Регрессор в СССР (fb2)


Настройки текста:



Читать книгу полностью https://author.today/reader/50773/399735


sf_history


Максим

Арх

Maksimus Arkhus


Золотая осень 1977


Продолжение приключений профессора и музыканта - Александра Васина в 1977 году, в который он попал из 2019.


ru


FictionBook Editor Release 2.6.7

19 June 2020

92c6714e-9949-471b-9099-83917c784ef1

1.0


2020


Глава 1. От автора


Роман категории 18+


От Автора.


Книга 3. «Регрессор в СССР. Золотая осень 1977.»


Уважаемый Читатель! Вы читаете ЧЕРНОВИК(!)

 и в нём неизбежны ошибки в орфографии. Редактирование будет производится в основном по завершению романа.


Эта книга, является третьей в серии

и для более полного погружения в сюжет, автор рекомендует прочитать предыдущие книги:


Книга 1. «Регрессор в СССР. Лето 1977.» (

https://author.today/work/42978

)


Книга 2. «Регрессор в СССР. В ожидании осени. (

https://author.today/work/45668)


ПС.

ВСЕ СОВПАДЕНИЯ

 В РОМАНЕ: ИМЁН, ФАМИЛИЙ, ГОРОДОВ, ЗАВОДОВ И ФАБРИК и т. д.

СЛУЧАЙНЫ

 И К НАШЕЙ РЕАЛЬНОСТИ НЕ ИМЕЮТ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ!!


ПС 1. Книга будет по объёму больше предыдущей ~ 14 а.л.

ПС 2. Просьба соблюдать цензурную лексику в комментариях и держать себя в руках.

ПС 3. Если Вам, не понравилось произведение, то можете, просто, тихо-мирно, в порядке трудовой дисциплины, не хлопая дверями и ничего не комментируя, пройти мимо. Автор будет Вам чрезвычайно благодарен.

ПС 4. Хотя ГГ и музыкант, но полностью текстов в романе проводится не будет и при желании Читатель сможет по названию найти их на просторах интернета.

ПС 5. Хотя ГГ и похож на музыкантов-попаданцев, но по мере развития сюжета в корне будет от них отличаться.

ПС 6. Текст написан «не высоким штилем» и содержит много «сленговых» выражений. Мат «запикан» ***.

ПС 7. Просьба оставлять комментарии и если вам понравилось произведение ставить лайк:)


Глава 2 (фактически — предисловие 2 к книге 4)


Читать книгу полностью https://author.today/reader/50773/399735


Милый друг, иль ты не видишь,


Что всё видимое нами -


Только отблеск, только тени


От незримого очами?


((с) Владимир Соловьёв. 1892 год)


Для более полного понимания событий, которые происходят в этой главе, желательно освежить память и прочитать предисловие 1. (Начало второй книги. (

прим. автора

))


Ссылка на предисловие 1:

https://author.today/reader/45668/358126


Предисловие 2.


Конец сентября 1977 года.


… Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.

— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.

Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.

Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.

«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.

От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.

Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.

— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!

Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.

Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.

Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.

— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.

— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.

— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…

— Тихо, тихо. Спокойно.

— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..

— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.

— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.

— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.


Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.

«И как вообще, с таким темпераментом можно быть врачом? Ясно же, что вот этот в очках народ презирает, а его лысый коллега с козлиной бородкой народ и вовсе ненавидит,» — подумал я, и увидев, как эти два коновала обернулись в нашу сторону и пристально смотрят на меня, добавил: — И нехрен сюда пялиться. На мне узоров нет.

«Что ж ты смотришь на меня, рожа «крокодилия», — пронёсся в голове стишок характеризующий эту сладкую парочку эскулапов. — Нет, ну ясно конечно, что работёнка у товарищей, ещё та… Ежедневно общаться с мёртвыми наверняка смогут не многие, однако… мёртвые мёртвыми, но нужно пытаться общаться и с живыми людьми тоже. Как говорил гражданин Морфиус в фильме «Матрица»: — Мы ещё живы!»

С врачами переговорил наш малознакомый абрек, и те немного посовещавшись всё же соизволили принять решение и показать нам тело усопшего.

«Я охреневаю от такой работы, — подумал я, поддерживая одной рукой Юлю, а другой рукой приставшего к нашей компании мужика кавказской национальности. — Это, что за хрень?.. Хотим покажем вам покойника, хотим нет?.. Что за произвол?.. Надо бы на них пожаловаться… К кому бы только обратится?.. Кто у меня из высокопоставленных членов политбюро знакомые?.. Нету таких… Хотя… Эрик… Тьфу ты… вот чёрт. Не грёбанный «анкл» Эрик, а в смысле эврик!.. Тьфу ты… То есть эврика!.. Армен!.. Помоги.»

— «Чи-чи-чи», — тут же зашептали с двух сторон.

— Не «чичикай» мне абрек. Я другу своему скажу. Армену!.. Он тут быстро всех построит и порядок наведёт! А то ишь, распустились… Устроили тут мелкий бизнес — буржуи недобитые… За деньги покойных отдавать собрались…

— Саша, Саша, никто никаких денег не берёт… ты что… Саша, — шептала мне моя бедная принцесса, чей жених сейчас лежал бездыханный в «вечном холоде» …

— Юля, — сказал я, а из глаз полились слёзы. — Как мы могли допустить такое?! Как же теперь мы будем жить без него?..

— Всё будет хороша Сашуля… Скоро мама приедет, — успокаивала меня психически нездоровая девушка с рыжими волосами.

В голове зазвучала музыка и запели голоса…

— Сиськи и драконы навсегда… а шубы и рыжухи холода… Джоффри — непоседа, извращенец всё по Фрейду… — громко подумал я, причём видимо через чур громко, потому как все обернулись, а с двух сторон опять «зачичикали» …


(Тут Главный Герой вспоминает некоторые слова из переделанной песни на заставку сериала «Игра престолов»

https://www.youtube.com/watch?v=CSaq-fljdpE

 (

прим. автора

.))


«Ну да, не знают они тут этого сериала, вот и шипят как змеи со всех сторон,» — подумал я, оглядывая дверь в морг к которой подошли друзья и близкие покойного.

— Он тут? — поинтересовался я у стоящей рядом девушки показывая венком на дверь.

— Да. Сашенька, он тут, тут. Только ты не волнуйся. Сейчас его пригласят.

— Пригласят!.. Фи… мадам… Какой «фарс» мадам!.. И где вы только таких выражений успели нахвататься?! «Пригласят!» Что это?.. Вы, когда ни будь задумывались мадемуазель, как человека, который мёртв можно пригласить? Он по-вашему, что, зомби какой ни будь? Эх вы… мадам… — сказал я рыжей тётке с презрением, а затем обратился к скорбящим: — Друзья мои! В это скорбный час, мы … — начал я толкать очередную траурную речь зажигая спичками свечку и в этот момент дверь палаты открылась и оттуда вышел покойный друг Сева, который заулыбался, увидев меня и спросил:

— Привет Саш. Ты прилетел уже из Армении? Как добрался?

— Ну ни*** себе!! — заорал я испугавшись, после чего мгновенно потерял сознание.


Глава 3


6 сентября. 1977 год. Москва.


Утро.


— Алло, — сказал я в телефонную трубку. Звонок застал меня выходившего после душа, который я принял после утренней пробежки.

— Привет Саша. Это Армен тебя беспокоит, — произнесли на другом конце провода.

— Узнал Вас. Здравствуйте.

— Хотел поинтересоваться как у тебя дела? Песню для Роксаны придумал?

— Блин, Армен… — начал заводиться я, ибо запарил он уже меня каждый день талдычить об одном и том же.

В трубке засмеялись.

— Да ладно. Пошутил я. Просто спрашиваю: как дела? Всё хорошо? — весело поинтересовался собеседник.

— Всё просто замечательно. Спасибо за то, что договорились о экстерне.

— Да не за что. Мы своё дело знаем и делаем. Надеюсь, что и ты не подведёшь нас.

— Не подведу. И условия сделки выполню, — уверенным тоном сказал я.

— Хорошо, — ответил Армен. — Именно это я и хотел услышать. В общем, я вот ещё, что тебе звоню. Сегодня днём с претендентками на роли из МХАТа буду встречаться, так что ты побудь дома. Вполне возможно для разговора ты понадобишься, вдруг им сценарий нужно будет продемонстрировать с картинками, как ты тогда нам показывал… Ну а вечером у меня встреча с Вячеславом Михайловичем.

— Молотовым? — невинно поинтересовался я.

— С кем? Почему Молотовым? — удивились в трубке и наступила резкая тишина, а через секунду там рассмеялись. — Нет не с ним. Хотя и с тем бы тоже пообщаться было бы интересно. Но сейчас не с ним. С другим… Короче. Подъезжай к ресторану «Арбат» к семи вечера. Я выйду тебя встретить, дальше действуем по плану, по которому действовали в прошлый раз. Договорились?

— Да. Договориться-то договорились, но только вот … Армен. Ну неужели Вы такой представительный мужчина не сможете «уболтать» двух прелестных дам без моей помощи? Зачем Вам в таком деле я? Неужели для того, чтобы свечку держать?

Собеседник опять рассмеялся и поинтересовался:

— Не можешь что ль? Так и скажи. А то завёл «шарманку» …

— Да не то чтобы не могу… Могу, если нужно. Просто дел «за гланды». И если возможно эти переговоры провести без меня, то я буду очень Вам признателен.

— Ладно. Переговорим без тебя. Сам договорюсь, — обрадовал меня Армен, но затем спохватившись спросил: — Но вечером же ты будешь?

— Конечно. Обязательно буду. Ровно в семь, — обнадёжил я «подельника».

— Добро, — как мне показалось облегчённо ответил он. — Всё. Отбой.

— Удачи.


Что ж, как говорится процесс пошёл и обещания данные мне со стороны представителя администрации Ереванского горкома пока исполняются в точности.

А договор был такой: Я пишу несколько шлягеров для их певцов, а они мне за это, помогают сдать экстерном экзамены в школе, помочь снять фильм и клип, а также помочь поступить во ВГИК. Всё это дело мне должно было обойтись в пять супер мега хитов, с которыми их артисты должны будут попасть на конкурс «Песня 1977».

Я «написал» уже для них две песни и даже записал их на плёнку на репетиционной базе ДК завода ЗИЛ, где репетируют ребята из ВИА с которыми познакомился в этом времени. Одна песня, «Старшая сестра» Татьяны Булановой, которую собирались отдать неизвестной мне Роксане, а другая песня Михаила Боярского «Зеленоглазое такси», её по моему совету собирался спеть Фрунзик Мкртчян.

Ну а вскоре, мне предстояло «написать» ещё три шедевра и надо было бы подумать какие именно песни я «сочиню».

Нужно сказать, что такой бартер, я им песни они мне всевозможные «услуги», меня полностью устраивал, так как проблем с деньгами я не испытывал от слова «совсем».

Во-первых, благодаря ноутбуку и интернету, которые в этом времени на моё удивление работали посмотрел тираж в спортлото «5 из 36» и выиграл пять тысяч рублей.

Во-вторых, продал двум другим исполнителям две песни по пять тысяч рублей каждая. Узбекскому певцу Мансуру Ташкенбаеву ушла песня «Украдёт и позовёт», которую в «прошлом-будущем» пел Мурат Тхагалегов, а песня Айдара Мугу «Чёрные глаза» была без зазрения совести и даже без капли сожаления продана с «потрохами» Азербайджанскому исполнителю Амирхану Ибрагимову.

Ни и в-третьих, я ограбил грабителя, ограбившего банк Армении и забрал у него более миллиона рублей. Тут нужно сказать, что часть из них оказалась «палёная» потому как сто рублёвые купюры серии АИ были поданы в розыск, но и тех средств которые были «чистыми» мне хватило бы с лихвой на долгие годы. К тому же, ближе к ноябрю я собирался посетить Узбекскую ССР и поменять там часть «палёных» денег на трёхпроцентные облигации государственного займа. Почему именно там? Да потому, что у грабителей из предыдущей истории, это получилось сделать именно там, а посему я надеялся, что получиться и у меня.

* * *

Позавтракал, одел школьную форму, собрал кассеты в сумку и портфель и пошёл «окучивать» город.


Так как в школу мне ходить уже было не нужно, ввиду того, что по официальной версии я готовился к экзаменам, то поехал в Тимирязевский район Москвы в другие школы, где собирался приступить делать своё «чёрное дело» — распространять плёнки с записями «моих» песен.

1) Группа «Саша-Александр».

Композиции: «Белые розы», «Седая ночь», «Ну вот и всё», (их я позаимствовал у Ю. Шатунова и группы «Ласковый май»), «Москва» (О. Газманов)

Исполнитель: я.


2) Певица «Юля»

Композиции: «Юлия» (Ю. Савичева), «Старшая сестра» (Т. Буланова).

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Юля.


3) ВИА «Импульс»

Композиции: «Белый пепел» (группа «Маршал»), «Третье сентября» (М. Шуфутинский)

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Антон.


Все эти песни были в хаотичном порядке записаны по четыре-пять штук на кассету или катушку, а на лицевых сторонах носителей были отпечатаны наборной печатью трек листы с названиями песен.

Записи мне копировал на десяти магнитофонах один мой приятель в деревне, которая находилась недалеко от моей «фазенды», а помогал ему в этом нелёгком деле его мелкий племянник.

Вот эти плёнки я со вчерашнего утра и принялся распространять среди москвичей и гостей столицы. А плёнок тех было много…


Идя по безлюдным улицам города, я ощущал себя «белой вороной». Улицы же были пусты по вполне понятной причине — граждане в этом времени привыкли днём работать.

Дети в садике и школе, студенты в ПТУ и институтах, а взрослые на боевом посту в булочной, на автобазе или министерстве, поэтому во дворах встречаются, только спешащие по своим делам женщины в декретном отпуске и пенсионеры.

Конечно, где ни будь скрываются и «лодыри-лоботрясы», но государство в этом времени с такими ведёт беспощадную борьбу, которая в конечном итоге для неработающего «мыслителя» может обернуться судом по статье — тунеядство.

Тунеядство, если кто не вкурсе — длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда. С ним боролись и за тунеядство государство наказывало оступившегося по статье 209 УК РСФСР исправительными работами или даже заключением.

По всей видимости логика властей была такова: раз ты не хочешь работать за среднюю или высокую зарплату на воле, то будешь работать за мизерную в тюрьме, ибо нарушать конституционное право каждого гражданина на труд запрещено законом и строго карается.

В 1982 году, когда страной будет рулить бывший председатель КГБ Ю.В. Андропов, борьба с тунеядством усилиться настолько, что милиция регулярно будет устраивать рейды по магазинам и кинотеатрам в рабочее время, где на всех застигнутых врасплох тружеников будут оформляться протоколы и будет сообщаться о прогуле по место работы.

Тем же кто не работал более четырёх месяцев будет присваиваться статус «БОРЗ» (без определённого рода занятий) и таким гражданам будут грозить исправительные работы на срок до четырёх лет или тюрьма.

* * *

Как правило стоя у учебного заведения, я ждал перемены. Услышав школьный звонок, быстро пробегался по школе, даря кассеты «на право и на лево», а затем быстро мчался в соседнюю школу, чтобы за эту же перемену успеть распространить плёнки и там.

После такого марафона у меня было около сорока минут, дабы найти очередную школу-жертву, ещё не подвергшуюся моей рекламной компании.


Естественно были и накладки. В основном они были связанны с тем, что ко мне пыталось приставать местное хулиганьё. Иногда случались накладки, и я попадал в школу «до» или «после» звонка и учителя, поймав меня за руку пытались узнать из какого я класса и почему не на уроке.

Как в первом, так и во-втором случае я просто вырывался и убегал, взяв на вооружение крылатую фразу: «Беги Форест, беги», а если учесть-то, что бегал я быстро, а бежать мог сколь угодно долго практически не уставая, то у преследователей шансов меня поймать практически не было.


Где-то после часа дня, на улицах стали появляться школьники младших классов в сопровождении бабушек и дедушек.


В районе четырёх вечера я набрёл на школу, которая таковой не являлась… На вид школа, но не школа — это точно.

«Конечно. Как я мог забыть! Во голова «садовая»,» — подумал я, хлопнув себя мысленно по лбу. А ведь это отличный объект для распространения, ибо в «Доме пионеров», а стоящее передо мной здание имело именно такую вывеску, очень много разных спортивных и творческих кружков, в которых занимается большое количество школьников. При чём как правило школьники эти очень любознательные, а это значит, что?.. Это значит, что сюда нужно непременно зайти дабы «зомбировать» молодое поколение музыкой из уже маловероятного будущего…

* * *

В шесть часов выдвинулся на место встречи, которое как известно отменить нельзя — в центр города к ресторану «Арбат».


Несколько дней назад я, в сопровождении Армена уже встречался в нём с Алексеем Владимировичем Баталовым, где мы предложили актёру главную роль в небольшом «студенческом» фильме.

Так, как и сценарий, и вознаграждение за съёмки ему понравились, то он практически сразу же согласился.

Сегодня же нам предстояло завербовать ещё одного великолепного актёра в актёрскую труппу, который должен будет сыграть доктора-психолога по имени, а точнее сказать по «ФИО» — Тихон Тихонович Тихий.


Пока шёл к «заведению» вспоминал, что несколько недель назад, когда я только планировал проведение операцию «Кассета» — распространение плёнок, то хотел подарить некоторое количество записей всевозможным поэтам, музыкантам, актёрам и т. д. которые постоянно «обитают» на Арбате. Почему именно этой публики? Ну, как мне думалось, эта так называемая «интеллигентная» тусовка с некоторыми элементами диссидентства, люди в которой часто контактируют между собой и распространив там даже малую толику кассет со шлягерами, можно было бы быть уверенным, что об этом в скором времени узнает достаточно большое количество человек.

С другой стороны, как раз в этой тусовке имеется не менее огромное количество осведомителей КГБ, а нужна ли мне «такая» известность стоило сотню раз подумать прежде чем делать шаг в том направлении. Однако дело даже не в этом…

Проблема заключалась в том, что я по привычке в это время постоянно «тащил» стереотипы из «прошлого-будущего» — того времени из которого сюда попал, и постоянно забывал о том, что, если «там» «что-то было», то «тут» этого возможно ещё нет и в помине, или оно находится в зачаточном состоянии и только-только начинает строиться.

Короче говоря, Арбата не было!

Нет. Точнее сказать он был, но был он в «первородном» состоянии и на тот Старый Арбат, который мы знаем в 2019, ничем не походил.

Соответственно не было здесь ни сидящих с мольбертами художников, ни танцующих цыган, ни фокусников, ни музыкантов, ни «стены Цоя», ни Макдональдса. И если отсутствие последнего ещё можно было понять, то вот отсутствие пред идущих говорило не только о том, что в УК есть статья за тунеядство, но и о том, что Старый Арбат в нашем понимании ещё не построен, ибо практические работы начнутся лишь через пять лет — в 1982 году. Именно тогда на Арбат будет запрещён въезд автотранспорта, именно тогда будет изменён маршрут троллейбуса № 39, о котором пел Булат Окуджава в песне «Последний троллейбус».


Естественно о всех этих событиях пока можно говорить лишь, добавляя вводное слово «наверное», то есть:

наверное,

 будет запрещён…,

наверное

, будет изменён…, ну и конечно —

наверное

напишет…, потому как после того чего я за пять лет тут наворочу, хрен его знает, как сложиться…


Хотя нет. Окуджава это некаснётся. Он песню свою уже написал в 1957 году, так что его творения пресловутое слово «наверное» уже не затронет, а вот что касается остального…

Как знать, как знать…

* * *

Ровно в семь вечера я был у входа в ресторан, где меня уже поджидал Армен.

Поздоровались и прошли внутрь ресторана.

— Как у тебя дела? — дружелюбно поинтересовался он пока шли к столику.

— Спасибо, всё хорошо. Ещё раз спасибо за экстернат.

— Да не за что. Сочтёмся, — весело хохотнул сопровождающий и добавил: — Ты сдай его теперь.

— Не волнуйтесь, сдам, — уверенно сказал я и поинтересовался результатами дневных переговоров с кандидатками из МХАТа.

— Всё нормально. Согласились обе.

— Это хорошо. А «претендент», что говорит?..

— Заинтересовался. Был удивлён. Ждёт тебя.

Пройдя почти через весь зал, я увидел за одним из столиков большого человека, отличного актёра и замечательного космического пирата в одном лице.

— Здравствуйте Вячеслав Михайлович, — сказал я протягивая руку для приветствия.

— Ну здравствуй, Саша, — с лёгкой улыбкой сказал «Весельчак У» и пожал мою ладонь своей огромной пятернёй.

— «Миелофон» у меня и готов его сдать по первому требованию, без пыток, — быстро протараторил проснувшийся во мне не с того не с сего благоразумный Коля Герасимов.

— Чего у тебя? — не понял Невинный и посмотрел на Армена, который тоже ничего не понимал.

— Сценарий у меня, — сказал я доставая из портфеля папку с текстом, рисунками и раскадровкой…

— Ааа, — облегчённо выдохнули они, хлопнули по пятьдесят «за сбитый» и сели рядом со мной с двух сторон.


Конечно же они ничего не поняли из фразы про «миелафон», потому как прекрасный фильм «Гостья из будущего» начнут сниматься лишь лет через пять-шесть. Некоторые могли бы возразить и сказать, что «быть может и не начнут», но тут я вынужден этих товарищей заверить, что начнут обязательно, ибо такой замечательный фильм очень нужен нашему народу… Зачем? Не знаю. Но если мне фильм нравится, то нужен однозначно, и я всё сделаю для того, чтобы он был снят.


Кстати говоря. В фильме звучит замечательная композиция по поводу которой шумят страсти-мордасти в интернете. А именно из-за одной строчки в тексте песни, которая там или была, или не была.

Люди, разделились на две группы.

Некоторые, те кто уверен, что «эффект Манделы» существует (эффект заключается в совпадении у нескольких людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам. Таким образом, это феномен, связанный с ложной коллективной памятью.), убеждены, что часть слов в тексте были «кем-то» изменены, вместе с памятью всего человечества.

Другие настаивают, что первая группа — сумасшедшие и в композиции всегда пелась именно так как поётся сейчас…


Слышу голос из прекрасного далёка…


А дальше идёт спор, что там пелось и почему изменили…


Он зовёт меня в чудесные края…

или …

Он зовёт меня не в райские края…


Слова в последнем варианте звучат несколько странно и если подумать, то получается «треш», ибо о каком-таком рае может идти речь в 1985 году, а именно тогда эта песня прозвучала на «Песне» года?.. К тому же, при условии, что есть Рай и Ад, а голос зовёт «не в райские края», возникает вопрос для младшей группы детского сада: тогда в какие края зовёт голос?.. В адские?..

Нет спасибо… Не надо.

В общем весёлый спор и прекрасная песня.

* * *

А тем временем за столиком ресторана «Арбат» начинался очередной сеанс «чёрной магии».

— Ваш герой — доктор-психолог…


Я начал рассказ и видел, как мои слушатели проникаются историей. Если Вячеслав Михайловича ещё можно было понять, ведь историю он слушал в первый раз, то Армена я понять никак не мог, ведь он это сценарий слышал раз и не два, а, наверное, уже раз десять точно, однако всё равно слушал, затаив дыхание.


… — И тут Ваш герой — Тихон Тихий, достаёт из кармана дореволюционный наган и направив его на главного героя (Ивана Старостина) спрашивает: — Сейчас у многих людей есть оружие. Если я тебе выстрелю в руку, рана быстро заживёт? А если в голову? Что произойдёт? Ты умрёшь или нет? И почему ты должен жить, а мы умрём наверняка? Разве это справедливо?…


Продолжая повествование, я наблюдал за реакцией «кандидата» и, она была вполне удовлетворительная — сценарий Вячеславу Михайловичу явно нравился и по нескольким случайно обронённым им фразам: «Ни чего себе…», «Интересно…», «Так он бессмертен?..», было видно, что история его увлекла и он с нетерпением ждёт чем же всё это закончиться.

— Ну, Иван Старостин скажи, — обратилась к главному герою его подруга, — какие у тебя ещё были фамилии за всю твою долгую жизнь?

— Да, много. Очень много. Практически как поётся в песне из фильма «Ошибка резидента»: …Я менял города, я менял имена…

— А поточнее, — настаивала та.

— Если поточнее, то: Иван Староверов, Иван Дикий, Иван Дикарёв, Иван Бессмертнов… и уж совсем безумное, это когда я преподавал химию шестьдесят лет назад в Свердловске, бывшем Екатеринбурге, меня звали Иван Иванович Палеолитический.

— Стойте! Стойте! — раздался крик сзади. — Иван Иванович Палеолитический?

Они обернулись. У двери стоял возбуждённый психолог Тихон Тихий.

— Свердловск? Шестьдесят лет назад? Ты не преподавал химию! Я тебе не верю!

Иван подошёл к доктору и произнёс: — Твою маму звали Неля.

— Нет. Нет! — задыхаясь начал говорить Тихон

— Да.

— Да… Моя бедная мама!.. — зарыдал доктор. Он весь сотрясается от плача, а затем его посещает мысль, как узнать действительно ли Иван тот, за кого себя выдаёт и психолог спрашивает: — Скажи! Скажи, как звали нашу собаку?

— Её звали Шарик, — без раздумий отвечает Иван.

— Нет!

— Да!

— Да… Шарик, — рыдая обнимает Ивана Тихон. — Мама сказала ты нас бросил.

— Но теперь то, ты знаешь почему я ушёл… — обнимая Тихона в ответ говорит Иван…


Речь идёт о фильме «Человек Земли». Режиссёр Ричард Шекман

https://www.kinopoisk.ru/film/252900/


Зрителе слушали, не шелохнувшись слушая монументальный финал драмы.

Концовка потрясла Невинного и когда я закончил рассказ, он сидел хмурый опустив голову в низ и смотрел на пол…


Глянув на слушателей и уловив их мрачное настроение я, дабы развеять внезапно спустившуюся на ресторан «Арбат» «тьму египетскую», громко хлопнув закрыл папку со сценарием.

Это действие внезапно развеяло все чары и народ ожил.


— Нда… — произнёс Вячеслав Михайлович. — Вот так молодёжь. Вот так пионер. Во даёт… Ты погляди Армен как у него всё складно получилось?! — обратился он к разливающему коньяк по рюмкам визави. — И картинки эти… и раскодровка… А история сама какова… а?! Это просто отличный сценарий. Я признаться до последнего момента думал, что это какая-то неудачная шутка… «Школьник придумал гениальный сценарий…» — смех, да и только… А оказывается действительно придумал. И к тому же какой сценарий! Сценарище!!

Они выпили.

— Это гениальная история Саша, — сказал Тихон Тихий. — Если у вас ещё получиться всё это также замечательно снять, то этот фильм не то, что для поступления во ВГИК нужно показывать, его нужно показывать по телевидению и во всех кинотеатрах страны. Это же прекрасный фильм получится! Молодец!

Закончив фразу, он пожал мне руку. Затем они чокнулись рюмками, выпили и закусили.

— Так Вы согласны принять участия в съёмках, — поинтересовался я, наливая себе не коньяк, но сок.

— Конечно. Если всё, как говорит Армен, то дня три-пять я смогу выделить из своего графика чтобы помочь.

— Отлично! — сказал я, посидел с ними ещё минут десять, попрощался, сославшись на дела и пошёл нести «доброе, вечное людям» — распространять плёнки с записями, а в душе «всё пело», ведь я приблизился ещё на шаг к своей цели и фильм становился ещё реальнее.

* * *

Из телефонной будки набрал Севе.


— Хорошо, что позвонил, — ответили в трубке после проведённого приветственного ритуала. — А то я найти не могу. Звонил несколько раз, а твоя мама говорит, что тебя дома нет.

— Ну да. Дома меня нет. А чего звонил? — поинтересовался я у клавишника.

— Я с папой на завтрашний вечер договорился…

— Оо, — только и сказал я.

— Да. Девчонок обзвонил, Антона с Мефодием тоже. Все завтра будут у консерватории в половина седьмого вечера. Ты то сможешь? А то без тебя как-то… — замялся собеседник, а затем добавил: — не очень.

— Неожиданно, но буду конечно, — с радостью ответил я, а затем уточнил: — И что, папа вот так сразу же согласился?

— Ну да! — ответил друг. — Представляешь?! Я ему говорю, что вот мол, Саша две новые композиции придумал — без слов и со струнными… Не мог бы ты их послушать и попросить нескольких человек из твоего оркестра помочь сыграть эти мелодии.

— И… — поторопил я, ибо мне было интересен дальнейший процесс «уламывания» дирижёра.

— И он не задумываясь предложил приехать завтра к семи. Они закончат репетицию и после неё он попросит несколько музыкантов остаться и сыграть с нами. Составленный тобой список музыкантов, которые нужны для исполнения композиций я ему передал.

— Отлично. Поезд тронулся! До завтра! — произнёс я и дал отбой, а настроение до этого и так хорошее взлетело практически до небес…

Что ж… Завтра это завтра, а сегодня…

* * *

— Здравствуете девушка… Вы любите музыку?.. Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы презентовать кассету с записями Вам…

* * *

— Привет малыш! Чего плачешь?.. Держи кассету и не плачь, потом маме отдашь…

* * *

— Здравствуйте ребята. Пиво пьёте? А как насчёт музыки? Любите музыку-то? Да, я тоже фанат «Песняров», но есть кое-что получше и поновее! Да, сам написал. И нихрена я не «брехун»! Вот держите кассету. Дома послушаете, обалдеете, потом спасибо скажите.

* * *

— Девушка. Подождите. Вы стали победительницей конкурса «Самая красивая блондинка на планете» и вам вручается приз — кассета с супер шлягерами…

* * *

— Нельзя быть хулиганами! А то вообще без зубов останетесь! Сейчас я вам только чуть носы поломал, а следующий раз сломаю, что ни будь посерьёзней! Всё поняли?! Ну тогда поднимайтесь и валите отсюда «грёбанные» налётчётчики-залётчики…

* * *

— Здорова парень… «Йоу». Как дела?! Нормально! Это наш девиз!.. Любишь музыку?.. Держи катушку…

* * *

Короче говоря, домой я пришёл в половине двенадцатого вечера и в очередной раз выслушал речь о неблагодарном «поросёнке», который расстраивает маму.

«Поросёнок» всё стоически выслушал, извинился, поцеловал любимую мамульку в щёчку и рассказал о предстоящих съёмках картины в Армянской ССР, а также о актёрском составе, который есть уже на сегодняшний день.

Мама аж села, узнав о том, что её любимое чадо «выкаблучивает».

— Баталов и Невинный согласились сниматься в твоём кино? — опешив задала она риторический вопрос.

Я кивнул и как «хэппи энд», поведал о грядущем поступлении во ВГИК…

* * *

До часа ночи я проводил очередной сеанс «чёрной магии» рассказывая сценарий маме…


Глава 4


7 сентября.


События дня: Заключены два американо-панамских договора, отменившие договор 1903 г. США, взяли обязательство о прекращении своей юрисдикции в зоне канала и возвращении этой территории Панаме к 31 декабря 1999 г.


Министр МВД Н. А. Щёлоков.


В министерство Николай Анисимович ехал хмурый и без настроения. Всё, что произошло за последние несколько дней буквально выбило его из колеи и перевернуло более-менее размеренную жизнь с «ног на голову».

А всему виной, те злосчастные письма, которые некий загадочный товарищ Артём, передал ему через жену — Светлану Владимировну. Прочтя их, прежний, спокойный мир в глазах министра МВД исчез, а возникшее на его месте реальность показала свой «звериный оскал».

Как оказалось, кругом враги, которые словно пиявки присосались к телу Родины и пьют кровь своей жертвы, ежесекундно ослабляя её.

Как оказалось, великий и могучий Советский Союз, на деле окажется колосом на глиняных ногах и через четырнадцать лет рухнет, «придавив» собой огромное количество простых советских людей.

Как оказалось, их с женой затравят и фактически доведут до самоубийств. Сначала в феврале 1983 года покончит собой застрелившись из пистолета Светлана Владимировна, а затем 13 декабря 1984 года, покончит собой, и он сам, застрелившись из охотничьего ружья у себя в кабинете…

Перед этими событиями, в декабре 1982, через месяц после похорон Леонида Ильича Брежнего, его снимут с должности министра МВД, затем лишат звания генерала-армии, а под конец лишат всех государственных наград, и звания Героя Социалистического труда. Оставят только боевые ордена, но через некоторое время лишат и их.

Как оказалось, ужасная судьба также ждёт и его детей — пьянство, тюрьмы, дом престарелых, смерть…

(Тут нужно сказать, что главный герой в письме обманул Щёлоковых выдумав истории о ужасной судьбе детей министра, которая якобы ожидает тех, после трагической смерти родителей. Это было сделано Главным Героем намерено, для придания большей мотивации и решительности в действиях Николай Анисимовичу…

Абсолютно также, не испытывая и капли сожаления Александр Васин наврал «с три короба» и по поводу того, что Щёлокова лишили боевых орденов. В реальности такого не было. Сделано это было также для введения министра в ярость и создание атмосферы ненависти, к оппонентам, которые указаны в этих письмах или же будут указаны в последующих.)


Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля он вспоминал вчерашний день… когда он открыл конверт № 1. Предатели.

* * *

Леонид Георгиевич Полещук.

Алкоголик и игрок… Стал сотрудничать с ЦРУ. Продал Родину за 300 баксов в 1974 году… работает в КГБ в службе внешней разведки. Разоблачат врага только в 1985.


Владимир Ипполитович Ветров.

Дослужиться до звания подполковника первого главного управления КГБ СССР. Сейчас работает в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступающей из-за рубежа. Уже завербован французской разведкой, которой в будущем передаст более четырёх тысяч секретных документов. включая полный официальный список 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Предатель будет делать своё «грязное» дело до февраля 1982 года, а при задержании убьёт сотрудника КГБ ножом.


Владимир Александрович Пигузов.

Подполковник первого главного управления КГБ СССР, а также секретарь парткома Краснознаменного института КГБ СССР имени Ю. В. Андропова.

Уже завербован. Уже собирает информацию, а передаст её в начале 80-х.

Разоблачат только в 1986.


Дмитрий Фёдорович Поляков.

Генерал-майор ГРУ. Войну окончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии. Член ВКП(б) с 1942 года.

Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.

Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.

«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»


Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.

«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»

Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!


И ещё… И ещё… И ещё…


(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (

прим. автора

.))


Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…

«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.


Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.


После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.

Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!

Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».

Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.

««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…

«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…

Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»


Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.

Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.

«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»


Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…


После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…


Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.

Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.


Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.

Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?


За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».

На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».


В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.


Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…

Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.

Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?

Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.


«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»

— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!

* * *

Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.

* * *


Главный Герой.


«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.

Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.

* * *

Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.


Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста

подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям

. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.


По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)


Глава 5


* * *

— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.

— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.

— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.

— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.

— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.

— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.

— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!

— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!

— Помним, — дружно ответили участники ВИА.

— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.

— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.

— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.


— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.

— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.

— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.

— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.

— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.

— А что? Ты что-то хотела?

— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.

— Зачем? — опешил я.

— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.

— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?

— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!

— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?

«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»

— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.

— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?

— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!

— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.

— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.

«Что ей там репетировать-то приспичило? Или меня хотят показать родителям, как автора песен, которые их дочурка напевает с утра до ночи?» — подумал великий поэт-песенник, а в слух произнёс:

— Хорошо. Вечером приеду.

— Нет! Вечером не надо, — категорически отвергла это предложения принцесса, а затем нелогично добавила: — Вечером мама с папой с работы придут. Не при них же…

— Эээ… Так ты же сказала, что мама хочет познакомиться…

— Мало-ли чего я сказала. Приезжай раньше, когда их дома не будет. Утром приезжай. Я учёбу прогуляю и всё… — прошептала Юля и «стрельнула» глазками.

— Эээ… — только и смог на это ответить я.

«Меня чего там, изнасиловать собрались?.. Сначала напоить вином, а уж затем… Нет, я-то собственно не против, или даже, если говорить точнее, то обеими руками и не только руками, категорически «ЗА», но чем это потом может закончиться для всех нас? Вряд-ли чем-то хорошим! Десять минут удовольствия и огромный «геморрой», вот истинный финал данного любовного приключения. Я уж даже не говорю о том, что после того как о наших «репетициях» узнает Сева, я скорее всего потеряю не только клавишника в его лице, но и друга, как бы странно это не звучало, в его же лице, ведь он в Юлю влюблён… а она…»

* * *


Интерлюдия. Юля.


Она думала о нём уже целую неделю….

А началось всё с того, что как-то за обедом мама в очередной раз начала учить уму разуму дочь, говоря о том, чтобы та не вздумала думать о замужестве до окончания учёбы. Не каких предпосылок для такого разговора не было, так как Юля не о каком замужестве и не думала, но понимала, что беседу эту мама затеяла, так сказать, в профилактических целях.

— Конечно. Замуж выйти тебе всё равно придётся. Но нужно закончить учёбу, а там уж не зевай, а то всех хороших женихов разберут. Но и торопиться в этом деле не надо. Нужно устроиться на работу, а уж затем я подыщу тебе жениха. Да не простого работягу, а какого-нибудь учёного-профессора.

— Почему именно учёного? — поинтересовалась дочурка у родительницы.

— А потому, дурёха ты моя ненаглядная, что кроме достатка в семье у вас будут ещё и дети. И что бы детишки были смышлёными или даже гениями, нужно что бы и родители тоже были умными. Ты у нас умница-разумница и жениха нужно подобрать тебе под стать…

Мама ещё много чего говорила, но её умница-разумница уловила мысль о детях и начала размышлять:

«Так для того, чтобы детишки «удались на славу» нужно, чтобы папа был гением? Вот никогда бы не подумала, что это так… Но, если мама говорит, что это так, значит это так. Мамуля дурного не посоветует! И где же мне взять такого гения? Вдруг действительно всех разберут пока я закончу музыкальное училище? Мне уже двадцать, пора выходить замуж и рожать, а то скоро совсем старухой стану. Вон Светка Константинова, в прошлом году вышла замуж, а ведь она почти на полгода младше меня. А Ленка… Ленка Филиппова, тоже вышла… уже месяц прошёл как на свадьбе гуляли… Пора Юля и тебе искать суженного-ряженого, пора, — твёрдо сказала она себе. — Но где найти талантливого жениха, что бы дети были умницами?.. Из знакомых, то все мальчишки какие-то «не от мира сего» … Либо идиоты, у которых детство «в одном месте» ещё играет, либо пьяницы, у которых только одно на уме, либо стеснительные с которыми толком и поговорить не о чём, к примеру, взять Савелия… Ведь двух слов связать не может — ни тебе «бэ», ни тебе «ме», и чего с таким всю жизнь делать? Маяться? А нужен такой, который и в горящую избу войдёт, и коня наскоку остановит. Такой, чтобы был не только талантливый, но и симпатичный, ведь это также не мало важно для счастливой семейной жизни. Профессоры, учёные, это конечно хорошо, но зачем мне старик? Кашку ему варить? Нет, мне нужен, молодой и умный… Такой, как скажем Саша. Вот уж действительно талант… и причём очень милый и симпатичный. Весёлый, добрый… Вот повезёт той которой он достанется… Вся жизнь будет как праздник… — констатировала она и пришла к выводу, что ей самой нужен именно такой вот Саша. — И где мне такого найти? — задала она себе очередной вопрос и простая мысль которая лежала казалось на поверхности пришла ей в голову, и от неё она даже поперхнулась чаем: — Зачем мне нужно кого-то искать, если этот кто-то уже найден и пока ни на ком не женат!..»


