Уникум (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Владимир Поселягин Уникум

Пролог.


Очнулся я в тот момент, когда меня переворачивали. От болей по всему телу пришлось очнутся, я даже застонал сквозь зубы. Похоже обмывали. Знакомые ощущения. Как-то меня пяток гопников чуть до смерти не забили, в больнице лежал, также себя чувствовал. Этих гопников потом закопали, отморозки из бандитов девяностых, что из тюрьмы вышли. Без денег были, вот и исполнили всех пятерых. Я гопников с помощью частного сыщика нашёл, двоих уверенно опознал. А тут помнил, что другое было, точно не гопники. Да уж, грабанулись так грабанулись. Я уж думал всё, изменила мне удача, а тут гляди, выжил. Летели мы из Египта, и вдруг взрыв в хвосте, до меня не дошло, а я в центре сидел, самолёт наш начал разваливаться и фигурки людей полетели вниз. Вот и я привязанный к креслу, тут целый ряд из трёх кресел был, вопя, тоже стал падать вниз. И почему на такие случаи парашюты в креслах не устраивают? Дёрнул за верёвочку и купол открылся. А так помнил, как падали вниз, ветер резал глаза, выбивая слёзы, рядом визжали две загорелые девушки, а потом удар о воду и всё. Уже тут очнулся. Да ещё как-то быстро.

- Очнулся? - отреагировав на мой стон, поинтересовалась пожилая санитарка в странном халате, завязки не спереди, а сзади. Она меня и обмывала. - Тебя только что из тюремной больницы привезли. Очнулась вчера девочка, рассказала всё. Разобрались что это не ты снасильничал, а те трое. Родители твои завтра придут, утром, а пока лечись.

Я же от непонимания случившегося просто молча пучил глаза. Точнее один глаз, второй так заплыл, что не открывался, и пытался понять, что происходит. Тут на меня навалились образы, перегружая итак переполненную память и я вырубился, не видя уже как испуганно захлопотала вокруг меня санитарка.


В этот раз пробуждение было куда тяжелее. Несколько секунд я лежал, тупо глядя в белёный известью потолок, анализируя новую память. Да, попадос. Читал я книги о попаданцах, включая во Вторую Отечественную войну, так что знал о чём говорю. Значит, погиб я, но удача и моя Фортуна не подвели, выжил, переместившись в прошлое и в новое тело. Раньше звали меня Ростиславом Бардом. В детдоме так назвали, директор у нас был почётным бардом в ближайшем клубе ДК, он же меня на музыку и подсадил, а имя мне по очерёдности в списке досталось. Родительница, будучи школьницей, отказалась от меня ещё в роддоме. С детства я был инвалидом. К счастью не ума, одна нога короче другой на десять сантиметров. Видимо сказалось то что родительница молода была. Я уже потом нанял детектива и тот нашёл её. В тринадцать лет родила, каково? Пусть беспредельные девяностые были, но всё же перебор на мой взгляд. При всех моих достоинствах, жалостью и всепрощением я не страдал, я из злопамятных, так что отомстил. Развалил бизнес её мужа, квартира сгорела, так что те упали в нищету и покинули Уфу. И то, что у меня есть брат и сестра на принятие такого решения никак не повлияло. Они мне никто, так что сомнений не ведал мстя. Впрочем, физического урона те не понесли, только материальный. Я посчитал что этого хватит и больше о них не воспоминал до самой гибели.

Что я о себе могу рассказать? Я с детства был удачливым. Я не говорю, что везло во всём, и я в масле купался, но если я за что-то брался, то у меня это выходило. Думаю, именно поэтому я стал… кладоискателем. Удачный выбор. К моменту гибели, когда мне двадцать восемь исполнилось, я имел в Москве восемь квартир, семь сдавал и в одной жил, дорогой внедорожник, и второй старый «Дискавери» для выездов на поиск кладов. Вообще я в столице работал, и надо сказать много что тут было, есть и ещё найдут, один я больше двух сотен кладов нашёл. Вот с выездами на природу не так везло, всего три крупных клада и шесть небольших. Чем я увлекался? Путешествия и женщины. По последним. Не знаю, может это раньше психологической травмой было, но мой выбор в женщинах всегда был один. Внешность не важна, главное, чтобы это была сильная и уверенная в себе женщина с командными замашками. Причём подкаблучником я не был. Однако первой женщиной у меня была всё же одна из девчат старшей группы детдома. Это уж потом я на учительницу ближайшей школы переключился, где мы учились. Почему-то в первое время у меня в основном учительницы были, я раньше думал, что это психологический бзик, но нет, были и бизнес-леди, с одной так три года вместе прожили, пока не разбежались, и другие женщины с характером. Просто, пока учился под рукой были одинокие преподавательницы, с ними и крутил. Вот детей у меня не было, переболел в детстве одной болезнью и стал бесплодным. Да и боялся я маленьких детей. Хрупкие слишком. Понимаю, что это детская боязнь, но ничего не мог с собой поделать. А так всю жизнь был холостяком, личной свободой я очень дорожил. Зато очень многие одинокие женщины мне были благодарны. С некоторыми до сих пор встречаемся, точнее встречались, на дни рождения ходил. Встречали как родного. А так завещание написано, все квартиры отойдут моему детдому в Уфе. Ему завещал. Машины продадут и деньги уйдут на счёт детдома.

По второй моей страсти, это путешествия. Последние пять лет я проводил время полгода дома, в поисках кладов, и полгода в путешествиях. Особенно мне Южная Америка нравилась, а так как там в основном испанский в ходу был, я в охотку изучил его. Тем более одна из учительниц была по иностранным языкам, как раз испанскому. В универе преподавала. В инязе. Я туда поступить пытался, решив покорить столицу, но не прошёл по конкурсу. Детдомовских туда не брали, на свободные места только и только блатных, но с преподавателем в приёмной комиссии познакомился. Год жили вместе, пока не разбежались, так что та дала мне основы испанского и английского языков. Самое забавное та татаркой была, натуральная блондинка. Три неудачных попытки поступить в разные высшие учебные заведения, и я плюнул на это дело. Так что после окончания школы я нигде не учился и занимался поисками. Испанским я владел в совершенстве, а английским не так хорошо, лёгкий акцент присутствовал, ну и начал учить третий язык, основы получил, но развить не успел, погиб. А учить начал китайский. Сложный язык надо сказать, пока триста слов запомнил. Мизер. А изучать начал потому как три года назад переключился отдыхать на Азию, это я о Филиппинах и всё что вокруг, включая Индию, а китайский там вполне входу. Впрочем, как и английский. Брал моторную катер-яхту на прокат и отдыхал, путешествуя по местным морям неделями, бывало и пару месяцев. А как в Египте оказался? Да без денег фактически был, я на широкую ногу жил и отчисления по квартирам не помогали, а из находок два клада, да и те мизер. Вот и полетел в Египет. В Эмиратах я уже отдыхал, а тут решил с другой стороны Красного моря пожить. Два месяца отдыхал, меняя отели и города, я принципиально не пользовался туристическими компаниями или агентствами. Покупал билет и летел, бронируя номер через интернет. Оно так заметно дешевле. Так вот, в Египте мне не понравилось, народу много, особенно наших, борзоты и быдла. Поэтому жил в дорогих отелях, где были свои пляжи, тут наши тоже были, но куда меньше. В основном туристы из других стран. Итальянцы, германцы. А вообще я могу сказать так, за девять лет, а я с восемнадцати лет путешествую, поиск кладов начал в семнадцать, и накопления были, так что как получил загранпаспорт и купил первую квартиру в Москве, от государства я ничего не получал, отказался, то что предлагали мне не понравилось, авариный дом, ну и полетел в США. Хотел глянуть как там живут. Действительно ли так хорошо? Не впечатлило. Вот так и путешествовал. Много где побывал, в той же Бразилии так не по разу.

Это вся моя жизнь, можно долго её описывать, а она у меня ярко и хорошо проходила. Теперь по жизни Глеба Русина, в тело которого я попал. Знаете, очень некрасивая история вышла. Однако по порядку. Глеб в семье был нелюбимым ребёнком. Сам тот так не считал, но я, прокрутив его память, пришёл именно к этому выводу. Не нравилась мне его семья. Ну вот прям не нравилась и всё тут. По факту воротило от этих людей. Да, я детдомовский и как все воспитанники мечтал в детстве что придёт мама и заберёт меня, но розовые очки спали после десяти лет. Понимаю, что поздно, но я ещё тот фантазёр и мечтатель. Поэтому пусть я детдомовский и семья для меня святое, я этих людей за семью не считал и решил это удобный способ отказаться от них, объявив себя сиротой. Тем более Глебу уже восемнадцать исполнилось, два месяца как, совершеннолетний. Что вообще произошло? Глеб шёл с тренировки, он тяжёлой атлетикой увлекался, хотел на отца походить, да ещё тот ходок, дважды девицы приходили скандалы устраивать, а чтобы нравиться девушкам считал что должна быть красивая фигура. Я к слову также считал и был завсегдатаем качалок. Так вот, тот возвращался с тренировки, услышал то ли писк, то ли вскрик, ночь уже была, рванул на шум в кусты, а там трое. Девчонку лет четырнадцатая удерживали и совершали действия насильственного характера. Вот тот и вломился, и начал бить эту тройку. Тут на шум патруль милиции подоспел. Повязали всех. Девчонка без сознания, её в больницу. Тройка пела как соловьи, что застали Глеба над насилием, пытались помешать, но тот хорошо дрался, все три морды наливающимися синяками изукрашены были. Ну а так как один из подростков был сыном секретаря исполкома, стало ясно кому поверили. Родителей Глеба вызвали, а те, ворвавшись в кабинет, не стали ругать Глеба. Мать молча стояла, наблюдя, как отец, сбив того со стула, стал избивать. Следователь не мешал, просто смотрел. Отец у Глеба под два метра, кулаки что кувалды. Сам Глеб в мать пошёл, невысокий, но про таких говорят, крепко сбит и ладно скроен. Вот отец настоящая громила двух метров ростом. Избивал тот профессионально, пусть не боксёр, всё же хирург, нельзя калечить руки, но куда бить знал. Нос сломал, пару зубов выбил, потом ногами по животу, рёбрам, старался в пах попасть. Мне кажется Глеб там и умер, от предательства родителей. Тот же кричал что не виноват, но ему не поверили. Потом всё затопила темнота и в его теле очнулся уже я. Как я понял санитарку, девчонка очнулась и правду рассказала, и из тюремной больнички меня в обычную перевезли. Непонятно зачем. На месте не могли вылечить?

Что по жизни Глеба. Сам он в Москве родился, это родители его из понаехавших. К слову, сам я из Уфы родом, в Москву поступать в иняз приехал да так и остался. Семья профессиональных врачей у Глеба. Мать педиатр, отец хирург. Старший брат в медицинском учится, на последнем курсе, в следующем году интернатура. Глеб, закончив десять классов тоже подал документы в медицинский универ, но я не он, медицина меня не привлекает. Да и пока не понятно, что делать. Нужно обдумать всё. Время есть пока в больнице нахожусь. Так вот, помимо родителей и старшего брата у того есть две младших сестры-близняшки десяти лет. Тоже врачами хотят стать. Как я уже говорил, Глеба в семье не любили, и всё старший брат. За что он ненавидел младшего брата, я так и не понял, хотя всю память просмотрел. Однако факт остаётся фактом, портил тот репутацию брата как мог, подставлял. Может это тоже наложилось? Знали, что Глеб ходок, и веры ему нет. Старший брат даже сестёр подговаривал, те шустрые, с шилом в задницах, мелкие пакости это всё про них, и пакостили они Глебу. Однако тот прощал. Вообще не злобливый был, прощать умел. Хорошо, что у меня другой характер. С такой семейкой никаких врагов не надо, и хорошо, что для меня они чужие и привыкать к ним не нужно. У Глеба бабушка по матери была, в Подмосковье жила, но умерла полгода назад. Мать Глеба тут же продала её дом, девяти дней не прошло, хотя Глеб хотел оставить его себе. Вот ту тот любил всем сердцем и смерть бабушки стала для него сильным потрясением. Вообще Глеб военным хотел стать, танкистом, и по росту подходил, но родители мечтали о том, что все в семье врачами станут, а Глеб не смел отказать. Документы поданы, уже принят, в следующем месяце начаться уроки должны, но мне это не интересно. Да, забыл сообщить. Сейчас август тысяча девятьсот сорокового года. Вот такие дела.

Да, судя по виду в окно, сейчас утро, значит всю ночь я знания принимал. А судя по шуму за дверью и довольно громкому знакомому женскому голосу, пришли родители Глеба. Говорить я не пробовал, всё болело, но если смогу, всё выскажу и пошлю их так далеко, как смогу, обрывая все родственные связи. Да и какие тут связи? Не было их никогда.


Глава 1. Вживление.


Поправив пилотку, я вышел из ворот военной академии. Основана эта академия по постановлению Совета Труда и Обороны СССР приказом Реввоенсовета СССР от тринадцатого мая тысяча девятьсот тридцать второго года как Военная академия механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина, на базе факультета механизации и моторизации Военно-технической академии имени Ф. Э. Дзержинского и Московского автотракторного института имени М. В. Ломоносова. Не смотря на то что выпускались тут из четырёх факультетов командиры в звании лейтенантов и соответствующих им, у меня в чёрных петлицах алели треугольники сержанта бронетанковых войск. Сегодня было четвёртое июня тысяча девятьсот сорок первого года. Пока шло всё как и задумывалось, пусть и не по плану.

Осмотревшись, я помахал рукой знакомой, к которой бегал во время увольнительной, да и в самоволку, чего уж тут, и переложив чемодан из правой в левую руку, быстрым шагом направился к той. Моя знакомая, дивчина двадцати шести лет от роду, с уже заметным животиком, моя работа, улыбнулась и позволила себя обнять. Мы же, не обращая внимания на недоумённые взгляды, разница в возрасте была заметна, да и не принято вот так вот свои чувства проявлять, но нам было всё равно, крепко поцеловались. Вдова морского командира-подводника, погибшего в Финскую, подхватила меня под локоток и поинтересовалась:

- Надолго отпустили?

- Поезд вечером.

- Успеем, - улыбнулась та и мы быстрым шагом направились к квартире, что та получила от работы.

Светлана Иванова, не смотря на то что всего два года назад жила в Ленинграде, где служил её мужа, после его гибели перебралась в столицу, благо поступило неплохое предложение по её специальности. Она была технологом-производственником. Работала на местном автозаводе, где выпускали грузовики «ЗИС». Вот как ценному специалисту ей и выделили из резервного жилого фонда небольшую квартирку. Пусть небольшая, зато не коммуналка. То, что будущего у нас нет та хорошо знала, но своего женского счастья упускать не желала. Ну и попросила ей ребёнка заделать. Будет одна воспитывать. А я, когда мы встретились, сильно сомневался, что агрегат будет работать, да и что дети у меня будут. Отец Глеба отбил ему всё. Видели яйца у быка? Когда я свои осторожно и морщась нащупал, они были такого же размера, да ещё переливались в синяках. Потом конечно спали, но травма серьёзная, мог инвалидом стать. К счастью, обошлось. Пока мы со Светой идём к её квартире, тут минут пять ходу, опишу что со мной было.

Всё же когда я впервые сам увидел родителей Глеба, а не из его памяти образы взял, жуткая ненависть к ним так и колыхнулась во мне, однако я её скрыл, не задавил, злоба так и клубилась во мне, но скрыл. Материть и ругать я их не стал, просто тихим голосом сказал:

- Я сирота, родственников у меня нет. Попрошу покинуть палату.

После этого отвернулся и закрыл глаза, не общаясь с неприятными мне людьми. Те приносили извинения, но я молчал, так что потоптавшись, всё же ушли. Что интересно, у меня была одноместная палата, явно для большого начальства. Да и сама больница та, где родители Глеба работали. Видимо они и подсуетились, чувствуя свою вину. Однако прощать я не намерен, и не простил. К концу сентября, когда меня наконец выписали, мать одна пришла встретить. Глянув в её глаза полные тоски, я отвернулся и ушёл. Уже все поняли, что сына и брата они потеряли, а эта ходит. Прощать её было не за что. Муж её был махровым подкаблучником, та смотрела в кабинете следователя как избивают Глеба и молчала. А теперь прости-извини? Идите на хрен. Я так им и сказал. Вообще стоило бы подольше полежать. Всё же сломан нос, правая рука, два ребра и ещё в двух трещины, внутренние травмы, отец Глеба бил тяжёлыми сапогами в живот, вот так легко не лечатся, однако причины попросить выписать пораньше были. Я долго думал и размышлял, пока лежал в палате, что делать дальше и как жить. То, что жить буду хорошо, это и так понятно, помню все захоронки что находил в столице. Тут другое. Знаете, мне нравятся люди этого периода, они добрее и душевнее. Я не говорю о родителях Глеба, дерьмо всегда найти можно. Тут как большая семья, всегда придут на помощь. Причём тут не только воспоминания Глеба, но и мои впечатления по работникам больницы. Окровавленную одежду постирали и погладили, выдавая при выписке. Сами. Родители не просили, и похоже даже не вспомнили. Кстати, отношение к ним изменилось. Я особо и не скрывал своё мнение, описывая что было с Глебом, так что большая часть работников больницы была на моей стороне.

Так что я удумал. Скоро будет война, а оставаться в стороне я не хотел, а желал воевать, закончив войну фронтовиком, опытным солдатом. Может быть даже офицером. Потом устроюсь в столице и буду жить дальше. С путешествиями завязать можно, ну или летом по Союзу путешествовать, тоже большая страна с интересными уголками. До них ещё дожить нужно, так что планов я особо пока не строил. Да, можно отсидеться в тылу, возможности есть. Или вон сообщить правительству, как-нибудь, что я из будущего, так мне обеспечат безопасную жизнь. Пусть в клетке, даже не золотой или серебряной, но безопасной. У многих свои мечты есть, у меня тоже. Даже не одна. Вот одна из них - это встретить войну на Западной границе. Можно в качестве гражданского добраться до тех мест и так встретить войну, но я после долгих размышлений отказался от этой мысли. Не хочу летом сорок первого, будучи призванным и необученным быть брошенным под танки с одной винтовкой. Может это и вранье историков будущего, но такие случаи были. В общем, я решил получить воинскую специальность, даже хоть какой-то теоретический опыт перед началом войны, и стать одним из немногих кто прошёл её от начала до конца. Надеюсь моя Фортуна не подведёт. Лётчиком бы стать, эта специальность и после войны может пригодится, но по времени не успеваю.

А вот сообщить правительству о скорой войне я просто обязан. Надеюсь так меньше граждан погибнет. Информацию я собирался передавать письмами. Так и сделал. Покинув больницу, время десять часов дня было, мелочь на кармане имелась для трамвая, то что при мне на момент ареста было, забрали из милиции родители Глеба, а мелочь дали санитары. Хватило доехать до универа и забрать документы. Учёба уже шла, я отказался сам учиться, хотя родители Глеба были тут и договорились что я нагоню своих однокурсников. Глеб закончил школу с золотой медалью, и был не дурак, учёба давалась ему легко. Что интересно, я сам был из таких уникумов. Закончил школу с золотой медалью, а дальше стоп, детдомовских не брали в универы, тем более иногородних, иди в училище. В общем, решение принято и документы мне вернули. С документами на руках посетил один дом, где на чердаке были закопаны в земле золотые монеты, два десятка всего. Это насыпка для утепления, там и был небольшой схрон. Оружия там не было, но царские золотые червонцы имелись. Я успел продать золото на рынке местному скупщику что по пятачку ходил, и сняв комнату на неделю, обустроился. А на следующий день направился в военкомат. Призыв оказалось уже закончился, но меня приняли.

- В училище хочешь? - уточнил капитан, что принял у меня документы. Паспорт и свидетельство о рождении родители принесли, они у них хранились.

- Да, в пехоту. Мне сказали, что есть на полгода, сержанта получу.

- Общевойсковое, - кивнул тот. - Есть на окраине столицы такое училище. Только оно ещё неделю назад закрыло набор. Есть училище что готовит пулемётчиков и миномётчиков. Набор пока не закрыт. Тоже полгода время обучения идёт. Сержанта получишь, как и хотел.

- Хм, - задумался я, в принципе тоже стоящая профессия, так что кивнул, соглашаясь.

Личное дело на призывника Глеба Русина в этом военкомате было, ещё полгода назад завели, так что мне выдали направление в больницу, я прошёл за два дня медкомиссию, с трудом получил везде «годен», и первого октября был направлен в училище. Я не знаю везде такой бардак, или только в армии подобное вполне обычное дело, но на подходе к училищу нас остановили два командира, отобрали восемь человек из девятнадцати, и уже новый сопровождающий, к слову двигались пешком, направились обратно в центр столицы. Оказалось, при бронетанковой академии открыли курсы сержантского состава, готовить решили командиров танков и инженерно-танковых командиров. Ремонтников если проще. Я попал на факультет командиров танков. Я лично в танкисты очень сильно не хотел, у меня, в отличии от Глеба, такой мечты не было. Смертность на начальном этапе войны у них не просто большая, огромная, и шансов, даже с моей удачей, у меня будет мало. Однако никто не спрашивал согласия. Всё в принудительном порядке. Курсы организовались срочно, вот мы под первый набор и попали, всех гребли кто подходил. Абитуриентов набралось больше сотни, по тридцать человек на курсе, всего четыре группы. Не хватало командиров-танкистов, вот и начали готовить.

Делать нечего было, пришлось учится от и до. Со Светой я познакомился до призыва. Искал учителя немецкого языка, а та решила репетиторством подзаработать, немецкий Света чуть ли не как родной знала. Мы как-то быстро сошлись, до постели дело дошло уже на третий день, обоих это устраивало, так что я бегал к ней в нередкие увольнительные, мне как отличнику боевой и политической подготовки их часто давали, ну и в самоволки. Ни разу не попался. Немецкий язык в училище был, я на дополнительные курсы обучения этому языку записался. Причём за эти восемь месяцев отлично изучил немецкий. Говорю с сильным акцентом, но уже всё понимаю, пишу и читаю. Я не один такой полиглот, шестеро нас, один вообще монстр, за восемь месяцев изучил и говорит без акцента. Трое в моей группе были, включая полиглота, и мы для лучшего освоения только на немецком между собой общались, действительно помогало развить разговорный навык. Со Светой мы тоже общались только и только на немецком. Та поправляла меня, когда нужно. Глеб изучал английский, пусть плохонько, но знал его, так что я честно в личном деле указал что знаю его, теперь и немецкий, а вот про испанский скрыл. Под конец обучения я решил сменить имя, фамилию и отчество, с этим и подошёл к куратору нашей группы. Мол, хочу сменить, по личным мотивам. В принципе, тот знал причину. Мать Глеба приходила на свидание, нашла как-то где я устроился, хотя никому не говорил об этом. Знакомые Глеба тоже не знали, включая друзей и одноклассников. Так что при выпуске я получил удостоверение на сержанта бронетанковых войск Ростислава Барда. Секретная часть не возражала, в личном деле есть информация о смене данных и ладно. А что, мне мои прошлые ФИО, нравились, да и привык к ним уже. Сложнее было с секретарём комсомольской ячейки в училище. Тот менять не хотел, но два килограмма свежих пряников, что я принёс из самоволки, решили дело в мою пользу. Получил новенькие корочки комсомольца.

Вот так время и прошло, сегодня четвёртое июня тысяча девятьсот сорок первого года. Сталину, а писал я на его имя, мной отправлено семь бандеролей внутри которых толстые командирские тетради исписанные мелким убористым почерком, все они пронумерованы. Я описывал в следующих письмах в какой день и где какое письмо было отправлено по адресату. Это чтобы не потерялись. Не знаю дошли или нет, но всё что знал по войне и после неё, как всё сложилось, описал. Совесть успокоил, а то грызла. Первое письмо ещё до училища отправил. Меня призвали на пятый день с момента как я больницу покинул, и пусть в первое время щадящая физкультура была, врач в училище получил мою медкарту, но главное успел всё. А сейчас довольный, с предвкушением в душе прошёл в квартиру Светланы, та целый стол вкусностей наготовила. Но сначала я уволок её на кровать, по пути быстро избавляясь от новенькой формы. Долго не увидимся, а поезд сегодня, нужно хорошенько попрощаться.

Чуть позже, мы и пообедать успели, играя с грудью своей любовницы, мы обнажённые лежали в кровати, я сказал:

- Я не знаю увидимся ли мы когда или нет, но кое-что я тебе сообщу. В этом месяце начнётся война с немцами. Война страшная и долгая. В академии об этом узнал. Случайно подслушал разговор двух командиров. Из командировочных. Не верить я им не могу, они профессионалы своего дела, а от их анализа становится страшно, аж волосы дыбом встают. Точный день они сами не знают, но скорее всего в одно из воскресений, многие командиры дома, отдыхают все. Самое то для нападения. Я по направлению еду в Киевский Особый Военный округ, получается попаду в самую мясорубку. Честно скажу, я собираюсь дожить до конца войны, но как получится. Одним словом, во время войны помощи тебе с ребёнком от меня не будет, поэтому хочу оказать её вам сейчас. Тут на чердаке два тайника, сделали их буржуи во время Революции. Есть оружие и золото. Золото и одну единицу огнестрельного оружия я оставлю тебе. Как война начнётся, цены поползут вверх, введут продуктовые карточки. До этого момента тебе нужно накопить припасы дома, из долгохранящихся. Крупы и консервы. Ты пока на работу ходишь, возвращаясь покупай в магазине полную сумку каждый день, так и накопишь, надеюсь до конца войны хватит. Договорись о поставках свежего деревенского молока. Я видел тут возят мужички на телегах. Не знаю будут возить в войну или нет, всё равно контакт иметь стоит.

- У нас столовая на заводе.

- Там тоже по карточкам сделают. Резерв нужен. Особо не свети покупками, чтобы не обчистили квартиру. Я помочь не могу, поэтому сама поменяй половину золота. Лучше у зубных врачей. Если знакомые есть. Крайний случай скупщики на рынках. Там смотри, обмануть могут, и проследи чтобы слежки не было. Ну и потихоньку трать на покупки. Всю наличку спусти, потом цены пойдут, держать не нужно. Оставшееся золото так на чердаке и держи, твоё НЗ будет, оружие лучше в квартире. Я покажу как им пользоваться. Давай одевайся, покажу тайники. Да «Наган» себе заберу.

Об оружии это да, было дело. Да и выбор очевиден, мне револьвер, Светлане пистолет. Тут дело в патронах. Шестнадцать к пистолету. Я в будущем расстрелял их все, и ни одной осечки. К «Нагану» всего четыре патрона, и пусть револьвер солдатский, без самовзвода, но из четырёх патронов, три дали осечки в будущем. Сейчас может все сработают, но рисковать я не хочу. Тем более достать патроны к этому оружию проблем для меня не будет, они танкистам по штату положены. Я натянул кальсоны и рубаху, потом галифе. Сапоги надевать не стал, одел полуботинки что в прихожей стояли. Это мои, у Светланы держал. Та халат накинула. Так мы и поднялись по шаткой деревянной приставной лестнице из подъезда на чердак через узкий люк. Там я и показал оба тайника. В стропилах спрятаны. Один я опустошил и убрал туда свои документы, школьный аттестат, свидетельство о рождении, пусть на старые ФИО, но пригодятся в будущем. Паспорт в военкомате остался. А шофёрское удостоверение я получил, учась на курсах в академии. Половину золотых и серебряных монет изъяли, оружие, банкноты не трогали, тут царские и керенки были. Так и вернулись. Пока Светлана изучала монеты, сидя за столом, я почистил об единицы оружия.

- Чемодан я оставлю, возьму армейский вещмешок, - сказал я той, убирая заряженный «Наган» в сидор, как в дверь вдруг резко и громко заколотили.

Мы замерли на миг, переглянувшись. Разогнувшись, продолжая держать в руке «Наган», я вопросительно посмотрел на Светлану. Та с работы отпросилась, чтобы проводить меня. Может с работы пришли, что срочное случилось? Та пожала плечами, сама не знала, при этом быстро убирая монеты в шкатулку. Пройдя к двери, я спросил:

- Кто там?

- Сантехник. Нужно срочно ключ от подвала. Заливает там. Прорвало опять.

Судя по хриплому пропитому голосу, действительно сантехник. Жаль не было дверного глазка. Светлана, что слышала сантехника, встав у меня за спиной, отмахнулась от моего вопросительного взгляда, шепнув на ухо:

- Всё нормально.

Та сняла ключ с вешалки и открыв дверь протянула ключ сантехнику. Вот и минусы жить на первом этаже рядом с дверью в подвал. Дом был сталинской постройки, но в этом подъезде малосемейки в основном, для не семейных специалистов как Светлана. Тридцать шесть квадратов её однокомнатная квартира со всеми удобствами. Закрыв дверь, та следом за мной прошла в комнату, и наблюдая как я аккуратно придерживая спускаю взведённый курок, и убираю револьвер в вещмешок, сказала со смешком:

- Меня поразило твоё спокойствие. Я подскочила от стука, чуть не родила в испуге, а тебе хоть бы хны.

- У меня атараксия.

- Что это?

- Это состояние которому свойственно отсутствие тревоги и беспокойства. Если проще, я не подвержен страху и вспышкам паники. В принципе это неплохо, но есть и минусы.

- В чём же?

Насчёт атараксии я сказал правду, это у меня из прошлой жизни. Я проверял, всё осталось. Однако, как я и говорил Светлане, есть и минусы.

- Я не был никогда военным и не знал что меня бесят люди отдающие мне приказы. Да ещё громким командным голосом. Имеется желание кулаком вбить слова обратно. Я пару раз чуть не сорвался. Знал бы о такой своей особенности, я бы от военных училищ подальше держался.

- И никак не помочь?

- Куратор в курсе, запись в личном деле об этом есть. Как мне пояснили, военная служба не моя стезя, отслужу год и демобилизуюсь. Надо было в университет какой идти, но сложилось так как сложилось. А проблему решить пробовали. Все командиры-преподаватели о ней извещены были и со мной общались теперь только громким командным голосом.

- Помогло?

- Спасала их моя высокая самовыдержка и отсутствие оружия в руках. Как я счастлив что этот кошмар закончился. А злобу в себе не копил, ты помогала сбрасывать.

- Так вот почему мы постель не покидали, и только в ней находились?

- Ага.

- А я ещё удивился откуда у тебя столько сил. Думала молодой, вот и неутомим, а ты всё это выпускал, все эмоции.

- Это да. В общем, как не печально, военная служба не для меня, а узнал я об этом поздно. Надеюсь привыкну. Как война закончиться быстрее пули на гражданку рвану.

- За восемь месяцев не привык, а тут привыкнешь? - хмыкнула та.

- Не трави душу. Ладно, времени мало, научу пистолетом пользоваться и применять.

На это час ушло, с учётом того что мы ещё двадцать минут покувыркались в постели, я новых сил накопил. Ну покувыркались слишком громко сказано, с животом Светы — это сложно, всё же шестой месяц срок пошёл, но главное можно, и мы делали. Та записала мои новые данные, чтобы в метрику ребёнка внести, после этого мы собрались и посетили фотоателье, где нам сделали снимок. Света на стуле, я за спинкой стоя в своей новенькой красноармейской форме. Только сегодня надел. Фото на память, та уже сама заберёт, когда фото готово будет. Кстати, на форме у меня два значка, Ворошиловский стрелок второй степени, до первой немного не дотянул, всё же другие приоритеты важнее были, не разорваться же мне. Ну и значок отличника академии. Пусть и курсов, но всё же. Такие значки всего восемнадцать человек получили. Я как отличник замкомвзвода мог бы стать, но блатных у нас в группе хватало, и без меня было кого назначить. Мы под ручку возвращались на квартиру, я покидать её, а точнее постель, до вечера не планировал, как заметил музыкальный магазин. Деньги у меня были в нагрудном кармане гимнастёрки, поэтому притормозив кивнул на магазин:

- Зайдём?

- А ты умеешь играть?

- На аккордеоне и баяне.

- А почему в училище не брал?

- Я же не идиот. В этом случае я бы напрочь лишился личного времени, которого и так было мизер. А тут нужно восстановить навык, всё же год не играл. Пальцы конечно я разрабатывал, есть специальная гимнастика чтобы их в тонусе держать, но это не то. Тут именно на инструменте навык нужно поддерживать.

- Ну да. Тут ты прав. Давай зайдём. А пальцы у тебя красивые, длинные и музыкальные.

- Бывший родитель планировал что я как и он хирургом стану.

- Жаль, что твои родители умерли, - посочувствовала Света.

Я ей не говорил, что те умерли для меня, а не по-настоящему, пусть и дальше так считает.

- Да, жаль, - ответил я, козырнув командиру что шёл навстречу, капитан-артиллерист, и потянул за ручку, открывая тугую дверь, пропуская вперёд Светлану.

Мы прошли в магазин, кстати, совсем даже не пустой, тут с полтора десятка человек было. Несколько мам своим детишкам покупали их первый инструмент. Даже странно, среда, час дня, а столько народу. Мы прошли в зал с аккордеонами, где я завис, изучая ассортимент. Надо сказать, что о инструментах этих времён я мало что знал. Глеб был туг на ухо, не имел музыкального слуха, но к счастью у меня не было с этим проблем, я уже проверял, в академии был у одного курсанта баян, пробовал, получалось неплохо. Когда наконец появился продавец я уже выбрал. В принципе тут и выбирать было не из чего, оказалось в Союзе в данное время клавишные аккордеоны не были распространены, баяны да гармоники, и всё. Поэтому те четыре аккордеоны что были выставлены на витрине, оказались немецкими. Двух марок. Одна модель меня сразу не заинтересовала, а вот фирмы «Hohner», и с искривлённым для удобства руки грифом, очень даже понравился. Пока только внешним видом, как тот звучит я ещё не слышал. Накинув ремни на плечи, я отстегнул застёжку и проиграл пару нот, проверяя звучание. Пальцам пока непривычно, мне ещё предстоит изучать инструмент, но в принципе всё знакомо. Так что уже через десять минут я наигрывал незатейливую мелодию, продолжая знакомится с инструментом. Попробовал сыграть рок. Я этому учился в Бразилии, там классный мастер был по року на аккордеонах, но не получилось, сплошная фальшь. Нет, инструмент потянет такое звучание, я сам пока не тянул, нужно восстанавливать навык. Однако, чтобы сделать приятное Свете, стал наигрывать и приятным сочным баритоном запел, глядя той в глаза, уже никто не существовал для нас двоих, я и она:

- Темная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают.

В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь,

И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.


Как я люблю глубину твоих ласковых глаз,

Как я хочу к ним прижаться сейчас губами!

Темная ночь разделяет, любимая, нас,

И тревожная, черная степь пролегла между нами.


Верю в тебя, в дорогую подругу мою,

Эта вера от пули меня темной ночью хранила...

Радостно мне, я спокоен в смертельном бою,

Знаю встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось.


Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи.

Вот и сейчас надо мною она кружится.

Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь,

И поэтому знаю: со мной ничего не случится!.. (В. Агатов).


Света слушала внимательно, не отрывая глаз, а по щекам текли слёзы. У меня у самого защипало в глазах, хорошая песня, но сдержался. Я закончил, и сложив аккордеон, сдув меха, как раз застёгивал, когда услышал хлопки ладоней. Посмотрев в сторону прохода в соседний зал, увидел, что практически все посетители и продавцы слушали нас. Света отвернулась, утирая слёзы, хотя тут как раз стыдится нечего, а я, сняв инструмент, спросил у продавца:

- Сколько стоит, и есть ли чехол?

К счастью я уложился в сумму что у меня была, хотя и оставалось семьдесят рублей. И да, чехол был. Пока мы с продавцом всё это упаковывали, мне даже подарили бархатную тряпочку натирать инструмент, мы стали свидетелями забавного разговора между мамой и её сыном. Тот стал яростно уговаривать купить такой же аккордеон, обещая научится, хотя мама его была настроена на баян. Та была довольна, и дала себя уговорить. Как я понял, плохиш был против музыки и его явно силой собирались ею заниматься заставить, а тут сам захотел. Вот что хороший пример делает. Ещё двое парнишек, мамы которых выбирали скрипки, проводили нас грустными глазами. Повесив аккордеон на левое плечо, я так под ручку и дошёл со Светланой до её дома. Утечку устранили, соседка передала ключ, а то сантехник не достучался, нас не было. Мы же продолжили отдыхать, ну и я собирался потихоньку. Вещмешок пополнялся. Запасные портянки, исподнее, полотенце, мыло, новая зубная щётка, зубной порошок в жестяной баночке, и мыло. Всё это я купил и приготовил ранее, во время одного из увольнительных. Тут покупки проще совершать чем в самоволке. Патрули лютовали. Хорошо я бегаю быстро, не догнали, не то пару раз бы точно сидел на гауптвахте. Помимо выше перечисленного был армейский походный набор. Это не бритвенные принадлежности, хотя бриться я начал всего два месяца назад, а столовый. Старый, но на вид новый плоский армейский германский котелок с Империалистической, кто-то трофей продавал. Внутри кружка, и ложка-вилка. Два в одном. С одной стороны ложка, с другой вилка. Не знал что тут такое уже есть, купил с удовольствием. Котелок с крышкой, всё внутри, туда же пачку чая, соль и куски сахара до полного. Крышку еле закрыл. У бритвенного набора сама бритва, наша уже, но качество отменное, потом помазок и зеркальце. Само зеркальце в нагрудном кармане храню. Купил нож, похожий на финку, но с защитой чтобы пальцы не порезать, за голенищем носить буду. Ну и складной, он в котелке. Моток ниток с иголкой и отрез ткани на подшивку подворотничка. Это пока всё. Сверху «Наган» положил. Плюс ещё Света приготовила еды чтобы до Киева хватило, но в вещмешок уже не хватит места, так та в пакет завернула и бечёвкой перевязала. Там бутерброды, варёная курица, яйца, и лук с чесноком. Однако в сидор я всё же смог впихнуть две банки тушёнки, и десяток ржаных сухарей. Пусть НЗ будет. Переложил всё, чтобы припасы снизу были, уложил чтобы спину не натирать, и всё. Готов.

Когда час до отправления оставался, а у подъезда прогудела клаксоном машина, я такси заказал, таксофон на углу дома, далеко всё же до вокзала, как бы не опоздать, то Света, обнимая, всё же уговорил я её не провожать меня, сказала:

- У меня для тебя подарок есть.

Та отошла к шкафу, повозилась с одним из ящиков и обернулась, держа в руках половинку морского бинокля, его медные части заметно сверкали, явно недавно надраены. Мощная оптика, но без второй половинки получался монокуляр.

- Этот бинокль отца моего мужа, он был морским офицером. У него оставалось два сына, они разделили бинокль пополам. Мне он не нужен, а тебе пригодится.

- Спасибо, солнышко.

Отказываться я не стал, вещь нужная, к тому же от чистого сердца. Пусть медные части могут демаскировать, но будет возможность, закрашу их. Смог впихнуть его в вещмешок, теперь точно полный, после этого мы обнялись, крепко поцеловавшись, и я покинул эту квартиру и этот дом. Не знаю когда вернусь, но постараюсь, ребёнка навестить хочу. Такси аж «ЗИС-101» оказался, лимузин, вот на заднем сиденье и покатил к вокзалу. Доехали быстро, пробок нет, так что вовремя были. Правда мне всё равно старший группы попенял за опоздание, и внёс в список присутствующих. Моё личное дело у него, отдаст в секретный отдел по прибытию. Нас в Киевский Особый Военный округ аж пять десятков танкистов и ремонтников направляли, но вряд ли в одной части служить будем. Раскидают по разным, как я понимаю. Пока же мы ожидали приказа на погрузку. У нас в академии как-то никто не задумывался как нас повезут, я думаю новоиспечённые командиры, скажи им, и вприпрыжку рядом с поездом побегут, патриотизм просто зашкаливал. Я же прикинув, посчитал что могут и в теплушках перевозить, однако мои предположения были обмануты. К воинскому эшелону, явно грузовому, прицепили два плацкартных вагона в конец. Командиры от лейтенантов и выше добирались до своих подразделений сами на гражданских поездах, а вот сержанты, младший начсостав нет, тут всё под команды и строем, как простых красноармейцев. В один вагон мы с трудом уместились, в другом были сержанты из пехотного училища. Точнее даже не уместились, четверо лишних, мест для них нет, пришлось у соседей устраиваться, там места были. Я же занял верхнюю полку чтобы меня не дёргали, сложил вещи и стал ожидать отправки. Наше купе через два от проводника, нужно ещё постельное получить. Однако обломали, так поедим, на матрасе спать будем, хорошо хоть валики подушек есть. Ничего, мы люди военные, нам не привыкать. Вон в мае перед выпуском целый месяц практика на танкодроме Кубинки была, изучали разные единицы бронетехники, так в палатках под шинелями спали.

Только тут парни и заметили музыкальный инструмент. Точнее они его и раньше видели, но с суетой прощания с родными, а много москвичей было среди новоиспечённых командиров, так что их провожали, не до того было, а тут наконец, когда спокойно сели, эшелон тронулся и мы покатили к окраине столицы, и прозвучал вопрос:

- Слав, ты чего инструмент имеешь?

Сказано было с такими интонациями что я насторожился. Меня итак блатным считали. Не многие наручные часы имели, а у меня были, «Командирские». Да и по мелочёвке я был в порядке. Не все подобным могли похвастаться, а инструмент был дорогим. Зависть в интонации к буржую, вот что мне не понравилось.

- Это подарок, - погладив чехол по боку, пояснил я.

- И играть умеешь?

Другой сокурсник, хмыкнув, пояснил:

- Умеет. Вон как на баяне Сидорчука наяривал.

- Слав, сыграй а? - попросил тот же завистник, но уже другим тоном.

- Чуть позже. А так играть буду. Мне руки и пальцы разработать нужно, да и инструмент новый, я на таком ещё не играл. Немец.

- В смысле?

- В смысле из Германии он. В музыкальном продавались, вот мне в подарок и купили.

А чуть позже я исполнил с пяток песен, мелодии пока простые, руки разрабатывал. Устали пальцы быстро, что мне не понравилось, будем больше играть. Всем понравились незатейливые новые для многих мотивы и песни, но дали отбой по вагону, так что легли спать.


Глава 2. Обманутые ожидания и первая стычка.


Двое суток мы добирались до Киева. Сразу видно, что эшелон не спешный, зелёного света на пути не было. Часто на запасных путях стояли. Однако припасов хватило. Многие за водкой бегали на станциях, дежурные на это сквозь пальцы смотрели, но я не пил, один стакан, это мы обмывали звания, и на этом всё. Больше развлекал парней песнями. Я их сотнями помнил. Разучивал до тошноты и неприятия, сложно забыть теперь. Военных я много помнил, тем более пел их в детдоме по праздникам, особенно Победы, но тут не исполнял, рано для них, а вот о жизни или любви, это легко. Пальцы пока разрабатывались, но уже замечаю, фальшивить я стал меньше. Правда и минусы были, пока исполнял в наше купе набивалось народу до предела. Оказалось, я очень неплохо играл и главное пел. Голос у Глеба, а теперь и у меня, оказался чистым и очень хорошим. Разные песни мог исполнять, довольно широкий диапазон. Впрочем, в прошлой жизни у меня похожий голос был, потому так быстро и перестроился. Ломки голоса нет, пока не перетрудил связки, вот и набирался опыта, но если почую что всё, хватит, всё же связки не привычны к исполнению, то закрою концерты.

А так мы прибыли в Киев в десять часов дня, видимо специально рассчитали. Наши вагоны отцепили и эшелон ушёл дальше, а нас с пехотой строем направили к штабу округа. Вообще вроде как в училищах дают направление по местам службы, но у нас новообразованные курсы были, может поэтому? Да и пехота с нами. Так довели до штаба. Оставили ожидать у входа в штаб, тут рядом парк, вот там и стояли, ожидали со всеми вещами, сложив их у ног. Сопровождающие ушли в штаб округа, а чуть позже началось. Вызывали по десять человек, выдавали направление по месту службы, и отправляли в свободное плаванье. Мол, сами доберётесь, билеты у военного коменданта станции получите. Это всё вообще как? Я во втором десятке оказался. Направление в Девятнадцатую танковую дивизию, Двадцать Второго механизированного корпуса что входил в состав Пятой армии Киевского Особого Военного округа. Так что получив направление, попрощался с ожидающими парнями, и прихватив вещи, у меня двое суток чтобы до части добраться, направился к рынку. Нужно прикупить припасов. Денег конечно немного, но хватит приобрести те же пирожки на дорогу. А то НЗ тратить не хочу.

Уйти я успел недалеко. Услышав дробный перестук сапог, обернулся, приметив знакомых парней. Трое меня нагоняли. Оказалось, они тоже в Девятнадцатую танковую дивизию направление получили. Хорошая новость, до Ровно, где та расположилась, вместе будем добираться. Причём один из трёх сержантов пехотинцем был, его в мотострелковый полк направили. Решили вместе ехать, но сначала на рынок, не я один пустой и без припасов. Где рынок мы узнали у прохожих, к слову, в городе на удивление много мужчин в военной форме было, мы вполне вписывались в струю, хотя наша молодость и привлекала внимание. Видно, что только надели новую форму и получили первое звание. Парни весело переговариваясь так и шли за мной. Пацаны восемнадцати лет. Как их ещё назвать? На их фоне я выглядел вполне неплохо, те и в училище тянулись ко мне, чувствуя, что я старше их по жизни и опытнее. Двое танкистов Сашка и Егор, а вот сержант из пехотного училища Антон Сверин. Познакомились пока шли. Денег было мало, у меня по сравнению остальными крупная сумма, пусть и семьдесят рублей. Однако накупить припасов мы смогли. Взяли три десятка пирожков, ехать всё же всю ночь, утром должны быть, на рассвете, потом буханку хлеба, шмат солёного сала, и немного овощей. На водку денег я не дал. Попили свежего пива из развозной бочки, и купив пять бутылок лимонада, дети, направились обратно.

А на станции военный комендант, уже сильно уставший к полудню, не обнадёжил, подходящий поезд на Ровно уже ушёл. Только что.

- Товарищ капитан, а попутные эшелоны есть? - поинтересовался я.

- Эшелон стоит, - подтвердил тот, как будто я не видел, только вот охраняли его бойцы НКВД. - Не советую. Не возьмут. Я просить не буду, а вам откажут.

- Спасибо, товарищ капитан.

Не мы одни уехать не успели, таких молодых сержантов, тут и лейтенанты были, на вокзале хватало. Поздно вечером ещё один поезд будет, в два часа ночи, это запасной вариант, а пока мы прогулялись по путям к эшелону. Не знаю что везли, но на охране настоящие церберы. Нам отказали, причём достаточно вежливо. Повздыхав, мы вернулись, и оставив вещи в камере-хранения направились гулять по городу. Денег особо не было, но на билеты в кино хватило. А мне понравилось. Этот фильм я ранее не видел, назывался «Гибель «Орла»», снятый в прошлом году. Так потянув время, вернулись на вокзал, забрав вещи, и стали ожидать дальше, поужинав в буфете. Развлекать народ не пришлось, радио работало и там давали сборник классической музыки. А когда прибыл поезд, по билетам прошли в вагон. Плацкартный естественно.


В девять часов утра следующего дня, сегодня седьмое июня было, я вышел из здания штаба нашей дивизии, и поинтересовался у парней:

- Куда вас?

Что примечательно, в нашу дивизию получили назначение не только мы четверо, а ещё пятеро. Мы уже на вокзале об этом узнали. Те наперебой стали сообщать полки, на что кивнув, я сообщил:

- Значит мы втроём в один полк. Меня тоже в Тридцать Седьмой танковый направили.

Радости в моём голосе не было, новейших танков в нашей дивизии нет от слова совсем. Ни «тридцатьчетвёрок», ни «КВ», что мы также изучали на полигоне в Кубинке. «БТ» разных версий, да «Т-26». Однако мне и тут не повезло. Ладно бы «БА», эти броневики в принципе неплохи при грамотном применении, но чёрт возьми, я получил под командование химический танк. Огнемётный, если проще. Тут степи вокруг, расстреляют до того как я сближусь и струю пущу. А учитывая слабую броню, и внутри баллоны с химической жидкостью, шансов уцелеть крайне мало. Нет, такие танки в городских боях королями бы стали, только я сомневаюсь, что до этого дойдёт. Не та местность. В первые дни все они будут потеряны от налётов с воздуха или расстреляны немцами. Двое других получили назначения на «Т-26». Считай повезло. Хотя кому как, вполне возможно, что Фортуна повернётся ко мне лицом, со мной такое не раз бывало. Вроде в гуано погружаюсь, а оказывался в золоте. Это я образно. Попрощавшись с парнями, мы забрали вещи, сложенные в общую кучу, и направились прочь от штаба дивизии. Вещмешок у меня за спиной, на левом плече ремни аккордеона, я локтем его придерживаю, на правом боку командирская планшетка висит. Не новая, заметно ношенная и потёртая, но вполне справная. Выиграл в карты у лейтенанта на вокзале Киева, пока поезд наш ожидали. Играли по мелочи, но тот азартным оказался, а у меня математический склад ума, карты запоминаю, так что выигрывать раз за разом, а играли в подкидного, было не трудно. Тот честно отдал проигрыш, и поинтересовался как я выигрываю. Вот не скрывая и ответил, что карты запоминал. Тот не обиделся, но больше со мной не играл. В планшетке кроме бумажного свёртка с тремя пирожками, остальное всё съели, ничего больше не было.

Где находится полк нам сообщили, аж в пятнадцати километрах от города в летних лагерях. Попутной машины не было, утром три ушло в полк, надеюсь по дороге что попадётся. По пути мы посетили рынок, сбросились и купили сала кило, краюху хлеба, две луковицы и шесть варёных яиц. Пирожки брать не стали, надоели. Вот печенья пачку я приобрёл, обнулив наличность. Пачку убрал в планшетку. Надо бы фляжку купить, чтобы запас воды при себе иметь, но чего не было того не было. Ладно одну бутылку из-под лимонада не выкинул и прихватил, заткнув горлышко кочерыжкой, на рынке выпросил, а воду налил на колонке. Бутылку убрал в планшетку, а припасы в вещмешок одного из парней, тот полупустой у него, так и двинули вперёд, покинув окраину города. Кстати, на выходе нас патруль из комендатуры остановил, но документы в порядке, поэтому отпустили. Чуть позже нас подхватил водитель «полуторки», колхозники ехали в кузове, но и для нас место нашлось. Повезло, семь километров проехали, считай половину пути, и на перекрёстке нас высадили, указав куда идти. Так что поправив вещи, навешивая на себя, мы двинули по обочине полевой дороги в сторону летних лагерей нашего полка. Так шагая, обменивались шуточками, я анекдот рассказал, минут десять те над ним ржали, повторяя некоторые обороты. Так бы дальше и шли, как я негромко скомандовал:

- Ложись!

Вбитые рефлексы сработали, оба рухнули в песок следом за мной. Точнее мы с сержантом Егоровым в пыльную траву на обочине, а Олег Васин, на песок, он по дороге шёл, а почва в этих краях в основном песчаной была. Матерясь я теребил лямки скинутого вещмешка. Наконец развязав, достал половинку бинокля и встав на колени, стал рассматривать поворот дороги дальше, что проходил у густого ельника. Я раньше, пару минут назад приметил что мы нагоняем какого-то командира, похоже лейтенант, как и мы из молодых. Парни тоже его видели, но нагонять мы не спешили, нам втроём веселее. По форме понятно кто это, это мы в красноармейской форме, а у того командирская. Да и чемодан в руке. А приметил я как к нему из ельника выходят трое. Вроде трое было. Оружия не видел, но то что в гражданской одежде, это рассмотрел. А помня о бандитах в этих краях, среагировал вовремя. Нам повезло, что нас скрывала складка местности, по сути только головы видно было, прошли бы ещё метров сорок и нас полностью рассмотреть можно было бы. Да, поэтому похоже нас и не заметили. А то что это бандиты я в свой морской монокуляр теперь видел отлично. В руках оружие. Лейтенанта уже разоружили, связывая руки за спиной, видимо сразу убивать не планируют, но тот новичок тут, значит секреты никакие выдать не может. Скорее всего измываться будут, когда ещё хватятся его. Тот видимо тоже понял, попытался сбить одного с ног, толчком плеча, но получил рукояткой пистолета по голове и поплыл, так что в ельник его фактически потащили. Четверо на дороге были, один сторожил, крутя головой, трое лейтенантом занимались. Однако шевеление в ельнике я рассмотрел, значит их больше. Убрав бинокль обратно, я достал «Наган». И проверяя барабан, под курок повернув первую камору с одним из четырёх патронов, сообщил парням, что молча ожидали пока я сообщу что происходит:

- Бандиты дальше, пленили нашего командира. Звание не рассмотрел, но вроде лейтенант. Молодой. Оглушили его и тащат в ельник… Эх, всего четыре патрона.

- Откуда оружие? - поинтересовался Васин.

- Тебе больше делать нечего? Именно это интересует? - даже удивился я. - Находка со времён Гражданской. Солдатский, без самовзвода. Как чувствовал, что может пригодится. Жаль патроны ненадёжны, может осечка быть.

- Что делать будем? - поинтересовался уже Егоров, похоже те оба приняли моё командование.

- Командира нашего освобождать. На стволы без оружия идти не хочется, но ельник густой, даст нам преимущество. Значит так, Васин, ты остаёшься тут с нашими вещами. Как подадим сигнал, подойдёшь с ними, - велел я, снимая и планшетку. Не хочу, чтобы та мешала.

- Что за сигнал?

- Держи половинку бинокля. Как кто из нас выйдет на дорогу, и помашет рукой, значит всё в порядке. Если нет. Остановишь ближайшую машину что тут будет проезжать, сообщишь что произошло. Значит мы не справились.

- А почему я остаюсь?

- Егоров в рукопашной лучше тебя. Кстати, держи нож.

Достав из-за голенища нож, протянул Егорову. Хоть что-то. После этого укрываясь за складкой местности, фактически на карачках мы вдвоём рванули в сторону ельника. Дальше упали в высокую траву что нас скрыла и поползли вперёд. Полкилометра ползти. У нас конечно были военные игры, и по-пластунски ползать учили, но мало, так что сильно запыхались, пока добрались до опушки. Тут рывком перебрались под тень ёлок и смахивая пот, рубахи и гимнастёрки промокли от пота у обоих, пилотками лица вытирали. Жарко, солнце палило. Тот с ножом в руке, я с револьвером, так и стали красться вперёд. Я думал, что бандиты ушли вглубь ельника, но ошибся. Следы в мягкой почве мы нашли, но в сторону дороги, осмотрели всё рядом, но следов возвращения не было. Они что, всё ещё там на опушке? В принципе логично, не шумели, свидетелей нет, можно и не драпать куда подальше и ещё кого перехватить. Тут мы замерли, упав на землю, кто-то, шумно дыша и топая сапогами, бежал от дороги в нашу сторону. Шум приближался. Вот между ветвей ёлок мелькнул силуэт.

- Меняемся, - едва слышно скомандовал я, и мы, лёжа на павших иголках, быстро обменялись оружием, укрывшись за ёлками, те низкими лапами кого угодно скроют.

Напружинившись, я вскочил, сбивая неизвестного встречным ударом плеча с ног, то что это бандит, я уже рассмотрел. Одежда гражданская, ремень с подсумками на животе, карабин в руках, причём старый, немецкий ещё, видимо из вооружения Войска Польского. Такой скинув оружие и ремень, становится обычным крестьянином. Не за что арестовывать, но с оружием в руках это всё, финиш. Тот лишь хекнул, я сбил ему дыхалку, и бандит лишь сипел, пытаясь вздохнуть. Я же, упав ему коленями на грудь, хруст был отчётливым, вбил клинок в шею, не став вытаскивать нож, не хочу испачкаться. Так и стоял на бандите пока тот дёргался и скоблил каблуками сапог по прошлогодним иглам, докопавшись до песка. Одной рукой я тому рот закрывал, другой удерживал левую руку. Правой тот держался за рукоятку ножа, сам выдернув его из раны.

- Ты как? - спросил я напарника, что стоял на коленях чуть дальше, пытаясь унять приступы тошноты, старясь не смотреть на труп.

- Что-то плохо мне, - еле слышно прошептал тот.

- Ничего, - также негромко ответил я. - Со временем привыкнешь.

- Тебе и привыкать не нужно. Не в первый раз?

- Да нет, в этой жизни как раз первый.

Это действительно так, а вот в прошлой жизни чужие жизни я обрывал. Как это ни странно, в России своими руками я никого не убил, те гопники не в счёт, заказаны были, а вот за границей, бывало разное, и стрелять приходилось, и убивать. Ножом тоже резал. Бывало и меня резали. В принципе, как боец я средний, но этого хватало. Нога укороченная подводила, специально заказанная обувь не сильно спасала. Вы даже не представляете, как я был рад, получив вполне нормальное тело, бегом занялся, это внове для меня, спортом тоже. В основном физкультура в академии, но и этого немало держать себя в форме. Ладно, сейчас не об этом. Напарника я заметно успокоил, вроде ровно стал дышать, так что слез с трупа, а тот гарантировано мёртв, я быстро отстегнул ремень и отложил его в сторону, к карабину, что я сразу откинул в сторону. После этого быстро обыскал, за голенищами левого сапога нашёл классическую финку. Отдал её напарнику, тому пригодится. По карманам мелочёвку проверил и нашёл пистолет. Новенький «ТТ». Это не командира ли пленённого? И запасной магазин тут же. Пистолет отдал напарнику с запасным магазином, вернув себе «Наган». Нож окровавленный свой подобрал, тщательно вытерев его и свои руки от крови. Хорошо у меня рукава гимнастёрки закатаны до локтей, не запачкал. Нож ушёл обратно за голенище. Потом застегнул поверх своего ремня ремень бандита с подсумками, проверил карабин, тот готов к выстрелу, пять патронов, потом проверил револьвер и сказал:

- У меня пять выстрелов. Один из карабина, сразу откидываю его в сторону, и четыре из «Нагана». Надеюсь патроны не подведут, так я смогу сделать выстрелы с максимальной скоростью. Противника желательно с первой секунды задавить массированным огнём. Так меньше шансов к сопротивлению. Двигаться будешь в пяти метрах от меня по правую руку. И ещё, приказы буду отдавать на немецком. Это дезориентирует противника, посчитают что немцы работают. Должно помочь.

- Понял.

- Готов?

- Да.

- Договоримся сразу, я стреляю первым, ты поддерживаешь, а теперь вперёд.

Держа оружие наизготовку, мы отошли от трупа, напарник скрылся за ёлкой, и мы тихим шагом, пригибаясь, направились в сторону дороги. Да, стоило бы посмотреть, что в той стороне куда этот бандит бежал, а я думаю там средство эвакуации, телеги или что подобное, наверняка и на охране кто, но рисковать не стал. Командир может и не дожить до нашего возвращения. Поэтому я и решил рискнуть, начав с боевой группы бандитов. Прошли мы метров двести, я шёл по следам бандитов, тот убитый мной тоже по этой тропке бежал, а напарник чуть в стороне, время от времени мы видели друг друга. Когда я впереди рассмотрел движение, то поднял руку, насторожив напарника. Показав рукой лечь, пополз вперёд, тот повторил за мной мои действия. К бандитам удалось сблизится аж на десять метров, это просто отлично, уж поверьте мне. Залёг я под ёлкой, чуть приподняв её нижние лапы, что касались земли. Насчитал я шестерых, седьмым был пленённый командир, которого явно пытали. Думаю, бандитов больше, должен же кто-то присматривать за дорогой. Показав на бандитов и подняв три пальца указал на напарника, что напряжённо смотрел на меня. Мол, его трое, себе я остальных забирал. После этого достав «Наган», положив его под руку, прицелился из карабина, тут повезло, на линии траектории пули совместились тела двух бандитов, вот я и выстрелил, крича на немецком открыть огонь. Пуля мощная, винтовочная, легко пробила корпуса обоих, отчего те повалились. Один явно убит, второй верещал, пуля через живот прошла. А я же, схватив револьвер, также лёжа стал прицельно стрелять, слыша, как частит пистолет напарника. Когда у того опустел магазин, я выстрелил всего дважды. Уничтожил третьего из своих целей и добил подранка напарника. Раненого мной в живот бандита, напарник добил ранее. Вроде всех положили. Причём я продолжал криками отдавать приказы на окружение и добивание противника. Вскочив, я подбежал к стоянке бандитов и провёл контроль. Добивать всего одного пришлось. Убрав «Наган» в карман галифе, я расстегнул кобуру у одного из бандитов и достал старый «Парабеллум», у которого явно был справный хозяин что следил за оружием. Запасного магазина в кармашке я не нашёл, он в кармане пиджака оказался.

- Помоги лейтенанту, - велел я напарнику, что уже перезарядился и подбежал. - Вооружись, а я проверю наблюдателя на дороге.

Лейтенанта пытали, срезали кожу с головы, часть скальпа успели снять. Тот связан, кляп во рту измочаленный, смотрел на нас с такой надеждой, залитым кровью лицом, что даже немного поплохело. Так что напарник остался, стал резать верёвки, а я рванул дальше, внимательно поглядывая вокруг и держа пистолет наготове. Заметив в стороне движение, кто-то крался навстречу, сразу присел и дважды выстрелил по цели. Целился в корпус, и попал, услышал, как упал неизвестный, хрустя ветками ёлки, но успел выстреливать в ответ. Даже прицельно, пуля впилась в ствол у меня за спиной, стук хорошо слышно было. Обходя неизвестного по флангу, подойдя к нему сбоку, ещё дважды выстрелив в того, проведя контроль, и дальше сторожась выбежал на дорогу. Оп-па, на месте где мы оставили Васина, видна кабина грузовика, заметив, что меня увидели, помахал рукой над головой и побежал обратно. Добравшись до места стоянки, спросил у напарника, тот отпаивал лейтенанта из трофейной фляжки.

- Как вы тут?

- Врач нужен.

- Там машина на дороге, забирайте вещи и идите, быстро довезут до части и к врачу попадёте. А я пробегусь по следам, хочу глянуть откуда бандиты пришли. Смотрите не подстрелите меня случайно.

Осмотревшись, тут же и распотрошённый чемодан лейтенанта был, я быстро обыскал ближайших бандитов. У одного я такой же «Наган» как и у меня увидел. Но офицерский, самовзводный. Так что совершил обмен и все патроны прибрал, после чего прихватив брошенный мной карабин, вставляя на ходу новый патрон взамен потраченного, побежал по следам вглубь ельника. Надо сказать, недолго бежать пришлось, уже метров через четыреста ельник начал светлеть, и я, спустившись в овраг, сторожась дошёл до машины. Тут стоял «ЗИС», закиданный ветками. Хм, бандиты на нём приехали, и часового нет. Я вокруг машины всё осмотрел, судя по следам восемь их и было, летучая группа, напакостили и укатили. Наверняка и документы на машину в порядке. Саму машину я осмотрел, интересные находки были, быстро сделал схрон в выворотне, лопата с машины пригодилась, и побежал обратно. На месте стоянки бандитов чемодана и наших уже не было, более того, даже оружие было собрано и карманы вывернуты. Да и затоптано всё вокруг. А меня ведь всего полчаса не было. Оружие я уже спрятал в схроне, и карабин, и пистолет с револьвером, так что спокойно вышел на дорогу. Свистом привлёк внимание, чтобы не подстрелили. Меня сразу опознали, и я подошёл к «полуторке», где бинтовали голову спасённому командиру. Тут и мои напарники были, и ещё трое, один явно водитель, потом вооружённый карабином боец и командир, сопровождающий, в звании техник-интенданта первого ранга. Кузов крытый, что везли непонятно, я лишь мешки рассмотрел.

Подойдя к машине, я козырнул и обратился к интенданту, тот соответствовал званию старшего лейтенанта.

- Товарищ техник-интендант первого ранга, разрешите доложить?

- Докладывайте.

Вот я и доложил, как приметил нападение на нашего командира, и как мы его освободили, под конец сообщив:

-… уничтожив наблюдателя у дороги, решил проверить откуда пришли бандиты. Мной был обнаружен грузовик «ЗИС-пять» с крытым кузовом, закиданный ветками и замаскированный. Осмотрев его, бандитов всего было восемь судя по следам, все уничтожены, я вернулся к дороге. Доклад закончен, доложил сержант Бард.

Оказалось, тело наблюдателя те не обнаружили, в стороне прошли, а так бандитов видели, оружие собрали. В общем, интендант решил оставить меня тут, бойца для охраны, а сам отвезёт раненого и моих напарников в полк, мы из одной части. Сюда прибудет особист, он должен всё зафиксировать. Я лишь согласился, но вещи свои увезти не дал, забрал вещмешок с аккордеоном, и планшетку. Машина, тарахтя мотором, укатила, а мы, устроившись в тени, стали ожидать. Я лежал и покусывая травинку расспрашивал бойца о службе в полку. Сам тот из комендантского взвода, сопровождал начпотылу. Особо тот о службе не говорил, секретность вокруг, шпиономания поголовная, а я пока не свой. Но некоторые байки описал. Мы и пообедали вместе, время обеда наступило. У того в сидоре паёк был, да и я выложил на общий стол, пусть печенье было с водой, но и это неплохо, заморили червяка. Особист в сопровождении отделения бойцов приехал через сорок минут, как мы отправили «полуторку», причём приехал на другой машине подобной модели, возможно дежурной. Вскочив и доложившись, тот был в звании младшего политрука, я начал показывать, что и где было, показал где лежит тело наблюдателя, его сразу стали обыскивать, отложив оружие, потом место стоянки и пыток лейтенанта, ну и где машина бандитов стоит.

Почти два часа убили. Водитель «полуторки» завёл грузовик бандитов и окольными путями выгнал на дорогу, подогнав к своей машине. В кузов «ЗИСа» все восемь тел и погрузили. За руль машины бандитов особист сам сел, видимо другие управлять не умели, а мне тот не предложил. Впрочем, я к нему в кабину и сел, вот мы и общались всю дорогу до места расположения полка. Многочисленные палатки, часть укрыта на опушке довольно большой рощи, другие открыто стояли, ровными рядами, стоянка техники, ряды танков, и пушек. Что удивительно в стороне пасся табун лошадей. А вот машин было мало, «эмку» приметил, и с пяток грузовиков разного типа, но для полка это ничто. Я читал что армейские машины направляли в колхозы для оказания помощи, видимо и тут также было, машины есть, но одолжены кому-то. А лошади скорее всего для пушек. Интересно, как они за танками поспевают? Меня высадили, и я со всеми вещами прошёл к большой палатке штаба полка. Там и встретил всех командиров, не смотря на субботу. Их собрали, всё же такой случай, нападение на командира. Забрав мои документы, их оформить нужно, посадили писать рапорт. Попутно я узнал, что назначение получу в понедельник, тогда и с экипажем познакомят. Вообще кадрированных частей тут мало, но проведя мобилизацию в случае войны пополнят части призывниками из ближайших военкоматов. Там уже знают кого куда. То есть, да, часть техники стояла без полных экипажей, один-два бойца, что поддерживали технику на ходу.

Десяти минут мне хватило чтобы написать рапорт, его завизировали и помдежурного сопроводил в палатку, где уже отдыхали мои попутчики-сержанты. Койку получил, пусть и временную, постельное бельё, и я направился к кухне, оказалось мне оставили на обед, сержанты уже поели. Поел, после чего сходил к озеру. Тут пляж был, искупался, и вернулся в палатку. Форму сдал в стирку, после прошедшего боя это необходимо, хотя на ту кровь и не попала, я следил за этим, но извазюкался в песке и смоле. Мне новенький комбез старшина выдал, записав его за мной, пока в нём похожу. Вообще комбезы у танкистов двух цветов. Считается что чёрные у ремонтников, синие у самих танкистов. Однако по опыту знаю, что какие выдадут такие и носят. Мне чёрный выдали. Это ещё не всё. Раз я командир огнемётного танка, то мне положен специальный огнеупорный комбинезон с пропиткой, он серого цвета, покрытие блестит как у клеёнки. Долго пламя тот не держит, но выбраться из танка можно успеть, шансы повышаются, но мне выдали обычный. Наверное, тот что положено по штату чуть позже выдадут, когда приму под командование свою первую машину. Да, документы и удостоверение мне не вернули, видимо в понедельник отдадут, так что расположение полка лучше не покидать. Хорошо озеро, где воду набирают для кухонь и купаются, находится на территории. Вечером после ужина ещё раз искупаюсь. На довольствие меня поставили, в списки личного состава полка вносят, будем ждать. А пока отдыхать. Нам сегодня отдохнуть дали, а вот с понедельника заступаем на дежурство, нас внесут в очерёдность. Уверен, как самых молодых вперёд по графику выдвинут.


Глава 3. Неожиданный поворот.


Двое суток пролетели как миг. Мы отдыхали, в волейбол играли, тут игровая площадка была, по утрам физкультура для всех, с этим в полку строго. Меня последним в штаб вызвали, уже одиннадцать часов дня было. Обоих напарников назначали на должности, как те и ожидали получили парни по пушечному «Т-26», сейчас их сопроводят в те роты где они служить будут. У них не только роты разные, но и батальоны. Вот вызвали и меня. Сначала командир полка поблагодарил за помощь в спасании командира их полка, тот кстати отпускником был, а так с прошлого года в полку служит. Благодарность с занесением в личное дело, приказ уже отправлен. Однако наградили меня не этим, направили также командовать на пушечный «Т-26». К слову, в полку только эти танки и были, даже химические на их базе, плюс несколько пулемётных, так что выбор невелик, и пушечные тут одни из лучших. Главное теперь чтобы машина не проблемная попалась.

Сопровождающий довёл меня до расположения нашего батальона. Васин тут же служит, только в другой роте, я познакомился с комбатом, после чего мне показали машину и познакомили с экипажем. Тут только командира не было, механик и башнер имелись. Мехвод красноармеец Жилин, и башнер красноармеец Бухов, оба прошлого года призыва, хоть немного, но службу знают, как и свою машину. Их командир этой весной демобилизовался. Вот так я и приступил к службе. Танк не новый, линейный образца тысяча девятьсот тридцать третьего года, самый массовый вариант, с малым ресурсом, и приёмником без нормальной рации. Пришлось изрядно поработать, чтобы привести его в порядок, благо проблем с материальной частью и запчастями удалось решить, зам по тылу оказался неплох. Так ладно это, на меня ещё два танка нашего взвода повесили, что не имели полных экипажей. Всего во взводе пять танков одного типа, но чёрт возьми, разных заводов, а это значит запчасти не подойдут, после боя не снимешь с подбитого. Был ещё старший сержант, командир танка, из старослужащих, он за своим следил и ещё одним, что командира взвода. Тот имелся, но лежал в госпитале с банальным аппендицитом. В общем, я серьёзно насел на зампотылу батальона, так что постепенно все три танка вводились в строй. Теперь есть шанс что те не сломаются на дороге и их не придётся бросать на обочине. Опасность для них одна, Люфтваффе.

Старший сержант Окулов, именно так, через о, старослужащий во взводе, замещал командира, вот тот и гонял меня как молодого. Делать нечего, служба есть служба. Так всё и шло к двадцать второму июня. Полк так и не покидал летние лагеря. Какие учения и тренировки? Людей особо нет, полк был небоеготовым, если почесноку. Нет, если война и проведут мобилизацию, то за сутки тот будет в полном порядке, но пока тот не готов. Это все понимали. Не в одном нашем полку так. В принципе особо меня это не удивляет, я готовил свой экипаж, парни молодцы, рвали жилы, но повышали свой опыт, мы часто сидели в танке, в основном по утрам и вечерам, когда железо остыло и внутри не духовка, и тренировались на взаимодействие, и было видно, что получается. Так вот, это всё суета привычная, я размышлял о другом. А о письмах что оправлял в Кремль на имя товарища Иванова, псевдоним Сталина. Должно быть хоть что-то, хоть какое-то шевеление что я засеку, но не было ничего подобного, всё шло как обычно, как в прошлом что я помню. Неужели письма не дошли?

