Набирая силу (fb2)


Настройки текста:



Артем Каменистый Набирая силу

Глава 1 Наверх

Ступени просветления: 0 (440/888+30)


Тень: 440 (+30)


Атрибуты ПОРЯДКА


Выносливость: 7 атрибутов, 350+50 единиц

Сила: 5 атрибутов, 250+100 единиц

Ловкость: 6 атрибутов, 300+100 единиц

Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц

Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц


Атрибуты Хаоса


Интуиция: 2 атрибута, 100+100 единиц

Разрушение: 1 атрибут, 50+50 единиц


Энергия


Энергия бойца: 300 единиц (+4,74)

Энергия магии: 250 единиц


Навыки ПОРЯДКА


Лодочник-экстремал (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Целительство ран (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

Рассеивание ядов (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

Копьё (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Артефакторика (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Навыки Хаоса


Метка чудовища (5 ранг) – 10 уровень (10/10)


Свободные навыки


Мастер-спиннингист (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Состояния


Равновесие (19,00) – 19 уровень

Улучшение просветления (3,27) – 3 уровень

Тень ци (3,31) – 3 уровень

Мера порядка (11,09) – 11 уровень


Состояния Хаоса


Восприимчивость (1,50) – 1 уровень


Сколько времени человек может провисеть на руках? До сих пор я никогда не задавался таким вопросом, а теперь вот любопытствую. Причём интересует меня не то, что происходит сейчас, а информация из прошлой жизни. Тогда, в первом теле, не обременённом болезнями и вредными привычками, я бы, наверное, минуты полторы продержался. А может и больше. Трудно сказать точно, ведь никогда не пробовал проверить себя таким вот способом. Но со спортом дружил крепко, вёл активный образ жизни, в теле ни грамма бесполезного веса не заводилось. Есть основания полагать, что смог бы продемонстрировать достойный результат.

За такими рассуждениями легче тянется время. Когда занимаешься чем-то нелёгким и одновременно монотонным очень важно не замыкаться на своих действиях. Пусть сознание займётся чем-нибудь другим, а отсчёт секунд и минут при этом так же неважен, как текущие цены на сосновые доски. Цифры должны меняться как бы сами по себе, независимо от сознания.

С цифрами, кстати, в Роке не всё просто. Я так и не приспособился к запутанной системе здешних мер расстояния и веса, ну а что касается времени, то у аборигенов с этим совсем уж печальный бардак. В этом вопросе не требуется даже усилия прилагать, чтобы безнадёжно запутаться. Немудрено, учитывая то, что механические часы – редкость величайшая. Мне о таких изделиях только слышать доводилось. Очень уж дорогие они, далеко не все могут себе позволить. Разве что в городах с ними попроще, там на башнях иногда устанавливают сложные механизмы. Но я и с ними никогда не сталкивался, потому что после смены тела не видел ничего, кроме последней усадьбы клана Кроу.

А там часов не было.

И быть не могло.

Местные спокойно без таких механизмов обходятся. Сутки, недели и месяцы можно разделять без каких-либо приспособлений. Туземцам этого вполне хватает.

В общем, время я предпочитаю фиксировать по старинке (как и многое другое). То есть в привычных секундах, минутах и часах моего мира.

Но тут всплывает другая проблема – точность измерения. К сожалению, я не уверен в своём внутреннем хронометре. То есть, насчитав сто секунд, нельзя сказать, что это действительно сто. Может восемьдесят оказаться, или сто двадцать. Всё, что у меня есть – это непостоянный сердечный ритм, да внутренние ощущения. Попытки вычислить секунду бессмысленны. Нельзя уронить камень с определённой высоты и засечь, сколько он пролетит, потому что это другая планета, здесь ускорение свободного падения может отличаться в любую сторону.

Да и как отмерять эту самую определённую высоту?

Плюс – не факт, что я считаю мгновения с такой же скоростью, как на Земле. И ориентироваться на сердечный ритм тоже нет смысла. Это ведь совершенно разные миры и разные тела, может тут мышление форсируется, или наоборот угнетается, как и пульс.

Лучше в столь спорные материи вообще не лезть, не то окончательно запутаешься.

Таким образом, приходится верить себе, что считаю я в правильном темпе. К тому же все эти рассуждения позволяют отвлекаться, не думать только об усталости, настающей в ладонях.

Пальцы, наконец, разжались. Невозможно бесконечно их обманывать отвлечёнными рассуждениями. Мягко приземлившись на чуть покачнувшийся плот, я торжествующе усмехнулся.

Надо же, сто четыре секунды болтался. Никогда до этого раза до сотни не дотягивал.

Если предположить, что я один такой экспериментатор во всём Роке, получается, только что установлен новый мировой рекорд.

Подняв голову, уставился на удобно вытянутый сук, не первый день служивший мне перекладиной. Дерево, принесённое перекатом и засевшее на мели, лишилось почти всех ветвей, но зато самая длинная, которая сохранились лучше прочих, расположилась горизонтально на небольшой высоте.

Почти две недели назад, впервые попытавшись здесь позаниматься, я не смог до неё допрыгнуть. Дотягивался лишь кончиками пальцев, а этого недостаточно, чтобы ухватиться.

Да уж, жалкое зрелище. Ну а что взять с подростка, который всю жизнь овощем пролежал? Да, попав в факторию, я начал над собой работать (да ещё и как начал). Но, увы, так быстро бремя бессмысленно прожитых лет не сбросить.

Первую попытку допрыгнуть я предпринял ещё до великой битвы с шаруком. Если, конечно, можно назвать битвой затяжной процесс создания ловушки из палок и жидкой грязи, в которую удалось заманить владыку чиков.

До перекладины доставать я научился быстро. Хорошее питание и постоянная физическая активность стремительно изменяли тело в лучшую сторону. Сейчас, глядя на своё отражение в воде, я едва себя узнавал. Если месяц назад меня можно было показывать студентам-медикам, как живое пособие для изучения признаков дистрофии, сейчас из Черноводки посматривал вполне нормальный подросток. Да, крепким не назовёшь, но ни о какой патологической худобе не может быть и речи. Мослы не выпирают, жилистое телосложение с отчётливым рельефом пробудившейся мускулатуры. Солнце в заводи у водопада проглядывает частенько, поэтому нет ни намёка на бледность, лицо загорелое, обветренное, глаза смотрят на мир настороженно и дерзко, а не апатично-сонно, как в былые времена.

Впервые допрыгнув до перекладины, я сумел подтянуться восемь раз. А сейчас мой рекорд – шестнадцать. Да, не бог весть что, но ведь это успехи за неполный десяток дней. Много ли вы доходяг встречали, которые столь стремительно прогрессируют физически?

Плюс, надо не забывать, что здесь Рок, здесь внутреннее нередко преобладает над внешним.

Оказывается, охота на созданий Хаоса, пусть и не вполне чистокровных – это золотое дно. Даже на ничтожных чиках можно поднимать то, о чём большая часть аборигенов даже мечтать не осмеливается.

Да-да, я ежедневно увеличивал то, что увеличивать тяжелее прочего – свои состояния. Они росли, даже не как на дрожжах, а быстрее. Возможно, во всём Роке за всю его историю никто не показывал темпы, близкие к моим. За счёт охоты я довёл Равновесие до девятнадцатого уровня, что позволило мне поднять ещё четыре атрибута. Плюс каждый последний я по вместимости доводил до сотни. Хаос позволял увеличивать наполнения максимум в два раза, а так как изначально у меня на них выпадал максимальный полтинник, в итоге выходила вся сотня.

Немыслимая величина. О таких показателях среднестатистический житель Рока даже не подозревает. Таким образом, по сумме наполнений атрибутов я теперь мог сравниться с альфой пятой ступени.

А у меня ведь как была нулевая, так и осталась.

Плюс завелись два новых атрибута: Интуиция и Разрушение.

Вот это – тот ещё сюрприз.

И сюрприз не вполне понятный.

В Роке, насколько мне известно из скудных материнских пояснений, вроде как, существуют пять основных сил, от которых зависят главные параметры различных обитателей мира: ПОРЯДОК, Хаос, Стихии, Жизнь и Смерть. Первые две подгребли под себя львиную часть всего, что есть в этом мире. Остальные столь редко встречаются, что с ними можно не столкнуться до глубокой старости (а то и могилы). Хотя это, разумеется, сильно зависит от тех мест, где ты бываешь, да и обстоятельства у всех разные.

Здесь, на диком севере, шансы познакомиться с полной пятёркой гораздо выше, чем на скучном цивилизованном юге.

ПОРЯДОК был добр и счёл ловушку моей конструкции знатным ноу-хау. Да и просто за убийство шаруков отваливал немало. Вот так у меня и активировались два атрибута, завязанные на Хаос.

Такому меня Трейя не научила. Или это редкость величайшая, или со мной совсем уж всё не так.

Ловкость, Сила, Выносливость, Восприятие и Дух – полный набор атрибутов ПОРЯДКА. Очень нечасто встречаются неприятным образом одарённые аборигены, которые подчиняют себе силы Смерти. Это некроманты и прочие несимпатичные ребята, с которыми здесь зачастую разговор короткий и жестокий. Не трогают лишь тех, кто не высовываются, да некоторые тёмные кланы, которые держат свои ужасающие способности в узде. Да и то неоднократно случались инциденты, когда аристократам приходилось забывать о вражде, объединяться всеми родами, дабы задавить тех носителей благородной крови, которым вздумалось заработать дополнительное могущество за счёт запретного источника.

В общем, даже если ты сам император, приходится помнить, что с некоторыми вещами баловаться нежелательно.

Трейя рассказывала, что все эти тёмные личности тёмные только потому, что открывают доступ к получению и развитию атрибутов Смерти. Без этих параметров нечего и думать активировать навыки некромантии и прочего.

Из одного лишь названия понятно, что там всё мрачно и страшно. Так зачем же связываться с запретным, рискуя навлечь на себя гнев всего цивилизованного мира? Да всё дело в том, что такой ловкач мог, при удаче, получить двойной набор атрибутов. Можно даже наплевать на тёмные навыки, ведь и без них развитие того, чего нет у других, способно принести выгоду.

Да-да, лимит считался отдельно по высшим силам Рока. То есть, без развитого Равновесия на одну ступень можно делать по шесть атрибутов ПОРЯДКА и Смерти. Даже если последние уступают первым в повседневной жизни, всё равно усиление значительное.

Про Хаос мать не заикалась, но я предположил, что и с ним такая математика работает. Однако, первый опыт рискнул устроить только при полностью выбранном лимите атрибутов ПОРЯДКА.

Мало ли что.

И всё получилось прекрасно. Вот так я и обзавёлся Интуицией с Разрушением. Задрал их со старта до максимума великими трофеями. Как и в случае с атрибутами ПОРЯДКА, оба раза выпали полные пятьдесят. Ну а потом доводил вместилища до сотни за счёт того, что мне предоставляли истребляемые создания Хаоса.

И тут столкнулся с неожиданным затруднением, о чём мать однажды предупреждала, но сделала это вскользь, не углубляясь в подробности. Была уверена, что мне с этим сталкиваться не придётся.

Увы – пришлось.

ПОРЯДОК на мои опыты с атрибутами Хаоса отреагировал нехорошо. Казалось бы, ничто не мешало их получать и развивать, однако каждый раз я ощущал всё более и более увеличивающееся сопротивление. Не могу объяснить словами, как я его определял, но оно было.

И, похоже, я понял в чём дело. Да и слова матери вовремя вспомнились.

Бесконечно развивать различные параметры в пределах одной ступени мешает, в первую очередь, объём самой ступени. Чем больше в ней помещается ци, тем больше она способна на себе удержать. Для наглядности можно представить себе ступень, как головку сыра, которая чем глубже, тем твёрже. Каждому атрибуту, каждому состоянию и навыку требуется свой кусочек. И чем больше от головки отщипывают, тем тяжелее и тяжелее это даётся. И, наконец, остаётся сердцевина, столь прочная, что её не всякий молоток расколет.

И это всё, дальше отщипывать не получится, надо искать инструмент, который сумеет совладать с ядром. Не получается найти? Да и не надо, ведь есть альтернативные варианты: или переходи на следующую ступень, или увеличивай объём действующей.

И то и другое добавляет объём «рыхлой массы».

Второй путь мне вполне по силам, но это означает, что придётся развивать далеко не самое ценное состояние. К тому же, по внутренним ощущениям, Хаос требует для себя столь увесистые «кусочки сыра», что для получения полного комплекта из шести его атрибутов понадобится набрать под тысячу единиц ци, если не больше.

Это получится ступень всем ступеням. Вряд ли даже у самых развитых аристократов столько наберётся.

В общем, над этим вопросом придётся думать и думать. Развивая Хаос, я, получается, блокирую развитие всего прочего. Увы, мне придётся месяц кайт с чиками уничтожать, чтобы получить шестёрку альтернативных атрибутов.

Нет на это времени.

Но пока что Хаосом я доволен. Да, он серьёзно ударил по моим ресурсам и возможностям, но это того стоило.

Разрушение увеличивало ущерб от всех действий, направленных на снижение упорядоченности любой природы. Так сказать – боевое увеличение энтропии. То есть, развивая этот атрибут, можно эффективнее крушить кирпичные стены кувалдой и ломать врагам позвоночники меткими ударами голых кулаков.

Соблазнительная возможность, однако, я решил в первую очередь сконцентрироваться на Интуиции. Судя по названию, этот атрибут не будет лишним, когда нам с Бякой придётся день за днём продвигаться на запад. Чащоба – весьма неприятное место. Сюда даже лучшие охотники заглядывать опасаются: пусть выгоды много, но опасностей ещё больше. Кто знает, может этот новый параметр спасёт наши жизни, вовремя подсказав, что надо быстрее проскочить через очередную поляну, или наоборот – не торопиться с этим.

Но это лишь теоретические рассуждения о возможностях Интуиции. Меня в ней, в первую очередь, привлекла другая возможность. Ведь только с её повышением я смогу прокачивать дальше навык Хаоса. Тот самый, подсказавший мне верную тактику убиения шарука. Без детальной информации я бы ни за что не победил такое чудовище.

Так что развитие не самого важного состояния оправдает себя. Плюс в увеличении объёма резервуара обнаружился дополнительный бонус. Прибавка на ци добавляла такую же прибавку к теневому ци, считавшуюся отдельно и не зависящую от текущего наполнения. К тому же эта прибавка восстанавливалась в первую очередь и в разы быстрее.

Очень полезное свойство при той же рыбалке. Можно чаще активировать навык, высвечивая подходящих кайт и панцирников.

С состояниями – тоже непредвиденная новость получилась. Я выучил новое. Знать о нём не знал, пока не начал разглядывать трофеи, полученные за первого шарука.

Неизвестно, есть ли у силы Смерти свои состояния, но у Хаоса они точно есть. Это я самостоятельно установил, не припомню, чтобы мать о них заикалась. Одно из них – Восприимчивость. Похоже по названию на атрибут Восприятие, но это, скорее, из-за тонкостей моего перевода, который не способен отразить все особенности. Частенько приходится упрощать или коверкать терминологию, пытаясь подгонять здешние реалии к земным понятиям.

Восприимчивость резко увеличивает скорость обучения, когда этим занимается мастер своего дела. То есть, при наличии достойного учителя превращает тебя в идеального ученика. И, кроме того, значительно увеличивает шансы получения редких навыков при победах над противниками и прочих свершениях. Пока что оно у меня на первом уровне, так что, скорее всего, сказывается незначительно. Однако начало положено.

С учётом нулевой ступени, полезные и мусорные навыки, по идее, мне теперь должны ящиками выпадать. Потому как на это ещё одно состояние работало. Ведь Мера порядка выросла уже до одиннадцатого уровня. Насколько я помнил рассказы Трейи, десятый считался чуть ли не пределом мечтаний даже для самой высшей аристократии. Конечно, в порядках цифр я могу ошибаться, но вряд ли намного.

Можно надеяться, что, решившись, наконец, перейти на следующую ступень, я всё равно буду получать в разы больше трофеев, чем среднестатистический абориген.

Но я, разумеется, с этим не тороплюсь. Просто на отдалённое будущее прикидываю расклады. Мне ещё много чего надо припасти на это самое будущее, но пока что «склад» почти не заполняется. Практически всё, что получаю, вкладываю в себя, да ещё и Бяке долю выделяю. Он единственный человек, на которого я могу положиться, и нам с ним через многое придётся пройти. Чем больше силы наберёт сейчас спутник, тем выгоднее для нас обоих.

Кто бы мог подумать, что на столь негостеприимном берегу мы задержимся на полмесяца. Несмотря на тесное соседство с владениями шаруков, здесь, оказывается, спокойнейшее место. За всё время нас никто ни разу не побеспокоил.

Все неприятности мы выискивали исключительно своими силами.

Но всё хорошее имеет свойство подходить к концу. То ли сезонная миграция речных обителей тому виной, то ли мы чересчур варварски занимались браконьерством, но несметное поголовье упитанных кайт осталось в прошлом. Если раньше стоило блесне в воду плюхнуться, как зубастые хищницы со всех стороны сплывались, сейчас приходилось по две-три проводки выполнять, прежде чем хотя бы одна проявит интерес. Причём рыбачить надо обязатеьно с применением навыка, расходующего тень, без него перспектив столь немного, что можно за полный световой день и десяток не вытащить.

А что панцирники? Да ничего. Они, как были нечастыми гостями, так и остались ими. Плюс у первого спиннинга от чрезмерных нагрузок развалилась катушка, потому как конструкция сырая, неудачная, а мне нередко приходилось таскать больших хищниц. Второй сконструирован с учётом полученного опыта и пока что держался, но некоторым деталям не помешает замена или доработка. Если тоже поломается, придётся действовать по старинке, вручную забрасывая блёсны, а это снизит на порядок и без того невысокую эффективность ловли.

Без ураганной рыбалки перестали расти мои навыки. А я ведь задержался здесь не просто так. Именно их хотел поднять повыше, дабы отправиться дальше серьёзно усилившимся. Поток знаков ци уменьшился, а мне их прорва потребовалась на артефакторику третьего ранга. Три тысячи единиц ушло на то, чтобы поднять со второго. Но оно того стоило, потому что теперь я мог прекрасно восстанавливать заряд своего амулета. Для этого требовались особые трофеи – наполнения Хаоса. Увы, их у меня немного, но должно хватить на то, чтобы в ближайшие месяцы вопрос с когтем на шее перестал волновать.

Да я теперь даже эффект невидимости научился на нём поддерживать. Главное, не пропустить момент, не дать ему пропасть. Увы, восстановить не получится, нет у меня навыка скрывать предметы от взглядов. Но грех жаловаться. Ценный бонус, проявившийся на десятом уровне ранга, где дозволяется «консервировать» все чужие состояния, наложенные на артефакт.

Пока что это мой потолок в артефакторике. И дело даже не в том, что четвёртый ранг навыка потребует четыре тысячи единиц ци. Больше подняться не получалось из-за нарастающих требований к ступеням.

Вначале при помощи волшебного навыка я мог только обманывать глазастых окружающих. Пристально меня изучая, они получали информацию, что я не нулёвка, а достигший жалкой второй ступени слабый мальчишка.

Дальше добавилось ещё одно свойство: при открытии новых навыков две добавочные ступени от артефакта приравнивались к реальными. То есть, если навык требовал, допустим, наличия трёх единиц атрибута Сила и двух ступеней просветления, я мог с ним работать. При этом стоило снять коготь и дать ему полежать отдельно, и все умения, которые не соответствовали моим истинным параметрам, переставали функционировать, или отключались их ветки с повышенными требованиями.

А теперь вот добавился ещё один эффект.

Я прогрессирую.

На этом прогресс навыков не исчерпался. Я поднял Целительство и Метательные ножи до пяти. Теперь смогу справляться с более серьёзными ранениями и эффективнее поражать противников с дальней дистанции.

А для короткой изучил копье до четвёртого ранга. Хотелось бы тоже хотя бы до пятого его довести, но на это потребуется пятьсот ци и столько же малых знаков навыка. Но я поиздержался, и рыбалка испортилась, у меня ни того нет, ни другого. Да, если изничтожать кайт и панцирников ещё неделю-две, скорее всего даже со слабыми уловами наберу столько, сколько требуется. Но ведь это прорва времени.

Раньше нам, в принципе, некуда было торопиться. Запертые на берегу, мы не могли никуда податься. Но сегодня всё изменилось, сегодня мы прикончили ещё одного шарука. И не второго, а уже третьего по счёту. И за ним, наконец, открылось чистое пространство. Чики там не летали. И туман, вроде бы, выглядел не таким густым, как обычно.

Исследовать новую территорию сразу не пошли. На тот момент мы были слишком уставшими после боя. Главным образом вымотались из-за того, что воду пришлось таскать издалека. Брезент от чрезмерных нагрузок ещё при втором шаруке начал подтекать, так что мы передвигались в быстром темпе, а это выматывало дополнительно. Увы, оставлять яму на следующий день, чтобы поохотиться со свежими силами, нельзя. Сухой грунт цистосовой пустоши не получалось надёжно изолировать, уровень стремительно снижался.

Завтра на рассвете, мы проверим, что там, дальше. А пока что остаётся лишь гадать.

Или, наконец, отыскался выход из туманной низины, или там располагается что-то настолько страшное, что даже шаруки боятся туда лезть.

Глава 2 Новые открытия

Без изменений


Бяка припал к земле, провёл пальцем по почве и неуверенно пробормотал:

– Тут больше жёлтого. И меньше красного. Совсем не так, как внизу.

– Да, цвет меняется, – согласился я. – И может мне так кажется, но, вроде бы, подъём начинается.

– Я не вижу подъём, – возразил упырь.

– Так я тоже ничего не вижу. Просто есть ощущение, что здесь повыше. Наверное, склон очень пологий, потому и не получается рассмотреть. Тут ведь далеко не заглянешь.

С этим утверждением можно поспорить. За последние полмесяца мы до того свыклись с туманом, что ещё вчера, сунувшись к краю владения последнего шарука, заметили, что дымка там стала чуть прозрачнее. Получалось заглянуть шагов на пять дальше обычного. И чем дальше мы сейчас забирались от болотистого берега, тем лучше становилась видимость.

И ни малейших признаков тварей. Жужжание чиков осталось позади, как ни пытался я напрячь уши, ни единого подозрительного звука не улавливал.

Затем начали редеть цистосы. Пульсирующие столбы увеличивались в диаметре, но вот количество их уменьшалось с каждым шагом. А затем они и вовсе исчезли, а впереди, в поредевшей дымке, показалось что-то необъятное и тёмное.

Мы, не сговариваясь, присели за последним цистосом. Бяка вскинул арбалет, я приготовил нож. Но как ни вглядывались, не смогли разглядеть ничего такого, с чем можно подраться, или от чего следует убежать. Непонятная тёмная масса, в которой не просматривается ни намёка на движение.

Но нас жизнь потрепать успела, потому спокойствию не доверяли и не торопились ломиться напролом. Я привычно собрал спиннинг и метнул связку блёсен. Потянул её назад рывками, провоцируя скрывающихся в тумане хищников на атаку. Но никто не польстился на металлический перезвон и удары о почву.

Сделал ещё два броска, после чего решил, что или там никого нет, или неведомое чудище настолько хитрое, что столь простым способом его не выманить.

Придётся идти выяснять.

Тёмная масса оказалась всего лишь началом склона, вздымающегося под крутым углом. Уклон приличный, лишь первые метры мы смогли пройти на своих двоих. Дальше пришлось забираться на «четырёх костях», то и дело рискуя сверзиться. Спасибо почве, почти растерявшей красноту, нас она выдерживала прекрасно. Плюс копье выручало, на его рукоять всегда можно опереться, если вбить наконечник поглубже.

Так, карабкаясь метр за метром, я и сам не заметил, что туман стал каким-то другим. Совершенно не таким, к какому мы привыкли за последние две недели. И почва окончательно растеряла красноту. Теперь мы взбирались по желтовато-серой глине, испещрённой бороздами, прорезанными струями дождей.

Стоп! Какие дожди? Ведь цистосы всю влагу перехватывают наверху, под ними ни капли не выпадает даже при самом сильном ливне.

Сумев подняться на ноги, я поспешно скользнул вбок, вдоль склона, выбравшись на относительно ровную площадку. Туман в этот момент почти развеялся, и по глазам ударил солнечный луч, заставив зажмуриться.

Выждав, пока зрение приспособится, я, наконец, начал изучать отрывшийся вид. Под нами ничего не просматривалось, туман так и оставался непроглядно-густым. Чем ниже по склону, тем плотнее становился его покров. Метрах в сорока уже ничего не разглядеть, там будто горизонтальное перекрытие поставлено, которое тянется в сторону Черноводки на сотни метров. Где-то там, за рекой, можно разглядеть линию прерывистых скал и зелень растительности между ними. Это уже на другом берегу, обрывистом. Именно с него изливается водопад, и туда мы вскарабкаться даже не попытались. Не нашли подходящее место, а пытаться лезть, где попало – безнадёжное и смертельно-опасное занятие.

И как я ни пытался всматриваться вниз, так и не увидел ничего, кроме тумана. Ни малейшего намёка на то, что в нём скрывается исполинская постройка цистосов. До сих пор не представляю, какая у неё форма, лишь о размерах можно догадываться.

Может это сплошной купол, скрывающийся в тумане и поддерживающие его стволы? Эдакий зонтик, перехватывающий всю влагу, что позволяет скрываться под ним шарукам с их водобоязнью.

Возможно.

Слева и справа склон так и тянется, выползая из белёсой мглы и нависая над ней. А если перевести взгляд вверх, там, среди жиденьких клочьев сходящего на нет тумана, просматриваются каменные россыпи. Валуны накиданы самые разные, от крохотных, до глыб габаритами в несколько метров, меж которыми изредка зеленеют корявые сосенки. Вполне заурядный пейзаж возвышенной части Лихолесья. Я на похожие поляны вдоволь насмотрелся, когда с обозом ехал в факторию. Ни намёка на угрозу, такое ощущение, что, поднявшись, мы оказались не в Чащобе, а в обычном ничем не примечательном месте.

– Выбрались, – констатировал я, улыбнувшись.

Бяка опасливо покосился назад и подтвердил:

– Да, выбрались. Дальше хорошо, дальше лучше, чем внизу.

Сориентировавшись, я указал влево:

– Можно выйти вон к той осыпи и вдоль неё подняться.

– Я там вижу череп рогатого медведя, – с опаской произнёс Бяка.

– Ну и что? – легкомысленно заявил я. – Это ведь просто череп, чего его бояться.

– В Лихолесье своей смертью даже медведи не умирают, – мрачно ответил упырь. – Значит, его кто-то убил. Я очень боюсь тех, кто могут убивать рогатых медведей.

Приглядевшись, я тоже разглядел белёсый камень, похожий на череп. Прикинул его немаленькие размеры и понял, что тоже не хочу повстречать того, кто это сделал.

Кто бы это ни был.

* * *

Я человек любопытный и обе своих жизни жадно тянулся к знаниям. В той же фактории при любой возможности общался с самыми разными людьми. Ну и пока отсиживался с Бякой на острове и в тумане под цистосами тоже вытянул из него чуть ли не всё, что тот помнил. Потому предположил, что нам повезло оказаться на полосе относительно нормальной территории.

Чащоба – опасное место, но, скажем так – неравномерно-опасное. Встречаются уголки, где отряд сильных воинов и час не продержится, но есть и такие, где нарваться на неприятности немногим сложнее, чем в заурядном лесу.

Здесь, похоже, именно второй вариант. Ничем не примечательная растительность, такой повсюду хватает. Да, не слишком пышная, местами значительно угнетённая, но это можно объяснить банальной скудостью почвы, а не влиянием Хаоса. В траве кузнечики стрекочут, на деревьях птички щебечут, жужжат летающие насекомые, из-под ног выскочил и стремительно умчался мелкий зайчишка.

Конечно, надо не забывать, что в Лихолесье абсолютно безопасных мест не существует. Тем более, если говорить о Чащобе. Но шансы получить проблемы здесь куда ниже, чем в районах, по которым сразу заметно, что с ними что-то не так.

Охотники, хорошо знающие лес, по таким вот приличным на вид пространствам могут забираться далеко вглубь неблагополучных территорий. Именно здесь шанс разжиться самыми редкими специями максимален. Даже вполне обычные существа ПОРЯДКА, отъедаясь на тронутой Хаосом земле, способны приобретать новые свойства. Та же медвежья желчь с животного, убитого на правом берегу Черноводки и на таком вот склоне – это совершенно разные продукты, цена на которые отличается на порядок. Приёмщики добычи развивают специальные навыки, чтобы различать такие нюансы.

Но надо помнить, что такого рода промысел считается не только выгодным, но и смертельно-опасным. Не зря на поражённые Хаосом территории не претендуют купеческие гильдии. Нет смысла вкладывать средства в земли, которые невозможно надёжно контролировать. Да, добычи здесь можно собрать больше, но это тот случай, где больше ещё не означает – лучше.

Нигде нет предсказуемости, но здесь разница между удачей и неудачей куда заметнее, чем в безопасных краях. Можно сказочно разбогатеть, а можно остаться навсегда на проклятой земле. И тех, кому повезло, можно по пальцам пересчитать, а вот невезучих столько, что со счёта собьёшься.

Вспоминается поход, затеянный по инициативе моей мамаши. Она тогда вознамерилась одним махом поправить материальное положение клана. Казна пустела, доходы падали, вот и решила, что жить рядом с таким Эльдорадо и ничего от него не отщипнуть – это как-то неправильно.

В итоге клан потерял несколько лучших шудр, а взамен приобрёл жалкую кучку не самых ценных ресурсов, за которые удалось выручить сущие гроши. Это, конечно, было насквозь авантюрное мероприятие, но даже куда лучше подготовленные отряды частенько находят здесь свою погибель. А уж паре жалких подростков тут и подавно следует опасаться каждого шороха.

Именно по этой причине удобную тропу, натоптанную зверьми вдоль каменного развала, мы сразу забраковали. Куда ни глянь, она тянется по открытым местам, а нам не очень-то хочется маячить у всех на виду. Потому карабкались среди скал, пробирались через нагромождения валунов, скрывались за кустами и деревьями. Двигались, не торопясь, со смехотворной скоростью.

И не замечали при этом ничего угрожающего, или хотя бы выбивающегося из обычного пейзажа. Тот череп, попавшийся на глаза в самом начале, будто шутники подложили, чтобы запугивать таких, как мы.

Пробравшись через очередной бурелом, не сговариваясь, расселись на поваленных деревьях.

Устали.

Бяка обеспокоено произнёс:

– Сухо здесь. Воды нет. Пить хочется.

– Откуда воде взяться? – сказал я. – Мы ведь наверху. Да и не помню, чтобы здесь, когда сплавлялись, с левого берега ручьи и реки впадали.

– Я видел один ручей, – напомнил Бяка.

– Ну да, было в самом начале, – признал я. – Но до него очень далеко. Наверное, вся вода здесь под землёй стекает. Скалы в трещинах, валуны кругом кучами лежат. Есть где спрятаться. Вот и не показывается на поверхности. Предлагаю повыше забраться.

– Если воды здесь нет, откуда она наверху возьмётся? – логично спросил Бяка и тут же сам себе ответил: – Да, болота там бывают. Я видел такие места. И ручьи, которые уходят под землю, тоже бывают на холмах. Да, надо сходить. Очень пить хочется, жарко становится.

Да уж. Смешно получается. Мы сейчас бредём по местам, о которых ничего кроме леденящих кровь историй не рассказывают. Но, если не считать того, что Бяку четыре раза жалили чики (из которых три – он добровольно подставлялся), мы столкнулись всего лишь с одной угрозой, против которой бессильны.

И угроза эта – жажда.

Первый месяц лета готовится сменяться вторым, погода установилась ясная и жаркая. Внизу, на берегу, нас или туман прикрывал, или мы рыбачили с плота на реке, где всегда прохладно и можно напиться. Здесь же густого леса нет, солнце жарит немилосердно. А у нас с собой ни глотка не припасено, потому как не в чем носить. Увы, но котелок для такого дела неприспособлен.

* * *

Забравшись на склон, поначалу обрадовались, действительно наткнувшись на признаки верхового болотца. Но, увы, из-за жаркой погоды оно почти полностью пересохло. Осталась лишь жалкая лужа, подходы к ней плотно утоптало зверьё. Многие следы выглядели столь зловеще, что мы поспешили оттуда удалиться, пока не пожаловали те, кто эти оттиски оставили.

Дальше встретили ещё пару похожих мест, где тоже ничего не обломилось. А вот в четвёртом воды оказалось много, а следов наоборот – мало. Не слишком чистая на вид, с мелкими беспозвоночными тварями и нитчатыми водорослями, но пить хотелось до такой степени, что мы согласны ил болотный жевать.

Но только было начали заливать пожар жажды, как нам помешали.

Краем глаза заметив движение, я обернулся и увидел весьма несимпатичное создание. Похожее на донельзя грязную и частично облезлую лису, размером с овчарку. С лапами у неё беда: совершенно голые, почти чёрные, меха нет вообще, а кожа будто чешуёй покрыта. Почти то же самое можно сказать о хвосте: лысый и мясистый, будто водной крысе принадлежит, а не сухопутному зверю.

Крупная живность Лихолесья не очень-то мне на глаза попадалась. До встречи с чиками и шаруком я ничего серьёзного не замечал. Но охотники нередко притаскивали в факторию всякое, нагляделся на разделку туш, мимо проходя. Да и рассказов наслушался.

Крысоволка трудно перепутать с другими созданиями. Очень уж характерная внешность, достаточно беглого знакомства с описаниями, чтобы определить. Этот хищник вездесущ, он и за пределами Лихолесья встречается. Под усадьбой на него охотились даже летом, а в суровые зимы их стаи доходили на юге до таких мест, где снег не каждый год выпадает.

Несмотря на размеры и любовь к живому мясу, это животное не считалось сильно опасным. Но тут следует учесть две вещи: одиночный крысоволк разве что смертельно изголодавшись нападёт на мужчину в расцвете сил; и это стайные звери, даже в период выведения молодняка, когда они разбиваются на пары, можно нарваться на группу из десятка и больше особей.

Мы на взрослых мужчин не тянули. И то, что хищник один, ещё ничего не значит. Это может оказаться разведчик, отдалившийся от большой стаи.

Не сводя взгляда с крысоволка, я напряжённым голосом произнёс:

– Бяка, у нас проблема.

– Это ты мне? – не отрываясь от воды, торопливо уточнил упырь.

– Нет, блин, Хьюстону! Посмотри туда!

– Ой! Гед, это же крысоволк!

– Да что ты говоришь?! А я думал, что это белочка за орешками пришла.

– Нет, это не белка, это точно крысоволк. Он один, вряд ли нападёт. Они хитрые, понимают, когда человек с оружием. Но нам лучше уйти, – заволновался Бяка.

– Угу, – согласился я. – С нашим везением лучше держаться от них подальше. Давай назад, к реке. Там, ниже тропы, следов зверья не было.

Но не успели мы и десять шагов сделать, как наше «везение» показало себя во всей красе. Крысоволк, не сводя с нас угрюмого взгляда, вдруг заволновался, задрал морду к небесам и издал неописуемый звук. Так, наверное, должен подвывать гибрид собаки с лягушкой, если какой-нибудь полностью ненормальный генетик сумеет его вывести.

Жуткий глас твари не успел утихнуть, как вдалеке, меж художественно разбросанными громадными валунами, замелькали серые силуэты.

Много серых силуэтов.

– Бежим! – крикнул я.

Бяка тоже через плечо поглядывал, и потому уточнять причину наращивания скорости не стал.

Мчались мы, не жалея ног, но оба прекрасно понимали, что это не поможет. Звери нас нагонят за минуту, если не быстрее.

Или если мы не успеем добежать до сосен, заросли которых неширокой полоской тянутся в сторону реки. Одно из деревьев мне сразу приглянулось. Невысокое, с кривоватым стволом, далеко раскинувшимися толстыми ветвями и без макушки. Наверное, ветром сломало, или молнией сбило.

Сосна эта привлекла тем, что к нам она ближе всех прочих, и её нижние ветви располагаются невысоко. Даже прыгать не пришлось. Домчавшись до неё, мы без труда вскарабкались на безопасную высоту, под всё те же нехорошие квакающие завывания крысоволков. Они нас нагнали, но, увы, поздно. Вот и бесновались вокруг ствола.

– Нам конец, – испуганно пролепетал Бяка.

– С чего это нам конец? – удивился я.

– Как это с чего? Не видишь разве? Здесь восемь крысоволков. Они будут караулить нас, пока мы не упадём. Или разгрызут ствол. Они умеют деревья грызть.

– Это мы удачно зашли, – довольно осклабился я. – Крысоволки, это самый распространённый зверь отмеченный Хаосом. Восемь крысоволков, это куча трофеев. Не от ПОРЯДКА, а от Хаоса. Мы сейчас озолотимся.

– Гед, мы слабые, мы не сможем их убить, – печально заявил Бяка.

Да, трофеи его привлекают, но упырь с перепугу не понял, как легко их можно заполучить.

Но я тут же ему объяснил:

– Скажи мне друг, арбалет тебе зачем? Спину чесать?

Упырь скорчил гримасу, в которой перемешалось много чего, но доминировало в ней выражение крайнего стыда за глупое поведение.

– Гед, ты прав. Как это я сам не подумал. Мы же их можем застрелить. Только стреляй сам. У тебя трофеев больше выпадает.

Может крысоволки и понимали, что мы вооружены, но ума держаться подальше у них не хватило. Я спустился так низко, что хищники, прыгая, лишь чуть-чуть до меня не доставали, челюстями вхолостую клацая. Арбалет маломощный, а зверюги не сказать, что мелкие. Оптимальный вариант – работать в упор.

Выстрелил прямо в разверзнутую пасть. Клацнула она после этого уже не бодро, а с негромким деревянным звуком столкновения зубов с оперением болта. Неловко свалившись на спину, крысоволк начал сучить лапами и хрипеть.

– Один готов, – злорадно заявил я.

Все прочие завязали с наивными попытками до меня допрыгнуть и уставились на умирающего собрата. А я, неспешно заряжая арбалет, выбирал следующую цель.

Одновременно обернувшись в одну сторону, крысоволки так же синхронно сорвались с места, помчавшись куда-то в сторону реки. На нас они даже не оглядывались.

– Эх, испугались! – сокрушился я. – Всего лишь одного успел подбить.

– Нет, они не нас испугались, – трясущимся голосом пробормотал Бяка.

– А кого?.. – рассеяно поинтересовался я, глядя вслед улепётывающим тварям.

– Вот теперь мы точно умрём, – странно ответил Бяка.

И ответил он могильным голосом.

Глава 3 «Красавчик»

Без изменений


Дерево содрогнулось в очередной раз, но ничего особенного при этом не случилось. Даже прошлогодние шишки давно перестали сыпаться, и все сухие ветки тоже попадали. Немудрено, ведь по стволу уже который час колотят механическими молотами.

Опустив взгляд, я содрогнулся. Далеко не первый раз любуюсь этим зрелищем, но так и не сумел к нему привыкнуть.

Теперь я понимаю крысоволков. Сам бы сбежал без оглядки, будь у меня четыре лапы и звериная моторика.

Как звать тварь, спугнувшую стаю, Бяка не знал. Да и в фактории я о таких не слыхал. Упырь убитым голосом предположил, что она заявилась сюда совсем уж с дальнего севера, потому как даже для Чащобы такие образины – это чересчур. Но тут же поправился, что в такие глубины гиблых земель нормальные люди не забираются, и потому никто не может знать, что здесь водится.

Дай мне волю, я бы эту мерзость назвал аппаратом для обучения заиканию, потому что, увидев впервые, лишь чудом это дело не освоил.

Причём – за одну секунду.

Если говорить в целом, чудовище походило на богомола. Но надо признать, что схожесть с этим насекомым ему придавали лишь две передние конечности, загнутые таким же причудливым образом. Именно ими оно то и дело молотило по стволу приютившей нас сосны, опираясь при этом ещё на четыре массивные лапы и раздвоенный короткий хвост, меж отростками которого просматривался короткий острейший шип.

Жало, что ли?

Непонятно.

Брюхо прикрыто массивными сросшимися пластинами, будто у черепахи, спина густо заросла угольно-чёрной короткой шерстью. Лишь к шее она сменялась чешуёй такого же цвета, что тянулась дальше, покрывая почти полностью неописуемо-уродливую голову, усеянную костяными нашлёпками и мясистыми наростами, похожими на гигантские бородавки. Всё это добро окружало основание массивного бивня носорога.

Или правильнее говорить – рог? Увы, такие детали уже не помню. Но, будь у него их два – это точно бивень. Да и размеры у твари сопоставимые. Может до матёрого африканского слона и не дотягивает, а вот до молодого индийского – вполне.

Чем там слоны питаются? Травкой, веточками и бананы на плантациях воруют? Эта гадина, увы, вегетарианство не одобряет. На то, чтобы сожрать крысоволка, у неё ушло не больше минуты. Дальше она, к сожалению, гнаться за улепётывающими хищниками не стала. Вместо этого посмотрела на нас, после чего составила меню на ужин.

И понятно, кто в нём числились первыми блюдами.

Сейчас чудовище не торопилось. Первый час оно вело себя куда бодрее, но потом изрядно вымоталось, пытаясь нахрапом свалить дерево. Номер не удался, ведь с сосной я не прогадал. Росла она отдельно от прочих, с трёх сторон её ничто не прикрывало от ветров, а жизненные невзгоды закаляют. Ствол получился корявый и перекрученный, зато узловатый, такой и пилить неудобно, и рубить.

Вот и лапищам монстра он поддавался неохотно. Но даже самый глупый оптимист поймёт, что долго под таким напором не простоит. Сосна рухнет ещё до темноты, и тогда горе нам, несчастным.

Арбалет мы, разумеется, опробовали сразу. Вот ведь наивные… Болты со стальным наконечником отскакивали и от шкуры, и от чешуи. Уязвимых мест не видать, разве что органы зрения. Но узкие глаза, прикрытые костяными выступами – неудобная цель. Плюс тварь постоянно двигала головой, что чрезвычайно усложняло задачу. Мы без толку перевели половину боеприпасов, прежде чем осознали бесперспективность стрельбы.

Попасть с раскачивающегося дерева по двигающейся голове за несколько метров – уже непросто для наших навыков. Поразить глаза – это уже невозможно. Разве что выпустить несколько сотен болтов, надеясь, что удача рано или поздно улыбнётся. Но где столько боеприпасов взять? Ещё вариант – сократить дистанцию. Но, увы, ближе не подобраться. Это не крысоволки и прочие рядовые обитатели Лихолесья, это настоящее чудовище. Стоит нам перебраться ниже, и тут же достанет своими кошмарными лапами.

Отведя взгляд от монстра, я вздохнул:

– Есть хочется. И пить.

– А мне ничего не хочется, – мрачно заявил Бяка. – Я смирился. Жизнь прошла, и я готов умирать. Только очень жаль, что всё моё съест чудовище Хаоса.

– Выкинь подальше своё барахло, и не съест, – угрюмо посоветовал я.

– Да ты что?! – вскинулся упырь. – Выкинуть?! Это же моё! Не отдам!

– В могиле тебе этот хлам не понадобится, – задумчиво протянул я, ухватившись за перспективную мысль. – Да и не торопись умирать.

Бяка покачал головой:

– Я не тороплюсь. Я знаю, что не увижу закат. Смерть рядом. Я готов к ней. И могилы не будет. Наши тела съедят и потом… Нет, я не хочу говорить о том, что с ними случится потом.

– Блин, Бяка, я ведь не о том. Я это к тому сказал, что, если всё сделать правильно, умирать не придётся.

Упырь покачал головой:

– Нет, Гед, ты неправ, умирать не придётся. Это тебе не шарук. Это страшнее шарука. Даже ты с таким не справишься. Даже все наши охотники не справятся. Это что-то очень плохое.

– С чего бы это считать страшнее шарука? – возразил я. – По размерам они похожие.

– Размер не главное. Ты ведь понимаешь, это чудовище страшнее. И у него есть магия какая-то. Или боевое умение. Ты же тоже это видишь.

Да, Бяка прав, это я и без пояснений заметил. Дело в том, что сосна иногда начинала содрогаться ещё до того, как тварь наносила удар. Стоило ей вскинуть лапу, и по дереву проходила непонятная вибрация.

В чём смысл этой магии или умения, я не понял. Непохоже, чтобы оно увеличивало разрушающий эффект. Но, возможно, я ошибаюсь, и всё объясняется тем, что древесина у сосен из Чащобы куда прочнее, чем у обычных деревьев.

Вновь опустив взгляд, я в который раз содрогнулся и покачал головой:

– Нет, Бяка, я не могу смириться с тем, что меня сожрёт такой красавчик. Надо что-то делать.

– Нет, Гед, смиряться надо. Ничего ты уже не сделаешь. Мы скоро умрём. Я знал, что Чащобу нам не пройти. Надо только придумать, как спасти моё. Тогда умру легко.

– Прекращай уже кладбищенские монологи устраивать. Лучше дай мне свой рюкзак.

– Зачем он тебе? – алчно насторожившись, уточнил Бяка.

– Попробую отвлечь этого красавца.

– Как?

– Брошу рюкзак подальше. Может он сходит и поинтересуется, что в нём.

– Зачем тебе его отвлекать?

– Надо. Давай рюкзак.

– А почему свой не кинешь? – чуть не плача от жадности, спросил упырь.

– Ты же вроде помирать собирался? Так зачем тебе рюкзак, отдай мне.

– Ну так я же ещё не умер, я только собираюсь.

– Мне некогда ждать, давай сюда.

– А может тебе мешка хватит? – совсем уж жалобным голосом уточнил Бяка.

– Какого мешка?

– Так у меня есть целых два почти не рваных мешка, – оживился Бяка.

– Откуда?

– Взял в фактории. Им хорошо в моём рюкзаке. Я всегда беру всё, что можно взять. И брезент я тоже прихватил, можно из него ещё мешков наделать. Можно набить в мешок зелёных шишек и кинуть. Они тяжёлые, он далеко полетит.

Я покачал головой:

– Это сколько же хлама ты с собой таскаешь…

– Оно всё моё.

– Да твоё оно, твоё. Давай сюда, уговорил.

* * *

Мешок, увы, отлетел не настолько далеко, как я рассчитывал. Очень неудобная позиция для броска, как я ни старался, но он задел свисавшую сверху ветку, из-за чего замедлился и отклонился. Надо было расположиться повыше, тогда бы всё сработало иначе, но, увы, мне пришлось работать в опасной близости от чудовища.

Нельзя от него удаляться. Ведь потом придётся тратить время на то, чтобы спуститься, а его, как я подозреваю, будет в обрез. Бяке доверять тоже нельзя, от его жадной руки даже нулевой ценности рваный мешок далеко не улетит.

Монстр, изготовившись было нанести следующий удар, резко передумал. С поразительной для такой туши резвостью развернулся к месту падения мешка и пристально уставился на то, что мы ему предложили. Помешкал пару секунд, после чего неспешно направился прочь от дерева.

Сработало. Отвлёкся на приманку.

Дождавшись момента, когда тварь добралась до мешка, я свесился до следующей ветки, с неё торопливо перебрался на нижележащую. Там устроился поудобнее и склонился, уставившись на ствол сосны. Здесь не один час поработали лапы монстра. Их костяные острия снесли кору и размозжили древесину на приличную глубину. Выглядело это так, будто лесорубу вместо топора выдали кувалду, и тот постарался на совесть.

Разумеется, я рисковал не ради того, чтобы полюбоваться на повреждения сосны с минимальной дистанции. Мне требовалось что-то, на чём получится опробовать навык Метка чудовища. Развил я его из Знатока чудовища, при этом сохранились все предшествующие свойства. Следовательно, осталась возможность получать информацию о монстрах.

Именно при помощи этого навыка я, изучив тушку чика, узнал кое-что полезное об их ужасающем владыке – шаруке. Это знание помогло разработать способ убийства этих чудовищ, благодаря чему мы и сумели перебраться через заросли цистосов.

На этот раз тушки в моём распоряжении нет. Применить эту часть навыка на живом монстре не получится, это срабатывает лишь на минимальной дистанции. Оптимально – при контакте, но я не уверен, что сумею получить информацию таким способом и остаться при этом в живых.

Но есть шанс получить требуемое, и не подставиться, ведь описание навыка гласило, что для него иногда достаточно свежих следов, клочков шерсти и прочего. Именно на это я и рассчитывал, спускаясь к отметинам, оставленным костяными лапами твари.

Свесившись вниз, я приложил ладонь к израненной поверхности дерева и применил навык.

Ну же! Давай! На тебя одна надежда. Не зная врага, очень трудно планировать войну.

Или хотя бы бегство.

– Гед! – чуть ли не провизжал Бяка.

Эх, времени не осталось. Тварь не стала надолго задерживаться у мешка, я показался ей более интересной целью.

Подавшись наверх, я выпрямился во весь рост, вскинул руку, ухватившись за крепкую ветвь. Подтянулся, одновременно подгибая ноги под себя.

Вовремя. Монстр, разогнавшись, подпрыгнул так, что сумел ударить куда выше, чем обычно. Мои голые пятки ощутили порыв ветра, поднявшегося от страшных лап, рассекавших воздух в опасной близости. Ещё бы чуть-чуть – и минус ступня.

Бяка, испугано попискивая, помог мне забраться повыше.

– Гед! Ну зачем! Зачем всё это! Давай мы просто умрём спокойно! Ну что тебе стоит посидеть спокойно!

– Я пытаюсь спасти твоё добро, – рассеянно заявил я, копаясь в настройках ПОРЯДКА.

– А, ну тогда конечно, давай ещё мешок с шишками ему бросим, у меня есть, – тут же сменил тон упырь.

Ну и что там мне написали?

Есть ли вообще хоть одно слово, или я рисковал впустую?


Отметины на дереве. Оставлены ломовыми конечностями афторр-тсурра. Эффекты не замечены. Ценности не представляют. Опасны только для дерева, на котором обнаружены.

Афторр-тсурр прекрасно видит при свете дня, от него трудно спрятаться, он заметит вас даже издали. Афторр-тсурр прекрасно чует запахи. Афторр-тсурр прекрасно слышит. У афторр-тсурра плохо работает осязание, этому мешает его защита, зато он наделён чувством, позволяющим замечать крупных существ поблизости от себя. От этого чувства не защищают преграды, и афторр-тсурр может его развивать, увеличивая радиус действия.

Афторр-тсурр создание ПОРЯДКА и Хаоса, и ПОРЯДКА в нём больше. Встречи с ним редки и случались только в северных землях. Ступени ПОРЯДКА у взрослых афторр-тсурров не ниже двадцать девятой. Верхний предел неизвестен, при хорошей кормёжке афторр-тсурр способен развиваться без значимых ограничений. Это крупное создание поражённых Хаосом территорий, обычно обитающее неподалёку от построек цистосов. Логово афторр-тсурра всегда располагается под землей. Это или природная пещера, или огромная нора, или рукотворное подземелье. Афторр-тсурры не любят удаляться от цистосовых построек на значительные расстояния.

У афторр-тсурра шесть конечностей, из которых две передние неполноценные. Лишённые подошвы и пальцев, они оснащены крепкими наконечниками из кости и рога. Удар такой конечности способен перерубить лошадь напополам, или легко пронзить чика в полёте. Также при помощи этих конечностей афторр-тсурры рисуют замысловатые знаки на деревьях и камнях. Возможно, так они помечают свою территорию, или оставляют метки для приманивания сородичей противоположного пола.

Афторр-тсурры – хищники. Их основная добыча – чики. Этих мелких созданий афторр-тсурры хватают на краю цистосовых построек, после чего съедают за территорией шарука. Охотятся афторр-тсурры в одиночку (за исключением брачного периода, когда ненадолго оказываются с самкой).

Агрессивность афторр-тсурров весьма высока. Всё свободное время они обходят свои владения, атакуя всех, кого встретят, даже если желудок их забит полностью. Добычу афторр-тсурр убивает на месте, и там же на месте поедает, или уносит в логово. Даже сильному созданию в схватке против афторр-тсурра выстоять непросто. У афторр-тсурра есть врождённое умение, удерживающее не месте точку, в которую нацелен удар боевой конечности. Стоит ему замахнуться по голове противника, и та будто в тисках оказывается до того момента, как по ней врежет массивное остриё. Всё усилия жертвы приводят лишь к усилению вибрации того места, на которое воздействует умение. Афторр-тсурра боятся многие другие хищники севера. Один лишь запах афторр-тсурра способен довести их до паники.

В логове афторр-тсурр обитает один, не считая стивверрсов и флибрридров. Стивверрсы – трусоватые неагрессивные паразиты, живущие за счёт афторр-тсурра и многих других хищников севера. Также от них есть некоторая польза, ведь они поглощают испражнения афторр-тсурра, поддерживая чистоту в логове. Флибрридры – паразиты стивверсов и афторр-тсурров. Они также неразборчиво питаются испражнениями стивверрсов и афторр-тсурров, перерабатывая их в бесполезный субстрат. Также разносят яйца стивверрсов по логовам других чудовищ. Флибрридрры трусливые и совершенно неагрессивные создания, но при переедании, а также во время миграций и при испуге испускают резкий омерзительный запах, способный довести до обморока обитателей чистых пространств.

Афторр-тсурр активен только от рассвета до заката. На закате он скрывается в логове, где ложится на брюхо, подгибая под себя все конечности, после чего кожа его каменеет. В эту пору можно без страха приближаться к афторр-тсурру, он вас не почует, даже если вы устроите значительный шум. Но не пытайтесь нанести афторр-тсурру вред, пока он неактивен. Каменная кожа не позволит вам нанести значительный ущерб за короткий срок. Длинный срок воздействия невозможен, потому что афторр-тсурр при угрозе пробуждается. Вы не успеете досчитать до ста, как каменная кожа постепенно станет обычной, и чудовище на вас нападёт.

Если всё же решите сразиться с афторр-тсурром, знайте, что голова – его уязвимость, а самые крупные бородавчатые выступы на голове – его слабейшие места. Два из них по бокам, один на затылке, прочие выступы заметно отличаются размерами, их атаковать бесполезно. Надо не просто их повредить, надо проникнуть в них на глубину, доступную минимум для короткого меча. Учтите, что даже в неактивном состоянии эти наросты неуязвимы. Да и в активном оболочка у них весьма прочна из-за остаточного эффекта каменной кожи. Разрушить каменную кожу на них можно только очень горячей водой, она развеивает защитный эффект за считанные секунды. Но если вы с этим промедлите, или что-то не получится, вас ждёт неминуемая смерть. Злить афторр-тсурра – весьма опасное занятие.


Слова были. Много слов. И даже при первом беглом просмотре немаленькой простыни текста я не сдержался и довольно улыбнулся.

– Ты смирился со смертью и потому обрадовался? – пессимистично поинтересовался Бяка.

Я покачал головой:

– Ты снова ошибаешься, я же тебе говорил, что умирать не собираюсь. Просто кое-что полезное об этом красавчике узнал.

– Что?

– Да много чего. Придётся разбираться. Но одно могу сказать точно: самое главное сейчас – дожить до заката. И тогда, скорее всего, мы отделаемся от этой твари.

Бяка покачал головой:

– Гед, до заката мы не доживём. Дерево упадёт раньше.

Глава 4 Великая наглость

Без изменений


Бяка был прав и неправ одновременно.

С тем, что дерево не протянет до заката, спорить сложно. Монстр может и колотил по нему без изначального энтузиазма, но и не сказать, чтобы сачковал. Да, сосна прочная, но против такого прессинга долго не устоит.

А вот насчёт того, что её падение мы не переживём – вопрос спорный. Это случится только в том случае, если станем покорно ждать, когда же она рухнет.

Вот только зачем ждать, если у нас есть работоспособный спиннинг?

Нет, я не настолько свихнулся, чтобы затеять рыбалку в нескольких километрах от реки. Объектом ловли на этот раз выступили не кайты и не панцирники.

Я поймал ветку ближайшей к нам сосны. Примерился, взмахнул удилищем и забросил блесну именно туда, куда хотел. Не первую попавшуюся подцепил на крючок, а именно ту, которая соответствовала моим запросам. И, увы, прогадал.

Зато следующая оказалась, что надо. Подтянув её, убедился, что худосочного подростка она выдержит. Сам при этом стоял на тонкой ветке, которая поддерживалась на двух вышележащих ветках. Для этой системы пришлось пожертвовать значительную часть шнура с поломанного спиннинга Бяки, но ради спасения я и не на такие затраты готов пойти. Благодаря импровизированным «подпоркам» получилось забраться далеко от ствола, не рискуя тем, что опора под ногами накренится на опасный угол, или вовсе сломается.

По-хорошему мне следовало первому перебраться, но я опасался, что Бяка, оставшись один, запаникует и натворит фатальных глупостей. Пришлось становиться за ним в очередь, чему он не очень-то обрадовался. И его опасения оправданы, очень уж опасно смотрится затея путешествия с дерева на дерево на такой высоте, когда в паре метров под тобой беснуется ужасающее чудовище.

Но хотя захваченная ветка не выглядела идеальной, всё прошло как по маслу. Времени на уговоры потратил в десять раз больше, чем продлился процесс спасения. Сам я покинул содрогающуюся от ударов сосну гораздо быстрее.

Описание, выданное ПОРЯДКОМ, не соврало, афторр-тсурр и вправду оказался глазастым. Тут же перестал сражаться с недобитым стволом, переключился на новое дерево.

– Мы всё равно умрём… – потерянно пробормотал Бяка. – Здесь не очень много деревьев, когда они все закончатся, мы не сможем перебираться дальше.

Я покосился на солнце, висевшее низко над горизонтом, затем опустил взгляд на чудовище, раз за разом молотившее по стволу новой сосны, после чего показал твари неприличный жест и уверенно произнёс:

– Нет, Бяка, я же тебе сказал, не в этот раз.

* * *

ПОРЯДОК о чудовищах сообщал немногое, но если уж что-то говорил, то чётко по делу. То есть ни в едином его слове не следует сомневаться. Ненадёжные данные в информацию попросту не попадают.

Вот и сейчас афторр-тсурр не обманул мои ожидания. Стоило солнцу коснуться горизонта, как чудовище нехорошо рыкнуло (можно сказать, что почти с сожалением вздохнуло), после чего оставило изуродованное дерево в покое и поспешно направилось прочь от сосновых зарослей. Я едва успел повесить на него метку, радуясь, что эта функция работает на приличном удалении от цели.

– Чего это с ним? – удивился Бяка. – Побежал куда-то. Зачем? Странный он какой-то.

– А ты покричи ему, попробуй уговорить вернуться, – пошутил я.

– Нет, я не стану кричать. Я ведь не хочу, чтобы он вернулся. И тебе этого тоже хотеть не нужно.

– Как же плохо у тебя с юмором…

– Нет, Гед, у меня хорошо с юмором. Это у тебя с ним плохо. Ты ненормальный. Нормальный не веселится так, как ты.

– Я бы с тобой насчёт юмора поспорил, но некогда. Надо делом заниматься. Живо за мной.

С этими словами я начал спускаться с сосны.

Бяка, провожая меня взглядом совершенно круглых глаз, перепугано пролепетал:

– Ты это куда собрался?

– Дело есть. Важное. Давай за мной, не тормози.

– Нет, Гед, не надо вниз, там чудовище.

– Да расслабься ты. Разве не видел? Оно ушло.

– Но оно быстро вернётся.

– Нет, быстро ему не вернуться. Я кое-что о нём узнал. Оно идёт к себе в логово и собирается там сидеть до самого утра.

– Честно?! – недоверчиво уточнил Бяка.

– Клянусь всем твоим добром.

Успокоенный столь сильной клятвой, упырь тоже начал спускаться, при этом радостно затараторив:

– Вот хорошо-то как. Только бежать надо прямо сейчас. Тогда до утра мы успеем далеко убежать. Если кто-то другой нас не съест, пока бежать будем.

А я, поджидая его уже внизу, добавил:

– Нет, Бяка, прямо сейчас мы никуда бежать не станем. Мы пойдём за чудовищем. Надо найти его логово.

Упырь – подросток ловкий, но после моих слов он почему-то не удержался на ветке и последнюю пару метров преодолел в свободном падении, шлёпнувшись на покрытую хвойным ковром землю.

– Бяка, зачем ты так торопишься, – лениво протянул я. – Не спеши, я на него метку повесил, спокойно догоним.

– Но я не торопился за ним гнаться! – перепугано воскликнул упырь, потирая ушибленное плечо. – Я хотел наоборот!

– Да ладно, не скромничай, ты ведь мечтаешь о великих победах.

– Нет-нет-нет! Я жить очень хочу! Я не мечтаю!

– Точно уверен, что не мечтаешь? Ну ладно, как хочешь, я тебя силком за собой не тащу. Если боишься, сам схожу.

– Но зачем, зачем тебе идти к его логову?! – чуть не рыдая, спросил Бяка. – Ведь он тебя сожрёт.

– Блин, да что у тебя за разговоры вечно: съест, смерть, все умрём, прощай навсегда. Сплошная депрессия. Успокойся, жизнь прекрасна, и поэтому лично я умирать не собираюсь. Если ты со мной, значит, и ты жить будешь долго. А теперь представь, где-то рядом с нами логово чудовища. Слышал рассказы охотников? Говорят, что некоторые герои, найдя логово сильной твари, на всю жизнь себя обеспечивали. Некоторым не на одну жизнь хватало. Даже если не повезёт с добычей, всё равно с пустыми руками не останешься. А если повезёт? Представляешь, сколько там добра может оказаться? Тебе что, это неинтересно?

Лицо Бяки перекосилось от невероятного возмущения:

– Как это неинтересно?! Ты что такое говоришь, Гед?! Хватит шутить! И хватит стоять! Идти надо!

* * *

Навыки, получаемые, как от ПОРЯДКА, так и от Хаоса, работали так, что на трезвую голову разобраться непросто. Их описания, увы, не блистали точностью, а уроки матери не отличались системностью и полнотой подачи информации. Бяка, как источник сведений, тоже не радовал, а от прочих обитателей фактории добиться пары приличных слов – задача непростая. Поэтому очень многое мне приходилось постигать на собственном опыте.

Стартовый навык – это как комель, от которого ввысь уходит в той или иной мере разветвлённое дерево. И каждое последующее ответвление может не просто усиливать уже имеющееся, а привносить новые и зачастую неожиданные свойства.

То есть то, с чего началось изучение, на месте не стоит. Чем выше ты поднимаешься по выбранной ветви, чем лучше работает стартовый эффект навыка. Например, если взять в Метательных ножах ветку «Одновременный бросок», ты освоишь базу, позволяющую швырять два ножа одновременно. И изучив это, заодно улучшишь и обращение с одним ножом, с чего и начинался твой прогресс на этом поприще.

Навык «Знаток чудовищ», полученный от Хаоса, на месте не стоял. Поднимая его, я выбрал ветвь «Метка чудовища», прокачивая именно её всё дальше и дальше. Новые ответвления на доступных уровнях не полагались, но добавлялись полезные эффекты. Теперь подсвеченное живое создание я способен наблюдать даже за серьёзными преградами, плюс постороннему даже с особыми умениями заметить повешенный на цель эффект куда сложнее.

Но то, с чего началось изучение, тоже совершенствовалось. Если раньше я мог наблюдать за помеченными чиками на весьма скромной дистанции, теперь она увеличилась на порядок. Так что, несмотря на высокую скорость улепётывающего чудовища, затеряться ему не удалось. Да, нам с Бякой пришлось попыхтеть, преследуя афторр-тсурра, но даже на самом большом удалении, где не получалось разглядеть видимые лишь мне отблески от метки, я уверенно определял направление на цель.

Как и предсказывало описание, выданное навыком, преследование привело нас к расселине с крутыми склонами, и тянулась она от тёмного зёва пещеры. В сгущающихся сумерках и снаружи темновато, а внутри царил непроницаемый мрак. Но, судя по метке, продолжавшей просвечиваться даже через скальные породы, подземелье не из крохотных. Афторр-тсурр расположился метрах в сорока от входа и, судя по неподвижности, крепко спит, окружив себя защитным коконом каменной кожи.

Бяка, начав погоню с энтузиазмом, чем дальше, тем больше задавался вопросом, что, собственно, случится, если мы сумеем догнать столь непростую дичь.

Упырь решил, что самое время получить ответы:

– Гед, а что мы дальше будем делать? Ведь тут нет деревьев рядом. И под землёй их тоже нет. Бежать некуда. Афторр-тсурр нас сожрёт.

Оглядевшись, я указал на левый склон расселины:

– Там деревья есть. Наверху. И забраться туда легко вон по тому выступу. Чудовище по нему не пройдёт, слишком здоровое.

– Но оно пойдёт вниз, к выходу из этого ущелья, а потом вернётся поверху, – сказал Бяка.

– Пока обойдёт, мы успеем на дерево залезть, – заявил я.

– Но зачем мы тогда за ним гнались? Чтобы снова лезть на дерево? Это какое-то странное занятие.

– Бяка, успокойся, я никуда лезть не собираюсь, это просто запасной план.

– Запасной? Значит, есть какой-то другой план, который главный?

– Конечно, есть. Мы убьём чудовище.

Окончательно всё осознав, Бяка обхватил голову руками:

– Мы умрём. Теперь мы точно умрём.

– Да говорю тебе, успокойся. Я же не самоубийца.

– А похож именно на него, – возразил упырь.

– Ты вообще на монстра похож, а на самом деле хороший человек, просто временами очень жадный. Так что не надо придираться к внешности.

– Я не придираюсь к внешности, я жить хочу.

– Все хотят, кому природа хотя бы ложку мозгов подарила, – мудро заметил я. – Но нас не всегда спрашивают. Некоторым приходится умирать, а некоторым убивать. Сегодня мы сами принимаем решение. Сегодня мы будем убивать чудовище. И если мы всё сделаем правильно, оно умрёт. Да-да, я знаю, ты, как обычно, думаешь, что у меня бред. Но вспомни, ты ведь точно также говорил, когда мы готовились убивать шарука. И где теперь этот шарук, а где мы?

– Три шарука, три, – жадно напомнил Бяка.

И голос его выдавал, что он в этот момент мысленно сосчитал, сколькими трофеями я с ним тогда поделился.

– Вот-вот, три шарука сгинули, а мы до сих пор живы. И с афторр-тсурром будет то же самое. Ты только представь, сколько нам с него достанется. Сам ведь говорил, что шаруку до афторр-тсурра далеко.

Бяка стянул с плеча арбалет и пожаловался деловым тоном:

– Болтов мало осталось. Надо было не бежать сразу, надо было под деревом собрать те, которыми стреляли. Чудовище не все растоптало.

Я покачал головой:

– Арбалет здесь не поможет. Понадобится что-то посерьёзнее.

– Что? – уточнил упырь.

– Факелов побольше и котелок с кипятком, – радостно ответил я, скидывая рюкзак на землю.

Бяка снова ухватился за голову:

– Факела, кипяток и убийство чудовища… Нет, Гед, ты точно ненормальный.

* * *

Если доверять описанию, окрестности логова афторр-тсурра – самое безопасное место, какое только можно вообразить. Ведь эта тварь никого не терпит рядом, и её страшным запахом здесь провоняла каждая пядь земли. И как будто запаха ему мало, он ещё и автографы тысячами оставлял, исписывая когтями большие деревья и сдирая покров лишайников с валунов. Не просто так на верховых болотцах поблизости почти не встречаются следы. Лишь на одном их оказалось немало, но оно почти на берегу Черноводки располагается, а это граница владений твари. Надо быть очень страшным монстром, чтобы рискнуть приблизиться. А здесь, в Лихолесье, что бы кто не говорил, такие встречаются не на каждом шагу. Ведь против них работают обычные законы биологии, предписывающие крупным хищникам держаться в обширных личных угодьях, где хватает добычи для пропитания большого существа.

Разумеется, о безопасности здесь можно говорить только в ночную пору. Но так как дело происходит именно после заката, хозяин угодий спит крепким сном, а мелочь вроде крысоволков и прочих обитателей страшных земель вряд ли рискнёт приблизиться к логову.

Впрочем, я обнаглел не до самой последней степени наглости. Поэтому костерок мы устроили скромный, разведя его меж валунов в глубине расселины. Разглядеть его здесь можно лишь со стороны реки, где левый берег затянут непроглядным туманом над цистосами, а до противоположного далеко, и перебраться с него очень непросто.

Воду долго искать не пришлось, верховые болотца здесь не редкость. Даже напились, наконец, профильтровав сомнительную жидкость через мох.