В таких вот тяжёлых раздумьях протекал день за днём и вот, совсем недавно она решила: Пусть первым мужчиной у неё будет её любимый Саша и если она после этого дела забеременеет, ведь иногда это случаться, то детишки будут все в отца — гениями.

Ему через месяц должно исполниться шестнадцать, вот и хорошо. Значит, если убедить его маму и она даст разрешение, то свадьбу можно будет сыграть уже в ноябре…


Конец интерлюдии.


* * *

— Эээ… — продолжил «экать» я, ища «отмазку».

— Ты не хочешь, приехать ко мне в гости? — распахнув свои огромные «глазищи», которые уже начали заполняться океаном слёз прошептала Юля, а я немедленно, пока не начался «потоп» принялся «причёсывать» красавице.

— Ну что ты Юля. Хочу конечно. Очень хочу, но завтра никак. Сама подумай. Я же до вечера экзамены буду сдавать. Буду выжат как лимон! Потом неделю отлёживаться придётся! Шутка ли, столько экзаменов в один день.

— Бедненький, — пожалела она меня.

— Как отлежусь, то сразу приеду!

— Правда?

— Конечно правда! А как может быть иначе?!

— Хорошо. Но жалко, что ты мне заранее не сказал про то что сдаёшь экзамены, я бы тебе могла помочь подготовиться к ним. У меня в школе практически по всем предметам было «отлично».

— Да жаль, но ты не расстраивайся. Я же в институт поступать собираюсь, поэтому поможешь подготовиться к другим экзаменам, — не обдумав ляпнул великий стратег, глядя как у девушки заблестели глаза от радости предстоящего репетиторства.

«Зачесалось у неё что ли…»

— Правда?

— Естественно. Куплю настоящий торт «Птичье молоко» и приеду, — соврал я два раза: первая ложь заключалась в том, что приезжать я не собирался, ибо понял к чему эта посещение приведёт и вторая ложь была в том, что настоящий торт «Птичье молоко» готовили только в ресторане «Прага», который после недавно произошедшей в нём презентации «моей» песни «Чёрные глаза», сейчас находится на стадии глубокой реставрации.

— Оо. Такой торт я люблю, — радостно проговорила принцесса. — Я слышала, что рецепт изобрели наши кулинары из ресторана «Прага».

— Да. Я тоже, что-то подобное слышал, — сказал я покраснев, ибо мне было несколько стыдно, за то, что я лишил «наших кулинаров» места работы. — Вон кстати за нами идут…

* * *

— Здравствуйте ребята. Ух, как вас много, — сказал папа Севы, обведя нашу компанию взглядом.

— Это ещё не все папа, — ответил клавишник и по совместительстве его сын Савелий.

— Не все? — удивился Аркадий Львович, который увидел часть ансамбля, в котором играл его сын последние полгода впервые в жизни.

— Да. У нас ещё двух человек не хватает — они заняты, — прокомментировал Сева косясь на меня.

— Ага. Понятно, — всё понял дирижёр, одного из оркестров, которые репетировали в данном здании. — Ну, что же. Тогда давайте проходите, — сказал он, жестом показывая престарелой вахтёрше всю нашу «банду» пропустить без пропусков.

* * *

Мы прошли внутрь здания…


Зал был практически пуст, если не считать пятнадцати-двадцати музыкантов, которые толпились кучками на сцене о чём-то переговариваясь.

— Ну. Так, что за «классику» вы придумали, — обратился ко мне дирижёр. — Чем я могу помочь? Вы ноты принесли? Мне сын сказал, что нужны в основном струнные…

— Да. Струнные тоже нужны, — согласился я.

— Ребята поймите. Я попросил остаться музыкантов сверхурочно. Они все спешат домой. У всех семьи. Саша, ты ноты написал? Да? Тогда давайте быстренько прогоним материал и всё…

— Аркадий Львович, дайте пожалуйста команду подключить наш электроинструмент к аппаратуре — колонкам?

— Зачем? — удивился тот.

— Дело в том, что в композициях должны присутствовать именно электроинструменты.

— Зачем? — ещё раз удивился дирижёр.

— Папа. Это необходимо для придания более насыщенного, мощного звучания, — помог с ответом мне Сева.

— Савелий! Ты меня поражаешь! — недоумённо проговорил Аркадий Львович. — Ну причём тут, какие-то «мощные» звучания! Ведь ты же мне говорил «за классику»!..

— Да, — твёрдо ответил его сын. — Мы «за классику» и говорим. Мы играли и у нас всё хорошо получалась! Мы репетировали…


— Так вы с репетиции едете? Решили все вместе заехать? Так зачем вам аппаратура? — уточнил папа, непонимающе глядя на сына. — Я думал вы приедете вдвоём с Сашей.

— Пап, дело в том… — начал было говорить его сын и тут же был мною прерван.

— Аркадий Львович. Дело в том, что в тех «классических» композициях, о которых вам говорил Савелий, также должны присутствовать, как электрогитара, так и бас гитара.

— Саша, Саша… Я не понимаю. Что вы имеете ввиду? Тут вам не эстрада! Тут филармония! Тут не может идти речи не о каких электрогитарах! — категорически отрезал «главный по музыке». — Вы что, на своей студии не наигрались? Зачем вы меня позорите?! — задавал он насущный вопрос, глядя по очереди, то на меня, то на своего сына. — Савелий! Ты же сказал, что нужно помочь в классической композиции. Так какие к чёрту гитары?! — негодовал дирижёр.

— Дядя Аркадий! — решил я попробовать обратиться к «папá» по-простецки. — Разрешите я раздам ноты музыкантам. Тут делов-то — две композиции всего. Слов нет. Поэтому ничего запретного быть не может!.. Попробуем продемонстрировать Вам, что помог сочинить Ваш сын, — «подлизнулся» я. — Ну а, если не понравиться, скажем спасибо и уйдём.

— Хм… — задумался дирижёр. — Так слов нет? Одна музыка?

— Да. Слов нет. Единственное, в одной из «песен» Юля, ну вы её знаете, не играет на скрипке, а поёт вокальную партию.

— Что за партия? Какой текст? — напрягся Севин папа.

— Текст очень простой, — сказал я и пропел: — «ААааааа» …

— И всё? — удивился опешивший от моих вокальных данных собеседник.

— И всё, — дружно ответили мы с гражданином Савелием по прозвищу Сева.

— Гм… хорошо… давайте попробуем. Правда придётся идти за техником, который возможно ещё не ушёл домой, — сказал папá и пробурчав себе под нос: — А также, по идее он должен быть ещё трезв, — ушёл отдавать распоряжения.


Я раздал ноты музыкантом оркестра, которые с интересом приступили изучать их и пошёл помогать коммутировать гитары…


Глава 6


* * *

— Товарищи. Я попросил вас остаться сегодня после репетиции на пол часа для того, чтобы помочь нашему московскому ВИА попробовать сыграть их песню в акустическом — классическом варианте, — громко начал произносить речь дирижёр оркестра, но был перебит «репликой с мест».


— Аркадий, — обратился к нему человек огромных размеров, с топырящейся во все стороны седой шевелюрой и державший в своей руке духовой инструмент — трубу. — Я не понимаю Аркадий. Тут, толи одни повторы, толи … я не понимаю. Почему тут на нескольких листах написана одна и та же партия? Почему?

— Почему? — задал мне то же вопрос дирижёр, глядя прямо в глаза и уже сожалея о том, что поддался на уговоры сына и согласился помочь.

— Гм… — сказал я и принялся объяснять, что так всё и должно быть, потому как композиуии находятся в стадии эксперимента.


— Странная музыка, — произнёс басом толстый дядя и весь оркестр его в этом поддержал.

Дирижёр тоже изучал лист с нотами и был заметно недоволен тем, что видит.


— Молодые люди. Нам с Аркадий Львовичем нужно приватно переговорить, — проговорил «большой человек» подойдя к нам. Мы пожали плечами и чуть отошли в сторону, но так, что разговор был всё же нам слышен.


— Аркадий, это позор. Не позорься. Твой сын тебя позорит, — подойдя вплотную к дирижёру стал полушёпотом говорить трубач, с которым по всей видимости у Севиного папы были дружественные отношения.

— Извольте пройти на сцену Степан Маркович, — проговорил папá, сжав зубы, а затем указав на выход дирижёрской палочкой добавил: — Или извольте покинуть нас.

— Аркадий прекрати, — всё же настаивал толстый дядька. — Мы не первый год знаем друг друга. Не первый! Я хочу помочь!

— Хотите помочь, так помогите! — заявил Аркадий Львович. — Помогите, а не устраивайте диспут.

— Но, это же примитив. Примитив Аркадий. Примитив. Все же знают, что твой сын учится в «Гнесенке». Все же знают Аркадий. Это какой-то позор! Неужели его там не смогли ничему научить? Неужели за три курса его смогли научить только семи нотам?! Это позор, позор… Мало того, что он себя позорит, ничего он молодой… Но ты Аркадий… Ты… Люди спросят: кто нами дирижирует? Аркадий, люди спросят. Люди скажут Аркадий, люди скажут: Он же даже своего сына не может ничему научить… Будет позор Аркадий… Будет позор…

Дирижёр оркестра скрипел зубами косясь на стоящих рядом нас, но молчал.

— Аркадий. Это нужно немедленно прекратить пока не стало слишком поздно! Давай я подучу Савелия, давай… Аркадий, даже сейчас глядя на ноты я могу предложить несколько интересных ходов… Но такое нельзя играть Аркадий, нельзя! — продолжал бубнить трубач, потрясая нотами. — Да ещё в зале консерватории!.. Это же примитив. Полный примитив Аркадий!.. Будет позор! Позор! Будет скандал, Аркадий! Понимаешь? Скандал! — пошёл уже на второй или даже третий «круг», беспокоящийся за репутацию дирижёра трубач.

* * *

— Кто этот сумасшедший? — шёпотом поинтересовался я у Севы.

— Это папин хороший знакомый. Они уже лет двадцать дружат.

— А почему он так странно говорит? Явно же у товарища «не все дома».

— От него жена ушла и детей забрала. Мне папа рассказывал. Он переживает очень, вот рассудок немного и помутился. Его уволить хотели, но папа договорился, чтобы оставили работать. Он очень хороший музыкант. Папа его друг и боялся, что тот без работы зачахнет дома, или сопьётся.

— Блин… сейчас этот «хороший» человек испортит нам «всю малину». Нужно, что-то предпринять пока «лавочку» не прикрыли, и твой батя не передумал. Действуй! — проговорил я и подтолкнул Севу в сторону дирижёра. Тот немного поупирался, но всё же пошёл «на закланье».


— Папа… ну так, что…

— Не знаю! Что-то я не уверен в качестве композиций.

— Папа. Ты же обещал! — в отчаяния шёпотом произнёс Сева.

— По-моему, это бред! — жёстко констатировал его папа.

— С чего вы взяли? — резко встрял в разговор я, приготовившись «командовать парадом». — У вас есть ноты! Так извольте сударь их продирижировать оркестру! А уж бред или нет будет видно, после исполнения, а никак не «до»! Объявите, что музыку придумал не ваш сын, а я… Ну, а вы, по доброте своей душевной, просто захотели помочь пионеру в его музыкальном начинании. Поэтому давайте прекратим размышлять и начнём работать! Если что, валите всё на меня. Я думаю со школьника спроса будет не так много! Идёмте!

От такого резкого «пассажа» «папин Сева», в смысле Севин папа «завис», ну а я, пользуясь «рекламной паузой» взял нотную тетрадь и повёл ошеломлённого дирижёра к сцене.

* * *

— Сева ты за роялем? Все готовы?! А гитаристы? Отлично! Тогда приступаем к исполнению первой композиции, — сказал дирижёр, встав на свой «пьедестал». — Как она кстати называется? «Грёзы»? Хорошо…


https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQg


* * *

— Замечательна, но мне кажется тут во второй части композиции, нужно играть в несколько скрипок… Будет более сильное звучание, — профессионально «разруливал» в перерывах Аркадий Львович, который моментально «схватил», то что нужно было «схватить», а всё лишнее «порезал» «к чёртовой матери» и выкинул. Мне оставалось лишь поддакивать, глядя на работу Севиного папы и сожалея о том, что я не дирижёр.

— Готовы?.. Ещё раз! Начинаем с первой цифры! Ксилофонист! Встанете немедленно за инструмент! — командовал оркестром папá. — И…

* * *

— Вы чувствуете мощь? Чувствуете?! А вы говорите примитив!..

* * *

Через четыре прогона, получилось нечто очень похожее на оригинал, ну точнее будет сказать, на оригинал, каким я его помнил. Естественно там не хватало некоторых электронных звуков, присущих композиции двухтысячных, но мы их с успехом заменили колоколами и флейтами…


https://www.youtube.com/watch?v=24WWwhgCLgM


* * *

— Прелестно, прелестно! Очень замечательно, — возбуждённо кричал дирижёр, размахивая руками. — Эх время мало, по-хорошему её ещё бы раз десять прогнать надо бы, ну да ладно, это уже завтра. А сейчас товарищи, прошу вас… вторую композицию… Как там она у нас называется?.. «Время»? Хм… Интересное названия. Итак, …

* * *


Кабинет директора Московской филармонии имени П. И. Чайковского.


— Семён Матвеевич, вы посмотрите, что происходит в Малом концертном зале! Это же просто ужас какой-то! — прямо с порога начал ругаться Эдуард Иосифович — заместитель директора филармонии.

— Что там случилось Эдуард? — удивился директор. Он завершил все дела на сегодня и собирался поехать домой, поэтому проверка репетиции какого ни будь оркестра в его планы совершенно не входила.

— Аркадий Львович опять чудит. Теперь он привёл своего сынка на репетицию.

— Ну и что? У него сын на пианиста учиться. Пусть посмотрит, как играют уже сформировавшиеся музыканты. Ему это только на пользу пойдёт. Что тут такого?

— А то, что сынок его дружков своих с собою привёл. Все «патлатые», как какие-нибудь хиппи.

— Ты это сам видел?

— Нет. Мне поступил сигнал от вахтёрши. Она доложила, что дружки сынка принесли с собой инструменты.

— Какие инструменты? — удивился директор. — Зачем?

— Гитары они принесли и сейчас там, — он показал в сторону здания, — устроили на сцене шабаш. Авдотья сама слышала звуки электрогитар.

— Хм… Электрогитар? Ты что Эдуард! Какие могут быть электрогитары в филармонии. Откуда твоя уборщица вообще знает, как они выглядят-то? Ей же наверно уже лет сто — не меньше.

— Знает она как гитары выглядят. Она сама зашла в зал и увидела, как от гитар тянуться провода, а из колонок доносятся мерзкие звуки рока!

— Чего?

— Рока!

— Какого рока? — обмирая задал вопрос директор.

— Западного рока.

— Не может быть!

— Может! — безапелляционно заявил заместитель.

— Слушай, Эдик. А откуда твоя старая карга знает про западный рок, если об этом не знаю даже я?!

— Слышала она такую музыку. У неё под окном постоянно шалопаи магнитофон включают с этим самым роком. Она уже не раз милицию вызывала, но те задержат лодырей, а потом отпускают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Не сомневайтесь знаю. Авдотья рассказывала.

У директора произошёл когнитивный диссонанс. Он никак не мог в это поверить. Чтобы Аркадий, ярый поборник классической музыки, Аркадий, который на собраниях отметал любые нововведения как вредящие классическому искусству, мог позволить у себя в оркестре электрогитары с «хипующей» молодёжью… нет, это совершенно невозможно. Это совершенно не укладывалось в голове директора, и он попробовал уточнить:

— А она не выпивает случаем? Может пьяная?

— Она в завязке. Не пьёт уже больше года. Говорю вам слышала она.

— Может у неё белая горячка? — озвучил Семён Матвеевич очередную версию. — Может с ума сошла, вот и мерещится всякое?

— Да, что гадать-то. Давайте сходим и сами всё увидим. Они ведь прямо сейчас сцену оскверняют своими гитарами.

Как не хотелось Семён Матвеевичу послать всё к «едрене-фене», но информация, которую только что сообщил ему заместитель требовала немедленной проверки, потому как рок сам по себе в СССР запрещён и уж тем более в консерватории и подавно.

* * *


Заместитель.


В принципе он мог бы разобраться с ситуацией сам. Для этого у него вполне хватило бы полномочий, но ему было нужно вытянуть из этой «ЧС» по максимуму, потому как это зазнавшийся дирижёр у Эдуарда Иосифовича уже сидел в «печёнке» и порядком надоел своими капризами.

И это ему не так, и это ему не «сяк» … То уже почти утверждённый репертуар ему не нравиться, то музыканты, которые приходят играть его не устраивают, то просит этих самых музыкантов добавить в оркестр, то поменять на других… одним словом не человек, а сплошной геморрой.

С тем, что некоторые музыканты действительно прогуливают репетиции или же не соответствуют уровню игры заместитель директора, прекрасно знал и все эти неурядицы были бы лишь элементами повседневной работы, но уволенные музыканты повадились писать в разные инстанции о несправедливом, по их мнению, увольнении. Естественно в филармонию звонили из разных учреждений, вплоть до министерства культуры СССР реагируя на жалобы трудящихся. Также естественно, что все шишки валились на заместителя директора, который не сумел правильно наладить работу в коллективе.

Что характерно, так это то, что из всех дирижёров жаловался только этот. Остальные хоть и были недовольны, но молчали и терпели, не требуя увольнять музыкантов за каждый загул или прогул, понимая, что народ этот сложный, творческий и склонный к всевозможным экспромтам. Понимали и могли войти в положение все, кроме этого упёртого, но известного и талантливого Аркадия Львовича.

А посему, заместитель давно и очень страстно капал на мозги директору о любом проколе со стороны дирижёра, с целью в конце концов дискредитировать того и уволить из филармонии «к чёртовой бабушке», так как это, по его мнению, было бы намного проще, чем регулярно отвечать на жалобы изгнанных музыкантов.


И вот, по всей видимости, этот благодатный момент настал, дирижёр подставился. Причём подставился сам и подставился по-крупному. Тут уже выговором не отделаешься. Шутка ли — рок в Московской филармонии?! «Волосатики» с электрогитарами на сцене Малого зала в центре Москвы! Да это уже даже и не увольнение!.. Это скорее всего уголовное преступление! Это скорее всего статья!

* * *


Малый концертный зал.


Когда директор с заместителем вошли в здание и в сопровождении бдительной вахтёрши Авдотьи, которая ради такого дела «забила большой болт» на исполнение своих служебных обязанностей, подошли к концертному залу, то услышали неподобающие данному заведению звуки. Сомнений не было — это электрогитары.

— Вот видите! Видите?! Это гитары играют! Я же вам говорила! — сказала своё веское «рэ» уборщица. — Я уж знаю, как они эти гитары звучат. Жизни от них нет. Всю ночь под окном орут…

— Видим! — сказал Семён Матвеевич и только открыл дверь в зал, как практически вся музыка затихла. Остались только звуки, которые играли пианист и скрипачка.

«Эх Аркадий! Не жилось тебе спокойно! Не можешь ты жить спокойно! Или не хочешь ты этого!.. Дурная голова твоя «садовая». Вот и хлебнёшь теперь горя полной мерой. И даже я тебе теперь ничем помочь не смогу… Эх ты… горе дирижёр…» — сочувственно подумал директор, решительно направляясь через стоящий в зале полумрак к сцене.


В том, что зал был затемнён не было ничего удивительного, но вот то, что была затемнена и сцена, которую освещал лишь один прожектор, вот это директору было действительно странно наблюдать.

«Как музыканты в темноте ноты-то увидят? Совсем, наверное, Аркадий на экономии электричества тронулся. Конечно на общем собрании проводилась беседа с коллективом филармонии о экономии света и воды, но не до такой же степени. Ведь ничего не видно. Один прожектор только какого-то пианиста освещает. Уж не сына ли своего он таким образом хочет выделить? Ну да… по всей видимости так оно и есть,» — раздумывал директор подходя к сцене, а вслух спросил:

— Ничего не понял. Чего они в темноте-то?

— Скрываются, — незамедлительно ответил заместитель.

— Зачем?

— Думают так мы их не заметим. Видите, вон, справа от рояля стоят двое с гитарами?

— Не вижу, — честно признался директор. — Ничего не видно.

— Смотрите Семён Матвеевич, весь оркестр в потёмках играет, а своего сына и любовницу он осветил! — словно прочитав мысли начальства сделал вывод заместитель.

— С чего ты взял, что это любовница?

— А кто ж ещё? Любовница, не сомневайтесь.

— Не мели чушь Эдик. Нет у него любовницы, — сказал директор подойдя к первому ряду.

В этот момент пианист со скрипачкой закончили играть и над всей сценой зажегся свет. Когда глаза привыкли директор увидел двух волосатиков с гитарами, причём один из них, в чьих руках была бас гитара, явно являлся школьником.

То, что на сцене концертного зала играют на электрогитарах без сомнения являлось актом кощунства, но вот то, что к этому привлекли ещё и несовершеннолетнего, являлось уже чем-то белее худшим и наверняка преступным.

Семён Матвеевич даже сначала подумал, что это всё мираж и протёр глаза, но видения не уходили.


— Молодцы! — закричал дирижёр и все музыканты зааплодировали. Что очень удивило всех вновь прибывших, так это-то, что аплодировали музыканты не дирижёру, что было бы вполне логично, а тому самому молодому мальчишке с бас гитарой в руках — школьнику.


— Аркадий Львович! Что тут у вас происходит?! — начальственным тоном начал «пропесочивать» нерадивого дирижёра директор. — Что это за спектакль?! Кто разрешил играть тут на электрогитарах! Вы что, с ума сошли! Вы что, совсем не понимаете, что можно делать в филармонии, а что категорически запрещено?! Вы что…

— Оо!! — вновь закричал сумасшедший дирижёр и бросился к директору. — Как хорошо Семён Матвеевич, что вы зашли! — обрадовался он. — Это просто судьба! Семён Матвеевич, послушайте меня внимательно. Я сам сначала отнёсся к данным композициям весьма скептически, но затем, когда мы начали работать… Вы не поверите какого результата мы добились!

— Аркадий! Какой результат?! У тебя тут гитары!

— Именно. Именно Семён Матвеевич, что гитары… Именно они добавляют в композиции свою изюминку. Особенно это касается «времени».

— Времени? — удивились директор с замом.

— Да. Композиция называется «Время». Это несомненный музыкальный шедевр! Это, если хотите, новое слово в классической музыке!

— Гм… ты так уверенно говоришь…

— Да, что там я говорю… Давайте мы вам её продемонстрируем! Эльдар, ты готов? — прокричал он электрику, который у нас следил за светом и направлял куда надо прожектор. Естественно делал он это не по своей инициативе, так как рабочий день у него закончился, и не по просьбе дирижёра, а лишь потому, что я пообещал ему за два часа работы пять рублей.

— Да, — раздался голос электрика с другого конца зала.

— Давай, — заорал дирижёр и свет практически погас. — Савелий начинай, — проговорил боле спокойным голосом он и его сын нажал на клавиши…


Сначала зазвучал рояль, но вскоре к нему присоединилась виолончель, затем скрипка и гитара…


Hans Zimmer — Time

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc


* * *

После десятого раза, дирижёр всё же принял волевое решение закончить репетицию. Все были вымотаны, но счастливы… почему? Да по разным причинам… Возможно, что некоторые музыканты были рады тому, что репетиция закончилась и они скоро попадут домой… но всё же большая часть оркестра была рада тому, что новые композиции получились «на славу» и они всем очень понравились.


— Мальчик, это действительно ты сочинил? — задал мне вопрос главный начальник, который всю репетицию присутствовал в зале и о чём-то горячо спорил со своим заместителем.

— Да, — ответил я, снимая басуху с плеча.

— Удивительно. И как давно ты такое сочиняешь?

— Достаточно давно.

— Ты учишься в музыкальной школе? — не переставал допытывать меня директор.

— Нет. Я, можно сказать самоучка.

— Вот даже как. Феноменально! — искренни удивился собеседник и посмотрел на своего зама, который в свою очередь пристально разглядывал феномен — то есть меня. — Ты придумал очень интересные произведения. Мы завтра их в нашем коллективе обсудим и свяжемся с тобой. Хорошо?

— Да конечно, — согласился я.

— Вот и отлично. Аркадий… Аркадий Львович у тебя есть телефон мальчика… ээээ… — замялся директор, не зная, как меня зовут.

— Саши, — помог я ему.

— Спасибо, — поблагодарил он меня и повернулся к Севиному папе. — Телефон у тебя Сашин есть? Хорошо. Завтра обсудим и ты с ним тогда свяжешься, а на сегодня всё. Мне пора. Был очень удивлён и чрезвычайно обрадован тому, что среди нашего подрастающего поколения есть такие замечательные композиторы, — сказал Семён Матвеевич, пожал мне руку, попрощался и вместе со свитой ушёл.


— Аркадий, это великолепно Аркадий! Твой сын настоящий композитор, Аркадий! Настоящий! Не хуже, чем некоторые и уж точно лучше, чем многие! Да примитив Аркадий! Примитив! Но какой замечательный примитив! Какой возвышенный. Это настоящая композиция Аркадий. Настоящая! Это вещь, Аркадий! Вещь! Я тебе говорю Аркадий! Мы с тобой давно дружим Аркадий, но я тебе правду скажу — это шедевр! Это шедевр Аркадий!

Хрипя забубнили где-то с боку…

* * *

— Юля. Ты молодец. Просто супер! Очень хорошо пела! У директора аж челюсть отвисла! Замечательно! Сева и ты красавец, не разу не сбился. Мефодий… для третьего раза неплохо, но нужно в некоторых местах, чуть по-другому играть. Я потом покажу. Антон, снимаю шляпу. Ты был великолепен. Отыграл как робот, но с душой. Ни разу не сбился. Везде всё по делу, — ответно похвалил я коллектив, когда мы вышли на улицу.

Все загомонили, но так как время уже было позднее, то пора было разъезжаться по домам.

В связи с тем, что Сева оставался ждать папу, то я решил поехать с ребятами на метро.


— Саша, извини. Можно тебя на минутку? Мне с тобой поговорить нужно, — позвал меня Антон, оторвав от «щебетания» женской части коллектива, которая так приятно пела мне дифирамбы.

— Да. Что случилось? — подойдя поинтересовался я.

— Ты почему на репетиции перестал приезжать?

— Да, дела были. Плюс к экзаменам готовился.

— Хм… Ну ты всё ещё на нас обижаешься?

— Нет, — соврал я. — Мы же уже всё обсудили. Я на светомузыке. Ну и если, что, в резерве, вдруг, чего…

— Просто… — замялся Антон. — Ну какая нафиг светомузыка? Ты же играешь лучше, чем все мы вместе взятые!.. А ты светомузыка… Ё**** Кешу на неё посадим! Намутил херни какой-то дебил мля!.. Как я мог на это провестись… до сих пор понять не могу!

— Да ладно забей. Проехали.

— Ну ты точно не обижаешься?

— Да точно, точно, — успокоил я лидера группы, который чувствовал за собой «косяк» и это чувство ему явно мешало, а посему я решил сжалиться и отпустить грехи: — Говорю же, сдам экзамены, тогда уж и на «репу» приеду. Впрочем…

— Что? — с готовностью отозвался Антон.

— Впрочем я с тобой тоже хотел переговорить.

— Да? А о чём?

— Ты в фильме сняться не хочешь?

— Я? — искренне удивился собеседник.

— Ну, не только ты, но и вообще я хотел, чтобы снялось всё наше ВИА, — проговорили я и рассказал о ближайших планах: поездка на десять дней в Ереван, съёмки в фильме, запись песни на профессиональной студии…

— Обалдеть!

— Если весь ансамбль поедет в Армянскую ССР, то можно будет ещё снять клип — музыка с видеоизображением, ну а затем попробовать засунуть его на телевидение: в «утреннюю почту», в «музыкальный киоск», или ещё куда ни будь.

— Обалдеть!

— Вот и я о том же…

— Саша, неужели это правда и всё это может получится?

— Естественно! — чётко произнёс пятнадцатилетний великий стратег и застегнул расстегнувшейся ремешок на сандалии.


Глава 7


8 сентября. Четверг.


Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами.


* * *

Белая рубашка, школьная форма, сандалии уже одеты, мама целует меня в щёку, желает удачи, я беру портфель и направляюсь «на фронт» — в школу, сдавать экзамены.

Мама очень хотела пойти со мной, дабы поддержать своего сынишку в трудную минуту, но я категорически отверг эту идею сославшись на то, что она меня будет смущать. В действительности же я не хотел, чтобы она видела, как сильно изменился её «пупсик», ибо я собирался поразить приёмную комиссию своими знаниями и боялся всуе, чего-нибудь «отчебучить».


В актовом зале школы, меня уже ждали и всё было готово, для того, чтобы экзаменовать школьника Васина.

Осмотрев огромную толпу «делегатов», я попытался их посчитать. На вскидку граждан было человек тридцать, и было насовсем понятно почему их так много? Среди «приезжих гостей» я разглядел свою классную руководительницу, а также директора школы и завуча.

— Ну что Саша, готов? — подойдя ко мне в сопровождении «классной» поинтересовался Пётр Семёнович — директор.

— Так точно, — отрапортовал я и задал ему интересующий меня вопрос: — Извините, а не могли бы вы сказать, почему у приёмной комиссии такой большой состав?

Вопрос этот меня крайне волновал, так как, если Армен подкупал всю комиссию, то быть может, что на съёмки фильма денег уже не будет… Шутка ли, подкупить 30 человек? Если даже каждому по двести рублей, то это уже шесть тысяч и из «сметы» мы выбиваемся…

Конечно я могу и так дать денег Армену, ибо у меня их «курв не клюют», но как я смогу объяснить их происхождение?.. Хотя… он наверняка вкурсе, что две песни я продал, по пять тысяч за штуку и, следовательно, у меня «официально» есть около десяти тысяч… Тем не менее, мне было абсолютно непонятно для чего было создавать такую огромную «делегацию» для приёма экзаменов у одного школьника!..

— Ах это… — произнёс, махнув рукой он. — Накладка произошла у них. Тут на самом деле не одна комиссия, а три.

— Эээ… — охренел я. — А зачем три то? — в горле сразу же пересохло.

— В общем у них машинистки что-то напутали и разослали три приказа в три разных отдела в министерстве. Там не согласовали, а приказы начальства как ты знаешь у нас не обсуждаются, вот и приехали все…

Он обвёл хмурым взглядом суетящихся «делегатов» и произнёс:

— Вот проблема теперь тоже… как их всех накормить теперь обедом? Непонятно… У нас же обеды были на двадцать человек заказаны, а нас теперь почти сорок… Видишь, как бывает… и у начальства накладки случаются.

— Нда… — произнёс я, обалдевая от «исполнений» Армена.

«Это жесть какая-то. Во человек крутит-мутит… И что мне теперь делать? Какие из этих «судей» подкуплены, а какие нет?.. Интересно, может ли получиться так, что «подкупленные» граждане вообще не приехали, не получив пресловутых приказов?.. А, если приехали, то как они смогут задавать мне простые, примитивные вопросы типа: сколько будет 2+2, на глазах у неподкупных?.. Во дела… Как же мне теперь сдавать экзамены-то? Как? Я конечно кое-чего знаю, но ведь не всё же…»

Директор школы подвёл меня к парте, которая стояла практически по центру зала и председатель комиссии, уж не знаю какой из трёх и как они решали кто главный, принялась толкать речь… Ну, а мне было не до речей. Я лихорадочно пытался найти выход…

«Что же делать? Как ответить на вопросы, на которые я не знаю ответа?.. Выход один, нужно делать всё для того, чтобы члены комиссии задавали мне только те вопросы, на которые я знаю ответ. Как этого добиться? Демагогией!» — решил я и прошептал себе под нос: — Будем «чесать» …


— … и вот сегодня мы должны аттестовать ученика по всем школьным предметам за девятый и десятый классы. Васин ты готов? — спросила меня «председательша» — Елена Владимировна.

— Да, — твёрдо ответил я.

— Садись, — скомандовали мне, и я присел на стул.

— Напоминаю членам комиссии: не более двух-трёх вопросов за каждый класс. То есть за девятый класс три вопроса и за десятый тоже три вопроса. А то товарищи это всё затянется на очень долгое время. Я думаю, что по ответам, которые даст Саша педагог будет в состоянии понять знает ли ученик программу или нет.

«Вот и пришёл пресловутый пушистый полярный лис — писец. Причём лис этот был огромных, можно даже сказать: толстых размеров… то бишь — полный писец! Это что, так проходит экзамен за взятку?» — обалдевал я, проклиная «подставившего» меня гражданина Армена.

— Итак. Кто у нас будет экзаменовать ученика первым? — обратилась Елена Владимировна к «депутатам», которые сидели за длинным столом, составленным из учебных парт.

— Позвольте я начну, — встав со своего места проговорила женщина далеко за шестьдесят, которая была одета в старомодное кримпленовое дореволюционное платье тёмно-коричневого цвета. Седые волосы на голове были «скоммутированны» в причёску типа «башня», взгляд цепкий с прищуром и уже весьма недовольный.

— Преподаватель русского языка? Отлично. Прошу Вас Мария Васильевна.

«Ну просто графиня, вернувшаяся из белой эмиграции,» — подумалось мне и более пристально оглядев её я понял, что, тётя вцепится в меня «как Тузик в грелку» …

Как показало время я оказался прав, «вцепилась» … причём именно как «Тузик» …

Ясно это стало, когда та начала формулировать вопрос таким образом, что в нём содержалось ещё минимум с десяток дополнительных вопросов.

Я отвечал, как мог, переходя с темы на тему. К моему удивлению отвечал я правильно, но вот то, что после моего ответа задавалось большое количество дополнительных вопросов меня бесило… и не только меня… Члены «августейшей» комиссии тоже были недовольны и бурчали о том, что: «это на долго».

Последним был вопрос о дефисном написании частиц.

Я ответил:

— Через дефис пишутся частицы — де, — ка, кое— (кой-), — либо, — нибудь, — с, — тка, — тко, — то: вы-де, она-де, на-ка, нате-ка, посмотрите-ка, кое-кто, кой-что, кто-либо, какой-нибудь, откуда-нибудь, да-с, ну-тка, гляди-тко, где-то, когда-то, что-то…

— Приведи примеры из классики, — докопалась въедливая «графиня».

— Высоко летает, да где-то сядет? Посмотрим, как-то он обо мне печётся. Написал «помойму» Тургенев. — ответил я.

— Не «помойму» а, по-моему. Пишется как раз через дефис! — пристала в очередной раз «училка».

— Так я и сказал: «ПО», ДЕФИС, «МОЕМУ»! — громко парировал я очередной выпад глухой «эмигрантки».

— Не пререкайся! — парировала в свою очередь та и добавила: — Приведи теперь пример, когда частица пишется без дефиса.

Я задумался…

— Хорошо. Вот пример, который приходит на ум: … но таки упёк своего товарища. Гоголь.

— Ещё.

— Из лесу вышел кое. Увидел море людское… Александр Сергеевич.

— Какой Александр Сергеевич? — вновь докопалась «графиня».

— Пушкин, Александр Сергеевич. Кто же ещё кроме него мог засунуть в стих частицу кое?!

— Вот! Так и надо говорить, — «стебанула» меня недовольная старушенция…


(этот эпизод был навеян выступлением Владимира Жириновского на заседании госсовета по культуре в Кремле.

https://www.youtube.com/watch?v=ft5LnzzKytc

 (о частицах в руссом языке начинается на 6:55, но советую посмотреть всё выступление.)

прим автора

.)


— Мария Васильевна! Вы закончили? У нас ещё большое количество предметов нужно аттестовать. Вы уже достаточно поспрашивали ученика. Мы все видели, что Васин справился. Какую оценку вы поставите школьнику?

Старуха сморщилась и прошипела: — Хорошо. Оценка «хорошо».

— Я протестую Мария Васильевна. Школьник ответил на все вопросы на отлично, — проговорила «глава» которая была поддержана некоторыми голосами «с мест». — Быть может вы ещё раз подумаете?

— Хорошо. Вы все правы, — в очередной раз сморщившись произнесла «русичка». — Он и вправду неплохо знает предмет, но если бы вы мне дали ещё немного времени, я бы его вывела на…

— Нет, — категорически отвергла данную инициативу председатель. — Экзамен по русскому языку окончен. Итак, ваша оценка?

— Пять — отлично, — с грустью выдохнула «училка», потупилась и опустив голову пошла на своё место.


— Что ж, спасибо. Мы переходим к приёму экзамена по литературе.

— Я! Я приму! — не дойдя до стола с вспыхнувшими и вновь обредшими жизнь глазами закричала на весь зал «недобитая белоэмигрантка».

— Вы? — удивилась председатель. — Нет. Вы уже принимали экзамен. Теперь пусть кто-нибудь другой аттестует школьника.

— Нет! Я! Я аттестую, — вновь прокричала та и чуть ли не бегом устремилась к «начальнице».

Немного посовещавшись и «поугрожая» друг другу, было принято решение, что экзамен у меня будет принимать всё та же стервозная «старая перечница» …

— Ну что Васин, готов? — плотоядно посмотрев на меня спросила «старушенция».

— Возможно, что таки да! — неопределённо ответил я. И понеслась…


Тактику престарелая «бабушка» в общем-то практически не изменила и как прежде в одном её вопросе содержался с десяток других. Также, она всячески пыталась в вопросы о литературе ввернуть вопросы по русскому языку, умело их маскируя и объясняя всё это дело тем, что: русский язык и литература тесно связанны между собой веками.

Вот по такой схеме, она задавала и задавала мне вопрос за вопросом, прыгая с темы на тему, как угорелая. Складывалось впечатление, что она всячески пытается изобличить зарвавшегося «школоло», подозревая в незнании предмета.

Я отвечал и всё время охреневал не понимая, почему эта женщина так целеустремлённо хочет меня «завалить»? Ей Армен денег что ли не дал? Или она принципиальная и не берёт, а узнав про взятки решила подопечному подгадить и запороть «всю малину»?