Сегодня двадцатое июня было, утро, я отдыхал со своим экипажем в тени танка после завтрака, лёжа на траве, как приметил что к нам направляется полковой особист. Тот вообще ко мне пытался подкатить с претензиями, мол, слишком спокоен я был пока бандитов убивал, вот и описал о своей атараксии и что это такое. Отстал, видимо у врачей решил собрать информацию, и получил её, раз больше не вызывал. А тут снова чего-то нужно. А насчёт того, что приказы на немецком отдавал, объяснил военной хитростью. Откуда у меня оружие было не спрашивал, видимо решили не заострять внимание. Куда делось написал в рапорте, бросил рядом с бандитами, боезапас закончился.

- Смирно! - скомандовал я.

Мы вскочили, и я доложился что работаем по распорядку, сейчас у нас по расписанию теоретический обзор по ведению боя с закрытых и замаскированных позиций.

- Вольно, - махнул тот рукой и спросил. - Сержант, вам известны танки типа «Клим Ворошилов»?

- Я бы не сказал что хорошо, но помогал механикам ремонтировать «единицу». Мы ему и двигатель поменяли, ресурс там в ноль ушёл. Также за штурвалом около десяти часов провёл на самом танке и плюс двенадцать на тягаче-эвакуаторе на базе «КВ». Это на полигоне было.

- Да, так мне и сообщил Васин. Он ведь из одной с вами группы?

- Так и есть, товарищ младший политрук.

- Я оформил вам командировку, получите паёк, машина ожидает у штаба полка. Двадцать минут вам.

- Есть, - ковырнул я, и отдав экипажу распоряжения, рванул в сторону палатки старшины. Так как есть, в комбезе, на ремне «Наган», как я и думал его и выдали, даже номер в удостоверение вписали, шлемофон на голове.

Получив у старшины новенький сидор с пайком на двое суток, видимо на столько командировка и предполагается, я добежал до нашей взводной палатки, забрал свой вещмешок и вскоре оказался у дежурной машины, и мы сразу рванули прочь. В открытом кузове я один был, особист в кабину к водителю сел. Ехали не так и долго, уже через полчаса спустились в низину где застряла громада «КВ-2», скрытого чехлом. Задача вытащить его, помочь парням из другой танковой дивизии, дальше те перегонят к месту дислокации сами. А задача оказалась сложнее. Танк не только застрял, тут весь его экипаж в наличии был, но и движок стуканул, дав клину. Ждут новый, как и тягач. Моя задача помочь ремонтникам, раз знаю эту машину. Она в армии пока новая, танкисты её не знают. С Финской «КВ» на вооружении, а из-за секретности танкисты эти машины до сих пор не знают. Вот уж бред. Да я слышал байку что их заправляли бензином, а не соляркой, но мне кажется это именно байка.

Когда пришёл тягач с краном, а чуть позже и двигатель привезли, то работали до упаду. Но за сутки всё поменяли. Секретность навели серьёзную, особист ближайшей части отвечал, то есть нашего полка. Я даже не знаю какой дивизии эти танкисты, и куда гонят новую технику. А перегоняли ночью, явно из Ровно, под охраной и скрытыми под чехлами. По следам тут несколько танков проехали дальше, больше трёх «КВ» точно, но сколько не скажу, да и не интересовался. Особист бдит, носится вокруг, пугает всех, кто с нами сближается. Целый взвод стрелков на охране. Однако сделали, танк выдернули, и тот пыхтя от натуги поднявшись на склон покатил дальше, а я уснул прямо в кузове «полуторки», был вечер двадцать первого июня. Когда в полк прибыли. Отдал комбез стирать, как и исподнее, проверил все вещи, и отправился спать. А утром проснулся от грохота близкой бомбёжки, отчего полог палатки трясся как сумасшедший. Так началась война, которую я ждал и не желал её. И да, письма похоже не дошли, даже не помогло что в следующем указано в какой ящик и когда опущено предыдущее. Не знаю в чём я ошибся, но факт остаётся фактом. А ведь времени должно было хватить проверить информацию. Хотя бы по залежам нефти в Татарстане, золоте и алмазам в Сибири.


Вскочив, откидывая тонкое одеяло, спал я нагишом, и мне было пофиг что в палатке три десятка занятых коек стояло, два взвода разместилось, после того что пришлось выдержать с «КВ-2», с тем авралом что был, я вообще никакой. Хорошо сил хватило отмыться. И да, душевых тут нет. Хочешь помыться, озеро под боком. Причём у песчаного пляжа бьют ключи и вода там ледяная. Уже давно вырубили в стороне камыши сделали спуск к воде с мостками, там вода теплее. Но я поленился с усталости туда идти, зато взбодрился в холодной воде, щёлочью отмывая следы масла с рук. Сейчас же, как и все вскочив с койки, прислушался к близкой бомбардировке, рёву моторов над головой и пулемётными очередям, и заорал:

- Покинуть палатку! Залечь ожидая окончания бомбардировки!

Схватив в охапку вещи, вчера специально всё заготовил, я одним из последних покинул палатку, и вовремя, чуть позже та сложилась от удара взрывной волны и обзавелась осколочными и пулевыми отверстиями. Один из штурмовиков прошёлся пушками и пулемётами по палаткам. Глядя как горят несколько танков на стоянке, ещё несколько лежат на боку, прицельно бомбы сбрасывают гады, я только обматерил немецких лётчиков, среди лежавших на боку был и мой. После подобного ремонт там более чем серьёзный и не на один день. Рухнув в траву чуть в стороне, я переждал, когда надо мной пройдёт очередной бомбардировщик, и вскочив рванул к роще. То, что я обнажён мне нисколько не мешало. Удивительно, но факт, в полку даже среди прачек не было никого женского пола. Пять дней назад в полк прибыл военфельдшер, я сразу же рванул смотреть, но и он парнем оказался. Кстати, парни из моего экипажа не потерялись в панике вокруг, а держались рядом со мной. Так что мы впятером забежали в рощу и укрылись среди деревьев. С нами ещё двое прицепом шли, видимо заметили, что мы панике не поддались, и решили поблизости держатся.

- Одеться, - велел я.

Хм, только мой мехвод форму прихватил, хотя сапоги забыл, так что мы с ним стали быстро одеваться. Комбез я сдал в стирку, надел свою форму сержанта. Сапоги натянул, портянки свежие, как и комплект нательного белья. Это запасной был, основной в стирке, как и комбез. Пилотку пока убрал в сидор, а надел шлемофон. Проверил документы в кармане гимнастёрки, удостоверение командира и корочки комсомольца. Планшетку на боку, ремень с «Наганом» уже застегнул. Причём помимо аккордеона при мне два сидора было. Один мой, второй мне выдали с пайком. Последнего не было, съели всё пока танк ремонтировали. Так что я сложил его и убрал в свой вещмешок. К слову, мне как командиру танка не всё выдали что требуется. Выдали много что, даже круглый армейский котелок и ложку, уж описывать не буду, но я не получил бинокля и планшетки с картой. Мол, нету в наличии. Ладно планшетка своя, с ней ходил, а бинокль половинка морского. К слову, когда подкрашивали танк я закрасил зелёным медные части бинокля, теперь хоть демаскировать не будет. В будущем краска облупиться, там грунтовку сперва наложить нужно было, но пока нормально.

Проверив «Наган», убрал обратно в кобуру и прислушивавшись к близкими пулемётным заполошным очередям, проворчал:

- Проснулись.

Это я о двух пулемётных установках счетверённых пулемётов, что были размещены в кузовах двух «полуторок». Стояли у штаба. Те открыли огонь только сейчас, когда немцы, завершив работу, удалялись.

- Встаём. Немцы убрались. Сейчас наша задача помочь раненым. Дальше как командование решит.

А вот паники и неразберихи хватало, но постепенно они сходили на нет. Я же, командуя, смог создать островок спокойствия и с помощью носилок, получили в санчасти, стали сносить туда раненых. Медики, те что выжили, одна бомба ухнула у их палаток, оказывали раненым срочную помочь, чтобы кровью не истекли. Пять машин с ранеными направили в Ровно, в медсанбат. Там разберутся кого куда. У нас же шло распределение танков среди выживших. Мой осмотрел инженер и признал повреждённым. И да, мне с мехводом достался «ХТ-26», а так как машина для экипажа из двух человек, наш башнер направился усиливать другой экипаж. Танк был на ходу, но осколок бомбы пробил броню с левой стороны. К счастью, повреждений танк больше не получил, не считая согнутого рычага управления. Осколок выбросили, отверстие заткнули тряпкой, мы перенесли и сложили на корме танка свои вещи, после чего принялись за заправку баков и огненной смеси, да и патроны к пулемёту получили. Тут кроме огнемёта в башне и «ДТ» был установлен. К слову, кроме дежурного взвода, остальные танки, имея полное вооружения на борту, не имели боеприпаса и топлива, всё было изъято. По технике безопасности. В других частях было несколько случаев возгораний танков из-за разных неисправностей, и от взрывов пострадали соседние танки, вот и поступил такой приказ. Действует он уже два года. После заправки я добежал до палатки интендантов, её только пулями слегка побило, а так та на месте стояла. Чуть покосилась на один бок, но уже выправили. Ну и стал требовать получение специального огнеупорного комбинезона. Вообще это жуткий дефицит, но я знал, что у интендантов они есть. К счастью, интенданты пока не пришли в себя, и я смог получить что хотел. Свой сразу натянул поверх формы, скинув сапоги. Как раз по размеру. А мехводу чуть позже отнёс. Правда, ему достался повреждённый, одна штанина пулей пробита, но тот не расстроился, тоже комбез сменил. Так вместе мы последние пулемётные диски и набили патронами. То, что осталось, около трёх сотен патронов, убрали в мой запасной вещмешок, туда же десять гранат «Ф-1», запалы отдельно, ну и пять пачек патронов к «Наганам», мы с мехводом одинаково вооружены личным оружием были.

Все боеготовые танки, куда входил и наш, приказали перегнать к дороге, что вела на трассу Ровно-Луцк, вот там и стали формировать новые подразделения. Мой танк вошёл в отдельную роту огнемётных танков, всего семь машин набралось, что были на ходу, командование ротой принял старший лейтенант Фёдоров, командир роты боевого обеспечения полка. Экипажи выстроились у своих танков, и комиссар, что только что прибыл из Ровно, кстати, пригнал десяток грузовиков, видимо забрав у народного хозяйства, в половине были призывники. Их уже распределяли по подразделениям, а грузовики встали под загрузку топливом и боеприпасами. К одному цепляли уцелевшую полевую армейскую кухню. Так вот, комиссар закатил речь на полчаса, а говорить тот мог, как и зажечь злость на вероломного врага. Я сам с интересом слушал. А когда поступил приказ «по машинам», мы с Серёгой Жилиным быстро устроились в танке, и вскоре включившись в колонну направились куда-то в сторону границы. Сам я сидел в открытом люке, свесив ноги внутрь башни. Хорошо очки выдали вместе с шлемофоном, спасали от пыли что стояла над колонной, сильно демаскируя нас. Глянув на часы, определил, что покинули мы расположение в час дня. К слову, завтрака не было, а вот обед имел место быть, горячий, с кухонь, суп был рисовый с рыбой и свежий хлеб с чаем. Второго не было. На три дня сухпая выдали каждому экипажу. Длины шнура шлемофона не хватало чтобы подключится к оборудованию внутренней связи. Да даже если бы и хватало, то подключаться не к чему. Оборудование было изъято, видимо на ремонт. Так что мы с меховодом договорились о сигналах. Хлопаю по правому плечу, повернуть направо, по левому - соответственно, налево. Бью по спине, дать максимальный газ. По голове хлопаю, стоп машина. Пока хватит. И вот так внимательно наблюдая за небом, я и ехал в сторону где приму свой первый бой. Я надеюсь, что доедем и будет бой. Но вот движок что-то подозрительно постукивает - можем попросту встать на дороге. Достав из сидора половинку бинокля, убрал в планшетку, мой комбинезон карманов не имел. Время от времени я видел самолёты в стороне, монокуляр показывал, что немцы. Только один раз наши были. Чую скоро налетят.

Двигались мы около часа. Я уже приметил как встали два танка из-за поломок, один парил, вокруг суетились экипажи машин. Вроде в хвосте двигается ремонтная летучка на базе «полуторки», нам ставя задачу об этом не сообщили, но я сам её приметил. Может помогут, введут в строй. Однако наш танк пока уверенно пёр вперёд. Что вообще это за машина? Переделка из двух башенного пулемётного танка в огнемётный. Одну башню сняли, там теперь люк для загрузки боеприпаса и огненной смеси. В оставшейся башне разместили пусковую установку и оставили пулемёт. Стало заметно тесно, но в принципе в башне я помещался, вести бой можно. По боеприпасу скажу так, тысяча пятьсот двенадцать патронов к ДТ, ровно двадцать четыре диска. Дальность огнеметания смеси из мазута и керосина — тридцать пять метров. Количество односекундных выстрелов — семьдесят. За один выстрел под давлением сжатого воздуха выбрасывалось пять литров огнесмеси. Поджигалась смесь от факела горящего бензина, а бензин — от электрической запальной свечи. Проверка показала, что всё работает штатно. Может ходовая у танка и убитая, гусеницы «лысые», в любой момент можем потерять, Жилин сказал много изношенных траков и палец, движок стучит, но пока двигаемся.

Так мы и катили до трассы Ровно-Луцк. Та забита была. Никаких регулировщиков на перекрёстке, поэтому колонна наша поворачивая двигалась по обочине, а не по самой дороге. Тут на дороге начали встречаться следы бомбёжек и исковерканные куски металла, ранее бывшие автомобилями, до прямых попаданий. Скелеты сгоревших. Похоронные команды копали братские могли чуть в стороне от дороги, снося туда павших. Санитарные колонны попадались на пути. Временами встречались брошенные танки, только у трёх было видно экипажи что ждали ремонтников. Были даже на вид целые, видимо из-за поломок брошенные. Странно, но приметил брошенный «Т-28». У нас в дивизии таких машин нет. Да и тактический знак на башне показал, что машина из танковой бригады. Так и двигались, пока я не заметил, что на нас заходит восемь «Лаптёжников», я их по неубирающимся шасси узнал. Кстати, летний лагерь нашего полка бомбардировщики бомбили, штурмовиков там не было. А по палаткам истребители прикрытия били, штурмуя. Ошибся я.

- Воздух! - крикнул я, и тут же ударил носком сапога по спине мехвода и нажал подошвой на правое плечо. Мы по обочине с правой стороны трассы двигались.

Движок тут же взревел, и танк набирая скорость начал поворачивать, уходя в поле, давя урожай местного колхоза. И как назло открытые поля вокруг, степи, укрыться негде. Многие экипажи повторяли наш манёвр, кто-то не стал, бросая машины и разбегаясь, но град бомб уже обрушился на колонны, что двигались по дороге. Спустившись в башню, я изогнулся и крикнул мехводу в ухо.

- Скинь скорость, движок подозрительно стучит. Немцы пока колонну бьют. Двигайся зигзагом.

Тот лишь кивнул, показывая, что слышал. Скорость тот действительно сбросил. Устроившись на сиденье командира, наблюдая как крутятся в синеве неба штурмовики, я ожидал атаки. Всё же несколько «Лаптёжников» начали охотится на одиночные машины, обстреливая с помощью пушек и пулемётов. Тут к счастью нами никто не заинтересовался, но на поле заполыхало три костра. Над одним танком факел был огромный, это горела огнемётная машина. Когда колонну наконец собрали, и я вернул танк на своё место в расположении нашей роте, то узнал, что в роте уцелело всего три танка, мой четвёртый. Однако торопили, поэтому оставив повреждённые машины, мы снова направились дальше. Там в дороге я поступал зеркально, как видел, что нас собираются бомбить, сразу уводил танк подальше от дороги. Ещё три бомбёжки мы пережили, и во время одной такой, одинокий «мессер» всё же пытался нас погонять, но нажимая мехводу то на правое плечо, то на левое, всё же избежали прямых попаданий. Пару раз пули били по броне, винтовочного калибра, но уходили в рикошет. Повезло. Правда, мы разулись, лопнул всё же один трак на левой гусенице, час убили на ремонт, и помчались нагонять наших, войдя в колонну ещё из трёх танков, те тоже нагоняли своих после ремонта.

Так вечер и наступил, не успели мы сблизится с противником до темноты и войти в боевое соприкосновение. Регулировщик на дороге направил мой танк и ещё один в сторону леса, у нас тактические знаки одной дивизии были, Девятнадцатой танковой. Там я и обнаружил свой полк, так что мы поставили машину в расположении нашей роты, к вечеру от неё всего три машины осталось, моя третья. Ужина горячего не было, пришлось паёк использовать. К слову, мы даже ели на ходу. Сначала я, сидя в башне, потом поменялся с Жилиным. Мне тоже нужен опыт управления танка, поэтому в дороге мы менялись, полтора часа мехвод за рычагами, полтора я. К слову, на место стоянки мы заехали с полными баками, а должны были с практически сухими. А слили с брошенных. Почему-то об этом никто не задумывался. И что вы думаете? Топливо так и не подвезли, так что мы отбыли ко сну, устроившись под танком. Саму машину я запер, у меня специальный ключ от замков люков был.


Утро встретило нас во всё том же лесу. После завтрака, кухня всё же прибыла утром, была гречка с тушёнкой, чуть подслащённый чай и душистый белый хлеб. Это редкость, обычно у нас ржаной. Так вот, после завтрака пошёл крик по стоянке, командиров танков собирали у танка командира полка. Его «двадцать шестой» стоял метрах в ста от нашего, у двух грузовиков с зенитками. Это всё что осталось от зенитной защиты полка, а было в наличии шесть единиц. Мало, но и их потеряли во время марша.

Когда все собрались, я тоже стоял в толпе, изредка морщась и потирая колено, стукнулся, когда из танка выбирался, для танкистов обычное дело в синяках ходить и с отдавленными пальцами, так что на меня особо не обращали внимания. В общем, шёл опрос по состоянию машин и наличию топлива, начальник штаба записывал.

- У меня «химик». Полный боекомплект и полные топливные баки, - сообщил я, когда дошла очередь до меня.

Мой ответ тут же привлёк ко мне всеобщее внимание. Как-то разом все в изумлении повернулись ко мне. Осмотревшись, я с некоторым удивлением поинтересовался:

- А вам что, брошенные танки не встречались? Слил. Была бы моя воля, я бы ещё гусеницы сменил, у меня изношены, вот-вот слетят. Точнее рвал уже. Жаль лимит времени, а то бы поменял «резину».

В общем, с части танков слили бензин, с моего аж половину, опустошая баки, но наскрести смогли на двадцать две машины, остальные оставались тут, ожидать, когда подвезут топливо. Этим начальник штаба занимался. Наш комбат тоже оставался. Мы же, выстраиваясь в колонну покидали укрывший нас на ночь лес и возвращаясь на трассу направились дальше. Луцк мы ещё вчера проехали, и я уверен, что уже сегодня мы повстречаемся с немцами и начнутся первые боестолкновения. Главное дожить, а то авиация противника вообще обнаглела. Кстати, сегодня утром, в восемь часов, а мы выдвинулись в семь утра, мы видели воздушный бой. Три наших «ишачка» спустили двух «Дорнье», ещё три бомбардировщика уходили к себе с дымами. Потерь наши соколы не понесли, мы радовались как дети, кидая шлемофоны в небо, провожая наших ребят. Вчера мы видели четыре воздушных боя, но с такими последствиями не было, во всех четырёх наши соколы несли потери. В одном бою так потеряли все истребители. Из шести только двое смогли спуститься на парашютах. Остальные лётчики погибли. Вот так с хорошим настроением мы и катили дальше. И чем дальше, тем ближе становились дымы на горизонте, и уже стала слышна артиллерия, поехали мимо разбомблённой гаубичной батареи, значит фронт действительно близко. А когда над головой у меня пронеслась очередь с трассирующими пулями, я нырнул в люк башни, сообщая мехводу:

- Передовая близко.

Вдали виднелось какое-то село, только окраину, остальное скрыто яблоневыми садами. И похоже в селе немцы, на подступах горело несколько наших танков. Я на ходу пытался присмотреться в свой бинокль, но не уверен, тряска мешала, вроде и убитые красноармейцы там были на поле. Да, в этом неизвестном мне селе, там церковь имелась, явно засели немцы. Впереди по дороге виднелись позиции наших бойцов, что заканчивали окапываться, а наша колонна свернула к строениям колхоза, там вроде коровники и свинарники были. Тут нас и накрыли артиллерией. Уверен, корректировщик на колокольне устроился, оттуда вид закачаешься, наши тылы на десятки километров видно. А били по нам из чего-то лёгкого, скорее всего лёгкие полевые гаубицы. У немцев их немало. Было повреждено два танка, один полыхнул, к счастью экипаж успел покинуть машину, помогая раненому мехводу, а мы укрылись за постройками, которые немцы стали с маниакальным упорством разносить снарядами. Видимо проблем с ними у противника не было. Сидя за рычагами, сейчас моя очередь была, я поставил машину впритирку к крепкой стене коровника из красного кирпича, тут ещё несколько наших машин уместилось, остальные за другими подобными крепкими постройками укрывались. Первым делом что мы сделали? Правильно, отливать побежали. Командир полка ушёл к командованию дивизии, что тут оборону держала. Оказалось, тут же в коровниках и штаб стрелкового корпуса был. Это я по слуху ориентируюсь, что разошёлся. Номер корпуса не знаю, да и что за генерал-майор мелькнул, наблюдая за селом в бинокль, вскоре скрывшись в укрытии, без понятия.

Оставив Жилина осматривать ходовую, тот простукивал гусеницы, я забрал обе наши пустые фляжки, к сожалению, больше ёмкостей для перевозки воды у нас не было, плюс котелок прихватил, чтобы Жилин попил, и побежал к пруду дальше. Пусть тот открыт, но из пулемёта не достать. До окраины села где засели немцы, было чуть больше двух километров. Не я один такой был, жаждущий напиться. Вот и я сам напившись и наполнив фляги, не обращая внимания на редкий свист пуль, что пролетали над головой, приметил в кустах камыша местных мальчишек, и подойдя к ним, подозвал, чтобы выбрались.

- Сержант Бард, - козырнул я и уточнил на всякий случай. - Вы из села?

Кроме детей там было несколько женщин и девчат, те прятались в камышах. Оказалось, местных только трое, остальные беженцы. Им я посоветовал уходить как можно быстрее, надолго мы немцев не удержим, но потерь постараемся нанести им побольше. Именно с местными, что утром затемно пришли на пруд на рыбалку, он единственный крупный водоём вблизи, я и пообщался. Надо сказать, пообщался очень даже продуктивно. Немцы ворвались в село часа два назад, выбив немногочисленные воинские, в основном тыловые, советские подразделения, и стали сразу укрепляться на окраине. Рыбаков было семеро, четверо убежали домой, эти трое остались, не понимая, как матери о них беспокоятся. Было две попытки выбить немцев из села. Обе закончились трагично, большими потерями. Семь танков застыли разбитыми массами. С учётом того что все они были лёгкими. Ничего удивительного. Закончив, я набрал в котелок свежей воды и вернулся к своей машине. Кстати, трое раненых появилось, пули на излёте поймали, немцы всё же стреляли по водоносам. Один убит, пуля в голову попала. Передав Сергею котелок полный воды, и пока тот жадно пил воду, весь выхлебал, почти литр воды, я убрал фляжки в машину. А пока тот пил, выдал некоторую информацию.

- У немцев на окраине точно противотанковые пушки есть, они из нас дуршлаг сделают. Атаковать в лоб смерти подобно.

- Что делать будем? - вытирая губы и вытряхнув из котелка последние капли, поинтересовался мехвод.

- Есть она идея. Пацаны из села подсказали что в стороне проходимый овраг есть, идёт мимо села в стороне, с левого фланга, зато поднявшись наверх, до окраины метров пятьдесят будет, рывком доберёмся, а дальше всё жечь что увидим. Но осторожно, не стоит забывать о жителях села.

- А овраг не заминирован?

- Когда бы они успели? Заслон наверняка есть с пулемётом, но мы его вполне сметём… О, вызывают командиров машин. Ну всё, я на совещание, сейчас приказ на атаку получим.

Добежав до строя командиров, я выслушал что вскоре мы атакуем село. Как я и думал в лоб. Заодно интересовались сколько топлива осталось.

- Километров на сорок, товарищ подполковник, - доложился я комполка. - Товарищ командир, есть свежая информация. Узнал от жителей села. Тут овраг от пруда начинается. Проходит мимо села, там можно укрыться от губительного огня противотанковых пушек противника. Выйдем во фланг, там метров пятьдесят до села от оврага, и атакуем.

- У нас приказ поставлен ясный, атаковать село по полю. Выполнять приказ, - с хмурым видом бросил тот.

- Есть, - козырнул я.

Что ж, что мог я сделал, но у меня звание слишком мало чтобы отдавать приказы и продавливать своё решение, однако комполка под конец постановки задачи, в атаку идёт семнадцать танков, считая мой, добавил, чтобы мы «действовали по обстановке». А мне обстановка говорит, что нужно идти оврагом. Да и жить хочется. Фортуна моя девушка конечно капризная, но запросто так не помогает. На диване не полежишь, получая выигранные призы и бонусы. Нужно самому стремиться, и когда поднапряжёшь силы, и кажется вот-вот запретный плод свалиться в руки, а он всё не падает, то она подтолкнёт и плод всё же становится моим. Так что без труда и своего ума мне ничего не добиться. А та уже поможет где это нужно. За свою жизнь я давно это понял, и не ошибся, всё так и есть. Опыт прожитой жизни доказал.


Глава 4. Первый бой.


После получения приказа командиры разбежались по своим машинам, готовя их к бою. Пока я снимал чехол со ствола огнемёта, а как же, пыль забьётся, выстрел, и огонь пойдёт обратно, а мехвод вкручивал запалы в гранаты, я и описал какой приказ поступил.

- Значит атакуем, - сделал тот вывод.

- Не совсем, - мы устроились в машине, я разложил гранаты, чтобы были под рукой, взвёл затвор пулемёта, приготовив его к бою, и открывая вентили баллонов со сжатым воздухом и горючей смесью, пронаблюдал как поджег зажигает факел, нормально, загорелся, после чего потушил. - Идём оврагом.

- А как же приказ?

- Комполка велел действовать по обстановке. Я вижу обстановку, нужно идти по оврагу.

- Под трибунал попадём.

- Беру ответственность на себя. Ты выполнял мои приказы, так что не волнуйся. Кстати, запускай двигатель.

- Да я не про это, если уж виноваты, то обоим отвечать.

- Победителей не судят, так что стоит выполнить приказ и ворваться в село. Поэтому всё зависит от тебя. Главное, чтобы машина не подвела.

- Я постараюсь. Движок постукивает, но ещё живой. Только сразу говорю командир, если долго на предельных оборотах будем двигаться, точно запорем.

- Вот и следи чтобы с ним всё в порядке было. О, приказ на выдвижение. Постараемся уйти на левый фланг, поближе к оврагу.

Танки дымя выхлопами стали покидать укрытия, артиллерия уже полчаса как перестала их обстреливать, но те ещё горели, обвалившиеся крыши дымили. На месте стоянки осталось три танка, повреждены осколками были, так что четырнадцать нас в атаку выдвинулось. Мне удалось переместить машину на край левого фланга, но мы пока двигались в общем строю. Как я отметил, про овраг советские командиры всё же знали, там на дне разместилась миномётная батарея, батальонные подносы, а чуть дальше перекрывал овраг станковый пулемёт «ДС» с расчётом. Немцы пока не стреляли, только гаубичная батарея открыла беспокоящий огонь, судя по количеству вставших разрывов при первом залпе, на батарее было пять орудий. Немцы на окраине села пока молчали, мы не вошли в зону уверенного поражения. Будучи на месте командира что находился в селе, я подпустил бы советские подразделения поближе, и только тогда расстрелял, не давая никому уйти. К слову, когда мы удалились от наспех вырытых стрелковых ячеек метров на сто, в атаку поднялась пехота и бегом последовала за нами. В стороне виднелся знаменосец. Нажав подошвой сапога на левое плечо меховода, и когда машина начала поворачивать ударил по спине, так что тот начал разгонять танк. Больше с обороной в селе сближаться не стоит, мы уже вошли в зону поражения противотанковыми пушками. Меньше километра осталось. Танк как будто пинка получил, рванув вперёд. До склона оврага было метров двести. Мы их проехали меньше чем за минуту. И по нам били, несколько болванок зарылось рядом, но попаданий не было. Сергей сделал невозможное, на поле разогнал машину до тридцати километров в час, другие машины шли едва на двадцати, выше невозможно, почва мягкая, вспаханная. Вот так давя рожь мы и добрались до склона, я нажал на голову, сбив тому шлемофон на глаза, и Сергей, притормозив, мягко спустил танк в овраг, к счастью не разулись, и повернув начали двигаться по оврагу в сторону села. Кстати, я успел отметить что две роты стрелков последовали за нами, стараясь нагнать.

Двигались мы уверенно, я поглядел в смотровые щели, поэтому, когда повернули, и обнаружили длинный открытый участок метров на шестьдесят, то я сразу открыл огонь. У немцев тут был заслон, но на удивление крохотный. Всего отделение солдат при пулемёте. Те как раз поднимались из окопчиков, вырытых для стрельбы из положения лёжа, явно собираясь отойти, против танка им просто нечего противопоставить, вот я их и застал, когда они снимались с позиции. Двенадцать солдат при фельдфебеле визуально видел, и «МГ-34». Его как раз снимали с треноги. Рёв движка те видимо поздно расслышали и сплоховали. Кстати, перед позициями немцев было несколько кочек, которые я не сразу опознал как убитых красноармейцев. Видимо на разведку послали, вот и напоролись. Я сразу нажал на голову Серёга, попав на затылок, но тот понял, и остановил машину, так что я длинной очередью смёл семерых. Пулемётчик у немцев успел подхватить пулемёт и дал от живота очередь, неприятно зацокали пули по лобовой броне, пробития вроде нет, но свалился, словив несколько пуль от меня. Оставшиеся шестеро успели уйти за поворот, позиция у немцев была рядом с ним. Нажав на спину, отчего танк рванул вперёд, я так доехал до поворота, объехав лежавших убитых, как наших, так и немцев, и открыл огонь расстреливая оставшегося противника. Тут им деваться было не куда. Трое подняли руки, но очередь скосила их. В плен я не беру. Двое поднялись наверх, но их кто-то тут же срезал и те повалившись покатились на дно оврага. Нажав на затылок мехвода, отчего танк встал, я сделал из пулемёта контроль, и осмотревшись, вроде никого, быстро открыл люк. Снова осмотревшись, одним слитным движением покинул машину, что тарахтела на холостом ходу. В руке был «Наган». Трофеи — это всё. Но для отчётности требуется забрать документы убитых солдат, чтобы задницу прикрыть. Так что я мигом пронёсся, собирая документы, подранков не было, да прибрал два «МП» с подсумками, чехлами запасных магазинов, и кобурами пистолетов. У фельдфебеля автомат был, и видимо командира отделения в звании обер-ефрейтора. Ещё я прихватил ранец фельдфебеля, может там что интересное? Забит плотно, думаю его с трудом закрыли. Вернувшись к танку, я забрался на корму, и спустился в башню, подав Сергею один автомат с подсумками, это его теперь, тот принял, ранец трофейный убрал под баллоны к нашим сидорам, места мизер, но втиснул к аккордеону, когда я заметил, как из-за поворота выбегают несколько бойцов, впереди бежал здоровяк с ручным пулемётом в руках, со сбившейся на глаза каской.

Решив подождать, да и десант взять, пригодится, я выбрался на броню и расстегнув свой ремень с кобурой «Нагана», убрав в башню, застегнул немецкий. Тот удобный, с плечевыми ремнями. Даже подгонять по фигуре не пришлось. Поправив подсумки и кобуру пистолета, «Парабеллум» оказался, дождался командира в звании лейтенанта, когда тот подойдёт, бойцам, что окружили танк, я разрешил собрать с тел немцев что им понравится, трое бойцов убежали дальше в дозор, ну и доложился, сообщив свои планы. Кстати, из оврага я мог выглянуть, встав на корме. Атака на село была отбита с большими потерями для наших подразделений. Четыре танка видел, как маневрируя отходили задним ходом, горело больше. Но сколько точно, не знаю, дым мешал. Немцы наших на четыреста метров подпустили, когда врезали. Один танк на сто метров сблизился с околицей, но заполыхал. Медлить мы не стали, я взял на броню десант, человек десять вместилось, и мы покатили по дну оврага дальше, сзади подпирали другие взвода стрелков что следовали за нами. Так мы и добрались до места подъёма, выходя во фланг обороне противника. Медлить я не стал, нас отлично было видно с колокольни, тем более дозорные доложили, что немцы вручную катят на эту сторону противотанковую пушку. Взвод бойцов, используя овраг как окоп, открыли огонь по расчёту пушки, до них было метров сто, как мой танк поднялся на луг, и мы погнали к околице. Сюда около взвода солдат немцы успели перекинуть и пушку, но последнюю не успели развернуть, расчёт перебит плотным огнём. Когда я добрался до околицы, подминая плетень, въезжая в чей-то сад, отсюда два пулемёта било, то открыл огонь из своего «ДТ», уничтожая противника. Пятерых точно срезал и расчёт пулемёта мы раздавили. А приметив плотную группу солдат, выбегающих со двора дома, ударил с секундной задержкой струёй смеси, почти двадцать человек вспыхнуло и жутко крича пытались сбить пламя, но мы ушли в сторону, сбивая хлипкую оборону. Так что те две роты что последовали за мной, практически не встретили сопротивления, пока бежали от оврага к селу. Дальше началась зачистка, кое-где дошло и до рукопашной, а я направился дальше. Мне нужно выйти в тыл обороны противника как можно быстрее, что так встретила наших, и если не выбить, то сильно ослабить ту. Нужно успеть пока те круговую оборону не организовали.

Проломив дощатые ворота, мы выехали со двора на улицу, это другой двор, не тот откуда я встретил огнём солдат противника, и повернув, слыша, как по броне стучат гранаты, немцы бросали, дали полный газ. Гранаты рванули за кормой, но одна на корме, серьёзно нас оглушив. Вроде и слабенькая, их ещё «колотушками» прозвали, с длинной ручкой, а всё равно сильно оглушила. Но мы двигались дальше. Я сменил диск, это уже третий, два расстрелял, в запасе ещё двадцать один имеется в специальных нишах, и открыл люк бросил две гранаты «Ф-1» во двор, мимо которого мы проезжали, куда как я видел, как раз перезарядка пулемёта шла, забежало несколько солдат. Подарочек от советских танкистов. Закрыв люк, продолжая ногами управлять мехводом, я выехал на околицу за спиной немцев, тут батарея противотанковых пушек замаскирована была, две пушки срочно разворачивали нам на встречу. Но главное не это, кормой к нам стояли две самоходки «артштурм». Действовал я молниеносно, ведя пулемётный огонь по расчётам противотанковых пушек, заставляя их залечь, дал двухсекундную струю по окопу с пехотой, вой было слышно даже через рёв движка, после чего повернул башню и дал секундную струю в корму одной самоходки, и подкатив ко второй, что пыталась спешно развернуться на месте, между ними метров пятьдесят было, запалил и ту. Потом пушки поджёг, ящики со снарядами, и так двигаясь по околице и расстреливал всё что видел. При этом похоже наши это рассмотрели, несмотря на дымы от сгоревших танков, начали спешную атаку. Да и струи огненной смеси не заметить невозможно. Немцы, видя это, просто убирались с дороги бросая тяжёлое вооружение. Я жёг всё. Баллоны на две трети опустели, когда я повернул вглубь села, а то на крайний правый фланг ушли, немцев и обороны тут уже не было.

Добравшись до центральной улицы, другие пусты были, я даже захохотал от радости. Та забита техникой была, грузовики, легковые машины, транспортёры, танков так и не рассмотрел, да и самоходок видимо только две было, те что горят сейчас на околице на выезде. Немцы паниковали, разворачивались, сталкивались, глохли, а моё появление вообще у них ужас вызвало. Часто работая пулемётом, и заметно реже огнемётом, я прошёл по центральной улице сжигая и ну и уничтожая что видел. Тут танк вдруг резко повернул, вломившись в чей-то сад, проломив плетень. Молодец, Сергей. Рассмотрел противотанковые пушки что ожидали нас на выезде. Я их тоже увидел, но позднее, а так укрылись за домом и развернувшись по дворам и огородами вернулись к площади, где стояла церковь и было несколько легковых машин, похоже в церкви штаб устроился. Меня тут еще не было, так что пулемётом разбил стёкла в уцелевших окнах и пустил внутрь секундную струю.

Спустившись к мехводу, я прокричал ему на уху:

- Серёга, подомни одну машину, чтобы передок поднялся. Хочу струёй колокольню сжечь, а то у меня ствол не поднимается.

- Хорошо! - проорал тот.

Танк подмял кузов грузового «Опеля», отчего передок действительно задрался, я прицелился и дал струю. С трудом, но достал. Полыхнула колокольня здорово. Немцы не ушли, как я и предполагал, провода наверх тянулись, видно стержень антенны. Два огненных комка, ранее бывших солдатами противника, выпрыгнули, жутко крича, разбившись о землю, а мы, съехав с машины, продолжили расстреливать всё что видели. Смесь закончилась, как раз по колокольне последнее выпустил, но площадь мы покинуть не смогли. Вот так вдруг на ровном месте лопнула гусеница и мы разулись, съехав с неё. Пришлось вести бой в окружении, благо подобраться к нам близко сложно, только с одной стороны до дома метров шестьдесят. Да ещё один гад из противотанкового ружья нам точно в мотор попал. Хорошо я его срезал и не давал пулемётным огнём подобраться к ружью и продолжать нас расстреливать. Так что Сергей работал из автомата через люк мехвода, чуть приподняв его, и через пробоину от осколка, а я крутил башней. Уже пятнадцать дисков опустело, шестнадцатый расстреливал по мелькавшим тут и там немцам, когда наконец на площадь начали выбегать бойцы в такой знакомой форме защитного цвета. Успели вовремя, немцы нас чуть не закидали связками гранат. Да и шестовые мины готовили подвести под прикрытием бронетранспортёра. Его сжёг первым выехавший на площадь «Т-26». К моему удивлению танков было много, только через площадь проехало одиннадцать. А когда один свернул к нам с тактическими знаками нашего полка и номером командира нашего батальона, я понял, что те танки что ожидали топлива, получили его и добрались до села, поучаствовав в атаке.

Площадь уже зачистили, церковь полыхала, поэтому я отдал приказ мехводу:

- Покинуть машину!

Говорил громко, у меня в ушах звенело, что уж про Серёгу говорить. Комбат тоже выбрался из танка, устало вытирая потное лицо. На щеке у того была кровавая царапина, видимо жглась от пота. Мы сами мокрыми от пота были, но старались выглядеть бодрячком.

- Докладывайте, - приказал капитан.

Однако доложить я не успел. На площадь въехала кавалькада машин, единственная зенитка в кузове «ЗИС» тут же взяла под контроль небо, а к нам подъехала побитая осколками и пулями «эмка». Все стёкла вынесены, но та была на ходу. Машину покинул уже знакомый генерал-майор, с ним двое полковников и один полковой комиссар. Те подошли к нам, мы вытянулись, ожидая неприятностей от начальства. От них всегда неприятности идут.

- Кто первым ворвался в село? - сходу спросил генерал.

- Мой танк, товарищ генерал-майор. Экипаж сержанта Барда и мехвода красноармейца Жилина.

- Почему атаковали через овраг?

- Командир полка приказал действовать по обстановке, товарищ генерал-майор. Атака в лоб была обречена на провал из-за сильной противотанковый защиты обороны противника, поэтому я решил выйти им во фланг. Информация про овраг получена от мальчишек-рыбаков, я сообщил об этом командиру. За мной повернуло две роты стрелков. В овраге сбив и уничтожив заслон, тринадцать солдат противника, при станковом пулемёте, их документы у меня планшетке, я совместно с пехотой атаковал село, ворвались на территорию, уничтожив до взвода солдат. После чего направился максимально быстрым ходом к околице, где противник выстроил оборону, решив ударить с тыла. Мне это удалось, уничтожено пулемётным огнём и огненной смесью две самоходки, семнадцать противотанковых пушек, три склада боеприпасов, до двух рот солдат, большая часть сожжена заживо. Закончив с обороной, направился в центр села. На главной улице где проходит трасса застал автоколонну в панике, пытались сбежать. Атаковал, расстреливая. Уничтожено и повреждено примерно сорок грузовиков и два бронетранспортёра. Чудом избежав противотанковой засады на противоположной стороне села, вернулся в центр, где смог сжечь штаб в церкви и корректировщиков на колокольне, но потерял гусеницу, лишившись хода. Пришлось принять бой в окружении, покинуть машину не мог из-за плотного огня противника. Танк не боеспособен, противотанковым ружьём попали в мотор. Держались до подхода наших, уничтожив до двух отделений солдат. Сержант Бард, доклад закончил.

Генерал, покачавшись с пятки на носок, сообщил:

- Когда я увидел, как один танк покинул поле боя, хотел отдать приказ отправить командира под трибунал, но именно благодаря вам мы взяли это село. Я не командир вашей дивизии, но она входит в мою армию. Личным приказом я награждаю вас орденами «Красной Звезды» с повышением в званиях. Это всё что я могу сделать. Спасибо, товарищи.

Генерал обнял каждого, после чего, когда принесли две красные коробочки, документы у меня и у Сергея забрали, тот сам приколол награды к груди. Я расстегнул комбез и гимнастёрку, после этого нам вернули удостоверения и выдали корочки на награды с внесёнными номерами. Кстати, пока я докладывал, прибыл начальник штаба нашего полка, тот слышал окончание моего доклада и что решил генерал, пообещав всё оформить быстро. Генерал со свитой укатил, а нам велели идти к одной из машин, там в кузове и разместился штаб. Комбат, быстро опросив нас, осмотрел мой танк и приказав оставить его, тот был повреждён серьёзно, велел искать себе другую машину. Скоро в тыл отправится автоколонна с ранеными, довезут до станции в Луцке. Там до Ровно и до расположения нашего полка, получим восстановленный танк. А так нам в удостоверения внесли новую информацию, писарь ворчал что те влажные от пота, но теперь я стал старшим сержантом, а Серёга младшим. Я написал рапорт, автоматы пришлось сдать, документы убитых немцев тоже, после чего мы вернулись к танку, забрали свои вещи, я пулемёт снял, мы забрали пять дисков и загруженные до предела направились к санитарной колонне, что готовилась уезжать. Раненых много было. Одна машина для безлошадных танкистов. Пока не дошло до того что танкисты воюют в рядах пехоты, поэтому мы надеялись получить восстановленные в ремонтных мастерских дивизии танки. Когда колонна тронулась, скинув верх комбеза, и гимнастку, ох как приятно ветерок мокрую нательную рубаху обдувал, прокалывая шилом петлицы, Сергей занимался тем же, треугольники мы получили в штабе полка, не новые, и я подозревал сняты с убитых, сказал:

- Войница.

- Что-что? - не расслышал мехвод.

- Я говорю село называется Войница. Надо будет запомнить.

Закончив приводить в порядок форму согласно моему новому званию, я снова надел гимнастёрку, та через голову надевалась, как рубаха, застегнул пуговицы, но не все, жарко, и снова натянув комбинезон, застегнул ремень с «Наганом» и проверил вещи. Два моих вещмешка с припасами и вещами, трофейный ранец с фельдфебеля, который я и не подумал сдавать, и аккордеон. У Жилина всего один вещмешок. Тот ещё получил пулемёт и боезапас к нему. Фляги мы на ремнях подвесили. Воду залили из колодца в селе, а то после боя приложились, вот разом и опустошили. Так и катили. Наша машина обогнала санитарную колонну, уж больно те медленно ехали, и в одиночку мы погнали дальше. Что я отметил, брошенной техники хватало, но в основном экипажи были при машинах. Я думаю они бросали свои танки, когда немцы приближались. Кто успевал уничтожить, поджигая, кто нет.

Что по поводу награждения, то это не более чем счастливый случай. Если бы не генерал, то мы бы в качестве десанта продолжали атаковать, гоня выбитых из села немцев. Может быть даже и под трибунал попал. Тут да, победителей не судят, но если представить на миг что до села мы не доехали, да гусеница порвалась, то это всё, финиш. Я своё награждение воспринял спокойно, как должное. Хорошо что у генерала вообще такие награды нашлись в запасе. Возможно даже последние отдал. Вот Серёга Жилин воспринял награждение как праздник, как лучший день в своей жизни, так что ехали мы в машине под его радость и шуточки. У кого-то из танкистов нашлась фляжка с водкой, так что мы отметили награждение, я тоже глотнул. Фляжка мигом опустела. Несколько командиров танков, трое их было, один из моего батальона, собрались у меня, и я описывал как шёл бой. Те сами были в бою, чудом спаслись, комполка вот погиб в атаке, но мой рассказ поразил их. Что они видели? Атаку, удар от попадания, огонь что врывается в боевое отделение, спешно покидая свои машины. Даже особо и пострелять по противнику не успели, несколько выстрелов осколочными на ходу сделали, вот и всё. Так что, то что я творил в селе, те не слушали, а внимали с жадностью. Так что общее мнение, эти награды мы не заслужили, тут не «Красные Звёзды», а к Героям представлять нужно. В основном об этом до конца маршрута и говорили. Дорога прошла благополучно, пару раз «мессеры» мелькали, одна пара даже пытались атаковать, да мы так дали из одиннадцати стволов, не я один «ДТ» снял со своего танка, что те шугнувшись удрали искать менее зубастую добычу.

Так и доехали до Луцка, а там нас стопорнули на посту, на въезде. Я сразу понял, дело плохо, рассмотрев двух командиров-танкистов. Майора и старлея. Их издалека видно, в синих комбезах перевитых ремнями и в шлемофонах. К слову, о шлемофонах. Они не похожи на те что были в польском сериале «Четыре танкиста и собака», ушек для ларингофонов нет. Сейчас используются устаревшие, и по виду действительно шлемы, пусть и ребристые сверху. У меня у самого такой. Вот так остановив нас, велели оружие оставить в кузове, это пулемётов касалось, и выстроится у машины, а вещи мы забрали. Старший среди нас, лейтенант Кузмин, командир роты в моём батальоне, но только третьей, мы с Жилиным из первой, построил двадцать трёх танкистов. Сам тот в кабине ехал, а кузов «ЗИСа» нас вполне вместил. Когда шеренга была выстроена по росту, это заняло некоторое время, майор вышел вперёд и сообщил:

- Я майор Северов, из оперативного штаба Двадцать Второго мехкорпуса. Все кто знает танки «Три-Четыре», прошу выйти из строя.

Строй как стоял, так и стоял, глядя на майора. Тоже нашёл у кого спрашивать, у танкистов из лёгкой танковой дивизии, они кроме «Т-26» и «БТ» разных версий ничего больше и в глаза не видели. Тот устало вздохнул, и всё же пояснил:

- Нами получено десять новейших танков модели «Три-Четыре». Они сейчас на станции ожидают разгрузки. Мне нужны экипажи.

Подумав на миг, я кивнул сам себе и вышел из строя. Больше строй никто не покинул.

- Жилин?

Тот уловил вопрос в моём тоне и вышел из строя, пояснив:

- Я не знаю этот танк, товарищ майор, но если командир просит, значит дело стоящее.

Майор перевёл взгляд на меня и решил уточнить:

- Сержант, откуда эту машину знаете?

- Заканчивал сержантские курсы в академии бронетанковых войск в Москве, товарищ майор. На танкодроме в Кубинке изучил все типы. «КВ» тоже знаю. Тридцать часов за рычагами просидел. Помогал ремонтникам.

- А «Три-Четыре»?

- Как и все курсанты четыре часа. Два круга по танкодрому сделал.

- Хоть что-то. Других всё равно нет.

Не знаю почему майор опрашивал, всё равно всех забрал, так что мы снова погрузились в кузов «Зиса» и покрутившись по улочкам, доехали до станции. Майор с молчаливым старлеем ехал с нами. На платформах действительно стояли «тридцатьчетвёрки», увидев их, я довольно кивнул. Пушки «Ф-34», очень неплохи, по сравнению с «Л-11». Разгрузившись, «ЗИС» укатил, у водителя свои приказы были, майор поспешил уйти, а мы, сложив вещи в общую кучу, у меня больше всех было, получили приказ от старшего лейтенанта, что носил фамилию Труханов, приказ строится.

- Старший сержант Бард. Вы сможете согнать танки с платформ?

- Думаю да, товарищ старший лейтенант. Только нужно два помощника-регулировщика.

- Добро. Выберите двоих и приступайте. Поторопитесь, пока стервятники не налетели.

- Есть, - козырнул я.

Выдернув из строя Жилина и ещё одного сержанта, тоже командира танка, побежал к платформам эшелона. Первая стояла у эстакады, у паровоза машинист с помощником курили, тот будет состав уводить дальше, подавая следующую, как будут освобождены предыдущие. Танки закрыты были. Дав ключ Жилину, велел открыть верхние люки и механика-водителя у всех танков, пусть проветрятся. Сам же нырнув в башенный люк первого, ох и духовка, открыл люк мехвода, и осмотревшись, включил массу, проверил коробку передач, потом баллоны со сжатым воздухом, полны, но и аккумулятор стоял заряженный. Нажав на кнопку насоса я в течении пары секунд слушал, как тот работает в корме, после чего нажал большим пальцем на пуск стартера и после полутора секунд ожидания тот взревел мощным мотором, танк был готов к спуску. Только я не спешил этого делать. На каждой платформе было по два танка, эшелон укорочен, видимо ещё что-то прицеплено было, но уже отцепили, лишь в конце два грузовых вагона. Так вот, выбиравшись наружу, на свежий воздух, я добежал до первого танка, оставив второй урчать на холостом ходу. Тут тоже без проблем запустил движок, и дальше наблюдая за помощниками, те показывали, что делать, подыгрывая рычагами, смог сдавая задом с лёгким разворотом скатить танк по эстакаде на землю, где развернув машину и врубив третью скорость, разгоняясь, рванул к дальним строениям. Труханов сообщил что там будет стоянка. Пара танкистов в качестве регулировщиков показали куда поставить бронемашину, что я и сделал. Всё заглушил, массу выключил, и рванул бегом обратно, вскоре поставив рядом с первым танком и второй. Их уже маскировали.

Машинист подавал платформы к эстакаде, а я спускал танки. Пока работал, прикинул расклады. Похоже я знаю что меня ждёт, основной состав танкистов с которыми я доехал до Луцка уже распределили по машинам, стрелки-радисты, башнеры, кому-то повезло командиром танка стать, а мне сто процентов в мехводы. С ними проблема, майор, я так думаю и решал эту проблему с поисками нужных специалистов. И да, майор не командир роты, им Труханов стал, лейтенант Кузмин командиром первого взвода, а Северов искал специалистов и подготовлял роту к выдвижению. Так-то тот в форме должен быть, но у майора оказывается свой броневик был, тот вернулся откуда-то, на нём ездил, потому и ходил в таком виде. А пока даже неизвестно к какой дивизии эту роту придадут. Танк я себе уже выбрал, Жилин туда стрелком-радистом, тот вещи наши перенёс. Труханов согласился с моим выбором и тут же сделал мой танк своим. То есть, назначил машиной командира роты. Хитрец. Остальные танкисты были заняты, вскрыв те два вагона, доставали ящики с боеприпасами, снаряды в основном осколочные были, бронебойных мизер, едва двадцать процентов. Ящики переносились к шеренге танков, и складывались в штабеля. Боеукладки-то пустые. Патроны тоже были. Ладно хоть вооружение на месте, пулемёты. Те что при нас были отправились на «ЗИСе» в расположение дивизии.

Оба вагона освободили, и эшелон ушёл. Он срочно где-то нужен был. А мы занялись машинами. Заправлять вот не требовалось, баки к счастью полными были, так что вскрывали ящики, протирали снаряды от консервационной смазки, от солидола, и стали укладывать по местам. Башнер нашей машины уже изучил что-где, осмотрел чемоданы под ногами и стал укладывать снаряды как ему удобно, мы подавали через верхний люк. Втроём работали, Труханов ходил, наблюдал как работа идёт у других экипажей, подсказывая при нужде. Похоже тот эти танки знал. Наконец со снарядами покончено, семьдесят семь штук, теперь пулемётные диски, а их сорок шесть в боекомплекте. Вот и снаряжали, доставая пустые и возвращая в ниши снаряжённые. Когда закончили как раз ужин наступил, шесть вечера было. И тут ротный порадовал, работали душевые в железнодорожном Депо поблизости, как и столовая, так что выставив часовых, заперев люки танков, мы прошли к столовой, а потом и в душевую. Вот так жить можно. А пока мылись нам быстро простирали исподнее и форму, и даже высушили, тут сушилки были, и всё для глажки. Комбез я надевать не стал. Вместо шлемофона пилотку надел, так и вернулись к машинам свежие и сытые. Тюк комбеза и шлемофон нёс в руке.

- За что наградили? - поинтересовался майор Северов, что встретил нас у танков. Было видно, что орден новенький, как и у Жилина, что тоже не преминул похвастаться им.

- За захват большого села силами одного танка, с нанесением противнику больших потерь, товарищ майор.

- Это как?

- На «ХТ-двадцать шесть» обошли занятое противником село, и ударили с фланга. В ударе участвовал мой танк и две роты стрелков. То, что мы выйдем на них с тыла те не ожидали. Сжёг две самоходки, два бронетранспортёра, смесью бил по противотанковым пушкам. Не знаю были повреждения или нет, колёса горели. Две роты пехоты на моём счету и штаб, плюс автотехники несколько десятков. Это сегодня было, в одиннадцать часов дня. Там присутствовал командующий нашей Пятой армии, он и наградил нас на месте с повышением в звании. А так как танк мой подбили на площади, в мотор попали, хорошо ещё не вспыхнул, то нас направили за новыми машинами.

- А тут мы встретились, - понятливо кивнул майор. - Старшину присвоили?

- Я сержантом был, месяца нет как из учёбки. Штаб полка тоже в селе был, там всё быстро и оформили.

- Понятно. Со штабом вашей дивизии я уже связался, там в курсе что вас откомандировали в моё распоряжение. Мне удалось найти ещё двух мехводов на «Три-Четыре» с опытом, нужно срочно перегнать танки в укрытие. Чудо что пока налётов нет. По три машины отгоните на опушку леса у Луцка. Даю сутки на ознакомление с машинами, после этого в бой.

- Есть, - козырнул я.

Майор ещё танкистов привёл, всё же нас не хватало, по факту по два человека на машину выходило, не считая машины ротного, у нас полный, а тут до штата практически довели. Мехводы были, но по другим машинам, лёгким, придётся на ходу учить. Труханов знал куда перегнать танки, так что тот сидел на башне своей командирской машины, которой я правил, маскировку мы уже сняли, да танки мусором замаскированы были, и три первые машины двинули по улочкам к выезду, а там и до леса. Внутренняя связь работала отлично, я пояснял Жилину что делаю, что за что отвечает и что ни в коем случае не стоит делать чтобы не запороть движок, коробку или ходовую, что не так и трудно. Сырые эти такни ещё. В общем, учил так как нас инструктора в Кубинке обучали, опытные черти, знали что говорить. Тут на месте машина ожидала. Мы оставили танки, и на «полуторке», как я понял её за нами закрепили, вернулись обратно. Жилина я с собой взял, и перегнали три следующих танка. Теперь я на месте стрелка сидел, а тот на месте мехвода, потом ещё один взвод перегнали, и последний танк почему-то мне приказали пригнать. А я и его на Жилина свалил и тот вполне уверенно это сделал, о чём я Труханову доложил и тот Жилина назначил мехводом на один из танков. Подготовил. А на место него другой танкист пришёл. Как раз стрелок с «Т-28». Пулемёт знал, а вот рацию нет, пришлось учить, я неплохо с ней знаком. А мне поставили задачу к утру обучить других мехводов. Моя методика понравилась ротному. Да и что там за методика. Главное сообщить что нельзя делать, и что можно. Как управлять. Да те сами опытные, справятся. Однако задача поставлена, пришлось выполнять, так что до утра мне и пятерым танкистам не удалось сомкнуть глаз, после тяжёлого дня с не менее тяжёлым боем, это было трудно, однако вроде всё что нужно я им дал. Труханов правильно говорил, учили меня настоящее мастера танкисты-испытатели и те знали все слабые стороны этого типа бронетехники. Спать мы легли в три часа ночи, закрыв танк что использовали как учебный макет. Не заводили, я наблюдал что делали мехводы и поправлял их. Теоретический опыт передавал, но хоть такой.


Глава 5. Рейд.


К счастью никто не стал бросать необученную роту в бой. Нет, у танкистов мотивации и желания было просто огромное количество, но похоже приоритеты в использовании нашей роты изменились. Ей нашли другое задание. Какое не знаю, до меня его не довели. Я больше скажу, Труханов тоже в неведенье находился, что его изрядно бесило. И он прав. Ведь ему нужно спланировать маршрут, скорость движения, места заправок и осмотра машин, проверяя как те дорогу выдерживают. Я не знаю, что удумали, но новый приказ поступил, отдыхать нам этот день, набираться сил, изучать и осваивать машины. А вот ночью с двадцать четвёртого по двадцать пятое двинем… куда-то.

После завтрака мне дали возможность отдохнуть до обеда, а после до полудня я учил мехводов управлять их танками, уже в реале, покатавшись. По пять километров каждому вышло, но хоть так. Потом на пять часов отбой и как стемнело рота покинула место стоянки. С нами три грузовика было. Мало конечно, боеприпаса, продовольствия и топлива много не возьмёшь, но машины заправили под пробки. Причём подъезжал топливозаправщик, редкость в наше время. Да, час времени, с разрешения ротного, на концерт я потратил, вся рота собралась и слушала меня. Пел песни семидесятых, хорошие и добрые. Даже «Чёрный кот» был. Все старались отбросить тревожные мысли, о первых танковых боях мы услышали от водителя машины что за продовольствием ездил в Луцк, говорят рубка страшная стоит, а мы тут сидим непонятно что ждём. Новейшие машины простаивают, а могли бы серьёзно нашим помочь, как они там на лёгких танках, «консервных банках», как их назвали некоторые танкисты, с немцами дерутся? К слову, пришлось поговорить с Трухановым. Тот велел заменить большую часть осколочных снарядом на бронебойные, чтобы две трети их было. На первый взгляд решение верное, но на мой глупейшее. Я знал, что за бои развернулись рядом, и наши танкисты очень редко встречаются с немецкими, больше с пехотой, что и жжёт их за милую душу. Так что большая часть снарядов, это я о бронебойных, для нас мёртвый груз. Объяснял спокойно, девая возможность сделать выводы с той информации что я сообщил, но убедить не смог. Снаряды были поменяны.

Что за задание у нас, так и не довели до бойцов роты, один Труханов знал, а по его лицу не поймёшь куда нас бросили. Это большая или маленькая задница? Двигался мой танк впереди, с трассой не сближались, по просёлочным, часто встречая бредущие стрелковые части с уставшими бойцами. На перекрёстке, куда мы и шли, нас ждал пулемётный «БА», что и будет дальше выполнять роль проводника. Двигались всю ночь с тремя остановками по полчаса. То, что мы ушли глубоко в тыл противника, поняли даже самые тупые, но о задании так ничего и не узнали. В принципе, в таком случае секретность действительно должна быть превыше всего, что и обеспечит выполнение задания. Однако заехали под деревья какого-то леса и начали маскировать машины. Дальше поужинали и отбыли ко сну, выставив усиленные посты часовых. Где мы находимся я знал примерно, где-то в районе Владимир-Волынска, но что нам тут делать непонятно. Атаковать железнодорожную станцию? Фронтовой аэродром? Штаб? Не знаю что, но чую тут больше политика замешана. Показать, что и в тылу стоит о нас помнить. Значит удар нужен такой чтобы даже за границей союзники заговорили. Нас используют в тёмную, просто поступил приказ, без речей комиссаров или политруков, хотя последний есть, прибыл за час до отхода, на одном из грузовиков ехал. Однако и он не заводил нас, готовя к бою и большим свершениям. Может тут перед боем это сделает? Вполне логично.

Вы будете смеяться, но когда нас разбудили, а время было час по полудню, то выстроив бойцов роты, включая трёх разведчиков с «БА», Труханов и сообщил цель задания, после него и политрук выступил с зажигательной речью. Я случайно угадал. Причём по всем позициям. Наша задача атаковать крупный аэродром, к слову бывший наш, где уже размещались немецкие авиачасти, перегнав туда свои самолёты. Ни много-нимало, а сотню единиц разведка засекла. Потом атакуем железнодорожную станцию, нанести как можно больше повреждений, вызвав пожары. После чего расстрелять опоры железнодорожного моста, обрушив его. Немцы уже больно его охраняют от нашей авиации, а взорвать при отступлении не смогли. После этого как раз наступит темнота, и мы уходим обратно. Тут уже можно самим повеселиться, громя тылы противника. Я в шоке, похоже наши командиры не знают чувство меры. Ладно аэродром, фактор неожиданности может сработать, если начнём с него, а вроде так и спланировано, но вот атакуя станцию мы и поляжем, пытаясь пробить оборону. О нас уже будут знать, и зенитки там должны быть. До моста дело не дойдёт, уверен. А так Труханов уже и сам понял, что ошибку совершил, сменив боезапас, а в кузове двух грузовиков не так много осколочных снарядов, но тот всё же приказал поменять. Вот и возникают такие казусы, если даже от командира подразделения скрывают цель задания.

Я привычно провёл осмотр машины, а так как меня назначили старшим техником по роте, пришлось обойти остальные. Танки пережили ночной бросок вполне достойно. Если уж все десять добрались до места, то это о чём-то говорит. Хотя в паре моментах пришлось мехводам подсказать. Две машины вызвали у меня тревогу, всё же неопытные, вот почти и запороли машины. С ними возился долго, объясняя, что сделали не так и что могло случится. Пришлось подшаманить слегка их машины. Особо сделать ничего не мог, тут бронеплиту над двигателем поднимать нужно, а она почти тонну весит, но надеюсь бой выдержат и выполнят задание, там и бросить можно будет в случае крайней нужды. На буксир брать не будем, с другими неопытными мехводами ещё больше машин выведем из строя. Разведчиков не было, те пешком куда-то убежали, а за час до наступления начала операции меня взывал Труханов, я как раз решил проверить-таки ранец фельдфебеля, всё руки до него не доходят, а то ротный ругается что я барахольщик и в танке места нет, как прибежал посыльный от него.

- Разведка вернулась. О нас похоже не знают. Они при возвращении тут совсем рядом наш танк брошенный обнаружили. Говорят, «КВ-два». Ты у нас специалист по ним, время есть, сходи посмотри. Только бегом.

- Есть, - козырнул я.

Рядом топтался молодой парень из разведчиков, экипажу «БА» пришлось вокруг на своих двоих разведку проводить. Вот мне парнишку и выделили, примерно моих лет. Сначала я сбегал к грузовику, где стояли бочки с топливом. Заправку мы уже закончили, так что те пусты, я прихватил две канистры с соляркой, чую что танк тупо бросили как топливо закончилось, отчего иначе в лес загонять? Тот действительно недалеко был, пока разведчик бегал вокруг, я пыхтя пёр эти канистры. Надо было кого из танкистов привлечь для помощи, но да ладно, сам с усталости сглупил. Меньше километра мы прошли и вышли к махине тяжёлого танка. Осмотревшись, тот ветками был забросан, от хвойных деревьев, а тут лес хвойный был, довольно кивнул. Хорошо спрятали.

- Пробегись по следам, нужно замаскировать место въезда в лес, - велел я разведчику, и как тот убежал, достав ключ я открыл танк, тот заперт был, открывал осторожно на предмет минирования, но всё было в порядке. Не миновано.

Танк бывал в бою. Я начитал двадцать восемь попаданий от мелкокалиберных противотанковых пушек, и семь от чего-то посерьёзнее. В основном попадания в башню были, но похоже машина в порядке, пробитий нет. Проверил веткой, открыв бак, сухо, на последних каплях горючего загнали в лес. Тот от опушки в ста метрах стоял. Сняли два из трёх пулемётов, оставив спаренный с орудием, и ушли. К орудию два снаряда, двадцать семь дисков с патронами, остальные тридцать пусты. Остальное видимо с собой забрали сколько смогли. Проверил электрику, аккумулятор чуть дохлый, но приборы засветились, электромотор повернул башню туда-сюда. В порядке машина, как я и думал. Воронку я нашёл там где и должна быть, под сиденьем мехвода. Выбравшись наружу, вставил ту в горловину и стал сливать топливо из канистр в бак. Сорок литров это конечно мизер, километров на тридцать, но хоть что-то. Не то чтобы это предчувствие, но иметь запасной вариант если вдруг потеряю машину, всё же хочется. Так слив солярку, я закрыл горловину, тут как раз и разведчик прибежал, доложившись:

- Следы танкисты сами лапником замаскировали неплохо, но я поправил, нужно специально искать чтобы их найти.

- Ясно. Как тут с противником вокруг? Если пошумим засекут?

- Никого рядом не заметил, товарищ старший сержант.

- Отлично. Посмотри вокруг, а я проверю танк и разверну его.

Вернувшись в боевой отсек, я устроился на месте мехвода, и проведя нужные процедуры, баллоны со сжатым воздухом пусты оказались, пришлось аккумулятор использовать. Ничего, насос поработал, подавая топливо, после чего нажал на запуск стартера. Две секунды крутил, под конец с трудом, пока двигатель не взревел мощным басом. Оставив того тарахтеть на холостом ходу, аккумулятор подзаряжался, я выбрался через люк стрелка и осмотрелся. Вот кстати, у мехвода своего люка не было, он рядом у стрелка имелся. Вылезать проблема. Разведчик морщился, шумим, я же, прикинул как разворачивать, почва песчаная, но застрять всё же возможно, и решил, что стоит рискнуть, так что вернувшись обратно, включил первую скорость и стронул танк с места. Отлично, коробка, двигатель и ходовая в порядке. После чего потянул на себя рычаг и танк загребая левой гусеницей песок, с остановившейся правой, начал крутится на месте. Большой разворот не получится, деревья мешают. Поворот удался и я, проехав чуть вперёд, стал передком в сторону откуда этот танк приехал. После этого заглушил двигатель и выключил массу, привёл лёгкую консервацию. Закрыв танк, заперев, я убрал ключ от люка под правую гусеницу, после чего мы с бойцом снова замаскировали «КВ» лапником и бегом рванули обратно. Опаздываем. Это всё на всякий случай. Вот и схрон у летних лагерей нашего полка у Ровно, с трофеями с бандитов, тоже у меня на всякий случай. Песок там мягкий, зарыл на полметра. Мало ли пригодится. А топливо найти можно, если так уж нужно вывернусь и найду.

Успели едва-едва, ротный глянул недовольно, но доклад выслушал.

- На ходу значит и без боекомплекта? - пробормотал тот и потёр подбородок, потом решил. - Медленный он, оставляем. Но командованию при возвращении сообщим. Всё, по машинам!

Быстро вперёд ногами нырнув в люк на своё место, я воткнул штекер шлемофона и сообщив что на связи, запустил двигатель. После чего выехав на опушку, «БА» уже стоял, так и двинул вперёд, следом за броневиком. Труханов сидя в открытом люке сообщал куда ехать, где прибавить скорости, а где и сбросить. Двигались всё же на максимальной, и что радовало пыль скрывал нас, непонятно кто едет, поэтому охрана аэродрома и не поняла сразу что происходит, а когда мы ворвались на территорию, уже поздно было.

- Дави! - заорал ротный и я подмял хвост двухмоторного бомбардировщика. Вроде «Дорнье».

Если раньше я только думал, что специальность механика-водителя мне не нравится, то теперь я мог об этом говорить уже уверено. Ещё как не нравится. Ну не моё. Вот будучи командиром танка я ощущал себя на своём месте. Так что в последнее время я размышлял и прикидывал как соскочить и вернутся на должность командира бронемашины. Пока ничего в голову не приходило, разве что потерять танк. Как-то очень не хотелось бы, в этом случае и я могу не выжить. Может этот «КВ» и не пригодится, но такие схроны на чёрный день я старюсь оставлять. В прошлой жизни тоже делал. Из двух десятков только три пригодились. Да и то без особой нужды, тупо лень идти было деньги снимать. Так вот, по плану налёта на аэродром. Зачем снаряды тратить если самолёты можно уничтожить банально раздавив? Истребители полностью, более крупные самолёты по хвосту проехать, без хвостов же те не полетят. Вот и разбились на группы, шесть танков зачищают охрану, уничтожая зенитчиков, и бьют по казармам и палаткам с личным составом, их броневик поддерживает, двигаясь позади. Четыре танка, считая ротного, уничтожают самолёты и материальную часть. На всё про всё выделено полчаса, после чего скорым маршем идём к Владимир-Волынску. К станции. Немцы уже активно её используют, поставляя всё необходимое.

Я радостно заорал, давя очередной «Лаптёжник», тут и они были, это уже третий на моем счету. В общем, веселились на стоянке знатно. Несколько самолётов немцы пытались поднять в воздух, видимо дежурные, но их расстреляли, миндальничать не стали, не пожалев снаряды. В общем, я бой особо и не видел, что там в узкие смотровые щели мехвода увидишь? Что перед тобой то и видел, только и слышал команды Труханова. Однако с аэродром мы закончили и помчались на предельной скорости в сторону города. Да, рота уменьшилась на одну боевую единицу. Одну «тридцатьчетвёрку» немцы всё же сожгли. А разведке повезло, всё ещё с нами. Грузовики укрыты, выполним задание, прихватим и направимся к своим. К моему удивлению, но и налёт на станцию удался. Нет я в шоке. Слишком много от нас хотели, с собранной наспех танковой роты. Я ещё верил, что с аэродромом всё получится благодаря фактору неожиданности, но то что станцию расстреляем, покатавшись по улицам города, потеряв всего три танка и броневик, вот это удивило. Множество пожаров от горевших складов за спиной показывали, что рейд уже удался. А вот у моста нас ждали. Откуда там взялись четыре тяжёлых крупнокалиберных зенитных орудия, те самые «ахт-ахт», да ещё установленных на прямую наводку, явно наспех, не знаю, но они подпустили нас на дистанцию километра, а мы атаковали фронтом, тут местность открытая, поле, и банально расстреляли.

Ротный орал и матерился, видя, как вспыхнули две «тридцатьчетвёрки», но мы мчались на предельной скорости вперёд, активно маневрируя, сбивая прицел. И это помогало, пока не попали, хотя один раз танк и содрогнулся. Но это был рикошет. Тут вдруг новый страшный удар, попали, я чуть не потерялся. Однако двигатель ревел, танк продолжал мчаться вперёд, покачиваясь на неровностях, слушаясь моих команд, но стало странно светло, и стрелок-радист, что обернулся назад, вытаращил глаза и прокричал мне на ухо, почему-то внутренняя связь не работала.

- Командира нет!