Пока котелок закипал, без дела не сидели, настрогали несколько десятков примитивных факелов. Обычная сухая палка, часть которой многократно обработали об вонзённый в упавшее дерево нож. Получаемые при этом стружки не подрезали до конца, так и оставляли торчать в стороны, десятками и сотнями. Если поджечь, полыхать они будут неугасимо и ярко, но и прогорят быстро. Потому и приходилось компенсировать низкое качество большим количеством.

Помимо факелов пришлось позаботиться об оружии. Арсенал у нас не сказать, чтобы мизерный, но из всего, что имелось, для намеченной цели подходила лишь одна вещь – копьё.

Точнее, его местная разновидность – ари. Удачно прикупил в фактории. Кузнец делал с любовью, для любимого сына, душу в работу вкладывая. Так что вещь качественная.

Древко из какой-то редкой и дорогой древесины, украшено затейливой резьбой. Выглядит стильно, и, самое главное – меньше скользит в ладонях. Длина невеликая, немногим больше моего роста, и наконечник занимает больше трети от общей длины. Это если считать не только заточенное с одной стороны лезвие, а и насадочную трубку.

Само оружие выглядит непросто именно за счёт наконечника. И дело тут не столько в его размерах, сколько в функциональности. Насадочная трубка не только удерживает его на древке, но и является второй рукоятью. Только рукоять эта не для полноценного копья, а для его съёмной части.

Да-да, держится наконечник на хитроумных стопорах. Его можно быстро стащить с древка, и вместо копья получится увесистый кинжал с односторонней заточкой. На металле кузнец тоже не стал экономить, это какая-то приличная разновидность местной бронзы. Тёмно-жёлтое лезвие достаточно острое, чтобы удачным взмахом выпустить кишки противнику, и при этом очень прочное. Его тупая сторона непомерно расширенная, благодаря чему согнуть его или поломать – непростая задача.

Вот этот наконечник я и отделил от древка. Длина у клинка приличная, прочность тоже, есть шанс, что он соответствует условиям, изложенным в информации, полученной от навыка.

Но, при всём моём уважении к ПОРЯДКУ, доверять ему полностью свою жизнь – это как-то чересчур. Надо всегда понимать, что замысел, основанный на знании от навыка, может не сработать, или сработать не так, как мне представлялось. Поэтому, помимо возни с факелами и костром, я заставил Бяку трижды подняться по склону расселины. И сам, разумеется, тоже проделал это столько же раз.

Убедившись, что на преодоления кручи у нас уходит не больше двадцати секунд, я решил, что лучший результат нам за короткий срок не достичь. Нет времени тренироваться снова и снова, мы быстрее вымотаемся, чем сумеем прилично ускорить восхождение.

Оттягивать неизбежное дальше нет смысла. Мы сделали всё, что могли сделать.

Пора заняться тем, ради чего сюда заявились.

Сжимая зажжённые факелы, мы направились к зловещему зёву логова афторр-тсурра. Два смехотворных создания, намеревающихся сразить чудовище не силой и оружием, а знанием.

И несусветной наглостью.

Глава 5 Логово

Без изменений


Углубившись на пару десятков шагов, я, осматривая сглаженные изломы камней, что выпирали на стенах, задумчиво прошептал:

– Интересно, как он это выкопал? Тут ведь сплошная скала везде.

– А у него точно есть добро ценное? – невпопад ответил Бяка.

– Должно быть, – уверенно выдал я, хотя ни малейшей уверенности не ощущал. – Он ведь к себе добычу стаскивает. Представь, если ему попался рыцарь. Он ведь не станет жрать его с доспехом и оружием.

– Как это не станет? Он что, попросит рыцаря раздеться, а потом съест? – удивился Бяка.

– Необязательно. Может пожевать немного и выплюнуть то, что несъедобное. И будет оно потом валяться в углу пещеры.

– Здорово! И доспехи и оружие мы себе забе… То есть они нашими станут. Зачем им по углам валяться. Жаль, что помятые, но может кузнец починит. А не починит, продадим на металл. Металл в доспехах хороший должен быть. Но Гед, откуда здесь рыцарю взяться?

– Как это откуда? Это ведь Лихолесье. Сюда хотят попасть многие сильные воины, ведь здесь для них раздолье. Очень много дорогих вещей можно добыть, если умеешь хорошо сражаться. Посмотри на наших охотников. Не видел, чтобы они бедствовали. А ведь им до настоящих воинов очень далеко.

– Да, они не воины, – признал Бяка. – Вот Мелконог хороший воин. Но я не уверен, что он богатый. Говорят, он портянки никогда не меняет.

– Может он в них и прячет своё великое богатство, – предположил я, заставив глаза спутника алчно вспыхнуть. – И вообще, ему до рыцаря далеко. Есть такие воины, которые в одиночку могут всю факторию разнести.

– А ты таких видел? – заинтересовался Бяка.

– Нет, – ответил я.

– Я думаю, что ты их тут и не увидишь.

– Это почему не увижу?

– Потому что им нечего у нас делать. Не хотят они оставлять свои богатства в таких логовах. Сильным воинам на юге хорошо платят те, кому нужны воины. Зачем им рисковать здесь, в Лихолесье? На юге денег больше, а опасностей меньше. А самые сильные воины, это, говорят, аристократы в империи. Но им до Лихолесья тем более дела нет. Они заняты тем, что друг с другом дерутся. Или ещё с кем-нибудь. Они всё время дерутся, все так говорят. И вообще, аристократов на север не пускают. Договор какой-то есть, политический. Северные земли принадлежат людям севера. Слышал, что южане всё равно как-то лезут. Но их мало, их здесь никогда не видели.

– Неужели здесь вообще рыцари не появляются? – нахмурился я, заметив, что с каждым шагом уклон увеличивается.

– Не слышал про такое, – ответил Бяка. – Чтобы добывать специи, есть фактории. Может у факторий и нет рыцарей, зато они дёшево добывают много специй. Купцам это выгодно. Говорят, сильные воины южан иногда высаживаются на ледяных побережьях. Это далеко на севере, но далеко от нас. Побережья, где вода солёная, а лодки нужны очень большие и крепкие. Там южане быстро хватают то, что успеют, и уплывают. Простой способ добычи получается. Не знаю, правда ли это.

– А что там такого ценного, что хватать надо? – спросил я, поджигая новый факел от почти погасшего старого.

– Это я тоже не знаю. Всякое говорят. На севере везде много разного. Даже лес у нас такой, какого нет в других местах. Лучшая древесина. Но, конечно, лес стоит немного. Воины приходят не за брёвнами. Дорогие специи, древние вещи, заготовки для артефактов, трофеи Хаоса. Всякое. Здесь тоже такое можно найти, но не везде можно быстро уплыть на лодках. Где нормальные берега, там по Красноводке и по Черноводке давно ещё всё обыскали. Не осталось дорогого. А если уходить далеко от реки, потом можно не успеть убежать назад.

За очередным поворотом проблески от метки слились, образовав громадное пятно.

– Стоп разговоры, – прошептал я. – Чудище рядом.

Бяка, поджигая новый факел, старый отбросил в сторону. И тут случилось неожиданное и страшное. Пол подземелья при ударе деревяшки дёрнулся на значительном участке, после чего с омерзительным шуршанием рванул прочь, противно при этом запищав. И направлялся он чуть ли не прямиком на меня.

Тело сработало без подсказок от опешившего разума. Взмах руки, ещё более омерзительный хруст, и кошмарное создание извернулось, забилось в агонии, разбрызгивая чёрные внутренности из панциря, пробитого лезвием разделённого ари.


Вы наносите значительный урон стивверрсу. Вы наносите фатальный урон стивверрсу. Стивверрс мёртв. Вы победили стивверрса. Частично хаотическое создание (вторая ступень мощи Хаоса).

Получен малый знак Хаоса – 5 штук

Получена малая мощь атрибутов – 1 штука

Получена малое средоточие энергии бойца – 1 штука

Получено малое воплощение атрибута Хаоса «Разрушение» – 1 штука

Захвачен личный знак навыка Хаоса – «Неприхотливый гурман» – 1 штука

Получен малый универсальный знак навыка хаоса – 1 штука

Получено малое состояние Улучшение просветления – 1 штука

Захвачена малая первородная суть – 1 штука

Стивверрс – частично хаотическое создание.

Получено символов доблести – 1 штука


Бяка при всех этих событиях шарахнулся в сторону и невероятным образом сумел заорать практически беззвучно.

Я, уставившись на извивающегося уродца и одновременно прогоняя из поля зрения информацию от ПОРЯДКА, так же почти безмолвно ухитрился рявкнуть:

– Стоять! Всё нормально!

– Н-н-н-ничего н-н-н-ненормально, – сильно заикаясь, возразил упырь.

– Сказано тебе, успокойся. Это стивверрс, он безобидный.

– К-конечно б-б-безобидный. Т-т-ты же его у-у-убил.

– Да он и живой никого не тронет. Это не хищник, это даже не падальщик, это хуже. Он и побежал только потому, что ты по нему факелом попал. Это вроде чика тварь, только не чик. Ни ты, ни я ему не интересны.

Упырь с сомнением уставился на затихающего стивверрса. Тот походил на мокрицу размером почти со среднюю собаку. Лапки длинные, паучьи, с загребущими лопаточками на концах, из-под выступа уродливой головы свисают жгуты тонких щупалец, похожие на крупных дождевых червей. Лезвие ари рассекло панцирь посредине, но не до конца. У меня не хватило силы раскроить уродца на две части, хитин у него крепкий.

– Так ты говоришь, это стивверрс? – неожиданно деловым голосом поинтересовался Бяка.

– Да. Он полностью безобидный, я это точно знаю.

– А ты не обидишься, если я кипяток вылью?

– Что?! – чуть не подпрыгнул я. – Не вздумай хоть каплю пролить!

– А куда тогда желчь девать? – удивлённым голосом спросил Бяка.

– Какую желчь?

– Вот его, – упырь указал на притихшую тварь.

– Какая желчь?! Да что с тобой, Бяка?!

– Со мной всё хорошо. Желчь собрать надо, пока тушка свежая. Желчь у него в мокром мешочке, надо во что-то такие мешочки складывать. Потом высушим мешочек на солнце, и котелок освободится.

– Она что, дорогая? – начал догадываться я.

– Конечно дорогая. За полный котелок таких штучек квадратиков пять дадут. А может и больше. Надо ещё двадцать стивверрсов найти и убить.

– Почему именно двадцать?

– Может и не двадцать, но я думаю, двадцати хватит, чтобы котелок заполнить. Пошли искать.

– Да стой ты! Бяка, у нас добра на сотни квадратиков, если не на тысячи. Сколько ты там грибов насушил? Забыл, что ли? А теперь из-за лишних пяти штук жмёшься.

– Квадратики лишними не бывают, – Бяка алчно покосился на тушку. – Надо брать, чего им просто так валяться.

– Ничего мы брать не будем, – решительно заявил я. – Забыл, что ли? Мы сюда не за желчью тупых мокриц пришли. Давай бегом за мной, пока кипяток совсем не остыл.

Шагнув вперёд, я взмахом лезвия ари отсек башку ещё одному стивверрсу. Его неровный тёмный панцирь идеально сливался с каменным полом, местами покрытым засохшей грязью. Мелкое создание Хаоса происходящее полностью игнорировало, хотя мы приличное время находились чуть ли не в метре от него.

Да уж, действительно не хищник и не падальщик.

Продолжив путь, на ходу запустил руку в «переносную сокровищницу», зачерпнул верхние трофеи, покопался, вытащил причудливую пластину нового навыка, выпавшего из стивверрса. «Неприхотливый гурман» – звучит подозрительно, непохоже, что сильно полезен. И, увы, покуда не изучишь, много информации от материального воплощения умения не получишь.

Но хватило и тех крох сведений, на которые расщедрился ПОРЯДОК. Он любезно уведомил, что если я использую знак, у меня появится прекраснейшее умение, позволяющее питаться всевозможными отходами жизнедеятельности без ущерба для здоровья и присасываться к тсуррам и некоторым другим обитателям севера.

Пожалуй, я бы и в голодный год не рискнул забивать слот под навык столь сомнительным умением. Ну да, логично, чего ещё можно ожидать от ленивой мокрицы-переростка? Магический навык огромной ценности? Смешно. Тем более что описание от ПОРЯДКА ещё до этого намекнуло на неприятные особенности диеты стивверрсов.

Вспомнились чики. Они ведь тоже питались не очень-то качественно (очень мягко говоря). Похоже, подобные создания традиционно крутятся возле серьёзных хищников северных территорий. И, учитывая их слабость и многочисленность, охотникам частенько предоставляется возможность избавить их от ценных ингредиентов. Вон, даже Бяка знает, что из этих мокриц следуют извлекать.

Впрочем, упырь, похоже, знает обо всём, что имеет маломальскую ценность.

Прикончив ещё несколько омерзительных созданий, я вышел к очередному повороту, за которым открылось, как мне поначалу показалось, огромное пространство. Света неказистого факела не хватало, чтобы рассеять тьму на всей площади подземелья.

Но тут подошёл Бяка, и стало полегче. Два факела – это не один. Не скажу, что стало светло, как ясным днём, но во мраке проявились смутные очертания стен по другую сторону от большого зала. Форма в плане почти круглая, диаметр шагов сорок пять или все пятьдесят, потолок полусферический, высокий, на три моих роста по центру. Там и сям виднеются глубокие ниши, или проходы, ведущие неизвестно куда. Каменный пол почти полностью покрыт неровным слоем земли, или чего-то на неё похожего. Запах стоит неприятный, резкий, будто под носом вонючего клопа раздавили.

Но эти подробности я анализировал краешком сознания. Всё моё внимание было приковано к тому, что располагалось по центру подземного зала.

Афторр-тсурр даже спящий смотрелся так, что резко захотелось удалиться отсюда на цыпочках и больше никогда не возвращаться. Хищник подогнул под себя две пары задних лап, а боевые передние выставил вперёд, уперев их острия в пол. И в таком положении свесил голову, чуть задрав зад. Смотрелось это так, будто он изображал спортсмена на низком старте. То есть по сигналу готов сорваться с места, что, конечно же, напрягало.

Впервые за всё время я усомнился в разумности своего поведения. И даже вспомнилась первая охота на шарука. Я ведь тогда был полностью в себе уверен, а это ненормально.

Совершенно ненормально.

Похоже, чувство страха у меня отбито до такой степени, что проявляется нечасто. Возможно, виной тому неослабевающая эйфория, которую я ощущаю с тех самых пор, когда из ни на что не способного калеки превратился в стремительно развивающегося подростка. Тут тебе и водопад прибавок от ПОРЯДКА, и свойственный этому возрасту гормональный шторм, и неистовая радость от самого приятного в мире ощущения.

Ощущения того, что у тебя полноценное тело.

Страх попросту задавлен всем этим. Но сейчас он сумел чуть приподняться и нашептать мне, что я намереваюсь сотворить немыслимую глупость.

А что если описание от ПОРЯДКА врёт? В таком случае, попытавшись напасть на монстра, я стану пищей.

Точнее – двойной пищей.

Сначала для афторр-тсурра, потом для его мокриц-уборщиков.

Кстати, почему о них сказано в первом описании, как о падальщиках? Да и дальше тема не меняется. Как по мне – это чистые симбиоты. Разве что невнятное упоминание о присасывании настораживает. Или я не всё знаю, или ПОРЯДОК что-то путает? И в этом и другом случае информация грешит неполнотой. Мелочь, конечно, но если неточность допущена в мелочах, где гарантия, что её не встретишь в критически-важных сведениях?

Но если не доверять ПОРЯДКУ, как здесь вообще выживать? Я очень сильно сомневаюсь, что мне удастся тихо отсидеться в фактории или другом медвежьем углу. Тело, которое мне досталось вопреки моему желанию, не только набор мяса и костей, на нём ещё и немалый груз проблем висит. В том числе таких, за которые на дне моря достанут.

И все эти проблемы теперь мои. Рано или поздно они дадут о себе знать. И будет неплохо, если в этот момент я не буду смехотворным слабаком.

Хочешь стать сильным, одерживай настоящие победы.

То есть противники у меня тоже должны быть сильными.

Значит, мокриц давить – не вариант.

– Г-гед, – прошептал Бяка, вновь начав заикаться. – М-мы п-победители, и-или б-будем у-убегать?

Странное дело, страх при словах упыря будто прессом придавило. Исчез бесследно.

Воткнув факел в сомнительную почву пещеры, я решительно перехватил у Бяки котелок и пусть негромко, но и не шёпотом рявкнул:

– Мы будем побеждать! Как всегда!

Котелок у нас не такой уж и маленький. Хотя спускались мы медленно и с задержками, остыть не успел. В этом я убедился, потрогав закопчённый бок. Но только ПОРЯДОК знает, достаточно ли он горяч. Увы, подсказок от него не дождёшься, так что, придётся готовиться к самому нехорошему варианту развития событий.

– Бяка, воткни факел вот здесь. И еще парочку рядом воткни здесь и здесь. Надо больше света и меньше теней. И готовься. Если я скажу бежать, сразу разворачивайся и беги. Надо быстро выскочить наверх и дальше по камням, где тренировались. Ну а потом на дерево. Помнишь то, с которого на соседние перебраться можно?

– Помню.

– Вот и отлично, ты всё понял правильно.

– Ничего я не понял, – ни капли не заикаясь, буркнул упырь. – Нам не убежать. Когда чудовище проснётся, оно сразу нас догонит. А оно точно проснётся. Любой просыпается, если его кипятком обливают. Это неприятно.

Я загляделся на едва заметную плёнку, покрывавшую роговые пластины на морде твари. Выглядит, как капля бензина, попавшая в лужу. Такие же разводы и в других местах проявляются, только буйство красок поскромнее. Там это больше похоже на микроскопический слой из кристалликов льда.

Да нет, это вообще ни на что не похоже. Аналогию подобрать не получается.

Так вот ты какая – каменная кожа афторр-тсурра.

В груди ёкнуло, и дыхание моё само по себе остановилось, когда парящая струя расплескалась об уродливый вырост на левой стороне головы твари.

Плеск воды, и тишина осталась в прошлом. Подземный зал ожил: зашуршали тысячи ножек стивверрсов; свод пещеры зашевелился, оказавшись на деле не монолитным камнем, а сплошным слоем невеликих, с ладонь размером, уродливых созданий, походивших на крабов со свиным пятачком вместо тельца. Они, будто оправдывая свой внешний вид, тонко похрюкивали, мечась в разные стороны по неудобной поверхности, сталкиваясь друг с дружкой и при этом ухитряясь удерживаться на потолке.

Что-то ещё происходило, что-то, не связанное со зрением. Какие-то другие органы чувств выдавали информацию. Но я ни на что лишнее не реагировал, не отвлекался. Я только раз поднял глаза кверху, после чего неотрывно уставился на громадную «бородавку», пристраивая к ней остриё ари.

– Бяка, бей! – крикнул я, уже не пытаясь приглушать голос.

Этот момент был оговорен заранее, и заминок не возникло. Разве что упырь, перед тем как размахнуться, издал такой звук, будто его вот-вот стошнит.

В следующий миг обух топорика врезал по концу трубки, которая являлась рукоятью лезвия ари.

И ничего.

Совсем ничего.

Остриё даже на миллиметр не погрузилось в плоть монстра.

Писк крохотных уродцев усилился стократно. Несмотря на то, что каждый, в отдельности, едва слышен, в сумме они создавали оглушительно-омерзительную какофонию.

Из-за неё я едва не прослушал новый звук. Непонятный. Такому не место в грязной пещере. Это походило на треск льда под ногой неосторожного путника, решившего перейти реку напрямик, без моста, по коварно-тонкому осеннему ледку. Он ещё не разрушается под весом человека, но процесс вот-вот начнётся, и тогда спасения не будет, ведь до берега уже далековато.

Каменная кожа, защищающая спящего афторр-тсурра, разрушается.

Что там говорит описание? Я и до ста не успею досчитать, как он проснётся?

Если помчаться во всю прыть, на то, чтобы выбраться, уйдёт около пятидесяти секунд. Ещё пара десятков, чтобы преодолеть склон расселины. Ну и около двадцати понадобиться на карабканье по дереву.

Чудовище, по моим скромным прикидкам, проделает это раз в пять быстрее.

Или мы убьем его прямо сейчас, или бежать надо тоже прямо сейчас.

Иначе не успеем.

– Постой Бяка, надо ещё подлить! – крикнул я.

Кипяток, выплеснутый чересчур поспешно, оросил руку, придерживающую лезвие. Я вскрикнул от боли, хладнокровно при этом отметив, что она не такая уж и сильная.

Следовательно, это не такой уж крутой кипяток.

Чёрт побери! Успел прилично остыть. Надо было получше проработать этот момент.

Увы, но возможности вновь развести огонь и подогреть воду, у меня нет.

Придётся работать тем, что есть.

В несколько попыток опустошив котелок, я отбросил его в сторону и ухватился за ари обеими руками.

– Давай! Бей! Бяка, врежь ему посильнее!

Мне показалось, или вокруг бородавки быстро расползается ореол, в котором ледяное покрытие покрывается трещинами, а затем разрушается, сохраняясь отдельными фрагментами?

Слишком скверное освещение, точно не понять.

Бяка врезал, и на этот раз не безрезультатно.

Но и не сказать, что результат сильно обрадовал. Да, остриё ари погрузилось в плоть афторр-тсурра, но всего лишь на сантиметр. Едва кончиком вонзилось.

Ореол разрушающейся защиты расходился всё дальше и дальше. Мне показалось, или костяные диафрагмы, закрывающие три глаза твари, начали подрагивать, будто стремясь раскрыться?

Времени всё меньше и меньше.

Или уже совсем нет.

Мы слишком долго возимся.

– Бяка, давай, соберись! Ударь так, как никогда в жизни не бил. Представь, что эта туша доверху заполнена самым дорогим добром в мире. Дороже не бывает. И если ты ударишь, как следует, она расколется, и, всё это добро вывалится на пол. Представь, что это не выдумка, что это правда. И потом ударь. Давай! Она вот-вот лопнет! Её сокровища распирают!

– Гед, ну почему ты сразу это не сказал?! – вскричал Бяка и размахнулся топором так, что я отчётливо понял, сейчас что-то будет.

Или защита афторр-тсурра не выдержит, или клинок яри.

Или топор.

Удар болью отозвался в руках, удерживающих тёмную бронзу рукояти ари.

И я тут же ощутил рывок наконечника, проваливающегося в недра головы твари.

Далеко не на сантиметр.

Глава 6 Сокровища?

Без изменений


Чем хорош ПОРЯДОК – это предсказуемостью. Я ещё не успел осознать, насколько серьёзно ранена тварь, а Бяка остервенело продолжал вгонять лезвие глубже и глубже даже без моей помощи (как психологической, так и физической). Держать ари уже не требовалось.

А вот ПОРЯДОК уже определил, что дело сделано. И хоть его трофеи почти ничего не весят, но пояс, на котором болтался мешочек, ощутимо дёрнулся, принимая пополнение.

И пополнение явно не микроскопическое.

Отступив на шаг, я погрузился в себя, и довольно заулыбался.

Оказывается, ПОРЯДОК уже представил победный отчёт, а мы так и не поняли, что снова победили.


Вы воздействуете на защиту афторр-тсурра редким способом, который до вас применили лишь однажды. Вы атакуете афторр-тсурра коварным способом. Вы наносите значительный урон афторр-тсурру. Вы наносите фатальный урон афторр-тсурру. Афторр-тсурр мёртв. Вы победили афторр-тсурра. Частично хаотическое создание (тридцать пятая ступень просветления).

Редкий способ

Получен великий символ ци – 18 штук

Получено личное великое универсальное воплощение атрибута – 2 штуки

Получен великий общий знак навыка – 7 штук

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение просветления» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Мера порядка» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Равновесие» – 1 штука

Получено великое общее универсальное состояние – 3 штуки

Победа над афторр-тсурром

Средний символ ци – 28 штук

Среднее воплощение атрибута «Ловкость» – 8 штук

Среднее воплощение атрибута «Выносливость» – 13 штук

Среднее воплощение атрибута «Сила» – 5 штук

Среднее воплощение атрибута Хаоса «Разрушение» – 4 штуки

Средний общий знак атрибута – 8 штук

Среднее средоточие энергии бойца – 3 штуки

Среднее средоточие энергии мага – 2 штуки

Получен личный знак навыка – «Смертельное удержание» – 1 штука

Средний общий знак навыка – 22 штуки

Афторр-тсурр – опасное частично хаотическое создание.

Получено достойных символов доблести – 1 штука

Получено символов доблести – 28 штук

Победа над особым противником, несопоставимо сильнее вас

Получен великий символ ци – 15 штук

Получено личное великое универсальное воплощение атрибута – 5 штук

Получено личное великое воплощение состояния «Равновесие» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение просветления» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение восприятия» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение духа» – 1 штука

Получено великое общее универсальное состояние – 4 штуки


Сейчас не тот момент, чтобы вдумчиво изучить список честно заработанного. Но одно я при беглом осмотре осознал сразу: в количественном отношении мне досталось поменьше, чем из шарука, а вот в качественном – гораздо больше.

Хотя последнее утверждение спорно. Афторр-тсурр, несмотря на, скажем так, эксцентричный внешний вид, считался гибридным созданием, тяготеющим больше к ПОРЯДКУ, чем к Хаосу. На это указывал состав трофеев. По сути, мне из него выпало то же самое, что я получал из кайт при самых удачных рыбалках. Да, побольше, конечно и побогаче, но состав схожий. От Хаоса лишь средоточия достались. Если я правильно помню уроки матери, от «чистых» существ ПОРЯДКА их не дождёшься.

Единственное, что бесспорно роднило с шаруком и чиками – получение символов доблести. Однако я весьма смутно представлял, что это такое и для чего они нужны. К тому же их нельзя передавать или ломать на ци, можно только приказать им необратимо исчезнуть.

В общем – ясности с ними пока что никакой.

А ведь хаотические трофеи подороже обычных будут. Не все конечно, и не со всеми всё понятно, но в целом мне кажется, что за них можно получить больше.

Вот только именно сейчас меня расклад вполне устраивал. Ведь тех же кайт и панцирников приходилось сотнями изводить ради тех же символов ци. Мне их для развития столько требовалось, что мы застряли на болотистом берегу Черноводки на целых две недели.

Один великий символ ци даёт пятьдесят единиц энергии. Средний – двенадцать. Нетрудно подсчитать, что из этой твари досталось тысяча девятьсот восемьдесят шесть.

Да мне столько за пару дней не добыть, махая спиннингом от зари до зари на самом клёвом месте.

Удачно получилось. Плюс насыпалась гора великих состояний, что позволит существенно расширить резервуар ци. А это значит, что долой лимит насыщения параметрами, я снова смогу развиваться. То есть ПОРЯДОК перестанет противиться моим попыткам улучшить что-нибудь ещё.

Конечно, в определённых пределах. На моей несчастной нулевой ступени уже столько всего навешано, что сейчас каждая новая единичка даётся на порядки труднее, чем в первые дни пребывания в фактории. Это всё равно, что пытаться набить в шкафчик сто кочанов капусты, при условии, что свободно туда помещаются лишь пятьдесят. Понятно, что затрамбовать можно куда больше, но не стоит думать, что это дастся легко.

Тупо уставившись на распластавшуюся тушу чудовища, я, продолжая пробегать взглядом по цифрам, отстранённо спросил:

– Бяка, тебе что-нибудь выпало?

– Да, – невероятно довольным голосом ответил упырь. – Великий символ ци и состояние. И один средний атрибут. И ещё навык. Какой-то очень сильный навык. Целых двести ци требует за один уровень. И это всё моё. Моё!

Ого, даже Бяке счастья привалило (конечно, если не сравнивать его достижения с моими). Но чему тут удивляться, победа действительно великая, мы честно заслужили свои награды.

Неказистые факелы догорали, а я так и стоял, не сдвигаясь с места. Да – это неправильное поведение, но ничего не поделаешь. Мне надо перевести дух, ведь короткая схватка с чудовищем вымотала до такой степени, что ощущал себя почти что изначальным Гедом, для которого десяток шагов преодолеть – серьёзное достижение.

Бяка, заразившись от меня «столбняком», тоже не двигался несколько секунд, а затем засуетился, возясь с новыми факелами, и при этом голосом, переполненным омерзением, протянул:

– Как же здесь воняет!

И тут будто рубильник опустили. И цепь этого рубильника отвечала за обоняние.

В нос ударила волна столь термоядерного смрада, что я пошатнулся. Воняло так, будто мы оказались на складе разлагающихся животных, устроенном между отстойниками городских очистительных сооружений. И оказались в тот неудачный момент, когда территорию обрабатывали живыми скунсами.

Невозможно было не замечать эту вонь раньше, однако я умудрился не заметить.

Вот что значит полностью сосредоточиться на сложной задаче.

Не сговариваясь, мы подхватили факелы и со всей дури рванули прочь, наверх. На что угодно готов поклясться, выбегая из логова, мы поставили новый мировой рекорд и полностью опровергли все те расчёты, которые я проводил, затевая атаку на монстра.

Чуть отдышавшись, мы с унынием обнаружили, что вонь всё ещё ощущается. Да, она ослабла на порядки, но всё ещё вызывала тошноту. И бежать дальше бессмысленно, потому как мы теперь сами источники смрада. Миазмы въелись в нашу одежду, кожу и волосы.

От себя не сбежишь. Спасибо на том, что уровень зловония стал терпимым. Теперь оно нас не удушит.

Только помучает.

– Да что же это так воняет?! – вновь затянул Бяка.

– Это флибрридры, – ответил я.

– Что за флибрридры? – спросил упырь.

– Похоже, эта та хрюкающая мелюзга, которая наверху ползала. Их там сотни на потолке, если не тысячи. Они питаются… Как бы тебе сказать… В общем, они питаются так, что не вонять не могут.

– Это как?

– Да вот так. Жрут то, что легче всего добыть. Сам понимаешь, что в этом мире легче всего добывается. Хорошую еду смешай с отходами, и на вкус это получатся отходы, а не смесь хорошего и плохого. Вот и пропитались гадостью из-за своей неразборчивости. Да им, наверное, за счастье вонять, они так всем жалуются, что их отходами кормят. И ещё они очень трусливые. И если испугаются, или хотя бы просто пошевелятся, начинают вонять ещё сильнее. Вонь – их смысл жизни. Всё, к чему они прикасаются, тоже начинает вонять. Надо как-то отмываться, у меня глаза режет.

– Что за твари безмозглые, только и умеют, что мерзость есть и гадить, – вздохнул Бяка. – Никакой пользы от них нет, зачем их только высшие силы создали. А может… Слушай, Гед, ты так много знаешь. Может из них что-то можно добыть? Ценное?

– Шутишь, что ли? Я для кого всё только что рассказывал? Иди бриллианты в навозе поищи, толку больше будет, чем от этих вонючек.

– Но откуда в навозе бриллианты? – удивился Бяка и тут же другим тоном сам же и ответил: – Ну да, неоткуда. Я понял тебя.

– Надо что-то с этим придумать… – задумчиво произнёс я.

– Ты о чём, Гед?

– О том, что нам надо вернуться в логово. А там нечем дышать.

– Зачем нам туда возвращаться, мы своё добро уже получили. И оно моё. То есть наше.

– Уверен, что мы всё получили?

– Разве что-то осталось? – жадно насторожился Бяка.

– Там много чего осталось. Забыл про стивверрсов? И даже про мокриц вонючих забыл?

– Зачем о них помнить? – удивился упырь.

– Как это зачем? Они ведь там не только какашки друг за другом подъедают, из них тоже можно выбивать знаки и символы. Да и в пещере покопаться не помешает. Не знаю, как там насчёт рыцарей, но я видел у стен какие-то штуки похожие на большие кости. Может что-то ценное найдётся. Туда эта тварь не один год добычу стаскивала. Да и сам тсурр чего-то может стоить. То, что ты про него не слышал, не означает, что он бесполезен. Я не удивлюсь, если там добычи столько, сколько мы за год рыбалки не добудем.

– Тогда чего мы стоим?! – резко заволновался Бяка, дёрнувшись было назад.

– А ну стоять! Забыл, что ли? Да там такая вонь, что если топор уронить, он в воздухе зависнет. Надо что-то придумать. Что-то вроде масок на лица. Ты говорил, у тебя мешок есть? А тут травы душистые растут, чувствуешь запах? Сделать маски с травами, через них дышать. Заодно и не заразимся, там всяких микробов, наверное, тонны. Хотя одними масками от всего не защитишься, но попробовать стоит.

– Чем заразимся? От чего защищаться? – не понял упырь, выросший в мире, где с эпидемиями принято бороться не совсем так, как это делают на моей родине.

– Да это я о своём… не обращай внимания. Доставай мешок, придумывать будем.

* * *

Вы наносите значительный урон флибрридру. Вы наносите фатальный урон флибрридру. Флибрридр мёртв. Вы победили флибрридра. Частично хаотическое создание (первая ступень просветления).

Получен малый символ ци – 1 штука

Захвачен личный знак навыка Хаоса – «Неприхотливый гурман» – 1 штука

Флибрридр – частично хаотическое создание.

Получено символов доблести – 1 штука


Вы наносите значительный урон флибрридру. Вы наносите фатальный урон флибрридру. Флибрридр мёртв. Вы победили флибрридра. Частично хаотическое создание (первая ступень просветления).

Получен малый символ ци – 1 штука

Получен малый знак Ловкости – 1 штука

Флибрридр – частично хаотическое…


Одним взмахом тлеющего факела я снёс четырёх вонючек. Удачно, если учесть, что теперь крупные скопления зловонных «пятачков» попадаются нечасто. Неудивительно, ведь уже светать начинает, а это получается, что омерзительную мелюзгу я истребляю уже несколько часов.

Действительно никчемные создания. Бяке нет смысла подключаться к процессу в надежде пытаться что-нибудь из них получить. Даже у меня при нулевой ступени и высоко поднятой Мере порядка трофеи не очень. Но практически во всех случаях выпадает один малый символ ци, а в удачных случаях и два достаются. Плюс тот же грязный навык, что и в стивверрсах нередко достаётся, а его можно разобрать, получив ещё единичку энергии. Учитывая то, что флибрридров в логове тысячи, в итоге набью столько, что дух захватывает от жадности.

Похоже, сказывается дурное влияние упыря.

Стивверрсов тоже без внимания не оставлял. Но их здесь водилось на порядки меньше, и при таких размерах они ухитрялись ловко прятаться, иногда целиком зарываясь в липкую почву и следы жизнедеятельности павшего монстра. Так как выпадало из них побольше, чем из флибрридров, можно надеяться, что к концу зачистки у меня наберётся увесистый мешок сбалансировано распределённых низовых трофеев и от ПОРЯДКА, и от Хаоса. Если грамотно использовать их вместе с теми, что достались из хозяина логова, в результате можно неплохо приподняться.

Однако одними лишь стандартными трофеями, автоматически возникавшими при самой незначительной победе, здесь не ограничилось. В пещере обнаружилось кое-что ещё. Нечто такое что, будь я прежним слабым Гедом, мог пройти мимо, не догадываясь, что в упор не замечаю сокровище.

Как и у всякого безусловно умного человека, у меня случаются моменты озарения, когда великолепная мысль приходит в голову сама по себе, без внешних либо внутренних причин. На самом деле это, разумеется, не так, для её зарождения мозг проделал некоторую работу, прошедшую мимо сознания. Ну да ладно, не будем вдаваться в теории высшей нервной деятельности.

Именно такое озарение заставило меня использовать навык Артефакторика на тушу афторра-тсурра. Я уже проделывал это с шаруком, но не получил ни малейшей выгоды, только немалую порцию тени попусту слил. Так что, сейчас, вымотанный и не спавший больше суток, мог легко позабыть о такой возможности.

Но что-то мне напомнило.

Навык непростой, очень редкий, требующий повышенных затрат символов ци на его прокачку. Также по мере роста у него открываются всё новые и новые ветви развития, и выбирать приходится какую-нибудь одну. Хочешь использовать что-то другое, открывай Артефакторику заново, также качай, сливая прорву энергии, двигайся выше и выше, но уже по новому пути.

Причём для второго и последующего открытий необходимо раздобыть ещё один знак навыка. А вещь эта настолько редко выпадающая, что даже мне её заполучить непросто.

Выбор вариантов пока что невелик, а запросы узкие, вот и приходится развивать не самую перспективную ветвь, позволяющую работать с уже готовыми артефактами. Мне требовалось получить возможность использовать прибавку в ступенях просветления, что давал коготь, не только для обмана глазастых окружающих, а и для развития требовательных навыков. То, что на этом пути можно заполучить возможность заряжать временные артефакты – бонус настолько ценный, что я за него готов убивать. Это два ключевых момента, без которых мне никак. Ну а на все остальные возможности Артефакторики приходилось облизываться, «проходя мимо».

А ведь она могла дать мне многое. Очень многое. Но пути назад нет, выбрав ветвь, вернуться к выбору других направлений не получится. Только развивай заново, для чего тебе потребуется новый стартовый навык.

Первый попал ко мне каким-то чудом, до сих пор не до конца объяснённым. ПОРЯДОК расщедрился, хотя мог вообще ничего не дать, или ограничиться жменей тех же символов ци.

Но где взять второй трофей, для другой ветви, на которую я давненько уже облизываюсь? Зарядка когтя не принесла никаких дивидендов. Или они вообще за этот процесс не полагаются, или шанс настолько смехотворный, что даже нулёвка нечасто его реализовывает.

Требуется что-то иное.

Но что?

Вообще-то в моём распоряжении имеется перспективный способ. Можно воздействовать одним из базовых свойств навыка на свой амулет. Функция называется Изучение сути. Она позволяет получить подробную информацию о магическом предмете, и при удаче получить что-то вроде рецепта. То есть копию заложенных в волшебную вещь эффектов, которую потом, обладая нужной ветвью развития, можно попробовать записать на подходящий носитель.

То есть создать самостоятельно амулет с заданными свойствами.

Также при использовании Изучения сути есть шанс получить знак навыка. Шанс, скорее всего, тоже мизерный, но это если речь идёт о туземцах. Мне, по понятным причинам, он достанется если не наверняка, то с большой вероятностью.

Так почему же я до сих пор не попытался обзавестись новым знаком? Да потому что успех не гарантирован и процесс обременён риском материальных потерь. При использовании сути возможны три варианта: полное изучение свойств без каких-либо негативных «довесков»; полное изучение свойств, но при этом изучаемый предмет разрушается; ну и самое печальное – свойства изучить не получается, ценный предмет разрушается, и ты осознаёшь, что являешься неудачником.

По атрибутам коготь добавляет мне не так уж и много. Это было существенно на момент бегства из усадьбы, но сейчас, на фоне новых достижений, почти теряется. Можно пожертвовать, так уж и быть. Но вот без бонуса в парочку виртуальных ступеней просветления не видать мне по-настоящему усиленных навыков. Даже сейчас я не очень-то высоко их приподнимать могу, а без этих единичек толку от умений станет совсем чуть-чуть.

Так что, рисковать когтем нельзя. Да, соблазнительно обзавестись ещё одной веткой Артефакторики, но столь великую цену платить за это я не готов.

Но кто сказал, что коготь на моей шее – единственный артефакт в мире? Да и амулеты, как правило, не готовыми возникают, их изначально надо из чего-то сотворить. А сырьё для производства не какое зря, а особое, редкое, с волшебными свойствами.

И на него тоже можно применять Изучение сути, дабы определить, мусор перед тобой, или стоящая вещь, способная вместить в себя частичку магии Рока.


Бивень-рог афторр-тсурра. Потенциальное вместилище силы ничтожного порядка. Не определён.


Ритуальное жало афторр-тсурра. Потенциальное вместилище силы ничтожного порядка. Не определено.


Туша чудовища подарила два предмета, из которых, в теории, можно получить заготовки для временных амулетов, или даже примитивные амулеты постоянного действия. Материал низовой, хуже, наверное, не существует. Неудивительно, ведь это только для меня монстр тридцать пятой ступени – нечто запредельное. Если вспомнить разговор о рыцарях, то среди прокачанных воинов встречаются такие, которым даже парочка афторр-тсурров ничего не сделает.

Но и вместилища из низкосортных материалов ценятся прилично. Здесь всё, что связано с артефактами, дешёвым не бывает. Возможно, нам удалось заполучить предметы, стоимость которых больше, чем вся фактория за лето зарабатывает.

Ну это я, конечно, загнул. Однако точно уверен, что речь не идёт о грошах. Скажем так: готов поспорить, что одна такая штуковина стоит больше, чем икра из сотни панцирников.

Достойные деньги.

У Бяки навыка работы с артефактами не было, зато было феноменальное чутьё на всё, что имело хоть маломальскую ценность. Вот и тут углядел находки чуть ли не быстрее меня (без Артефакторики), и теперь обшаривал пещеру с отрешённо-блаженным видом.

Наверняка, мысленно подсчитывал будущие барыши.

А я, занимаясь истреблением мелкой нечисти, не знал, как ему преподнести неприятные новости. Дело в том, что здесь и поговорить не получится. Несмотря на учинённый мною геноцид, воняло от флибрридров всё также омерзительно и мощно. Может после бесславной гибели они и перестают источать тошнотворные миазмы, но вентиляция в подземелье слабая, выветриваться эта мерзость будет долго. Дышать приходится через громоздкие маски набитые травами. Защищают они не очень-то хорошо, но, по крайней мере, с ними в обморок не валишься после пары глубоких вдохов. Однако поговорить с такой помехой нечего и мечтать.

Похоже, моя маска начинает сдавать. Вонь уверено забивает ароматы душистых трав, поспешно собранных на стенках расселины. Или мне просто надо срочно оказаться наверху, на свежем воздухе. Отдышаться, погреться на солнышке, позволяя его лучам просушить одежду от тошнотворной сырости логова.

Поняв, что ещё минута, и меня может стошнить, я замычал, указывая Бяке на выход. И поспешно направился туда, не забыв прихватить добычу: и бивень-рог, и ритуальное жало.

Свежий воздух оказался предсказуемо прекрасным. Настолько прекрасным, что, сорвав маску, я не ощутил смрада, которым пропиталась, наверное, каждая молекула моего тела.

Какое же это блаженство дышать, как нормальный человек. Без помех от грубого самодельного фильтра и воздухом, не испорченным вонючими созданиями.

Подкинул дровишек в почти затухший костерок. От него резко потянуло дымком, но даже этот запах показался прекраснейшим, а не раздражающим.

– Зачем мы вышли? – расстроено спросил Бяка.

Любая заминка в процессе поиска и сбора трофеев портила упырю настроение.

– Затем, что ещё чуть-чуть, и я там свалюсь. У тебя разве всё нормально?

– Ты о запахе?

– А о чём же ещё.

– Гед, я уже привык.

– Бяка, не ври. К этому невозможно привыкнуть.

– Но я же привык. И ещё мне помогает воспоминание о Карасях и кисляке. Им тогда было хуже, чем нам, кисляк воняет сильнее.

– Я бы с этим поспорил. Похоже, высшие силы нас наказывают за то, что мы тогда сделали. Сильно наказывают…

– Нет-нет, Гед, не спорь. Кисляк вонючее.

– Бяка, ты не обидишься, если я испорчу эти вещи, – с этими словами я указал на парочку трофеев из хозяина логова.

Упырь, уставившись на рог, помрачнел:

– Зачем это портить? Я думаю, он что-то стоит. Он выглядит дорого.

– Ты уверен? Может цена ему пара квадратиков, а нам придется тащить такую тяжесть до самой фактории. Не вижу смысла. Да и я не просто так испорчу, а с пользой. Кое-что рассчитываю с этого получить. Может даже портить не придётся. Если всё пройдёт хорошо, добыча не пострадает.

– Делай то, что тебе надо, – на удивление спокойно произнёс Бяка. – Раз тебе надо, пусть хоть всё испортится. Пока ты это делаешь, я схожу назад, я там ещё не всё осмотрел.

– А там, среди костей, таких вещиц не было? – я, спрашивая, снова указал на трофеи.

Бяка покачал головой:

– Я бы такое заметил. Но там просто кости обгрызенные. Чудовище сожрало кого-то очень большого. Наверное, даже больше его. И как только не подавилось. Ладно, я пойду, пока нос снова не привык к хорошему воздуху.

Позавидовав выносливому обонянию упыря, я приступил к тому, что откладывать нет смысла.

Навык у меня хоть и крутой, но на низовых уровнях работает, поглощая лишь Тень ци, и требуется её не очень много. Хватит на полдесятка экспериментов.

Вот только мне столько не требуется.

Всего лишь две попытки.


Активировано Изучение сути. Бивень-рог афторр-тсурра разрушается. Его больше нет.

Получен личный знак навыка – «Артефактор» – 1 штука


Активировано Изучение сути. Ритуальное жало афторр-тсурра определено.


Неплохо. Тяжеленный рог казалось, от моих действий не пострадал, просто цвет его слегка изменился. Но это можно списать на слабую освещённость, создаваемую невеликим костром. Однако стоило мне прикоснуться к трофею, как тот рассыпался чуть ли не до состояния мелко помолотой муки.

Описание не соврало, бивня действительно нет.

Но зато я получил новый знак навыка, чего и добивался.

Успех.


Личный знак навыка – «Артефактор» – 1 штука. Требования к активации: Восприятие – 2 атрибута; Дух – 2 атрибута. Особое требование: первая активация затребует 600 единиц ци, прогресс на одну ступень первого ранга требует 100 единиц ци.


Ну да, свойства те же, что и у первого знака, разве что скрытости нет. Ну да она и не требуется.

Благодаря тому ци, что получил из хозяина логова и ещё получу из полчищ паразитов, с развитием навыка проблем не возникнет. И я даже знаю, что следующее на очереди.

Выберу ветку, которая позволит усиливать эффекты на амулетах с непостоянными свойствами. Глядишь, получится сделать из когтя если не сладкую конфетку, то что-то на неё похожее.

Ну а что там с жалом? Оно не разрушилось, но и непонятно, как на него повлияло Изучение сути.

Надо присмотреться правильным взглядом и обратиться к ПОРЯДКУ.


Ритуальное жало афторр-тсурра. Определено Гедом. Можно изготовить одно вместилище силы ничтожного уровня, вмещающее низовой временный эффект. Для изготовления потребуются услуги мастера с ветвью «Низовое мастерство артефакторики» навыка Артефактор. Чем выше развита ветвь, тем качественнее эффекты. Но берегитесь, стремление добиться максимума при попытке изготовить вместилище силы увеличивает риск неудачи.


Ого, ПОРЯДОК расщедрился чуть ли не на подробнейшее описание. Даже я всё понял сразу, не пришлось разбираться, что именно он имеет ввиду.

Гм, у меня появилась заготовка для амулета. Так себе заготовка, скорее – заготовочка. Но пара дополнительных низовых эффектов лишней не будет.

Возник соблазн отказаться от первоначального плана и выбрать ветвь «Низовое мастерство артефакторики». И тут же её от себя отбросил.

Но следом возникла другая.

Аборигены от рождения получают способность носить один амулет. Второй можно использовать только после достижения седьмой ступени просветления, выполнив при этом ещё кое-какие условия (причём, не для всех доступные). Третий нацепишь лишь на четырнадцатой, четвёртый – на двадцать первой. И так далее.

Альтернатива – развивать навыки, позволяющие увеличивать лимит. Такая ветвь есть и в «Артефакторе», прокачивать её придётся отдельно, долго и нудно, с немалыми затратами. Я, со своими никчемными параметрами, до полезных эффектов добраться не смогу. Да и зачем мне это? Где я второй амулет найду?

Следовательно, прочь всё сомнения. Изначальный план меня вполне устраивает. Новые артефакты – это достойная перспектива, но держаться сейчас надо за синицу в руке.

Даже не поглядывая в сторону журавля в небесах.

Итак, решено. Открываю навык и развиваю ветку, позволяющую не только заряжать амулеты с временным действием, а и усиливать внедрённые в них свойства.

В этот момент из логова выбрался Бяка и торжественно-взволнованным голосом доложил:

– Гед, помнишь, ты про рыцаря говорил?

– Да, помню. И что дальше? Только не говори, что ты его нашёл.

Рожа у Бяки стала такой довольной, что впору начинать завидовать чужому счастью, после чего упырь ответил, чуть ли не причмокивая от жадности.

– Он мой. То есть он наш. И он там.

Глава 7 Любопытные находки

Без изменений


– Это не рыцарь, – поморщившись, заявил я.

Говорить даже под облегчённой маской – серьёзное испытание для ушей. Сам себя не понимаешь. А тут ещё и нос нестерпимо зачесался.

Та ещё пытка.

– Ну как же не рыцарь! Меч ведь есть! – с обидой прогудел Бяка голосом робота-убийцы из далёкого космоса.

Такие же проблемы с маской, не один я страдаю.

С сомнением приподняв проржавевшую до печального состояния железяку, я покачал головой:

– Нет, порядочные воины с такой рухлядью по Чащобе не ходят. Это даже не меч, это какое-то убожество. Сам посмотри, на вид – обычное железо. Его так разъело коррозией, что если им взмахнуть, сам переломится, даже без удара. Для нормального воина оружие, это святое. Его делают из лучшего металла, часто волшебного. Иногда зачаровывают, усиливают по-всякому. Хороший меч может пролежать в таком логове несколько веков, и ничего ему не будет. Разве что ножны сгниют, да и то не всегда.

– Эх, а я-то думал, что это и вправду рыцарь, – пригорюнился Бяка.

Если говорить прямо, я бы даже в состоянии летальной степени опьянения находку упыря ни за что бы не объявил останками серьёзного воина. Да здесь даже костей не было. Какие-то клочья ссохшейся кожи, прилипшие к медным пластинам, походили на то, что когда-то было не слишком внушительным боевым поясом. Россыпь символов ци, которые Бяка, ведомый чутьём профессионального жлоба, наковырял из омерзительной почвы пещеры тоже не выглядела достойно. Всего лишь мелочёвка, ничего серьёзного. Пара серебряных монет невеликого достоинства – обычные свободные марки. Несмотря на многочисленные попытки империи навязать вассальному населению свою валюту, северяне упорно цепляются за старую финансовую систему.

Покрутив монету, показал её Бяке:

– В фактории такие есть?

Тот кивнул:

– Ну да, есть. Но я думаю, что их мало. Квадратики лёгкие, монеты тяжёлые. Не нужны они. Так это точно не рыцарь?

– Меч знакомый, – ответил я. – Такие мечи носят некоторые стражники Эша.

– Да, похож, – согласился упырь. – Их кузнец делает из рудничного железа. Болотное к нему добавляет, его с караванами привозят, а иногда сам за ним ходит на левый берег. Оно плохое, но нужное. Когда разное железо, меч лучше получается.

– Ты рассказывал, что вниз экспедиция ходила? – спросил я.

– Да, на лодках.

– Очень может быть, что это человек из Трёх топоров. И не самый крутой тип. Меч похожий, недорогой, серьёзного снаряжения не видно. Судя по поясу, у него могли быть кожаные доспехи, но они растворились в брюхе чудовища. И если при нём был кошелёк с квадратиками, им тоже хана. Сам видишь, вонючки за монстром доедают даже то, чем крестьяне поля удобряют. Кожу, прошедшую через желудок и кишки, эти гадины тоже сожрать могут. Наверное, для них редкий деликатес.

– Ну да, получше какашек, – согласился упырь.

– Тебе много осталось? – спросил я.

– Так что теперь делать будем? – вопросом на вопрос ответил Бяка. – Никаких рыцарей тут быть не может, я уже всё осмотрел. Этот меч лежал в последнем углу. Как будто прятался. Там ещё чуть покопаться надо, но ничего большое так уже не спрячется. Может монетку найду. Хорошо бы. Моя будет.

Оглядевшись, я в очередной раз порадовался за догадливость, и попенял себе за то, что догадался не сразу.

В пещере всё ещё пованивало, и пованивало серьёзно. Но плотно набитая травами маска уже не требуется, сгодится самая лёгкая. А всё потому, что шагах в пятнадцати от входа мы развели большой костёр. Нагревая воздух, он создавал тягу, чему способствовал второй выход из логова. Даже не выход, а узкое окно, невеликое по ширине, кошка едва пролезет. И располагалось оно в дальнем закутке. Всего лишь трещина, в которую паразиты пытались удрать, в панике спасаясь от моей агрессии. Потому её и заметил.

В общем, смрад из логова тяга выдула быстро. Не весь, конечно, но в его остатках уже кое-как можно существовать, не падая в обморок.

– Осматривайся там до конца, – решил, наконец, я. – Пока что добью оставшихся гадов.

Живности в подземелье уцелело не больше пяти процентов. Да, меня слегка пошатывало от усталости, но я уничтожил не меньше пары тысяч визжащих пятачков и мокриц-переростков. Самому не верится в такие цифры и в то, что логово вместило столько зловонной живности. Пока Бяка будет копаться в грязи, я успею извести остальных почти полностью. Ну а до кого не доберусь, пусть живут.

Не такой уж я злой и не такой жадный, чтобы не оставить здесь ничего живого.

Хотелось только одного, – побыстрее закончить с грязным делом, выбраться наружу и никогда больше не спускаться.

Пропитанная смрадом нора уже достала.

До мозга костей достала.

Всё тише и тише писк, всё реже и реже хруст сокрушаемого хитина. Лезвие ари, вновь насаженное на рукоять, почти под корень извело популяцию паразитов. Теперь мне приходилось гоняться за одиночными счастливчиками, да ворошить груды перекопанной Бякой грязи, выискивая спрятавшихся. Водопад трофеев переродился в крохотный прерывистый ручеёк, который вот-вот иссякнет.

Из закутка, в котором продолжал орудовать упырь, послышался писк, показавшийся мне звуком, издаваемым необычно крупным паразитом. Может даже сам король вонючек где-то там затаился и, наконец, соизволил подать голос.

Ну погоди, я до тебя сейчас доберусь…

Но добрался я не до короля омерзительных созданий, а до Бяки. Да-да, пищал упырь. Вытянув перед собой руку, он неотрывно таращился на ярко-красный камень, поблёскивающий у него на ладони. Свечение явно ненормальное, отблески от чахлого факела такое не дадут. Определённо попахивает волшебными свойствами. Размер с не самый мелкий лесной орех, что тоже прилично. И реакция корыстного спутника даже без этих признаков подсказывает, что он нарыл что-то ценное.

В камнях я, как ни странно, ни силён. В том смысле странно, что там, на Земле, хоть что-то про них сказать мог. Здесь же – ничего. Полная непонятность. Трейя этому делу не научила, если не считать отдельных бессистемных обмолвок.

Ну да, не дело это, аристократу в сырой шахте кайлом махать. По мнению матери, именно для подобной работы ПОРЯДОК и создал простолюдинов. Вот они пусть и корячатся, сами разбираясь, что там и как. Благородное сословие в лучшем случае может что-то высказать только по ограненным самоцветам, магическим камням, да декоративной облицовке дворцов.

Драгоценные кристаллы и магическое сырьё нередко уживаются в одном кристалле. И стоят такие образчики столько, что мать, рассказывая о них, ограничивалась словами, ничего не показывая.

Таких камней у вымирающего клана не осталось.

– Бяка, это что-то дорогое?

При моих словах ладонь упыря сжалась со скоростью захлопывающейся мышеловки, а изо рта вырвалось стандартно-поднадоевшее:

– Оно моё!

– Вообще-то я не это спрашивал.

– Извини, – упырь с откровенной неохотой разжал ладонь, протягивая руку ко мне: – Вот это точно дорогое. Очень дорогое. Богатство.

Мне не оставалось ничего другого, как внимательно приглядеться, привлекая к процессу ПОРЯДОК.


Алый гранат. Потенциальное вместилище силы небольшого уровня. Не определён.


– Ты знаешь, что это за камень? – спросил я.

– Рубин, – ответил Бяка, не отрывая от находки жадного взгляда.

Я покачал головой:

– Ничего подобного, это какой-то алый гранат. Приглядись, ПОРЯДОК должен показать подробности. Я их вижу, и ты увидишь.

Упырь покачал головой:

– Извини, Гед, я плохо читаю. Ты хорошо учишь, это я плохо учусь. ПОРЯДОК мне иногда шепчет важное. Но только иногда. Обычно картинками показывает, а они не всегда понятные. Надо слова добавлять, но прочитать его слова не получается. Не научился.

– Ничего, ещё научишься.

– Ну да. Научусь. Точно научусь. Ты ведь хорошо учишь. Гед, алый гранат тоже дорого стоит. Наверное.

– Наверное? А ты что, точно не знаешь?

– Я не знаю точно. Их в нашей шахте не добывают. Лишь в реке иногда находят. Я такое слышал. Но в реке мало их. В шахте рубины когда-то добывали. Они тоже красные и дорогие очень. Вот я и подумал, что это рубин.

– А почему сейчас не добывают?

– Не знаю почему. Я тогда малой был, плохо помню, как всё было, а подробности потом не слышал. То есть слышал, но врали люди много, не понял, где там правда. В шахте что-то случилось, и больше рубины не добывают. Раньше там было больше всяких хороших камней. Больше, чем в реке. Теперь нет. Этот камень точно хороший.

– Ты ведь не разбираешься, – усомнился я в экспертной оценке Бяки.

– Да, не разбираюсь. Но ты посмотри, какой он большой и какой красивый. Ну ладно, не очень большой. Но и не совсем маленький. Нормальный. И посмотри, как он светится изнутри. Он даже сквозь грязь блеснул. Он будто захотел, чтобы его заметили. Очень хотел моим стать, да. Он точно волшебный.

– Или готов сиять как солнце, лишь бы его забрали из этого загаженного хлева, – поморщился я. – Что это ты делаешь?

Бяка, продолжая демонстрировать камень в одной руке, другой начал суетливо шарить в грязной трещине, тянувшейся на уровне пола пещеры.

Это занятие увлекло его настолько, что ответил не сразу.

– Посмотри, Гед, тут видно, что вода была. Наверное, в сильные дожди она заливает логово и вот отсюда вытекает куда-то. Я заглянул в трещину и нашёл сокровище. Надо ещё поискать, может вода и другое дорогое сюда сносила.

С этим предположением Бяка не ошибся. Одна за другой появлялись разнообразные находки: куски костей, зубы и когти, металлические пластинки, некогда укреплявшие чей-то кожаный доспех, ложка из тяжёлой чёрной древесины, обломок стрелы, несколько алых гранатов разных размеров, кремень для огнива, подошва от ботинка.

И странного вида сумка. Скорее даже сумочка. На Земле такую можно называть женской, но это верно только для размера. Очень уж вид у неё брутальный, грубый. Ни малейшего намёка на красоту, создателей не интересовало ничего, кроме функциональности. Слабый пол, как правило, старается подбирать вещи поэлегантнее. Почти такую же вещь я видел у Кучо – казначея фактории.

Сумка походила на огромный кошелёк, или скорее на книгу в металлическом переплёте, застёгнутую на простой и надёжный запор. Но чтобы разглядеть эти подробности, пришлось выбраться наверх и отмыть находку в ближайшем болотце.

При вдумчивом рассмотрении переплёт оказался металлическим лишь частично. Всего лишь толстая тугая кожа, частично покрытая жестью из красноватой бронзы или похожего металла. Из него же был изготовлен запор, оказавшийся не столь примитивным, как казалось ранее. Он не просто не позволял раскрыть сумку, он выступал своего рода аналогом застёжки-молнии, предохраняющей содержимое от пыли, грязи и прочих негативных факторов.

Несмотря на то, что сумка не раз и не два побывала в потоке воды, уходившей из пещеры после ливней и таяния снегов, и пролежала в трещине явно не один месяц, замок открылся безукоризненно.

Пока я чистил и открывал сумку, Бяка разве что на голове не приплясывал. Он не сомневался, что если в трещине алые гранаты жменями валяются, внутри окажется что-то куда более ценное. Рубины, изумруды, алмазы и прочие дорогущие местные камни, которым я кое-как подбирал земные называния.

Пустая прихоть для человека, давно научившегося мыслить на чужом языке. Но почему-то не смог полностью от неё отказаться.

Наверное, потому, что родные слова – последняя нить, связывающая меня с домом.

Первым моим домом. И единственным. Здесь я им пока что-то не обзавёлся. Усадьба для меня была, если не тюрьмой, то мрачной лечебницей для безнадежного больного. А фактория не более чем первое попавшееся убежище.

Запор и вправду эффективный, грязью содержимое не запачкало. Камней в плоской сумке не оказалось: ни драгоценных, ни обычных. В ней лежало всего четыре предмета: шёлковый мешочек с какими-то чёрными остро пахнущими крупицами; сложенный квадратный лист тонкого пергамента, запечатанный бумажный свиток и кожаный чехол с нехитрыми принадлежностями для письма.

– Это что за гадость? – спросил я, протягивая Бяке мешочек.

Упырь понюхал и скривился:

– Не знаю. Раз это держат в мешочке из шёлка, оно должно быть дорогим. Но запах плохой. Не пахнет дорогим. Плохая сумка, нет ничего дорогого.

Я показал бумажный свиток и пергамент:

– А это, по-твоему, что?

– Это тоже недорогое.

– Эх, Бяка-Бяка, тебе действительно надо много учиться. Очень может быть, что это важная информация, а информация может оказаться дороже любых денег.

– Так мы богаты?! – встрепенулся упырь.

– Ещё не знаю.

– А когда узнаешь? – крайне заинтересованным тоном уточнил Бяка.

– Для начала надо посмотреть, что нам досталось.

Свиток я вскрыл не сразу. Первым делом изучил оттиск печати. Походило на то, что кто-то попросту приложил перстень к горячему воску, из-за чего возник характерный вдавленный рисунок. Как я его не крутил, ничего заслуживающего внимания не заметил. Но на всякий случай запомнил, как выглядит.

Свиток оказался письмом, в котором меня сильно заинтересовала каждая строка.

Куча интригующих сведений.

Жаль – не всегда понятных.


Приветствую тебя, почтенный друг мой Тавтрий. Надеюсь, дела у тебя идут прекрасно, все родные живы и здоровы, семья процветает.

Ну а я, прежде всего, докладываю, что дела у меня идут не очень хорошо. Эта старая шахта нас всех едва в могилу не свела. Гаммила больше нет, как и половины его людей, также мы потеряли Аксара и Младшего Гута. И ещё у нас почти не осталось тех калек, которых ты прислал прошлой весной. Дохнут они здесь быстро, а работают медленно. Поэтому добыли мы немного.

Также нет больших успехов с посевами итиса. Что мы только не делали, успехов почти нет. Чего-то ему в здешней почве не хватает. Пустой зелени поднимается много, но семян он даёт мало, и все они мелкие. Золото мыть на северном ручье так и не начали. Не хватает рук. Так что думай над этим. Сами мы тут рабочих набирать не сможем, сам понимаешь, а Имб в этом деле не помощник, договариваться с ним себе дороже выйдет. Ты ведь помнишь, какой он упрямец. Даже от денег за итис отказался.

Хочу разведать маршрут по прямой тропе к Черноводке. Надеюсь, что получится вывезти итис по нему, мимо Имба. Поэтому срочно посылаю к тебе Сибза с тремя надёжными парнями. Объясню ему дорогу, дам карту. Он мужик дотошный, не заблудится. Больше ничем помочь ему не смогу, у меня тут каждый человек на счету. Но Сибз и в одиночку должен справиться, помощники ему понадобятся, только когда придётся перебираться через реку. Сам он на плоту с течением не справится. Он пойдёт тропой ночных тсурров. Сможет безопасно идти днём по местам, которые держат эти твари. Там из хищников показываются только крысоволки, ведь они тупые на всю голову и потому ничего не боятся. Но с крысоволками Сибз спокойно справится, да и парни помогут донести итис и немного кристаллов. Так что, всё должно дойти в целости. Ну а если не дойдёт, не взыщи. Я сделал всё, что смог. Даже если сам пойду к тебе со всеми людьми, это не значит, что мы дойдём наверняка. Сам знаешь, эта земля проклятая, она умеет брать плату кровью. С тех пор как мы потеряли тропу рогачей, у нас большие трудности с поставками. Мы всё вывозим только через Имба, а у него свои правила. И эти правила нам мешают. Если не выгорит с новой тропой, я не знаю, как нам жить дальше. Надо что-то делать, или придётся бросить затею с итисом.


Вот список того, что должен принести Сибз.


Алый гранат дурного качества.

37 малых камней.

19 средних камней.

8 больших камней.

1 очень большой камень размером с малое куриное яйцо. Без трещин, но много пузырьков в одной части, а в другом несколько крупных чёрных включений.

Алый гранат доброго качества.

8 малых камней.

3 средних камня.

1 большой камень.


4 мерных мешка цельных мелких семян итиса. Это всё, что собрали за сезон. Мешки тройные, навощённые, каждый понесёт по одному. Дурь отличная, жаль, что её так мало. Мы рассчитывали, что выйдет мешков двадцать. Не знаю, как это поправить. Нам нужен хороший мастер урожая. Ищи такого. Без него мы бессильны.


Ещё Тавтрий, напоминаю, что у нас скопилась изрядная куча доброй и худой хромовой руды. Вывезти её нет никакой возможности, она лежит попусту под навесами и в погребах. Ты ещё не придумал, как с ней поступить? У меня есть мысль попробовать плавить самим. Но понадобятся особые мастера и нужны кое-какие материалы, которых здесь нет. Мастеров, конечно, тоже нет. Но мысль мне кажется хорошей, ведь добрый металл занимает во много раз меньше места, зато по цене сильно превосходит руду. Вывозить руду через Имба трудно. Он с нас слишком много берёт, а стоит руда не так много. Почти в убыток получится, нет смысла связываться.

Я тебе ещё раз скажу, что нам надо что-то решать с Имбом и его шакалами по вопросу доставки именно руды. Тропа ночных тсурров вообще для этого не подходит. Руду ведь по ней придётся нести на себе, лошади там не пройдут. И слишком велик риск, что появятся другие твари. Там такие гиблые места, что злейшего врага страшно посылать.

Нам нужна нормальная дорога. Попробуй как-нибудь надавить на тех, кто работают с Имбом на юге. Делай, что хочешь, достань его через них. Тогда ему придётся с нами считаться.

Но если не получу от тебя быстрый ответ, попробую ещё раз хорошенько пообщаться с Имбом. У меня ведь не останется выхода, только с ним как-то договариваться. Но это нежелательно, ты ведь знаешь его цену и тупые принципы. С ним по некоторым вопросам договориться вообще не получится. Его не переубедить, у него самый твёрдый лоб на севере. Хотелось бы его прирезать, давно напрашивается. Но если не будет Имба, всё ещё хуже станет, сам понимать должен.

Заодно есть смысл переговорить с ним насчёт альтернативы рабочим в шахте. Ты понимаешь, о какой альтернативе идёт речь. Если его ходячие кости вправду смогут работать в штольнях, мы, возможно, обойдемся без пополнения. Да, я знаю, что он тот ещё скопидом. Но куда деваться? Нам или ему долю платить, или вообще ничего не иметь. Такие вот варианты. Так что надо попробовать.

Думай над этим.


Многих лет богатой и здоровой жизни тебе, почтенный.

Твой верный друг Луцо Таг.


Прочитав письмо дважды, я ещё раз пробежался взглядом по самым интересным местам, после чего уставился на развёрнутый лист пергамента.

На нём была нарисована грубая карта, что, разумеется, весьма меня заинтересовало. Я настолько полностью погрузился в её изучение, что позабыл обо всём на свете, даже о Бяке.

А вот он обо мне не позабыл.

– Гед, ну что? Это дорогая бумага и пергамент?

– Бесценная… – рассеянно ответил я, но встрепенулся, осознав, что жадные люди меня неправильно поймут. Пришлось пояснить подробнее: – Для нас бесценная. Не уверен, что кто-то много за это заплатит, но нам пригодится. Это карта, по которой можно понять, что находится у нас на пути. А это письмо. Давай я тебе его прочитаю.

Внимательно выслушав содержание послания Тага, Бяка, не задумываясь, выпалил неожиданное:

– Гед, мы нашли только тридцать пять камней.

– И что? – не понял я, сбитый с толку неуместным напоминанием.

– Ты разве не понял? В письме говорится, что Сибзу дали семьдесят семь камней. Где ещё сорок два?!

Да уж, упырь меня в который раз сумел удивить. Один раз выслушав содержание письма, он тут же выделил в нём самое главное для него. Плюс, будучи дремуче-неграмотным, влёт просчитал все расклады по камням.

Должно быть, у него в голове находится что-то вроде дополнительного мозжечка со встроенной от рождения функцией мгновенно обсчитывать всё, что имеет хоть какую-то цену.

– А чего про мешки с итисом не спросил? – усмехнулся я.