Последнем вопросом был: Сколько лет было Анне Коренной на момент гибели. Назови автора произведения, а также кратко изложи роман.

«Ну нихрена себе вопросики,» — в очередной раз удивился «испытуемый» и принялся отвечать:

— Написал роман Лев Николаевич Толстой. Роман повествует о том, что…


Рассказывать было легко, потому как я совсем недавно смотрел сериал с одноимённым названием, да и книгу я в своё время читал.


— … Ну, а лет было той сумасшедшей, по-моему, двадцать восемь, — сказал я закончив краткий пересказ романа.

— Как… как ты назвал несчастную девушку?.. — ужаснулась «графиня», прижав руки к груди.

— Сумасшедшей.

— Сумасшедшей?

— Ага. Сумасшедшей, — не стал отрицать я очевидного.

— Ты… ты, что Васин! Как ты можешь говорить такое о юной красавице, которой злая судьба не оставила выхода, как только закончить свой жизненный путь таким ужасным способом.

— Бред какой-то, — отметил я и добавил: — Пишется через дефис!

— Ты что Васин! Нельзя так говорить! Никакой это не бред! У неё не было другого варианта.

— Я же говорю: дура, сумасшедшая…

«Приёмная комиссия» зашумела, но «рэп батл» продолжился…


— Да как ты смеешь, юную несчастную девушку обвинять в сумасшествии! Я склоняюсь Васин к тому, что ты сам не здоров и великое произведение Толстого ты так и не понял! — морщась как от лимона и с презрением во взгляде проговорила «старушенция».

— Увы, вам, Мария Васильевна, но я здоров и роман я хорошо понял. А вот ваша «красавица» явно нездорова, ибо не один человек в здравом уме под поезд сам прыгать не будет.

— Да как ты не понимаешь… У неё трагедия… У неё душевные переживания!.. У неё мир рухнул…

— Если ей кажется, что мир рухнул, то это явный признак шизофрении! — огласил свой неутешительный диагноз малолетний «доктор Курпатов» и тут же пожалел об этом.

— Да ты сам шизофреник! Псих ненормальный! Не смей обижать девочку! Сумасшедший! — вдруг ни с того ни с сего закричала старуха и я очень обрадовался тому, что она не бросилась на меня с кулаками, а лишь взъерошила свои волосы от чего стала похожа на разъярённую престарелую валькирию.

В зале наступил хаос…


Народ бросился оттаскивать от меня впавшую в истерику учительницу, а я продолжал сидеть на месте глядя строго перед собой, дабы лишний раз своим взглядом не оскорбить «чувства верующих».

«И что её так задело? Какая-то уж совсем неадекватная реакция. Походу дела у старушки «шифер потёк,» — констатировал я последние события. Естественно констатировал я их про себя, ибо боялся, что такое высказанное вслух предположение может возбудить возбуждённую женщину сверх меры и вызвать очередной приступ психоза.

В комиссии тем временем произошёл раскол, и она разделились на два противоборствующих лагеря: тех, кто за «неадекватную Анну» и её «подпевалу» Марию Васильевну и тех, кто за прекрасного и замечательного парня — меня.

Нужно сказать, что среди «оттаскивающих» от моей парты нависшую надо мной «старушенцию», были и те, кто поддерживал её взгляды, те кто говорили: «Грубиян», «Хам», «Невоспитанный хам» и «Да замолчи ты уже. Старших нужно уважать, а ты споришь» …


«Белоэмигрантка» же «оттаскиваться» категорически не желала и вцепившись руками в мой стул не переставала кричать: — Это тебя в психушку надо! Тебя в психушку! Она бедняжка… а ты её… малолетний придурок!!

С неимоверными усилиями «старушку» удалось оттащить и столпившись вокруг неё члены комиссии принялись ту успокаивать…


Среди этого бедлама вдруг прорезался голос плюгавенького мужичка с «козлиной бородкой» который обращался ко мне: — Ты посмотри, что ты наделал ирод! Зачем ты старую женщину до истерики довел? А ещё комсомолец!

— Кого?! — вновь «ожила» было успокоившаяся «дворянка» и перевела полный ненависти взгляд с меня на бородатого. — Какая я тебе старуха, козёл ты безрогий! Мне только пятьдесят два года недавно исполнилось! Глаза свои протри слепой му***!

«Ничего себе. Ей всего пятьдесят два… а так и не скажешь… На вскидку я бы дал её лет этак-так под восемьдесят… Во запустила-то себя — заступница за самоубийц…»

Кавардак с истерикой, который было затих, вновь продолжился, но теперь весь коллектив дружно принялся «распекать на все лады», бородатого заступника…


— Товарищи! — громким голосом сказал я пытаясь привлечь к себе внимание и прервать прения. — Я хочу аргументировать своё высказывание по поводу поступка Анны Карениной!

— Что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?! Ты невинную девушку… — вновь переключилась на меня «белоэмигрантка».

— Я хочу сказать, что она поступила не по-советски!!

В зале моментально наступила тишина и спорящие стороны мгновенно прекратили пререкаться.

— Не по-советски товарищи! — с горечью в голосе проговорил я под многочисленными взглядами «депутатов».

— Почему, Васин?! — не скрывая удивления в полголоса задала мне вопрос председатель, которая до этого бегала от одной спорящей компании к другой, пробуя всех угомонить.

— Потому, что советские люди, так бы не поступили! — продолжил говорить пафосным тоном я. — Не по-советски товарищи отступать перед трудностями!

— Что ты имеешь ввиду, Васин?

— Я имею ввиду, уважаемые члены комиссии, что: … стиснув зубы… … не щадя живота своего… … до последней капли крови… … построение коммунизма в отдельно взятой стране… …западная военщина… … помощь братским народам севера… балет «Лебединое озеро» … … «Лебединая песня» мирового капитализма… …Нюрнбергский трибунал… … африканские бананы… … достижения советской медицины… … бомбардировка США вьетнамских лесов бомбами с напалмом… … битва при Скапа-Флоу… … мирный атом… … «Белый Бим, чёрное ухо» … … достижения в космической программе — это несомненно успех всего советского народа, нашей партии и нашего мудрого руководителя — горячо любимого Леонида Ильича Брежнева! Ура товарищи! — закончил я под всеобщие аплодисменты свой краткий «спич» на тему: «Анна Каренина и рельсы».


Уважаемый Читатель, если роман «Регрессор в СССР» по какой-либо причине Вам не понравился, то возможно Вас заинтересует мой новый роман «Некрокиллдозер».


ссылка:

https://author.today/work/49209


Внимание! СПОЙЛЕР!


Далее идёт СПОЙЛЕР для сомневающихся…

 Тот же, кто уже решил читать роман дальше может информацию ниже пропустить.


(Это написано для того, чтобы потом не было на автора обид, типа:

— Не может быть. Книги бы героя не одно издательство не напечатало бы! Главлит бы не разрешил! Суслов бы упёрся!..

или:

— Никто бы фильм школьника в кинотеатре не показал бы.)


Напоминаю: В этом романе герой, это герой и у него пока многое получается, а будет получаться ещё больше…


Краткое содержание того, что будет в книги дальше…


— Экзамены по всем предметам… (а их штук десять)

— Концерт.

— Посещение филармонии.

— Встреча с некоторыми писателями.

— Погоня без стрельбы, но с приключениями.

— Пьянки-гулянки…

… Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.

— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.

Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.

Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.

«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.

От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.

Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.

— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!

Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.

Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.

Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.

— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.

— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.

— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…

— Тихо, тихо. Спокойно.

— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..

— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.

— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.

— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.


Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.

«И как вообще, с таким темпераментом можно быть врачом? Ясно же, что вот этот в очках народ презирает, а его лысый коллега с козлиной бородкой народ и вовсе ненавидит,» — подумал я, и увидев, как эти два коновала обернулись в нашу сторону и пристально смотрят на меня, добавил: — И нехрен сюда пялиться. На мне узоров нет.

«Что ж ты смотришь на меня, рожа «крокодилия», — пронёсся в голове стишок характеризующий эту сладкую парочку эскулапов. — Нет, ну ясно конечно, что работёнка у товарищей, ещё та… Ежедневно общаться с мёртвыми наверняка смогут не многие, однако… мёртвые мёртвыми, но нужно пытаться общаться и с живыми людьми тоже. Как говорил гражданин Морфиус в фильме «Матрица»: — Мы ещё живы!»

С врачами переговорил наш малознакомый абрек, и те немного посовещавшись всё же соизволили принять решение и показать нам тело усопшего.

«Я охреневаю от такой работы, — подумал я, поддерживая одной рукой Юлю, а другой рукой приставшего к нашей компании мужика кавказской национальности. — Это, что за хрень?.. Хотим покажем вам покойника, хотим нет?.. Что за произвол?.. Надо бы на них пожаловаться… К кому бы только обратится?.. Кто у меня из высокопоставленных членов политбюро знакомые?.. Нету таких… Хотя… Эрик… Тьфу ты… вот чёрт. Не грёбанный «анкл» Эрик, а в смысле эврик!.. Тьфу ты… То есть эврика!.. Армен!.. Помоги.»

— «Чи-чи-чи», — тут же зашептали с двух сторон.

— Не «чичикай» мне абрек. Я другу своему скажу. Армену!.. Он тут быстро всех построит и порядок наведёт! А то ишь, распустились… Устроили тут мелкий бизнес — буржуи недобитые… За деньги покойных отдавать собрались…

— Саша, Саша, никто никаких денег не берёт… ты что… Саша, — шептала мне моя бедная принцесса, чей жених сейчас лежал бездыханный в «вечном холоде» …

— Юля, — сказал я, а из глаз полились слёзы. — Как мы могли допустить такое?! Как же теперь мы будем жить без него?..

— Всё будет хороша Сашуля… Скоро мама приедет, — успокаивала меня психически нездоровая девушка с рыжими волосами.

В голове зазвучала музыка и запели голоса…

— Сиськи и драконы навсегда… а шубы и рыжухи холода… Джоффри — непоседа, извращенец всё по Фрейду… — громко подумал я, причём видимо через чур громко, потому как все обернулись, а с двух сторон опять «зачичикали» …


(Тут Главный Герой вспоминает некоторые слова из переделанной песни на заставку сериала «Игра престолов»

https://www.youtube.com/watch?v=CSaq-fljdpE

 (

прим. автора

.))


«Ну да, не знают они тут этого сериала, вот и шипят как змеи со всех сторон,» — подумал я, оглядывая дверь в морг к которой подошли друзья и близкие покойного.

— Он тут? — поинтересовался я у стоящей рядом девушки показывая венком на дверь.

— Да. Сашенька, он тут, тут. Только ты не волнуйся. Сейчас его пригласят.

— Пригласят!.. Фи… мадам… Какой «фарс» мадам!.. И где вы только таких выражений успели нахвататься?! «Пригласят!» Что это?.. Вы, когда ни будь задумывались мадемуазель, как человека, который мёртв можно пригласить? Он по-вашему, что, зомби какой ни будь? Эх вы… мадам… — сказал я рыжей тётке с презрением, а затем обратился к скорбящим: — Друзья мои! В это скорбный час, мы … — начал я толкать очередную траурную речь зажигая спичками свечку и в этот момент дверь палаты открылась и оттуда вышел покойный друг Сева, который заулыбался, увидев меня и спросил:

— Привет Саш. Ты прилетел уже из Армении? Как добрался?

— Ну ни*** себе!! — заорал я испугавшись, после чего мгновенно потерял сознание.


Глава 3


6 сентября. 1977 год. Москва.


Утро.


— Алло, — сказал я в телефонную трубку. Звонок застал меня выходившего после душа, который я принял после утренней пробежки.

— Привет Саша. Это Армен тебя беспокоит, — произнесли на другом конце провода.

— Узнал Вас. Здравствуйте.

— Хотел поинтересоваться как у тебя дела? Песню для Роксаны придумал?

— Блин, Армен… — начал заводиться я, ибо запарил он уже меня каждый день талдычить об одном и том же.

В трубке засмеялись.

— Да ладно. Пошутил я. Просто спрашиваю: как дела? Всё хорошо? — весело поинтересовался собеседник.

— Всё просто замечательно. Спасибо за то, что договорились о экстерне.

— Да не за что. Мы своё дело знаем и делаем. Надеюсь, что и ты не подведёшь нас.

— Не подведу. И условия сделки выполню, — уверенным тоном сказал я.

— Хорошо, — ответил Армен. — Именно это я и хотел услышать. В общем, я вот ещё, что тебе звоню. Сегодня днём с претендентками на роли из МХАТа буду встречаться, так что ты побудь дома. Вполне возможно для разговора ты понадобишься, вдруг им сценарий нужно будет продемонстрировать с картинками, как ты тогда нам показывал… Ну а вечером у меня встреча с Вячеславом Михайловичем.

— Молотовым? — невинно поинтересовался я.

— С кем? Почему Молотовым? — удивились в трубке и наступила резкая тишина, а через секунду там рассмеялись. — Нет не с ним. Хотя и с тем бы тоже пообщаться было бы интересно. Но сейчас не с ним. С другим… Короче. Подъезжай к ресторану «Арбат» к семи вечера. Я выйду тебя встретить, дальше действуем по плану, по которому действовали в прошлый раз. Договорились?

— Да. Договориться-то договорились, но только вот … Армен. Ну неужели Вы такой представительный мужчина не сможете «уболтать» двух прелестных дам без моей помощи? Зачем Вам в таком деле я? Неужели для того, чтобы свечку держать?

Собеседник опять рассмеялся и поинтересовался:

— Не можешь что ль? Так и скажи. А то завёл «шарманку» …

— Да не то чтобы не могу… Могу, если нужно. Просто дел «за гланды». И если возможно эти переговоры провести без меня, то я буду очень Вам признателен.

— Ладно. Переговорим без тебя. Сам договорюсь, — обрадовал меня Армен, но затем спохватившись спросил: — Но вечером же ты будешь?

— Конечно. Обязательно буду. Ровно в семь, — обнадёжил я «подельника».

— Добро, — как мне показалось облегчённо ответил он. — Всё. Отбой.

— Удачи.


Что ж, как говорится процесс пошёл и обещания данные мне со стороны представителя администрации Ереванского горкома пока исполняются в точности.

А договор был такой: Я пишу несколько шлягеров для их певцов, а они мне за это, помогают сдать экстерном экзамены в школе, помочь снять фильм и клип, а также помочь поступить во ВГИК. Всё это дело мне должно было обойтись в пять супер мега хитов, с которыми их артисты должны будут попасть на конкурс «Песня 1977».

Я «написал» уже для них две песни и даже записал их на плёнку на репетиционной базе ДК завода ЗИЛ, где репетируют ребята из ВИА с которыми познакомился в этом времени. Одна песня, «Старшая сестра» Татьяны Булановой, которую собирались отдать неизвестной мне Роксане, а другая песня Михаила Боярского «Зеленоглазое такси», её по моему совету собирался спеть Фрунзик Мкртчян.

Ну а вскоре, мне предстояло «написать» ещё три шедевра и надо было бы подумать какие именно песни я «сочиню».

Нужно сказать, что такой бартер, я им песни они мне всевозможные «услуги», меня полностью устраивал, так как проблем с деньгами я не испытывал от слова «совсем».

Во-первых, благодаря ноутбуку и интернету, которые в этом времени на моё удивление работали посмотрел тираж в спортлото «5 из 36» и выиграл пять тысяч рублей.

Во-вторых, продал двум другим исполнителям две песни по пять тысяч рублей каждая. Узбекскому певцу Мансуру Ташкенбаеву ушла песня «Украдёт и позовёт», которую в «прошлом-будущем» пел Мурат Тхагалегов, а песня Айдара Мугу «Чёрные глаза» была без зазрения совести и даже без капли сожаления продана с «потрохами» Азербайджанскому исполнителю Амирхану Ибрагимову.

Ни и в-третьих, я ограбил грабителя, ограбившего банк Армении и забрал у него более миллиона рублей. Тут нужно сказать, что часть из них оказалась «палёная» потому как сто рублёвые купюры серии АИ были поданы в розыск, но и тех средств которые были «чистыми» мне хватило бы с лихвой на долгие годы. К тому же, ближе к ноябрю я собирался посетить Узбекскую ССР и поменять там часть «палёных» денег на трёхпроцентные облигации государственного займа. Почему именно там? Да потому, что у грабителей из предыдущей истории, это получилось сделать именно там, а посему я надеялся, что получиться и у меня.

* * *

Позавтракал, одел школьную форму, собрал кассеты в сумку и портфель и пошёл «окучивать» город.


Так как в школу мне ходить уже было не нужно, ввиду того, что по официальной версии я готовился к экзаменам, то поехал в Тимирязевский район Москвы в другие школы, где собирался приступить делать своё «чёрное дело» — распространять плёнки с записями «моих» песен.

1) Группа «Саша-Александр».

Композиции: «Белые розы», «Седая ночь», «Ну вот и всё», (их я позаимствовал у Ю. Шатунова и группы «Ласковый май»), «Москва» (О. Газманов)

Исполнитель: я.


2) Певица «Юля»

Композиции: «Юлия» (Ю. Савичева), «Старшая сестра» (Т. Буланова).

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Юля.


3) ВИА «Импульс»

Композиции: «Белый пепел» (группа «Маршал»), «Третье сентября» (М. Шуфутинский)

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Антон.


Все эти песни были в хаотичном порядке записаны по четыре-пять штук на кассету или катушку, а на лицевых сторонах носителей были отпечатаны наборной печатью трек листы с названиями песен.

Записи мне копировал на десяти магнитофонах один мой приятель в деревне, которая находилась недалеко от моей «фазенды», а помогал ему в этом нелёгком деле его мелкий племянник.

Вот эти плёнки я со вчерашнего утра и принялся распространять среди москвичей и гостей столицы. А плёнок тех было много…


Идя по безлюдным улицам города, я ощущал себя «белой вороной». Улицы же были пусты по вполне понятной причине — граждане в этом времени привыкли днём работать.

Дети в садике и школе, студенты в ПТУ и институтах, а взрослые на боевом посту в булочной, на автобазе или министерстве, поэтому во дворах встречаются, только спешащие по своим делам женщины в декретном отпуске и пенсионеры.

Конечно, где ни будь скрываются и «лодыри-лоботрясы», но государство в этом времени с такими ведёт беспощадную борьбу, которая в конечном итоге для неработающего «мыслителя» может обернуться судом по статье — тунеядство.

Тунеядство, если кто не вкурсе — длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда. С ним боролись и за тунеядство государство наказывало оступившегося по статье 209 УК РСФСР исправительными работами или даже заключением.

По всей видимости логика властей была такова: раз ты не хочешь работать за среднюю или высокую зарплату на воле, то будешь работать за мизерную в тюрьме, ибо нарушать конституционное право каждого гражданина на труд запрещено законом и строго карается.

В 1982 году, когда страной будет рулить бывший председатель КГБ Ю.В. Андропов, борьба с тунеядством усилиться настолько, что милиция регулярно будет устраивать рейды по магазинам и кинотеатрам в рабочее время, где на всех застигнутых врасплох тружеников будут оформляться протоколы и будет сообщаться о прогуле по место работы.

Тем же кто не работал более четырёх месяцев будет присваиваться статус «БОРЗ» (без определённого рода занятий) и таким гражданам будут грозить исправительные работы на срок до четырёх лет или тюрьма.

* * *

Как правило стоя у учебного заведения, я ждал перемены. Услышав школьный звонок, быстро пробегался по школе, даря кассеты «на право и на лево», а затем быстро мчался в соседнюю школу, чтобы за эту же перемену успеть распространить плёнки и там.

После такого марафона у меня было около сорока минут, дабы найти очередную школу-жертву, ещё не подвергшуюся моей рекламной компании.


Естественно были и накладки. В основном они были связанны с тем, что ко мне пыталось приставать местное хулиганьё. Иногда случались накладки, и я попадал в школу «до» или «после» звонка и учителя, поймав меня за руку пытались узнать из какого я класса и почему не на уроке.

Как в первом, так и во-втором случае я просто вырывался и убегал, взяв на вооружение крылатую фразу: «Беги Форест, беги», а если учесть-то, что бегал я быстро, а бежать мог сколь угодно долго практически не уставая, то у преследователей шансов меня поймать практически не было.


Где-то после часа дня, на улицах стали появляться школьники младших классов в сопровождении бабушек и дедушек.


В районе четырёх вечера я набрёл на школу, которая таковой не являлась… На вид школа, но не школа — это точно.

«Конечно. Как я мог забыть! Во голова «садовая»,» — подумал я, хлопнув себя мысленно по лбу. А ведь это отличный объект для распространения, ибо в «Доме пионеров», а стоящее передо мной здание имело именно такую вывеску, очень много разных спортивных и творческих кружков, в которых занимается большое количество школьников. При чём как правило школьники эти очень любознательные, а это значит, что?.. Это значит, что сюда нужно непременно зайти дабы «зомбировать» молодое поколение музыкой из уже маловероятного будущего…

* * *

В шесть часов выдвинулся на место встречи, которое как известно отменить нельзя — в центр города к ресторану «Арбат».


Несколько дней назад я, в сопровождении Армена уже встречался в нём с Алексеем Владимировичем Баталовым, где мы предложили актёру главную роль в небольшом «студенческом» фильме.

Так, как и сценарий, и вознаграждение за съёмки ему понравились, то он практически сразу же согласился.

Сегодня же нам предстояло завербовать ещё одного великолепного актёра в актёрскую труппу, который должен будет сыграть доктора-психолога по имени, а точнее сказать по «ФИО» — Тихон Тихонович Тихий.


Пока шёл к «заведению» вспоминал, что несколько недель назад, когда я только планировал проведение операцию «Кассета» — распространение плёнок, то хотел подарить некоторое количество записей всевозможным поэтам, музыкантам, актёрам и т. д. которые постоянно «обитают» на Арбате. Почему именно этой публики? Ну, как мне думалось, эта так называемая «интеллигентная» тусовка с некоторыми элементами диссидентства, люди в которой часто контактируют между собой и распространив там даже малую толику кассет со шлягерами, можно было бы быть уверенным, что об этом в скором времени узнает достаточно большое количество человек.

С другой стороны, как раз в этой тусовке имеется не менее огромное количество осведомителей КГБ, а нужна ли мне «такая» известность стоило сотню раз подумать прежде чем делать шаг в том направлении. Однако дело даже не в этом…

Проблема заключалась в том, что я по привычке в это время постоянно «тащил» стереотипы из «прошлого-будущего» — того времени из которого сюда попал, и постоянно забывал о том, что, если «там» «что-то было», то «тут» этого возможно ещё нет и в помине, или оно находится в зачаточном состоянии и только-только начинает строиться.

Короче говоря, Арбата не было!

Нет. Точнее сказать он был, но был он в «первородном» состоянии и на тот Старый Арбат, который мы знаем в 2019, ничем не походил.

Соответственно не было здесь ни сидящих с мольбертами художников, ни танцующих цыган, ни фокусников, ни музыкантов, ни «стены Цоя», ни Макдональдса. И если отсутствие последнего ещё можно было понять, то вот отсутствие пред идущих говорило не только о том, что в УК есть статья за тунеядство, но и о том, что Старый Арбат в нашем понимании ещё не построен, ибо практические работы начнутся лишь через пять лет — в 1982 году. Именно тогда на Арбат будет запрещён въезд автотранспорта, именно тогда будет изменён маршрут троллейбуса № 39, о котором пел Булат Окуджава в песне «Последний троллейбус».


Естественно о всех этих событиях пока можно говорить лишь, добавляя вводное слово «наверное», то есть:

наверное,

 будет запрещён…,

наверное

, будет изменён…, ну и конечно —

наверное

напишет…, потому как после того чего я за пять лет тут наворочу, хрен его знает, как сложиться…


Хотя нет. Окуджава это некаснётся. Он песню свою уже написал в 1957 году, так что его творения пресловутое слово «наверное» уже не затронет, а вот что касается остального…

Как знать, как знать…

* * *

Ровно в семь вечера я был у входа в ресторан, где меня уже поджидал Армен.

Поздоровались и прошли внутрь ресторана.

— Как у тебя дела? — дружелюбно поинтересовался он пока шли к столику.

— Спасибо, всё хорошо. Ещё раз спасибо за экстернат.

— Да не за что. Сочтёмся, — весело хохотнул сопровождающий и добавил: — Ты сдай его теперь.

— Не волнуйтесь, сдам, — уверенно сказал я и поинтересовался результатами дневных переговоров с кандидатками из МХАТа.

— Всё нормально. Согласились обе.

— Это хорошо. А «претендент», что говорит?..

— Заинтересовался. Был удивлён. Ждёт тебя.

Пройдя почти через весь зал, я увидел за одним из столиков большого человека, отличного актёра и замечательного космического пирата в одном лице.

— Здравствуйте Вячеслав Михайлович, — сказал я протягивая руку для приветствия.

— Ну здравствуй, Саша, — с лёгкой улыбкой сказал «Весельчак У» и пожал мою ладонь своей огромной пятернёй.

— «Миелофон» у меня и готов его сдать по первому требованию, без пыток, — быстро протараторил проснувшийся во мне не с того не с сего благоразумный Коля Герасимов.

— Чего у тебя? — не понял Невинный и посмотрел на Армена, который тоже ничего не понимал.

— Сценарий у меня, — сказал я доставая из портфеля папку с текстом, рисунками и раскадровкой…

— Ааа, — облегчённо выдохнули они, хлопнули по пятьдесят «за сбитый» и сели рядом со мной с двух сторон.


Конечно же они ничего не поняли из фразы про «миелафон», потому как прекрасный фильм «Гостья из будущего» начнут сниматься лишь лет через пять-шесть. Некоторые могли бы возразить и сказать, что «быть может и не начнут», но тут я вынужден этих товарищей заверить, что начнут обязательно, ибо такой замечательный фильм очень нужен нашему народу… Зачем? Не знаю. Но если мне фильм нравится, то нужен однозначно, и я всё сделаю для того, чтобы он был снят.


Кстати говоря. В фильме звучит замечательная композиция по поводу которой шумят страсти-мордасти в интернете. А именно из-за одной строчки в тексте песни, которая там или была, или не была.

Люди, разделились на две группы.

Некоторые, те кто уверен, что «эффект Манделы» существует (эффект заключается в совпадении у нескольких людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам. Таким образом, это феномен, связанный с ложной коллективной памятью.), убеждены, что часть слов в тексте были «кем-то» изменены, вместе с памятью всего человечества.

Другие настаивают, что первая группа — сумасшедшие и в композиции всегда пелась именно так как поётся сейчас…


Слышу голос из прекрасного далёка…


А дальше идёт спор, что там пелось и почему изменили…


Он зовёт меня в чудесные края…

или …

Он зовёт меня не в райские края…


Слова в последнем варианте звучат несколько странно и если подумать, то получается «треш», ибо о каком-таком рае может идти речь в 1985 году, а именно тогда эта песня прозвучала на «Песне» года?.. К тому же, при условии, что есть Рай и Ад, а голос зовёт «не в райские края», возникает вопрос для младшей группы детского сада: тогда в какие края зовёт голос?.. В адские?..

Нет спасибо… Не надо.

В общем весёлый спор и прекрасная песня.

* * *

А тем временем за столиком ресторана «Арбат» начинался очередной сеанс «чёрной магии».

— Ваш герой — доктор-психолог…


Я начал рассказ и видел, как мои слушатели проникаются историей. Если Вячеслав Михайловича ещё можно было понять, ведь историю он слушал в первый раз, то Армена я понять никак не мог, ведь он это сценарий слышал раз и не два, а, наверное, уже раз десять точно, однако всё равно слушал, затаив дыхание.


… — И тут Ваш герой — Тихон Тихий, достаёт из кармана дореволюционный наган и направив его на главного героя (Ивана Старостина) спрашивает: — Сейчас у многих людей есть оружие. Если я тебе выстрелю в руку, рана быстро заживёт? А если в голову? Что произойдёт? Ты умрёшь или нет? И почему ты должен жить, а мы умрём наверняка? Разве это справедливо?…


Продолжая повествование, я наблюдал за реакцией «кандидата» и, она была вполне удовлетворительная — сценарий Вячеславу Михайловичу явно нравился и по нескольким случайно обронённым им фразам: «Ни чего себе…», «Интересно…», «Так он бессмертен?..», было видно, что история его увлекла и он с нетерпением ждёт чем же всё это закончиться.

— Ну, Иван Старостин скажи, — обратилась к главному герою его подруга, — какие у тебя ещё были фамилии за всю твою долгую жизнь?

— Да, много. Очень много. Практически как поётся в песне из фильма «Ошибка резидента»: …Я менял города, я менял имена…

— А поточнее, — настаивала та.

— Если поточнее, то: Иван Староверов, Иван Дикий, Иван Дикарёв, Иван Бессмертнов… и уж совсем безумное, это когда я преподавал химию шестьдесят лет назад в Свердловске, бывшем Екатеринбурге, меня звали Иван Иванович Палеолитический.

— Стойте! Стойте! — раздался крик сзади. — Иван Иванович Палеолитический?

Они обернулись. У двери стоял возбуждённый психолог Тихон Тихий.

— Свердловск? Шестьдесят лет назад? Ты не преподавал химию! Я тебе не верю!

Иван подошёл к доктору и произнёс: — Твою маму звали Неля.

— Нет. Нет! — задыхаясь начал говорить Тихон

— Да.

— Да… Моя бедная мама!.. — зарыдал доктор. Он весь сотрясается от плача, а затем его посещает мысль, как узнать действительно ли Иван тот, за кого себя выдаёт и психолог спрашивает: — Скажи! Скажи, как звали нашу собаку?

— Её звали Шарик, — без раздумий отвечает Иван.

— Нет!

— Да!

— Да… Шарик, — рыдая обнимает Ивана Тихон. — Мама сказала ты нас бросил.

— Но теперь то, ты знаешь почему я ушёл… — обнимая Тихона в ответ говорит Иван…


Речь идёт о фильме «Человек Земли». Режиссёр Ричард Шекман

https://www.kinopoisk.ru/film/252900/


Зрителе слушали, не шелохнувшись слушая монументальный финал драмы.

Концовка потрясла Невинного и когда я закончил рассказ, он сидел хмурый опустив голову в низ и смотрел на пол…


Глянув на слушателей и уловив их мрачное настроение я, дабы развеять внезапно спустившуюся на ресторан «Арбат» «тьму египетскую», громко хлопнув закрыл папку со сценарием.

Это действие внезапно развеяло все чары и народ ожил.


— Нда… — произнёс Вячеслав Михайлович. — Вот так молодёжь. Вот так пионер. Во даёт… Ты погляди Армен как у него всё складно получилось?! — обратился он к разливающему коньяк по рюмкам визави. — И картинки эти… и раскодровка… А история сама какова… а?! Это просто отличный сценарий. Я признаться до последнего момента думал, что это какая-то неудачная шутка… «Школьник придумал гениальный сценарий…» — смех, да и только… А оказывается действительно придумал. И к тому же какой сценарий! Сценарище!!

Они выпили.

— Это гениальная история Саша, — сказал Тихон Тихий. — Если у вас ещё получиться всё это также замечательно снять, то этот фильм не то, что для поступления во ВГИК нужно показывать, его нужно показывать по телевидению и во всех кинотеатрах страны. Это же прекрасный фильм получится! Молодец!

Закончив фразу, он пожал мне руку. Затем они чокнулись рюмками, выпили и закусили.

— Так Вы согласны принять участия в съёмках, — поинтересовался я, наливая себе не коньяк, но сок.

— Конечно. Если всё, как говорит Армен, то дня три-пять я смогу выделить из своего графика чтобы помочь.

— Отлично! — сказал я, посидел с ними ещё минут десять, попрощался, сославшись на дела и пошёл нести «доброе, вечное людям» — распространять плёнки с записями, а в душе «всё пело», ведь я приблизился ещё на шаг к своей цели и фильм становился ещё реальнее.

* * *

Из телефонной будки набрал Севе.


— Хорошо, что позвонил, — ответили в трубке после проведённого приветственного ритуала. — А то я найти не могу. Звонил несколько раз, а твоя мама говорит, что тебя дома нет.

— Ну да. Дома меня нет. А чего звонил? — поинтересовался я у клавишника.

— Я с папой на завтрашний вечер договорился…

— Оо, — только и сказал я.

— Да. Девчонок обзвонил, Антона с Мефодием тоже. Все завтра будут у консерватории в половина седьмого вечера. Ты то сможешь? А то без тебя как-то… — замялся собеседник, а затем добавил: — не очень.

— Неожиданно, но буду конечно, — с радостью ответил я, а затем уточнил: — И что, папа вот так сразу же согласился?

— Ну да! — ответил друг. — Представляешь?! Я ему говорю, что вот мол, Саша две новые композиции придумал — без слов и со струнными… Не мог бы ты их послушать и попросить нескольких человек из твоего оркестра помочь сыграть эти мелодии.

— И… — поторопил я, ибо мне было интересен дальнейший процесс «уламывания» дирижёра.

— И он не задумываясь предложил приехать завтра к семи. Они закончат репетицию и после неё он попросит несколько музыкантов остаться и сыграть с нами. Составленный тобой список музыкантов, которые нужны для исполнения композиций я ему передал.

— Отлично. Поезд тронулся! До завтра! — произнёс я и дал отбой, а настроение до этого и так хорошее взлетело практически до небес…

Что ж… Завтра это завтра, а сегодня…

* * *

— Здравствуете девушка… Вы любите музыку?.. Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы презентовать кассету с записями Вам…

* * *

— Привет малыш! Чего плачешь?.. Держи кассету и не плачь, потом маме отдашь…

* * *

— Здравствуйте ребята. Пиво пьёте? А как насчёт музыки? Любите музыку-то? Да, я тоже фанат «Песняров», но есть кое-что получше и поновее! Да, сам написал. И нихрена я не «брехун»! Вот держите кассету. Дома послушаете, обалдеете, потом спасибо скажите.

* * *

— Девушка. Подождите. Вы стали победительницей конкурса «Самая красивая блондинка на планете» и вам вручается приз — кассета с супер шлягерами…

* * *

— Нельзя быть хулиганами! А то вообще без зубов останетесь! Сейчас я вам только чуть носы поломал, а следующий раз сломаю, что ни будь посерьёзней! Всё поняли?! Ну тогда поднимайтесь и валите отсюда «грёбанные» налётчётчики-залётчики…

* * *

— Здорова парень… «Йоу». Как дела?! Нормально! Это наш девиз!.. Любишь музыку?.. Держи катушку…

* * *

Короче говоря, домой я пришёл в половине двенадцатого вечера и в очередной раз выслушал речь о неблагодарном «поросёнке», который расстраивает маму.

«Поросёнок» всё стоически выслушал, извинился, поцеловал любимую мамульку в щёчку и рассказал о предстоящих съёмках картины в Армянской ССР, а также о актёрском составе, который есть уже на сегодняшний день.

Мама аж села, узнав о том, что её любимое чадо «выкаблучивает».

— Баталов и Невинный согласились сниматься в твоём кино? — опешив задала она риторический вопрос.

Я кивнул и как «хэппи энд», поведал о грядущем поступлении во ВГИК…

* * *

До часа ночи я проводил очередной сеанс «чёрной магии» рассказывая сценарий маме…


Глава 4


7 сентября.


События дня: Заключены два американо-панамских договора, отменившие договор 1903 г. США, взяли обязательство о прекращении своей юрисдикции в зоне канала и возвращении этой территории Панаме к 31 декабря 1999 г.


Министр МВД Н. А. Щёлоков.


В министерство Николай Анисимович ехал хмурый и без настроения. Всё, что произошло за последние несколько дней буквально выбило его из колеи и перевернуло более-менее размеренную жизнь с «ног на голову».

А всему виной, те злосчастные письма, которые некий загадочный товарищ Артём, передал ему через жену — Светлану Владимировну. Прочтя их, прежний, спокойный мир в глазах министра МВД исчез, а возникшее на его месте реальность показала свой «звериный оскал».

Как оказалось, кругом враги, которые словно пиявки присосались к телу Родины и пьют кровь своей жертвы, ежесекундно ослабляя её.

Как оказалось, великий и могучий Советский Союз, на деле окажется колосом на глиняных ногах и через четырнадцать лет рухнет, «придавив» собой огромное количество простых советских людей.

Как оказалось, их с женой затравят и фактически доведут до самоубийств. Сначала в феврале 1983 года покончит собой застрелившись из пистолета Светлана Владимировна, а затем 13 декабря 1984 года, покончит собой, и он сам, застрелившись из охотничьего ружья у себя в кабинете…

Перед этими событиями, в декабре 1982, через месяц после похорон Леонида Ильича Брежнего, его снимут с должности министра МВД, затем лишат звания генерала-армии, а под конец лишат всех государственных наград, и звания Героя Социалистического труда. Оставят только боевые ордена, но через некоторое время лишат и их.

Как оказалось, ужасная судьба также ждёт и его детей — пьянство, тюрьмы, дом престарелых, смерть…

(Тут нужно сказать, что главный герой в письме обманул Щёлоковых выдумав истории о ужасной судьбе детей министра, которая якобы ожидает тех, после трагической смерти родителей. Это было сделано Главным Героем намерено, для придания большей мотивации и решительности в действиях Николай Анисимовичу…

Абсолютно также, не испытывая и капли сожаления Александр Васин наврал «с три короба» и по поводу того, что Щёлокова лишили боевых орденов. В реальности такого не было. Сделано это было также для введения министра в ярость и создание атмосферы ненависти, к оппонентам, которые указаны в этих письмах или же будут указаны в последующих.)


Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля он вспоминал вчерашний день… когда он открыл конверт № 1. Предатели.

* * *

Леонид Георгиевич Полещук.

Алкоголик и игрок… Стал сотрудничать с ЦРУ. Продал Родину за 300 баксов в 1974 году… работает в КГБ в службе внешней разведки. Разоблачат врага только в 1985.


Владимир Ипполитович Ветров.

Дослужиться до звания подполковника первого главного управления КГБ СССР. Сейчас работает в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступающей из-за рубежа. Уже завербован французской разведкой, которой в будущем передаст более четырёх тысяч секретных документов. включая полный официальный список 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Предатель будет делать своё «грязное» дело до февраля 1982 года, а при задержании убьёт сотрудника КГБ ножом.


Владимир Александрович Пигузов.

Подполковник первого главного управления КГБ СССР, а также секретарь парткома Краснознаменного института КГБ СССР имени Ю. В. Андропова.

Уже завербован. Уже собирает информацию, а передаст её в начале 80-х.

Разоблачат только в 1986.


Дмитрий Фёдорович Поляков.

Генерал-майор ГРУ. Войну окончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии. Член ВКП(б) с 1942 года.

Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.

Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.

«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»


Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.

«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»

Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!


И ещё… И ещё… И ещё…


(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (

прим. автора

.))


Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…

«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.


Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.