Я не понял его, и обернулся, сразу сообразив, что произошло. Снаряд просто снёс башню нашего танка, срезав ноги командира по колена, он выше сидел, и поперёк туловища башнера. Страшное зрелище, кровью завоняло и разорванными внутренностями. Ясно, то-то танком легче стало управлять, несколько тонн стали и брони потеряли. С этой батареей ловить нам нечего так что я потянул левый рычаг на себя, и поворачивая погнал прочь, продолжая идти зигзагами. Вскоре нас скрыла складка местности, и мы, выехав на дорогу, распугивая всё живое помчались прочь. Стрелка я отправил к проёму где башня была, тот подсказывал куда едем, убрав ноги командира к башнеру, а то у него тоже обзора не было. Пулемёт стрелок прихватил, в случае чего мог открыть огонь сидя как в окопе. Тот и сообщил, проорав в ухо, что две «тридцатьчетвёрки», старясь не отстать, идут следом за нами. Я сбросил скорость до среднего, так что те нас нагнали, пристроившись за кормой, а стрелку я велел искать где мы грузовики оставили, нужно доложится политруку. Теперь он за старшего. Нужно ещё узнать кто уцелел в тех двух танках. К счастью стрелок приметил знакомый разъезд, там были следы нашего движения, так что вернули куда нужно, вскоре добравшись до стоянки грузовиков. Нашли, пусть по факту и случайно. А выжил лейтенант Кузмин, по номеру на башне танка ясно стало. Кто второй не знаю. Он мне незнаком был. Жилин выжил, он мехвод у Кузмина. Вот только на стоянке где мы грузовики оставили шёл бой. Было видно, как полыхает машина и трассеры мелькают. Там шла активная перестрелка. Да ё-ё-ё.

Притормаживая, я пропустил два шедших за мной танка вперёд, их командиры тоже разобрались что происходит и с ходу открыли огонь из пулемётов, несколько раз ударила пушка. Да и мой стрелок, младший сержант Губин, тоже стрелял. Пусть вечер, темнеть ещё не начинало, полчаса до наступления темноты, но видимо видели куда стрелять. Я сдал чуть в сторону, чтобы стрелку никто не мешал. Хватило пяти минут, немцы, те что уцелели спешно отошли, и вскоре, когда к нам вышли выжившие, всего двое из водителей, политрук и остальные погибли, стало ясно что произошло. По следам от наших танков на них наткнулся патруль на трёх мотоциклах. Из девяти немцев ушли двое, трупы семерых и все три мотоцикла обнаружили тут же. Один на ходу был. Кстати, Кузьмин оказывается подобрал двоих из экипажа танка подбитых зенитками у моста. Мехвода и стрелка. Тут тоже попадание в башню, но с пробитием было, погибли у них командир и башнер. А танк загорелся. Едва покинуть успели, там порох в снарядах начал гореть, да и то у стрелка ноги опалило сильно.

Пока спешно копали могилу, части тела командира роты и башнера уже достали, Кузмин собрав командиров, меня в том числе, сообщил:

- Я решил, как закончим с погребением, немедленно уходить к нашим. У нас два танка остался, и один без башни. Из грузовиков ничего на ходу нет. Людей на броню примем и уйдём.

- Товарищ лейтенант, предлагаю забрать «КВ», - подал я голос.

- Какой ещё «КВ»? - удивился тот.

- Разведчики обнаружили в этом лесу брошенный танк… - я кратко описал что было ранее днём.

- Скорость у него не велика. Могут перехватить, или засаду по пути устроить, - морщась, задумчиво протянул тот. - Какова у него дальность хода?

- При полных баках по дороге чуть больше двухсот, по пресечённой чуть больше ста. По дороге может скорость держать тридцать километров в час, по пересечённой пятнадцать.

- До Луцка по прямой километров семьдесят, но пока крутимся по полевым дорогам все сто пятьдесят будет. Баки я так понимаю сухие?

- Я там пару канистр слил, километров на тридцать, не больше.

- Конечно привести такой танк будет просто отлично, но рисковать я не хочу. Судя по карте нам три брода нужно пройти и один мост. Один брод и мост такого монстра точно не выдержат. Оставляем.

Тут я задумался. Идти с группой лейтенанта Кузмина я не желал. Это не было чуечкой или чем подобным, но желания у меня действительно не было. Поэтому я сразу принял решение.

- Товарищ лейтенант. Разрешите оставить вашу группу. Я могу и один танк перегнать. В этом случае мне не придётся поддерживать одну с вами скорость, трансмиссия может не выдержать, больное место у «КВ», а я по-тихому проведу стороной, обойдя главные направления наступления немцев.

- Они фронтом наступают, да и патрули исключать нельзя, - отмахнулся тот, но в голосе лейтенанта отчётливо было слышно заинтересованность.

- Что мне эти патрули? - хмыкнул я.

- Хорошо, разрешаю.

- Мне бы приказ от вас, чтобы если что предъявить, когда к нашим выйду.

- Хм, логично.

Отойдя к борту своего танка, тот достал из планшетки блокнот, и в несколько строк написал приказ, не забыв указать своё звание и должность, и расписавшись, передал мне. По этому приказу я перегоняю танк в распоряжение командования нашей Девятнадцатой танковой дивизии для пополнения экипажем и боеприпасами. После этого, когда уже стемнело, после того как похоронили павших, я дождался, когда наши уедут, на мой танк, точнее то что от него осталось, сели те парни что Кузмин подобрал, эту машину тот не захотел бросать, можно и вернуть в строй сняв башню с подбитого. Его даже отмыть успели, пару вёдер воды от реки принесли, она ту неподалёку была. Вещи мои у ног сложены, из оружия только «Наган». Так вот, когда те укатили, я вздохнул, и присел у трофейного ранца, чую что правильное решение принял, но так ли это увидим в будущем. Открыв ранец, я стал искать фонарик. С трупа обер-ефрейтора я снял такой, но он разрядился ещё когда я обучал неопытных мехводов управлять «тридцатьчетвёрками». А у фельдфебеля не было, и я надеялся найти в ранце. Если нет, есть трупы мотоциклистов из патруля. Жаль со старшего забрали планшетку с картой, та Кузмину ушла, мне бы та тоже пригодилась, да и оружие всё забрали, сложили в тот танк что без башни. А мотоцикл что уцелел бросили, он не нужен был.

Первым что мне попался это футляр с новеньким фотоаппаратом. Настоящий советский «ФЭД-Б». Генеральский. Директор детдома где я рос и учился был страстным коллекционером фотоаппаратов, так что не удивительно что у нас в детдоме было несколько кружков, включая фотокружок. Так что такой фотоаппарат я держал в руках, и даже заряжал. В общем, использовать мог. Убрав фотоаппарат обратно в чехол, обнаружил пять новеньких фотоплёнок. Живём. Вести фоторепортаж о наших действиях, это здорово. Эх, раньше бы знать о нём, я бы задокументировал как мы аэродром громим. А что, развернулся, открыл люк и сделал фото раздавленных самолётов, а дальше к станции бы рванули. А теперь то уж что печалится? Отложив плёнки и фотоаппарат в сторону поискал что ещё есть. Пара пачек патронов для «Парабеллума», кошелёк с марками, непочатая пачка советских десятирублёвых банкнот, две банки консервированной колбасы, упаковка советских макарон, пачка галет, стопка писем, два чистых блокнота, и котелок с рыльно-мыльными принадлежностями, а вот фонарика не было. Снова всё сложив, письма из дома фельдфебеля позже прочитаю, я оставил вещи и прогулялся к мотоциклам, обыскивая тела убитых немцев. Оп-па, а немцев-то убито не семеро, а восемь, одного не заметили, в кусты откатился и залёг, где и умер от ран. Значит один ушёл. Выжившие говорили, что мотоциклы полные были, по трое на каждом.

Немец «МП» вооружён был, ремень перехлестнулся на шее, потому тот его и не потерял. Я снял автомат и подсумки, да и всю мелочёвку выгреб, включая наручные часы. Почему-то у него в карманах два одинаковых перочинных ножика было. Зачем ему два? Немец рядовой, пистолета не имел, да и автомат мне не знаком, «МП» это я от балды его так назвал. Он имел деревянный приклад, но горловина с магазином сбоку, как у английского «СТЭНа». Коробчатые магазины на двадцать патронов, один в пистолет-пулемёт вставлен и шесть в шести чехлах. Немец успел расстрелять тот что в автомате, остальные не тронуты. Что примечательно, на ремне подсумки были, в одной две гранаты-колотушки, в другой запас патронов. Была ещё фляжка и коробка с противогазом. Ничего выкидывать я не стал. Нашёл у одного из мотоциклов распотрошённый ранец и сложил часть находок в него, после чего осмотрел мотоциклы. М-да, почти всё забрали, но канистру с бензином в держателе на одной из колясок оставили, снял и отложил. После этого остальных убитых обыскал. Видимо наши побрезговали их обыскивать, это да, сейчас к мародёрам отношение серьёзное. Однако шесть наручных часов, два фонарика, причём один редкий, «жучок» с самоподзаводом, нашёл. В будущем я такие фонарики видел, не знал что они тут уже были. Этот трофей я никому не отдам. Да, жужжанием тот может выдать мой месторасположение, но и рядом с противником я его использовать не планирую. Тем более свет может выдать меня, не только жужжание. Зато о батарейках думать не нужно, надолго его хватит. Всё это я убрал во второй немецкий ранец. Ременную систему с подсумками я уже на себя на кинул, всё снял, только фляжку, кобуру с «Наганом» и три чехла с магазинами к автомату оставил. Лишнее носить я не хотел. Разобравшись, сменил магазин у «МП», я уже знал, что это за оружие. На ствольной коробке выбито что это «МП-18», не ошибся, и вот так вернулся к своим вещам, и понял, что за раз всё не унесу. Может мотоцикл использовать? Да нет, сейчас шухер вокруг стоит после наших действий, наверняка скоро тут немцы будут, на шум перестрелки подтянутся. Ну или посты выставят, ночь, а ночью немцы не воюют, может и утром тут будут. Нет, так шуметь нельзя. Поэтому целый мотоцикл я заминировал, подложил под заднее колесо гранату. У меня была одна «Ф-1», вот её и использовал, прижав спусковой рычаг колесом.

Устало поведя плечами, укатали меня последние несколько суток, я прикинул как это всё нести. Да уж, оброс барахлом, и ведь не бросишь, всё нужное. Сначала нужно убрать с опушки вещи, рядом место боя, гарью, сгоревшим порохом несёт и кровью, и отнёс в сторону метров на сто в два этапа. После этого чехол с аккордеоном за спину, тут ремни как у вещмешков, удобно. Потом ранец фельдфебеля в правую руку и вещмешок с личными вещами в левую. Автомат при мне, на правом боку висит, на левом планшетка, и вот так быстрым шагом направимся в лес. Ну как быстрым, фонарик использовать не получится, руки заняты, так что шёл осторожно, стелясь, старясь не повредить глаза. Потому и наклонил голову, выставив лоб. К счастью зрение уже адаптировалось, несколько раз ветки скользили по лицу, царапаясь, но в ствол какого дерева не врезался. Так и добрался до танка. Выходить не спешил, опасаясь засады. Оставил вещи и обошёл вокруг стоянки, однако тихо. Так что сложив вещи на корме, я побежал обратно. Теперь второй мой вещмешок, второй трофейный ранец, и канистра с бензином. Последняя на всякий случай, вдруг танк придётся оставить, уничтожив, можно какой брошенной машиной воспользоваться, у которой бензин закончился. В этот раз руки тоже заняты, но шёл я уверенно. И где-то на середине пусти мне послышалось, что где-то рядом, с правой стороны, донёсся сердитый шёпот, и замолк. Замерев, я несколько секунд прислушивался. Поставив канистру и ранец на землю, я достал трофейный фонарик, трёхцветный, советский, видимо немец затрофееил где-то, и сделав несколько шагов в сторону где мне показалось шёпот был, держа автомат наизготовку, снова прислушался. Две минуты так стоял. Мне не нравились чужаки у моей стоянки. Нет, ждать я не собирался, немцы точно обнаружат мой танк, обыскивая всё вокруг, значит этой же ночью нужно покинуть лес и отъехать подальше, это сложно, я понимаю, танк в бою был и все фары разбиты, а ехать ночью это игра в угадайку, застряну где или перевернусь. Танк вполне валкий из-за массивной башни и боковые наклоны под определённым углом не переносит.

Ещё из-за шёпота я не понял кто говорит, мужчина или женщина, о чём речь тоже не расслышал, но почему-то мне показалось что это девушка, нежный контральто был. Да и кто будет ночью в лесу сидеть? Наши скорее всего. А мне помощники нужны, хотя бы в качестве наблюдателей, чтобы подсказывали куда ехать и где поворачивать. У мехвода обзор никакой, тем более на «КВ» и ночью. Тут снова шёпот пошёл, точно девушка, просилась до реки, пить хотелось той. Но другой голос шёпотом велел той соблюдать тишину. Хм, две девушки вроде. Включив фонарик, я осветил метрах в шести от себя не двух, а аж трёх девушек в военной форме, что сидели у ствола дуба и крутили головами, прислушиваясь. Почти сразу раздался испуганный визг в два голоса, на что я не сдержав усмешки, сказал:

- Милые девушки, принца на белом коне ждали? Я тут. Принц позже подойдёт.

Тут уже не удержавшись я засмеялся. Одна из девушек, рыжая, та закрывалась рукой от слепящего света, луч фонарика мазнул по петлицам, была военфельдшером, лейтенантом, если на армейские звания переводить, вторая тоже, а третья сержант. Так вот, этот военфельдшер, она одна не визжала, строгим подрагивающим голосом поинтересовалась:

- Вы кто?

Выключив фонарик, я тут же затараторил, докалывая:

- Товарищ военфельдшер. Старший сержант Бард, командир танка. Попрошу предъявить ваши документы.

Подойдя к девушкам, те уже встали на ноги, изучил все три удостоверения и предписания. Оказалось, те двигались к месту новой службы, попали под бомбёжку, куда не сунься везде немцы. Добрались до этого леса и две суток уже тут прячутся. Харчи вчера закончились. А тут страшная стрельба рядом, вот и прячутся, ожидая пока время пройдёт. Я же предъявил своё удостоверение, что военфельдшер Лютова, та самая рыжая, что не визжала, внимательно изучила с помощью моего фонарика. Вернув, та попросила сообщить что я делаю тут. Сразу видно, что форму на днях надела. Убрав документ обратно в карман, доложился:

- В составе сводной танковой роты выполнял задание совершить глубокий рейд в тыл противника. Задача уничтожить фронтовой аэродром противника, атаковать железнодорожную станцию во Владимир-Волынский, и железнодорожный мост. Танки новейшие, «тридцатьчетвёрки», десять единиц. Атака аэродрома и станции увенчались успехом благодаря неожиданности, уничтожено более ста немецких самолётов разных типов. Были расстреляны склады на станции, что вызвало взрывы и пожары. Однако при атаке моста попали в засаду и были расстреляны тяжёлыми зенитками. Так погиб командир роты. Были вынуждены прекратить атаку и отойти. Уцелело два танка. Два с половиной, у одного башню снесло. Командование принял лейтенант Кузмин. Мы вернулись на место стоянки где оставили машины обеспечения, но там шёл бой, это рядом, тут на опушке леса, нас вы и слышали. Уничтожив патруль немцев, лейтенант забрал выживших и выдвинулся в сторону наших войск. Рейд был признан успешным. Вовремя стоянки в этом лесу был найден тяжёлый танк, брошен экипажем, а так как из всех я один знаю эту машину, мне было приказано эвакуировать её к нашим. А когда направлялся к танку, то встретил вас. На этом всё.

- Товарища старший сержант, вы может взять нас с собой?

- Вполне, товарищ военфельдшер. Правда я не принц, да и конь у меня железный и выкрашен в защитный цвет, но возьму. Плату я предпочитаю брать натурой, но ладно, в этот раз просто так довезу, - и сменив тон на серьёзный спросил. - Вы как, есть-то хотите?

Ответом мне было бурчание трёх желудков и голодные взгляды.

- Ладно, дойдём до танка там покормлю. Товарищ военфельдшер, вы мне подсвечивайте дорогу, а я вещи понесу


Глава 6. Окончание рейда и последствия.


Лютова подсвечивая фонариком пронаблюдала как я забрал ранец и канистру и дальше мы пошли к танку. Блондинка первой, я за ней и две других следом, стараясь не отстать. Так и добрались. Когда военфельдшер осветила танк, все трое ахнули от вида громады. Видимо ранее им такие танки не попадались. Сложив вещи у первой кучи, я быстро убрал маскировку, достал ключ и открыл танк, все люки, проветривая его. После этого спустившись с кормы на землю, принёс вещи на корму, девчата пока рядом стояли, и достав из ранца фельдфебеля харчи, две банки консервированной колбасы и пачку галет, вскрыл консервы, и выдав нож и ложку Лютовой, дав также фляжку полную воду, предложил подкрепится. Сам я пока не хотел.

- Вам желательно горячей бы еды поесть, но сейчас времени нет на приготовления. Покинем лес, отъедем поближе к нашим, там видно будет. За ночь до наших можем и не добраться.

Пока те жадно насыщались, левая надгусеничная полка у них как стол была, я убрал вещи в танк, сложив так чтобы те не мешали. Сами девчат без вещей были, поэтому я решил избавится от части вещмешков. Освободил один сидор, убрав внутрь выданный мне в части круглый армейский котелок, ложку, полотенце и небольшой кусок мыла. Из еды пять ржаных сухарей. Оба трофейных ранца тоже освободил, в оба по немецкому полотенцу, кускам мыла, я один на три части разрезал. Потом в один ранец котелок фельдфебеля, банку с тушёнкой, а в другой пачку макарон. К сожалению, больше котелков не было. Остальное в свой вещмешок сложил. Выбравшись наружу через большой кормовой люк, протянул вещи девчатам, говоря:

- Я смотрю вы совсем без вещей, а мне без надобности. Тут трофейные полотенца, советую их постирать, немного припасов, утварь армейская. Два котелка, на третий собрать не смог. Фляжек две, моя что у вас и трофейная, но она пустая. Трофейную дарю вам.

Те поблагодарили, и приняли. Трофейную фляжку я вручил Лютовой. Кстати, вооружены только военфельдшеры были, в кобурах «ТТ», но патронов нет, расстреляли с испугу по немецким самолётам. У меня тоже такого боезапаса не было. Ничего, будет возможность, найдём. Те всю колбасу и галеты съели, как бутерброды сделали, и так поели. Кстати, от девчат приятно пахло, тут после боя от тебя потом и кровь несёт, а они нет, чистенькие. Я поинтересовался, от меня, например, несло потом, гарью, порохом, и кровью, оказалось те соблюдали гигиену, устраивались у водоёмов и ночью мылись. Страшно, но делали. В общем, вещи они забрали, поблагодарили, я описал кому что досталось, единственный нож у меня, я обоим военфельдшером те два трофейных складных ножа отдал, дальше стал устраивать их в танке. Кстати, у меня один сидор остался и естественно в него всё не уйдёт из вещмешка и ранцев что я отдал. Просто в танке я пустой рваный сидор нашёл, что прошлый экипаж бросил, туда всё и сложил, фотоаппарат уже в свой вещмешок. Я зарядил пулемёт, спаренный с орудием, и обнаружил что орудие-то заряжено. Значит три выстрела осталось. Я разрядил его, убрав гильзу, опасался случайного выстрела, а пулемёт пусть заряжен будет, так что усадил Лютову на место наводчика, показал на что нажимать чтобы пулемёт стрелял. Да пофиг что не прицельно, пугнуть хватит и ладно. Остальных усадил на место командира и заряжающего, так они мне мешать не будут. Военфельдшера Банину, усадил на место командира. Вещей танкисты оставили мало, но запасной шлемофон, пусть сильно потасканный, оставили, благо тот был рабочий. Я включил массу и проверил, внутренняя связь у нас двоих будет, а радиостанция не работала. Видимо встряхнули лампы. В общем, Банина должна наблюдать за округой, сообщать мне что не так, можно сказать управлять мной. Я бы Лютову посадил, характер мне её понравился, но у Баниной зрение отличное в темноте хорошо видит.

- Если кому до ветру нужно, лучше сейчас сходить, потом некогда будет.

Захотели все трое, так что выпустив их, я и сам хотел, и запустив движок, схватился со второго раза, оставил урчать на холостом ходу и выбравшись через люк стрелка, тоже по-быстрому сбегал, и вернувшись, закрыв все люки, включив внутреннее освещение, проверил как все устроились, после этого выключил освещение, мешало наблюдать за округой, и стронув танк с места двинул по старой колее на опушку. Ветки наверняка шуршали о броню, но мы этого не слышали, рёв движка и лязг гусениц заглушал. Я проверил связь, «ТПУ» работало, Баниан меня отлично слышала, хоть шорох помех всё же был, но не сильный, вот я и попросил ту:

- Товарища военфельдшер, вы поглядывайте по сторонам, если увидите какие танки, наши, подбитые или брошенные, вы мне говорите. Нам топливо нужно и пулемёты, усилить вооружение танка.

- Я разве рассмотрю их?

- Тёмные массы ищите, а я сам гляну грузовик это или танк.

- Хорошо, буду смотреть.

Выехали мы из леса с противоположной стороны от стоянки наших машин обеспечения и прошедшего боя, так что я по плохо укатанной полевой дороге, где «двойка» шла с натугой, объехал лес и встал у берега реки. До стоянки метров пятьдесят. Пока ехали аккумуляторы активно заряжались, генератор был в порядке. Так что остановив танк я заглушил двигатель. Тут я планировал задержатся. С этим да, стоит объяснить. Представьте себе, что танк стоит и на холостых оборотах урчит пять минут. Прикинули примерный расход топлива? Так вот, при запаске двигателя расход топлива как раз и соответствует пяти минутам работы на холостом ходу. А раз я тут с полчаса стоять планировал, то с чего это ему работать и дефицитное топливо тратить? Тем более я хотел осмотреть две машины что не горели. Вообще наши там уже полазили, поэтому я к ним не подходил, но а вдруг сколько-то солярки найду? Тем более машина с бочками как раз и не горела. Вот и решил глянуть.

Сначала я осмотрелся и прислушался. Похоже чужих тут не было, поэтому велел девчатам сбегать к реке и пополнить фляги, да и пить хочется, а я пока трофеи осмотрю. Я же не всё собрал с немцев.

- Девчата, полчаса есть, если хотите окунутся, то действуйте. Сержант, держи автомат, а то у вас совсем ничего нет.

Отдав автомат сержанту медицинской службы Юдиной, показав ей как им пользоваться, я побежал к месту стоянки, столбик света от моего «жучка» прыгал по сторонам. Второй фонарик я девчатам отдал. Взять те же мотоциклетные очки, это у нас дефицит, их строго по учёту выдают, командирам танков, редко мехводам. Не знаю, как у других, у нас в полку было именно так, я свои очки еле получить смог. Поэтому все очки мотоциклистов сразу прибрали. Повторный и тщательный осмотр мотоциклов дал мне тюк плаща, пулями не тронут, так что отложил, потом немного инструментов, ну и пробежался по машинам. Неожиданно в кабине «ЗИСа» нашёл карабин в зажимах. Проверил, магазин полный. Отнёс трофеи к девчатам, сменил «ПП» на карабин, Юдина отлично его знала и обрадовалась. Инструменты и плащ убрал в танк. В дождь вещь нужная. Ну и вернулся. Начал ворочать бочки в кузове, все пять пустые, но в трёх канистрах обнаружил содержимое. В одной соляра, в двух других моторное масло, а мой «КВ» ест масло как не в себя. Тоже вещь нужная. Отнеся находки к танку, слил соляру в бак и открыв горловину масляного бака проверил сколько там. Почти на дне, так что пол канистры масла разом ушло. Обе канистры убрал в танк, и с той где солярка была, побежал к «ЗИСу». Бочки пусты, это так, но на дне что-то плескалось, думаю там с мутью, так что достав ведро на одной из машины, накрыл чистой тряпицей что нашёл в кабине другого грузовика, и переворачивая бочки сливал что было. Одну бочку не тронул, в ней бензин раньше был. Сам вытек, пулями побита бочка была, впрочем, как и другие. Пол ведра набралось. В нашем положении и это в радость. Отряхнув тряпку, мусор и муть всё же были, отнёс ведро к танку и тоже в бак перелил. Да, в одном из грузовиков два армейских советских котелка нашёл, целые, и стеклянная фляга. Прихватил. Котелок Юдиной ушёл, как и фляга, второй убрал в машину. После этого быстро раздевшись до нага, всё равно ничего не видно, девчата уже сохли на берегу, они и полотенца выданные постирали, вот и ухнул в воду. Ох и хорошо. Речка мелкая, по пояс едва, но лёжа можно по течению плыть. Вот так охладившись и намывшись, пяти минут хватило, я отмыл комбез от грязи и брызг крови, снова надел что ранее носил, только комбез отдельно сложил, жарко, и мы, погрузившись в машину, движок схватился сразу, покатили прочь от этого места.

Куда ехать я знал, тут одна дорога до перекрёстка, там брод через речку на которой и был мост, что мы не смогли уничтожить. Уверен, что там заслон есть, но наши прошли, и наверняка меня там не ждут, решив, что русская рейдовая танковая группа ушла. Когда мы сюда двигались, то по другому броду переправились, он далеко, в сорока километрах отсюда, вот он пуст был, а до этого всего восемь километров. Когда мы перекрёсток проезжали, Труханов сказал, что тут повернём, когда возвращаться будем, прорвёмся через заслон, он там был, как сообщила разведка. Я запомнил. Потом я у Кузмина осмотрел карту, взятую у старшего немецкого патруля. Да, заслон там указан, так что дорогу запомнил. Брод мы прошли на максимальной скорости, аж волну подняли. Глубина метр, захлестнуло смотровые щели, но дно твёрдое. Ранее прошедшие танки Кузмина не разбили его, так что ревя двигателем я поднялся по песчаному склону и покатил дальше. Пока переправлялись, Лютова стреляла до опустошения диска в сторону огоньков, что направляли в нашу сторону злых ос. К слову, противотанковая пушка тут была, я раздавил её с кем-то из расчёта. Жаль не всех. Пять новых попаданий заимели, пулемёты я не считаю, танк двинул прочь. Может пушек и больше было, но тут и Кузмин проходил, мог выбить. Со своего места я этого не мог видеть. А Банина ничего мне сказать не могла, только то что со всех сторон по нам стреляли. Это ей померещилось, максимум взвод тут был. Да, «тридцатьчетвёрок» подбитых у брода не было, значит наши все прорвались. Это хорошо.

Отъехав от брода километров на пять, чтобы солдаты с заслона нас не слышали, я остановил танк, заглушив хорошо потрудившийся мотор. Честно сказать, я бы раньше встал, но Банина только сейчас рассмотрела несколько больших тёмных силуэтов на обочине дороги. Нужно глянуть. И ещё. Дальше мы не поедем. Три снаряда в боеукладке, а задание мы до конца не выполнили. Да, я собираюсь повернуть, проехать десять километров и как рассветёт прицельно расстрелять мост, желательно быки. Хотя бы один. Немцы железную дорогу уже используют, до ближайшей станции грузы доставляют, так что мост уже важен для них. Возвращаться со снарядами к нашим не стоит, скажут бегу с поле боя, раз есть чем биться, нужно биться. Я и сам так считал, везти снаряды к нашим глупо. Пока же открыв люк стрелка, выглянув, внимательно осмотрелся, девчата сидели как мышки. Закрыв люк, я сменил Лютову и поменял диск на полный, приготовив пулемёт к бою, а то та не умела. В брезентовом мешке были стрелянные гильзы, я прихватил его с собой, открыв кормовую дверь башни и выбравшись на корму. Было тихо, слышно, как стрекотали сверчки. Высыпав гильзы, вернулся и надел мешок на место, после чего велев Юдиной охранять танк, пусть на корме постоит, остальным разрешил покинуть машину и подышать свежим воздухом, а сам придерживая «ПП», стал осматривать что там у дороги. То, что это не немцы ясно, они без костров в чистом поле не ночуют.

Так и оказалось, несколько грузовиков, я пробежался и осмотрел кузова, в одном нашёл цинк патронов, но не пулемётные, для винтовки. Всё равно прихватил, для карабина Юдиной пойдут. Также было два танка, в «БТ-2» пусто, всё снято, а вот у «Т-26» спаренный «ДТ» стоял, я тут же сбегал за инструментами и споро его снял, мешочек для гильз тоже прихватил. Ну и установил в башне. Это кормовой пулемёт, им Банина будет пользоваться. Чуть позже покажу, как и что нужно делать. Также забрал все снаряжённые пулемётные диски, выкинув из «КВ» наружу пустые. Боекомплект у пулемётов полный. Сейчас ещё бы один, и по штату их было бы. Зато в «БТ» нашёл шлемофон, что вручил Лютовой. После этого более тщательно осмотрел грузовики. Было четыре расстрелянных и брошенных, три сгоревших остова и два танка. Они не горели. Тут и до меня кто-то не раз побывал, вымели под чистую. Я и цинк с патронами-то случайно нашёл под пустыми ящиками из-под снарядов. К «сорокапяткам». Другие поленились ящики выкинуть, а я нет. На полу в кабине одного из грузовиков нашёл россыпью патроны к «Нагану» и раздавленную пачку. Жаль не к «ТТ», но я и этому рад. Продовольствия не было, я дважды прошёлся. После этого мы вернулись в танк, я показал Баниной как использовать пулемёт, та приложилась к прикладу пару раз, пробуя наводить. Пулемёт не взведен, показал где затвор, на этом всё, запустил двигатель и покатил прочь, свернув в чистое поле.

Двигались мы не до моста, встали в овраге с хорошим твёрдым дном. Рядом ельник, так что я туда сделал с десяток ходок с девчатами, лапник рубили, вот так замаскировав танк, теперь тот на большой куст похож, жаль колея хорошо видна, и с земли, и с воздуха. Тут никак не замаскируешь. Сообщив девчатам что теперь на них охрана, выдал каждой часы из трофеев, специально с секундной стрелкой выбирал, им как медиком это нужно, сказал, что подарок от меня лично, трофеи. Завёл и время установил по своим, сообщив сколько каждая дежурит. Взял лопату и вырыл ямку для костра, ветки я собрал, чтобы бездымный был. Лопату оставил, это чтобы в туалет ходить. Ну и сообщив, когда меня будить, вскоре отбыл ко сну, устроившись под танком. По три часа каждой дежурить, автомат с подсумками отдал. Он лучше, чем карабин. Я под танком расстелил брезент, тюк был на правой надгусеничной полкой, оба военфельдшера забрались ко мне, и вскоре мы уснули. За два часа до рассвета. А до моста километра три осталась. Тяжёлые зенитки с той стороны, не помешают, сближаюсь, а главное высунуть башню, и прямой наводкой расстреляю один бык. Это я к чему. Ещё в академии я получил прозвище Уникум. Я ещё в тире заметил, что куда смотрю туда и попадаю из револьвера или винтовки, да и с ручным пулемётом на ты, хотя раньше дел с ними не имел. Это Глеб. Вот в прошлой жизни мне приходилось стрелять из найденного в тайниках оружия, расстреливая все патроны. Там тоже попадал куда целился, но я думал так все могут, и только на танкодроме в Кубинке, когда нам дали сделать несколько выстрелов из орудий и пушек разных танков, стало ясно что я действительно уникум. Из того же «КВ-2» я не один раз выстрелил для ознакомления, как другие курсанты, в почти тридцать. Прямой наводкой в три километра я попадал туда куда хотел, а с коротким стволом танковой гаубицы считалось что это невозможно. Я же разрушил эту уверенность. С закрытой позиции не стрелял, смысл не видел, а прямой наводкой одни попадания. Даже не рядом, тут промах три-пять метров и промахом-то не считается, а именно прямое накрытие, так что я был в себе уверен. Боеприпас в танке был один, осколочно-фугасная стальная гаубичная граната ОФ-530 массой сорок килограмм. Трёх попаданий в одно место должно хватить. Я надеюсь на это.


Разбудила меня Лютова, время дежурство которой было. Подёргала за ногу. Сапоги я снял, в одной форме спал, подложив шлемофон под голову. Пост у девчат был устроен довольно просто, лопатой срезал кусок, сделана сидушка на склоне оврага, чтобы голова была выше уровня оврага, и та могла осматриваться. Это чтобы нас не застали врасплох. Видимо та что-то рассмотрела и решила поднять меня. Я велел это делать. И да. Девчата мои временные подчинённые как командира танка. Пусть попутчицы, но факт, приказы отдаю я, мы так договорились. Открыв глаза, я вопросительно посмотрел на ту, разгоняя остатки сна. Времени похоже прошло немало, солнце в зените стояло. Глянув мельком на часы, определил, что одиннадцать часов дня. До подъёма ещё три. Я решил выспаться, пользуясь возможностью. Другие две девушки лежали рядом.

- Там кто-то идёт по полю, - негромко сказала та, старясь своих боевых подруг не разбудить.

- Да? - заинтересовался я. - Сейчас глянем, наверное, кто из окруженцев.

Насчёт бинокля, тут моя промашка, забыл выдать, так что взяв планшетку, она в голове лежала рядом с кобурой «Нагана», я прихватил ремень. Опоясался, и достав из планшетки свой морской монокуляр, босиком поднявшись на склон, осторожно выглянув, стал изучать чужаков. Лютова кстати похоже только сейчас мой орден на гимнастёрке рассмотрела, удивилась. А я чувствовал как у меня раздвигаются в улыбке губы. Пусть до трёх бойцов было больше километра, я отчётливо опознал двоих. В общем, там двое танкистов несли на руках раненого. Тот перебирал ногами, помогал идти, значит в сознании. Парни из нашей сводной роты. Видимо из тех танков что были подбиты у моста. Смогли покинуть машины, и как стемнело пытались уйти. Им ведь и реку ещё нужно было пересечь, что те видимо недавно и сделали.

- Это наши парни, из нашей сборной танковой роты, - не отрываясь от оптики, сообщил я. - Видимо выжили во время атаки на мост. Один ранен. Я приведу их сюда, приготовьтесь для оказания помощи.

- Хорошо.

Из средств перевязки у нас только три немецких перевязочных пакета, нашёл в мотоцикле, и всё, инструментов кроме ножей нет, но придётся справляться с тем что есть. Так что Лютова стала готовится, будя девчат. А я, поднявшись на склон, быстрым шагом, изредка поглядывая вокруг в оптику, чтобы нас не обнаружили, направился к парням. Обнаружили те меня довольно быстро, я и двухсот метров не прошёл. Неудобно босиком гулять. Те сразу скрылись в траве, залегли, так что остановившись, я стал ожидать, и когда показалась голова, увенчанная шлемофоном, помахал рукой, показывая, что свой. Вскоре встал один и направился ко мне, вскоре опознав. Ещё бы, один из моих учеников что стал мехводом, из командиров в механики-водители, как и я. Мы встретились, обнявшись.

- Живы, - сказал сержант, фамилия кажется Золотухин. Бывший командир «БТ».

- Выжили. Башню нам снесло. Командование принял Кузмин, он ушёл к нашим, а я перегоняю «КВ» следом. Подобрал девчат, два военфельдшера и сержант, медики.

- «Двойка»?

- Она родимая. Кто с тобой?

- Младший сержант Костров, мехвод, он один из танка спасся, и башнер из моего экипажа. Снаряд как попал, сразу командира и стрелка убил, башнер ранен. Мы перевязали рубахами как могли, но всё равно рана серьёзная.

- Идём к нашим, девчата помогут, врачи всё же.

Пока мы шли к парням, что залегли, я довольно быстро ввёл того в курс дела что вчера было. Дальше я сменил одного из парней, и мы фактически донесли раненого до укрытия. Пока девчата занимались им, я отправил Кострова с фляжками к реке, воды набрать, котелки также выдал, а сам занялся подготовкой создания костра. Заодно выслушал как парни воевали. Спаслись, и это важно. Девчата под стоны башнера довольно быстро справились. Кости целы, серьёзная рана внутренней стороны бедра, почистили, промыли водой из фляги, когда воду принесли, тут по оврагу можно добраться до реки, и заштопав, нитки и иголка мои, перебинтовали. Я же, подвесив три котелка с водой, стал готовить. Одной из фляг полили на руки девчатам, чтобы те отмылись от крови. Кострову пришлось второй рейс за водой сделать. А сварили мы макароны с тушёнкой и чай, у меня была заварка. Парни сутки не ели, понемногу, но хватило всем. Я всё что было выложил, сухари тоже. В общем, сыты все, но есть больше нечего, если только чай. О том, что я задумал, танкистов уже ввёл в курс дела, те желали поучаствовать, поквитаться за погибших ребят.

- Вы остаётесь тут, - сообщил я девчатам.

Те возмутились, но я пообещал, что мы вернёмся и заберём их. Костров, что делал третий рейс, воду желательно иметь в запасе, вернул фляги хозяевам, я свою повесил на ремень, попил из котелка, и продолжил уговаривать, пока те не согласились. Дальше я предложил:

- Парни, девчата, у меня фотоаппарат есть, подарок, даже плёнка, предлагаю сделать несколько снимков. Адреса полевой почты брать не буду, лучше адреса родных дайте, им отправлю. Так надёжнее. Фото на фоне танка. Как вам предложение?

Согласны были все, пока девчат прихорашивались, поправляли форму, единственной расчёской причёски пытались создать, я достал фотоаппарат, открыл крышку и заправил плёнку. После этого устроил фотосессию. Три девушки вместе, потом с парнями, и каждого по одному на фоне танка. После этого адреса родных девчат и парней записал в блокнот. Поди знай какая у них полевая почта будет, как к нашим выйдем, куда направят. После этого я убрал фотоаппарат, всего десять снимков вышло. На двух меня запечатлели, Костров оказывается тоже на ты с фотоделом был. На одном снимке я один был, на втором меня девчата обнимали. Не просил, всё сами. Это фото те тоже попросили, на память. Больше кадры старался не тратить. Я тоже оделся, пилотку на голову, сапоги, форму поправил, должен красиво смотреться. Вообще Глеб, а теперь и я, парнем был красивым и брутальным. Помните Соломина из фильма «Крепкий орешек»? Я не говорю, что один в один, но сходство поразительное. Убрав фотоаппарат, я полчаса учил обоих танкистов заряжать танк. Тут раздельное заряжение. Вообще экипаж у танка состоит из шести человек. Командир, наводчик, двое заряжающих, стрелок-радист и механик-водитель. Раненый боец не хотел с девчатами оставаться, так что его усадим на место командира, а когда прибудем на место я переберусь в кресло наводчика и открою огонь. Стрелять буду сам. Время пока было, я достал фару, снятую мной с «Т-26», и мы с Костровым стали устанавливать её, благо держатель уцелел, чуть позже проверили. Горит нормально.

За час до наступления темноты, мы оставили девчат, заняв свои места, проверили связь, и запустив двигатель, я развернул танк и по своим следам направился к полевой дороге. Выехав, прибавил газу, сближаясь с мостом. Тут удобно, возвышенность, с обратным скатом, вот так выставив башню, я перебрался на место наводчика, двигатель продолжал урчать на холостых, был небольшой склон, но ручной тормоз у танка не работал, да и не было его, не предусмотрено конструкцией. Вот так прицелившись, к мосту как раз подходил поезд, я и нажал на спуск, перед этим велев танкистам открыть рот и зажать уши. Грохнуло так что я чуть не потерялся. Не помогли даже открытые люки, включая грузовой сзади башни. И что плохо, от сотрясения танк покатился кормой назад. Я же говорю, мы с обратного ската стояли. А боец на месте командира, орал:

- Есть попадание!

Это я и сам видел, пока танка катился назад и вид моста не скрылся, успел рассмотреть, как во множестве красных осколков, быки были из красного кирпича, скрылся один из двух быков. Кстати, как раз в момент прохода через мост поезда с грузовыми вагонами и цистернами топлива, и произошёл взрыв. Там на удар срабатывание замедлителя было поставлено. Жаль бетонобойного снаряда не было, с ним шансов больше. Я сомневаюсь, что даже тремя снарядами разнесу бык. Надо было по вагонам поезда стрелять. Матерясь я снова отключил шлемофон, и перебравшись на место водителя, остановил танк, долго бы тот ещё катился, и включив первую скорость стал снова подниматься, пока махина не замерла на прежнем месте.

- А-а-а! - раздался вопль нашего наблюдателя башнера, даже непонятно что в нем было больше радости или восторга. - Поезд разорвало от сотрясения. Паровоз и два вагона уходят, остальные на мосту застряли кучей, похоже от сотрясения пути разошлись!

Вернувшись на место и снова подключив шлемофон, я приник к прицелу и понял, что тот прав, передний вагон перекосило, да на него ещё следующие наткнулись, образуя свалку из двух вагонов, хотя эшелон и сбрасывал экстренно скорость, инерции всё равно хватило. Так что там нагромождение металла. А у быка в месте попадания рытвина затемнённая. По одному этому понятно, что тут и десяти снарядов не хватит, очень крепкие быки. Не знаю как тут наши танковыми снарядами собирались расстреливать их, у «тридцатьчетвёрок» калибр куда меньше. Может бронебойными болванками? В общем, я перевёл прицел на третью из шести цистерн, и перед выстрелом сообщил:

- Выстрел.

Те зажали уши и открыли рты, как и я, и раздался грохот. Этот танк снова покатился под откос. Чёртова отдача. И посадить некого в кресло мехвода, чтобы на тормозах танк удерживал, так что пока шла перезарядка орудия я снова вернулся на место и перегнал танк на позицию. Полыхал мост знатно. Устроившись на месте наводчика, я посмотрел на результат нашей работы и сообщил:

- Баста, хватит ему. Побережём последний снаряд для другой цели.

Открыв люк, я взял фотоаппарат и наведя, благо садившееся солнце было сбоку, чуть сзади, и сделал снимок полыхающего моста и состава. Потом предложил парням сделать их фото на фоне моста. Но тут начали рваться снаряды рядом с нами, так что мы поспешили уехать. Надеюсь кадр хороший получится, с резкостью я вроде не напортачил. Чётким снимок должен быть.

До девчат километра полтора было, так что те видели, как мы работали, да и как возвращаемся. Мест было меньше чем народу, так что я распределил парней так. Золотухин на место командира, Кострова на место наводчика. Раненого на место стрелка-радиста, пусть и нет там пулемёта, но надеюсь найдём. А девчат на места заряжающих. Троих на два места. Ничего, и на пол сесть можно если что, боезапаса нет, места хватало. Так и сделали, остановились, помогли подняться девчатам и усадили их, после чего покатили дальше, вскоре выехав на трассу. Немцы успели поднять разведчик в воздух, что нас и обнаружил, а днём пока мы отдыхали что-то их не заметно было, видимо посчитали что наш танк дальше ушёл. А то что на следы внимания не обратили, так тут их много, поди знай где свежие, а где старые. Зря это они, но теперь немцы поняли свою ошибку. Тут как раз и стемнело. Фара работала штатно, мы ехали вперёд. Раненый и Костров спали, да и девчата дремали, если получалось, только мы с Золотухином бдили. Трижды замечали тёмные массы рядом. В основном грузовики были, но два раза танки встречались. С одного «БТ-7» сняли два пулемёта, установив стрелку его аппарат. Второй в запасе. И да, повезло наткнуться на три «тридцатьчетвёрки», судя по воронкам, попавшим под воздушный налёт, одна так на боку лежала, и со всех трёх перелили топливо. Тут кто-то и до нас сливал, но и нам хватило до половины баки наполнить. Приехали два брода, расстреляв заслоны. Потом нашли «Т-28», целый, двух пулемётов нет, кормового и в одной из пулемётных башен. Но на вид в порядке. Мы залили бензин с той канистры что у меня была. Танк завёлся. На ходу, баки пустые, вот и бросили. Боеукладка две трети снарядов имела. Парни перешли на этот танк, все трое, а девчата расселись на свободных местах. Чуть позже удалось заправить «Т-28» с разбитого немецкого бронетранспортёра, и тот продолжал двигаться впереди, осуществляя головной дозор. Да, лишний пулемёт воткнули в кормовую установку.

Трижды мы атаковали ночные стоянки немецких частей, девчат всё увереннее пользовались пулемётами, научившись перезаряжать их, так что те стреляли по всему что попадало в свет фар. Визжали и стреляли. Парни на своём танке тоже носились вокруг, стреляя из всех стволов. Пушки мы не использовали, только пулемёты, не знаю какие потери немцы нанесли, но паники много было. Уже когда рассвело, смертельно уставший, вы попробуйте на КВ» всю ночь за рычагами посидеть, на что у «Т-34» тугое управление, настолько сложнее и тяжелее на «КВ». Так вот, я уставший сильно был, пришлось на голову остаток воды вылить, чтобы в себя прийти, мы сбили заслон у моста, перешли на ту сторону и я использовал последний фугас, уничтожив деревянный мост. Тот скрипел, пока я проезжал, качался, но всё же выдержал тушу моего танка. Золотухин перебравшись на тот берег и развернувшись, расстреливал немцев, прикрывая нас. Даже трижды из пушки выстрелил. Видимо Костров перебрался на место заряжающего, а тот на место наводчика. И вот, мы проехали ещё с километр, когда махая рукой к нам вышел командир. Советский командир в звании капитана. Там виднелись наспех вырытые стрелковые ячейки, замаскированная противотанковая пушка стояла. Свои, добрались.

Я чуть не вырубился, но пересилил себя, остановил танк у машины Золотухина, и выбравшись через люк сзади башни, подбежал к капитану, где уже был Золотухин. Дождавшись, когда тот доложится, я тоже это сделал, быстро, но все моменты упомянул. Показал приказ Кузмина на перегон «КВ».

- Так это вы аэродром уничтожили? Ну молодцы парни, - обняв нас, сказал капитан. - Немецкие лётчики житья не давали, а тут уже два дня как мало летают. Отгоните танки в низину, связь есть я доложу о вас.

- А лейтенант Кузмин вышел? Он выводил три оставшиеся машины?

- У нас не выходил.

Мы перегнали танки и поставили в тени нескольких деревьев, хоть так укрыли. Я забрал свои вещи, и попрощавшись с девчатами, машина попутная была, их в тыл отправляли, вскоре уснул. Вот только пробуждение было не совсем приятным. Разбудили бойцы НКВД, что с хмурым видом глядя на меня сообщили, что мне срочно требуется отбыть в штаб. В какой не сказали. Документы в порядке, я первым делом проверил, подозревая диверсантов. Капитан, командир обороны на этом участке, отпускал, ему сверху позвонили, так что отдал автомат Золотухину, с боезапасом, похоже насчёт нас ещё не решили, тот сказал, что топливо ждём, должны подвезти, и забрав оба сидра я сел в «полуторку», на которой и приехали бойцы НКВД, и мы покатили куда-то в тыл. Похоже я попал. Не знаю куда, но видимо дело плохо. Тут не награждение за удачный рейд, если бы так, то и парней бы забрали, что участвовали в нём. Я даже рапорт не писал о рейде, сразу отдыхать отправили.


Глава 7. Второй бой. Плен.


Ехали мы долго, но остановку чтобы пообедать, время было час дня, всё же сделали. И меня покормили, пусть сухпай, но хоть что-то. Полбанки рыбных консервов и пять кусочков чуть подсохшего белого хлеба. Даже чай был в термосе, только чуть тёплый. Сегодня уже двадцать седьмое июня, пятый день войны, а со мной столько было, не перечислить. Как изменится моя судьба не знаю, но сопровождение молчит, да и я не особо говорливый. Так и ехали пока не подъехали к какому-то крупному штабу. И чтобы вы думали, на крыльце заметил знакомого генерала. Потапова, командира нашей Пятой армии. Когда старший наряда вёл меня со всеми вещами к зданию, тот тормознул нас.

- Я тебя помню. Село на огнемётном танке захватил. И орден я вижу на месте. В чём дело сержант?

Последний вопрос тот уже задал моему сопровождающему, на что тут же получил ответ:

- Приказ доставать срочно в распоряжение начальника штаба армии. Подписано начальником Особого отдела армии.

- Ты что натворил? - уже мне задал вопрос генерал, видимо чувствуя за мной ответственность, всё же лично награждал.

- Не могу знать, товарищ генерал-майор. Разрешите доложить?

- Докладывайте.

- После того как мы в Войнице расстались, меня направили в тыл получить отремонтированный танк, однако нас задержал майор Северов. Я знаю «тридцатьчетвёрки», а тут состав с десятью машинами на станции Луцка.

- Подожди. Ты участвовал в рейде?

- Да, нас четверо вернулось. Ещё лейтенант Кузмин должен быть, но он отдельно прорывался на трёх танках.

- А Труханов?

- Я у него мехводом был. При атаке моста мы попали под обстрел тяжёлых зенитных орудий. Башню снарядом снесло. Не повезло ротному и башнеру. Погибли. Атака не удалось, пришлось уводить что уцелело. Аэродром и станция уничтожены.

- Мост цел?

- Нет, - широко улыбнулся я. - Я на следующий день с трёх с половиной километров расстрелял его снарядами «КВ-два». Один снаряд в бык, повреждений не было, не зафиксировано, потом в эшелон с цистернами что на мосту застрял. Полыхнуло красиво. Мост потребует серьёзного ремонта.

- Ко мне в кабинет, доложишь о рейде, - приказал тот и велел одному из командиров штаба. - Начштаба ко мне. Сообщи что старший сержант Бард, которого он вызывал, у меня.

Вещи я никому не отдав, так что сложив их в приёмной, дежурный обещал присмотреть, я прошёл в кабинет, проверив пуговицы на вороте и поправив пилотку. Тут зашёл ещё один генерал-майор, видимо начштаба, и сходу у меня спросил:

- Сержант, это правда, что ты из орудия «КВ-два» поразил две цели с холодного ствола с расстояния три километра?

- Три с половиной, товарищ генерал. Это если вы мост имели ввиду и эшелон на нём.

- Отлично, - кивнул тот и спросил у командующего. - Он вам нужен?

- Да, сержант Бард участник рейда в тыл противника.

- О, этой информации до меня не довели.

Дальше командующий приказал вызвать писаря, а мне начать рассказ. Писарь всё записывал, да быстро, вполне успевая. Так как попросили с подробностями, всё что видел и описал, до момента как меня из-под «КВ» выдернули бойцы НКВД. Дальше генералы отправили меня писать рапорт о рейде, о фотоаппарате те знали, велели распечатать, в штабе было нужное оборудование. Точнее лётчики обещали помочь. А так как плёнка не до конца использована, то я попросил использовать что осталось, желающих получить свою фотокарточку хватало, включая командование армии, так что я вскоре исфоткал всю плёнку. Командиру, что прибыл за ней, описал что вначале нисколько карточек нужно сделать в нескольких экземплярах, сообщив номера кадров. Тот всё записал. Пообещав, что всё будет, тот уехал, а я за рапорты сел. Кстати, сдал документы того немца-мотоциклиста и письма фельдфебеля, их в разведотдел для изучения понесли. Забыл про них. Вскоре и влажный снимок с огнём и пожарами на мосту принесли. Чёткий получился, как я и хотел. Его и приложили к рапорту, как и мой снимок с танком на заднем фоне. Не знаю зачем. Данные тех трёх танкистов я указал, как слышал, их уже вызвали сюда. Танки переданы в ближайшую танковую дивизию. Оформлялись наградные листы, и со мной начали работать военные корреспонденты. Пачка фотографий, что мне передали в плотном конверте, оказалась как раз кстати. Карточки брать те не стали, а вот негатив забрали. Вот и описал им о рейде. Тут ещё и из Политуправления были. Когда начало темнеть, у меня уже голова кругом шла. Однако подписать все фотографии, где сделаны, кто на них, и то что вскоре этот танк расстрелял захваченный немцами мост, тоже указал, пусть гордятся родными и отправил письма с фотографиями внутри и с моими наилучшими пожеланиями родным девчат и парней. Обещал – сделал. Ну и свои Светлане отправил, на память. Я ей до войны только два письма успел написать, это третьим будет. Тут и парни приехали, и нас прямо на месте наградили, даже того раненного привезли, его потом в госпиталь отправили. Четыре ордена «Красной Звезды». Меня награждали с парнями, но в отличии от них также наградили медалью «За Отвагу». Это за мост. А вот нового звания не дали, зажали, так и остался старшим сержантом, тут же в штабе я получил предписание поступить в распоряжение командира тяжёлой танковой роты капитана Трусова. Меня довезли до армейских складов где нашлось несколько машин что ехали в нужную часть, посадили и даже ручкой не помахали, отправляя в новые приключения. А я спал на мешках с крупой, и никто мне не мешал.


Как выяснилось, направили меня к капитану Трусову, что услышал о удивительном наводчике от одного штабиста, а тот от капитана что нас встретил после рейда. Во как информация расходится, как малиновое зёрнышко во рту у поручика Ржевского. Так и до начальника штаба армии дошла, а тот уж и распорядился по просьбе Трусова, которого курировал лично. Шесть танков «КВ-2», вот что было в роте у Трусова, и немцы, когда танки входили в бой, быстро перекидывали туда «ахт-ахт» и расстреливали парней. Больше двадцати «КВ» так потеряли. Тут и про другие роты говорю. Трусов три машины потерял. А тут можно расстреливать немцев только чуть башню из укрытия высунув, или с первого выстрела, а не совместными залпами. А ведь их ещё обнаружить нужно, что очень сложно, немцы отлично маскировали орудия, вот и решил забрать меня к себе. Приказы начальства не обсуждаются, так я и оказался в роте Трусова. Ночью меня высадили у полевых кухонь, указали куда идти, а там часовой выделил место для сна, палаток не было, уставшие танкисты спали под открытым небом. Так что я только утром с капитаном познакомился, когда посыльный за мной прибежал. Тот выслушал мой рассказ о рейде, особенно момент обстрела моста, поржал над нами недотёпами что танк дважды от отдачи скатывался с холма, и назначил меня наводчиком в машину младшего лейтенанта Аверина. Кстати, поблагодарил за уничтоженный аэродром, пока немцы не перекинули авиацию с других участков легче дышать стало, а сейчас снова летают. Пусть пока и не теми темпами как раньше.

Экипаж Аверина, осмотрев мои вещи и аккордеон на плече, награды на груди, тюк комбеза у меня на аккордеоне закреплён был, решили познакомится. Ну и откуда награды получил. Воюем шесть дней, а у меня их три уже. Тут завтрак, так что пока завтракали, и я описал свою историю. Воспринята та была благосклонно, танк осматривать не нужно, боекомплект ещё вчера вечером пополнили, так что пока не поступил приказ атаковать, танковые бои ещё шли, хотя сегодня двадцать восьмое, так что я убрал свои сидоры в танк, и достав аккордеон спел несколько песен. Я конечно не лекарь душ, как себя политработники называют, но о доме помнил, спел три песни, пока не поступил приказ выдвигаться. Это были простые песни о доме и родителях. Пусть помнят за кого воюют. Танк Аверина был стандартной компоновки постройки Ленинградского танкового завода. Тот наслышан о том что я хороший стрелок, я описал Трусову как меня называли инструктора в Кубинке, но сам лейтенант мои возможности пока не видел. Это ещё предстоит. Было лёгкое волнение от предстоящего боя, но так я совершенно спокоен. Комбез я уже надел, очки поднял на шлемофон, проверил оружие, планшетку, в ней морской монокуляр и фонарик, запас патронов к револьверу россыпью, и граната. Нормально. Проверив прицел, танк уже двигался, выезжая на дорогу, бой дальше предстоит, пока колонной пойдём. Наши войска активно наступали, а немцы в обороне перемалывали их, и вот-вот добьют последние силы, как я понимаю, и пойдут наступать дальше. Когда я слышал о крупных танковых боях, что случились на Западной границе в районе Луцка и Ровно, то всегда представлял армады танков идущих на встречу друг друга, но изучив историю, понял что армады были, но со стороны СССР, немцы в этих боях танки применяли редко, берегли для прорывов, так что танковые бои, это когда наши танкисты атаковали окапавшуюся немецкую пехоту. Не более. Вот в такой атаке я и должен был поучаствовать в составе роты Трусова. Причём задача нашего экипажа охранять роту от засад «ахт-ахт». Как? Скажите мне как нам это сделать? Вот и я не знаю. Однако на меня была возложена задача, приправленная немалой надеждой, и подвести танкистов роты Трусова я не мог.

Да, что мне узнать удалось, за трое суток обстановка заметно изменилась. То село Войница, где мы с Жилиным геройствовали, снова немцами занято, постепенно те давили. Наш рота действовала у Ковеля, что ещё не был занят немцами, он у нас за спиной находился. Машина мягко покачиваясь двигалась вперед, а я, проверив прицел, тут риски были, подправил, немного сбит, после чего наклонившись к вещам, подмигнув одному из заряжающих, стал травить анекдоты. У меня их множество. Про малиновое зёрнышко во рту поручика Ржевского тоже рассказал. Ржач стоял всю дорогу. Кстати, «ТПУ», средство связи внутри танка было рассчитано на четыре абонента, поэтому заряжающие не имели связи, и я показывать должен руками что заряжать. Снарядов для танков не хватало и готовили снаряды от полевых гаубиц такого же калибра, так что в наличии теперь была шрапнель, те же фугасы что я использовал у моста и бетонобойные снаряды. С ослабленными зарядами. Да и стрелять нужно с места, иначе отдачей повреждена башня будет и ходовая. Слабенькая она.

Наконец мы добрались до позиций. Впереди поле длинной вёрст пять, немцы окопались на окраине сильно поврежденного боями села, Луков, кажется называется. Задача как всегда оригинальная, атаковать в лоб, выбить противника и гнать его до самой границы. Участвует наша рота, ещё четыре «КВ-1» из соседней и три десятка лёгких танков где заметны глыбы двух «Т-28». Смотри-ка, остались ещё. Сильно прореженные яблоневые сады вполне позволяли замаскировать среди них несколько крупных орудий поставленных на прямую наводку. Как ни странно, но речи комиссара не было, пара политруков мелькнули, но они тоже танкисты. Оказалось, комиссар два дня назад в танке сгорел, так что задачу ставил подполковник из штаба корпуса. И да, полк в который меня направили в наш Двадцать Второй механизированный корпус не входил, а числился за Двадцатой танковой дивизии Девятого механизированного корпуса. Танки «КВ» корпус получил перед самой войной и танкисты их пока ещё плохо знали. Хотя с такими плотными боями осваивали быстро. Со мной вообще казус получился, я продолжал числится за нашей Девятнадцатой танковой дивизией, а воюю в Двадцатой. Вроде командировку оформили, но это не точная информация. Я у Трусова спрашивал, тот сам не в курсе. Направление я получил, приказ есть, значит воюй.

Выстраиваясь в клин, где первыми шли тяжёлые танки, лёгкие прикрываясь нашими корпусами следовали за нами, мы двинули вперёд.

- Командир, кажется самоходку вижу, «артштурм»… О, и крупное орудие, вскоре сообщил я.

- Где? - тут же заинтересовался Аверин.

Кстати, наш лейтенант тоже в этом году из училища выпустился. Молодой, но уже не в одном бою бывал, четыре уничтоженных немецких танка на счету имеет.

- Ориентир, разрушенный дом с уцелевшей печной трубой. Слева на десять метров.

- Этот пригорок самоходка? Тут четыре километра, как ты рассмотрел? Где орудие?

- У колодца.

- Вроде что-то есть, похожее на щит. Нет, точно не скажу, далеко.

- Я могу отсюда их поразить. О, там ещё одна самоходка.

- Уверен, что сможешь достать?

- Да.

- Механик стоп. Наводчик, огонь по готовности.

- Есть, - отозвались мы вместе с мехводом.

В стволе уже был фугас, так что прицелившись в самоходку, я нажал на спуск и орудие грохнуло. Люки были приоткрыты, от выстрела те поднялись и опали, оглушило конечно, но жить можно. Я уже показал заряжающему кулак, это знак, бетонобойный следующим. Растопыренная пятерня это – шрапнель, а кулак с большим оттопыренным пальцем фугасный снаряд. Фугасов к счастью было больше всего, а бетонобойных три. Негде их тут применять. Шрапнели десять. На удар поставить, тоже ничего. Аверин орал от радости, видя что попадание есть. Это сложно не заметить, над самоходкой поднялся грибок взрыва и там стоял чёрный столб дыма, что бывает только от горевшей техники. Боезапас у самоходки рванул, вот что это такое. Любой танкист или артиллерист сразу поймёт, вот и в роте дураков не было. Танк продолжал стоять и урчать мотором. Лёгкий артогонь был, похоже дивизион работал, где-то за селом расположился, но не мешал. Когда орудие перезарядили, я тут же выстрелил по второй самоходке, отчего поднялся такой же гриб взрыва. Как я и думал хватило ей и бетонобойного. А заряжающему я показал кулак с большим пальцем. Теперь орудие накроем фугасом. Пока тот перезаряжал, я искал новые цели, но пока не находил. Наша «двойка» последовала дальше нагоняя роту.

Немцы похоже поначалу не поняли, что огонь прицельный ведётся, а не беспокоящий как с других танков, что маскировали мою стрельбу, а как я гаубицу накрыл, мне кажется это была именно гаубица, забеспокоились. Артиллерия усилила огонь. Я уничтожил три вкопанных по самую башню танка и две противотанковые пушки, засёк одну зенитку и успел накрыть её, с гарантией, как Аверин сказал, ту даже в сторону отбросило, как страшный удар погасил моё сознание. Всё же вычислили немцы снайпера, что проредил их ряды. Мы как раз в ста метрах от линии обороны были, надеюсь остальные справятся. Шансов стало больше. Да и лёгкие танки на максимальной скорости уже рванули вперёд. Только этого я уже не видел.


Очнулся я как-то сразу, болела голова, мутило, зрение двоилось, всё показывало на полученную контузию. Чуть позже я понял, что качает меня потому что подхватив подмышки, меня фактически несут двое танкистов. Вот нас троих и штормило. Те поняли, что я очнулся, мышцы напряглись, да и голову я поднял, та на груди была. Отметил только что всё ещё в комбезе, только тот распахнут на груди, шлемофона нет, но сапоги на месте. А двигались мы в колонне пленных, немцы с карабинами по сторонам были. Автоматчиков рядом не заметил. Да, обоих танкистов, осмотрев их, я не узнал. А то что те на пределе сил идут, понял сразу, лица, залитые потом, шатались из стороны в сторону, но не бросали меня, такое дорогого стоит.

- Отпустите, я постараюсь сам, - смог прохрипеть я, язык распух, сильно пить хотелось.

Те с облегчением остановившись помогли встать мне на ноги, все носки сапог ободрал, ноги волоком тянулись. Нас обходили по сторонам другие пленные, но колонна похоже длинная, время ещё есть. Стоял я с трудом, штормило сильно, но идти всё же смог. Поддерживать меня на шагу парням действительно было легче чем тащить. Звон в ушах мешал говорить так что тем пришлось говорить в уши, чтобы я расслышал. В общем, они участвовали в той атаке, но были побиты на поле. Наш танк был повреждён, но не артиллеристами, авиацию те вызвали и рядом легла тяжёлая бомба, отчего танк чуть не лёг на бок, но всё же устоял. Троих, включая меня, контузило. Точнее у меня помимо контузии травма на голове, большая шишка, именно она и вызвала потерю сознания, остальные быстрее оклемались. Танки ушли вперёд, беря село, чуть позже пехота подтянулась на зачистку. На поле у подбитых машин санитары возились. Аверин попросил за мной обоих парней присмотреть, они ранены, с «БТ» оба, у одного ранение в руку, повязку я видел, у другого шеи. Как они меня тащили, не понимаю. Правда, выяснилось не так и далеко те меня унесли, если обернутся, то обратную околицу села, которую мы штурмом брали, увидеть можно, и двух километров не унесли, как я очнулся. Так вот, как там всё было. Наши вперёд ушли, немцы пустив их в свой тыл ударили во фланги, снова взяв село, и вышли на поле. Аверин, что ремонтировал танк, там проблемы были, тут же с экипажем скрылся внутри. Полчаса тот держался обстреливаемый с разных сторон, пока немцы не прикатили зенитку и не расстреляли «КВ». Я всё это время у горевшей санитарной машины пролежал, парни тоже там укрылись. Немцы двинули вперёд и пленили нас. Парни не дали меня добить. Два часа те сидели на обочине под палящими лучами солнца, пока не пошла эта колонна пленных, куда нас и включили. Аверин сгорел в своём танке, никто его не покинул. А вокруг нас, пока мы брели по этой дороге, на поле дымили танки, с которыми я учувствовал в атаке. Классическая двухступенчатая засада, только рукоплескать осталось тому германскому офицеру что это придумал.

Шагая, это мне удавалось делать всё легче и легче, парни уже не придерживали, силы пока есть, я мельком провёл руками по карманам. Комбез мешал проверить карманы галифе, но нагрудные гимнастёрки те вывернули, пусты. Часы с руки пропали, ремня с личным оружием тоже не было. Ножа за голенищем не чувствую, значит забрали. Награды мои на месте, немцев они не заинтересовали, а документы я и не искал. В карманах их не было. Я ещё когда в Луцке был, у кладовщика железнодорожного Депо выменял на трофейные часы непромокаемый пакетик. От пота документы часто влажными становятся, вот и решил убирать внутрь. Когда я пошёл в рейд с ротой Труханова, то убрал их, сложил трижды пакетик, он большой был, и привязал бинтом к правой ноге выше колена, чтобы ниже не съезжал. Как рейд закончился известно. Когда уже в роте Трусова был, то в пакетик убрал корочки на новые награды и снова привязал к ноге. Я проверил, на месте документы, с внутренней стороны. Почему я это сделал? Я помнил какие страшные бои шли в это время и от попадания в плен я не застрахован, просто подстраховался. Не хочу чтобы в моём личном деле было записано что был в плену. Документы есть, буду отрицать. Вещи все в танке пропали, но честно скажу наплевать, лишь бы парни были живы. Но они вместе сгорели. Да в карманах галифе спички в одном и ключ от танковых замков в другом. Последний случайно положил, и вот как вышло. Бинокль жалко, подарок, фонарик-«жучок» редкая вещь. А уж аккордеон до слёз, где я ещё такой аппарат найду?

Состояние конечно тяжёлое было, мысли плавали, голова не прикрыта и получить солнечный удар как нечего делать, однако вдали был заметен лес куда ныряла эта дорога. Туда нас и вели. Судя по солнцу время где-то часа четыре дня. Шанс бежать неплохой, только физическое состояние не радовало, отлежаться бы, воды испить, искупаться, и тогда можно на рывок идти. В принципе и в таком состояние сбегу, я не хочу в плен, отлично знаю, что там всех нас ждёт. Парней бросать не хочу, спасли они меня, поэтому двигаясь рядом, те подпирали меня плечами, мы вместе шли, вот и спросил:

- Я как, громко говорю? Не ору?

- Немного есть, - сказал мне один танкист на ухо, тот что слева.

- А сейчас лучше?

- Да. Только мы слышим.

- В плен нам нельзя, уморят быстро. Впряди лес, шанс сбежать, немцы это тоже понимают и утроят бдительность. Бежать надо в удобный момент, с зигзагами для сбивания прицеливания. У немцев карабины, а не автоматы, очередь от живота не дашь. Шансы есть. Нападать на конвоиров не думайте, это потеря времени и значит уменьшение шансов. Как я подам знак, бежим.

- Хорошо.

Второй тоже кивнул, принимая план. Причём мне кажется были другие свидетели нашего разговора, что шли спереди, по бокам и сзади, но промолчали. Возможно поучаствуют. Я видел, как на меня изредка бросали оценивающие взгляды. Так и шли, пока не добрались до леса. Тут конвоиры действительно стали группировать колонну плотнее, подгоняя отстающих. Правду писали фронтовики, те что пережили плен, тех что отставали, обессилив, пристреливали. Я с момента как очнулся начитал семнадцать таких одиночных выстрелов, а когда в тень лесной дороги зашли, ещё четыре. А может и пять, вроде сдвоенный выстрел был. Или эхо. Я поглядывал по сторонам, призвав все силы и ресурсы организма, готовясь бежать. Кстати, мы проходили мимо новенькой «тридцатьчетвёрки», запертой, с закрытыми люками, в дуло пушки вставлена длинная ветвь с листьями. Скорее всего немцами, чтобы их тыловики не пугались. Похоже оставлена экипажем. В бою не участвовала, краска целая. Тот, кто был под обстрелом имел практически чистое железо со следами свинца. А эта новенькая. По ходу движения двигалась та в сторону границы, кормой к нам. Вот это тревожный звоночек. Скорее всего брошена из-за поломки. Если бы в тыл шла, то тут на пустые баки можно подумать. Да и стоит давно, по следам видно и мусору на танке. Наши видимо махнули рукой, ремонт серьёзный, немцам не до трофеев, их хватало. Это шанс, так что толкнув локтем соседа и мотнул головой в сторону леса, и мы рванули. На ходу я крикнул:

- Товарищи, бежим!

Это и спровоцировало массовый побег. Слишком много целей для конвоиров, конечно звучали выстрелы, падали убитые и раненые, но убежало куда больше. Где-то спереди и сзади заработали пулемёты, а мы, уйдя за корпус танка убегали всё дальше вглубь леса. Думаю, метров двести и хватит. Переждём. Да и источник воды стоит найти, жажда уже не мучила, а убивала.

- Стойте! Да стойте вы! - кричал я напарникам.

Другие беглецы мелькали среди деревьев тут и там, убегая всё дальше, а парни всё же остановились, тяжело дыша. Этот мощный рывок заметно подорвал их силы. Один из бойцов прислонился к стволу берёзы и пытаясь восстановить дыхание в два приёма выложил:

- Немцы… догонят.

- Делать им больше нечего. Удержать бы тех что на дороге остались. Если какая немецкая пехотная часть встретиться, сообщат, но сами точно бегать и собирать не будут. Идём по-тихому вперёд, силы бережём. Нужен водоём. Пить до смерти хочется. Ощущение как будто целое ведро холодное колодезной воды готов выпить.

- Это да, - согласился тот.

- Давайте познакомимся. Старший сержант Бард. Командир танка. Девятнадцатая танковая.

- Сержант Бабин, командир танка. Двадцатая танковая, - ответил тот что в руку был ранен.

- Красноармеец Тихонов, мехвод, - ответил боец с ранением в шею.

- Ищем водоём. Желательно от места побега не удалятся. Хочу глянуть ту «тридцатьчетвёрку».

- Товарищ старший сержант, так она же закрыта?

- У меня ключ при себе, немцы плохо обыскали. Идём.

Мы прошли всего метров пятьдесят, как я почувствовал заметный запах разложения. Похоже убитый где-то рядом. Наш или немец. Запашок знакомый, уже приходилось встречать. А раз есть труп, то может и оружие найдётся. Начали искать, ориентируясь по запаху, и нашли. К сожалению, наш. На стропах висел лётчик, лейтенант, судя по кубарям. Комбеза на нём не было, в рваной пулями командирской форме. Оружие при нём. Так что Тихонов мигом взлетел на дерево и с третьего раза смог сдёрнуть купол. Были сразу сняты ремень с пистолетом, «ТТ», и планшетка. Она мне ушла, а пистолет Бабину отдал. Наручных часов у убитого не было, но в кармане нашёлся перочинный нож. В нашем положении всё пригодится. Остальное пришло в негодность, пропитавшись трупным ядом. Чуть в стороне выворотень был, почва песчаная так что бойцы стали споро копать могилу сломанными ветками. Вскоре завернув тело лётчика в купол его же парашюта, мы похоронили погибшего. Документы из кармана я достал, убрал в планшетку. После этого мы направились дальше.