– Ты разве не знаешь? – задал Бяка встречный вопрос.

– Что я должен знать?

– Итис не совсем специя. Это такое… Оно особое. Поговаривают, он может поднять даже давно закрытые атрибуты, и приносит радость. Очень приятно его употреблять. Но у того, кто употребляет итис, усыхает разум, пропадает доброта, и появляется много злости. Можно даже стать безумцем, который нападает на всех, кого увидит. Или даже нападает сам на себя. Себе раны наносит, зубами может свои пальцы отгрызть. Таких называют рабами итиса. Все, кто дурь употребляют, становятся рабами. Кто-то рано, кто-то поздно. Никто до старости не доживает. Итис трудно выращивать даже на севере, а дикий он попадается редко. Дикий самый дорогой, но очень трудно его искать. И строго запрещено рвать. Стоит очень много, но если тебя поймают с итисом, могут посадить в подземелье. И ещё кнутом выпороть могут, или даже кости раздробить.

– Да уж, сурово у вас с наркотиками…

– Наркотиками? – удивился Бяка непонятному слову.

Я, забывшись, высказался по земному, а не местным словом.

Пришлось переводить стрелки, пытаясь отвлечь Бяку от обмолвки.

– Слышал, в империи за нехорошие вещества вообще казнят.

– Может и так, – согласился упырь. – Имперцы злые и жестокие, так все говорят. У них там за любое казнить могут. Мне вот очень интересно, куда остальные камни девались, я ведь всё уже осмотрел. Может далеко в трещину водой унесло? Гед, надо ломать скалу, искать их. Нельзя такое дорогое бросать.

– И чем мы её сломаем? Твоей головой, что ли? Нам понадобятся инструменты и сто лет работы, чтобы расчистить эту трещину вглубь на несколько шагов. И я почти уверен, что мы там или ничего не найдём, или найдём мало.

– Почему ты так уверен?

– Да потому что прочитал письмо внимательно, а не прослушал краем уха, как ты.

– Я целым ухом слушал, – обиделся Бяка. – Двумя ухами.

– Ушами, неуч. Про ночных тсурров ты точно всё прослушал.

– Нет, не прослушал. Но почему это важно?

– Да потому что вот тут, на карте, нарисован путь, по которому группа Сибза должны была добраться до Черноводки. И добраться не просто так, а безопасно. Не знаю, кто составлял эту карту, но он откуда-то знал, где обитают другие тсурры. Непохожие на афторр-тсурра. Наше чудовище охотилось днём, а ночи проводило в логове. А тропу провели по владениям других тсурров. У них наоборот активность ночная, а днём они отсыпаются. Тут сказано, что если идти днём, опасности нет. Возле тсурров только крысоволки появляются, но сильной группе они ничего не сделают.

– Что-то тут не так, – задумчиво протянул Бяка. – Если они шли там, где водятся только ночные тсурры, как эта сумка и камни оказались в пещере у дневного чудовища?

– Прекрасный вопрос, – одобрил я. – Не знаю ответ. Похоже, что-то пошло не так. Вот тут, – я ткнул пальцем в карту. – Обозначен водопад. Похоже, именно тот, возле которого мы рыбачили последние недели. Видишь пятно чёрное и картинку? Похоже на чика. Значит, это не просто чернилами ляпнули, а обозначили нашу низину цистосов. Вот здесь отмечена тропа, которая протягивается по склону над низиной. Сибз должен был добраться до неё, а потом развернуться и оправиться вниз по течению Черноводки. Здесь не должно быть дневных тсурров, но один, как минимум, завёлся. Наверное, он прогнал или убил старого хозяина этих мест. В логове валяются несколько кусков больших костей. Они сильно погрызены, давно лежат, всё сгнило, даже ПОРЯДОК не подсказывает, чьи они. Не любит он древности, которые прошли через чей-то желудок. Может это как раз то, что осталось от старого хозяина.

– Наверное, они удивились, когда увидели тсурра днём, – сказал Бяка.

– Ещё как удивились. И удивились неприятно. Наверное, тсурр убил их всех. Кого-то на месте сожрал, кого-то притащил в логово. При этом часть камней могла потеряться, пока он тащил тело. Или просто остались на том месте, где напал. Повезло, что сумка такая крепкая, паразиты не смогли с ней ничего сделать. От мешков с итисом вообще ничего не осталось. Теперь ты понял, что можно обыскать всю пещеру и разломать все трещины, но больше ничего не найти?

– Но ты это точно знать не можешь, – продолжал петь свою песню Бяка.

– Да, точно знать не могу. Зато я знаю, что у нас нет инструментов и времени. Похоже, это место пользуется популярностью, раз тсурры успевают на нём меняться быстрее, чем это узнают люди, составившие карту. Раз так, долго задерживаться здесь нельзя. Кстати, насчёт этих людей. Ты их случайно не знаешь? Может они из фактории?

Бяка покачал головой:

– Никто из наших не станет связываться с итисом. Если Эш узнает, шкуру на квадратики пустит. А он точно узнает, он умеет такое узнавать. И алые гранаты у нас редко добывают, и только в реке. А ты говоришь, эти люди шли откуда-то, чтобы выйти к реке здесь. И про старую шахту не понял. Я вообще не понимаю, откуда они появились, если не с реки. С севера, что ли?

– Да, они с севера пришли, – подтвердил я. – Точнее с северо-запада. Сложным маршрутом двигались. Должно быть, обходили опасные территории, вон какие зигзаги у линии маршрута. А сам маршрут начинается от шахты Кровавого глаза. Наверное, именно о ней идёт речь в письме.

Бяка на последних словах дёрнулся:

– Ты не обманываешь?!

– Зачем мне тебе врать?

– Мне все врут. Все всем врут.

– Но не я. Ты что-то про эту шахту знаешь?

– Да про неё все знают. Ходят слухи, что она где-то на севере. И на ней дикие добывают много всякого дорогого.

– Что за дикие? – удивился я странному термину.

– Ну, это всякие старатели дикие, хищники, нарушители закона, поганцы южные, нелегалы. Как только их не обзывают. Те, кто приходят в земли Пятиугольника или рядом с ним и добывают всякое. Руды, специи, камни, полезных животных. Итис тоже они рвут. Приходят тайком и уходят тайком. Здесь так нельзя делать, здесь земля Трёх топоров. Если что-то нашёл, отдаёшь гильдии и получаешь свою долю. Сам продавать не можешь. Кто так продаёт сам, тот вор. За воровство того, что принадлежит Топорам, Эш имеет право калечить или казнить на месте любого. И он это много раз делал.

Дополнительные объяснения мне не потребовались. Всё ясно: гильдия – это концессионер с единоличным правом добычи ресурсов на территории концессии. Все, кто пытаются здесь работать самостоятельно, без дозволения, с точки зрения «Трёх топоров» являются преступниками. И так как судебные вопросы решаются запросто на месте, а держать преступников в тюрьмах торговцам неинтересно, с нарушителями не церемонятся.

– Бяка, я понял, они работают мимо фактории и монополии Трёх топоров. Выходит, мы только что узнали, где располагается подпольная шахта. Ценное открытие.

– Думаю, Эш и так про шахту всё знает, – заявил Бяка.

– Тогда почему он её не сжёг?

– Ты ведь знаешь, у Эша мало людей. Даже рядом с факторией Император боли убивает его рабочих. Эш не может собрать всех, кто есть, и пойти на север. Фактория станет слабой, на неё могут напасть. Да и толку? Если одну шахту разрушить, они другую сделают, в другом месте. Это богатые края, тут почти где угодно можно богатства добывать. Диким хорошо, они продают то, что добыли, по самой высокой цене. Сами на юг тащат, не меняют на квадратики. И не тратят потом свои квадратики на то, что гильдия продаёт у нас по высоким ценам. Три топора и половину от хорошей цены от добычи не дают, награды получаются маленькие, зато за привозные товары цены тут очень большие. Тут всё так устроено, что много заработать трудно, деньги идут гильдии, а не работникам.

Схема примитивная и понятная даже далёким от экономики людям: Три топора получают двойной навар, вначале принимая сырьё по заниженным ставкам, а затем снабжая эти территории по завышенным ценам. Причём альтернативы у населения нет: сдавать добычу в другие места строго запрещено, а посторонних купцов с их товарами сюда не допускают. При таких раскладах, как ни вкалывай, богатым не станешь.

Впрочем, высоко подняться на честном физическом труде – это фантастика при любых раскладах.

Продолжая изучать карту, я заинтересовался новой идеей:

– А ведь эта группа сумела сюда дойти. Всего лишь четыре человека, но ведь дошли. Если бы не новый тсурр, так бы и дальше двигались. Может нам стоит пойти по их маршруту? Если доберёмся до Кровавого глаза, дикие нам помогут?

Бяка вытаращился на меня изумлённо:

– Да ты что такое говоришь? Зачем им нам помогать? Они нас или убьют, или в шахту пошлют работать. Да, точно пошлют, ведь в письме так и пишут, что людей не хватает. Всё отберут, кормить будут мало. Нельзя нам туда, не хочу я голодать и работать бесплатно.

– А жаль, ведь маршрут проверен. Тогда можно рискнуть пойти по нему в другую сторону. Но тут непонятно. Он выводит к берегу Черноводки. Написано, что где-то здесь есть приметная седловина, а под ней маленький залив, где надо собрать плот. Потом плот нужно вести на другой берег очень быстро, чтобы его не протащило мимо похожего залива на той стороне. Высадиться можно только в этом заливе, там есть пещера, которая ведёт наверх. В других местах обрыв, на который не залезешь. На карте написано, что если не успеть выгрести к этому заливу, снесёт к нехорошим порогам, где верная смерть.

– А мы вот не погибли, – гордо заявил Бяка.

– Но мы были на порогах выше водопада, а здесь речь о тех, которые ниже. Слышал что-нибудь про них?

– Не знаю. Может и слышал. Я слышал, что лодки надо много по земле таскать. И что это опасно. На всех берегах здесь опасно. Чудовища часто выходят к реке и бродят вдоль неё. Нельзя в Чащобе возле Черноводки останавливаться.

Я покачал головой:

– Как-то всё сложно получается. Если предположить, что мы с тобой вдвоём сумеем справиться с течением и найдём этот залив, дальше всё, дальше водой не пройти. Придётся на сушу выбираться, и это самый опасный участок дороги. Но говорится, что за два дня пути его можно преодолеть, после чего до самой Красноводки тянется обычное Лихолесье с обычными хищниками. По-настоящему опасные твари там встречаются нечасто.

– Я не знаю там никакого залива, – Бяка покачал головой.

– Естественно не знаешь, ты ведь там никогда не бывал.

– Люди ведь про реку много говорить любят. А я слушаю.

– Бяка, всяких заливов на реке слишком много, чтобы обо всех рассказывать. Да и никто не может знать всю реку, а уж места, далёкие от фактории, там более.

– Не уверен, что мы справимся с течением, – голос упыря стал мрачным. – Вдвоём тяжело с плотом. Надо много сильных рук с вёслами и шестами. А нас только двое, и мы не сильные. Лодка нужна, узкая и быстрая. Но сами мы её, наверное, не сделаем.

– Даже если сделаем, на другом берегу опасные места, – напомнил я. – Безопасного прохода по территориям тсурров, как здесь, там нет. Да и здесь нарваться можно, сам видишь. Четыре серьёзных мужика должны пройти там без проблем, но нас не четверо, и мы не мужики. Да, мы с тобой великие победители, но не мужики. У меня, Бяка, другая идея возникла. То есть не идея, а пока что мысль. За Красным глазом показана река. Она подозрительно уходит на запад, постепенно отклоняясь к югу. И стрелкой показано, что течение у неё в ту сторону. Тебе не доводилось слышать, нет ли выше фактории места, где в Черноводку по левому берегу впадает какая-нибудь река? Скорее всего, река приличная. Мелкие реки на карте обозначены только там, где нет других ориентиров. И обозначены они кусочками, даже не понять, куда направлены, и что к чему относится. А эта почти через весь пергамент тянется, сплошной лентой выделена и со стрелочками. Явно не ручей.

Бяка кивнул:

– Да, есть там река. До неё по медленной воде на лодке за половину дня можно добраться. Река Удавка. Название у неё такое гадкое, потому что она петляет много. Удавка ведь петля.

– Да знаю я, что такое удавка.

– Лучше такое не знать, – мрачно заявил Бяка и заметно оживившись добавил: – Говорят, где-то наверху по ней золото есть. Но может врут.

Я ткнул в карту пальцем:

– Точно! Это она! Смотри, над ней петля нарисована. Я не мог понять, к чему это, а она, оказывается, вместо названия. Что ты про Удавку знаешь? По ней можно пройти на плоту?

– Внизу на лодке точно можно, а раз можно на лодке, значит и на плоту можно. Но она не такая большая, чем Черноводка. Наверное, по ней труднее ходить.

– Вниз по течению можно и на плоту, мы с тобой опытные, – уверенно заявил я. – Значит, пойдём на север, к шахте этих нелегалов. Но только не к самой шахте, а дальше, к реке. Свяжем там плот, спустимся до Красноводки, а по ней уже до фактории.

– До Красноводки мы никак не спустимся, – возразил упырь. – Удавка впадает в Черноводку.

– Да и Хаос с ней, – отмахнулся я. – Всё время их путаю. Кто придумал называть местные реки так похоже? Тут любой запутается. Идти будем днём, когда тсурров нет. И будем надеяться, что их там и вправду нет.

Бяка указал на сумку:

– Сибиз тоже на это надеялся. И где он теперь?

– Да, со Сибзом нехорошо получилось, – признал я. – Но мы с тобой не такие, мы великие победители. Мы обязательно дойдём.

Глава 8 Всем бояться, – мы идём

Без изменений


Всякий поход, как бы лёгок и непродолжителен он ни был, подразумевает стадию подготовки. Как минимум, следует обуться и завязать шнурки, ибо ноги в этом деле – немаловажный момент. Ну а максимум ограничен только сложностью мероприятия и возможностями участников.

К походу мы с Бякой подготовились ещё до того, как выбрались из владений последнего убиенного нами шарука. Но стычка с дневным хищником севера помешала нашим планам, а также обогатила разнообразными сокровищами. Включая те, которые могли существенно нас усилить.

Афтарр-тсурр и многочисленная мелкая мерзость, которая с него кормилась, одарили нас так, что пришлось потерять два дня, усиливая себя и пережидая периоды связанной с прогрессом слабости. Кормились при этом, как вегетарианцы: похлёбками из корешков, листьев, плодов и грибов. Благо, всего этого вокруг логова хватало. В том числе здесь встречалось разнообразное сырье, содержащее специи. Травоядные животные приближаться к обиталищу монстра опасались, вот и накопились заросли ценных растений.

Плюс пещера оказалась своего рода неиссякаемым Клондайком. Несмотря на неприятную атмосферу, покидать её не хотелось. Говоря о том, что добыча почти иссякла, и нет смысла уничтожать здесь всё живое, я заблуждался. Дело в том, что стивверрсы и флибрридры, напуганные тем, что происходило в подземелье, попрятались по трещинам в своде и в стенах в немалых количествах. Успокаиваясь, они постепенно возвращались в большой зал. Посещая его каждые три-четыре часа, я устраивал знатные охоты. Поначалу сотнями изничтожал, но чем дальше, тем меньше их оказывалось. В итоге дошло до десятков.

Это, конечно, тоже прилично, но нельзя считать поводом для того, чтобы потерять здесь ещё несколько недель.

С Бякой всё было просто, как всегда, а со мной, увы, всё сложно. Тоже как всегда. И главная проблема заключалась в объёме источника. Я уже столько всего навесил на свою несчастную нулевую ступень, что развивать что-либо дальше сложно. Лёгкость, с которой начинал развитие, осталась в прошлом, сейчас на большинство попыток что-либо приподнять ПОРЯДОК или не реагировал, или реагировал со скрипом, когда раз за разом повторяешь простейшее действие. Но это срабатывало лишь тогда, когда подсознательно понимал, что это сработает. Будто что-то подсказывало.

Увы, подсказки случались нечасто. То есть некоторые возможности у меня полностью заблокировало.

Пришлось все заработанные с монстра универсальные состояния сливать в Улучшение просветления. Очень жаль, ведь это для меня почти бесполезная функция, всего лишь резервуар с ци увеличивает.

Но, увы, мне требовалось в первую очередь увеличить именно резервуар, а потом уже думать о прочем. Спасибо, что из стивверрсов улучшения для требуемого состояния выпадали чаще всех прочих. Видимо омерзительное создание считалось настолько унылым, что ценный трофей даже мне из него получить непросто.

Однако я этому лишь радовался. Моя ситуация столь парадоксальна, что в первую очередь нуждаюсь именно в хламе.

Да и разве это хлам? Насколько мне известно, трофеи для повышения состояний относятся к редчайшим. Среднестатистический туземец хорошо, если пару-тройку раз такие сокровища в руках подержит. За всю свою жизнь. А я их сотнями в день запросто набиваю.

Грех жаловаться.

Получив солидную прибавку к резервуару, я приступил к атрибутам. И не к каким-нибудь, а тем, которые достались от Хаоса.

Да, я помнил, что они куда более требовательные к объёму резервуара, но не смог удержатся от соблазна. Дело в том, что из крупных падальщиков иногда выпадали не только свободные знаки к атрибутам Хаоса, но и знаки определённого атрибута, с которым я до сих пор не сталкивался.

«Уверенность». В самом слове ощущалось что-то надёжное. Из описания следовало, что данный атрибут позволяет сохранять хладнокровие в сложных ситуациях. Отсекает лишние мысли и эмоции, концентрирует на выполнении задачи, подсказывая, как справиться с проблемой, затратив минимум сил. И чем ты хладнокровнее, тем выше успех любого твоего начинания.

В общем, будь спокойнее, и всё у тебя получится. Своего рода удача для тех, кто не ждёт от моря погоды, а сам её создаёт. Поддержка для деятельных и неугомонных.

То есть для таких, как я.

Нет, не скажу, что я по жизни глыба ледяная, но и к печально-суетливым личностям не отношусь. Да и удача лишней не бывает. Так что, мне есть куда расти, и потому такое приобретение может пригодиться. Даже если, сделав выбор, потеряю возможность добавления атрибутов ПОРЯДКА – это не беда. Небольшое увеличение на них погоду мне уже не сделает, а вот прибавка даже малой толики успеха в нужный момент – бесценна.

К тому же, если всё пройдёт по наихудшему сценарию, ничто не мешает прокачать резервуар ци дальше. Увеличив его объём, смогу вернуть потерянные возможности.

Так как с атрибутами Хаоса действовало такое же ограничительное правило, как и с атрибутами ПОРЯДКА, пришлось поднять Интуицию до трёх единиц, Разрушение до двух, и лишь потом открыть Уверенность.

Будь оно открыто раньше, смог бы выбрать иное распределение, но теперь, похоже, на нулевой ступени останется три Интуиции, два Разрушение и одна Уверенность. Дальше я даже впрок не мог залить ни единого знака атрибута. ПОРЯДОК категорически отказывался прикасаться к блоку атрибутов Хаоса.

Получается, это мой предел на текущей ступени. Как и с атрибутами ПОРЯДКА для рядовых туземцев, я не смогу прокачать больше шести атрибутов Хаоса. Да, может и существует какой-то способ повысить этот лимит и с ними, но, увы, мне этот способ неизвестен.

Будет ли толк от единички Уверенности даже при максимальном её заполнении? Увы – не знаю. А вот от тройки Интуиции эффект уже обязан проявиться. Но что-то я не ощущаю каких-либо заметных прозрений. Всё работает по старому. Может атрибут надо использовать принудительно, а не ждать, пока он сам сработает? Но как это сделать?

Неизвестно. Территория Хаоса – это то, о чём мать практически не упоминала. Чересчур редкая тема, возможно, во всём Роке и десятка людей с таким атрибутом не наберётся.

Придётся собирать информацию. Думать. Экспериментировать. Ведь не зря я столько трофеев на Хаос перевёл, должен быть какой-то толк.

Ладно, это дело будущего. Сейчас следует позаботиться о настоящем.

Второе, за что я взялся – прокачал до третьего ранга навык усиления эффектов временных артефактов. Благо, благодаря вонючим обитателям логова, ци у меня сейчас, хоть по горло залейся.

С новым навыком я, наконец, занялся своим артефактом всерьёз.

Вот так он выглядел сейчас, после неоднократных подзарядок, увеличивающих срок работы. И до сих пор ни одну единичку прибавить к его свойствам я не смог.

Не было такого навыка. Точнее, не было требуемой ветви навыка.


Чёрный коготь на шнурке. Часть тела неизвестного создания Хаоса. Амулет. Вместилище ци, впитавшее в себя частичку мощи клана Кроу.

Действующие эффекты:

Заклинатель: неизвестный заклинатель и мощный выброс ци.

Условная ступень просветления +2 (при текущих навыках эффекта два: посторонние могут подумать, что у вас на две ступени просветления больше, чем в действительности; при сопоставлении требований к повышению или изучению навыков, прибавка от условных ступеней считается прибавкой от настоящих ступеней (осталось 57 дней))

Выносливость: +9 атрибутов, + 90 единиц выносливости (осталось 57 дней)

Ловкость: +6, +60 единиц ловкости (осталось 57 дней)

Сила +3, +30 единиц силы (осталось 57 дней)

Эффекты от теневого навыка просветленной Трейи из клана Кроу: невидимость (осталось 57 дней)

Из-за долгого использования и пережитого высвобождения ци, вы сроднились с этим предметом. Даже если вы его снимите с себя, эффекты будут работать ещё некоторое время. Но при этом амулет должен оставаться от вас неподалёку. И наоборот: посторонний человек, надев родственный вам амулет, не сразу его воспримет.


Теперь можно попытаться что-либо изменить. И в первую очередь, разумеется, мне интересна условная ступень просветления. Если получится её приумножить, откроется возможность развивать новые уровни навыков.

Для того чтобы попытаться поднять какой-либо из временных эффектов, недостаточно обзавестись навыком работы с такого вида артефактами. Требуются ещё и особые трофеи, причём не от ПОРЯДКА, а от Хаоса. Называются они «звёзды преобразования». Выпадают нечасто, и не из кого попало. Мне за всё время досталось всего лишь шесть штук: три больших и три великих. Одаривали ими исключительно шаруки, из всех прочих созданий ни разу ничего не обломилось.

Достав нужные трофеи, я активировал великую звезду на свойстве «условная ступень просветления», а на Выносливость, Ловкость и Силу потратил все три больших. Таким образом, у меня осталось две великие звезды. Но использовать их сейчас не собирался.

Кто знает, когда удастся добыть новые.

Пусть полежат – про запас.

Прорву ци в новый навык слил не зря. Всё задуманное сработало даже лучше, чем я надеялся.

Теперь основные эффекты от амулета выглядели так.


Условная ступень просветления +5 (осталось 57 дней)

Выносливость: +11 атрибутов, + 275 единиц выносливости (осталось 57 дней)

Ловкость: +8, +200 единиц ловкости (осталось 57 дней)

Сила +5, +125 единиц силы (осталось 57 дней)


Прибавки получились столь приличными, что из-за одного лишь амулета я провалялся пластом полдня. Стоило его надеть, и сразу вырубился, будто свет потушили.

Давненько меня так жёстко не накрывало.

Амулет теперь выглядел так, что я сам себе завидовать начал. Эх, мне бы такую прелесть с самого начала. Конечно, горы с ним не свернуть, но потрясти можно знатно. Тут и количество атрибутов подскочило, и наполнение каждого выросло в два с половиной раза. Если до этого коготь таскал главным образом ради условной ступени просветления, то теперь и остальные прибавки приходится ценить.

Дальше приступил к атрибутам ПОРЯДКА, подспудно опасаясь, что поднять их не удастся, потому что не хватит мощности резервуара. Дело в том, что состояние Равновесие выросло до двадцать второго уровня, что позволяло мне добавить ещё три единички, на выбор, при условии, если это не противоречит правилу неодинаковости. Плюс в каждой можно поднять наполнения до невозможной сотни. Спасибо Хаосу и его необыкновенным трофеям – возможность бесценная.

Удивительно, но атрибуты я поднял легко. Выбрал Выносливость, Силу и Ловкость. Никакого возмущения от ПОРЯДКА не последовало, всё получилось с первой попытки. Должно быть, увеличение объёма резервуара ци сказывается на лимитах далеко не линейно. Наверное, график представляет собой кривую, загибающуюся кверху. И чем дальше, тем круче.

Ну а потом поднимал все доступные навыки, кроме двух, работающих с артефактами. Увы, дальше третьего ранга им на прогресс требовалось столько ци, сколько у меня не наберётся, даже если зачищу ещё одно такое же логово.

Ничего, в будущем и до них доберусь.

Также я открыл новый навык. Нет, не тот, который позволял без риска для самочувствия питаться отходами чей-либо жизнедеятельности. Даже если оголодаю до последней степени, вряд ли до такого дойду.

Я выбрал тот, что выпал из тсурра.


Получен личный знак навыка – «Смертельное удержание» – 1 штука


Навык оказался не простым, а боевым. Да-да, тем самым, для работы с которым требовалась до сей поры ненужная энергия бойца. Но так как я ещё до этого открыл и немного приподнял атрибут Восприятие, она у меня давно была, так что можно учить смело.

Боевой – это не значит, что им можно непосредственно ломать кости или кроваво разрывать мягкие ткани. Нет, механика этого навыка иная, не разрушающая, а сдерживающая (как и следовало из его названия).

Замахнувшись кулаком и активировав навык, можно зафиксировать ту точку пространства, на которую должен прийтись удар. Представьте уличную драку и противника, который вместо того, чтобы ловко увернуться, бессильно пытается трясти головой, с ужасом глядя, как в неё летит возмездие.

Удобная штука, не поспоришь.

Разумеется, не обошлось без «но».

И этих «но» оказалось немало.

Прежде всего, навык выделялся необычностью прокачки. Не было ни рангов, ни уровней, а было пять неизменяемых параметров. Каждый из них можно развивать независимо от остальных, лишь бы не вырываться за пределы всё более и более растущих требований к определённым атрибутам и количеству ступеней просветления.

Первый параметр – вид оружия. Со старта предоставлялся всего лишь один вариант – бить голыми руками и ногами. Сливая ци и знаки навыков, можно получить возможность использовать оружие не более определённого веса и длины. По моим прикидкам, чтобы атаковать под Удержанием охотничьим ножом, придётся потратить столько ци, что это немногим уступит затратам на развитие умений работы с артефактами.

А может и превысит.

Так что, к этой функции я даже притрагиваться не стал.

Увы, даже я не настолько богат на знаки ци.

Второй параметр – шанс. Да-да, навык работал не со стопроцентной гарантией. Стартовая вероятность столь ничтожна, что рыдать хотелось. И чем дальше ее повышаешь, тем дороже это обходится. Изрядно потратившись, довёл её до пятнадцати процентов и на этом остановился.

По той же причине – нехватка средств.

На всё желаемое не хватит.

Даже на половину желаемого.

Хоть бери, да к чикам с шаруками возвращайся.

И, разумеется, к кайтам с панцирниками, потому как главным образом сейчас требуются трофеи ПОРЯДКА.

Третий параметр – дистанция. Тоже смехотворная, тоже дорого увеличивать. Довел её всего лишь до семидесяти сантиметров. Достаточно, чтобы локтем заехать, да и кулаком, пожалуй, должен успешно дотянуться. А вот ногой двинуть – уже могут возникнуть проблемы.

Разве что коленом.

Четвёртый параметр – откат. С ним всё понятно – это минимальный интервал между применениями. И я, изрядно потратившись, довел его до двухсот шестидесяти двух секунд.

Да уж, не разгуляешься, раз в четыре минуты применяя…

И последний, пятый параметр – затраты энергии бойца. Её я довел до триста девяти. Дальше гнать смысла нет, потому как ци уходит много, а толку в прибавке не будет, пока не уменьшу расход в два раза. А всё потому, что триста девять – это мой текущий показатель.

Получается, одно применение, и я полностью опустошён.

С шансом успеха в жалкие пятнадцать процентов.

Да уж, описание умения выглядело куда радужнее, чем действительность. И потратился на это убожество я весьма значительно. Но надо помнить, что это работа на перспективу, на стратегию развития. Со временем, собирая всё больше и больше ци, сумею довести навык до приличного состояния. Да и резервуар с энергией бойца можно увеличивать, открывая новые единицы атрибута Восприятие, и используя кое-какие трофеи от Хаоса.

Сейчас для меня важнее всего тактические цели, но надо хоть немного задумываться и о стратегии. Новый навык именно к ней относится. Если не через дни и недели, то через месяцы и годы смогу развить его до величины, где он станет полезнейшим подспорьем в битвах.

Коих мне, подозреваю, придётся пережить немало.

Прям руки чешутся испытать в деле, но тут же забываю про зуд, вспоминая, что в нынешнем виде толку почти нет.

Работать надо.

Много и упорно работать.

Также открыл навык стрелка из лука. Арбалет, конечно, логичнее. Но он у нас с Бякой один на двоих, вот пусть сам с ним ходит.

Хотя и его, конечно, можно изучить. Место под навыки пока что есть, как и стартовые знаки. Тем более что в сочетании с моей завышенной Ловкостью такое умение даёт больше шансов на удачные попадания.

Бяку я теперь значительно перегонял по наполнению атрибутов. Но надо признать, что это получилось главным образом за счёт прибавок от амулета. Увы, но нулевая ступень не резиновая, опережать того, кто значительно превосходит тебя по ступеням просветления – нетривиальная задача.

Лук я изготовил самостоятельно. Не сказать, что получилось великолепное оружие, но для начинающего стрелка – сгодится.

Старые навыки тоже не забыл, слив в них значительную часть заработанных трофеев. Не все, конечно, трогал, тот же лодочник-экстремал в данный момент мне не нужен. Но вот в целительство ран вложился по полной. Это нужное дело, это может пригодиться в любой момент. И лучше готовиться к неприятностям заранее, чем потом, завывая от боли, торопливо поднимать умение, теряя по литру крови в минуту и тщетно пытаясь не запутаться в цифрах.

* * *

В итоге, возле опустевшего логова мы просидели четыре дня. Поначалу просто отдыхали после тяжёлой бессонной ночи, затем изничтожали вонючек, обыскивали закоулки, я возился с настройками ПОРЯДКА и амулетом. Из-за того, что коготь значительно прибавил в силе, снова ненадолго свалился, а потом пришлось ждать, пока тело привыкнет к изменениям. Бяка собирал съедобные растения и ставил силки на мелкую дичь, выжившую во владениях тсурра, тем и кормились. Благо в логове нашлись хвосты каких-то копытных животных. Волосы на них длинные, много чего сплести можно.

Хищники нас ни разу не побеспокоили. Коварно побеждённый монстр и вправду запугал всю округу. Может глуповато-отчаянные крысоволки и решались бродить по его владениям, но только по краям, к логову никогда не приближались.

Была идея отправиться дальше на четвёртый день, но небо ночью затянуло тучами, а к утру хлынул сильный дождь, не прекращавшийся почти до заката. Это стало проблемой, потому что пережидать его под землёй мы не могли. Смрад, который начала источать туша тсурра, был невыносимым. Даже в маске с душистыми травами долго в такой атмосфере не высидеть. Пришлось тесниться, укрываясь в расселине под брезентом, уложенным на односкатный шалаш, пристроенный к каменному выступу.

Это оказались самые скучные часы с той поры, как в последнюю усадьбу клана Кроу нагрянули незваные гости. Увы, почти без пользы их провёл. Только и оставалось, что копаться снова и снова в параметрах ПОРЯДКА, плюс кое-как сделал, наконец, несколько полноценных стрел, а не простых деревяшек, годных лишь для тренировок, да для охоты на самую мелкую дичь. Использовал для них наконечники болтов, растоптанных тсурром под сосной, на которую нас загнали крысоволки. Сходил туда с опаской, боясь снова нарваться, но обошлось.

Наутро небо не очистилось. Сплошная хмурая облачность, низкая и грозящая новым дождём. А влага после первого ещё не просохла. Плюс температура упала, и мы в своих не слишком тёплых одеяниях чувствовали себя неуютно.

Такое вот оно, северное лето. В любой момент жди от погоды подлянки.

Но терять ещё день, бестолково коптясь у костра, не хотелось.

Вперёд. Тропа нелегальных добытчиков севера уже заждалась.

Глава 9 Тропа без тропы

Ступени просветления: 0 (498/888+130)

Тень: 499 (+50)


Атрибуты


Выносливость: 8 атрибутов, 400+100 единиц

Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц

Ловкость: 7 атрибутов, 350+150 единиц

Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц

Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц


Атрибуты Хаоса


Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц

Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц

Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц


Энергия


Энергия бойца: 300 единиц (+9,26)

Энергия мага: 250 единиц (+0,24)


Навыки ПОРЯДКА


Лодочник-экстремал (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Целительство ран (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Рассеивание ядов (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

Лук (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

Копьё (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

Артефакторика (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Слабая сила арта (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Навыки Хаоса


Метка чудовища (6 ранг) – 10 уровень (10/10)


Свободные навыки


Мастер-спиннингист (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Боевые навыки


Смертельное удержание

Без оружия

шанс – 15 %

дистанция – 0,7 метра

откат – 262 секунды

энергия бойца – 309 единиц


Состояния ПОРЯДКА


Равновесие (22,13) – 22 уровень

Улучшение просветления (13,23) – 13 уровень

Тень ци (5,81) – 5 уровень

Мера порядка (13,04) – 13 уровень

Улучшение восприятия (0,50) – 0 уровень

Улучшение духа (0,50) – 0 уровень


Состояния Хаоса


Восприимчивость (1,50) – 1 уровень


Забавно, но уже на первых часах пути я чуть ли молиться не начал, благодаря ПОРЯДОК за то, что у меня изучен навык навигации. От карты толку почти нет, она лишь местами изобиловала подробностями, которые без затруднений находились на местности. Но даже там часть графики и текста смотрелась совершенно непонятно. К тому же составитель злоупотреблял не всегда понятными рисунками вроде той же петли. И если этот символ я при помощи Бяки смог привязать к реке, с прочими получалось далеко не во всех случаях.

Никакого намёка на дорогу или хотя бы тропку не наблюдалось. Получается, если нелегальные добытчики здесь и ходили, делали они это нечасто, или не старались придерживаться строжайше заданного маршрута.

Ну да, какой смысл бродить по следам предшественников (тем более, если следов нет). Местность хоть и не равнинная, но в большинстве случаев проблем с проходимостью нет. Верховые болотца и россыпи валунов легко огибались, скальные выступы встречались нечасто, и протяжённых среди них не попадалось. Так что, хоть наш путь нельзя назвать прямым, серьёзные кренделя он тоже не выписывал.

Но как здесь не потеряться, если одна горка не отличается от другой, а группы сосен и елей похожи друг на дружку, будто зеркальные изображения? Даже обозначенный ручеёк нельзя считать ориентиром, потому как аналогичные встречаются чуть ли не через каждый километр. Это решило вопрос с водой, но как их соотносить с теми, что нанесены на пергамент?

Да никак, если бы не навигационный навык. Странное дело, но у меня будто в голове что-то щёлкало, когда на местности встречались объекты из карты. Как это работает – не понимаю. Возможно, её нарисовал носитель такого же или схожего умения. Или даже его талант позволял пользоваться пергаментом всем желающим, независимо от набора параметров ПОРЯДКА.

Да у меня даже на душе дискомфорт возникал, когда мы значительно удалялись от пунктирной линии маршрута. Будто спутниковый навигатор ногами управляет, но при этом поддерживается полнейшая иллюзия самостоятельности принятия решений.

Именно благодаря этому чутью мы комфортно провели первую ночь. Без труда сумели найти отметку, обозначавшую безопасное место. И там же находился рисунок, пояснявший, как это место можно обнаружить.

Рисунок полезный, потому что скальный выход, к которому вывела карта, совершенно не походил на безопасное убежище. Но вскарабкавшись чуть ли не по отвесной стене по системе удобных трещин, мы наткнулись возле вершины на низкий, но глубокий грот. Передвигаться по нему получалось лишь пригнувшись, костёр невозможно разжечь из-за нехватки места, но это невеликая цена за безопасность от тсурров. Монстрам сюда не забраться, и против крепких камней их лапы бессильны.

В конце грота даже обширная лежанка обнаружилась. Дикие добытчики не поленились натаскать елового лапника. Он давно высох, иголки осыпались, но всё равно лежать куда удобнее, чем на голом камне.

Бяке грот понравился, но его беспокоили перспективы следующей ночёвки:

– Гед, а где мы будем спать завтра? Нам нужно такое же хорошее место, чтобы чудовище не залезло.

– Будет тебе завтра безопасное место, не волнуйся.

– А что там? Тоже такая пещерка?

– Точно не знаю. Здесь темно, я не могу на карте показать.

– Ну а что на карте нарисовано?

– Там похожая картинка. Пещера обозначена, какая-то скала плоская, по которой к ней надо подниматься. Возможно, там даже получше укрытие, чем здесь.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что там изображён корявый человечек с задранными вверх руками. И в одной руке он палку держит. Похоже, задранные руки, это символ радости, а палка обозначает, что там можно развести костёр.

– Ты очень умный, Гед, – уважительно протянул Бяка. – Я бы ни за что не догадался, что означают поднятые руки и палка. А почему человечек корявый?

– Ну это ведь элементарно. Как ещё показать, что он вымотался после тяжёлой дороги, хочет согреться и отдохнуть? Ты же понимаешь, эту карту рисовал не великий художник. Как смог, так и получилось.

– Да, с человечком ты тоже прав. И костёр это хорошо. Если мы и завтра будем жевать лишь сырые корни, нашим животам это не понравится.

* * *

На следующий день удача улыбнулась с самого утра, подкинув нам молодого глухаря, который оказался столь невезуч, что решил устроиться на ветке корявой сосны, росшей вплотную к скале. От выхода из грота до позиции птицы было три десятка шагов, но мой неказистый лук справился блестяще, одарив нас мясом и трофеями ПОРЯДКА. Правда, за подраненной добычей пришлось побегать, но это даже хорошо – физзарядка после пробуждения получилась.

Оголодавший Бяка хотел сразу сварить и запечь добычу, но пришлось ограничиться лишь тем, что выпотрошили её.

Карта не давала ответ, как долго надо добираться до нового убежища. А если мы не успеем до заката, рискуем повстречаться с новым тсурром.

И далеко не факт, что на этот раз сумеем победить.

Дорога ничем не отличалась от вчерашней. Те же болотца, редкие заросли сосен, елей, лиственниц и кедров, ещё более редкие деревья лиственных пород, скальные выходы, россыпи валунов, оставленные древними ледниками. Лишь во второй половине дня впереди разглядели что-то необычное. Выглядело как невысокий горный хребет, но нет – это не он. Походило на то, что кто-то разрезал местность, как слоёный пирог, на две части, после чего чуть приподнял одну из них. С северного направления это смотрелось, как обрыв, с нашего (южного), как уступ, или стена.

Теперь я начал понимать, о чём говорили рисунки на карте. Нам надо забраться не на очередной скальный выступ, а именно сюда, на эту стену. Где-то на пути к её вершине располагается безопасная пещера.

Навык не подвёл, уверенно вывел нас к нужному месту. Тёмный зёв пещеры мы разглядели ещё издали. Она даже с расстояния в пару километров казалась большой и, несомненно, высокой. То есть нарисованный человечек радовался не зря, там действительно можно заночевать с комфортом.

А это нам сейчас не помешает. Погода что вчера хмурилась, что сегодня. Серьёзные дожди больше не лили, но кратковременные и мелкие случались по несколько раз на дню. Одежда у нас отсырела, в ботинках хлюпала вода. Того и гляди начнём кашлять и придётся заниматься целительством. Неприятная перспектива, учитывая то, что у меня открыты лишь ветки лечения ран и отравлений, а не болезней, а качать новый навык нечем, почти всё ци слито.

В общем, мы очень нуждаемся в костре, горячей пище и комфортабельном ночлеге.

Карта не обманула и в том, что к пещере можно легко подняться. Но легко лишь для нас, а существу вроде тсурра здесь ловить нечего. Местами приходилось пробираться по карнизам, где едва ступни помещались, а однажды пришлось карабкаться по скальной круче, хватаясь за едва выступающие выходы пластов более твёрдых пород. Лишь в конце мы поняли, что зря полезли напрямую. Оказывается, к входу вела вполне приличная тропка, по которой несложно пройти без помощи рук. Да, получалось куда больше по расстоянию, зато куда легче и безопаснее.

Надо запомнить, что на малых дистанциях навыку навигации доверять чревато. Надо на местности осматриваться, а не только по карте судить.

Пещера оказалась предсказуемо большой. Здоровенный грот, расширявшийся в глубине. Там, в самом конце, темнели два узких лаза, тянувшиеся куда-то вглубь горы, а по центру располагался сложенный из больших камней очаг, рядом с которым обнаружилась куча дров. И тут даже вода наличествовала – глубокая узкая лужа перед входом.

Мы, разумеется, догадались прихватить снизу пару вязанок хвороста. И даже ухитрились его затащить по крутому подъёму, где даже без груза пробираться тяжеловато. Но он сырой из-за непрекращающихся дождей, да и долго не горит. Так что, спасибо добрым людям, оставившим запас для вымотанных и продрогших путников.

Бяка, осмотрев дрова, заявил, что пока не стемнело, притащит снизу ещё пару вязанок. Мол, костёр нужно развести побольше, да пожарче, чтобы как следует отогреться и обсушиться. Но с такими расходами до утра запасов может не хватить.

Я решил, что некрасиво эксплуатировать упыря, а самому прохлаждаться. Так что дрова натаскали вдвоём. Повезло, внизу хватало сухих сосен, иногда даже удобно поваленных. С нашими несолидными топориками мы не стали терять время, пытаясь нарубить их стволы, но сумели отделить несколько толстых ветвей, нетронутых гнилью.

Сходить успели ровно два раза, как и хотел Бяка. Упырь всё точно рассчитал, третий – слишком рискованно. Пасмурная погода не позволяла точно определить время заката, но когда поднимались второй раз, уже заметно стемнело. Я под конец даже оглядывался пару раз. Мерещилась далёкая поступь приближающегося чудовища.

Вскоре мы нежились перед жарким очагом, жевали пожаренное на прутиках мясо, да хлебали отдающую хвоей похлёбку из глухаря, сдобренную всё теми же корнями и дорогостоящими сухими грибами. Бяка на этот раз расстался с ними относительно безболезненно. Упырь неприхотлив, может питаться чем угодно, но даже его жадность за последние два дня вымоталась до сонного состояния. Спорить за каждую кроху специй перестал.

Опустошив котелок, наполнили его травами и сделали отвар. Не скажу, что сравнимо с чаем или кофе, но на вкус прилично. К тому же в него добавили немного сизых ягод, набранных по пути. Я по привычке обозвал их жимолостью, но надо признать, что похожи они на неё лишь формой, цветом, ранним созреванием и тем, что растут на кустах. Вкус совершенно иной, плюс гораздо слаще. Приторные и чуть вяжущие, много их не съесть.

Зато подсластить отвар – самое то.

Продолжая отогреваться снаружи и изнутри, мы попивали отвар, да глядели на костёр, то и дело подкидывая в него самые тонкие дровишки. Прогорает такой хворост резво, зато пламя даёт знатное и яркое, освещающее всю пещеру.

Именно такой огонь нам сейчас и требуется.

– Гед, а где мы завтра будем ночевать? В такой же пещере?

– Ещё неизвестно, какая дальше погода будет, – ответил я. – Если такая же мокрая, лучше здесь переждать. Не вечно же она продлится.

– Такая сырость может неделю стоять, – опечалился Бяка. – Один раз было очень плохое лето. Почти всё такое, от начала до конца. И даже снег пытался выпасть. Таял сразу, но всё равно было холодно. Я тогда чуть не околел. И голодал много. Ну так где следующее место? На карте оно есть?

– Есть. Но там что-то непонятное. Ничего похожего на пещеру не вижу. Просто три толстые дерева нарисованы. Выглядят, как одинаковые сосны. И значок лагеря на одном из них, как здесь и на вчерашнем гроте.

– И что это значит?

Я пожал плечами:

– Без понятия. Будем идти, куда карта ведёт, а там, на месте, разберёмся.

– Как-то это страшно, если на месте разбираться. Не хочу больше чудовищу попадаться.

– Не переживай. Пока что карта нас не обманывала, вот и завтра тоже не обманет. Если, конечно, пойдём завтра, а не переждём.

– Я думаю, завтра погода может измениться, – сказал Бяка. – Когда второй раз с дровами понимались, ветер начал понемножку задувать. Когда ветер к ночи задувает, это часто к перемене погоды.

– Прекрасно, – улыбнулся я. – Погода такая, что хуже некуда, значит, скорее всего, перемена окажется в лучшую сторону. Давай укладываться. Спасибо добрым людям, они сюда много лапника натаскали. Выспимся почти как на пуховых перинах.

* * *

Пробудился я посреди ночи, сонно моргая. Перед глазами пронеслись смутные буквы, сливающиеся в размытое сообщение от ПОРЯДКА.


Интуиция:

Что-то происходит.


Происходит? Что это значит?

И почему я проснулся задолго до рассвета? Я ведь вымотан так, что тремя будильниками не разбудить. Что меня подняло? После столь утомительного перехода обязан проваляться до утра.

И как понимать эту надпись?

Будильником сработал не холод. Да, костёр уже прогорел, рассыпавшись грудой алых углей, но жар от них исходил солидный. Отражаясь от экрана, устроенного из многострадального брезента, он обогревал меня и спереди, и сзади, ни о какой бодрящей прохладе не может быть и речи. Даже ветер, заметно усилившийся, сюда почти не достаёт. Или грот так удачно устроен, или люди, сделавшие этот очаг, выбрали самое защищённое место.

Складывается впечатление, что меня сам ПОРЯДОК как-то разбудил. Выдал сообщение и приказал мозгу проснуться, чтобы слова прочитать.

Но зачем он это сделал?

И как понимать смысл сообщения?

Сонное оцепенение отступало неспешно. Шестерёнки в моей голове работали еле-еле, со скрипом. Больше всего хотелось перевернуться на другой бок и продолжить досматривать сладкий сон. Но годы вынужденного безделья не превратили меня в тряпку. Обитая в, мягко говоря, не самом приятном окружении, я утешал себя мечтами о восстановлении здоровья и страшной мести тем, кто со мной это сотворили. Продлись такое существование ещё лет пять, дело могло дойти до нехорошей мании, а там и полностью разрушенной психики. Ну а так я просто оставался человеком с головой, которая готова к чему угодно в любое время суток.

В общем, разворачиваться на другой бок я не стал. Вместо этого приподнялся, положив ладонь на древко ари, а второй рукой подбросил в костёр несколько хворостин.

Надо осмотреться.

В первые секунды, вместо того, чтобы осветить пещеру, хворостины сработали наоборот, заслонив алеющие угли. Те, практически, ничего кроме себя не освещали, но всё равно стало заметно темнее.

И в этот момент я что-то услышал. В пещере кто-то был. И судя по звуку сдвинувшегося под чьим-то весом камешка, это не летучая мышь, коих вечером под сводом висело немало.

Бяка, подскочив, сонно воскликнул:

– Ааааа! Кто здесь?!

– Тише! – рявкнул я, поднимаясь во весь рост с ари наизготовку.

Упырь всё понял правильно. Вместо того чтобы задавать неуместные вопросы, он с треском выдрал из лежанки несколько ветвей сухого лапника и бросил их в костёр.

Стало ещё темнее. Можно сказать – воцарился кромешный мрак. Единственное, что я в нём различил – это сияние углей, толку от которого почти не было.

Но тьма царила считанные мгновения. Сухая хвоя затрещала, стремительно разгораясь, и от костра начал распространяться освещённый ореол. Сначала он разошёлся на считанные шаги, затем дальше и дальше. И вот уже по стенкам пещеры пляшут тени, над головами проносятся летучие мыши, и прекрасно видно отблески, отражающиеся от воды в луже.

Да, я логично предполагал, что неведомая опасность грозит со стороны входа, именно потому обернулся к нему. Но там никого и ничего, в ярком свете от стремительно сгорающего лапника даже кролику не спрятаться.

– Корявый человечек… – сонно-испуганным голосом пролепетал Бяка.

Ещё не осознав смысла его слов, я молниеносно крутанулся на пятке, разворачиваясь в противоположную сторону. И там, в глубине грота, где в недра горы уходили узкие извилистые ходы, разглядел странное создание.

Да, Бяка прав, больше всего оно походило на корявого и очень худого человечка. И ещё он низкорослый. Настолько низкорослый, что макушкой не доставал ни мне, ни упырю до шеи. А ведь мы всего лишь подростки, далеко не великаны.

В свете костра кожа казалась чёрной и бугрилась как-то неправильно. Её будто что-то распирало изнутри, но при этом тело оставалось болезненно-худым, сморщенным. Корявое сложение – лучше эпитет действительно не подобрать.

Нет – это не человек. У людей не бывает таких острых раскидистых ушей. И голова, поверху раздувшаяся в стороны, сильно отличается от человеческой.

Рассмотреть детали я не успел. Неведомое создание осознало, что обнаружено, и повело себя совершено неадекватно. Нехорошо заклекотав, оно подбежало к костру и врезало по Бяке короткой сучковатой палкой, зажатой в тонкой длинной лапе.

Упырь ещё не проснулся, вёл себя заторможено и едва успел прикрыться рукой. Но удар вышел столь болезненным, что заставил бедолагу завопить. А нападавший, вместо того, чтобы продолжить атаку, отскочил, будто испугавшись крика.

Но нет, уже через миг я понял, что речь шла не о страхе, а о тактическом манёвре. Агрессор ждал подкрепление. Из обоих ходов, что темнели в глубинах грота, повалили такие же создания. Один, два, четыре, шесть…

Перестав считать, стоя столбом, я подскочил к костру, прокричав:

– Бяка! Хватай арбалет! И топор! Шевелись!

– Кажется, он мне руку сломал, – пожаловался упырь.

– Если будешь ныть, он тебе ещё и голову сломает! Делай, что сказано! Соберись!

Или Бяка узнал существ, на нас напавших, и это знание его напрягало, или со сна сильно запуган, но ведёт себя как-то неадекватно. Обычно он действует куда проворнее. Наверное, сказывается усталость, накопившаяся за последние дни.

Не дожидаясь, когда на нас накинется вся свора, я пинком отправил в костёр целую кучу хвороста. Сейчас не время думать об экономии дровишек, сейчас нам просто нужен свет.

Как можно больше света.

Оказаться во мраке среди корявых бестий – нехорошая перспектива.

Взмахом ари остудил пыл самых прытких и потащил Бяку к стене пещеры. Здесь в скалу вдавалась неглубокая выемка, которую я смогу попытаться оборонять самостоятельно. Длины копья более чем хватает, зажать меня с боков будет сложнее.

Впрочем, непохоже, что отбиваться придётся в одиночку. Упырь может и пострадал, но не собирался отсиживаться за моей спиной. Оказавшись у стены, присел на колено и, страдальчески кривясь, начал заряжать арбалет. Непохоже, что перелом заработал, действует шустро. Навык на это оружие у него уже давно открыт и благодаря моей помощи раскачан до солидного максимума. Дальше ему развиваться не позволяют ограничения по количеству ступеней просветления.

Так что и с повреждённой рукой должен справиться. К тому же далеко стрелять не придётся, пещера не такая уж и большая.

Чёрные создания нападать не торопились. Дёрнулись было, пытаясь помешать нам отступить к стене, а потом не приближались ближе полутора десятка шагов. Растянулись там, обступая нашу позицию полукольцом, смотрели недобро, клекотали нехорошими голосами, иногда начиная что-то бормотать квакающими звуками. Ничего не понятно, но похоже именно на речь, а не на звуки, издаваемые неразумными животными.

Им торопится некуда. Из тёмных проходов появляются всё новые и новые корявые фигуры. Противник усиливается, а вот нам на пополнение рассчитывать не приходится. Стоим изваяниями, не проявляя инициативу. Да и чем её проявлять? Кинуться на толпу с копьём – не самая умная затея. Выстрелить из арбалета? Ну ладно, одного убьёшь или ранишь, а потом? Увы, но заряжается это оружие небыстро. Лук в плане скорострельности куда лучше, но, увы, он остался у костра. Вернуться за ним – это значит серьёзно подставиться.

Обойдусь без него. Да и слабовата самоделка для такой схватки, это ведь не по птицам стрелять.

От шеренги противников отделился один. Чуть повыше всех прочих, а на корявых плечах и верхних конечностях просматривается прилично развитая мускулатура. Сверля нас нехорошим взглядом, «чёрный» вскинул над головой увесистую сучковатую палку и заклекотал раза в три погромче, чем это делали все прочие.

– Ошибся я с тем рисунком, неправильно всё понял, – признал я.

– Это я не догадался, я виноват, – вздохнул Бяка.

– Вот ты тут точно ни при чём, – возразил я.

– Нет, причём. Рисунок ведь понятный был. Даже не надо смотреть, твоих слов хватить должно. Как я мог спутать гоблина с человечком?!

– Так это и есть страшные гоблины? – удивился я.

– А ты разве не понял?

– Я думал, что гоблины зелёные и большие.

В этот миг вся шеренга пришла в движение, торопливо поравнялась с самым рослым, дружно заклекотала, и направилась на нас, потрясая всё теми же неказистыми дубинками.

– Мы умрём! – заорал Бяка.

Причём крик его был скорее яростный, чем испуганный. Упырь явно настроен серьёзно. Собрался продать свою жизнь подороже.

Прекрасный настрой.

Мне бы такой…

Наверное, неправильно сравнивать бой с гоблинами и драку подростков в прошлой жизни, которые в моём не самом благополучном районе случались нередко. Там правил немного и всё они простые. Например, рекомендуется в первую очередь вырубать самого главного. Желательно это делать даже до того, как начнут махать кулаками.

Только заговорили, сразу бей. Разговоры – пустое. Не жди, когда в тебя полетят кулаки, с самого начала перехватывай инициативу.

Стадию прелюдии я, увы, пропустил, но сейчас исправился, запустив метательный нож в самого крикливого и крупного. Дистанция плёвая, навык прилично поднят, и тренировался я с этим оружием немало. В общем, попал именно туда, куда и стремился попасть – в горло. И бросок выдался столь сильным и удачным, что свалил крикуна на месте, загнав лезвие меж позвонков.


Вы атакуете чёрного гоблина. Вы наносите значительный урон чёрному гоблину. Вы наносите фатальный урон чёрному гоблину. Чёрный гоблин мёртв. Вы победили чёрного гоблина. Чёрный гоблин частично хаотическое создание (седьмая ступень просветления).

Победа над чёрным гоблином

Малый символ ци – 58 штук

Получено личное воплощение атрибута «Ловкость» – 19 штук

Получено личное воплощение атрибута «Сила» – 7 штук

Получен малый общий знак атрибута – 4 штуки

Захвачен личный знак навыка – «ночное зрение» – 1 штука

Захвачен личный знак навыка – «чутье падали» – 1 штука

Захвачен личный знак навыка – «холодное оружие» – 1 штука

Захвачен личный знак навыка – «плотник» – 1 штука

Захвачен личный знак навыка – «бегун» – 1 штука

Захвачен малый общий знак навыка – 23 штуки

Чёрный гоблин – частично хаотическое создание

Получено символов доблести – 2 штуки

Победа над разумным гуманоидным противником, сильнее вас

Средний символ ци – 1 штука

Получено личное малое воплощение состояния «Равновесие» – 1 штука


Крик заводилы тут же оборвался, из-за чего остальные дрогнули, но не остановились. Просто атака заметно замедлилась, плюс самые робкие начали суетливо протискиваться за спины сообщников, что привело к разладу в рядах неприятеля.

Я понял, что мы рискуем остаться при своих. То есть гоблины сейчас остановятся и отступят. После этого придётся и дальше стоять друг напротив друга, но к ним так и продолжит стекаться подкрепление, а вот к нам – нет.

Это неправильно. Надо потрепать их прямо сейчас, пользуясь замешательством от потери вожака.

Объяснять эти расклады некогда. Я отвёл копьё в сторону, одновременно прыгая вперёд. Взмахнул ари, будто косой. Острое лезвие простучало по дубинкам, прошлось по рукам, плечам и головам, задев сразу четверых. Да, раны вряд ли смертельные, но чтобы отработать на убой с таким оружием, нужно бить колющими ударами, или замахиваться со всей дури, полностью открываясь, а это лишний риск.

Если оружие крепко засядет в ране, я останусь с топориком и ножами. Придётся биться на минимальной дистанции, что чревато усиленными неприятностями.

Подраненные гоблины заверещали хором, поспешно отскакивая. Коротким тычком я врезал ещё одному по ноге, уже отступая к стене. Нельзя оставаться на открытом со всех сторон пространстве, ведь если окружат, мне крышка.

Пара гоблинов рванула было следом, зажимая меня с двух сторон. Но один тут же заверещал, получив болт от Бяки, а от удара второго я увернулся, после чего, продолжая отступать, атаковал в ответ. Приличная длина оружия снова сработала в мою пользу. Противник тоже попытался отскочить, но лезвие достало, пройдясь наискось по животу. Рана неглубокая, но пострадавший завопил так, будто его зверски кромсают тупыми ножами.

Всё это можно долго рассказывать, но вот сам процесс занял считанные секунды. Гоблины и до десяти досчитать не успели, как обзавелись полудюжиной раненых. Непохоже, чтобы лёгкое копьё кого-то покалечило серьёзно, но крови и воплей хватало. Уцелевшие, опасливо косясь на раненых, дружно решили, что торопиться им некуда и поспешно отошли.

Итак, мы снова на тех же позициях. Но у нас из потерь лишь метательный нож и один болт, а вот у них всё куда хуже. Вон, даже квакают с другими интонациями, сильно перепуганы.

Про гоблинов мне доводилось слышать, что они считаются одними из опаснейших тварей северных лесов. Но чем дольше смотрю на корявых крикунов, тем больше перестаю доверять услышанному.

Вот что в них такого опасного? Стоило чуток пустить кровь, и моментально сдулись.

Несерьёзно.

– Бяка, давай быстрее, – поторопил я упыря.

Тот достал болт из короткого колчана и доложил:

– Я готов.

– Стреляй, – скомандовал я, вытаскивая из перевязи второй нож.

– Зачем стрелять? Я не смогу тебя оберегать, если арбалет не будет заряженным. Они могут тебя покалечить, Гед.

– Стреляй, тебе сказано! Или мы их прямо сейчас разгоним, или всю ночь так простоим!

Да и разве дело ограничится одной ночью? Эти тощие недоростки не похожи на тсурров, эти и днём смогут достать.

Но нет времени такие мелочи до спутника доводить.

Вытащив из перевязи очередной нож, метнул его одновременно со стуком арбалета. Бяка попал исключительно удачно – болт влетел в рот гоблина, удачно угодив в миг очередного кваканья. А вот мне повезло куда меньше, – противник схлопотал подарок в плечо и с визгом метнулся вглубь пещеры.

За ним устремились пострадавшие до этого, плюс присоединись некоторые из тех, на которых не было ни царапины.

Оставшиеся начали гневно орать вслед, а один даже швырнул в спину ближайшего труса дубинку. Но их боевой дух резко сдал назад после того, как я достал новый нож, а Бяка принялся заряжать арбалет, корча при этом столь зловещие рожи, что самому должно быть страшно стало.

А когда я замахнулся, самые стойкие гоблины дружно дрогнули и припустили за слабохарактерными. Несколько секунд, и пещера опустела, лишь отголоски кваканья и визга доносились из тёмных ходов, поглотивших сбежавшую стаю.

Первым делом я подскочил к костру, подбросил в него новую порцию дров, взял лук и, вернувшись к Бяке, скомандовал:

– Давай сюда руку. Сейчас мы тебя починим.

– Так она ведь не сломана, – с сомнением протянул упырь. – Просто сильно ушибло.

– Тем проще будет починить. Ну как мы их, Бяка? Порвали, как маленьких. Да они и есть маленькие.

– Гед, ты чего? – опасливо протянул Бяка. – Ещё ведь ничего не началось.

– А что должно начаться?

– Как это что? Ты совсем ничего не знаешь, что ли?

– Ну… если честно, я с гоблинами сталкиваюсь впервые.

– Я тоже. Но я знаю, что сейчас начнётся. Сейчас придут они. И тогда мы точно умрём.

Глава 10 Гигантская камнедробилка и сад для великанов

Без изменений


Бяка – известный пессимист. Я уже со счёта сбился, сколько раз он нас пытался похоронить. Однако он настоящий абориген, а не подделка, как некоторые (вроде меня). Поэтому к его заявлению, что наши неприятности только начинаются, я отнёсся серьёзно.

И первым делом подумал о том, что пещеру придётся покинуть. Из уютной и безопасной она внезапно стала недружелюбной и смертоносной. Если гоблины наберутся решимости и вернутся, не факт, что мы сумеем отбиться ещё раз. Их ведь около двух десятков, смогут спокойно задавить толпой. И не спасут нас ни оставшиеся пять метательных ножей, ни короткое копьё, ни топорики, ни слабо раскачанные навыки, помогающие убивать.

Но выбравшись на каменный карниз, мы расслышали внизу угрожающие звуки, выдававшие присутствие крупного живого существа. И я даже догадывался – какого.

Лезть наверх – рискованно. Этот путь мы ещё не изучили. Ночь чересчур темна, чтобы скалолазанием заниматься.

Не рискуя возвращаться в пещеру, мы простояли несколько минут у входа, настороженно вглядываясь в направление, откуда к нам заявились гоблины. Но никакого движения не просматривалось. Звуков тоже не слыхать, если не считать возню тсурра позади нас. Чудовище, судя по шуму, пыталось крушить камни и деревья. Не в силах добраться до добычи, разрушает монолитную скалу.

Какая наивная тварь.

Бяка, неотрывно следя за пещерой, скупо делился сведениями, которые навели его на мысль о нашей скорой кончине. В гоблинах, как и во многом другом, он разбирался далеко не в совершенстве, но наслушался немало. Как я понял из его сбивчивых пояснений, большие стаи этих бестий неоднородны по составу и в них царит жесточайшая иерархия. Сильные доминируют над слабыми, плюс серьёзными вопросами заправляет особая элита – хобгоблины.

Последние – что-то вроде мутантов. Не во всякой стае их встретишь, но если уж столкнулся – тебе крупно не повезло. Эти создания габаритами могут не уступать мужчине среднего роста. Плюс они значительно умнее рядового гоблина, сильнее, коварнее и боевой дух у них куда выше. Умеют обращаться со сложным вооружением, в том числе трофейным. Атакуя врага, способны заразить своей уверенностью робких подчинённых.

Любой серьёзный охотник скажет, что можно в одиночку без великого труда отбиться от полутора десятка мелких гоблинов, но если столкнулся с одним хобгоблином и пятёркой рядовых, лучший вариант – улепётывать оттуда со всех ног.

Бяка непоколебимо уверен в том, что в столь огромной стае непременно сыщутся самые опасные разновидности. А это значит, что гоблины вернутся с подкреплением, плюс под командованием хобгоблинов. И это конец, двум подросткам против такой оравы и минуту не продержаться.

Но время шло, а ничего не происходило. Если бы не пара тушек убитых нами гоблинов и не рука Бяки, которая после моего лечения приходила в форму быстро, но далеко не мгновенно, можно подумать, что всё случившееся померещилось.

Дело приближалось к рассвету, начало холодать. Плюнув на все страхи, я вернулся к костру, подкинул хвороста, раздул подёрнутые пеплом угли, согрелся у занявшегося пламени. А затем изготовил несколько всё тех же примитивных факелов и отправился исследовать проходы.

Надолго исследования не затянулись. Осмотрев один, я перешёл во второй и позвал спутника:

– Бяка, иди сюда.

– Зачем? – испуганно отозвался упырь, не желавший приближаться к месту, из которого ожидалось нападение хобгоблинов.

– Затем, что тебе надо кое на что взглянуть.

Бяка приблизился неохотно и не сразу понял, на что я показываю.

Пришлось объяснить словами.

– Видишь? Этот лаз дальше сужается. Он такой узкий, что не пойму, как они через него пролезли. Я вот не смогу, я застряну, если хоть на шаг дальше сунусь. Второй ход такой же самый, они как близнецы. И если прислушаться, слышно, как где-то далеко гоблины квакают. Сюда они возвращаться не торопятся, им у нас не понравилось.

– Вернутся, – уверенно заявил Бяка. – Придут с хоб…

– Да забудь ты уже о хобгоблинах, – перебил я упыря. – Посмотри ещё раз на эти проходы. Внимательно посмотри. И головой подумай. Тут даже нам не пролезть, так как, по-твоему, пролезут здоровенные гоблины? Или в этой стае их вообще нет, или им придётся делать обход через другой выход, чтобы сюда попасть. Ты говорил, что они не тупые, а это значит, что ночью ходить по территории тсурров не станут. Тогда чего мы боимся? Всё Бяка, отбой до утра. Можно поспать. Как рассветёт, сразу свалим. Мало ли что, вдруг они и вправду в обход пойдут.

Спать мы, разумеется, не стали. Надо быть человеком без нервов, чтобы храпеть после такого приключения. Да и само приключение еще не завершилось, мы рискуем вновь повидаться с гоблинами. Просто просидели остаток ночи у костра, согреваясь травяным отваром.

Перед рассветом позавтракали опостылевшими кореньями. Увы, но оказалось, что наши потери не ограничены утащенным метательным ножом. Гоблины, удирая, прихватили недоеденную тушку глухаря. Даже перьев не осталось, подчистую подмели.

Это плохо, я рассчитывал, что мясом немаленькой птицы мы будем питаться весь день, да ещё и на завтра останется. Но не смертельно. Везде, где мы бродили до сих пор, хватало съедобных растений. Да, эта еда не самая сытная, но продержаться на ней можно.

Пещеру покинули с первыми лучами рассвета. И порадовались, что не стали ночью пытаться пробраться наверх.

Дорога и вправду оказалась непростой.

* * *

Местность наверху разительно отличалась от той, что осталась за нашими спинами. Выглядела она так, будто на слабо всхолмленную равнину великаны небрежно высыпали несколько миллионов громадных валунов. Камни размерами от собачьей будки до железнодорожного вагона лежали повсюду, иногда образуя непреодолимые завалы. И даже самые тяжёлые из них почти не погружались в почву. Должно быть потому, что она сама была чуть ли не полностью каменная.

Деревья здесь встречались нечасто, и почти во всех случаях это оказывались худосочные ели. Росли они на редких открытых пространствах, где валунов или не было вообще, или валялись они изредка, самые мелкие или не больше средних по габаритам. Верховые болотца вообще не попадались, сочных ягод здесь тоже не видать. Несмотря на то, что скудная почва после дождей пропитана влагой, даже жалкой лужицы на ней не встретили. Поэтому чем дальше, тем больше страдали от жажды.

Плюс перспектива голода прибавилась, ведь съедобные растения здесь тоже не росли. Напрасно Бяка склонялся чуть ли не к каждой встреченной травинке, все они оказывались бесполезными, или незнакомыми.

Гоблины оставили нас без мяса, но не утащили рюкзаки. А там, помимо запаса дорогостоящих грибов, хранилось немного съедобных корней. Этого достаточно, чтобы разок сварить тощую похлёбку, которая больше обманет желудки, чем насытит. Но это лишь в том случае, если воду найдём.

Жевать такую гадость сырой – это не ужин, а пытка.

Исполинские валуны осмотреться не позволяли. Мы продвигались по запутанному лабиринту с высоченными стенами. Невозможно понять, что в сотне метров находится. Очень редко встречались камни, на которые мы забрались без риска для жизни. Но во всех случаях дальние окрестности разглядеть с них не получалось, потому что вокруг оказывались камни покрупнее.

Солнце не появлялось, ориентиров никаких. Оставалось лишь надеяться, что навык не подведёт. А, так как он работает больше интуитивно, чем сознательно, я сам себе не доверял. Постоянно казалось, что продвигаюсь не по карте, а непонятно куда. А то и круги наворачиваю, не отличая один камень от другого. В голове рисовались картины одна хуже другой.

Если мы здесь и вправду застрянем – это конец. Нам грозит смерть долгая и нехорошая, от голода и жажды.

После полудня начал срываться мелкий дождь. Но он только сырости добавлял, наполнить котелок жалкими каплями невозможно. Еле моросил, то и дело прекращаясь. Спасибо, что не начало холодать, в мокрой одежде недолго и простудиться, а мой навык целительства заточен на раны и лечит лишь самыё лёгкие недомогания, на стартовом уровне врачевания.