После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.

Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!

Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».

Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.

««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…

«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…

Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»


Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.

Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.

«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»


Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…


После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…


Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.

Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.


Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.

Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?


За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».

На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».


В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.


Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…

Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.

Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?

Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.


«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»

— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!

* * *

Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.

* * *


Главный Герой.


«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.

Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.

* * *

Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.


Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста

подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям

. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.


По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)


Глава 5


* * *

— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.

— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.

— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.

— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.

— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.

— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.

— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!

— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!

— Помним, — дружно ответили участники ВИА.

— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.

— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.

— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.


— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.

— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.

— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.

— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.

— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.

— А что? Ты что-то хотела?

— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.

— Зачем? — опешил я.

— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.

— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?

— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!

— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?

«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»

— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.

— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?

— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!

— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.

— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.

«Что ей там репетировать-то приспичило? Или меня хотят показать родителям, как автора песен, которые их дочурка напевает с утра до ночи?» — подумал великий поэт-песенник, а в слух произнёс:

— Хорошо. Вечером приеду.

— Нет! Вечером не надо, — категорически отвергла это предложения принцесса, а затем нелогично добавила: — Вечером мама с папой с работы придут. Не при них же…

— Эээ… Так ты же сказала, что мама хочет познакомиться…

— Мало-ли чего я сказала. Приезжай раньше, когда их дома не будет. Утром приезжай. Я учёбу прогуляю и всё… — прошептала Юля и «стрельнула» глазками.

— Эээ… — только и смог на это ответить я.

«Меня чего там, изнасиловать собрались?.. Сначала напоить вином, а уж затем… Нет, я-то собственно не против, или даже, если говорить точнее, то обеими руками и не только руками, категорически «ЗА», но чем это потом может закончиться для всех нас? Вряд-ли чем-то хорошим! Десять минут удовольствия и огромный «геморрой», вот истинный финал данного любовного приключения. Я уж даже не говорю о том, что после того как о наших «репетициях» узнает Сева, я скорее всего потеряю не только клавишника в его лице, но и друга, как бы странно это не звучало, в его же лице, ведь он в Юлю влюблён… а она…»

* * *


Интерлюдия. Юля.


Она думала о нём уже целую неделю….

А началось всё с того, что как-то за обедом мама в очередной раз начала учить уму разуму дочь, говоря о том, чтобы та не вздумала думать о замужестве до окончания учёбы. Не каких предпосылок для такого разговора не было, так как Юля не о каком замужестве и не думала, но понимала, что беседу эту мама затеяла, так сказать, в профилактических целях.

— Конечно. Замуж выйти тебе всё равно придётся. Но нужно закончить учёбу, а там уж не зевай, а то всех хороших женихов разберут. Но и торопиться в этом деле не надо. Нужно устроиться на работу, а уж затем я подыщу тебе жениха. Да не простого работягу, а какого-нибудь учёного-профессора.

— Почему именно учёного? — поинтересовалась дочурка у родительницы.

— А потому, дурёха ты моя ненаглядная, что кроме достатка в семье у вас будут ещё и дети. И что бы детишки были смышлёными или даже гениями, нужно что бы и родители тоже были умными. Ты у нас умница-разумница и жениха нужно подобрать тебе под стать…

Мама ещё много чего говорила, но её умница-разумница уловила мысль о детях и начала размышлять:

«Так для того, чтобы детишки «удались на славу» нужно, чтобы папа был гением? Вот никогда бы не подумала, что это так… Но, если мама говорит, что это так, значит это так. Мамуля дурного не посоветует! И где же мне взять такого гения? Вдруг действительно всех разберут пока я закончу музыкальное училище? Мне уже двадцать, пора выходить замуж и рожать, а то скоро совсем старухой стану. Вон Светка Константинова, в прошлом году вышла замуж, а ведь она почти на полгода младше меня. А Ленка… Ленка Филиппова, тоже вышла… уже месяц прошёл как на свадьбе гуляли… Пора Юля и тебе искать суженного-ряженого, пора, — твёрдо сказала она себе. — Но где найти талантливого жениха, что бы дети были умницами?.. Из знакомых, то все мальчишки какие-то «не от мира сего» … Либо идиоты, у которых детство «в одном месте» ещё играет, либо пьяницы, у которых только одно на уме, либо стеснительные с которыми толком и поговорить не о чём, к примеру, взять Савелия… Ведь двух слов связать не может — ни тебе «бэ», ни тебе «ме», и чего с таким всю жизнь делать? Маяться? А нужен такой, который и в горящую избу войдёт, и коня наскоку остановит. Такой, чтобы был не только талантливый, но и симпатичный, ведь это также не мало важно для счастливой семейной жизни. Профессоры, учёные, это конечно хорошо, но зачем мне старик? Кашку ему варить? Нет, мне нужен, молодой и умный… Такой, как скажем Саша. Вот уж действительно талант… и причём очень милый и симпатичный. Весёлый, добрый… Вот повезёт той которой он достанется… Вся жизнь будет как праздник… — констатировала она и пришла к выводу, что ей самой нужен именно такой вот Саша. — И где мне такого найти? — задала она себе очередной вопрос и простая мысль которая лежала казалось на поверхности пришла ей в голову, и от неё она даже поперхнулась чаем: — Зачем мне нужно кого-то искать, если этот кто-то уже найден и пока ни на ком не женат!..»


В таких вот тяжёлых раздумьях протекал день за днём и вот, совсем недавно она решила: Пусть первым мужчиной у неё будет её любимый Саша и если она после этого дела забеременеет, ведь иногда это случаться, то детишки будут все в отца — гениями.

Ему через месяц должно исполниться шестнадцать, вот и хорошо. Значит, если убедить его маму и она даст разрешение, то свадьбу можно будет сыграть уже в ноябре…


Конец интерлюдии.


* * *

— Эээ… — продолжил «экать» я, ища «отмазку».

— Ты не хочешь, приехать ко мне в гости? — распахнув свои огромные «глазищи», которые уже начали заполняться океаном слёз прошептала Юля, а я немедленно, пока не начался «потоп» принялся «причёсывать» красавице.

— Ну что ты Юля. Хочу конечно. Очень хочу, но завтра никак. Сама подумай. Я же до вечера экзамены буду сдавать. Буду выжат как лимон! Потом неделю отлёживаться придётся! Шутка ли, столько экзаменов в один день.

— Бедненький, — пожалела она меня.

— Как отлежусь, то сразу приеду!

— Правда?

— Конечно правда! А как может быть иначе?!

— Хорошо. Но жалко, что ты мне заранее не сказал про то что сдаёшь экзамены, я бы тебе могла помочь подготовиться к ним. У меня в школе практически по всем предметам было «отлично».

— Да жаль, но ты не расстраивайся. Я же в институт поступать собираюсь, поэтому поможешь подготовиться к другим экзаменам, — не обдумав ляпнул великий стратег, глядя как у девушки заблестели глаза от радости предстоящего репетиторства.

«Зачесалось у неё что ли…»

— Правда?

— Естественно. Куплю настоящий торт «Птичье молоко» и приеду, — соврал я два раза: первая ложь заключалась в том, что приезжать я не собирался, ибо понял к чему эта посещение приведёт и вторая ложь была в том, что настоящий торт «Птичье молоко» готовили только в ресторане «Прага», который после недавно произошедшей в нём презентации «моей» песни «Чёрные глаза», сейчас находится на стадии глубокой реставрации.

— Оо. Такой торт я люблю, — радостно проговорила принцесса. — Я слышала, что рецепт изобрели наши кулинары из ресторана «Прага».

— Да. Я тоже, что-то подобное слышал, — сказал я покраснев, ибо мне было несколько стыдно, за то, что я лишил «наших кулинаров» места работы. — Вон кстати за нами идут…

* * *

— Здравствуйте ребята. Ух, как вас много, — сказал папа Севы, обведя нашу компанию взглядом.

— Это ещё не все папа, — ответил клавишник и по совместительстве его сын Савелий.

— Не все? — удивился Аркадий Львович, который увидел часть ансамбля, в котором играл его сын последние полгода впервые в жизни.

— Да. У нас ещё двух человек не хватает — они заняты, — прокомментировал Сева косясь на меня.

— Ага. Понятно, — всё понял дирижёр, одного из оркестров, которые репетировали в данном здании. — Ну, что же. Тогда давайте проходите, — сказал он, жестом показывая престарелой вахтёрше всю нашу «банду» пропустить без пропусков.

* * *

Мы прошли внутрь здания…


Зал был практически пуст, если не считать пятнадцати-двадцати музыкантов, которые толпились кучками на сцене о чём-то переговариваясь.

— Ну. Так, что за «классику» вы придумали, — обратился ко мне дирижёр. — Чем я могу помочь? Вы ноты принесли? Мне сын сказал, что нужны в основном струнные…

— Да. Струнные тоже нужны, — согласился я.

— Ребята поймите. Я попросил остаться музыкантов сверхурочно. Они все спешат домой. У всех семьи. Саша, ты ноты написал? Да? Тогда давайте быстренько прогоним материал и всё…

— Аркадий Львович, дайте пожалуйста команду подключить наш электроинструмент к аппаратуре — колонкам?

— Зачем? — удивился тот.

— Дело в том, что в композициях должны присутствовать именно электроинструменты.

— Зачем? — ещё раз удивился дирижёр.

— Папа. Это необходимо для придания более насыщенного, мощного звучания, — помог с ответом мне Сева.

— Савелий! Ты меня поражаешь! — недоумённо проговорил Аркадий Львович. — Ну причём тут, какие-то «мощные» звучания! Ведь ты же мне говорил «за классику»!..

— Да, — твёрдо ответил его сын. — Мы «за классику» и говорим. Мы играли и у нас всё хорошо получалась! Мы репетировали…


— Так вы с репетиции едете? Решили все вместе заехать? Так зачем вам аппаратура? — уточнил папа, непонимающе глядя на сына. — Я думал вы приедете вдвоём с Сашей.

— Пап, дело в том… — начал было говорить его сын и тут же был мною прерван.

— Аркадий Львович. Дело в том, что в тех «классических» композициях, о которых вам говорил Савелий, также должны присутствовать, как электрогитара, так и бас гитара.

— Саша, Саша… Я не понимаю. Что вы имеете ввиду? Тут вам не эстрада! Тут филармония! Тут не может идти речи не о каких электрогитарах! — категорически отрезал «главный по музыке». — Вы что, на своей студии не наигрались? Зачем вы меня позорите?! — задавал он насущный вопрос, глядя по очереди, то на меня, то на своего сына. — Савелий! Ты же сказал, что нужно помочь в классической композиции. Так какие к чёрту гитары?! — негодовал дирижёр.

— Дядя Аркадий! — решил я попробовать обратиться к «папá» по-простецки. — Разрешите я раздам ноты музыкантам. Тут делов-то — две композиции всего. Слов нет. Поэтому ничего запретного быть не может!.. Попробуем продемонстрировать Вам, что помог сочинить Ваш сын, — «подлизнулся» я. — Ну а, если не понравиться, скажем спасибо и уйдём.

— Хм… — задумался дирижёр. — Так слов нет? Одна музыка?

— Да. Слов нет. Единственное, в одной из «песен» Юля, ну вы её знаете, не играет на скрипке, а поёт вокальную партию.

— Что за партия? Какой текст? — напрягся Севин папа.

— Текст очень простой, — сказал я и пропел: — «ААааааа» …

— И всё? — удивился опешивший от моих вокальных данных собеседник.

— И всё, — дружно ответили мы с гражданином Савелием по прозвищу Сева.

— Гм… хорошо… давайте попробуем. Правда придётся идти за техником, который возможно ещё не ушёл домой, — сказал папá и пробурчав себе под нос: — А также, по идее он должен быть ещё трезв, — ушёл отдавать распоряжения.


Я раздал ноты музыкантом оркестра, которые с интересом приступили изучать их и пошёл помогать коммутировать гитары…


Глава 6


* * *

— Товарищи. Я попросил вас остаться сегодня после репетиции на пол часа для того, чтобы помочь нашему московскому ВИА попробовать сыграть их песню в акустическом — классическом варианте, — громко начал произносить речь дирижёр оркестра, но был перебит «репликой с мест».


— Аркадий, — обратился к нему человек огромных размеров, с топырящейся во все стороны седой шевелюрой и державший в своей руке духовой инструмент — трубу. — Я не понимаю Аркадий. Тут, толи одни повторы, толи … я не понимаю. Почему тут на нескольких листах написана одна и та же партия? Почему?

— Почему? — задал мне то же вопрос дирижёр, глядя прямо в глаза и уже сожалея о том, что поддался на уговоры сына и согласился помочь.

— Гм… — сказал я и принялся объяснять, что так всё и должно быть, потому как композиуии находятся в стадии эксперимента.


— Странная музыка, — произнёс басом толстый дядя и весь оркестр его в этом поддержал.

Дирижёр тоже изучал лист с нотами и был заметно недоволен тем, что видит.


— Молодые люди. Нам с Аркадий Львовичем нужно приватно переговорить, — проговорил «большой человек» подойдя к нам. Мы пожали плечами и чуть отошли в сторону, но так, что разговор был всё же нам слышен.


— Аркадий, это позор. Не позорься. Твой сын тебя позорит, — подойдя вплотную к дирижёру стал полушёпотом говорить трубач, с которым по всей видимости у Севиного папы были дружественные отношения.

— Извольте пройти на сцену Степан Маркович, — проговорил папá, сжав зубы, а затем указав на выход дирижёрской палочкой добавил: — Или извольте покинуть нас.

— Аркадий прекрати, — всё же настаивал толстый дядька. — Мы не первый год знаем друг друга. Не первый! Я хочу помочь!

— Хотите помочь, так помогите! — заявил Аркадий Львович. — Помогите, а не устраивайте диспут.

— Но, это же примитив. Примитив Аркадий. Примитив. Все же знают, что твой сын учится в «Гнесенке». Все же знают Аркадий. Это какой-то позор! Неужели его там не смогли ничему научить? Неужели за три курса его смогли научить только семи нотам?! Это позор, позор… Мало того, что он себя позорит, ничего он молодой… Но ты Аркадий… Ты… Люди спросят: кто нами дирижирует? Аркадий, люди спросят. Люди скажут Аркадий, люди скажут: Он же даже своего сына не может ничему научить… Будет позор Аркадий… Будет позор…

Дирижёр оркестра скрипел зубами косясь на стоящих рядом нас, но молчал.

— Аркадий. Это нужно немедленно прекратить пока не стало слишком поздно! Давай я подучу Савелия, давай… Аркадий, даже сейчас глядя на ноты я могу предложить несколько интересных ходов… Но такое нельзя играть Аркадий, нельзя! — продолжал бубнить трубач, потрясая нотами. — Да ещё в зале консерватории!.. Это же примитив. Полный примитив Аркадий!.. Будет позор! Позор! Будет скандал, Аркадий! Понимаешь? Скандал! — пошёл уже на второй или даже третий «круг», беспокоящийся за репутацию дирижёра трубач.

* * *

— Кто этот сумасшедший? — шёпотом поинтересовался я у Севы.

— Это папин хороший знакомый. Они уже лет двадцать дружат.

— А почему он так странно говорит? Явно же у товарища «не все дома».

— От него жена ушла и детей забрала. Мне папа рассказывал. Он переживает очень, вот рассудок немного и помутился. Его уволить хотели, но папа договорился, чтобы оставили работать. Он очень хороший музыкант. Папа его друг и боялся, что тот без работы зачахнет дома, или сопьётся.

— Блин… сейчас этот «хороший» человек испортит нам «всю малину». Нужно, что-то предпринять пока «лавочку» не прикрыли, и твой батя не передумал. Действуй! — проговорил я и подтолкнул Севу в сторону дирижёра. Тот немного поупирался, но всё же пошёл «на закланье».


— Папа… ну так, что…

— Не знаю! Что-то я не уверен в качестве композиций.

— Папа. Ты же обещал! — в отчаяния шёпотом произнёс Сева.

— По-моему, это бред! — жёстко констатировал его папа.

— С чего вы взяли? — резко встрял в разговор я, приготовившись «командовать парадом». — У вас есть ноты! Так извольте сударь их продирижировать оркестру! А уж бред или нет будет видно, после исполнения, а никак не «до»! Объявите, что музыку придумал не ваш сын, а я… Ну, а вы, по доброте своей душевной, просто захотели помочь пионеру в его музыкальном начинании. Поэтому давайте прекратим размышлять и начнём работать! Если что, валите всё на меня. Я думаю со школьника спроса будет не так много! Идёмте!

От такого резкого «пассажа» «папин Сева», в смысле Севин папа «завис», ну а я, пользуясь «рекламной паузой» взял нотную тетрадь и повёл ошеломлённого дирижёра к сцене.

* * *

— Сева ты за роялем? Все готовы?! А гитаристы? Отлично! Тогда приступаем к исполнению первой композиции, — сказал дирижёр, встав на свой «пьедестал». — Как она кстати называется? «Грёзы»? Хорошо…


https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQg


* * *

— Замечательна, но мне кажется тут во второй части композиции, нужно играть в несколько скрипок… Будет более сильное звучание, — профессионально «разруливал» в перерывах Аркадий Львович, который моментально «схватил», то что нужно было «схватить», а всё лишнее «порезал» «к чёртовой матери» и выкинул. Мне оставалось лишь поддакивать, глядя на работу Севиного папы и сожалея о том, что я не дирижёр.

— Готовы?.. Ещё раз! Начинаем с первой цифры! Ксилофонист! Встанете немедленно за инструмент! — командовал оркестром папá. — И…

* * *

— Вы чувствуете мощь? Чувствуете?! А вы говорите примитив!..

* * *

Через четыре прогона, получилось нечто очень похожее на оригинал, ну точнее будет сказать, на оригинал, каким я его помнил. Естественно там не хватало некоторых электронных звуков, присущих композиции двухтысячных, но мы их с успехом заменили колоколами и флейтами…


https://www.youtube.com/watch?v=24WWwhgCLgM


* * *

— Прелестно, прелестно! Очень замечательно, — возбуждённо кричал дирижёр, размахивая руками. — Эх время мало, по-хорошему её ещё бы раз десять прогнать надо бы, ну да ладно, это уже завтра. А сейчас товарищи, прошу вас… вторую композицию… Как там она у нас называется?.. «Время»? Хм… Интересное названия. Итак, …

* * *


Кабинет директора Московской филармонии имени П. И. Чайковского.


— Семён Матвеевич, вы посмотрите, что происходит в Малом концертном зале! Это же просто ужас какой-то! — прямо с порога начал ругаться Эдуард Иосифович — заместитель директора филармонии.

— Что там случилось Эдуард? — удивился директор. Он завершил все дела на сегодня и собирался поехать домой, поэтому проверка репетиции какого ни будь оркестра в его планы совершенно не входила.

— Аркадий Львович опять чудит. Теперь он привёл своего сынка на репетицию.

— Ну и что? У него сын на пианиста учиться. Пусть посмотрит, как играют уже сформировавшиеся музыканты. Ему это только на пользу пойдёт. Что тут такого?

— А то, что сынок его дружков своих с собою привёл. Все «патлатые», как какие-нибудь хиппи.

— Ты это сам видел?

— Нет. Мне поступил сигнал от вахтёрши. Она доложила, что дружки сынка принесли с собой инструменты.

— Какие инструменты? — удивился директор. — Зачем?

— Гитары они принесли и сейчас там, — он показал в сторону здания, — устроили на сцене шабаш. Авдотья сама слышала звуки электрогитар.

— Хм… Электрогитар? Ты что Эдуард! Какие могут быть электрогитары в филармонии. Откуда твоя уборщица вообще знает, как они выглядят-то? Ей же наверно уже лет сто — не меньше.

— Знает она как гитары выглядят. Она сама зашла в зал и увидела, как от гитар тянуться провода, а из колонок доносятся мерзкие звуки рока!

— Чего?

— Рока!

— Какого рока? — обмирая задал вопрос директор.

— Западного рока.

— Не может быть!

— Может! — безапелляционно заявил заместитель.

— Слушай, Эдик. А откуда твоя старая карга знает про западный рок, если об этом не знаю даже я?!

— Слышала она такую музыку. У неё под окном постоянно шалопаи магнитофон включают с этим самым роком. Она уже не раз милицию вызывала, но те задержат лодырей, а потом отпускают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Не сомневайтесь знаю. Авдотья рассказывала.

У директора произошёл когнитивный диссонанс. Он никак не мог в это поверить. Чтобы Аркадий, ярый поборник классической музыки, Аркадий, который на собраниях отметал любые нововведения как вредящие классическому искусству, мог позволить у себя в оркестре электрогитары с «хипующей» молодёжью… нет, это совершенно невозможно. Это совершенно не укладывалось в голове директора, и он попробовал уточнить:

— А она не выпивает случаем? Может пьяная?

— Она в завязке. Не пьёт уже больше года. Говорю вам слышала она.

— Может у неё белая горячка? — озвучил Семён Матвеевич очередную версию. — Может с ума сошла, вот и мерещится всякое?

— Да, что гадать-то. Давайте сходим и сами всё увидим. Они ведь прямо сейчас сцену оскверняют своими гитарами.

Как не хотелось Семён Матвеевичу послать всё к «едрене-фене», но информация, которую только что сообщил ему заместитель требовала немедленной проверки, потому как рок сам по себе в СССР запрещён и уж тем более в консерватории и подавно.

* * *


Заместитель.


В принципе он мог бы разобраться с ситуацией сам. Для этого у него вполне хватило бы полномочий, но ему было нужно вытянуть из этой «ЧС» по максимуму, потому как это зазнавшийся дирижёр у Эдуарда Иосифовича уже сидел в «печёнке» и порядком надоел своими капризами.

И это ему не так, и это ему не «сяк» … То уже почти утверждённый репертуар ему не нравиться, то музыканты, которые приходят играть его не устраивают, то просит этих самых музыкантов добавить в оркестр, то поменять на других… одним словом не человек, а сплошной геморрой.

С тем, что некоторые музыканты действительно прогуливают репетиции или же не соответствуют уровню игры заместитель директора, прекрасно знал и все эти неурядицы были бы лишь элементами повседневной работы, но уволенные музыканты повадились писать в разные инстанции о несправедливом, по их мнению, увольнении. Естественно в филармонию звонили из разных учреждений, вплоть до министерства культуры СССР реагируя на жалобы трудящихся. Также естественно, что все шишки валились на заместителя директора, который не сумел правильно наладить работу в коллективе.

Что характерно, так это то, что из всех дирижёров жаловался только этот. Остальные хоть и были недовольны, но молчали и терпели, не требуя увольнять музыкантов за каждый загул или прогул, понимая, что народ этот сложный, творческий и склонный к всевозможным экспромтам. Понимали и могли войти в положение все, кроме этого упёртого, но известного и талантливого Аркадия Львовича.

А посему, заместитель давно и очень страстно капал на мозги директору о любом проколе со стороны дирижёра, с целью в конце концов дискредитировать того и уволить из филармонии «к чёртовой бабушке», так как это, по его мнению, было бы намного проще, чем регулярно отвечать на жалобы изгнанных музыкантов.


И вот, по всей видимости, этот благодатный момент настал, дирижёр подставился. Причём подставился сам и подставился по-крупному. Тут уже выговором не отделаешься. Шутка ли — рок в Московской филармонии?! «Волосатики» с электрогитарами на сцене Малого зала в центре Москвы! Да это уже даже и не увольнение!.. Это скорее всего уголовное преступление! Это скорее всего статья!

* * *


Малый концертный зал.


Когда директор с заместителем вошли в здание и в сопровождении бдительной вахтёрши Авдотьи, которая ради такого дела «забила большой болт» на исполнение своих служебных обязанностей, подошли к концертному залу, то услышали неподобающие данному заведению звуки. Сомнений не было — это электрогитары.

— Вот видите! Видите?! Это гитары играют! Я же вам говорила! — сказала своё веское «рэ» уборщица. — Я уж знаю, как они эти гитары звучат. Жизни от них нет. Всю ночь под окном орут…

— Видим! — сказал Семён Матвеевич и только открыл дверь в зал, как практически вся музыка затихла. Остались только звуки, которые играли пианист и скрипачка.

«Эх Аркадий! Не жилось тебе спокойно! Не можешь ты жить спокойно! Или не хочешь ты этого!.. Дурная голова твоя «садовая». Вот и хлебнёшь теперь горя полной мерой. И даже я тебе теперь ничем помочь не смогу… Эх ты… горе дирижёр…» — сочувственно подумал директор, решительно направляясь через стоящий в зале полумрак к сцене.


В том, что зал был затемнён не было ничего удивительного, но вот то, что была затемнена и сцена, которую освещал лишь один прожектор, вот это директору было действительно странно наблюдать.

«Как музыканты в темноте ноты-то увидят? Совсем, наверное, Аркадий на экономии электричества тронулся. Конечно на общем собрании проводилась беседа с коллективом филармонии о экономии света и воды, но не до такой же степени. Ведь ничего не видно. Один прожектор только какого-то пианиста освещает. Уж не сына ли своего он таким образом хочет выделить? Ну да… по всей видимости так оно и есть,» — раздумывал директор подходя к сцене, а вслух спросил:

— Ничего не понял. Чего они в темноте-то?

— Скрываются, — незамедлительно ответил заместитель.

— Зачем?

— Думают так мы их не заметим. Видите, вон, справа от рояля стоят двое с гитарами?

— Не вижу, — честно признался директор. — Ничего не видно.

— Смотрите Семён Матвеевич, весь оркестр в потёмках играет, а своего сына и любовницу он осветил! — словно прочитав мысли начальства сделал вывод заместитель.

— С чего ты взял, что это любовница?

— А кто ж ещё? Любовница, не сомневайтесь.

— Не мели чушь Эдик. Нет у него любовницы, — сказал директор подойдя к первому ряду.

В этот момент пианист со скрипачкой закончили играть и над всей сценой зажегся свет. Когда глаза привыкли директор увидел двух волосатиков с гитарами, причём один из них, в чьих руках была бас гитара, явно являлся школьником.

То, что на сцене концертного зала играют на электрогитарах без сомнения являлось актом кощунства, но вот то, что к этому привлекли ещё и несовершеннолетнего, являлось уже чем-то белее худшим и наверняка преступным.

Семён Матвеевич даже сначала подумал, что это всё мираж и протёр глаза, но видения не уходили.


— Молодцы! — закричал дирижёр и все музыканты зааплодировали. Что очень удивило всех вновь прибывших, так это-то, что аплодировали музыканты не дирижёру, что было бы вполне логично, а тому самому молодому мальчишке с бас гитарой в руках — школьнику.


— Аркадий Львович! Что тут у вас происходит?! — начальственным тоном начал «пропесочивать» нерадивого дирижёра директор. — Что это за спектакль?! Кто разрешил играть тут на электрогитарах! Вы что, с ума сошли! Вы что, совсем не понимаете, что можно делать в филармонии, а что категорически запрещено?! Вы что…

— Оо!! — вновь закричал сумасшедший дирижёр и бросился к директору. — Как хорошо Семён Матвеевич, что вы зашли! — обрадовался он. — Это просто судьба! Семён Матвеевич, послушайте меня внимательно. Я сам сначала отнёсся к данным композициям весьма скептически, но затем, когда мы начали работать… Вы не поверите какого результата мы добились!

— Аркадий! Какой результат?! У тебя тут гитары!

— Именно. Именно Семён Матвеевич, что гитары… Именно они добавляют в композиции свою изюминку. Особенно это касается «времени».

— Времени? — удивились директор с замом.

— Да. Композиция называется «Время». Это несомненный музыкальный шедевр! Это, если хотите, новое слово в классической музыке!

— Гм… ты так уверенно говоришь…

— Да, что там я говорю… Давайте мы вам её продемонстрируем! Эльдар, ты готов? — прокричал он электрику, который у нас следил за светом и направлял куда надо прожектор. Естественно делал он это не по своей инициативе, так как рабочий день у него закончился, и не по просьбе дирижёра, а лишь потому, что я пообещал ему за два часа работы пять рублей.

— Да, — раздался голос электрика с другого конца зала.

— Давай, — заорал дирижёр и свет практически погас. — Савелий начинай, — проговорил боле спокойным голосом он и его сын нажал на клавиши…


Сначала зазвучал рояль, но вскоре к нему присоединилась виолончель, затем скрипка и гитара…


Hans Zimmer — Time

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc


* * *

После десятого раза, дирижёр всё же принял волевое решение закончить репетицию. Все были вымотаны, но счастливы… почему? Да по разным причинам… Возможно, что некоторые музыканты были рады тому, что репетиция закончилась и они скоро попадут домой… но всё же большая часть оркестра была рада тому, что новые композиции получились «на славу» и они всем очень понравились.


— Мальчик, это действительно ты сочинил? — задал мне вопрос главный начальник, который всю репетицию присутствовал в зале и о чём-то горячо спорил со своим заместителем.

— Да, — ответил я, снимая басуху с плеча.

— Удивительно. И как давно ты такое сочиняешь?

— Достаточно давно.

— Ты учишься в музыкальной школе? — не переставал допытывать меня директор.

— Нет. Я, можно сказать самоучка.

— Вот даже как. Феноменально! — искренни удивился собеседник и посмотрел на своего зама, который в свою очередь пристально разглядывал феномен — то есть меня. — Ты придумал очень интересные произведения. Мы завтра их в нашем коллективе обсудим и свяжемся с тобой. Хорошо?

— Да конечно, — согласился я.

— Вот и отлично. Аркадий… Аркадий Львович у тебя есть телефон мальчика… ээээ… — замялся директор, не зная, как меня зовут.

— Саши, — помог я ему.

— Спасибо, — поблагодарил он меня и повернулся к Севиному папе. — Телефон у тебя Сашин есть? Хорошо. Завтра обсудим и ты с ним тогда свяжешься, а на сегодня всё. Мне пора. Был очень удивлён и чрезвычайно обрадован тому, что среди нашего подрастающего поколения есть такие замечательные композиторы, — сказал Семён Матвеевич, пожал мне руку, попрощался и вместе со свитой ушёл.


— Аркадий, это великолепно Аркадий! Твой сын настоящий композитор, Аркадий! Настоящий! Не хуже, чем некоторые и уж точно лучше, чем многие! Да примитив Аркадий! Примитив! Но какой замечательный примитив! Какой возвышенный. Это настоящая композиция Аркадий. Настоящая! Это вещь, Аркадий! Вещь! Я тебе говорю Аркадий! Мы с тобой давно дружим Аркадий, но я тебе правду скажу — это шедевр! Это шедевр Аркадий!

Хрипя забубнили где-то с боку…

* * *

— Юля. Ты молодец. Просто супер! Очень хорошо пела! У директора аж челюсть отвисла! Замечательно! Сева и ты красавец, не разу не сбился. Мефодий… для третьего раза неплохо, но нужно в некоторых местах, чуть по-другому играть. Я потом покажу. Антон, снимаю шляпу. Ты был великолепен. Отыграл как робот, но с душой. Ни разу не сбился. Везде всё по делу, — ответно похвалил я коллектив, когда мы вышли на улицу.

Все загомонили, но так как время уже было позднее, то пора было разъезжаться по домам.

В связи с тем, что Сева оставался ждать папу, то я решил поехать с ребятами на метро.


— Саша, извини. Можно тебя на минутку? Мне с тобой поговорить нужно, — позвал меня Антон, оторвав от «щебетания» женской части коллектива, которая так приятно пела мне дифирамбы.

— Да. Что случилось? — подойдя поинтересовался я.

— Ты почему на репетиции перестал приезжать?

— Да, дела были. Плюс к экзаменам готовился.

— Хм… Ну ты всё ещё на нас обижаешься?

— Нет, — соврал я. — Мы же уже всё обсудили. Я на светомузыке. Ну и если, что, в резерве, вдруг, чего…

— Просто… — замялся Антон. — Ну какая нафиг светомузыка? Ты же играешь лучше, чем все мы вместе взятые!.. А ты светомузыка… Ё**** Кешу на неё посадим! Намутил херни какой-то дебил мля!.. Как я мог на это провестись… до сих пор понять не могу!

— Да ладно забей. Проехали.

— Ну ты точно не обижаешься?

— Да точно, точно, — успокоил я лидера группы, который чувствовал за собой «косяк» и это чувство ему явно мешало, а посему я решил сжалиться и отпустить грехи: — Говорю же, сдам экзамены, тогда уж и на «репу» приеду. Впрочем…

— Что? — с готовностью отозвался Антон.

— Впрочем я с тобой тоже хотел переговорить.

— Да? А о чём?

— Ты в фильме сняться не хочешь?

— Я? — искренне удивился собеседник.

— Ну, не только ты, но и вообще я хотел, чтобы снялось всё наше ВИА, — проговорили я и рассказал о ближайших планах: поездка на десять дней в Ереван, съёмки в фильме, запись песни на профессиональной студии…

— Обалдеть!

— Если весь ансамбль поедет в Армянскую ССР, то можно будет ещё снять клип — музыка с видеоизображением, ну а затем попробовать засунуть его на телевидение: в «утреннюю почту», в «музыкальный киоск», или ещё куда ни будь.

— Обалдеть!

— Вот и я о том же…

— Саша, неужели это правда и всё это может получится?

— Естественно! — чётко произнёс пятнадцатилетний великий стратег и застегнул расстегнувшейся ремешок на сандалии.


Глава 7


8 сентября. Четверг.


Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами.


* * *

Белая рубашка, школьная форма, сандалии уже одеты, мама целует меня в щёку, желает удачи, я беру портфель и направляюсь «на фронт» — в школу, сдавать экзамены.

Мама очень хотела пойти со мной, дабы поддержать своего сынишку в трудную минуту, но я категорически отверг эту идею сославшись на то, что она меня будет смущать. В действительности же я не хотел, чтобы она видела, как сильно изменился её «пупсик», ибо я собирался поразить приёмную комиссию своими знаниями и боялся всуе, чего-нибудь «отчебучить».


В актовом зале школы, меня уже ждали и всё было готово, для того, чтобы экзаменовать школьника Васина.

Осмотрев огромную толпу «делегатов», я попытался их посчитать. На вскидку граждан было человек тридцать, и было насовсем понятно почему их так много? Среди «приезжих гостей» я разглядел свою классную руководительницу, а также директора школы и завуча.

— Ну что Саша, готов? — подойдя ко мне в сопровождении «классной» поинтересовался Пётр Семёнович — директор.

— Так точно, — отрапортовал я и задал ему интересующий меня вопрос: — Извините, а не могли бы вы сказать, почему у приёмной комиссии такой большой состав?

Вопрос этот меня крайне волновал, так как, если Армен подкупал всю комиссию, то быть может, что на съёмки фильма денег уже не будет… Шутка ли, подкупить 30 человек? Если даже каждому по двести рублей, то это уже шесть тысяч и из «сметы» мы выбиваемся…

Конечно я могу и так дать денег Армену, ибо у меня их «курв не клюют», но как я смогу объяснить их происхождение?.. Хотя… он наверняка вкурсе, что две песни я продал, по пять тысяч за штуку и, следовательно, у меня «официально» есть около десяти тысяч… Тем не менее, мне было абсолютно непонятно для чего было создавать такую огромную «делегацию» для приёма экзаменов у одного школьника!..

— Ах это… — произнёс, махнув рукой он. — Накладка произошла у них. Тут на самом деле не одна комиссия, а три.

— Эээ… — охренел я. — А зачем три то? — в горле сразу же пересохло.

— В общем у них машинистки что-то напутали и разослали три приказа в три разных отдела в министерстве. Там не согласовали, а приказы начальства как ты знаешь у нас не обсуждаются, вот и приехали все…

Он обвёл хмурым взглядом суетящихся «делегатов» и произнёс:

— Вот проблема теперь тоже… как их всех накормить теперь обедом? Непонятно… У нас же обеды были на двадцать человек заказаны, а нас теперь почти сорок… Видишь, как бывает… и у начальства накладки случаются.

— Нда… — произнёс я, обалдевая от «исполнений» Армена.

«Это жесть какая-то. Во человек крутит-мутит… И что мне теперь делать? Какие из этих «судей» подкуплены, а какие нет?.. Интересно, может ли получиться так, что «подкупленные» граждане вообще не приехали, не получив пресловутых приказов?.. А, если приехали, то как они смогут задавать мне простые, примитивные вопросы типа: сколько будет 2+2, на глазах у неподкупных?.. Во дела… Как же мне теперь сдавать экзамены-то? Как? Я конечно кое-чего знаю, но ведь не всё же…»

Директор школы подвёл меня к парте, которая стояла практически по центру зала и председатель комиссии, уж не знаю какой из трёх и как они решали кто главный, принялась толкать речь… Ну, а мне было не до речей. Я лихорадочно пытался найти выход…

«Что же делать? Как ответить на вопросы, на которые я не знаю ответа?.. Выход один, нужно делать всё для того, чтобы члены комиссии задавали мне только те вопросы, на которые я знаю ответ. Как этого добиться? Демагогией!» — решил я и прошептал себе под нос: — Будем «чесать» …


— … и вот сегодня мы должны аттестовать ученика по всем школьным предметам за девятый и десятый классы. Васин ты готов? — спросила меня «председательша» — Елена Владимировна.

— Да, — твёрдо ответил я.

— Садись, — скомандовали мне, и я присел на стул.

— Напоминаю членам комиссии: не более двух-трёх вопросов за каждый класс. То есть за девятый класс три вопроса и за десятый тоже три вопроса. А то товарищи это всё затянется на очень долгое время. Я думаю, что по ответам, которые даст Саша педагог будет в состоянии понять знает ли ученик программу или нет.

«Вот и пришёл пресловутый пушистый полярный лис — писец. Причём лис этот был огромных, можно даже сказать: толстых размеров… то бишь — полный писец! Это что, так проходит экзамен за взятку?» — обалдевал я, проклиная «подставившего» меня гражданина Армена.

— Итак. Кто у нас будет экзаменовать ученика первым? — обратилась Елена Владимировна к «депутатам», которые сидели за длинным столом, составленным из учебных парт.

— Позвольте я начну, — встав со своего места проговорила женщина далеко за шестьдесят, которая была одета в старомодное кримпленовое дореволюционное платье тёмно-коричневого цвета. Седые волосы на голове были «скоммутированны» в причёску типа «башня», взгляд цепкий с прищуром и уже весьма недовольный.

— Преподаватель русского языка? Отлично. Прошу Вас Мария Васильевна.

«Ну просто графиня, вернувшаяся из белой эмиграции,» — подумалось мне и более пристально оглядев её я понял, что, тётя вцепится в меня «как Тузик в грелку» …

Как показало время я оказался прав, «вцепилась» … причём именно как «Тузик» …

Ясно это стало, когда та начала формулировать вопрос таким образом, что в нём содержалось ещё минимум с десяток дополнительных вопросов.