Водоём мы нашли уже через несколько минут, через лес протекала не то речушка, не то протока, метров пять ширины, по колено воды, мы тут же жадно бросились пить. А чуть позже отойдя чуть выше по течению, нашли где глубина больше, по пояс. Я велел бойцам раздеваться и привести себя в порядок, помывшись. Да и форму постирать. Сам с пистолетом на часах в тени сидел. Сам я тоже до нага разделся и отдал форму, нательное бельё и комбез парням, пусть стирают. Размотал бинт с ноги и убрал документы в сторону. Да, планшетку и ремень с кобурой тоже отмывали, отдраивая песком, тут он был, как на пляже. Те попахивали трупным запахом. Надеюсь если не убрать, то принизить вонь. Карту из планшетки, документы лейтенанта, компас, блокнот и карандаш я на солнце положил, пусть просохнут. Рядом награды мои, ключ и коробок спичек из кармана галифе. Парни старались не намочить бинты, и вот так активно отмывшись, занялись стиркой, вскоре развесив сохнувшую под солнечными лучами форму на ветках кустарника. Когда те на берегу расположились, я отдал сержанту его пистолет, пусть отмоет, тот тоже попахивал, и ухнув воду. Ох как хорошо то. Чуть позже отмывшись, аккуратно помыв голову, шишка на голове немалая была, шлемофон спас, да нож отмыл, и положил на плоский камень, пусть сохнет. Бабин песком отдраивал пистолет, вскоре просушив части и собрав его обратно.

До вечера не так и долго осталось, я часа два не вылезал из воды. Правду говорят вода лечит, чувствовал себя неплохо. Не отлично, тут всё же отлежаться нужно, но куда лучше. С щелчком вернулся слух, шуму в ушах заметно меньше стало. Тут чуть дальше камыши были, я подплыл к ним и стал рвать и копать. Есть уже хотелось, а то только завтракал утром и всё, и так нарвав корней донёс до парней, что стали разделывать клубни, Тихонов ветку сухую принёс и настрогав ножом лучины запалил костерок, а когда угли были готовы положили туда клубни, запечём как картошку. Да, у меня находка была, пока по дну бродил до камышей, наступил на что-то странное, зацепив ногой ремень. Нырнул и достал винтовку «Мосина». Отдал Тихонову, видно, что недавно забросили в речку. Дерево ещё не пропиталось. Ну и пока купался ту высушили и привели в порядок. В магазине всего три патрона, но их точно на выброс. Штык на месте, так что хоть такое оружие. Если что, и напугать можно. Я вылез на берег за час до наступления темноты, одежда уже просохла, так что одевшись, как приятно чистую надевать, портянки тоже, вещи вернул по карманам и в планшетку, нож тоже в неё, как и спички с ключом. Награды прицепил к гимнастёрке. К слову их наличие изрядно поразило и восхитило парней, в это время такие награды очень ценятся. Потом обжигаясь мы жадно поели клубней камыша. Действительно на картошку похоже.

- Соли не хватает, - обжигаясь держа рот широко открытым, сказал Бабин.

Где-то по десятку клубней на каждого, не то чтобы сытыми стали, но голод нас уже не терзал.

- Уходим.

Потушив костерок, удачно бездымным тот получился, мы направились обратно к дороге. Тут минут пятнадцать идти. Та пуста была, только на обочине сложены трупы тех кому не повезло бежать. Уже сумерки, но ещё не стемнело, так что открыв верхний люк, я забрался внутрь танка, парни снаружи на охране. Что ж, с первого взгляда стало ясно что с танка снято всё, скорее всего грузовик пригнали, чтобы забрать прицелы, оружие, разукомплектовать орудие, ниши для пулемётных дисков пусты. То есть с танка снято всё нашими ремонтниками. Стемнело, пришлось спички зажигать, три потратил, но улов всё же есть, на полу нашёл семь патронов, последний из щели еле выковырял. Выбравшись наружу, я запер танк и отойдя к парням сказал:

- Всё подчистую сняли, но нашёл семь патронов. Держи боец, - протянул я их Тихонову, тот сразу стал вставлять патроны по одному в магазин винтовки. - Патроны пулемётные, но стрелять ими из винтовки можно, хотя и не рекомендуется. А теперь уходим. Нужно наших нагонять. При случае постараемся разжиться техникой.


Глава 8. Военные дороги и счастливый случай.


Шли мы не так и долго, покинули лес и не пригибаясь, ночь пусть и не тёмная, безоблачная, но ещё поди рассмотри нас на поле, направились в сторону селения, которое штурмовали ранее. Запах гари и разложения уже витал над полем. Жара такая, не удивительно, что трупы так быстро портились.

Так вот, у селения стояла на ночёвке немецкая моторизованная часть, я и угловатые коробки танков рассмотрел. А это то что нужно. Искать среди подбитых на поле целую советскую машину не хочется, эдак можно всю ночь потратить безрезультатно, но несколько танков мы всё же посетили. Видимо немецкие трофейщики тут ещё не были, оружие смогли добыть. Две туши «КВ» ещё отдавали гарью, они горели и находок там не может быть, но стоявший в стороне «БТ» без башни позволил там набрать вещей. В танке был мехвод, ремень с него с кобурой «Нагана» теперь меня опоясывает. Также было два сидора, мы их не осматривали, сразу убрали. Я один себе не глядя взял, надел, за спиной висит, второй Бабину достался. Жаль у мехвода попадание в голову, снесло напрочь, шлемофон в негодность пришёл, а запасного не было, но и то сняли «ДТ» и набрали дисков. Хорошо, что этот «БТ-7» был первой серии, тут курсовой пулемёты стоял рядом с водителем. У более новых танков такого не было. Запазуху комбезов по три диска каждому ушло, пулемёт Бабин понёс. Ещё фляжка была, алюминиевая, взяли, и круглый армейский котелок. Ложку, завёрнутую в тряпицу, Тихонов за голенищем сапога у мехвода нашёл, ему и досталась находка. Котелок и фляжка, впрочем, тоже. Вот с этими вещами и добрались до ночной стоянки какой-то немецкой моторизованной части.

Подобравшись ползком, я устроился за остовом горелого «КВ», и стал изучать что там за техника.

- Командир, что делать будем? - тихо спросил Бабин.

- Я подумывал танк немецкий угнать, но видишь какая там охрана. Трое часовых с разных сторон, незаметно и тихо не снять, тем более у меня звон в ушах не прошёл, могу нашуметь. Так что танки отпадают. Меня привлёк вон тот двухосный вездеходный пушечный броневик. Это французский «Панар», неплохая машина в своём классе. Что удобно, стоит тот с краю у мотоциклов и часовой там всего один. У Москвы на танкодроме чего только не было, но такого француза там нет. Я его по журналам изучал. Разберёмся. Однако, чтобы угнать броневик, нужно отвлечь немцев и большой бум, то есть взрыв, а желательно многочисленные, это то что нам нужно. Видишь те грузовики? Там тоже часовой прогуливается, уверен, что там снаряды и топливо. Если расстрелять их из пушки броневика, пожары и взрывы будут обеспечены. Вот мы и сбежим под это дело.

Мы смогли подкрасться к стоянке мотоциклов, где и броневик стоял. Часового я снял своим перочинным ножом, зажав рот и трижды ударив в горло, после чего долго удерживал, пока тот не перестанет дёргаться. Из стоявших в ряд палаток, умеют немцы воевать с комфортом, так никто и не появился. Вытерев руки о форму часового, нож тоже протёр наспех, убирая в планшетку, после чего быстро отстегнув ремень, я снял штык-нож и фляжку. Две гранаты ручками вперёд сунул за голенища сапога. Потом снял часы с руки, и достал документы, убрав также в планшетку. Больше ничего интересного у часового не было. Ну разве что зажигалка и сигареты в кармане. Хм, и расчёска карманная, тоже прибрал. После этого скользнул к броневику. К счастью дверца не заперта была. Подозвав бойцов, они и мой сидор несли, дождался, когда те подбегут и впустил внутрь. Мы старались не шуметь, но всё же пару раз стукнули пулемётом. Звон железа по железу далеко разнёсся по округе, но вроде тревоги нет. Броневик для четырёх членов экипажа. Тихонов за руль, я на место наводчика, Бабин на место заряжающего.

Зажигалка пригодилась, мы заперлись внутри, и я стал Тихонову объяснять что-где. Да и тот и сам интуитивно разобрался, тем более на панели схемы переключения передач и мостов были. Потом спички зажигал, зажигалка накалилась, и показал Бабину как заряжается пушка и какие снаряды подавать. Зажигательные тут были. Жаль не обоймами, а по одному, но всё же огонь вести мы можем. В общем, тот подал первой снаряд, затвор сыто клацнул, я взвёл затвор пулемёта, у него тупорылое рыльце торчало, как у «Максима». Когда все приготовления были закончены, я негромко поставил задачу:

- Как я открою огонь, мехвод, заводишь двигатель и сразу двигаешь прочь от этой стоянки. Постарайся проехать по палаткам с немцами, сколько-то да подавим. Гони прочь. Я же на ходу буду вести огонь.

Как включать свет внутри машин мы уже разобрались, но сейчас выключили и я, повернув башню, выстрелил по грузовику, в кузове которого стояли бочки, явно с бензином. Рвануло красиво, на месте грузовика образовался огненный шар. Пока Бабин заряжал пушку я дал длинную очередь из пулемёта по палаткам. Тихонов долго крутил стартером, пока движок наконец не взревел, видимо сначала насос нужно было включать, но всё же завёл и погнал прочь. Я успел сделать пять прицельных выстрелов по грузовикам с топливом, выпустить всю ленту из пулемёта по немцам, и стрелял на ходу по грузовикам со снарядами, я надеюсь, что там они, когда мы наконец покинули территорию и погнали прочь. Жаль детонации снарядов так и не вызывал, но пожаров хватало. Не сразу, но мехвод нашёл где включается фара и дальше двигаться было куда удобнее. Мы ушли с дороги ехали по полю, благо для бронеавтомобиля это не проблема. Тут же нашлись наушники, так что связь внутри бронемашины была. И первая же неприятная новость от Тиханова, баки фактически пусты, дрянной экипаж перед отдыхом не заправил машину. Так и катили, а я размышлял где заправку найти, топлива у нас километров на тридцать. Да, я проверил запасов топливо у машины не было, канистр на броне не наблюдалось. Надо было с мотоциклов канистры прихватить, но кто ж знал? Всё же наспех проходило.

Мы километров на пятнадцать отъехали от места где броневик добыли, зарево пожаров с грохотом взрывов и отсюда было видно и слышно, значит огонь до снарядов дошёл, как я заметил в стороне какую-то тёмную массу, и велел взять левее. Не ошибся. На поле вдали от дорог стояла наш танк. «БТ-5». Кстати, парни на такой же машине воевали. В общем, поставив рядом броневик, заглушив двигатель, мы выбрались наружу и пока я на часах стоял, парни осмотрели танк внимательно. Брошен экипажем. Баки пусты. Зато добыли ещё один «ДТ» и восемнадцать дисков с патронами к нему. Был найден шлемофон, вполне мой размер. Мне его и отдали, в остальном танк был пуст. После этого мы покатили дальше пока не доехали до посадки у какой-то полевой дороги, по карте я никак не мог определится. Похоже мы заблудились. Тут двигатель стал работать с перебоями, так что едва успели под деревья машину загнать, как движок заглох. Вот и всё, приехали. А столько вещей и оружия не унесёшь, если только с трудом, так что я велел бойцам отдыхать, те устроились у машины у правого борта, а я сел думы думать. Тут или машину бросать, выведя её из строя, и нагрузившись вещами, двинуть дальше. Или искать топливо и что-то подсказывало мне что это ничем хорошим не закончится. Вот так приняв решение, не стал терять время, поднял парней, те уснуть успели, мы разгрузили машину, тут и два ранца экипажа были, видимо двое других своих ранцы с собой взяли. Решили осмотреть поклажу чтобы лишнее не нести. Фара освещала, начали с тех сидоров что из «БТ» достали. В своём я нашёл припасы. Живём, дня на три нам тут без экономии. Десять банок консервов, рыбных, жаль тушёнки нет, две пачки макарон, килограммовая пачка ржаных сухарей и мешочек с рисом. Видимо выдали в качестве сухпая. У Бабина сидор видимо командиру принадлежал, пусть забрызган кровью, срыв башни разорвал тела командира и башнера, но внутри вполне неплохие вещи. Например, плоский немецкий котелок, внутри кружка и ложка, я так думаю трофей, бритва в чехле, зеркальце. Жестяная коробочка, наполовину заполненная заваркой. С чаем будем, это хорошо. Пачка писем от родных, ножницы, два куска мыла, один не початый другой уже фактически обмылок. Потом помазок и несколько пачек патронов к «Нагану». Патроны я себе забрал, остальное тот оставил, а письма потом отправит родным погибшего командира, обратный адрес там был.

Что в ранцах было? Мне с Тихоновым тоже по армейскому котелку досталось. В одном отличный походный нессер был. В кожаном чехле средства для бритья, дорогой набор, зеркальце, расчёска, маникюрные ножницы, пилочка для ногтей. Этот набор я себе забрал. Уже обрастаю, стоит побриться. Выложил из сидора часть припасов, оставив пять банок консервов, мешочек с рисом и одну пачку макарон, сухари поровну распределили между всех. Вот в сидор нессер и котелок трофейный ушли. Ну и патроны к «Нагану». Также продовольствие было, я убрал в свой сидор ещё жестяную початую банку с порошком какао, честно скажу я большой любитель этого напитка, потом банку с консервированной колбасой, пачку галет и банку с малиновым джемом. Другим тоже хватило чтобы заполнить сидоры и ранцы до полного. Среди трофеев даже килограммовая банка советской тушёнки нашлась. Отлично, с макаронами сделаем. Мне понравилось, вкусно, уже делал знаю о чём говорю. Во второй ранец убрали пулемётные диски, и вот так загрузившись, один из пулемётов нёс я, мы направились прочь. А бронемашину я уничтожил, банально поджёг. Знаю, что можем внимание привлечь, но мы уже далеко были. Шли по полю, потом по полевой дороге всю ночь, дважды водоёмы встречались, а так как фляги теперь у всех троих были, набрали воды, и так шагали, постепенно опустошая ёмкости. Не смотря на ночь, духота стояла. На рассвете добравшись до леса, я уже определился где мы, и углубившись метров на пятьдесят, организовали лагерь и составив график дежурства, отбыли ко сну. Первым Тихонову дежурить.

Кстати, пока мы шли, то не раз в стороне видели тени и группки других окруженцев что к своим выбирались. Как они от нас шугались, так и мы от них.


Разбудили меня через шесть часов, когда моё время дежурства наступило. Так что оставив Бабину своё нагретое место, куда тот сразу лёг, я умылся из фляжки и стал прогуливаться вокруг лагеря, прогоняя остатки сна. Солнце давно уже встало, трофейные часы на руке были, я подзавёл перед сном, так что сейчас девять часов утра. Браслет у часов чужой запах имел, пришлось отмывать их чтобы не пахли, но к моменту пробуждения те уже просохли вот и надел на руку. Всё, остатки сонливости ушли, и я, напившись воды, стал делать лёгкую зарядку, на которую ушло минут двадцать. Комбез скинул чтобы не мешал. Потом погуляв вокруг, задумался. Сейчас костёр разводить, чтобы завтрак приготовить или чуть попозже? Да и побриться не мешает. Всё же настрогал лучины штык-ножом, немец-часовой справным солдатом был, нож заточен как бритва, хотя это им и запрещено, и развёл костерок. В кружке немного воды разогрел и настрогав мыла, взбил помазком пену, вскоре довольно напевая начал бриться. Вот теперь красавец. Убрав нессер, сходил к опушке и осмотрелся. Жаль в броневике я бинокля так и не нашёл, нужная вещь, да и личного оружия экипажа не было. Сейчас забраться бы на дерево и осмотреться в бинокль, но чего нет того нет. Правда вдали две точки на поле виднеется, скорее всего брошенная советская техника, но машины ли это или танки отсюда непонятно, даже силуэты не различить кроме самого наличия. У опушки вилась вполне укатанная полевая дорога, но пока на ней тихо было. Вот так я стоял и дышал свежим воздухом на опушке, когда вдруг ветер донёс чей-то смех. Даже не смех - гогот. Едва уловим, но всё же не ошибся, он был.

Прислушавшись, я рванул к своим. Пнул по ноге Бабина и быстро сказал:

- Собираемся. Рядом чужие. Я на разведку.

Парни стали быстро сворачивать лагерь, а я бегом направился в сторону источника шума, скользя между деревьев, держа в руках «Наган». И ста метров не прошёл, как обнаружил на опушке в тени деревьев немецкий танк. Четвёртая модель. Судя по инструментам на раскатанном брезенте, проводился какой-то ремонт. Тут же все пятеро танкистов экипажа. Хм, а ведь немцы тут с вечера стоят, иначе кто из парней услышал бы шум мотора и поднял нас. У левой гусеницы стояли ранцы, скорее всего те позавтракали, после него принялись и закончили с ремонтом, потому как сворачивались, инструменты собирали. Мотор у танка урчал на малых оборотах, его только что завели, проверяя, маскируя моё движение. Я в десяти метрах от немцев залёг за стволом большой берёзы. Ствол у той широкий. Я уже собирался за парнями сходить, в три ствола мы их мигом положим, как раздался крик предупреждения:

- Герр лейтенант. Русские на поле.

Стоявший на корме танкист изучал поле, но что он видел мне было не доступно, корпус танка скрывал. Механик-водитель, выбравшись наружу тоже смотрел на поле.

- Гельмут, в башню, прикроешь пулемётом, - скомандовал низкорослый офицер, видимо командир танка. - Собираемся. Погоняем русских по полю.

- О, там русская фройляйн.

Тут я понял, что нужно действовать самому, прицелился, и из положения лёжа сделал два быстрых выстрела. Тот что стоял на корме, и мехвод, получили по пуле в голову и упали, а я стал стрелять по офицеру и оставшимся танкистам. Тоже в голову, форма может пригодится. Сработал практически чисто, чуть больше секунды потратил, и пять патронов использованы, но пришлось подранка добивать, а это уже шесть выстрелов. Отстрелявшись, я не стал ничего трогать и бегом рванул к лагерю. Парни уже собрались, чуть на пулемётную очередь не нарвался, хорошо опознали.

- Там танк немецкий, экипаж ремонт проводил. Я их уничтожил, теперь у нас есть танк. Собираем вещи и уходим. Быстро-быстро.

Парни не сплоховали, пока я комбез свой натягивал, а для этого сапоги нужно снять, те загрузились, и мы, побежали к танку, где вскоре и оказались.

- Осмотри своё рабочее место, - велел я Тихонову. - Ты Бабин в башню, осмотрись там, а я вещи убитых буду подавать.

Тут я изменил приказ, велел танкистам раздеть немцев, переоденемся под них. Сам сняв с шеи лейтенанта бинокль, и забравшись на корму стал изучать поле. Пусто. Похоже неизвестные рассмотрели танк и спрятались в высокой пшенице. Да и выстрелы мои могли услышать. Заглушив танк, нечего ему тарабанить, я стал охранять место стоянки пока парни споро работали. Наши вещи убрали в танк, как и ранцы немцев. Мне подобрали форму лейтенанта, всё же не зря я в голову стрелял, чистая. Так что снял свою, убрал узел в танк и надел немецкую, мы с командиром танка были одной комплекции, парни тоже подобрали себе форму, два других тюка с формой также в танк ушли. А я всё поглядывал на поле, искал тех кого увидели немцы, но пока никого. В общем, как мы переоделись и собрались, ничего не оставляя, одни обнажённый трупы, то я проверил документы офицера у себя в кармане, как на животе кобура с «Вальтером» размещена, на правом плече висит автомат «МП-40», у танкистов их всего три штуки было, и устроившись на месте командира, Бабин на месте заряжающего, а Тихонов за управлением бронемашины, я показал бойцу как ту заводить и управлять, похожий танк на территории Кубинки был, только этот более новой модели, и мы покатили прочь. На поле так никто и не появился, отчего я с облегчением вздохнул. Я ничего не говорю, нашим нужно помогать, но если там командир старше меня званием, то это всё, выноси святых. Погубит тот нас, не привыкли командиры к окружениям, не знают что делать, теряются. Вон по полю днём идут. Как им такое в голову пришло? Мы только ночью можем выйти в дорогу, а сейчас едем, так танк немецкий и мы в их форме, так что рискнул. Причём риск был оправдан, километров пятьдесят проехали, даже в наглую вклинившись в колонну артиллеристов, проехали по понтонному мосту. Регулировщик долго матерился и нам кулаком грозил, обещая всякие кары. В дороге мы и поели, Бабин делал бутерброды, и мы вдвоём насытились, потом я Тихонова сменил и тот тоже поел на ходу. Да консервы рыбные с галетами. Как завтрак пойдёт, но на обед всё же горячее желательно приготовить. В танке термос был и внутри горячее и вкусное какао. Похоже немцы сегодня утром сварили и в термос залили. Спасибо им, я две кружки выпил. Я на башне сидел и отдавал честь изредка, в нацистском приветствии. Бабина это жутко веселило. А чуть позже одна встреча на дороге произошла, и я понял, что Фортуна со мной. Такой подарок только она могла подкинуть.

- Приготовиться к бою, - заглянув в люк, отдал я приказ парням.

Что я увидел? О да, я был поражён, когда рассмотрел командующего Пятой армии генерал-майора Потапова. А потом и начальника штаба армии, тоже генерала. Остальные полковниками были. Как всё было. Мы минут десять назад свернули с шоссе, забитого германскими войсками, больно уж мы внимание привыкали, вот и ушли на второстепенную дорогу в сторону Ровно, Луцк уже за спиной остался. Километра четыре проехала. Шоссе уже не видно, за складкой местности скрыто, как я рассмотрел на дороге стоявшую небольшую колонну. Спереди мотоцикл «БМВ», рядом топталось трое мотоциклистов. За ним грузовик «Опель-Блиц» с крытым кузовом. Тот перекосился на один бок и двое солдат споро меняли два задних колеса, установив домкрат. За грузовиком обычный на вид бронетранспортёр «Ганомаг». Немцы в душной коробке не сидели, ожидали окончания ремонта снаружи, где кучкуясь, где отойдя в сторону, дыша свежим воздухом. Пленных командиров, что перевозили немцы, вывели с кузова и отвели в сторону, там под охраной кто сидел на траве, кто стоял. Потапов тоже был на ногах, вот подъезжая я и опознал его. Всего было двенадцать командиров, два генерала, девять полковников и один подполковник. Один полковник кстати вроде из танкистов, петлицы чёрные.

Поэтому сближайся, я наклонился к люку и сообщил парням:

- Приготовится к бою. Бортовое вооружение танка нам не пригодится, близко слишком. План такой, я покидаю танк и иду к офицеру что с генералами разговаривает. Вы в это время вооружаетесь автоматами, открыв люки готовитесь открыть огонь. Те что у бронетранспортёра, твои Тихонов. У мотоциклов твои Бабин, потом меня поддержишь. А мои в центре. Всё, работаем. Тихонов, тормози.

Парни слышали меня отлично, мы через внутреннюю связь общались, слышимость хорошая. Танк замедляясь начал останавливаться, пока не встал. Пыль, что стелилась за нами, начала накрывать бронемашину, когда я сняв наушники, и поправив чёрную пилотку, придерживая локтем автомат, спрыгнув на пыльную землю, быстрым шагом направился к группе пленных, где и стоял гауптман, видимо старший по перевозке. Что-то звание большое, тут и обычного лейтенанта хватило бы. А вот Потапов меня сдал. Тот пристально смотрел на меня, и на его лице начало проступать удивление и опознавание, офицер это заметил, начал разворачиваться. Я понял, что сейчас тот поднимет тревогу, поэтому от живота дал длинную очередь, свалив шестерых немцев. Потапов не оплошал, быстро реабилитировался, довольно ловко сделал подсечку, сбил офицера на пыльную траву, а я срезал автоматчика что стоял за его спиной и охранял пленных. За спиной строчили автоматы моих бойцов. Немцы заполошно бегали, готовили оружие к бою, но мы быстро сократили их количество, я расстрелял все патроны и отшвырнув автомат, выхватив из кармана пистолет, тот готов к бою, кобура на животе пуста, сделал три выстрела, и опустил оружие. Всё, из живых только офицер остался, что удерживали командующий и один из полковников. Быстро добежав до бронетранспортёра убедился, что тот пуст, у пулемёта тоже никого, видимо водитель «Ганомага» и помогал менять колесо. Это я их срезал.

- Здравия желаю, товарищ генерал, - козырнув, подошёл я к командующему.

- А, сержант Бард, - откликнулся начштаба, что подобрал автомат охранника. - То-то смотрю лицо знакомое, а не могу понять где видел этого немца.

- Бабин, верёвки сюда! - крикнул я своему бойцу. Я знал что в танке есть моток бечёвки, будет чем капитана связать.

- Сержант, доклад, только быстро, нужно уезжать, - передав офицера двум полковникам, что его удерживали, приказал Потапов.

Тихонов пока осматривал тела немцев, к счастью среди наших потерь, даже раненых, не было, настолько всё неожиданно стало для противника. Лишь два выстрела раздалось, подранков тот добивал. Это Тихонов за наших мстил, что обессиленных расстреливали конвоиры. Злой был на это дело. Заодно собирал документы, чтобы мне передать, танк наш продолжал тарахтеть на холостом ходу. Я же, козырнув, постарался кратко изложить как тут оказался. Описал как прибыл в роту Трусова, как атака проходила, что почти увенчалась успехом если бы не авиация противника. Очнулся уже в плену, контузия и травма головы. Тут я решил не рисковать, свидетели есть, всё равно расскажут. Они меня и несли. Как бежали и выживали, как броневик угнали, хорошенько постреляв, и этот танк захватили и в наглую ехали по дорогам пока на них не наткнулись. Потапов кивнул, пробормотав:

- Да уж, сержант, помотало тебя, - после чего уточнил. - Документы и награды потерял?

- Почему? При мне всё. Награды немцы не тронули, видимо на пересыльном пункте должны были забрать, а документы в карманах я не держу. Виноват, сознаюсь, что держу их привязанными к ноге, потому немцы и не нашли. Заимел эту привычку, когда с ротой старшего лейтенанта Труханова ходил в рейд в тыл противника. Военная удача переменчива, а в плен я не хотел, даже если бы попал, как у меня это было, без сознания, оставлял лазейку бежать с документами. Честно скажу, не хотел пятнать свою репутацию, но вынужден был рассказать об этом.

- Я тебя не обвиняю, тем более без сознания попал в плен. Вот наш штаб практически целым хватили, даже боя такового не было. Вот что сержант, я смотрю ты тут вполне ориентируешься? Сможешь нас вывезти?

- Думаю да. Стоит включить всю технику в колонну и в наглую двинуть по дорогам к нашим. Передовая близко, я смотрел карту, километров двадцать. Только нужно тех кто сядет за руль переодеть в немецкую форму.

- Сделаем.

Потапов действительно быстро отдал распоряжения. Немцев раздели и из уцелевших элементов формы одели пятерых командиров. Двое на мотоцикл, Один в грузовик за руль сел, двое в бронетранспортёр. Пулемётчик и водитель. Тихонов закончил с колёсами «Опеля», потом заправили всю технику, и мы двинули в путь. Впереди мотоцикл с двумя седоками, потом мой танк, грузовик и бронетранспортёр. Им управлял тот полковник-танкист. Так и двигались. Несколько частей немецких видели, один рас вспугнули группу окруженцев, но даже останавливаться не стали, и часов в семь вечера мы подъехали к броду, он указан на моей карте. Немцев мы похоже обогнали, позади бои шли, похоже кого-то из наших окружив добивали, так что к броду не успели. А вот наши не ушли, я остановил танк и подняв бинокль стал изучать что там происходит. Сомнении нет, на броде заслон с той стороны. Мотоциклисты, что впереди двигались, заметив, что колонна встала, вернулись. Пришлось командирам переодеваться в свою форму, мы с парнями тоже так сделали, после чего те укатили к броду, а через десять минут подали сигнал, можно выдвигаться. Благополучно проехали брод, и дальше направились уже с сопровождением в штаб одного из стрелковых корпусов. До него километров семь было. Кстати, нашей Пятой армии. Не вся она в окружениях и боях сгинула. Если проще, заслон из наших парней из Пятой армии.

Укрыв машины в яблоневом саду, штаб в селе разместился, я проверил как техника, мне бойца из комендантской роты в качестве охраны выдали, на часах его поставил, а сам повёл бойцов в медсанбат, что был тут же в селе. Конечно ранбольных у них хватало, но нас осмотрели. Мне проверили голову, смазали чем-то, сказали гематома сама пройдёт, а вот обоих парней у меня забрали, воспалились у них раны. В общем, отправляли их в тыл, в госпиталь, чему те не были рады. Раны конечно почистили, перебинтовали, но тут нормальное лечение нужно, так что мы попрощались. А когда я вернулся к технике, меня срочно вызвали в штаб, сопровождающий уже ждал. Кстати, у освобождённых мной старших командиров РККА, были удостоверения личности при себе. Они находились в планшетке того гауптмана, так что те забрали их, включая партбилеты. Потапов ехал со мной в танке на месте наводчика, я за командира сидел, вот и узнал такие подробности. Есть только один момент, после захвата штаба Пятой армии, всех политработников сразу же расстреляли. Часть что брала штаб армии была из «СС», те выполняли какой-то приказ.

В штабе, а тот в здании школы разместился, меня провели в кабинет командира, тоже генерал-майора, тут и командующий был, и вот что произошло. Потапов на награды отнюдь не скуп был, но сразу мог наградить орденами не выше «Красной Звезды», остальные только написать представление, а награждают в Кремле, практика такая имела место быть. Это если не зарубят представление. Чуть позже её изменят, слишком много награждённых, только несколькими высшими орденами и Героев Советского Союза в Кремле будут награждать, но пока так. В общем, то что мне дали, это большое спасибо от обоих генералов и других командиров штаба Пятой армии. Что мне дали? Орден, третий у меня «Красной Звезды». Как я расслышал, у командира Пятнадцатого стрелкового корпуса их всего два в запасе на крайний случай хранилось, Потапов своей властью забрал. Но нас трое было. Мне орден, Бабину тоже, а Тихонову медаль «За боевые заслуги». Парней вызвали из медсанбата для награждения. Только три таких медали у командира корпуса было. Да, и звание мне повысили. Я стал полным лейтенантом. В общем, с Потаповым нужно дружить, он на награды не жадный, что давно доказал. Уже темнеть начало, я у старшины получил новую форму, сам пришил чёрные новенькие петлицы, эмблему танкистов только со старых снял, и вставил кубари. Потом посетил парикмахера, тот отлично постриг меня. Чуть позже мне выдали новое удостоверение, уже на лейтенанта РККА, в него и номер моего «Нагана» вписали.

Командующий собрался покинуть штаб корпуса пока ночь и авиация противника не действует, всю технику тот оставлял, собираясь отбыть на выделенных ему машинах и броневике для охраны, я его понимал, ещё обстреляют трофеи, но я попросил поговорить. Потапов не стал мне отказывать. А вообще я получил приказ и предписание отбыть в тыл и вернутся в свою Девятнадцатую танковую дивизию. Вроде остатки дивизии ещё выходят из окружения, и та пока боеспособна, раз штаб дивизии тоже вышел. Немецкий танк и «Ганомаг», командир корпуса прибрал к рукам, видимо в отплату за потерянные награды. Найти танкистов ему не проблема. А командующий отбывал в штаб фронта, связь была, и узнав, что тот вышел из окружения, его срочно и затребовали. Может и козлом отпущения сделают за потерю инициативы и то что немцы наступают. Тот тоже об этом думал, хмур был. Вот начштаба его оставался, новый штаб армии должен сформировать.

- Говори, что хотел, - велел генерал, встав у открытой двери «эмки».

Сам я был в полной форме командира РККА, синие бриджи, зелёный френч со всеми положенными нашивками, наградами на груди. Фуражка вполне по размеру. Грудь опоясывают ремни портупеи и планшетки, на груди бинокль висит. Сразу видно, что я командир-танкист. В мой новый вид только заметно потасканные сапоги не вписывались, ну не было у старшины моего размера, я конечно активно натирал ваксой, только не сильно помогло. А эти сапоги со мной ещё с училища, хорошие и добротные выдавали, всё же у нас академия, а не какие-то там военное училище, где и брезентовые сапоги могут выдать. Остальные вещи я оставил под присмотром в хате, где разложился комендантский взвод. Так вот, подойдя, кинув руку к виску, я и изложил свою просьбу. Это была именно просьба.

- Товарищ генерал, просьба у меня к вам есть личная.

- Излагай.

- Вы же видели какая неразбериха царила вокруг. Немцы наступают, наши отходят, танки бросают целыми без топлива. Я хочу попросить вас разрешить мне вернуться на захваченную немецкую территорию, и выбрать какой танк, «КВ» или «тридцатьчетвёрку». Желательно последнюю. Экипаж среди окруженцев отберу. Хочу повеселится в тылу у немцев. Помните мы брошенный военный аэродром проезжали, где наши самолёты горели? Уверен немцы там развернут свой аэродром, всё же бетонная полоса. Устрою засаду, буду ждать сколько нужно и когда там скопится достаточно самолётов, атакую и буду давить. Потом уже в тылу повеселюсь, расстреливая что можно и важно.

- А мне нравится, ты у нас везунчик, вполне сможешь подобное выполнить. Вроде тебя Уникумом прозвали? От меня приказ нужен?

Генерал сразу уловил суть, если всё получится, то он как отдавший приказ получит нужные политические дивиденды. Главное продержатся до этих результатов.

- Да. И желательно приказ помогать командирам из окруженцев чем можно. В основном людьми и специалистами.

- Сейчас всё сделаем. Что по технике?

- Я бы взял трофейный мотоцикл. Ещё пять канистр с соляркой и одну с машинным маслом. Я узнавал, тут в автороте всё есть.

- Нет, так найдут.

Начштаба армии тут же присутствовал, слушая нас, он всё и оформил, вернувшись в штаб Пятнадцатого стрелкового корпуса. Их бланками и печатями пользовались, но подписи свои поставили. После этого генералы отбыли, а я направился выбивать то что мне нужно. Потапов уже распорядился выдать, так что палки в колёса не вставляли. Мотоцикл я получил, мне его заправили, даже запасная канистра на люльке полна была. Вещи свои убрал в багажный отсек люльки, комбинезон надел, фуражку на шлемофон сменил с очками. В коляску убрал канистры, четыре с соляркой внутрь, ещё две сверху. Ту что с машинным маслом привязал, закрепив между коляской и мотоциклом у заднего сиденья. После этого попрощавшись с местными, стронул слегка перегруженный мотоцикл с места и покатил в сторону того брода. Чтобы не заблудился мне выдали сопровождающего на мотоцикле-одиночке, за ним и катил. Нужно успеть проскочить на ту сторону пока немцы не появились. Да, оружие, включая оба «ДТ», я оставил, мотоцикл и так имел излишек веса, а пулемёты я ещё найду. Танков брошено много. Я даже «МГ» с коляски снял и со всем боеприпасом сдал. Так что при мне, как ни странно, только «Наган» и две ручные гранаты «Ф-1», всё остальное сдал, под роспись.

Добрались нормально, я старался держать максимально возможную скорость чтобы добраться до брода, но больше тридцати километров в час не получалось, один раз чуть не навернулся, однако доехали. Сопровождающий попрощавшись покатил обратно. Командир, старлей что заслон держал на броде, сказал, что немцы пока не появлялись. Зато наших человек триста уже перешло. Его бойцы помогли перевести мне мотоцикл на ту сторону, толкая, там просушив движок, запустил его, с третьего раза, и покатил прочь от брода. Стоит отъехать подальше и найти подходяще место для днёвки. Пока я до брода добирался, то фара была включена, а тут выключил, ехал на ощупь, благо зрение адаптировалось и дорогу было видно, блестела укатанными колеями. Теперь мне нужно бояться не только немцев, но и наших. Вполне на звук мотора могут пальнуть. Дурных и злых на это дело всегда хватает. Насчёт обстрела я не преувеличивал, трижды меня обстреливали со стороны, хорошо не попали, я чуть позже обязательно груз на утечки проверял. Один раз на стрелковую колонну одной из наших дивизий наткнулся. Как меня не подстрелили, непонятно. Засаду устроили и встретили. Хорошо осветили фонариками, опознали во мне танкиста по шлемофону. Я показал бумаги командиру, тут уставший раненый майор был, что выполняю секретное задание, порадовал того что до брода немцев на пути нет, а идти им до речки ещё одиннадцать километров, и покатил дальше. Уже без приключений. К рассвету, проехав ещё километров двадцать, загнал мотоцикл в овраг, ну не было тут больше подходящих укрытий, нарезал штык-ножом травы, маскируя технику, и устроившись чуть в стороне от мотоцикла, вскоре уснул. А что не спать и охранять самого себя? Я один вообще-то, подчинённых ещё не набрал. К слову, у меня удостоверении записано что я командир танковой роты. О как повысили. Командующий пытался из своих возможностей всё выжить. Выше даже ему было бы сложно.


Глава 9. Создание танковой роты.


Проснулся я от того что на меня кто-то навалился, похоже не один, крутя руки. На автомате я перебросил одного через себя, сделав рывок бёдрами вверх и ногами, не зря два года греко-римской борьбой занимался, но другой скрутил крепко, и к груди прижалось что-то острое. Я уже открыл глаза и у видел, что это были не немцы, а красноармейцы, и один прижимал к моей груди штык винтовки. Если тот навалится на винтовку, то штык пробьёт меня насквозь, так что я замер. Ничего другого не оставалось. Меня быстро освободили от оружия, сдёрнув с ремнём, по карманам прошлись, пришлось им комбинезон расстёгивать, но документы не получили, они всё также к телу привязаны, даже наручные часы сняли. Планшетку и бинокль тоже. Вот сапоги не тронули. Не догадались залезть, а там великолепная финка, обменял на трофеи у ротного старшины комендачей того стрелкового корпуса. То, что это не немцы, меня не сильно порадовало. Похоже дезертиры. Да не похоже, они и есть. Война чуть больше недели идёт, сегодня тридцатое июня, а эти уже грязные как чушки, расхристанные и воняют. Как можно себя до такого довести? Девятерых я насчитал. Один наверху склона смотрит за окрестностями, четверо у меня и ещё четверо подошли к мотоциклу, что стоял в десяти метрах от меня и начали потрошить его. А я пошевелится не мог, этот громила крепко удерживал меня штыком. Другой, видимо старший, достал из кобуры, что держал в руках, мой «Наган» и покрутил его в руке.

- Ну краснопёрый, и что…

Договорить тот не успел, его банально снесло взрывной волной. Четыре огненных комка у мотоцикла, точнее того что от него осталось, воя крутились на траве, поджигая её, пытаясь сбить пламя. А что, я растяжку поставил на мотоцикле. Просто на всякий случай, мало ли, и гляди пригодилась, вот один и инициировал подрыв - а дальше следствие. Соляра детонирует плохо, поэтому граната была на канистре с бензином. Я прежде чем спать лечь, заправил мотоцикл, в канистре литров семь оставалось, так что было чему взорваться. Действовал я мгновенно, перекатившись, так как лежал, не зря же я отошёл от мотоцикла на десять метров и укрылся в небольшой ямке, и схватив свой «Наган», что выронил явно старший у дезертиров и сразу открыл огонь. Из-за этих гадов я все свои вещи и топливо потерял, жалеть я их не собирался. Так что бил на поражение. Пять выстрелов и ещё два добивающих подранков и всё, дезертиров нет, на тех четверых что горели, один ещё шевелился, я не обращал внимания. Подойдя к старшему, выдернул из-за его ремня «ТТ», видимо какого командира убили, или с трупа сняли, я стал быстро собираться, обыскивая тела, откладывая что пригодится. Заодно все свои вещи вернул что при мне были пока спал. Эти гады так подсветили мою стоянку, что тут скоро немало немцев соберётся, поэтому времени терять нельзя. Все мои вещи сгорели в мотоцикле, в принципе не сильно жаль, главное сам жив и цел, а вещей ещё наберу. Единственно что жаль тюк с немецкой формой лейтенанта-танкиста, что прихватил с собой. Я хотел днём под вечер в наглую по дорогам проехаться, танк себе поискать, а тут вон что оно вышло.

Перезарядив «Наган», у меня в карманах всего восемь патронов запасных было, остался один, вернул наручные часы, бинокль, ремень с кобурой, планшетку. Ну и пробежался по телам бандитов. А как их ещё называть? Всего три вещмешка на девятерых что-то маловато, было ещё два вещмешка у сгоревших, на там до сих пор тела тлеют, я не подходил. В одном сразу сюрприз, доверху полон пачками советских банкнот в банковской ещё упаковке. Тут примерно тысяч сто, если на глаз смотреть. Мне не особо интересно с информацией по кладам в Москве. Этот вещмешок я отложил. Из двух других выбрал один поновее, из обоих высыпал содержимое на траву и стал отбирать что возьму. А вообще у дезертировав из еды пусто, видимо поэтому я их и заинтересовал. Хм, а ведь если бы подошли, покормил, и отправил дальше, но бандиты есть бандиты. В общем, я отложил себе самое чистое полотенце, выбрать из двух было не сложно, круглый красноармейский котелок, две ложки, три фляжки, две алюминиевых и одну стеклянную, больше брать не стал, лишний вес, после чего отличную бритву, их всего пять было, две в сидорах остальные по карманам нашёл, початую пачку соли, неплохую кружку. Бедные какие-то дезертиры. Ещё была толстая пачка газет, видимо на самокрутки и подтирки использовали, я тоже прибрал. Больше ничего интересного, разве что с одного снял новенькую на вид пилотку, убрав в планшетку. Моя фуражка-то в мотоцикле сгорела, над которым сейчас стоял чёрный столб дыма и виден пожар, соляра горела. Документов у дезертиров не было, а из оружия забрал тот «ТТ», запасной магазин имелся, но пустой. Также заинтересовал единственный в наличии «ППД» с дисковым магазином. Вот запасного диска не было, но надеюсь будет возможность, найду и подгоню. У «ППД» это беда, диски подгонять нужно. В самом диске всего треть боеприпаса, больше патронов не было, да и оружие не чищено, но ничего, почищу. Так что сидор за спину, автомат на бок, пистолет убрал в карман, перед эти разрядив, а то патрон в стволе был, и побежал прочь. Да, шлемофон убрал в вещмешок, жарко в нём, пилотка на голове была. Второй сидор, что с деньгами, пришлось в руке нести, немного не удобно, если что придётся бросить прежде чем в бой вступить. Но избавляться от него я не спешил. Может пригодится.

Бежал довольно долго, изредка поднимаясь из оврага и осматриваясь. Столб дыма над мотоциклом продолжал виднеться, долго ещё гореть мой груз будет, а я сближался к какому-то лесу, куда и вёл овраг. Кстати, судя по следам дезертиры отсюда и пришли. Тоже двигались по дну оврага. Судя по трофейной карте, это не лес, просто большая роща. Одной роты немцам хватило бы чтобы её прочесать, так что как укрытие та не особо годилась. А роща оказалась не пуста, когда я добрался до опушки, обходя кустарник, дно оврага тут зарос им, то приметил бойца, видимо на часах стоял, молодой совсем парнишка. Кстати, мне месяц назад девятнадцать исполнилось, совсем взрослым себя ощущаю. Это в поезде произошло, когда из Москвы в Киев ехал. Пятого июня. Я никому из попутчиков не говорил, так что не праздновали. Только от Светы чуть позже в полк письмо пришло. Она вообще за это время их аж пять написала. Приятно было. Сам я писать не любил потому и писем от меня мало было, всего три, если то последнее с моими фотокарточками считать.

- Стой, кто идёт! - всё же заметил меня боец.

- Свои. Лейтенант Бард. Разводящего ко мне.

- Стойте на месте.

Боец кричать разводящего не стал, видимо рядом был, потому как появился вскоре. Да не один, кроме сержанта были ещё два бойца и лейтенант-стрелок. Мы обменялись удостоверениями, изучая их, я ещё и приказ от командующего армии предъявил, что выполняю секретное задание, потом убрал документы на место, в этот раз я их не на ноге носил, а на сгибе локтя, чуть выше. Так проще доставать, чем полностью раздеваться чтобы ногу освободить. Заодно награды засветил. Один из бойцов аж присвистнул.

- За Финскую? - спросил лейтенант Садов.

- Нет, за эту. Везло немцев бить на глазах командарма, а он на награды не скупился. Войну сержантом начал.

- Ничего себе, - поразился тот, помогая бинтовать документы к руке.

Я привёл форму в порядок, и мы прошли вглубь рощи, где тот и описал свои приключения. Лейтенант ротным был, выводил остатки батальона, чуть меньше ста человек, из окружения, плюс ещё около пятидесяти прибились к ним по дороге. Тот был старшим по званию что в батальоне остался. Я достал карту и показал, как добрался до них, посоветовал днём идти по оврагу, сокращая расстояние, а ночью сделать рывок. Ну и описал как на меня бандиты в нашей форме вышли, подтвердив, что это моя техника горит вдали, повреждена была во время схватки. Дал карту посмотреть, тот срисовал кроки, ну и попросил Садова помочь. Мы отошли в сторону, и я показал деньги в вещмешке. Нужно передать командованию, пусть пустит на благое дело, купить оснастку какого завода или ещё чего, найдут куда пристроить. Тот подозвал ротного старшину и назначил его ответственным за деньги. Мы втроём пересчитали их, оказалось сто тридцать шесть тысяч. Мне выдали расписку от Садова, что средства тот принял, старшина тоже свою закорючку поставил, а я написал рапорт как встретился с дезертирами и что обнаружил при них. Это чтобы легализовать Садову деньги, откуда тот их получил. Ну и попросил лейтенанта поделиться людьми, мне танкисты и разведчики нужны.

- Хорошо. Танкисты есть, да и разведчики тоже, - порадовал тот меня.

- Кстати, ты пришлых людей проверял? Немцы любят наших предателей засылать, под видом окруженцев, чтобы те сдавали такие группы подразделениям охранных дивизий что и занимаются поимкой групп вроде твоей.

- Думаешь у меня тоже есть?

- Вполне возможно. Немцы особо не стараются придать достоверности, потому на начальном этапе выявить их легко. Бойцы после боёв грязные и воняют, а эти чистенькие и пахнут мылом, да и поговорить можно, поймать на несоответствии. Некоторые даже легенды не учат.

- Двое таких, - сказал старшина, что закинув вещмешок с деньгами на левое плечо, стоял рядом и слушал.

- Нужно их нейтрализовать. У вас бойцы из НКВД есть?

- Нет, - покачал головой Садов. - Есть двое из комендантской роты нашей дивизии.

- Тогда вы стройте бойцов, я отберу себе нужных, а вы по-тихому тех двоих отведёте и свяжите.

- Хочешь проверить не попросятся ли они к тебе? - сообразил Садов.

- Да. Хотя об один должен попытаться.

Садов вскоре построил бойцов, старшина встал рядом с ротным. Похоже тот у него за зама, а я выйдя вперёд громко сообщил:

- Товарищи бойцы и командиры. Мне нужны добровольцы для особого задания. Требуются танкисты, шофёры и разведчики. Если есть такой специальности, прошу выйти из строя.

Вышло девять человек. Ну трое понятно, танкисты, один в комбезе, в синем, двое в красноармейской форме, но в шлемофонах и петлицы чёрные. Видимо комбезы сбросили, жарко. У одного пулемёт «ДТ», остальные личным оружием вооружены. Один явно с «Наганом», у другого винтовка. Этот скорее всего подобрал где-то, у танкистов в основном карабины. У того что в комбезе в петлицах гимнастёрки треугольники были, старший сержант, у двух других петлицы пусты. Остальные шестеро простые красноармейцы, у двоих «СВТ», у одного карабин «Мосина», у остальных винтовки. Старшина шепнул мне, что один из добровольцев как раз один из тех что ему подозрительными казались.

- Займись ими, - велел я тому.

Подозрительных бойцов быстро скрутили, старшина шестерых бойцов из доверенных использовал, их увели, а строй был распущен, кроме добровольцев.

- За мной, - велел я им.

Мы отошли в сторону, после чего я попросил представиться, сообщить кто такие и какую специальность имеют. Начал с танкистов. Из планшетки я достал командирскую тетрадь и начал записывать. У всех восьмерых были удостоверения, я их брал и записывал данные с них в тетрадь. Да, я помнил, как рассказывали, что у простых красноармейцев не было красноармейских книжек, командиры их знали в лицо так и опознавали, но я думаю это касалось мобилизованных дивизии, а я общался с бойцами кадровых войск. Вот что я смог подобрать. Старший сержант Никонов, мехвод с «Т-28», двое других танкистов, красноармейцы Яшин и Гиоргадзе, из его экипажа. Гиоргадзе стрелок из пулемётной башни, Яшин заряжающий. Даже странно, фактически готовый экипаж для меня если «Т-34» найдём. Тут Гиоргадзе подучить бы радиоделу, но уточнив, узнал, что тот радиолюбитель, разберётся. Танк их был побит в бою, остальные члены экипажа погибли. Один в танке остался, двое других, когда покидали машину были скошены пулемётной очередью. Как выбирались к своим и присоединились к Садову, это отдельная история. По шестерым другим, все красноармейцы. Четверо из разведбата Сто Двадцать Четвёртой стрелковой дивизии, Белкин, Дёмин, Бекназаров и Соколов, пробиваются из окружения. К слову, Соколов мехвод на «БА-10» был. Двое других, красноармейцы Шухов и Бутов, из автобата. Шофёры. Машины потеряны во время налётов, попали в окружение, выходят к своим. Номера частей парней я записал, после чего убрав тетрадь обратно в планшетку, сообщил:

- Дело у нас серьёзное. О плане операции я сообщу перед самым выполнением. Сейчас наша задача добыть немецкую форму, дизтопливо, подобрать танки из брошенных экипажами, желательно «тридцатьчетвёрки». От трёх до пяти. Пару «БА», желательно пушечных и пяток грузовиков перевозить пехоту, хватит одного отделения, и припасы с топливом и боезапасом. Как у вас с запасами я в курсе, пусты, сутки уже не ели. Мои запасы были уничтожены вместе с мотоциклом дезертирами, так что я тоже пуст, поэтому ставлю первую боевую задачу. Нужно добыть немецкую форму, транспорт и топливо. Покидаем рощу немедленно. Готовьтесь. Да Яшин, держите «ППД», винтовку сдайте старшине.

Бойцы начали готовиться, я знал, что с боеприпасами у них дело тоже плохо, но на короткий бой, даже скорее сшибку, им хватит. У Никонова в барабане револьвера всего три патрона, я ему тот свой запасной отдал, у остальных тоже от пяти до десяти, гранат совсем нет. Полдиска в пулемёте. Просить у Садова я не стал, у него бойцы тоже почти безоружные. На этом мы попрощались и разошлись. Тот двинул по оврагу в сторону дыма, раз немцы не появились, можно рискнуть, а мы, покинув рощу, пошли по полю, засеянному пшеницей. Риск, я в курсе, но риск оправданный. Тут рядом довольно большой лестной массив, туда мы и бежали. Километр шли, километр бегом. Как я и рассчитывал. Нас засекли, так что уже через час я в бинокль заметил, что к нам движется патруль. Да, я решил сыграть роль живца, и это удалось. Как я рассмотрел в бинокль, к нам прямо по полю катило три единицы техники, бронетранспортёр и два тяжёлых мотоцикла с колясками и пулемётами. Я правда на меньшее рассчитывал, на парочку, но и этому рад.

- Все запомнили, что делать? - спросил я у бойцов, и когда те подтвердили, Никонов, что изображал командира, я ему даже планшетку отдал, с тремя бойцами, шофёрами, направился дальше, а остальные со мной залегли в густой пшенице.

Наша задача пропустить патруль, и пока те эту четвёрку в плен берут, ударить с тыла. Я даже «Наган» у Никонова забрал для усиления огневой мощи. У меня теперь два револьвера и пистолет с одним полным магазином. Вот и поохотимся. Единственная граната, моя «Ф-1», тоже готова к бою.

Мы лежали в посеве, сняв вещмешки, чтобы горбы не видно было. А то пулемётчик на бронетранспортёре высоко стоит, может рассмотреть. Никонов с бойцами делал вид что спешил уйти, вот рёв моторов начал приближаться, но никто из засадной группы не выглядывал, иначе демаскируем себя, а когда шум движения техники прошёл мимо и стал удаляться, я выглянул. Отошедший метров на пятьдесят Никонов, сразу поднял руки, едва прозвучала одна короткая предупреждающая очередь из пулемёта, установленного на коляске ближайшего к нам мотоцикла.

- К бою, - скомандовал я, вставая. - Огонь.

Никонов с бойцами уже рухнули в пшеницу, когда раздался прицельный залп. Лучший стрелок попал в затылок немцу за пулемётом «Ганомага», остальные расстреливали мотоциклистов, цели уже распределены были, двое стреляют по одному экипажу, двое по другому экипажу. А я бежал изо всех сил, до брони было метров сорок и забросив в кузов ручную гранату, рухнул после этого в пшеницу. Кузов в «Ганомаге» не был полон, но пару касок я рассмотрел. Почти сразу раздались крики, открылась задняя десантная дверца, но последующий залп снёс всех, кто был в десантном отсеке, а тут и граната рванула. Бронетранспортёр подёргавшись, встал, мы же, подбежав совершили быстрый контроль. Кстати, бойцы ранее не знали, что это такое, я объяснил ещё когда задачу ставил. Одного подранка связали, даже перевязав его же индивидуальным медпакетом, пока бойцы собирали оружие, снимали с трупов форму, осматривали технику, и всё в темпе вальса, через десять минут нас уже не должно тут быть, я и пообщался с раненым мотоциклистом. Стоит это сделать побыстрее, ранение у того в спину, лёгкое задето и немец стремительно бледнея быстро терял силы. Выяснить удалось не так и много, но главное вычислил, это разведка одной пехотной дивизии была, то есть мы ещё в полосе наступления. Охранные дивизии дальше. Патрулировали свою зону ответственности, засекли на поле окруженцев, то есть нас, и пошли на захват. Да, рассмотрели, что нас несколько, но сколько точно не определили из-за большого расстояния, поэтому залп с тыла для них стал большим сюрпризом.

Немец умер, а я выслушал доклад Никонова, что поставил старшим, отдав ему приказы по подготовке к выдвижению. Раненых среди наших не было, парни были поражены как мы без потерь уничтожили патруль, пусть у него всего десять солдат противника было, и сейчас имели огромный моральный подъём, весело переговариваясь и выполняя приказы. Форму сняли, в одной из канистр на «Ганомаге» вода была, пусть та не полная, но больше половины точно. Налили в ведро и начали стирать френчи, отмывая от крови. Все документы убитых передали мне. Технику приготовили. Более того, нашли в грузовых отсеках колясок и в бронемашине продовольствие, включая обычную крестьянскую еду. Видимо у деревенских отобрали. Два каравая, шмат сала в три кило, несколько солёных огурцов, половина жаренного на вертеле поросёнка, ну и там по мелочи. Даже бутыль первача была. Вот её я забрал. Этого ещё не хватало. Так что прямо тут на месте был организован серьёзный перекус. Я разрешил есть сколько захотят, противопоказаний не было, те всего сутки голодали. А так надо захватить машину с продовольствием и желательно заиметь полевую кухню, что я и озвучил, взывав горячее одобрение у бойцов. После перекуса, сытые и довольные бойцы начали переодеваться. Я свой тюк убрал в багажный отсек на коляске «БМВ», мне подошла только форма ефрейтора, так что я устроился в коляске за пулемётом, и мы, стронувшись с места, покатили к дороге. А доехав до неё, с изумлением пронаблюдали как там по просёлочной двигалось четыре «Т-26», что спешили в сторону передовой. Похоже наши. Идут в наглую. Замыкающий повернул башню в нашу сторону, но огня не открыл. Возможно боезапаса не было. Точно наши, вот шлемофоны ребристые, два командиры выглядывали, изучая нас.

Пропустив их, мы выехали на дорогу и покатили в ту сторону откуда появились эти танки. Больше наших мы не заметили. На дороге, а вот в полях раз шесть. Всегда я останавливал колонну и встав внимательно изучал в бинокль эти группы. Те это тоже видели и укрывались. Некоторые даже постреливали по нам. В очередную такую встречу я заметил несколько фигур в комбинезонах и шлемофонах, а мне нужны были танкисты. Тут их было немало, да и окруженцев тут чуть ли не полторы тысячи было. В небе крутился разведчик, значит немцы о них точно знают. А так хорошо, что это полевая дорога, в стороне трасса была, так там сплошная пыль стояла от движения колонн вражеский техники и пехоты. Тут на полевых разве что патрули встретить можно, или небольшие моторизованные части не больше батальона. Мы такой кстати недавно пропустили, встречный был. В этот раз обнаружив большую группу окруженцев где были и танкисты, я решил с ними пообщаться. Со старшим командиром:

- Никонов, остаёшься с колонной тут, а я с Соколовым прокачусь к нашим. Мне люди нужны. Подготовь белую тряпицу, пусть думают, что я для переговоров выслан, надеюсь стрелять не будут.

- Есть, - козырнул тот.

- И Гиоргадзе не выпускай. У немцев кавказцев нет, сразу поймут, что вы ряженные.

- Хорошо.

Пулемёт у меня с коляски сняли, раз переговорщик оружия не должно быть, только личное, так что встав на люльке, я поднял в руке белую материю, похоже исподнее чьё-то, скорее всего из немецких трофеев, и мы с Соколовым покатили вглубь поля, где наши прятались от наших взглядов. По пашне было тяжело мотоциклу идти, качало, но я держался за плечо Соколова и махал тряпицей над головой, встав на сиденье коляски. Так и проехали около километра, когда из пшеницы поднялось с два десятка бойцов и командиров. Половина из них имели зелёные фуражки пограничников. О, это я удачно зашёл.

- Останови, - велел я водителю.

Мотоцикл замер, и я, спрыгнув на землю, подминая стебли пшеницы, направился навстречу советским командирам. Там двое вышли мне навстречу, остальные на месте остались. Вокруг во множество головы торчали, наблюдали что будет. Один был полковником с перевязанной бинтами головой, второй лейтенант. Я подозреваю переводчик. Так и оказалось. Тот начал представлять командира дивизии.

- Не суетись, лейтенант, - сказал я тому на русском, и кинув руку к виску, пальцами больно ударившись с непривычки по краю каски, доложился. - Товарищ полковник, командир танковой роты лейтенант Бард, Девятнадцатая танковая дивизия Пятой армии, выполняю особо секретное задание командующего армии. Имею при себе все нужные бумаги. Разрешите предъявить?

- Показывай, - с интересом меня изучая, разрешил тот.

- Лейтенант, помоги.

Я скинул правый рукав френча, у немцев майки были, и тот помог размотать бинт. Достав из пакетика своё удостоверение и приказ командующего оказывать мне всю необходимую помощь, тот около минуты изучал приказ. Потом полковник повернувшись подозвал кого-то рукой и к нам прошло ещё пять командиров, одному в звании майора тот дал изучить бумагу, и майор подтвердил, подписи он узнаёт. После этого я вернул документы на место и пока переводчик бинтовал руку, я и пояснил:

- Товарищ полковник, просьба у меня одна, помочь с людьми. Я заметил у вас много людей в комбинезонах. Нужны танкисты, шофера, зенитчики, разведчики и интендант. Ещё повар и военврач. Рота моя тут формироваться будет, в тылу противника, на базе брошенной техники. Это один из приказов, отданных мне.

- Рисковый приказ, - покачал тот головой. - Будут тебе люди, лейтенант.

Тот отдал приказ командирам и вскоре на поле были выстроены все люди. Я даже рта открыть не успел, как услышал крик:

- Слава!

Повернув голову, я улыбнулся, от строя бежала знакомая рыжая девушка, военфельдшер Лютова. Подбежав, та первой обняла меня, да и я не сплоховал, покрутил ту. Наконец мы расцепились, и та спросила:

- Откуда ты тут взялся?

- Вы его знаете? - тут же спросил старший политрук, я подозреваю из Особого отдела дивизии, взгляд выдавал профессию.

- Это старший сержант Бард. Я рассказывала, как мы из окружения выходили. Он из большого танка мост расстрелял с поездом на нём и бензином.

- Уже лейтенант, - улыбаясь пояснил той. - Немцы штаб армии захватили, а я отбил. За это мне лейтенанта дали и наградили третьим орденом «Красной Звезды».

- Ого. А ты завидный жених.

- Ха-ха, что есть, то есть. Ладно, мне людей в роту отобрать нужно.

Мы отошли чуть в сторону. Отдельно строй танкистов, я их двадцать шесть насчитал, знакомых нет, я специально смотрел. Те не понимали почему среди их командиров немец стоит, но приказ выполнили, выстроились. Мы прошли к танкистам, и я громко сказал:

- Товарищи танкисты. Я лейтенант Бард, ротный из Девятнадцатой танковой. Выполняю особое задание командующего. Мне нужны бойцы. Танкисты, шофёры и разведчики, бойцов пять-шесть. Добровольцев прошу выйти из строя. Если есть добровольцы из пограничников, тоже возьму. Единственно, командиры званием выше лейтенанта мне не требуются. Не обижайтесь, мне конфликтов в роте не нужны, званием на меня давить не получится.

Полковник подтвердил, что я советский командир-танкист и действительно имею приказ работать в тылу противника, нужны добровольцы. Постепенно начали выходить люди. Среди танкистов было трое командиров, два старлея и капитан. О них я и говорил, что мне не нужны. Отобрал я девятнадцать танкистов, половина воевали на «тридцатьчетвёрках», трое на «КВ». Комдив схитрил, он со своими бойцами не делился, только пришлыми, но и из них я смог набрать достаточное количество людей. Так вот, девятнадцать танкистов, военфельдшера Лютова как медика, я просил мужчину, отчего та надула губы, но была только она, своих медиков полковник не отдавал, а Лютова из госпиталя прибыла для усиления его медсанбата. По факту за дивизией не числится. Повара не было, но имелся целый расчёт зенитки с командиром в звании сержанта. У них счетверённые пулемёты были. Потом шесть пограничников со старшиной, отделение стрелков и двенадцать шофёров. После этого велев старшему из командиров построить людей, у меня был лейтенант и младший лейтенант в подчинении, назначу их командирами взводов, и направил тех к дороге где моя трофейная техника стояла, а сам пообщался с полковником. Пришлось подарить трофейную карту. Всё равно на границе был, дальше на ней не обозначены территории. Показал где видел немцев, посоветовал днём отдыхать, а идти ночью. Тот расстроился, до наших больше полусотни километров, но поблагодарил за информацию, после чего я прошёл к мотоциклу где скучал Соколов, с ним общался тот особист, что как раз отошёл в сторону. Лютова уже в коляске сидела, я за Соколовым утроился, и мы покатили обратно по своим следам, обогнав колонну. Теперь надо что-то решать с транспортом. Столько народу в бронетранспортёр не вместится. Нужен грузовик, точнее три. Бензин у «Ганомага» есть, может найти наши брошенные машины и заправить? Да думаю это лучшая идея.

На мой взгляд я неплохо так людей набрал себе в роту. Два лейтенанта, старшина-пограничник, тот помимо разведки и безопасность роты должен будет обеспечить, защитить от вражеских агентов. Потом сержант-зенитчик, сержант-пехотинец с отделением бойцов. Они прибились к дивизии при отступлении, до этого охраняли автомобильный мост. Ещё ротный старшина. Среди танкистов пять командиров танков, лейтенант взводным был, а младлей командиром «КВ-1». Четверо других, двое с БТ», один с «тридцатьчетвёрки» старший сержант, и с «Т-26». Кстати, на «КВ» и «Т-34» ставили в основном командиров не меньше младшего лейтенанта, мол, новейшая техника, опытные командиры должны быть, а не сержанты что только от сохи отошли. Старший сержант Свиридов командовал «тридцатьчетвёркой» после того как командира убили. Трое суток командовал, вроде справно. Двое членов его экипажа при нём были. Вот так потихоньку людей и набирал. На два взвода, если по три «тридцатьчетвёрки» брать, уже хватало, плюс подразделения обеспечения. Мы добрались до колонны и встали спереди машин, чтобы возглавить колонну. Пока Соколов заправлял бак, я отправил Лютову в «Ганомаг» на место командира, рядом с водителем. Пусть там посидит. Да, её санитарная сумка пуста, а мы у немцев захватили немного медикаментов, я приказал передать их нашему врачу, пусть приводит инвентаризацию. А пока колонна бойцов и командиров сближалась, им ещё минут пять идти, я подозвал Никонова:

- Вот что, перевозить людей нам не на чем. Возьми с брони канистры с бензином и шофёров, оба мотоцикла бери, и прокатись вокруг. Брошенные машины должны быть, наши, «полуторки» или «Захары». Пока три машины нужны. Сюда пригонишь. Всё, выезжай.

Когда подошла колонна бойцов, оба мотоцикла с шофёрами и запасами бензина уже сорвались с места и укатили. Я же, построив бойцов, сообщил:

- Значит так, сейчас все снимаете ремни с подсумками, и садитесь тут на обочине изображая пленных. Оружие в траве спрятано должно быть. Два моих бойца, пулемётчик в бронетранспортёре и ещё один, будут для вида присматривать за вами. Кстати, когда ели в последний раз?

- Вчера вечером, - ответил старший из командиров, лейтенант Захаров.

- А сейчас вечер наступает. Сутки почти. Старшина, как наше тыловое обеспечение, соберите всю провизию что у нас осталась и организуйте порции для всех бойцов и командиров. Нашего врача не забудьте. Мне с бойцами не нужно, мы недавно завтракали. Приступайте.

Тот в открытом проёме «Ганомага» всё собрал и подсчитав сколько нужно, стал делить на порции, да так ладно у того получилось. Мы фактически лишились припасов, над небольшой ямкой два котелка подвесили с водой, костерок развели, чаем людей напоить, но припасы все ушли, хотя людей и накормили. Пока Никонова не было, мимо нас проехало три немецких колонны, две небольших, и довольно крупная. Мы внимания не привлекли, сторожим пленных, чего тут удивительного, даже не останавливались, так лишь руками друг другу помахали. Новички, что пленных изображали, поначалу были в шоке, но потом постепенно пообвыкли. Только один мотоцикл остановился около меня, да и то огоньку прикурить попросили, поблагодарили, и дальше покатили.


Глава 10. Продолжение формирования роты.


Дивизия давно ушла, когда наконец появились мотоциклы Никонова, за ним не три, а четыре грузовика. Три «полуторки» и «Захар». Как я и просил, тентованных. Причём к «ЗИС-5» прицеплена советская полевая кухня, которая ещё и дымила трубой. Пока машины разворачивались тот доложил по находкам:

- Товарищ лейтенант, ваш приказ выполнен. Даже перевыполнен.

- За кухню большое спасибо, она нужна. Я планировал искать её. Только где ты её нашёл и что в машинах? Я вижу некоторые гружённые.

- На дороге брошенные стояли, без топлива. Как вы и говорили. В одной «полуторке» снаряды для «сорокапяток». Пополам, осколочные и бронебойные. В другой патроны для винтовок и пулемётов, но кузов не полный, видно до нас мелкие группы подходили и пополняли запасы. Если бы большая была всё бы забрали. Третья «полуторка» пуста, были ящики из-под снарядов, гаубичных, но мы их выкинули. А потом заметили наш «ЗИС» на берегу речки, там боец в нашей форме готовил обед, а охранял всё немецкий солдат. Мы подъехали как будто свои, и я его ножом и убил. Боец поваром оказался, сказал, что позавчера ещё в плен попал, шофёра убили, когда он бежать пытался, и заставили готовить для немцев. Кузов полон продовольствия. Половина наша, половина немцы загрузили. После этого вернулись. Бензин только в баках, всё что забрали слили в баки.

- Километров на семьдесят, - кивнул я. - Нам хватит.

Дальше, пока наблюдатель в кузове «Ганомага» в бинокль следил за окрестностями, это чтобы нас врасплох не застали, я велел Захарову разобрать ящики с патронами и полнить боезапас. Жаль гранат нет. Но патроны теперь есть, надо же с чего-то начинать, тем более у танкистов было четыре «ДТ», и два ручных пулемёта. Один «ДП» у пограничников и такой же у стрелков. Вот пока те подсумки набивали патронами и диски, я пообщался с поваром. Понравился тот мне, с достоинством мужик, за сорок, пообещал ему реабилитацию если честно в моей роте будет служить, на что после недолго раздумья получил согласие, и я внёс его данные и домашний адрес в тетрадь. Парней что изображали пленных я уже внёс. Адрес родных тоже нужен, если я кого потеряю, то построюсь сам извинится что по моей вине их сын, брат или отец погиб. Ну и где и как. А ужин будет через час готов. Как только бойцы пополнили боезапас, мы оставили пять пустых ящиков на обочине. Остальные по машинам распределили в качестве лавок, и колонна двинула в тыл к немцам. Нужно до наступления темноты уехать как можно дальше. Причём свернули чтобы не проехать то место где Никонов кухню увёл. Не хватало ещё чтобы немцы, что считали её своей, претензии нам предъявили. Двигались тем же порядком. Я на передовом мотоцикле с Соколовым, за мной «Ганомаг», потом грузовики, последней «полуторка» со снарядами, и второй мотоцикл замыкал. Старшина Тарасов надел немецкий френч, и сидел в кабине «Захара», теперь это его имущество с кухней. Повар и три шофёра с машинами, подчинённые, а тут я считаю и тех что снаряды и патроны перевозили.

Часа два в дороге были, повар уже потушил топку, и проехав около сорока километров мы выехали на берег красивого озера. Немцев тут не было, да и наших окруженцев, так что расставив технику, выставив посты, я отдал приказ на ужин. Посуда своя у всех была, а кому не хватило мы трофейной немецкой поделились. У Лютовой до сих пор тот немецкий котелок что я ей подарил. До наступления темноты меньше часа осталось, пока бойцы купались, Лютова к камышам отошла для омовения, да посуду мыли, мы с Захаровым отошли. Дальше стали составлять списочной состав роты. Пока у нас шестьдесят семь бойцов и командиров, я шестьдесят восьмой. Для начала сформировали первый танковый взвод, коим и будет командовать Захаров. Три «тридцатьчетвёрки», вот тот и сформировал экипажи, сообщив это бойцам, чтобы пообвыклись друг с другом. Ещё один экипаж для второго взвода и всё пока на этом. Вот младшего лейтенанта Панина, что на «КВ» воевал, с его экипажем я пока не трогал. Для него я решил «КВ» найти, не знаю пока «единицу» или «двойку», но опытный экипаж в запасе должен быть, использовать как таран такой тяжёлый танк неплохо. Что ещё, пока мы ехали не раз брошенную советскую технику видели, пару раз останавливались, два танка легко в строй ввести можно, они без топлива стояли, оба «БТ-7», и ещё «БА-10М», но броневик мы забрали, нашли канистру бензина для него, боезапас пополнили, а то тот в ноль расстрелян был. Судя по следам на башне броневик использовали из укрытия, на башне есть попадания, на корпусе нет. Экипаж уже был сформирован. Соколов мехводом стал, передав мотоцикл пограничникам. По другим подразделениям. «Ганомаг» я отдал отделению стрелков, они теперь мотострелки. «Полуторку» что ранее пуста была, уходила пограничникам, как и «БА» и оба мотоцикла. Их задача разведка. Кстати, две пары после ужина разбежались, мне нужны пленные немцы для допроса и пусть соберут информацию по брошенной советской технике вокруг. А желательно найти немецких трофейщиков. Вот уж кто особенно мне нужен. Остались врач и тыловое обеспечение. У ротного старшины основное есть, стольное доберём. Пока зенитчики и наш врач без машин, но тоже найдём. Ну и самая главная проблема, топливо нужно, у нас километров на пятнадцать, и всё, встанем, так что надежда на удачную работу разведки, была очень высокой.