Надо бы прокачать ещё одну ветку, предназначенную для борьбы с болячками. Но где на это ци взять? Разве что возвратиться в пещеру и попытаться выманить гоблинов на честный бой. Но это, разумеется, не самая мудрая затея.

А то и смертельно рискованная, если вспомнить о вероятности появления хобгоблинов.

Карта не отвечала на вопрос, как долго нам придётся плестись по следам работы камнедробилки для великанов. Её составитель не очень-то озадачивался не только деталями, а и масштабом. Местность возле Черноводки расписана тщательно, со многими подробностями и на большой площади. Ничтожный по протяжённости маршрут от берега до логова тсурра на пергаменте занимал почти столько же места, сколько весь наш последующий путь. Понятно одно – сейчас приходится обходить по крутой дуге какое-то белое пятно, на котором нет ничего, кроме стилизованного изображения отрубленной головы. Да, с интерпретацией «корявого человечка» мы не угадали, но здесь, похоже, двух мнений быть не может.

Если туда сунешься, потеряешь башку.

Обход предстоит серьёзный, даже с учётом неточности карты. И очень напрягает значок следующего лагеря.

Что означают три дерева? Похожи на сосны или кедры, но здесь, среди камней, не растут ни те, ни другие. Только ели тут встречаются, как поодиночке, так и по несколько штук. Может художник напутал? Если так, как определить, что мы вышли именно туда, куда нужно? Слепо доверять навыку?

Ну а что нам ещё остаётся…

* * *

Оказывается у, казалось бы, нескончаемого развала валунов имелся чётко выраженный край. И открылся он перед нами неожиданно. Мы двигались по каменному лабиринту, уставшие и вымокшие, почти не обращая внимания на окружение. Ну а на что там смотреть, если всегда одно и то же?

Камни, камни, тощие невысокие ели, камни, камни, ели и снова камни…

И внезапно всё изменилось. Будто те же великаны, которые устроили каменный хаос, решили, что дальше ему не место. Провели черту по меридиану и к востоку от неё как следует потоптались, устроив углублённую долину простиравшуюся на три стороны света до горизонта.

Плато холмистое, засыпанное валунами, возвышалось над ней метров на сто, если не больше, но язык не поворачивается сказать, что мы любуемся на новые ландшафты сверху вниз.

Да и любоваться – неправильный термин.

Слишком мрачная картина перед нами открылась, чтобы любоваться…

Внизу рос лес, и лес этот, разумеется, был непростым. До этого я на всякие успел насмотреться. Лиственные и хвойные заросли разных видов встречались, пока ехал в факторию с караваном. С Бякой тоже повидал кое-чего. В первой жизни доводилось поглазеть даже на мангровые побережья. Глядел на них со стороны моря, с борта быстроходной лодки, попивая при этом прохладительные напитки и подставляя лицо тёплым порывам тропического ветра.

В общем, специалистом по лесам назвать себя не могу, но и к горожанам, ничего кроме парков не повидавших, тоже не отношусь.

Но этот лес – другой. Совсем другой. Он чересчур мрачный, он даже со стороны давит своею нескрываемой враждебностью. Враждебностью дикой, первобытной, чуждой всему человеческому. До этого я считал, что печальнее зрелища, чем сырые заросли старых елей не существует. Не зря у нас говорили: «В сосновом лесу веселиться, в берёзовом молиться, в еловом удавиться».

Но в сравнении с тем, что простиралось дальше, еловый лес – это представление с клоунами для маленьких девочек.

Потому что в этом лесу даже матёрый оптимист задумается о покупке верёвки с мылом.

И ведь попробуй описать свои впечатления, никто не поймёт, что же в нём такого плохого. Потому что это видеть надо, а не слушать.

Больше всего деревья походили на сосны с тёмно-рыжей, почти чёрной корой. Стволы топорщились протяжёнными выступами, походившими на вертикально устроенные рёбра жёсткости и придававшие схожесть со скелетами каких-то фантастических созданий. Ветви располагались высоко от земли, иногда зеленея лишь на верхней трети, а то и четверти. Хвоя очень густая, хвоинки длинные, побольше ладони взрослого мужчины. И оттенок у них яркий, кислотно-зелёный, неестественный. Будто дешевой краской выкрасили.

И самое главное – размер. Рекордные деревья достигали стометровой высоты, если не больше. Таким образом, долина, ими заполненная, смотрелась вровень с плато. Ну это, конечно, если вдаль уставиться, где вершины ненормальных сосен сливаются.

Бяка, неотрывно уставившись вниз, пролепетал:

– Я вот никак понять не мог, почему про эти места так говорят. Почему Чащобой называют. Теперь понял.

– Да, лес серьёзный, – согласился я. – По-моему, вон там можно спуститься. Удобная расселина, и под ней вон сколько камней навалило. Наверное, здесь вода после дождей стекает с плато.

– Вода? Спуститься? – заметно напрягся Бяка. – Гед, зачем нам спускаться? Разве нельзя дальше по камням идти?

Я покачал головой:

– Мы ведь не просто так идём, а по карте. Там, на камнях, мы, похоже, обходили что-то нехорошее. Оно дальше к северу располагается, и отмечено отрубленной головой. Так что, эти нелегалы напрямую не ходят, только в обход. А они посильнее нас, они могут пройти там, где нам не пройти. Если они чего-то боятся, нам надо бояться в сто раз сильней. Придётся делать так, как они делают, иначе пропадём. Дальше камней нет, дальше только этот лес. Значит, нам надо вниз.

– Гед, можешь думать, что я трус, но мне очень не хочется идти вниз. Там плохо.

– Бяка, я тебя прекрасно понимаю, мне самому туда не хочется. Но если не вниз, тогда куда? Назад? Там мы уже были. Попробовать обойти эту долину с запада? Но неизвестно, сколько идти придётся. И не забывай, что наверху нет ни воды, ни еды. И где гарантия, что среди камней не нарвёмся на что-то нехорошее? Да и ночью надо где-то от тсурров прятаться, а где здесь спрячешься?

– А там мы где прятаться будем? – Бяка указал вниз.

Я пожал плечами:

– Без понятия. К предыдущим убежищам нас карта вывела, вот и сейчас выведет. Знак убежища тут обозначен. Три сосны нарисованы, это означает, что оно где-то в лесу.

– А ты не ошибся, как с гоблинами?

– Бяка, повторяю: на карте нарисованы в ряд три дерева. И знак лагеря на среднем. По-моему, это жирный намёк именно на этот лес, потому что на плато нормальных деревьев нет. Но если есть другие варианты, излагай. Надо что-то решать, а то солнце скоро заходить начнёт.

Бяка печально вздохнул и направился к расселине.

* * *

При ближайшем рассмотрении лес оказался не таким уж и страшным. Я-то ожидал встретить внизу непролазный бурелом, развалы костей, запах разлагающейся плоти и многочисленные следы чудовищ столь ужасного облика, что к ним даже тсурры на «вы» обращаются.

Но, спустившись, мы оказались на бесконечном пружинящем ковре, состоящим из сухих хвоинок. Лишь редкие кустики невысокого папоротника и развалы громадных шишек разбавляли эту гладь, уходящую во все стороны, чтобы раствориться вдали среди переплетения гигантских древесных стволов.

Приблизившись к первому гиганту, я провёл ладонью по шершавой коре и обратился к ПОРЯДКУ, пытаясь что-нибудь выведать об этом виде деревьев. Но, увы, как и в предыдущих опытах, в том числе с полезными травами, я не получил отклик. Навык, полученный в Чащобе, не работает с растениями. Чтобы это делать, необходимо открыть Травничество, а я не уверен, что остро нуждаюсь в этом умении. Увы, хоть атрибутов набрал немало, надо помнить, что количество их ограничено, и чем дальше, тем труднее открывать новые, не переходя на другую ступень. Значит, место лучше приберечь для более важного, или того, что не получится скинуть на Бяку.

У него лимит приличный, до полного заполнения ещё далеко.

– Бяка, у тебя же Травничество прокачано. Что ПОРЯДОК говорит про это дерево?

У спутника большие проблемы с грамотностью. Очень запущенный случай. Потому о полноте информации, доступной мне, мечтать не приходится. Но что-то ведь ему должно поясняться.

Упырь не стал переспрашивать. Сам понял, о чём речь. Тоже прижал ладонь к коре, взгляд его стал отрешённым, но уже через несколько секунд глаза широко распахнулись.

– Гед, это же глайты! И как я сам не догадался!

– Что за глайты?

– Ты разве не слышал?

А вот тут в памяти что-то шевельнулось. Напряг мозги и вспомнил, что я и вправду знаю про деревья с таким названием, только не представлял, как они выглядят. Да и давненько слышать доводилось, вот и не получилось вовремя и правильно соотнести информацию.

Та самая злосчастная экспедиция, затеянная моей матерью. Одна из её отчаянных авантюр. На север отправилась группа отборных шудр. Шли они не погулять, а с целью пополнения клановой казны. Ну и личные премии подразумевались, ведь даже самые преданные подданные нуждаются в традиционных стимулах.

Двигались к конкретной цели, о которой мать как-то откуда-то прознала. Подразумевалось, что там, на окраине глайтового леса, экспедиция устроит лагерь и займётся заготовкой специй. Вроде как, опасности там есть, но их не так много, как в альтернативных местах.

Одна из специй – масло глайтов. Его выжимают, вроде как, из орехов, выколачивая их из шишек. Ценится высоко, в сезон можно добыть много.

Как и все прочие авантюры матери, эта не задалась. Полным провалом не назовёшь, но до успеха сильно не дотянула. Шудры вернулись домой не все, и принесли не так много добычи, как планировалось. Кое-что даже бросить по дороге пришлось, не хватало рук и сил, да и драпать пришлось с повышенной скоростью.

В том числе где-то в Темнолесье остался тот самый масляный пресс. Его специально ради такого дела приобрели, мастеров, чтобы изготовить не такое уж сложное устройство, у клана не осталось. Какая-то продвинутая по меркам туземцев винтовая конструкция с высокой эффективностью, стоила она далеко не копейки. Вот и запомнилось, как мать выговаривала шудрам за эту потерю.

– Слышал, из них масло добывают, – ответил я, вспомнив все эти подробности, и заодно по привычке мысленно перекрестив глайт в секвойю.

Почему бы и нет? Да, сходство не сказать, что полное, но оно, несомненно, есть.

Люблю переводить местные термины в привычные. Но стараюсь этим не злоупотреблять.

С ответом я, судя по отсутствию реакции спутника, не ошибся. Ну хоть раз не ударил перед Бякой лицом в грязь. А то неудобно получается: я в нашей паре несомненный лидер и заводила, но при этом зачастую не знаю то, что известно любому местному ребёнку.

Но Бяка, похоже, мою осведомлённость не оценил. Шагнув в сторону, присел, поднял здоровенную шишку, принялся жадно колупать её ножом.

– Орехи ищешь? – снова догадался я.

– Да, ищу. Только нет их здесь. Все уже высыпались. Или кто-то их вытащил. Наверное, вытащили, по шишке заметно.

– А масло это дорогое?

– Не очень, – рассеяно ответил Бяка, взявшись за другую шишку. – В конце лета сезон начинается, Эш за ними отряд посылает. Где-то по правому берегу есть рощи глайтов. Не такие высокие, как здесь. Шишек они мало дают, масло в них не самое лучшее, но хоть что-то.

– Раз оно не очень дорогое, может прекратишь шишки собирать? Пошли дальше. Даже если ты найдёшь орехи, толку с того? У нас нет пресса.

Поднявшись, Бяка угрюмо кивнул:

– Да, я знаю. Масло нам не добыть. Но я видел орехи глайтов. Мужик, который жил с моей матерью, ходил за маслом с людьми из фактории. Принёс потом немного. Меня угостил. Они вот такие, крупнее самого крупного боба. Их раскалываешь, а внутри ядро. Оно пахнет хвоей, но вкусное очень. И полезное. В нём ведь масло есть. Немного, но есть. А куда мы идём? Все деревья одинаковые, как мы найдём место, где можно устроить безопасный лагерь?

– Бяка, я без понятия. Иду по карте, куда навык ведёт. С прошлыми убежищами он не ошибался, надеюсь, что и с этим не будет ошибки.

– Я тоже надеюсь. Очень не хочется ночевать без укрытия. Видишь, как быстро темнеет?

– Это потому что лес мрачный, – ответил я.

– Да, мрачный. Но темнеет не только поэтому. Гед, уже вечер, а мы ещё лагерь не нашли. Может вернёмся наверх, пока не поздно?

Остановившись, я скомандовал:

– Тихо!

Бяка остановился и начал осторожно стаскивать с плеча арбалет. Я, тронув его за плечо, покачал головой, показывая, что опасности нет.

Хотя, конечно, могу ошибаться, считая, что нам ничего не угрожает. Дело в том, что я расслышал далёкое жужжание водного потока. А, как известно, где водопой, там и хищника легко повстречать.

К счастью, мы не нарвались ни на крысоволков, ни на тварей похуже. Чистейший ручеёк извивался в русле, зажатом между россыпями изумрудно-зелёных мшистых кочек. Именно благодаря сочной окраске берегов я и высмотрел его издали. Вода оказалась очень холодная и прозрачная. На вкус прекрасная, будто из самого лучшего родника. Судя по низкой температуре, возможно именно так и есть, исток где-то поблизости.

А ещё мы, наконец, нашли лагерь. Здешний мох надолго сохранял следы и к удобному бережку тянулась заметная, но не слишком натоптанная тропка. Может пять человек прошло, может десять, может всего лишь один, но неоднократно. Это явно не зверь постарался, на парочке кочек остались отчётливые отпечатки подошв.

Даже карта не потребовалась, чтобы преодолеть полста шагов в направлении, откуда к воде приходили люди. А там в глаза бросилось одно из деревьев. Оно издали себя выдавало отметинами на комле. Такое впечатление, будто кору на обширном участке стесали огромным топором.

Но нет, при ближайшем рассмотрении стало ясно, что топор к этому непричастен. Дело в том, что похожие повреждения мы уже видели. Да-да, они остались на той самой сосне, на которую нас загнали крысоволки. Пожаловавший за ними тсурр едва не свалил дерево, часами обрабатывая его парой ударных конечностей.

Здесь поработал такой же или похожий хищник. Но, судя по немалой высоте, на которую забирались отдельные повреждения, размерами он превосходил убитого нами тсурра если не в полтора раза, то около того.

– Бежим отсюда, – боязливо предложил Бяка. – Уже очень темно. Сейчас совсем стемнеет, и чудовище вернётся.

Я покачал головой:

– Не торопись. Ты не подумал, зачем тсурр колотил по этому дереву? Чем оно ему не угодило? Ведь на вид ничем не отличается от других.

– Я не знаю, почему ему не понравилось это дерево. Зато точно знаю, что мы ему тоже не понравимся. То есть, наоборот, понравимся. Но это для нас плохо. Бежать надо.

Я снова покачал головой:

– Нет, бежать не надо. Это и есть лагерь, который мы искали. Не зря значок нарисован на стволе.

– Это не лагерь, это дерево, – возразил спутник.

– Лагерь там, – я указал наверх.

– И как же мы до него доберёмся? – удивился Бяка.

– Это я пока не понял. Давай осмотрим дерево со всех сторон, здесь что-то должно быть.

Внимательное рассматривание увенчалось успехом, – по другую сторону ствола обнаружилась тонкая бечёвка, свисавшая с кроны секвойи.

Само собой напрашивалось желание посильнее за неё дернуть. Но, увы, до болтающегося в воздухе конца добрых пять метров, а веток и в помине нет, ствол абсолютно голый на десятки метров, как и у прочих деревьев.

Но Бяка в этом сложностей не усмотрел. Попросил его подсадить, после чего полез дальше чуть ли не с паучьей ловкостью, цепляясь за неровности испещрённой глубокими морщинами коры. Глядя на него снизу вверх, я лишь позавидовал такому проворству.

Надо бы и самому потренироваться лазить по деревьям. Всё, что аборигенам даёт ПОРЯДОК, само по себе работает малоэффективно. Тренировки – наше всё. Чем больше работаешь над собой, тем лучше работают прибавки.

Добравшись до бечёвки, Бяка дёрнул за неё, и конец немного опустился.

– Гед, там что-то её держит, но оно поддаётся.

– Тяни сильнее, – приказал я.

Приказ Бяка понял как-то по-своему. Оторвав вторую руку от складки коры, ухватился за бечёвку обеими ладонями и повис.

То есть, повис на неуловимо-короткий миг. Что-то наверху действительно поддалось, и Бяка, продолжая сжимать бечёвку, шлёпнулся на мягкую хвойную подстилку.

При этом где-то в вышине послышался нарастающий неописуемый звук. Там что-то двигалось, что-то приближалось.

Мы, не сговариваясь, рванули в сторону. При этом я ухитрился потерять равновесие, наступив на развалившийся под моей тяжестью гнилой сук. Припал коленом к земле, и с этой высоты сумел разглядеть под ближайшим кустом папоротника бухту похожей бечёвки.

Обернувшись, увидел, как с высоты обрушивается тело стучащей, трещащей и шуршащей анаконды. Только это оказалась никакая не змея. Всего лишь верёвочная лестница, одним концом свисавшая до земли, а вторым уходившая куда-то в крону.

– Вот так они попадали наверх, – улыбнулся я.

– А как потом лестница наверх попадала? – спросил Бяка.

Я указал на бухту, найденную под папоротником:

– Похоже, там, когда уходят, верёвку перекидывают через какой-то блок, устроенный где-то выше. Потом тянут за верёвку. Она тонкая, но на вид прочная, а лестница вон какая хитрая. Не знаю, из чего сделана, но явно нетяжёлая. Потом разрезают или развязывают верёвку на доступной высоте, и прячут здесь.

– А как они первый раз туда лестницу затащили? – продолжал любопытствовать Бяка. – Я туда залезть не смогу, там дальше кора гладкая начинается.

Тут мне пришлось пожать плечами:

– Не знаю. Может у них было какое-то специальное снаряжение. Или специалист, умеющий лазить по таким деревьям. Ну что? Будем дальше болтать, или попробуем залезть?

– Конечно, попробуем. Быстро попробуем. Уже почти ночь.

Глава 11 На вершине леса

Без изменений


Лагерь и вправду укрывался в кроне дерева. Я действительно не знаю, как сюда забрались первые люди, и как затащили материалы для постройки, но результат смотрелся впечатляюще.

В развилке здоровенной раскидистой ветви, по размерам не уступавшей деревьям в обычном лесу, установили настил из толстенных жердей, надёжно скреплённых друг с дружкой. Поверх него установили односкатный сильно наклонённый навес из того же материала, накрытый пластами коры секвой. Перед ним не забыли даже очаг устроить: облепили древесину толстым слоем глины, насыпали слой крупного щебня, по краям выложили круг из камней.

И за дровами далеко ходить не надо, на исполинской ветви хватает сухих сучьев разных размеров, а зелёные хвойные метёлки сгодятся на розжиг.

Правда, для заготовки этих материалов потребуется, как минимум, один человек, не боящийся высоты. До земли, если что, лететь придётся долго. Метров семьдесят, если не больше. Даже мне смотреть жутковато, а я в этом вопросе никогда на нервы не жаловался.

Костёр оказался весьма кстати, не пришлось жевать корешки сырыми. Плюс на ветвях в изобилии висели тяжеленные шишки размером с небольшой ананас. Ещё зелёные, даже не начали темнеть, орехи водянистые, с мягковатой скорлупой, но уже приличные по объёму и недурственные на вкус. Не факт, что сильно питательные, но на одной постной похлёбке без зерна и нормальных овощей мы долго не протянем.

Бяка то помешивал варево, то возился с тонкими веточками, связывая из них при помощи тонких полосок лыка грубую ловушку. Упырь хотел установить её дальше по ветви, используя в качестве приманки жменю орешков. По его словам, он обнаружил несомненные следы присутствия превеликого количества упитанных северных белок. А это не только ценный мех, но и недурственное мясо.

Поужинали мы далеко не так прекрасно, как вчера. Но зато здесь вряд ли придётся опасаться нападения гоблинов. Лестницу мы предусмотрительно приподняли метров на двадцать над землёй, теперь не заберутся.

Да и пещеры поблизости не наблюдается, а этим скверным созданиям, как и всем прочим, требуется надёжное укрытие, где их не достанет хозяин здешних мест.

Хозяин заявился по наши души, едва мы улеглись на подстилку из свежего лапника.

Будто специально выжидал, чтобы помешать нам спать.

* * *

Расслышав внизу нехорошие звуки и ощутив вибрацию, проходящую по дереву, мы оба подскочили, испуганно переглядываясь. Облачность, плотно оккупировавшая небосвод на несколько последних дней, как раз начала сдавать позиции, и в прорехе между туч проглянула неполная луна. В её свете друг друга мы видели прекрасно, но не смогли рассмотреть, что творится внизу. Темень там такая, что это похоже на океан из чернил.

Впрочем, картинка здесь особо и не требуется.

Достаточно звуков.

– Тсурр пришёл! – испуганно пролепетал Бяка.

– Спасибо, что сказал, а то я бы сам не догадался. Сильный зверюга, даже такое дерево дрожать заставляет.

– Что мы теперь делать будем? – продолжал бояться упырь.

– Ну… можно перевернуться на другой бок и спать дальше.

– Что?! Спать дальше?! Но как?! Тут же чудовище!

– Бяка, ну что за паника? Чудовище не здесь, а далеко внизу. Можно спать спокойно, оно нам не помешает.

– Но ведь чудовище дерево ломает.

– Да на здоровье. Надо человек сто таких, как мы, чтобы это дерево обхватить. Тсурру год понадобится работать, а мы здесь столько сидеть не станем. Да и не уверен, что даже за год можно справиться. Ничего он нам не сделает, успокойся.

– Но ты же чувствуешь? Ветка шатается, – уже почти спокойно заметил Бяка.

Я покачал головой:

– Не шатается, просто вибрация идёт. Я думаю, у этого тсурра, как и у старого, есть умение особое. Оно как бы замораживает цель перед ударом. Помнишь, как та сосна дрожала, когда чудовище замахивалось? Вот и эта так.

– Откуда про умение знаешь?

– Мне знак навыка выпал из него, прочитал описание.

– Хороший навык?

– Вроде ничего. Боевой. Но тебе такой не подойдёт, для него придётся развивать атрибуты, которых у тебя нет.

– Да я и не очень хочу. Просто интересно. Так что, мы дальше спать будем?

Попробовав снова прилечь, я тут же поднялся и снова покачал головой:

– Не получится. Я ошибся, этот товарищ нам отдохнуть не даст. Похоже, до утра колотить собрался. Мешает этой вибрацией, не уснуть.

– Да, не поспим мы сегодня, – согласился упырь. – Вряд ли он уйдёт. Он сильно хочет нас достать. Хорошо, что у него лапы не как у кошки. Не залезет.

Уставившись вниз, в непроглядный мрак, где орудовал тсурр, я задумчиво произнёс:

– У меня тут идея возникла…

– Гед, мне становится страшно. Когда ты начинаешь говорить таким голосом, всегда что-то нехорошее случается.

– Но ведь ничего плохого пока что из-за меня не случалось.

– Да, не случалось, – признал Бяка. – Но мне всё равно страшно. Ты всегда придумываешь что-то ненормальное.

– На этот раз всё будет нормально, – заверил я упыря. – Надо просто спустить лестницу.

– Зачем?! – чуть не подпрыгнул Бяка. – Гед, я уже вижу ненормальное, а ведь ты ещё не всё рассказал. Послушай, что внизу творится. Там чудовище. Зачем спускать к нему лестницу? Не надо это делать.

– Ну… прежде всего, не надо бояться, что оно по ней к нам залезет. Лестница такую тушу не выдержит.

– Я думаю не о чудовище, а о тебе. Или о себе. Потому что не знаю, кто из нас вниз полезет. А кто-то точно полезет, иначе зачем нужна лестница?

– Она нужна, чтобы кое-что узнать.

– И что ты узнавать собрался, Гед?

– Хочу понять, что эта тварь из себя представляет. А для этого придётся подобраться к ней поближе.

– Гед, не надо так делать! Прошу тебя! Умоляю!

– Надо Бяка, надо. Только лестницу мы не станем скидывать до самого низа. Нельзя, чтобы тсурр до неё достал. Залезть не залезет, а вот оторвать сможет. Сейчас прикинем, сколько надо опустить, а сколько оставить. И ещё мне понадобится ветка. Чем длиннее, тем лучше…

* * *

Тсурр бесновался в нескольких метрах ниже конца лестницы. Опустили мы её очень удачно, громадные хищно загнутые передние конечности прилично не дотягивались, несмотря на все старания чудовища.

Впрочем, не надо все успехи сваливать на удачу. Я ведь, прежде чем полезть на дерево, хорошенько изучил следы на коре. Надеялся получить информацию о ночной разновидности тсурров. Увы, навык на этих отметинах не сработал. Похоже, не все следы для этого подходили, или они становились бесполезными спустя некоторое время, или навык недостаточно развит.

Вот это я сейчас и намеревался проверить. И то, что в процессе изучения не поленился прикинуть, на какую высоту достаёт монстр, позволило уберечь лестницу от его чудовищных лап.

Так что, сейчас я сам творец своей удачи.

Но, несмотря на тщательность расчётов, последние метры спуска дались нелегко. Психика слишком напрягалась, что неудивительно, когда приближаешься к исполинскому сгустку тьмы, неистово беснующемуся под тобой.

Да ещё и раскачиваешься при этом, то и дело задевая ствол.

Увы, мрак внизу не рассеивался. Впору задуматься об изучении ночного зрения. Благо, стартовый трофей для навыка есть – достался от гоблина.

Впрочем, задача, поставленная передо мной, столь проста, что и на ощупь можно справиться.

Чем я и занимался.

Нащупав последнюю перекладину лестницы, завис над тсурром, протягивая в его сторону длинную молодую ветвь, избавленную от зелёных метёлок. Что-то тут же её с силой рвануло, едва не выдернув из ладони. Во тьме затрещали, зачавкали, после чего подношение оставили в покое, презрительно при этом фыркнув.

– Что, не понравилось? – усмехнулся я.

В ответ нехорошо зарычали, замахали лапами. Вот их я пусть и еле-еле, но различал. Всё же толика лунного света достигала до сумрачного подножия леса.

Забравшись чуть повыше, начал на ощупь изучать конец ветви. Как я и предполагал, она там оказалась укороченной и сильно растрепанной. Да и подозрительная мокрота ощущалась. Должно быть – слюна чудовища.

Можно ли это считать следом? Не знаю.

Зато знаю, как проверить.

И я активировал навык.


Отметины на древесине. Потёки слюны. Оставлены ломовыми когтями и челюстным аппаратом про-тсурра. Эффекты от слюны: раздражающее действие при попадании на слизистые оболочки. Опасны для слизистых оболочек и открытых ран (низкая степень опасности).

Про-тсурр прекрасно видит в темноте. Даже полное отсутствие источников света не мешает ему замечать добычу. Про-тсурр прекрасно чует запахи. У про-тсурра отличный слух. Единственное чувство, плохо работающее у про-тсурра – это осязание. Осязанию мешает его защита, зато он наделён особым чувством, позволяющим замечать поблизости от себя даже самых небольших существ. От этого чувства добычу могут защитить лишь значительные каменные преграды. Также в некоторых случаях про-тсурр способен с больших расстояний замечать существ, испытывающих чувство страха. Если вы сильно испугались чего-либо на его территории, ждите скорого появления чудовища. От обнаружения вас не спасёт никакая преграда.

Про-тсурр – химерическое создание ПОРЯДКА и Хаоса, и ПОРЯДКА в нём больше. Встречи с ним редки и случались в основном в северных землях. Ступени просветления у взрослых про-тсурров не ниже тридцать третей. Верхний предел неизвестен, про-тсурр способен развиваться без значимых ограничений. Это крупное создание поражённых Хаосом территорий, обитающее на разнообразных типах ландшафтов. Встретить его можно где угодно, кроме вечно заснеженных высокогорий и лавовых разливов, что находятся вблизи крупных разломов. Логово про-тсурра всегда располагается или в древних руинах, надежно защищенных от прямых солнечных лучей, или под землёй. Это или природная пещера, или огромная нора, или рукотворное подземелье. Про-тсурры не боятся воды, поэтому могут использовать подземелья, проходы в которые располагаются под поверхностью водоёмов.

У про-тсурра восемь конечностей, их которых две передние и две задние неполноценные. Передние лишены подошвы и пальцев, они оснащены крепкими наконечниками из кости и рога. Удар такой конечности способен перерубить крупное животное напополам, или легко нанизать крысоволка. Задние почти атрофированы, помогают лишь при плавании и в брачных играх.

Про-тсурры – опасные хищники. В добыче они неразборчивы, нападает на всех, кто не сильно превосходят их размерами. Охотятся про-тсурры в одиночку даже в брачный период, когда ненадолго оказываются с самкой, случаи нападения пары крайне редки, случаев нападения трёх и более про-тсурров не зафиксировано.

Агрессивность про-тсурров огромна. Всё свободное время они обходят свои владения, атакуя всех, кого встретят, даже если желудок их забит полностью. Они способны перебить стадо крупных копытных, хотя для насыщения достаточно одной туши. Добычу про-тсурр убивает на месте, и там же, на месте, поедает, или уносит в логово. Даже сильному созданию в схватке против про-тсурра выстоять непросто. У про-тсурра есть врождённое умение, удерживающее на месте точку, в которую нацелен удар передней боевой конечности (если цель достижима). Стоит ему замахнуться по голове противника, и та будто в тисках оказывается до того момента, как по ней врежет массивное остриё. Всё усилия жертвы приводят лишь к усилению вибрации того места, на которое воздействует умение. Также про-тсурр способен испускать особый клич, доводящий до паники слабых духом, и заметно ускоряться на небольшой срок. Про-тсурра боятся и травоядные, и многие хищники севера. Один лишь запах про-тсурра способен довести некоторых до безоглядного бегства.

В логове про-тсурр обитает один, не считая традиционно уживающихся с различными тсуррами стивверров и флибрридров. Стивверры – трусливые неагрессивные паразиты про-тсурра и многих других хищников севера. Также от них есть некоторая польза, они поглощают испражнения тсурров, поддерживая чистоту в логовах. Флибрридры – паразиты стивверров и тсурров. Они также жадно питаются испражнениями стивверров и тсурров, перерабатывая их в бесполезный субстрат. Также разносят яйца стивверров по логовам других чудовищ. Флибрридрры также трусливые и совершенно неагрессивные создания, но во время миграций и при испуге испускают резкий омерзительный запах, способный довести до обморока обитателей чистых пространств.

Тсурры, как правило, жёстко привязаны к определённому времени суток. Это касается и про-тсурров. Про-тсурр активен только от заката до рассвета. На рассвете он скрывается в логове, где устраивается поудобнее и засыпает, одновременно используя особое умение про-тсурра. Оно создаёт эфирного двойника про-тсурра – громадное создание, копия чудовища, в некоторых аспектах родственная призракам, потому что несёт в себе частичку души обладателя навыка. Пока эфирный двойник не развеется, про-тсурр не проснётся. Если эфирный двойник развеется раньше, чем наступит рассвет, про-тсурр впадёт в шоковое состояние, которое продлится до заката. Что бы в этот период вы ни делали, про-тсурр никак на ваши действия не отреагирует.

Эфирный двойник – страж сна про-тсурра. Он реагирует на угрозы, применяя целый набор смертоносных боевых навыков (включая весьма эффективное истощение жизни). Сражаться с эфирным двойником крайне сложно, потому что он не является полноценным призраком. То есть почти все способы борьбы с призраками против эфирного двойника неэффективны, а к обычному физическому воздействию у него почти абсолютный иммунитет. Поэтому даже самые опытные охотники не любят связываться с тсуррами, опасаясь столкнуться именно с про-тсурром. В одиночку его победить шансов нет, а группа должна быть сильной и работать слаженно. Шансы на победу есть, только если удастся отвлечь эфирного двойника частью команды, что сложно и рискованно. Увы, но он не удаляется от хозяина на значительное расстояние, и может успеть помешать охотникам.

Однако у вас достаточный уровень навыка, чтобы получить сведения об уязвимости эфирного двойника. Достаточно хорошенько плеснуть в него кипящей или очень горячей водой, как он развеется. Ведь это не полноценный призрак, потому и уязвимость у него необычная. Если сделать это задолго до рассвета, у вас останется немало времени, чтобы нанести впавшему в шок про-тсурру фатальные ранения.

Но помните, чистая вода может не сработать! Чем больше в ней грязи, тем выше шанс успешного применения.


Какое длинное описание. Оно во многом повторяет то, с которым я уже сталкивался при первой встрече с тсурром, но хватает значительных различий и новых подробностей.

И снова фигурирует горячая вода. Не так, как уже было, но уязвимость твари завязанная именно на ней. Недолюбливает её племя богомолов-переростков, и что тут поделаешь.

Не самая скверная уязвимость. Не уверен, что за всю историю Рока нашёлся хоть один туземец, догадавшийся, что на гигантского призрака полагается выходить с ведром мутного кипятка. Это надо быть даже не психом, а психом, каких не бывает.

Тогда откуда ПОРЯДОК про такое узнал?

Неизвестно. Он о своих источниках информации не распространяется.

Всё больше и больше радуюсь этому навыку. Какое прекрасное доказательство утверждения, что информация – это самое сильное оружие. Зная такие детали о дичи, я способен в одиночку вытворять то, что отряду охотников может оказаться не по силам.

Уставившись вниз, я улыбнулся, разглядев, как беснуется под деревом сгусток мрака.

И повесил на него метку чудовища.

Теперь не убежит.

Остаётся последнее – забраться наверх и убедить Бяку, что моя очередная идея – это верный путь к очередной победе.

А не к погибели.

Глава 12 Ошпаренные

Без изменений


В этом котелке нам много чего варить доводилось, но вот грязь – впервые. Мы, не зная точно, какая подходит лучше, всякую натаскали. Ил из тихой заводи на ручье; почва под секвойями; труха из гниющего древесного ствола. И даже к склону плато сходить не поленились, чтобы наковырять там рыжеватой глины, облеплявшей некоторые камни, наваленные под расселиной.

Бяка традиционно ныл, что уж на этот раз нам точно хана. Я же был настроен оптимистично, как никогда. После победы над первым тсурром окончательно уверовал в точность информации, выдаваемой ПОРЯДКОМ.

То, что охотники фактории понятия не имеют о существовании столь простых и эффективных способов расправы с такими созданиями, меня ничуть не смущало. Ещё в истории с шаруком понял, что выбить навык Хаоса для обычного аборигена – это лотерея с билетами за один цент, где главный приз – истребитель вертикального взлёта за двадцать миллионов долларов. То есть, шансы сами по себе невелики, а так как дичь непопулярная (из-за отсутствия ценных трофеев, которые можно из неё добыть с гарантией), и вовсе уменьшаются до неуловимо-микроскопических значений.

Ну а догадаться поймать шарука в яму, заполненную водой и утыканную кольями с остриями, копирующими конструкцию рыболовных крючков – и вовсе фантастика немыслимая. Такое стечение обстоятельств может сложиться лишь случайно.

Но только не в этом случае.

Почему не в этом? Да потому что воды под цистосами нет. Там ведь даже в самый сильный ливень ни капли не выпадает. Круглый год сплошная сушь, почти как в Сахаре. А таскать издали, как делали мы, никто не станет. Ведь без подсказок от редчайшего навыка эта затея смотрится настолько глупо, что даже несомненный дурак не догадается такое устроить.

Да, уж повезло мне. Чем дальше, тем больше радуюсь такому приобретению. И это притом, что поначалу навык не показался полезным.

Если с первым тсурром у меня ещё были какие-то сомнения, да и сам способ убиения вызывал вопросы, здесь всё смотрелось куда проще. Надо всего лишь облить призрака спящей твари, и как только он развеется, смело входить в логово. Можно даже под музыку духового оркестра это делать, если таковой отыщется.

Потому что монстр ничего не услышит. До заката он спит беспробудным сном, который охраняется тем самым фантомом, не переносящим сильно подогретую грязную воду.

Да за несколько часов мы эту тварь полностью выпотрошим и вялиться подвесим.

Я ни на миг не усомнился в успехе предприятия. Был уверен в себе, как никогда. Даже мысли не закрадывались, что можно нарваться не непредвиденные проблемы.

Опасная самоуверенность.

Очень опасная.

* * *

К логову мы вышли, как и в первый раз – по метке. И вот здесь пришлось удивиться, встретив то, что за всё время пути ни разу не попадалось.

Мы, конечно, изредка замечали человеческие следы, ведь шли хоть и по непопулярной, но всё же тропе. Однако все эти следы были недавнего происхождения, их оставили нелегалы.

А здесь человек поработал давно. Или даже не человек, а иные высокоразвитые разумные создания. В Роке насчёт этого поразнообразнее, чем на Земле.

И поработали здесь серьёзно. Сейчас не понять, как это сооружение выглядело первоначально, но один лишь размер некоторых каменных блоков внушал уважение. Некоторые шагов по семь-восемь в длину, и по три-четыре в ширину и высоту, а отдельные, слагавшие фундамент, скорее всего, гораздо больше. Со всех сторон их обмерять невозможно, просматриваются лишь частично, но приблизительные масштабы оценить несложно.

На Земле такая архитектура называлась циклопической (если у меня за давностью лет и грузом невзгод в голове ничего не перепуталось). Но почти уверен, что там масштабы были поскромнее. Крупных блоков не настолько много, габариты у большинства пожиже. А тут в окружении исполинских деревьев на высоту в полста метров вздымалось причудливое подобие античного храма, приблизительно имитирующего форму плоской пирамиды. В древние времена внутрь вело множество проходов, но, увы, все они давно обвалились.

И, по моему мнению, это случилось потому, что арки над ними зодчие спроектировали неправильно. Или даже схалтурили. Вместо громадных камней использовали небольшие, тонн на пять-десять. Скрепляли их ненадежно, конструкция получалась уязвимой для времени и землетрясений. Если крупные камни до сих пор покоились на своих местах, тем и сохраняя исходные очертания сооружения, эта «мелочь» попадала, кто куда, устроив непроходимые завалы.

Но в одном месте их частично расчистили, открыв проход в недра комплекса. И нетрудно догадаться, что люди здесь ни при чём.

Бяка, оценив размеры блоков, которые тсурр сумел раскидать по сторонам, опасливо предложил:

– Может не надо? Это чудовище сильнее старого. Сам же видишь.

– Чем выше шкаф, тем громче падает, – уверено заявил я. – Бяка, мы знаем способ, как с ним справиться. И способ этот простой. Кто мы с тобой: победители, или жалкие трусы? Давай, собирай дрова, костёр прямо здесь разведём, возле входа.

– Ты уверен, что чудовище спит и не проснётся до заката? – продолжал сомневаться Бяка.

– Конечно, уверен.

– Его что, тоже каменная кожа защищает?

– Нет. Где-то там, – я указал на вход. – Караулит огромный призрак. Мимо него никто не пройдёт, вот поэтому тсурр спит спокойно.

– Призрак?! – чуть не завизжал Бяка.

Гм… А не сболтнул ли я лишнее раньше времени?

Надо быть добрее, надо беречь хрупкую нервную систему спутника.

* * *

Вскипятить смесь воды из ручья и грязи из разных источников – дело нехитрое. Куда больше времени отняла работа с Бякой. Упырь никак не хотел успокаиваться. В итоге я заявил ему, что всё понимаю, и пусть просто постоит снаружи, сам всё сделаю.

Но тут Бяка взбунтовался. Ни в какую не соглашался отпускать меня одного. Начал неубедительно доказывать, что ничего страшного нас не ждёт. Мол, без причины панику разводил и теперь об этом сожалеет. Даже перестал пугать древними проклятиями, нередко тяготеющими над такими сооружениями, хотя до этого все уши прожужжал, что здесь, в Чащобе, ни одна древность без ужаснейших ужасов не обходится.

Актёр он, скажем прямо, неталантливый. Играет неубедительно. Заметно, что боится почти до заикания, но при этом пытается доказывать обратное. За это спутника можно уважать. Он готов переступить через любые страхи, лишь бы не оставлять меня один на один с чудовищем, охраняемым гигантским призрачным созданием.

Правда, чем ближе мы подходили к логову, тем сильнее волновался упырь. Вот-вот и снова во весь голос паниковать начнет.

Пробираясь по развалам обрушившихся блоков, я приободрил Бяку традиционным способом:

– Ты только представь, что мы можем найти внутри.

– А чего там представлять? Смерть там наша найдётся.

– Не надо быть таким пессимистом, Бяка. Помнишь, что пьяные охотники рассказывали, когда мы трактирщику кайт сдавали?

– Откуда я могу такое помнить? Охотники и рыбаки, все до единого балаболы. Они всё время что-то рассказывают. Врут много. Всегда врут. Мы с тобой тоже рыбу ловили, но мы не врали. Мы одни честные.

В свете такого высказывания заманчивость заготовленных для упыря слов значительно упала в цене.

Но отказываться от них я не стал:

– Они тогда говорили о древних сокровищах. О заброшенных храмах, о гробницах великих героев и злодеев. Огромные сундуки с удивительно прекрасными драгоценностями, волшебные оружие и доспехи, амулеты, равных которым нет, и не будет, потому что давно утрачены секреты их изготовления. Навыки, о которых даже император не мечтает, самые великие трофеи, которые только и ждут, когда же кто-нибудь до них доберётся. Книги с тайнами забытых боевых искусств и великой магии, или даже легендарные свитки уникальных умений. Бяка, ты только представь, что мы в трёх шагах от всего этого богатства.

– И ты поверил балаболам? – со скепсисом уточнил Бяка.

– Ну… вообще-то я и до этого слышал, что на севере много чего можно найти.

– Гед, а ты никогда не думал, почему такое богатство осталось брошенным в Лихолесье? Вот почему его оставили, а?

– А почему остаются забытыми древние клады? – ответил я вопросом на вопрос. – Владельцы сокровищ умирают не тогда, когда им хочется, а когда приходит их время. Много ценностей остаётся забытыми. Войны, эпидемии, восстания мёртвых, нашествия Хаоса… Бывало, целые страны пропадали в считанные дни и никогда больше не возрождались. Говорят, север когда-то был такой же, как юг. Здесь жили люди, стояли великие города, замки и деревни. Пока не начали появляться разломы, жизнь кипела, а земля, как и сейчас, была богатой. И часть их богатств так и осталась здесь.

– Да, всякое бывает, – согласился упырь. – Гед, разломы принесли не только новое, они и погибель принесли. В таких местах много людей умирали. Много смертей. И часто смерть остаётся и ждёт ненормальных, которые придут за потерянным богатством. Вот мы с тобой как раз и идём. Мы ненормальные.

– Чудовище смерть не тронула, значит и нас не тронет, – уверенно заявил я.


Интуиция:

Что-то происходит.


Я остановился, едва не оступившись. Очень уж неудобная поверхность. Только-только вскарабкался на сильно наклоненный блок, один из многих, перекрывающих проход. По сути, я уже внутри, надо мной громоздится хаос из обрушившихся и кое-как сцепившихся между собой древних камней. Но света здесь достаточно, чтобы всё прекрасно видеть.

И ничего опасного на глаза не попалось, как ни пытался всматриваться.

Однако атрибут Интуиция почему-то дал о себе знать. Мой недолгий опыт обладания им показал, что трофеи от Хаоса тоже могут быть полезными.

Приходится прислушиваться к тому, что тебе говорят.

– Чего мы стоим? – как-то очень уж спокойно поинтересовался Бяка.

Удивившись тому, что спутник внезапно стал столь хладнокровным, я пояснил:

– Сам не знаю. Мой атрибут от Хаоса говорит, что тут неладно. Надо разобраться.

– Ну ты разбирайся, а я пока посижу немного.

С этими словами Бяка и вправду расселся на первом попавшемся блоке. Даже не стал выбирать «стул» поудобнее, хотя до такого рукой подать.

Вновь подивившись его хладнокровию, я вдруг осознал, что, в сущности, мне тоже торопиться некуда. Так почему бы не присоединиться к товарищу? Тем более, блок под моими ногами не такой уж неудобный, как показалось поначалу.

Да он даже комфортный.

Такой уютный на вид.

Так и напрашивается на то, чтобы на него сели.

Это я и сделал.

А Бяка, медленно зевнув, решил отдохнуть ещё серьёзнее. Да-да, он действительно прилёг на камень. Похоже, храпеть собрался. Вон, глаза закрыл, лицо отрешённое, почти мёртвое. Не зря его соплеменников упырями прозвали, у него и при бодрствовании физиономия специфическая, а уж в сонном состоянии хоть не смотри – вылитый покойник.

Но чего это я всё о Бяке, да о Бяке? Надо и о себе позаботиться. Зачем сидеть, если можно последовать примеру спутника?

Да, всё верно, надо ложиться.

В сознании, полностью охваченном сонным оцепенением, из последних сил промелькнул проблеск разума.

Нельзя спать!

Нельзя!

Ведь интуиция предупредила!

Что-то происходит!

Будто подслушав мои мысли, атрибут Хаоса вновь напомнил о себе.


Интуиция:

Похоже, вас покидает жизнь.


Проблеск разума разгорелся если не до яркого пламени, то хотя бы до состояния, заставляющего что-то делать, а не просто пытаться разлечься на удобном каменном блоке.

Нельзя мне сейчас ложиться. Но и чем именно следует заняться, я не представлял. Просто тряс головой, разгоняя муть перед глазами, и пытался увидеть то, чего следует опасаться. Но напрасно прищуривался, напрасно оглядывался, вокруг нас не было ничего подозрительного. Древние камни замшелые, стены, свисающие корни растений, выросших на верхних ярусах руин.

И неистовое желание улечься и забыться. Оно настолько непреодолимо-сильное, что ему понадобится всего лишь несколько секунд, чтобы полностью погасить мой разум.

Это конец, мне отсюда не выбраться. Я даже приподняться не в состоянии. Ноги будто чужие, не ощущаются.

Увы, интуиция права, меня и правда покидает жизнь, и сопротивляться этому невозможно.

Всё, на что хватило остатка сил, это протянуть руку к исходящему паром котелку, который, сам не помню как оказался на соседнем камне.

Если это не заставит взбодриться, останусь здесь.

Навсегда останусь.

Миг, и ладонь погрузилась в горячую бурду.

Ещё миг, и я ору от нестерпимой боли, а сонное оцепенение развеяно без остатка.

И сразу же, пока беспомощность не вернулась, я схватил котелок в одну руку и принялся разбрызгивать его содержимое, не жалея вторую, уже ошпаренную конечность. Крича от боли и почти ничего не соображая.

Только одно понимал: я зря сюда полез. Надо или бежать без оглядки, оставив Бяку умирать, или как можно быстрее разобраться в том, что здесь происходит.

Стена, на которую я плеснул очередную порцию парящей жижи, вдруг начала расплываться, будто изображение на экране, смазанное неловким движением оператора с камерой. И в тех местах, куда попали брызги, расползались омерзительные прорехи, под которыми мерцало что-то зеленоватое, непонятное и несомненно тошнотворное.

Не задумываясь, ухватил котелок поудобнее обеими руками и выплеснул всё, что в нём оставалось, в направлении непонятного явления.

По ушам ударил визг работающей на запредельных оборотах электродрели. Ударил так неистово, неожиданно и сильно, что я заорал и швырнул котелок в стену, перед которой пульсировала полупрозрачная расползающаяся масса, сверкающая зелёным в тех местах, куда попала горячая грязь. Отвернувшись, подхватил Бяку под руки и потащил его прочь.

Тот открыл глаза, сонно вскрикнул, когда я неосторожно приложил его копчиком об угол каменного блока.

– Ге… Гед… Положи меня туда, где взял. Я тут посплю немного.

Прилив сил, который помог пронести упыря несколько жалких шагов и ни разу при этом его не уронить, сходил на нет. Я чувствовал, что ещё чуть-чуть, и рухну.

– Бяка! Вставай! Быстрее вставай! Помоги мне специи донести! Помоги! Их слишком много, я один с таким огромным мешком не справляюсь! Они дорогие, их нельзя бросать здесь!

Упыря будто током шарахнуло. Подскочил, вырвавшись из моих рук:

– Где?! Где оно?! Гед, где моё?!

Позади послышался неописуемый звук. С таким, наверное, лопаются перекачанные дирижабли. И тут же на наши спины обрушился горячий ливень.

Дружно заорав, мы не сговариваясь и не оглядываясь, рванули прочь, к выходу из руин. И только отбежав на полсотни шагов, я догадался чуть отстать от Бяки и взглянуть на его спину.

Так и есть, весь заляпан парящей грязью. Не сомневаюсь, что у моей «кормы» такая же картина.

Продолжая бежать всё медленнее и медленнее, я обратился к ПОРЯДКУ и не удивился, что у него появилось для меня кое-что новенькое.


Вы наносите значительный урон эфирному стражу сна про-тсурра. Вы наносите фатальный урон эфирному стражу сна про-тсурра. Эфирный страж сна про-тсурра развеян. Вы победили эфирного стража сна про-тсурра. Полностью хаотическая сущность, эфирный слепок сущности про-тсурра (тридцать девятая ступень мощи Хаоса).

Захвачен личный знак навыка Хаоса – «Растворение» – 1 штука


– И это всё?! – в сердцах воскликнул я, после чего начал дуть на ошпаренную ладонь, одновременно активируя лечение.

Болела дико.

Бяка, не оборачиваясь, боязливо спросил:

– Что всё? И где специи? Ты что-то говорил о мешке специй. Я хочу его. Где он?

– Да стой ты! Хватит уже бежать, за нами никто не гонится. И никаких специй нет. И не было.

– Тогда зачем ты про них говорил?! – обиженно спросил упырь, останавливаясь.

– Затем, что нас убивал невидимый призрак. Он будто жизнь из нас высасывал. Не знаю, как ты, а у меня ноги, будто ватные. Какая-то сильная магия.

– Может даже истощение жизни, – побледнел Бяка. – Да, я помню, как спать хотел. Это точно оно. Истощение жизни лишает человека воли и желаний. И он медленно умирает. Страшная магия.

– Да, наверное, это оно и было, – согласился я, вспомнив описание про-тсурра, выданное ПОРЯДКОМ. – Мы там оба чуть не погибли.

– Мне ещё и спину обожгло магией, – пожаловался упырь.

– Это не магия, это я облил призрака из котелка. А он будто лопнул, и вся грязь разлетелась. Вот и прилетело по нам. Хорошо, что немного.

– А что у тебя с рукой?

– Да ерунда. Сунул её в котелок, чтобы не заснуть.

– Сунул руку в котелок?! – поразился Бяка. – Гед, я тобой горжусь! Но про специи ты зря сказал. Нельзя так шутить.

– А что мне было делать? Я не мог тебя тащить, ты тяжёлый, а я сам еле шёл. Вот и приободрил. Чем ещё тебя можно заставить так подскочить?

– Наверное, ничем, – признал Бяка. – А почему мы стоим? Надо дальше бежать.

– Призрака больше нет, – напомнил я. – Так зачем нам убегать?

– Но ведь чудовище где-то там. Ты говорил, что призрак его охраняет.

– Уже не охраняет. Мы справились. И чудовище теперь в шоке. Оно ничего никому не сделает, пока не скроется солнце. А до заката ещё далеко. Понимаешь, к чему я веду? Пора начинать работать, Бяка, мы сюда не призраков гонять пришли. Надо дело доделывать.

Глава 13 Это было легко

Без изменений


Вы редчайшим способом развеяли эфирного стража сна про-тсурра, после чего грубо воздействуете на плоть про-тсурра. Вы атакуете про-тсурра коварно, во сне. Вы наносите значительный урон про-тсурру. Вы наносите фатальный урон про-тсурру. Про-тсурр мёртв. Вы победили про-тсурра. Частично хаотическое создание (тридцать девятая ступень просветления).

Редчайший способ

Получен великий символ ци – 34 штуки

Получено личное великое универсальное воплощение атрибута – 4 штуки

Получен великий общий знак навыка – 14 штук

Получено личное великое воплощение состояния «Равновесие» – 2 штуки

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение просветления» – 2 штуки

Получено личное великое воплощение состояния «Мера порядка» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Тень ци» – 1 штука

Получено великое общее универсальное состояние – 4 штуки

Победа над про-тсурром

Средний символ ци – 37 штук

Среднее воплощение атрибута «Ловкость» – 7 штук

Среднее воплощение атрибута «Выносливость» – 16 штук

Среднее воплощение атрибута «Сила» – 9 штук

Среднее воплощение атрибута Хаоса «Разрушение» – 5 штук

Средний общий знак атрибута – 9 штук

Среднее средоточие энергии бойца – 5 штук

Среднее средоточие энергии мага – 3 штуки

Средний общий знак навыка – 28 штук

Про-тсурр – опасное частично хаотическое создание.

Получено достойных символов доблести – 1 штука

Получено символов доблести – 34 штуки

Победа над особым противником, несопоставимо сильнее вас

Получен великий символ ци – 17 штук

Получено личное великое универсальное воплощение атрибута – 5 штук

Получено личное великое воплощение состояния «Равновесие» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение просветления» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение восприятия» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Улучшение духа» – 1 штука

Получено личное великое воплощение состояния «Тень ци» – 1 штука

Получено великое общее универсальное состояние – 4 штуки


– Погоди, Бяка! – скомандовал я.

Но упыря уже не остановить. Мои слова прозвучали в тот момент, когда он, занеся громадный камень над головой, шумно выдохнул, резко опуская его перед собой и одновременно приседая.

Громадный булыжник шумно врезал по концу толстенного металлического штыря, который мы вот уже часа четыре поочерёдно забивали в шишковатый затылок про-тсурра. Процесс двигался даже не по миллиметрам, а по долям миллиметра. Мы оба давно выдохлись и, подменяя друг друга, наносили по три-четыре удара, после чего сил вскидывать над головой тяжёлый камень не оставалось.

Камней мы сменили уже несколько штук. Хотя выбирали самые прочные, долго они такие издевательства не выдерживали. Спасибо, что среди развалов обрушившихся блоков отыскали несколько металлических стержней. Когда-то они скрепляли конструкции, а теперь они стали орудием, наверное, самого долгого в истории Рока убиения чудовища.

Увы, но лезвие ари на такие нагрузки не рассчитано. Я это понял, только начав примеряться к туше спящей твари. Как ни старался, лишь едва заметные царапины на шкуре оставлял. Осознав, что нам предстоит тяжёлая работа, выбрал для атаки затылок. Голова монстра удачно опущена, плюс здесь располагалась удобная выемка меж пластинами брони. Прямо-таки напрашивалась на то, чтобы вставить в неё лом и начать забивать его увесистой кувалдой.

Лома у нас не было, как и кувалды. Пришлось выкручиваться подручными средствами. Спасибо древним строителям за то, что оставили нам эти штыри и крепкие камни.

Попотели мы знатно. Я уж даже начал подозревать, что уйдём ни с чем. Ведь время идёт, а успехов нет. Штырь будто в бесконечно толстую кость погружался. Очень уж туго шёл. Того и гляди, придётся бросать недоделанную работу и со всех ног мчаться к лестнице, свисающей с дерева.

Но вот, наконец, мешочек потяжелел, а ПОРЯДОК выдал перечень трофеев.

– Я и так стою, – тяжело дыша, заявил Бяка.

– Да я говорю, что всё, дело сделано. Мы убили его.

Опустив взгляд, упырь недоверчиво уставился на бронированную спину попираемой нашими ногами твари и покачал головой:

– Гед, а ты точно уверен? Чудовище не выглядит мёртвым.

– Будь уверен, ПОРЯДОК уже отчитался. Сам посмотри, тебе трофеи упали.

Бяка вновь покачал головой:

– Ничего мне не упало. Вообще ничего.

– Да? Странно? Может это из-за того, что призрака я развеял, а ты только спал?

– Не знаю, Гед. Может быть. За первое чудовище мне награду дали. А за это ничего.

– Я помню. Меньше валяться надо.

– Но я не хотел валяться.

– Да может и не в этом дело, – задумчиво протянул я. – Без понятия, как ПОРЯДОК вообще эти награды начисляет. Я ведь не один убивал, а вместе с тобой. Это должно как-то учитываться, распределяться, делиться. Но для меня это тёмный лес.

– А много дали? – жадно поинтересовался Бяка.

– Даже больше, чем за первого. Но этот и повыше был по степени, и призрак его охранял. Думаю, что это справедливо. Только навык почему-то не выпал. То есть выпал, но из призрака, а не из чудовища.

– Хороший навык?! – ещё более жадным голосом уточнил упырь.

– Прокачка дороже, чем у обычного, значит, не рядовой. На десятом уровне первого ранга позволяет на десять ударов сердца уходить в невидимость. При этом нельзя шевелиться, но тебя даже в упор тяжело заметить, ты идеально сливаешься с окружающим фоном. Видел призрака?

– Нет.

– Вот он, похоже, так и прятался, под этим умением. Мы его не смогли разглядеть даже в трёх шагах. А он не шевелился, но зато воздействовал нас своей магией. Для атаки такой магией двигаться не надо, вот невидимость и не спадала. Удобно устроился: сам не подставлялся, а других мог при этом убивать.

– Десять ударов сердца, это маловато, – с сомнением протянул Бяка.

– Так ведь навык улучшать можно, – сказал я. – Полное дерево его развития не вижу, но на третьем ранге одной интересной ветви можно надолго спрятаться. Уже не десять ударов получится, а все сто. Правда, между применениями придётся выжидать те же сто ударов и непонятно, сколько теневого ци жрёт. Хотя тут непонятно написано, на чём он работает. Не исключено, что ему не тень, а энергия бойца нужна.

– У меня её нет, мне такой навык без пользы, – вздохнул Бяка.

– Всё у тебя будет, со временем. У меня этой энергии пока что мало, сильно не разгуляешься. Но навык выглядит неплохо. Наверное, стоит его выучить.

– Конечно, стоит, – уверенно заявил упырь. – Охотники, у которых есть хотя бы слабенький отвод глаз, очень ценятся. По-моему такой навык получше любого овода глаз будет.

– Я бы рад, но ци просто прорва потребуется. У меня его хватит только до неполного второго ранга поднять. Хотя… если разберу на энергию некоторые трофеи, хватит и на полный второй. А это тридцать ударов сердца на невидимость и сто пятьдесят на перезарядку. Прилично выйдет.

– Учи, – кивнул Бяка. – Сможешь со своим луком засады на тропах звериных делать. Как услышишь, что кто-то идёт, спрячешься в невидимость. Дождёшься, когда зверь мимо пройдёт, и выстрелишь вслед. Очень хорошим охотником сможешь стать.

Я не сильно стремился к карьере охотника, но объяснять это Бяке не стал. Вместо этого спрыгнул с туши поверженного монстра и, усмехнувшись, заявил:

– Как легко мы это сделали. Мы настоящие победители.

– Вообще-то я устал сильно, – пожаловался Бяка. – Очень тяжёлые камни.

– Это ещё не всё. Видишь рог? Его придётся сбивать, он материал для амулетов.

– Тяжело будет, – нахмурился упырь.

– Он дорогой, – намекнул я.

– Тогда чего мы просто так стоим? – оживился Бяка. – Работать надо.

– Только не сразу, – я провёл рукой по частично заваленному громадному помещению, посреди которого про-тсурр устроил логово. – Здесь много наших старых знакомых. Видишь их?

– Ты про этих вонючек? – скривился Бяка.

– Именно про них. Много трофеев можно набить, как раз пригодится, чтобы мне невидимость приподнять. Надо снова сделать маски, потому что когда я начну их убивать, тут от вони задохнёмся.

– Опять… – обречённо протянул упырь и развернулся к выходу.

* * *

И стивверров, и флибрридров в руинах обитало порядочно. По скромным прикидкам их тут даже больше, чем в случае с первым монстром. Может раза в два, а то и в два с половиной. Здесь места побольше, всевозможных щелей и укромных закутков хватает, есть, где укрываться зловонной мелюзге.

Помимо вонючек здесь в изобилии водились крупные нетопыри. Местами они висели чуть ли не по десятку на одном квадратном метре. Даже мне ПОРЯДОК за «летучих крыс» выделял сущие крохи, но учитывая количество и то, что за них давали трофеи на ци и прокачку навыков, получалось неплохо.

От широкого простора и многочисленных проходов получился дополнительный плюс – хорошая вентиляция. Пожалуй, можно даже без ароматической маски обходиться. Тем более, толку от неё не так много, как в первый раз. А всё потому, что в мрачном лесу ароматические травы встречаются лишь по берегу ручейка, и выбор их невелик. Подниматься за ними на плато бесполезно, там растительность ещё беднее.

Пара суток ушло у меня на то, чтобы зачистить логово от девяноста процентов нетопырей и смердящих обитателей. Пока я страдал от нестерпимой вони, Бяка усердно обрабатывал голову мёртвого чудовища, отделяя от неё единственный рог. А в перерывах занимался изготовлением и обслуживанием ловушек, которые расставлял по округе. В них удалось поймать несколько ненормально-крупных белок. Мясо их действительно оказалось недурственным, вместе с недозрелыми орехами они стали нашей единственной пищей. И пищей достойной, голода мы теперь не опасались.

Как и в случае с первым тсурром, всё, что возможно, я вкладывал в увеличение резервуара ци. Обидно, конечно, ведь в данный момент его размер ничем не помогает. Если не считать того, что от объёма зависело, сколько именно параметров можно навешать на одну ступень, смысл такого развития только один (да и тот сомнительный). Вроде как, чем больше энергии, тем тяжелее человек поддаётся воздействию контролирующих навыков и прочего в этом роде. Будь у меня энергии завались, глядишь и не пришлось ошпаривать руку, пытаясь себя взбодрить в схватке с коварным фантомом.

Но, учитывая ступень просветления чудовища, мне на моей нулевой ступени до такого уровня не дорасти. Да и потом, когда, рано или поздно, я перейду, наконец, на первую: что потом? А потом столкнусь с тем, что мне придётся накапливать прорву ци, чтобы заполнить новый резервуар. И это притом, что мне её хронически не хватает.

В общем, пользы от прибавки пока никакой, только потенциальные расходы. Но ничего не поделаешь, без роста уровня энергии я не могу развиваться. Если, конечно, не перейду на следующую ступень. Однако считаю, что с этим следует повременить. Состояние Мера порядка у меня поднято уже прилично, но это лишь начало. Вот вырастет в разы, тогда и подумаю.

Таким образом, несмотря на прорву трофеев, я лишь Выносливость и Ловкость поднял по единичке. Наполнил их не просто полностью, а «сверхполностью», как всегда делал после того, как у меня появился доступ к кое-каким редчайшим подаркам от Хаоса.

Потому что для нулёвки никакие они не редчайшие.

Таким образом, если брать наполнение атрибутов, я, по сумме, приблизительно соответствовал среднестатистическому крестьянину, достигшему одиннадцатой ступени просветления. По количеству единиц атрибутов смотрелся куда хуже – всего лишь до пятого омеги едва дотягивался.

А если взять состояния, то по ним я не уступаю (или даже превосхожу) большинству серьёзных аристократов. Плюс даже навык пятого ранга считается приличным. Если вспомнить нашего несчастного мастера урожая, у него умения до десятки не дотягивались. И этого хватало, чтобы считать Тшими ценнейшим специалистом.

Клан у меня, конечно, нищий, но и в куда более процветающих такие люди ценятся.

Так что, я может и не профи по умениям, но для подростка – прекрасные показатели. Это не говоря о том, что я полный альфа, что на первых ступенях далеко не всем отпрыскам аристократов доступно.

Ну а если приплюсовать полный набор атрибутов от Хаоса и две прилично развитые ветви навыка, позволяющие работать с артефактами, я вообще – непонятно кто.

И у этого непонятно кого есть задатки стать крутым ремесленником.

Но я мечтал о другой карьере. Точнее, не мечтал, а трезво осознавал, что мне в этом мире драться придётся часто и много. И как от этой перспективы не скрывайся, рано или поздно она непременно найдёт. Потому довёл ножи, лук и копье до восьмого ранга. Больше, увы, не получалось, снова ограничивали требования. Если по очкам атрибутов я соответствовал, со ступенями просветления всё плохо.

Основной упор сделал на боевом навыке, полученном в битве с первым тсурром, и на втором, который выпал из фантома.

Второй преподнёс неприятный сюрприз, о котором подозревал с самого начала. Я поднял его до полного третьего ранга, что позволяло с периодичностью в сто ударов сердца уходить на время той же сотни в неподвижную невидимость. Но оказалось, что навык работает на теневом ци только в самом начале, без развития. Дальше, по мере усиления, он переключается на энергию бойца.

И, увы, пожирает её немало.

Надо, конечно, это дело прокачивать. Не разгуляться с таким запасом: смертельное удержание тратит всё за один раз, а невидимость иссушает за два. Этого слишком мало. Но, увы, мне много чего поднимать приходится, на всё не хватает.

Кое-какие мелочи бросил на прочее, и на этом снова остался ни с чем. Нет, по меркам Рока я тот ещё богач, но многие трофеи лежали мёртвым грузом. Использовать, например, те же воплощения атрибутов я сейчас не могу. Мне их надо немного, так что, некоторые пришлось разрушить, переводя в знаки ци.

Энергии вечно не хватает.

* * *

В процессе зачистки руин мне не рез попадались предметы, доказывающие, что это место не просто давным-давно заброшено, а и, скорее всего, никем с тех пор не посещалось. Укромное расположение в глубинах непроглядного и опасного леса сводило почти к нулю шанс того, что на него наткнутся случайно. Не очень-то часто здесь люди шастают, а если и шастают, то лишь вдоль границы с плато, где всё хорошо с ориентирами. Потому и маршрут, нанесённый на карту, проходил именно так. Ни с высоты каменных развалов, ни снизу развалины не разглядеть. Вот и не нашёл нового хозяина древний металл, валяющийся повсеместно. В том числе достаточно ценные сплавы, из которых изготавливались держатели церемониальных факелов, коих по стенам сохранилось немало.

Насколько мне известно, даже не самые впечатляющие старинные изделия продвинутые кузнецы ценили чуть ли не на вес золота. А в некоторых случаях и дороже. Использовали и в чистом виде, и как добавки, повышающие качество изделий. Неплохо оплачивали самый никчемный хлам, чтобы переплавить его для своих нужд. Раз это добро до сих пор здесь, скорее всего, на него никто не натыкался.

А это давало надежду найти что-нибудь настолько ценное, чтобы позволить ему занять место в наших рюкзаках. Поэтому я не просто вонючек и нетопырей изничтожал, я ещё и грезил много о чём. Например, о россыпях драгоценных камней; об амулетах, равных которым ни у кого из ныне живущих нет; о магическом оружии великой силы; и, конечно же, о доспехах, защищающих от такого оружия.

И я действительно кое-что нашёл.

То есть, нашёл не совсем я.

Да и можно ли это происшествие назвать находкой?..

* * *

– Гед! Помоги! Меня тут убивают! Гед, где ты?! Я сейчас убьюсь! Прям сейчас!

Истошно-противоречивые вопли Бяки застигли меня в тот момент когда я, в очередной раз выбравшись на чистый воздух, менял «травяной фильтр» для маски и раздумывал, где же ещё стоит пошарить. Ведь всё уже не по одному разу осмотрел, и ничего, что подпадает под категорию «сокровища» не обнаружил.

А ведь должно быть. Обязано. Я прям чуял, что здесь что-то есть. Не так много древних мест на ближнем севере, оставшихся без внимания грабителей. Тем более, располагающихся в относительно безопасных зонах, вроде этой (тсурр – не такая уж проблема, даже мы с Бякой справились, пусть и при помощи хитрого навыка).

Да, есть шанс, что здесь изначально не было великих ценностей, поэтому оставаться попросту нечему. Однако я уверен в обратном.

Это место богатое.

Здесь обязано что-то быть.

Или новоприобретённая интуиция нашёптывала, или у меня прорезался нюх на дорогостоящие вещи.

Нет, не подумайте, я не такой уж и жадный. Я или от Бяки слегка заразился, или просто расчётливый. Нас занесло в опаснейшие места, перспектива выбраться туманна, парочка древних амулетов сейчас не помешает.

Поговаривают, у императора один такой есть. Старинный и сильный. Настолько сильный, что лидер империи является кем-то вроде божества, потому что у обычного человека такой силы быть не должно.

В общем, мне было о чём подумать. Но, несмотря на то, что я глубоко погрузился в море размышлений, это не сказалось на моей способности оперативно реагировать на происходящее. Ещё не осознав, что именно расслышали уши, вскочил, отбрасывая в одну сторону пучки душистых трав, а в другую развёрнутую ленту маски. Ухватил копьё, удобно воткнутое рядом с рукой, провёл ладонью по перевязи. Из шести метательных ножей уцелели лишь пять, и все они на месте.