Я отвечал, как мог, переходя с темы на тему. К моему удивлению отвечал я правильно, но вот то, что после моего ответа задавалось большое количество дополнительных вопросов меня бесило… и не только меня… Члены «августейшей» комиссии тоже были недовольны и бурчали о том, что: «это на долго».

Последним был вопрос о дефисном написании частиц.

Я ответил:

— Через дефис пишутся частицы — де, — ка, кое— (кой-), — либо, — нибудь, — с, — тка, — тко, — то: вы-де, она-де, на-ка, нате-ка, посмотрите-ка, кое-кто, кой-что, кто-либо, какой-нибудь, откуда-нибудь, да-с, ну-тка, гляди-тко, где-то, когда-то, что-то…

— Приведи примеры из классики, — докопалась въедливая «графиня».

— Высоко летает, да где-то сядет? Посмотрим, как-то он обо мне печётся. Написал «помойму» Тургенев. — ответил я.

— Не «помойму» а, по-моему. Пишется как раз через дефис! — пристала в очередной раз «училка».

— Так я и сказал: «ПО», ДЕФИС, «МОЕМУ»! — громко парировал я очередной выпад глухой «эмигрантки».

— Не пререкайся! — парировала в свою очередь та и добавила: — Приведи теперь пример, когда частица пишется без дефиса.

Я задумался…

— Хорошо. Вот пример, который приходит на ум: … но таки упёк своего товарища. Гоголь.

— Ещё.

— Из лесу вышел кое. Увидел море людское… Александр Сергеевич.

— Какой Александр Сергеевич? — вновь докопалась «графиня».

— Пушкин, Александр Сергеевич. Кто же ещё кроме него мог засунуть в стих частицу кое?!

— Вот! Так и надо говорить, — «стебанула» меня недовольная старушенция…


(этот эпизод был навеян выступлением Владимира Жириновского на заседании госсовета по культуре в Кремле.

https://www.youtube.com/watch?v=ft5LnzzKytc

 (о частицах в руссом языке начинается на 6:55, но советую посмотреть всё выступление.)

прим автора

.)


— Мария Васильевна! Вы закончили? У нас ещё большое количество предметов нужно аттестовать. Вы уже достаточно поспрашивали ученика. Мы все видели, что Васин справился. Какую оценку вы поставите школьнику?

Старуха сморщилась и прошипела: — Хорошо. Оценка «хорошо».

— Я протестую Мария Васильевна. Школьник ответил на все вопросы на отлично, — проговорила «глава» которая была поддержана некоторыми голосами «с мест». — Быть может вы ещё раз подумаете?

— Хорошо. Вы все правы, — в очередной раз сморщившись произнесла «русичка». — Он и вправду неплохо знает предмет, но если бы вы мне дали ещё немного времени, я бы его вывела на…

— Нет, — категорически отвергла данную инициативу председатель. — Экзамен по русскому языку окончен. Итак, ваша оценка?

— Пять — отлично, — с грустью выдохнула «училка», потупилась и опустив голову пошла на своё место.


— Что ж, спасибо. Мы переходим к приёму экзамена по литературе.

— Я! Я приму! — не дойдя до стола с вспыхнувшими и вновь обредшими жизнь глазами закричала на весь зал «недобитая белоэмигрантка».

— Вы? — удивилась председатель. — Нет. Вы уже принимали экзамен. Теперь пусть кто-нибудь другой аттестует школьника.

— Нет! Я! Я аттестую, — вновь прокричала та и чуть ли не бегом устремилась к «начальнице».

Немного посовещавшись и «поугрожая» друг другу, было принято решение, что экзамен у меня будет принимать всё та же стервозная «старая перечница» …

— Ну что Васин, готов? — плотоядно посмотрев на меня спросила «старушенция».

— Возможно, что таки да! — неопределённо ответил я. И понеслась…


Тактику престарелая «бабушка» в общем-то практически не изменила и как прежде в одном её вопросе содержался с десяток других. Также, она всячески пыталась в вопросы о литературе ввернуть вопросы по русскому языку, умело их маскируя и объясняя всё это дело тем, что: русский язык и литература тесно связанны между собой веками.

Вот по такой схеме, она задавала и задавала мне вопрос за вопросом, прыгая с темы на тему, как угорелая. Складывалось впечатление, что она всячески пытается изобличить зарвавшегося «школоло», подозревая в незнании предмета.

Я отвечал и всё время охреневал не понимая, почему эта женщина так целеустремлённо хочет меня «завалить»? Ей Армен денег что ли не дал? Или она принципиальная и не берёт, а узнав про взятки решила подопечному подгадить и запороть «всю малину»?

Последнем вопросом был: Сколько лет было Анне Коренной на момент гибели. Назови автора произведения, а также кратко изложи роман.

«Ну нихрена себе вопросики,» — в очередной раз удивился «испытуемый» и принялся отвечать:

— Написал роман Лев Николаевич Толстой. Роман повествует о том, что…


Рассказывать было легко, потому как я совсем недавно смотрел сериал с одноимённым названием, да и книгу я в своё время читал.


— … Ну, а лет было той сумасшедшей, по-моему, двадцать восемь, — сказал я закончив краткий пересказ романа.

— Как… как ты назвал несчастную девушку?.. — ужаснулась «графиня», прижав руки к груди.

— Сумасшедшей.

— Сумасшедшей?

— Ага. Сумасшедшей, — не стал отрицать я очевидного.

— Ты… ты, что Васин! Как ты можешь говорить такое о юной красавице, которой злая судьба не оставила выхода, как только закончить свой жизненный путь таким ужасным способом.

— Бред какой-то, — отметил я и добавил: — Пишется через дефис!

— Ты что Васин! Нельзя так говорить! Никакой это не бред! У неё не было другого варианта.

— Я же говорю: дура, сумасшедшая…

«Приёмная комиссия» зашумела, но «рэп батл» продолжился…


— Да как ты смеешь, юную несчастную девушку обвинять в сумасшествии! Я склоняюсь Васин к тому, что ты сам не здоров и великое произведение Толстого ты так и не понял! — морщась как от лимона и с презрением во взгляде проговорила «старушенция».

— Увы, вам, Мария Васильевна, но я здоров и роман я хорошо понял. А вот ваша «красавица» явно нездорова, ибо не один человек в здравом уме под поезд сам прыгать не будет.

— Да как ты не понимаешь… У неё трагедия… У неё душевные переживания!.. У неё мир рухнул…

— Если ей кажется, что мир рухнул, то это явный признак шизофрении! — огласил свой неутешительный диагноз малолетний «доктор Курпатов» и тут же пожалел об этом.

— Да ты сам шизофреник! Псих ненормальный! Не смей обижать девочку! Сумасшедший! — вдруг ни с того ни с сего закричала старуха и я очень обрадовался тому, что она не бросилась на меня с кулаками, а лишь взъерошила свои волосы от чего стала похожа на разъярённую престарелую валькирию.

В зале наступил хаос…


Народ бросился оттаскивать от меня впавшую в истерику учительницу, а я продолжал сидеть на месте глядя строго перед собой, дабы лишний раз своим взглядом не оскорбить «чувства верующих».

«И что её так задело? Какая-то уж совсем неадекватная реакция. Походу дела у старушки «шифер потёк,» — констатировал я последние события. Естественно констатировал я их про себя, ибо боялся, что такое высказанное вслух предположение может возбудить возбуждённую женщину сверх меры и вызвать очередной приступ психоза.

В комиссии тем временем произошёл раскол, и она разделились на два противоборствующих лагеря: тех, кто за «неадекватную Анну» и её «подпевалу» Марию Васильевну и тех, кто за прекрасного и замечательного парня — меня.

Нужно сказать, что среди «оттаскивающих» от моей парты нависшую надо мной «старушенцию», были и те, кто поддерживал её взгляды, те кто говорили: «Грубиян», «Хам», «Невоспитанный хам» и «Да замолчи ты уже. Старших нужно уважать, а ты споришь» …


«Белоэмигрантка» же «оттаскиваться» категорически не желала и вцепившись руками в мой стул не переставала кричать: — Это тебя в психушку надо! Тебя в психушку! Она бедняжка… а ты её… малолетний придурок!!

С неимоверными усилиями «старушку» удалось оттащить и столпившись вокруг неё члены комиссии принялись ту успокаивать…


Среди этого бедлама вдруг прорезался голос плюгавенького мужичка с «козлиной бородкой» который обращался ко мне: — Ты посмотри, что ты наделал ирод! Зачем ты старую женщину до истерики довел? А ещё комсомолец!

— Кого?! — вновь «ожила» было успокоившаяся «дворянка» и перевела полный ненависти взгляд с меня на бородатого. — Какая я тебе старуха, козёл ты безрогий! Мне только пятьдесят два года недавно исполнилось! Глаза свои протри слепой му***!

«Ничего себе. Ей всего пятьдесят два… а так и не скажешь… На вскидку я бы дал её лет этак-так под восемьдесят… Во запустила-то себя — заступница за самоубийц…»

Кавардак с истерикой, который было затих, вновь продолжился, но теперь весь коллектив дружно принялся «распекать на все лады», бородатого заступника…


— Товарищи! — громким голосом сказал я пытаясь привлечь к себе внимание и прервать прения. — Я хочу аргументировать своё высказывание по поводу поступка Анны Карениной!

— Что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?! Ты невинную девушку… — вновь переключилась на меня «белоэмигрантка».

— Я хочу сказать, что она поступила не по-советски!!

В зале моментально наступила тишина и спорящие стороны мгновенно прекратили пререкаться.

— Не по-советски товарищи! — с горечью в голосе проговорил я под многочисленными взглядами «депутатов».

— Почему, Васин?! — не скрывая удивления в полголоса задала мне вопрос председатель, которая до этого бегала от одной спорящей компании к другой, пробуя всех угомонить.

— Потому, что советские люди, так бы не поступили! — продолжил говорить пафосным тоном я. — Не по-советски товарищи отступать перед трудностями!

— Что ты имеешь ввиду, Васин?

— Я имею ввиду, уважаемые члены комиссии, что: … стиснув зубы… … не щадя живота своего… … до последней капли крови… … построение коммунизма в отдельно взятой стране… …западная военщина… … помощь братским народам севера… балет «Лебединое озеро» … … «Лебединая песня» мирового капитализма… …Нюрнбергский трибунал… … африканские бананы… … достижения советской медицины… … бомбардировка США вьетнамских лесов бомбами с напалмом… … битва при Скапа-Флоу… … мирный атом… … «Белый Бим, чёрное ухо» … … достижения в космической программе — это несомненно успех всего советского народа, нашей партии и нашего мудрого руководителя — горячо любимого Леонида Ильича Брежнева! Ура товарищи! — закончил я под всеобщие аплодисменты свой краткий «спич» на тему: «Анна Каренина и рельсы».


Уважаемый Читатель, если роман «Регрессор в СССР» по какой-либо причине Вам не понравился, то возможно Вас заинтересует мой новый роман «Некрокиллдозер».


ссылка:

https://author.today/work/49209


Внимание! СПОЙЛЕР!


Далее идёт СПОЙЛЕР для сомневающихся…

 Тот же, кто уже решил читать роман дальше может информацию ниже пропустить.


(Это написано для того, чтобы потом не было на автора обид, типа:

— Не может быть. Книги бы героя не одно издательство не напечатало бы! Главлит бы не разрешил! Суслов бы упёрся!..

или:

— Никто бы фильм школьника в кинотеатре не показал бы.)


Напоминаю: В этом романе герой, это герой и у него пока многое получается, а будет получаться ещё больше…


Краткое содержание того, что будет в книги дальше…


— Экзамены по всем предметам… (а их штук десять)

— Концерт.

— Посещение филармонии.

— Встреча с некоторыми писателями.

— Погоня без стрельбы, но с приключениями.

— Пьянки-гулянки…

… Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.

— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.

Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.

Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.

«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.

От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.

Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.

— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!

Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.

Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.

Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.

— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.

— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.

— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…

— Тихо, тихо. Спокойно.

— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..

— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.

— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.

— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.


Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.

«И как вообще, с таким темпераментом можно быть врачом? Ясно же, что вот этот в очках народ презирает, а его лысый коллега с козлиной бородкой народ и вовсе ненавидит,» — подумал я, и увидев, как эти два коновала обернулись в нашу сторону и пристально смотрят на меня, добавил: — И нехрен сюда пялиться. На мне узоров нет.

«Что ж ты смотришь на меня, рожа «крокодилия», — пронёсся в голове стишок характеризующий эту сладкую парочку эскулапов. — Нет, ну ясно конечно, что работёнка у товарищей, ещё та… Ежедневно общаться с мёртвыми наверняка смогут не многие, однако… мёртвые мёртвыми, но нужно пытаться общаться и с живыми людьми тоже. Как говорил гражданин Морфиус в фильме «Матрица»: — Мы ещё живы!»

С врачами переговорил наш малознакомый абрек, и те немного посовещавшись всё же соизволили принять решение и показать нам тело усопшего.

«Я охреневаю от такой работы, — подумал я, поддерживая одной рукой Юлю, а другой рукой приставшего к нашей компании мужика кавказской национальности. — Это, что за хрень?.. Хотим покажем вам покойника, хотим нет?.. Что за произвол?.. Надо бы на них пожаловаться… К кому бы только обратится?.. Кто у меня из высокопоставленных членов политбюро знакомые?.. Нету таких… Хотя… Эрик… Тьфу ты… вот чёрт. Не грёбанный «анкл» Эрик, а в смысле эврик!.. Тьфу ты… То есть эврика!.. Армен!.. Помоги.»

— «Чи-чи-чи», — тут же зашептали с двух сторон.

— Не «чичикай» мне абрек. Я другу своему скажу. Армену!.. Он тут быстро всех построит и порядок наведёт! А то ишь, распустились… Устроили тут мелкий бизнес — буржуи недобитые… За деньги покойных отдавать собрались…

— Саша, Саша, никто никаких денег не берёт… ты что… Саша, — шептала мне моя бедная принцесса, чей жених сейчас лежал бездыханный в «вечном холоде» …

— Юля, — сказал я, а из глаз полились слёзы. — Как мы могли допустить такое?! Как же теперь мы будем жить без него?..

— Всё будет хороша Сашуля… Скоро мама приедет, — успокаивала меня психически нездоровая девушка с рыжими волосами.

В голове зазвучала музыка и запели голоса…

— Сиськи и драконы навсегда… а шубы и рыжухи холода… Джоффри — непоседа, извращенец всё по Фрейду… — громко подумал я, причём видимо через чур громко, потому как все обернулись, а с двух сторон опять «зачичикали» …


(Тут Главный Герой вспоминает некоторые слова из переделанной песни на заставку сериала «Игра престолов»

https://www.youtube.com/watch?v=CSaq-fljdpE

 (

прим. автора

.))


«Ну да, не знают они тут этого сериала, вот и шипят как змеи со всех сторон,» — подумал я, оглядывая дверь в морг к которой подошли друзья и близкие покойного.

— Он тут? — поинтересовался я у стоящей рядом девушки показывая венком на дверь.

— Да. Сашенька, он тут, тут. Только ты не волнуйся. Сейчас его пригласят.

— Пригласят!.. Фи… мадам… Какой «фарс» мадам!.. И где вы только таких выражений успели нахвататься?! «Пригласят!» Что это?.. Вы, когда ни будь задумывались мадемуазель, как человека, который мёртв можно пригласить? Он по-вашему, что, зомби какой ни будь? Эх вы… мадам… — сказал я рыжей тётке с презрением, а затем обратился к скорбящим: — Друзья мои! В это скорбный час, мы … — начал я толкать очередную траурную речь зажигая спичками свечку и в этот момент дверь палаты открылась и оттуда вышел покойный друг Сева, который заулыбался, увидев меня и спросил:

— Привет Саш. Ты прилетел уже из Армении? Как добрался?

— Ну ни*** себе!! — заорал я испугавшись, после чего мгновенно потерял сознание.


Глава 3


6 сентября. 1977 год. Москва.


Утро.


— Алло, — сказал я в телефонную трубку. Звонок застал меня выходившего после душа, который я принял после утренней пробежки.

— Привет Саша. Это Армен тебя беспокоит, — произнесли на другом конце провода.

— Узнал Вас. Здравствуйте.

— Хотел поинтересоваться как у тебя дела? Песню для Роксаны придумал?

— Блин, Армен… — начал заводиться я, ибо запарил он уже меня каждый день талдычить об одном и том же.

В трубке засмеялись.

— Да ладно. Пошутил я. Просто спрашиваю: как дела? Всё хорошо? — весело поинтересовался собеседник.

— Всё просто замечательно. Спасибо за то, что договорились о экстерне.

— Да не за что. Мы своё дело знаем и делаем. Надеюсь, что и ты не подведёшь нас.

— Не подведу. И условия сделки выполню, — уверенным тоном сказал я.

— Хорошо, — ответил Армен. — Именно это я и хотел услышать. В общем, я вот ещё, что тебе звоню. Сегодня днём с претендентками на роли из МХАТа буду встречаться, так что ты побудь дома. Вполне возможно для разговора ты понадобишься, вдруг им сценарий нужно будет продемонстрировать с картинками, как ты тогда нам показывал… Ну а вечером у меня встреча с Вячеславом Михайловичем.

— Молотовым? — невинно поинтересовался я.

— С кем? Почему Молотовым? — удивились в трубке и наступила резкая тишина, а через секунду там рассмеялись. — Нет не с ним. Хотя и с тем бы тоже пообщаться было бы интересно. Но сейчас не с ним. С другим… Короче. Подъезжай к ресторану «Арбат» к семи вечера. Я выйду тебя встретить, дальше действуем по плану, по которому действовали в прошлый раз. Договорились?

— Да. Договориться-то договорились, но только вот … Армен. Ну неужели Вы такой представительный мужчина не сможете «уболтать» двух прелестных дам без моей помощи? Зачем Вам в таком деле я? Неужели для того, чтобы свечку держать?

Собеседник опять рассмеялся и поинтересовался:

— Не можешь что ль? Так и скажи. А то завёл «шарманку» …

— Да не то чтобы не могу… Могу, если нужно. Просто дел «за гланды». И если возможно эти переговоры провести без меня, то я буду очень Вам признателен.

— Ладно. Переговорим без тебя. Сам договорюсь, — обрадовал меня Армен, но затем спохватившись спросил: — Но вечером же ты будешь?

— Конечно. Обязательно буду. Ровно в семь, — обнадёжил я «подельника».

— Добро, — как мне показалось облегчённо ответил он. — Всё. Отбой.

— Удачи.


Что ж, как говорится процесс пошёл и обещания данные мне со стороны представителя администрации Ереванского горкома пока исполняются в точности.

А договор был такой: Я пишу несколько шлягеров для их певцов, а они мне за это, помогают сдать экстерном экзамены в школе, помочь снять фильм и клип, а также помочь поступить во ВГИК. Всё это дело мне должно было обойтись в пять супер мега хитов, с которыми их артисты должны будут попасть на конкурс «Песня 1977».

Я «написал» уже для них две песни и даже записал их на плёнку на репетиционной базе ДК завода ЗИЛ, где репетируют ребята из ВИА с которыми познакомился в этом времени. Одна песня, «Старшая сестра» Татьяны Булановой, которую собирались отдать неизвестной мне Роксане, а другая песня Михаила Боярского «Зеленоглазое такси», её по моему совету собирался спеть Фрунзик Мкртчян.

Ну а вскоре, мне предстояло «написать» ещё три шедевра и надо было бы подумать какие именно песни я «сочиню».

Нужно сказать, что такой бартер, я им песни они мне всевозможные «услуги», меня полностью устраивал, так как проблем с деньгами я не испытывал от слова «совсем».

Во-первых, благодаря ноутбуку и интернету, которые в этом времени на моё удивление работали посмотрел тираж в спортлото «5 из 36» и выиграл пять тысяч рублей.

Во-вторых, продал двум другим исполнителям две песни по пять тысяч рублей каждая. Узбекскому певцу Мансуру Ташкенбаеву ушла песня «Украдёт и позовёт», которую в «прошлом-будущем» пел Мурат Тхагалегов, а песня Айдара Мугу «Чёрные глаза» была без зазрения совести и даже без капли сожаления продана с «потрохами» Азербайджанскому исполнителю Амирхану Ибрагимову.

Ни и в-третьих, я ограбил грабителя, ограбившего банк Армении и забрал у него более миллиона рублей. Тут нужно сказать, что часть из них оказалась «палёная» потому как сто рублёвые купюры серии АИ были поданы в розыск, но и тех средств которые были «чистыми» мне хватило бы с лихвой на долгие годы. К тому же, ближе к ноябрю я собирался посетить Узбекскую ССР и поменять там часть «палёных» денег на трёхпроцентные облигации государственного займа. Почему именно там? Да потому, что у грабителей из предыдущей истории, это получилось сделать именно там, а посему я надеялся, что получиться и у меня.

* * *

Позавтракал, одел школьную форму, собрал кассеты в сумку и портфель и пошёл «окучивать» город.


Так как в школу мне ходить уже было не нужно, ввиду того, что по официальной версии я готовился к экзаменам, то поехал в Тимирязевский район Москвы в другие школы, где собирался приступить делать своё «чёрное дело» — распространять плёнки с записями «моих» песен.

1) Группа «Саша-Александр».

Композиции: «Белые розы», «Седая ночь», «Ну вот и всё», (их я позаимствовал у Ю. Шатунова и группы «Ласковый май»), «Москва» (О. Газманов)

Исполнитель: я.


2) Певица «Юля»

Композиции: «Юлия» (Ю. Савичева), «Старшая сестра» (Т. Буланова).

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Юля.


3) ВИА «Импульс»

Композиции: «Белый пепел» (группа «Маршал»), «Третье сентября» (М. Шуфутинский)

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Антон.


Все эти песни были в хаотичном порядке записаны по четыре-пять штук на кассету или катушку, а на лицевых сторонах носителей были отпечатаны наборной печатью трек листы с названиями песен.

Записи мне копировал на десяти магнитофонах один мой приятель в деревне, которая находилась недалеко от моей «фазенды», а помогал ему в этом нелёгком деле его мелкий племянник.

Вот эти плёнки я со вчерашнего утра и принялся распространять среди москвичей и гостей столицы. А плёнок тех было много…


Идя по безлюдным улицам города, я ощущал себя «белой вороной». Улицы же были пусты по вполне понятной причине — граждане в этом времени привыкли днём работать.

Дети в садике и школе, студенты в ПТУ и институтах, а взрослые на боевом посту в булочной, на автобазе или министерстве, поэтому во дворах встречаются, только спешащие по своим делам женщины в декретном отпуске и пенсионеры.

Конечно, где ни будь скрываются и «лодыри-лоботрясы», но государство в этом времени с такими ведёт беспощадную борьбу, которая в конечном итоге для неработающего «мыслителя» может обернуться судом по статье — тунеядство.

Тунеядство, если кто не вкурсе — длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда. С ним боролись и за тунеядство государство наказывало оступившегося по статье 209 УК РСФСР исправительными работами или даже заключением.

По всей видимости логика властей была такова: раз ты не хочешь работать за среднюю или высокую зарплату на воле, то будешь работать за мизерную в тюрьме, ибо нарушать конституционное право каждого гражданина на труд запрещено законом и строго карается.

В 1982 году, когда страной будет рулить бывший председатель КГБ Ю.В. Андропов, борьба с тунеядством усилиться настолько, что милиция регулярно будет устраивать рейды по магазинам и кинотеатрам в рабочее время, где на всех застигнутых врасплох тружеников будут оформляться протоколы и будет сообщаться о прогуле по место работы.

Тем же кто не работал более четырёх месяцев будет присваиваться статус «БОРЗ» (без определённого рода занятий) и таким гражданам будут грозить исправительные работы на срок до четырёх лет или тюрьма.

* * *

Как правило стоя у учебного заведения, я ждал перемены. Услышав школьный звонок, быстро пробегался по школе, даря кассеты «на право и на лево», а затем быстро мчался в соседнюю школу, чтобы за эту же перемену успеть распространить плёнки и там.

После такого марафона у меня было около сорока минут, дабы найти очередную школу-жертву, ещё не подвергшуюся моей рекламной компании.


Естественно были и накладки. В основном они были связанны с тем, что ко мне пыталось приставать местное хулиганьё. Иногда случались накладки, и я попадал в школу «до» или «после» звонка и учителя, поймав меня за руку пытались узнать из какого я класса и почему не на уроке.

Как в первом, так и во-втором случае я просто вырывался и убегал, взяв на вооружение крылатую фразу: «Беги Форест, беги», а если учесть-то, что бегал я быстро, а бежать мог сколь угодно долго практически не уставая, то у преследователей шансов меня поймать практически не было.


Где-то после часа дня, на улицах стали появляться школьники младших классов в сопровождении бабушек и дедушек.


В районе четырёх вечера я набрёл на школу, которая таковой не являлась… На вид школа, но не школа — это точно.

«Конечно. Как я мог забыть! Во голова «садовая»,» — подумал я, хлопнув себя мысленно по лбу. А ведь это отличный объект для распространения, ибо в «Доме пионеров», а стоящее передо мной здание имело именно такую вывеску, очень много разных спортивных и творческих кружков, в которых занимается большое количество школьников. При чём как правило школьники эти очень любознательные, а это значит, что?.. Это значит, что сюда нужно непременно зайти дабы «зомбировать» молодое поколение музыкой из уже маловероятного будущего…

* * *

В шесть часов выдвинулся на место встречи, которое как известно отменить нельзя — в центр города к ресторану «Арбат».


Несколько дней назад я, в сопровождении Армена уже встречался в нём с Алексеем Владимировичем Баталовым, где мы предложили актёру главную роль в небольшом «студенческом» фильме.

Так, как и сценарий, и вознаграждение за съёмки ему понравились, то он практически сразу же согласился.

Сегодня же нам предстояло завербовать ещё одного великолепного актёра в актёрскую труппу, который должен будет сыграть доктора-психолога по имени, а точнее сказать по «ФИО» — Тихон Тихонович Тихий.


Пока шёл к «заведению» вспоминал, что несколько недель назад, когда я только планировал проведение операцию «Кассета» — распространение плёнок, то хотел подарить некоторое количество записей всевозможным поэтам, музыкантам, актёрам и т. д. которые постоянно «обитают» на Арбате. Почему именно этой публики? Ну, как мне думалось, эта так называемая «интеллигентная» тусовка с некоторыми элементами диссидентства, люди в которой часто контактируют между собой и распространив там даже малую толику кассет со шлягерами, можно было бы быть уверенным, что об этом в скором времени узнает достаточно большое количество человек.

С другой стороны, как раз в этой тусовке имеется не менее огромное количество осведомителей КГБ, а нужна ли мне «такая» известность стоило сотню раз подумать прежде чем делать шаг в том направлении. Однако дело даже не в этом…

Проблема заключалась в том, что я по привычке в это время постоянно «тащил» стереотипы из «прошлого-будущего» — того времени из которого сюда попал, и постоянно забывал о том, что, если «там» «что-то было», то «тут» этого возможно ещё нет и в помине, или оно находится в зачаточном состоянии и только-только начинает строиться.

Короче говоря, Арбата не было!

Нет. Точнее сказать он был, но был он в «первородном» состоянии и на тот Старый Арбат, который мы знаем в 2019, ничем не походил.

Соответственно не было здесь ни сидящих с мольбертами художников, ни танцующих цыган, ни фокусников, ни музыкантов, ни «стены Цоя», ни Макдональдса. И если отсутствие последнего ещё можно было понять, то вот отсутствие пред идущих говорило не только о том, что в УК есть статья за тунеядство, но и о том, что Старый Арбат в нашем понимании ещё не построен, ибо практические работы начнутся лишь через пять лет — в 1982 году. Именно тогда на Арбат будет запрещён въезд автотранспорта, именно тогда будет изменён маршрут троллейбуса № 39, о котором пел Булат Окуджава в песне «Последний троллейбус».


Естественно о всех этих событиях пока можно говорить лишь, добавляя вводное слово «наверное», то есть:

наверное,

 будет запрещён…,

наверное

, будет изменён…, ну и конечно —

наверное

напишет…, потому как после того чего я за пять лет тут наворочу, хрен его знает, как сложиться…


Хотя нет. Окуджава это некаснётся. Он песню свою уже написал в 1957 году, так что его творения пресловутое слово «наверное» уже не затронет, а вот что касается остального…

Как знать, как знать…

* * *

Ровно в семь вечера я был у входа в ресторан, где меня уже поджидал Армен.

Поздоровались и прошли внутрь ресторана.

— Как у тебя дела? — дружелюбно поинтересовался он пока шли к столику.

— Спасибо, всё хорошо. Ещё раз спасибо за экстернат.

— Да не за что. Сочтёмся, — весело хохотнул сопровождающий и добавил: — Ты сдай его теперь.

— Не волнуйтесь, сдам, — уверенно сказал я и поинтересовался результатами дневных переговоров с кандидатками из МХАТа.

— Всё нормально. Согласились обе.

— Это хорошо. А «претендент», что говорит?..

— Заинтересовался. Был удивлён. Ждёт тебя.

Пройдя почти через весь зал, я увидел за одним из столиков большого человека, отличного актёра и замечательного космического пирата в одном лице.

— Здравствуйте Вячеслав Михайлович, — сказал я протягивая руку для приветствия.

— Ну здравствуй, Саша, — с лёгкой улыбкой сказал «Весельчак У» и пожал мою ладонь своей огромной пятернёй.

— «Миелофон» у меня и готов его сдать по первому требованию, без пыток, — быстро протараторил проснувшийся во мне не с того не с сего благоразумный Коля Герасимов.

— Чего у тебя? — не понял Невинный и посмотрел на Армена, который тоже ничего не понимал.

— Сценарий у меня, — сказал я доставая из портфеля папку с текстом, рисунками и раскадровкой…

— Ааа, — облегчённо выдохнули они, хлопнули по пятьдесят «за сбитый» и сели рядом со мной с двух сторон.


Конечно же они ничего не поняли из фразы про «миелафон», потому как прекрасный фильм «Гостья из будущего» начнут сниматься лишь лет через пять-шесть. Некоторые могли бы возразить и сказать, что «быть может и не начнут», но тут я вынужден этих товарищей заверить, что начнут обязательно, ибо такой замечательный фильм очень нужен нашему народу… Зачем? Не знаю. Но если мне фильм нравится, то нужен однозначно, и я всё сделаю для того, чтобы он был снят.


Кстати говоря. В фильме звучит замечательная композиция по поводу которой шумят страсти-мордасти в интернете. А именно из-за одной строчки в тексте песни, которая там или была, или не была.

Люди, разделились на две группы.

Некоторые, те кто уверен, что «эффект Манделы» существует (эффект заключается в совпадении у нескольких людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам. Таким образом, это феномен, связанный с ложной коллективной памятью.), убеждены, что часть слов в тексте были «кем-то» изменены, вместе с памятью всего человечества.

Другие настаивают, что первая группа — сумасшедшие и в композиции всегда пелась именно так как поётся сейчас…


Слышу голос из прекрасного далёка…


А дальше идёт спор, что там пелось и почему изменили…


Он зовёт меня в чудесные края…

или …

Он зовёт меня не в райские края…


Слова в последнем варианте звучат несколько странно и если подумать, то получается «треш», ибо о каком-таком рае может идти речь в 1985 году, а именно тогда эта песня прозвучала на «Песне» года?.. К тому же, при условии, что есть Рай и Ад, а голос зовёт «не в райские края», возникает вопрос для младшей группы детского сада: тогда в какие края зовёт голос?.. В адские?..

Нет спасибо… Не надо.

В общем весёлый спор и прекрасная песня.

* * *

А тем временем за столиком ресторана «Арбат» начинался очередной сеанс «чёрной магии».

— Ваш герой — доктор-психолог…


Я начал рассказ и видел, как мои слушатели проникаются историей. Если Вячеслав Михайловича ещё можно было понять, ведь историю он слушал в первый раз, то Армена я понять никак не мог, ведь он это сценарий слышал раз и не два, а, наверное, уже раз десять точно, однако всё равно слушал, затаив дыхание.


… — И тут Ваш герой — Тихон Тихий, достаёт из кармана дореволюционный наган и направив его на главного героя (Ивана Старостина) спрашивает: — Сейчас у многих людей есть оружие. Если я тебе выстрелю в руку, рана быстро заживёт? А если в голову? Что произойдёт? Ты умрёшь или нет? И почему ты должен жить, а мы умрём наверняка? Разве это справедливо?…


Продолжая повествование, я наблюдал за реакцией «кандидата» и, она была вполне удовлетворительная — сценарий Вячеславу Михайловичу явно нравился и по нескольким случайно обронённым им фразам: «Ни чего себе…», «Интересно…», «Так он бессмертен?..», было видно, что история его увлекла и он с нетерпением ждёт чем же всё это закончиться.

— Ну, Иван Старостин скажи, — обратилась к главному герою его подруга, — какие у тебя ещё были фамилии за всю твою долгую жизнь?

— Да, много. Очень много. Практически как поётся в песне из фильма «Ошибка резидента»: …Я менял города, я менял имена…

— А поточнее, — настаивала та.

— Если поточнее, то: Иван Староверов, Иван Дикий, Иван Дикарёв, Иван Бессмертнов… и уж совсем безумное, это когда я преподавал химию шестьдесят лет назад в Свердловске, бывшем Екатеринбурге, меня звали Иван Иванович Палеолитический.

— Стойте! Стойте! — раздался крик сзади. — Иван Иванович Палеолитический?

Они обернулись. У двери стоял возбуждённый психолог Тихон Тихий.

— Свердловск? Шестьдесят лет назад? Ты не преподавал химию! Я тебе не верю!

Иван подошёл к доктору и произнёс: — Твою маму звали Неля.

— Нет. Нет! — задыхаясь начал говорить Тихон

— Да.

— Да… Моя бедная мама!.. — зарыдал доктор. Он весь сотрясается от плача, а затем его посещает мысль, как узнать действительно ли Иван тот, за кого себя выдаёт и психолог спрашивает: — Скажи! Скажи, как звали нашу собаку?

— Её звали Шарик, — без раздумий отвечает Иван.

— Нет!

— Да!

— Да… Шарик, — рыдая обнимает Ивана Тихон. — Мама сказала ты нас бросил.

— Но теперь то, ты знаешь почему я ушёл… — обнимая Тихона в ответ говорит Иван…


Речь идёт о фильме «Человек Земли». Режиссёр Ричард Шекман

https://www.kinopoisk.ru/film/252900/


Зрителе слушали, не шелохнувшись слушая монументальный финал драмы.

Концовка потрясла Невинного и когда я закончил рассказ, он сидел хмурый опустив голову в низ и смотрел на пол…


Глянув на слушателей и уловив их мрачное настроение я, дабы развеять внезапно спустившуюся на ресторан «Арбат» «тьму египетскую», громко хлопнув закрыл папку со сценарием.

Это действие внезапно развеяло все чары и народ ожил.


— Нда… — произнёс Вячеслав Михайлович. — Вот так молодёжь. Вот так пионер. Во даёт… Ты погляди Армен как у него всё складно получилось?! — обратился он к разливающему коньяк по рюмкам визави. — И картинки эти… и раскодровка… А история сама какова… а?! Это просто отличный сценарий. Я признаться до последнего момента думал, что это какая-то неудачная шутка… «Школьник придумал гениальный сценарий…» — смех, да и только… А оказывается действительно придумал. И к тому же какой сценарий! Сценарище!!

Они выпили.

— Это гениальная история Саша, — сказал Тихон Тихий. — Если у вас ещё получиться всё это также замечательно снять, то этот фильм не то, что для поступления во ВГИК нужно показывать, его нужно показывать по телевидению и во всех кинотеатрах страны. Это же прекрасный фильм получится! Молодец!

Закончив фразу, он пожал мне руку. Затем они чокнулись рюмками, выпили и закусили.

— Так Вы согласны принять участия в съёмках, — поинтересовался я, наливая себе не коньяк, но сок.

— Конечно. Если всё, как говорит Армен, то дня три-пять я смогу выделить из своего графика чтобы помочь.

— Отлично! — сказал я, посидел с ними ещё минут десять, попрощался, сославшись на дела и пошёл нести «доброе, вечное людям» — распространять плёнки с записями, а в душе «всё пело», ведь я приблизился ещё на шаг к своей цели и фильм становился ещё реальнее.

* * *

Из телефонной будки набрал Севе.


— Хорошо, что позвонил, — ответили в трубке после проведённого приветственного ритуала. — А то я найти не могу. Звонил несколько раз, а твоя мама говорит, что тебя дома нет.

— Ну да. Дома меня нет. А чего звонил? — поинтересовался я у клавишника.

— Я с папой на завтрашний вечер договорился…

— Оо, — только и сказал я.

— Да. Девчонок обзвонил, Антона с Мефодием тоже. Все завтра будут у консерватории в половина седьмого вечера. Ты то сможешь? А то без тебя как-то… — замялся собеседник, а затем добавил: — не очень.

— Неожиданно, но буду конечно, — с радостью ответил я, а затем уточнил: — И что, папа вот так сразу же согласился?

— Ну да! — ответил друг. — Представляешь?! Я ему говорю, что вот мол, Саша две новые композиции придумал — без слов и со струнными… Не мог бы ты их послушать и попросить нескольких человек из твоего оркестра помочь сыграть эти мелодии.

— И… — поторопил я, ибо мне было интересен дальнейший процесс «уламывания» дирижёра.

— И он не задумываясь предложил приехать завтра к семи. Они закончат репетицию и после неё он попросит несколько музыкантов остаться и сыграть с нами. Составленный тобой список музыкантов, которые нужны для исполнения композиций я ему передал.

— Отлично. Поезд тронулся! До завтра! — произнёс я и дал отбой, а настроение до этого и так хорошее взлетело практически до небес…

Что ж… Завтра это завтра, а сегодня…

* * *

— Здравствуете девушка… Вы любите музыку?.. Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы презентовать кассету с записями Вам…

* * *

— Привет малыш! Чего плачешь?.. Держи кассету и не плачь, потом маме отдашь…

* * *

— Здравствуйте ребята. Пиво пьёте? А как насчёт музыки? Любите музыку-то? Да, я тоже фанат «Песняров», но есть кое-что получше и поновее! Да, сам написал. И нихрена я не «брехун»! Вот держите кассету. Дома послушаете, обалдеете, потом спасибо скажите.

* * *

— Девушка. Подождите. Вы стали победительницей конкурса «Самая красивая блондинка на планете» и вам вручается приз — кассета с супер шлягерами…

* * *

— Нельзя быть хулиганами! А то вообще без зубов останетесь! Сейчас я вам только чуть носы поломал, а следующий раз сломаю, что ни будь посерьёзней! Всё поняли?! Ну тогда поднимайтесь и валите отсюда «грёбанные» налётчётчики-залётчики…

* * *

— Здорова парень… «Йоу». Как дела?! Нормально! Это наш девиз!.. Любишь музыку?.. Держи катушку…

* * *

Короче говоря, домой я пришёл в половине двенадцатого вечера и в очередной раз выслушал речь о неблагодарном «поросёнке», который расстраивает маму.