Наши новоиспечённые мотострелки знакомились с техникой, оружием, им три «МП» и «МГ» выдали, ну и несли службу. Мотострелки мне и нужны были только для того чтобы стоянки охранять, да во время движения тоже. Собрав их, я объяснил их обязанности, чтобы было ясно что им делать, какие у них задачи. Захаров, взяв пару бойцов из своего взвода, одолжил мотоцикл у погранцов и укатил. Вдали на поле на горизонте какая-то техника стоит, хотел посмотреть, что там. Лютова осматривала бойцов что были ранены, да четверо имели повязки, вот та их и меняла, осматривая раны. Чуть позже сообщила что ранения лёгкие, бойцы могут выполнять свои обязанности. Что же по поводу того что мы открыто встали, нагло, легко обнаружить, так и что такого? Немцы решат, что мы свои, вон на капоте «Ганомага» флаг их для опознавания закреплён, один раз самолёт-разведчик нам приветливо покачал крыльями. Ну а наши сами не сунуться, всё же две единицы бронетехники. Обойдут стороной. Да и сомневаюсь, что в этих краях много окруженцев, мы уже оставили их позади, тут редкие одиночки или раненых можно найти. Ну или освободить пересыльный пункт, как я и собирался сделать, набрав себе людей до штата, а может и чуть больше. Да, бойцов из разведбата старшина Миронов, тот что пограничник, взял под своё командование, раз теперь разведкой заведует.

Когда стемнело, бойцы уже отбыли ко сну, кстати, я велел им побриться и постричься, было чем, чтобы выглядели хорошо, а не заросшими как были. Всё же многие немцев изображали, а у них во внешне виде должен быть порядок. Да, после ужина, а была рисовая каша с мясом, чуть меньше половины осталось, хотя я разрешил брать дополнительные порции, но всё же осталось. Повар готовил на полную пехотную немецкую роту, а у меня в два раза меньше людей, вот и осталось. Тот закрыл котлы, сказал к утру не испортится, а там подогреет и утром накормит завтраком. К тому же три командира в роте, а у них дополнительный паёк. Для офицеров в кузове машины тоже были деликатесы, так что выдали нам дополнительные порции. Так вот, когда стемнело, вернулся Захаров, сразу поспешив доложить по проведённой разведке.

- Там танковый бой был, с два десятка машин. В основном наши. Лёгких много, разбиты, чинить долго, но нашёл две «Три-Четыре». Одна сгорела, башню снесло, а вторая на вид в порядке. Только гусеницу сбили и повредило передний каток. Я посмотрел, с подбитой можно перекинуть. Свиридов воевал на такой машине, смог завести двигатель. Сказал пол бака топлива. Правда боеукладка почти пуста, шесть снарядов всего и все бронебойные. Экипаж танка неподалёку лежит непогребённый, из пулемёта скосили.

- Сколько нужно времени на ремонт? Какие силы?

- Думаю шестерых хватит, и машину нужно.

- Бери. Да, возьми ещё пяток бойцов, пусть обойдут подбитые, но не горевшие танки, снимают всё ценное. Пулемёты, прицелы, снаряды, топливо сольют в канистры. Я это место в ближайшие пару суток покидать не планирую, время есть. А погибших завтра с утра похороним. Документы соберите. Всё, действуйте.

Тот забрал людей и машину и укатил, не стоит терять время если можно восстановить танк. Я же проверил посты, две пулемётных точки обложенных мешками с песком, мешки в «Ганомаге» были, а у озера имелся песчаный пляж рядом с котором мы и встали, так что оборудовали две позиции, и тоже прикорнул, найдя свободное место рядом с Никоновым. Тут и мои вещи были, что я из мотоцикла забрал, мы один экипаж, так что стоит привыкнуть друг к другу.


У озера мы действительно совершенно спокойно простояли эти двое суток. Разведка активно работала, собирая информацию. Те вырезали пост фельджандармов, взяв старшего, так что информацию нужную я получил. На карте были нанесены пункты сбора трофейного советского вооружения и техники, а также армейских немецких частей. Включая Люфтваффе. Это просто золотой приз. Причём мы тоже эти двое суток не сидели, а тренировались. Танкисты изучали «тридцатьчетвёрку», что удалось поставить на ход, знакомились с незнакомой для многих из них бронемашиной. Также во время поисков вокруг удалось пригнать два «ЗИСа» со счетверёнными зенитными пулемётами в кузовах. Так что у нас появилась своя зенитная защита, благо расчёт был, пусть и пришлось ему разделиться на два. Они в подчинение ротного старшины Тарасова ушли. Задача, охрана колонны во время движения, и во время стоянок. Если танки уйдут в рейд, то охрана тылового обеспечения и грузовиков. Помимо этого, была случайно обнаружена «летучка» на базе «полуторки». В лес её загнали, там пограничники и нашли. Видимо той части, танки которой стоят на поле. Машина цела, инструментарий не разукомплектован. Машину сразу перегнали на стоянку, и одного сержанта-мехвода, опытного ремонтника, я поставил старшим на неё, будет мехводам помогать с ремонтом. Так что за сутки в порядок привили броневик и «тридцатьчетвёрку». Я тут тоже активно помогал. Кстати, воздушные баллоны заполнили воздухом под давлением, они нужны для запуска двигателя, если аккумулятор разряжен. Компрессор в «летучке» имелся. Так-то на дорогах два десятка грузовиков на ходу обнаружили, только баки пустые. Одна из ценных находок, в кузове перевернувшейся в овраг машины, это был «ЗИС-6», обнаружили снаряды для нашего пока единственного танка. С бака «Ганомага» слили бензина в одну канистру, одну из брошенных машин, «ЗИС-5» перегнали к оврагу и все снаряды подняли, загрузив в кузов. Вскоре наш танк обзавёлся полным боекомплектом, две трети это осколочные. Пулемёты тоже на месте, да ещё запас в полтора десятка у Тарасова. А «тридцатьчетвёрку» себе Захаров взял, сделав взводным. Рация повреждена была, но сняли детали с других машин и починили, шумело конечно, но работала.

После того как я допросил унтера, старшего поста фельджандармов, то переодевшись в их форму, мы на трёх мотоциклах выехали на свободную охоту, и она оказалась удачной. Я уже учуял что мы заинтересовали немцев, разведчик пролетал, покрутившись над нами, значит информация о нас есть в штабе Вермахта. Нужно валить. Только вот проблемы с топливом. Точнее, с его отсутствием. Именно оно нас и интересовало. Выехали на трассу под вечер и сделали вид что мы усиленный патруль. Я за старшего был. Сначала повезло с одиночной машиной, видимо колонну нагоняла. Взяли водителя и сопровождающего в ножи. Погранцы и разведчики отлично сработали. В кузове продовольствие. Машину отогнали, трупы оттащили подальше и спрятали, ожидая что ещё попадётся. А попалась легковушка, аж «Мерседес», с двумя офицерами. Оказалось, из штаба одного из пехотных корпусов. Забрали оружие и все документы, тела к другим немцам. Среди трофеев я обнаружил новенькую «лейку» и двенадцать плёнок, чистых. Забрал себе в качестве компенсации того фотоаппарата, что сгорел в танке Аверина. Я и так дневник боевого пути нашей роты веду, теперь и фоторепортаж буду вести. Неплохая задумка на мой взгляд. Жаль пока нигде аккордеона не находил, тяжело без музыки, я иногда эмоции выплёскиваю в ней. Мы едва легковушку спрятать успели, как появилось четыре грузовых машины без охранения. И что важно, в кузовах двух машин бочки стояли. Тут тоже без стрельбы сработали, парни знали, что делать, взяли на прицел водителей и сопровождающих, когда те остановились по моему приказу, дальше ножами, тела отнести тем двум. В двух машинах снаряды и патроны к немецким танкам, и топливо. Солярки нет. Моторное масло в двух бочках, в других бензин. Ну ладно, хоть это. Забрав грузовик с продовольствием, бросив «Мерседес», мы добрались до нашей стоянки, заправили всю технику, как раз когда темнеть начинало, и покинув озеро покатили прочь. Да, Захаров, что за старшего оставался, сообщил, что был крестьянин на телеге. Долго нас разглядывал со стороны, потом уехал. На виду старались ходить те, кто в немецкой форме, хотя советской техники у нас тут порядочно. Я вполне согласился с ним, похоже немецкий соглядатай. Вовремя мы уехали.

Выехав на трассу, включив все фары, танк шёл замыкающим, броневик следом за дозором на двух мотоциклах. Сам я ехал за рулём «Опеля» с продовольствием. Рядом Лютова, вот и общались, я описывал той что со мной было с начала войны и до этого момента, та любопытствовала. Что же по моим дальнейшим планам. То ехали мы к лагерю военнопленных, который я и собирался захватить. Мне люди нужны. Точнее это пересыльный пункт где командиры вперемешку с простыми бойцами. Потом бросок к пункту сбора трофейной советской техники, в основном танков, отбираем себе что в порядке и на ходу, забираем всё ценное и уезжаем. А так как мне нужен транспорт людей вывозить, то мы пока до трассы ехали, объехали те примеченные ранее брошенные машины, заправляли их и включали в колонну. Потому и я за рулём сидел, все заняты были, многих свободных танкистов за руль посадил, а в колонне три десятка грузовиков теперь, и плюс ещё два танка, те что «БТ-7», которых довели ремонтники до идеала за эти двое суток, а как бензин появился, так и забрали. То есть, усилил колонну. Вот так и катили. Так как в колонне мой грузовик первый, то я и задавал направление. Дозор знал куда ехать, там старшина-пограничник командовал, так что доехали до рощи, тут до лагеря военнопленных километра три, и расставил технику. Пограничники и разведчики скрылись во тьме, их задача провести разведку, подготовится резать связь. Почему я выбрал именно этот лагерь, хотя тут почти две тысячи пленных содержится? Причина в отдалённости от населённых пунктов, ближайший в пяти километрах. Место удобное для пункта, перекрёсток трёх дорог, я ничего не говорю, видно всё далеко, только наша роща с одной стороны вид портила, водоём рядом у развалин поместья. В прошлом тот пруд был, но ключи бьют и тот не пересыхал, есть где воду брать. В этих краях можно километров тридцать, а то и по более проехать, и не увидеть источники воды.

Сработали мы чисто. Через час как ушли разведчики, сократившаяся колонна, из трёх мотоциклов, трёх танков, броневика и бронетранспортёра двинула в сторону лагеря для военнопленных. Двигалась без соблюдения светомаскировки, то есть, со всеми включёнными фарами. Жаль нас «тридцатьчетвёрка» демаскировала. Кто хоть раз слышал рёв её движка и лязг гусениц, с другой техникой не перепутает. Однако немцы проявили беспечность, будучи уверены, что это свои двигаются. На что и расчёт. Пока информация о советской бронегруппе не разошлась. Когда мотоциклисты сблизились метров на сто, то начали разъезжаться, чтобы задействовать все пулемёты, танки хлопнули пушками, посылая осколочные снаряды в сторону палаток где ночевала охрана. Оба лёгких танка и за ними «тридцатьчетвёрка» на максимальной скорости устремились туда, мотоциклисты их прикрывали с тыла, а броневик и «Ганомаг» начали обхватывать лагерь по бокам, отстреливая патрули и часовых на вышках, не давая им удрать. Этим же и погранцы с разведчиками занимались. Я был на одном из мотоциклов в качестве пассажира. Ещё у рощи я наконец снял немецкий мундир, в котором ходил эти дни, разнашивая, чтобы по фигуре сел, и надел свою форму командира, с пилоткой. Комбез не стал. Вот так, когда охрана была уничтожена, фары освещали убегающих немцев, тут почти батальон был, и пулемёты били не переставая. Потом мотострелки прошли цепью, их «Ганомаг» прикрывал, добивая подранков. Так вот, когда охрана была уничтожена, мне открыли ворота, за которой клубилась огромная толпа пленных, меня сбоку освещал один из мотоциклов, и осмотрев толпу, сказал:

- Товарищи бойцы и командиры. Я командир танковой роты Девятнадцатой танковой дивизии лейтенант Бард. Мне нужны танкисты, разведчики, шофёры и моторстрелки в свою роту. Это не партизанщина, регулярная армия, выполняю приказ сформировать роту на оккупированной территории, это приказ командующего Пятой армии генерала Потапова. Людей мне нужно не так и много, две сотни примерно. Остальные могут уходить. Забирайте оружие охраны и уходите. Добровольцев попрошу подойти к броневику. Если есть бойцы и командиры Девятнадцатой танковой дивизии, тоже подходите.

Народу повалило огромное количество. Мои танкисты охраняли стоянку техники, там с десяток грузовиков было, половина наши, советские, и четыре полевых советских армейских кухни. Маловато на такую толпу, потому и голодны те были. Палатку со складом продовольствия я отдал, так что вынесли всё, когда уходили. Однако и осталось народу немало. Моя колонна подошла. Тарасов, мой старшина ротный, занялся приёмом кухонь, их цепляли к машинам. Я же, отбирая водителей, в основном из нашей дивизии, мне так говорили, приходилось на слово верить, потому как архив сгорел от неудачного выстрела наших танкистов, укомплектовал шофёрами весь наш автопарк. Командиров хватало, даже один подполковник был. Вот я и предложил, могу выделить командирам две машины, если желают, поедут с нами, но в качестве пассажиров. Задерживаться я у немцев в тылу не собираюсь, иначе загоняют, так что мы скоро у своих окажемся. Отказавшихся особо не было, а того подполковника я старшим над командирами поставил, чтобы не бузили. Ответственный за них. Пришлось даже четыре грузовика выделить, командиров много было. Один я не справлялся с опросом, ещё двух командиров привлечь пришлось, лейтенанта Захарова и старшину Миронова. Причём пограничник работал быстрее нас двоих. В общем, сформировали мотострелковую роту, туда входят три бронетранспортёра, два мы захватили у пункта содержания пленных, на стоянке. Пять грузовиков. Зенитчиков людьми усилили, даже командир им нашёлся, лейтенант. Все командиры были из моей дивизии, я им отдавал предпочтение. Потому и техники набирал побольше. Вырвемся к своим, нашей дивизии пригодиться всё для пополнения людьми и материальным имуществом.

Танковую роту сформировал полностью, плюс пять экипажей для отдельного тяжелого взвода на «КВ» ну и на роту лёгких танков. Народу много было. Из пограничников Миронов сформировал взвод, он девятнадцать бойцов нашёл среди пленных. Своей ротой я буду командовать, взводом тяжёлых танков капитан Кубаев, он обещал не чинить мне препятствий и до выхода к своим будет считаться моим подчинённым. Потому и командир мотострелков старлей. Три часа убили на формирование подразделений, но погрузившись, слишком много народу, даже на танки десантом сажали, и двинули в путь. Тут в пятнадцати километрах сборный пункт трофейной советской бронетехники, туда мы и держим путь. А пока пленными занимались, Лютова осматривала раненых. Всех врачей и медиков я к ней отправлял, для них потом пять машин пришлось выделить, и для медиков, и для раненых. Также зная в каком состоянии меня встретят пленные, наш повар приготовил суп в обоих котлах, он быстро разошёлся среди пленных с кусочком хлеба на одного. Больше давать нельзя, некоторые долго голодали. Нашли поваров для кухонь что захватили, сейчас уже задали и те весело дымили, скоро снова покормим бойцов и командиров. Так и ехали, пока не добрались до места расположения сборного пункта трофеев. На нашей технике сближаться не стали, вперёд уехали три немецких грузовика с одним «Ганомагом» и двумя мотоциклами. Погранцы сработали тихо, мотострелки их прикрывали, и когда подали сигнал, живых на сборном пункте не было. Тот был организован на территории колхоза, некоторые строения использовались как склады. Я как командир, отдал приказ подчинённым, и капитан Кубаев был поставлен следить за выполнением.

Работали тихо, тут до села с километр будет, а там немецкие части стоят. Танкисты рассыпались, изучая бронемашины, стоявшие на территории колхоза. В одном из строений содержали пленных, наших ремонтников и танкистов что помогали немцам восстанавливать технику. Старшего привели ко мне, тот имел звание военинженера второго ранга, что соответствовало армейскому званию майор. Тот и сообщил где какая техника в порядке и что в течении часа можно ввести в строй. Где топливо складировано, и немного боезапаса. Так что народ зашевелился, нашей добычей стали тринадцать танков «Т-34», два «КВ-2», один «КВ-1», шесть «БТ-7», восемь «БА-10», двенадцать грузовиков, три из них в виде топливозаправщиков. Остальное не на ходу. Вся техника загружалась топливом, прицелами, вооружением, боеприпасами, после чего, когда в селе уже паника поднялась, вся эта армада покинула пункт сбора техники, оставляя за собой пожары, и покатила прочь. Причём сидя в люке своего командирского танка, я уже обустроился в нём, вещи тоже тут, прикидывал всё и размышлял, и чем больше думал, тем больше понимал, что совершил ошибку. Мне столько танков и людей просто не нужно. Да, знаю, не бросать же, если люди не хотели уходить, а бросить их не позволяла совесть. Плохой я командир, нормальный бы послал их и направился выполнять приказ. В общем, отъехав от села километров на пять, я остановил колонну, и приказал собраться у моего танка командиров подразделений. В общем, разделяю я нас.

Мой мехвод Никонов включил фару, и пока осматривал ходовую, другие тоже это делали, встав у передка, я сообщил командирам:

- Как вы знаете я получил особое задание от командующего нашей Пятой армии. Однако те силы что мы набрали, для выполнения задания, избыточны. Даже моей роты для выполнения много. Поэтому я решил разделить нас. Вокруг очень много вкусных целей что можно попеременно уничтожить. Ваше задание такое, устраивать научные налёты на немецкие части, штыбы и склады, уничтожая их, а днём отстаиваться в укрытии, потому как благодаря авиации вас быстро обнаружат и загоняют. Две ночи даю вам на такое веселье, потом уходите к нашим. Однако если захватите топливо и боеприпасы, то можете задержатся и понервировать тылы противника. Значит так, капитану Кубаеву я выделю больше всех сил. Все «КВ» и три «тридцатьчетвёрки». Два броневика для дозоров. Два взвода из роты мотострелков. Две зенитки, одиннадцать грузовиков обеспечения и полевую кухню. Старшему лейтенанта Пронину, командиру роты лёгких танков, по сути быстрому летучему отряду, пять броневиков, одну зенитку, взвод мотострелков, полевую кухню и шесть грузовиков обеспечения. Остальное отходит мне. Разделимся на три колонны на ближайшем перекрёстке. Да, советую брать в плен фельджандармов, дорожную полицию, они знают всё что вокруг происходит. Их по бляхам на груди можно опознать. А теперь товарищи командиры, ваши задания.

Расстелив под фарой карту фельджандармов, я стал показывать, что у них за задачи. Карты тем выдавать не нужно, имеются уже, захватили у немецких офицеров при их освобождении. Те и наносили метки на них что где стоит и находится. В эту ночь капитану Кубаеву предстоит уничтожить небольшой транспортный аэродром, освободить лагерь для военнопленных и захватить находившийся неподалёку пункт сбора трофейного советского стрелкового вооружения. Вооружить освобождённых, остальное уничтожить, и направить их прорываться к своим, а самому устроиться в лесу, замаскировав технику, до следующей ночи. Да, ночь не резиновая, так что лагерем и пунктом сбора вооружения тот скорее всего днём будет заниматься. Следующей ночью ему предстоит уничтожить два штаба, три склада, ремонтную базу по восстановлению немецкой техники и можно уходить к своим, громя всё что на глаза попадётся. Танковой роте лёгкой и летучей, дел побольше, но и помотаться им изрядно придётся. Им предстоит стокилометровый марш, где сходу, пока не рассветёт, надеюсь успеют, атаковать немецкий фронтовой аэродром, где находятся бомбардировочная и истребительная части. Не знаю сколько там самолётов, но точно не меньше тридцати. Потом скрыться до следующей ночи. Если это удастся, то следующей ночью уничтожить три склада. Один из них с топливом захватить перед этим, сделав себе запас. Освободить два лагеря военнопленных и один пересыльный пункт, помочь им вооружиться за счёт пунктов сбора трофейного советского вооружения. После этого ротный может действовать по обстановке, или прорываться к нашим.

Когда командиры получили свои задания, мы разошлись. Началась неразбериха, мы на месте комплектовали группы, разделившись на три, и так отдельными колоннами доехали до перекрёстка, и пожелав друг другу удачи, разделились. Мы же двинули вперёд. Да, автотранспорта у меня было больше, как и народу, ведь и ремонтники, и командиры, коих я обещал к нашим вывезти, были со мной. Погранцы тоже. Две зенитки, у нас их всего пять было, разделили не совсем поровну. Кубаева я специально в ту сторону направил, там и броды крепкие и мосты, захватив переправиться. То есть, обдумано отдавал приказы, объясняя для чего я их именно туда направил. Моя рота шла на максимальной скорости в тридцать пять километров час в сторону передовой. Там в семидесяти километрах от нас на бывшем советском военном аэродроме скоро немцы разметят свои лётные части, если уже не разместили, моя задача уничтожить ту авиачасть что там разместится. После этого будем веселится в ближнем тылу наступающих немецких войск. Я так ударю по их снабжению, что те взвоют. Такие же задачи поставлены и Кубаеву с Прониным.

Вот так покачиваясь я и сидел на башне поглядывая вокруг, мелкая пылевая взвесь от прошедшего дозора, не мешала, я очки опустил. А так я был в комбезе, в своём, для экипажей химических танков, в шлемофоне. Так вот, я поглядывал вокруг, связь среди роты была только у шести машин, не считая броневика, и мою, ремонтники обещали чуть позже, когда встанем на днёвку, ещё три радиостанции восстановить, как меня тронули за плечо. Мельком обернувшись, я вопросительно глянул на политрука. У меня на танке ранее десант был, но как мы несколько грузовиков взяли на пункте сбора, так освободились. Сейчас в колонне около трёх сотен бойцов и командиров. Для полевой кухни многовато, поэтому со мной их две, но на три дня припасов хватит. Остальное другим группам отдал. Так вот, десанта не было, но один человек был при мне. В пересыльном пункте я обнаружил военного корреспондента, политрука Евстигнеева. Подумав, я предложил составить ему мою биографию, сделав на этом репортаж, включая фоторепортаж, выдав свою «лейку» временно, и пять фотоплёнок. Также дал пистолет трофейный, планшетку и три блокнота с карандашом, чтобы всё записывал. А что, я не лишён некоторой тщеславности. Между прочим, обо мне уже писали, только эту газету я в руках не держал. Помните пачку газет что у дезертиров взял, так там большая часть газеты из Москвы, видимо те нашли пачки в какой разбитой машине. Там было очень интересное сообщение, но об этом позже. Хочу узнать, что политруку нужно, тот не хотел оставлять меня одного и расположился за башней на свёрнутом тюке танкового чехла. Я выдал ему немецкий ранец с небольшим количеством личных вещей, так что не голый, имуществом обрастает, а пока тот ожидал дня, хочет меня и мою технику с людьми запечатлеть.

Пришлось поднять шлемофон слева, чтобы тот прокричал в ухо:

- Когда мы встанем?

Я сам уже прикидывал, два часа в пути, только что брод преодолели, причём благополучно, немцев там уже не было, так что ответил сразу:

- Через десять минут встанем.

Так и сделали, пока народ разбежался по кустам, я сам сходил, и вернувшись стал получать доклады командиров по стоянию техники. Кстати, был готов обед, так что отдал приказ принимать пищу. А потом заправляли технику, и готовились к дальнейшему маршруту. По времени кстати, похоже успеваем. И ведь успели. Двигался я не к лесу у аэродрома, до ближайшего километров семь было, а к одному оврагу, где можно замаскировать технику, не зря же столько маскировочных сетей набрал, обнаружив целый грузовик масксетей на пункте сбора. Замыкающая «тридцатьчетвёрка» тащила за сбой срубленное дерево, чтобы маскировать следы, хотя бы от наблюдения с воздуха. Так мы съехали с трассы на полевую дорогу, проехали по ней и спустившись в низину повернули. Тут низина образовывала овраг, в него и заехали. Технику под крики командиров и мат мехводов и шофёров ставили борт к борту по две единицы, вплотную к впередистоявшим, иначе средств маскировки не хватит. Над первыми уж растягивали полотнища, забивая палки и колышки в землю. Так что сверху овраг как бы пропал, сети натянуты от одного склона к другому. Когда рассвело, мы ещё не закончили, а вот в пять часов, всё, замаскировались. Погранцы следы наши маскировали, а то колеи оставили серьёзные. Старшине Миронову я уже поставил задачу, ещё пока размещали технику и людей, да маскировали всё, чтобы тот выслал людей к аэродрому и взял его под наблюдение. Старшим шёл сержант Иванов, вполне справный пограничник и разведчик. Я велел бойцам взять канистру бензина с собой, если при возвращении какая брошенная машина попадётся, на ней быстрее вернутся. А задача наблюдать, как немцы разместятся, то сразу сообщить мне. Дальше уже моя работа и моей роты. Так что разведчики ещё затемно убежали к нашей цели. Тут снова повар сообщил что готов ужин. Мы с Лютовой вместе поели, обмениваясь мнением по некоторому поводу. Я об этой войне говорю. Спорили, когда закончится. Та уверяла что за год, я что за несколько лет, оба остались при своём мнении, хорошо котелок не надели на голову. После этого я дал отбой, всем отдыхать. Только ремонтники возились, подготавливая танки к будущему бою, и погранцы Миронова охраняли нашу стоянку. Я на него это возложил. Народу много, велел поглядывать, могут и предатели быть, если кто попытается бежать, разрешаю стрелять на поражение. Два отхожих места выкопали. Да, Евстигнеев не сразу дал лечь, устроил фотосессию на фоне наших танков. Многие хотели запечатлеть себя, но тот их отбрил, плёнки мало. Главное несколько снимков сделал, и доволен, после этого уже наступил долгожданный отдых.

От аэродрома мы встали в восемнадцати километрах. Ближе подходить я опасался. Мы конечно тропками двигались, подальше от населённых пунктов, но всё равно кто-то что-то видел или слышал, так что вскрыть направление нашего маршрут вполне могут. Лучше тут переждём, пусть в другом месте ищут. Я устал, не без этого, но когда лёг со своим экипажем у танка, сон как-то не шёл, остальные вокруг спали, похрапывания слышно, и размышлял. А было о чём. Я до той пачки газет что у дезертиров взял, не сразу добрался. В общем, сижу я в кустах… То есть, размышляю я, планы строю по боевому применению роты, и почитываю газету, «Комсомольская правда» была. Ну читал, листал страницы, и с обратной стороны неподалёку от колонки объявлений, было там и такое, обнаружил заметку, от… товарища Иванова. У меня аж руки затряслись. Тут уведомляли товарища Лаврова, а я так подписывал все письма. А что, может без обратного адресата не принимают, вот и дал данные будущего министра, и адрес от балды. В следующих письмах копируя эти данные. Так вот, там вежливо сообщалось, что письма от одного до пяти не получены, только два последних. Не может ли товарищ Лавров повторить их? Я балдею. Вроде «Почта России» в будущем осталась, а порядки её уже тут действуют. Точнее беспорядки. Газета вышла семнадцатого июня. Я даже не в курсе первая это заметка с просьбой или раньше писали. И вот что теперь думать? Из-за чьей-то безалаберности такая ситуация сложилась. А вдруг врагу те попали? Ох чую как плохо сейчас тому, из-за кого письма не дошли. Или тех, если это несколько человек. НКВД, наверное, землю рыло, но нашло всех кто причастен. Конечно если это не уловка чтобы выманить меня. Поди знай. С другой стороны никакого вмешательства в историю я не видел, может на самом деле потеряли?

Да уж, я такого даже представить не мог. Однозначно сейчас я писать ничего не буду, просто времени нет, но если найдётся, когда к нашим вернусь, и возможность отправить письма чтобы на меня не вышли, то сделаю. В четырёх первых у меня всё по этой войне что помнил, а помнил я оказывается немало, аж на четыре больших тетради написал. Об украинских националистах немало писал, что им давали излишне мягкие приговоры, и что в будущем из этого вышло, целая нацистская Украина. Так и написал, спасибо Сталину за это. Жаль, что письмо пропало. Какие националисты из других стран были. Как мы в лёгкую с Финляндией и Румынией замирились, забыв, что те творили на наших землях, так и написал, что этого я никогда не прощу, какая бы не была политическая обстановка на тот момент. В пятом письме всё что знал о полезных ископаемых и природных катаклизмах. Как на территории Союза, так и за пределами, а я как опытный путешественник об этом знал немало, на целую тетрадь написал. В шестой тетради послевоенные годы. Да, о Калашникове и Хрущёве написал, что там было. Седьмая о Российской Федерации, что кто и как. Как Союз рухнул тоже. Значит шестая и седьмая тетради им достались? В седьмой у меня краткая сноска что было в первых шести, так что, что именно те потеряли более-менее знали. Хм, а ведь в шестой я несколько раз приводил информацию сколько народу мы потеряли в войне. Вот, наверное, потрясло кого-то, увидев такие цифры. Так что письма буду писать, но не в ближайшее время точно. Вот на таких мыслях я и уснул.


Глава 11. Аэродром, первое ранение и госпиталь.


Разведка вернулась уже к вечеру следующего дня. У нас тут на стоянке жизнь била ключом, активно проводились регламентные работы с броне и автотехникой, готовились одним словом. Идёт только моя танковая рота, остальные стороной обойдут. Мы их нагоним, дальше в планах у меня атака одного городка. Там штаб пехотного корпуса разместился, и на окраине многочисленные склады. Причём содержимое в большинстве брошено нами же. Дальше уходим к своим, у меня слишком много пассажиров, ещё и кормить их. Вон на сутки продовольствия осталось, я уже хотел на охоту выходить, на дорогу, а тут разведка вернулась с радостной новостью. Ремонт полосы закончен, часть строений восставили. Сегодня днём на аэродром перелетели самолёты. Сорок пять штук. Бомбардировщики средней дальности. Сразу было видно, что часть новая, самолёты муха не сидела, видимо перекинули откуда-то. Что плохо, как сообщили пленные, линия фронта стабилизировалась, наши смогли остановить наступление немцев, вторые сутки уже держатся. А это значит в неразберихе не проскочить к нашим. Зато информированный пленный имелся, я отправлял погранцов Миронова и разведчиков за пленными, вот сегодня утром и приволокли этого майора. А тот из того самого штаба пехотного корпуса, сообщил, что им известно где какие советские дивизии держат оборону, и на карте показал где наша Девятнадцатая танковая стоит. Вот там и будем выходить. А то выйдем у соседей, так те всю технику к рукам и приберут. А что я не знаю командиров? Чем больше шпал, тем больше гонору и наглости.

Так что когда разведчики доложились, я приказал вызвать всех командиров подразделений, и когда те собрались вокруг, остальные не мешали, отошли, осмотрев своих подчинённых, я сказал:

- Пора вам узнать суть нашего задания. Командующий Пятой армии генерал-майор Потапов приказ мне теми силами что я соберу, уничтожать вражескую авиацию. Тут недалеко бывший советский военный аэродром находится, где уже устроились немцы. Больше сорока бомбардировщиков. Мы маршем идём к нему, выходим как стемнеете, и уничтожив охрану, атакуем. Товарищи, помните, самолёты не так и важны, хотя мы их тоже уничтожим, без личного состава самолёты не полетят. У немцев мощный промышленный комплекс, и они быстро восстановят утраченное, и те лётчики коих мы не уничтожим будут бомбить наши города и наших родных. Без лётчика самолёт не полетит, а их готовить не один год. Поэтому наша основана цель, это лётный и технический состав на аэродроме. А самолёты уничтожим перед уходом, как приятный бонус. Следующей целью у нас будет штаб пехотного корпуса, подробности операции обсудим перед началом атаки. Теперь разойдись, через полчаса рота должны быть готова к выходу. Командиры взводов остаться, обсудим план атаки аэродрома. Разведка принесла схему аэродрома с планом стоянки, складов и размещения личного состава.

Всё это заняло минут пятнадцать, потом пообщался с Мироновым, что будет командовать тыловой колонной с автотранспортом и машинами обеспечения. Ему броневик на усиление выдал. Обсудили маршрут. Мы после аэродрома идём к городу, уничтожаем штаб и склады и только потом соединимся с Мироновым и идём к нашим. Должны успеть по времени. Да, у аэродрома должна ждать машина с боеприпасами чтобы возместить потраченное. При атаке штаба всё пригодится. Кстати, вот странно, сколько воюю, а с немецкими танкам и не встречался. Я не говорю про те три врытых в землю, которые я из орудия «КВ-2» поразил, и не захваченный, а в бою лицом к лицу я с ними не встречался ни разу. Вот это считай казус. Хотя надо сказать что в действительности такие встречи и бои, танки на танки, довольно редки. Мой корреспондент, что уже записал мою биографию, я особо ничего и не скрывал, кроме того что попаданец, удивился такому моему выводу, но записал. Обещал в статью вставить. Тут на пять статей отличных выходит, патриотичных, где герой-танкист активно бьёт немцев. Что такое благодарность я знал, так что в заметках поминал добрым словом генерала Потапова. Мне не сложно, а ему приятно. Главное, чтобы тот в опалу не попал. Тогда придётся всё вымарать из статей, иначе цензуру не пройдут.

Вот так собравшись, мы и направились к аэродрому, как только на окрестности опустилась ночь. Можно было и раньше выйти, летом ночь конечно коротка, но рисковать всё же я не стал. На перекрёстке мы разделились и моя колонна, грохоча дизелям и лязгая траками устремилась в сторону аэродрома. Шли, не насилуя ходовую и движки, на тридцати километрах в час. Появление наше было явно неожиданным, сбив сходу две зенитки, на ходу расстреливая остальные, мы фронтом в десять машин, дистанция между друг другом двадцать метров, начали планомерную зачистку аэродрома. Если что интересное видели, посылали туда осколочный снаряд, но главная наша цель казармы и палатки личного состава, вот к ним мы и устремились. Семь машин личным составом этой части занялись, а три машины из взвода Захарова добивали зенитную оборону. Ещё не хватало хоть одну машину потерять. Мы расстреливали казармы снарядами, те начали ярко полыхать, пулемётами и гусеницами разобрались с теми, кто в палатках спал. Изредка я встал и в открытый люк посылал осветительные немецкие ракеты. Вещь хорошая, некоторые командиры повторяли за мной, так что аэродром был освещён как днём, что позволяло нам спокойно работать. Убедившись, что задача выполнена, личного состава у этой части не осталось, выжили в основном те из охраны что догадались убежать в темноту, остальные все тут полегли. Может где и есть подранки, но полную зачистку проводить нам нельзя. Кто-то пытался поднимать руки, но это глупо, мы тут не для этого. До немцев это быстро дошло, перестали пытаться сдастся. Потом начали крушить самолёты и аэродромную технику что ещё уцелела, пока не закончили, подожгли склад ГСМ, и расстреляли склад с авиабомбами с расстояния. Рвануло знатно. Да, перед уходом мы на фоне горевших самолётов сделали несколько фотографий. А политрук с нами был, пятым в экипаже. Насколько танк мал и тесен, настолько нам с ним тяжело было, но танк вёл бой и тот терпел. А тут отыгрался. Сделали мой снимок, несколько групповых, и попросил его снять на память, я не отказал. Осветительные ракеты позволяли сделать съёмку фотоаппаратом. После этого мы и покинули аэродром. Вот тут уже на предельной скорости двинув к городку. Теперь время играло против нас и нужно было успеть.

Грузовик со снарядами ждал где и условились, его охранял мотоцикл с разведчиками. Быстро пополнив боезапас, где-то по десятку снарядов на танк, мы и гнали дальше. Грузовик с разведчиками в сторону ушёл. В городке всё же подняли тревогу, ну да тут от аэродрома до них меньше двадцати километров, грохот склада авиабомб при взрыве вполне мог докатится. Да и зарево должно быть видно. Хотя нет, обернулся, не видно, далеко. А так я поражён. Сколько танки гоняю, и ни одного выхода из строя по причине поломки. Тут нужно сказать спасибо нашим ремонтникам. Даже на аэродроме, где экипажи использовали все возможности и ресурсы бронемашин, ничего критического, ну кроме слетевшей гусеницы, которую силами трёх экипажей быстро вернули на место, ничего не было. А на подъезде к городку нас ожидал ещё один мотоцикл с разведчиками. А вы думаете я сунусь в неизвестный мне город вот так на шару? Каждому экипажу выдали листки с зарисовкой схемы города, с понятными ориентирами, и где-что находится. Мы тут же разбили роту, Захаров со своим взводом берут склады, расстреливая их из орудий, а мы, семеро оставшихся танков, огнём и свинцом проносимся по улицам расстреливая всё что указано на схеме. Разведчики отлично поработали, отметив важные объекты, уничтожение которых обязательно и приоритетно. Разбили роту таким образом на три группы. Захаров, как я уже говорил, к складам двинул, второй взвод с моим танком в усилении по одной улице в сторону площади, где в здании гостиницы и разместился штаб корпуса, третий взвод по другой улице, но цель та же. Потом прорываемся из города по другим улицам, соединяемся и двигаемся к месту встречи с нашими тыловым обеспечением и автоколонной и уходим сильно вправо по фронту. К месту где держит оборону наша танковая дивизия.

Всё пошло не совсем так как я спланировал. Нет, склады расстреляли и сожгли, зарево пожаров за спиной вон хорошо видно, с нашими тоже встретились и соединившись направились дальше, передав раненых медикам. Да и меня нормально перевязали. Штопать пока было нечем. Да, штаб мы расстреляли, ну здание, вряд ли там были все сотрудники и офицеры, ночь всё же, но два танка мы потеряли на улицах этого чёртового городка. Откуда тут оказались немецкие танки? Разведка прошляпила их. В общем, всё шло как и задумано, мы шли по улице, расстреливая здания что немцы под свои службы использовали. Только у госпиталя расстреляли охрану из пулемётов и ушли дальше. С ранеными я всё же не воюю. Третий взвод что по параллельной улице двигался, снёс ограду фабрики и освободил почти три тысячи военнопленных, что там содержалось. Те разбегаться начали, а мы дальше атаковали. На площади начали расстреливать из пушек здание штаба, да и соседние, там тоже немцы расположились. Пусть в другом месте работают, в менее удобном. И вот, когда пожары в здании были, вдруг раздался крик Яшина, моего башнера:

- Горит!

Быстро посмотрев в перископ вправо-влево, я выругался. Горел танк командира взвода, которого я усиливал, а били, сюда по вспышкам, из какой-то узкой улочки.

- Разворот влево, - тут же крикнул я Никонову, и пока тот разворачивал танк передком в сторону неизвестного противника, я уже развернул башню и дал два выстрела бронебойными.

Броневик что там стоял заполыхал. Но это ещё не всё, с другой стороны на нашу улицу выезжало два танка, «тройки». Неудобный противник, их создали для танкового боя, против вражеской бронетехники. Этих мы совместно уничтожили, у второго танка аж башню сорвало, только и немцы не пальцем деланы, успели поджечь ещё одну машину. Политрук перебрался на моё место, а я, открывал люк, и выпрыгнув из танка, подбежал к машине взводного, и начал помогать тушить горевших людей, что катались по брусчатке, пока двое танкистов из другого танка помогали вылезти объятому огнём мехводу из люка. Стрелок погиб, так и остался в танке. Во втором погибли все. Я потушил парней, и подхватив на загривок тело одного, побежал к нашему танку. Я сперва и не понял, что произошло, кольнуло вдруг в плечо, когда я на корму забирался. Мы уже разобрали раненых по танкам и рванули прочь, когда оказалось, что у меня весь комбез в крови. Тут и рука неметь начала. В городке светло как днём было, мы осветительные ракеты пускали, вот кто-то меня и подстрелил. Пришлось политруку, в тесноте, у нас в танке на одного пассажира стало больше, бинтовать мне плечо. Пулевое ранение. Когда покинули городок, перебинтовали уже лучше, да и других-танкистов осмотрели, срезая обогревшую одежду. Ожоги у многих были серьёзными. Другие взвода потерь не понесли. Меня перебинтовали, сознание более-менее нормально, только шум в голове и пить постоянно хочется, но колонна шла вперёд, снося всё что под нас пытались кинуть. Потом перестали, видимо потеряли нас, а мы ушли на второстепенные дороги, часто двигаясь по полям, преодолевая овраги и мелкие речушки вброд. Если бы не танки что на тросах вытягивали грузовики, застряли бы. По карте уже давно должны быть наши, но что-то нет и нет никого.

Уже рассвело, когда мы остановились на опушке небольшой рощи, пытаясь под деревьями укрыть всю технику, всё же у нас её немало. Пусть во время засад и обстрела колонны мы два грузовика потеряли, всё равно много техники было. Пока Лютова и военврач второго ранга меня осматривали, я поставил задачу Миронову провести разведку окрестностей. Мол, тут наша дивизия должна стоять, честно говоря, передовая километрах в восьми позади по полученной от пленных офицеров информации должна быть, но что-то мы ничего и никого не встретили, ну и отдал себя в руки медиков, пока разведка убыла на обоих мотоциклах, что у нас были. Нужно понять почему тут так пусто. Врачи же, что меня осматривали, сообщили, что меня нужно на операционный стол как можно быстрее. Рану чистить, в неё попали мелкие частицы от комбеза, формы и нательного белья, потом зашивать, а то кровотечение никак остановить не могут. Порадовали что лёгкое не задето. Меня как раз перебинтовывали, когда вернулись разведчики. Что-то быстро они. Оказалось, те наткнулись на санитарный обоз. Правда, перепугав обслугу и немногих медиков что его сопровождали. Разведка была в немецкой форме на немецком же мотоцикле. Ладно хоть до стрельбы не дошло. Выяснили что передовую мы всё же проскочили, а штаб дивизии тут неподалёку. Чуть позже подъехал второй мотоцикл с лейтенантом-артиллеристом в коляске. Неподалёку гаубичная батарея стояла, он оттуда. В штаб дивизии о нас уже сообщили, так что свернув лагерь мы направились к деревеньке где штаб разместился. Должны ждать. Лейтенант как сопровождающий.

Добрались благополучно, авиация противника не летала, не без нашей помощи, хе-хе. Сам генерал был тут же, встречал лично грохочущую траками колонну. Мои танки возглавляли колонну. Вся техника на небольшую улицу не вошла, остальное рядом на поле разместили, зенитчики, выставив стволы пулемётов в небо, охраняли их. Я же, осторожно покинул танк, Яшин помог, комбез мне сняли, да и френч надет наполовину, правый рукав пуст, видна повязка и косынка. Зато шлемофон на голове. Семенченко, к которому я подошёл, в ответ козырнул мне, ну и доложил генералу и его штабу кратко:

- Товарищ генерал, по приказу командующего нашей Пятой армии генерал-майора Потапова, выполнял задание в тылу противника. Задание выполнено, уничтожены вражеский аэродром с сорока бомбардировщиками и штаб пехотного корпуса. Также освобождены два лагеря военнопленных общим числом около пяти тысяч. Вывезено на нашу территорию восемьдесят семь советских командиров, шестнадцать из них из нашей дивизии, и около сотни разных ценных специалистов, в основном врачи и медики. Захвачен пункт сбора советского вооружения, отбиты назад наши танки. Создано три группы для действий в тылу противника, дав им свои задачи. Зная от вражеских офицеров где стоит в обороне родная дивизия, решил выходит в её расположении, иначе соседи бы технику отобрали. Доложил лейтенант Бард. Прошу доложить о выполнении задания генерал-майору Потапову.

- Генерал-лейтенанту, - поправил тот. - Повысили нашего командарма в звании. Сообщим, это я обещать могу.

Дальше плохо помню. Передал боевой журнал, успел внести туда последнюю информацию по действиям моей роты, все документы, списки для награждения и списки павших. Ну и пять пленных немецких офицеров не ниже майора, что мы вывезли. Всё это приняли, технику, вывезенных командиров и специалистов тоже, оформляя новую технику и вводя её в штат дивизии. За танки мне комдив большое спасибо сказал. А меня отправили в медсанбат. Я проследил чтобы мои вещи со мной направили, «лейку» я Евстигнееву подарил, мою тетрадь со списком моих подчинённых тоже в сидор положили. Мне ещё лично похоронки писать, от себя. Как резали, чистили и шили в операционной медсанбата, уже и не помню. А вот Потапов меня навестил в медсанбате, поздравил с выполнением задания, одна из групп что я создал, несколько часов назад тоже вышла к нашим, у соседей. Группа капитана Кубаева. Тоже изрядно немцам вломили. Потапов сообщил что меня к Герою представили, представление от генерала уже ушло наверх, старшего лейтенанта дал лично, видимо результат моего рейда изрядно командующему помог, и вскоре санитарный эшелон увозил меня в тыл.


Двое суток в пути эшелон был, видно, что ему зелёный свет дали. Я в сознании был, после операции рана ныла, но постепенно боли сходили, уменьшались. Если я поначалу подозревал куда идёт эшелон, то сейчас уже уверен. В Москву. Да и медперсонал это подтвердил. В эшелоне было пятеро раненых из моей группы, трое танкистов обожжённых, это их я помогал из горевшего танка вытаскать, что запечатлел на фотоплёнку Евстигнеев, тот об этом позже мне рассказал. Я не знал. И ещё двое раненых. Эти получили огнестрельные ранения от слепых выстрелов, когда нашу колонну обстреливали со стороны. Раненых больше было, но лёгких оставили в медсанбате. Эти тяжёлые. Взводный мой лежал подо мной и тихо стонал весь в бинтах, пропитанных мазями. Это он ещё не сильно обгорел, у его мехвода ноги что головёшки. Ампутировали уже. Когда я узнал куда идёт эшелон, не знал ругаться или радоваться. Страна большая, а меня именно в столицу везут. Просто неприятные встречи с бывшей семьёй Глеба могут быть. Да и знают Глеба многие врачи, опознают ещё. С другой стороны, Светлана под боком, что тоже неплохо. Домашнюю еду, а готовит та просто здорово, я любил. А так как я ходячий, то в Брянске вышел на вокзал, и сразу к начальнику станции. Пока паровоз заправляли, полчаса у меня было. В общем, позвонил на работу Светы из кабинета начальника станции, дал тот мне разрешение. Светлана была на работе, вскоре прибежала, ей трубку передали, вот я и пояснил что ранен, какой эшелон и когда в Москве буду. Попросил встретить. Были причины. У меня мой вещмешок при себе. Внутри помимо личных вещей награды мои и документы к ним. У меня только командирское удостоверение и забрали, оформляли. В сидоре также деньги и пара трофейных пистолетов. Вот чтобы не потерять всё, и хочу передать Светлане. Та сохранит. А возвращаясь закупил у бабулек то что заказали в нашем купе и соседнем. Даже водка была. Как дорого-то, три цены дерут, совсем совесть потеряли.

Прибыли мы в Москву вечером, не солгали врачи, так что началась разгрузка. Я тоже вышел со своим сидором в левой руке. Вообще у меня их два. В одном мелочёвка что нужна пока в госпитале буду лежать. Там от бритвы до разных мелочей. К этому же сидору прицеплен тюк моей формы с сапогами. Форму ещё в медсанбате постирали и зашили. В петлицах по три кубаря. В удостоверении в штабе дивизии данные тоже исправили. Самое ценное в другом сидоре, его я и собирался передать Светлане. Ту я вскоре заметил в стороне. Разгружали нас на запасных путях, а не на перроне. Она одна тут с таким пузом, что заметно подрос. Обнялись мы осторожно. Отдав ей сидор, я сходил за вторым, тот что с формой и с которым я в госпиталь поеду. Он тоже под моим присмотром был пока нас везли. Вообще личные вещи при раненых были, многие их как подушки использовали. В госпитале их уже сдадут на склад, что-то из вещей в тумбочки уйдёт, а при выписке всё вернут. Мне так пояснили другие раненые, что уже бывали в госпитале, в Финскую. У меня это первый опыт. Война длинная, возможно и не последнее ранение. Этого не хочется. Не хватало чтобы к старости старые раны ныть начали. Вот так вернувшись к Светлане, положив вещи под ноги, пока вокруг суета царила, в машины и повозки грузили раненых, мы и пообщались. Я коротко описал что у меня было, та у себя. Света выполняла что я советовал, закупала припасы, сейчас усилив покупки, видела, что я был прав.

- В вещмешке мои вещи, и деньги. Трофеи с немцев. Деньги забери и используй. Знаешь для чего. У меня там оружие. Сможешь с таким животом подняться на чердак и убрать в тайник?

- Смогу, вчера поднималась.

- Тогда в тайник оружие убери, и… знаешь, мои награды и документы тоже. Туда где я свои вещи оставлял. Там сохраннее будут.

Что я попросил та купила, офицерские тетради в размере шести штук, раз решил снова всё написать, то стоит заиметь то где это писать буду. Да, и большие конверты та купила. Между прочим, большая редкость. Как бы не вычислили меня через Светлану. Так как руки у той были свободны, то она развязала горловину моего вещмешка и убрала мой заказ внутрь. На этом мы стали прощаться, несколько раз крепко поцеловавшись. После чего я направился к одной из машин, разгрузка заканчивалась. Кстати, знаете, как разгружали раненых? Носилки в тесных коридорах не пронести, так молодые девчата вставали на колени, им на спину клали раненых, и те так несли к выходу, сбивая колени и руки в кровь. А раненые-то разные, у многих на девичьи тела реакция. Кто-то наглый и за грудь щупает. Однако девчата не обижались и делали свою работу. Вот кого жаль было. Я и за этих девчат воевал и немцев бил. В кабине место было, так и поехал, а Светлана домой. Та обещала завтра навестить меня. В какой госпиталь меня направили, та уже в курсе была, уточнила у местных. Дальше стандартно, довезли, я сам пошёл, шатало конечно, но дошёл до командирской палаты где мне поставили седьмую койку, хотя палата была рассчитана на шесть. Часть вещей включая заказ в тумбочку убрал, я с соседом её теперь делю, после чего сдал сидор и форму кладовщику под роспись, теперь только при выписке выдадут. Вот документов у меня не было, они с моей лечебной картой ранбольного у военврача санитарного поезда были. Вот так меня и оформили, и уложили спать, я едва успел с парнями познакомится. Завтра обход, со своим лечащим врачом познакомлюсь. Как раненый средней силы тяжести я не требовал постоянного присмотра, что радовало. Дальше начались трудовые будни лечения.


***


Две недели с момента прибытия в Москву пролетели как миг. Светлана порадовала, вчера приобрела такой же аккордеон в том же магазине, можно руку потихоньку разрабатывать. Копия инструмента, сгоревшего в танке, даже привыкать к нему не нужно. Кстати, до сих пор не понимаю, почему Аверин все мои вещи со мной не отправил в тыл, а решил оставить. Боялся, что пропадут, решил лично вернуть? Вполне может быть. Как бы то ни было, используя левую руку я всё же успел одну тетрадь заполнить по начальному этапу войны до средины сорок второго года. Да, у меня на это ушло аж две недели, а причина в малом личном времени, что удалось выгадать. Хорошо госпиталь был настоящий, военный, и тут имелась своя небольшая библиотека. Там в основном и писал. Конверты что Светлана купила, использовать я не стал, склеил из обёрточной бумаги и написал адрес. Сегодня я решил отправить. Я уже второй день как получил разрешение на лёгкие прогулки в саду госпиталя. Вот взял форму у соседа, ему были разрешены прогулки в город, и покинул территорию госпиталя. Кстати, в библиотеке были подшивки газет за последнее время, я их все просмотрел и обнаружил что первые воззвания от товарища Иванова пошли тринадцатого июня. Всего двенадцать таких сообщений в разных печатных изданиях. Последняя в конце июня. В некоторых даже были просьбы позвонить и указан телефон. Причём всё так написано, что казалось, как будто этот товарищ Иванов потерял портфель с важными документами и просит их вернуть. Хорошо воззвание замаскировано.

Отойдя от госпиталя, я уверенным шагом направился прочь, размышляя. Это ещё не всё, о моих подвигах, как их называли, писалось в газетах. Евстигнеев не в пять, как рассчитывал, а аж в восемь статей смог всё развернуть, с многочленными фотографиями, так что я в госпитале был пациентом известным. Даже пионеры ближайшей школы взяли надо мной шефство. Точнее над нашей палатой. И да, представление на Золотую Звезду Героя Советского Союза было подписано, и два дня назад меня возили в Кремль, где и вручили награду, с орденом «Ленина» что шёл первой с Золотой медалью. Так как я за неделю узнал о награждении, специальный сотрудник курировал это, то Светлана принесла мои ордена и медаль, всё же я должен был быть при полном параде, и в парадной форме, без косынки. Вот так я и побывал в Кремле. Сталина видел, но награждал не он. Кстати, встретил там Кубаева, его тоже к Герою представили. Майором стал. Мы осторожно обнялись, тот о моём ранении из газет узнал, пообщались хорошо, мне там дальше плохо стало, из-за духоты, поэтому попрощались и меня отвезли обратно в госпиталь. А там засада, пришлось награды главврачу сдать, в сейф, Светлане не успел передать. Так что получу их только перед выпиской. Единственно что порадовало, перед награждением в Кремле я посетил студию фотографа, мы у него уже были. Сопровождающий ожидал снаружи, Светлана уже тут была, так что мы сделали общий снимок, я в форме старшего лейтенанта бронетанковых войск с орденами, но пока без Золотой Звезды, и та на стуле сидела, положив руки на живот. Это было моё решение сделать памятный снимок. Позже после выписки при всех регалиях сделаем.

Это ещё не всё. Мои фотографии конечно же привлекли внимание бывшей семьи Глеба. Пусть имя и фамилия другие, но не узнать те меня не могли. Ладно бы ещё это, папаша Глеба тут же в госпитале главным хирургом служит. Вот это засада. Ну и началось паломничество, даже эта гнида пришла, старший брат Глеба, пытался что-то там мямлить, вроде как прощения просил. Всем я отвечал, что они ошиблись, я просто похож на их брата, сирота. Просил больше не приходить. А папашу матами покрыл. Этот понятливый, больше не появлялся. Правда, моя тайна сначала в палате, потом и в госпитале недолго продержалась. Вскоре все знали почему я от семьи отказался и сменил фамилию. Причём рассказывал сам, а то от папаши можно разного ждать, всё так вывернет что я же виноватым окажусь. Поэтому по госпиталю гуляла моя версия, правильная, и что уж говорить, правдивая. Парни из палаты спрашивали не знаю ли я что с теми утырками стало, вот и ответил с кривой усмешкой:

- Приходил следователь что вёл это дело, пытался поговорить, но я его послал. Это он смотрел пока бывший папаша меня избивал и ничего не делал. Там другому следователю дело передали, а этого уволили, от него кое-что и узнал. Вы думаете детей высоких чиновников арестуют? Ошибаетесь. Их в армии спрятали, в военные училища отправили, и не выдали. Так что всё ещё учатся или воюют где-то. А зная их подлые душонки, уверен, скорее давно в плен сдались и немцам помогают.

Во такие дела. И что плохо, Света об этом тоже узнала, она через день ко мне ходила. В её положении ходить каждый день тяжело, я и запретил. И что совсем отвратительно, о ней узнали Русины. Мамаша Глеба припёрлась к той домой, хорошо Света её на порог не пустила, но то что та имела такую наглость, это взбесило меня до крайности. Очень высказаться им в рожи хотелось, чтобы оставили меня в покое. Потеряли сына, всё забудьте о нём. Это пока все новости что у меня были. А так я на трамвае отъехал подальше, главное патрулю не попасть на глаза, справки-то из больницы нет, и сойдя на остановке у дома Светланы, та на работе, работает несмотря на такой живот, ценный специалист, а объём производства увеличили, но ключ от квартиры у меня был. В квартире переоделся, свою старую гражданскую одежду, кепку надвинул на лоб. Хм, тесновата рубашка стала, плечи-то раздались. А правую руку в карман широких брюк сунул, я пока ею осторожно пользовался, больше левой, активно разрабатывая, так-то я правша. Вот так собравшись я покинул квартиру и укатил на другую сторону города. Положил конверт с письмом в почтовый ящик, перед этим протерев бумагу, от отпечатков, на тетради я тоже старался не оставлять следов, и сейчас в перчатках был. После этого отошёл в сторону, тут телефон-автомат был, и когда подошла моя очередь, всего двое передо мной были, набрал номер, указанный в газете. Понимаю, что подставляю себя, по голосу можно определить пол и возраст, хоть какие-то зацепки, но уж очень высказаться хотелось. Ответили почти сразу:

- Алло, - прозвучал нежный девичий голосок. - Приёмная товарища Иванова.

- А там разве не Поскрёбышев сидит? - немного удивился я. - Ладно, сладкая, соедини со старшим. Я по объявлению в газете.

- Переключаю.

Почти сразу раздался щелчок и ответил другой голос, мужской, уверенный с хрипотцой, но Сталину тот точно не принадлежал. Видимо посадили на вызов группу вот те и отрабатывают задание.

- Представьтесь.

- Да ты часом не охренел? - даже хохотнул я. - Может тебе и анализы предъявить? Вот что, я сильно недоволен что вы потеряли первые пять писем. Я и так не люблю ручку в руки брать, а тут столько писанины было, а вы меня повторить заставляете. В общем, первое письмо написал, даже что-то ещё вспомнил. Адрес чуть позже сообщу.

- Почему вы ранее не выходили на связь?

- Отсутствовал в столице, вернулся на днях. Да и возможности для связи не было. Ладно, следующее письмо будет через две недели. Пишите адрес места доставки. Улица Красноармейская, почтовый ящик на доме номер Двадцать Два, у булочной. Счастливо.

Неизвестный попытался ещё какой-то вопрос задать, но я дал отбой, протёр трубку тряпицей, и надвинув кепку на глаза, не глядя на троих страждущих позвонить в очереди, направился прочь. Даже пробежать пришлось, но уцепился одной рукой и встал на задней площадке трамвая, тот переполнен был. Со мной девчонка и двое парнишек было. Спрыгнув на очередной остановке быстро прошёл в подъезд высотного дома, там на чердак, где устроившись у слухового окна, стал в бинокль наблюдать что происходит у нужного почтового ящика. Тот в прямой видимости был. М-да, похоже целый батальон пригнали, закрыв район, проверяя всех, кто оказался в зоне оцепления. А конверт из ящика изъяли, трое в форме НКВД были. Ну а что, мало ли подстава, к левым ушли письма и те пытаются выйти на связь со мной. Нет, тут государство работает. Посидев ещё с полчаса, нехорошо действуют товарищи из правительства, не красиво, поймать решили, надо будет уменьшить количество контактов, я направился на квартиру Светы, снова переоделся, а там и в госпиталь. Повезло вернутся незаметно, доставив заказанные покупки парням.


Глава 12. Убийство, мародёрство и суд.


Следующая неделя тянулась довольно медленно. Я писал первое письмо Сталину, и не отвлекался. А сейчас заимев свободное время, я стал писать письма родным моих погибших подчинённых. Всего их набралось восемь. Двоим отправлять пока не стоит, они уже на оккупированной территории, но остальным шести написать нужно. Пять танкистов с двух ничтожных «тридцатьчетвёрок», двое пограничников и разведчик, погибли прикрывая отход группы. Они за языком ходили. Потом парни вернувшись похоронили героев. Ну и один из командиров-пассажиров что я вывозил, этот девятый. Вот тут как раз моей вины в его гибели не было. Он был тяжелораненым и скончался от ран, да и адреса его родных у меня не было. Пассажиры они и есть пассажиры. За один день я не справился, писать очень тяжело было, но двое суток работал, где-то по полтора часа свободного времени в день у меня выходило, я всё же написал и передал нашему библиотекарю. Отправлять письма как раз её работа. Наверное, через цензуру пройдут, но я всё описал честно, и то что их родственники герои, и что я представил их к наградам посмертно, переименовав к каким.

В этот раз я снова сидел в библиотеке, сегодня к слову двадцать пятое июля было, читал свежую прессу, когда за дверью, в коридоре, раздался шум, заставив меня с недоумением поднять голову и прислушаться. Библиотекарь наш, Галина Ивановна, тоже заинтересовано прислушалось. Да и остальные в читальном зале, нас тут пятеро было, пытались понять, что происходит. Встав из-за стола, одним текучим движением, на ходу поправляя больничную пижаму, быстрым шагом направился к выходу. Что-то мне не нравится, что снаружи происходит. Открыв дверь, я вышел в коридор, сразу разобравшись в ситуации. Знакомый старший политрук, он сегодня документы получал в секретариате, форму у завсклада, выписывали, стоял и пьяно шатаясь, прижимая к себе молоденькую сестричку, лапая ту, махал и угрожал «Наганом». Похоже тот был пьян до такой степени что с трудом на ногах стоял и вряд ли понимал, что делает. Вообще кадр интересный. Попал под бомбёжку утром двадцать второго июня, двигаясь на пассажирском поезде к Бресту. Был эвакуирован без сознания в тяжелейшем состоянии с контузией. Лечился тут и вот выписали наконец. Особого беспокойства тот не вызывал, разве что насмешил врачей потребовав себе генеральскую палату, когда более-менее оклемался. А так вылечили, и тот похоже собирался отбыть к фронту, да решил отметить с кем-то. Не знаю тут отмечал, или в городе, но картина, увиденная мной, мне сразу не понравилась. Пользуясь тем что тот ко мне спиной стоял, держа на прицеле двух мужчина-врачей и одну женщину-врача, санитарки прятались за углом, я перехватил левой рукой вооруженную руку, сунув указательный палец под спусковой крючок, чтобы тот выстрелить не мог, а тот пытался, чуть палец мне не сломал, и единым рывков вырвал револьвер, после чего его же рукояткой ударил того по голове. Старший политрук как сноп свалился на пол, я же, протянув руку испуганной до истерики сестричке, кажется та ещё школьница, из десятого класса, и помог поднятья. Для зрителей всё произошло очень быстро, я возник у того за спиной, отобрал оружие, смазанный удар и политрук лежит, а я уже поднимаю девушку.

- Держите, - протянул я «Наган» главврачу. - Оружие придуркам не игрушка.

- Грубо, но спасибо вам, - забрав оружие, кивнул тот.

- Пульса нет, - быстро сказал второй врач, что проверял политрука. Тут же начали реанимационные действия, что не увенчались успехом. Похоже мой удар по и так повреждённой черепушке политрука окончательно сделали его в корне не живым.

Я стоял в стороне, прислонившись левым плечом к стене, с интересом за этим наблюдая. Когда же врачи подписались над своим бессилием, укладывая тело политрука на носилки, я оторвался от стены и в тишине, что на миг образовалась, сказал:

- Да, правду говорят, если человек идиот - это надолго. Товарищ военврач, я в палате буду, если следователи придут.

- Придут, - вздохнул тот.

Что есть, то есть, по сути это непреднамеренное убийство, и я могу схлопотать если не срок, то серьёзное понижение в правах. Тем более тот из Политуправления, а эти за своих любому глотку перегрызут. Размышляя об этом, посмеют ли те тронуть ГСС? Хотя кого я обманываю, не раз трогали, кто им тут помешает? Я вернулся в библиотеку, сдал пачки газет и направился к себе. Так как обычно, ужин скоро будет, то сейчас музыкальный час. Вот и стал наигрывать и у нас в палате стали собираться ходячие из других палат. Я активно разрабатывал мелкую моторику пальцев и самой руки, и аккордеон для этого самое то. Вообще мне как Герою отдельная палата положена и в госпитале такие есть, но я отказался от неё, с парнями остался. Вот уж кто горячие поклонники моих исполнений. Вот и тут смог выдержать час, пока рука не заболела, но врачи не останавливали, ещё и говорили, чтобы усилил нагрузки, рука быстрее восстановится, так что играя резиновым мячиком, я направился за санитаркой в сторону кабинета главврача. Следователь уже прибыл, вот и до меня очередь дошла. А тот мне понравился, видно, что профессионал своего дела, быстро во всём разобрался, так что прочитав свои показания, расписался и был отпущен, состава преступления тот не видел, оформлял всё как несчастный случай.

В общем, я с облегчением вздохнул и начал готовиться к выписке, когда дня через три после этого инцидента, зайдя в палату я вдруг обнаружил как какой-то хмырь в форме военной прокураторы роется в моей тумбочке. Парни из лежачих с хмурым видом наблюдали что тот делает.

- Не понял. Ты ещё кто такой? - возмутился я.

- Старший следователь Московской военной прокураторы военюрист третьего ранга Карпович, - разгибаясь и вставая сообщил тот, мельком открыв и тут же захлопнув корочки.

- Парни, вы свидетели, что неизвестный в форме военюриста что-то подкинул в мою тумбочку. Иначе бы тот проводил осмотр, кстати делая это без ордера из суда, с понятыми. А раз этого не было, бандит в форме. Олечка, зови главврача и пусть вызовет сотрудников милиции. Мы тут бандита поймали.

- Сейчас, - взмахнув полами халатика та рванула прочь, прежде чем этот Карпович открыл рот. Открыл тот его позже.

- Вы что себе позволяете?! - сорвался тот на фальцет.

- А вы что себе позволяете? Я на вас жалобу подам. Если вы действительно сотрудник прокуратуры, в чём я сомневаюсь, да и удостоверения я не видел, то действовали бы по правилам и инструкциям. А то что вы там чем-то помахали доказательством не является. Итак, что вы мне подкинули в тумбочку?

Тут как раз главврач подошёл, и другие свидетели были. Удостоверение проверили ещё раз, вроде настоящее, и я попросил при свидетелях проверить что тот мне подкинул. Я извлёк всё, укладывая на койке, и к своему удивлению ничего лишнего не обнаружил, все мои вещи, кстати, трофейные, были на месте. А вот Карпович странно светился, и попросил засвидетельствовать моё имущество, подал бланк осмотра и провёл все процедуры. А так оказалось, что он открыл дело о гибели старшего политрука по вновь открывшимся обстоятельствам. По каким, тот не сообщил, но я главный подозреваемый, на этом тот ушёл, но похоже неприятности меня ещё ожидают. Я особо не переживал, всегда плыву по течению, редко против, только когда меня взбесят, так что будь что будет. И на следующий день, ближе к полудню, когда я отдыхал после обеда, за мной пришли. Карпович и трое солдат с постановлением о задержании. Как интересно. Главврач, изучив постановление и лишь развёл руками. Тут его власти нет. Так как я прохожу лечение, то меня повезли в тюремную больницу, оставив там. Вещи все мои забрали, по описи, и тут же возник скандал. Награды мои получить не смогли. Главврач разводил руками, он ещё вчера выдал их мне, о чём стоит на бланке выдачи моя подпись. Что есть, то есть, я уже имел разрешение гулять по городу, форму кладовщик выдавал по первой просьбе, забрал награды, и посетив дом Светланы, забрав документы, всё из тайника, на ордена тоже, и перепрятал. Схронов в Москве на чердаках мне известно множество, вот в один бесполезный и убрал. Всё равно там бумажные царские деньги, освободил от них, выкинув в мусорный ящик в соседнем дворе, а свои вещи и оружие в этот тайник убрал. Светлану подставлять не хотел, она моё слабое звено, вот и обезопасил её таким образом. А свои награды этим упырям в потные ладошки отдавать я не собирался. Пускай ищут. Так и сказал, ищите. Всё что найдёте ваше.

В палате было две койки, обе свободные. Так что устроившись на той что у правой стены, у левой мне кажется ветерок был, пусть жара снаружи донимает, но на сквозняке спать я всё же не желаю. Дальше устроился на койке и стал как бы лечиться. Если проще, тут лечение отсутствовало напрочь. Врача я только на третий день увидел, да и то особо не осматривая, махнул рукой и ушёл дальше бухать. Алкаш он тут. Хорошо я сам зарядку делаю и руку разрабатываю. Из вещей мне выдали кружку, ложку и тарелку, вот и всё. Остальное не положено, включая аккордеон. Кстати, иногда мелодии доносятся, и я хороший слух имею. Это мой аккордеон, на моём играют, с*ки. Три дня меня мариновали в палате, я не тратил время зря и активно восстанавливал тело. Видимо думали понервировать меня, но не на того напали, мне на всё пофиг было. Только на четвёртый день всё же вывели из палаты и сопроводили в кабинет, тут же в тюрьме где я находился. Следователем ожидаемо оказался Карпович. Знаете, есть люди, которые бесят, не нравятся с первого взгляд, для меня Карпович был из этой когорты. Тот стал расспрашивать о моём участии в разных операциях, но я молчал, общаться с ним не хотел, тот похмыкал, дал попробовать расписаться мне на двух допросниках, потерпел фиаско и ещё с полчаса промариновав меня, поняв, что мне всё фиолетово, приказал отвести обратно. Странно что костеломов не использовал. А на следующий день меня отвезли в суд. Уже через десять минут завели в зал, где было всего человек десять. Кстати, и адвокат мой был тут же, которого я ранее в глаза не видел.

- Обвиняемый, вы согласны со теми обвинениями что вам предъявлены, -строго глядя на меня, спросил судья.

- Понятия не имею о чём вы. Мне ничего никто не предъявлял.

- Вы обвиняетесь в убийстве старшего политрука Звягина, не преднамеренном, как сообщают свидетели, но самое главное, в фактах доказанного мародёрства.

- Чего? - изрядно охренел я.

- Есть свидетельские показания что вы обирали трупы солдат противника.

- Ага, - кивнул я сам себе, у меня всё сложилось. - Давайте я озвучу свои мысли, и вы поправите меня если я не прав. Я человек генерала Потапова, это многим известно. Скорее всего у него появились недоброжелатели в высших эшелонах власти. Решили надавить на него через меня, или намекнуть ему о чём-то. Например, о длинных руках. Прицепиться к убийству политрука сложно, хоть и возможно, но вам приказали утопить меня поглубже, вот и придумали этот финт с мародёрством. Я сам мародёров не люблю, но во всех странах существует правило, если солдат проходит мимо тела убитого врага и обирает его, это мародер. Если он убивает врага и собирает трофеи, то это правило священного трофея, которого я и придерживаюсь. Однако вам всё равно, вам бы лишь за что-то уцепиться и наказать. Вот что я вам скажу, мне по хрену. Всё равно уже всё решено, а вы выполняете чужой приказ. Давайте озвучьте его поскорее и разойдёмся. Я отдыхать хочу.

- Что ж, обвиняемый показывает явную неадекватность. Суд решил сразу вынести наказание. Гражданин Бард, вы разжалованы и лишены всех наград. Это решение окончательное и изменению не подлежит.

- Товарищ судья, - встал Карпович что выполнял тот роль обвинения. - Задержанный не отдал награды.

- А у него есть? - удивился тот, и тут же поправился. - Значит найдите и изымите.

Я спокойно наблюдал как ставятся подписи на банке вынесения приговора, странно что расстрел не включили, мне выдали копию решения суда, поэтому убирая лист в карман, направился к выходу. Мне припёрло, так что конвоир отвёл в туалет, а когда я выходил из кабинки, тут туалет сделан неплохо был, то хмыкнул, обнаружив у умывальника судью. Прежде чем ко мне конвоир подошёл, сказал судье:

- Знаете, я ржу от этого фарса вокруг, набрали актёров, сыграть подобие суда и довольны. Во-первых, Героя Советского Союза вы без особого разрешения задержать не можете, и уж тем более судить. Во-вторых, мне ничего не предъявляли, и если вам нравится этот фарс вокруг, играйте дальше, только помните что отдача всегда есть и будет.