Отлично, я готов.

Но к чему?

Долго искать упыря не пришлось, потому как он орал без перерыва. И, судя по крикам, непохоже, что его рвут на части жуткие чудовища. Нет, понятно, что с товарищем что-то не так, но также понятно, что всё не настолько плохо.

Да, так и есть, никто на Бяку не нападал. Он всего лишь провалился в какую-то узкую дыру. Голова, плечи и руки остались на поверхности, выглядело это так, будто бедолагу в болото засасывает. Цепляясь за траву, он снова и снова звал меня.

– Чего орёшь? – спросил я, подходя к нему со спины.

– Гед?! – обрадовано воскликнул Бяка.

– Ага, я. Зачем звал?

– А как же мне тебя не звать?! Посмотри, я тут провалился!

– Да не ори ты.

– Ладно, я не ору. Посмотри, пожалуйста.

– Ну, посмотрел. И что дальше? Можно назад идти?

– Можно. Только сначала меня вытащи.

– Как ты вообще провалился? Я же говорил, что среди этих камней надо осторожно ходить. Зачем тебя вообще сюда понесло?

– Я на камнях вообще ничего хорошего не нашёл. Думал на земле хорошее будет. А его нет. Зато дыра есть. Я хотел в неё посмотреть, но земля не выдержала. И вот я провалился.

– А я тебя предупреждал, что жадность до добра не доводит.

– Я не жадный, я запасливый. Поможешь мне? Пожалуйста.

Помочь – дело нехитрое. Но как бы при этом самому не попасть под раздачу. Понятно, что здесь дёрном прикрыт какой-то провал, и это прикрытие не выдержало веса упыря. Тот всё равно, что под лёд провалился. А это дело опасное, неосторожный спасатель рискует оказаться в положении спасаемого.

Пришлось организовать парочку крепких жердей, что в лесу с почти полным отсутствием подлеска – непростая задача.

Ну а дальше дело техники. И вот уже Бяка крепко стоит на ногах, а я с интересом заглядываю в провал.

– Гед! Не надо!

– Спокойно, я просто посмотреть хочу.

– Не на что там смотреть.

– Откуда ты знаешь? Вдруг там гора золота лежит.

– Гед, ты там смотри внимательнее! – резко изменил тон Бяка.

Если честно, никакого намёка на золото я не наблюдал. Но то, что просматривалось, выглядело перспективно. Это походило на трещину, развёрзшуюся в своде немаленького подземного сооружения. Возможно, оно простирается под всем комплексом руин, а то и дальше. Ведь отсюда до остатков стены шагов пятнадцать, если не больше. Кладка серьёзная, камни неподъёмные, на полдесятка центнеров каждый. Несколько провалилось внутрь, из-за чего образовалось подобие колодца, затянутого дёрном. Так сказать, ловушка на охотников за древностями.

И очень может быть, что там, внизу, этих самых древностей полным-полно.

Очень даже ценных.

Первые мысли были очевидными. Надо срочно найти способ туда спуститься и хорошенько всё осмотреть. Даже если там не найдётся сокровищ, могут обнаружиться мелкие вонючки. Ведь не раз замечал, как они скрываются в трещинах и развалах каменных блоков, куда мне не протиснуться. Есть вероятность, что легкая добыча забирается в подземную часть руин, куда я пока что не нашёл прохода. А мне очень не помешают трофеи. Да, их выпадает немного, зато добывать таким способом проще простого. Если посчитать, массовая охота на никчемную дичь приносит в целом несопоставимо больше, чем единичные победы над могучими тсуррами.

Но дальше я начал думать над тем, что нам ведь неизвестно, сколько ещё идти придётся. Географически мы от фактории недалеко, но с таким же успехом можем находится от неё в тысячах километров, потому как местность очень непростая. Всё непредсказуемо. Так и лето останется позади, а мы по-прежнему будем искать то способы убиения новых монстров, то сокровища, то ещё что-нибудь. За неимением верёвок только на то, чтобы спуститься в подземелье, потратим прорву времени. Да, эту проблему можно решить за счёт той же лестницы, свисающей с площадки лагеря, но это не значит, что на всё прочее потратим пять минут.

Проблемы здесь имеют свойство возникать одна за другой. Взявшись за одну, придётся решать следующую, а потом ещё и ещё. Вот потому мы и продвигаемся черепашьими темпами.

Так стоит с этим провалом связываться, или нет?

Сложный выбор…

Ну а потом я подметил детали, поначалу ускользавшие от внимания.

Не являясь великим специалистом в строительстве, считаю, что свод древнего подземелья много чего выдержать способен. Громадные камни обтёсаны грамотно и тщательно сбиты в единую конструкцию, удерживающую их вместе без раствора. Но почему, как минимум, два из них вывалились, из-за чего и образовалась ловушка, в которую едва не сверзился Бяка?

И что это за странные борозды на одном из камней? Целясь углами за соседние, он продолжал поддерживать свод, но складывалось впечатление, что снизу до его края пару раз дотянулись каким-то грубым инструментом, сумевшим оставить заметные отметины.

– Бяка, мне надо потрогать вон тот камень за нижний край. Придётся тебе меня подстраховать.

– Но как? Ты же не дотянешься. Это далеко. Ты упадёшь.

– Не упаду. Сейчас что-нибудь придумаю.

Придумать получилось не сейчас, а через час, но зато теперь можно не опасаться неприятных последствий моего любопытства.

Честно говоря, я был уверен, что ничего не получится. Да, эти отметины походили на следы когтей, но разве существуют когти, способные царапать гранит почти на сантиметровую глубину? Скорее всего, это всего лишь врезки, куда входили выступы в свалившемся камне. Дополнительный элемент для укрепления конструкции. А свежими они выглядят из-за того, что их чуток обтесало при разрушении конструкции.

Но почему такие следы заметны лишь на одном блоке?

Непонятно.

Если это и правда когти поработали, навык вряд ли сработает. Слишком старый след, испытывать на нём умение бессмысленно.

Но попытка не пытка.

Бяка прав, даже при помощи громоздкого агрегата, устроенного из ветвей секвойи и многострадального брезента, дотянуться оказалось непросто. Даже начал было подумывать бросить это занятие и вернуться к лагерю. Там можно откромсать кусок от верёвочной лестницы, что значительно упростит задачу.

Но нет, сумев извернуться по-новому, я, наконец, коснулся кончика верхней борозды.

И чуть не рухнул, потому что ПОРЯДОК, прежде не очень-то мозоливший глаза своими сообщениями, начал вбивать их в голову кузнечным молотом, каждую букву выводя разными оттенками крикливо-красного.


Тревога! Некрос! Активно-некротическое проявление высокой степени угрозы! Тревога! Некрос! Некрос! Тревога! Некрос! Опасность! Некрос…


И так далее, одно и то же, слово за словом, всё теми же тревожными цветами.

Читая это, я вдруг понял, что мне очень не хочется находиться в этом месте. Висеть над непроглядно-тёмным зёвом подземелья, в котором водится нечто, способное взмахом лапы выворотить из свода пару камней, в каждом из которых не меньше полутоны веса…

Как-то это нервно.

И ладно бы камни. Наличие этой твари, или не твари, а чего-то другого, нешуточно возбудило сам ПОРЯДОК. Чего до сих пор ни разу не случалось. Те же ужасающие тсурры ни капли его не напрягали, следовательно, во мраке скрывается нечто куда более ужасающее.

Я и сам не понял, как оказался на траве. Выскочил из дыры почти самостоятельно, лишь в конце ухватившись за Бяку.

– Ты чего? – удивился упырь. – Что там такое? Много золота увидел?

Осторожно отойдя от провала, я, не сводя с него глаз, задумчиво спросил:

– Тебе о чём-нибудь говорит слово «Некрос»?

Бяка побелел так, что воткни морковку, и снеговик получится, после чего пролепетал:

– А почему ты об этом спрашиваешь?

Я указал на провал:

– ПОРЯДОК написал, что он где-то там. Или оно. Или не знаю что…

Договорить я не успел. Незачем стало. Единственный собеседник припустил прочь со скоростью испуганного зайца, на ходу прокричав:

– Бежим, Гед! Быстрее бежим!

И я, отвернувшись, наконец, от тёмного провала, в котором скрывается нечто непонятное и нехорошее, подхватил свои немудреные пожитки и помчался следом за упырём.

Там, внизу, действительно есть нечто такое, против чего я, всё равно, что пыль под ногами. Даже мой драгоценный навык здесь не помощник. Он ведь вообще ничего о подоплеке следов на камне не рассказал, это ПОРЯДОК панику устроил, а не умение.

Я не просто не знаю уязвимых сторон существа, которое запросто царапает гранит, я даже не знаю, с чем столкнулся. Некрос – не название кого-то, это что-то вроде термина, обозначающего нечто самое тёмное, самое ужасное. Скорее всего, завязанное на силу Смерти.

Запретную силу.

Силу, от которой полагается улепётывать со всех ног.

Но только не в моём случае. Да, я сейчас убегаю (чего уж тут скрывать), но это не паника, это тактическое отступление. Я почти уверен, что вернусь сюда и, возможно, сумею посмотреть, что именно так сильно раздражает ПОРЯДОК.

Но это случится нескоро. Очень нескоро.

Я слишком слаб для таких приключений.

Пока что.

Глава 14 Кровавый глаз

Ступени просветления: 0 (447/888+200)

Тень: 447 (+70)


Атрибуты


Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц

Сила: 6 атрибута, 300+150 единиц

Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц

Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц

Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц


Атрибуты Хаоса


Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц

Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц

Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц


Энергия


Энергия бойца: 300 единиц (+18,68)

Энергия мага: 250 единиц (+0,60)


Навыки ПОРЯДКА

Лодочник-экстремал (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Целительство ран (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Рассеивание ядов (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Лук (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Копьё (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

Артефакторика (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Слабая сила арта (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Навыки Хаоса


Метка чудовища (7 ранг) – 10 уровень (10/10)


Свободные навыки


Мастер-спиннингист (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Боевые навыки


Смертельное удержание

Без оружия

Шанс – 26 %

Дистанция – 0,74 метра

Откат – 228 секунды

Энергия бойца – 309 единиц


Растворение (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Применение – на себя

Период действия – 100 ударов сердца

Откат – 100 ударов сердца

Энергия бойца – 150 единиц


Состояния ПОРЯДКА


Равновесие (24,63) – 24 уровень

Улучшение просветления (20,74) – 20 уровень

Тень ци (7,96) – 7 уровень

Мера порядка (17,11) – 17 уровень

Улучшение восприятия (1,0) – 1 уровень

Улучшение духа (1,0) – 1 уровень


Состояния Хаоса


Восприимчивость (1,50) – 1 уровень


Взгляд в ужасающую темноту взволновал не только ПОРЯДОК, но и погоду. Все последние дни она нас радовала без перерывов, затянутое тучами небо и непрекращающиеся холодные дожди остались в прошлом. Даже в сумрачном лесу находиться приятно, когда ярко светит солнце. Если бы не тяжкий труд по зачистке развалин, я бы двадцать четыре часа в сутки радовался теплу.

Но стоило Бяке провалиться в загадочную дыру, и благодать накрылась медной посудой.

Небо затянуло почти мгновенно. И часа не прошло, как ни одного просвета не осталось. Я, конечно, мог в этом наблюдении ошибиться, ведь из-за смыкающихся крон секвой обзор скверный. Но готов на что угодно поставить, – так оно и есть.

А потом начал медленно и непрерывно покапывать дождь. Не прекращаясь ни на минуту, он доставал нас до вечера, потом всю ночь, и наутро тоже даже не подумал притихнуть. Несмотря на его несерьёзность и принятые меры предосторожности, вымокли все вещи, включая одежду.

Лагерь, увы, неприспособлен для такой погоды. Нам следовало первым делом починить прохудившийся навес, а уже потом заниматься прочими делами. Но всё так резко завертелось, плюс прекрасная погода не намекала на такие изменения. Да к тому же изначально мы не планировали здесь надолго задерживаться, не было смысла серьёзно обустраиваться.

Ждать, когда погода наладится – не вариант. Убежище на дереве не спасает. Перебраться в руины? Но там сыро даже в солнечную погоду, плюс на сотню метров вокруг всё пропитано смрадом от разлагающейся туши тсурра и множества погубленных мною мелких обитателей его логова.

В принципе, можно попытаться перекрыть навес корой и мхом заново. А потом отогреваться и сушиться у костра. Но, по уверениям Бяки, северное лето капризно, дождливая погода способна затянуться надолго.

Так зачем сидеть без дела? Дождь не страшный, скорее надоедливый. Если подумать, он нам даже в плюс. По такой сырости нелегалы вряд ли станут бродить по лесу в поисках грибов или по другим надобностям. Следовательно, шанс на них нарваться снижается.

А это важно, ведь, если карта не врёт, нам осталось всего лишь два суточных перехода до шахты.

И там уже совсем другие дела завертятся.

Ведомые моим навыком, мы до вечера продвигались по однообразно-сумрачному лесу гигантов. Ночь провели на похожем дереве, забравшись на него тем же способом. И на этот раз нас никто не потревожил. Или местный тсурр до сих пор не пронюхал про этот лагерь, или монстра здесь и вовсе нет. Ведь, как показала гибель группы нелегалов, карта не всегда отображает достоверную информацию.

Отсутствию чудовища мы только порадовались. Несмотря на то, что узнали новый способ борьбы с тсуррами (и даже один раз успешно его опробовали), начинать новую охоту не хотелось. Последняя всё ещё свежа в памяти, мы ведь тогда оказались в шаге от гибели. Чудом спаслись.

Слишком рискованно. Мы до смешного слабы, чтобы раз за разом выходить против столь серьёзной дичи.

Да и можно ли называть дичью создания, мимо которых группы серьезных мужиков на цыпочках ходят?

Один раз повезло, второй проскочили, а вот на третий…

Нет, лучше не испытывать судьбу.

* * *

Погода и на следующий день не изменилась, а вот местность начала меняться чуть ли ни с первых шагов. Лесная подстилка, прежде ровная, то и дело вздымалась, обволакивая мхом и лишайниками выпирающие из почвы валуны. Деревья измельчали, кроны у них стали жиже. Из-за этого внизу посветлело так, как под нормальными секвойями даже при солнечном свете не бывало.

А потом появились другие деревья: сосны, ели, редкие лиственницы и кедры. Лес чем дальше, тем становился смешаннее. Вот и травы разные зазеленели, и кусты. Этот полноценный подлесок местами становился непроходимо-густым и создавал проблемы. Особенно если учесть, что мы старались идти только там, где не было намёка на тропы.

Потому что наши навыки следопытов недостаточно хороши, чтобы определить, чьи конечности здесь землю вытаптывали. Попадаться нелегалам в наши планы не вписывается. Эти бессердечные люди способны убить только за то, что мы чужаки, шастающие по их территории. Или, в лучшем случае, поставят пропалывать грядки с ядовитой наркотой, которая строжайше запрещена даже у вольнолюбивых и потому много чего себе позволяющих северян.

Нет уж, не надо нам таких приключений. Мы хотим просто пройти мимо. Желательно настолько мимо, чтобы даже не увидеть ту шахту, которая костью поперёк горла Эшу стоит.

Увы – не получилось.

* * *

Всякое поселение, пусть самое незначительное, даже располагаясь посреди дикой местности, никогда не начинается вдруг. Не бывает так, что нехоженые джунгли подступают вплотную к домам. Дороги, тропинки, вырубки, ямы, откуда копали глину и песок, мостики для рыбалки и стирки на речушках и озёрах, оброненный мусор, чёрные пятна кострищ. И прочее-прочее в таком духе.

Поэтому я не сомневался, что заранее узнаю о близости нелегальной шахты. И все мысли были заняты лишь анализом того, что мне подсказывал навык навигации.

А он, если говорить, как есть, прямым текстом никогда ничего не подсказывал. Просто слегка подталкивал меня в правильном направлении, ненавязчиво и незаметно. То, что он вообще работает, можно определить только когда оказываешься на очередной легко узнаваемой точке маршрута. И сам потом удивляешься, как же на неё вышел без ориентиров, масштаба и хотя бы простейшего компаса.

Но мне сейчас с путеводной нитью маршрута не по пути, я ведь не собираюсь выходить к шахте. Нам надо обогнуть её стороной, не приближаясь на опасную дистанцию, но и не сильно удаляясь. Ведь кто знает, на что здесь можно нарваться, если лишний шаг в сторону сделать.

Вот и приходилось внимательно анализировать каждое движение, любой намёк на желание свернуть, пытаясь понять, куда именно направляет навык. Можно, конечно, назначить себе иную точку маршрута, более подходящую для моих замыслов. Но, увы – это рискованно. Примитивная карта не дружит ни с масштабом, ни с пропорциями, ориентиров на ней мало, а в стороне от мест, по которым предстояло пройти погибшей группе, они практически отсутствуют. Сможет ли моё непонятное чутьё провести через обширные белые пятна? И с чем мы рискуем повстречаться на этих самых пятнах? Как бы ни оказаться в гостях у тварей, в сравнении с которыми тсурры – милые плюшевые создания.

Нет уж, пока шахта не окажется за спиной, экспериментировать страшновато.

Острое нежелание идти туда, куда, казалось бы, ноги сами несут, завело нас в дебри, густо заросшие растением, которое я для себя называю крапивой. Да-да, оно жалило похоже, но, по-моему, куда сильнее.

За дебрями пришлось пробираться по россыпи валунов, где навык чуть ли не голосом начал приказывать прекратить заниматься ерундой. Он настойчиво гнал меня то влево, то вправо, категорически не соглашаясь пропускать дальше.

Ну а затем растительность поредела, и из земли начали показываться выходы замшелого камня. С каждым шагом их становилось больше и больше, и вот уже мы карабкаемся по настоящим скалам. В одном месте даже альпинизмом пришлось заняться, вбивая в трещины выструганные из крепких ветвей колья.

Я уже проклинать себя начал за то, что разругался с навыком. Наверное, стоило попытаться обойти шахту по «белому пятну», чем так корячиться. Да, там, возможно, тоже нет удобных троп, по которым нас могло провести умение. Ну и что с того? Вряд ли где-то будет хуже, чем здесь. На то, чтобы преодолеть жалкий километр теперь уходило больше часа.

Но раз уж начали, придётся продолжать. Слишком далеко забрались, чтобы возвращаться.

Остаётся молиться высшим силам, чтобы не преградили путь отвесным обрывом или непреодолимой стеной.

Дело приближалось к вечеру, когда мы, вымокшие и вымотанные до состояния сонной апатии, преодолели очередной скальный гребень, за которым позволили себе устроить пятиминутный привал.

Времени потрачено прорва, а мы так и не добрались до реки. И я всё больше и больше опасаюсь, что завёл нас в ловушку. Сзади скалы, через которые уже прошли, впереди тоже скалы, через них ещё предстоит перебраться. Слева и справа обрывы, по ним не всякий альпинист спустится, а у нас там вообще ни шанса нет. Будто по изломанному гребню стены пробираемся.

И я уже почти уверен, что ещё один непреодолимый обрыв окажется в конце этой стены. И тогда нам придётся возвращаться назад, по своим же следам. Засветло это уже не успеть, придётся устраивать ночёвку где-то здесь, среди мокрых камней. Даже костёр разжечь не получится, ведь на такой высоте это всё равно, что маяк. Отблески и дым на десятки километров разглядеть можно.

Ну и ладно. Всё равно деревьев здесь почти нет, и размерами они немногим превосходят добротный равнинный куст. Трудно им расти без почвы, вот и остаются худосочными. Хорошими дровами не разживёшься.

– Дымом пахнет, – устало протянул Бяка.

– Есть такое, – согласился я. – Шахта где-то неподалёку, наверное, ветром запашок принесло.

– Но Гед, ветра нет. Есть только дождь. Не могло дым принести издали.

Я пожал плечами:

– Может она где-то совсем рядом. Слева или справа, под обрывом. Если хочешь, сходи, проверь.

Бяка указал вперёд:

– Там снова скала, лезть придётся. Далеко уйти так не успеем. В темноте по такому месту не походишь. Придётся спать рядом с шахтой.

– Рядом с тсууром спали нормально, как-нибудь и рядом с шахтой выспимся, – устало заявил я, нехотя поднимаясь. – Пошли, Бяка. Пока светло, надо идти. Ночью отдохнём.

Но далеко мы не ушли. Успели перелезть через очередную скальную стену, за которой обнаружился крутой и относительно ровный спуск. Местами по нему пришлось спускаться, используя руки, но всё равно продвижение получилось куда более комфортным, чем на большей части предыдущего пути.

Дальше спустились с невысокого уступа и оказались перед новым спуском. И был он настолько крутым, что его можно назвать обрывом. Особенно в верхней части. Да, спуститься можно, но одно неосторожное движение, и придётся катиться сотню метров.

Именно у подножия этого крутого спуска и располагалась шахта. Проклятая скальная стена закончилась в том самом месте, которое мы несколько часов пытались всеми силами обогнуть.

Да уж, кто бы мог подумать, что навык навигации может так подшутить.

Ничему верить нельзя.

* * *

Шахта располагалась в подобии котловины, открытой с одной стороны. С юга над ней нависала скальная стена, с вершины которой мы обозревали отрывшуюся картину, с остальных подступал сосновый лес, в нём местами проглядывались остатки каких-то древних построек.

Складывалось впечатление, что в незапамятные времена здесь разрабатывали карьер. Благодаря горным работам появилась эта котловина, выглядевшая так, будто исполинское чудовище откусило кусок скалы. Но чем глубже ныряла выработка, тем больше пустой породы приходилось убирать в стороны. Со временем рудное тело ушло под скальную стену, работать открытым способом стало невозможно, и древние горняки начали проходить штольни.

Я насчитал минимум четыре шахты, уходящие в глубины горы. Одна из них отличалась от прочих тем, что не выглядела заброшенной. Скалы вокруг её устья природа причудливо разрисовала цветными пятнами выходов разных пород, из-за чего получилось натуралистическое изображение глаза с красноватой роговицей и чёрным зрачком входа в подземелье. Сам вход укрепили портиком из ошкуренных брёвен, из его недр тянулись деревянные рельсы, выходившие к склону, под которым темнела груда породы. Верхняя её часть извлечена из недр недавно, на ней ещё не успели укорениться травы и кусты.

Чуть дальше за отвалом стояла пара невзрачных избушек, несколько сараев и внушительное здание из больших брёвен, под навесом перед которым просматривались наковальни, горн и прочие признаки кузнечного дела.

За крохотным поселением виднелась широкая тропа, спускавшаяся к берегу извилистой речушки. Там в просвете между деревьями можно разглядеть краешек мостика и развешанное для просушки бельё.

Но в первую очередь наши взгляды привлекло то, что располагалось возле свежего отвала пустой породы. Там стояла бревенчатая арка, к которой крепился толстый канат, уходящий в недра рабочей штольни. А ещё на перекладине болталась клетка из массивных деревянных брусьев. И в клетке этой сидел человек.

– Это же Мелконог! – поразился Бяка.

Да-да – это действительно старый знакомый. Один из самых колоритных обитателей фактории. Или, если говорить точнее – житель Пятиугольника, потому как своего обиталища и у него в посёлке на скале не было, он на Камень наведывался только по необходимости. И звать его полагалось Гурро, или даже господин Гурро. Но самая примечательная деталь внешности прямо-таки приказывала дать ему не самое благозвучное прозвище. Потому за спиной величали его исключительно Мелконогом.

И внешность приметная, и манера общения. Однажды с ним повстречавшись, забудешь нескоро.

Вот и я помнил все детали. В том числе и то, что Мелконог считается одной из самых крутых личностей Лихолесья. Настолько крутой, что даже Эш ему не авторитет. Гурро – лесовик, то есть, человек, днями и неделями пропадающий где-то в дикой местности. Он своего рода наёмник «Трёх топоров», но нанимается как-то сложно, с высокой степенью свободы. Не исключено, что подряжается поработать только для непродолжительных разовых поручений. И в промежутке между ними предоставлен сам себе. Часто в одиночку на свой страх и риск лазит по опасному левобережью, нередко приносит оттуда ценные трофеи. То и дело уходит с караванами на юг, проводя непродолжительное время в цивилизации. В общем, на одном месте не сидит.

Однажды я слышал, как рыбаки, поднимаясь вечером в факторию, сплетничали о делишках Мелконога. В том числе подозревали его в том, что он, отправляясь на юг, сбывает там утаённую добычу, а это является грубым нарушением законов Пятиугольника. Но Эш, на словах являясь непримиримым борцом с этим злом, допускает несправедливость, спрашивая по-разному с разных людей за одни и те же прегрешения. То есть, как и прочие высокие чины гильдии предпочитает закрывать глаза, позволяя такому ценному спецу получать дополнительный заработок. Ведь если не сдавать, как положено, а реализовывать самостоятельно, через нормальных торгашей, выручка выходит совсем другая. Именно на этой разнице и кормится местный криминал.

Похоже, Мелконог снова забрался далеко на левый берег, и на этот раз вылазка прошла не слишком успешно. У людей, к которым он попал, к нему столько счетов накопилось, что понадобится лист бумаги размером с баскетбольную площадку, чтобы все их выписать.

Бяка, озвучивая мои мысли, с сожалением пробормотал:

– Господин Гурро попался. Он много диких убил, или привёл в факторию. Они его не любят. Теперь всё ему припомнят.

– Как же они его поймали?.. – задумчиво протянул я. – Это место не похоже на крепость. Да тут даже частокола нет. Вообще непуганые какие-то, или их что-то непонятное защищает. Это действительно шахта с шахтёрами. Похоже, Мелконог не настолько крутой, раз его какие-то шахтёры скрутили.

– Они его ещё и побили, – поддакнул Бяка. – Я вижу у него синяки. Может поймали его, когда он спал? Или в ловушку попался? Или здесь не только шахтёры, а и… Ой, смотри, кто-то выходит из шахты.

Из того самого выхода, выглядевшего, как исполинский зрачок огромного красного глаза, показалась процессия. Одиннадцать человек двигались друг за дружкой. В основном мужчины средних лет, но были среди них и совсем молодые, в том числе чуть ли не такие же подростки, как мы. Облачены в убогие лохмотья, на ногах жалкие обмотки или потрёпанные лапти. Походки прыгающие, неестественные, и в этом нет ничего удивительного, зато есть неприятное. От правой голени у каждого тянется короткая массивная цепь, на конце которой волочится увесистый металлический шар.

С таким «украшением» нормально не походишь.

– Рабы?.. – задал я риторический вопрос.

– Слышал, что дикие покупают людей с нужными навыками, – ответил Бяка. – Говорят, им даже по заказу воруют нужных. Работать добровольно сюда не каждый согласится, вот и не спрашивают согласия.

Вслед за подневольными работниками вышел надсмотрщик. Плечистый мужик с роскошной бородой и наглой рожей. Тело прикрывает лёгкий кожаный доспех, на голове металлический шлем с широкими полями. На поясе боевой топор и кинжал, в руке небрежно сжимает короткое копьё с толстым древком.

Спасибо, что кнута не видать. Очень уж сильно такая деталь напрашивается.

Следом показалась ещё одна группа невольников, за ней присматривал громила, отличавшийся от первого лишь бородой меньшего размера.

А вот третья группа преподнесла сюрприз. Меня до глубины души поразил её надсмотрщик. До сих пор я о таком лишь слышал и воспринимал подобные явления, как нечто сказочное.

Тем удивительнее столкнуться с этим столь буднично.

Вслед за цепочкой рудокопов-оборванцев вышел скелет. Да-да – самый настоящий скелет. Я даже глаза потёр, не поверив, что действительно это вижу.

Но нет, всё верно, зрение не обманывает. За людьми дерганой походкой мелкими шагами семенили человеческие останки.

Выбравшись на поверхность, это непотребство остановилось и начало крутить головой. Точнее, – голым черепом, на котором ни клочка кожи не наблюдалось. И в какой-то момент костяк выгнулся, уставившись куда-то вверх, в нашем направлении.

Бяка еле слышно пискнул и торопливо прикрыл рот ладонью. А я просто не двигался, изучая кошмарное создание. Не знаю, на что способно его зрение, но разглядеть нас не так-то просто. Головы торчат среди камней, щёки и носы натёрты соком из размочаленных ягод спелой черники. Кожа от него темнеет неравномерно и естественно, не выдавая нас подозрительно-светлыми пятнами, когда прячемся среди деревьев или скал.

Скелет недолго таращился в нашу сторону, его голова надолго не останавливалась, всё крутилась и крутилась. А я, наблюдая за ним, подмечал всё новые и новые несообразности.

Это какой-то неправильный скелет.

Полностью неправильный.

Нет, я, конечно, не врач, мои познания в анатомии если и выходят за рамки школьной программы, то очень недалеко. Однако этого достаточно, чтобы понимать, что к обычному скелету этот ходячий феномен не имеет ни малейшего отношения. Слишком много рёбер, и слишком тесно они располагаются. Особенно их много в верхней части груди, складывается впечатление, что их там в два слоя расположили. Будто скрывают что-то под сплошной костяной массой. Выше громоздится плечевой пояс, в котором наворочено много лишнего. У людей там всё куда проще устроено. С областью таза тоже не всё ладно, потому что таза, как такового, нет. То, что его заменяет, больше всего похоже на небрежную конструкцию из лопаток, коим там, разумеется, не место. Череп какой-то очень уж аккуратный, прилизанный, с полной коллекцией зубов, что заметно даже издали. Лишь конечности выглядят естественно, но, возможно, моих познаний попросту маловато, чтобы заметить их неправильность. К тому же ладони скрыты под кожаными перчатками, каждый палец на которых сверкает сталью остро отточенного искусственного когтя. Под этой единственной деталью одежды могло скрываться что угодно.

Невольники на скелет обращали не больше внимания, чем на надсмотрщиков. То есть для них это чудо – обычное зрелище, даже не стоит того, чтобы оглядываться. А вот судя по Бяке, такое явление для него, мягко говоря, в диковинку. Вон как побледнел и глаза выпучил.

Да и я ни разу не видел, чтобы по улицам бродила небрежно выполненная копия человеческого скелета. Слышать, конечно, доводилось. В страшных сказках, что изредка доставались мне от шудр в усадьбе. Да и в фактории Бяка вечно пугал разными ужасами, в том числе и связанными с ходячими костями, костями ползающими, летающими и даже прокладывающими подземные ходы, чтобы в тёмную пору выбраться из земляного пола посреди избы и устроить жильцам незабываемую ночку.

Вслед за скелетом из шахты вышел человек. Он отличался от первых двух надсмотрщиков в первую очередь отсутствием бороды и доспехов. Лицо худое, с выпирающими скулами, кожа бледная, будто солнца никогда не видела. Облачён в чёрную хламиду прикрывающую тело от шеи до пяток. Выйдя наружу, этот тип первым делом напялил на голову объёмный капюшон.

Похоже, и правда от света прячется.

– Некромант, – перепуганным голосом прошептал Бяка.

– Скелет у него какой-то корявый, – заметил я.

– Гурро страшно умрёт. Жаль его. К некромантам нельзя попадать. Зря он попался.

– Может это и есть Император боли? – спросил я.

Зря спросил. Бяку при этих словах так перекосило, что чуть рожа не треснула.

И ответил он не сразу.

– Я… я не знаю. Но если это… Если это он… Гед, нам надо уходить. Быстро уходить. Пока нас не заметили.

– Если мы уйдём, Мелконогу точно хана.

– Если мы не уйдём, хана будет нам. Что?! Что ты сказал?! При чём здесь мы и Мелконог? Он попался, а про нас не знают. Мы тихо уйдём, может они даже не узнают, что мы здесь были. Или узнают через неделю. А мы уже далеко будем, не догонят.

Я покачал головой:

– Бяка, ты совсем не думаешь о нашем будущем.

– Нет, Гед, я думаю. И думаю, что если мы отсюда не уйдём прямо сейчас, будущее у нас не будет длинным.

– Нет, ты подумай о том, что случится, если мы поможем Мелконогу.

– Я уже подумал. Конец нам случится.

Внимательно наблюдая, как невольников загоняют в самое большое здание, я снова покачал головой:

– Нет, Бяка, это не конец, это начало. Хорошее начало. Ты ведь сам рассказывал, что лучше Мелконога левый берег никто не знает. Он может и не очень милый человек, но за спасение от некромантов поможет нам добраться до фактории. И ещё прикинь, как упростится наша жизнь. Гурро будет обязан нам за спасение. Серьёзный долг. Можно сказать, мы подружимся с самым крутым следопытом-лесовиком Пятиугольника.

– Хана нам будет, – упрямо стоял на своём упырь. – И следопыту тоже хана. Всем хана.

Глава 15 Ночные ужасы

Без изменений


Даже мой непререкаемый авторитет не сумел совладать со страхами Бяки. Впрочем, упырь и в случаях с тсуррами и шаруком до последнего сомневался, что мы идём побеждать, а не устраивать кровавое самоубийство. Так что сегодня он просто пребывал в своём амплуа.

Ничего нового.

Спасибо, что страх мешал ему разговаривать, но не действовать. До глубокой ночи мы готовились к вылазке, стараясь предусмотреть разные варианты развития событий. Пока освещение позволяло, следили за деятельностью диких, фиксируя каждое их появление. Пытались разузнать о них как можно больше, но надо признать, что получалось это плохо. Увы, но сырая погода не располагала к прогулкам, да и время позднее, люди предпочитали сидеть по избам.

Заодно мы высматривали безопасные маршруты для спуска. Склон не на всём протяжении одинаково крутой, к тому же в одном месте просматривалось подобие тропинки. Скорее всего, ею почти не пользовались, но само её наличие доказывало, что там можно пройти.

Также изготовили два примитивных боло. Для этого пришлось хорошенько размочалить и затем переплести полоски лыка, нарезанного с ближайших кустов. Получились две неказистые верёвки. Ну а дальше осталось закрепить на их концах увесистые камни, что мы и проделали, применяя тот же материал.

Ну да, выбор у нас невелик.

Боло я рассчитывал применить против скелета, если его поставят охранять клетку. В отличие от Бяки, меня это неправильное создание не пугало. Мать, помимо всего прочего, много чего рассказывала об истории клана Кроу. С разными врагами приходилось иметь дело на протяжении мноих веков, в том числе случались эпизоды стычек с некромантами. Иногда весьма драматичные, иногда не очень. Я знал, что ничего мистического в ходячих кошмарах нет. Это всего лишь особые конструкции из специфических материалов. Полноценного разума у созданий тьмы нет, ими управляет что-то вроде базовых программ, сложность которых широко варьируется в зависимости от силы и разнообразия навыков хозяина.

Похоже, этот скелет из низовых. Таким разве что Бяку запугивать. Медлительная и корявая поделка начинающего некроманта. Этот набор костей не слишком быстр и опасен только за счёт сложностей с его убиением и перчаток со стальными когтями.

Врезать может так, что мало не покажется.

Но для этого ему придётся подобраться на минимальную дистанцию, что непросто сделать со спутанными ногами. Простота программы низового создания не позволит ему оперативно избавиться от боло, что даст нам фору.

Однако надо признать, что полностью я в этом не уверен. Рассказы матери – всё, что у меня есть. Ну и собственные выводы, которые могут оказаться неправильными.

Но не бросать же Мелконога из-за сомнений в своих силах? Это неправильно. Надо хотя бы попытаться.

Откровенно говоря, я готов ради него слегка рискнуть даже без оглядки на возможную выгоду. Тот уникальный случай, когда лишь однажды мельком видел человека, и уже считаешь его ценным членом общества. Таких лесовиков Эшу побольше, и глядишь, на реке может поубавиться количество плотов с трупами, а на косе под факторией перестанут душить детей.

Как человек, заинтересованный в тишине и спокойствии на Черноводке, я не могу сейчас сидеть, сложа руки. Сделаю то, что в моих силах, но чрезмерно рисковать не стану. Чуть что не так, извини, Гурро, но мы помчимся отсюда без оглядки.

Пока мы готовились, погода решила преподнести очередной сюрприз. Вначале начало сверкать далеко на востоке, потом задул ветер, и вот уже грозовые тучи клубятся почти над головой, а гром гремит в опасной близости. Если накроет сейчас, пока мы наверху, спуститься не сможем. Это и при свете дня не самое простое деяние, а ночью всё усложняется в разы. Если к темноте добавится сильный ливень, нас попросту смоет со склона. Надо хотя бы самый опасный участок проскочить до того, как начнётся самое неприятное.

Гроза застала нас на середине спуска. Только-только успели перебраться через последний скальный порог. Дальше можно не заниматься альпинизмом, а просто пробраться по склону наискосок, над выходами трёх неработающих штолен. И там, достигнув старого поросшего травой и кустами отвала, развернуться, и по его краю пройти к арке, под которой болтается клетка с Мелконогом.

План был хорош, но погода внесла в него неприятные коррективы. Наискосок по склону мы пробирались недолго. Ливень врезал такой, что дальше собственного носа видеть перестали. Даже навык Ночное зрение, специально выученный в ходе подготовки к освобождению Гурро, не помогал. Если до начала грозы он позволял, пусть и смутно да без красок, различать ближайшее окружение, сейчас складывалось впечатление, что я зря вложил в него остатки самых ходовых трофеев. Ориентироваться нам приходилось исключительно на «показания» вестибулярных аппаратов. Благо уклон здесь относительно выдержанный, его угол можно использовать как надёжный ориентир.

Но этот же угол сыграл с нами плохую шутку. Именно по склону хлынули потоки воды, собираемые со всей площади горы. В какой-то момент мы оказались чуть ли не в бушующей реке. Скалистая почва не расползалась, но стала скользкой, и нас неудержимо потащило вниз. Хвататься здесь не за что, даже трава не росла, поэтому все, что мы смогли – это немного побарахтаться. Ну а после, падая с высоты арки заброшенной штольни, попытались сгруппироваться и не сильно орать.

Хотя, по-моему, при такой погоде можно без опаски устроить концерт духового оркестра. Всё равно никто ничего не услышит.

С падением нам повезло, шлёпнулись мы не на камни, а в глубокую выемку, заполненную водой. Ничего не сломали, и даже не вымокли.

Потому что вымокнуть до этого успели.

До последней нитки.

Не сговариваясь, юркнули под козырёк штольни. Здесь было сухо и даже не так шумно, как под открытым небом. Прям какая-то магия подземелья, не иначе.

– Гед, мы ничего не сможем сделать в такую погоду, – чуть не захныкал Бяка. – Надо уходить. Надо быстрее уходить. Пока не поздно.

– Тебе не нравится погода?

– А кому такая погода понравится? Только лягушкам.

– Значит, диким она тоже не нравится, они сидят по избам, и мы почти ничем не рискуем, – разумно заметил я. – Надо быстрее вытащить Гурро и свалить отсюда, пока греметь не перестало.

На этих словах из недр штольни послышался тяжёлый звук, напоминающий горестный вздох огромного существа. И где-то в совсем уж дальних глубинах что-то тонко запищало, будто пытаясь имитировать смех совершенно неподходящими звуками.

Я и сам не понял, как очутился снаружи, под дождём. И Бяка стоял со мной рядом. Упырь сжимал топорик наизготовку и с ужасом таращился в сторону штольни, которая проявлялась во мраке лишь при вспышках молний.

Это что за звуки? Ответа у меня нет. Как и нет желания возвращаться под своды подземелья, чтобы выяснить, что же за чертовщина там происходит.

Пусть она там и дальше происходит, а мы отсюда пойдём.

Дело не ждёт.

Клетку мы сразу найти не смогли. Ливень, вроде как, начал потихоньку стихать, но видимость оставалась отвратительной. Пока не споткнулись о деревянные рельсы, крутились без толку на дне котловины. Даже с найденным ориентиром вышли к арке не сразу. Тоже пришлось порыскать в стороны, пока чуть лбы не расшибли о клетку, внезапно показавшуюся перед нами.

Я шлёпнул по толстому брусу ладонью и негромко крикнул:

– Господин Гурро, вы здесь?

Клетка качнулась, и тут же услужливо сверкнула молния, на миг осветив часть лица и глаз, нехорошо уставившийся на меня.

А затем подзабытым голосом проворчали:

– А где я, по-твоему, должен быть? И зачем кричишь? Первый раз вижу крикливого рыболова. Рыба тишину любит, это все знают. Я ведь не глухой, уши эти родичи ишаков отрезать мне не догадались.

Поразившись тому, что узник ничуть не удивился нашему появлению и сходу меня опознал, несмотря на мрак, ливневые струи и зачернённое лицо, я снизил тон и торопливо протараторил:

– Мы пришли вас освободить. Подождите немного, сейчас разберёмся с дверцей.

– Нечего с ней разбираться, – буркнул Мелконог. – Ключ нужен. А ключ у толстяка-кузнеца.

Сильно сомневаясь, что кузнец предоставит нам ключ тихо и без насилия, я предложил альтернативу:

– У нас есть топорики. Можно попробовать разломать клетку.

– Топорики у вас может и есть, а вот ума у тебя нет вообще. Это железное дерево, да стальные скрепы. Даже с хорошим топором день-деньской рубить придётся. Но если оставите мне один топорик, попробую кого-нибудь угостить по башке, когда откроют дверцу.

– Нет, я лучше посмотрю замок.

– А что на него смотреть? Иль ты замков никогда не видал?

Не ответив, я обернулся к Бяке:

– Помоги мне. Пригнись вот здесь, а я на тебя встану. Замок неудобный.

Замок выглядел так, как должна выглядеть мечта начинающего взломщика. То есть огромный, с зияющей скважиной под увесистый ключ, которым, если возникнет нужда, можно отмахаться от стаи крысоволков. В фактории я такие видел и ещё там отметил примитивизм механизмов. Закрывают они надёжно, но не требуются великие познания, чтобы справиться с ними подручными средствами.

Спасибо, что подручные средства не пришлось искать. Как выяснилось, узкие клинки метательных ножей прекрасно подходят на роль отмычек, если речь идёт о столь грубом изделии.

Но сходу замок не поддался. Я быстро понял, что и как следует делать, но заменитель отмычки на то и заменитель, со своим делом справлялся не столь хорошо, как полноценный инструмент. Да и то, что работать приходилось на ощупь, не добавляло удобств.

С другой стороны при вспышке молнии сверкнул отблеск от глаза Мелконога:

– Парень, ты чего там копаешься? Ты что, вор?

– Почему вор? Я ничего ни у кого никогда не воровал.

– Ну а сейчас чем занимаешься?

– Как это чем? Я вас освобождаю. Это не воровство.

– Вот же болван. Я о замке. Ты взломщик. Значит вор.

На такой наезд следовало отвечать коротко и жёстко. И я не стал с этим делом затягивать.

– Во-первых, я не взломщик. Я просто человек, немного разбирающийся в механике. Можете спросить у кузнеца в фактории, он делал для моих снастей катушки по моим чертежам. А во-вторых, если будете грубить, мы просто пойдём дальше. А вам, может быть, оставим один топорик и пожелаем удачи.

– Открывай давай, хватит уже болтать. Без меня вам, обормотам, и трёх шагов по лесу не сделать. Не знаю, откуда вы такие красивые здесь взялись, зато точно знаю, что вы понятия не имеете, во что вляпались. А я вот понимаю. Давай-давай, шевелись.

На этих словах замок, наконец сдался. Откинул его дужку, я едва успел отскочить от стремительно распахнувшейся двери.


Получен личный знак навыка – «начинающий взломщик»


Ух ты. Даже подзаработать получилось.

Но, получается, Гурро в чём-то прав, когда говорил о воровстве. ПОРЯДОК дал мне не знак механика, а знак взломщика. То есть однозначно связал моё деяние с криминалом.

Мелконог вывалился из клетки и плюхнулся в лужу на колени. Потряс головой, медленно поднялся, крутанул корпусом в одну сторону, затем в другую. Замолотил руками перед собой, будто работая гигантскими ножницами, и пояснил странности своего поведения:

– Размяться надо чуток. Клетка у них для баб мелких, а не для серьёзных мужиков. Чуть деревянным не стал.

– А нельзя ли размяться в лесу? – предложил я. – Чем быстрее мы отсюда уйдём, тем лучше.

– Да говорю же, далеко не уйти. Тут не всё так просто. Надо подготовиться нормально.

– Как подготовиться?

– Ты чем слушаешь? Говорю же, нормально надо к такому готовиться. Соль нужна. Дождь стихает. Без соли даже думать нечего.

– Соль? – удивился я.

– Угу, – кивнул Гурро. – Далековато меня на север занесло, тяжко будет назад дорогу искать. Но тут всё понятно, тут не просто так частокол не поставили, тут они другим оберегаются. С солью может и выберемся. Да и топор хорошо бы мой найти. Негоже доброе оружие этим псам оставлять.

Ну ладно, топор я ещё понять могу. Но соль-то тут при чём?

Может я ошибся по поводу Мелконога? Может у него в плену крыша поехала, и мы выпустили безумца? Да нет, непохоже. Он действительно знает что-то, о чём я даже не подозреваю. И это нечто имеет огромное значение для спасения и, по его мнению, в дополнительных пояснениях не нуждается.

Да и где взять время на эти самые пояснения? Нам сейчас не до разговоров.

Мелконог походкой полностью уверенного в себе человека направился в сторону домов. Нам не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Дома, кстати, начали проявляться во мраке. Точнее, не дома, а свет в одном из окон, вместо стекла затянутого тонкими склеенными пластинками слюды. Дождь успокаивается на глазах, гром всё ещё гремит, но уже не над головой, гроза удаляется.

Добравшись до навеса, под которым располагалось кузнечное хозяйство, Мелконог подхватил здоровенный молот, крутанул его, перекинул из руки в руку и, обернувшись к нам, мрачно произнёс:

– Рядом со мной не маячьте, но и далеко не отставайте. Не то потеряете.

– А зачем вам молот? – задал Бяка глупый вопрос.

Гурро ответ зажимать не стал:

– Молот нужен затем, чтобы им стучать. Станете под ногами путаться, стукну по вам. Темно тут и мокро, тяжело разбираться, кто свой, а по кому верёвка плачет. И если стрелять станете из арбалета, не вздумайте в меня попасть. Я не люблю, когда в меня попадают. Злым от этого становлюсь.

Я не стал объяснять, что тетивы у арбалета и самодельного лука вымокли, и толку от такого оружия сейчас не больше, чем от плевков. Да и Мелконог не в том настроении, чтобы долгие разговоры вести. Уже отвернулся и бодро направляется к дверям самого большого дома.

Интересно, что он задумал? Собрался прокрасться туда и, никого не разбудив, выбраться со своим топором? Но ведь в оконце просматривается свет, там кто-то бодрствует.

Что он задумал? Как собирается обмануть тех, кто не спят?

Ответ я получил через секунду. Ничего Мелконог не задумывал. И обманывать никого не собирался. Он, похоже, вообще не любитель что-либо усложнять. Прямолинейно и без хитростей делает то, что должен делать.

Ему нужны соль и его топор. И он шёл за ними ни от кого не скрываясь и никуда не сворачивая.

Дверь запирала помещение, в котором могло обнаружиться и то, и другое. Поэтому Гурро снёс её плечом. Почти без разбега снёс, просто прыгнув с пары метров и уже в полёте набычившись, как атакующий бизон, устроил из тела подобие тарана.

Роста в нём может и не слишком много, зато за счёт ширины плеч и прочих габаритов по весу может дать фору профессиональным баскетболистам. Плюс он далеко не нулёвка, от ПОРЯДКА немало Силы урвал. Дверь, сбитая из толстых досок, вылетела, будто картонная.

Гурро рванул внутрь, отводя молот назад и изрыгая столь изощрённые ругательства, что я, несмотря на остроту момента, заслушался.

Что происходило в доме, мы не видели. Зато слышали прекрасно. Удар, ещё удар, дикий вопль, тут же стихнувший. Многочисленные крики испуганных людей. Снова удар. Звон металла. Треск чего-то ломаемого.

И всё те же ругательства, вперемешку с относительно приличными криками:

– Бегите, дурни! Подальше от проклятой дыры бегите! Кто бегает медленно, тот труп! Пшёл вон, не то и тебе достанется! Тупые никчемные недоумки! Вы не люди, вы корм для червей!

В подсвеченном изнутри дверном проёме потемнело, – к нему кто-то приближался. Я напрягся, приготовившись метнуть нож. Дождь так и не прекратился, лил серьёзно. Сталь в мокрой ладони держалась как-то неправильно, что нервировало.

Так можно и промахнуться.

В доме что-то ярко вспыхнуло, и в тот же миг на улицу выскочил человек. Но моя рука не шевельнулась. Это не враг, это один из подневольных работников шахты. Даже не видя ядро на ноге, всё можно понять по прыгающей походке и развевающимся лохмотьям.

Следом за первым рабом выскочил второй, а дальше в дверь начало протискиваться сразу несколько, мешая друг дружке. Оказавшись на улице, некоторые замирали, бросая по сторонам безумные взгляды, но большинство без заминок и разговоров мчались влево или вправо, к лесу.

А внутри, между тем, разгорался пожар. Все оконца ярко светились, а из дверного проёма потянулись струйки дыма. Некоторые невольники, выбегая, сильно кашляли и ничего не могли разглядеть. Один ухитрился на ровном месте завалиться. Но это заставило его додуматься до простой мысли. Зачерпнул ладонями воды из лужи, промыл глаза, подскочил и помчался туда же, куда и все.

В одном из двух малых домов громыхнула раскрывающаяся дверь.

– Ты куда это намылился?! – удивлённо прорычали сонным голосом.

Обернувшись, я увидел, как падает один беглец. А верзила, врезавший ему кулаком, с решительным видом направляется к главному дому, на ходу вытаскивая топор и громко крича:

– Пожар! Горим! Хаос вас всех побери! Пожар!

Уверенной походкой человека, который знает, что делает и полностью контролирует ситуацию, бородач приблизился к нашей позиции. И я понял, что лучше нам с Бякой продолжать скрываться за бочкой, потому как этот тип, похоже, даже спал в доспехах, против которых лёгкий метательный нож не играет.

Врукопашную сходиться – отличный способ самоубийства. Этот великан чуть ли не в три раза тяжелее меня, и нет сомнений, что у него много чего интересного развито, что помогает в битвах против себе подобных.

Ну да ладно, не стану дёргаться, мне и за бочкой хорошо.

Громила, держась всё так же уверенно, подошел к изрыгающему дым дверному проёму, встал перед ним, мастерски крутанул топор, и шагнул было внутрь. Но оттуда вылетела громадная кувалда, врезав ему бойком точно в голову с такой силой, что мужик рухнул, будто подрубленное деревце.

Сумеречное зрение не потребовалось, чтобы разглядеть развороченное лицо, где из огромной чёрной дыры вываливается содержимое черепа. Не знаю, что пылало в доме, но все оконца освещали ближайшую округу, будто яркие фонари.

А уж дверной проём просматривался лучше всего.

Из дыма выскочил Мелконог. Обернувшись по сторонам, он скорчил зверскую рожу, пригнулся, подхватил выпавший из мёртвой ладони топор, отпрыгнул под навес и тут же вернулся на свет, сжимая в левой руке ещё одну кувалду. Поменьше, но тоже ничего.

Оглашая округу отборными ругательствами, Гурро направился к паре малых домов. Оттуда кто-то выругался в ответ, после чего кувалда отправилась в полёт, а следом за ней и топор. Но Мелконог при этом не остался безоружным. Вновь присев перед трупом, подхватил первую кувалду, и, изготовив её для сильнейшего удара, помчался вперёд своей коронной походкой атакующего бизона.

– Он что, всё в одиночку разнести собрался? – поразился я.

– Гурро такой, Гурро может, – неуверенно и одновременно восхищённо пролепетал Бяка.

Некоторое время мы ничего не видели, только слышали. Гремели удары кувалды по дереву и металлу, ругались несколько голосов, кто-то орал от боли, падало что-то массивное. А вот и в той стороне вспыхнул огонь, похоже, Гурро планомерно сжигает один дом за другим.

Новый пожар начал разгораться ненормально-быстро. Будто сухая солома занялась, а не стены, сложенные из толстых сосновых брёвен.

И в свете этого пожара я увидел, как к нам пятится Мелконог, отбиваясь деревянной лопатой от наседающего на него «неправильного скелета». Левый рукав Гурро был разодран, очевидно, что при этом не обошлось без ранений. Но на боеспособности лесовика это не сказывалось, держался достойно.

Однако, лопата, вырезанная из цельного куска древесины – это не топор и не кувалда. Мелконог наносил сильнейшие удары, но скелет или уворачивался, или почти на них не реагировал. И двигался куда проворнее нормального человека. Сразу видно, что от столь ловкого противника удрать не получится.

Мелконог и не пытался. Он отступал планомерно. К нашей позиции отступал. И при этом уже не ругался, а командовать пытался:

– Эй! Пацанва! Срочно найдите мне кукловода! Он где-то рядом, он за этой кучей костей где-то ходит! Просто покажите мне, где этот хренов невидимка! Я его в землю, как гвоздь вколочу! Следите за дождём! Вода должна его выдавать! Ищите!

– Чего это он?.. – не понял Бяка.

Зато я понял всё без лишних пояснений. Некромант не может далеко отходить от своего творения. Он где-то поблизости и прикрывается каким-то маскирующим навыком. Или даже полной невидимостью, но это сомнительно. Насколько мне известно, даже самые эффективные умения такого типа значительно уступают тому, что доводилось видеть в кино и читать в фантастических книгах.

Не исключено, что адепт тёмных искусств не просто наблюдает за схваткой, а ещё и как-то влияет на Гурро. Магия Смерти славится, помимо прочего, ослабляющими навыками.

Похоже, Мелконога прижали всерьёз. Вон, уже почти с голыми руками остался. Лопата сломалась при очередном ударе, теперь Гурро отмахивается лишь черенком.

Я, неотрывно глядя на схватку, приказал:

– Бяка, беги к нему. Скажи, чтобы отступал вон в ту сторону, в ров. Только тихо ему это объясни.

– Но как объяснить тихо? Он же с костями дерётся, он не услышит.

– Не знаю как, но надо, чтобы это услышал только он. Давай Бяка, быстрее, пока его не покалечили.

Отправив упыря с поручением, я метнулся туда, куда должен отступить Мелконог. В тот самый ров, о котором ему сейчас сообщит Бяка.

Достигнув облюбованной позиции, я обернулся, прикинул скорость отступления Гурро, взял ари наизготовку и активировал Растворение.

И чуть не упал от неожиданности.

Ну да, тяжко удержаться на ногах, которых у тебя нет. Рук тоже не видать. Даже ари растворилось в воздухе. Лишь поведение дождевых капель выдавало моё присутствие. Но так как ливень почти иссяк, а на дворе стоит глубокая ночь, разглядеть меня можно лишь в упор.

И только если у тебя имеется ночное зрение.

Теперь у меня есть сто ударов сердца на то, чтобы реализовать своё преимущество. Некроманта не видно? Ну так и я теперь, скажем откровенно, сильно в глаза не бросаюсь. У врага есть преимущество, он, похоже, умеет передвигаться, не теряя маскировку. Но здесь ему дорога одна – по дну рва. Склоны слишком крутые и размокшие, человеку на них не взобраться. Значит, придётся пройти мимо меня, в считанных шагах. И я при этом должен не просто стоять, радуясь превращению в сверхчистую стекляшку, мне придётся действовать.

Создание из костей неспособно существовать само по себе. Если прикончить кукловода, та тьма, которая заменяет скелету жизнь, развеется.

Вот для этого я здесь и стою.

Чтобы убить.

Гурро прошёл так близко, что лишь чудом меня не задел. А затем и скелет, взмахнув рукой, чуть не снёс мне щёку. Беда была так близко, что лицо ветром обдало.

Но я держался, не шевелясь, и стараясь дышать потише. Навык может развеяться, для его работы требуется полная неподвижность.

Сражающаяся парочка начала удаляться. Это прекрасно, по крайней мере, с их стороны мне теперь ничто не угрожает.

Осталось последнее дело.

Самое главное.

Некромантия среди аборигенов – редкость. Некромантов не понимают, их боятся, ими не только детей запугивают, а и взрослых. Молва наделяет носителей тьмы могущественными, почти божественными умениями.

И, тем не менее, этот якобы могущественный кукловод, плетясь за своей корявой коллекцией костей, почти добился того, что не получилось у Мелконога и скелета.

Да-да, эта мрачная личность оказалась настолько слепой, что едва в меня не врезалась. Точнее, она бы неминуемо врезалась, не разглядев невидимку в упор, но я сработал быстрее.

Увидев краем глаза, как среди затихающих струй дождя отблёскивает что-то, не пропускающее стекающую по нему влагу, я понял, что тянуться за метательным ножом уже поздно. И нет возможности пропустить противника мимо, чтобы ударить в спину. Потому что отойти с его пути нельзя, эффект навыка развеется.

Пришлось сделать единственное, что мне оставалось.

С резким выдохом шагнул навстречу некроманту, вонзая наконечник ари куда-то в центр скрытой фигуры.

Металл ударил во что-то плотное, поддающееся нехотя. И тотчас среди струй дождя начали проявляться очертания человеческого тела, завернутого в чёрную хламиду.

Чувствуя, что быстро выдернуть остриё из раны не получится, я, крепко держась за древко, ещё раз шагнул вперёд и вбил колено в пах этому самому телу.

Тело заорало, заваливаясь. Ари дёрнулось, пытаясь потянуть меня вниз, но тут же успокоилось, высвободившись само по себе.

Размахнувшись, я врезал без всяких изысков. Так тяжёлыми ломами бьют, лёд раскалывая. Со всей дури ударил, под конец навалившись на древко всем своим невеликим весом.

На этот раз прекрасно видел цель. Попал именно туда, куда рассчитывал – в середину груди. С треском сокрушаемых костей наконечник вошёл почти на треть своей немаленькой длины.

Развивая успех, я, сжимая древко изо всех сил, чуть крутанул его и вырвал ари из раны. Вслед за наконечником из развёрзшейся дырищи хлынул фонтан крови, обдав от живота до лица. Я чудом успел рот прикрыть, оставшись без неожиданного и не нужного мне напитка. А вот веки не опустил, и пришлось присесть, торопливо умываясь из лужи, залившей весь ров понизу.

У некроманта определённо есть какое-то защитное умение. Остриё копья входило в плоть с таким трудом, будто эта плоть заморожена почти до каменного состояния. Но это врагу не помогло, последний удар достал до сердца.


Вы обнаруживаете приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Смерти. Вы атакуете приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Смерти. Вы наносите значительный урон приверженцу ПОРЯДКА, ступившему на путь познания Смерти. Вы наносите фатальный урон приверженцу ПОРЯДКА, ступившему на путь познания Смерти. Приверженец ПОРЯДКА, ступивший на путь познания Смерти, мёртв. Вы победили приверженца ПОРЯДКА, ступившего на путь познания Смерти. Имя его вам неизвестно. Известно, что ПОРЯДОК превалировал над Смертью (двадцать вторая ступень просветления).

Победа над приверженцем ПОРЯДКА, ступившим на путь познания Смерти

Средний символ ци – 645 штук

Среднее воплощение атрибута «Ловкость» – 14 штук

Среднее воплощение атрибута «Выносливость» – 9 штук

Среднее воплощение атрибута «Сила» – 16 штук

Среднее воплощение атрибута «Дух» – 13 штук

Средний общий знак атрибута – 49 штук

Захвачен личный знак атрибута – «Подчинение» – 1 штука

Захвачен личный знак атрибута – «Сила Смерти» – 1 штука

Захвачен личный знак атрибута – «Кукловод» – 1 штука

Среднее универсальное воплощение атрибута – 7 штук

Среднее универсальное воплощение атрибута Смерти – 1 штука

Среднее средоточие энергии мага – 11 штук

Захвачен личный знак навыка – «Конструктор умертвий»

Захвачен личный знак навыка – «Личина тьмы»

Захвачен личный знак навыка – «Теневой образ»

Захвачен личный знак навыка – «Гибельная связь»

Захвачен личный знак навыка – «Железная кожа»

Захвачен личный знак навыка – «Дальновидение»

Захвачен личный знак навыка – «Смертедержец»

Захвачен личный знак навыка – «Оковы погибели»

Захвачен личный знак навыка – «Травничество»

Захвачен личный знак навыка – «Резчик по кости»

Средний общий знак навыка – 128 штук

Получено среднее воплощение состояния «Равновесие» – 5 штук

Получено среднее воплощение состояния «Улучшение просветления» – 8 штук

Получено среднее воплощение состояния «Улучшение духа» – 7 штук.

Получено среднее воплощение состояния «Тень ци» – 3 штуки

Получено среднее воплощение состояния «Мера порядка» – 5 штук

Получено среднее общее универсальное состояние – 23 штуки

Победа над особым противником, несопоставимо сильнее вас

Получен средний символ ци – 5 штук

Получено личное среднее универсальное воплощение атрибута – 3 штуки

Получено среднее общее универсальное состояние – 2 штуки


Это что, победа? Я только что парой ударов копья и одним пинком снёс некроманта двадцать второго уровня? Вот так просто?

Нет, я, конечно, слышал, что многие маги Рока в ближнем бою способны представлять из себя на редкость печальное зрелище, но не настолько же…

Потрогав мешочек, я вздрогнул. Он, будучи перед этим полностью опустошённым, сейчас раздулся до состояния опасно перекачанного дирижабля, которому жить осталась секунда.

Что это?! Откуда столько добра свалилось?! Я ведь даже за тсурров получал гораздо меньше. А они, между прочим, во всех отношениях казались более развитыми противниками.

Ситуация не из тех, где позволены длительные размышления. Это я так, на будущее заготовки оставлял. Как появится спокойное время, хорошенько всё обдумаю.

За спиной послышался звук сильнейшего удара, после чего рядом со мной в грязь и лужи шлёпнулось несколько костей.

А Мелконог, торопливо пробегая мимо, прокричал:

– Не путайтесь под ногами, мелюзга! Бегите к реке! Быстрее бегите! Ждите меня у мостика, я скоро буду!

Вот ведь неблагодарный. Мог бы и спасибо сказать.

Впрочем, чего ещё ждать от столь замшелого грубияна?

– Пойдём Бяка. Тут без нас разберутся.

– Да ты что?! Какое пойдём?! – прошипел упырь, приседая над телом. – Тут у меня дела. Это всё моё. Моё!..

Я, торопливо распределяя содержимое почти лопнувшего мешочка куда только можно, кивнул, но вслух ничего не сказал.

У Бяки свои трофеи, у меня свои.

Глава 16 Соль и вода

Ступени просветления: 0 (436/888+200)

Тень: 419 (+70)


Атрибуты


Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц

Сила: 6 атрибута, 300+150 единиц

Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц

Восприятие: 4 атрибута, 200+100 единиц

Дух: 3 атрибута, 150+100 единиц


Атрибуты Хаоса


Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц

Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц

Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц


Энергия


Энергия бойца: 300 единиц (+18,68)

Энергия мага: 250 единиц (+0,60)


Навыки ПОРЯДКА

Лодочник-экстремал (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Целительство ран (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Рассеивание ядов (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Лук (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Копьё (8 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (6 ранг) – 10 уровень (10/10)

Артефакторика (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Слабая сила арта (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ночное зрение (2 ранг) – 10 уровень (10/10)


Навыки Хаоса


Метка чудовища (7 ранг) – 10 уровень (10/10)


Свободные навыки


Мастер-спиннингист (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Боевые навыки


Смертельное удержание

Без оружия

Шанс – 26 %

Дистанция – 0,74 метра

Откат – 228 секунды

Энергия бойца – 309 единиц


Растворение (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Применение – на себя

Период действия – 100 ударов сердца

Откат – 100 ударов сердца

Энергия бойца – 150 единиц


Состояния ПОРЯДКА


Равновесие (24,63) – 24 уровень

Улучшение просветления (20,74) – 20 уровень

Тень ци (7,96) – 7 уровень

Мера порядка (17,11) – 17 уровень

Улучшение восприятия (1,0) – 1 уровень

Улучшение духа (1,0) – 1 уровень


Состояния Хаоса


Восприимчивость (1,50) – 1 уровень


Заждаться мы не успели. Я даже толком не осмотрелся, как со стороны зарева, разгорающегося над посёлком при шахте, показался Мелконог. За время своего недолгого отсутствия лесовик успел вернуть не только топор, а и мешок, в котором угадывался свёрнутый кожаный доспех.

А ещё Гурро при такой поклаже ухитрялся волочить за собой бородача. Тот был на голову выше и, судя по тому, что тащили его именно за бороду, явно не горел желанием передвигаться в нашей компании. Но его мнение Мелконога интересовало не больше, чем цены на собачий корм. Он шагал деловито и целеустремлённое, даже не пытаясь оглядываться ни на пленника, ни на зарево, которое сам сотворил.

Приблизившись, Гурро швырнул «живую добычу» на землю, навалился сверху, придавив меж лопаток коленками и злобно рявкнул:

– Эй, мелюзга! Верёвку мне организуйте! Бегом!

К счастью, искать запрошенное не пришлось. Удачно получилось, как раз в этот момент Бяка занимался низменным мародёрством. А именно – стягивал с верёвок сушащееся на них тряпьё, закидывая понравившееся в свой рюкзак. Ему оставалось лишь вытащить нож и выполнить приказ.

Связав пленнику руки, Мелконог врезал ему напоследок в ухо, выпрямился и развернулся ко мне, уставив на меня руку с вытянутым пальцем:

– Ты! Я тебя запомнил. Ты был рыбаком с хитрыми глазами. А сейчас убил тёмного. Так ловко убил, что я залюбовался. Сможешь убить вот этого?

Гурро указал на пленника.

Я покачал головой:

– Зачем его убивать? Он нам ничего не сделает.

– А если я скажу, что так надо?

– Если вы ведёте к тому, смогу ли я ещё кого-нибудь убить, или у меня это случайно получилось, отвечу, что неслучайно.

– Да, ты точно себе на уме. Уж больно длинно отвечаешь и долго не думаешь. Не люблю я таких, кто много говорят. На вот, лови.

Поймав брошенный в меня мешочек, я уточнил:

– Это соль?

– А ты и вправду не совсем тупой, – заявил на это Мелконог. – Да, это соль. Если потеряешь, я тебе шею сверну. Надо быть очень везучим, чтобы выбраться отсюда без соли. Вы вот везучие? Или как? Не надо отвечать. Были бы везучие, сюда бы не попали. Да и меня тоже удача не любит. Так что без соли нам никак не обойтись.

Мелконог начал доставать доспех из мешка и заодно пнул пленника:

– Эй, падаль лежачая! Поднимайся давай. Про соль слышал? Понял, небось, к чему я веду? Ну так вот, можешь оставаться здесь, или валить назад. А можешь пойти с нами. Сам выбирай, я сегодня добрый, сильно уговаривать не стану. Пацаны, просто идите за мной и не отставайте. Возьмите с собой по верёвке. Если отстанете, сразу вешайтесь. Это я не шучу, это я с добром говорю. Если нарвемся на ксирсов, ты, малой, кидай в каждого по щепотке соли. Помни, что на соль они реагируют недолго. До пятнадцати сосчитать не успеешь, как действие сойдёт. А убить их можно только под солью. Всё понял?

– Кто такие ксирсы? – спросил я.

– Ксирсы, это те, кто тебя прикончат, если не успеешь их посолить, а потом посильнее врезать. И прикончат таким способом, что ты поседеешь быстрее, чем я тебе расскажу подробности. Если ты увидишь ксирса, ты сразу поймёшь, что это ксирс, а не кролик. И если выживешь, станешь отвечать на дурацкие вопросы так же, как я отвечаю. А теперь живо за мной. И верёвки не забудьте, они нам могут пригодиться.

* * *

Я и до этого понимал, что навык Ночное зрение у меня работает не так хорошо, как хотелось бы. Я получил возможность видеть даже в полном мраке, но к качеству картинки имеются немалые претензии. Да, второй ранг умения – это слабовато, я всё понимаю.

Но не настолько же.

Однако сейчас, плетясь за Мелконогом, я начал понимать, что мой навык – совсем уж полный шлак. Или надо качать его до запредельных высот, что на нулевой ступени затруднительно из-за стремительного возрастания требований, или придётся вообще его вытереть и забыть.

Потому что Гурро шагал по густому лесу так, как я в самый ясный полдень шагать не смогу. И это при том, что на пасмурном небе нет ни луны, ни звёзд, а до рассвета ещё несколько часов. То есть – освещённость нулевая.