«Поросёнок» всё стоически выслушал, извинился, поцеловал любимую мамульку в щёчку и рассказал о предстоящих съёмках картины в Армянской ССР, а также о актёрском составе, который есть уже на сегодняшний день.

Мама аж села, узнав о том, что её любимое чадо «выкаблучивает».

— Баталов и Невинный согласились сниматься в твоём кино? — опешив задала она риторический вопрос.

Я кивнул и как «хэппи энд», поведал о грядущем поступлении во ВГИК…

* * *

До часа ночи я проводил очередной сеанс «чёрной магии» рассказывая сценарий маме…


Глава 4


7 сентября.


События дня: Заключены два американо-панамских договора, отменившие договор 1903 г. США, взяли обязательство о прекращении своей юрисдикции в зоне канала и возвращении этой территории Панаме к 31 декабря 1999 г.


Министр МВД Н. А. Щёлоков.


В министерство Николай Анисимович ехал хмурый и без настроения. Всё, что произошло за последние несколько дней буквально выбило его из колеи и перевернуло более-менее размеренную жизнь с «ног на голову».

А всему виной, те злосчастные письма, которые некий загадочный товарищ Артём, передал ему через жену — Светлану Владимировну. Прочтя их, прежний, спокойный мир в глазах министра МВД исчез, а возникшее на его месте реальность показала свой «звериный оскал».

Как оказалось, кругом враги, которые словно пиявки присосались к телу Родины и пьют кровь своей жертвы, ежесекундно ослабляя её.

Как оказалось, великий и могучий Советский Союз, на деле окажется колосом на глиняных ногах и через четырнадцать лет рухнет, «придавив» собой огромное количество простых советских людей.

Как оказалось, их с женой затравят и фактически доведут до самоубийств. Сначала в феврале 1983 года покончит собой застрелившись из пистолета Светлана Владимировна, а затем 13 декабря 1984 года, покончит собой, и он сам, застрелившись из охотничьего ружья у себя в кабинете…

Перед этими событиями, в декабре 1982, через месяц после похорон Леонида Ильича Брежнего, его снимут с должности министра МВД, затем лишат звания генерала-армии, а под конец лишат всех государственных наград, и звания Героя Социалистического труда. Оставят только боевые ордена, но через некоторое время лишат и их.

Как оказалось, ужасная судьба также ждёт и его детей — пьянство, тюрьмы, дом престарелых, смерть…

(Тут нужно сказать, что главный герой в письме обманул Щёлоковых выдумав истории о ужасной судьбе детей министра, которая якобы ожидает тех, после трагической смерти родителей. Это было сделано Главным Героем намерено, для придания большей мотивации и решительности в действиях Николай Анисимовичу…

Абсолютно также, не испытывая и капли сожаления Александр Васин наврал «с три короба» и по поводу того, что Щёлокова лишили боевых орденов. В реальности такого не было. Сделано это было также для введения министра в ярость и создание атмосферы ненависти, к оппонентам, которые указаны в этих письмах или же будут указаны в последующих.)


Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля он вспоминал вчерашний день… когда он открыл конверт № 1. Предатели.

* * *

Леонид Георгиевич Полещук.

Алкоголик и игрок… Стал сотрудничать с ЦРУ. Продал Родину за 300 баксов в 1974 году… работает в КГБ в службе внешней разведки. Разоблачат врага только в 1985.


Владимир Ипполитович Ветров.

Дослужиться до звания подполковника первого главного управления КГБ СССР. Сейчас работает в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступающей из-за рубежа. Уже завербован французской разведкой, которой в будущем передаст более четырёх тысяч секретных документов. включая полный официальный список 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Предатель будет делать своё «грязное» дело до февраля 1982 года, а при задержании убьёт сотрудника КГБ ножом.


Владимир Александрович Пигузов.

Подполковник первого главного управления КГБ СССР, а также секретарь парткома Краснознаменного института КГБ СССР имени Ю. В. Андропова.

Уже завербован. Уже собирает информацию, а передаст её в начале 80-х.

Разоблачат только в 1986.


Дмитрий Фёдорович Поляков.

Генерал-майор ГРУ. Войну окончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии. Член ВКП(б) с 1942 года.

Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.

Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.

«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»


Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.

«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»

Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!


И ещё… И ещё… И ещё…


(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (

прим. автора

.))


Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…

«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.


Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.


После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.

Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!

Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».

Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.

««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…

«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…

Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»


Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.

Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.

«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»


Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…


После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…


Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.

Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.


Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.

Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?


За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».

На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».


В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.


Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…

Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.

Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?

Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.


«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»

— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!

* * *

Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.

* * *


Главный Герой.


«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.

Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.

* * *

Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.


Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста

подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям

. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.


По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)


Глава 5


* * *

— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.

— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.

— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.

— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.

— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.

— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.

— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!

— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!

— Помним, — дружно ответили участники ВИА.

— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.

— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.

— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.


— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.

— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.

— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.

— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.

— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.

— А что? Ты что-то хотела?

— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.

— Зачем? — опешил я.

— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.

— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?

— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!

— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?

«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»

— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.

— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?

— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!

— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.

— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.

«Что ей там репетировать-то приспичило? Или меня хотят показать родителям, как автора песен, которые их дочурка напевает с утра до ночи?» — подумал великий поэт-песенник, а в слух произнёс:

— Хорошо. Вечером приеду.

— Нет! Вечером не надо, — категорически отвергла это предложения принцесса, а затем нелогично добавила: — Вечером мама с папой с работы придут. Не при них же…

— Эээ… Так ты же сказала, что мама хочет познакомиться…

— Мало-ли чего я сказала. Приезжай раньше, когда их дома не будет. Утром приезжай. Я учёбу прогуляю и всё… — прошептала Юля и «стрельнула» глазками.

— Эээ… — только и смог на это ответить я.

«Меня чего там, изнасиловать собрались?.. Сначала напоить вином, а уж затем… Нет, я-то собственно не против, или даже, если говорить точнее, то обеими руками и не только руками, категорически «ЗА», но чем это потом может закончиться для всех нас? Вряд-ли чем-то хорошим! Десять минут удовольствия и огромный «геморрой», вот истинный финал данного любовного приключения. Я уж даже не говорю о том, что после того как о наших «репетициях» узнает Сева, я скорее всего потеряю не только клавишника в его лице, но и друга, как бы странно это не звучало, в его же лице, ведь он в Юлю влюблён… а она…»

* * *


Интерлюдия. Юля.


Она думала о нём уже целую неделю….

А началось всё с того, что как-то за обедом мама в очередной раз начала учить уму разуму дочь, говоря о том, чтобы та не вздумала думать о замужестве до окончания учёбы. Не каких предпосылок для такого разговора не было, так как Юля не о каком замужестве и не думала, но понимала, что беседу эту мама затеяла, так сказать, в профилактических целях.

— Конечно. Замуж выйти тебе всё равно придётся. Но нужно закончить учёбу, а там уж не зевай, а то всех хороших женихов разберут. Но и торопиться в этом деле не надо. Нужно устроиться на работу, а уж затем я подыщу тебе жениха. Да не простого работягу, а какого-нибудь учёного-профессора.

— Почему именно учёного? — поинтересовалась дочурка у родительницы.

— А потому, дурёха ты моя ненаглядная, что кроме достатка в семье у вас будут ещё и дети. И что бы детишки были смышлёными или даже гениями, нужно что бы и родители тоже были умными. Ты у нас умница-разумница и жениха нужно подобрать тебе под стать…

Мама ещё много чего говорила, но её умница-разумница уловила мысль о детях и начала размышлять:

«Так для того, чтобы детишки «удались на славу» нужно, чтобы папа был гением? Вот никогда бы не подумала, что это так… Но, если мама говорит, что это так, значит это так. Мамуля дурного не посоветует! И где же мне взять такого гения? Вдруг действительно всех разберут пока я закончу музыкальное училище? Мне уже двадцать, пора выходить замуж и рожать, а то скоро совсем старухой стану. Вон Светка Константинова, в прошлом году вышла замуж, а ведь она почти на полгода младше меня. А Ленка… Ленка Филиппова, тоже вышла… уже месяц прошёл как на свадьбе гуляли… Пора Юля и тебе искать суженного-ряженого, пора, — твёрдо сказала она себе. — Но где найти талантливого жениха, что бы дети были умницами?.. Из знакомых, то все мальчишки какие-то «не от мира сего» … Либо идиоты, у которых детство «в одном месте» ещё играет, либо пьяницы, у которых только одно на уме, либо стеснительные с которыми толком и поговорить не о чём, к примеру, взять Савелия… Ведь двух слов связать не может — ни тебе «бэ», ни тебе «ме», и чего с таким всю жизнь делать? Маяться? А нужен такой, который и в горящую избу войдёт, и коня наскоку остановит. Такой, чтобы был не только талантливый, но и симпатичный, ведь это также не мало важно для счастливой семейной жизни. Профессоры, учёные, это конечно хорошо, но зачем мне старик? Кашку ему варить? Нет, мне нужен, молодой и умный… Такой, как скажем Саша. Вот уж действительно талант… и причём очень милый и симпатичный. Весёлый, добрый… Вот повезёт той которой он достанется… Вся жизнь будет как праздник… — констатировала она и пришла к выводу, что ей самой нужен именно такой вот Саша. — И где мне такого найти? — задала она себе очередной вопрос и простая мысль которая лежала казалось на поверхности пришла ей в голову, и от неё она даже поперхнулась чаем: — Зачем мне нужно кого-то искать, если этот кто-то уже найден и пока ни на ком не женат!..»


В таких вот тяжёлых раздумьях протекал день за днём и вот, совсем недавно она решила: Пусть первым мужчиной у неё будет её любимый Саша и если она после этого дела забеременеет, ведь иногда это случаться, то детишки будут все в отца — гениями.

Ему через месяц должно исполниться шестнадцать, вот и хорошо. Значит, если убедить его маму и она даст разрешение, то свадьбу можно будет сыграть уже в ноябре…


Конец интерлюдии.


* * *

— Эээ… — продолжил «экать» я, ища «отмазку».

— Ты не хочешь, приехать ко мне в гости? — распахнув свои огромные «глазищи», которые уже начали заполняться океаном слёз прошептала Юля, а я немедленно, пока не начался «потоп» принялся «причёсывать» красавице.

— Ну что ты Юля. Хочу конечно. Очень хочу, но завтра никак. Сама подумай. Я же до вечера экзамены буду сдавать. Буду выжат как лимон! Потом неделю отлёживаться придётся! Шутка ли, столько экзаменов в один день.

— Бедненький, — пожалела она меня.

— Как отлежусь, то сразу приеду!

— Правда?

— Конечно правда! А как может быть иначе?!

— Хорошо. Но жалко, что ты мне заранее не сказал про то что сдаёшь экзамены, я бы тебе могла помочь подготовиться к ним. У меня в школе практически по всем предметам было «отлично».

— Да жаль, но ты не расстраивайся. Я же в институт поступать собираюсь, поэтому поможешь подготовиться к другим экзаменам, — не обдумав ляпнул великий стратег, глядя как у девушки заблестели глаза от радости предстоящего репетиторства.

«Зачесалось у неё что ли…»

— Правда?

— Естественно. Куплю настоящий торт «Птичье молоко» и приеду, — соврал я два раза: первая ложь заключалась в том, что приезжать я не собирался, ибо понял к чему эта посещение приведёт и вторая ложь была в том, что настоящий торт «Птичье молоко» готовили только в ресторане «Прага», который после недавно произошедшей в нём презентации «моей» песни «Чёрные глаза», сейчас находится на стадии глубокой реставрации.

— Оо. Такой торт я люблю, — радостно проговорила принцесса. — Я слышала, что рецепт изобрели наши кулинары из ресторана «Прага».

— Да. Я тоже, что-то подобное слышал, — сказал я покраснев, ибо мне было несколько стыдно, за то, что я лишил «наших кулинаров» места работы. — Вон кстати за нами идут…

* * *

— Здравствуйте ребята. Ух, как вас много, — сказал папа Севы, обведя нашу компанию взглядом.

— Это ещё не все папа, — ответил клавишник и по совместительстве его сын Савелий.

— Не все? — удивился Аркадий Львович, который увидел часть ансамбля, в котором играл его сын последние полгода впервые в жизни.

— Да. У нас ещё двух человек не хватает — они заняты, — прокомментировал Сева косясь на меня.

— Ага. Понятно, — всё понял дирижёр, одного из оркестров, которые репетировали в данном здании. — Ну, что же. Тогда давайте проходите, — сказал он, жестом показывая престарелой вахтёрше всю нашу «банду» пропустить без пропусков.

* * *

Мы прошли внутрь здания…


Зал был практически пуст, если не считать пятнадцати-двадцати музыкантов, которые толпились кучками на сцене о чём-то переговариваясь.

— Ну. Так, что за «классику» вы придумали, — обратился ко мне дирижёр. — Чем я могу помочь? Вы ноты принесли? Мне сын сказал, что нужны в основном струнные…

— Да. Струнные тоже нужны, — согласился я.

— Ребята поймите. Я попросил остаться музыкантов сверхурочно. Они все спешат домой. У всех семьи. Саша, ты ноты написал? Да? Тогда давайте быстренько прогоним материал и всё…

— Аркадий Львович, дайте пожалуйста команду подключить наш электроинструмент к аппаратуре — колонкам?

— Зачем? — удивился тот.

— Дело в том, что в композициях должны присутствовать именно электроинструменты.

— Зачем? — ещё раз удивился дирижёр.

— Папа. Это необходимо для придания более насыщенного, мощного звучания, — помог с ответом мне Сева.

— Савелий! Ты меня поражаешь! — недоумённо проговорил Аркадий Львович. — Ну причём тут, какие-то «мощные» звучания! Ведь ты же мне говорил «за классику»!..

— Да, — твёрдо ответил его сын. — Мы «за классику» и говорим. Мы играли и у нас всё хорошо получалась! Мы репетировали…


— Так вы с репетиции едете? Решили все вместе заехать? Так зачем вам аппаратура? — уточнил папа, непонимающе глядя на сына. — Я думал вы приедете вдвоём с Сашей.

— Пап, дело в том… — начал было говорить его сын и тут же был мною прерван.

— Аркадий Львович. Дело в том, что в тех «классических» композициях, о которых вам говорил Савелий, также должны присутствовать, как электрогитара, так и бас гитара.

— Саша, Саша… Я не понимаю. Что вы имеете ввиду? Тут вам не эстрада! Тут филармония! Тут не может идти речи не о каких электрогитарах! — категорически отрезал «главный по музыке». — Вы что, на своей студии не наигрались? Зачем вы меня позорите?! — задавал он насущный вопрос, глядя по очереди, то на меня, то на своего сына. — Савелий! Ты же сказал, что нужно помочь в классической композиции. Так какие к чёрту гитары?! — негодовал дирижёр.

— Дядя Аркадий! — решил я попробовать обратиться к «папá» по-простецки. — Разрешите я раздам ноты музыкантам. Тут делов-то — две композиции всего. Слов нет. Поэтому ничего запретного быть не может!.. Попробуем продемонстрировать Вам, что помог сочинить Ваш сын, — «подлизнулся» я. — Ну а, если не понравиться, скажем спасибо и уйдём.

— Хм… — задумался дирижёр. — Так слов нет? Одна музыка?

— Да. Слов нет. Единственное, в одной из «песен» Юля, ну вы её знаете, не играет на скрипке, а поёт вокальную партию.

— Что за партия? Какой текст? — напрягся Севин папа.

— Текст очень простой, — сказал я и пропел: — «ААааааа» …

— И всё? — удивился опешивший от моих вокальных данных собеседник.

— И всё, — дружно ответили мы с гражданином Савелием по прозвищу Сева.

— Гм… хорошо… давайте попробуем. Правда придётся идти за техником, который возможно ещё не ушёл домой, — сказал папá и пробурчав себе под нос: — А также, по идее он должен быть ещё трезв, — ушёл отдавать распоряжения.


Я раздал ноты музыкантом оркестра, которые с интересом приступили изучать их и пошёл помогать коммутировать гитары…


Глава 6


* * *

— Товарищи. Я попросил вас остаться сегодня после репетиции на пол часа для того, чтобы помочь нашему московскому ВИА попробовать сыграть их песню в акустическом — классическом варианте, — громко начал произносить речь дирижёр оркестра, но был перебит «репликой с мест».


— Аркадий, — обратился к нему человек огромных размеров, с топырящейся во все стороны седой шевелюрой и державший в своей руке духовой инструмент — трубу. — Я не понимаю Аркадий. Тут, толи одни повторы, толи … я не понимаю. Почему тут на нескольких листах написана одна и та же партия? Почему?

— Почему? — задал мне то же вопрос дирижёр, глядя прямо в глаза и уже сожалея о том, что поддался на уговоры сына и согласился помочь.

— Гм… — сказал я и принялся объяснять, что так всё и должно быть, потому как композиуии находятся в стадии эксперимента.


— Странная музыка, — произнёс басом толстый дядя и весь оркестр его в этом поддержал.

Дирижёр тоже изучал лист с нотами и был заметно недоволен тем, что видит.


— Молодые люди. Нам с Аркадий Львовичем нужно приватно переговорить, — проговорил «большой человек» подойдя к нам. Мы пожали плечами и чуть отошли в сторону, но так, что разговор был всё же нам слышен.


— Аркадий, это позор. Не позорься. Твой сын тебя позорит, — подойдя вплотную к дирижёру стал полушёпотом говорить трубач, с которым по всей видимости у Севиного папы были дружественные отношения.

— Извольте пройти на сцену Степан Маркович, — проговорил папá, сжав зубы, а затем указав на выход дирижёрской палочкой добавил: — Или извольте покинуть нас.

— Аркадий прекрати, — всё же настаивал толстый дядька. — Мы не первый год знаем друг друга. Не первый! Я хочу помочь!

— Хотите помочь, так помогите! — заявил Аркадий Львович. — Помогите, а не устраивайте диспут.

— Но, это же примитив. Примитив Аркадий. Примитив. Все же знают, что твой сын учится в «Гнесенке». Все же знают Аркадий. Это какой-то позор! Неужели его там не смогли ничему научить? Неужели за три курса его смогли научить только семи нотам?! Это позор, позор… Мало того, что он себя позорит, ничего он молодой… Но ты Аркадий… Ты… Люди спросят: кто нами дирижирует? Аркадий, люди спросят. Люди скажут Аркадий, люди скажут: Он же даже своего сына не может ничему научить… Будет позор Аркадий… Будет позор…

Дирижёр оркестра скрипел зубами косясь на стоящих рядом нас, но молчал.

— Аркадий. Это нужно немедленно прекратить пока не стало слишком поздно! Давай я подучу Савелия, давай… Аркадий, даже сейчас глядя на ноты я могу предложить несколько интересных ходов… Но такое нельзя играть Аркадий, нельзя! — продолжал бубнить трубач, потрясая нотами. — Да ещё в зале консерватории!.. Это же примитив. Полный примитив Аркадий!.. Будет позор! Позор! Будет скандал, Аркадий! Понимаешь? Скандал! — пошёл уже на второй или даже третий «круг», беспокоящийся за репутацию дирижёра трубач.

* * *

— Кто этот сумасшедший? — шёпотом поинтересовался я у Севы.

— Это папин хороший знакомый. Они уже лет двадцать дружат.

— А почему он так странно говорит? Явно же у товарища «не все дома».

— От него жена ушла и детей забрала. Мне папа рассказывал. Он переживает очень, вот рассудок немного и помутился. Его уволить хотели, но папа договорился, чтобы оставили работать. Он очень хороший музыкант. Папа его друг и боялся, что тот без работы зачахнет дома, или сопьётся.

— Блин… сейчас этот «хороший» человек испортит нам «всю малину». Нужно, что-то предпринять пока «лавочку» не прикрыли, и твой батя не передумал. Действуй! — проговорил я и подтолкнул Севу в сторону дирижёра. Тот немного поупирался, но всё же пошёл «на закланье».


— Папа… ну так, что…

— Не знаю! Что-то я не уверен в качестве композиций.

— Папа. Ты же обещал! — в отчаяния шёпотом произнёс Сева.

— По-моему, это бред! — жёстко констатировал его папа.

— С чего вы взяли? — резко встрял в разговор я, приготовившись «командовать парадом». — У вас есть ноты! Так извольте сударь их продирижировать оркестру! А уж бред или нет будет видно, после исполнения, а никак не «до»! Объявите, что музыку придумал не ваш сын, а я… Ну, а вы, по доброте своей душевной, просто захотели помочь пионеру в его музыкальном начинании. Поэтому давайте прекратим размышлять и начнём работать! Если что, валите всё на меня. Я думаю со школьника спроса будет не так много! Идёмте!

От такого резкого «пассажа» «папин Сева», в смысле Севин папа «завис», ну а я, пользуясь «рекламной паузой» взял нотную тетрадь и повёл ошеломлённого дирижёра к сцене.

* * *

— Сева ты за роялем? Все готовы?! А гитаристы? Отлично! Тогда приступаем к исполнению первой композиции, — сказал дирижёр, встав на свой «пьедестал». — Как она кстати называется? «Грёзы»? Хорошо…


https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQg


* * *

— Замечательна, но мне кажется тут во второй части композиции, нужно играть в несколько скрипок… Будет более сильное звучание, — профессионально «разруливал» в перерывах Аркадий Львович, который моментально «схватил», то что нужно было «схватить», а всё лишнее «порезал» «к чёртовой матери» и выкинул. Мне оставалось лишь поддакивать, глядя на работу Севиного папы и сожалея о том, что я не дирижёр.

— Готовы?.. Ещё раз! Начинаем с первой цифры! Ксилофонист! Встанете немедленно за инструмент! — командовал оркестром папá. — И…

* * *

— Вы чувствуете мощь? Чувствуете?! А вы говорите примитив!..

* * *

Через четыре прогона, получилось нечто очень похожее на оригинал, ну точнее будет сказать, на оригинал, каким я его помнил. Естественно там не хватало некоторых электронных звуков, присущих композиции двухтысячных, но мы их с успехом заменили колоколами и флейтами…


https://www.youtube.com/watch?v=24WWwhgCLgM


* * *

— Прелестно, прелестно! Очень замечательно, — возбуждённо кричал дирижёр, размахивая руками. — Эх время мало, по-хорошему её ещё бы раз десять прогнать надо бы, ну да ладно, это уже завтра. А сейчас товарищи, прошу вас… вторую композицию… Как там она у нас называется?.. «Время»? Хм… Интересное названия. Итак, …

* * *


Кабинет директора Московской филармонии имени П. И. Чайковского.


— Семён Матвеевич, вы посмотрите, что происходит в Малом концертном зале! Это же просто ужас какой-то! — прямо с порога начал ругаться Эдуард Иосифович — заместитель директора филармонии.

— Что там случилось Эдуард? — удивился директор. Он завершил все дела на сегодня и собирался поехать домой, поэтому проверка репетиции какого ни будь оркестра в его планы совершенно не входила.

— Аркадий Львович опять чудит. Теперь он привёл своего сынка на репетицию.

— Ну и что? У него сын на пианиста учиться. Пусть посмотрит, как играют уже сформировавшиеся музыканты. Ему это только на пользу пойдёт. Что тут такого?

— А то, что сынок его дружков своих с собою привёл. Все «патлатые», как какие-нибудь хиппи.

— Ты это сам видел?

— Нет. Мне поступил сигнал от вахтёрши. Она доложила, что дружки сынка принесли с собой инструменты.

— Какие инструменты? — удивился директор. — Зачем?

— Гитары они принесли и сейчас там, — он показал в сторону здания, — устроили на сцене шабаш. Авдотья сама слышала звуки электрогитар.

— Хм… Электрогитар? Ты что Эдуард! Какие могут быть электрогитары в филармонии. Откуда твоя уборщица вообще знает, как они выглядят-то? Ей же наверно уже лет сто — не меньше.

— Знает она как гитары выглядят. Она сама зашла в зал и увидела, как от гитар тянуться провода, а из колонок доносятся мерзкие звуки рока!

— Чего?

— Рока!

— Какого рока? — обмирая задал вопрос директор.

— Западного рока.

— Не может быть!

— Может! — безапелляционно заявил заместитель.

— Слушай, Эдик. А откуда твоя старая карга знает про западный рок, если об этом не знаю даже я?!

— Слышала она такую музыку. У неё под окном постоянно шалопаи магнитофон включают с этим самым роком. Она уже не раз милицию вызывала, но те задержат лодырей, а потом отпускают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Не сомневайтесь знаю. Авдотья рассказывала.

У директора произошёл когнитивный диссонанс. Он никак не мог в это поверить. Чтобы Аркадий, ярый поборник классической музыки, Аркадий, который на собраниях отметал любые нововведения как вредящие классическому искусству, мог позволить у себя в оркестре электрогитары с «хипующей» молодёжью… нет, это совершенно невозможно. Это совершенно не укладывалось в голове директора, и он попробовал уточнить:

— А она не выпивает случаем? Может пьяная?

— Она в завязке. Не пьёт уже больше года. Говорю вам слышала она.

— Может у неё белая горячка? — озвучил Семён Матвеевич очередную версию. — Может с ума сошла, вот и мерещится всякое?

— Да, что гадать-то. Давайте сходим и сами всё увидим. Они ведь прямо сейчас сцену оскверняют своими гитарами.

Как не хотелось Семён Матвеевичу послать всё к «едрене-фене», но информация, которую только что сообщил ему заместитель требовала немедленной проверки, потому как рок сам по себе в СССР запрещён и уж тем более в консерватории и подавно.

* * *


Заместитель.


В принципе он мог бы разобраться с ситуацией сам. Для этого у него вполне хватило бы полномочий, но ему было нужно вытянуть из этой «ЧС» по максимуму, потому как это зазнавшийся дирижёр у Эдуарда Иосифовича уже сидел в «печёнке» и порядком надоел своими капризами.

И это ему не так, и это ему не «сяк» … То уже почти утверждённый репертуар ему не нравиться, то музыканты, которые приходят играть его не устраивают, то просит этих самых музыкантов добавить в оркестр, то поменять на других… одним словом не человек, а сплошной геморрой.

С тем, что некоторые музыканты действительно прогуливают репетиции или же не соответствуют уровню игры заместитель директора, прекрасно знал и все эти неурядицы были бы лишь элементами повседневной работы, но уволенные музыканты повадились писать в разные инстанции о несправедливом, по их мнению, увольнении. Естественно в филармонию звонили из разных учреждений, вплоть до министерства культуры СССР реагируя на жалобы трудящихся. Также естественно, что все шишки валились на заместителя директора, который не сумел правильно наладить работу в коллективе.

Что характерно, так это то, что из всех дирижёров жаловался только этот. Остальные хоть и были недовольны, но молчали и терпели, не требуя увольнять музыкантов за каждый загул или прогул, понимая, что народ этот сложный, творческий и склонный к всевозможным экспромтам. Понимали и могли войти в положение все, кроме этого упёртого, но известного и талантливого Аркадия Львовича.

А посему, заместитель давно и очень страстно капал на мозги директору о любом проколе со стороны дирижёра, с целью в конце концов дискредитировать того и уволить из филармонии «к чёртовой бабушке», так как это, по его мнению, было бы намного проще, чем регулярно отвечать на жалобы изгнанных музыкантов.


И вот, по всей видимости, этот благодатный момент настал, дирижёр подставился. Причём подставился сам и подставился по-крупному. Тут уже выговором не отделаешься. Шутка ли — рок в Московской филармонии?! «Волосатики» с электрогитарами на сцене Малого зала в центре Москвы! Да это уже даже и не увольнение!.. Это скорее всего уголовное преступление! Это скорее всего статья!

* * *


Малый концертный зал.


Когда директор с заместителем вошли в здание и в сопровождении бдительной вахтёрши Авдотьи, которая ради такого дела «забила большой болт» на исполнение своих служебных обязанностей, подошли к концертному залу, то услышали неподобающие данному заведению звуки. Сомнений не было — это электрогитары.

— Вот видите! Видите?! Это гитары играют! Я же вам говорила! — сказала своё веское «рэ» уборщица. — Я уж знаю, как они эти гитары звучат. Жизни от них нет. Всю ночь под окном орут…

— Видим! — сказал Семён Матвеевич и только открыл дверь в зал, как практически вся музыка затихла. Остались только звуки, которые играли пианист и скрипачка.

«Эх Аркадий! Не жилось тебе спокойно! Не можешь ты жить спокойно! Или не хочешь ты этого!.. Дурная голова твоя «садовая». Вот и хлебнёшь теперь горя полной мерой. И даже я тебе теперь ничем помочь не смогу… Эх ты… горе дирижёр…» — сочувственно подумал директор, решительно направляясь через стоящий в зале полумрак к сцене.


В том, что зал был затемнён не было ничего удивительного, но вот то, что была затемнена и сцена, которую освещал лишь один прожектор, вот это директору было действительно странно наблюдать.

«Как музыканты в темноте ноты-то увидят? Совсем, наверное, Аркадий на экономии электричества тронулся. Конечно на общем собрании проводилась беседа с коллективом филармонии о экономии света и воды, но не до такой же степени. Ведь ничего не видно. Один прожектор только какого-то пианиста освещает. Уж не сына ли своего он таким образом хочет выделить? Ну да… по всей видимости так оно и есть,» — раздумывал директор подходя к сцене, а вслух спросил:

— Ничего не понял. Чего они в темноте-то?

— Скрываются, — незамедлительно ответил заместитель.

— Зачем?

— Думают так мы их не заметим. Видите, вон, справа от рояля стоят двое с гитарами?

— Не вижу, — честно признался директор. — Ничего не видно.

— Смотрите Семён Матвеевич, весь оркестр в потёмках играет, а своего сына и любовницу он осветил! — словно прочитав мысли начальства сделал вывод заместитель.

— С чего ты взял, что это любовница?

— А кто ж ещё? Любовница, не сомневайтесь.

— Не мели чушь Эдик. Нет у него любовницы, — сказал директор подойдя к первому ряду.

В этот момент пианист со скрипачкой закончили играть и над всей сценой зажегся свет. Когда глаза привыкли директор увидел двух волосатиков с гитарами, причём один из них, в чьих руках была бас гитара, явно являлся школьником.

То, что на сцене концертного зала играют на электрогитарах без сомнения являлось актом кощунства, но вот то, что к этому привлекли ещё и несовершеннолетнего, являлось уже чем-то белее худшим и наверняка преступным.

Семён Матвеевич даже сначала подумал, что это всё мираж и протёр глаза, но видения не уходили.


— Молодцы! — закричал дирижёр и все музыканты зааплодировали. Что очень удивило всех вновь прибывших, так это-то, что аплодировали музыканты не дирижёру, что было бы вполне логично, а тому самому молодому мальчишке с бас гитарой в руках — школьнику.


— Аркадий Львович! Что тут у вас происходит?! — начальственным тоном начал «пропесочивать» нерадивого дирижёра директор. — Что это за спектакль?! Кто разрешил играть тут на электрогитарах! Вы что, с ума сошли! Вы что, совсем не понимаете, что можно делать в филармонии, а что категорически запрещено?! Вы что…

— Оо!! — вновь закричал сумасшедший дирижёр и бросился к директору. — Как хорошо Семён Матвеевич, что вы зашли! — обрадовался он. — Это просто судьба! Семён Матвеевич, послушайте меня внимательно. Я сам сначала отнёсся к данным композициям весьма скептически, но затем, когда мы начали работать… Вы не поверите какого результата мы добились!

— Аркадий! Какой результат?! У тебя тут гитары!

— Именно. Именно Семён Матвеевич, что гитары… Именно они добавляют в композиции свою изюминку. Особенно это касается «времени».

— Времени? — удивились директор с замом.

— Да. Композиция называется «Время». Это несомненный музыкальный шедевр! Это, если хотите, новое слово в классической музыке!

— Гм… ты так уверенно говоришь…

— Да, что там я говорю… Давайте мы вам её продемонстрируем! Эльдар, ты готов? — прокричал он электрику, который у нас следил за светом и направлял куда надо прожектор. Естественно делал он это не по своей инициативе, так как рабочий день у него закончился, и не по просьбе дирижёра, а лишь потому, что я пообещал ему за два часа работы пять рублей.

— Да, — раздался голос электрика с другого конца зала.

— Давай, — заорал дирижёр и свет практически погас. — Савелий начинай, — проговорил боле спокойным голосом он и его сын нажал на клавиши…


Сначала зазвучал рояль, но вскоре к нему присоединилась виолончель, затем скрипка и гитара…


Hans Zimmer — Time

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc


* * *

После десятого раза, дирижёр всё же принял волевое решение закончить репетицию. Все были вымотаны, но счастливы… почему? Да по разным причинам… Возможно, что некоторые музыканты были рады тому, что репетиция закончилась и они скоро попадут домой… но всё же большая часть оркестра была рада тому, что новые композиции получились «на славу» и они всем очень понравились.


— Мальчик, это действительно ты сочинил? — задал мне вопрос главный начальник, который всю репетицию присутствовал в зале и о чём-то горячо спорил со своим заместителем.

— Да, — ответил я, снимая басуху с плеча.

— Удивительно. И как давно ты такое сочиняешь?

— Достаточно давно.

— Ты учишься в музыкальной школе? — не переставал допытывать меня директор.

— Нет. Я, можно сказать самоучка.

— Вот даже как. Феноменально! — искренни удивился собеседник и посмотрел на своего зама, который в свою очередь пристально разглядывал феномен — то есть меня. — Ты придумал очень интересные произведения. Мы завтра их в нашем коллективе обсудим и свяжемся с тобой. Хорошо?

— Да конечно, — согласился я.

— Вот и отлично. Аркадий… Аркадий Львович у тебя есть телефон мальчика… ээээ… — замялся директор, не зная, как меня зовут.

— Саши, — помог я ему.

— Спасибо, — поблагодарил он меня и повернулся к Севиному папе. — Телефон у тебя Сашин есть? Хорошо. Завтра обсудим и ты с ним тогда свяжешься, а на сегодня всё. Мне пора. Был очень удивлён и чрезвычайно обрадован тому, что среди нашего подрастающего поколения есть такие замечательные композиторы, — сказал Семён Матвеевич, пожал мне руку, попрощался и вместе со свитой ушёл.


— Аркадий, это великолепно Аркадий! Твой сын настоящий композитор, Аркадий! Настоящий! Не хуже, чем некоторые и уж точно лучше, чем многие! Да примитив Аркадий! Примитив! Но какой замечательный примитив! Какой возвышенный. Это настоящая композиция Аркадий. Настоящая! Это вещь, Аркадий! Вещь! Я тебе говорю Аркадий! Мы с тобой давно дружим Аркадий, но я тебе правду скажу — это шедевр! Это шедевр Аркадий!

Хрипя забубнили где-то с боку…

* * *

— Юля. Ты молодец. Просто супер! Очень хорошо пела! У директора аж челюсть отвисла! Замечательно! Сева и ты красавец, не разу не сбился. Мефодий… для третьего раза неплохо, но нужно в некоторых местах, чуть по-другому играть. Я потом покажу. Антон, снимаю шляпу. Ты был великолепен. Отыграл как робот, но с душой. Ни разу не сбился. Везде всё по делу, — ответно похвалил я коллектив, когда мы вышли на улицу.

Все загомонили, но так как время уже было позднее, то пора было разъезжаться по домам.

В связи с тем, что Сева оставался ждать папу, то я решил поехать с ребятами на метро.


— Саша, извини. Можно тебя на минутку? Мне с тобой поговорить нужно, — позвал меня Антон, оторвав от «щебетания» женской части коллектива, которая так приятно пела мне дифирамбы.

— Да. Что случилось? — подойдя поинтересовался я.

— Ты почему на репетиции перестал приезжать?

— Да, дела были. Плюс к экзаменам готовился.

— Хм… Ну ты всё ещё на нас обижаешься?

— Нет, — соврал я. — Мы же уже всё обсудили. Я на светомузыке. Ну и если, что, в резерве, вдруг, чего…

— Просто… — замялся Антон. — Ну какая нафиг светомузыка? Ты же играешь лучше, чем все мы вместе взятые!.. А ты светомузыка… Ё**** Кешу на неё посадим! Намутил херни какой-то дебил мля!.. Как я мог на это провестись… до сих пор понять не могу!

— Да ладно забей. Проехали.

— Ну ты точно не обижаешься?

— Да точно, точно, — успокоил я лидера группы, который чувствовал за собой «косяк» и это чувство ему явно мешало, а посему я решил сжалиться и отпустить грехи: — Говорю же, сдам экзамены, тогда уж и на «репу» приеду. Впрочем…

— Что? — с готовностью отозвался Антон.

— Впрочем я с тобой тоже хотел переговорить.

— Да? А о чём?

— Ты в фильме сняться не хочешь?

— Я? — искренне удивился собеседник.

— Ну, не только ты, но и вообще я хотел, чтобы снялось всё наше ВИА, — проговорили я и рассказал о ближайших планах: поездка на десять дней в Ереван, съёмки в фильме, запись песни на профессиональной студии…

— Обалдеть!

— Если весь ансамбль поедет в Армянскую ССР, то можно будет ещё снять клип — музыка с видеоизображением, ну а затем попробовать засунуть его на телевидение: в «утреннюю почту», в «музыкальный киоск», или ещё куда ни будь.

— Обалдеть!

— Вот и я о том же…

— Саша, неужели это правда и всё это может получится?

— Естественно! — чётко произнёс пятнадцатилетний великий стратег и застегнул расстегнувшейся ремешок на сандалии.


Глава 7


8 сентября. Четверг.


Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами.


* * *

Белая рубашка, школьная форма, сандалии уже одеты, мама целует меня в щёку, желает удачи, я беру портфель и направляюсь «на фронт» — в школу, сдавать экзамены.

Мама очень хотела пойти со мной, дабы поддержать своего сынишку в трудную минуту, но я категорически отверг эту идею сославшись на то, что она меня будет смущать. В действительности же я не хотел, чтобы она видела, как сильно изменился её «пупсик», ибо я собирался поразить приёмную комиссию своими знаниями и боялся всуе, чего-нибудь «отчебучить».


В актовом зале школы, меня уже ждали и всё было готово, для того, чтобы экзаменовать школьника Васина.

Осмотрев огромную толпу «делегатов», я попытался их посчитать. На вскидку граждан было человек тридцать, и было насовсем понятно почему их так много? Среди «приезжих гостей» я разглядел свою классную руководительницу, а также директора школы и завуча.

— Ну что Саша, готов? — подойдя ко мне в сопровождении «классной» поинтересовался Пётр Семёнович — директор.

— Так точно, — отрапортовал я и задал ему интересующий меня вопрос: — Извините, а не могли бы вы сказать, почему у приёмной комиссии такой большой состав?