- Вы Герой Советского Союза? - почему-то уточнил судья, отряхивая мокрые руки.

- Десять дней назад в Кремле наградили. Странно что вы меня не узнали. В последний месяц газеты о обо мне часто поминали и фотографии были.

- Бард, Бард, - морщась вспоминал тот. - Подождите, тот самый танкист Бард?!

- Тот самый.

Того аж переклинило, рожа перекосилась, так что я не стал добивать его, итак неплохо проехался, и следом за конвоиром добрался до выхода, а там пешочком до тюрьмы. Так как мне приговор вынесен, то вернули мои вещи.

- Это не мой аккордеон, - сообщил я, изучая инструмент.

Вообще-то мой, но его испачкали, поцарапали, так что я решил не признавать его. А так сильно жалел, что не отдал его Свете. Сотрудник что выдавал вещи, возмутился:

- Твой он! Вот, всё по описи.

- Мой новенький, только купили, подарок Герою Советского Союза от благодарной жительницы столицы. А этому на вид лет пять.

- Помыть и протереть, как новенький будет.

- Значит так, не принимаю, подписывать ничего не будут. Иду в суд и пушу заявление о краже аккордеона, с попыткой всучить другой.

- Ну и иди.

- Список выданного по описи, бланк что забрали я сохраню.

Тот убрал инструмент под прилавок, ухмыльнувшись, и выдал список, поставив печать, остальное всё в наличии было, так что закинув сидор за спину я покинул территорию тюрьмы. По сути я свободен. Удостоверение мне не выдали, оно не действительно, замену, красноармейскую книжку, я теперь получу в части. Однако мне нужно сначала в отдел где занимаются наградами. Оформляют, и изготавливают, орденские книжки тоже. Тут и архив награждённых. Куда идти я не знал, но остановленный возничий довёз куда нужно. Там я нашёл ответственного сотрудника, предъявил ему выписку из суда, поразив его, аж лицо красными пятнами пошёл, да уж, мину под кресло того судьи я огромную закалываю. Героев Советского Союза никогда не о судят за мародёрство, но тут это сделали. Меня вся эта крысиная возня лишь забавляла, я тут ничего не терял, даже скажу больше, выгоды были. Тот переписал всё с бланка решении суда, внеся информацию в журнал, насчёт наград я развёл руками, пропали при обыске, поставил подпись, и направился в военкомат. Военком был прежний, удивился мне, он меня сразу узнал, потом, когда я рассказал о фарсе на суде, был настолько ошарашен, что долго говорить мог только матом. Изучив решение суда, развёл руками. Ему по инструкции требуется всё выполнить. Так что достав личное дело, тот зачеркнул моё звание и внёс - красноармеец. Решение суда приложил к личному делу, подклеив. Да, пока мы общались тот сделал звонок, вызвав комиссара военкомата, да ещё двумя звонками описал что со мной было каким-то своим знакомым, информация стала распространятся по Москве. Мужики выгнали лишних из кабинета, поставили бутылку на стол, закуски и после пары тостов, комиссар спросил:

- Я смотрю Слав ты не особо печалишься?

- Легко пришло, легко ушло. Чем выше поднимаешься, тем больнее падать. Я поднялся не так и высоко, поэтому и падение было небольшим. Скажу честно, я рад сложившейся ситуацией. Пусть этот суд был чьей-то провокацией, но всё законно, и я рад что стал простым красноармейцем. А награды не отдам, они честно выслужены. Знаете, как тяжело писать письма родным моих погибших бойцов, как они душу рвут, как извинятся приходится за то что не досмотрел. За ошибки командиров платят жизнями их подчинённые. Я так на всех письмах написал. А сейчас здорово, чистые петлицы – чистая советь. Да и отвечаю только за себя. Нет, я вполне доволен этим решением.

Я в форме был, без петлиц. Это не моя, выдали, когда забирали из тюремной больницы. Форма командирская, немного не моего размера. Надо будет сменить.

- Товарищ капитан, я говорил, что письма родным погибших моих бойцов писал, так шестерым отправил письма, а у двоих родные на оккупированной территории остались. Не в службу а в дружбу, когда их освободят, отправьте по адресу. Очень прошу.

- Лучше я отправлю, - сказал комиссар, забрав оба запечатанных письма.

Дальше те выдали мне повестку, красноармейские корочки получу в части по прибытии, сообщив что завтра направляют эшелон с маршевым пополнением, меня включают в него, на этом мы и расстались. Я направился сначала к Свете, переоденусь в гражданское, а потом в прокуратуру схожу, писать заявление о краже аккордеона. Тот своим я не признавал и не признаю. Заюзали, думал я рад буду.

Планы на эту ночь у меня не слабыми были, отосплюсь в воинском эшелоне, так что посетив квартиру Светы, переоделся, оставив записку что завтра отбываю на фронт, пусть приготовит небольшой запас пищи с собой, и покинув квартиру, направился в прокуратуру. Заявление там принимать не хотели ни в какую, но я настоял, даже пронаблюдал как в журнал внесли. После этого сбегал и купил новенький аккордеон, как я выяснил на складе было ещё несколько. Поэтому потратился на второй, пусть в запасе у Светы хранится, а то что-то мне на них не везёт. Чеки от покупки сохранил, это если будут проверять и найдут аккордеон, чтобы не заявили, что я их сотрудников оболгал. Жаль чехлов в продаже не было, придётся так носить. Вся красота быстро потеряется. А тот старый я решил тюремному кладовщику подарить, но с особыми условиями. Поэтому дождавшись, когда тот покинет место работы, проследил и вырубил в подъезде дома где тот видимо жил в коммунальной квартире. В здании только коммуналки были. Тут подвал был, что меня порадовало, спустил тело туда и молотком не составил ни одной целой кости на руках и ногах. На лбу ножом вырезал слово «Вор». По мне так вполне справедливое наказание, если тебе дают вещи на хранение, так храни, а не порть. Вот Карповича я так выйти не смог, меня на него судья вывел.

Тут вообще, как дело было. Как и кладовщика я выследил судью, тот пешком шёл до дому, недалеко жил. Причём один, хотя жена имелась, судя по следам. Ворвался в квартиру следом за судьёй, вырубил, и связав, вставив в рот кляп, стал допрашивать, приведя того в чувство. Узнал кто отдал приказ меня завалить и помочь Карповичу, то что я ГСС тот не в курсе был, вообще не связал известного Барда со мной, и действительно его серьёзно подставили. Ну и где живёт Карпович выяснил, они хорошо знакомы друг с другом были. А жил тот в соседнем доме. Судью я утопил. В ванной, сделав вид что тот когда мылся уснул и утонул. Потом к Карповичу. Этот открыл дверь на стук, хотя и спросил кто. Сказал ему что срочная телеграмма из управления. Купился. Вырубил его, этот один жил в отдельной квартире. Привязал к стулу, и облил водой. А когда тот очнулся, показал два больших гвоздя, встал и используя массу тела вбил руками гвозди тому в ноги, чуть выше колен. Мычание разнеслось по квартире, тот дёргался как сумасшедший, чуть не уронив стул. Я же, разматывая провод, негромко сказал:

- Знаешь, мне сильно не понравилась эта подстава. Решил ответку кинуть. То есть, ответить на неё. Это остальные люди как бездумное стадо позволяет вам творить с собой что хотите. Помнится, у меня случай был в Перу, попал в рабство местных любителям красть людей и возвращать семьям за выкуп. Я же сирота, платить некому, пришлось выбираться самому. Знаешь, как они пытают? Кожу срезают, как чулки, и начинают с щиколоток. Когда я сбежал у меня на щекотках не было кожи. Чуть позже, когда вылечился, я вернулся, то отомстил этим тварям. Сам, лично. При этом никого не пожалел и не оставлял в живых. Там я тоже током пытал, но там напряжение не стабильно было, часто электричество выключают, тут же цивилизация. И напряжение стабильно, и свет редко отключают.

Что интересно, я описывал правду, всё так и было, кроме пыток электричеством, это я взял из какого-то пиндоского фильма. Мне показалось вставить сюда этот сюжет будет неплохой идеей. Судя по ужасу в глазах Карповича, идея вполне рабочая. Вот так подсоединив провода к гвоздям, крепко примотав, и не смотря на отчаянное мычание Карповича, вставил в розетку вилку. Свет в комнате начал скакать, а того выгнуло дугой и забило. Прождав десять секунд, я выдернул вилку, и продолжил говорить:

- Честно сказать, мне не особо ваша крысиная возня интересна. Мне интересен тот, кто отдал вам приказ. И ты скажешь мне его имя. Вариантов у тебя всего два, умереть быстро и безболезненно, или очень долго и мучительно.

Закончив говорить, я снова воткнул вилку в розетку и следил за секундной стрелкой. В этот раз двадцать секунд. Когда убрал вилку, тот минут пять шумно дышал носом, по его телу струился пот, хотя одежда итак была мокрой, что дополнительно позволяло использовать электричество. Проводимость высокая.

- Знаешь, мне стало любопытно. Зачем вам понадобился этот фарс с судом? Понятно же, что всё это липа и вам что-то нужно от меня. Итак, ответишь на вопрос?

Тот отчаянно закивал. Выдернув кляп, готовый если что заткнуть ему рот, но тот кричать не стал, сорванными связками прохрипел:

- Ты не знаешь кто отдавал мне приказ, что это за человек.

- Я слушаю. Кто?

- Ты не поминаешь куда ты влез.

- Отвечать, как я вижу, не хотим? - снова заталкивая в него кляп, поинтересовался я, и снова под отчаяннее мычание воткнул вилку в розетку.

Всего секунд десять и тот перестал дёргаться. Быстро выдернув вилку, я проверял пульс. Чёрт, труп. Проводить реанимационные действия я не стал, просто брезгаю, так что всё протёр, воткнул вилку снова в розетку и ушёл. А вот с тем, кто отдал приказ судье, я разобрался шумно и с огоньком. Уже стемнело, час как, так что бросив два камня в окна нужной квартиры, вынеся стёкла, закинул внутрь бутылку коктейля-Молотова. Дом под охраной, жильцы не простые, быстро и незаметно не попадёшь. А тут хорошо полыхнуло. Жителей дома экстренно эвакуировали. Толстяка в халате и нужного описания я нашёл вскоре, и в суете, в темноте, сунул ему перо в печень и успел скрыться. От одежды избавился, нож выкинул, искупался в городском пруду, отмывшись, и просохнув, одел чистую одежду и вернулся к Светлане. Та не спала, меня ожидала, кстати, электричество выключили, та керосиновую лампу использовала. А на военные годы та ещё до войны купила коробку свечей, надеюсь хватит. Вот так я стал проверять сидор, котелок германский на месте, внутри кружка и ложка наличии, тут же заварка для чая и сахар с солью. Флажка трофейная, кусок мыла и полотенце, бритвенный набор, один нож, складной. Сухарей двадцать штук, две банки тушёнки, пачка макарон, и сало солёное завёрнутое в тряпицу, пять луковиц и три головки чеснока, свежий урожай. Как я и просил приготовила долгого хранения. В общем, практически повторялся тот же набор что брал, когда закончил курсы сержантов. Света конечно удивлена, но приняла мою версию что по мне ударил противник генерала Потапова, который меня награждал. Не страшно, я не расстроился. Война долгая, ещё повоюем. Эх жаль времени нет поработать по хозяину Карповича. А то тот жив, а у меня Света тут остаётся, как бы под удар не попала.


Утром та меня плотно покормила, и мы отправились к военкомату. Я в гражданке шёл, как бы как будто только что мобилизованный. Отдал повестку дежурному, тот внёс в журнал, велел ожидать, меня во вторую команду включили, после чего мы стояли и общались со Светой. Кстати, к той из Ленинграда на днях должны родственники приехать. Сестра с сыном. Это я посоветовал. Давно ещё, но те только сейчас сподобились, ладно хоть до окружения Ленинграда успели. Я об этом в письме Сталину тоже писал. А теперь с этими делами даже и не знаю, когда следующее отправлю. Наконец поступил приказ строиться второй команде, мы нежно обнялись, рука практически не беспокоила, и я встал в колонну. При мне сидор за спиной, аккордеон на левом плече, так и выступили в сторону железнодорожного вокзала. Хм, любопытно. Минский вокзал. Это выходит на Смоленское направление? Будет интересно на эту битву поглядеть собственными глазами.

Добрались благополучно, после чего приказ на посадку последовал. В теплушки естественно. Набились до полного, прилечь негде. Я устроился на нарах, успел отхватить. Вещмешок под голову, ноги поджал, места мало, и стал наигрывать мелодию, без песни, просто под настроение порпурри устроил. Народ затих, и под перестук колёсных пар я играл разные композиции. А когда устал, остановился. Почти сразу начался шум разговоров, многие возбуждены были, на войну едем. Ну, лично я в этом сомневаюсь. Чтобы необученный и не обмундированный молодняк сунули в мясорубку? Хм, а вполне в духе наших красных командиров, чем больше бойцов положишь, тем выше награда. При этом я не ругаю их, просто их так воспитали и обучили, вот и действуют так шаблонно, и немцы их бьют. Сам я надвинул кепку на глаза, старясь не отсвечивать. Моё лицо часто мелькало в газетах, какой глазастый может и опознать, а своё инкогнито я открывать не собирался. Оно мне надо? Буду по-тихому воевать, соприкасаться с историей как участник самой страшной войны в истории Земли.


К моему удивлению ехали мы целые сутки с редкими остановками. Эшелон гнали как на пожар. Не было высадки в каком запасной полку. Не было выдачи обмундирования и оружия, обучению хотя бы основ военной службы и устава. Нас просто везли на войну. Я уже выяснил, две трети парней в вагоне не служили, лямку не тянули и ничего не знали кроме того что в фильмах показывали, а там лилась откровенная пропаганда. Потому те и были уверены, немцы не побиты только потому что их ещё не призвали и теперь были в предвкушении как они погонят немцев до самой Атлантики. Моё инкогнито было раскрыто ещё вчера, я был наивен что смогу сохранить его. Поначалу те и не верили, что я тот самый Бард, врать я не хотел, а уклонится от прямого вопроса не смог, поэтому нехотя подтвердил.

- Но как так? - озадачился парнишка примерно моих лет, другие тоже были в таком же состоянии.

- Решением военного суда был разжалован в простые красноармейцы с лишением наград. Правда, последнее судья явно по привычке добавил. Он меня не узнал, и удивился, узнав, что награды у меня уже есть. Оказалось, его не поставили в известность что я Герой Светского Союза, а вот так просто без санкции сверху лишить наград тот не мог, а уже не вернёшь, всё оформлено. Так что я еду на фронт как простой красноармеец. Куда попаду не знаю.

- А за что судили? - спросил другой призывник.

- Ха, за мародёрство, - засмеялся я, увидев вокруг вытаращенные глаза, пояснил. - Я признаю право трофея, если ты убил солдата противника, то всё что с него, это твоё. Ну кроме оружия и документов, это командиру сдать нужно. Если труп чужой, не тобой убит враг, то снять что либо, это уже мародёрство. Я снимал трофеи с убитых своими руками, так все делают на фронте, но мне приписали именно мародёрство. Причём, доказательства и свидетелей предоставить даже и не думали, но всё равно вынесли приговор.

- Это какие трофеи? - спросил тот же парнишка.

Я показал наручные часы и вывалив из вещмешка содержимое показывал котелок, фляжку, складной нож, бинокль, бритвенный набор. В общем, мелочёвку.

- Вот за это и был приговор. Моё сгорело в танке, а я вернул за счёт немцев, вот и решили наказать для вида.

- И правильно, - с решительным видом добавил один из парней. Таких ещё называют активными комсомольцами. - За дело наказали.

- А что тут наказывать, вещи нужные, - возмутился другой и вагон распался на два лагеря, одни были согласны с приговором суда, типичные шестёрки и приспособленцы, другие против, эти уже с характером и своё мнение было. Так до вечера и спорили. И да, я больше не играл, как не просили, так и сказал, что не заслужили.

И вот сутки прошли, уже утро заканчивалось, время часов десять, когда эшелон начал сбрасывать ход. Или прибыли, или снова пополнение запаса угля и воды. Оказалось, всё же прибыли, стоявшие в дверях парни, они курили там, сообщили что нас загоняют на запасной путь, а это значит всё, финиш. Да и дымы на станции, воронки, похоже тут не так и давно бомбили. Возможно этим же утром. Как поезд встал, то сразу последовали команды покинуть вагоны. Старший в нашем, сержант запаса, отдавал приказы, изредка поглядывая на меня. Я тут единственный опытный, да ещё фронтовик. Особо мы не общались, да и я больше спал, поражая попутчиков тем что мог уснуть в любой позе и при любом шуме, ничего, получат такой же опыт, тоже научатся. Выстроив колону в шесть сотен голов, нас направили прочь от станции. Шли недолго, километров пять. Да и то несколько человек в кровь ноги разбить умудрились. Тут в лесочке стояла какая-то часть и склады имелись. Видимо тут и будут формировать подразделения и направлять их по частям для пополнения, так и оказалось, нас раздели, забрав одежду, загнали в воду, кого-то к парикмахеру, мне не нужно было, и стали выдавать обмундирование. Судя по латкам, форма с раненых, или с тех что в госпиталь убыли, или с тех что умерли. Это понял не я один, многие ворчали. Исподнее тёплое вот дали, да ещё царапалось и кололось. Ничего, одел, сверху форму. Кладовщик не ошибся, глаз – алмаз, всё по размеру. Пришивать петлицы не нужно, они были, с общевойсковыми эмблемами. Ремень выдали. После оттого я встал в очередь в одну из палаток. Там опрос шёл, после чего направляли в часть. Сидор всё также за спиной, аккордеон на боку. Пока нормально. А сапоги вот мои, с которыми я с курсов выпустился и у Светы хранил. Тут выдавали ботинки с обмотками, от которых я отказался. Больше пока ничего не выдавали, включая оружие. Подождём.

Вот и моя очередь.

- Имя, отчество, - сходу велел капитан, что что-то записывал. Тот потный, разморило его на этой жаре, но застёгнут на все пуговицы. Явно уставник.

- Красноармеец Ростислав Бард.

- Служил?

- Да.

- Воевал?

- Да. Пятая армия генерала Потапова.

- А к призывникам как попал? - наконец поднял тот голову.

- Меня не спрашивали, товарищ капитан. После госпиталя направили.

- Значит боевой опыт имеешь. Какой ВУС?

- Наводчик. Шофёр. Удостоверения шофёрского нет.

Тут это так, я всё документы оставил в тайнике, даже комсомольский билет, так что ничего при мне нет, только запись у старшего что я числюсь в его группе.

- В противотанковый дивизион направляю, наводчиком, Шестьдесят Первой стрелковой дивизии. Да, входит она в наш Шестьдесят Третий стрелковый корпус. Держи направление, в дивизию прибудешь с сформированной маршевой колонной. Формирование к вечеру будет закончено, как раз успеем присягу принять. Свободен.

- Есть, - козырнул я, кинув руку к пилотке.


Глава 13. Смоленское сражение. Первая командировка.


Я уже в курсе что оружие выдают по месту службы, а идти безоружным несколько километров, возможно даже несколько десятков, мне как-то не по душе. Вот я и направился к полуземлянкам где разместился местный старшина. Оружие у него припрятано в запасе точно, все старшины такие, главное договорится. Для этого у меня при себе золотой портсигар и зажигалка. Я пока в госпитале лежал, получив разрешение на прогулки по городу, незаметно посетил пару схронов, усиливая благосостояние Светланы. К ней родственники приедут, да война долгая, пусть запас будет. В тот освободившийся тайник у неё на чердаке большую часть убрал. Причём один схрон был недавний, советские деньги, золотые вещи. Жаль оружия нет. Я потому так легко на аккордеоны и тратил, деньги были. При себе у меня только золотой портсигар и зажигалка. Вот так подойдя к полуземлянке, я постучался в дверь с неошкуренными досками.

- Заходите, - расслышал я окрик изнутри.

- Здравия желаю, товарищ старшина, - проходя внутрь, и оглядываясь, сказал я.

Полки с вещами, стеллаж, но старшина сидел за срубленным столом, лавки с двух сторон, вот я и устроился с разрешения того напротив в хозяина помещения.

- Старорежимные словечки, - хмыкнул тот. - Чего надо?

- Нравятся мне деловые люди. Сразу в лоб, ближе к делу. А вот то что пойдём безоружными до дивизии, с возможностью наткнуться на немцев, мне не нравится, наверняка у вас в запасе есть что из оружия. Хотел бы получить.

- Получить? - хмыкнул тот весело.

- Или обменять, - согласился я, положив на столешницу зажигалку.

- Воевал?

- С первых дней. Пятая армия Потапова. Из госпиталя.

Тот скосил глаза на край стола, где лежала газета, посмотрев туда же, там моё фото, где я обожжённого танкиста к танку несу, меня тогда и ранило, и статья обо мне, я нехотя кивнул.

- Да это я.

- Убери, - велел тот, а когда я забрал зажигалку, спросил. - Что хочешь?

- «СВТ» в обвесе.

- С ножом и обоймами?

- Да.

- Есть такая винтовка.

Тот ушел за стеллаж, было слышно возню, грохот сдвигаемых ящиков и громкое сопение. Вскоре тот вернулся.

- Держи ремень, хороший, а не эта тонкая полоска что у тебя. Подсумки, пехотная лопатка, каска, винтовка, запасные обоймы, и сто патронов. Патронов мало, поэтому и даю немного. Ну и три гранаты, две оборонительные и противотанковая. Она у меня давно, всё к делу пристроить не мог.

- Вот за это отдельное спасибо.

- Фляжку нужно? У меня только стеклянные.

- Своя трофейная есть.

- Тогда ладно.

Мы сидели за столом, чай попили, я стал разбираться с подарками, это именно подарки от старшины со всем уважением, винтовка отлично вычищена, я её в сторону поставил. Взял ремень, действительно вещь. На него трофейную фляжку, потом пехотную лопатку в чехле, штык-нож, гранатный подсумок и четыре чехла для магазинов к винтовке. Пока занимался сборкой, описывал как воевал с началом войны. Отстегнув ремень, застегнул новый на талии, согнав складки гимнастёрки назад.

- Вот, теперь на человека похож, - довольно усмехнулся старшина.

Каску я отложил к винтовке, так и продолжили общаться. Ну и описал тот суд, как меня в простые красноармейцы перевели.

- Влиятельный у тебя враг я смотрю.

- Я тоже это понял.

Тут снаружи крики раздались, оказалось ужин наступил. Мы со старшиной сходили к полевой кухне, у него кстати такой же трофейный котелок, как и меня, и вернувшись к нему в землянку, спокойно без спешки поели. К слову, на мой котелок те из комсомольцев что меня мародёром считали, смотрели с жадностью и завистью. На полустанках приносили в термосах пищу, в основном каша была, но один раз суп выдали, так что я со своим котелком проблем не знал, а тем хоть в руки накладывай, посуды-то нет. Тут не продумано, это так. А потом был сбор маршевой роты. Прихватив винтовку, две гранаты уже в подсумок убрал, каску на голову, ремень винтовки на правое плечо, магазины я уже снарядил, так что взвести затвор и можно стрелять, итак встав в строй, со старшиной я уже попрощался, хороший человек, стал пережидать пока перекличка пройдёт. Командир, лейтенант, что прибыл за пополнением, удивлённо глянул на меня, я один вооружен был, и отдал приказ начать движение. Рота направилась куда-то в сторону где темнел горизонт. Меня как вооруженного в дозор определили с тремя бойцами. Причём не старшим. Да пофиг.

Мы только лес покинули, выходя на полевую дорогу, две встречные «полуторки» пронеслись, как рота остановилась. Пришлось также встать. Народу вроде человек двести, не так и много для маршевого пополнения, дивизия как я слышал ведёт оборонительные бои, но потери всё равно есть. Все дивизии в корпусе, как мне сообщил старшина, обескровлены. От стоявшей колонны прибежал посыльный, мы с ним в одном вагоне ехали, передал приказ командира роты прибыть к нему, так что дальше мы бежали вместе. У ротного стоял капитан. Доложившись лейтенанту о прибытии, услышал вопрос от капитана, в котором отчётливо были слышны нотки злости.

- Боец, почему вы не сообщили что танкист, да ещё командир роты в прошлом?

- Потому что мозги имею. Поэтому мне и повезло получить направление к артиллеристам.

- Чем тебе танкисты не угодили?

- Потому что командиры-танкисты не умеют управлять танковыми соединениями, и пока они не научаться, прольётся огромное количество крови простых танкистов. Да и времени пройдёт не один год. Мне в этот скорбный список попасть не хочется.

- Уверен, что нет командиров умеющих воевать? - уже зло хмыкнул тот.

Бойцы что стояли неподалёку активно грели уши, из нас никто и не думал понижать голос.

- Видел многих командиров, умеющих воевать - ни одного, - вполне полно ответил я. - Я потому и выжил что командовал и воевал как сам решал. Потому и награды сыпались и победы были без поражений. Не учили командиров побеждать, а в войну лозунги с трибун и марши парадным строем не нужны.

- Понятно почему тебя всего лишили. Язык слишком длинный.

- Разрешите идти? - решил я закончить этот разговор, ни к чему хорошему он не приведёт.

- Я не отпускал тебя, - огрызнулся тот. - В общем так, я уже связался с командиром корпуса, он заинтересовался тобой. Машина ждёт, чтобы через час в штабе корпуса был.

- Вопрос можно?

- Задавай.

- Какая пад*а меня сдала?

- Боец, за оскорбление командира можешь под трибунал попасть.

- Старшина? - удивился я, и покачал головой. - А на вид приличный человек.

Дальше пришлось топать за капитаном, тут и стала понятна его злость, на своих двоих пришлось роту нагонять. Видимо транспорта под рукой не было. У палаток стояли те «полуторки», коих я ранее видел. Вот погрузился в одну, в кузов, и уснул пока та взрыкивая мотором и покачиваясь на неровностях катила к штабу корпуса. Водитель сказал за сорок минут доедем. Лейтенант, что с ним в кабине сидел, покачал головой и велел не торопится, мол, второй аварии он не переживёт. Так и ехали.


Разбудили меня в полночь, судя по часам. Стояла тишина вокруг, лишь несколько человек вдали переговаривались. Водитель разбудил, сообщив что приехали. Дальше сопроводили в штаб, там меня и провели в землянку генерала. Кстати, в землянке всё оборудовано, как будто я нахожусь в деревенском доме. Даже печь была. Любопытно.

- Садись старлей, - указал тот на скамью.

- Я красноармеец, товарищ генерал-лейтенант, - ответил я, продолжая стоять.

- Нет, ты старший лейтенант бронетанковых войск. Я в курсе дела. Мы с Потаповым старые знакомые. Твой командир получил назначение на должность командующего фронта, вместо погибшего под бомбами Кирпоноса. Три дня уже как командует, а тут ему доложили, что его любимого лейтенанта-танкиста под суд отдали. Потапов сразу вылетел в Москву, собрал всю информацию по этому делу и пошёл к товарищу Сталину. Тот очень осерчал. Решение суда было аннулировано, виновные наказаны. Ближайшим самолётом тебе предписано вылететь в Киев. Однако, как старый друг Потапова, я попросил его об услуге… - генерал на несколько секунд замолчал, но я не проявил заинтересованности, поэтому тот устало потерев двумя пальцами переносицу, продолжил. - После ваших рейдов по тылам противника, немцы снизили использование авиации до предала. Месяц прошёл, те восстановили воздушные силы. Однако в результате немцы не сильно продвинулись за это время на участке Юго-Запасного фронта. У нас же налёты авиации - это бедствие. Одни «Юнкерсы» с неубирающимся шасси в горле сидят.

- «Лапти», - кивнул я. - На нашем фронте их всего штук двадцать было. Мы их все на гусеницы намотали в рейде, которым командовал старший лейтенант Труханов. Больше не появлялись.

- А нас постоянно в воздухе висят, житья не дают. Поэтому я и попросил Потапова… хм, одолжить тебя на некоторое время. Отказа не получил, но дали тебе всего две недели.

- У вас нет лихих парей что могут сработать похоже? - несколько удивлённо поинтересовался я.

- Есть, и посылали, но кроме потерь и недолгого снижении активности налётов, результатов нет. Даже бригаду десантников использовали, немногие вернулись.

- Может где ошиблись? - задумчиво пробормотал я, это не был вопрос, к генералу, скорее ко мне, тот это понял и промолчал. - Ладно товарищ генерал, что мне за это будет?

- Не понял?

- Генерал Потапов щедр на награды и звания, но и отдача от этого хороша, вы сами это сказали. А я не ваш подчинённый.

- Потапов был прав, ты нагл чрезмерно. Жизнь тебя обломает.

- Это вряд ли. Я по фигист по жизни. Как выяснили учёные, дольше всего живут именно пофигисты.

- Что ты хочешь?

- Не думайте, товарищ генерал, что я такой жадный или корыстный. Просто слух пойдёт, и все требовать меня к себе будут. Я с Потаповым работаю и точка. Вам помогу, временно, но не за просто так. Пистолет от вас наградной хочу. В общем, сколько аэродромов уничтожу, столько и наград получу. За каждый аэродром по наградному пистолету разных систем. А то любят наши командиры на шею сесть и ножки свесить.

- Капитан Грибов прав, язык у тебя погубит.

- Это тот что пополнение распределял? После суда уважения к командирам и власти вообще, у меня упало ниже критической отметки. Теперь я имею право говорить что за хочу как осуждённый… Я могу поговорить с генералом Потаповым?

- Не доверяешь? - усмехнулся комкор.

- Не доверяю.

Тот отказывать не стал, меня адъютант провёл на узел связи и вскоре я уже общался с Потаповым, тот ещё в Москве был. Тот всё подтвердил, попросив помочь, ну и срочно к нему, есть новое задание. Любопытно. Мы вернулись в землянку к комкому, адъютант вышел, и генерал жёстким тоном спросил, игры закончились, теперь я его подчинённый, а он мой командир, что тот и демонстрировал:

- Что тебе потребуется?

- Самолёт «У-два», припасов на пять суток на одного, две канистры, одна с бензином и одна с дизтопливом.

- Координаты вражеских аэродромов не нужно?

- Нет, на месте выясню у дорожной военной полиции. Их ещё называют фельджандармами. Да, если есть револьвер с глушителем, то взял бы, с патронами к нему. Ещё приказ от вас что выполняю задание особой важности. Этой же ночью желательно перебросить меня на ту сторону.

- Бойцы нужны?

- Там наберу.

- Рисковый ты, и наглый, - повторил генерал. - Иди отдыхай, койку тебе выделили, как всё будет готово, поднимут.

- Есть, - козырнул я, и покинув землянку направился за дежурным к другой, где меня устроили, и где я вскоре уснул.


Подняли меня под утро, три часа вот-вот наступит, но где-то рядом работал авиационный мотор, меня быстро собрали, я как приехал, с теми же вещами и был, и сопроводили к «У-2». Лётчику я показал на карте куда мне нужно, тут километров сто будет, тот кивнул, доставит, а интендант показал, что мне выделили. Вещмешок полный припасами, тут по более чем на пять дней, потом «Наган» с «БРАМИТОМ». То есть, с глушителем. Приказ от комкора я в нагрудный карман убрал. Две канистры полных. Их погрузили в небольшой багажный отсек. Туда же и мой сидор. А вот винтовку я между ног поставил, каску в ноги, мне лётный шлемофон временно выдали. Так и взлетели. Дальше я дремал, как лётчик ориентируется не знаю, но я не сразу понял где мы. Сели на полевой дороге, кажется там где и нужно, в районе Минска, где-то в пятидесяти километрах от него. Мы споро разгрузили самолёт и будущий «кукурузник», поднявшись в начавшее светлеть небо, улетел, надеюсь летун успеет пересечь передовую. Сбить его очень легко. Жаль, что отправили меня так поздно, лишая лётчика возможности безопасного возвращения в темноте. Что ж, как бы то ни было, но пора покинуть это место. Надев пилотку, на неё каску, я убрал сидор с личными вещами за спину, второй с припасами на грудь, обе канистры в руки, и так мелкими шажками стал уходить в сторону от дороги.

Да, аккордеона нет, я его оставил под личным присмотром комкора. Обещал сохранить, пылинки сдувать. А вообще генерала я понимаю. Вряд ли тот наверх сообщит что решил моими услугами воспользоваться. Разве что наверх настучат сотрудники Особого отдела. Это их работа. Так что генерал решил рискнуть. Если у меня всё получится, хотя бы один аэродром будет полностью уничтожен, то он на коне, а если нет, то промолчит о моём участие. Надеюсь тот такой же щедрый, как и Потапов. Тот молодец, подобрал ко мне ключик. Ноша оказалась тяжеля, так что плюнув, я решил искать транспорт. Уже рассвело, но вокруг на сколько глаз хватает брошенной техники я не вижу. Бинокль тоже не помог. Значит эвакуировали немецкие трофейщики, так-то разного военного мусора вокруг хватало, но это именно мусор и мне не нужен. Значит будем брать немца, ждём одиночную машину. Я подошёл к полуразваленной «сорокапятке» и укрыл вещи за её погнутым щитом. Судя по следам, танк проехал, причём наш, «тридцатьчетвёрка». След гусениц характерный. Точнее следа уже нет, дождями размыло, но ширина колеи видна, не ошибёшься. Скинув с себя почти всё, винтовку положил, и устроившись за щитом, покусывая молодую свежую травинку, закинув ногу на ногу я с раздражением подумал о кладовщике, что не выдал мне скатку шинели, сейчас бы та пригодилась. А в штабе корпуса я про неё сам забыл. А пока сидим и ждём. Чего бегать, транспорт сам тут появится. Пока было время я решил осмотреть оружие. Винтовка в порядке, так что занялся револьвером. Не новый, но вычищенный и хорошо смазанный. Вот глушитель новый, как и запасной. Зарядив оружие, «Наган» не заряженным был, выстрелил в кочку метров в двадцати от меня. Говорят, попасть сложно из револьвера на таком расстоянии, да с глушителем, но я попал куда хотел. Не знаю как получается, оно само.

Ожидать пришлось долго. Утром проскочили два тяжёлых мотоцикла с колясками. Похоже патруль. Если те ищут следы высадки, то остаётся поражаться профессионализму службы охраны тыла. Трогать такие патрули нельзя, они как раз и служат маркерами. Где какой пропадёт, то туда и стягивают боевые подразделения для поисков. Дальше дело техники и времени. Потом колонна прошла, шесть машин, из которых два топливозаправщика. Что меня заинтересовало, на всех эмблемы Люфтваффе. Шли гружённые, значит в той стороне аэродром. И немалый, раз столько груза. Штурмовики? Бомбардировщики? Скоро узнаем. Тут к десяти часам появилась одиночная машина, «Опель-Блиц», и я понял, что это мой шанс. Жаль кузов крыт, не видно кто в кузове. Если солдаты, у меня для них противотанковая граната есть. Что ж, приступим. Хм, вот что меня гложило, только сейчас понял, я есть хочу. Захвачу грузовик и позавтракаю. Совсем забыл про это дело. В штабе корпуса-то не покормили, как-то не до того было, всё наспех. А вот и грузовик, в кабине двое. Начинаем…

Неподалёку от дороги, буквально в трёх метрах, находился порыжевший остов сгоревшей «эмки». Вот за ним я и спрятался, и когда грузовик проезжал мимо, и головы водителя и сопровождающего совместились на одной линии, я дважды выстрелил. Через лобовое не хотел, попорчу, внимание привлекать будет, а боковые у грузовика были открыты, через них, со стороны водителя, и стрелял. Попал оба раза, сначала в водителя, тот дёрнул головой, дав мне возможность подстрелить сопровождающего. Первая пуля застряла в крепком черепе истинного арийца за рулём. Грузовик замедляясь начал останавливаться, а я рванул следом. Судя по тому как плотно завязан тент сзади, людей в кузове нет, иначе им там не продохнуть от жары. Машина гружёна, и сильно гружёна. Вон как на заднюю ось просела. Я не успел, несколько раз дёрнувшись, слегка съехав на обочину, грузовик встал, заглохнув. Вроде и не спеша ехали, километров двадцать в час, а всё равно встали что-то быстро. Видимо из-за груза. Я только и вскочил на подножку, открыв дверь, как машина окончательно встала. Ещё и позорно промахнулся в первый раз, чуть под колёса не попав. Я столкнул тело водителя на пол к пассажиру, сбегал и принёс вещи, сложив тут же в кабине, главное кровью не испачкать, после чего отвязал шнур на заднем борту, и приподняв тент осмотрел ряды белых мешков.

- Мука, - пробормотал я озадачено. - Где-то три тонны муки.

Вернувшись в кабину, я снял планшетку с сопровождающего и изучив наряды, удивился. Четыре тонны, то-то грузовик так перегружен. Лишней машины нет, всё в одну сгрузили? Ладно, задерживаться не стоит, дорога не так и пуста. Запустив двигатель, я стронул грузовик с места, ох и тяжело идёт, и выехав на дорогу начал разгонятся. Чуть отъехав, тут овражек с кустами был, я оттащил тела туда, предварительно раздев, включая исподнее и сапоги. Форма слегка забрызгана каплями крови, но чуть оттёр. А так моего размера нет, оба дылдами были. Френч и пилотку надел, и дальше так и катил. У небольшого пруда, сбегав за водой с ведром, отмыл кабину от крови, да и свой запас воды пополнил. У немцев две фляжки заимел, отмыл и залил водой. Вообще у водителя карабин был, а у унтера, что с ним ехал, «Парабеллум», артиллерийская модель, довольно редкая, и «МП-40». Из боеприпасов, тридцать патронов к карабину и всего три запасных магазина к «ПП». Я грузовик обыскал, нашёл заначку водителя, не распакованная упаковка с лётным шоколадом, и всё. Как-то бедно. Нет, под сиденьем был ранец, видимо водителя, но там в основном мелочёвка. Хм, котелок был, точно такой же как у меня. Покинув пруд, я ехал и размышлял. Машина неплоха, я ничего не говорю, лучше плохо ехать чем хорошо идти, но всё же для моих дел не годится. И груз ценный, немцам возвращать не хочется. Значит машину нужно где-то спрятать. В планшетке унтера карта была, практически без обозначений, чистая, но указаны все лесные массивы вокруг, вот я и прикидывал, управляя машиной, где стоит спрятать этот «Опель», чтобы его долго не могли найти. Вроде выбрал место, планируя на ближайшем перекрёстке повернуть, кстати, полбака было, точно хватит, ещё и останется, как заметил на том самом перекрёстке пост с мотоциклом. Чёрт.

Знаете, в последнее время во мне бурлила весёлая злость. Нет, этот дурацкий суд, в причинах которого я так и не разобрался, а судья не знал, подставная фигура, тут не причём, а Карпович просто рассказать не успел. В принципе, меня всё устраивало, я действительно ярко и высоко взлетел, а мне это непривычно, вот мне и показалась вернутся к истокам, и укрыться в привычной скорлупе, будет правильным. Так что удара по мне не было, я действительно легко согласился с таким приговором суда. Даже где-то порадовался, а то что судью подставил, так это просто лёгкая паранойя и мстительность. А вот то что всё так переиграли и меня выдернули обратно в большую игру, где оступиться легче лёгкого, вот этому не особо порадовался. Только вот моя злость, даже немного злобы, это от другой ситуации. Это я о договорённости Потапова и генерала Петровского, командира Шестьдесят Третьего стрелкового корпуса. Ну повезло мне дважды, один раз просто участвовал в налёте на аэродром, во второй раз сам командовал и участвовал. Неужели не понятно было что мне просто повезло, и тут не было никакой серьёзной проработки и всё проходило на шару и в импровизации, а такие дела так не делаются… Хотя, может так как раз они и делаются, немцы просто не ожидают такого выверта. Разозлили меня оба генерала капитально. Тоже мне, нашли палочку выручалочку. И я чувствую это первый камешек, если так дальше будет продолжатся, то меня на разные фронта будут дёргать. С одной стороны, это и не плохо, свою нишу займу, командиров над головой нет сам себе голова. Я же правду тому капитану сказал, Грибову кажется. Ну нет сейчас командиров что могут не то что крупными танковыми соединениями грамотно управлять, но даже небольшими. И каждый командир у которого шпал побольше так и норовит влезть и дать какой ценный указ, а ты поди переживи его. Я поначалу этого не понял, не до того было, воевал плотно, в боях участвовал, а пока в госпитале лежал немало времени на подумать было. Вот и пришёл к таким выводам, что шансов выжить в качестве обычного бойца у меня было бы куда больше. Подумал и забыл. А тут так удачно, суд этот идиотский, с одним зрителем на скамье подсудимых. Интересно, сколько ещё они таких мнимых судов провели до меня? Видно же, что всё отработано и свои люди есть, вроде массовки и того что моего адвоката изображал. Я даже решил поначалу что это моя Фортуна намекнула что у меня правильные мысли, и дала мне шанс пережить первый год войны. А тут раз и всё изменили. Тут пока я сам ещё не решил печалится ли мне или… Нет, повода для радости всё равно не вижу.

Вернусь к решению генералов, оно реально взбесило. Я понимаю, что с какой-то стороны показал себя везучим командиром, работающим не стандартно и легко действующим в тылу противника, но сесть на шею и ножки свесить, о чём я намекнул Петровскому, не было метафорой, похоже всё к тому и шло. И бесило меня то что с этой стези мне уже не соскочить. Я такую известность получил что от меня ещё более громких дел ожидали. И пока непонятно как на всё это реагировать. Да пока и не буду, до Киева. Если командующий фронтом оставит при себе, даст мне командира, даже если тот считает его хорошим, думаю сотрудничества у нас больше не будет, а если тот решит держать меня при себе без перемычки между нами, и давать задания, скорее всего в тылу противника, то в принципе я не против. Может и переживу этот первый страшный год войны. Раньше-то я только ухмылялся, опыта-то не было, а побывал в боях, и понял, война действительно страшное дело и, если седина у меня волосах появиться через год другой, я не удивлюсь. Главное моторчик мой в груди от переживаний не запороть. Это страх мне неведом, а пережевать я умею. Вот и получалось что злость у меня направлена на то что по мнению обоих генералов такое задание для меня плюнуть и растереть. Легче лёгкого. Я же так не считал. Ладно сорок первый, немцы в своих тылах ещё амфорные, вот в сорок втором и уж тем более в сорок третьем я бы в их тыл не сунулся, перехватят в лёгкую, натренировавшись на партизанах и диверсионных отрядах. Поэтому такую практику нужно прекращать, становиться нормальным командиром-танкистом. Вон уйти под командование Катукова, на мой взгляд, неплохо. Когда я говорил, что у нас нет нормальных командиров-танкистов то я не лукавил, Катуков ещё шёл к этому и становился командиром с большой буквы, но у него пока не было опыта, да и накопленных материалов по использованию танков в разных ситуациях, не проанализировал он их чтобы создать на их основе нормальную тактику применения танковых соединений. Так что я пока на распутье, и это тоже злило.

Ладно, в сторону всё это, я подъезжаю к перекрёстку, где стояло трое немцев. Стояли рядом мотоциклом, что имел пулемёт на коляске, явно только что поставленный пост, ещё ничего не оборудовано, а в стороне появилось две телеги. И ладно бы с крестьянами, так нет, наша форма и повязки на рукавах. Полицаи, мать их. Однако к моему удивлению меня даже не остановили, проводили взглядами, как я повернул, и продолжили стоять на посту. А повернул я в сторону полицаев, мне туда нужно было. Наверное, зря. Немцы запомнили куда уехала машина, которую скоро в розыск подадут, будут искать в том направление, так что от плана укрыть машину в лесочке, куда я еду, пришлось отказаться. Поищем другое место. А вот когда моя машина с натугой поднималась на возвышенность, откуда скатывались повозки, то понял, что повоевать всё же придётся. Телеги две, полицаев с десяток. Хм, даже меньше, девять, пятеро на первой телеге, и четверо на второй. Семеро в красноармейской форме, двое в командирской с фуражками. Так вот, в телегах я рассмотрел троих парней в нашей форме, на двух лётные комбинезоны, даже шлемофоны были, другой в красноармейской форме, но тоже с шлемофоном. Так что действовать пришлось быстро. Я остановил грузовик, заглушив двигатель, поставив машину на ручник и для надёжности ещё и на скорость, чтобы назад не покатилась, что-то мне ручник не нравился, слабоват, и приготовил оружие. Винтовка рядом на сиденье лежала, тут же «МП», в зажимах в углу трофейный карабин у спинки сиденья.

Я понимаю, что мне дали задание, и провалить его я не имею права, тут и совесть не позволит и Потапова подвести не хочу, но и бросать своих я тоже не могу. Я читал в прошлой жизни что в Белоруссии половина полицаев и старост поставлены партизанами, на них работали, что про этих, то сомневаюсь, скорее всего из тех что добровольно служить пошли. Пока никого на этой дороги нет, можно действовать, хорошо, что это не трасса, а обычная полевая дорога между сёлами и деревнями, свидетелей мало, поэтому, когда телеги проехали мимо, я открыл дверцу и выпрыгнул на дорогу. Почти сразу предупреждающий крик раздался. Полицаи сидели и с интересом крутили головами, поэтому как я покидаю кабину наблюдали-трое или даже четверо, потому сразу заметили, мундир немецкий, а шаровары красноармейские. Быстро защёлкал курком «Наган». Семь выстрелов, семь трупов, все в голову. Я не промахиваюсь. Мгновенно закинув револьвер в кабину, схватив за приклад винтовку, выдернув её наружу, сделал два выстрела, это уже громко прозвучало. Полицаи, оба бывших командира, уже споро покинув телеги лапали руками кобуры на животах, я потом и оставил в живых, да и язык нужен, так что пуля одному в лоб вошла, другому в плечо. Пообщаться хочу. Однако это не всё, вскинув винтовку к плечу, до этого я стрелял, держа ту на уровне живота, и сделал три быстрых прицельных выстрела. До немцев у мотоцикла с километр было, недалеко, поэтому и попал куда целился, в голову. Сами немцы мне были не интересны. Блях нет, комендачи скорее всего, вряд ли что интересного с них получу, но раз уж до стрельбы дошло, то получить целую немецкую форму тоже неплохо.

Подбежав к телегам, замыкающая встала, там конь только ушами дёргал, а вот та что впереди была, отъехала метров на сто и тоже остановилась. Кажется, поводьями зацепилась за что-то. Тут два коня запряжено было. Ладно хоть не ускакали.

- Здорово, браток, - сказал я лётчику. - Ух как тебя отделали. Сейчас всё сделаем.

Быстро оббежав тела полицаев, подранков не было, я отобрал оружие у раненого полицая, «ТТ» был, возможно ремни с оружием с лётчиков те забрали, и поискав, нашёл аж три ножа за голенищами сапог. Выбрав два получше, сунул за свои голенища, а третьим, вернувшись, перерезал верёвки лётчику. Сержант, судя по треугольникам в петлицах. Дав ему фляжку, тот сел и удерживал её двумя трясущимися руками, положил рядом кобуру с намотанным на неё ремнём, и велел:

- Иди своим помоги, а я пока пленного допрошу.

- Угу.

Тот босиком был, с него содрали сапоги, наверное, хорошие были, но тот не жалея ног побежал к своим, не забыв прихватить нож, фляжку и ремень с оружием. Я же в это время обрезанными верёвками вязал руки полицая, а то тот гад, старясь делать это незаметно, полз к телу другого предателя, рядом с которым винтовка «Мосина» лежала. Когда я завершил допрос, что мне мало что дал, полицаев этих сюда на днях перекинули из другой области, ко мне подошли трое лётчиков. Старший, со шпалами в петлицах, капитан, осматривая меня заплывшими глазами, осторожно кивнул, пробормотав:

- Действительно старший лейтенант Бард. Не ошибся Губин.

- Сержант опознал? - полюбопытствовал я, и получив ещё один согласный кивок, пояснил лётчикам. - Вот что, парни, у меня задание, и вы мне совсем не в тему. Я грузовик захватил, там четыре тонны муки. Думаю, нашим подпольщикам или партизанам пригодятся. Вы не в курсе где можно это всё спрятать? А то эти уроды не местные, тут ничего не знают. Вас вообще случайно захватили, мародёрствовать по деревням ехали, да давок портить.

Всё это говоря, встав на одно колено у тела полицая, я одновременно достал нож из-за голенища сапога и дважды ударил сбоку тому в сердце, и вытерев о форму клинок, убрал тот на место, вставая. А вот где захватили лётчиков мне известно, полицай рассказал. Те к пасечнику на заимку заехали, мёдом поживиться захотели. Мёда не нашли, как и пасечника, а этих троих спящими в заимке и скрутили. Даже часового не было.

- Да, есть знакомый один. Он как раз к подельщикам ушёл, когда нас эти повязали, - ответил капитан.

- Пасечник? - уточнил я, и получив согласной кивок, продолжил. - Отлично. Он найдёт где машину спрятать. Значит слушайте что делать нужно, причём в темпе вальса.

- Чего? - не понял второй командир, со знаками различия старшего лейтенанта.

- Очень быстро. Так вот, снимаете со всех тел форму, собираете оружие и грузите в телеги. Если кто организует партизанский отряд, а это вполне возможно, оружие и форма им пригодится. Одному нужно надеть немецкую форму, у меня в кабине два комплекта, и перегнать машину к пасечнику. Тот спрячет, мука подарок подпольщикам. Остальные переодевшись под полицаев отгонят туда же телеги. На этом всё, парни, прощаемся. Чем мог - помог, дальше сами. На этом прощаемся.


Глава 14. Подготовка.


Перед прощанием я передал форму и оружие с немцев, достал из кабины свои вещи, узнал, что пасека как раз в том лесу находится куда я грузовик гнал, ну а дальше те сами. Мне они не нужны, да и трофеи перегнать нужно, а то бросать реально жаба душит. Вот так загрузившись вещами, канистры в руки, и я направился к мотоциклу и тем трём немцам. Парни уже переодевались, собирали оружие и форму, трупы утаскивали подальше от дороги, трава есть, имеется шанс что их не сразу обнаружат. Когда я добрался до мотоцикла, запыхавшись и вспотев, плечо правое ныло, всё же не до конца восстановился, вдали взревел движок грузовика, и машина укатила, воя мотором, чуть позже и обе телеги следом отправились. Парням главное не светить побитыми лицами, а то мало ли что заподозрят. Я же, сложив вещи в коляску, стал снимать форму с немцев. Один моей комплекции был, пусть рядовой, главное форма подходила. Её и надел. После немца, пахнущая его потом, не самое приятное дело, но нужно было. Тела я тоже утащил за руки подальше на обочину чтобы трава высокая скрывала. После этого сел на мотоцикл, изображая обычного мотоциклиста, за спиной карабин наискосок видно, и запустив двигатель, покатил прочь в противоположную сторону куда летуны укатили. Им там километра три всего ехать, на вершине холма, куда я не успел подняться, опушку того леса можно хорошо рассмотреть. В баке «Цундапа» было всего две трети от объёма, я добавил из канистры что на коляске закреплена была, вот и катил, надолго топлива хватит. Пока мотоциклистов и грузовика не хватились, я планировал покинуть эту зону, что и сделал. Кстати, лётчиков предупредил что немцы в поисках к пасечнику могут нагрянуть, так что телеги, машину и самим им лучше в лесу укрыться. Да и следы замаскировать чтобы не было видно, что те в лес сворачивают.

У старшего поста тоже планшетка была и карта. Обозначений немного, но куда больше чем у унтера что муку вёз. Хотя бы разобрался что и где. А катил я в ту сторону куда грузовики с эмблемами Люфтваффе двигались. Хочу разведку провести, глянуть на аэродром, определить по зубам тот мне или нет. Определить какие силы для его уничтожения надобны. Да, забыл добавить, когда я передавал трофеи, то забрал кобуру с тем «Люгером» артиллерийской модели. Машинка великолепная, и я не прочь получить её в качестве наградного оружия. Автомат капитану отдал, а из одного магазина выщелкал патроны, мне тоже пригодятся. Зря, наверное, помимо пулемёта, установленного на коляске, мне досталось два карабина и «МП» с шестью запасными магазинами со старшего поста имевшего звание обер-ефрейтора. У ефрейтора тоже пистолет был, стандартный «Парабеллум», но заметно что потаскан, долго оружие хозяину служит. Теперь кобура с артиллерийским «Люгером» у меня на вещмешке закреплена, внутрь не уберёшь, места нет, только патроны внутрь высыпал. Как бы то ни было, я ехал, скорость держал приличную, один раз даже до пятидесяти километров в час разогнался. С холма скатываясь, а так не выше тридцати километров в час. Ехать долго пришлось, причём похоже в одно месте не там свернул, следов свежих нет, пришлось возвращаться, пока не заметил на горизонте постройки среди деревьев, но это не очередная деревня, и похоже самолёты. Остановился, доставая из коляски бинокль, он там на сиденье лежал, чтобы под рукой был, и убедился, что не ошибся. Аэродром, фронтовой, бомбардировочный. Жаль не штурмовой, но и это неплохо. Убрав бинокль на место, я достал планшетку с картой ефрейтора, и поставил обозначение с местоположением аэродрома, тут не было указано. Теперь стоит вскрыть систему охраны и что за часть тут стоит, сколько самолётов.

Приметив в стороне рощицу, я прикинул возможность разместится в ней и наблюдать за аэродромом. Однако подумав, отказался, слишком явное место для наблюдения, роща должна быть под присмотром, нужно что-то другое поискать. Я стронул тарахтевший на холостом ходу «Цундап» с места, и покатил дальше. Пришлось объехать аэродром, пока я не нашёл отличный овражек, заросший кустарником. Конечно высоких деревьев тут нет, чтобы забравшись на верхушку изучить расположение аэродрома, но как укрытие место идеальное. Вот так скатившись вниз, я прихватил топорик, нашёл его в багажном отсеке коляски пока трофеи изучал, и нарубив веток замаскировал машину. После этого осмотревшись, вроде тихо, хотя чувство направленного на меня взгляда имело место быть, расстелил кусок брезента, в мотоцикле нашёл и стал готовится к приёму пищи. А то третий час, а я так и не успел поесть, всё некогда было. Под рукой автомат и моя «Светка», плюс пара гранат и «Наган». В случае чего шуметь всё же нежелательно. А готовил я похлёбку. Мне так супу что-то захотелось, что решил не отказывать себе в этом желании. Фляжки у тех трёх немцев на посту были, те что с грузовиком захватил я лётчикам отдал. Так у постовых ещё двухлитровый термос с кофе оказался. Причём термос не немецкий, а наш. Себе его оставлю. Их мало выпускали, я всего один видел до войны, у комполка, но всё же были. Термос я не трогал, хотя кофе попробовал. Это конечно не какао, но тоже ничего, тем более молоко добавлено по вкусу и немного сахара. Так вот, проезжая речку я наполнил все четыре наличных у меня фляжки, и когда срубил сухой умерший куст, нарубив тонкие веточки и выкопав ямку своей лопаткой, да развёл костёр, то слил из одной фляжки воду в котелок, плюс половину из другой, и подвесил котелок над костром. Чай не буду заваривать, пока кофе не закончится.

А чужой взгляд всё елозил по мне, неприятный жгучий. Я же прикладывал, кто за мной наблюдает. Наши или немцы. Вроде и те и другие могут, аэродром неподалёку и трёх километров нет. Костерок бездымный у меня рассеивается и невидно со стороны. Так что любой может быть. А генерал говорил, что они отправляли немецкие аэродромы громить, вполне может тут кто-то из наших диверсантов окопался. Когда вода закипела, я посолил и спустил в воду нашинкованную луковицу, а чуть позже отломил немного макарон и тоже спустил в воду. При этом демонстративно достал гранату, у меня две «Ф-1» было, выдернул кольцо, и положил ту под ногу, прижав подошвой сапога предохранительный рычаг. К слову, гранат у меня было ровно девять. Шесть немецких «колотушек» с поста, и три моих, две «Ф-1» и одна противотанковая, сорокового года выпуска. Вот так продолжая заниматься готовкой, я вскрыл одну из банок с тушёнкой, и приготовил вывалить половину в котелок. Получится отличная мясная похлёбка. И всё же я прав, похоже я не один, никого не видел, но чувство не отпускало.

- Ладно, выходите, я вас вижу.

Особой надежды не было, что моя уловка сработает, но всё же, не сразу, секунд через десять, кусты раздвинулись и ко мне вышли двое, двухцветные камуфляжные костюмы, пилотки, заросшие лица, у одного «СВТ» как у меня, у другого «ППД» и пистолет, видимо командир. Да и планшетка только у него. Знаков различия не видно. Убрав гранату, вернул чеку на место, я встал и козырнул, представившись:

- Старший лейтенант Бард. Выполняю особое задание командира Шестьдесят Третьего стрелкового корпуса генерал-лейтенанта Петровского.

- Это тот Бард что под Луцком немцев удачно бил?

- Тот самый, - обмениваясь с обоими рукопожатиями, подтвердил я. - Тут временно, командировали. Немецкие лётчики наших изрядно нервируют, вот и просили помощи, сократить их. Две недели дали, потом вернусь.

- Капитан Сульцев, Двести Четырнадцатая воздушно-десантная бригада. Тут мы похоже с тем же заданием. Уничтожение вражеских аэродромов с техникой и личным заданием. Мы тут уже две недели, потери имею, но несколько сгоревших самолётов у нас на счету есть.

- Присоединяйтесь к столу, - предложил я, садясь и добавляя половину банки тушёнки в котелок. - Поедим и поговорим. Сам я сегодня только высадился с самолёта. На рассвете. Пока знакомлюсь с обстановкой. Разве что добавлю, грузовик с мукой захватил и уничтожил десяток полицаев, освободив наших лётчиков. У них есть где отсидеться, так что отдал им машину, и мы расстались. Ну и пять немцев уничтожил. Это пока все мои дела на сегодня.

- Очень приличные дела, - покачал головой капитан. - Кстати, как ты нас заметил?

- Не, не видел, - отрицательно мотнул я головой. - Взгляд почуял и решил проверить. А вы копились.

- Вот как? Что ж, буду знать.

Бойцы изрядно поизносились, и пусть добывали припасы у немцев, удалось всего пару раз, всё же сейчас те пусты были, так что от моего приглашения не отказались. Когда интендант собирал мне припасы, то спросил, что класть. Вот и велел ему три пачки макарон положить, они варятся быстро, пять банок с тушёнкой, пачку гречки, и кило сухарей. Вот и всё что у меня было. Овощи это ещё Света в Москве положила, и к слову луковица последняя. Те что были ещё в эшелоне съел, резал и ел с кашей или супом. Вполне ничего получалось. Сало и чеснок так и не трогал, как и обе банки с тушёнкой. И это я ещё не считаю пайки с поста и пачку шоколада водителя грузовика, что тут же в мотоцикле сложено. Так что на одного, дней на десять точно. У капитана всего два бойца было, мы поели втроём, потом тот боец что с капитаном вышел, сменил в охранении второго бойца, и тот жадно поел. Я сало выложил, чеснок, сухари. Ну и кофе допили, опустошив термос. Так что нормально, все сыты. То, что есть нужно молча, десантники видимо не знали и забрасывали меня вопросами. Так что описал свои действия на Украине, что и как происходило. Ну и меня те ошарашили. Они у этого аэродрома уже третьи сутки и теперь полностью уверены, что это ложный аэродром. Стащили сюда всю побитую и повреждённую технику, расставив рядами, усилили зенитную и наземную охрану, засады и засеки, в той роще тоже пост был. Немцы конечно на полосы садятся, но в основном транспортные и связные самолёты.

- Не обрадовали, - пробормотал я, попивая кофе. - Сюда шли гружёные машины и топливозаправщики с эмблемами Люфтваффе.

- Это когда было? - заинтересовался капитан.

- Часов в девять утра. В двадцати километрах отсюда встретил.

- Мы их не видели, - нахмурился капитан. - Значит настоящий аэродром где-то рядом. Однако мы не слышали шума моторов, хотя бомбардировщики на небольшой высоте, наблюдали, но они мимо пролетали.

- Работаем совместно? - поинтересовался я.

- Согласен.

- Тогда так, поделимся припасами, мне на сутки хватит, остальное заберёте и ищите где настоящий аэродром. Он у леса должен быть, так самолёты прятать удобно. Возможно есть капониры и усиленная охрана. Взлетать и с дороги могут, чтобы следов на поле не оставлять. Нужно прикинуть место встречи, встретимся там, если найдёте самолёты, а как я силы соберу, ударим по нему.

- Годится.

Дальше мы обсудили место встречи, что устроило обоих, где видел грузовики Люфтваффе и куда те ехали, и я поделился припасами, две гранаты отдал, одну «Ф-1» и противотанковую, патронами поделился, пятьдесят штук дал, и мы разбежались. Немецким оружием парни не заинтересовались. Только все немецкие гранаты забрали, те что «колотушки». Да, пачку кофе тоже им отдал, и шоколадом поделился. Мне чай больше нравится, чем кофе, но лучше всего какао. Парни остались, они этот овраг с наступлением темноты покинут, иначе внимание привлекут. А я, собравшись, завёл мотоцикл и покинув овраг покатил прочь. Встречных разных хватало, сам пару раз обгонял, деревенские тоже были, несколько немцев на велосипедах проехали, с карабинами за плечами. Похоже о десантниках немцы хорошо знали и продолжали искать. Однако пока пост фельджандармов мне не попадался. Два поста было, но это не то, да и не обратили те на меня внимания, да и я не привлекал его, с виду обычный солдат, правда один, надо бы мотоцикл на одиночку сменить, делая вид что посыльный, но пока не останавливали. А вот мотоцикл менять нужно, наверняка его уже хватились, и вскоре засекут меня на нём, связь между постами была хорошая, передадут его приметы и перехватят. Поэтому, когда я засёк ещё один пост на дороге, а я имел привычку подниматься на возвышенность и осматриваться в бинокль, и вроде у этих бляхи есть, далеко чтобы точно рассмотреть, то решил всё, буру технику. Не мотоцикл, хотя он тоже был, этот пост броневиком был усилен, советским пушечным «БА». На его бортах огромные кресты намалёваны, видимо, чтобы свои не подстрелили. В общем, изучив этот пост, те меня не видели, я за обратным скатом стоял, чуть высунув голову, и развернувшись доехал до опушки довольно большого леса, судя по карте.

Тут загнал мотоцикл вглубь леса, где повезло найти лестное озеро, и забросал технику ветками. Я решил переждать до вечера, термос отмыл от кофе, фляжки все помыл и наполнив, и подумав, стал разводить костерок, бездымный. У меня чуть початая пачка макарон и полбанки тушёнки остались, вот и сварил макароны и вывалил тушёнку. А готовое блюдо убрал в термос, он и для жидкой и для твёрдой пищи. Теперь не буду думать, что готовить, есть, и горячее. Да и время не нужно тратить на готовку. А вообще похоже в этом лесу какое-то нашу крупное соединение окружили. На опушке наспех вырытые стрелковые ячейки, от некоторых с обрушенными стенками ещё несёт мертвечиной, военного имущества брошено немало. Шинели, каски, «сорокапятку» без замка и прицела приметил, с пробитым щитом. Поискав я подобрал себе шинельку, та тут похоже не одну неделю лежала, слегка сырая, я её отряхнул от пыли, примерил, мой размер, и повесил на ветку сушится. Ночевать без подобной и необходимой вещи не очень удобно. Так и простыть на земле можно. А шинелька она всегда пригодится. Подумав, я поискал и подобрал ещё одну, тоже повесил сушиться, укрываться ею буду.

Все свои вещи из мотоцикла я достал и отнёс на опушку, когда темнеть начало, сюда же обе скатки шинели. Оставив вещи, при мне только «Наган» с глушителем, я так налегке рванул к перекрёстку, где меня дожидались пленные и захваченная техника. Пока ещё не, но я очень постараюсь. Пять километров до поста было, я проделал за час. Тут такое расстояние и за светлое время суток преодолеть сложно, а уж ночью, да ещё по неровной почве, можно засчитать настоящим подвигом. Дважды падал, один раз чуть серьёзно ногу не повредил, хорошо среагировал, когда правая нога проваливаться начала, в нору попал, и успел в перекат уйти. Однако добежал, последние двести метров двигаясь по-пластунски. Эти гады туалет вокруг устроили, чуть на заминированное место не заполз, пришлось крюк делать. Пока полз, поглядывал как там немцы. То, что пост не сняли с ночью, меня порадовало. В принципе, я на это и рассчитывал, раз пост усиленный. Однако, что меня удивило, народу что-то многовато. Я когда пост изучал кроме экипажа броневика и трёх жандармов больше никого не видел, а тут ещё отделение солдат присутствовало. Видимо их на ночь привезли, усиливать пост. Именно привезли, мотоцикл есть, броневик тоже, больше ничего из транспорта не имелось. Много немцев, отрицать глупо, два десятка на меня одного, так и возвращаться я не хотел, буду работать. В себе я был уверен. Надо проредить немцев так, чтобы те это заметили поздно, и желательно тихо. Тут резко и громко затрезвонил телефон перепугав не только меня, но и половину немцев. Матерился не я один. Чуть с Кондратием не повстречался. А старший поста, хохоча, явно его шутка, подошёл и снял трубку с аппарата.

Мысленно пообещав этому фельдфебелю страшной смерти, продолжил движение, пока тот своим разговором отвлекает внимание. Судя по ответам, тот доложился что у них на посту всё спокойно. Я же наткнулся на телефонный провод, тот шел до ближайшего столба, где натянута телефонная линия. А так, костёр у которого сидело шестеро солдат, вполне освещал пост, потому я и рассмотрел знаки различия старшего поста. Фельдфебель и есть. Причём у него имелась бляха, ох повезло, как и ещё у двоих. Один жандарм отдыхал, второй у обочины прогуливался, фельдфебель бдил. Один часовой у техники, причём двое из экипажа броневика внутри сидели, хотя дверца и открыта, душно им. Второго часового я случайно заметил. Подчасик он, охранял часового у техники. Похоже наши десантники заставали уважать себя, если немцы так своей безопасностью дорожат. Я снял подчасика, взрыв хохота у костра заглушил хлопок, и сразу часового снял, под ту же шумовую защиту. Так как часовой зашёл за броневик, его было не видно от костра, как и то что тот повалился. Я едва успел его подхватить чтобы тот не загрохотал амуницией, и осторожно положил на землю. Быстро выкинув из барабана две стрелянные гильзы, я подкрался к броневику, которым был «БА-11», а не «БА-10», как я поначалу думал. Там и разница то в шасси, у «десятки» с «полуторки» повышенной проходимости, у «одиннадцатого» с «ЗИС-6». С этой стороны дверь была закрыта, открыта та что со стороны костра, с правого борта. Заглянув в смотровую щель, я определил, что оба члена экипажа спали, один даже слегка похрапывал. Приставив ствол глушителя к щели, я стал дожидаться, когда у костра снова засмеются. Тут навоя шутка и снова взрыв хохота. Не умеют немцы смеяться, на гогот похоже. Однако шум помог. Дважды щёлкнул револьвер, и половина экипажа броневика уже не проснётся. С пулями в висках это сложно.

А вот тут всё прошло не по плану. Сначала стал приближаться рёв движка, на холме отсветы фар появились и грузовик покатился вниз к посту. Машина остановилась у поста, это «Блиц» был. Два солдата потащили к кузову термосы, а фельдфебель ругал водителя что тот поздно приехал, на что последний оправдывался, говоря о пробитом колесе. «Опель» уехал, похоже на нём развозят пищу постам в термосах, а я продолжил. Точнее я продолжал уничтожать противника и пока «Блиц» тарахтел мотором, двоих что отлить пошли, одного из «Нагана», второго ножом, потом ещё одного что к мотоциклу подошёл, в багажнике коляски ему что-то нужно было, а тут замер и стал принюхиваться. Свежую кровь учуял. Пришлось стрелять с пятнадцати метров. Так что немцев осталось двенадцать ровно. Я уже снял с того последнего автомат, кажется это унтер был, командир отделения, и приготовил к бою, вдруг тревога поднимется, и та всё же поднялась. Один из солдат окликнул тех что отошли, и моё далёкое «Я, Я», как-то не прокатило. Я ударил из автомата по немцам сидевшим у костра, удерживая автомат левой рукой, а с правой отстреливая из «Нагана» тех кто к оружию рванул. Когда в автомате и револьвере закончились патроны, раздавались только стоны, но уже никто не бегал. Сделав шаг за броневик, я отбросил автомат и быстро перезарядил револьвер, после чего пробежался и добил подранков. К сожалению, фельдфебель убит, но один из его подчинённых, с ранением в живот, о многом мне рассказал. Кстати, о ложном аэродроме тот не в курсе, видимо их не ставили в известность где ложные, а где действующие. На карте фельдфебеля к счастью все нужные метки были. Неподалёку от ложного на опушке небольшой рощи действительно располагался аэродром, думаю, как раз тех бомбардировщиков что видели десантники в небе. Более того, тут ещё два аэродрома указаны были, похоже со штурмовиками и истребителями. Это ближайшие, есть ли дальше, а должны, не указано, там нет зоны ответственности подразделения где служили эти жандармы.

Проворив подранков, я стал собирать оружие, укладывая в боевой отсек броневика и коляски. Да, я это всё забираю. Трофеи собрал, форму всю снял. Думаю, когда обнаружат что пост вырезан, а это сделают довольно быстро, дадут ориентировку с описью похищенного и угнанного, так что днём использовать то что я с поста угнал, не стоит. Убедившись, что остались только обобранные трупы, я залез в броневик и погнал на холм, проехал полпути до леса, согнав машину с дороги в сторону, чтобы внимание не привлекала, хотя тут как ночь наступила движение прекратилось, но мало ли, и по дороге рванул обратно, за мотоциклом. Тот тоже загружен был, в основном обмундированием и амуницией. Тут телефон и зазвенел. Я как раз у мотоцикла подкачивал топливо. Вздрогнув, выругался от души, по пути пнув изо всех сил труп фельдфебеля, ругаясь, снял трубку, и ответил:

- Фельдфебель Клюзе. Код Двенадцать - Четыре ЭМ.

Я повторил то что сказал фельдфебель в прошлый сеанс связи. Причём копировать голос не представляло сложности, у того то ли нос заложен, то ли гайморит разыгрался, говорил гнусавым голосом. Получалось у меня повторить его здорово. И да, немецкий язык я подтянул пока в госпитале лежал, там аж шестерых знатоков нашёл, и мы на нём общались, так что пусть лёгкий акцент есть, но языком я уже владел в полной мере, расширив словарный запас.

- Принято. Тихо у вас?

- Автоматную очередь слышали недалеко. Кто-то разом весь магазин выпустил. По звуку из нашего автомата. Я направил шесть солдат с унтером Хаффманом на холм, там видимость лучше, путь осмотрится.

- Да, с пятого поста тоже сообщили что в вашей стороне стреляли. Будут какие новости немедленно сообщите.

- Будет сделано.