Но Мелконогу до этого нет дела. Лесовик уверенно пёр вперёд, не оглядываясь. Бяка и пленник то и дело падали, иногда мне приходилось помогать им перебираться через поваленные деревья и предупреждать о препятствиях. Но толку в этом от меня немного, потому что и сам пару раз не удержался на ногах.

Да этот ненормальный шагает так, что потребуются кони, дабы от него не отставать.

Машина, а не человек.

Уже через пять минут такой ходьбы я весь исцарапался и набил шишку на голени. Сразу её подлечил, но боль и скованность, увы, прошли далеко не мгновенно.

Ещё через пять минут я забыл, что нам следует кого-то опасаться.

И про соль, разумеется, тоже забыл.

Но всё прекрасно вспомнилось ещё через девять минут. Такая вот у меня гениальная память. Ничего не теряет, если речь заходит о спасении шкуры.

Слева послышался утробный вздох, перешедший в тонкое свистящее хихиканье. Звук уже знакомый, мы слышали такой, когда пытались укрыться от непогоды в штольне. Тогда нам пришлось выскочить на ливень, настолько перепугались.

А сейчас я перепугался ещё больше, потому что звук раздался близко.

Очень близко.

В считанных шагах.

Гурро выругался, роняя мешок на землю и перехватывая топор в правую руку. Левой он при этом взмахнул, будто разбрасывая что-то невидимое.

И тут же в воздухе загорелось нечто бесформенное, переливающееся всеми оттенками светло-голубого, тянущееся тончайшими мерцающими отростками ко всем нам.

Мелконог прыгнул навстречу непонятному явлению, одновременно нанося удар. Омерзительное хихиканье смолкло, а две половинки рассечённого неведомого создания устремились к земле с неспешностью опадающих по осени кленовых листьев.

Стоп! А почему неведомого? Это ведь наверняка тот самый ксирс. И Мелконог взмахнул рукой не просто так, а разбрасывал соль, которой со мной поделился.

Вот теперь я всё понял. Благодаря навыку от Хаоса, позволяющему получать информацию о разных существах, уже не раз сталкивался с тем, что изменённые создания севера нередко уязвимы против самых неожиданных факторов. Тсурры и их фантомы не любят кипяток, а против шарука и обычной воды достаточно, если подержать его в ней некоторое время. Не вижу ничего удивительного в том, что ксирсу не нравится соль.

Да, всё так и есть. Мелконог не ради пустой прихоти рисковал, добывая это вещество во враждебном поселении. Он пошёл на это, потому что знал о риске нарваться на тварей, против которых соль весьма кстати.

Гурро, отступив к нам, начал крутить топор перед собой и мрачным голосом провёл короткую познавательную лекцию:

– Ксирсы выползают ночью. Дома в Кровавом глазе прикрыты магией артефактов, а вокруг посёлка отмечена особая линия, через которую эти твари не перебираются. Вдали порхают, никого чужого к шахте не подпуская. Но руны сгорели, защиты там не осталось. Теперь ксирсы вышли на охоту. А охотятся они всегда группами. Если нарвался на одного, налетят все. Лучше здесь их подождать, тут место удобное. Видишь кусты? Эти твари, они будто невидимый туман. И потрогать его нельзя. Но что-то в нём есть, и оно может шевелить листья. Следи за ними. И слушай крики. Как только что-то увидишь, сразу сыпь туда соль. Соль их ненадолго воплощает, делает уязвимыми для обычного оружия. И видимыми. Пока их видишь, руби посильнее. Колоть их бесполезно, надо на части разделять. И не давай оплетать себя жгутами, они жизнь сосут. Видал я мужиков, которые превращались в седых стариков и тут же падали замертво. Мерзкие твари, эти ксирсы. Убивай их быстро.

С этими сломами Мелконог снова сыпанул солью, но вхолостую, никто перед ним не проявился.

А я, удивлённый тем, что он обращался лишь ко мне, откровенно игнорируя Бяку, вдруг увидел, как едва заметно качнулась сосновая веточка. Будто капля воды на неё попала. Но только дождь хоть и ослабел, но не прекратился, да и вымокло всё полностью. Везде капли падают, но нигде не просматривается столь настораживающее движение.

Хотя, вон, впереди, ветка почему-то затряслась из стороны в сторону, а не сверху вниз. Разве так может случиться при падении капли влаги?

Рука почти независимо от сознания забралась в мешочек. Сыпанув перед собой, я чуть не вскрикнул одновременно с тонким хохотом проявившегося ксирса.

Подхватил копьё, которое перед этим вонзил в землю, взмахнул с оттяжкой, одновременно разрубая и разрезая.

Прекрасный удар. И прекрасное ощущение податливой плоти, расступающейся перед острым металлом.


Вы малоизвестным способом частично воплотили ксирса, после чего он временно стал уязвимым против физических атак. Вы физически атакуете ксирса. Вы наносите значительный урон ксирсу. Вы наносите фатальный урон ксирсу. Ксирс теряет воплощение без права возврата. Вы победили ксирса. Уродливый гибрид от связи сил Хаоса и Смерти. Преимущественно хаотическое создание (двенадцатая ступень мощи Хаоса).

Победа над ксирсом (достойная победа над сильнейшим противником, на порядки вас превосходящим)

Захвачен средний знак Хаоса – 9 штук

Захвачена средняя мощь атрибутов – 1 штука

Захвачен средний знак атрибута – «Разрушение»

Захвачен средний личный знак атрибута – «Истощение»

Захвачено среднее средоточие энергии мага – 1 штука

Захвачен средний универсальный знак навыка Хаоса – 2 штуки

Захвачено среднее состояние Равновесие – 1 штука

Захвачено среднее состояние Улучшение Меры порядка – 1 штука

Захвачена средняя первородная суть – 1 штука

Захвачено среднее общее универсальное состояние – 1 штука

Получено среднее наполнение Хаоса – 1 штука

Ксирс – преимущественно хаотическое создание

Получено символов доблести – 4 штуки


По размеру списка я понял, что озолотился поменьше, чем на шаруке, или, тем более, на тсурре, но отхватил немало. А если вспомнить пояснения Мелконога насчёт того, что эти твари орудуют бандами, глядишь, и ещё чем-нибудь разживусь.

Чем дольше общаюсь с Бякой, тем жаднее становится личная жаба.

Гурро, оценив мои боевые успехи, похвалил и отругал одновременно:

– Хорошо врезал. Прям глянуть приятно. Но прекращай так глупить, соль прибереги, у нас её не завались.

– А много тут этих ксирсов? – возбуждённо уточнил я.

– Да я тебе кто, конторщик, чтобы всех тварей пересчитать? Сколько есть, столько сейчас и подтянутся. Следи хорошенько. Не подпускай их, бей издали. Эти жгуты ох и противные. Если коснётся тебя, сначала спать захочется, а после свалишься.

– А можно и мне соли? – несмело попросил Бяка.

– Соли?! – вскинулся Мелконог. – Упырь, да ты никак жрать собрался?!

– Нет, нет, что вы! Я тоже хочу их бить!

– Тебе доверия нет. А соли у нас на двоих по мешочку. Так что отдыхай, не попрошайничай.

Впереди вздохнули сразу в нескольких точках, и тут же хором захихикали. Гурро, забыв о том, как только что призывал меня к экономии, щедро приложился к мешочку, разбросав перед собой чуть ли не полную жменю.

И высветил одновременно три твари.

Рубить мы их начали синхронно и торопливо. Надо спешить, пока они вновь не ушли в неосязаемую невидимость.

И пока не дотянулись до нас медленно наползающими жгутиками.

– Вали их! Быстрее вали! – поторапливал Мелконог. – Если нас не достанут до рассвета, будем жить.

– Угу, если соли хватит, – тихо буркнул я, глядя, как на землю оседают тускнеющие клочья, оставшиеся от последнего ксирса.

* * *

Если не вспоминать обстоятельства, при которых мне досталось новое тело, эту ночь следует считать самой страшной в моей жизни.

В моей второй жизни.

Ксирсы налетали на нас поодиночке, по двое, по трое, иногда по четыре. Бывало, и по пять подтягивались, а пару раз их оказывалось шесть. И оба этих раза мы убивали их недостаточно быстро. Приходилось отступать, растягивая ряды хохочущих тварей. При этом однажды пленник действовал недостаточно быстро, ему помешали связанные руки. Он единственный из нас, до кого дотянулись тонкие щупальца. Их владельцы тут же были изрублены, не успев превратить жертву в умирающего старика. Но эта жертва сначала попыталась завалиться спать, а потом заорала так, что пришлось Гурро постучать кое-кому по зубам, заставляя заткнуться.

Да что там пленник, несколько раз я находился на волосок от того, чтобы самому ощутить, каково это, когда из тебя высасывают молодость. И ни малейшего желания получать такой опыт не испытывал.

Достаточно с меня давешнего фантома, охранявшего сон тсурра.

Неплохо мы тогда с Бякой подставились.

Свежо в памяти.

С первой позиции нас выдавили быстро, атакуя снова и снова. Мы смещались, выбирая очередную прогалину среди кустов и деревьев, выкашивали самых прытких тварей поодиночке, затем под ударами волн мелких групп снова отступали.

Однажды при этом выскочили на полянку, где всё светилось от ксирсов. Даже соль не потребовалась, они не пытались скрываться от взглядов. Твари пировали, оплетя сотнями щупалец несколько человеческих тел. Похоже, это группа бедолаг-невольников, которым не повезло. Но уверенность в том, что это именно они, нет. Невозможно разглядеть одежду, она скрывается под фосфоресцирующей массой, перекачивающей жизнь из жертв в ярко разгоревшиеся тела эфирных кровопийц.

Ксирсов было столько, и сгрудились они в столь плотную массу, что даже приблизительно не понять, сколько их здесь. Зато понятно, что если отдать им инициативу, они сомнут нас, как не отмахивайся.

И тогда мы, не сговариваясь, ринулись в атаку. Трое: я, Мелконог и Бяка. Наконец-то выдался случай, когда упырю выпала возможность показать себя, как бойца, на глазах у Гурро.

Бой выдался короткий и скучный. Как выяснилось, пока жгуты оплетают тела жертв, ксирсы полностью беспомощны. И при этом уязвимы безо всякой соли, материальность поддерживалась сама по себе. В ответ на наши удары твари лишь хохотали, да дёргались бестолково.

Знатная получилась мясорубка, трупы засыпало изрубленной фосфоресцирующей массой. Жертв похоронило под убийцами.

Очистив поляну, мы тут же её покинули. Невозможно обороняться, когда соли осталось всего ничего, а вокруг почти нет предметов, которые ксирсы способны зримо потревожить при передвижении.

Шаг за шагом мы отступали за Мелконогом, то и дело вступая в бой. Несколько побед, и тут же очередное перемещение на сотню-другую метров в сторону. Гурро будто знал, где шансы нарваться поменьше, и мы почти каждый раз успевали перевести дух, готовясь к новой схватке.

Но когда небеса на востоке начали сереть, все превратились в загнанных лошадей. Копьё, такое лёгкое и удобное, стало тяжеленным, как наковальня и неповоротливым, будто оглобля. Я отбивался им, будто неподъёмным ломом. Ноль техничности, лишь бы как-нибудь от кого-нибудь кусочек откромсать и не выронить при этом оружие из рук.

– Держитесь мальцы, немного осталось, – приободрил нас Мелконог.

– Если вы о соли сейчас сказали, то не согласен, – заявил я. – Не знаю, как у вас, а у меня её не немного, я последнюю доскребаю.

– А я тебе с самого начала говорил, что соль беречь надо, а не жменями раскидывать, – наставительно изрёк Мелконог и, посолив очередного ксирса, размахнулся топором.

Разумеется, не позабыв при этом усталым голосом оскорбить всех до единого предков твари.

Так и двигались. Тонкий хохот, приближающийся со всех сторон. Ругань, крики ярости, блеск металла и мертвенно-зелёное сияние рассекаемых тварей. Хлюпанье воды под ногами, мокрые ветви, лупящие по лицу. Хруст гнилья, не выдержавшего вес тела, падение в пропитанный влагой мох. Подняться торопливо, чтобы не потерять Мелконога, попытаться его догнать, но, увы, в буреломе не побегаешь, заваливаешься снова, запутавшись в переплетении трухлявых сучьев.

И такая суета час за часом.

Спасибо, что, перебираясь через ручей, догадался насыпать в мешочек крупнозернистого песка. И набрал его под поваленным деревом, а не на открытом месте. Тоже влажноватый, но хотя бы не сочится водой. Перемешав с ним остатки соли, получил солидный прирост «зарядов» для нашего главного оружия. Может смесь действовала не так эффективно, но разницы я не заметил.

Мелконог заметил моё ноу-хау и высоко оценил. Традиционно отругал за то, что песка набрал мало, а затем потребовал поделиться, потому что сам почти на нулях.

Пожалуй, этот песок нас и спас. Без него мы бы вряд ли продержались. Чертовски трудно дозировать соль микроскопическими порциями. Да и солёный песок разлетался лучше, издали доставая до целей.

* * *

Солнце мы так и не увидели – слишком густая облачность. Небо пусть и перестало обливать нас дождём, но ни единого просвета среди туч не просматривалось.

Просто в какой-то момент я вдруг понял, что твари перестали атаковать. Вот уже минут десять прошло, и за это время ни одна не посмеялась в нашу сторону.

Мелконог, остановившись, обернулся, продемонстрировав облепленное комарами лицо, на котором отпечаталась последняя стадия изнеможения и злости, устало кивнул и хрипло заявил:

– Вроде всё, ещё маленько поживём. Падайте, малые, можно чуток передохнуть.

Я чуть и вправду не свалился, приседая на поваленное дерево. И сам не знаю откуда выискал силы, чтобы спросить:

– Чуток, это сколько?

Гурро покачал головой:

– Малец, все мы вымотались, но долго здесь не высидишь. Уходить надо. Если не уберёмся подальше от проклятого места, следующей ночью всё повторится. Ксирсы – твари шустрые, прилично от своих рассадников уходить могут. А соли у нас не осталось. Так что, чуток дух переведём и ходу отсюда.

Глава 17 Хороший и плохой

Без изменений


Моей картой можно смело подтереться. Сейчас она ничем не помогала, потому что мы продвигались по местности, обозначенной на ней сплошным белым пятном. Вёл нас Мелконог и, несмотря на то, что внешне он выглядел самым уверенным в себе человеком, я этому впечатлению не доверял.

Нет, не скажу, что это работа на публику. Гурро и вправду знает себе цену, ему показуха ни к чему. Пусть даже слегка себя переоценивает, но в этом почти все мы грешны.

Однако сейчас он явно не вполне владеет ситуацией, хотя самоуверенно полагает, что это не так. По некоторым признакам, понятным лишь тому, кто лично не один десяток вёрст намотал по диким дебрям, ориентируясь лишь по пергаменту с мутными пояснениями, ведёт он нас сам не очень-то понимая – куда.

Да-да, доблестный воин, защитник гильдии Три топора и гроза северных лесов банально не знаком с этой местностью.

Но всё же двигался Мелконог не наобум. Я, наблюдая за ним, почти всегда мысленно соглашался с выбором очередного участка маршрута. Сам бы так пошёл, если бы путешествовал в одиночку. Тут ведь главное – не подставиться лишний раз. Вот у Гурро это получалось прекрасно, он выдавал не всегда приятные для ног зигзаги, зато всегда старался вести нас там, где меньше риск попасться на глаза кому-то нехорошему.

Поначалу я почему-то был уверен, что Мелконог знает в этих краях каждую травинку. Должно быть, мозги от усталости начали функционировать на жалкие проценты от стандартной мощности. Ведь не требуется много ума, чтобы догадаться – шахта Красный глаз слишком далеко от фактории, и к тому же Эш давно мечтает узнать, где именно она прячется. За такие сведения он не поскупится на награду, поэтому нет смысла скрывать информацию. Конечно, у Гурро могут найтись свои корыстные соображения, но ведь это не единственное слабое место в моих рассуждениях.

В общем, Мелконог может и забирался в дальние дали, но явно не в эту сторону. Не такой уж он великий воин, чтобы всю Чащобу изучить. Нет сомнений, что знать не знает, что нас ожидает за следующим холмом. И лишь усталость оправдывает то, что я не понял это сразу.

К тому же, полагаясь на опытность проводника, я не отвлекался на дорогу. А чтобы чем-то занять голову, попытался мобилизовать свои силы привычным способом – анализом ситуации по параметрам ПОРЯДКА. Ну и количество трофеев начал прикидывать, а также их качество.

Нет, развязывать на ходу мешочек не стал, но заглянул в простыню записей от ПОРЯДКА, которые оставались после убийств и прочих выгодных деяний.

С ксирсами – всё понятно. Да, твари новые и необычные, но ничего поразительного в трофеях из них не наблюдалось. Из принципиально нового только личные знаки навыка Разделение сути попадались. Их носитель мог рассылать вокруг себя стаю своего рода беспилотников – мельчайших сгустков энергии, способных засекать близость крупных живых существ. Звучит интересно, но, увы, умение подходило лишь для тех, у кого нет ярко выраженного физического тела. То есть для всевозможных фантомов и схожих с ними созданий. Есть туманный намёк, что с навыками, позволяющими посылать свою душу бродить самостоятельно, тоже сработает. Но ничёго похожего на такие умения у меня нет и неизвестно – будет ли когда-нибудь.

Хохочущих «светляков» я за ночь накосил немало. Несмотря на приличные уровни, против соли они ничего не могли поделать. Пусть и ненадолго, но слабели до такой степени, что мы с Бякой изничтожали их, будто мелких вонючек в логовах тсурров. Главное – следить, чтобы жгутиками не дотянулись, а это несложно.

Да, трофеев из ксирсов выпало немало, есть чему радоваться. Но даже если собрать их все воедино, они существенно уступят богатству, полученному после одной-единственной ночной победы.

Некромант, тёмный, маг Смерти и прочее-прочее. Людей, способных управлять ходячими костями, называют по-всякому, но так, что любому сразу становится понятно – говорят о ком-то нехорошем. Он слишком опрометчиво себя повёл, подставился под мою атаку и погиб, ничего не успев сделать. Судя по тому, что из него выпало, не сработай моя хитрость, и это конец. При такой разнице в ступенях все мои достижения ничего не значат.

Но повезло.

И выпало из него столько, что впору за голову хвататься.

Перечень трофеев заставил меня переосмыслить многое из того, что я знал до этого. Первая же строка выглядела так, что захотелось протереть глаза.


Средний символ ци – 645 штук


До сих пор символов ци я встречал четыре вида: малый, средний, большой и великий. При использовании они добавляли в резервуар одну, двенадцать, двадцать пять и пятьдесят единиц энергии. Также существуют их аналоги для энергии Хаоса. Называются они знаки Хаоса и, возможно, есть способ открыть и развить с их помощью некое альтернативное наполнение от антагониста ПОРЯДКА. Но мне такой способ неизвестен, зато известно, что знаки Хаоса легко меняются на символы по курсу один к одному. И градация по наполненности у них такая же.

Средних символов я навидался. И за неординарные достижения их получал, и за победы над серьёзными противниками. Но количество, которое выпало на этот раз, с огромным отрывом перекрывало все прочие достижения.

До сих пор моя самая великая победа – тсурр в древних руинах. За него досталось тридцать семь средних символов и пятьдесят один великих. В ци это выходило четыреста сорок четыре и две пятьсот пятьдесят. Итого: две тысячи девятьсот девяносто четыре единицы энергии.

А за некроманта досталось семь тысяч семьсот сорок. То есть превзошёл старый рекорд более чем в два с половиной раза.

Математика весьма красноречивая. И если учесть то, что убитый чуть ли не в два раза уступал тсурру по количеству ступеней просветления, соотношение трофеев выглядит ненормально. Это я ведь только символы ци сосчитал. А там и по другим видам добычи разница такая же дикая, если не сказать больше.

Да ведь я сейчас столько ци смогу слить на развитие навыков, что дух захватывает. Всё равно, что нищему внезапно подкинули миллиард. Я до этого над каждой единичкой трясся, потому что это основное ограничение моих возможностей. Ну, если не считать проблемы с нехваткой ёмкости резервуара, которые начали наблюдаться после моих экспериментов с Хаосом.

Но этим поток подарков не ограничивался. Например, мне выпало три личных знака тёмных атрибутов. То есть я мог поступить с ними также, как и с атрибутами Хаоса – открыть, добавив на свою ступень. Подозреваю, что на нулевой получится развить лишь шесть, и не уверен, что это стоит делать.

Почему не уверен? Да потому что тёмных в Роке недолюбливают. Даже на древние и уважаемые кланы, где балуются с нехорошими вещами, поглядывают косо. Надо хорошенечко подумать, прежде чем связываться с проблемными атрибутами. Разумеется, можно их развивать, никому об этом не рассказывая. Но кто знает, вдруг нарвёшься на аборигена с навыками, позволяющими засекать такие вещи. Здесь, в Роке, тайное нередко становится явным на ровном месте.

К тому же есть подозрение, что ПОРЯДКУ такие новости не понравятся. Может затребовать такой лимит ёмкости резервуара, что мне придётся год добывать состояния «Улучшение просветления», прежде чем подниму все шесть единичек тёмных атрибутов.

Также из некроманта выпало девять стартовых знаков навыка. Из них «Травничество» – совершенно неинтересный. Даже Бяка мог их зарабатывать, собирая для фактории растительное сырьё, а уж обо мне можно и не говорить.

«Железная кожа» – гораздо интереснее. От матери мне досталось несколько знаков на этот навык, но они лежали без дела. Потому что не было стартового, без которого умение невозможно открыть.

Насколько помнится из уроков Трейи, этот навык чуть ли не самый полезнейший для всех без исключения. Его даже крестьяне мечтают заполучить. Он создаёт в человеке своего рода предохранительный резервуар, вмещающий условные единицы урона. Мелочи способен заблокировать полностью, а от потенциально сильных повреждений допустит лишь пару царапин. Допустим, на низком уровне развития объёма хватит, чтобы игнорировать атаку трёх змей. А вот четвёртая уже прокусит кожу на всю длину ядовитых клыков. Я уж молчу за комаров, ведь покусать носителя такого умения – задача для огромной стаи пищащих кровопийц.

Очевидно, погонщик скелета развивал этот навык без фанатизма. Даже я, не сказать, что сильный подросток, пробил его с первой атаки.

Да, я, конечно же, не комар, и врезал от души, однако считать меня полноценным бойцом нельзя.

Но даже если прикроюсь этим навыком только от кровососущих насекомых, всё равно надо брать. Умение нужное.

Дальновидение – тоже может пригодиться. Позволяет взглянуть за преграду, самому при этом не показываясь. Как бы посылает взгляд в нужную сторону, отрывая его от тела. Полезное дело, но не уверен, что стоит учить именно сейчас. Количество слотов у меня ограничено, до того, как начну развивать ступени просветления, придётся ответственно относиться к их заполнению.

Резчик по кости – неожиданно. Это ведь ремесленный навык, не боевой и тем более не тёмный. Впрочем, учитывая специализацию убитого противника, скорее всего он применял его по такому назначению, о котором обычные мастера даже не подозревают.

С этими пятью навыками в целом всё понятно.

А вот оставшиеся четыре – совсем другое.

Конструктор умертвий, Личина тьмы, Смертедержец, Оковы погибели: одни лишь названия подсказывают, что речь идёт о чём-то не слишком весёлом. Ничего удивительного, ведь они выпали из мрачного мужчины, который любил прогуливаться в компании с агрессивным скелетом. И непонятно, что с ними делать, потому что каждый для активации требовал что-то из тёмных атрибутов.

Девять навыков за одну победу. И некоторым из них я весьма рад.

Это очень много. Чертовски много. Ведь навыки – это один из самых раритетных трофеев. Даже мне нормальные выпадают нечасто.

А тут сразу столько насыпало.

Плюс куча прибавок к состояниям. Да я к любому из них смогу теперь минимум три уровня приделать, за счёт универсальных трофеев.

Помнится, мать рассказывала, что одерживать победы над людьми – это не только почётно, но и выгодно. Ведь, в отличие от неразумных тварей, они свои параметры развивают продуманно. И немалую долю из того, что люди в себе взрастили, могут получать их убийцы.

И, я так понимаю, моя доля в такой делёжке – это голубая мечта Бяки. От чужой смерти мне досталось столько, что охота на тсурров теперь представлялась пустой потерей времени.

Хоть бери и действительно в убийцы записывайся.

Удивительно, как от такой порции трофеев не лопнул мешочек. Я ведь за ним следил, не перегружал, в нём и четверти от такого количества никогда не залеживалось.

И тут внезапно в один миг гора насыпалась.

Повезло, что он оказался на удивление эластичным, хотя до этого выглядел ни капли не растяжимым. Распух чудовищно, но выдержал.

Надо бы если не всё это добро, то большую часть распределить по параметрам. Но заниматься этим на ходу невозможно, даже если передвигаешься по идеальной дороге. А мы сейчас шли по таким буеракам, где не всякий дикий зверь согласится ходить.

Дело в том, что любая прибавка к параметрам – это серьёзнейшая пиковая нагрузка на организм, вынужденный экстренно приспосабливаться к изменениям. Одно дело месяц ходить в тренажёрный зал, когда прогресс достигается постепенно, капля за каплей, и совсем другое, когда ты берешь парочку новых атрибутов Сила. Случалось, я на сутки выпадал из жизни, когда чересчур усердствовал с усвоением трофеев.

Мне необходимо несколько свободных часов, чтобы хотя бы начать процесс. И, судя по неутомимости Мелконога, покой нам не снится до самого вечера.

А то и ночью шагать заставит.

Гурро – такой.

Значит, буду шагать за ним, считать добычу и прикидывать, как ею распорядиться. Что-то надо брать в первую очередь, что-то во вторую, а что-то, возможно, вообще трогать не стоит.

Есть о чём задуматься.

* * *

Такими вот шкурными размышлениями были заняты первые часы. Всё утро провёл в подсчётах, послушно плетясь вслед за Мелконогом.

Но чем дальше, тем больше отвлекался. Очень трудно вникать в математику, продираясь через очередной бурелом, который мы почему-то не смогли обойти. Карабкаться по скалам и одновременно пытаться понять, чем сильны атрибуты Смерти, тоже нежелательно, потому как есть риск сорваться по рассеянности и узнать всю информацию непосредственно от старухи с косой.

И, отвлекаясь, я больше внимания уделял внешнему, чем внутреннему. Потому и зародилось подозрение, что Мелконог с нами в Сусанина играет. Затем подозрение окрепло до уверенности.

Лидер нашей невеликой группы сам не знает, куда идёт. Понятно лишь одно, – он старается двигаться за юго-запад, то есть приблизительно в направлении фактории. Меня это одновременно и устраивало, и нет.

Да, я хочу вернуться в факторию. Вряд ли это самое лучшее место в Роке, но в данный момент для меня безопаснее не сыскать. И если там получится разобраться с причинами, по которым я с Бякой оказался так далеко от Камня, жизнь наладится.

Однако меня не устраивало то, что к юго-западу от шахты Красный глаз простиралось сплошное белое пятно. Это намекало на то, что нелегальные добытчики не появлялись в тех краях.

Почему они туда не заглядывали? Причина неизвестна, но, учитывая то, что мы находимся в одном из самых нехороших районов Лихолесья, в голову лезли самые мрачные предположения.

После очередного бурелома, в котором пленник чуть не остался без глаза, неловко завалившись на сучковатый ствол сухой лиственницы, я решил, что идти дальше, будто бычок за пастухом – это не моё.

Пора начинать что-то делать.

Догнав Мелконга, я поравнялся с ним и, стараясь идти синхронно, задумчиво заметил:

– Вы здесь никогда не были.

Гурро шагов двадцать отмалчивался, после чего без интереса бросил:

– Что ещё скажешь?

– Скажу, что у меня есть карта.

– Этих краёв, что ли? – уточнил Мелконог.

И уточнил с нескрываемым интересом.

– Не совсем, – честно признался я. – Карта слабая, отсюда и почти до фактории на ней сплошное белое пятно. Ни одной детали нет.

– Тогда толку с этой карты тоже нет, – справедливо заметил Гурро.

– Да, вы правы, – согласился я. – Но иногда и белое пятно о чём-то может сказать. И сейчас оно говорит, что мы идём по опасным местам.

– Мы ещё никуда не ушли, шахта рядом, – угрюмо заявил Мелконог. – И если мы не уберёмся подальше, этой ночью скучать не станем.

– Ксирсы живут только возле шахты? – уточнил я.

– Их убивает дневной свет. Они прячутся в местах, где темно, и где всё залито кровью и слезами. Древние шахты, это для них самое то. Представь, сколько пота проливалось, чтобы проходить эти проклятые выработки. Ну а крови со слезами всегда хватает там, где много пота. На севере хватает древних шахт, но почти все они засыпаны. Эти тупые ушлёпки, – Мелконог обернулся, бросив на пленника свирепый взгляд. – Раскопали одну и полезли ещё в несколько. Но там им не понравилось, ведь там сплошные логова хихикающих. Вот и копали только одну шахту, где ксирсов нет. И поставили охранные руны на стены домов. Редкие навыки нужны, чтобы такой фокус проделать. За день они заряжаются солнечным светом, а ночью дают невидимый свет. Но для ксирсов это всё равно, что само солнце, потому не лезут. Вокруг шастают, а к избам не подходят. Их запахом всё там пропиталось, потому к шахте никто не лезет.

– Вы для этого пожар устроили? Чтобы руны пропали?

– Угу, – довольно ухмыльнулся Мелконог. – Руны на бревенчатой стене, это скверная затея. Эти ублюдки так перепугались, что даже на меня не кидались. Набрали всякую шантрапу, драться никто не рвался. Забивались в углы, пока я искал топор и соль. Стояли под стенами с копьями и мечами, но не лезли. Если бы не тёмный, я бы с ними сам за всё поквитался. А так пришлось их оставить ксирсам. И это… За тёмного благодарю. Выручил ты меня. Хороший у тебя навык. Полезное дело, когда вот так, на ровном месте, скрываться получается. Двигаться под пологом не можешь, да?

– О своих навыках здесь говорить не принято, – уклончиво ответил я.

– А где принято? В краях, откуда тебя к нам занесло?

Не став отвечать на вопрос, в котором ощущался непонятный подтекст, я перевёл разговор на другую тему:

– Допустим, от шахт мы успеем уйти далеко. Но где гарантия, что дальше не нарвёмся на что-нибудь похуже? Уважаемый Гурро, сами подумайте, раз на карте белое пятно, получается, эти люди сюда не ходили. Или карта неполная. Но я не вижу смысла такую делать, так что, вряд ли. Это ведь добытчики, им здесь всё интересно, они должны искать брошенные шахты и всякие другие места, где есть разные ценности. Почему именно здесь не искали? А может наоборот, искали, но нашли такое, что искать дальше перехотели? Опасно идти неизвестно куда.

– А ты куда шёл? Пока меня не встретил?

– К Удавке. Мы думали пройти по ней на плоту.

Мелконог махнул рукой вправо:

– Ты про ту Удавку, по которой можно спуститься до Черноводки? Да, места там не самые плохие. Но только мы там сами придём к шайке. Они там плотно всё держат, чужаку на его земле ловить нечего.

– Что за шайка? Император боли?

– Он навоза кусок, а не император. Но если тебе так нравится, можешь его хоть самим ПОРЯДКОМ называть. Этот ушлёпок там и правда порядок поддерживает. Только дело в том, что нам в его порядке нет места. Как тебе тот парень со скелетом? Сильно понравился?

– Не сильно, – ответил я. – Если бы он мне понравился, я бы его не убивал.

– А там таких парней дюжина, если не больше. Тем и держатся. Один тёмный, это как отряд, который никогда не спит, и которого все боятся. Многие твари Чащобы даже близко не подойдут, если почуют тёмного. И тот, которого всякие молокососы зовут Императором Боли, главный из них. Он, конечно, редкий ублюдок, но ублюдок сильный. Нам там делать нечего. А все остальные места ещё похуже. Мы слишком далеко на север забрались.

Я покачал головой:

– Необязательно похуже. Мы ведь как-то смогли добраться до шахты от Черноводки. И шли по суше, а не по реке. Эта река обозначена подробно, места там явно не такие опасные. Да и нет смысла до её устья добираться, потому что оно выше фактории. Мы бы могли идти рядом с берегами, чтобы не попадаться. Хотя вы, конечно, знаете лучше. Раз нельзя, значит, нельзя.

– Первый раз такого пацана вижу. Ты какой-то странный. И соглашаешься, и сразу возражаешь. Вот как тебя понимать? Надо проще быть. Вот я не пойму, какая чума понесла вас к шахте, а не к фактории? Что у вас тут вообще за брожения? Скучно стало, решили погулять по Чащобе?

– Так я ведь уже всё объяснил. Если вкратце, по Черноводке безопасного прохода нет. А так мы думали выйти к шахте, а от неё уже на запад повернуть. По карте вдоль Удавки безопасно. Мы же не знали, что там Император Боли. Карта трофейная, от диких шахтёров досталась.

– Ты, пацан, многовато врёшь. Где там безопасное? От Черноводки пройти к шахте напрямую, это надо быть воином сотой ступени. Ну ладно, пусть не сотня, пусть пятьдесят будет. Какая разница, ведь ты и на такого не тянешь.

– Говорю же, на карте обозначена безопасная тропа, – пояснил я.

– Не бывает в этих краях безопасных троп. Я вообще там лишь про одну тропу слышал. Да только нихрена она не безопасная, нормальный человек на неё не сунется. Она называется Тропа тсурров. Смекаешь, к чему её так прозвали? Вот то-то.

Я хотел было заявить, что именно по ней мы и прошли, но прикусил язык.

Мелконог не поверит. К тому же придётся рассказывать слишком многое. В том числе упоминать моменты, о которых мне не хочется распространяться. Достаточно того, что в некоторые мои тайны посвящён Бяка. Этого уже хватает, чтобы волноваться за сохранность секретов. Не стоит усугублять.

Значит, лучше промолчать. Тем более, не вижу смысла в информировании Гурро о нашем маршруте. Это ничем не поможет, выбираться придётся иным путём.

Потому перевёл разговор на более перспективную колею.

– У вас есть пленник.

– Да что ты говоришь? – делано изумился Мелконог.

– Мы можем это использовать, – не обращая внимания на тон собеседника, продолжил я. – Ему ведь по любому много чего известно. Он должен знать, почему здесь на карте белое пятно. Или даже подскажет, как его обойти. Я не знаю, зачем вы его взяли, но почему бы это не использовать?

– И ты думаешь, что он прям возьмёт и всё нам просто так расскажет? И даже не станет при этом много врать? Не боишься, если его слова приведут нас к логову матёрых огневиков, или куда-нибудь похуже?

– Конечно, боюсь, – признал я. – Но можно попробовать сделать так, чтобы он сам рвался нам всё рассказать. Есть способы.

– Способы? – хмыкнул Мелконог. – А я вот про такие способы не знаю. Дикий, которого мы поймали в начале весны, выпустил кишки лучшему арбалетчику фактории. Прошёл по кустам на бесшумном умении и хорошенько полоснул ножом чуть пониже пупка. А вот уйти уже не успел. Мы его потом на куски порезали, но он ничего не сказал. Только ругался и плевался. Это такие люди, что с ними никогда не угадаешь, на кого нарвался. Но слабаков у них если и держат, то в цепях. Не хочу говорить про них хорошее, но надо признать, что в этом они сильны.

– Мы можем сыграть на контрасте.

– Сыграть на кон… На чём ты тут играть собрался, музыкант хренов?

– Надо разделить наши роли.

– Что-то я запутался… То ты музыкант, то актёришка из балагана. Пацан, определись уже.

– Здесь не музыка и не балаган. Мы будем допрашивать его вдвоём. Но один будет допрашивать грубо, жёстко, а второй наоборот, мягко, и как бы станет защищать от первого. То есть плохой и хороший. Тогда у вашего пленника может выработаться доверительное отношение к хорошему. И если чётко придерживаться своих ролей, он сам расскажет, ему захочется рассказать. Как бы отблагодарить того, кто с ним нормально обращается. Ну и заодно защититься от плохого. Способ простой, но это работает.

Гурро ответил без раздумий:

– А что, идея неплохая. Значит так, я тогда допрашиваю его первым. И я буду хорошим. Ну а как поговорю с ним чуток, ты подключишься. И будь с ним пожёстче, ты же плохой, а выглядишь хлюпиком, тебе трудно с ним придётся. Так что старайся. Вон как раз удобное местечко. Остановимся передохнуть и поговорим заодно. А то и правда как-то нехорошо получается, тащим его без толку. Пусть начинает свой хлеб отрабатывать.

Я не стал напоминать, что пленника ни разу не кормили. Все мысли были об одном: как запугать мужчину возрастом лет двадцати семи, будучи при этом в теле худосочного подростка?

Как-то я не так это представлял…

Может попросить Мелконога о смене ролей?

Нет, нельзя, он ведь именно этого и добивается. Издевается надо мной с самым серьёзным видом. Хочет посмотреть, как я облажаюсь.

Следовательно, надо как-то выкрутиться. Надавить на пленника так, чтобы тот действительно начал рассказывать Мелконогу всё, что знает.

С радостью и добровольно.

Ну… почти добровольно.

* * *

Дождь, вымочивший округу до последней травинки, затих ещё перед рассветом. Но низкая облачность не рассеялась. Лишь местами в ней возникали почти чистые прорехи, через которые пытались прорваться прямые солнечные лучи. Этого недостаточно, чтобы быстро высушить почву и растительность.

И наша одежда тоже сохла плохо. А это неприятно – это верный путь к болячкам, если подолгу так ходить. Северное лето коварно, приходится беречься.

Поэтому на привале, устроенном в мелком распадке, мы все скинули верхнюю одежду, развесив её по корявым ветвям карликовых сосенок. Растительность здесь повсеместно угнетена, поэтому они росли не вверх, а вширь, далеко раскидывались. Готовая природная сушилка.

Костёр не разжигали. Гурро заявил, что долго здесь рассиживаться нельзя, и потому отогреваться горячей пищей нам светит только вечером.

Бяка присел в сторонке и начал жадно перебирать нехитрое барахлишко, прихваченное с тела некроманта. Упырь с него ухитрился стянуть множество вещей, на мой взгляд, совершенно бесполезных. Вот зачем нам простенькая курительная трубка из камыша и корня гигантского рогозника? Серебряные пуговицы – это уже лучше, но сомневаюсь, что за них дадут хорошую цену. Бронзовый ключ от сундука, который, скорее всего, сгорел вместе с посёлком нелегальных рудокопов. Деревянный пенал с непонятными пилюлями – тоже мусор. Неизвестно, от чего они лечат, да и не факт, что вообще являются лекарством. Запросто может оказаться наркота, которая нам даром не нужна. Однако Бяка радовался так, будто ему досталось великое сокровище фараонов.

Мелконог усадил пленника на землю, сам присел на поваленное дерево напротив него, и приступил к допросу, осведомившись задушевным, действительно добрым голосом:

– Тебя как звать, мил человек?

Пленник угрюмо отвернул голову, не проронив ни звука.

Гурро на молчание ничуть не обиделся, и продолжил в том же духе:

– Откуда тебя, такого красивого, в нашу глухомань занесло? Как давно здесь чалишься? Жена у тебя есть? А дети? Кто у вас за главного? И почему главного этой ночью не было в посёлке? Зачем он ушёл и куда? Что в шахте добываете? Много чего, да? Рассказывай, не держи это в себе.

После каждого вопроса Мелконог делал паузу, предоставляя пленнику возможность ответить. Но тот ни звука не обронил, так и косился в сторону с угрюмым видом.

Я, переминаясь с ноги на ногу неподалёку, начал знаками показывать, что готов начать играть свою роль. Уже продумал кое-какие наработки, есть шанс сойти за плохого.

Но Мелконог не стал играть по правилам, предложенным мною. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Лесовик, выждав длиннейшую паузу, заговорил тем же тоном, но в нём начала просматриваться примесь насмешки:

– Вижу я, добрый человек, устал ты с дороги. Силёнок не осталось отвечать. Такое бывает, что уж тут поделаешь. Но я тоже человек не злой, попробую тебе помочь с этой бедой. Сам за тебя отвечу. Звать тебя Тимром по имени и Щербой по прозвищу. Родом ты из Нижнего Улдиса, или может в деревне какой под ним, точно не скажу. В Улдисе ты и связался с теми, кто тебе много чего наобещали. В Чащобу ты попал в позапрошлом году, с тех пор сидел на шахте безвылазно. Жена у тебя была, Кинкой звали, да только ты пришиб её вскоре после свадьбы. Что-то не то она тебе сказала, когда ты поздно ночью домой вернулся, пьяный и злой. Забил её кулаками, не посмотрел на то, что беременная. Вот и не успел детьми обзавестись. За главного в Красном глазу Луцо Бешеный, и когда он на шахте, у вас дисциплина о-го-го. Да только подался он по реке вниз, к Имбу в гости. И несколько человек с собой прихватил, чтобы не скучно было. Пошли они не просто так, а понесли долю, которая Имбу полагается. Ему тут все платят, и вы не исключение. Быстро такие дела не делаются, вот и не успел вернуться. На шахте вы колотите хромовый камень. Иногда попадается гранат. В старом отвале вы находили кусочки серебряной руды, и сильно мечтаете до неё добраться. Ещё хотите золото мыть, но у вас на это рабочих рук нет, да и мастера нужны, с навыками специальными, а такие по добру к вам не приходят, они в нормальных местах нарасхват. Как видишь, Тимр, я и без тебя отвечать умею. Хорошо отвечаю, ничего не путаю.

Удивительно, но, похоже, Мелконог каждым словом попадал точно в цель. Это заметно по поведению пленника. Он перестал отводить взгляд, уставился на Гурро потрясённо.

Даже рот разинул.

А затем не выдержал и подал голос, возбуждённо протараторив:

– Откуда знаешь?! Какая падаль меня сдала?! Говори давай!

Мелконог доброжелательно улыбнулся:

– Да никто тебя, ушлёпка лопоухого, не сдавал. Ну это если не считать дурных наклонностей, которые сдают вас, ублюдков, на каждом шагу. Но ты знаешь, будь ты и вправду хорошим парнем, это плохо. Это ведь означает, что ты бы со мной никогда не повстречался. Такое вот упущение могло случиться. Так что радуйся.

– Да что ты несёшь?! – чуть не заорал пленник. – Откуда ты знаешь, что её Кинкой звали?! Ты что, в голове копаться умеешь?! Да будь ты проклят!

– А вот проклинать меня не надо, – Гурро перестал улыбаться и жёстким тоном начал объяснять: – Ты ведь не думал, что я всё это время сидел в клетке просто так? Я не только в носу ковырялся, я смотрел и слушал. На вас, ушлёпков смешных, смотрел. Вы такие забавные, так почему бы и не посмотреть. И ещё я слушал, что за ересь вы несёте. Прозвище твоё раз двести слышал, а однажды ты раба назвал тёзкой. Узнать, как раба звать, это ведь несложно. И оказалось, что он никакой не Щерба, а Тимр. Говорок у тебя восточный, плюс разок обмолвился про «Розовый бутон». Вы, ублюдки, тогда из шахты выходили и, как всегда, завели разговоры про шлюх. Очень вам это интересно. А я вот случайно знаю, что для таких дурачков в Нижнем Улдисе есть бордель, и называется он как раз «Розовый бутон». Бывал я и в Улдисе, и в самом борделе. Интересно было глянуть, чего вас, дурней, туда тянет. А ещё я помню доску розыскную и портрет интересный. На тебя похож. Жёноубийца Тимр, так на бумаге написано. Случилось это не так давно, а люди поболтать о таком любят. А я вот люблю слушать, ведь те, кого на юге сильно ищут, часто оказываются на севере. Удобно, если надо спрятаться, а мне удобно заранее знать про тех, с кем придётся один лес делить. Вот и узнал некоторые подробности. Перед тем, как податься в убийцы, ты связался в порту с дурными людьми. О них поговаривают всякое. И был намёк, что можно через них достать товар, который с дальнего севера приносят. Не надо быть великим умником, чтобы понять, через кого ты на этом самом севере оказался. То, что за главного на вашей помойке старый хрыч Луцо Таг, знают даже черви в твоём гнилом кишечнике. То, что он за любую провинность дерьмо из любого выбить может, тоже все знают. Да и здесь я видал разок из клетки, как он вас, девочек, воспитывает. Строгий мужик и крепкий не по годам. Жаль, что отец у тебя шлюха мужского пола, а не такой мужик, как Луцо. Уж тот бы тебя, как человека воспитал, и был бы ты уважаемым Тимром, а не вонючим ублюдком. Когда с утра Луцо ушёл к реке со своими людьми, я не удивился. Вы, недоумки, болтаете много. Не забыл? Я ведь слушать умею. И слышу хорошо. Издали слышу. Иногда пары слов хватает, чтобы понять много чего. Вот и я понял, куда его понесло. Что вы тут под землёй колотите, тоже не секрет. Не надо даже в клетке висеть, чтобы понять. Я не горняк, но по камням на отвале много разного могу сказать. Да и хром с красными самоцветами от вас на юге уже не раз всплывал. Про золото Луцо при мне сильно ругался, возле клетки стоя. Ушлёпок решил, что мне уже можно знать всё, ведь я никуда не денусь. А я, как видишь, девался и теперь знаю, что рядом с шахтой водится золотишко. Интересные новости, Эшу это понравится. С прямыми руками да хорошими мастерами на жёлтом металле можно неплохо монет нарубить. Ну как тебе мои ответы? Ничего не добавишь?

– Да иди ты в бычий зад со своими ответами, – тщательно пряча потрясение от прозорливости Гурро, пробурчал пленник.

– Сходить, дело недолгое, – ухмыльнулся Мелконог. – Но знаешь, не стану я с тобой ругаться. Не обидел ты меня. Понимаешь, мне ведь ответы эти от тебя не нужны. Вот сам подумай, зачем выспрашивать, если я и сам всё знаю. Но, тут есть одна закавыка. Дело в том, что всё не знают даже высшие силы. А я к ним не отношусь никаким боком, поэтому у меня есть вопросы, на которые отвечать тебе придётся. Не мне, а тебе, понимаешь?

– Тебе ещё раз объяснить, куда надо идти? – осклабился Тимр.

Мелконог покосился в мою сторону и, горестно задрав взор к небесам, почти спокойно заявил:

– Ладно, прощу тебя ещё раз. И только ради этого пацана. Не хочу, чтобы он на тебя разозлился. Понимаешь в чём дело, с ним разок по малолетству беда приключилась. А может и не разок. Нянька не досмотрела, и он из колыбели выпал. Да так неудачно выпал, что прямо об угол печи головой приложился. Так стукнулся, что из поддувала угли вывалились. С тех пор он какой-то не такой. Чуть что-то не так, сразу злиться начинает. Но я ведь человек добрый, я ещё раз попробую по-доброму. Тимр, я задам тебе несколько вопросов. Это очень простые вопросы, даже полному дураку всё с ними ясно. И ты должен отвечать на них честно и быстро. Вот мой первый вопрос: у вас что, картографы безрукие? Почему в эту сторону от шахты на карте белое пятно? Тут что-то не так? Отвечай?

– Да ступай уже в зад, ступай, время не тяни, – издевательским тоном ответил пленник.

Мелконог неспешно поднялся, покосился на меня, подмигнул, показывая, что, дескать, у него всё под контролем.

А я в ответ скорчил зверское лицо, показывая, что нет никакого контроля. Что он слишком затянул вступление, давно уже пора уступать место, чтобы я отыграл свою роль.

Но Гурро сделал вид, что ничего не заметил.

Или, что вернее, ему было абсолютно всё равно, что я думаю о допросе.

А затем Мелконог сотворил жесточайшую дичь, которая совершенно не укладывалась в рамки его роли.

Да она и для моей чересчур.

Мягко говоря…

Резким неожиданным рывком подскочив к пленнику, Гурро отработанным движением опытного воина сработал кромкой топора, как ножом, начисто отхватив Тимру левое ухо. И, поднеся кровавый ошмёток к своему лицу, начал орать в него, будто в микрофон:

– Эй! Ты! Тупой ублюдок, рождённый от тухлого флиба! Ты разве не понял?! Что за блевотина вылилась на вашу карту?! И почему она белая?! Вы её что, старым собачьим дерьмом приправили?! Что?! Почему не отвечаешь?! Не слышишь меня?! Тимр, да ты что, совсем глухой?! Я ведь тебе прямо в ухо ору! Да как же можно меня не слышать!

Тимр первые секунды не шевелился, остолбенев от шока. Затем до него начало доходить: лицо пленника перекосилось, из глотки вырвался утробный хрип. Завалившись на бок, пленник завыл, сворачиваясь калачиком и прижимая к кровоточащей ране ладонь.

А Мелконог, продолжая бесноваться, всё кричал и кричал в отрезанное ухо, то и дело при этом колотя по завывающей жертве носками сапог.

И колотил не для показухи. С силой бил, будто футболист, пытающийся отправить мяч как можно дальше. Только вместо мяча перед ним лежало человеческое тело.

Бяка перестал считать сомнительные сокровища, уставившись на кровавое представление круглыми глазами. Я продолжал стоять на прежнем месте и своё лицо видеть не мог, однако не сомневался, что выражение на нём тоже далеко не благодушное.

– Ну чего молчишь?! Чего?! Правда, что ли, не слышишь меня?! Получается, это ухо глухое?! Мне в другое надо покричать, да?! Ты только не волнуйся, сейчас сделаем! Мигом сделаем! Ты только башку поверни, не то я лишнее могу отхватить.

– Нееееееет! – вскричал истязуемый пленник, судорожно пытаясь прикрыть одновременно и рану, и рёбра.

А Мелконог обернулся ко мне и добрым отеческим голосом похвалил:

– Молодец, пацан. Неплохо придумал, это и правда работает. Я тут по-хорошему с ним пообщался, кое-какой результат есть. Теперь твоя очередь. Давай, начинай по-плохому спрашивать.

Вот тут я понял, что забыл все свои наработки на этот сценарий. И даже более того, осознал, что вспоминать их нет смысла.

Да я понятия не имею, как теперь выставить себя злым. И вообще, – это изначально неудачная идея. Мелконог всего лишь пошутил, когда согласился принять мои правила игры. Пошутил жестоко, крайне жестоко, но надо помнить, что я не дома, что здесь другой мир.

И в этом мире такие шутки – обычное дело.

Медленно покачав головой, я ответил:

– Нет, продолжайте сами. У вас это хорошо получается.

Глава 18 Лучший лесовик Пятиугольника

Без изменений


Возвращаться назад, по своим следам – это гораздо удобнее, чем шагать по незнакомой местности. Но только не в нашей ситуации. Очень уж скверно на душе, когда видишь, что одни и те же усилия приходится повторять дважды.

Да-да, – мы возвращались. Шли на северо-восток, по тем же буреломам, каменным развалам, распадкам и крутым склонам.

Увы, но сбылись самые худшие мои подозрения. В ходе жестокого допроса бедолага Тимр словами захлёбывался, пытаясь отвечать Мелконогу, как можно быстрее. Ни о какой браваде и вызывающе-грубом игнорировании больше не было и речи. Он соглашался выдать всё, что знал. Искренне напрягал голову, пытаясь вспомнить каждую подробность.

И говорил, говорил, говорил. Тараторил так быстро, и с такими словечками, что я половину сказанного не понимал. Но Гурро лишь изредка требовал уточнить неясные моменты. Он, в отличие от меня, не испытывал сложностей с пониманием.

Мелконог буквально выдоил Тимра. Получил от него всё, что хотел. Прочитал, будто книгу.

И, закрывая эту книгу, должен был убить его без малейшего намёка на эмоции. Небрежный удар топором, – это логическая точка в таком допросе.

Но лесовик сумел меня удивить. Получив последний ответ, он приказал Тимру встать, после чего пнул его пониже спины, приказав шагать назад. И даже получил полезный совет, что двигаться следует побыстрее, потому что его единственное спасение – успеть вернуться к своим до темноты. Мол, есть надежда, что они успели восстановить защиту шахты, или хотя бы создали надёжное убежище для себя.

Проводив пленника таким напутствием, Гурро отвернулся от него и приказал нам продолжать шагать, как шагали.

И мы пошли за Мелконогом.

В обратную сторону.

Ну а куда нам деваться? Самим идти, как делали раньше? Но это глупо. Как оказалось, наш план завёл нас ещё дальше на север. И если продолжать ему следовать, мы, скорее всего, окажемся в лапах людей Императора боли. Ни мне, ни Бяке этого не хотелось.

А вот Мелконог – опытный лесной бродяга. Он – наш реальный шанс добраться до цивилизации. А то, что Гурро с лёгкостью отрезает людям уши… Это такой мир, тут нет Женевских конвенций, и если пленник запирается, с ним дозволяется делать, что заблагорассудится.

Да в фактории Гурро только похвалят за такую настойчивость. Даже убей он Тимра, никто бы и слова худого не сказал.

Одним диким старателем меньше стало. С точки зрения Эша и его подчинённых, – мир от такого становится чище.

Очередной подъём дался нам тяжелее всех предыдущих. К тому же я его помнил и знал, что с другой стороны последует трудный спуск. Это не радовало, угнетая мою и без того придавленную психику.

Выбравшись на вершину, Мелконог плюхнулся на замшелый валун и скомандовал:

– Отдыхаем. Надо дух перевести, там дальше спуск нехороший.

Я устроился на соседнем камне, а Бяка припустил к группе чахлых лиственниц и начал что-то под ними выискивать. Или коренья съедобные высмотрел, или какие-нибудь источники специй. Упырь тащил к себе в рюкзак, всё, что видел, для него такое занятие в разы приятнее отдыха.

Гурро, косясь на Бяку, заметил:

– Страшноватый у тебя приятель.

– Мы с ними дружим не из-за красоты.

– Тебе что, всё равно, как человек выглядит?

– Внешность – далеко не главное.

– Серьёзно? – делано изумился Мелконог. – А я-то думал, ты на меня дуешься, потому что у меня рожа на ослиный зад похожа.

– Почему вы решили, что я на вас дуюсь?

– Хватит уже выкать, я не великая шишка, ко мне можешь обращаться на «ты».

– Хорошо, как скажешь.

– Так чего дуешься?

Отвечать, что шокирован сценой кровавого допроса – нельзя. Не поймёт. Да и жертва далеко не святая, с ней всё сложно. С точки зрения не только Гурро, а и общества аборигенов в целом, ничего плохого не случилось. Пленника тащили, чтобы вытянуть из него информацию. И вытягивать её полагается без оглядки на средства. К тому же, по меркам Рока, лесовик поступил, можно сказать, гуманно. Узнав всё, что требовалось, не убил Тимра.

Так зачем он нужен после того, как всё сказал? Не отпускать же. Получается – доброе дело сделал.

Но я, хоть и много чего повидал, ещё не готов равнодушно смотреть на такие вещи. Увы, родился не в Роке, а на первой родине подобные сцены увидеть в реальности сложно, даже если проживаешь не в самой цивилизованной стране.

Но, разумеется, объясняться в таком духе нельзя. Я не готов направо и налево рассказывать, что родился не в этом мире. Значит, надо срочно придумать иную причину, которая Мелконога не удивит.

Потеряв на обдумывании несколько секунд, я повторил:

– Да не дуюсь я. Просто не вижу смысла в том, как ты поступил с Тимром.

– А какой должен быть смысл?

– Вот смотри, Гурро, мы идём назад. Время теряем и силы. А ведь можно было разговорить Тимра сразу, ещё утром. И тогда мы бы уже несколько часов шли туда, куда надо. Но вместо этого мы тащились по неправильной дороге. Не понимаю, зачем так долго тянул с допросом.

– А, вот ты о чём. Ну да, обмишурился я слегка. Но ты учти, что я малость не в себе после этой клетки. Злости во мне много, а когда злишься, башка скверно работает. Да и рожа этого Тимра мне сразу не понравилась. Таких упрямцев сходу колоть тяжеловато. Их надо слегка промариновать. Если делать это правильно, они иногда разговорчивыми становятся. Может и переборщил я с мариновкой, но ведь получилось, как надо.

– У реки нас могут ждать, – напомнил я. – Да и твари ночью вылезут, мы скоро окажемся недалеко от шахты.

– Мы не пойдём далеко на север, – ответил Мелконог. – Сейчас вернёмся чуток на северо-восток, потом на север немного пройдем и резко повернём на северо-запад. Обойдём вон ту гряду, самую высокую, и снова повернём, но уже точно на запад. И так будем идти долго. Даже не знаю сколько.

Я обернулся и указал на юго-запад. Оттуда мы сейчас возвращались.

– А что там? Я так и не понял, почему нам нельзя пройти напрямик? Что за белое пятно на четверть карты?

Гурро, тоже обернувшись, несколько секунд молчал, задумчиво уставившись вдаль, после чего нехотя ответил:

– Если одноухий ушлёпок не приврал, там сплошные пустоши огневиков. Может и есть тропа, но они её не нашли. Да и не сильно искали.

– И что это значит? – не понял я.

– Пустоши огневиков, это хорошо. Такие были под Пятиугольником, чуть к западу от него. На них гильдия хорошо заработала, когда дела свои начинала. Наёмников держала, чистила год за годом. Кончились огневики, кончились и пустоши. Огневики, это удобно, это почти чистый Хаос, но Хаос слабоватый. Долго не продержался. А этот ублюдок сказал, что здесь пустоши покруче тех будут. Они пытались их окучивать, да только даром народ теряли. Кончилось тем, что зареклись в ту сторону ходить. Нам там делать нечего. Огневики, это много разных тварей под одним названием. Против некоторых из них честный металл ничего не сделает. Да и толку с нас? Я один чего-то стою, но даже десятка таких, как я, там не хватит. Маги нужны, или хотя бы умения особые. И серьёзные люди нужны. Много людей. Не пройти нам там. Да и за огневиками не всё ладно. Ты вот не подумал, почему мы про этих огневиков не знали? Да потому что со стороны Черноводки к ним не подступиться. Гиблые там края.

– Понял, – кивнул я. – А на запад, значит, есть нормальный обход?

– Пацан, да откуда тут нормальным обходам взяться? Это ведь Чащоба, а не южные сады. Попробуем проскочить мимо Имба, но так, чтобы не сильно к огневикам заворачивать. Нам бы добраться до Зелёного пояса, а там может и получится к Черноводке выбраться. Только я бы на твоём месте с этим не торопился.

– Почему?

– Какой интересный вопрос, – Мелконог уставился на меня давящим взглядом. – Ты со своим ручным упырём придушил какого-то мальчишку, после чего удрал на плоту вниз по реке. И теперь спрашиваешь, почему не стоит торопиться возвращаться? Ну так я подскажу. Повесят тебя там. И упыря твоего тоже повесят. А может на кол посадят. У Эша с душегубами разговор короткий. Тут север, тут по длинному говорить не принято.

Я покачал головой:

– Татая убил Рурмис, а не мы.

– Рурмис? Молодой рыбачёк с наглой рожей?

Кивнув, я пояснил:

– Не знаю, зачем он это сделал. Только предположения есть. Он подрезал нам якорный канат. И сломал весло. Всё рассчитал так, чтобы нас снесло мимо Камня. А там, на большой воде, река широкая и глубины большие, шестами мы ничего не смогли сделать. Потом берега пошли обрывистые, не получалось залезть. Вот так и скатились до самого водопада.

– Через пороги прошли? – уточнил Мелконог.

– Да.

– На плоту? – в голосе Гурро проскочили нотки недоверия.

– Да, на плоту. Это было трудно, но у нас получилось. Да и навык приподняли, помогающий в таких делах. И ещё кое-что было. Рурмис не сам по себе это сделал. То есть да, сам, но он не псих-одиночка, он как-то связан с Императором боли. Нас ниже Камня на правом берегу подстерегал лучник, стреляющий по глазам. С ним ещё какие-то уроды были. Мы еле проскочили. Это единственное место, где можно легко причалить, и нас там ждали. Они знали, что случится. И узнать это они могли только от Рурмиса. Это сговор.

Мелконог присвистнул:

– Если ты не врёшь, там хрен знает что творится.

– Я не вру. Сам подумай, зачем нам убивать мальчика?

– Да затем, что у вас с поселковой малышнёй свары случались. Об том много языки чесали, я наслушался, когда вы сгинули вместе со своим плотом.

– Мы нормально помирились, – возразил я. – Татай и его дружки даже помогали нам. Татая Рурмис задушил, потому что тот бежал нас предупредить. Не скажу, откуда он узнал, но он помочь хотел. Я семье его помогал, рыбу часто подкидывал. Он считал себя мне обязанным. У меня не было ни одной причины его убивать.

– Если ты начнёшь это в фактории рассказывать, тебя на смех поднимут. Рурмису поверят, а тебе нет.

– И чем я хуже Рурмиса?

– Рурмис свой парень. Он в фактории, конечно, не с пелёнок, но знают его давно. Может толку от него немного, но и проблем не создавал никогда. А ты непонятно откуда вылупился, тебя знать никто не знает. И самое главное, ты имперец. А имперцам на юге даже последние дураки не верят.

– С чего бы это я имперец?

Мелконог хохотнул:

– А ты смешной. Со стороны на себя взгляни. Найди лужу и взгляни.

– Я это уже делал.

– Да? Значит, ты знаешь, как выглядишь. Посмотри на меня. Что видишь? Волосы у меня рыжие, почти как огонь, рожа широкая и плоская, будто от души лопатой приплюснули, глаза серые, как пепел костра погасшего. Глянь на мои зубы: все в разные стороны накренились. И на пальцы глянь. Это же не пальцы, а сардельки в ряд уложенные. И на брови тоже посмотри. Они почти срослись. Ещё бы чуть-чуть, и была бы у меня одна огромная бровь, очень широкая и с торчащими длинными волосами. И я в твои годы был крепким и кряжистым. Меня, чтобы с ног сбить, приходилось здоровенным дрыном лупить. Посмотри на себя: тонкий, как тростника стебель; лицо всё из углов, со скулами высокими, почти как у красивой девочки. Видно, что старались над лицом резцом мелким, а не лопатой, как со мной. Брови тонкие, будто их щипали, тоже пальцы тонкие, гибкие, сам верткий, подвижный. Прям не человек, а кот дикий. И самое главное – глаза.

– Нормальные у меня глаза.

– Ты на меня посмотри. Видишь мои глаза? Ты у любого в фактории глянь. Вот это нормальные глаза.

– У северян тоже синие глаза бывают, – не согласился я.

– Может и бывают, но совсем не такие. Да у тебя глаза даже для имперцев не сказать, что нормальные. Они у тебя не просто синие, они нереально-синие. Их можно вытащить и продать, как два сапфира. Отличные сапфиры получатся, очень даже дорогие. Не бывает на севере таких глаз. Их и на юге много не бывает. А ещё говорок у тебя южный. Ты стараешься говорить, как все, но проскакивает чужое. Я не спрашиваю, откуда ты такой яркоглазый взялся, я просто говорю, что имперцев у нас терпеть не могут. А ты вылитый имперец. Рурмису поверят, а тебе нет.

Новости меня огорошили. Ещё бы, ведь единственное относительно безопасное место, в которое я стремлюсь, на самом деле только и ждёт, чтобы я заявился на свою же казнь.

Понимая моё замешательство, Гурро пояснил:

– Эй, только не надо рвать волосы на заду. Я вот тебе верю. Может ты что-то и темнишь, но я тебя помню ещё по первому разу. Когда ты с упырём рыбу таскал с плота. Да и сейчас заметно, что детвору убивать, это не для тебя. Ну и не сходится многое в этой истории про задушенного мальчика. Даже без твоих слов понятно, что дело тёмное.

– Что не сходится? – заинтересовался я.

– Да с какой стороны ни взгляни, всё не сходится. После того, как плот с покойниками к Камню принесло, Эш особо указал, чтобы дозорные за косой присматривали. Правильно мыслил, это ведь получается слабое место в обороне фактории, за ним глаз да глаз нужен. Вот только дозорные в тот раз тоже ничего не увидели. Пацана придушили перед ними, на видном месте, а они это дело проморгали. Могли, конечно, отвлечься. Но как-то это подозрительно. Это мог быть сговор, или их кто-то отвлёк. Если всё было по-твоему, и так, и так получается, что Рурмис провернул это не один. Да и знаю я его, он в одиночку зад подтереть неспособен. А когда с сообщниками душат ребёнка, это попахивает совсем уж тёмной магией, или каким-то заговором. Ничего похожего на тёмную магию никто там не заметил. Да и зачем такие сложности разводить, если можно украсть ребёнка и сотворить с ним в тёмном лесу, что угодно. Значит, сам понимаешь, что остаётся…

– Рурмис и его сообщники, это шпионы Императора боли, – уверено заявил я.

– С чего ты это взял? – хмыкнул Гурро.

– С того, что они нас под лучника подставили. Он нас ждал. И он человек Императора боли.

– Этого меткого лучника звать Атто.

– Я знаю.

– Да? – Мелконог вновь начал сверлить меня немигающим взглядом: – Вот знаешь, Гед, смотрю я на тебя и вижу, что ты и вправду какой-то мутный. Уж слишком много такого знаешь, чего знать не должен. На вид простой пацан пацаном, если в глаза не смотреть, а держишься и говоришь, будто много чего повидавший мужик. Бывалый мужик. Что-то в тебе есть неправильное.

– Я просто родился умным.

– Угу. Конечно. Сделаю вид, что так и есть. Но с Атто ты сильно ошибаешься. Понимаешь, Атто ведь тот ещё единоличник, он над собой никого не терпит, потому почти всегда сам по себе. Факторию не любит, это да, этим он нас и достаёт. Он, конечно, может поработать на Имба, но постоянно сидеть при нём на побегушках не станет. Такого как Имб Атто уважать не будет. Не его уровень пресмыкаться перед бродягой, в лесу живущим. Я когда-то знал Атто лично, и знаю, что такие люди сильно не меняются. Я даже больше скажу, тот плот с подвешенными мертвецами не Имб послал. Не похоже это на него. И то, что там Атто потом засветился, ничего не значит.

– А кто тогда? Там был привет именно от Императора боли.

– Написать можно что угодно, и где угодно. Надо быть полным недоумком, чтобы каждой чернильной закорючке верить. Ну да это неважно. Я тебя понял, и ты меня тоже. Дела в фактории гнилые, это и раньше понятно было, а сейчас ещё понятнее стало. Не знаю, в чём там дело, я ведь больше по лесам пропадаю, чем на Камне бываю, но давно заметно, что кто-то под факторию копает. Кто-то очень серьёзный. Грамотно копает, не торопится. Но это Эшу надо думать, а не нам. И я тебе верю, несмотря на южные глаза, и на то, что у тебя мешок секретов за пазухой. Не надо оправдываться, секреты есть, не спорь. Потом, может быть, об этом поговорим. А сейчас скажу, что я на твоей стороне. Доберёмся до фактории, и сделаем всё правильно. Если, конечно, доберёмся. Я смотрю, как ты ходишь. Дури в тебе много, а вот толку маловато. С лесом ты не дружишь. Но дури и вправду много. Это хорошо, если с пользой её использовать. А ты стараешься как раз с пользой. И дружок твой хоть и упырь с белой рожей, но упырь правильный. Дойдём, если никто не остановит. Главное, делайте, что я говорю. Скажу лежать, лежите, скажу прыгать, прыгайте. Деревья грызите, если я такое скажу. Я Гурро, и меня называют лучшим лесовиком Пятиугольника. Ты это должен знать. Но скажу тебе больше, что и за Пятиугольником долго придётся искать кого-нибудь, кто похож на меня в таких делах. Просто идите за мной и делайте, что вам говорят. И всё будет хорошо. А сейчас поднимаем свои зады и шагаем быстро. Очень быстро. Нам ведь надо успеть убраться подальше от проклятой шахты. А сейчас приходится крутиться рядом с ней. Хаос её побери, она как будто нас притягивает. Воистину проклятое место.

* * *

Долго идти по своим следам не пришлось. По моим прикидкам, до окрестностей шахты оставалось два часа, если развернуться к ней и двигаться в быстром темпе, когда Мелконог вновь резко изменил маршрут. На этот раз мы направились на север, в направлении Удавки. Ещё вчера я надеялся до неё добраться, после чего связать плот и спуститься до Черноводки. Но теперь знаю, что это слишком опасно. Где-то там, по пути, берега реки контролируют люди Императора боли.

И хорошо, если люди…

Но в случившемся изменении планов есть плюс. Теперь мне не приходится придумывать альтернативу. Нас ведёт человек, который сам принимает решения. И, несмотря на всю мою недоверчивость, в этом случае приходится доверять ему полностью.