Вопрос этот меня крайне волновал, так как, если Армен подкупал всю комиссию, то быть может, что на съёмки фильма денег уже не будет… Шутка ли, подкупить 30 человек? Если даже каждому по двести рублей, то это уже шесть тысяч и из «сметы» мы выбиваемся…

Конечно я могу и так дать денег Армену, ибо у меня их «курв не клюют», но как я смогу объяснить их происхождение?.. Хотя… он наверняка вкурсе, что две песни я продал, по пять тысяч за штуку и, следовательно, у меня «официально» есть около десяти тысяч… Тем не менее, мне было абсолютно непонятно для чего было создавать такую огромную «делегацию» для приёма экзаменов у одного школьника!..

— Ах это… — произнёс, махнув рукой он. — Накладка произошла у них. Тут на самом деле не одна комиссия, а три.

— Эээ… — охренел я. — А зачем три то? — в горле сразу же пересохло.

— В общем у них машинистки что-то напутали и разослали три приказа в три разных отдела в министерстве. Там не согласовали, а приказы начальства как ты знаешь у нас не обсуждаются, вот и приехали все…

Он обвёл хмурым взглядом суетящихся «делегатов» и произнёс:

— Вот проблема теперь тоже… как их всех накормить теперь обедом? Непонятно… У нас же обеды были на двадцать человек заказаны, а нас теперь почти сорок… Видишь, как бывает… и у начальства накладки случаются.

— Нда… — произнёс я, обалдевая от «исполнений» Армена.

«Это жесть какая-то. Во человек крутит-мутит… И что мне теперь делать? Какие из этих «судей» подкуплены, а какие нет?.. Интересно, может ли получиться так, что «подкупленные» граждане вообще не приехали, не получив пресловутых приказов?.. А, если приехали, то как они смогут задавать мне простые, примитивные вопросы типа: сколько будет 2+2, на глазах у неподкупных?.. Во дела… Как же мне теперь сдавать экзамены-то? Как? Я конечно кое-чего знаю, но ведь не всё же…»

Директор школы подвёл меня к парте, которая стояла практически по центру зала и председатель комиссии, уж не знаю какой из трёх и как они решали кто главный, принялась толкать речь… Ну, а мне было не до речей. Я лихорадочно пытался найти выход…

«Что же делать? Как ответить на вопросы, на которые я не знаю ответа?.. Выход один, нужно делать всё для того, чтобы члены комиссии задавали мне только те вопросы, на которые я знаю ответ. Как этого добиться? Демагогией!» — решил я и прошептал себе под нос: — Будем «чесать» …


— … и вот сегодня мы должны аттестовать ученика по всем школьным предметам за девятый и десятый классы. Васин ты готов? — спросила меня «председательша» — Елена Владимировна.

— Да, — твёрдо ответил я.

— Садись, — скомандовали мне, и я присел на стул.

— Напоминаю членам комиссии: не более двух-трёх вопросов за каждый класс. То есть за девятый класс три вопроса и за десятый тоже три вопроса. А то товарищи это всё затянется на очень долгое время. Я думаю, что по ответам, которые даст Саша педагог будет в состоянии понять знает ли ученик программу или нет.

«Вот и пришёл пресловутый пушистый полярный лис — писец. Причём лис этот был огромных, можно даже сказать: толстых размеров… то бишь — полный писец! Это что, так проходит экзамен за взятку?» — обалдевал я, проклиная «подставившего» меня гражданина Армена.

— Итак. Кто у нас будет экзаменовать ученика первым? — обратилась Елена Владимировна к «депутатам», которые сидели за длинным столом, составленным из учебных парт.

— Позвольте я начну, — встав со своего места проговорила женщина далеко за шестьдесят, которая была одета в старомодное кримпленовое дореволюционное платье тёмно-коричневого цвета. Седые волосы на голове были «скоммутированны» в причёску типа «башня», взгляд цепкий с прищуром и уже весьма недовольный.

— Преподаватель русского языка? Отлично. Прошу Вас Мария Васильевна.

«Ну просто графиня, вернувшаяся из белой эмиграции,» — подумалось мне и более пристально оглядев её я понял, что, тётя вцепится в меня «как Тузик в грелку» …

Как показало время я оказался прав, «вцепилась» … причём именно как «Тузик» …

Ясно это стало, когда та начала формулировать вопрос таким образом, что в нём содержалось ещё минимум с десяток дополнительных вопросов.

Я отвечал, как мог, переходя с темы на тему. К моему удивлению отвечал я правильно, но вот то, что после моего ответа задавалось большое количество дополнительных вопросов меня бесило… и не только меня… Члены «августейшей» комиссии тоже были недовольны и бурчали о том, что: «это на долго».

Последним был вопрос о дефисном написании частиц.

Я ответил:

— Через дефис пишутся частицы — де, — ка, кое— (кой-), — либо, — нибудь, — с, — тка, — тко, — то: вы-де, она-де, на-ка, нате-ка, посмотрите-ка, кое-кто, кой-что, кто-либо, какой-нибудь, откуда-нибудь, да-с, ну-тка, гляди-тко, где-то, когда-то, что-то…

— Приведи примеры из классики, — докопалась въедливая «графиня».

— Высоко летает, да где-то сядет? Посмотрим, как-то он обо мне печётся. Написал «помойму» Тургенев. — ответил я.

— Не «помойму» а, по-моему. Пишется как раз через дефис! — пристала в очередной раз «училка».

— Так я и сказал: «ПО», ДЕФИС, «МОЕМУ»! — громко парировал я очередной выпад глухой «эмигрантки».

— Не пререкайся! — парировала в свою очередь та и добавила: — Приведи теперь пример, когда частица пишется без дефиса.

Я задумался…

— Хорошо. Вот пример, который приходит на ум: … но таки упёк своего товарища. Гоголь.

— Ещё.

— Из лесу вышел кое. Увидел море людское… Александр Сергеевич.

— Какой Александр Сергеевич? — вновь докопалась «графиня».

— Пушкин, Александр Сергеевич. Кто же ещё кроме него мог засунуть в стих частицу кое?!

— Вот! Так и надо говорить, — «стебанула» меня недовольная старушенция…


(этот эпизод был навеян выступлением Владимира Жириновского на заседании госсовета по культуре в Кремле.

https://www.youtube.com/watch?v=ft5LnzzKytc

 (о частицах в руссом языке начинается на 6:55, но советую посмотреть всё выступление.)

прим автора

.)


— Мария Васильевна! Вы закончили? У нас ещё большое количество предметов нужно аттестовать. Вы уже достаточно поспрашивали ученика. Мы все видели, что Васин справился. Какую оценку вы поставите школьнику?

Старуха сморщилась и прошипела: — Хорошо. Оценка «хорошо».

— Я протестую Мария Васильевна. Школьник ответил на все вопросы на отлично, — проговорила «глава» которая была поддержана некоторыми голосами «с мест». — Быть может вы ещё раз подумаете?

— Хорошо. Вы все правы, — в очередной раз сморщившись произнесла «русичка». — Он и вправду неплохо знает предмет, но если бы вы мне дали ещё немного времени, я бы его вывела на…

— Нет, — категорически отвергла данную инициативу председатель. — Экзамен по русскому языку окончен. Итак, ваша оценка?

— Пять — отлично, — с грустью выдохнула «училка», потупилась и опустив голову пошла на своё место.


— Что ж, спасибо. Мы переходим к приёму экзамена по литературе.

— Я! Я приму! — не дойдя до стола с вспыхнувшими и вновь обредшими жизнь глазами закричала на весь зал «недобитая белоэмигрантка».

— Вы? — удивилась председатель. — Нет. Вы уже принимали экзамен. Теперь пусть кто-нибудь другой аттестует школьника.

— Нет! Я! Я аттестую, — вновь прокричала та и чуть ли не бегом устремилась к «начальнице».

Немного посовещавшись и «поугрожая» друг другу, было принято решение, что экзамен у меня будет принимать всё та же стервозная «старая перечница» …

— Ну что Васин, готов? — плотоядно посмотрев на меня спросила «старушенция».

— Возможно, что таки да! — неопределённо ответил я. И понеслась…


Тактику престарелая «бабушка» в общем-то практически не изменила и как прежде в одном её вопросе содержался с десяток других. Также, она всячески пыталась в вопросы о литературе ввернуть вопросы по русскому языку, умело их маскируя и объясняя всё это дело тем, что: русский язык и литература тесно связанны между собой веками.

Вот по такой схеме, она задавала и задавала мне вопрос за вопросом, прыгая с темы на тему, как угорелая. Складывалось впечатление, что она всячески пытается изобличить зарвавшегося «школоло», подозревая в незнании предмета.

Я отвечал и всё время охреневал не понимая, почему эта женщина так целеустремлённо хочет меня «завалить»? Ей Армен денег что ли не дал? Или она принципиальная и не берёт, а узнав про взятки решила подопечному подгадить и запороть «всю малину»?

Последнем вопросом был: Сколько лет было Анне Коренной на момент гибели. Назови автора произведения, а также кратко изложи роман.

«Ну нихрена себе вопросики,» — в очередной раз удивился «испытуемый» и принялся отвечать:

— Написал роман Лев Николаевич Толстой. Роман повествует о том, что…


Рассказывать было легко, потому как я совсем недавно смотрел сериал с одноимённым названием, да и книгу я в своё время читал.


— … Ну, а лет было той сумасшедшей, по-моему, двадцать восемь, — сказал я закончив краткий пересказ романа.

— Как… как ты назвал несчастную девушку?.. — ужаснулась «графиня», прижав руки к груди.

— Сумасшедшей.

— Сумасшедшей?

— Ага. Сумасшедшей, — не стал отрицать я очевидного.

— Ты… ты, что Васин! Как ты можешь говорить такое о юной красавице, которой злая судьба не оставила выхода, как только закончить свой жизненный путь таким ужасным способом.

— Бред какой-то, — отметил я и добавил: — Пишется через дефис!

— Ты что Васин! Нельзя так говорить! Никакой это не бред! У неё не было другого варианта.

— Я же говорю: дура, сумасшедшая…

«Приёмная комиссия» зашумела, но «рэп батл» продолжился…


— Да как ты смеешь, юную несчастную девушку обвинять в сумасшествии! Я склоняюсь Васин к тому, что ты сам не здоров и великое произведение Толстого ты так и не понял! — морщась как от лимона и с презрением во взгляде проговорила «старушенция».

— Увы, вам, Мария Васильевна, но я здоров и роман я хорошо понял. А вот ваша «красавица» явно нездорова, ибо не один человек в здравом уме под поезд сам прыгать не будет.

— Да как ты не понимаешь… У неё трагедия… У неё душевные переживания!.. У неё мир рухнул…

— Если ей кажется, что мир рухнул, то это явный признак шизофрении! — огласил свой неутешительный диагноз малолетний «доктор Курпатов» и тут же пожалел об этом.

— Да ты сам шизофреник! Псих ненормальный! Не смей обижать девочку! Сумасшедший! — вдруг ни с того ни с сего закричала старуха и я очень обрадовался тому, что она не бросилась на меня с кулаками, а лишь взъерошила свои волосы от чего стала похожа на разъярённую престарелую валькирию.

В зале наступил хаос…


Народ бросился оттаскивать от меня впавшую в истерику учительницу, а я продолжал сидеть на месте глядя строго перед собой, дабы лишний раз своим взглядом не оскорбить «чувства верующих».

«И что её так задело? Какая-то уж совсем неадекватная реакция. Походу дела у старушки «шифер потёк,» — констатировал я последние события. Естественно констатировал я их про себя, ибо боялся, что такое высказанное вслух предположение может возбудить возбуждённую женщину сверх меры и вызвать очередной приступ психоза.

В комиссии тем временем произошёл раскол, и она разделились на два противоборствующих лагеря: тех, кто за «неадекватную Анну» и её «подпевалу» Марию Васильевну и тех, кто за прекрасного и замечательного парня — меня.

Нужно сказать, что среди «оттаскивающих» от моей парты нависшую надо мной «старушенцию», были и те, кто поддерживал её взгляды, те кто говорили: «Грубиян», «Хам», «Невоспитанный хам» и «Да замолчи ты уже. Старших нужно уважать, а ты споришь» …


«Белоэмигрантка» же «оттаскиваться» категорически не желала и вцепившись руками в мой стул не переставала кричать: — Это тебя в психушку надо! Тебя в психушку! Она бедняжка… а ты её… малолетний придурок!!

С неимоверными усилиями «старушку» удалось оттащить и столпившись вокруг неё члены комиссии принялись ту успокаивать…


Среди этого бедлама вдруг прорезался голос плюгавенького мужичка с «козлиной бородкой» который обращался ко мне: — Ты посмотри, что ты наделал ирод! Зачем ты старую женщину до истерики довел? А ещё комсомолец!

— Кого?! — вновь «ожила» было успокоившаяся «дворянка» и перевела полный ненависти взгляд с меня на бородатого. — Какая я тебе старуха, козёл ты безрогий! Мне только пятьдесят два года недавно исполнилось! Глаза свои протри слепой му***!

«Ничего себе. Ей всего пятьдесят два… а так и не скажешь… На вскидку я бы дал её лет этак-так под восемьдесят… Во запустила-то себя — заступница за самоубийц…»

Кавардак с истерикой, который было затих, вновь продолжился, но теперь весь коллектив дружно принялся «распекать на все лады», бородатого заступника…


— Товарищи! — громким голосом сказал я пытаясь привлечь к себе внимание и прервать прения. — Я хочу аргументировать своё высказывание по поводу поступка Анны Карениной!

— Что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?! Ты невинную девушку… — вновь переключилась на меня «белоэмигрантка».

— Я хочу сказать, что она поступила не по-советски!!

В зале моментально наступила тишина и спорящие стороны мгновенно прекратили пререкаться.

— Не по-советски товарищи! — с горечью в голосе проговорил я под многочисленными взглядами «депутатов».

— Почему, Васин?! — не скрывая удивления в полголоса задала мне вопрос председатель, которая до этого бегала от одной спорящей компании к другой, пробуя всех угомонить.

— Потому, что советские люди, так бы не поступили! — продолжил говорить пафосным тоном я. — Не по-советски товарищи отступать перед трудностями!

— Что ты имеешь ввиду, Васин?

— Я имею ввиду, уважаемые члены комиссии, что: … стиснув зубы… … не щадя живота своего… … до последней капли крови… … построение коммунизма в отдельно взятой стране… …западная военщина… … помощь братским народам севера… балет «Лебединое озеро» … … «Лебединая песня» мирового капитализма… …Нюрнбергский трибунал… … африканские бананы… … достижения советской медицины… … бомбардировка США вьетнамских лесов бомбами с напалмом… … битва при Скапа-Флоу… … мирный атом… … «Белый Бим, чёрное ухо» … … достижения в космической программе — это несомненно успех всего советского народа, нашей партии и нашего мудрого руководителя — горячо любимого Леонида Ильича Брежнева! Ура товарищи! — закончил я под всеобщие аплодисменты свой краткий «спич» на тему: «Анна Каренина и рельсы».


Уважаемый Читатель, если роман «Регрессор в СССР» по какой-либо причине Вам не понравился, то возможно Вас заинтересует мой новый роман «Некрокиллдозер».


ссылка:

https://author.today/work/49209


Внимание! СПОЙЛЕР!


Далее идёт СПОЙЛЕР для сомневающихся…

 Тот же, кто уже решил читать роман дальше может информацию ниже пропустить.


(Это написано для того, чтобы потом не было на автора обид, типа:

— Не может быть. Книги бы героя не одно издательство не напечатало бы! Главлит бы не разрешил! Суслов бы упёрся!..

или:

— Никто бы фильм школьника в кинотеатре не показал бы.)


Напоминаю: В этом романе герой, это герой и у него пока многое получается, а будет получаться ещё больше…


Краткое содержание того, что будет в книги дальше…


— Экзамены по всем предметам… (а их штук десять)

— Концерт.

— Посещение филармонии.

— Встреча с некоторыми писателями.

— Погоня без стрельбы, но с приключениями.

— Пьянки-гулянки…

… Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.

— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.

Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.

Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.

«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.

От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.

Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.

— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!

Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.

Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.

Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.

— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.

— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.

— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…

— Тихо, тихо. Спокойно.

— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..

— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.

— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.

— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.


Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.

«И как вообще, с таким темпераментом можно быть врачом? Ясно же, что вот этот в очках народ презирает, а его лысый коллега с козлиной бородкой народ и вовсе ненавидит,» — подумал я, и увидев, как эти два коновала обернулись в нашу сторону и пристально смотрят на меня, добавил: — И нехрен сюда пялиться. На мне узоров нет.

«Что ж ты смотришь на меня, рожа «крокодилия», — пронёсся в голове стишок характеризующий эту сладкую парочку эскулапов. — Нет, ну ясно конечно, что работёнка у товарищей, ещё та… Ежедневно общаться с мёртвыми наверняка смогут не многие, однако… мёртвые мёртвыми, но нужно пытаться общаться и с живыми людьми тоже. Как говорил гражданин Морфиус в фильме «Матрица»: — Мы ещё живы!»

С врачами переговорил наш малознакомый абрек, и те немного посовещавшись всё же соизволили принять решение и показать нам тело усопшего.

«Я охреневаю от такой работы, — подумал я, поддерживая одной рукой Юлю, а другой рукой приставшего к нашей компании мужика кавказской национальности. — Это, что за хрень?.. Хотим покажем вам покойника, хотим нет?.. Что за произвол?.. Надо бы на них пожаловаться… К кому бы только обратится?.. Кто у меня из высокопоставленных членов политбюро знакомые?.. Нету таких… Хотя… Эрик… Тьфу ты… вот чёрт. Не грёбанный «анкл» Эрик, а в смысле эврик!.. Тьфу ты… То есть эврика!.. Армен!.. Помоги.»

— «Чи-чи-чи», — тут же зашептали с двух сторон.

— Не «чичикай» мне абрек. Я другу своему скажу. Армену!.. Он тут быстро всех построит и порядок наведёт! А то ишь, распустились… Устроили тут мелкий бизнес — буржуи недобитые… За деньги покойных отдавать собрались…

— Саша, Саша, никто никаких денег не берёт… ты что… Саша, — шептала мне моя бедная принцесса, чей жених сейчас лежал бездыханный в «вечном холоде» …

— Юля, — сказал я, а из глаз полились слёзы. — Как мы могли допустить такое?! Как же теперь мы будем жить без него?..

— Всё будет хороша Сашуля… Скоро мама приедет, — успокаивала меня психически нездоровая девушка с рыжими волосами.

В голове зазвучала музыка и запели голоса…

— Сиськи и драконы навсегда… а шубы и рыжухи холода… Джоффри — непоседа, извращенец всё по Фрейду… — громко подумал я, причём видимо через чур громко, потому как все обернулись, а с двух сторон опять «зачичикали» …


(Тут Главный Герой вспоминает некоторые слова из переделанной песни на заставку сериала «Игра престолов»

https://www.youtube.com/watch?v=CSaq-fljdpE

 (

прим. автора

.))


«Ну да, не знают они тут этого сериала, вот и шипят как змеи со всех сторон,» — подумал я, оглядывая дверь в морг к которой подошли друзья и близкие покойного.

— Он тут? — поинтересовался я у стоящей рядом девушки показывая венком на дверь.

— Да. Сашенька, он тут, тут. Только ты не волнуйся. Сейчас его пригласят.

— Пригласят!.. Фи… мадам… Какой «фарс» мадам!.. И где вы только таких выражений успели нахвататься?! «Пригласят!» Что это?.. Вы, когда ни будь задумывались мадемуазель, как человека, который мёртв можно пригласить? Он по-вашему, что, зомби какой ни будь? Эх вы… мадам… — сказал я рыжей тётке с презрением, а затем обратился к скорбящим: — Друзья мои! В это скорбный час, мы … — начал я толкать очередную траурную речь зажигая спичками свечку и в этот момент дверь палаты открылась и оттуда вышел покойный друг Сева, который заулыбался, увидев меня и спросил:

— Привет Саш. Ты прилетел уже из Армении? Как добрался?

— Ну ни*** себе!! — заорал я испугавшись, после чего мгновенно потерял сознание.


Глава 3


6 сентября. 1977 год. Москва.


Утро.


— Алло, — сказал я в телефонную трубку. Звонок застал меня выходившего после душа, который я принял после утренней пробежки.

— Привет Саша. Это Армен тебя беспокоит, — произнесли на другом конце провода.

— Узнал Вас. Здравствуйте.

— Хотел поинтересоваться как у тебя дела? Песню для Роксаны придумал?

— Блин, Армен… — начал заводиться я, ибо запарил он уже меня каждый день талдычить об одном и том же.

В трубке засмеялись.

— Да ладно. Пошутил я. Просто спрашиваю: как дела? Всё хорошо? — весело поинтересовался собеседник.

— Всё просто замечательно. Спасибо за то, что договорились о экстерне.

— Да не за что. Мы своё дело знаем и делаем. Надеюсь, что и ты не подведёшь нас.

— Не подведу. И условия сделки выполню, — уверенным тоном сказал я.

— Хорошо, — ответил Армен. — Именно это я и хотел услышать. В общем, я вот ещё, что тебе звоню. Сегодня днём с претендентками на роли из МХАТа буду встречаться, так что ты побудь дома. Вполне возможно для разговора ты понадобишься, вдруг им сценарий нужно будет продемонстрировать с картинками, как ты тогда нам показывал… Ну а вечером у меня встреча с Вячеславом Михайловичем.

— Молотовым? — невинно поинтересовался я.

— С кем? Почему Молотовым? — удивились в трубке и наступила резкая тишина, а через секунду там рассмеялись. — Нет не с ним. Хотя и с тем бы тоже пообщаться было бы интересно. Но сейчас не с ним. С другим… Короче. Подъезжай к ресторану «Арбат» к семи вечера. Я выйду тебя встретить, дальше действуем по плану, по которому действовали в прошлый раз. Договорились?

— Да. Договориться-то договорились, но только вот … Армен. Ну неужели Вы такой представительный мужчина не сможете «уболтать» двух прелестных дам без моей помощи? Зачем Вам в таком деле я? Неужели для того, чтобы свечку держать?

Собеседник опять рассмеялся и поинтересовался:

— Не можешь что ль? Так и скажи. А то завёл «шарманку» …

— Да не то чтобы не могу… Могу, если нужно. Просто дел «за гланды». И если возможно эти переговоры провести без меня, то я буду очень Вам признателен.

— Ладно. Переговорим без тебя. Сам договорюсь, — обрадовал меня Армен, но затем спохватившись спросил: — Но вечером же ты будешь?

— Конечно. Обязательно буду. Ровно в семь, — обнадёжил я «подельника».

— Добро, — как мне показалось облегчённо ответил он. — Всё. Отбой.

— Удачи.


Что ж, как говорится процесс пошёл и обещания данные мне со стороны представителя администрации Ереванского горкома пока исполняются в точности.

А договор был такой: Я пишу несколько шлягеров для их певцов, а они мне за это, помогают сдать экстерном экзамены в школе, помочь снять фильм и клип, а также помочь поступить во ВГИК. Всё это дело мне должно было обойтись в пять супер мега хитов, с которыми их артисты должны будут попасть на конкурс «Песня 1977».

Я «написал» уже для них две песни и даже записал их на плёнку на репетиционной базе ДК завода ЗИЛ, где репетируют ребята из ВИА с которыми познакомился в этом времени. Одна песня, «Старшая сестра» Татьяны Булановой, которую собирались отдать неизвестной мне Роксане, а другая песня Михаила Боярского «Зеленоглазое такси», её по моему совету собирался спеть Фрунзик Мкртчян.

Ну а вскоре, мне предстояло «написать» ещё три шедевра и надо было бы подумать какие именно песни я «сочиню».

Нужно сказать, что такой бартер, я им песни они мне всевозможные «услуги», меня полностью устраивал, так как проблем с деньгами я не испытывал от слова «совсем».

Во-первых, благодаря ноутбуку и интернету, которые в этом времени на моё удивление работали посмотрел тираж в спортлото «5 из 36» и выиграл пять тысяч рублей.

Во-вторых, продал двум другим исполнителям две песни по пять тысяч рублей каждая. Узбекскому певцу Мансуру Ташкенбаеву ушла песня «Украдёт и позовёт», которую в «прошлом-будущем» пел Мурат Тхагалегов, а песня Айдара Мугу «Чёрные глаза» была без зазрения совести и даже без капли сожаления продана с «потрохами» Азербайджанскому исполнителю Амирхану Ибрагимову.

Ни и в-третьих, я ограбил грабителя, ограбившего банк Армении и забрал у него более миллиона рублей. Тут нужно сказать, что часть из них оказалась «палёная» потому как сто рублёвые купюры серии АИ были поданы в розыск, но и тех средств которые были «чистыми» мне хватило бы с лихвой на долгие годы. К тому же, ближе к ноябрю я собирался посетить Узбекскую ССР и поменять там часть «палёных» денег на трёхпроцентные облигации государственного займа. Почему именно там? Да потому, что у грабителей из предыдущей истории, это получилось сделать именно там, а посему я надеялся, что получиться и у меня.

* * *

Позавтракал, одел школьную форму, собрал кассеты в сумку и портфель и пошёл «окучивать» город.


Так как в школу мне ходить уже было не нужно, ввиду того, что по официальной версии я готовился к экзаменам, то поехал в Тимирязевский район Москвы в другие школы, где собирался приступить делать своё «чёрное дело» — распространять плёнки с записями «моих» песен.

1) Группа «Саша-Александр».

Композиции: «Белые розы», «Седая ночь», «Ну вот и всё», (их я позаимствовал у Ю. Шатунова и группы «Ласковый май»), «Москва» (О. Газманов)

Исполнитель: я.


2) Певица «Юля»

Композиции: «Юлия» (Ю. Савичева), «Старшая сестра» (Т. Буланова).

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Юля.


3) ВИА «Импульс»

Композиции: «Белый пепел» (группа «Маршал»), «Третье сентября» (М. Шуфутинский)

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Антон.


Все эти песни были в хаотичном порядке записаны по четыре-пять штук на кассету или катушку, а на лицевых сторонах носителей были отпечатаны наборной печатью трек листы с названиями песен.

Записи мне копировал на десяти магнитофонах один мой приятель в деревне, которая находилась недалеко от моей «фазенды», а помогал ему в этом нелёгком деле его мелкий племянник.

Вот эти плёнки я со вчерашнего утра и принялся распространять среди москвичей и гостей столицы. А плёнок тех было много…


Идя по безлюдным улицам города, я ощущал себя «белой вороной». Улицы же были пусты по вполне понятной причине — граждане в этом времени привыкли днём работать.

Дети в садике и школе, студенты в ПТУ и институтах, а взрослые на боевом посту в булочной, на автобазе или министерстве, поэтому во дворах встречаются, только спешащие по своим делам женщины в декретном отпуске и пенсионеры.

Конечно, где ни будь скрываются и «лодыри-лоботрясы», но государство в этом времени с такими ведёт беспощадную борьбу, которая в конечном итоге для неработающего «мыслителя» может обернуться судом по статье — тунеядство.

Тунеядство, если кто не вкурсе — длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда. С ним боролись и за тунеядство государство наказывало оступившегося по статье 209 УК РСФСР исправительными работами или даже заключением.

По всей видимости логика властей была такова: раз ты не хочешь работать за среднюю или высокую зарплату на воле, то будешь работать за мизерную в тюрьме, ибо нарушать конституционное право каждого гражданина на труд запрещено законом и строго карается.

В 1982 году, когда страной будет рулить бывший председатель КГБ Ю.В. Андропов, борьба с тунеядством усилиться настолько, что милиция регулярно будет устраивать рейды по магазинам и кинотеатрам в рабочее время, где на всех застигнутых врасплох тружеников будут оформляться протоколы и будет сообщаться о прогуле по место работы.

Тем же кто не работал более четырёх месяцев будет присваиваться статус «БОРЗ» (без определённого рода занятий) и таким гражданам будут грозить исправительные работы на срок до четырёх лет или тюрьма.

* * *

Как правило стоя у учебного заведения, я ждал перемены. Услышав школьный звонок, быстро пробегался по школе, даря кассеты «на право и на лево», а затем быстро мчался в соседнюю школу, чтобы за эту же перемену успеть распространить плёнки и там.

После такого марафона у меня было около сорока минут, дабы найти очередную школу-жертву, ещё не подвергшуюся моей рекламной компании.


Естественно были и накладки. В основном они были связанны с тем, что ко мне пыталось приставать местное хулиганьё. Иногда случались накладки, и я попадал в школу «до» или «после» звонка и учителя, поймав меня за руку пытались узнать из какого я класса и почему не на уроке.

Как в первом, так и во-втором случае я просто вырывался и убегал, взяв на вооружение крылатую фразу: «Беги Форест, беги», а если учесть-то, что бегал я быстро, а бежать мог сколь угодно долго практически не уставая, то у преследователей шансов меня поймать практически не было.


Где-то после часа дня, на улицах стали появляться школьники младших классов в сопровождении бабушек и дедушек.


В районе четырёх вечера я набрёл на школу, которая таковой не являлась… На вид школа, но не школа — это точно.

«Конечно. Как я мог забыть! Во голова «садовая»,» — подумал я, хлопнув себя мысленно по лбу. А ведь это отличный объект для распространения, ибо в «Доме пионеров», а стоящее передо мной здание имело именно такую вывеску, очень много разных спортивных и творческих кружков, в которых занимается большое количество школьников. При чём как правило школьники эти очень любознательные, а это значит, что?.. Это значит, что сюда нужно непременно зайти дабы «зомбировать» молодое поколение музыкой из уже маловероятного будущего…

* * *

В шесть часов выдвинулся на место встречи, которое как известно отменить нельзя — в центр города к ресторану «Арбат».


Несколько дней назад я, в сопровождении Армена уже встречался в нём с Алексеем Владимировичем Баталовым, где мы предложили актёру главную роль в небольшом «студенческом» фильме.

Так, как и сценарий, и вознаграждение за съёмки ему понравились, то он практически сразу же согласился.

Сегодня же нам предстояло завербовать ещё одного великолепного актёра в актёрскую труппу, который должен будет сыграть доктора-психолога по имени, а точнее сказать по «ФИО» — Тихон Тихонович Тихий.


Пока шёл к «заведению» вспоминал, что несколько недель назад, когда я только планировал проведение операцию «Кассета» — распространение плёнок, то хотел подарить некоторое количество записей всевозможным поэтам, музыкантам, актёрам и т. д. которые постоянно «обитают» на Арбате. Почему именно этой публики? Ну, как мне думалось, эта так называемая «интеллигентная» тусовка с некоторыми элементами диссидентства, люди в которой часто контактируют между собой и распространив там даже малую толику кассет со шлягерами, можно было бы быть уверенным, что об этом в скором времени узнает достаточно большое количество человек.

С другой стороны, как раз в этой тусовке имеется не менее огромное количество осведомителей КГБ, а нужна ли мне «такая» известность стоило сотню раз подумать прежде чем делать шаг в том направлении. Однако дело даже не в этом…

Проблема заключалась в том, что я по привычке в это время постоянно «тащил» стереотипы из «прошлого-будущего» — того времени из которого сюда попал, и постоянно забывал о том, что, если «там» «что-то было», то «тут» этого возможно ещё нет и в помине, или оно находится в зачаточном состоянии и только-только начинает строиться.

Короче говоря, Арбата не было!

Нет. Точнее сказать он был, но был он в «первородном» состоянии и на тот Старый Арбат, который мы знаем в 2019, ничем не походил.

Соответственно не было здесь ни сидящих с мольбертами художников, ни танцующих цыган, ни фокусников, ни музыкантов, ни «стены Цоя», ни Макдональдса. И если отсутствие последнего ещё можно было понять, то вот отсутствие пред идущих говорило не только о том, что в УК есть статья за тунеядство, но и о том, что Старый Арбат в нашем понимании ещё не построен, ибо практические работы начнутся лишь через пять лет — в 1982 году. Именно тогда на Арбат будет запрещён въезд автотранспорта, именно тогда будет изменён маршрут троллейбуса № 39, о котором пел Булат Окуджава в песне «Последний троллейбус».


Естественно о всех этих событиях пока можно говорить лишь, добавляя вводное слово «наверное», то есть:

наверное,

 будет запрещён…,

наверное

, будет изменён…, ну и конечно —

наверное

напишет…, потому как после того чего я за пять лет тут наворочу, хрен его знает, как сложиться…


Хотя нет. Окуджава это некаснётся. Он песню свою уже написал в 1957 году, так что его творения пресловутое слово «наверное» уже не затронет, а вот что касается остального…

Как знать, как знать…

* * *

Ровно в семь вечера я был у входа в ресторан, где меня уже поджидал Армен.

Поздоровались и прошли внутрь ресторана.

— Как у тебя дела? — дружелюбно поинтересовался он пока шли к столику.

— Спасибо, всё хорошо. Ещё раз спасибо за экстернат.

— Да не за что. Сочтёмся, — весело хохотнул сопровождающий и добавил: — Ты сдай его теперь.

— Не волнуйтесь, сдам, — уверенно сказал я и поинтересовался результатами дневных переговоров с кандидатками из МХАТа.

— Всё нормально. Согласились обе.

— Это хорошо. А «претендент», что говорит?..

— Заинтересовался. Был удивлён. Ждёт тебя.

Пройдя почти через весь зал, я увидел за одним из столиков большого человека, отличного актёра и замечательного космического пирата в одном лице.

— Здравствуйте Вячеслав Михайлович, — сказал я протягивая руку для приветствия.

— Ну здравствуй, Саша, — с лёгкой улыбкой сказал «Весельчак У» и пожал мою ладонь своей огромной пятернёй.

— «Миелофон» у меня и готов его сдать по первому требованию, без пыток, — быстро протараторил проснувшийся во мне не с того не с сего благоразумный Коля Герасимов.

— Чего у тебя? — не понял Невинный и посмотрел на Армена, который тоже ничего не понимал.

— Сценарий у меня, — сказал я доставая из портфеля папку с текстом, рисунками и раскадровкой…

— Ааа, — облегчённо выдохнули они, хлопнули по пятьдесят «за сбитый» и сели рядом со мной с двух сторон.


Конечно же они ничего не поняли из фразы про «миелафон», потому как прекрасный фильм «Гостья из будущего» начнут сниматься лишь лет через пять-шесть. Некоторые могли бы возразить и сказать, что «быть может и не начнут», но тут я вынужден этих товарищей заверить, что начнут обязательно, ибо такой замечательный фильм очень нужен нашему народу… Зачем? Не знаю. Но если мне фильм нравится, то нужен однозначно, и я всё сделаю для того, чтобы он был снят.


Кстати говоря. В фильме звучит замечательная композиция по поводу которой шумят страсти-мордасти в интернете. А именно из-за одной строчки в тексте песни, которая там или была, или не была.

Люди, разделились на две группы.

Некоторые, те кто уверен, что «эффект Манделы» существует (эффект заключается в совпадении у нескольких людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам. Таким образом, это феномен, связанный с ложной коллективной памятью.), убеждены, что часть слов в тексте были «кем-то» изменены, вместе с памятью всего человечества.

Другие настаивают, что первая группа — сумасшедшие и в композиции всегда пелась именно так как поётся сейчас…


Слышу голос из прекрасного далёка…


А дальше идёт спор, что там пелось и почему изменили…


Он зовёт меня в чудесные края…

или …

Он зовёт меня не в райские края…


Слова в последнем варианте звучат несколько странно и если подумать, то получается «треш», ибо о каком-таком рае может идти речь в 1985 году, а именно тогда эта песня прозвучала на «Песне» года?.. К тому же, при условии, что есть Рай и Ад, а голос зовёт «не в райские края», возникает вопрос для младшей группы детского сада: тогда в какие края зовёт голос?.. В адские?..

Нет спасибо… Не надо.

В общем весёлый спор и прекрасная песня.

* * *

А тем временем за столиком ресторана «Арбат» начинался очередной сеанс «чёрной магии».

— Ваш герой — доктор-психолог…


Я начал рассказ и видел, как мои слушатели проникаются историей. Если Вячеслав Михайловича ещё можно было понять, ведь историю он слушал в первый раз, то Армена я понять никак не мог, ведь он это сценарий слышал раз и не два, а, наверное, уже раз десять точно, однако всё равно слушал, затаив дыхание.


… — И тут Ваш герой — Тихон Тихий, достаёт из кармана дореволюционный наган и направив его на главного героя (Ивана Старостина) спрашивает: — Сейчас у многих людей есть оружие. Если я тебе выстрелю в руку, рана быстро заживёт? А если в голову? Что произойдёт? Ты умрёшь или нет? И почему ты должен жить, а мы умрём наверняка? Разве это справедливо?…


Продолжая повествование, я наблюдал за реакцией «кандидата» и, она была вполне удовлетворительная — сценарий Вячеславу Михайловичу явно нравился и по нескольким случайно обронённым им фразам: «Ни чего себе…», «Интересно…», «Так он бессмертен?..», было видно, что история его увлекла и он с нетерпением ждёт чем же всё это закончиться.

— Ну, Иван Старостин скажи, — обратилась к главному герою его подруга, — какие у тебя ещё были фамилии за всю твою долгую жизнь?

— Да, много. Очень много. Практически как поётся в песне из фильма «Ошибка резидента»: …Я менял города, я менял имена…

— А поточнее, — настаивала та.

— Если поточнее, то: Иван Староверов, Иван Дикий, Иван Дикарёв, Иван Бессмертнов… и уж совсем безумное, это когда я преподавал химию шестьдесят лет назад в Свердловске, бывшем Екатеринбурге, меня звали Иван Иванович Палеолитический.

— Стойте! Стойте! — раздался крик сзади. — Иван Иванович Палеолитический?

Они обернулись. У двери стоял возбуждённый психолог Тихон Тихий.

— Свердловск? Шестьдесят лет назад? Ты не преподавал химию! Я тебе не верю!

Иван подошёл к доктору и произнёс: — Твою маму звали Неля.

— Нет. Нет! — задыхаясь начал говорить Тихон

— Да.

— Да… Моя бедная мама!.. — зарыдал доктор. Он весь сотрясается от плача, а затем его посещает мысль, как узнать действительно ли Иван тот, за кого себя выдаёт и психолог спрашивает: — Скажи! Скажи, как звали нашу собаку?

— Её звали Шарик, — без раздумий отвечает Иван.

— Нет!

— Да!

— Да… Шарик, — рыдая обнимает Ивана Тихон. — Мама сказала ты нас бросил.

— Но теперь то, ты знаешь почему я ушёл… — обнимая Тихона в ответ говорит Иван…


Речь идёт о фильме «Человек Земли». Режиссёр Ричард Шекман

https://www.kinopoisk.ru/film/252900/


Зрителе слушали, не шелохнувшись слушая монументальный финал драмы.