Звания офицера что со мной связывался я не знал, но и так прокатило. Вернув трубку на место, я разбил телефон, потом завёл движок мотоцикла и погнал на холм. Так перекатами я перегонял технику. Загнав в лес, тут накатанная тропка была, так что не должны обнаружитесь свежие следы, всё с мотоцикла я убрал в броневик, который поставил рядом с первым моим трофейным мотоциклом, пулемёт с него снял и тоже убрал в броневик, всё ценное. А саму бронемашину запер, ключ от замка я у командира экипажа нашёл в кармане. Вещи свои на мотоцикл жандармов погрузил и покинув лес покатил прочь. Эта техника пока задел на будущее, пусть та укрыта в каких-то пяти километрах от уничтоженного поста, но вряд ли так близко активно искать будут, скорее расширять поиски на ту дальность, на какую за ночь те укатить успели, а это далеко, значит будет опрос постов, где что видели или слышали. А ехал я прямиком в Минск, до которого и добрался за час до рассвета, поел макарон, рубанул так что половину порции съел, убрав термос, как рассвело я спокойно въехал в город, проехав пост, там как раз колонну грузовиков с солдатами выпускали, поэтому на меня не обратили внимания. У меня на груди висела бляха фельджандарма, пулемёт с коляски я снял, убрав внутрь коляски. Если один еду, пулемёт в глаза бросается, зачем он если посадить за него некого? А мне такого внимания не нужно, немцы педанты, они сразу на такое внимание обращают.

Почему мне Минск нужен, то ответ прост, тут большая ремонтная база по восстановлению техники. Если разом угнать восстановленные танки, а тут и советские бронемашины ремонтируют, в основном «Т-34» и «КВ», и разделившись на несколько групп атаковать все аэродромы, что указаны на карте, то можно быстро выполнить задание, и просьбу Потапова, и вернутся к своим. Тут конечно мне интересно, но я числюсь за другим фронтом. Да и сомневаюсь, что комкор также щедр как Потапов. Ну да, я из тех людей что считают если заслужил, то вынь и положь награду, а не благодари и руку не пожимай. Нужны мне эти благодарности, а награды — это вещественное доказательство моих славных дел. Я потому и свои награды спрятал и пока доставать не собираюсь. Ладно, не об этом сейчас речь, проехав половину города я выехал на улицу где и находился ремонтный завод. Тот располагался рядом с железнодорожной станцией, потому и слышны звуки Депо, свистки паровозов и движения составов. Приметив колонку, я остановился около неё, не глуша мотор, что-то там со стартером, завести можно только с десятого раза. Пить хочу, а тут свежая вода, так что достав из коляски пять фляжек, я столько с собой взял помимо термоса, и слив тёплую воду стал наливать в следующею, заодно напился, почти всю фляжку выпил, а это больше литра. Так вот, раннее утро было, шесть часов только наступило, улицы фактически пусты были, но всё же несколько жителей имелось. Я уже отнёс в коляску наполненные фляжки, и отхлёбывая от своей наблюдал как молодая женщина, что закуталась какие-то тряпки, делающих её подобием старухи, помогала идти старичку с седой бородой. Тот тяжело опирался на клюку, и медленно шёл. У женщины на сгибе локтя была большая сумка. Не знаю что именно привлекло в них моё внимание, но я опустив фляжку пристально изучал эту парочку, что заставляло тех сильно нервничать. На улице ещё две женщины было, но далеко, в конце улицы, и двое приблатнённых парней в стороне ошивалось. Детей не было вообще, да и наличие приблатнённых удивляло, они так рано обычно не вставали, предпочитали ночной образ жизни. Вот немцев на улице пока не видно, меня не считаем, хотя я их в их форме.

Повесив фляжку на пояс я уверенным шагом направился к этой странной парочке, вскоре перегородив им дорогу. Те встали, опустив глаза в землю, и молчали.

- Знаешь, я тебя не сразу узнал в этих обносках. Одного дела шикарный военврач, от вида которого у меня слюнки текли, и другое такая замарашка.

Та удивлённо подняла глаза, изучая моё лицо и явно пытаясь вспомнить. Пришлось подсказать:

- Соседка твоя по лестничной клетке, Светлана. Я к ней захаживал.

- Она уже родила?

- С чего это? В конце августа ждём. Я девочку хочу, а Света на мальчика рассчитывает.

- Как она?

- Четыре дня назад видел, в порядке была. Родственников из Ленинграда ждала. В последнее время на работу не ходит, тяжело ей, дали отпуск по беременности.

- Мне всё любопытно было, ты же не муж ей?

- Нет. Люблю женщин старше себя, а Света отлично под это подходила. К тому же немецким владеет, подтягивала меня. Хотя вы мне понравились не меньше. Если тоже ребёнка завести захотите, я всегда готов.

- Кобель, - сделал та не правильный вывод. - Я вспомнила тебя, ты был курсантом-танкистом. Часто к Свете бегал, соседки-старушки говорили.

- Я и сейчас танкист, старлей. Две недели назад Героя в Кремле получил… Я не понял кто вы поначалу. Подпольщики? Маскировка грубая и у вас, и у вашего прикрытия что приблатнённых играют, вся маскировка насмарку. Этот контингент в такую рань не ходит.

Женщина, она была военврачом второго ранга, шикарная, лет тридцати, обернулась и махнула рукой, прогоняя парней, что уже опасно сблизились, похоже те меня убить собирались, давая возможность этой парочке уйти. А тут встали как вкопанные, удивлённо посмотрев на женщину и сделав независимый вид отошли колонке, тоже стали пить, прямо из струи. Мотоцикл там же тарахтел.

- Мы подпольщики, - помедлив, всё же сообщила та. - Я в окружение попала, теперь меня прячут, и я делаю операции подпольщикам и раненым.

- Ну я примерно так и понял. Вот что, в Минске я недолго, выполню задание и к нашим вернусь. Если хочешь, можешь к моей группе присоединится. Два-три дня, и ты у наших будешь. Может даже раньше, задачу мне в принципе простую поставили, плёвую даже.

- И большая у тебя группа?

- Сейчас? Сейчас двое, ты да я, а к вечеру будет полторы тысячи. Немцы молодцы, сами собрали бойцов и командиров в лагерях, открывай ворота да выбирая себе кого нужно. Я так на Украине делал, поэтому меня сюда и направили. В командировке я. Так как?

- Извини, но я нужна тут.

- У подпольщиков один врач?

- Нет, но…

- И чего тут думать? Шанс есть, хватайся за него.

- Мне нужно подумать.

- Скорее посоветоваться. Ладно, я проведу разведку, и вернусь сюда же к колонке через два часа. После этого покину город, так что думай.

Развернувшись на каблуках, я вернулся к колонке, фляжка-то полупуста, долил и убрав на место, устроившись за рулём мотоцикла, покатил дальше. Оставив мотоцикл не так и далеко от проходной на завод, я спокойно прошёл на территорию, пока выпускали два грузовика, и стал любопытствовать. Бляху я снял, тут она только привлекала внимание. Да, местные тоже работали на этой ремонтной базе, нескольких я заметил в грязной и кое-где рваной красноармейской форме, кто-то и в командирской ходил. С формы срезаны петлицы, красноармейские звёздочки отсутствуют. Приметив самого авторитетного из ремонтников, как раз в командирской форме что в вороте комбеза видна, я решил поговорить с этим командиром. Причём надо сделать это как-то так, чтобы местных немцев не насторожить, их тут немало, и за пленными те следят особо, мало ли в танк какой залезет и закроется. Те правда без боекомплекта стояли, но если танк на ходу, то пленный может натворить дел, наверное, танки такие отремонтированные без топлива держали, так оно логично, а немцы отнюдь не дураки, как бы их не пытались выставить в советских фильмах. А так мне пришла интересная идея как без свидетелей поговорить с этим командиром, вот я и направился к ближайшему немцу-технику, тот фельдфебелем был.


Глава 15. Окончание первой командировки. Второе ранение.


Договорится с немцем удалось легко, плитку шоколад отдал, и тот согласился выделить одного русского ремонтника посмотреть мой мотоцикл. Мол, стартер барахлит, я не специалист, а лейтенант требует быстрее вернуть машину в строй. Приходится часто ездить, тут ещё два поста русские диверсанты вырезали. Тот покивал головой, мол, правильно я говорю, зачем заставлять работать высшую расу, когда рабы под ногами бегают и путаются. Я попросил того пленного, на что техник удивлённо сказал:

- Это русский генерал.

- Генерал?

- У них идиотские звания, но говорят генерал.

- Мне мотоцикл генерал будет чинить, - сказал я, и мы оба захохотали.

Дальше я подошёл к пленному, и указав на него, махнул рукой, говоря:

- Ком. Ком.

Тот медлить не стал, видимо немцы приучили слушаться их, сразу за мной направился. Дальше я сопроводил того к выходу, охранник выпустил, фельдфебель крикнул, разрешая, и сопроводил пленного к своему мотоциклу.

- Стартер, арбайтен.

Мешая русские и немецкие слова, я пытался донести до того суть дела, говоря довольно громко. Тот понял и присел, изучая стартер визуально. Сумки с инструментами у того не было, я достал их багажного отсека коляски и тот стал разбираться в проблеме, видимо с такими машинами уж работал, ловко получалось. Это я и сказал.

- Ловко получается, - негромко сказал я на русском, встав у переднего колеса.

Я заметил, как тот вздрогнул и кинул на меня быстрый взгляд, однако промолчал, продолжая работать. Пришлось продолжить разговор пока в одни ворота.

- Как я видел вы среди пленных пользуетесь уважением. Мне нужна информация. Например, сколько танков на базе готовых покинуть его. Наши и немецкие. Где топливо складировано, снаряды, всё оснащение чтобы привести бронемашины в полную готовность.

- Думаете я знаю?

- Уверен.

- Кто вы?

- Советский командир, старший лейтенант. Я получил задание от командования Шестьдесят Третьего стрелкового корпуса. Нужна бронетехника. В принципе есть ещё три точки где я смогу её получать, но чтобы нашу и немецкую, то только тут.

- У меня есть нужная информация. Что я и мои люди с этого получат?

- Свободу. Операция планируется в течении одной ночи, после этого уходим к нашим, проходя линию фронта. Триста километров разделяет нас от передовой. Для вас будет представлен транспорт. Сколько нужно машин чтобы вывезти ваших людей?

- Три грузовика.

- Однако… Хорошо, устраивает.

- Как с экипажами для танков и бронетехники?

- Своих людей хотите предложить?

- Да, есть и опытные повоевавшие танкисты. Я выкупил их из госпиталя.

- Пока неизвестно. Экипажи я возьму у немцев. Из лагеря для содержания командиров РККА. Полторы тысяч их там. Думаю, смогу подобрать экипажи из командирского состава.

- Возможно.

- Вы и вправду генерал?

- Да, коринженер.

- Соответствует генерал-лейтенанту, - кивнул я. - Знаете, это даже отлично. Выводить группу через передовую будете вы, для реабилитации что в плену были вам это тоже зачтётся. Мне тупо лень это делать. Выполню задание, вас к передовой отправлю. А сам улечу к нашим. Это предварительные планы, всё может поменяться.

- Хорошо, обсудим это позже. Я по памяти помню всё что отремонтировано и стоит на отдельной стоянке под охраной. Когда вас ждать?

- Сегодня как стемнеет.

- Хм, быстрая вы молодёжь. Хорошо, всё будет готово. Перечислить технику, запомните?

- Да, на память не жалуюсь.

Тот перечислил, сорок семь единиц, из которых двадцать два танка советские. Похоже всё же придётся ремонтниками разбавлять экипажи, о чём мы с генералом договорились. Тот показал шестерёнку с обломанными зубзами, причина поломки в ней, сходил на базу, получил от фельдфебеля замену и вернулся. Вскоре собрав стартер. Проверили, заводится мотоцикл с полпинка. На это мы попрощались, два часа прошло, и я прокатился до колонки. Кстати, генералу я тоже воды давал пить. Ну и пару шоколадок сунул незаметно. Костюм бесформенный, незаметно. Вот оружия не давал, более того строго настрого велел не вмешиваться во время захвата базы. Тут сами поработаем, а как закончат, смогут покинуть укрытия, для меня ремонтники ценный ресурс и терять его я не намерен, так ему и сказал. Не хотя, но тот согласился с моим решением. Кстати, справку с приказом выполнять особое задание от комкора я ему показал. Тот с интересом изучил и вернул. А вот комкора тот не знал, не знакомы они были.

Фляжки пусты были, так что подъехав к колонке, народу тут хватало, как на базаре стоял гул разговор, женщины тут общались, новостями обменивались, меня ругали, что без очереди с наглой рожей прошёл к колонке и стал наполнять фляжки. Даже не представляете, как было трудно держать покер-фейс слушая как тебя обсуждают. До белизны мои косточки перемыли. Особо я по сторонам кидать взгляды не старался, но в тени приметил как один из пареньков, что ранее изображал приблатнённого, наблюдает за мной. Вот так заполнив тару, я вернулся к мотоциклу, в этот раз заглушен тот был, как заметил, что ко мне подходит тот военврач, одета та была заметно лучше, платье неплохое, но роскошную фигуру и обноски не скроют, а тут даже подчёркивают, но всё же в гражданское. В руках большая корзина, похоже с вещами, а это значит та согласна. Ну и молодец. Та, поколебавшись, подошла, когда я положил фляжки на место и ожидал её.

- Я согласна, - негромко сообщила та.

- Да я так и понял. Что у вас в корзине?

- Немного еды и моя форма с документами. Я их сохранила.

- Просто отлично. Вам нужно отойти и переодеться в вашу форму. Не делайте такие глаза, я вывезу вас из города под видом члена диверсионной группы, которую планируют закинуть в советский тыл.

- Ясно. Тогда есть возможность ещё одного командира вывезти?

- Два места, - кивнул я. - Правда в люльке пулемёт, если подпольщики его заберут, место будет.

- Я поговорю. Вам лучше отъехать подальше и встать на перекрёстке. Там будет вид на дом где мы переоденемся. Мы выйдем в советской форме и сразу поедем.

- Добро.

Я отъехал на перекрёсток, ожидая там, видел патруль, но те проверили мои документы и направились дальше. Заметив, как со двора выглянул тот парнишка что наблюдал за мной, я завёл мотоцикл и подкатил к дому, заехав во двор. Это была частная усадьба. Пулемёт и боеприпасы к нему тут же забрали, автомат я тоже отдал. С военврачом вышел аж целый старший майор НКВД, заметно хромая. Видимо из госпиталя, вынесли и спасли таким образом. Что меня расстроило, было видно, что они пара с врачом, ловить тут мне нечего.

- Старший майор госбезопасности Маринин. НКГБ, - козырнув, представился тот.

Пришлось раскрывать своё инкогнито, ответно козырнув, сообщил:

- Старший лейтенант бронетанковых войск Бард.

- Военврач второго ранга Панова, - представилась врач, когда я перевёл на неё вопросительный взгляд.

- Времени терять не стоит, график у нас плотный.

- Какие у вас планы? - спросил майор, устраиваясь за мной, Панова села в коляску.

- Извините товарищ старший майор, но это тайна. Пока же вы в моём отряде назначаетесь начальником Особого отдела, товарищ Панова старшим врачом. А теперь поехали.

Мы покинули двор и ворота сразу же заперли. Многие на нас оборачивались, возможно Маринина узнавали, всё же местный сотрудник. На выезде из города нас остановили на посту. Подошедший лейтенант, с интересом изучая моих пассажиров, поинтересовался:

- Рядовой. В чём дело?

- Дело СД, - показал я жетон СД. - Проводится операция совместно с Абвером.

- Приезжайте.

Тот махнул рукой и нас пропустили, так что вскоре мы скрылись за пеленой поднятой нами пыли. Когда город остался далеко позади, километрах в шести я сделал круг по полевым дорогам и стал возвращаться к городу. Маринин видимо это обнаружил и утонил, крикнув мне на ухо:

- Почему возвращаемся?

Пришлось остановится, чтобы не кричать. Причём всего в километре от нас тяжёлая зенитная батарея стояла, откуда нас отлично видно было.

- Наша цель в трёх километрах от Минска. Это лагерь военнопленных где содержатся командиры РККА. Задача стоит такая, освободить их, вооружить за счёт складов на окраине Минска, потом захватить ремонтную базу с бронетехникой, поставить танки на ход, и только после этого выполнять задание, полученное мной. Мне нужен мощный бронетанковый кулак, и я собираю его.

- Вы думаете у вас получится?

- Это не первая моя операция. Советую не мешать и наблюдать что получится, наверняка позже вас заставят провести анализ моих действий.

- Возможно, - согласился тот.

Мы покатили дальше, пока я не увидел то что мне и было нужно. Группа советских пленных ремонтировали деревянный мост через небольшую речушку. При них был «ЗИС-5» с открытым кузовом и с досками в кузове, а также четверо немцев. Один с автоматом. Унтер похоже. Да, он и есть. Притормозив перед мостом, правая часть вполне годна для проезда, однако я полностью остановился, и выхватив «Наган», а я его прижимал внутренней стороной бедра к сиденью, и сделал быстро четыре выстрела. Свидетелей не было. Унтер настороженно на нас поглядывал, всё же двое в форме советских командиров, но ничего сделать не успел. Заглушив мотоцикл, я проверил, немцев действительно было четверо. Уточнил у пленных, те подтвердили. Теперь я командовал.

- Построится.

Семнадцать бойцов выстроились у машины. Командир оказался один, в звании старшины. Половина сапёры, остальные просто крепкие бойцы, взятые для тяжёлой работы. Причём на эту работу в лагере военнопленных был конкурс. Тут кормили лучше и сытнее. Голодные много не наработают.

- Товарищи бойцы. Перелагаю вам вместо позорного плена снова встать в строй и бить вероломного и подлого врага. Добровольцы шаг вперёд.

Строй как единый организм сделал шаг вперёд. Может и были сомневающиеся, но грозный вид майора госбезопасности явно отбивал любое желание идти против своих. Среди бойцов аж трое шофёров были, одного и Панову в кабину, майор со мной в коляске ехал, бойцы в кузове, и мы покатили к лесу, что виднелся вдали. Оружие бойцы разобрали между собой, автомат старшина взял. Там оставив в лесу группу, за старшего Маринин, на нём проверка бойцов, а я пока отлучусь. Забрал я «ЗИС» с документами и нарядом водителя, и погнал к месту встречи с группой десантников. За час добрался, при том что меня трижды останавливали и проверяли кузов. Наряд на доставку в другое место, но я говорил, что унтер отправил меня за командиром взвода, а тот отдыхает в одном из сёл, туда и еду. Вполне проходило и я ехал дальше. На двух постах даже проверяли меня, там телефоны были, но проверка показывала, что такая машина есть и водитель за ней числится, так что отпускали как своего. Серьёзно у них служба поставлена. Доехав до места, это была низину у оврага, я вышел из кабины и закурил. Это сигнал что всё в порядке. Папиросы были, вот только я не имел привычки курить. К счастью дымить недолго пришлось, вскоре показались все трое. Капитан сообщил что нашли аэродром, на что я поблагодарил того, и отправил их кузов, досками аккуратно забросал, кузов то открыт, и мы поехали обратно. Меня не остановили, через те же посты проехал и так вернулся к лесу где оставил парней, и Маринина с Пановой. Где броневик оставил, оружие нужно, не заезжал, патрулей много по дорогам носилось, злых до жути, опасно было слишком. Да и найти его могли. Да, на обратном пути, недалеко от наших, мы одиночный грузовик остановили, убив водителя. Машина была нужна, хотя бы один грузовик. Кузов крытый, но не пустой. К счастью солдат не было, но мы обнаружили кое-что интересное. Тут в санаторий недалеко, где отдыхали после ранений германские офицеры, вот туда и везли доставленные из Франции сыры, вина, фрукты и другие деликатесы. В общем, продовольствие. Хотя и однобокое.

Когда прошла проверка, и знакомство, я попросил Панину провести инвентаризацию кузова нового трофея, выдав ей трёх бойцов, определит, чем можно кормить, и пусть выдаёт старшине, а тот распределит. Сам же с капитаном отошёл к своей машине и расстелив в карту стал водить того в курс дела. Именно на десятников я возложил большую часть работы, о чём сразу поставил того в курс дела. «Наган» обещал выдать, правда тот стал громко работать, но запасной глушитель мне с револьвером выдали, так что на тридцать-сорок выстрелов ещё хватит.

- Значит смотри. Вот здесь лагерь военнопленных. Наши командиры там содержатся. Пока полторы тысячи, но их вывозят мелкими партиями и отправляют дальше в Польшу или Германию. Лагерь нужно освободить, желательно тихо, он находится в трёх километрах от окраины Минска, и в километре от одной из зенитных батарей. Там ничего не должны заподозрить. Охрана лагеря полнокровный батальон охранной дивизии. Усилили после нескольких попыток массовых побегов, до этого рота была. И да, командиров наших содержат в большом песчаное карьере. Условия содержания чудовищные, тела умерших не выносят несколькими днями, сами понимаете, что там творится. Раньше я рассчитывал на полный состав, сейчас думаю, что в строй сможет встать едва ли половина, остальные ослаблены и больны. Увидим по ситуации.

- Но как мы справимся с целым батальном? У меня двое бойцов, а этих доходяг что вы освободили и за бойцов не стоит считать, как бы они в грудь не били.

- Они мне нужны для другого, эти бойцы уходят в подчинении старшего майора, помогать ему будут. Как убрать охрану я позже сообщу. Значит так, дальнейший план, вот тут всего в двух километрах склады. Туда свозили советское стрелковое вооружение. Хватит две дивизии вооружить. После освобождения лагеря ведёте командиров туда, перед этим ликвидировав охрану. Там всего взвод из охранной дивизии, на часах два-три солдата, остальные в небольшой казарме. Уничтожить требуется также тихо. Тут можете задействовать командиров из добровольцев. Если найдутся специалисты такого профиля. После захвата складов, двигаетесь в город, тут разделяетесь на три группы. Одна берёт склады вооружения, удерживая их, вторая, которой командуете вы, захватывает ремонтную базу. Там содержатся наши советские ремонтники, они в курсе нашего появления, не морщитесь, так надо. Ремонтный завод ночами охраняет взвод, вполне хватает, уничтожаете его и поможете ремонтникам подготовить танки к выходу. Удерживая территорию. Самая большая группа, командиров подберём из освобождённых, сбив охрану, освобождает лагерь в военнопленных на территории стадиона, где содержится больше пятидесяти тысяч человек. Не все освобождённые захотят взять оружие, разбегутся, но это не страшно, оставшихся приведут к складам и вооружат. Старший командир получит приказ удерживать город, он и соберёт на себя всех немцев вокруг, с теми запасами на складах, ему несколько недель хватит удерживать Минск, а мы уйдём перед этим, у нас своё задание.

- Кинем кость в сторону, а сами поработаем пока её собаки грызут? Любопытно. Один этот батальон мешает, остальное с напрягом, но сделаем.

- Не думайте об этом батальоне. Когда наступит вечер лагерь будет охранять один взвод.

- Это как?

- Это моё дело. Давай обсудим подробности операции.

Что мы и сделали. Потом я с Марининым пообщался. Выдал ему список специалистов что мне нужны среди командиров, они в операции и в боях не участвуют, но вооружить со складов непременно, их немедленно направить на ремонтный завод, когда тот будет захвачен. Паниной я оба грузовика отдавал, «ЗИС» освободили от досок. На них ослабевших будут перевозить. Понимаю, что мало, но ничего, ещё добудем, тем более офицерские деликатесы всем по нраву пришлись и никто их даже и не думал выбрасывать. Тем более мне ремонтников вывозить. Я обещал. До трёх часов дня мы всё до мелочей обсуждали и план похоже вырисовывался. Единственно капитана-десантников беспокоил тот батальон охраны, вот прям зациклился на нём. Сказал ему, если батальон не покинет расположение лагеря, операцию можно сворачивать. Потом на мотоцикле с одним из десантников что переоделся в форму германского солдата, побрился, его и постригли, мы совершили турне, взяв «ЗИС» с тремя шофёрами, что тоже немецкую форму надели. И изображая подвижный пост, таким образом прихватили шесть одиночных машин, и один раз колонну из двух. Парни перегоняли машины и возвращались. Так что оружием теперь все бойцы обеспечены, хотя водителей едва ли для половины машин, включая Миронова и Панину, она умела водить. Две машины перевозят продовольствие, кузова остальных освободили для раненых. В одной из машин нормальное продовольствие было, везли на одну из зенитных батарей. Я же на мотоцикле поехал в Минск, заехав в город через другой пост, дальше операция по освобождению пленных пойдёт без меня. Моя задача убрать тот чёртов батальон. Ох как голову пришлось поломать пока не придумал. В будущем, когда будут разбирать эту операцию, меня наверняка назовут сумасшедшим наглецом, сам не понимаю, как такое в голову могло прийти, но я собирался выполнить собственноручно разработанный план во чтобы то ни стало. И для начала мне нужна офицерская форма, чтобы идеально по фигуре сидела. От неё всё зависит.

А интересовал меня генеральный комиссар округа Белоруссии Вильгельм Кубе. Тот уже месяц сидит на этому посту, его приход ознаменовался массовыми расстрелами евреев из гетто и пленных из лагерей. Если кто и может отдавать приказы охранным дивизиям, то только он. Главное убедить, чтобы тот слушал меня как маму родную. Честно говоря, это только наброски плана, как в действительности действовать буду сам пока не знаю, импровизация наше всё. Но рядового к нему не пустят, потому и нужен офицерский мундир. Да и штаб его администрации меня не интересовал, а вот личное жилище, где и постараюсь его прихватить за яйца, вот это уже интересно. Сейчас добываем форму. Я прокатился на мотоцикле по улицам туда обратно, однако он в розыске, я грязью номер замазал, но надолго этого не хватит, так что избавился от техники, загнав его в какой-то проулок и там оставил. Всё ценное с него снято, я даже карабин оставил в группе, при мне лишь пистолет «Вальтер» в кармане и нож за голенищем сапога. Мои личные вещи спрятаны в парке Минска. Буду уходить, заберу. Я не имел привычки разбрасываться вещами. В этот проулок похоже не часто заходят, так что неизвестно, когда машину обнаружат, а я, поправив ремень, уверенным шагом покинул проулок и направился на поиск дарителя мне своей формы. Пусть дарителем тот станет невольным, но мне это было как-то не важно. Один раз меня патруль проверил, предъявил им жетон СД, сообщив что на задании, и направился дальше.

Как я не сомневался, однако всё удачно получилось. Это я о планах на этот день и ночь имею ввиду. Для начала, офицера со схожей комплекцией как у меня, я нашёл, кстати, из «СС», потом направился к дому где занимал пол этажа правитель Белоруссии. Хм, его охранял целый взвод, боялся тот за свою жизнь, и не зря. Сообщив офицеру, встретившему меня на входе, что доставил срочную депешу комиссару, произошёл большой десант русских неподалёку от Минска, и меня сопроводили наверх к комиссару, сообщение что у меня есть что передать на словах, сработало. Начальник охраны лично это делал. То, что меня могут опознать, точнее офицера, которого я изображал, я не опасался. По счастливой случайности тот прибыл из госпиталя на реабилитацию сегодня утром и его никто не знал в городе. Да и то что тот пропал обнаружат не скоро. А труп я спрятал кустарнике, надев на него красноармейские кальсоны. Так что закопают как неизвестного беглого русского пленного и забудут. Татуировки подмышкой я у того не нашёл, хотя из «СС». Если бы была, пришлось бы серьёзнее прятать.

Оружие сдал внизу охране, но не обыскивали, поэтому, когда меня провели в кабинет комиссара, я ударил ножом начальника охраны в сердце, тот в звании майора Вермахта был, и рванул к хозяину кабинета, что вскрикнув в ужасе, уже тянулся к телефону, вырубив того. После этого связав комиссара, привязав к его же креслу, утащил тело майора в соседнее помещение, оказавшееся спальней и бросил там. Только оружие забрал, у того как и у меня «Вальтер» был. Потом пробежался по квартире, найдя троих, что тут были. Служанка, повариха, обе из местных, и похоже супруга Кубе. Связал всех, крепко, с кляпами. Дальше работал с комиссаром, сделав его полностью подконтрольной мне марионеткой. После этого тот позвонил начальнику минского гарнизона и сообщил о десанте, мол, подпольщики прерывают связь, но до него дошла, сообщил где русские сбросили две своих десантных бригады, в два этапа и приказал направить туда подразделения, выстроив заслон на пути к Минску. А русские идут именно сюда. Информация, мол, проверенная, из Генштаба подтвердили. Утка конечно, которая продержится пару часов, может чуть больше, но начальник гарнизона вынужден был использовать части, причём комиссар настоял об ослаблении охраны лагерей. Мол, никуда те не денутся, а русские хорошо вооружены. Так что войска начали выдвижение. Батальон охраны лагеря, где содержатся командиры, тоже должен был покинуть свои казармы, об этом Кубе особо отметил. На робкие возращения коменданта, жёстко отчитал того, отчего генерал был вынужден взять под козырёк. Ну всё, дальше работают парни-десантники, и освобождённые командиры. Батальон, оставив один взвод, уже должен был покинуть территорию лагеря, кстати, до заката полчаса оставалось. По времени пока успеваем. Когда стемнело, комиссара соединили с дежурным того лагеря, и вызванный лейтенант подтвердил, что остался только взвод. Офицер взволнован этим был и Кубе передавая мои слова, успокоил того, мол, рядом немецкая часть стоит, если что, придут на помощь.

Кубе умер от обильного кровотечения с распоротым животом, так и сидел с ужасом глядя на меня, истекая кровью. Убедившись, что тот труп, я прихватил чемоданчик, а что, я осмотрел квартиру, оказалось у того небольшая коллекция огнестрельного оружия была, двадцать семь единиц, револьверы и пистолеты, плюс небольшой «Вальтер» с дарственной от самого Гитлера. Судя по украшениям оружия, их ему тупо дарили, на некоторых позолота, другие никелированные. Покинул я квартиру через парадный вход, комиссар пятнадцать минут назад позвонил вниз и велел подогнать мне машину, отвезти в гостиницу, а его не беспокоить до утра. Так что когда я спустился, чемодан забрали и уложили в багажный отсек «Мерседеса», а я сел на заднее сиденье, после чего меня отвезли куда нужно. Правда, в гостиницу заходить я не стал, а как машина уехала, прогулялся по тёмным улочкам до парка. Там скинул офицерскую форму, переоделся в свою красноармейскую, даже в пруду перед этим искупался, и собрав вещи, форму лейтенанта аккуратно сложил, мало ли пригодится где, стал ожидать. Загрохотало в столице в полночь. Какое же я облегчение испытал от этого. Послушав немного приятные моему слуху звуки, я направился в сторону ремонтного завода. Я был в полной красноармейской форме, каска на голове, скатка, сидор, чемодан в руке, винтовка на боку, в общем, сразу понятно боец Красной Армии. Надеюсь не ремонтники там воюют, а готовят базу. Всё это под отчаянную стрельбу по всему городу, там освобождались лагеря и гетто, немцы, испуганные десантом русских, решив, что это они, стремительно покидали город, опасаясь зверей-десантников, о которых столько сказок ходило. Добрался до базы без проблем, пройдя на территорию. Старшим был подполковник-танкист, и видя, что коринженер и капитан-десантников, что и был старшим в этом захвате, меня слушаются, изучил приказ помогать мне от комкора Шестьдесят Третьего стрелкового корпуса, козырнул и тоже подчинился. Вообще странно, обычно старшие командиры званиями давят. Я быстро разбил танкистов на три группы, поставив командиров, выдал карты и приказы каждому что делать, так что те убежали готовить свои группы, я иду с той которой коринженер командует. Меня же отозвал капитан и спросил:

- Как?

- Я собираю документы убитых мною лично, уже пять десятков собрал. Теперь среди них документы комиссара, главы округа Белоруссия и его начальника охраны. Он приказал забрать батальон из-за мифического русского десанта. Потому в городе так мало войск, они заслон между десантом и Минском создают.

Тот не захохотал, он заржал. Оставив капитана веселится, я включился в дело, через час обещали, что все группы покинут город. Я же навестил полковника, что взял оборону города в свои руки, сейчас зачистка шла и вооружение освобождённых, ну и поставив ему задачи по удержанию города, отравился на завод. Вот так и покинули его территорию. Двум группам по пути к нашим, они будут идти на максимальном ходу, основная задача, это уничтожить по военному аэродрому со всем содержимым. Особенно личный состав подлежит ликвидации. Я письменные приказы написал командирам групп, особо отметив это. Дальше свободная охота на пути к передовой. Нашей группе я запланировал уничтожение двух аэродромов. Они недалеко друг от друга, надеюсь успеем за эту ночь. Ложный аэродром игнорируем. Вот так и двинули. В нашей группе было десять «тридцатьчетвёрок», два «КВ-1» и четыре броневика «БА», все пушечные, в передовом дозоре два «T-II» и один «T-III». По пути мы посетили место где я составил броневик и мотоцикл, немцы похоже найти их не успели, что меня удивило. Забрали их. В колонне было три десятка грузовиков, в других колоннах по паре штук. Я же вывозил раненых и ослабленных от условий содержания в том карьере командиров. Был один серьёзный встречный бой, в сторону Минска спешно перекидывали целый полк одной из охранных дивизий, на грузовиках. С передового дозора сообщили, там радиофицированный броневик были, так что успели подготовиться, устроив засаду, в которую немцы и влетели. Расстреливали из с флангов, броневики и лёгкие немецкие танки умчались в сторону конца колонны, не давая развернуть машины. Боекомплект серьёзно потратили, но побито было немцев огромное количество, пленных-то не брали, ушло едва ли больше роты, по одиночке, скрывшись в ночи. Тут тоже пригодились осветительные ракеты. Десяток грузовиков целыми взяли. Они были нужны. Народу с собой много взял, всё же вывозил ослабленных и раненых. Причём столько народу было, что в кузове ослабленные не лежали, а сидели, поджав колени к груди, таким образом набивали до двух десятков человек в кузов. В кабину за руль врача, их пять десятков освободили, половина ещё ничего, остальные тяжелы, ослаблены, какого медика рядом в помощники, они отвечали за своих. Обе машины с продовольствием быстро пустели. Особенно ящики с красным вином и сыр в тему был. Многие от голода ослабли. Там командовала Панина. Были и лежачие раненые, тут им я только четыре машины выделил, остальных в Минске оставил. Если что, транспортные самолёты вывезут, подполье начало активно нашим освобождённым помогать в городе, строя оборону, зачищая от немцев и их приспешников. А этих в грузовиках я планировал к нашим доставить, опытные командиры могут пригодиться. Тут конечно много разных, были и лётчики, и тыловики-интенданты, даже три военных корреспондента, но всё равно нужны. Кстати, двум корреспондентам, что не сильно сдали физически, я поручил вести репортаж о нашем рейде, чтобы потом его описать. Старый трюк. Выдал им карандаши и тетради, вот и вели. Фотоаппарат тоже выдал, у меня их три, из квартиры Кубе. Один дал и три плёнки. Ремонтников тоже взял с собой, как и обещал. Эти в машинах фактически стоя ехали, вместо четырёх только две выдал, а надо было три. Часть людей на танки ушли, но грузовиков раненым не хватало, те сами согласились. Даже стоя, но к нашим, к своим. Так что этот десяток захваченных машин ой как нам пригодились. Полегче стало.

Шли всю ночь, и под утро, разделившись на три колонны, мы разошлись, коринжеенр повёл четыре «тридцатьчетвёрки» и два «КВ-1» к аэродрому, где расположилась разведывательная эскадра и довольно крупная истребительная часть. Впереди двигались два броневика, их задача, сблизившись рывком к границам аэродрома, не дать взлететь ни одному самолёту, уничтожая зенитчиков. Остальные подойдя доделают дело. И да, я сообщил генералу что ставлю им задачу на уничтожение этой лётной части в полном объёме. Главное это личный состав, самолёты не так и важны. Тот меня сразу понял, и кивнул. Я же повёл вторую группу к аэродрому, где разместились штурмовики. Те самые «Лаптёжники», что так беспокоили корпус Петровского. Не одного его конечно, но я пока на него работаю. Вряд ли такие типы самолётов на одном аэродроме сосредоточились, но эта группа действует в той стороне, в зону которой входит и Шестьдесят Третий корпус, а я её командиру обещал помочь, вот и помогаю. Думаю, корпусу будет легче. Третья колонна, с грузовиками, двигалась за мной. Там немало лётчиков было, я планировал захватить аэродром, постаравшись побольше самолётов взять целыми, и загрузив в них раненых отправить к нашим. Перед этим одного пилота к штабу корпуса вышлю, пусть встретят, и нашему ПВО передадут чтобы встречали трофейные самолёты и не думали их сбить. Я в курсе что «Лаптёжники» одномоторные самолёты с двумя членами экипажа, но если в кабину к стрелку по двое сажать, то по количеству захваченных самолётов сколько-то да вывезем командиров. Плюс сами лётчики, что мою идею горячо одобрили, уже составляли списки из тех что смогут поднять трофейные штурмовики в воздух. Танкисты, а у меня было шесть «тридцатьчетвёрок», тоже знали что им делать. Правда, аэродром не известен, как обустроен, работаем по нему наугад, но я надеялся, что всё удастся.

Удалось, хотя немцы определённо нас ждали, видимо предупредить успели, но особо нечего сделать те не успели, явно поздно сообщение получили. А так, пока мы двигались к своим целям, то помимо того охранного полка дозор уничтожил с десяток постов на перекрёстках, и охрану двух небольших мостов, потом те встречаться перестали, или из зоны контроля вышли, или убрали с нашей дороги. Однако, когда идущая пределе скоростных возможностей наше бронеколонна нарвалась на плотный огонь зениток, мы всё же прошли через них как нож сквозь масло. Крупного калибра тут не было. Снесли оборону, расстреляв три самолёта что пытались взлететь, ещё с десяток с запушенными движками стояло, но экипажи их бросили, разбегаясь. Так что два танка встали на охране самолётов, остальные разбившись на пары и начали зачистку, что и сделали. После этого подали сигнал нашей третьей колонне, та что тыловая, с ранеными, и они подошли. Именно тогда я и получил ранение. Покинул танк, аэродром хорошо был подсвечен, горела разная техника на границах аэродрома, хотя сами самолёты особо и не пострадали, вот тогда я и свалился как подрубленный. И ладно бы какой немец засел в укрытии, такое вполне возможно, мы без пехоты, зачистку проводить некому, а из танка поди разгляди кого, особенно если противник на землю ляжет. Так нет, в тех трёх расстрелянных самолётах, что пытались взлететь, и сейчас горели, патроны рвались, вот одна трассирующая пуля и впилась мне. В общем, в задницу.

Сознания я не потерял, да и врачи из подъехавшей колонны среагировали с потрясающей скоростью, так что минимизировали последствия от ранения, и крови я не так много потерял. Коморку врача этой авиачасти тоже нашли, так что всё что нужно у наших врачей имелось. Пока шла зачистка, сотня вооружённых командиров работала, а всего я вывозил четыреста шестьдесят три командира, две трети из ослабленных. После уничтожения охранного полка с захватом части техники, перевозить их стало куда легче, места больше свободного появилась, однако всё же командиров в бой я не бросал. А пока мне делали операцию, то что в задницу попали я всё же немного преувеличил, пуля впилась сбоку в левую ногу ниже ягодицы, пробив её насквозь, и пробила правую ногу на вылет. В общем, кости не задеты, пуля впритирку к ним прошла, а вот мясо пострадало. Я даже лёжа на операционном столе, как единственный раненый в этом бою, успевал отдавать приказы. Лётчики, изучив авиатехнику, готовили машины к вылету. Врачи отбирали кого отправить из самых ослабленных. Одному лётчику, на аэродроме было три связных «Шторьха», я на карте показал где находится штаб Шестьдесят Третьего корпуса, велев от меня довезти рапорт. Его написали под мою диктовку, я расписался, пачкая бумагу кровью, и тот забрав трёх командиров, они весили мало из-за недоедания, и улетел. А чуть позже радисты передали, что на нашу волну вышел радиоузел штаба корпуса, там подтвердили, долетели парни, сообщив что ПВО предупреждено, даже наши ястребки встретят и доведут до аэродрома. Так что вскоре захваченные самолёты, двадцать семь из тридцати девяти, остальные повреждены обстрелом, поднялись в воздух и улетели. Лётчики оказались правы, чтобы вернутся к своим, они и на ступе улетят, не только на незнакомых для них машинах. На аэродроме только две летающих машины остались, те два «Шторьха». Один для меня готовили, я собирался покинуть немецкий тыл, делать мне тут больше было нечего, второй пока в резерве.


Глава 16. Снова госпиталь.


Тут и генерал подъехал, когда трофейные самолёты в воздух поднялись, уже час как рассвело, так что без проблем это сделали. Тот свой аэродром тоже уничтожил. Уловка с броневиками сработала, хотя сгорели оба, но дали возможность более медленным танкам сблизится и открыть прицельный огонь, ворвавшись на территорию. Я забрал списки погибших. В отличии от меня, у генерала погибло пятеро, трое из экипажей броневиков выжили, их готовились вывозить, все трое ранены были. Пригодился резервный «Шторьх». Да, Петровскому я сообщил о своём ранении и о выполнении приказа. По крайней мере два аэродрома со всем содержимом уничтожены, ещё два под вопросом, там другие бронегруппы сработать должны были. А так я ранен и возвращаюсь. Тот по рации подтвердил это моё решение, ожидает. Я к штабу полечу.

- Не скажу, что утро доброе, товарищ генерал, но я рад вас видеть, - сказал я, лёжа у медсанчасти на носилках, на животе, накрытый одной только простынёй.

- Как же тебя старлей так угораздило, а?

- Сам в шоке.

- Там командиры такие истории о твоём ранении рассказывают. И что тебе рикошетом от брони башни танка прилетело, и что в смотровую щель влетела, и там после многочисленных рикошетов тебе в заднюю часть попало. Хорошо Маринин отмахнулся, сообщил что тебя шальной пулей ранило от разорвавшегося боеприпаса в горевшем самолёте. Он сейчас в штабе части все бумаги гребёт. Те что мы на нашем аэродроме захватили ему тоже передают. Хочет вывезти.

- Знаю, он уже приходил, докладывал. Сейчас к нам летит тот «Шторьх», который я к командарму Петровскому отправил с донесением. Кстати, тот теперь командующий армии. Этот самолёт сейчас обратно летит, с командиром связи и радиостанцией чтобы связь держать. Меня выбили из строя, я обратно полечу, а все три «Шторьха» задействованы будут. На двух разместят бумаги и шифры с обоих захваченных аэродромов, на них же полетим я, Маринин и Панина, они в курсе уже готовятся. На третьем раненые. Вообще там перегруз похоже будет, два авиаинженера пытаются восстановить ещё один штурмовик. Если что, на него захваченные бумаги и карты погрузим. А вообще о чём я с вами хотел поговорить. У меня такие отличные планы вырисовывались, можно было исполнить, но ранение всё перечеркнуло. Однако я о вас вспомнил. Может вы мой план исполните?

- Любопытно послушать, - заинтересовался тот.

Генералу вынесли из здания медсанчасти стул и тот сел рядом, слушая меня. Также ему с полевой армейской кухни котелок принесли, я только что поесть успел. Немцы на утро готовили картошку с мясом, наши закончили готовку, вкусно было.

- План был у меня такой, после уничтожения аэродрома затаится в каком леске, найти найдут, но не сразу, а если обнаружили, уходить, даже днём, а то блокируют, орудия доставив. Благо авиацию мы тут проредили, если налёты и будут, то слабые. Тем более вон одну двуствольную зенитку захватили целой, и бронетранспортёр что будет её буксировать. Несколько командиров из зенитчиков и артиллеристов её уже осваивают. Да и двигаться вашей группе стоит постоянно меняя маршрут, чтобы в артиллерийскую засаду не попасть. Примерно в семидесяти километрах от нашего местоположения находятся склады хранения резервной бронетехники. Там примерно шесть десятков танков «Т-двадцать восемь».

- Знаю эти склады, я их курировал. Там база модернизации этих танков. И не в семидесяти километрах, а почти девяносто. Это по прямой, дорога по сути выйдет в два раза больше.

- Не буду спорить, так и есть. Эти танки немцы не используют, взяли под склады, всего взвод охраняет, и рады. Я о танках узнал от одного постового, тот туда офицера-интенданта сопровождал. Неделю назад всё было на месте. План был такой, пересидеть где днём, рвануть как стемнеет к складам, захватить их, заодно пополнив запасы топлива. Там серьёзные запасы как вы знаете, немцы тоже присосались к ним, но пока не всё использовали, а то у нас топлива общим счётом едва ли на сто километров. Даже до передовой едва хватит, тем более где держит фронт Шестьдесят Третий корпус, даже дальше, а выйти мы должны там. Я комкору обещал. В общем, захватить склады, техников у вас много, привести танки в порядок, они на консервации, вооружение, боеприпасы, топливо до полного, посадить по механику-водителю, думаю найдёте столько народу, добровольцам на пальцах покажите, как управлять, экипажи не нужны, поэтому в боевые отсеки ценные грузы можно погрузить. А танки нужно перегнать к нашим. Вот такой план. Петровскому я уже сообщил в докладе, тот его одобрил, приказ на исполнение на «Шторьхе» доставят, с тем командиром связи. Танки нашим войскам как воздух нужны, слишком много их потеряно. Два батальона на дороге не валяются, пусть и устаревших бронемашин.

- Почему два? Тут же на один и роту.

- Это по довоенным штатам. Не в курсе?

- Нет.

- Из-за больших потерь в танках решили изменить штаты по троечной системе. Три танка во взводе, а не пять, три взвода в роте, три роты в батальоне, три батальона на полк, или четыре на отдельную бригаду, три полка на дивизию. Танковые дивизии решили расформировать, бригады будут.

- Вполне логично, если потери действительно настолько огромные.

- Чудовищные… Однако вернёмся к вам. От основного балласта мы избавились, отправив к нашим. Хорошо, что на аэродроме транспортный «Юнкерс» был.

- Какой «Юнкерс»?

- Ах, вы же не знаете. Тут кроме штурмовиков транспортник приблудился, так что улетело на штурмовиках почти шестьдесят ослабевших командиров, и на транспортнике около сорока. Из-за дистрофии по весу входили, набились как килька в банке. Вот и вышло что около ста человек мы отравили, сняв немалую нагрузку с наших медиков. Правда, осталось три с половиной сотни, половина которых ослаблены, но эти не такие критичные и шансы поднять их своими силами есть. Вон, кухню прихватили, запас продовольствия и лётные пайки. Откармливать ослабевших. Медики выносят всё что в санчасти есть, меня потому на открытом воздухе и положили. Готовимся покинуть территорию аэродрома. Однако я вот что вам скажу. В общем, чушь это всё с днёвкой в лесу, я полежал и подумал. Эта сторона фронта у немцев лишилась авиационной поддержки, даже тут у штурмовиков шесть истребителей было, наши три забрать смогли. Размалёваны, явно асы летали. Так вот, днём надо идти, прямо сейчас. Тяжёлые танки и «тридцатьчетвёрки» не гонять, туда сто километров, обратно столько же, двести выходит, а моторесурс не железный. Отъехать в сторону, организовать лагерь в каком лесу, выгрузив всех командиров из ослабевших, кухню им оставить. Всех врачей там же. Потом сформировать колонну из броневиков и немецких танков, и отправить усиленную рейдовую группу вперёд, чтобы брала мосты, оставляя там охранение, остальные на пустых грузовиках следом. Эта группа склады и захватит, у немцев там силы небольшие. Остаток дня приводите танки с хранения в строй и как стемнеет двигаетесь к фронту, соединяясь с основной группой, и переходите к нашим. По пути постарайтесь побольше грузовиков добыть, чтобы запасы топлива и ценного дефицитного имущества вывести. Там сами знаете, что вывозить. Тут на аэродроме всего один бронетранспортёр, три грузовика и два мотоцикла взяли трофеями. Ни одной легковушки не уцелело, побито всё осколками и пулями. Топлива немного, но сливают с бочек.

Тут нас прервали, прибежал командир с сообщением, он на радиосвязи был, наши долетели. Встретили их и сопроводили до аэродрома. Два самолёта слегка повреждены при посадке, но пострадавших нет. Тут и «Шторьх» связной прилетел. Кто за Паниной остаётся старшим врачом и кто за Маринина в качестве особиста генералу уже доложили и представили, тот начал приказы отдавать, мы попрощались и меня с личными вещами и одним раненым, их экипажа броневика, разметили в санитарном самолёте, он один тут такой был. Пока несли, фотограф из корреспондентов сделал моё фото, я улыбнулся, лёжа на носилках, меня четверо командиров несли, и показал большой палец. Панину во втором самолёте с двумя ранеными разместили, а Маринин в кабине «Лаптёжника». Всё же привели один в порядок. Да там заправить, да дырки в топливном баке заткнуть. Ну или наоборот по очерёдности. Так взлетев, мы и улетели. Три «Шторьха» вместе держались, на небольшой высоте, а Маринин со своими бумагами и трофеями, вроде шифровальной техники, что сунули в бомбовый отсек, давно усвистал. У них скорость в три раза выше. Так и летел я, лёжа на животе, мне так удобнее было. Летел, пока не долетел.

От тряски при посадке я потерял сознание, ещё и раненый на мои ноги повалился, но всё же сели мы благополучно. Очнулся я, когда меня неловко доставали из отсека, стукнув носилками о бок дверного проёма, остальные его уже покинули. Я тут же обеспокоился своими вещами, что вызвало смешок со стороны.

- Доброго утра, товарищ генерал, - заметив Петровского, сказал я.

- Хорошие утро, - согласился тот. - Три аэродрома уничтожено, наши лётчики выслали пару истребителей, те и подтвердили их уничтожение. Насчёт тебя я договорился. С тылового аэродрома вечером вылетает борт в Москву, тебя доставят на нём, а не как других командиров на санитарном эшелоне. Машину для тебя приготовили, выезжаете немедленно.

- Отлично. Осталось аккордеон получить, и можно попрощаться.

- Кхм, - тут генерал смущенно прочистил горло, и я заподозрил что сейчас услышу нечто неприятное. - Вчера налёт был, прямое попадание в мою землянку. К счастью никто не пострадал, но мои вещи и твой музыкальный инструмент… Нет их больше.

- Не везёт мне на них. Это уже третий сначала войны. Прощайте, товарищ генерал.

- Прощай, старлей. Надеюсь ещё свидимся. Я всегда буду помнить твою помощь.

Меня погрузили в подъехавшую «полуторку», сюда же и Панина залезла, её тоже в Москву направляли, и мы медленно, чтобы не растрясти меня, покатили в сторону аэродрома. Тут километров семьдесят проехать, надеюсь с такой скоростью к вечеру будем на месте. Да, мои вещи, как и чемоданчик с трофеями, при мне, я следил за этим. Только винтовку забрали. В кабине место пассажира свободно, но Панина решила ехать со мной в кузове, её назначили моим сопровождающим. Так и катили. В одной из деревушек та меня омыла тряпицей и покормила щами, а потом поехали дальше. Знаете, как справлять нужду неприятно и неловко при молодой красивой женщине? А та ещё и помогает? Я был красный от стыда. Моё первое ранение проходило не так и я сам ходил в туалет, ухаживать не нужно, в отличии от такого ранения. А чтобы время так долго не тянулось, мы общались, я рассказывал, как первый день войны встретил и как дальше всё происходило. Как в госпитале оказался и где лежал, выяснив, что Панина там же служила, но её направили в длительную командировку, за неделю до начала войны, в Минский госпиталь, укрепляя и усиливая местные кадры. Описала как войну встретила, как неожиданно узнала об окружении Минска, как таковой обороны не было, все растеряны, бежали кто куда, а та раненых не бросала делала и делала операции. Спрятала её старшая медсестра, она из местных, потом в другом доме устроили, и организовали подпольную больницу. Там Панина с ещё шестью врачами и медиками занималась ранеными, старясь их поставить на ноги, так и прошло время до нашей встречи. Объяснила начёт того старика что она проводила. Точнее он её, для маскировки, та меняла место проживания. Ещё рассказала не самую приятную историю, для неё самой даже жуткую. У неё медсестра в госпитале была, красивая дивчина, статная, так её у себя спрятала санитарка из госпиталя. Чуть позже выяснилось, примерно неделю назад, та опоила девушку снотворным и подложила под своего сына тридцати лет отроду. Причины? Даун у неё сын, а она внуков хотела. Усыпила, связала на кровати, и тот её покрывал, и так несколько недель та жила на матрасе в подвале их дома, сын санитарки распробовав это дело, каждый день по несколько раз к той спускался в подвал, пока это не вскрылось. Кстати, та девушка сошла с ума. А эту парочку по тихому удавили по решению старших членов подполья. Реально жуть, тут я согласен.

Вот так благополучно дохав до аэродрома, тут похоже бомбардировщики средней дальности расположились, видел несколько битых корпусов «СБ» на границе, видимо доноры, и ещё с десяток под деревьями. Вроде даже «Пе-2» пара штук имелись. Так вот, доехали благополучно, оказалось на час раньше успели. Нас ждали, предупреждены были, даже покормили. Водитель обратно рванул, а меня чуть позже занесли в салон старенького «Дугласа». Пробоин с латками слишком много, видимо под обстрелы попадал, потому и назвал старым. Стрелка не было, безоружный транспорт. Загрузили самолёт до предела и вскоре взлетели. Я один лежачий, остальные на лавках сидели или мешках с какими-то бумагами. Панина рядом со мной устроилась, иногда поправляя одеяло коим меня накрыли. Наверху холодно стало, хорошо сквозняков не гуляло. Кстати, с нами даже два генерала было. На нас они внимания не обращали, или наплевать, или не в курсе кто мы. Думаю, последнее верно, пару раз с недоумением всё же посмотрели на меня. Стемнело быстро, но летели дальше и вскоре добрались до Москвы. Сначала пассажиры вышли, потом сопровождающий корреспонденции, а вот Паниной долго не было, я лежал в самолёте и рядом сидел штурман. Вернулась та не скоро, оказалось тут никого не предупредили, да и вообще мы сели на другой аэродром, штурман это подтвердил, им не дали разрешения на нужный, хотя и этот у Москвы. Машину та выбила, в местной санчасти, так что меня погрузили в санитарную машину на базе «ГАЗа-АА», и мы поехали в госпиталь. Вот там было интересно. Панова, попросила фельдшера, что нас сопровождал, отвести меня в госпиталь, этот был тот самый где я с первым ранением лежал, а сама сошла у своего дома. Квартира там за ней всё ещё закреплена. Пообещала осторожно сообщить Свете, и завтра навестить меня, и отдать той все мои вещи. Она отберёт что мне в госпитале нужно будет. Кстати, Панову вызвали официально в Москву, из её военно-санитарного управления. Та сошла, а мы к госпиталю поехали, а там раз и не приминают, два дня уже. Полон. Поехали в другой госпиталь, его организовали в школе. Тут приняли. А так как документов у меня не было, то пока записали как неизвестного. Я об этом уже позже узнал. Я сознание потерял от тряски, водитель, как Панина сошла, не жалел, гонял только так, на мои просьбы ехать помедленнее тот не обращал внимания, как и фельдшер, видимо побыстрее к себе вернутся хотели, доспать остаток ночи. Вот так и вырубило пока ко второму госпиталю ехали. Очнулся на некоторое время, когда мне какой-то шкет во врачебном халате, вряд ли тот закончил институт, отдирал бинты. Вот окончания процедуры не дождался, а когда очнулся, то понял, что еду в поезде, похоже санитарный эшелон, верхняя полка.

Состояние у меня было кошмарное, еле дозвался усталой санитарки. Судя по высоте солнца, утро, скоро день начнётся, а та уже заморена. Вот та выдала попить и утку, ну и помогла мне сделать мои дела. Чуть позже принесла тарелку с холодной кашей и стакан чая.

- На, неизвестный, поешь.

- Почему неизвестный?

- Так написано в сопроводительном листе. Сегодня обход уже был, завтра утром врач расспросит и перепишет.

Ну а я стал с попутчиками общаться. Мы оказывается тяжелораненые, двое без сознания, трое вполне говорят, я с одним бойцом поговорил. Этот вагон для красноармейцев, вот так и катили. На следующее утро действительно обход был, до этого вызывали врача если кому тяжело, умирал или ещё что, у меня такого не было. А вообще три врача на санитарный эшелон, не удивительно что те зашивались. Ехали мы куда-то в глубь Союза, вроде в Ташкент, со слов санитарки. Три дня будем ползти. Сам я как раз завтракал, лёжа на животе, перловая каша была, ну и сообщил при опросе врачу-живчику:

- Старший лейтенант Ростислав Бард, танкист. Юго-Западный фронт. Девятнадцатая танковая дивизия.

Тот записал, опросил как я себя чувствую, и мельком осмотрев меня занялся другими тяжёлыми. Врач в отличии от медсестёр заморён не был, видно, что выспался и полон сил. Хотя я себя к тяжелораненым не причислял. Ходить не могу, это так, но не тяжёлое ранение. Так и катили, пока не прибыли на место. А тут жара, конец августа, уже двадцать шестое. Да, кстати, Света родила или нет? Средств связи я не имел, но договорился с той. Если дочка, то Катериной назвать. Сына пусть сама называет, доверил ей. А так подгоняли редкие грузовики или арбы с большими колёсами. Меня и ещё троих таких «счастливцев» как раз на арбе везли. А выносили из вагона по отработанной технике. В основном младший медицинский персонал женщины, но на разгрузки работали все, две санитарки снимали осторожно раненых и переносили к выходу. Тут узкие коридоры, носилки не пронесёшь, брезентовых не было, клали на спину другой санитарке, и та, двигаясь на руках и коленях, выносила. Мне пожилая досталась, но крепкая, вынесла. Тут арба стояла, так что нас четверых тяжёлых на ней разместили арба направились к небольшой колонне, что готовилась выдвинутся к госпиталю. Тут одна медсестра сопровождала пешком четыре арбы, наблюдая за ранеными. А так непривычно много видеть ускоглазых лиц. Надеюсь привыкну.

Привезли нас к огромным зданиям, похоже крепости, переоборудованного под госпиталь. В огромном зале нас было почти три сотни человек. Никаких коек не было, они редкость, их даже командирам не хватало. Лежали на ковриках и редких матрасах. У меня коврик был, но толстошерстный, хотя и на нём бока отлежал. А что, врач сказал, что я могу переворачиваться, на боку неудобно, в рану отдаёт что к полу прижимается, а на спине вполне, подняв ноги в виде вигвама. Правда тут руками приходилось ноги двигать, да и больно ими шевелить, аж до слёз, за то на спине и есть удобно и нужду справлять. На весь зал пять санитарок и две медсестры, а ведь они по дежурствам, так что персонала мизер и бегают те как загнанные. Честно скажу, уважаю их, и пусть под конец смертельно усталые те огрызаться начинают на просьбы или требования раненых, такое редкость, но было, но никто не обиделся. А тех, кто ругался, присмирили соседи. Все всё понимают. Как я понял, госпиталь тут только-только развернули, мы одни из первых прибыли, так что в нашем зале все с нашего санитарного эшелона были. Например, постельное бельё только вечером выдали, по два комплекта, простыня и покрывалом. Подушки не у всех, мне выдали валик, наволочку сверху не по размеру, в два раза больше. Обмывали, жарко в полдень, хотя в зале на удивление комфортно в плане температуры было, но обмывали раз в три дня. Вот тут я сам, аккуратно, только до ног не дотягивался. Там уже сестричка.

Кормили в основном рисовой кашей, видимо где-то много риса закупили. А если вспомнить что не так и далеко граница с Китаем, стало понятно откуда всё. На следующий день был обход, весь наш зал был записан за одним врачом женского пола. По лицу истинной стервы было ясно что ничего хорошего тут не будет. До меня дошла очередь только к вечеру, обойти три сотни ранбольных непросто, та прерывалась на обед, полдник, время отдыха и ужин. Вот после ужина и до меня дошло. Кстати, та едва половину успела опросить и осмотреть. С десяток человек унесли на операции, а полсотни на процедуры.

- Итак, старший сержант Гафт, - сказала та, изучив лист, который той подала медсестра.

- Кто? - не понял я.

- Мне тут шутки шутить некогда, покажите место ранения.

С меня стянули простыню, и я предстал голышом, что ничуть их не озаботило. На всех пижам не хватало, в нашем зале только трети выдали. А вообще ткацкие и швейные фабрики тут были, и они спешно шили, моё постельное бельё их работа, сейчас больничные пижамы шьют. Из хлопковой ткани, тут в Узбекистане холопок и выращивают, так что понятно, что с материалом проблем не было. Лежал я на спине, ноги заметно согнуты. Врач наклонилась, отчего я приметил белые полушария грудей в вороте халата, форму та не носила, и решил схохмить, представил Свету обнажённой и у меня наступила реакция.

- А вы очень красивая, - ухмыляясь, сказал я под эту реакцию.

Стерва остаётся стервой, щёлкнув пальцем по моему естеству, та тоже хмыкнула, сообщая:

- Ты ещё мал мальчик чтобы я тобой заинтересовалась.

- Ох, не знаете, чего лишаетесь. Это вам не ленивые брачные игры брутальных самцов, сделал дело и отвернулся к стенке, захрапев. Это буйство, это стихия, это настоящий шторм, от которого мои женщины, кричат так что стёкла лопаются.

- Размер не впечатлил.

- А вот сейчас обидно было. Теперь не узнаете, что это за поза номер сто девятнадцать из китайской Камасутры.

Ухмыляясь, та осмотрела места ранений, чуть задирая бинты, кожу у ран, видимо на покраснения, ощупала раны, и сообщив что заживление идёт нормально, повернулась к соседу. Все вокруг с огромным интересом слушали наше общение, раздавались с трудом сдерживаемые смешки. Вот медсёстры, что сопровождали врача, та не представилась, но как я слышал звали Лидией Николаевной, гражданский врач что направили в госпиталь на усиление, причём та продолжала работать в больнице. Меня позабавило что меня лечит врач по специальности акушер-гинеколог, но не более. Так вот две медсестры что её сопровождали, повели себя по разному, одна многопутный, только посмеялась, а молоденькая покраснела как помидор и отвернулась, глядя в сторону. Накрываться простынёй я и не думал, мне стыдится нечего, более того есть чем гордится, а то что врач сказал, то если её нравиться размеры как у ослов или у некоторых негров, так это лично её проблемы. Попросив передать мне гитару, у одного из ранбольных на весь зал был единственный музыкальный инструмент, та самая гитара. Мне не отказали, так что гитары пошла по рукам, и вскоре оказалась в моих, а так как врач была рядом, то я сказал ей:

- Лидия Николаевна, эта песня для вас. Правда я написал её для другой женщины, но вам она идеально подходит. Её должна исполнять женщина, поётся как бы о себе, но я надеюсь вы поймёте.

С гитарой я не был на ты так как с аккордеоном, но всё же наигрывать простые мелодии мог, научился за время странствий и путешествий. Вот и тут наигрывая, запел, глядя той прямо в глаза.:


Что-то милый, на меня ты больно сердишься,

Ну подумаешь, монашкой не жила.

В этом мире как умеешь, так и вертишься,

И не думай, что всегда тебя ждала.

И не надо меня мучить подозреньями,

Ты мне лучше, что красивое скажи.

И давай с тобой устроим день рождения

Моей маленькой, но все-таки души.


Все мы бабы - стервы,

Милый бог с тобой,

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!

Все мы бабы - стервы,

Милый бог с тобой,

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!


Но уж если мы с тобою повстречалися,

Я на прошлом на своем поставлю крест.

И хочу, чтоб в церкви мы с тобой венчалися,

И чтоб я была не худшей из невест.

И не надо меня мучить подозреньями,

Ты мне лучше, что красивая скажи.

И давай с тобой устроим день рождения

Моей маленькой, но все-таки души.


Все мы бабы - стервы,

Милый бог с тобой,

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!

Все мы бабы - стервы,

Милый бог с тобой,

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!


Все мы бабы - стервы,

Милый бог с тобой,

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!

Все мы бабы - стервы,

Милый бог с тобой,

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!

Каждый кто не первый,

Тот у нас второй!.. (И.Крутой - С.Осиашвили).


Та, встав, с лёгкой улыбкой, чуть наклонив голову, слушала меня. А когда я закончил, запрокинув голову захохотала. Видно, что по-настоящему. Песня той понравилась. Красивая зараза, на Долину чем-то похожа. Но всё же стерва.

- Спасибо, - поблагодарила та и продолжила работу.

Прелесть, и всё равно стерва. Я вернул гитару, сам накрылся простынёй и вернув пустую тарелку санитарке, был ужин, напомню, и стал травить соседям анекдоты, в основном о девушках-блондинках. Наш врач как раз блондинкой была. Пару раз и та оглушительно захохотала, с интересом слушая меня, я голос не понижал. Меня попросили по громче рассказывать. Я больше скажу, в зале была оглушительная тишина, даже тяжёлые переставали монотонно стонать и слушали, так что ржали все. Для меня анекдоты бородатые, а тут их слушали как откровения. Да и скучно лежать было. Ну а два последних анекдота я совместил, про блондинку у врача описал. Вот первый:

- Блондинка проверяет слух у врача. Врач, шепотом говорит:

- Коньяк.

Блондинка, тоже шепотом:

- Где?

Когда зал проржался и снова наступила тишина, я второй рассказал:

- Врачи решили посмотреть, что находиться в голове у блондинки. Вскрыли череп и увидели только тонкую прямую полоску.

– А что будет если отрезать эту полоску? – спросил один врач.

– А давай попробуем.

Перерезали – и уши отвалились…

Ржач стоял минут десять. Лидия Николаевна стояла с красным лицом, вытирая слёзы от смеха, работать дальше та смогла только минут через десять. Правда за этот день до конца не успела, но продолжила дальше утром следующего дна. Так и мы и лечились. На процедуры меня не носили, прямо тут же отодрали старые бинты, кровь потекла, и смазав, дав ранам просохнуть, накрутили новые бинты. Ну как новые, сильно стиранные, с пятнами что остались, но чистые, а это главное. Пережил эту экзекуцию я с трудом, а через два дня следующая, ну а там дальнейшее лечение. Госпитали делятся на три стадии, хорошие, средние и плохие, где уморят легче лёгкого, всё от главврача зависит. Наш был не рыба ни мясо и то что госпиталь в плохие не скатился, а оказался на позиции средних, было чудом, и это чудо назывались врачи. Наша всё же оказалась не такой и плохой. Пять дней я уже тут в Ташкенте, и только вчера было пополнение медперсонала, наш старый наконец вздохнул свободнее. Врач так и остался один, в основном санитаркам и пополнили. Видимо девчат-десятиклассниц набрали, кивнув клич, вот те и суетились, делали что им медсёстры и более опытные санитарки показывали. За нашим углом закрепили Юленьку, та хоть и русское имя носила, но наполовину узбечка, наполовину русская. Смесь неплохая получилась, красотка.

Так потихонечку лечение и шло. Почему я не говорю кто я? Да скучно мне, решил посмотреть, что из всего этого выйдет и чем дальше тем становилось понятнее что всем на меня наплевать. Ну кроме Светы конечно, но что та в её положении сделает? Найти меня было бы не трудно. Эти двое уродов что перевозили меня, из медиков того аэродрома, сказали бы где меня оставили, дальше проверили по бумагам, куда эшелон ушёл, а тут найти не проблема, опросив, но никаких поисков не было. Я же говорю, наплевать. Так что чем дальше, тем я чаще машу рукой, и хрен с ними. К тому же Петровский обещание не выполнил, гад такой. Наградной пистолет не вручил. По-честному я один аэродром уничтожил, хотя остальные не без моей помощи, но заслужил я только одно наградное оружие, которое не получил. Есть причина обидится? На мой взгляд есть. Так что идите все к чёрту, я отдыхаю и лечусь. Нет, я понимаю, что в тот момент как меня доставили не до этого было, но когда вернусь в Москву или на фронт, и в течении месяца не получу заслуженную награду, а я заслужил, вот и ранение получил, то всё, буду посылать на хрен таких как Петровский. А такие желающие воспользоваться мной, не красиво звучит, но так и есть, найдутся. И не мало. Слухи о моём рейде прошлись даже по нашему госпиталю и газета московская со статьями об этом, и фотографии, даже моё, где я раненый на носилках большой палец показываю, тоже было. И знаете, что интересно, никто не связал старшего лейтенанта Барда и старшего сержанта Гафта, кем меня тут считают, хотя сходство было поразительным, как говорили многие. Так что выполнять их приказы я не буду. Отправят в тыл, пережду и вернусь, мол, ничего не получилось. А чтобы задницу прикрыть, устрою охоту на немцев и полицаев, настреляв их в достаточном количестве, ну пару мостов сожгу, и хватит, а задачу выполнять не буду. Я уже говорил? Повторюсь. Идите на хрен. Признаюсь, в одном моменте, я очень обидчив, особенно если игнорируют признание моих заслуг.

Что по московской газете, их несколько пачек с санитарным эшелоном привезли, то я почитал с немалым интересом. И некролог о себе нашёл, где сообщалось что я умер от ран в госпитале и похоронен на Новодевичьем кладбище со всеми воинскими почестями. Да наплевать, а вот то что Света переживает и могут быть преждевременные роды, вот это обеспокоило. Я уже одиннадцать дней в госпитале, попросил санитарку принести мне лист бумаги и карандаш. Та это часто делала, я помогал девчатам и писал письма парням вокруг, а девчат уже складывали в конверты и отправляли. А вообще у нас образовался некоторый график. Утром после завтрака я около часа травлю анекдоты, ближе к вечеру, до ужина, час играю на гитаре, тут и раненым хоть какое-то развлечение, и я довольно быстро учусь играть, тем более трое было специалистов по гитаре. Один так преподаватель до войны, их ко мне переложили соседями, они и поднимали моё искусство игры. И сами тоже немало играли. Жаль хозяина гитары перевели в выздоравливающие, но мы скинулись и купили новую. Девчата принесли, теперь та общая, на ней играли дальше. А написал я следующее. Мол, жив и здоров, лечусь, интересовался как у той дела и появилась ли малышка и какого пола. Попросил сообщить дочь или сын. После этого написал адрес получателя, и девчата отнесли письмо. Ранее я не писал, да как-то не до того было. Кстати, по моему некрологу, там сообщалось что МАЙОР Бард пал смертью героев от вражеской пули, ну и бла-бла-бла с последующим награждением второй Золотой медалью ГСС ПОСМЕРТНО. Меня это тоже позабавило. Интересно, кому награду вручили? Наверное, Свете, как матери моего ребёнка. Они одни наследуют. О Светлане известно, как и то что ребёнок мой. Все кто в моей палате лежал, при первом ранении, это подтвердят, да и Панина тоже. Я при ней об этом не раз говорил.


Глава 17. Возвращение в Москву.


Вот так и лечился дальше. В газетах узнал, что коринженер, тот самый генерал что мне мотоцикл чинил, всё же вывел наших на позиции Шестьдесят Третьего корпуса. Да ещё несколько лагерей военнопленных освободил по пути. Много бронетехники вывел. Его за это к Герою представили, уже вручили в Кремле, я фотографию видел в газете. Из двух других групп только одна благополучно к нашим прорвалась. Вторая сгинула. Нет, аэродром как я и приказал они уничтожили, лётчики подтвердили, но сгинули. Топливо закончилось, или в засаду попали, поди знай. Минск ещё держится, там был воздушный мост организован. Наши стали немецкие трофейные «Лаптёжники» использовать, но как сейчас с ними, летают или нет, не в курсе. По остальному. Смоленск ещё держится, бои там страшные идут, а вот на Юго-Западном фронте не всё так хорошо, было три попытки прорыва танковых и моторизованных соединений, чтобы организовать крупные окружения. Два отбили с серьёзными потерями для немцев, да так что три корпуса те отвели в тыл как практически полностью обескровленные, а третий почти получился. Точнее он получился, но окружить наших не удалось, пока смертники пытались удержать эти мобильные моторизованные группы, устраивая засады, Потапов успел вывести войска, выстраивая новую линию обороны, куда немцы и упёрлись. Проблема в том, что до Киева около ста километров осталось. Одессу румыны и немцы взяли всё же, на днях, сейчас к Крыму идут. Не помню раньше срока или позже, если учесть, что было девятое сентября на тот момент. И вообще, что происходит, в газетах особо не писали, от свежих раненых всё узнавали. О нашем рейде трубили долго, считая это большой победой, где немцы понесли огромные потери. Документы немцев убитых мной лично, я ещё Петровскому сдал с моим рапортом по всей операции. А что дальше не в курсе, увезли меня. По вещам, они у Светы, я уверен в их благополучии, доберусь до Москвы, заберу, а пока хочется узнать как там у неё дела, да и о себе вот дал знать.