В этом мире принято ценить помощь. Особенно, если тебе помогли сохранить жизнь. Мелконог нам обязан. Плюс всё, что мне о нём известно, подсказывает, что, несмотря на всю самостоятельность и диковатый нрав, он предан фактории и беспощаден к преступникам. Эш ведь не просто так его ценит. И сейчас Гурро весьма заинтересован в том, чтобы вывести на чистую воду Рурмиса и его сообщников.

Так что, я иду за лесовиком с чистой душой.

Но не забываю запоминать дорогу и присматривать за поведением лидера нашего маленького отряда.

Мало ли что…

Некоторые моменты в поведении Гурро меня напрягали. Он то и дело игнорировал прекрасные участки, чтобы сделать крюк по очередному бурелому. Иногда мы карабкались по опасным скалам, хотя метрах в ста просматривались прекрасные проходы, где не нужно помогать себе руками. Забирались в болота, проваливаясь по пояс в торфяную жижу. И это при том, что до обеих берегов рукой подать, и на вид там всё прекрасно.

Свои действия Мелконог не комментировал. Как сказал, изначально, шагать за ним, так и шёл, не оглядываясь на нас. Спасибо, что после самых напряжённых моментов соизволял разрешать привалы. Но во всех случаях они оказывались столь смехотворно-короткими, что восстановить силы не получалось.

К тому же мы оголодали. Жевать на ходу недозрелые орешки, собранные с секвой – так себе пропитание. К тому же их осталось не столь много, потому что пришлось поделиться с Мелконогом.

А без нормальной кормёжки откуда силам взяться?

Неудивительно, что к вечеру я вымотался так, будто на мне неделю поля пахали. Скверные поля, где почва бедна перегноем, зато богата камнями. Бяка выглядел ничуть не лучше, жизнь в его глазах проявлялась лишь в тех редких случаях, когда он приседал перед очередным полезным растением или грибом. Но здесь это добро встречается нечасто, или он его редко замечает из-за усталости.

От изнеможения я вёл себя заторможено и поэтому даже не удивился тому, что Мелконог обернулся и впервые за последние часы сказал что-то, не имеющее отношение к приказу садиться на отдых или наоборот – подниматься.

– Впереди еда и люди. Хорошая еда, если всё пройдёт, как надо, не придётся корешками давиться. Не вздумайте заснуть, дело делать будем.

Когда слова, наконец, дошли до изнеможённого сознания, я встрепенулся:

– Люди?! Еда?! Что надо делать?!

Мелконог зачем-то посмотрел в небеса, потом провёл по лбу ладонью, размазывая пот и устало пояснил:

– Надо делать то же самое, что и раньше делали. Просто идите за мной. Только тихо идите. Без шума. Я не знаю, сколько их, но знаю, кто они. И без понятия, как разговор пойдёт. Мы в Чащобе, а тут с разговорами всегда непонятно. Человек человеку крысоволк, даже самый слабый может цапнуть, если испугается, или в голове что-то не так повернётся. Так что ты, красивый, держись за свой арбалет. А ты, мутный пацан, не забывай про ножи. Если что, стреляйте и кидайте во всё, что шевелится. Но смотрите в меня не попадите, я вам все уши за такое оторву.

Про уши он зря. И так настроение ни к чёрту, а тут ещё сразу вспомнилась самая неприятная часть допроса Тимра.

Лучше бы сказал что-нибудь другое. Например – что это за люди? Знает ведь, но не удосужился поделиться этим знанием.

Странный лесовик. То разговорчивый не в меру, то слово из него не вытащишь.

Глава 19 Еда и люди

Без изменений


Людей оказалось трое. Мужчина средних лет и помоложе, двадцати пяти с небольшим. Хотя с возрастом могу не угадать, потому как все трое были грязны до неприличия, а причёски и бороды нечесаные, чуть ли не полностью скрывающие лица. Да и вымотаны не меньше нас (а то и больше). Всё это накладывает негативный отпечаток на внешность, прибавляя годы.

Ещё издали, наблюдая за троицей сквозь переплетение ветвей, я понял, что это невольники с шахты. Очень уж характерные одеяния: невообразимое переплетение обрывков ткани, оставшихся от многочисленных курток, штанов и рубах. Складывается впечатление, что это тряпьё уже двадцатое поколение донашивает.

Причём предыдущие поколения его не берегли.

Ну и главная деталь никуда не делась. Та самая, из-за которой бедолаги не могли нормально передвигаться.

Предостережения Мелконога пропали впустую. Мы могли подходить, не скрываясь, вряд ли бы нас заметили или услышали. Все трое чрезвычайно увлеклись шумной работой, они пытались при помощи камней избавиться от металлических ядер на ногах. Понятно, что такие «украшения» не очень-то способствуют быстрой ходьбе, но вот терять при этом бдительность и к тому же грохотать на всю округу – не самое мудрое поведение.

Но Гурро не торопился показываться, или, наоборот, убраться назад, оставив этих людей в неведении о том, что мы здесь вообще были. Он крутился несколько минут, что-то высматривая, недоверчиво косясь, трогая землю и даже нюхая мох на деревьях.

А затем, наконец, выпрямился во весь рост и направился к троице, шумно раздвигая кусты и с треском ломая подворачивающиеся под ноги ветви. Ну а нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним, держась за оружие.

Может невольники и были излишне увлечены своими цепями, но совсем уж слепыми и глухими их не назовёшь. Подскочили, подхватили сучковатые палки, приняли стойки, которые им казались угрожающими, а нам смешными.

Мелконога эта унылая пародия на воинский строй впечатлила не больше, чем нас. Приблизившись, с наслаждением присел на поваленную сосну и неприязненно произнёс:

– Почему вас, ушлёпков, до сих пор не сожрали? Вы воняете так, что вас крысоволки на Красноводке должны чуять.

– Ты… Ты же из клетки, ты тот мужик из клетки, – перепуганным голосом заявил старший. – Я тебя помню.

– А я вот тебя нет. Вы, неудачники, для меня все на одно лицо. И воняет от вас одинаково. Меня звать Гурро-лесовик, и меня здесь каждая ворона знает. На моём топоре стоит клеймо гильдии, это означает, что я приношу в Чащобу закон. А вы для меня сейчас его нарушители, потому что работали в нелегальной шахте. Да, я не совсем тупой, я понимаю, что вас не очень-то спрашивали, но всё равно смотрю на вас, и хочется больно стукнуть. Кто такие? Отвечать быстро и честно, у меня настроение плохое, не надо меня злить.

Все трое переглянулись, и в их взглядах читалось неистовое нежелание раздувать маломальский конфликт. И я их понимал, потому как на их месте тоже не стал бы связываться с таким типом, как Мелконог. Даже если они не знают, кто он, одно то, что его держали в крепкой клетке, но так и не удержали, уже о многом говорит.

Старший, наконец, неуверенно заявил:

– Я Шувак, а это Дигорус и Фенс. Мы смогли сбежать ночью.

– Не смогли сбежать, а это я вас, телят ласковых, выпустил из загона, – поправил Гурро. – Почему только трое? Где остальные?

– Мы… Мы не знаем. На нас напали. Ночью. Светящиеся смехуны.

– Тут такое бывает, – равнодушно констатировал Мелконог. – И что, всех высосали?

– Высосали? – не понял Шувак.

– Ты что, тупой? Все померли, кроме вас, или кто-то ещё выбрался?

– Мы не знаем, господин. Мы бежали, а на нас нападали снова и снова. Люди терялись. Убегали в темноту, отставали. А кто-то… Кого-то… Эти твари… они…

– Я тебя понял, – перебил Шувака Гурро. – Значит, утром оказалось, что рядом с вами больше никого нет. Только вы трое. Так?

– Всё так и было, господин. И мы боялись вернуться. У нас нет оружия, мы ничего не можем сделать тем тварям. И мы пошли в сторону Черноводки.

– В сторону Черноводки? – хмыкнул Мелконог. – Да вы, болваны, пошли на юго-запад, а не на юг. Но так даже лучше, потому что на юге от шахты жизни нет, там бы вас уже до последней косточки обглодали. Я только одно не пойму, почему вы прошли так мало? Мы половину дня потеряли на неверную дорогу, а потом пришлось возвращаться. И всё равно вас догнали. Вы шли, или ползали?

– Шли. Всё время шли, – затараторил Шувак. – Но мы не можем идти быстро, это вот мешает.

Невольник указал на ногу с металлическим браслетом.

– Допустим, я вам помогу с этим справиться, – лениво протянул Гурро. – И что получу взамен?

– Нам нечем вам заплатить, господин. У нас ничего нет, кроме надетого на нас тряпья.

– Кто-нибудь из вас умеет писать и рисовать? Сможет нарисовать план шахты?

Фенс чуть подался вперёд и неуверенно ответил:

– Читать учился, и пишу немного. Нарисовать могу только ту часть шахты, где бывал. Она большая, а меня не везде ставили.

– А помнишь, что и где добывали? И сколько? – деловито уточнил Мелконог.

Фенс закивал:

– Да, помню. Но точно не смогу сказать, сколько чего. Помню места, где находили большие камни. За ними следят особо, не забудешь такое.

– Отлично, парень, ты полезный, – осклабился Мелконог. – Любые сведения о шахте Трём топорам пригодятся. Нам нужна будет карта, потом нарисуешь. А вы, двое, мне не нужны. У вас ничего для меня нет. Но я вам помогу избавиться от этих штук. И ещё помогу с едой. Вы ведь так оголодали, что траву жевать готовы. Голодный через Чащобу не пройдёт, всем еда нужна.

– Спасибо, вам, господин, – поблагодарил Фенс, красноречиво покосившись на раздутый рюкзак Бяки.

Бедолага даже не подозревает, что он набит не деликатесами, или хотя бы простецкой сытной едой. Там в основном специи низкого уровня, их жадный упырь собирал на ходу, где только видел, пытаясь сушить и обрабатывать на привалах.

Есть их можно, но пищевая ценность в большинстве случаев ничтожна. Это ведь не потроха измененных животных, и не калорийная икра панцирников.

Интересно, как Мелконог собрался накормить эту троицу, если у нас почти пусто?

Для начала Гурро занялся оковами. Ему хватило трёх ударов топором, чтобы перерубить уложенные на выступ валуна звенья всех цепей. На голенях теперь болтались жалкие огрызки, а на лезвии при этом не осталось ни следа, хотя стучать им пришлось по металлу. К тому же, разделываясь с оковами, они ещё и по крепкому граниту ударяли.

Должно быть – дорогое оружие, несмотря на то, что выглядит простым. Не зря Гурро из-за него жизнью рисковал.

На эту работу ушло меньше двух минут, после чего подошла очередь еды. И в рюкзак Бяки Мелконог лезть за ней не стал.

Для начала указал на юг:

– Вон туда даже не вздумайте идти. Там огневики. Вряд ли вы о них слышали, и скажу, что лучше вообще о них не слышать. И не видеть. Просто не ходите туда. Позади шахта, к которой вам лучше не приближаться. Ночью там верная смерть, да и днём ничего хорошего не ждёт. На север идти можно, но только не суйтесь вон к тому холму. Видите там по склону сухие кусты? Они все, как один, рыжие, будто хвоя, высушенная на пожаре. Это оттого, что их метит своей мочой одна тварь, которой вы на один зуб. Все трое одновременно на один зуб. Она даже мною не подавится, а вы не стоите ногтя мизинца с моей левой ноги. Вон там, между холмов, шагайте осторожно. Вообще, если есть выбор, лучше в низины не соваться. Но и на вершинах не маячьте. Про гарпий вам, наверное, на шахте рассказывали, да? Ну так они в первую очередь прихватывают тех, кто высоко лезут. Любят они вот такие столбовые скалы, там у них часто гнездовья. Ну а в здешних низинах такое водится, что гарпии вам милее сочных девиц покажутся. Вот в таких соснах тоже подолгу не сидите. Видите, как тут чисто? Кустов нет, травы мало. А ведь почва хорошая, есть в ней перегной. Неспроста тут не растёт мелочь, ой неспроста. Вытаптывают её. Прямо перед вами здесь промчалась стая крысоволков. Хорошая такая стая, на два десятка голов. Сидеть там, где такие стаи гуляют, это надо быть смелым, или тупым. На смелых вы не похожи, так что не надо здесь сидеть. А крысоволки не просто так пробежали, они погнались за панцирным секачом. Не самая простая добыча, но по следам заметно, что гнали они его долго и успели похватать за ноги. Вон, видите, муравьи ползают? Нет, вы это не видели, пока я не показал. У вас ведь будто глаз нет, ничего не замечаете. Я скажу, что муравьи не просто так здесь собрались. Мурашки кровь почуяли, а они знают, что где кровь пролилась, там и мясо бывает. Вот сюда и сюда капли брызнули. Секач ранен, хлещет из него, как из ведра дырявого, далеко не убежит. Я уверен, что они догнали его вот там, внизу. За деревьями не видать, но там должен быть ручей с топкими берегами. Вот его и нагнали у воды. Может ещё живой, но это ненадолго, не сомневайтесь. И когда они его сожрут, вернутся сюда, потому что звери не спят на ходу, они слышали, что здесь били камнями по металлу. Так что вы у них на очереди.

Фенс побледнел:

– Господин, надо уходить, пока они не пришли.

– Уходить от хорошего мяса? Ты спятил, что ли? Если не повезёт, мы сегодня поужинаем крысоволками. Не самая плохая жрачка, я и похуже видал. Но если пошевелимся, нам может достаться что-нибудь от секача. Быстро они такую тушу не порвут, защита у него добротная. Поняли, к чему я веду? Не поняли? Нам нужна хорошая еда, без нё через Чащобу не пройти. Эх вы, кролики травоядные. Хватайте свои чесалки для спин и марш за мной. Или мы отбёрем добычу у крысов, или поймаем одного из них, или сами станем добычей. Но нас шестеро, а это всего лишь крысоволки. Если не станете глупить, справимся легко.

* * *

Перспектива сражения с двумя десятками крысоволков не казалась мне лёгким делом. В памяти ещё свежа единственная встреча с этими бестиями. Не успей мы тогда забраться на сосну, тут бы и конец моей второй жизни приключился.

И первой жизни Бяки.

Хищники эти считались неопасными только в сравнении с прочими обитателями Лихолесья. И так считалось только здесь, на территории Пятиугольника и прилегающих к нему районах. На юге, за Красноводкой, их уважали. Наши шудры зимой нос боялись за дверь высунуть, если слышали голодное завывание хвостатых тварей.

Стая в два десятка голов, это повод для объявления тревоги на всю округу. Да и не припомню, чтобы такие объявлялись. Даже три-четыре особи, перебравшиеся через реку, считались опасным событием, ради такого организовывалась массовая облавная охота, где хищников загоняли все, кто способны ходить и держать оружие.

И вот сейчас мы собираемся напасть именно на пару десятков. Звучит нагло и безрассудно, от одного такого предложения глаза сами начинают бегать по сторонам, высматривая удобное дерево.

Стоп! А ведь это идея.

Я догнал Мелконога, шагающего вперёд с прямолинейной целеустремлённостью бульдозера, у которого отказали тормоза, руль и мозги водителя.

– Послушай, у меня тут идея возникла.

– Твоя идея не может малость подождать?

– Нет, она касается этих крысоволков.

– Этих крысов сейчас мой топор коснётся. Не нужна моему топору идея в помощь, он и сам справляется. Тут всё, что надо делать, это жестоко их мочить. Мочить всех, пока ни одного не останется, или не разбегутся. По-другому они не понимают. Такие же тупые, как собутыльники моего покойного папаши.

– Да нет, я тут недавно с ними сталкивался. Есть способ. Когда они на нас напали, мы залезли на дерево. И потом спокойно подстрелили одного, пока они внизу нас караулили.

– Всего лишь одного? – насмешливо уточнил Мелконог.

Я не мог рассказать лесовику все подробности. Ведь тогда бы пришлось признаваться в том, что мы столкнулись, как минимум, с одним тсурром, и вышли из этой стычки победителями. Неизвестно, как Гурро отнесётся к тому, что пара хилых подростков справилась с таким чудовищем. За врунов примет, или начнёт допытываться, почему мы такие непростые. Даже упырь меня быстро на чистую воду вывел, а уж этому прожжённому мужику я и подавно лапши на уши не навешаю.

Значит, общение на такие темы придётся сводить к минимуму. Потому выдал Мелконогу подкорректированную версию.

– Да, одного. Остальные отбежали.

– Умные попались, или вы сильно тормозили, – ухмыльнулся Гурро. – Обычно таким способом двоих успевают взять, а то и троих.

– Это что, известный способ? – уточнил я.

– На севере про него даже младенцы знают. Или ты считал, что в Лихолесье все круглые дураки, кроме тебя, синеглазого? Только забудь про деревья. Это большая стая, она это дело так не оставит. Убьём одного, или двоих, а остальные просто отбегут и станут поблизости крутиться. Раз мы их не трогаем по-честному, значит мы трусы. Так они думают. А тот, кто боится, это добыча. Подставляться под выстрелы не станут, и даже вряд ли кинутся, когда слезем. Но сядут на хвост и нападут при первой удобной возможности. Давить их надо. Сходу давить. Только так.

– Если они порвут нам ноги, тебе не кажется, что это слишком высокая цена за мясо?

– За мои ноги не волнуйся, ты, главное, свои не подставляй. Спокойно Гед, я не первый раз с ними дело имею. Не бойся, и всё будет хорошо.

– Я может и не боюсь, а вот эти трое, по-моему, даже от комариного писка в обморок падают. Как бы ни запаниковали.

– Да плевать нам на них. Главное, чтобы Фенс правильно нарисовал шахту. Так что, следи, чтобы ему голову не отгрызли и руку. С головой и одной рукой шахту он нарисовать сможет. И за собой присматривай. Если ноги погрызут, никто тебя нести не станет.

Сказав это, Гурро залихватски засвистел и перешёл с быстрого шага на бег, оставив меня позади. Я, обернувшись, оценил напряжённый вид Бяки и перепуганный у всех невольников, после чего припустил следом, отбивая лезвием ари ветви, потревоженные Мелконогом. Раскачиваясь, те так и норовили впиться в лицо.

Но долго выдерживать атаки растительности не пришлось. Густорастущие ели расступились, открылось чистое пространство, затянутое ковром из ярко-зелёного мха, сквозь который продирались миниатюрные кустики черники. Дальше, шагах в тридцати, поблёскивала тонюсенькая лента ручейка, за ним местность круто повышалась.

Но самое интересное происходило чуть левее, на полосе между ельником и ручьём. Там в окружении десятков крысоволков бился зверь, которого я раньше никогда не видел, но, тем не менее, узнал бы сразу, даже без подсказок от Мелконога.

Очень уж специфический облик.

Похож на матёрого дикого кабана, облачённого в роговые доспехи. Система крепких пластин полностью прикрывает спину и бока, частично голову и только сверху шею. Лапы не защищены, как и плеть хвоста, именно эти места крысоволки и выбирали для атак. И делали они это мастерски, сообща, будто заранее не одну неделю тактику отрабатывали. Зверюга весом в полтонны, если не больше, мог легко порвать клыками или затоптать в несколько секунд любого, но только если один на один. Против стаи он смотрелся жалко.

Вот один хвостатый бросился слева, с явным намерением вцепиться в заднюю лапу. Секач крутанулся в отчаянной попытке достать противника. Но тот проворно отскочил, пока в это время два его сородича атаковали с другой стороны.

Зверь истошно завизжал, разворачиваясь уже к ним. Однако те тоже отскочили, скалясь окровавленными пастями.

Чёрные твари рвали громадного секача со всех сторон, а он лишь бестолково крутился. В сторонке отползал один крысоволк, волоча за собой выпущенные внутренности. Похоже, это единственный успех загнанного зверя, сумел достать, покуда силы были. Но сейчас все четыре конечности изорваны, да и с хвоста хлещет кровь. Заметно, что секач вымотан, движения его судорожные, отчаянные, скорости и продуманности не хватает. Вот-вот и свалится, подставив незащищённое брюхо, в которое тут же вцепятся челюсти тварей.

Мы подоспели почти к занавесу. Ещё минута, и на поле могла остаться всего лишь одна сторона.

Теперь их стало три: стая хищников, израненный секач и мы.

Мелконог, выскочив из зарослей, резко ускорился и промчался по краю кругового построения крысоволков, трижды взмахнув топором. Тяжеленным оружием он работал небрежно, будто разминаясь, но два крысоволка с визгом отлетели в сторону, пуская фонтаны крови, а ещё один отправился за ними в разделённом виде: голова отдельно от туши.

Попав под удар, хищники тут же потеряли интерес к почти добитому секачу. Одновременно задвигались, разрывая кольцо окружения, злобно скалясь в направлении новой угрозы. Причём ни один не торопился атаковать в ответ. Гурро и вправду разбирается в повадках зверья, его самоубийственная атака сработала.

Я сильно сомневался, что сумею повторить его дерзкий манёвр, поэтому притормозил, присел, взмахнул ари над самой землёй. Крысоволк, в голову которого я целился, отскочил, но вот соседний не заметил угрозы, сородич до этого прикрывал его с моей стороны. И лезвие прошлось по передним лапам, с хрустом подрубив одну в суставе.

Не обращая внимания на визжащую тварь, я шагнул вперёд, выпрямляя правую руку. И кончик ари дотянулся до следующего зверя. Совсем чуть-чуть дотянулся, но, тем не менее, удар вышел знатным, потому что пришёлся точно в висок. Кость там оказалась хлипкая, хрустнула, будто яичная скорлупа, пропуская металлическое остриё в мозг.

Едва я выдернул оружие из раны, как крысоволк завалился на бок, суча лапами в агонии, а ПОРЯДОК выдал сообщение о победе.


Вы атакуете крысоволка. Вы наносите значительный урон крысоволку. Вы наносите фатальный урон крысоволку. Крысоволк мёртв. Вы победили Крысоволка. Крысоволк частично хаотическое создание (шестая ступень просветления).

Победа над крысоволком

Малый символ ци – 37 штук

Получено личное воплощение атрибута «ловкость» – 13 штук

Получено личное воплощение атрибута «сила» – 4 штуки

Получен малый общий знак атрибута – 2 штуки

Получена малая мощь атрибутов – 1 штука

Захвачен личный знак навыка – «Изощренный нюх» – 1 штука

Захвачен личный знак навыка – «Игнорирование холода» – 1 штука

Захвачен малый общий знак навыка – 6 штук

Крысоволк – частично хаотическое создание

Получено символов доблести – 1 штука


Несмотря на сложность момента, я, даже не пытаясь читать послание, в долю секунды прикинул порядок цифр и даже подумал о странностях распределения трофеев. Такое вот странное ускорение, или скорее разветвление мышления, иногда случающееся в критических ситуациях.

За гоблинов давали куда больше, чем за крысоволков. И это не спишешь на разницу ступеней, в моём случае она незначительная. Должно быть, на математику влияет степень разумности противников, или иные факторы, из-за которых самым ценным призом является человек.

В высшей степени неуместные мысли для схватки. Складывается впечатление, что сознание почти не принимает участие в происходящем, передав инициативу рефлексам. Вот и лезла в голову всякая ерунда, чтоб хоть чем-нибудь мозг загрузить.

С такими размышлениями я скользнул назад, одновременно замахиваясь вправо и влево. Не пытался никого достать, просто пугал соседних крысоволков, отбивая им охоту кидаться на меня. Выигрывал время, чтобы понять, как себя здесь вести. Вокруг полно прытких тварей, а мне даже прислониться не к чему, чтобы тыл прикрыть.

Прислониться? Тыл?

– Бяка! – прокричал я, не раздумывая. – К спине! К моей спине! Прикрывай!

Упырь всё понял сходу. Взмахом топорика припугнул метнувшегося к нему крысоволка, чуть ли не прижался ко мне, одновременно хватаясь за арбалет. Торопился его перезарядить. А я ведь даже не заметил, когда и куда он выстрелил.

Хищники, сновавшие в нескольких шагах, почему-то не стали нас окружать. Вместо этого с полдесятка бросилось на невольников, проскочив мимо. Я даже подумал было, что они удирают, но проследив за направлением, и увидел троицу, взиравшую на крысоволков с ужасом.

Вонзив ари в землю, я полуобернулся, метнув вслед тварям два ножа. Но они будто не заметили «подарки», лишь один взвизгнул, получив полоску острой стали в основание хвоста.

Ничем другим я помочь не успел. В схватку вступил участник в самой серьёзной весовой категории – секач. Зверюга, обезумевший от боли и непонимания ситуации, вместо того, чтобы помчаться прочь, или обрушиться на обидчиков, решил атаковать тех, кто его не трогали.

То есть – нас.

И первой целью секач избрал Мелконога. Возможно, потому что вокруг лесовика лилось больше всего крови и громче визжали искалеченные крысоволки. Гурро махал топором так, что тот в воздухе размазывался, отсекая на своём пути конечности и головы, жестоко вскрывая туши или даже разрубая их на части. Последнее казалось немыслимым, ведь лезвие не настолько широкое, однако именно так и было.

Не иначе, как у лесовика развито какое-то серьёзное боевое умение.

Прыжок Гурро на его коротких конечностях смотрелся комедийно, но это не отражалось на его эффективности. Он убрался с траектории атакующего монстра в последний миг, буквально на миллиметры разминувшись с кривыми клыками. А секач, взревев по-бычьи, даже не подумал разворачиваться в его сторону. Зверь так и продолжил мчаться по прямой.

И в конце этой прямой стояли мы: я и Бяка.

– Беги! – крикнул я, но сам при этом остался на месте.

Если отскочить, секач потеряет цель и может непредсказуемо изменить курс. И если я почти на все сто уверен, что сумею увернуться, не позволив себя вспороть, или втоптать в землю, то насчёт Бяки такой уверенности нет.

А уж о невольниках, которые сейчас на этой же прямой отбивались неказистыми дубинами от пятёрки крысоволков, и говорить нечего.

Они трупы.

Если не все, то некоторые.

Спасибо Бяке, не подвёл. Не затормозил, не стал переспрашивать, просто рванул к лесу, на бегу торопливо вертя головой. А я, обернувшись к секачу, отвёл за спину правую руку, сжимая в ней перехваченное за середину копьё, а левую поджал, изготавливая даже не для удара, а для шлепка.


Интуиция:

Вы полностью сосредоточены. У вас это может получиться.


Надо же, ПОРЯДОК понял, что именно я замыслил.

Повторять манёвр, который перед этим проделал Мелконог, я не стал. Да, у меня меньше габариты тела, но этот лесовик похож на громадную каплю ртути, катящуюся с ледяной горки. Скорость и манёвренность зашкаливают, реакция такая, что завидки берут.

Мне пришлось отпрыгивать раньше, чем хотелось бы. И секач успел на это среагировать, повёл голову в сторону, пытаясь достать меня левым клыком. Я сейчас видел каждую мелочь, каждую подробность на его уродливой роже. Даже время замедлилось, сорвавшаяся капелька кровавой слюны будто в воздухе застыла.

А я, продолжая уходить назад, врезал левой рукой. Рукой, в которой ничего не было. Отвесил пощёчину. Да-да, будто обиженная девочка поступил.

Ну а что делать? Разбивать кулак о роговые выросты, которые покрывали незащищённую пластинами голову?

Да и какой смысл бить кулаком? Секач вряд ли этот удар заметит. Ему это даже меньше, чем слону дробина.

Мне неважна сила удара, мне важно лишь то, что вместе с ним я активировал навык, полученный после победы над первым тсурром. Тогда, пытаясь стряхнуть нас с сосны, чудовище то и дело применяло его к дереву, заставляя его мгновенно перестать трястись. Это нас с Бякой неприятно удивляло, мы подозревали опасный подвох.

Навык у меня приподнят слабо. Бестолковым выглядит. Мало того, что работает на смехотворной дистанции и только без оружия, так еще и шанс всего-навсего двадцать шесть процентов. То есть можно рассчитывать, что из четырёх попыток лишь одна увенчается успехом. А если учесть, что применение пожирает весь запас энергии бойца, реализовать такое количество попыток в одном бою не получится.

Значит, у меня всего лишь один шанс.

Пощёчина – приём не сказать, что молниеносный. К тому же я всеми силами старался продлить момент. И каким-то непонятным образом ощутил, что да, что всё вышло, как надо. У меня получилось, я выиграл в лотерею.

Один к четырём – приличный шанс.

И он сработал.

Ну и, как последний штрих – пощёчину я отвешивал вовсе не секачу. Моя цель – копьё, которое так и сжимаю в правой руке.

Туша весом в несколько центнеров разогналась до скорости, которую не всякий велосипедист развить сможет. При таких габаритах быстрота зверя поражала.

А вот маневрировать на высокой скорости ему сложно. Инерция массивного тела – это то, с чем приходится считаться.

Я не просто увернулся, уходя с линии атаки, я кое-что оставил.

Копьё, направленное остриём в слюнявую пасть. И копьё это намертво застряло в воздухе, скованное навыком, не позволяющим ему двигаться, пока пощёчина не достигнет цели.

А пощёчину я отвешивал неторопливо.

Секач нанизал себя на ари, будто пытаясь заживо устроиться на вертеле. С хрустом выбиваемых зубов лезвие копья целиком ушло в пасть, а следом, не снижая скорости, туда же последовало и древко. Пощёчину пришлось остановить, чтобы не врезать по костяным бляшкам, ведь по оружию мне уже никак не попасть, добрая половина скрылась внутри зверя.

Да, копьё не сказать, чтобы длинное, но и не маленькое. Около метра древесины с металлическим остриём ушло в пасть. Страшно подумать, что оно сотворило с внутренностями секача. Нет ничего удивительного в том, что конечности зверя безвольно подогнулись, он шумно зарылся в землю и перекатился через голову, разбрасывая в стороны пласты содранного мха и издавая невнятные хрипы.

Древко, частично оставшееся торчать снаружи, не позволяло ему издать нормальный предсмертный рёв.

Крысоволки, тоже успевшие убраться с траектории секача, замерли, глядя на меня так, будто сошествие самого Хаоса узрели. Да и сам я косясь на агонизирующую тушу, испытывал ощущения, какие не испытывал даже при убийствах тсурров, хотя те рангом были куда выше, чем этот соперник.

Ну да, здесь ведь всё по-честному, без хитроумных и легко реализуемых уязвимостей, выведанных при помощи редчайшего навыка. Можно считать, что гены охотников за мамонтами встрепенулись, почуяв, что запахло старой доброй жизнью пещерного человека.

Да, крысоволки смотрели на меня с неописуемым выражением. Я злобно уставился в ответ, но при этом понимал, что их несколько, а копьё даже если не сломалось, засело глубоко в туше. Даже если не сломалось, воспользоваться им не получится.

Потому рука потянулась к топорику на поясе, а губы зашевелились, показывая оскал.

Крысоволков это добило. Рванули от меня в разные стороны все сразу, будто по команде. Один при этом отпрыгнул столь неудачно, что подставил спину под топор Мелконога.

Гурро, разрубив очередную жертву, возбуждённо прокричал:

– Не стой пацан! Порви их всех! Обнаглевшие твари!

Не переставая орать, он присел, просунул руку в громадную рану, почти полностью перерубившую крысоволка, вырвал из ещё дергающейся туши сердце, поднёс к лицу, жадно вгрызся, и бросился вслед за удирающими тварями, которые при виде такого зрелища припустили ещё быстрей.

Да он полностью ненормальный…


Вы успешно атакуете панцирного секача навыком «Смертельное удержание». Вы атакуете панцирного секача физической атакой. Вы наносите значительный урон панцирному секачу. Вы наносите фатальный урон панцирному секачу. Панцирный секач мёртв. Вы победили панцирного секача. Панцирный секач частично хаотическое создание (двадцать шестая ступень просветления).

Успешное применение навыка «Смертельное удержание»

Средний символ ци – 4 штуки

Среднее средоточие энергии бойца – 3 штуки

Личный средний знак навыка – «Смертельное удержание» – 1 штука

Победа над панцирным секачом

Средний символ ци – 15 штук

Среднее воплощение атрибута «Ловкость» – 7 штук

Среднее воплощение атрибута «Выносливость» – 2 штуки

Среднее воплощение атрибута «Сила» – 1 штука

Среднее воплощение атрибута «Восприятие» – 7 штук

Среднее воплощение атрибута Хаоса «Интуиция» – 1 штука

Среднее воплощение атрибута Хаоса «Разрушение» – 2 штуки

Средний общий знак атрибута – 5 штук

Среднее средоточие энергии бойца – 2 штуки

Среднее средоточие энергии мага – 1 штука

Получен личный знак навыка – «Таран» – 1 штука

Получен личный знак навыка – «Чутье корнеплодов» – 1 штука

Средний общий знак навыка – 14 штук

Панцирный секач – опасное частично хаотическое создание

Получено достойных символов доблести – 1 штука

Получено символов доблести – 17 штук

Победа над противником, значительно сильнее вас

Получен средний символ ци – 20 штук

Получено личное среднее универсальное воплощение атрибута – 7 штук

Получено личное среднее воплощение состояния «Равновесие» – 2 штуки

Получено личное среднее воплощение состояния «Улучшение просветления» – 1 штука

Получено личное среднее воплощение состояния «Улучшение восприятия» – 1 штука

Получено среднее общее универсальное состояние – 6 штук


Всё – помесь кабана с броненосцем отмучалась. Да и крысоволков можно считать, почти не осталось. Уцелевшие разбегаются кто куда. В какую сторону не оглянись, повсюду лишь поджатые хвосты мелькают.

Крутанув головой в очередной раз, я, наконец, увидел освобождённых невольников.

И увидел кровь.

Много крови.

Там всё плохо.

Даже не подумав поддержать Мелконога, азартно преследующего разбегающихся крысоволков, я метнулся к троице, ещё на бегу пытаясь понять, кто и как пострадал, и каким образом им следует помогать.

Пострадали все трое. Больше всего досталось Дигорусу, он фактически умирал. Его рука изгрызена до костей в нескольких местах от плеча до запястья, а шея с правой стороны представляет собой сплошную рану, из которой пульсирующим потоком изливается кровь. Тут не надо быть великим знатоком медицины, чтобы понять: он труп. Такого даже на Земле не спасти. Его попросту не успеют довезти до операционной.

Да и не факт, что операция поможет.

Шувак выглядел лучше остальных, крысоволки лишь ноги ему изгрызли. Но раны кровоточили здорово, если за пару минут ничего не сделать, это или конец, или долгий период реабилитации.

Что в условиях Чащобы – тоже конец.

Фенс пострадал средне, но во многих местах: у него и ноги погрызли, и бок, и правую руку. Видимо какая-то из тварей оказалась не тупой, и попыталась вырвать оружие. Вон, пара пальцев на жалких ошмётках болтаются, чудом остались на ладони.

Внимательно осмотрев Бяку, пытавшегося перемотать шею Дигоруса многострадальным мешком, я чуть успокоился. Приятель явно не собирается умирать, непохоже, что он вообще ранен. Просто в чужой крови перепачкался.

А передо мной встала проблема выбора.

Сложного выбора.

Целительство работает не мгновенно и далеко не бесплатно. Требуется время, чтобы навык сработал, и при этом израсходуется часть тени ци. Чем больше приходится трудиться, тем выше затраты этого ресурса, и возобновляется он медленно.

Увы, с такими ранами лечить придётся много.

Да и не уверен, что сумею помочь. Дигорус – почти однозначно не жилец. Мой навык слишком слабо развит, чтобы врачевать такие раны. И я при всём желании не смогу его сейчас поднять, потому что он и так прокачан на максимум. Чтобы прогрессировать в этом деле дальше, надо открывать новые ступени просветления.

Рано это делать. Слишком рано. У меня на нулевую ещё много планов. Это месяцы и месяцы работы над собой. К тому же, даже будь Дигорус даже самым дорогим для меня человеком, ради которого можно пожертвовать великими замыслами, ему всё равно не помочь. Пока подниму ступени просветления, пока настрою навык, раненый три раза кровью истечёт.

Работать надо с тем, что есть. А есть целительство ран восьмого ранга.

Попробовать? Но ведь шансов на удачу почти нет, а тени ци израсходуется столько, что её остатков может не хватить на Шувака и Фенса.

А они тоже могут не выжить, если им не помочь.

Впервые в жизни я стоял перед непростым выбором: кому позволить умереть, а кого попытаться спасти.

И более очевидный выбор вообразить трудно.

Прости, Дигорус…

Глава 20 Проницательность лесовика

Без изменений


Мой рот был заполнен сочным и горячим мясом, от костра распространялись волны тепла, рядом блаженно чавкал Бяка, ухитряясь при этом перемешивать свой коронный травяной отвар, завариваемый в котелке по хитрой методике, в несколько приёмов. В общем, обстановка самая приятная, которую только можно вообразить в текущих условиях.

Однако настроение у меня угрюмее некуда. И дело не в том, что я не сумел вытащить Дигоруса. Точнее, даже не попытался вытащить. По этому поводу можно не печалиться, я ведь его знать не знал и к тому же сумел спасти Шувака и Фенса. Так хорошо справился, что они уже почти в себя пришли. По крайней мере, жуют мясо с аппетитом, даже можно сказать – жадно. Это не похоже на поведение тяжелораненых. Их организмы в порядке и настоятельно требуют как следует подкрепиться, чтобы вернуть потерянное. Нормальная реакция после успешного применения целительного навыка.

То, что почти на моих руках умер человек – тоже не повод опускать нос. Я ведь и вправду его знать не знал, к тому же в этом вопросе мои нервы если не железобетонные, то из морёного дуба. Даже когда своими руками прикончил некроманта, не испытывал по этому поводу ни намёка на душевные терзания. А в этой смерти моей вины ни капли нет. Если, конечно, не считать бездействие, которое я сам себе простил.

Да там и прощать нечего, оно ведь вынужденное.

Нет, меня угнетало то, что я зримо столкнулся с собственным несовершенством. Потенциально мог не только спасти Дигоруса, а излечить его полностью, включая застарелые мозоли, которые натёрлись от каторжного труда. Меня бы и на него хватило, и на Шувака с Фенсом. Там, где обычный абориген тратит годы на повышение своего профессионализма, мне достаточно нескольких дней, а то и часов.

Но увы, работает это лишь до определённого предела.

Проклятье! Да у меня безграничный потенциал, а я остаюсь ни на что не способным ничтожеством. Нулевая ступень – это и благо и зло в одном флаконе.

И как их разделить – не представляю…

Сколько времени уйдёт на то, чтобы поднять некоторые состояния до запредельных величин? Ведь только с гипертрофированной Мерой порядка можно рассчитывать, что после получения первой ступени просветления трофеи всё ещё будет доставаться мне в прилично завышенных количествах. Да, пусть и не в таких, как сейчас, но я буду значительно опережать даже высших аристократов Рока.

Плюс придётся накопить знаки на полный прогресс хотя бы нескольких ступеней. Залягу в безопасном месте на неделю или две, буду скармливать их себе и скармливать, покуда не получу седьмую ступень.

Седьмая – это важно. Это ступень получения первого ключа. Первый круг силы. И, если я правильно понимаю расклады, у меня есть возможность подготовиться к этому событию так, что ключ достанется жирнейший.

Очень может быть, самый крутой в истории Рока.

И я уже почти понял, как это сделать.

Но потребуется время. Прорва времени. А до тех пор мне не раз придётся сидеть с испорченным настроением, злясь на свою неполноценность.

Хотя…

Ведь есть вариант слегка это дело поправить. Всё тот же амулет может добавить ступени просветления к тем, что уже добавляет. Надо просто улучшить соответствующий навык. До сих пор я это не делал, потому что неоткуда было взять столько ци. Да и сильно умение не задерёшь, вскоре в нехватку очков атрибута «Дух» упрусь. Но всё это можно поправить.

К сожалению – не в данный момент. Столь обширные манипуляции с параметрами вызовут негативные эффекты. Говоря проще – или свалюсь, или не смогу шагать по бездорожью за неутомимым лесовиком. Мне сейчас надо оставаться бодрым и сильным.

Мелконог, не переставая жевать, скомандовал:

– Спать будем по очереди. Кроме Фенса и Шувака. Слабые вы, да и нет вам доверия. Ты, Гед, дежуришь первый. Чуть что, сразу буди меня, я разберусь. Потом упырь охранять нас станет, а под утро уже я сам. Под утро самый крепкий сон, тяжело не свалиться. Так что вас, мелких и хилых, ставить опасно.

– А где караулить? – спросил я.

– Да где же ещё, если не на входе. Я думал, ты умнее, и сам это понимаешь.

Поднимаясь, я мрачно заявил:

– Тогда пойду.

– А отвар попить? – встрепенулся Бяка.

– Я и остывший попью.

– Тогда я котелок рядом с костром оставлю. Совсем не остынет, тёплым будет. Вкусным. Лишь бы никто не выпил. Особенно Мелк… господин Гурро. У него хороший аппетит, и ест он много. И пьёт.

– Ты думаешь, я не услышал, как ты чуть меня не обозвал? – мрачно спросил лесовик.

– Я случайно, простите пожалуйста, – спал с лица Бяка.

– Не забывайся, упырь, ежели лишних зубов нет.

– Я помню, господин Гурро, я всё помню. Случайно вырвалось. Я больше…

Продолжение покаянной речи я не услышал, потому что скрылся за поворотом пещеры. Точнее даже не пещеры, а какого-то древнего, почти до основания развалившегося сооружения. Располагалось оно у подножия холма, и его не так давно присыпало оползнем, сошедшим со склона этого самого холма. Картина красноречивая, несмотря на многие годы, миновавшие со времён этого события.

Сооружение обозначено на карте, и Мелконог почему-то заявил, что шагать надо именно к нему. Мол, именно там у нас есть шанс спокойно провести ночь.

Я бы так не сказал, потому что мне здесь сразу не понравилось. Одна лишь куча костей в провале, где открывался лаз в подземелье, много о чём нехорошем говорит. Странно, что Мелконог не обратил внимания на этот и прочие нехорошие следы.

Ну да он лесовик опытный, ему виднее.

Однако надо помнить, что при всей своей опытности Гурро не сумел отвертеться от поимки. Причём схватили его не отборные головорезы Императора боли, а небольшая шайка рабовладельцев, чужими руками добывавших руду и драгоценные камни. И не подоспей я с Бякой, так бы и болтался он в клетке. Плюс с тем тёмным магом и скелетом Мелконог держался так себе. Кто знает, что было бы, не вмешайся я в схватку. Да и сам он к нам тогда за помощью обращался, следовательно, прекрасно понимал, что в одиночку ловить нечего.

Присев возле выхода, я от нечего делать начал оглядываться. Похоже, недавно здесь поработали металлическими инструментами. Пролом в кладке древнего фундамента расширили, выворотили из него несколько громадных камней, оттащили их в сторонку. Они отличаются от прочих, не успели со всех сторон лишайниками и мхом обрасти. Наверняка это сделали дикие добытчики. Поиск ценностей в древних руинах – занятие рискованное, но в случае успеха есть шанс обеспечить себя и свою семью на пару поколений вперёд.

И ни в чём не придётся себе отказывать.

Неудивительно, что все известные руины тщательно обшариваются. Причём не по одному разу. Древние знали толк в тайниках, в том числе магических. Не удивлюсь, что я прямо сейчас сижу в шаге от великого сокровища. Но, увы, с таким же успехом оно может находиться в десятке километров.

Что так мне его не увидать, что эдак. Поднимать скрытые богатства рядовому аборигену не дано. Требуются особые навыки, коих у меня нет, или удача. А она – дама капризная.

Сидеть, охраняя дыру, из которой если кто-то и полезет, всё равно толку от меня будет немного, занятие так себе. Желудок набит мясом, денёк выдался напряжённый, прошлая ночь прошла вообще без сна. Глаза сами по себе закрываются.

Борясь с потяжелевшими веками, попытался забраться в параметры. Нет, я не настолько глуп, чтобы чего-нибудь себе добавить. В таком состоянии вырублюсь гарантированно после малейшего вмешательства. Это я не ради изменений, просто надо голову полезным делом занять, на будущее прикинуть расклады. Глядишь, увлекусь этим настолько, что перехочется спать.

Действительно увлёкся. Так, блин, увлёкся, что не заметил, как глаза закрылись. Ещё секунда или две, и засопел бы. Но встрепенулся, расслышав за спиной подозрительный звук.

Обернулся и возблагодарил ПОРЯДОК за то, что тот подкинул мне навык ночного зрения. Да, развит он слабовато, можно сказать – почти на нуле. Однако даже в полнейшем мраке подземелья выдавал картинку. Невнятную, не цветную, детали получается разглядеть только на расстоянии вытянутой руки, и только не самые мелкие. Но этого хватило, чтобы опознать того, кто ко мне приближался.

Тут два варианта: или это чудовище с бочкообразным телом и короткими ногами, или Гурро.

Впрочем, лесовик тоже в каком-то роде чудовище. Никогда не забуду, как хладнокровно он отрезал ухо пленнику. Ещё и улыбался при этом с добрыми глазами. На что угодно готов спорить, что он бы и убил его, не поморщившись. Я даже удивлён тому, что Тимру позволили жить дальше после допроса.

Неслыханная доброта.

Не лесовик, а само милосердие.

– Зачем крадёшься? – спросил я, постаравшись произнести это так, чтобы голос не казался сонным.

– А я всегда так хожу, – ответил Мелконог. – Лесная привычка. Вижу, ты не спишь.

– Так я ведь сюда не спать поставлен.

– Угу, спать тебе сейчас нельзя. Смотрю, ты в темноте не совсем слепой, что-то различаешь. Это из-за синих глаз?

Я ответил не просто уклончиво, а с «переводом стрелок»:

– Ты тоже в темноте не слепой. Двигаешься так, что тебя почти не слышно. А это трудно, тут всё мусором и камнями завалено.

– Лесовик обязан видеть всегда, в любое время, в самую паршивую погоду. А вот ты не лесовик, тебе это не надо. Как научился?

– Выпал полезный навык.

– Такой же полезный, как тот, которым ты секача свалил?

Я напрягся и непроизвольно погладил древко ари. Пальцы нащупали глубокие борозды, оставленные зубами зверя. Справиться с крепкой древесиной они не успели, но покромсали изрядно.

Как вернусь в факторию, придётся заменить. Слабое место образовалось, а такие вещи любят по слабине ломаться.

Постарался ответить как можно спокойнее:

– Гурро, какое тебе дело до моих навыков? Тут не принято такое выспрашивать. Даже Эш так не делает.

– Эш далеко. Даже не знаю, свидимся ли когда-нибудь. А я здесь, прям перед тобой. И мне очень хочется знать, на что ты способен. Я за всех, кроме тебя, и плевка не дам. Слабаки они, ни на что не годные. Только глянешь на такого и сразу видишь, что ничего он не стоит. Упырь чуть получше, но ведь он не просто так при тебе ошивается. Не удивлюсь, если ты над ним поработал, усилил маленько. Но ему до тебя далеко. С тобой другое дело, с тобой точно что-то не то, я это даже не чую, я это вижу. В чём твой секрет?

– А в чём твой?

– У меня нет секретов.

– Гурро, помнишь, ты про меня сказал, что я взрослый мужик в детском теле?

– Не в таком уж и детском. Я в твои годы девицам юбки задирать пытался и на ярмарке чуть здоровенного парня не прирезал. Но ладно, я помню, было такое, называл тебя так. Я даже на «ты» разрешил обращаться, а я это не всем дозволяю, а уж всяким молокососам и мечтать о таком нельзя. И что с того?

– А то, что у меня голова есть. Я может и не великий знаток Чащобы, но кое-что видел. И слышал. Как тебя вообще сюда занесло так далеко от Пятиугольника? И как ты дал себя поймать?

– А вот это, Гед, мои дела. И тебе о таком, наверное, знать не надо.

– Значит и тебе о моих тоже знать не надо.

В следующий миг произошло нечто неожиданное, к чему я оказался не готов. Гурро продемонстрировал то, что в физике называется телепортацией. Только что лесовик стоял в паре шагов от меня, разговаривая спокойным телом, и тут же оказался прижатым ко мне. Мне даже показалось, что он со всех сторон прижался, будто облепив непрошибаемой массой. При этом одновременно удерживал мои руки и шарил по телу, профессионально обыскивая.

О нет!

Рывок, и вот я уже освобождён от того, что никто не должен видеть. Да и осязать, по идее, тоже не должен. Однако с последним утверждением вышла явная ошибка.

Мелконог сорвал с моего пояса мешочек с сокровищами. Да-да, тот самый, который я получил от умирающей Трейи. В последнее время в него то и дело сваливаются увесистые порции добычи, потому что ПОРЯДОК назначил его моим основным вместилищем ценностей. Частенько приходится перегружать трофеи по другим местам, но полностью я его не очищаю, всегда оставляю немного самых ценных предметов.

И сейчас Гурро это заполучил.

Я захрипел, отчаянно пытаясь если не вырваться, то хотя бы дотянуться до ножа.

– Тихо, парень, не гуди, голодных зверушек разбудишь, – добродушно произнёс Мелконог.

И тут же отпрянул столь же мгновенно, как напал. А я остался сидеть, как сидел, только в руке у меня сейчас ощущалось что-то мягкое и гладкое.

Мешочек с сокровищами.

– Всякие навыки бывают, – невозмутимо заявил Мелконог. – А ещё бывает простая человеческая наблюдательность. У нас, у лесовиков, глаза на затылке отрастают. Потому что надо видеть всё сразу, иначе здесь не выжить. И ещё нам надо думать головой. Я вот много думаю. И о тебе тоже. О тебе я думаю с той самой поры, как впервые повстречал. Там, на берегу Черноводки, на косе под Камнем. Помнишь, как это было?

– Помню, – напряжённо ответил я, придвигая свободную руку поближе к ножу.

– Это хорошо, что помнишь. А тебе в детстве сказки рассказывали?

Вопрос неожиданный, как и вся ситуация в целом. Чуя какой-то подвох ответил неохотно:

– Бывало.

– Мне тоже рассказывали, – заявил на это Гурро. – Любил я это дело. Особенно одна нравилась, про Лопнувшего Хаба. Слыхал такую? – не дожидаясь ответа лесовик продолжил: – Хаб родился без ступеней просветления. Но он не был калекой, он был сильным. ПОРЯДОК разрешил ему открывать столько атрибутов, сколько вздумается. И Хаб открывал. Ему это легко давалось. Он убивал мух и ос, и за это ему выпадало много добра для развития. Он становился сильнее и сильнее. Это ведь так просто: убил муху, а потом выплюнул пару знаков на ци. Они ему в рот попадали. Знаешь, чем дело закончилось?

– Однажды он убил мышь, и ПОРЯДОК набил в его рот столько трофеев, что Хаб лопнул, – ответил я.

– Вот-вот, – кивнул Мелконог. – Зря он рот под это подставлял. Надо было что-то другое под трофеи выделить. Например, мешочек. Шёлковый. Я тогда, на берегу, глянул на тебя и сразу понял, что дело нечисто. Глаза у тебя ненормальные. Да, такой цвет может ничего не значить, но у тебя выражение такое, какого у простого мальчишки быть не должно. Я ведь даже заподозрил, что тебя и вправду имперцы подослали. Глупо, конечно, такое думать, ведь в такую дыру они в последнюю очередь шпиона пошлют, но мало ли что. Недоумков везде хватает, кто знает, что у них там в башке. Вдруг решили, что мы тут специи лопатами гребём, а такое всем интересно. Когда ты пропал в тот вечер, когда убили мальчишку, я не знал, что и думать. Была даже мысль попробовать тебя догнать. Но дело у меня было, срочное, пришлось срочно на юг сгонять, с оказией. И ты знаешь, что я там, на юге, узнал?

– Наверное, какие-то новости.

– Угу, это ты верно сказал. На юге нескучно, там всегда есть новости. Иногда мне везет, и узнаю удивительное. Особенно если знаю, у кого надо искать. А я знаю. Я ведь не всегда в лесу торчал. Всякое случалось. Раньше жил сложной жизнью, а когда живётся непросто, разные знакомства заводятся. Некоторые из моих знакомых такие интересные люди, что Эш бы их сразу на кол посадил, без разговоров и смазки. Но я не Эш, я, если надо для дела, хоть с самим Хаосом поговорить могу. Веришь ли, даже со зверьми лесными, бывало, разговаривал. Когда долго бродишь вдали от людей, иногда накатывает такое, что филину ночному душу излить готов. Филин, кстати, если к нему с уважением относиться, слушает очень внимательно. Ладно, это я отвлёкся маленько. Значит, был я на юге и там кое с кем поговорил. Узнал некоторые новости, которые не всем знать полагается. Были среди них интересные. Особенно одна. Очень серьёзные люди с очень южных земель кое-кого ищут. Ты, наверное, понимаешь, что очень южные земли, это Рава, или просто империя, как там любят выражаться. Южане поголовно такие пафосные, будто у них единственная империя во всём мире, или хотя бы самая сильная из всех. Смешно слушать этих каплунов. Но вот тот, кто кое-кого ищет, на каплуна не похож. Серьёзный тип. И ищет он мальчишку твоих лет с ярко-синими глазами и чёрными волосами. Худощавого и немощного. Калекой рождённого, нулёвку, который непонятно, как до таких лет дорос, а не помер, едва из мамы выбравшись, как это должно происходить с пустым. За любые сведения о таком пацане предлагает деньги хорошие. Ты случайно никого в этом описании не узнаёшь?

– Похоже, с тебя списывали, – не удержался я от шутки.

Ну а что делать? Отвечать всерьёз – не в моих интересах.

Мелконог добродушно хохотнул и покачал головой:

– Нет, Гед, я на этого пацана даже тёмной ночью со спины не похож. Но скажу тебе, что есть среди нас двоих тот, кто очень даже по приметам сходится. Я ведь это дело так не оставил, я потом по фактории поспрашивал. Люди говорили, что ты по приезду едва ноги переставлял, тебя даже самым слабым ветром шатало. А те, кто прибыли с тобой в одном караване, говорили больше. Мол, нашли тебя, чуть ли не при смерти, ты ходить первое время не мог. Нулёвкой не был, но ступень у тебя такая пустяковая, что её никто даже не запомнил. Нечего такой мелочевкой голову забивать. Кстати, я слышал, что есть амулеты, которые могут к ступени прибавлять. Дорого стоят, даже если с временным эффектом. Не слышал о таких? А может видеть доводилось? Или даже трогал?..

Последние слова Гурро произнёс совсем уж вкрадчивым тоном, заставившим мою руку ещё ближе подвинуться к ножу, а голову озадачить мыслью, что надо бы попытаться придумать, как перехватить ари незаметно.

На нож надежда нулевая.

Да и от ари толк сомнительный.

Не той категории мой противник, ох не той…

– А ты ведь не такой уж и слабак, – насмешливо продолжил Мелконог. – Не успел появиться, как приструнил всю местную мелюзгу и заделался первостатейным рыбаком. Да у нас за год столько кайт не видели, сколько ты выловил за несколько дней. А уж за панцирников лучше промолчу. Даже Эша проняло, а его мало чем можно поразить, и ещё сложнее втереться в доверие. Ты и поразил, и втёрся. И быстро-то как всё получилось, я никогда не видел таких шустрых. Вот тогда у меня все сомнения и начали складываться в одну кучку. Только поначалу думал, что тебя заслали. Ну а что ещё можно подумать первым делом? Из-за этого и старался поменьше перед тобой маячить. Кто тебя знает, может почуешь неладное, а пугать подосланного, это последнее дело. Потом понял, что никто тебя не засылал. Ты сам по себе заявился. И ты сильно потоптался по мозолям тем ребятам, которые давно хотят отжать Пятиугольник у Топоров. Гнилые дела в фактории творятся, а ты влез в них с разбега. Не надо было панцирниками размахивать, ох не надо. Это невеликая ценность, если брать всю факторию. Но такая тема подороже тебя будет. Да целый выводок таких, как ты, можно запросто прирезать, чтобы у Эша эта тема заглохла, не начавшись. Но не в одних панцирниках дело, а в том, что ты полностью непростой. Я тебе говорил, что мы, лесовики, народ наблюдательный? То, что у тебя под курткой что-то дёрнулось, когда секач подох, я заметил. Как будто из неоткуда что-то насыпали. А что могут насыпать при победе? Не подскажешь? Неплохо тебе перепадает за такие дела, да, Гед? Нулёвка, который не помер. Надо же, как интересно. И ты хитрый нулёвка, ты даже не лопаешься, как Хаб. Тоже мух с осами хлопал, чтобы подняться? Или что-то побольше? Что? Может жуков? И сколько же за жуков тебе отсыпают? Не подскажешь?

Из всего, что говорил лесовик, я твёрдо уяснил две вещи: он совершенно точно знает, что я не простой паренёк из южных земель; и он знает тех, кто готовы за меня неплохо заплатить.

Новости неприятные, да и мотивация Мелконога пока что не озвучена, но сидеть и дальше, как кукла, выслушивая одни и те же размышления на мой счёт – это неправильно.

Надо хотя бы частично перехватывать инициативу на себя.

Раз уж за ари хвататься бессмысленно.

– Жуков я не давил. Спасибо за совет, попробую. Чего ты хочешь, Гурро?

– Чего я хочу? Прямо сейчас я хочу выпить эля. Большую кружку прохладного эля. И чтобы с дымком. Я для дымка специально в кружку окунаю головешку тлеющую, из сизого можжевельника. Нравится мне это делать. А чего хочешь ты, Гед?

Чуть передвинув ладонь в направлении ари, я подумал, что мог бы много чего ответить на этот вопрос. Он давно назревал.

Что же я хочу? Прежде всего, я хочу выжить. Даже в самые тяжёлые моменты не припомню, чтобы сильно мечтал о смерти. Да, признаю, готов был жизнь отдать, лишь бы отомстить Трейе и тому чернокнижнику, который вырвал меня из родного мира.

А потом ещё и сердце вырвал.

Заживо.

Такие события бесследно для психики не проходят. Я это запомнил. Хорошенько запомнил весь тот ужас, боль и осознание неотвратимости смерти. Такое из памяти не выкинешь.

И такое не прощается. Я был прямо-таки одержим жаждой мести. Месть – моё второе желание. Всё готов был отдать, лишь бы расплатиться, как следует.

Но из активов у меня оставалась лишь жизнь. Жизнь чужая. И жизнь, прямо скажем, никчемная.

Так себе актив…

Но в тот день, когда Трейю убили, этот актив начал стремительно дорожать. И чем дальше, тем больше.

А то, что набирает стоимость, принято ценить.

Вот и я оценил. Теперь не хочется расплачиваться своей жизнью за жизнь чернокнижника. Да, я, конечно, на многое готов пойти, чтобы до него добраться. Но это уже не только месть, а и разумнее желание избавиться от того, кто слишком много обо мне знает.

Эти знания должны стать нераздельно моими. Никто не должен заподозрить, что в теле аборигена скрывается пришелец. Аборигены Рока не раз сталкивались с разного рода вторжениями, поэтому отношение к пришельцам из иных миров у них абсолютно негативное.

И столь же агрессивное.

Значит, второй пункт моей программы: чернокнижника надо найти и ликвидировать. Желательно жестоко.

Максимально жестоко.

По меркам Рока я доброе дело сделаю. Не любят здесь тех, кто с тёмными навыками и атрибутами якшаются. Сомневаюсь, что тот чернокнижник состоит в могущественном клане. Такие не стали бы связываться с моей опальной матерью, да и не выглядел тот палач частью системы. Он или одиночка, или в небольшой шайке, которая не афиширует то, чем занимается. Следовательно, добраться до него несложно, или не очень сложно.

Главное – найти.

Третье пожелание в моём списке – я должен обезопасить себя. Максимально обезопасить. А это в моём положении непросто. Пока что даже не знаю, как к такой задаче подступиться. Делаю, что могу, но, по сути, все эти барахтанья не более чем заплывы по течению.

Я мишень, я тот, кого ищут, за мою голову объявлена награда. И ситуация такова, что рано или поздно на меня выйдут. Разве что найдётся какая-нибудь никому здесь не известная Антарктида, где можно жить, десятилетиями никому не показываясь на глаза.

Но что это за жизнь?..

Среди людей затеряться можно, но лишь до поры, до времени. Я магнит, неприятности притягивающий. В Роке таким, как я, оставаться незаметными сложно. Меня, по словам лесовика, уже ищут. Враги клана Кроу ни разу не поверили в то, что я погиб вместе со всеми.

Эти люди знают способы, как узнать, жив такой, как я, или нет. Увы, но принадлежность к аристократическому роду для меня проклятие, а не благо. Простолюдин спрячется запросто, да и серьёзных врагов у него быть не может. Со мной всё иначе, мне придётся отвечать за весь клан. То есть за дела, к которым я не причастен.

Но доказывать это врагам бессмысленно. Я один из Кроу. Даже хуже того – я последний. Неважно, что у меня за мысли в голове, важно то, что течёт в моих венах.

Кровь клана. Клана, который кто-то приговорил к смерти. Аристократия Рока к таким вещам относится очень серьёзно.

Так что, над безопасностью мне работать и работать. Скорее всего, всю жизнь.

Но зачем это рассказывать Мелконогу?

Гурро, устав ждать ответ, вздохнул:

– Молчишь, значит? Ну да, не доверяешь… Правильно делаешь, я ведь и сам себе не доверяю. И ты себе тоже не доверяй. Доверие, это всегда к беде. Ладно, не всегда, но почти всегда. Я сейчас скажу тебе кое-что. А потом кое-что дам. Как только дам, сразу спать пойду. А ты посиди, подумай. Глядишь, мысль хорошая в голову придёт. Или даже очень хорошая. Самой хорошей мыслью будет, если решишь, что я человек полезный. Пригодиться тебе могу. Человек, от которого я узнал, что тебя ищут, никому не расскажет, что я его выспрашивал. Ты представляешь, какое совпадение случилось: в тот же вечер он сильно перепил и утоп в сточной канаве. Удачно получилось. Был ещё один. Он из каравана и якшался с людьми, которые про такие награды быстро узнают и любят об этом поговорить. На следующий день я с ним повстречался. Пообщались немного. Он, вроде как, про тебя ещё не знал. Да и не узнает теперь. Беда с ним приключилась, перебрал сливовой самогонки и свалился в сточную канаву. Насмерть захлебнулся. Прям беда какая-то с этими канавами, надо их получше прикрывать, не жалеть досок и жердей. И на вот, держи.

Мелконог протянул руку, и мне ничего не оставалось, как принять то, что он предлагает. В ладони остался почти невесомый предмет похожий на пустотелый металлический шарик, испещрённый фигурными вырезами.

– Мне эта штука случайно досталась, – сказал Гурро. – Так-то они редкие и дорогие, но именно от этой толку маловато. Да, каких-то денег она тоже стоит, ну да я сегодня щедрый, да и тебе обязан. Дарю.

Я, слушая его, рефлекторно обратился к ПОРЯДКУ, сам не знаю как, догадавшись, что без его помощи тут не разобраться.


Особое вместилище для условно-материальных предметов. Вмещает некоторое количество разнообразных условно-материальных предметов. Можно назначить основным вместилищем. Можно держать при себе в овеществлённом виде. Можно держать при себе в состоянии отсутствия материальности. При переполнении вместилища, не поместившиеся в него условно-материальные предметы будут перемещаться в альтернативные хранилища. В случае гибели носителя, вместилище принудительно возвращается в материальное состояние и может быть обнаружено на трупе или месте гибели.


Я ещё не успел дочитать описание до конца, как Гурро пояснил:

– Тебе такая хреновина нужнее, чем мне. Это как твой невидимый мешок, только гораздо лучше. Это можно сделать не просто невидимым, оно вообще пропадёт. Не нащупать, не унюхать, пока жив. Ты его сможешь смотреть только через ПОРЯДОК. И там прикажи, чтобы добыча не в мешок, а именно сюда сыпалась. Считай, что у тебя сундук в животе открылся. Пока тебе брюхо не вспороть, никто про этот сундук даже не догадается. Теперь, если снова секача прирежешь, никто не заметит, что тебе много чего насыпало. Пользуйся на здоровье.

С этими словами Мелконог развернулся и отправился назад. Шёл он неспешно, с показной расслабленностью. И было понятно, что неторопливость эта неспроста, что он ждёт, как же я отреагирую на его рассказ о невезучих людях в сточных канавах, и на последовавшее за этими историями подношение.

Я один. Совсем один. Бяка не считается. Да, он хорош, но только в сравнении со мной. Да и всё меняется, уже сейчас я существенно его превосхожу. А против меня если не весь мир, то очень опасная его часть.

– Гурро, постой.

Лесовик неспешно обернулся:

– Ну, стою. Чего хотел?

– Что ты хочешь за эту вещь?

– Это подарок. Что бы ты там себе не надумал, это останется твоим. Пользуйся.

– Благодарю, – кивнул я. – Ты кое-что спрашивал. Хочешь узнать ответ?

– А зачем тогда спрашивать, если ответ не нужен? Валяй.

– Ты спросил, чего я хочу. Так вот, первым делом я хочу набрать силу. Я её наберу, но понадобится некоторое время. Потом… Потом, возможно, кое-кому тоже придётся утонуть в сточной канаве. Надеюсь, после твоих похождений в ней осталось место для тех людей, которые меня ищут. И для кое-кого ещё.

– И что будет дальше? – спросил Мелконог.

– Ты, наверное, понял, что я не простолюдин. Или даже узнал это, когда расспрашивал того несчастного человека, который потом неосторожно приблизился к сточной канаве. Если так, ты знаешь, что с моим кланом не всё хорошо. Я последний. И мне надо или хорошо спрятаться от тех, кто хотят оставить мой клан в прошлом, или добиться такого положения, при котором они сами окажутся в прошлом, или опустятся гораздо ниже меня.

– Ну, сейчас ты неплохо спрятался. Я бы даже сказал, что спрятался отлично.

Я покачал головой:

– Не совсем. Они знают, что я жив. Всегда будут знать.

– Как? – спросил Мелконог.

– Неважно. Есть способы. К тому же аристократы обязаны заботиться о тех, кто присягнули клану. Я в ответе за наших людей. И должен объявиться.

– Брось, – отмахнулся Гурро. – Смысл тебе показываться? Не знаю, на что ты способен, но вижу, что ты слаб. Слабее меня. Сильно слабее. А я даже в сравнении с самым чахлым аристократом выгляжу плохо. Тебя порвут, как только увидят.

– Даже если я не стану показываться, рано или поздно меня всё равно найдут. И лучше, чтобы это случилось на моих условиях, с моими правилами. Поэтому и говорю, что придётся объявляться, а не ждать, когда другие до меня доберутся.

– Я тебя понял, – кивнул лесовик.

– Ну а чего хочешь ты, Гурро? Чем я смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделал там, на юге, и за то, что ты дал мне сейчас?

Мелконог тоже покачал головой:

– Я уже сказал, ты мне ничего не должен. Считай, что я расплатился за то, что ты не прошёл мимо там, у шахты. Вытащил меня из клетки.

– Ну а дальше что? – продолжил я выспрашивать лесовика.

– А дальше меня или сожрут в этих проклятых лесах, или я как-нибудь отсюда выберусь в нормальные края. Только человек я сложный, да и глупостей по молодости наделал, за которые расплачиваться приходится. Посмотри на меня, я давно уже не мальчик. И что дальше? Ни кола, ни двора, один топор за душой, да и тот гильдия дала. Сколько мне ещё по Чащобе крысов гонять? Как ни пытался дёргаться, так и остался никому не нужным лесовиком. Лесовику место в лесу, вот и сиди здесь. Знаешь, сколько из нас до моих лет доживают? Хорошо, ежели один из десяти. А стариков среди нас вообще не водится. Я с таким, как ты, может и не доживу до старости, зато жить буду веселее. А там, может, и выгорит что-нибудь. Глядишь, семью даже заведу. Хотя зачем оно мне надо, и без неё горя хватает. Ты меня понял, Гед, мне нужно больше. И чтобы получить это больше, я готов рискнуть с тобой вместе. Хотел бы тебя продать, давно бы продал. Но какой в этом смысл? За деньги не всё покупается и продаётся. Хорошее место при древнем клане не купить. А вот заслужить можно. Думай сам, пригодится тебе такой, как я, или нет.

– Не думай, что я принесу тебе богатство, славу и тёплое местечко на старость. Нельзя дать то, чего у меня нет.

– Мне кажется, у тебя всё будет. То, что я за тобой замечаю, это к большой удаче. Ну а если ничего не выйдет, что ж, я хоть попытался.

– Ты готов принести клятву моему клану?

– А ты готов её принять? – с иронией спросил Мелконог.

– Пока что нет, – признал я очевидное. – Это я на будущее спрашиваю.

– Нам ещё до этого твоего будущего дожить надо. Не позабыл, куда нас Хаос завёл?

– Ты не преувеличиваешь? Отсюда действительно трудно выбраться?

– Это Чащоба, здесь даже дикие не везде ходят. И даже там, где ходят, оглядываются во все стороны сразу. Потому что не угадаешь, где в следующий раз попадёшь. Больше я тебе, Гед, сейчас ничем помочь не смогу. Постараюсь нас вытащить, но это, сам понимаешь, как повезёт.

– Мне нужна пара дней, – наконец, решился я.

– В каком смысле нужна?

– Два спокойных дня. Просто полежать. Мне в эти дни будет очень плохо, но потом я быстро поднимусь на ноги. И силы прибавится.

– Я понимаю, – кивнул Мелконог.

– И еда нужна. Много еды. Аппетит у меня будет хороший. Спать и есть, такой режим.

– Можно здесь пару дней просидеть. Мяса нам хватит, много его в тебя не влезет.

– А это надёжное место?

– Как и все места в Чащобе. Никто не скажет, что здесь будет через час.

– А сам как думаешь? Стоит задержаться здесь, или поискать что-то другое?

Мелконог пожал плечами:

– Откуда мне знать? Как лесовик скажу, что здесь везде плохо. Да здесь даже в фактории плохо. Раз уж там начали детей душить, получается, дела идут ещё хуже, чем мне казалось. Слишком много времени в лесу провожу, вот и не замечал. Сам решай, нужны тебе эти два дня сейчас, или позже. Мне вообще без разницы. Но если решишь остаться, иди прямо сейчас делай, что должен делать. Без тебя найдутся, кому вход охранять. Чем быстрее ты поднимешься, тем быстрее мы сможем пойти дальше.

– И ещё вопрос. Что у тебя с атрибутами, Гурро? Это я не просто так спрашиваю, а для дела. Возможно, сумею кое-что у тебя улучшить. У меня есть возможности заполнять их даже не на максимум, а вдвое.

– Это как?! – удивился Мелконог.

– Ты знаешь как. Спасибо Хаосу и его трофеям.

– Тебе и от Хаоса много перепадает?! – совсем уж изумился лесовик.

– Да. В том числе мощь атрибутов. Но эти штуки работают только с самыми последними атрибутами. Причём ещё не открытыми. И если тебе, допустим, выпала на атрибут тридцатка, до пятидесяти довести не смогут. Ничего уже не исправить, только умножить тридцать на два.

– Это всё равно звучит прекрасно.

– Да. Насколько я знаю, мощь атрибутов, это один из самых дорогих трофеев. А может и самый. Очень трудно достать.

– Гед, если ты не шутишь, я прямо сейчас готов принести клятву твоему клану. Да, знаю, что ты пока маловат для такого, но я и вправду готов. Да я самому Хаосу поклясться за такое готов…

Глава 21 Земли Имба

Ступени просветления: 0 (492/888+280)

Тень: 492 (+80)


Атрибуты


Выносливость: 9 атрибутов, 450+150 единиц

Сила: 6 атрибутов, 300+150 единиц

Ловкость: 8 атрибутов, 400+200 единиц

Восприятие: 5 атрибутов, 250+150 единиц

Дух: 4 атрибута, 200+150 единиц


Атрибуты Хаоса


Интуиция: 3 атрибута, 150+150 единиц

Разрушение: 2 атрибута, 100+100 единиц

Уверенность: 1 атрибут, 50+50 единиц


Энергия


Энергия бойца: 400 единиц (+18,68)

Энергия мага: 350 единиц (+5,64)


Навыки ПОРЯДКА

Лодочник-экстремал (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Знаток рыбалки (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Целительство ран (9 ранг) – 10 уровень (10/10)

Целительство болезней (8 ранг) – 10 ур. (10/10)

Рассеивание ядов (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

Метательные ножи (12 ранг) – 10 уровень (10/10)

Лук (11 ранг) – 10 уровень (10/10)

Копьё (12 ранг) – 10 уровень (10/10)

Рукопашный бой (11 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ученик-навигатор (7 ранг) – 10 уровень (10/10)

Артефакторика (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

Слабая сила арта (5 ранг) – 10 уровень (10/10)

Ночное зрение (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

Дальновидение (4 ранг) – 10 уровень (10/10)

Железная кожа (8 ранг) – 10 уровень (10/10)


Навыки Хаоса


Метка чудовища (8 ранг) – 10 уровень (10/10)


Свободные навыки


Мастер-спиннингист (3 ранг) – 10 уровень (10/10)


Боевые навыки


Смертельное удержание

Без оружия

Шанс – 35 %

Дистанция – 0,82 метра

Откат – 197 секунд

Энергия бойца – 260 единиц


Растворение (3 ранг) – 10 уровень (10/10)

Применение – на себя

Период действия – 100 ударов сердца

Откат – 100 ударов сердца

Энергия бойца – 150 единиц


Состояния ПОРЯДКА


Равновесие (26,47) – 26 уровень

Улучшение просветления (28,33) – 28 уровень

Тень ци (8,88) – 8 уровень

Мера порядка (19,36) – 19 уровень

Улучшение восприятия (1,70) – 1 уровень

Улучшение духа (1,48) – 1 уровень


Состояния Хаоса


Восприимчивость (1,50) – 1 уровень


Последовавшие за серьёзным разговором с Гурро три ночи и два дня можно назвать одним коротким словом – ад. Как я и предупреждал лесовика, всё моё времяпровождение сводилось к двум занятием: еда и сон.

Ну и ускоренная работа с параметрами ПОРЯДКА, разумеется.

Убитый некромант и призрачные сущности с аллергией на соль одарили меня таким количеством трофеев на состояния, что я поднял Улучшение просветления с двадцатого уровня до двадцать восьмого. Это увеличило ёмкость резервуара ци, и теперь можно попробовать навешать на себя что-нибудь ещё.

И я, разумеется, этим воспользовался.

За счёт трофеев из тех же источников поднял на два уровня состояния Равновесие и Мера порядка. Это слегка повысило шанс выпадения ценной добычи и добавило возможность открыть ещё два атрибута.

Что я и сделал.

Выбор пал на Восприятие и Дух. Эти два атрибута не усиливали меня напрямую, зато позволяли поднять выше завязанные на них навыки. Плюс с ними увеличивались лимиты энергии бойца и мага, что бесценно для боевых и магических умений.

Правда, последних у меня нет.

Но это пока что.

Также из трофеев выбрал два новых навыка: Дальновидение и Железную кожу. С первым всё понятно – он придавал моему зрению возможности бинокля. И чем выше уровень, тем сильнее и качественнее можно приближать удалённые объекты. Лишней такая возможность не будет.

Второй в среде воинов-аристократов считался обязательным для изучения. Да и у простолюдинов встречался нередко. Помогает не только в бою, а и против банальных мелких травм, царапин, ссадин, частенько случающихся при обычной крестьянской работе.

Но в первую очередь, разумеется, он важен для тех, кому приходится часто сражаться. И кто может себе позволить развивать навыки, заточенные на противостояние с различными противниками. Ведь не просто так Трейя берегла знаки именно на Железную кожу, всё надеялась, что её сынку каким-то образом выпадет стартовый трофей, без которого невозможно открыть умение.

Иногда она бывала такой наивной. Скорее небо поменяется местами с землёй, чем почти полностью парализованный нулёвка удачно победит носителя такого навыка, или добудет его иным путём.

Этот навык относится к низовым боевым. То есть, для работы он требует тень ци, а не энергию бойца. Носитель Железной кожи, получая урон, в некоторых случаях даже этого не замечает. Но, обычно, речь идёт только об уменьшении повреждений. Допустим, при развитом умении, от человека бессильно отлетает стрела, даже не оцарапав. Ущерб грозит лишь одежде и доспехам. Но чем выше потенциальный урон, тем больше требуется тени для его полного рассеивания. Допустим, удар топора, достаточный для отсечения головы, оставляет лишь глубокую царапину на шее. Мелочь, но всё же повреждение. К тому же не обязательно царапина, ведь лезвие может остановиться в костях, и жертва умрёт от потери крови. То есть сильная атака способна фатально пробить барьер даже при самом высоком ранге навыка. Не всегда, конечно, но надо помнить, что стопроцентной гарантии он не даёт даже на высоких уровнях.

Некроманту не повезло. Моя атака оказалась неожиданной и мощной, я вложил в неё все свои силы. Да, до приличных бойцов мне очень далеко, но условия оказались близки к идеальным, врезал от души. Плюс противник развивал Железную кожу без фанатизма, явно отдавая предпочтение другим, более важным для него навыкам.

Напоследок я открыл, наконец, Целительство болезней, прилично его приподняв. Ну и выучил Рукопашный бой – он давно напрашивался, знаков после тренировок скопилось немало.

Знаков ци у меня скопилось очень много, но на Смертельном удержании едва не разорился. Увы, значительно увеличить возможности этого боевого навыка не получилось. По моим самым скромным прикидкам, придётся вырезать полтора десятка таких же некромантов, чтобы повысить шанс до пятидесяти процентов, и открыть возможность использования умения с не самым лучшим оружием. Ножи и всё такое. Пока что только с пустыми руками работает, а это сводит возможности почти к нулю.

Однако, как показал эпизод с секачом, даже в таком виде навык неплохо справляется. Особенно если слегка обманывать систему, как я тогда и сделал, применив в сочетании со шлепком ладонью копьё. Даже не ударил им, просто правильно поставил. Конечно, ситуация тогда работала в мою пользу. Ну и что с того? Ведь в любой ситуации, если подумать, можно сделать так, что Смертельное удержание не окажется лишним.

Вот только думать в бою надо быстро и правильно. Что не всегда возможно. Так что надо стремиться к вершинам, на которых Удержание сможет работать с оружием. Упрощать задачу.

Увы, но при таких расходах это дело отдалённого будущего.

Ещё больше ци пришлось слить на два навыка работы с артефактами. Не то, чтобы я стремился стать мастером по таким делам и зарабатывать на жизнь созданием и зарядкой амулетов. Просто других вариантов пока что нет. Чтобы поднимать важные умения, требуется рост ступеней просветления, чего у меня не наблюдается. Вот и приходится продолжать обманывать систему и в этом.

С увеличением рангов этих навыков я, потратив одну из двух оставшихся у меня великих звёзд преобразования, поднял условную ступень просветления с пяти до семи. Это развязало мне руки, позволив поработать над прочими умениями.

Амулет теперь выглядел так.


Чёрный коготь на шнурке. Часть тела неизвестного создания Хаоса. Амулет. Вместилище ци, впитавшее в себя частичку мощи клана Кроу.

Действующие эффекты:

Заклинатель: неизвестный заклинатель и мощный выброс ци.

Условная ступень просветления +7 (при текущих навыках эффекта два: посторонние могут подумать, что у вас на семь ступеней просветления больше, чем в действительности; при сопоставлении требований к повышению или изучению навыков, прибавка от условных ступеней считается прибавкой от настоящих ступеней (осталось 47 дней)).

Выносливость: +11 атрибутов, + 275 единиц выносливости (осталось 57 дней).

Ловкость: +8, +200 единиц ловкости (осталось 57 дней).

Сила +5, +125 единиц силы (осталось 57 дней).

Эффекты от теневого навыка просветленной Трейи из клана Кроу: невидимость (осталось 47 дней).

Из-за долгого использования и пережитого высвобождения ци, вы сроднились с этим предметом. Даже если вы его снимите с себя, эффекты продолжат работать ещё некоторое время. Но при этом амулет должен оставаться от вас неподалёку. И наоборот: посторонний человек, надев родственный вам амулет, не сразу его воспримет.


Серьёзная штуковина. Жаль, звёзд не хватает, чтобы улучшить его атрибуты. Это могло прилично меня усилить.

Почему-то такие трофеи выпадают неохотно и в небольших количествах. Хоть бери, да к шарукам возвращайся. У них со звёздами всё прекрасно, я ни разу не оставался обделённым.

Самосовершенствование пришлось прервать по всё той же причине – закончились знаки ци. Вся заработанная прорва ушла, остался лишь жалкий запас, который приберёг для поддержания уровня энергии в резервуаре и для непредвиденных ситуаций.

Эх, не всё задуманное поднять сумел.

Ну да ладно, и так неплохо.

В процессе работы с параметрами заодно обучился обращаться с особым вместилищем, полученным от Мелконога. Удобнейшая штука, избавившая меня от необходимости таскать на поясе невидимый мешок, который, резко раздуваясь при серьёзных победах, мог снова выдать меня перед наблюдательными туземцами.

Во вместилище имелась шкала, показывающая заполнение. Если масса трофеев превышала ёмкость, они начинали появляться в альтернативном месте. Альтернативой я назначил старый добрый мешочек. Пусть висит на случай особо грандиозной победы, когда добычи свалится столько, что девать некуда.

Это куда лучше, чем знаки, символы, воплощения и прочее, что может в большом количестве возникнуть у меня во рту.

Увы, но «порвать пасть» для Рока – не хамски-агрессивный оборот речи, а печальная ситуация, описанная в сказках и легендах про особо удачливых героев.

Те случаи, когда удачливость выходит боком.

Покуда я пребывал в почти невменяемом состоянии, случились некоторые события. И о каких же событиях может идти речь, если мои спутники ничего не делали, кроме как дожидались момента, когда я прекращу истязать себя ускоренным прогрессом?

Ну да, в общем-то, ни о каких, если не считать того, что Фенс и Шувак сбежали. Мелконог поставил их на дневное дежурство, а они выбрались из подземелья и были таковы.

Нет, в принципе бывших невольников силком никто не удерживал. Но подразумевалось, что с нами им выбираться будет проще. Плюс, нехорошо получилось, и вправду выглядит так, будто они сбежали.

Даже не попрощались, плюс бросили пост, оставив вход без прикрытия. Мелконог заявил, что правильно делал, не поручая им поначалу караульную службу. Зря, мол, начал относиться к ним лучше, они тут же обманули его доверие.

Я почти не присутствовал при этих событиях, как и при предшествующих. Вечно валялся. Но у меня возникли некоторые сомнения.

Очень может быть, что Мелконог сознательно их спровоцировал на побег. Не зря ведь вёл разговоры, что на севере вдоль Удавки можно выбраться до Черноводки, ну а там и до фактории рукой подать. Мол, дорога хорошая, но страшновато, можно нарваться на диких. Но одновременно намекал, что сам поведёт отряд по пути, где есть риск столкнуться с куда более неприятными обитателями Чащобы.

Фенс и Шувак с дикими дело имели. И пережили многомесячную работу в опасной шахте. Дело для них знакомое.

А вот чудовищ они боялись до заикания. Да их даже обычные крысоволки в ужас приводили.

Впрочем, после того, что случилось с Дигорусом, бедолаг можно понять.

В общем, невольники решили, что им не хочется путешествовать по местам, где велик риск нарваться на «коренных» обитателей Чащобы. Однако спорить на эту тему с Мелконогом не стали по причине того, что ему глубоко плевать на их мнения по любым вопросам.

Вот и ушли.

А Гурро этому будто обрадовался. И особенно радостно ему стало оттого, что это случилось перед моим очередным пробуждением, после которого я не вполне уверенно заявил, что смогу идти дальше.

С чего это он вдруг так развеселился? Увы, на прямые вопросы Мелконог отвечал уклончиво. Клятву клану он не давал, так что требовать от него полного подчинения нельзя. Здесь так не принято. Он даже рассказать о том, как его сумели схватить, отказался. Отделался общими словами. Вот и тут лишь по косвенным данным могу делать кое-какие выводы. Похоже, лесовик не просто скинул с хвоста невольников, коих обоснованно считал обузой. Он, возможно, расчётливо подставил их под диких.

Если те схватят Шувака с Фенсом, те отмалчиваться не станут. С чего бы им геройствовать? Тут же выдадут наше убежище. Дикие, наученные горьким опытом, соберут приличные силы, чтобы гарантированно скрутить Гурро без потерь. Но пока соберут, пока придут, здесь уже давно никого не будет. То есть, потеряют время и силы. И, возможно, ослабят контроль направления, в котором надеется проскочить Мелконог. План выглядит сложно, но надо учитывать, что я здесь человек новый и не всё понимаю.

Но одно я понял точно. Лесовик намеревается лавировать между прилегающими к Удавке территориями, контролируемыми шайками диких и областями, куда дикие боятся заглядывать. Нам там тоже делать нечего, вот и придётся ходить по краю, пытаясь не подставиться ни там, ни там.

Как по мне – сомнительный замысел. Нет хорошей карты, да и не может быть точно проведённой линии, разделяющей опасные для нас районы. То есть нарваться рискуем где угодно и на кого угодно.

Мелконог не может это не понимать, но, тем не менее, принял именно такое решение. Получается, по его мнению, все прочие ещё хуже. Или даже вообще не смог подобрать альтернативу, при которой есть хотя бы мизерный шанс на успех.

Если верить карте, выбор здесь не просто невелик, его практически нет. Или забредай в неизведанные по причине смертельной опасности края, или крутись по их границам.

Поужинав мясом, которое наварили впрок и переложили с травами, замедляющими гниение, мы, наконец, выступили. Наш путь лежал на запад, в обход белого пятна на карте и чуть южнее Удавки, где, по заверениям Мелконога, не протолкнуться от людей Императора боли и его союзников.

* * *

Первый раз мы нарвались около полудня. Это оказались уже знакомые противники – чёрные гоблины. И для нас и для них встреча вышла неожиданной. «Корявые человечки» расползлись по узкой и длинной поляне, зажатой между сосновыми и лиственными лесами. Занимались они сбором и поеданием земляники, и для удобства делали это на корточках, или даже лёжа. Чутьё Мелконога не предупредило нас заранее, а когда мы вышли на открытое место и заметили неладное, было уже поздно.

Заметив нас, гоблины начали вскакивать и поднимать хай. А Гурро не стал их считать, как и не стал отступать. Проворно помчался на ближайших, замахиваясь топором.

Но противники не стали принимать бой. Прыснули от него в разные стороны. И минуты не прошло, как битва за земляничную поляну завершилась нашей безоговорочной победой.

По причине тотального бегства противной стороны.

Но Мелконога случившееся не порадовало. Оглядевшись по сторонам, он указал влево, одновременно срываясь с места:

– Видите тот холм? Если успеем добежать до него раньше, чем они появятся, должны отбиться.

Припустив за побежавшим лесовиком, я уточнил:

– А кто должен появиться?

– Кто-то… Хобы.

– Хобгоблины? Мы недавно с чёрными дрались, и никаких хобгоблинов они не привели.

– Эти приведут.

– Откуда знаешь? – заинтересовался я.

– Шрамы у самых крупных видел?

– Нет.

– А я заметил. Это что-то вроде церемоний. И такие церемонии у них без хобов проводить не принято. Значит, племя приличное, и побежали они за подмогой. Так что помолчи и не отставай.

Побегать пришлось изрядно, потому что Гурро не остановился у подножия холма, он помчался дальше. Даже медленным шагам взбираться по такой круче – утомительное занятие, а мы делали это с максимально возможной скоростью.

Забег завершился лишь вблизи вершины. Здесь Мелконог вскарабкался на плоский останец, похожий на выпирающий из земли окаменевший железнодорожный вагон. Дождавшись нас, указал себе под ноги:

– Главное не дать им сюда забраться всей оравой. Один на один хобы ничего мне не сделают, а вот толпой запросто растопчут.

– Их что, много будет? – боязливо уточнил Бяка.

– Откуда мне знать? Уж точно больше одного, потому что один с нами связываться не станет. Посидим, подождём. Гед, доставай мясо, самое время подкрепиться.

– Мясо? А может лучше дальше побежим? Не будут же они гнаться за нами вечно.

– А им и не надо. Это их лес, там, где мы пять шагов делаем, им одного хватает. От хобов в их родном лесу уйти трудно. Так что бежать нет смысла, только силы зря потратим. Надо устроить им хорошую взбучку, тогда отстанут. Не любят они это дело. Давай, доставай мясо.

* * *

Ждать пришлось больше часа, так что Мелконог поступил мудро, используя подвернувшуюся паузу для обеда. И чем больше мы ждали, тем больше мне казалось, что лесовик ошибается.

Противник, похоже, не торопится. А ведь Гурро уверял обратное.

Но когда гоблины, наконец, появились, я мысленно отругал себя за сомнения. Похоже, всё это время они знали, где мы, но не торопились нападать. Вместо этого тщательно обкладывали со всех сторон, перекрывая нам пути к отступлению. Ну и силы, наверное, собирали. В поле зрения я насчитал десятка два чёрных фигурок. И куда ни оглянись, везде наблюдается такая же картина.

– А где же хобгоблины? – со страхом спросил Бяка.

– Будут тебе хобы, бледномордый, не волнуйся за них, – напряжённо произнёс Гурро и, поднявшись, задал неожиданный вопрос: – Гед, ты драться учился?

– Конечно, – кивнул я. – У меня есть несколько боевых навыков.

– А кто тебя тренировал?

– Да никто. С Бякой иногда борьбу устраиваю, лопухи рублю, стреляю по сухим деревьям, ножи метаю.

– Это всё даже не ерунда, а хуже. Если хочешь стать хорошим воином, надо у хороших воинов учиться, а не с упырём забавляться.

Я пожал плечами:

– Не имею ничего против, да только в фактории ко мне очередь из хороших учителей не выстраивалась. А до того, как к вам попал, мне было не до тренировок.

– Ты скучно жил, Гед. Неправильно так жить.

– Согласен. Но я всегда открыт для нового. Я так понимаю, ты хочешь начать меня учить?

– Не то, чтобы очень хочется, но да, тебе это надо. И мне, получается, тоже. Если уж связался с тобой, ты мне сильный нужен, а не рохля. Давай, стукни меня.

– Ты уверен, что сейчас хорошее время для тренировок?

– А что не так? Ты чем-то занят? Я вот вижу, что тебя ничего не отвлекает. Вставай давай и бей меня своей закорючкой.

– Не надо оскорблять моё копьё. И я не стану тебя бить. Это опасно, да и оглянись. Вокруг толпа гоблинов, какие тут тренировки.

– Ничего ты не понимаешь. Эти мелкие твари пытаются нас выманить на себя. Хобам не нравится идея, что за нами надо лезть на скалу. Пока не поймут, что мы отсюда не хотим уходить, ничего не будет. А ты сейчас взвинченный, это хороший настрой для учёбы. Заодно и покажем им, что спускаться не собираемся. Давай, бей.

Пожав плечами, я ударил. Но ударил не всерьёз, а вполсилы. Да ещё и повернул древко так, чтобы наконечник врезал по бедру Мелконога плоской стороной.

Неудивительно, что лесовик легко увернулся, и тут же неуловимо-быстрым движением заехал мне торцом топорища в солнечное сплетение.

Воздух выбило из лёгких, грудь вспыхнула невыносимой болью. Я ни вдохнуть, ни выдохнуть не мог, а ноги налились слабостью, норовя подогнуться. Железная кожа, так прекрасно защищавшая меня от кровососущих насекомых, здесь дала сбой. По-моему она ни на каплю не уменьшила силу удара, зря только активировал.

Рефлекторно применил целительство, слив часть запаса теневого ци на то, чтобы не свалиться позорно под ноги Гурро.

А тот злобно рявкнул:

– Бей, как следует, иначе так поколочу, что даже гоблинам страшно станет!

На протяжении целого часа я тщетно пытался дотянуться до Мелконога копьём, а тот так и продолжал меня лупить. Уровень теневого ци снизился до смешного значения, и это при том, что я старался расходовать его по минимуму. Бока, грудь, предплечья и живот украсились синяками и ссадинами, которые нечем залечивать, в горле пересохло так, что убить за каплю воды готов.

Никогда не думал, что обрадуюсь появлению хобгоблинов в сопровождении оравы чёрной мелочи.

Но я обрадовался.

Не появись они, Мелконог бы меня доконал.

Сенсей хренов…

Выбравшись из зарослей, эти создания не стали атаковать сходу. Неспешно разошлись, образовав реденькое кольцо окружения. К каждому громиле при этом устремились чёрные гоблины. И вот уже вокруг скалы не беспорядочное скопление возбуждённо квакающих уродцев, а одиннадцать групп, или отрядов.

По числу хобгоблинов. Именно столько опасных тварей заявилось по наши души.

Мелконог, медленно крутя головой и пристально вглядываясь в каждую группу, начал раздавать указания:

– Упырь, не трать болты на мелких. Бей только в хобов. Гед, иди вон туда. Там самая высокая часть камня, им будет труднее к тебе забираться. Работай быстро и справишься сам. А я их тут погоняю. Бояться не надо, их много, но это всего лишь гобы.

– Но там ведь хобгоблины, – жалким тоном напомнил Бяка.

– Помолчи, поганка бледная. Ничего ты не понимаешь. Без шамана это просто большие куски мяса. Мы их легко разгоним. Но помни, что стрелять надо только в здоровых. Увижу, что тратишь болты на мелочь, накажу!

Оптимизм лесовика мне показался чересчур наигранным. Может он и спец по гоблинам, но по глазам и голосу заметно, что Мелконог озадачен. Должно быть с такой оравой до сих пор не сталкивался, или сталкивался в составе приличного отряда, а не в компании пары сомнительных подростков.

Шутка ли: около полусотни чёрных гоблинов и одиннадцать хобов. А нас всего лишь трое, и на приличных бойцов тянут не все.

К тому же хобгоблины выглядели куда страшнее, чем я представлял. Думал, что это окажутся гобы чуть повыше, но в худшем случае сопоставимые со мной.

Увы, я на их фоне смотрелся неказисто. Почти все ростом с мужчину далеко не скромного телосложения, тёмно-зелёная кожа вздувается под давлением распирающих её бугристых мышц. Облачены в доспехи из тростника, кожи, коры и грубых верёвок. Да, материалы кажутся не самыми лучшими, но результат выглядит прилично. Не всякое оружие с такой защитой совладает. Если брать мои метательные ножи, придётся применять их по открытым участкам тела. Не уверен, что хотя бы поцарапаю, если стану швырять куда попало.

А ещё у хобгоблинов было оружие. Не какие-нибудь небрежно обработанные сучковатые палки, а копья с костяными и каменными наконечниками, топоры с кремнёвыми и нефритовыми лезвиями, палицы с громадными шипами из оленьих рогов. Плюс некоторые ещё и щиты таскали, что серьёзно затруднит работу Бяки. Ему ведь приказано мелочь не трогать, а с крупными противниками хлопот не оберётся.

Ну а мне насчёт стрельбы ничего не приказывали, и поэтому я взялся за лук без колебаний. Стрел с металлическими наконечниками у меня всего лишь четыре, их поберегу для особых случаев. Ну а обычных, деревянных, почти два десятка наделал. Против хобгоблинов они всё равно, что зубочистки против меня, а вот против чёрной мелочи сгодятся. Может и не убьют никого, зато прыти точно поубавят.

Недостаток таких стрел – высокое рассеивание. Чересчур лёгкие, наконечников нет, древко из прямых веток, стабилизаторы из наскоро вставленных в расщеп первых попавшихся перьев. Что валялось под ногами, то и поднимал, а выбор в лесу невелик. Так что поначалу лишь стоял наготове, ничего не предпринимая. Ждал, когда противник подберётся поближе.

Хобгоблины действительно командовать умели. Трусливые гобы под их руководством шевелились куда шустрее, чем это происходило во время схватки в пещере. Никаких неуверенных остановок, никакого топтания на месте, никаких хоровых криков издали. Уверено-прямолинейная атака с грозным размахиванием палок над головами и злобными взглядами.

Нас хотели убить быстро и жестоко.

По глазам заметно.

Первый выстрел, если так можно сказать про этот случай, произвёл не я и не Бяка. Хоть у Мелконога не было ни лука, ни арбалета, он всё равно нас опередил. Швырнул в кучу чёрных гоблинов камень. Один из нескольких, натасканных им поначалу, когда мы только-только добрались до этой скалы.

Должно быть в Силу лесовик вкладывался неслабо. Весу в булыжнике минимум килограмм пятнадцать, но Гурро с лёгкостью зашвырнул камень метров за двадцать с лишним, метко угодив в середину скопища гоблинов. Передний успел присесть, а вот стоявший за ним словил камень головой, покатившись при этом, как сбитая кегля. Ещё одного задело вскользь, но завопил он при этом так, будто его тупой пилой расчленяют.

Можно сказать – минус полтора.

Вторым камнем Мелконог обидел ещё одного, тоже доведя его до крика. Остальных это подстегнуло, бросились в атаку уже не быстрым шагом, а бегом. Осознали, что чем медленнее плетутся, тем больше потерь успеют понести.

Вот тут и подошло моё время. Вскинув лук, я выпустил первую стрелу. Наконечника на ней не было вообще, ну или, как здесь принято выражаться, она оснащена деревянным наконечником, но без вкладыша из твёрдой древесины. Древко попросту заточил, да слегка обжег на костре, чтобы остриё стало чуть прочнее. Дешёвый боеприпас эффективный лишь против птиц и самых мелких зверьков. Но шкура у гоблинов не выглядит прочной, можно наносить приличные ранения.

Первый выстрел несказанно порадовал меня и огорчил противников. Целился в живот, но неказистая стрела ухитрилась уйти гораздо выше и прилететь в морду другому гоблину. Да так удачно, что вонзилась в распахнутую пасть. Тот моментально перестал квакать, бросил палку, присел, начал трясти головой. В общем, непохоже, что примет активное участие в драке.

Одним меньше.

– Хаос тебя побери! А по хобу так сможешь?! – крикнул Мелконог, швыряя очередной камень.

– Случайно получилось! – ответил я, накладывая на тетиву новую стрелу.

– Эх, а я на тебя надеялся! Ну да ладно, это был хороший выстрел! Давай! Старайся!

Гобы достигли скалы и начали карабкаться на неё со всех сторон. Я выстрелил дважды, и оба раза попал, но уже далеко не настолько удачно. А потом едва успел увернуться, хобгоблины, подобравшись, начали закидывать нас заточенными рогами и дисками из кремня с острыми кромками. Укрытий наверху не было, пришлось приседать, чтобы не показывать себя хотя бы тем противникам, которые находятся по другую сторону от моей позиции.

Но всё равно не уберёгся. Камень, брошенный откуда-то сзади, вслепую, прошёлся вскользь по голове, чуть выше уха. И, увы, прилетел хорошо, – Железная кожа хоть и съела часть тени, сохранившейся после тренировки с Мелконогом, но не спасла. Волосы тут же намокли от крови, её струйка устремилась по шее. Плюс именно в этот момент я как раз натягивал лук, и потому выстрел вышел неудачным.

А дальше стало не до лука, – первые гоблины начали забираться на плоскую вершину скалы.

Схватившись за копьё, я взмахнул им дважды, не пытаясь работать изо всех сил. Опыт и жёсткая тренировка с Мелконогом подсказали, что иногда выгоднее пожертвовать уроном, если это даст прибавку к скорости. Вот и сейчас за мгновения нанёс пару резаных ранений. Целил в морды и оба раза попал. Благо гобы не могли прикрываться, когда карабкались.

И тот и другой с визгом покатились туда, откуда заявились. Но наверх выбралась новая пара. Причём их я угостить не успел. Взмахом копья заставил обоих отшатнуться, отступить к углу площадки. И тут же пнул в макушку следующего гоблина, тропившегося забраться. Увернулся от очередного режущего камня и с яростным криком ринулся в атаку.

Одному пронзил живот после ложного замаха, а второй, глядя на это, внезапно осознал, что могучие союзники остались внизу, и совершено напрасно он так сильно их опередил.

В общем, достать его я не успел. Он сам сиганул вниз, добровольно.

Очередной плоский камень прилетел оттуда, откуда я его не ждал – со спины. Наверное, целили в Мелконга или Бяку, но не попали. Метательный снаряд отправился дальше, и всё могло завершиться благополучно.

Но, увы, на его пути оказался я.

Камень оказался рекордно крупным. Не растеряй он скорости и будь заточенным по-настоящему, тут бы и конец пришёл. В этом мире рассечённая почка не является смертным приговором, но только не посреди Чащобы, где скорее с самим воплощением Хаоса повстречаешься, чем найдешь хорошего целителя.

Куртка из грубой ткани и далеко не тонкая рубаха под ней – это, конечно, не доспех, но до кровоточащей раны дело не дошло. Однако стукнуло так «удачно», что перед глазами потемнело, и я сам не понял, почему сижу на камне, скорчившись в позе эмбриона, а в руках моих больше нет копья.

Проклятье! Неимоверным усилием воли отодвинул боль в сторону, приподнялся на колено, подхватил ари, отчаянно взмахнул, отгоняя подбирающихся гоблинов. И одного даже слегка достать умудрился.

Но это всё – это бессильное барахтанье мухи в паутине. Потому что за мелкими чёрными фигурками во весь рост поднимаются две здоровенные.

Хобгоблины успели забраться. И, судя по воплям Мелконога и частым тошнотворным звукам, издаваемым его топором при удачных ударах, там, на другом фланге, дела тоже плохи.

Следовательно, мне вряд ли успеют помочь.

Выпрямляясь во весь рост, я с одной руки взмахнул копьём, отгоняя чёрную мелочь, а с другой метнул нож, отработанным движением выхватив его из перевязи.

Хобгоблин оборвал стремительный полёт острой стали, ловко подставив под остриё древко нефритового топора.

Вот тут я окончательно осознал, что дело дрянь.

Эта парочка куда круче меня. Настоящие хищники Чащобы: сильные, ловкие, смертоносные. Если у них и есть какие-то уязвимости, я попросту не успею о них узнать.

Продолжая отмахиваться от чёрных гоблинов, начал пятиться в сторону Мелконога, напряжённо следя за крупными тварями. А те не торопились. Они вели себя как хозяева положения. Тоже прекрасно понимали, что наши весовые категории несопоставимы. Шансов в открытом бою у меня ноль. А вот лесовик – другое дело, приближаться к нему опасались. И сейчас захватив плацдарм на краю площадки, собирались силы для полной зачистки скалы.

Вон, третий карабкается. А там и следующие подтянутся. Сейчас соберут ударный кулак, и легко сметут нас со скалы.

– Гурро! – заорал я, в отчаянии швыряя ещё один нож.

Второй хобгоблин с такой же небрежностью поймал его на край щита, злорадно при этом осклабившись.

И в тот же миг голова его, и без того уродливая, деформировалась совсем уж неприглядно, выпуская из глазницы что-то быстрое, острое и убийственное, прогудевшее затем мимо меня, обдав при этом мелкими брызгами крови.

И тут же второй хобгоблин вскрикнул, припадая на колено. Рожа у него перекосилась в гримасе нестерпимой боли, выронив палицу с роговыми шипами, он повернулся, выгибаясь, продемонстрировав при этом оперение арбалетного болта, едва выглядывающее из тростниковой брони, прикрывающей поясницу.

Я, очередным взмахом копья заставив отшатнуться мелких гадов, шагнул вперёд и метко вбил острие ари в шею раненого хоба. При этом краешком сознания догадался, что стрелял не Бяка. Он никак не мог оказаться за спинами хобгоблинов, да и болты у него не такие. Очень уж серьёзно выглядит, раза в два поувесистее, чем боеприпасы упыря. Стрелял кто-то другой, из куда более смертоносного оружия.


Вы атакуете чёрного хобгоблина. Вы наносите значительный урон чёрному хобгоблину. Вы наносите фатальный урон чёрному хобгоблину. Чёрный хобгоблин мёртв. Вы победили чёрного хобгоблина. Чёрный хобгоблин частично хаотическое создание (шестнадцатая ступень просветления).

Победа над чёрным хобгоблином

Средний символ ци – 15 штук

Получено среднее личное воплощение атрибута «Ловкость» – 6 штук

Получено среднее личное воплощение атрибута «Сила» – 2 штуки

Получен средний общий знак атрибута – 2 штуки

Захвачен средний личный знак навыка – «ночное зрение» – 1 штука

Захвачен средний личный знак навыка – «ловец рептилий» – 1 штука

Захвачен средний личный знак навыка – «холодное оружие» – 1 штука

Захвачен средний личный знак навыка – «каменщик» – 1 штука

Захвачен средний личный знак навыка – «ловушки» – 1 штука

Захвачен средний личный знак навыка – «следопыт» – 1 штука

Захвачен средний общий знак навыка – 8 штук

Чёрный хобгоблин – частично хаотическое создание

Получено символов доблести – 6 штук

Победа над разумным гуманоидным противником, сильнее вас

Средний символ ци – 4 штуки

Получено личное среднее воплощение состояния «Мера порядка» – 1 штука


Несмотря на остроту момента, я успел выхватить из сообщения от ПОРЯДКА одну цифру – шестнадцать.

Увы – именно так. Всего-навсего шестнадцатая ступень просветления. На фоне тсурров и даже шаруков – жалкое недоразумение, а не противник. И, тем не менее, не помогай мне неведомые арбалетчики с мощным оружием, тут бы и сказочке конец.

Жизнь нулёвки – это боль. Если не получилось убежать, или победить хитростью и разумом, готовься к смерти, потому что личные параметры спасают только против самых ничтожных врагов.

Третий хобгоблин словил свой болт, как только забрался на площадку. Его я тоже добил, получив причитающиеся за победу трофеи, после чего обрушился на чёрную мелочь. Те только-только начали осознавать, что лишились поддержки от старших собратьев. Это самым пагубным образом отразилось на их боеспособности, чем я и воспользовался.

Здесь не до благородства. Если есть возможность бить в спины убегающим – надо бить.

Самая верная гарантия того, что они не вернутся.

Да и про материальную выгоду забывать не надо. Что за честный бой, что за избиение в спину нулёвку награждают одинаково прекрасно.

Не прошло и минуты, как скала полностью очистилась от тварей, а вокруг неё разлеглись десятки убитых гоблинов обоих видов. На ногах остались лишь мы трое, потрёпанные в разной степени. Без ранений ни у кого не обошлось, но держимся прекрасно. Разве что Мелконог поглядывает по сторонам с неописуемо злобным выражением лица.

– Эй, там, на камешке! – насмешливо прокричали из леса. – День добрый!

– Ежели ты на сосне повесишься, будет добрый, – весьма невежливо ответил Гурро.

– Даже не мечтай, бородатый, вешаться никто не собирается. Но если кто-то прямо сейчас не бросит топор, мои парни сделают из него большого ёжика. И пусть пацаны положат копьё и арбалет. Всё оружие на камень и спускайтесь. Только медленно спускайтесь, а то тут некоторые ребята очень нервные. Не надо их провоцировать.

Я удивился, когда Мелконог бросил топор под ноги. Даже секунду не помедлил, без колебаний выпустил из рук оружие, которое для него так дорого. Ну это если судить по поведению лесовика на шахте, а я мог тогда неправильно всё понять.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как разжать руки, позволив ари упасть. Снимая перевязь с оставшимися ножами, негромко поинтересовался:

– Кто это такие?

Гурро скривился и, с плохо скрываемой злобой, выдавливая из себя каждое слово, ответил:

– Не знаю, кто это, зато знаю, чьи это.

– И чьи?

– Здесь водится только один ублюдок, который способен прислать за нами такую толпу. Это его земля.

– И зовут его Император боли, – понимающе продолжил я.

– Угу. Он самый. Не дёргайся Гед. Убить тебя не убьют, а вот ноги прострелят запросто. Не надо это, ноги тебе ещё пригодятся.

Глава 22 Короткий срок

Без изменений


Чем лучше обстоят дела с физическим возможностями, тем больше осознаю, что основная моя проблема заключается вовсе не в них. То есть, да, не так давно она была даже не основной, а, фактически, единственной. Но этот сложный жизненный период остался в прошлом.

И ему на смену пришёл сложнейший.

Мне остро не хватает знаний. Самых разнообразных, начиная от ключевых моментов мироустройства Рока, до самой приземлённой информации о съедобных растениях севера материка. Не разбирайся Бяка в ботанике, пришлось бы нам поголодать, пока скитались от Черноводки до нелегальной шахты.

Да я и про материк этот не знаю главных моментов. Вроде бы, северяне называют его Норусом, но употребляют ли этот термин другие народы? Какова площадь? Какие крупнейшие реки, горы и пустыни? Сколько государств делят его между собой?

Мать занималась моим образованием, мягко говоря, избирательно. Вещи, которые в моём мире знает любой уважающий себя школьник, зачастую вообще не сообщала. Зато половина головы забита знатной кашей из сложнейших взаимоотношений сильнейших кланов.

Да уж, полезная информация для мест, где один аристократ на сотни, если не на тысячи вёрст.

К тому же этот аристократ – я.

Немало полезной информации намотал на ус уже после того, как сбежал из горящей усадьбы. Но, увы, учителей у меня не было, знания получал от случаю к случаю, фрагментарно, без системы. А это всё равно, что пытаться смотреть фильм, когда звук то и дело пропадает, а на сломанном экране там и сям показываются крохотные кусочки изображения.

Вот и получилось, что мы попали в плен к человеку, о котором мне практически ничего не известно. Впервые о его существовании я узнал в тот день, когда к фактории притащило плот с освежёванными сборщиками рогоцвета. Зрелище не для слабонервных, понятно, что на такое способен лишь отъявленный садист. Плюс звание «Император боли» намекало не только на желание истязать себе подобных, а и на манию величия.

По меркам Равы и её вассалов – запредельно великая мания. Император здесь – это фигура над фигурами. Можно сказать – последняя инстанция перед богами. И то, что кто-то, обдирающий с людей кожу и скрывающийся в северной глуши требует к себе так обращаться – звучит почти святотатственно.

Что я ещё знаю об Имбе? То, что он здесь не просто на троне из трухлявого пня восседает, под его началом работает некая структура, добывающая богатства севера без отчисления купеческим гильдиям, имеющим на это легальное право. Никакие налоги эти люди, разумеется, тоже не платят. Им вообще никто не указ. Чистый криминал, своего рода никак не контролируемая золотая лихорадка на опаснейших территориях Рока.

И ещё несложно догадаться, что Мелконог, как главный следопыт и борец с нелегалами – это кость в горле Имба. Дикие добытчики обязаны неистово мечтать поймать лесовика, чтобы потом испытать на нём весь арсенал своих пыток. И казнить таким способом, чтобы самим страшно стало. То есть попадать к ним в плен нельзя ни при каких обстоятельствах.

Однако Гурро вместо того, чтобы разбить голову о камень, легко сдался людям Имба. Да, положение его было безвыходным, однако попадать в плен к тем, кто с обычных сборщиков специй кожу снимают – чревато. Неоправданный риск даже для обычных жителей фактории, которые за всю жизнь мухи не обидели.

А если обижал не только мух, это вообще труба дело, лучше самому себе глотку перегрызть.

Но Мелконог не стал тянуться челюстями к горлу. И даже не попытался кинуться на людей, вышедших из леса. Крепкие мужики, хорошо экипированные и суровые на вид, но не похожие на кровожадных садистов. Похожих хватало в фактории – обычный типаж тех, кому приходится жить в дикой местности.

Гурро позволил связать себе руки обычной верёвкой. С нами тоже так поступили, и должен отметить, что путы не ощущались чрезмерно тугими. Дайте мне немного времени, и сумею освободиться.

Но, разумеется, заниматься этим на глазах целого отряда врагов – не самая разумная затея.

Помимо связывания рук, нам приказали помалкивать. В случае нарушения пригрозили забить в рот самую большую кедровую шишку, после чего зафиксировать её верёвочной повязкой. С таким кляпом ни поговорить, ни песню спеть, да и удобство сомнительное, поэтому пришлось вести себя тихо.

Вначале нас повели своим ходом. Добрались до подножия холма, потом свернули куда-то в северо-западном направлении. Денёк выдался погожий, жарковатый, а идти пришлось быстро. Местами почти бежали. Складывалось впечатление, что наши пленители ощущали себя в этих краях неуютно и потому старались удалиться отсюда с максимально возможной скоростью.

Перебравшись через низину, вновь забрели на вытянутую возвышенность и уже за ней вышли к болотистой низине, по которой струилась речушка. Крохотная, почти ручей, но достаточно полноводная, чтобы перемещаться по ней на лёгких лодках, собранных из коры и кожи на ажурных каркасах из тонких жердей.

Лодки оказались настолько лёгкими, что их без труда переносили по суше на то и дело встречающихся непроходимых участках. Во время одной из таких заминок на отряд напала стая неведомых созданий. Походили они на бронированных лисиц вымахавших до габаритов овчарки. Возможно – близкие родственники крысоволков. В высокой траве и тростнике они прятались полностью, выдавая себя лишь колыханием растительности. Приближение угрозы люди Имератора боли заметили вовремя, после чего вновь застучали арбалеты.

Вот уже второй раз я убедился, что это оружие сжимают опытные руки. Значительную часть стаи выкосили вслепую, после чего оставшихся приняли на щиты и копья бойцы контактного боя. Плюс позади построения подозрительно крутились два мрачных субъекта, чем-то напоминавших некроманта, павшего от моей руки. Возможно – боевые маги, или целители, или умельцы обладающие иными волшебными навыками. Как бы там ни было, их услуги не понадобились, нелегалы справились честной сталью.

Дальше ничего сильно интересного не происходило. Лодки сначала спускались по ручью-переростку, затем добрались до его устья. Впадал он в небольшую и неглубокую реку. Возможно – та самая Удавка, по которой я наивно рассчитывал проскочить к Черноводке.

То, что идея была полностью наивной, мне объяснил Мелконог ещё до этого, а сейчас я лишь убедился в истинности его слов. Река только на первый взгляд показалась дикой. За несколько часов мы дважды натыкались на следы человеческого присутствия. В одном случае это был причал с парой лодок, с которого нашему каравану помахала рукой толстая женщина, полоскавшая там бельё. Во втором мы остановились на бережку, выше которого стояла миниатюрная крепость: наблюдательная вышка с защищённой площадкой, частокол из тонких брёвен, за ним несколько изб.

Судя по красноречивым следам, здесь занимались промывкой золота или драгоценных камней. У реки стояло несложное оборудование из досок и тонких брёвен, там же русло частично стиснули неполной запрудой, усиливавшей течение, крутившее колесо, что подавало воду наверх. Ввиду позднего времени работы не велись, но в посёлке мы заметили пару невольников с уже знакомыми украшениям на ногах. Вряд ли этих людей держат здесь просто так, да и по их виду заметно, что работать им приходится много и в полную силу.

В посёлке добытчиков нас зачем-то разделили. Возможно для того, чтобы мы не смогли друг с другом общаться. Ночь мне пришлось провести в углу избы, заполненной храпящими мужиками. Сбежать – не вариант, потому что кроме людей здесь находились две собаки. Дрессированные псы залегли рядом со мной, всем своим видом показывая, что баловство они не одобрят.

А я, засыпая, понял, что попал не просто к диким мойщикам золота и нелегальным сборщикам специй. Здесь, к северу от владений Трёх топоров, действовала немаленькая структура, подобная фактории. Да, возможно, она существенно уступала ей по масштабу, но всё равно назвать это мелкой деятельностью банды криминальных личностей как-то язык не поворачивается.

Тут размах не банды, а настоящей мафии, контролирующей солидную территорию.

Хотя не факт, что Император Боли властвует здесь единолично. Насколько я понял, та же шахта Красный глаз являлась самостоятельным предприятием. Пафосному владыке нелегалов что-то отчисляли из добычи, но при этом лезть во внутренние дела ему не позволялось.

* * *

В логово Императора боли мы добрались на следующий день. Часа три плыли вниз по течению Удавки от посёлка старателей, а затем направились в правый приток, почти столь же узкий, как вчерашний. Течение в нём на всём протяжении оставалось неспешным, а глубины приличные даже под берегами. Хотя местами прекрасно просматривался каждый камешек на дне, тащить лодки ни разу не пришлось.

Спустя час добрались до истока. Оказалось, что речка берёт начало из длинного озера, зажатого меж невысоких берегов, поросших светлым сосняком. Слева часть леса расчистили и поставили живописную бревенчатую крепость. Смотрелось это именно крепостью, а не окружённым частоколом убогим посёлком, как это было у тех старателей, где мы ночевали. На единственной башне, увенчанной остроконечной крышей, даже флаг на слабом ветру колыхался. Чёрное полотнище с белым знаком, который я прежде ни разу не видел. Похож на сложнейший иероглиф, и одновременно на скелетированные останки человекообразного существа.

Насчёт последнего, скорее всего, подсознание образ подкинуло. Знак этот мне не понравился, потому что живо напомнил о недавних событиях. Да и россказни о том, что Император боли является опаснейшим некромантом, тоже не позабылись.

А к этим ребятам я испытываю стойкую неприязнь. Не нравятся мне те, кто заставляют скелеты ходить. Предвзято к ним отношусь.

Мёртвые должны в могилах лежать, а не приказы выполнять.

В честь прибытия лодочного каравана на берег высыпала немаленькая по меркам дикого севера толпа. Человек семьдесят всех возрастов и полов. Что подтвердило мои предположения о существовании здесь структуры, схожей с той, которую создала гильдия Три топора.

Здесь не просто дикие добытчики набегами на ресурсы работают, здесь стоят вполне приличные поселения, где люди живут постоянно, с семьями и подсобным хозяйством. Вон, дальше просматриваются делянки огородов на опушке, а к берегу направляется небольшое стадо коров.

Похоже, в этом месте ужасы Лихолесья этих людей может и донимают, но не сказать, что сильно. Здесь располагается нечто вроде миниатюрного Пятиугольника – относительно безопасная зона.

И обитатели этой зоны не ладят с работниками фактории.

Не знаю, сильно ли я влип вместе с Бякой, а вот Гурро влип по самые уши. Его не просто так целая толпа встречать высыпала, его привезли наказывать.

Завидую его спокойствию.

* * *

Народ на берегу встретил нашу высадку нехорошими взглядами и злобными ругательствами. Как я и предполагал, весь негатив изливался исключительно на Мелконога, меня с Бякой нелегалы игнорировали.

Даже более того, Гурро от нас отделили и повели неведомо куда. Ну а мы остались под навесом, где уселись за стол, на котором вскоре появились простые и добротные яства: каша, слегка приправленная сливочным маслом, нарезка из уже позабывшейся черемши и огородной зелени, миска с кусками варёного мяса.

Да уж, покормили нас куда лучше, чем в первые дни моего пребывания в фактории. А ведь здесь мы пленники с неясными перспективами, а там были свободными людьми.

Я слегка приободрился. Хотели бы убить, не стали бы переводить на покойников недурственную пищу.

Надеюсь, что это не последняя милость для приговорённых…

Поев, мы просидели без дела около часа. Нас никто не беспокоил, и даже охраны, вроде как, не видать. Но куда-либо убежать, находясь посреди оживлённого посёлка – изначально неудачная затея.

Но на всякий случай я начал подумывать попробовать прогуляться. Допустим, сходить к берегу озера. Если начнут кричать, сделаю честные глаза и скажу, что хотел умыться. И заодно поблагодарю за сытную и вкусную кормёжку. Глядишь, сильно бить не станут.

Или лучше не испытывать терпение нелегалов?

С решением определиться не успел. К столу подошёл невысокий толстый мужик и недружелюбно приказал следовать за ним, что мы и сделали. Он вывел нас из ворот и направился влево по берегу к прогалине среди сосен. Там собралось несколько десятков обитателей посёлка, и причина их сбора не вызывала вопросов.

Гурро стоял в окружении диких, возвышаясь над ними на четыре головы, что для человека чуть ниже среднего роста, как-то странно. Ничего удивительного, потому что его завели на бревенчатый помост, где оставили со связанными позади руками и петлёй, надетой на шею. Плечистый мужик, замерший за спиной пленника, мог легко столкнуть Мелконога с невысокого края, после чего собравшемуся народу покажут редкое зрелище: мучительную казнь лесовика через удушение.

Да уж, мучиться бедняге придётся долго. Высоты помоста недостаточно, чтобы сломать ему шею.

Нас подвели к месту казни, где мы оказались перед невзрачным человеком: болезненно-худой, голова полностью лысая и безобразно-угловатая, будто криворукий хирург натянул кожу на небрежно собранный из осколков голый череп. Глаза нездоровые, красноватые, руки скрещены на груди, пальцы с раздутыми суставами похожи на конечности не самого милого инопланетного существа.

В общем, похож на вампиров, какими их изображают в тех фильмах, где сценаристы и режиссёры не симпатизируют кровопийцам. Вот кого надо упырём называть, а не Бяку.

Пройдясь по нам холодным взглядом, незнакомец безжизненным тоном заявил:

– У вас в фактории меня называют Императором боли. Наверное, вам много чего про меня рассказывали. Значит, я не стану терять время на объяснения. Просто ответьте на мои вопросы. И не забывайте, что здесь врать нельзя. Ты ведь понимаешь, почему нельзя?

Имб обратился к Бяке.

Тот торопливо закивал:

– Да-да, понимаем. Мы не соврём. Мы правду скажем. Честно.

Вожак диких повёл головой в сторону помоста:

– Вот этот человек кое-что мне рассказал. И кое-что в его рассказе меня заинтересовало. Ты, – кивок в моём направлении. – Скажи, правда ли, что Эш запер Кра в своём самом глубоком подвале?

Я подозревал, что отвечать «нет» на вопросы такого человека – это не самое разумное поведение. Поэтому покачал головой и ответил развёрнуто:

– Я никогда не слышал о человеке, по имени Кра. При мне в подвал у Эша посадили двух охотников. Они не поделили добычу и поэтому подрались, когда напились. Но их на следующий день отпустили. Ещё закрыли проходчика из шахты по подозрению в краже самоцветов. Может он до сих пор там сидит, я не могу это знать. Но горняка зовут не Кра.

Отвернувшись от меня, Имб уставился на Бяку:

– А ты слышал о человеке по имени Кра?

Упырь торопливо закивал.

– И ты можешь подтвердить, что он сидит в подвале у Эша?

На этот раз Бяка покачал головой:

– Простите, но я не могу это сказать. Я слышал, что Кра удавили в подвале, а потом скинули с Камня. И было это ночью, никто не видел, тело его унесла Чероводка. Если это правда, его давно раки и кайты съели.

Имб развернулся к помосту:

– Гурро, эти мальчишки не могут подтвердить твои слова.

– Ты что, атрибут тупизны открыл и высоко поднял? Думаешь, что в фактории такое позволят знать каким-то мальчишкам? – ворчливо заявил Мелконог. – Тебе не пацанов, тебе меня надо слушать. А я тебе говорю, что Кра сидит у Эша. Он напустил тумана, теперь все думают, что твоего дружка давно кайты сгрызли. А на самом деле старый ворон как сидел с мокрицами, так и сидит. Подвал у Эша большой, там хватит места для всех твоих ублюдков.

– Если это так, почему ты решил, что Эш вернёт Кра в обмен на тебя?

– Потому что твой Кра и плевка моего не стоит. Я дороже.

– Сомнительно. Вот я бы за тебя много не дал. Да сейчас за тебя никто много не даст. Здесь только я могу сделать так, что ты доживёшь до вечера. А может и дальше станешь жить. Но не вижу в этом смысла. Ты очень нехорошо обошёлся с людьми из Красного глаза.

– Нехорошо? Да что ты говоришь, а я-то думал, что был с ними ласков.

– Нет. Они так не думают.

– Мне плевать, что они думают. И не понимаю, почему не плевать тебе. С каких это пор тебе интересны проблемы торговцев людьми?

– Я не одобряю некоторые их действия, но мне приходится брать на себе ответственность за общую безопасность. Ведь кто кроме меня? Эти люди соблюдают главные законы Чащобы, следовательно, могут на меня рассчитывать. Ты сжёг постройки и убил троих. И нескольких покалечил. Одного допрашивал, пытал, ухо отрезал. Это нехорошо, это у нас делать нельзя. Люди пришли с Красной шахты и рассказали о тебе. И по пути рассказывали другим. Некоторые испугались, что ты и к ним придёшь. А страх, это плохо, страхов здесь и без тебя хватает. Я должен был сделать так, чтобы это не повторилось. И я это сделал.

– Эти люди, которых ты защищаешь, скрутили меня, когда я шёл мимо и никого не трогал. Кто бы меня защитил от них, такого бедного-несчастного, – ухмыльнулся Мелконог.

– Если они неправы, я бы это решил, – спокойно ответил Имб. – Как всегда решал. Я разумный человек, уж ты-то это знаешь. Но ты не стал ждать моего решения, ты разобрался с ними сам. Случилось то, что случилось. Ты ведь не отрицаешь свою вину?

– Я виноват лишь в том, что всех ублюдков там не прикончил.

– Значит, признаёшь. Ну что же, твоя смерть порадует пострадавших. Да и мои люди не станут плакать. Ты слишком предан гильдии, твоя работа, это наша кровь. Слишком много нехорошего между нами. Здесь тебя не любят.

– Да пусть меня лучше тсурры полюбят, чем твои ушлёпки. Если нужен Кра, валяй, договаривайся с Эшем. Если не нужен, скажи этому вонючему сынку гоблина, чтобы столкнул меня. Надоело смотреть на ваши поганые рожи.

Имб покачал головой:

– Мне кажется, ты, даже с петлёй на шее, пытаешься налить дёгтя в наш мёд. Рассчитываешь, что Эш схватит тех, кого я пошлю в факторию с предложением обмена? Так ведь? Да, это простой план. Очевидный. Но как раз простые замыслы срабатывают чаще всего.

– Пошли к Эшу этих мальчишек, – заявил Гурро. – Он их знает, а тебе от них никакого толку. Они слабаки, невольники из них не очень. Да ты и не одобряешь рабов. На сколько ты их себе оставишь? На год? Два? Уж точно не больше, они вам ничего плохого не сделали. Какой смысл? Оба тощие и ни на что не годные, они еды смолотят больше, чем заработают.

Имб покачал головой:

– Люди с Красного глаза говорили, что Табая убили мальчишки, а не ты.

– И ты этим остолопам поверил? Табай тёмный маг, а это всего лишь два слабых пацана. Имб, ты становишься сильно доверчивым. Стареешь, наверное.

Император боли указал на меня:

– Этот похож на имперца. От имперцев чего угодно можно ожидать.

– И что с того? Обычный мелкий бродяжка, занесло с юга.

Продолжая сверлить меня взгядом, лидер диких спросил:

– Ты имперец?

Я покачал головой:

– Ни разу не был в империи. Я северянин.

– Да ты больше на крысоволка похож, чем на северянина, – беззлобно прокомментировал Имб и задал новый вопрос: – Как давно ты в фактории, и почему оказался в Чащобе?

Вопрос меня удивил, потому что Император боли сам должен знать ответ. Это ведь из-за его шпиона мы оказались в быстрых водах Черноводки без весла и якоря, а потом его лучший лучник нас едва не пристрелил. У Мелконога, правда, были иные мысли по поводу случившегося, но в целом картина мне казалась ясной, пока Имб не произнёс последние слова, выдав свою неосведомлённость.

Или он так играет со мной?

Непонятно.

Чуть растерявшись, я ответил неуверенно:

– Ваши люди должны знать, что тогда случилось. Это было в начале лета. Атто стрелял в нас, на реке. Или он не ваш человек?

– Атто в тебя стрелял? – удивился Имб. – С чего ты взял, что это мой человек? А, ну да, у вас ведь считается, что мы здесь все не разлей вода. Странно, что Камень до сих пор стоит, а не обвалился под весом вашей глупости.

Потеряв ко мне интерес, Имб повернулся к Мелконогу:

– Я не верил тебе и не верю. Ты тяжёлый человек. По-своему честный, но тяжёлый. Однако есть вероятность, что ты соврал не во всём. Я должен дать Кра шанс. Но да, рисковать своими людьми не стану. И не стану выдумывать безопасные способы переговоров. Эш тоже тяжёлый человек, с ним всё непросто. Договариваемся, как всегда: мы не лезем к Черноводке, кроме как на нашу тропу, а вы не лезете далеко на север. Я не стану нарушать это правило, я ведь не такой, как вы. И если у вас там кто-то что-то делает от моего имени, это самозванец. Заруби себе на носу. Так было, так есть и так будет. Значит, я туда не полезу, это против правил. Но ты подсказал хорошую идею. Пусть этот пацан сам сходит, один. Раз он умеет в Чащобе выживать, легко дойдёт. Мы подскажем прямую дорогу.

В последних словах Императора Боли ощущалась неприкрытая насмешка. Он не скрывал, что не очень-то верит в успех озвученного похода. Попросту играет в какую-то непонятную мне игру.

И одна из разменных пешек в этой игре – моя жизнь.

– У меня есть условие, – напомнил я о себе.

Имб повернулся, уставился всё тем же безжизненным взглядом, поморщился:

– Условия ставить решил? Мне даже интересно стало. И чего же ты хочешь?

– Вы отправляете меня одного в Чащобу. Но ведь это очень опасно. Заинтересуйте меня дойти до Эша побыстрее. Я ведь с господином Гурро почти незнаком. Так какой смысл мне ради него надрываться? Позвольте за жизнь вашего человека освободить не только его, но и моего друга Бяку. И ещё тех двоих из нашей группы, которых схватили ваши люди.

– Откуда ты знаешь про то, что они схвачены?

– Ваши люди слишком быстро нас выследили. И этому есть только одно объяснение.

Разговаривать о том, что заметил невольников, когда подплывали к посёлку, я не стал. Их тогда увели куда-то, чтобы нам на глаза не попались, но зрение у меня отличное, сумел издали опознать.

– Ты говоришь, не обдумав слова, но для мальчишки это простительно, – без эмоций произнёс Имб. – Скажу тебе, что объяснений можно найти не одну дюжину. Но ты прав, эти доходяги у нас. И они мне не принадлежат. Это рабы владельца Красного глаза, а у меня нет рабства.

– Уверен, вы легко сможете решить этот вопрос с владельцем, – сказал я.

– Разумеется, я смогу договориться. Но зачем ты хочешь их получить? Чтобы отомстить за то, что из-за них вас так быстро нашли?

– Зачем мстить? Они не виноваты. И они много натерпелись. Просто отпустите их вместе с Гурро и Бякой. Если вам действительно так важен ваш человек, пойдите мне навстречу. Я им не враг. Захотят, останутся в фактории, захотят, вернутся домой, на юг. Они получат свободу. Это будет правильно.

Раз уж требовать, так по полной. Зачем мелочиться.

Освобождение пары пленников – дополнительные баллы для меня в фактории. И здесь, перед нелегалами, я показываю себя человеком, которого задёшево не купишь. А репутация – важная штука.

Имб сверлил меня пристальным взглядом секунд десять, после чего задумчиво протянул:

– Ты странный. Не такой, как мне показалось вначале. Очень странный… Да, пожалуй, я соглашусь отпустить всех этих людей с Гурро. Но раз уж у тебя свои требования появились, у меня свои должны появиться. Это справедливо. Тебя проводят на другой берег Удавки и объяснят дорогу. Дальше ты пойдёшь один. Пойдёшь с пустыми руками. Немного еды, и никакого оружия. Только та одежда, которая на тебе. У тебя будет семь дней на то, чтобы добраться до фактории и передать Эшу моё предложение. Через семь дней мы будем ждать Кра в том месте, где Удавка впадает в Черноводку. Мы остановимся на правом берегу Удавки, а люди Эша должны выйти к левому. Обменяемся пленными на реке и разойдёмся в разные стороны. Там удобное место, там берега голые, трудно устроить подлость. Но если попытаетесь устроить, не думайте, что мы к этому не подготовимся. Эш знает, что я своё слово держу, путь не забывает держать своё. Понял, что надо передать?

Я кивнул:

– Да, всё понятно. Я готов идти. Не знаю, сколько у меня уйдёт на это времени, а вы дали только семь дней. Надо спешить.

Имб не переставая буравил меня взглядом. Будто физически сверлил, я даже начал дрожь в черепе ощущать.

Только после долгой паузы он покачал головой:

– Я пока что не начал считать дни, а ты ещё не заслужил право пойти в факторию. Так что не торопись.

– Что значит, не заслужил право?

– То и значит. Мы тебя не знаем и не верим тебе. Ты должен доказать, что можешь отвечать за свои слова.

– Как?

Имб развёл руки в стороны, будто пытаясь обнять собравшуюся толпу.

– Видишь этих людей? Они пришли посмотреть на смерть. Гурро слишком многие не любят, ты ведь понимаешь. Если не пролить кровь, все они останутся недовольными. Как главный над ними, я обязан заботиться о своих людях. Должен делать всё возможное, чтобы они радовались. Из-за слов, которые здесь сказаны, я теперь не смогу приказать убить Гурро прямо сейчас. Но зато могу дать своим людям другое зрелище, на замену. Приведите его!

Последние слова Имб выкрикнул, обернувшись к посёлку. И тут же через толпу два мордоворота в простеньких доспехах из материи, кожи и костяных бляшек протолкнули невысокого розовощёкого крепыша, лет семнадцати на вид. Высокий, плотный, но не толстяк, эдакий «кровь с молоком». Только вид не радостный, что очень подходит к такой внешности, а угрюмый. Плюс лицо украшено знатным синяком всех оттенков синего и жёлтого, а глаза заплыли и сузились, чему причина – разбитая переносица. Скорее всего – с переломом хряща.

Остановившись, мордовороты синхронно толкнули парня, из-за чего тот неловко завалился на песок, усыпанный шишками и хвоей. Ну да, о ловкости не могло быть и речи, ведь руки его крепко перетянуты за спиной кожаными ремешками. Грохнулся так, что лицом в песок зарылся.

Имб указал на упавшего:

– Это Рикко по прозвищу Смола. Липкий он больно, вот и прозвали так. Иногда он совершал нехорошие поступки. Бывало, его колотили, бывало, прощали. Молодым многое прощается. Неделю назад у нас пропала девочка. Жизнерадостный ребёнок, ей едва исполнилось десять. Здесь у нас просто так люди не пропадают. Мы её нашли. У нас хорошие следопыты, умные. Они выяснили, что с бедняжкой сделали, прежде чем задушить, и бросить на съедение крысоволкам. Повезло, что её нашли быстро, зверьё добраться не успело. Потому нам не пришлось долго искать того, кто забрал жизнь ребёнка. Рикко наш человек. Он здесь вырос, он свой. Жаль, что мы за ним не уследили. Наверное, избаловали. Ему прощали слишком многое. Прощали то, что он был груб с женщинами и позволял своим рукам лишнее, когда встречался с девочками. Надо было обращаться с ним построже. Ну да что уж тут говорить, назад ничего не вернёшь. Нам остаётся только наказать Рикко. Но какой бы он ни был, он всё ещё наш человек. Тяжело брать на себя смерть своего. Даже если всё по справедливости, останутся недовольные, может начаться вражда. Вражда между своими нам не нужна. А ты не наш, ты можешь забрать его жизнь без тяжких мыслей. И родственники Рикко станут ненавидеть чужака, а не своего. Сделай это.

Я поморщился:

– Может лучше Гурро? Я ведь не палач.

– Он тоже не палач.

– Да, – согласился я. – Но опыта у него побольше.

Имб покачал головой:

– Мальчик, ты очень странный. И только что ты казался мне умнее. Наверное, я в тебе ошибался. Нам не нужен палач. То есть да, нужен, но мы бы и сами справились. Но раз уж есть другая возможность, зачем от неё отказываться. Нам нужно испытать тебя. Убей Рикко в честном поединке. Он умрёт от руки чужака, и это будет хороший выход для нас. А ты сможешь сделать то, что предложил, это будет хорошо для тебя. У него всего лишь девятая ступень, это ведь немного. Если ты не сможешь с ним справиться, значит, и через Чащобу пройти не сможешь. Чащоба, забирая жизни людей, становится сильнее. Лучше тебе умереть здесь, чем от клыков тварей, или чего-то похуже.

– Умереть здесь? – нахмурился я.

– Ну да. Ведь это честный бой. Бой до смерти.

Покосившись на высоченного крепыша, до сих пор отплёвывавшегося от набившегося в рот песка, я покачал головой и без надежды на успех, просто чтобы не промолчать, предложил:

– А можно с ним просто в крестики-нолики сыграть?..

Глава 23 Честный бой

Без изменений


Если верить словам Имба, любитель малолетних девочек добрался до девятой ступени просветления. На фоне моей нулевой – разрыв невообразимый.

Ну да со мной всегда так, ведь как на ноль не дели, результат всегда выглядит одинаково. Смотреть надо на другие параметры.

С виду Рикко превосходит меня во всём. Ростом не так уж и выше, где-то на полторы ладони, а вот телосложение такое, что двоих таких, как я, надо взять, чтобы сравниться.

То есть по внешним данным я в сравнении с ним – щенок против матёрого пса.

А что по внутренним?

Здесь, на Крайнем севере, специи – не роскошь, а повседневная еда обычных людей. Доступны даже такие продукты, которые на юге могут позволить себе лишь зажиточные сословия. Пл