До Москвы письмо от десяти дней будет идти, это если повезёт, до пары недель, а то и трёх, но это если не повезёт. И плюс назад какое-то время, так что месяц ждать буду пока письмо не придёт мне. Сегодня было шестнадцатое сентября, я лежал в больничной пижаме, выдали ещё неделю назад, да и бинты в то же время сняли, кровь уже не идёт, так заживало и зажило, я уже пытался ноги разрабатывать, движения делал. А вчера разрешили ходить, выдав костыли. Приём чем больше ходить, тем лучше, так вот, я мокрый от испарины, да находился, даже на улицу выходил, лежал на своём коврике, завёрнутом в простыню, как видел, что в зал через двухстворчатые двери заходят несколько командиров госбезопасности, и с ними наша Лидия Николаевна. С ней пара медсестёр и неприметный невзрачный мужичок во врачебном халате. А не наш ли это главврач? Ранее я его не видел, только от раненых слышал, что он есть. А вот один из командиров госбезопасности мне был хорошо знаком. Маринин. Шли те уверенно, наш лечащий врач шла впереди, и вела их. Одна рука у меня за голову была закинута, опирался затылком о ладонь и с интересом наблюдал как те шли в мою сторону. Дураку понятно, что я их интересовал. Маринин меня уже рассмотрел, и видимо опознал. А когда те подошли, не дал ему раскрыть рот и первым спросил:

- Маринин, а ты-то какого хрена тут делаешь?

- Бард, тебе не говорили о субординации? - возмутился тот. - Где уважение к старшему по званию?

- Что-то слышал о такой гадости, но видеть не доводилось. Тем более что я ненавижу армию во всём её проявлении, и ненавижу командиров, особенно когда на меня орут, отдавая приказы. У меня есть острое желание впечатать кулак в рожу такому командиру. Смотри, будешь повышать голос этот раз наконец не сдержусь, а то сначала войны коплю в себе, должно же когда-нибудь прорваться.

- И что, меня уважать не за что?

- Хм, интересней вопрос, - я действительно задумался, и после минуты размышлений, нехотя всё же вынужден был признать. - Не припомню пока за тобой косяков, честный служака, всё вовремя делал, успевал. Ладно, считай убедил, извиняюсь за грубые слова. Так чего надо?

- Ты не охренел? Тебя умершим признали, торжественные похороны были, а ты тут лежишь, скалишься, скотина.

- Ага, видел некролог в газете.

- А говорил не Бард, только похож, - возмущённо прошептал один из соседей.

- Даже не родственник, - тут же отрезал я.

Было дело, лицо-то характерное, вот и говорил, что только похож, раз данные другие. Убедить смог, а теперь всё насмарку. А ведь я и письмо посылал как Ростислав Гафт, как у меня в больничном листе записано. Светка сдала, больше некому, та по письму сразу поймёт кто писал. Почерк та мой знала. Маринин же нахмурившись, спросил:

- Ты почему не сообщил кто такой?

- Я сообщил. Я виноват, что врач идиот, и записал так как ему нужно, а не как мне? А я менять не стал, меня тоже всё устраивало. Знал бы что так будет, специально изменил бы данные свои. Ладно, не томи, сын или дочь?

Весь зал слушал нас, почему-то Маринин не отдал приказа вынести меня чтобы пообщаться без стольких зрителей. А мне наплевать.

- Дочка, точнее дочки, близняшки. Катериной и Елизаветой назвали.

- Катя и Лиза? А что, мне нравится. Как Светлана? Когда роды были?

- Двадцать третьего августа. Как узнала, что ты умер от ран, так и схватки начались. Да и срок подошёл, сейчас дети и мать в порядке. Я перед вылетом зашёл к ним, сказал, что скоро привезу тебя.

- Смысл? Я сам через пару неделю впишусь и побываю у Светы. Детей навестить хочу и у меня там вещи, личные.

- Хм, их изъяли у Светланы.

- Маринин, - тихим голос сказал я. - Буду у Светы, проверю. Если чего не найду, или что пропало, хоть один патрон, лучше сразу вешайтесь. Я эти пистолеты, у правителя оккупированных территорий Белоруссии трофеями взял, его коллекция. Перед тем как ему живот ножом вспороть, так и взял. Я так не только какие лежали в чемоданчике системы помню, но и номера оружия. Если чего из трофеев не будет… Если вы меня не знаете, то узнаете.

- Как судья и следователь?

- Ты о чём? - приподнял я одну бровь в вопросительном знаке, сразу сообразив в чём дело.

- Удивительное совпадение, как тебя разжаловали и судили, то судья вдруг в этот же день утонул в ванной, а следователя пытали, забили гвозди в ноги и пустили через них ток. Странное совпадение, не находишь? С учётом того что ты сам в тылу врага так действуешь, не шаблонно, да и не повторяешься никогда.

- Не докажите. И вообще, с чего это на меня подумали?

- А большак-то некому, - развёл тот руками. - Да и насчёт трофеев своих забудь. У нас трофеев нет, у нас только мародёрство.

- Значит разграбили мои запасы, - покивал я сам себе. - Я запомню. А насчёт судьи и следователя, будут доказательства, свидетели, приходи, а беспочвенными подозрениями пугать меня не нужно. Ладно, так чего надо?

- Приказ опознать тебя и доставить в Москву.

- Зачем? Меня и тут неплохо лечат.

- Ты не слышал? Это приказ. Подготовьте его к транспортировке, - это тот уже передал тому мужичку непонятному, видимо главврачу.

- Сейчас-сейчас. Лилия Николаевна.

Та кивнула и отдала несколько распоряжений, а меня готовить начали. Два мелких санитара из местных принесли носилки.

- Так почему ты не сообщил кто? - всё допытывался Маринин.

- Я уже сказал, сообщил. Повторю, врач идиот, записал то что хотел, а не как на самом деле. Это ещё в санитарном поезде было. А потом я сам менять ничего не стал. Решил провести социальный эксперимент, вспомнит обо мне кто или нет. Да и как в госпиталях на периферии лечат заинтересовало. Вот всё и узнал. На меня было плавать, лечится и ладно, госпитали на периферии хрень полная. Врачи тянут как могут, но без грамотного руководства всё это напрасные труды. Наш госпиталь ниже среднего, врачи тянут, но главврача не того поставили, мямля бесхребетная. Хотя бы посмотреть на него, а то ни разу не видел. По палатам не ходит, условия лечения не наблюдает…

Тот мужичок, бледнел, краснел, но молчал, Лидия Николаевна как раз усмешки не скрывала, я знал что та в контрах с главой госпиталя, это её должны были поставить.

- Куда вы меня вперёд ногами понесли?! - возмутился я, когда меня подняли и понесли. - Коновалы. Вас где, на мясокомбинате обучали?

Те всё же исправились и понесли меня к выходу. Громко попрощавшись с остальными парнями в этом зале, и вежливо со своим лечащим врачом, я дождался, когда меня донесут до машины, обычная старенькая «полуторка», и мы покатили к аэродрому. Маринин ждать не стал. Трое командиров что его сопровождали сели в кузов, а тот в кабину.

- Останови на рынке. Арбузов и дынь купим. В Москве это дичайший дефицит.

Но меня не послушали, так и доехали до места назначения. А когда самолёт поднялся воздух, я так и был в больничной пижаме, то поднялся с носилок и сел рядом с Марининым, за чем тот наблюла с удивлением.

- Ты ходишь?

- Второй день как с костылями разрешили, - пожал я плечами.

- Так какого хрена тебя на носилках несли?

- Вам захотелось, я не стал отказываться. Тем более устал, и сам вряд ли бы дошёл.

- Ладно, оставим это. Ты что в госпитале устроил?

- Вы первые начали, - снова пожал я плечами.

- Забудем, - решил тот. - Почему не спрашиваешь, как тебя умершим признали?

- Я в армии служил. Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся. Бардак какой-нибудь или путаница как обычно. Что я нашу армию не знаю? Что вы мне нового сообщите?

- Ну да. Ночью умер боец с ранениями ног, как у тебя, его и похоронили в брестской могиле, а когда тебя наконец нашли где высадили, то того парня уже похоронили. Да ещё цвет волос и возраст совпадал.

- Так Новодевичьем же было в некрологе.

- Кто раскапывать могилу будет? Похоронили пустой гроб.

- Значит долго жить буду. И да, когда мои вещи и трофеи вернёте?

- Сказал же, забудь.

- Не забуду.

- Ты даже не представляешь каким людям разошлось это оружие. Многие захотели получить оружие что вывез Бард из немецкого тыла. Фотоаппараты тоже ушли.

- Суки.

- Что?

- Я говорю, что припомню ещё это разграбление. А сейчас я устал, спать хочу.

- Подожди, а где твои награды, всю квартиру перевернули и не нашли?

Однако я дёрнул плечом и не стал отвечать. Вернувшись на носилки я, накрылся одеялом и так пролежал до самой Москвы. Жаль не привезу дынь и арбузов Светлане, сами мы их каждый день ели, хотя бы по кусочку, но доставалось, сахарные. Ничего, как-нибудь по-другому порадую. Ну а пока лежал, размышлял. Устроило меня то что было? В принципе, да. Везде нужно искать плюсы и минусы. Минусы, я нахожусь в серьёзной конфронтации с командованием РККА, что ограбило меня на трофеи. Или там госбезопасность поработала? На месте узнаю. И хотя те об это ещё не знают и конфронтация только с моей стороны, всё равно узнают рано или поздно. Ещё и Петровскому не простил что заслуженную награду о которой договорились, зажал. Хотя время есть, может ещё исправится. Да нет, не исправится, время упущено, да и аккордеон мой профукал. Плюсы, я улучшил свой немецкий язык, найдя знатоков среди раненых. Двое поволжских немцев, я с ними в основном и общался, остальные их как-то… игнорировали. Так что подтянул навык. Подучился игре на гитаре, узнал, что есть несколько способов играть на ней, я учился двум, более-менее освоил. А подучится всегда не против. Жаль, что Лидию Николаевну не помял, как планировал, но надеюсь шанс ещё будет, и мы встретимся. Вот на этих мыслях и задремал. А вообще я на перепутье, что делать дальше?


Просунулся я, когда самолёт совершал посадку. Сели благополучно, сам самолёт был транспортным судном, но не «Дуглас», а вообще одномоторный, моноплан с высоким подъёмом крыла, на шесть-семь пассажиров. Кроме нас пятерых других пассажиров не было. Да и для носилок едва место нашлось. В общем, меня всё же вынесли, тут даже санитарная машина ожидала. С чего это такие почести? Я действительно был в недоумении. Меня погрузили в машину, и мы покатили в сторону столицы, аэродром недалеко был, но всё же не в черте города. Маринин со своими сотрудниками следом на легковом лимузине ехал. У них чёрный «ЗИС-101» был. Что за госпиталь? Да тот же где я лежал в первое своё ранение и куда меня не приняли после второго. Я это запомнил. Палата отдельная, одноместная для ГСС. Занесли, врачи изучили мои раны, опросили, и сообщив что мне осталась программу реабилитации пройти, так как всё практически зажило, то постепенно можно повышать нагрузки, а пока ходить. По палате, по коридору, через пару дней и по лестнице можно будет. Выдали два костыля, и ушли. Маринин в госпиталь даже не заходил, убедился, что меня приняли и укатил.

Кстати, я уж принял решение что делать дальше. Буду строить из себя обиженного властью, ограбленного. Стойте, не возмущайтесь моим решением, я принял его после долгого обдумывания, намёк вовремя второго рейда от моей Фортуны, что подобным не стоит заниматься, был ясный. Многие женщины разработали систему знаков и живут по ним. Сам я тоже пользуюсь подобной системой и ориентируюсь по знакам что мне показывает Судьба. Это был второй знак, ранение при практическом окончании операции. Тут не сомневайтесь, я со своей Фортуной давно бок о бок существую и знаю её намёки, так что больше в рейды мне не ходить, следующий могу и не пережить. А как отказаться? А никак, не поймут, когда другие мальчишки готовы отдать жизнь за Родину, и я хорошо их понимаю, я вдруг начну из себя барышню строить, ломаясь. Готов ли я отдать жизнь? Знаете, не могу сказать уверенно, всё от ситуации зависит. В бою это одно. Например, если мы все вместе из окопа как один поднимемся в атаку, зная что в любой момент срежут, но рядом чувство локтя товарища, поднимусь и побегу в атаку. Также с танковой. А если есть вероятность избежать, то так и сделаю. Отказаться от таких рейдов, после двух закончившихся ошеломляющим успехом, это по мнению многих командиров, мне просто не дадут. Значит будем саботировать их. Мне приказывают одно, а я делаю другое. Объяснение одно: действую по ситуации, выполнить задание не было возможности. Один раз пошлют, второй, в пятый, когда-нибудь надоест. Главное мне эти все заброски пережить, в чём я сильно сомневаюсь. Что переживу их. Вот и думаю что делать. Под крылышко Потапова вернуться не вариант, тот ничуть не сомневаясь тоже меня к заброске в тыл к немцам будет готовить и сделает это. В другом виде я ему не нужен. Вот и выходит, поза обиженного, мне пока подходит, пусть временно, изображаю ребёнка что дует в губы, но пусть будет. Да я и реально взбешён ограблением и не собираюсь прощать пока всё не вернут. Ворьё в петлицах. Хм, ещё больше года ждать пока погоны введут.


Света пришла уже утром следующего дня, как меня поместили в отдельную палату для ГСС. Дочек та на попечении двоюродной сестры оставила, малы они чтобы их носить далеко, да и коляски для них та всё никак не сподобится купить. Да и большой дефицит они, поди ещё найди. Для двойняшек так совсем, их кажется только по заказу выпускают, то есть, найти нереально. А после войны единственная фабрика в Москве что выпускала детские коляски, была перепрофилирована. Интересно на что? Света тоже не знала. Хорошо пообщались. У них всё в порядке, живут, у Светы два месяца декретного отпуска, потом на работу, даже когда война началась, ничего не изменили. Так что отдыхать и восстанавливаться той осталось чуть больше месяца. А дочек я сам попросил не приносить, разрешат прогулки по городу, когда сил у меня будет достаточно, сам приду. Это произойдёт через неделю, ну максимум дней десять. На том и договорился. Выяснил что всё же у Светланы всё идёт как обычно, живут хорошо, много гуляют с дочками. Просто на руках носить их неудобно, руки устают. Хорошо сестра помогает. Да, коляску нужно срочно. Стоит что-нибудь придумать.

Света ушла, оставив гостинца, ватрушки напекла, всё как я люблю, побольше начинки, поменьше теста, как раз лакомился, когда появился новый гость. Майор Краснов из Генштаба, с приказом для меня описать всё от начала до конца по моим действия в Белоруссии. Проверил документы, приказ, вроде всё настоящее, ну и мы приступили к работе, тот записывал, был обучен скорописи, а я больше говорил, под редкие уточняющие вопросы. Два дня тот ко мне ходил, пока мы не закончили. Острые моменты я не описывал, оказалось пытки, даже противника, уголовно наказуемы, вот о Кубе пришлось рассказать, тут вывернутся сложно, но поставил всё это так как будто это была месть за убитых евреев и расстрелянных военнопленных. Вроде проскочило. Потом про меня забыли на неделю, только Света через день заскакивала на часок, у неё всё время дети занимают. А я активно ходил, врачи разрешили, раны беспокоили, но всё же уже делал до десятка кругов вокруг комплекса зданий госпиталя. Наконец мне разрешили покинуть территорию госпиталя, и посетить город. Тут прискакал перец из Кремля в звании лейтенанта ГБ, им сообщили что я ходить могу, и уведомил что через три дня будет официальное моё награждение в Кремле, чтобы был готов. Парадную форму уже заказали, и отвёз меня к портному. Мне каптёр выдал форму командирскую, моего размера, сильно ношенную и без знаков различия, больше не было из свободных моего размера, а моя прошлая что в госпитале после ареста осталась, уже давно пропала. Видать выдали кому-то. Я потребовал вернуть всё что мне принадлежало, на что копёрщик скис. Как он вернёт? А нечего чужое имущество разбазаривать. Пообещал если не вернёт, шум устрою. После того как меня в этот госпиталь не приняли, добрых чувств к сотрудникам и врачам я не испытывал, что и демонстрировал. Главврач не мог не заинтересоваться, подошёл, получил честный ответ, и покидывав ушёл. Даже не извинился.

В таком виде я к портному и завалился. Заказал тому помимо парадной ещё и повседневную форму. Одной хватит, всё равно долго не проживёт. Да и я больше в комбинезонах хожу. Вот только если парадная мне в подарок, платить не нужно, уже всё оплачено, то повседневная, вместе с шинелью, идёт отдельно. Мы договорились о цене, меня ещё к сапожнику завезли, тот только хромовые шьёт, снял мерки, и на этом меня высадили у рынка. Лейтенант укатил, обещал, что сам заберёт форму и заедет за мной, ну а я направился к одному из домов у рынка. Там на чердаке клад был, пять колбасок с золотыми монетами. Пять сотен штук. Нужно дочкам коляску купить, да и мне по мелочи прибарахлится. Из моих вещей Свете удалось только аккордеон сохранить, показав чек. Хм, надо бы в прокуратуру зайти, забрать заявление о воровстве моего аккордеона, пока меня в тюремной больнице содержали. Вроде как получил моральное удовлетворение. Дальше настаивать не стоит.

К счастью на крыше этого здания не было постов зенитной обороны, как на других, так что благополучно посетил чердак, вскрыл аккуратно схрон, забрал одну «колбаску» и закрыл, заворошив пылью, как будто тут ничего не делали, и вернувшись вниз, направился в сторону рынка. Тут меня патруль и перехватил. Однако справка с разрешением в кармане, всё честь по чести выправил в секретариате госпиталя, правда не по форме одет, но узнав что сделал заказ пошива новой формы, козырнули, с интересом меня рассматривая, и отправились дальше. А газеты обо мне пишут, на днях было выложено опровержение что я погиб, ошибочка вышла, а лечился в другом госпитале, произошла путаница с документами. Дальше на рынке нашёл скупщика, один на весь рынок работал, видимо место занято, под крышей работал, продал ему все монеты, а солидная сумма вышла, мы ещё и поторговались, я и направился за покупками. Как я уже говорил, купля-продажа золота уголовно наказуема, поэтому сам скупщик ничего в руки не брал, деньги принёс, и забрал золото, парнишка лет десяти. Он не подсуден, а тот продолжал гулять на своём пятачке, негромко выкрикивая что скупает. Для начала я прошёлся среди торговцев и напряг их на поиски детской коляски для близнецов, для девочек, а сам пока занялся покупками. Приобрёл вещмешок, отличный бритвенной походный набор, расчёска и маникюрные ножницы входили в набор. А то надоело санитара с бритвой звать, тот и постригал, и брил. Лучше самому делать, да и навык утратить не хочется. У нас такое не делают, проверил, и точно английская продукция. Видимо морячки привозят и продают втридорога, а этот товар распространяется таким вот образом. Качества на удивление приличного, потому и приобрёл. Перочинный нож, нормальный охотничий с ножнами, причём настоящий. Тут старичок тряпицу на земле расстелил и продавал. Я поинтересовался, распродаёт работу сына, тот кузнецом был, сгинул на фронте месяц назад. Я тогда ещё засапожник купил, хороший нож, да и был в одном экземпляре. Конфет приобрёл и печения, ну и сапоги, отличные сапоги, для повседневной формы. К ним два комплекта портянок. Те мои сапоги сгинули пока меня по госпиталям возили. Надо было Свете отдать. Как чувствовал.

Тут меня и остановила девчушка лет десяти, и сопроводила к матери, что стояла за одним из прилавков. У той была нужная коляска, сейчас прикатят, а так как я предлагал двойную цену, то та и назвал ту сумму что хочет получить.

- Хорошо, устраивает.

Пусть на эту сумму можно приобрести два новеньких велосипеда, не в магазине, а тут на рынке, но меня цена действительно устраивала, главное нашли, а деньги это что, пыль. Пока ожидали я просмотрел товар у той. Торговала женщина в основном хозяйственными вещами, от посуды до разной мелочёвки. Вроде толкушек и тазиков. Купил стиральный порошок, он в жестяной банке продавался, и две бутыли шампуня. Тут и коляску провезли, я внимательно её осмотрел, чудо-юдо конечно на небольших колёсах, но сейчас такой дизайн. И пусть та для мальчиков, жёлтый низ - белый верх, всё равно другой не найти. Не новая, но вполне ничего состояние, так что расплатился, положив в коляску покупки, и направился к выходу с рынка. Тут нанял пролётку, коляску разместить смогли, и покатили сначала к портному, там я расплатился за работу, тот лейтенант оба комплекта формы заберёт, портной обещал всё успеть сделать, а потом и к Светлане на квартиру. Та в курсе что я сегодня прибуду, как раз к обеду успевал, вот и наготовила всего. Я застал Светлану в открытых дверях, та расплачивалась со старичком за крынку молока. Значит деревенские всё ещё развозят свою продукцию. Это хорошо. Молочко я люблю. Мы поздоровались, расцеловавшись, и я предъявил покупку. Коляска привела женщин в восторг. Мне представили Ольгу, двоюродную сестру Светланы. Вот Виктора, сына Ольга, не было, его в школу устроили, тот в первой смене учится. Тут неподалёку.

Виктор вот-вот должен быть, так что решили подождать его, а мне пока предоставили дочек. Так что я няшкался с ними, благо те не спали, и трещоткой, купленной мной на рынке, детская игрушка, развлекал дочек. Да тут особо и смотреть нечего, кульки в пелёнках, только губки бантиком и носики торчат. А глаза мои, серые. У Светы зелёные. Кстати, Светлана у молочника не только молоко приобрела, но и творог с домашней сметаной. Та, по-моему заказу налепила пельменей, надеюсь поедим отлично. Я ещё и торт купил. Как раз выброс в магазине кондитерских изделий был, вот и успел купить. Я туда за пирожными зашёл. Их не было, но было свежее слоёное печенье. Всё это тоже хозяйкам отдал. А чуть позже прибежал десятилетние парнишка, мы познакомились и сели обедать. Дочки спали, Света их покормила и те отсыпались. Квартира хоть и небольшая, но вместила всех. Виктор спал на кухне на раскладушке, обе сестры и мои дочки в большой комнате, что являлась и гостиной, и спальней. В ванной комнате на верёвках сохли пелёнки. Стирать приходилось каждый день. Жаль ещё не выпускают стиральные машины, я бы купил. Хотя те итак рады стиральному порошку и шампуню. К слову, они из-за границы. Шампунь французский, а порошок из Англии.

Отлично поели, приготовили коляску, на дно одеяло, дочек в коляску и меня отправили гулять, велев раньше чем через час не приходить, ну а сами прибирались. Торт вкусный был. Даже мне понравился. В новом теле я стал любителем сладкого. Вот так погулял с дочками и направился обратно в госпиталь. Еле дошёл, всё же такие длительные прогулки мне пока тяжелы. Однако и на следующий день, и на следующий, ходил к Свете, и меня отправляли на прогулки. По паркам с дочками гулял, неплохо получалось. Те спали и не шумели. А потом и день награждения настал. Форму привезли, я всё померил, хромовые сапоги тоже как влитые были, так что прицепил к парадной форме все награды, а я забрал их из тайника, и вот так меня повезли в Кремль. А там народу… Потапов был, даже Петровский. Много личностей коих я видел только на фото из газет. Берия к слову тоже присутствовал. Ну и началось награждение. К слову, не меня одного, полсотни человек, около сорока фунтовиков и восемь гражданских. Сначала ордена, потом и до награждения золотыми медалями дошло. Я оказался последним в списке. Меня наградили за освобождение Минска второй Золотой Звездой, город до сих пор в окружении держится, а за помощь в освобождении командиров и уничтожении аэродромов, уже орденом «Ленина». Тоже вторым. Майора мне подтвердили. Однако, как дважды герой мне на родине положен бюст, и квартира в центре Москвы, так что получил ордер на квартиру, а ключи в соответствующей организации получу.

Потом до полуночи, до окончания банкета я общался с Потаповым, Петровским и другими генералами, много интересного узнал, да и сам сообщил немало. Пожаловался на ограбление, что меня обокрали, я уже в курсе кто это сделал. Ольга, сестра Светы сообщила что подпись на ордере принадлежала Маринину. Он на мой чемоданчик давно поглядывал, ещё когда мы у Минска были, а тут воспользовался возможностью. Я это теперь так не оставлю. А Петровский всё же исправился, вручил мне тяжёлую кобуру с «ТТ». На боку затвора была наградная табличка. Оружие уже зарегистрировано на меня. Личное. Кстати, у обоих генерал-лейтенантов на груди, помимо других наград, были новенькие Золотые медали. Успели получить. Вот так уставший, но довольный я вернулся в госпиталь, форму не сдавал, тут же на плечиках повесил, в палате шкаф был, там и комплект повседневной формы, и отдыхать. Только умылся, да в тазике ноги помыл, а то взопрели в этих сапогах.


На следующий же день я сначала со Светланой посетил фотографа, мы с дочками на руках устроили новую фотосессию. А как же, память всё-таки. У меня на руках Катерина, у Светы Елизавета. После этого та с дочками ушла гулять, коляска при них, фотографии будут через два часа готовы, а я направился на пролётке в ту организацию что выдаёт ключи от квартир. Ордер при мне. Кстати, удостоверения коммандера я не имею, только справку из госпиталя, но при этом при полном параде. Хотя награды шинель скрывает. Там меня уже ждали, выделили сотрудника, и он сопроводил к нужному дому, показав квартиру на третьем этаже пятиэтажного дома с лифтом. Трёхкомнатная отличная квартира, благоустроенная с мебелью. Только хочется сказать, квартира всё же казённая, и в случае моей гибели вернётся на баланс государства, вся мебель с инвентарными номерами. Сама квартира мне понравилась, спальня, рабочий кабинет, гостиная, кухня, совмещённая с обеденным залом, совмещённый санузел, ванна чугунная, кладовка, вот в принципе и всё. Ах да, балкон был, вход из гостиной. Консьержка внизу. Так что я подписал все бумаги, и теперь числюсь жильцом квартиры. К слову, коммунальные я не буду платить, за меня государство платят. После этого направился к Свете, девчата тоже захотят посмотреть. И посмотрели, вот только переехать в большую квартиру отказались. Светлане до завода тут пару шагов идти, а от моей квартиры на трамвае с пересадкой. Да и их квартира им нравилось. Всё рядом, больница, парк для прогулок, магазины и работа. Моя квартира тоже им понравилась, было видно, что уборка влажная проведена недавно, постелено бельё постирано, шторы тоже. Ну и те сразу приступили к покупкам чтобы квартира приобрела жилой вид, а не казённый, как сейчас. А я к нотариусу наведался, оформил завещание на своих дочек как на наследниц. Света в курсе, хотя и расстроилась. А ей нельзя расстраиваться, молоко может потерять. И да, дочки по метрикам носят мою фамилию и отчество.


Да, а то что меня ограбили я простил. Ну… по-своему. В один из вечеров я посетил малину бандитскую, одет в гражданку, на голове шляпа, шарф лицо скрывает, пальто не по размеру скрадывает фигуру. Меня проводили к старшему, и я положил перед ним «колбаску» с золотыми монетами, сто штук. Тот вопросительно посмотрел на меня и я объяснил что нужно сделать. Если всё удачно пройдёт, получит столько же. А следующей ночью, я в это время в шахматы играл в соседней палате, проигрывал свои наручные часы, свидетелей множество, полыхнула квартира Маринина. Да так что тот сам со своей любовницей Паниной еле выжил, хотя обгорели серьёзно. Коктейли-Молотова штука страшная. Также заполыхало одно крыло здания Лубянки, потушить не смогли, выгорело. Зато другую часть отстояли. Искали серьёзно меня тоже два дня допросами мурыжили, видимо Маринин сдал, сообщив что только мне все ноги отдавил, обокрав. Но доказать ничего не смогли, я был чист. А оплату вором передал. Только инкогнито. Записка ушла старшему и те забрали «колбаску» с монетами из тайника. Я честно расплатился за хорошую работу. Пусть недоделана, Маринин не должен был выжить, но тот своим телом выбил окно выпрыгивая наружу, сломав обе ноги, ещё и Панина за ним, но буду считать, что отработали отлично. Если Маринин снова на горизонте появится, уже сам доделаю дело.

В остальном, время шло, пока не пройдя врачебную комиссию не узнал что та постановила, годен к военной службе без ограничений. Так что попрощался с врачами, с девчатами, дочками, ключи от своей квартиры я Свете отдал, если надо переночуют, а так присматривать будут, и на этом отбыл в Киев, к штабу фронта. Потапов заждался. У меня туда направление было. Кто поработал я у Светы знал отлично, из госбезопасности люди были, а старшим, на ордере была его подпись, Маринин. Знал бы что он такой ушлёпок, удавил ещё в тылу у немцев. Как я уже говорил, он на мой чемоданчик с трофеями давно поглядывал, ещё когда мы у Минска были, а тут и прибрал к рукам. Остальное всё честь по чести оформили, я проверял, как изъятие в Фонд Обороны. Его раньше создали, я посоветовал в том повторном первом письме Сталину. Хрен вернёшь теперь. И ещё, как командиру мне зарплата капала, а после смерти всё прекратилось, пришлось побегать по инстанциям, но вернули потерянное. Ещё у меня счёт в банке открыт был, изъял два тайника, распродал и солидную сумму положил. Часть в золоте, так можно было, часть деньгами. Это и наследуют мои дочки, если что. В квартире у меня сейф был, стояла тумба в кабинете, но уверен ключи у кого нужно есть, я там ничего серьёзного не держал, копии документов и всё. Вот так я сел на поезд, в купе, верхнее место, и мы отправились из Москвы, в Киев. Я сразу лёг, как же надоедала эта предпоездная подготовка, устал честно слово. Я был в повседневной форме, парадную я оставил в шкафу в квартире. И да, награды что у меня на груди, копии, заказал у одного ювелира, тот и сделал. А настоящие в том же тайнике где ранее держал, как и все документы к ним. Ситуации всякие бывают, вот и пытаюсь подстраховаться.


Глава 18. Новая задача.


Вот так лёжа на лавке, соседи по купе уже выложили еду, жор устроили, а у меня тяжесть в желудке, перекормили девчат перед отправлением, столько вкусностей было. Да ещё с собой дали. Но это ладно, я о другом. Итак, я майор бронетанковых войск. Взлетел высоко, это есть, но знания то сержанта. Как мне теперь крутится? Тут учится нужно. Вон хотя бы в Академии Генштаба. А так по званию командир полка по сути, но вряд ли получу даже батальон. Роту ещё потяну, но не более. Я трезво оцениваю свои знания и возможности. Идея с учёбой отличная, только Потапов не даст, я ему всё ещё нужен, да и громкие дела необходимы. Немцы почти захватили Крым, моя информация похоже так и не дошла до умов генералов, так и не создали оборону на перешейке, на юге глубоко продвинулись, на Юго-Западном фронте стояли под стенами Киева. Хорошо окружение не удалось, но тридцать километров до города, поверьте, это мизер. Наши всё же сдали Смоленск, там два котла было, но отойдя километров на сто, создали новую линию обороны. Немцы пока её не вскрыли, ищут слабые места. На Севере, три дня назад закончилось окружение Ленинграда, тут куда позже и с большими потерями для немцев и финнов, но они сделали это. Великий Новгород оккупирован.

Что я могу сказать, как танкиста меня вряд ли будут использовать, всё же знаний нема, значит спецоперации в тылу противника. А погода снаружи не в радость, двадцать пятое октября, морозы постепенно накапливались, уже ниже нуля. Сейчас едем, снаружи ледяной дождь по стеклу окна бьёт и тут же застывает. Точно ниже нуля. Как-то в такую погоду по немецким тылам желания нет бродить. Да и вообще желания нет. Может Потапов что другое придумает? Очень на это надеюсь. Чуть позже, когда обед наступил, а мы утром выехали, я тоже поел с соседями. Вообще колоритные люди у меня в купе ехали. Полковник, командир авиакорпуса, с новенькой Звездой Героя. Интересно, почему поездом, а не самолётом? Потом капитан-артиллерист, и батальонный комиссар. Те в карты играли, водку пили, общались, я больше думы думал. Так и катили, прибыв в Киев поздно ночью, почти под утро. Тело у меня отдохнуло, а что, Свете уже можно было и мы устроили у меня ночью прощание, только она и я. Ох и хорошо простились. Продремал всю дорогу. На вокзале, я сразу направился было к выходу, но меня перехватил молодой лейтенант, оказалось меня ждали, комфронта распорядился. Из-за плохой пагоды немцы не устраивали ночных налётов на город, так что перемещались свободно, а не под звуки сигнала воздушной тревоги. У лейтенанта машина была, «эмка» из гаража штаба фронта, тот и отвёз меня в служебную гостиницу, устроив в номере, и перед отбытием сообщил что генерал будет ждать меня в девять утра.


Утром я был как штык в штабе. Кстати, покормили меня в столовой при гостинице, талоны на руках имел, вчерашний встречающий выдал. Долго ждать не пришлось, хотя приёмная была полна, ха. Потапов как чиновник, и без очереди пропустили в кабинет. Мы поздоровались и обнялись.

- Ну как Слава, готов к труду и обороне?

- Всегда готов.

- Отлично. Есть у меня к тебе просьба, личная. Из-за недостатка времени я вынужден сразу к делу переходить.

- Слушаю, товарищ генерал.

Мы прошли к карте, где была нанесена свежая информация по фронту. Генерал ненадолго задумался, но вдруг сменил тему:

- Да, хочу отблагодарить тебя за идею что подал, когда мы виделись в Кремле. Забрасывать небольшие группы миномётчиков, воздухом, в тыл врага. Так было расстреляно с расстояния в пять километров несколько немецких аэродромов, большие пожары были, взрывались склады боеприпасов и горючего. Использовали полковые миномёты. Не всех героев смогли эвакуировать, но большое дело сделали. Немецкая авиация сильно ослабла.

Действительно такой разговор был, но мы общались с Петровским, это он совета испросил, а Потапов рядом стоял с бокалом вина и слушал. Потапов оказался любителем красного вина. Крымского. Такое было на фуршете, что генерала порадовало. А суть в предложении такова, берутся три транспортных самолёта, использовать можно десантников в качестве личного состава. Один, можно два полковых миномёта, пять-шесть бойцов. Главное иметь две переносные радиостанции, опытного корректировщика и расчёт. Корректировщик выдвигается с командиром к аэродрому, командир зарисовывает на карту схему аэродрома, составляя первоочередные цели, тут я не специалист, лучше с самими миномётчиками поговорить как всё делать быстро и толково, после чего наносится удар, меняя цели по мере обстрела и уничтожения. Три самолёта по той причине, что это минимальный размер для перевозки запасов мин что потребуются для уничтожения одного вражеского аэродрома. Как раз в три самолёта и влезут, да ещё совращать посадку рядом с немцами придётся. Быстро организовать огневую позицию и открывать огонь как командир даст сигнал. После этого взорвать миномёт, с ним не сбежишь, и уходить к точке эвакуации. Самолёты естественно после разгрузки улетают. Перед высадкой желательно десантников сбросить, чтобы те всё приготовили, костры разожгли на месте посадки, да, её лучше ночью проводить. И как видно Потапов моим предложением вполне себе воспользовался, да ещё развил. Такие группы не только аэродромы обстреливали, но и штабы и крупные склады. Где авиация не могла сблизиться, это делали диверсионные группы с миномётом. Полковым, но чаще хватало батальонного. Даже показал на карте где находились четыре обстрелянных аэродромов противника, а размещались те в разных местах. Один из них румынским был. Ни одного самолёта там не уцелело, да и личный состав изрядно потерь понёс. Мои слова что летают люди, а не самолёты, давно разошлись по фронтам, так что стрелять старались сначала по спецам, потом и по технике.

- А у Петровского как дела?

- У Петровского? - усмехнулся генерал. - На счету у него только один полностью уничтоженный аэродром противника. У него в армии авиации немного осталось, только один транспортник что ты угнал у немцев, его используют, за ночь несколько раз гонять приходилось, но как видишь не безрезультатно. Ладно, вернёмся к той теме, о которой я тебе рассказать хочу. Смотри…

Генерал очень подробно и ясно описал, видимо для моего уровня понимания, в каком состоянии у него находятся войска. В принципе, если брать другие фронта, то Юго-Западный ещё более-менее, но генерал забоится о своих войсках. Конечно соседям помогает по мере сил, но не более, ему бы своей фронт удержать от развала. Немцы мастера маскировки и перекидывания резервов, молниеносно создав кулак могут ударить в любом месте, зная что там слабая оборона. А резервы у фронта не велики чтобы их растянуть на всю передовую. Держат на танкоопасных направлениях, и это пока всё. Это просто невозможно, тут войск едва хватает чтобы на передовой держать сплошную линию обороны. В общем, немцы готовятся к наступлению, Гитлер, брызгая слюной, смог возбудить своих генералов и те готовятся. Задача захватить Киев. Потапов же не знал где будет нанесён удар, или даже два удара с большой глубиной прорыва. Разведка фронта землю рыла, выискивая нужную информацию, но пока глухо. Меня же позабавило что тот так открылся простому майору. Пока я по госпиталям валялся, генерал в том же положении вполне спокойно отбивался от немцев, пусть и теряя территории, а тут вдруг понадобился мой совет. Ладно, их есть у меня.

- Знаете, товарищ генерал, я вам тут ничего посоветовать не могу, как бы сказал один человек: знаний нема. Только я чем больше смотрю на эту карту, тем больше понимаю, что вы смотрите на неё не с той стороны.

- Что именно? - заинтересовался тот.

- Для начала, вам дана уникальная возможность обескровить противника сидя в обороне. Ставьте задачу не удержать позиции, а пусть оборона будет манёвренной, её ещё называют гибкой. Пусть большая растрата боеприпасов будет, когда немцы наступают, нужно на них шквал огня обрушить. Пока те наступают, они уязвимы на большие потери. Дайте командирам больше воли, пообещав за победы награды и звания, за победу с большими потерями, ничего, а за большей потери и поражение, снимать звания и понижать. А то и под трибунал. По ситуации. Путь учатся воевать, устраивают небольшие котлы немцам, на полк другой, их ещё локальными называют. Им тоже нужно учится, не рубите инициативу на корню. Но наказывайте тех, если не помогут своему соседу, когда нужно, и тот понесёт потери. Мол, сидел и смотрел, ничего не делал, ожидая приказа. За это тоже наказывать. А вот за инициативу поощряйте. Дальше, создать группы снайперов, чтобы в каждом полку не меньше взвода была. Но не как стрелковый взвод, девять пар, восемнадцать человек, плюс командир с замом вот и взвод. Там штаты сами прикинете. Задача выбивать унтер-офицеров, офицеров, пулемётные расчёты, миномётные. То есть, всё что помогает немцам удачно наступать. При возможности создавать группы анти-снайперов. Открыть курсы чтобы опытные стрелки обучали новичков, делились своим опытом, на весь фронт нужно не меньше пяти тысяч снайперов и три сотни анти-снайперов. По последним, если где немецкий стрелок начинает работать, чтобы командир полка или дивизии подал заявку на такую группу и те уничтожили вражеского стрелка. Там приманками можно работать. Я в курсе что войска поступили противотанковые ружья. На их базе, из лучших, с мощной оптикой, создать противо-снайперские группы и вооружить этим ружьями. У немцев снайперов много, наверняка знаете по убыли командиров из рядов подразделений. Но это всё так, мелочёвка. Я предлагаю создать новый фронт, чтобы немцы перекинули туда силы, и ослабили наступление, а то и сели в оборону.

- Не понял, что ещё за фронт?

- Фронт в тылу немцев. Смотрите, тут благодаря пресечению нескольких рек имеется удобное место для обороны. Назвать его партизанским краем. Забросить туда диверсантов и десантников, освободить военнопленных, захватить вот эти два города Ровно и Луцк, уверен там склады с разными припасами, вывести их в партизанский край. Всех пленных освободив, направлять туда. С учётом что многие ослаблены и больны, создать в лесах госпитали, для восстановления бывших пленных и возвращения их в строй. Это будут очень высокомотивированные войска, знающие что такое немцы и плен. Там можно отдать приказ не брать немцев живыми. Да они и так не будут брать. Организовать линию оборона по берегам рек, хотя скоро зима и это не поможет, но так удобнее. Создать множество утеплённых землянок чтобы пережить зиму, и держать партизанский край, высылая в тылы немцев диверсионные, а возможно и моторизованные группы. Немцы этого не потерпят, и чтобы уничтожить угрозу в тылу, тем более если перережем железную дорогу, сократим снабжение, то те бросят немалые силы, ослабив давление на наш фронт. Если у вас найдётся хороший генерал, что не боится инициативы и драки в окружении, то стоит его назначить там командовать.

- Знаешь, а мне нравится, всё нравится. Свежо и с выдумкой. Возьмёшься составить план операций по созданию партизанского края? Да и руководства и рекомендаций для создания снайперского дела.

- Рекомендации написать могу, товарищ генерал, а уж с партизанским краем извините ничем помочь не смогу. Тут работа для целого штаба фронта. Для начала выслать разведчиков, захватить знающих пленных, чтобы составить схемы с расположениями лагерей пленных, кто там содержится и сколько, где сборные склады советского ворожения, где склады с продовольствием и топливом, где немцы держат силы охранных дивизий, где проходимые дороги, и только после получения этой информации составить план и отправить уже диверсантов, для захватов, освобождений, и остального. Тут не меньше двухсот групп получится, у каждой своё задание. Мне этого никак не потянуть. Но получится может, Минск вон сколько продержался при нашей помощи. Неделю назад немцы его вернули, а наши в леса ушли, кто смог блокаду прорвать. Жаль немцы четыре дня назад Ленинград всё же окружили. Тяжело сейчас там.

- Да, тяжело. Я так и думал, что откажешься. Но идея стоящая. Напиши рекомендательную записку, всё что мне озвучил, и потом ко мне.

Покинув кабинет, я сначала прошёл в секретариат, куда мне утром было велено сдать направление и удостоверение. Получив его, и узнал, что меня направили служить в оперативный штаб фронта. Причём в должности аналитика. Любопытно. Потапов действительно интересное дело мне нашёл. А так мне освободили кабинет, выдали писчие принадлежности, и я довольно грамотно, за два часа всё написал. Потом сдал секретарю Потапова, тот в курсе и папку сразу унёс начальству, а я направился обедать. Время полпервого было. А когда вернулся, подождал, и меня вскоре вызвали.


Окрестности Винницы, 1942 год. 28 мая. Оккупированная территория.


Я сидел, держась за голову, и яростно матерился. Это же было надо так попасть. Вылетел на транспортнике к передовой, должен был посетить одну танковую бригаду, задача обычная, провести проверку боеготовности, это уже вторая бригада за неделю, а тут немецкие истребители, атаковали, убили штурмана, ранили лётчика, и заставали идти на свою территорию. Передовая ещё минут пятнадцать за хвостом скрылась, а я размышлял что делать. Да прыгать, что ещё делать? Давно бы выпрыгнул, но меня оглушило, очнулся только сейчас. Интересно, что немцы тут делают? Всю зиму шли страшные воздушные бои и вот уж как два месяца наши лётчики уверенно держали небо. Охотники появлялись, но у нас свои были, сами засады устраивали, а тут эти две пары, как будто специально выслеживали. Да уж, ситуация, а ведь наш фронт уже месяц как ведёт активные наступательные бои. К слову, Крым уже освободили. На подступах к Одессе бои идут. До Винницы меньше ста километров осталось. Московских боёв не было, не дошли немцы, хотя Ленинград до сих пор в блокаде.

Что я по себе могу рассказать. Сейчас я подполковник, получил месяц назад новое звание. И награду, орден «Боевого Красного Знамени». Единственную награду за всё это время, хотя поучаствовать в планировании множества успешных операций пришлось немало. Когда я по немецким тылам шастал, быстро в званиях и наградах рос, но я этим доволен. А в тыл меня не отправляли, в немецкий, а по свежему приказу, Дважды Героев во вражеский тыл не отправлять, даже если лётчик. Переводят на штабную или административную работу. Вот и меня так, благо я своё место нашёл. Так всю осень, зиму и весну и просидел в Киеве. Только весной стал делать редкие вылазки в войска, глянуть свежим взглядом. В Москве не был. Да и что мне там делать, дочки растут, уже активно ползают, со Светой в постоянной переписке, оставшиеся письма Сталину я передал ещё когда в госпитале лежал. Также позвонил и сообщил в какой почтовый ящик опустил. Больше говорить не стал, положил трубку. Ночью звонил, днём бы меня опознали. То что письма внимательно прочитали, было заметно, смещались одни командиры, повышались другие. Сообщалось о том, что нашли нефть в Татарии. Правда Хрущёв на месте, Член Военного Совета нашего фронта. Однако нервничает сильно в последнее время, но там и другие причины могут быть. Ленинград всё ещё в блокаде, готовятся к летнему наступлению. Да, жителей Ленинграда так и не эвакуировали, но завезли побольше продовольствия создав множество небольших складов. Это и выручало, голода пока как такового не было. Однако жители северной столицы всё же гибли, при артиллерийских обстрелах или авианалётах.

По моей идее с партизанским краем, то его доработали штабисты. Да, всё получилось, и партизанский край просуществовал всю зиму. Есть один момент, их три создали, три партизанских анклава, что помогали друг другу и со своих территорий на оккупированную отправляли боевые группы, включая диверсионные. Уничтожались гарнизоны, с особым удовольствием предателей на тот свет отправляли, связь резали, железную дорогу разбирали, на всю зиму снабжение немецких армий, что противостояли нашему фронту, по сути было парализовано. Мы за зиму почти на сто километров наших земель освободили, продвинувшись вперёд по всему фронту. Больше не смогли, наступательный порыв потеряли, да и тылы отстали. К концу зимы немцы огромным напряжением сил смогли-таки лидировать партизан. Два края в боях сгинули, вырваться удалось единицам. Один анклав устроил рейд на триста километров, со скарбом, тыловым обозом, и вышел к передовой. Его ждали, там встречная танковая атака, прорвали фронт, и наши партизаны вышли к нам. Фронт получил шестьдесят тысяч обстрелянных бойцов и командиров, около полутора тысяч саней с лошадьми, и почти тридцать тысяч гражданского населения, что тут же отправили дальше в тыл, а партизанский корпус что к нам вышел расформировали, бойцов и командиров после недели отдыха, обмундирования, отправили на пополнение частей. Некоторые дивизии даже до штата довели. Многие партизаны получили награды. Ну и я в том числе, говорил уже. Много что рассказать было, меня, например, активно учили штабной работе, неожиданно понравилось, было интересно, а тут полёт, причём транспорт попутный, меня пассажиром взяли, а то на машине бы пришлось ехать, и вот что вышло.

Так вот, я сел на пол, упал на него, когда какая-то железка отлетела, сбитая пулей с немецкого «мессера», и приласкала меня по голове. В салоне был сопровождающий, перевозил шесть мешков с корреспонденцией. С учётом того что сопровождающий младший политрук, корреспонденция наверняка принадлежит Политуправлению фронта. Нас четверо на борту было, два члена экипажа, пилот и штурман, этот младший политрук и я, который случайно узнал о вылете и успел добраться и договориться взять с собой. А то что немцы, например, за мной охотятся, этого не может быть, я должен был на машине ехать и в самолёте оказался случайно. А охотится могли, меня там врагом объявили Германии за номером каким-то, даже немалая премия за живого обещана была. Тут даже не за убитого Кубе, а по совокупности моих дел. Политрук мёртв, пол головы ему снесло, я на полу, вроде в порядке, запылился только. Подняв слетевшую фуражку, вернув её на место, покачиваясь, я дошёл до кабины и заглянул внутрь.

- Давай помогу.

- Я думал в салоне все погибли, - прохрипел тот, протянув руку которую я стал быстро бинтовать.

Сам лейтенант был бледен и явно нервничал.

- Мне по голове чем-то прилетело. Только что очнулся. Политрук мёртв, - кратко ввёл я того в курс дела.

У лётчика левая рука ранена и тот держа одной рукой штурвал, пытался наложить бинт на вторую, работая в основном зубами. Иногда правой рукой, удерживая штурвал коленом, но редко. Я же быстро и качественно наложил повязку. Похоже пуля пробила руку, не задев кости. Находившийся в соседнем кресле штурман был мёртв, но я проверил, приложив пальцы к шее. Точно мёртв.

- Где мы? - спросил я.

- К Виннице подлетаем. Тут не спутаешь, характерная примета была. Я когда диверсантов сбрасывал, немало тут налетал по ночам. Впервые днём лечу.

- Сесть нам не дадут, держат плотно. Вроде их больше стало?

- Да, восемь теперь нас ведут.

- Значит надеваем парашюты и прыгаем. Я парашют штурмана возьму, нужен лесной массив, в поле быстро отловят. Ищи место.

- Понял.

Я же отстегнул штурмана от кресла, и хекнув, вытащил того в салон, и отстегнув ремни, перевернув на живот освободил от парашютной ременной системы. Тут же надев и подогнав под себя. Дальше обыскал штурмана, забрал его «ТТ» и запасной магазин. Планшетка у меня своя была, но забрал полётную карту. Из мелочёвки, часы на руке, если что в деревне на припасы обменяем, перочинный нож, непочатая пачка «Казбека», но она пулями пробита и кровью пропиталась. Остальное тоже. Потом перешёл к младшему политруку. Тут тоже «ТТ» был. Хоть бы автомат взял, всё сподручнее мне было бы. У меня сидор с собой имелся, с личными вещами, что в командировке могут пригодится, да пайком на сутки. Я убрал внутрь оба пистолета и мелочёвку, снятую с парней, да и боезапас тоже. Документы убитых в планшетку. Сидор на себя накинул, спереди он теперь. Однако у политрука тоже вещмешок был, я его прихватил, потом мельком осмотрел салон, не осталось ли чего нужного, и подошёл к кабине.

- Ну что? - поинтересовался я у летчика.

- Вон лес впереди, можно прыгать.

- Отлично. Вот вещмешок политрука, не смотрел что внутри, но запас должен быть. Сделай как я, спереди повесь, и прыгаем. Затяжным, чтобы в воздухе не расстреляли.

- Хорошо, товарищ подполковник.

Когда мы над лесом оказались, не такой и большой, дальше видны окраины Винницы, то тот покинул кабину, я открыл пробитую пулями дверь, и мы сделали шаг в пропасть друг за другом. Я первым, лейтенант за мной. Удерживая падение, чтобы не закрутило, я одной рукой держал кольцо, лейтенант падал чуть дальше и выше. Немцы среагировали с похвальной быстротой. Проскочив, начали разворачиваться для атаки, но высота небольшая, около пятисот метров, так что я рванул кольцо, и меня рывком дёрнуло вверх, но парашют хоть и пробит пулей, сработал как надо, и купол вышел, затормозив моё падение. Дальше, под треск веток я повис в трёх метрах от земли. Сняв сидор, что придерживал руками, мягко сбросил тот на прелую листву, но чуть в сторону от места моего местоположения, потом сгруппировавшись, спрыгнул сам, перекатом погасив скорость падения. После чего схватив вещмешок рванул в сторону. И вовремя. По веткам и стволам деревьев прошлись пулемётами и авиационными пушками. А теперь лейтенанта нужно найти. Тот метрах в ста опускался, и я видел где, так что побежал к лётчику. Нашёл быстро, но поздно. Однозначно мёртв. Это я избежал обстрела, немцы явно по куполу целились, а лейтенанту так не повезло, ему досталось. Вещмешок у него на груди тоже был пробит пулями сейчас пропитывался кровью. Вздохнув, отложив свой, и разбежавшись, оттолкнувшись от ствола дуба, повис на нижней ветке. Так-то до неё метра три, а с разбегу допрыгнул. Подтянулся, и сел на ветку. Я хоть и на штабной работе основное время провожу, но о зарядке и пробежках по вечерам и утрам не забываю. Я уже давно комнату в частном доме снял, и проживал там основное время, место для зарядки имелось. Хозяйка вдова, ух и страстная, довольны друг другом оба были. Я такую хозяйку для проживания два дня искал, пока не нашёл, чему и доволен. Так и добрался до лейтенанта, забрал документы из нагрудного кармана, проверив всё же пульс, не было, забрал оружие, везёт мне на «ТТ», запасной магазин, и неожиданно второй нашёл в кармане галифе. Потом перерезал стропы и аккуратно опустил того на землю. Вещмешок взял, распотрошил, смог целой найти одну банку с тушёнкой, остальное кровью попорчено и пулями. Найдя выворотень, он метрах в пятидесяти был, я мимо него пробегал, оттащил тело лейтенанта туда и обрушив стенки, закапывая лётчика. На стволе дерева ножом метку поставил, после этого забрав свои вещи, побежал прочь.

По пути родник был, напился сам, отмылся, форму от крови оттёр, кое-где попала на форму, потом пополнил водой фляжку, свежей налил, это моя, и побежал дальше. Итак, у меня четыре пистолета, мой «ТТ» не наградной, а табельный. Наградной я в сейфе у себя на квартире оставил. Так вот, четыре пистолета «ТТ», охотничий нож, я кстати уже повесил его на ремень под руку, за голенищем засапожный нож, в кармане перочинный. Планшетка со мной с картой, там же компас, блокнот, карандаши и фонарик. Бинокль мне без надобности, потому и не имел при себе. В вещах политрука или у лётчиков оптики тоже не было. В сидоре у меня фляжка, большая кружка, можно готовить в ней, ложка, заварка соль и сахар был, но закончился. Десяток ржаных сухарей, початая пачка макарон, две банки рыбных консервов, пачка печенья. Туда и тушёнку политрука убрал. Из припасов и оружия всё. Из вещей, бритвенный набор, полотенце, два куска мыла, запасные портянки. Вот и всё. Да и больше не нужно. Остановившись, я переложил вещи в вещмешке, что-то на спину давило, подумав, фляжку на ремне подвесил, а то сидор полный, снова закинул его за спину и побежал дальше. Я был в полной форме комсостава РККА, слегка запачкана и пыльная, позже отряхну, но форма, причём по петлицам и эмблемам ясно что я танкист, я не менял ведомственную принадлежность. Форма на мне не новая, но выглядит прилично, мне её ещё в Москве пошили, и гляди, до сих пор ношу. Стирали мне её три дня назад, но сейчас та снова требует стирки. Все копии наград при мне, на груди расположились в положенном порядке. В левом нагрудном кармане документы, командира, командировочное и партбилет, три месяца назад вступил в ряды партии, пройдя стаж кандидата. На руках часы, по карманам немного денег, мелочёвка, патроны немного россыпью к оружию. Да вот и всё.

Май месяц, до первого дня лета несколько дней, а бежал я не в сторону фронта, а к Виннице. Вот уж где меня будут искать в последнюю очередь. Табака при мне не было, а то что у попутчика или лётчиков было, попорчено, однако мне ещё прошлым летом десантники под Минском показали одну травку. Не любят её псы. Тут она была, натёр подошвы, так и бежал. Можно ещё муравьиной кислотой натереть, говорят тоже помогает, но травкой мне было проще. Бежал, пока не выбежал к дороге. Заметив просвет впереди, я замедлил скорость движения, перейдя на неторопливый шаг, и достав из-за ремня пистолет лейтенанта, свой я в кобуре держал, осторожно двинул вперёд. На дорогу выходить не стал, используя ствол дерева как укрытие, осторожно выглянул, изучая лесную дорогу в обе стороны. Накатанная, тут почва песчаная, следы свежие, но что за ближайшими поворотами не понятно, потому выходить и не стал, не хочу получить случайную пулю, и уж тем более прицельную. Однако от дороги уходить не стал, а двинул рядом с ней, укрываясь под деревьями. Я уже определился где город, так и шёл. Один раз укрыться пришлось, колонна грузовиков полных солдат прошла, но те дальше проехали, видимо точно знали где мы совершили приземления. А потом за поворотом услышал речь. Окликали какого-то Курта, а тот матерился и требовал ему не мешать. Сблизившись, определил, что на дороге пост установили, ещё обустраивались. Один засранец в кустах засел с другой стороны от меня, это и был Курт, ещё пятеро занимались обустройством. Обидно, их высадили только что, техники не оставили. Думаю, сигнальные ракеты есть, а может среди вещей и радиостанция лежит.

Я обошёл этот пост, ловить тут нечего. Шуметь нельзя, а пропажа поста сразу даст понять куда я двигаюсь, так что снова двинул дальше рядом с дорогой. А вскоре обширный просвет и я вышел на опушку леса, впереди виднелись окраины Винницы. Те немцы на грузовиках уверен из местной комендатуры. Бросили ближайшие силы на наши поиски. Будут прочёсывать лес двигаясь к противоположной опушке, гоня нас. Это по плану. А там должны ждать дополнительные силы. Возможно из полицаев. Хотя в окрестностях их изрядно проредили, когда тут партизанский край был, за полицаями тут чуть ли не охотились, куда сильнее было чем за немцами. Последние это быстро прочухали и впереди себя полицаев гнали, наши в основном по ним и стреляли, а немцы по нашим. Когда полицаи заканчивались, немцы отходили. А тактика действия оказалась неплоха, наши несли потери от прицельного огня. Так что полицаев сюда разве что из других краёв завезли. Тут в окрестных возможно остались какие партизанские отряды, но это не моя тема и точно я об этом не знал. У нас в штабе целый отдел работал, что управлял партизанами и держал с ними контакты. Так я и стаял за стволом берёзы и изучал окрестности. Дорога справа ныряла в лес, это та самая рядом с которой я ранее шёл. Слегка задрав рукав френча, я посмотрел на время. Три часа дня. До темноты ещё далеко.

Отойдя чуть в сторону, я присел у ствола дерева, положив вещмешок у ног. Изредка я поглядывал в сторону города. А пока просто сидел и отдыхал, время от времени прикладываясь к фляжке, постепенно опустошая её. Плана как выбраться отсюда я ещё не составил, но прикидывал, не без этого. Вдали был виден чёрный столб дыма. Я всё понять не могу, наш самолёт рухнул на окраине город, или всё же на его территории? Видно, что пожар тушат, полыхал наш самолёт здорово, но через два часа столб дыма превратился в небольшую струйку, пока совсем не пропала. Похоже потушили. Особо местные не шастали по округе, видимо немцы отучили, но несколько парнишек с удочками и вёдрами приметил, видно, как возвращались с речки. Видимо хорошо порыбачили, вон какие довольные. А тут я напрягся, в чистых звуках вокруг вторгся чужеродный рёв мотора. Из леса показался лёгкий разведывательный бронеавтомобиль, с двадцатимиллиметровой автоматической пушкой в башне, и погнал в сторону города, вскоре скрывшись из вида. Хм, откуда тут разведчик? Они же в моторизованных и танковых частях. У охранных дивизий их нет, я это точно знаю, изучал трофейные бумаги, нашёл информацию по штатам разных немецких частей. Это что, в городе какая та моторизованная часть стоит? Вполне возможно, тут крупная железнодорожная станция, может резервы немцы тут держат? Перекинуть по дороге можно быстро. Так-то вполне логично, но я читал сводки по разведупру, ничего такого там не было.

Пока сидел, скинув френч и рубаху, все документы привязал бинтом на руке чуть выше локтя. Я не хотел в плен, но военная удача штука капризная, так что если будет шанс бежать, сбегу, но желательно иметь документы при себе. Я уже так делал, в прошлом году, и сработала идея, так отчего мне тут от неё отказываться? Бинт надёжно удерживал документы, жаль пакетика нет, пришлось накрутить бинт на руку, потом уже документы, чтобы между кожей и документами была прослойка материи. Потом оделся. Вроде внимания не привлекает, незаметно чтобы на руке выпуклость была. Тем более её и не должно быть видно. Снова застегнув ремень, лямку портупеи, ремень планшетки перекинул через голову, и продолжил наблюдение. Надо воду где-то набрать. Палит, жарко, пить постоянно хочется, а фляжка уже опустела. Надо сказать, когда я услышал совсем рядом лошадиное ржание и скрип тележного колеса, или оси, не понятно, я чуть удивился. Страх мне не ведом, но то что меня нашли, это поразило. Однако я ошибся, мелкий седой старичок в потёртом до блеска на локтях пиджачке вёл на поводу старую лошадь, что тянула телегу полную сена. Тут укатанная колея у опушки была, но не дорога. Скорее всего старик и накатал её. Хм, если кто думает, что я бросился договариваться со стариком чтобы тот меня в этом сене довёз до окраин города, то он ошибается. На черта мне это нужно? Еда есть, на пару суток растянуть можно, в город особо мне не нужно. Я сидел в двадцати метрах от дороги что выбегала из леса и ожидал возможности добыть транспорт, с приставкой авто, и немецкую форму. Ходить в форме советского командира, по немецким тылам, это, скажем так, несколько опрометчиво. Так что я проводил старика с его телегой взглядом, и продолжил ожидать. И надо сказать дождался, было пять часов дня, когда я заметил, как по дороге катит немецкий солдат-велосипедист. Это не совсем то что не нужно, но сойдёт для сельской местности. Так то по дороге машины не часто ездили, пара грузовиков прискочили, потом бронетранспортёр в сопровождении двух мотоциклов, да и всё. А немец вроде моей коллекции, такого шанса упускать нельзя. Я оставил вещмешок на месте и скользнул к дороге.


Глава 19. Новые приключения.


Захватить посыльного, а это похоже был он, сумка при немце имелась, тот рядовым был, карабин за спиной. Так вот, захватить немца удалось легко. Когда тот проезжал мимо, я укрывался за деревом, и взяв низкий старт рванул к нему. Тот боковым зрением засёк движение, начал падать на бок, чтобы уйти от удара, но не успел, я сбил его в прыжке, мы покатились, но я вскочил первым и ударом кулака по затылку отправил того в мир грёз, после этого сняв карабин, забросив себе за спину, поправив ремень, а то зацепился за награды, и подхватив немца подмышки потащил вглубь леса. После этого бегом вернулся, укатил велосипед, и сорванными ветками смёл на песчаной дороге следы борьбы. Вот теперь отлично. У велосипеда руль пришлось править, а так норма. Сняв с немца всё, даже исподнее, и внутренне возликовал, форма сидела как влитая, а вот сапоги подвели. У меня небольшой размер, сорок первый, а у немца похоже сорок шестой. Вот же встретить немца с таким размером. Связав рядового его же ремнём, привёл в чувство и быстро допросил. Я был изрядно удивлён, получив от немца информацию.

Обалдеть, так это немцы не нас ищут? Вообще те тут всё зачистили, партизан нет, потому даже по одиночке по лесу катаются, как этот посыльный, но недалеко было устроено несколько диверсий, начали солдаты и полицай пропадать, и стало ясно что в этом районе начала действовать диверсионная группа. Про нас знали, ещё бы, самолёт чуть на город не упал, хорошо один амбар только сгорел, да и немецкие лётчики доложили, что видели. Так что если поймают, хорошо, а если нет, то и чёрт с нами. Это было такое решение командования немцев в этом районе. Лётчики, что желают быстрее к своим вернутся, менее опасны чем профессиональные диверсанты. Убив солдата, зарезал ножом, снял ремень с рук, и стал разоблачатся, чуть позже натянув на себя последнюю деталь немейской амуниции. Пришлось свои сапоги надевать, а они заметно по фасону отличаются от немецких. У немцев они ниже и голенище шире. Сходив за своим сидором, закрепил его на багажнике что был за сиденьем. Сняв висевшую на руле сумку посыльного, достал пакет и вскрыв изучил. Приказ был поисковой группе переместиться в другое место, к одной из деревенек. Получена информация от осведомителя, что там чужих видели. Мельком глянул на карту, до той деревни почти двадцать километров. Форму свою командирскую я аккуратно сложил и убрал в сумку посыльного, та от этого конечно вспучилась, особенно фуражка была широка, но мять я её не хотел, аккуратно завернул. Сумку на боку, карабин за спиной, в кармане пистолет, и вот так выведя велосипед на лесную дорогу, оттолкнулся и покатил обратно в город. Совершено беспечно, посыльный сообщил на въезде нет поста. В город можно попасть откуда захочешь, чтобы всё перекрыть тут окопы надо рыть и солдат сажать. На крупных улицах где трасса через город проходит, посты стоят, но тот выехал из мелкой улицы, а там пусто.

Так и катил, въехал в город и двигался по улочкам, изредка козыряя редким офицерам. Да и вообще всем старше меня по званию. Так проехал по мосту через речку на другую сторону города, и встал в тени деревьев. Тут рынок был, но уже закрылся. Жаль, я по мелочи хотел закупиться. Однако встал я не поэтому, приметил кое-что интересное. А тот лёгкий колёсный разведывательный бронеавтомобиль, помните? Модель «Sd.Kfz.222». Машина хороша, нечего сказать, и вполне мне пригодится, так что я изучал бронеавтомобиль со стороны и прикидывал как бы его угнать. Да в принципе и не сложно. У открытой дверцы машины стоял и курил в чёрном комбинезоне член экипажа. Других не заметил, и пусть машина в тени деревьев аллеи стоит, но вряд ли другие в душном боевом отсеке будут сидеть. Значит, отошли. Шанс? Вполне. Я только хотел оттолкнуться и дальше покатить, к бронеавтомобилю, как из здания вышли двое в чёрных пилотках и чёрных комбезах, сели в машину и укатили. Ушла ласточка. Расстроенно вздохнув, я приметил магазин, написано, что только для немцев, и подъехав к нему, оставил велосипед снаружи, и зашёл внутрь. Денег немецких у меня немного, но для рядового пятьдесят три марки и немного мелочью вполне прилично. Именно столько я нашёл у посыльного. Тот оказывается их в карты выиграл. Большую часть. Магазин хозяйственным оказался, но имелся уголок с продуктами питания. Там даже пиво в бутылках продавалось. Хм, и были бутылки советской водки. Видимо с захваченных складов выкупили и постепенно так продают. Даже странно, почему за зиму не выпили, для сугреву?

За прилавком молоденькая продавщица, она немкой была, мы с ней весело пообщались, и я, купив небольшой запас продуктов, раскланялся с той. Та всё же приметила небольшой акцент, но я сказал, что с французской части Эльзаса, на что та кивнула, очень похоже было. А приобрёл я две жестяных баночки с какао, о моя прелесть, банку советской сгущёнки, две пачки галет и баночку малинового джема. Вполне хватит, и это едва ушло в сидор. Снова устроившись в велосипедном седле, я покатил по улочке на противоположный край Винницы, от которого въехал в город. Приметив колонку, набрал свежей воды в обе фляжки, в трофейную и свою, после чего продолжил движение. Проехал пару улиц, как приметил за забором, я на возвышенности был, дальше улица вниз опускалась, что на территории каких-то ремонтных мастерских, там были боксы, в ряд стоит несколько единиц бронетехники. В основном бывшей советской. И среди них красавец «Т-40». Судя по штатному вооружению, оно на месте было, плавающий танк готов к использованию. Возможно это резерв местной комендатуры. А танк восхитителен, и шустрый, и пулемётом крупнокалиберным вооружен, и плавает. Препятствий для него нет. Два члена экипажа. Для меня самое то. Надо бы прибрать. Пусть танк в серый цвет выкрашен и на него нанесены немецкие опознавательные знаки, кресты, но я хочу его и получу. У этих типов машин дальность хода по шоссе триста километров, по пересечённой местности около ста пятидесяти. На плаву правда скорость не превышает пяти километров в час, но он может плыть и вести огонь на ходу. Машина отличная, но их все, остался мизер, профукали командиры что не имели понятия как их использовать и ставили в строй с более мощными танками, атакуя позиции немцев. Вот и горели те как свечки. Они для этого не предназначены. Вот для разведки, как связные, охрана колонн или штабов, это всё для них. Хотя нет, на командиров я тут всё же наговариваю. Всё они знали, когда танков не осталось, были вынуждены ставить эти машины в линию.

Мне даже отталкиваться не пришлось, и я покатил под довольно сильный уклон вниз, притормаживая, так и заехал через полуоткрытые ворота на территорию части. Скучающий на воротах часовой лишь кивнул мне, когда я сказал, что к Гансу. Гансов много, уверен, что и тут есть такие. Как просто у них тут. Я приготовил пару баек чтобы меня пропустили если часовой остановит, а они не пригодились. Я так и не слезая даже доехал до дальнего бокса, там ворота настежь открыты и похоже какие-то работы ведутся, и заехав внутрь, только тут слез с велосипеда, где и прислонил его к стенке.

- Всем привет, - громко сказал я, в боксе стоял грузовик, самая массовая модель «Опель-Блица», и стучали молотком по железу.

- Кто там? - послышалось из-под машины.

- Я Ганса ищу.

- Клюге или Фоша?

- Понятия не имею. Мне сказали передать сигареты Гансу из мастерских.

- Тогда Фошу. Клюге не курит. Он уехал на склад, запчасти получать, давай сигареты я передам.

- Подожди, а откуда я знаю, что они дойдут до кого нужно?

- Ты мне не веришь, солдат?

- Я вас даже не знаю, и не вижу.

Всё же немцев оказалось двое, я присел и рассмотрел их. Оба в комбинезонах, непонятно в каких званиях. Тот что со мной говорил, видимо старший, поднимаясь из смотровой ямы спросил:

- Откуда у тебя русские сапоги?

- Унтер выдал с трофейного склада, - пожал я плечами. - Моего размера не было. Вот ещё русский вещмешок получил. Унтер сказал, что если ещё его потеряю, то выдаст мешок из-под картошки и буду свои вещи в нём носить.

- Хм, да, унтеры такие, - усмехнулся тот.

- А я всего лишь потерял два ранца. И то оба раза случайно. Один утонул при переправе, другой пропал из машины, украли.

Второй тоже вылез, так что можно дальше языки не заговаривать. Ударом ножа в горло убил молчуна, и взяв руку захват, перекинул второго через себя. Грохнулся здорово, да ещё я навалился сверху и слегка придушил ногами. Не зря карабин снял и на велосипед повесил, не мешал. Когда тот дёргаться перестал, жив, но без сознания, быстро связал. Первый уже мёртв, так что аккуратно вынул нож, вытер и вернул на место, за голенища сапога. Быстро осмотрел бокс и приведя ремонтника в чувство, наскоро допросил. Тот видимо в шоке что враг взял его на территории части и вот так допрашивает. От наглости моей в шоке. Вообще технику положено держать без боезапаса и топлива, были случаи попыток угона, но две единицы полностью заправлены и готовы к выезду, они дежурные. К счастью, «Т-40» был в этом списке. Единственный момент, танк заперт, а ключ в каптёрке у старшего. Причём ключ не для советских бронемашин, замки сменили, а для немецких. Тут в боксе такого ключа не было.

Тут я заметил, как вильнул взглядом немец, допросил жёстче и выяснил что в его сумке с инструментами есть ключи и к русским танкам, и к немецким. Вот и отлично. На этом я его и упокоил.