Концовка потрясла Невинного и когда я закончил рассказ, он сидел хмурый опустив голову в низ и смотрел на пол…


Глянув на слушателей и уловив их мрачное настроение я, дабы развеять внезапно спустившуюся на ресторан «Арбат» «тьму египетскую», громко хлопнув закрыл папку со сценарием.

Это действие внезапно развеяло все чары и народ ожил.


— Нда… — произнёс Вячеслав Михайлович. — Вот так молодёжь. Вот так пионер. Во даёт… Ты погляди Армен как у него всё складно получилось?! — обратился он к разливающему коньяк по рюмкам визави. — И картинки эти… и раскодровка… А история сама какова… а?! Это просто отличный сценарий. Я признаться до последнего момента думал, что это какая-то неудачная шутка… «Школьник придумал гениальный сценарий…» — смех, да и только… А оказывается действительно придумал. И к тому же какой сценарий! Сценарище!!

Они выпили.

— Это гениальная история Саша, — сказал Тихон Тихий. — Если у вас ещё получиться всё это также замечательно снять, то этот фильм не то, что для поступления во ВГИК нужно показывать, его нужно показывать по телевидению и во всех кинотеатрах страны. Это же прекрасный фильм получится! Молодец!

Закончив фразу, он пожал мне руку. Затем они чокнулись рюмками, выпили и закусили.

— Так Вы согласны принять участия в съёмках, — поинтересовался я, наливая себе не коньяк, но сок.

— Конечно. Если всё, как говорит Армен, то дня три-пять я смогу выделить из своего графика чтобы помочь.

— Отлично! — сказал я, посидел с ними ещё минут десять, попрощался, сославшись на дела и пошёл нести «доброе, вечное людям» — распространять плёнки с записями, а в душе «всё пело», ведь я приблизился ещё на шаг к своей цели и фильм становился ещё реальнее.

* * *

Из телефонной будки набрал Севе.


— Хорошо, что позвонил, — ответили в трубке после проведённого приветственного ритуала. — А то я найти не могу. Звонил несколько раз, а твоя мама говорит, что тебя дома нет.

— Ну да. Дома меня нет. А чего звонил? — поинтересовался я у клавишника.

— Я с папой на завтрашний вечер договорился…

— Оо, — только и сказал я.

— Да. Девчонок обзвонил, Антона с Мефодием тоже. Все завтра будут у консерватории в половина седьмого вечера. Ты то сможешь? А то без тебя как-то… — замялся собеседник, а затем добавил: — не очень.

— Неожиданно, но буду конечно, — с радостью ответил я, а затем уточнил: — И что, папа вот так сразу же согласился?

— Ну да! — ответил друг. — Представляешь?! Я ему говорю, что вот мол, Саша две новые композиции придумал — без слов и со струнными… Не мог бы ты их послушать и попросить нескольких человек из твоего оркестра помочь сыграть эти мелодии.

— И… — поторопил я, ибо мне было интересен дальнейший процесс «уламывания» дирижёра.

— И он не задумываясь предложил приехать завтра к семи. Они закончат репетицию и после неё он попросит несколько музыкантов остаться и сыграть с нами. Составленный тобой список музыкантов, которые нужны для исполнения композиций я ему передал.

— Отлично. Поезд тронулся! До завтра! — произнёс я и дал отбой, а настроение до этого и так хорошее взлетело практически до небес…

Что ж… Завтра это завтра, а сегодня…

* * *

— Здравствуете девушка… Вы любите музыку?.. Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы презентовать кассету с записями Вам…

* * *

— Привет малыш! Чего плачешь?.. Держи кассету и не плачь, потом маме отдашь…

* * *

— Здравствуйте ребята. Пиво пьёте? А как насчёт музыки? Любите музыку-то? Да, я тоже фанат «Песняров», но есть кое-что получше и поновее! Да, сам написал. И нихрена я не «брехун»! Вот держите кассету. Дома послушаете, обалдеете, потом спасибо скажите.

* * *

— Девушка. Подождите. Вы стали победительницей конкурса «Самая красивая блондинка на планете» и вам вручается приз — кассета с супер шлягерами…

* * *

— Нельзя быть хулиганами! А то вообще без зубов останетесь! Сейчас я вам только чуть носы поломал, а следующий раз сломаю, что ни будь посерьёзней! Всё поняли?! Ну тогда поднимайтесь и валите отсюда «грёбанные» налётчётчики-залётчики…

* * *

— Здорова парень… «Йоу». Как дела?! Нормально! Это наш девиз!.. Любишь музыку?.. Держи катушку…

* * *

Короче говоря, домой я пришёл в половине двенадцатого вечера и в очередной раз выслушал речь о неблагодарном «поросёнке», который расстраивает маму.

«Поросёнок» всё стоически выслушал, извинился, поцеловал любимую мамульку в щёчку и рассказал о предстоящих съёмках картины в Армянской ССР, а также о актёрском составе, который есть уже на сегодняшний день.

Мама аж села, узнав о том, что её любимое чадо «выкаблучивает».

— Баталов и Невинный согласились сниматься в твоём кино? — опешив задала она риторический вопрос.

Я кивнул и как «хэппи энд», поведал о грядущем поступлении во ВГИК…

* * *

До часа ночи я проводил очередной сеанс «чёрной магии» рассказывая сценарий маме…


Глава 4


7 сентября.


События дня: Заключены два американо-панамских договора, отменившие договор 1903 г. США, взяли обязательство о прекращении своей юрисдикции в зоне канала и возвращении этой территории Панаме к 31 декабря 1999 г.


Министр МВД Н. А. Щёлоков.


В министерство Николай Анисимович ехал хмурый и без настроения. Всё, что произошло за последние несколько дней буквально выбило его из колеи и перевернуло более-менее размеренную жизнь с «ног на голову».

А всему виной, те злосчастные письма, которые некий загадочный товарищ Артём, передал ему через жену — Светлану Владимировну. Прочтя их, прежний, спокойный мир в глазах министра МВД исчез, а возникшее на его месте реальность показала свой «звериный оскал».

Как оказалось, кругом враги, которые словно пиявки присосались к телу Родины и пьют кровь своей жертвы, ежесекундно ослабляя её.

Как оказалось, великий и могучий Советский Союз, на деле окажется колосом на глиняных ногах и через четырнадцать лет рухнет, «придавив» собой огромное количество простых советских людей.

Как оказалось, их с женой затравят и фактически доведут до самоубийств. Сначала в феврале 1983 года покончит собой застрелившись из пистолета Светлана Владимировна, а затем 13 декабря 1984 года, покончит собой, и он сам, застрелившись из охотничьего ружья у себя в кабинете…

Перед этими событиями, в декабре 1982, через месяц после похорон Леонида Ильича Брежнего, его снимут с должности министра МВД, затем лишат звания генерала-армии, а под конец лишат всех государственных наград, и звания Героя Социалистического труда. Оставят только боевые ордена, но через некоторое время лишат и их.

Как оказалось, ужасная судьба также ждёт и его детей — пьянство, тюрьмы, дом престарелых, смерть…

(Тут нужно сказать, что главный герой в письме обманул Щёлоковых выдумав истории о ужасной судьбе детей министра, которая якобы ожидает тех, после трагической смерти родителей. Это было сделано Главным Героем намерено, для придания большей мотивации и решительности в действиях Николай Анисимовичу…

Абсолютно также, не испытывая и капли сожаления Александр Васин наврал «с три короба» и по поводу того, что Щёлокова лишили боевых орденов. В реальности такого не было. Сделано это было также для введения министра в ярость и создание атмосферы ненависти, к оппонентам, которые указаны в этих письмах или же будут указаны в последующих.)


Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля он вспоминал вчерашний день… когда он открыл конверт № 1. Предатели.

* * *

Леонид Георгиевич Полещук.

Алкоголик и игрок… Стал сотрудничать с ЦРУ. Продал Родину за 300 баксов в 1974 году… работает в КГБ в службе внешней разведки. Разоблачат врага только в 1985.


Владимир Ипполитович Ветров.

Дослужиться до звания подполковника первого главного управления КГБ СССР. Сейчас работает в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступающей из-за рубежа. Уже завербован французской разведкой, которой в будущем передаст более четырёх тысяч секретных документов. включая полный официальный список 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Предатель будет делать своё «грязное» дело до февраля 1982 года, а при задержании убьёт сотрудника КГБ ножом.


Владимир Александрович Пигузов.

Подполковник первого главного управления КГБ СССР, а также секретарь парткома Краснознаменного института КГБ СССР имени Ю. В. Андропова.

Уже завербован. Уже собирает информацию, а передаст её в начале 80-х.

Разоблачат только в 1986.


Дмитрий Фёдорович Поляков.

Генерал-майор ГРУ. Войну окончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии. Член ВКП(б) с 1942 года.

Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.

Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.

«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»


Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.

«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»

Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!


И ещё… И ещё… И ещё…


(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (

прим. автора

.))


Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…

«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.


Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.


После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.

Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!

Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».

Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.

««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…

«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…

Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»


Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.

Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.

«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»


Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…


После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…


Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.

Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.


Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.

Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?


За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».

На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».


В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.


Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…

Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.

Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?

Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.


«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»

— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!

* * *

Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.

* * *


Главный Герой.


«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.

Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.

* * *

Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.


Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста

подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям

. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.


По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)


Глава 5


* * *

— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.

— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.

— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.

— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.

— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.

— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.

— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!

— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!

— Помним, — дружно ответили участники ВИА.

— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.

— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.

— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.


— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.

— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.

— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.

— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.

— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.

— А что? Ты что-то хотела?

— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.

— Зачем? — опешил я.

— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.

— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?

— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!

— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?

«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»

— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.

— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?

— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!

— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.

— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.

«Что ей там репетировать-то приспичило? Или меня хотят показать родителям, как автора песен, которые их дочурка напевает с утра до ночи?» — подумал великий поэт-песенник, а в слух произнёс:

— Хорошо. Вечером приеду.

— Нет! Вечером не надо, — категорически отвергла это предложения принцесса, а затем нелогично добавила: — Вечером мама с папой с работы придут. Не при них же…

— Эээ… Так ты же сказала, что мама хочет познакомиться…

— Мало-ли чего я сказала. Приезжай раньше, когда их дома не будет. Утром приезжай. Я учёбу прогуляю и всё… — прошептала Юля и «стрельнула» глазками.

— Эээ… — только и смог на это ответить я.

«Меня чего там, изнасиловать собрались?.. Сначала напоить вином, а уж затем… Нет, я-то собственно не против, или даже, если говорить точнее, то обеими руками и не только руками, категорически «ЗА», но чем это потом может закончиться для всех нас? Вряд-ли чем-то хорошим! Десять минут удовольствия и огромный «геморрой», вот истинный финал данного любовного приключения. Я уж даже не говорю о том, что после того как о наших «репетициях» узнает Сева, я скорее всего потеряю не только клавишника в его лице, но и друга, как бы странно это не звучало, в его же лице, ведь он в Юлю влюблён… а она…»

* * *


Интерлюдия. Юля.


Она думала о нём уже целую неделю….

А началось всё с того, что как-то за обедом мама в очередной раз начала учить уму разуму дочь, говоря о том, чтобы та не вздумала думать о замужестве до окончания учёбы. Не каких предпосылок для такого разговора не было, так как Юля не о каком замужестве и не думала, но понимала, что беседу эту мама затеяла, так сказать, в профилактических целях.

— Конечно. Замуж выйти тебе всё равно придётся. Но нужно закончить учёбу, а там уж не зевай, а то всех хороших женихов разберут. Но и торопиться в этом деле не надо. Нужно устроиться на работу, а уж затем я подыщу тебе жениха. Да не простого работягу, а какого-нибудь учёного-профессора.

— Почему именно учёного? — поинтересовалась дочурка у родительницы.

— А потому, дурёха ты моя ненаглядная, что кроме достатка в семье у вас будут ещё и дети. И что бы детишки были смышлёными или даже гениями, нужно что бы и родители тоже были умными. Ты у нас умница-разумница и жениха нужно подобрать тебе под стать…

Мама ещё много чего говорила, но её умница-разумница уловила мысль о детях и начала размышлять:

«Так для того, чтобы детишки «удались на славу» нужно, чтобы папа был гением? Вот никогда бы не подумала, что это так… Но, если мама говорит, что это так, значит это так. Мамуля дурного не посоветует! И где же мне взять такого гения? Вдруг действительно всех разберут пока я закончу музыкальное училище? Мне уже двадцать, пора выходить замуж и рожать, а то скоро совсем старухой стану. Вон Светка Константинова, в прошлом году вышла замуж, а ведь она почти на полгода младше меня. А Ленка… Ленка Филиппова, тоже вышла… уже месяц прошёл как на свадьбе гуляли… Пора Юля и тебе искать суженного-ряженого, пора, — твёрдо сказала она себе. — Но где найти талантливого жениха, что бы дети были умницами?.. Из знакомых, то все мальчишки какие-то «не от мира сего» … Либо идиоты, у которых детство «в одном месте» ещё играет, либо пьяницы, у которых только одно на уме, либо стеснительные с которыми толком и поговорить не о чём, к примеру, взять Савелия… Ведь двух слов связать не может — ни тебе «бэ», ни тебе «ме», и чего с таким всю жизнь делать? Маяться? А нужен такой, который и в горящую избу войдёт, и коня наскоку остановит. Такой, чтобы был не только талантливый, но и симпатичный, ведь это также не мало важно для счастливой семейной жизни. Профессоры, учёные, это конечно хорошо, но зачем мне старик? Кашку ему варить? Нет, мне нужен, молодой и умный… Такой, как скажем Саша. Вот уж действительно талант… и причём очень милый и симпатичный. Весёлый, добрый… Вот повезёт той которой он достанется… Вся жизнь будет как праздник… — констатировала она и пришла к выводу, что ей самой нужен именно такой вот Саша. — И где мне такого найти? — задала она себе очередной вопрос и простая мысль которая лежала казалось на поверхности пришла ей в голову, и от неё она даже поперхнулась чаем: — Зачем мне нужно кого-то искать, если этот кто-то уже найден и пока ни на ком не женат!..»


В таких вот тяжёлых раздумьях протекал день за днём и вот, совсем недавно она решила: Пусть первым мужчиной у неё будет её любимый Саша и если она после этого дела забеременеет, ведь иногда это случаться, то детишки будут все в отца — гениями.

Ему через месяц должно исполниться шестнадцать, вот и хорошо. Значит, если убедить его маму и она даст разрешение, то свадьбу можно будет сыграть уже в ноябре…


Конец интерлюдии.


* * *

— Эээ… — продолжил «экать» я, ища «отмазку».

— Ты не хочешь, приехать ко мне в гости? — распахнув свои огромные «глазищи», которые уже начали заполняться океаном слёз прошептала Юля, а я немедленно, пока не начался «потоп» принялся «причёсывать» красавице.

— Ну что ты Юля. Хочу конечно. Очень хочу, но завтра никак. Сама подумай. Я же до вечера экзамены буду сдавать. Буду выжат как лимон! Потом неделю отлёживаться придётся! Шутка ли, столько экзаменов в один день.

— Бедненький, — пожалела она меня.

— Как отлежусь, то сразу приеду!

— Правда?

— Конечно правда! А как может быть иначе?!

— Хорошо. Но жалко, что ты мне заранее не сказал про то что сдаёшь экзамены, я бы тебе могла помочь подготовиться к ним. У меня в школе практически по всем предметам было «отлично».

— Да жаль, но ты не расстраивайся. Я же в институт поступать собираюсь, поэтому поможешь подготовиться к другим экзаменам, — не обдумав ляпнул великий стратег, глядя как у девушки заблестели глаза от радости предстоящего репетиторства.

«Зачесалось у неё что ли…»

— Правда?

— Естественно. Куплю настоящий торт «Птичье молоко» и приеду, — соврал я два раза: первая ложь заключалась в том, что приезжать я не собирался, ибо понял к чему эта посещение приведёт и вторая ложь была в том, что настоящий торт «Птичье молоко» готовили только в ресторане «Прага», который после недавно произошедшей в нём презентации «моей» песни «Чёрные глаза», сейчас находится на стадии глубокой реставрации.

— Оо. Такой торт я люблю, — радостно проговорила принцесса. — Я слышала, что рецепт изобрели наши кулинары из ресторана «Прага».

— Да. Я тоже, что-то подобное слышал, — сказал я покраснев, ибо мне было несколько стыдно, за то, что я лишил «наших кулинаров» места работы. — Вон кстати за нами идут…

* * *

— Здравствуйте ребята. Ух, как вас много, — сказал папа Севы, обведя нашу компанию взглядом.

— Это ещё не все папа, — ответил клавишник и по совместительстве его сын Савелий.

— Не все? — удивился Аркадий Львович, который увидел часть ансамбля, в котором играл его сын последние полгода впервые в жизни.

— Да. У нас ещё двух человек не хватает — они заняты, — прокомментировал Сева косясь на меня.

— Ага. Понятно, — всё понял дирижёр, одного из оркестров, которые репетировали в данном здании. — Ну, что же. Тогда давайте проходите, — сказал он, жестом показывая престарелой вахтёрше всю нашу «банду» пропустить без пропусков.

* * *

Мы прошли внутрь здания…


Зал был практически пуст, если не считать пятнадцати-двадцати музыкантов, которые толпились кучками на сцене о чём-то переговариваясь.

— Ну. Так, что за «классику» вы придумали, — обратился ко мне дирижёр. — Чем я могу помочь? Вы ноты принесли? Мне сын сказал, что нужны в основном струнные…

— Да. Струнные тоже нужны, — согласился я.

— Ребята поймите. Я попросил остаться музыкантов сверхурочно. Они все спешат домой. У всех семьи. Саша, ты ноты написал? Да? Тогда давайте быстренько прогоним материал и всё…

— Аркадий Львович, дайте пожалуйста команду подключить наш электроинструмент к аппаратуре — колонкам?

— Зачем? — удивился тот.

— Дело в том, что в композициях должны присутствовать именно электроинструменты.

— Зачем? — ещё раз удивился дирижёр.

— Папа. Это необходимо для придания более насыщенного, мощного звучания, — помог с ответом мне Сева.

— Савелий! Ты меня поражаешь! — недоумённо проговорил Аркадий Львович. — Ну причём тут, какие-то «мощные» звучания! Ведь ты же мне говорил «за классику»!..

— Да, — твёрдо ответил его сын. — Мы «за классику» и говорим. Мы играли и у нас всё хорошо получалась! Мы репетировали…


— Так вы с репетиции едете? Решили все вместе заехать? Так зачем вам аппаратура? — уточнил папа, непонимающе глядя на сына. — Я думал вы приедете вдвоём с Сашей.

— Пап, дело в том… — начал было говорить его сын и тут же был мною прерван.

— Аркадий Львович. Дело в том, что в тех «классических» композициях, о которых вам говорил Савелий, также должны присутствовать, как электрогитара, так и бас гитара.

— Саша, Саша… Я не понимаю. Что вы имеете ввиду? Тут вам не эстрада! Тут филармония! Тут не может идти речи не о каких электрогитарах! — категорически отрезал «главный по музыке». — Вы что, на своей студии не наигрались? Зачем вы меня позорите?! — задавал он насущный вопрос, глядя по очереди, то на меня, то на своего сына. — Савелий! Ты же сказал, что нужно помочь в классической композиции. Так какие к чёрту гитары?! — негодовал дирижёр.

— Дядя Аркадий! — решил я попробовать обратиться к «папá» по-простецки. — Разрешите я раздам ноты музыкантам. Тут делов-то — две композиции всего. Слов нет. Поэтому ничего запретного быть не может!.. Попробуем продемонстрировать Вам, что помог сочинить Ваш сын, — «подлизнулся» я. — Ну а, если не понравиться, скажем спасибо и уйдём.

— Хм… — задумался дирижёр. — Так слов нет? Одна музыка?

— Да. Слов нет. Единственное, в одной из «песен» Юля, ну вы её знаете, не играет на скрипке, а поёт вокальную партию.

— Что за партия? Какой текст? — напрягся Севин папа.

— Текст очень простой, — сказал я и пропел: — «ААааааа» …

— И всё? — удивился опешивший от моих вокальных данных собеседник.

— И всё, — дружно ответили мы с гражданином Савелием по прозвищу Сева.

— Гм… хорошо… давайте попробуем. Правда придётся идти за техником, который возможно ещё не ушёл домой, — сказал папá и пробурчав себе под нос: — А также, по идее он должен быть ещё трезв, — ушёл отдавать распоряжения.


Я раздал ноты музыкантом оркестра, которые с интересом приступили изучать их и пошёл помогать коммутировать гитары…


Глава 6


* * *

— Товарищи. Я попросил вас остаться сегодня после репетиции на пол часа для того, чтобы помочь нашему московскому ВИА попробовать сыграть их песню в акустическом — классическом варианте, — громко начал произносить речь дирижёр оркестра, но был перебит «репликой с мест».


— Аркадий, — обратился к нему человек огромных размеров, с топырящейся во все стороны седой шевелюрой и державший в своей руке духовой инструмент — трубу. — Я не понимаю Аркадий. Тут, толи одни повторы, толи … я не понимаю. Почему тут на нескольких листах написана одна и та же партия? Почему?

— Почему? — задал мне то же вопрос дирижёр, глядя прямо в глаза и уже сожалея о том, что поддался на уговоры сына и согласился помочь.

— Гм… — сказал я и принялся объяснять, что так всё и должно быть, потому как композиуии находятся в стадии эксперимента.


— Странная музыка, — произнёс басом толстый дядя и весь оркестр его в этом поддержал.

Дирижёр тоже изучал лист с нотами и был заметно недоволен тем, что видит.


— Молодые люди. Нам с Аркадий Львовичем нужно приватно переговорить, — проговорил «большой человек» подойдя к нам. Мы пожали плечами и чуть отошли в сторону, но так, что разговор был всё же нам слышен.


— Аркадий, это позор. Не позорься. Твой сын тебя позорит, — подойдя вплотную к дирижёру стал полушёпотом говорить трубач, с которым по всей видимости у Севиного папы были дружественные отношения.

— Извольте пройти на сцену Степан Маркович, — проговорил папá, сжав зубы, а затем указав на выход дирижёрской палочкой добавил: — Или извольте покинуть нас.

— Аркадий прекрати, — всё же настаивал толстый дядька. — Мы не первый год знаем друг друга. Не первый! Я хочу помочь!

— Хотите помочь, так помогите! — заявил Аркадий Львович. — Помогите, а не устраивайте диспут.

— Но, это же примитив. Примитив Аркадий. Примитив. Все же знают, что твой сын учится в «Гнесенке». Все же знают Аркадий. Это какой-то позор! Неужели его там не смогли ничему научить? Неужели за три курса его смогли научить только семи нотам?! Это позор, позор… Мало того, что он себя позорит, ничего он молодой… Но ты Аркадий… Ты… Люди спросят: кто нами дирижирует? Аркадий, люди спросят. Люди скажут Аркадий, люди скажут: Он же даже своего сына не может ничему научить… Будет позор Аркадий… Будет позор…

Дирижёр оркестра скрипел зубами косясь на стоящих рядом нас, но молчал.

— Аркадий. Это нужно немедленно прекратить пока не стало слишком поздно! Давай я подучу Савелия, давай… Аркадий, даже сейчас глядя на ноты я могу предложить несколько интересных ходов… Но такое нельзя играть Аркадий, нельзя! — продолжал бубнить трубач, потрясая нотами. — Да ещё в зале консерватории!.. Это же примитив. Полный примитив Аркадий!.. Будет позор! Позор! Будет скандал, Аркадий! Понимаешь? Скандал! — пошёл уже на второй или даже третий «круг», беспокоящийся за репутацию дирижёра трубач.

* * *

— Кто этот сумасшедший? — шёпотом поинтересовался я у Севы.

— Это папин хороший знакомый. Они уже лет двадцать дружат.

— А почему он так странно говорит? Явно же у товарища «не все дома».

— От него жена ушла и детей забрала. Мне папа рассказывал. Он переживает очень, вот рассудок немного и помутился. Его уволить хотели, но папа договорился, чтобы оставили работать. Он очень хороший музыкант. Папа его друг и боялся, что тот без работы зачахнет дома, или сопьётся.

— Блин… сейчас этот «хороший» человек испортит нам «всю малину». Нужно, что-то предпринять пока «лавочку» не прикрыли, и твой батя не передумал. Действуй! — проговорил я и подтолкнул Севу в сторону дирижёра. Тот немного поупирался, но всё же пошёл «на закланье».


— Папа… ну так, что…

— Не знаю! Что-то я не уверен в качестве композиций.

— Папа. Ты же обещал! — в отчаяния шёпотом произнёс Сева.

— По-моему, это бред! — жёстко констатировал его папа.

— С чего вы взяли? — резко встрял в разговор я, приготовившись «командовать парадом». — У вас есть ноты! Так извольте сударь их продирижировать оркестру! А уж бред или нет будет видно, после исполнения, а никак не «до»! Объявите, что музыку придумал не ваш сын, а я… Ну, а вы, по доброте своей душевной, просто захотели помочь пионеру в его музыкальном начинании. Поэтому давайте прекратим размышлять и начнём работать! Если что, валите всё на меня. Я думаю со школьника спроса будет не так много! Идёмте!

От такого резкого «пассажа» «папин Сева», в смысле Севин папа «завис», ну а я, пользуясь «рекламной паузой» взял нотную тетрадь и повёл ошеломлённого дирижёра к сцене.

* * *

— Сева ты за роялем? Все готовы?! А гитаристы? Отлично! Тогда приступаем к исполнению первой композиции, — сказал дирижёр, встав на свой «пьедестал». — Как она кстати называется? «Грёзы»? Хорошо…


https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQg


* * *

— Замечательна, но мне кажется тут во второй части композиции, нужно играть в несколько скрипок… Будет более сильное звучание, — профессионально «разруливал» в перерывах Аркадий Львович, который моментально «схватил», то что нужно было «схватить», а всё лишнее «порезал» «к чёртовой матери» и выкинул. Мне оставалось лишь поддакивать, глядя на работу Севиного папы и сожалея о том, что я не дирижёр.

— Готовы?.. Ещё раз! Начинаем с первой цифры! Ксилофонист! Встанете немедленно за инструмент! — командовал оркестром папá. — И…

* * *

— Вы чувствуете мощь? Чувствуете?! А вы говорите примитив!..

* * *

Через четыре прогона, получилось нечто очень похожее на оригинал, ну точнее будет сказать, на оригинал, каким я его помнил. Естественно там не хватало некоторых электронных звуков, присущих композиции двухтысячных, но мы их с успехом заменили колоколами и флейтами…


https://www.youtube.com/watch?v=24WWwhgCLgM


* * *

— Прелестно, прелестно! Очень замечательно, — возбуждённо кричал дирижёр, размахивая руками. — Эх время мало, по-хорошему её ещё бы раз десять прогнать надо бы, ну да ладно, это уже завтра. А сейчас товарищи, прошу вас… вторую композицию… Как там она у нас называется?.. «Время»? Хм… Интересное названия. Итак, …

* * *


Кабинет директора Московской филармонии имени П. И. Чайковского.


— Семён Матвеевич, вы посмотрите, что происходит в Малом концертном зале! Это же просто ужас какой-то! — прямо с порога начал ругаться Эдуард Иосифович — заместитель директора филармонии.

— Что там случилось Эдуард? — удивился директор. Он завершил все дела на сегодня и собирался поехать домой, поэтому проверка репетиции какого ни будь оркестра в его планы совершенно не входила.

— Аркадий Львович опять чудит. Теперь он привёл своего сынка на репетицию.

— Ну и что? У него сын на пианиста учиться. Пусть посмотрит, как играют уже сформировавшиеся музыканты. Ему это только на пользу пойдёт. Что тут такого?

— А то, что сынок его дружков своих с собою привёл. Все «патлатые», как какие-нибудь хиппи.

— Ты это сам видел?

— Нет. Мне поступил сигнал от вахтёрши. Она доложила, что дружки сынка принесли с собой инструменты.

— Какие инструменты? — удивился директор. — Зачем?

— Гитары они принесли и сейчас там, — он показал в сторону здания, — устроили на сцене шабаш. Авдотья сама слышала звуки электрогитар.

— Хм… Электрогитар? Ты что Эдуард! Какие могут быть электрогитары в филармонии. Откуда твоя уборщица вообще знает, как они выглядят-то? Ей же наверно уже лет сто — не меньше.

— Знает она как гитары выглядят. Она сама зашла в зал и увидела, как от гитар тянуться провода, а из колонок доносятся мерзкие звуки рока!

— Чего?

— Рока!

— Какого рока? — обмирая задал вопрос директор.

— Западного рока.

— Не может быть!

— Может! — безапелляционно заявил заместитель.

— Слушай, Эдик. А откуда твоя старая карга знает про западный рок, если об этом не знаю даже я?!

— Слышала она такую музыку. У неё под окном постоянно шалопаи магнитофон включают с этим самым роком. Она уже не раз милицию вызывала, но те задержат лодырей, а потом отпускают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Не сомневайтесь знаю. Авдотья рассказывала.

У директора произошёл когнитивный диссонанс. Он никак не мог в это поверить. Чтобы Аркадий, ярый поборник классической музыки, Аркадий, который на собраниях отметал любые нововведения как вредящие классическому искусству, мог позволить у себя в оркестре электрогитары с «хипующей» молодёжью… нет, это совершенно невозможно. Это совершенно не укладывалось в голове директора, и он попробовал уточнить:

— А она не выпивает случаем? Может пьяная?

— Она в завязке. Не пьёт уже больше года. Говорю вам слышала она.

— Может у неё белая горячка? — озвучил Семён Матвеевич очередную версию. — Может с ума сошла, вот и мерещится всякое?

— Да, что гадать-то. Давайте сходим и сами всё увидим. Они ведь прямо сейчас сцену оскверняют своими гитарами.

Как не хотелось Семён Матвеевичу послать всё к «едрене-фене», но информация, которую только что сообщил ему заместитель требовала немедленной проверки, потому как рок сам по себе в СССР запрещён и уж тем более в консерватории и подавно.

* * *


Заместитель.


В принципе он мог бы разобраться с ситуацией сам. Для этого у него вполне хватило бы полномочий, но ему было нужно вытянуть из этой «ЧС» по максимуму, потому как это зазнавшийся дирижёр у Эдуарда Иосифовича уже сидел в «печёнке» и порядком надоел своими капризами.

И это ему не так, и это ему не «сяк» … То уже почти утверждённый репертуар ему не нравиться, то музыканты, которые приходят играть его не устраивают, то просит этих самых музыкантов добавить в оркестр, то поменять на других… одним словом не человек, а сплошной геморрой.

С тем, что некоторые музыканты действительно прогуливают репетиции или же не соответствуют уровню игры заместитель директора, прекрасно знал и все эти неурядицы были бы лишь элементами повседневной работы, но уволенные музыканты повадились писать в разные инстанции о несправедливом, по их мнению, увольнении. Естественно в филармонию звонили из разных учреждений, вплоть до министерства культуры СССР реагируя на жалобы трудящихся. Также естественно, что все шишки валились на заместителя директора, который не сумел правильно наладить работу в коллективе.

Что характерно, так это то, что из всех дирижёров жаловался только этот. Остальные хоть и были недовольны, но молчали и терпели, не требуя увольнять музыкантов за каждый загул или прогул, понимая, что народ этот сложный, творческий и склонный к всевозможным экспромтам. Понимали и могли войти в положение все, кроме этого упёртого, но известного и талантливого Аркадия Львовича.

А посему, заместитель давно и очень страстно капал на мозги директору о любом проколе со стороны дирижёра, с целью в конце концов дискредитировать того и уволить из филармонии «к чёртовой бабушке», так как это, по его мнению, было бы намного проще, чем регулярно отвечать на жалобы изгнанных музыкантов.


И вот, по всей видимости, этот благодатный момент настал, дирижёр подставился. Причём подставился сам и подставился по-крупному. Тут уже выговором не отделаешься. Шутка ли — рок в Московской филармонии?! «Волосатики» с электрогитарами на сцене Малого зала в центре Москвы! Да это уже даже и не увольнение!.. Это скорее всего уголовное преступление! Это скорее всего статья!

* * *


Малый концертный зал.


Когда директор с заместителем вошли в здание и в сопровождении бдительной вахтёрши Авдотьи, которая ради такого дела «забила большой болт» на исполнение своих служебных обязанностей, подошли к концертному залу, то услышали неподобающие данному заведению звуки. Сомнений не было — это электрогитары.

— Вот видите! Видите?! Это гитары играют! Я же вам говорила! — сказала своё веское «рэ» уборщица. — Я уж знаю, как они эти гитары звучат. Жизни от них нет. Всю ночь под окном орут…

— Видим! — сказал Семён Матвеевич и только открыл дверь в зал, как практически вся музыка затихла. Остались только звуки, которые играли пианист и скрипачка.

«Эх Аркадий! Не жилось тебе спокойно! Не можешь ты жить спокойно! Или не хочешь ты этого!.. Дурная голова твоя «садовая». Вот и хлебнёшь теперь горя полной мерой. И даже я тебе теперь ничем помочь не смогу… Эх ты… горе дирижёр…» — сочувственно подумал директор, решительно направляясь через стоящий в зале полумрак к сцене.


В том, что зал был затемнён не было ничего удивительного, но вот то, что была затемнена и сцена, которую освещал лишь один прожектор, вот это директору было действительно странно наблюдать.

«Как музыканты в темноте ноты-то увидят? Совсем, наверное, Аркадий на экономии электричества тронулся. Конечно на общем собрании проводилась беседа с коллективом филармонии о экономии света и воды, но не до такой же степени. Ведь ничего не видно. Один прожектор только какого-то пианиста освещает. Уж не сына ли своего он таким образом хочет выделить? Ну да… по всей видимости так оно и есть,» — раздумывал директор подходя к сцене, а вслух спросил:

— Ничего не понял. Чего они в темноте-то?

— Скрываются, — незамедлительно ответил заместитель.

— Зачем?

— Думают так мы их не заметим. Видите, вон, справа от рояля стоят двое с гитарами?

— Не вижу, — честно признался директор. — Ничего не видно.

— Смотрите Семён Матвеевич, весь оркестр в потёмках играет, а своего сына и любовницу он осветил! — словно прочитав мысли начальства сделал вывод заместитель.

— С чего ты взял, что это любовница?

— А кто ж ещё? Любовница, не сомневайтесь.

— Не мели чушь Эдик. Нет у него любовницы, — сказал директор подойдя к первому ряду.

В этот момент пианист со скрипачкой закончили играть и над всей сценой зажегся свет. Когда глаза привыкли директор увидел двух волосатиков с гитарами, причём один из них, в чьих руках была бас гитара, явно являлся школьником.

То, что на сцене концертного зала играют на электрогитарах без сомнения являлось актом кощунства, но вот то, что к этому привлекли ещё и несовершеннолетнего, являлось уже чем-то белее худшим и наверняка преступным.

Семён Матвеевич даже сначала подумал, что это всё мираж и протёр глаза, но видения не уходили.


— Молодцы! — закричал дирижёр и все музыканты зааплодировали. Что очень удивило всех вновь прибывших, так это-то, что аплодировали музыканты не дирижёру, что было бы вполне логично, а тому самому молодому мальчишке с бас гитарой в руках — школьнику.


— Аркадий Львович! Что тут у вас происходит?! — начальственным тоном начал «пропесочивать» нерадивого дирижёра директор. — Что это за спектакль?! Кто разрешил играть тут на электрогитарах! Вы что, с ума сошли! Вы что, совсем не понимаете, что можно делать в филармонии, а что категорически запрещено?! Вы что…

— Оо!! — вновь закричал сумасшедший дирижёр и бросился к директору. — Как хорошо Семён Матвеевич, что вы зашли! — обрадовался он. — Это просто судьба! Семён Матвеевич, послушайте меня внимательно. Я сам сначала отнёсся к данным композициям весьма скептически, но затем, когда мы начали работать… Вы не поверите какого результата мы добились!

— Аркадий! Какой результат?! У тебя тут гитары!

— Именно. Именно Семён Матвеевич, что гитары… Именно они добавляют в композиции свою изюминку. Особенно это касается «времени».

— Времени? — удивились директор с замом.

— Да. Композиция называется «Время». Это несомненный музыкальный шедевр! Это, если хотите, новое слово в классической музыке!

— Гм… ты так уверенно говоришь…

— Да, что там я говорю… Давайте мы вам её продемонстрируем! Эльдар, ты готов? — прокричал он электрику, который у нас следил за светом и направлял куда надо прожектор. Естественно делал он это не по своей инициативе, так как рабочий день у него закончился, и не по просьбе дирижёра, а лишь потому, что я пообещал ему за два часа работы пять рублей.

— Да, — раздался голос электрика с другого конца зала.

— Давай, — заорал дирижёр и свет практически погас. — Савелий начинай, — проговорил боле спокойным голосом он и его сын нажал на клавиши…


Сначала зазвучал рояль, но вскоре к нему присоединилась виолончель, затем скрипка и гитара…


Hans Zimmer — Time

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc


* * *

После десятого раза, дирижёр всё же принял волевое решение закончить репетицию. Все были вымотаны, но счастливы… почему? Да по разным причинам… Возможно, что некоторые музыканты были рады тому, что репетиция закончилась и они скоро попадут домой… но всё же большая часть оркестра была рада тому, что новые композиции получились «на славу» и они всем очень понравились.


— Мальчик, это действительно ты сочинил? — задал мне вопрос главный начальник, который всю репетицию присутствовал в зале и о чём-то горячо спорил со своим заместителем.

— Да, — ответил я, снимая басуху с плеча.

— Удивительно. И как давно ты такое сочиняешь?

— Достаточно давно.

— Ты учишься в музыкальной школе? — не переставал допытывать меня директор.

— Нет. Я, можно сказать самоучка.

— Вот даже как. Феноменально! — искренни удивился собеседник и посмотрел на своего зама, который в свою очередь пристально разглядывал феномен — то есть меня. — Ты придумал очень интересные произведения. Мы завтра их в нашем коллективе обсудим и свяжемся с тобой. Хорошо?

— Да конечно, — согласился я.

— Вот и отлично. Аркадий… Аркадий Львович у тебя есть телефон мальчика… ээээ… — замялся директор, не зная, как меня зовут.

— Саши, — помог я ему.

— Спасибо, — поблагодарил он меня и повернулся к Севиному папе. — Телефон у тебя Сашин есть? Хорошо. Завтра обсудим и ты с ним тогда свяжешься, а на сегодня всё. Мне пора. Был очень удивлён и чрезвычайно обрадован тому, что среди нашего подрастающего поколения есть такие замечательные композиторы, — сказал Семён Матвеевич, пожал мне руку, попрощался и вместе со свитой ушёл.


— Аркадий, это великолепно Аркадий! Твой сын настоящий композитор, Аркадий! Настоящий! Не хуже, чем некоторые и уж точно лучше, чем многие! Да примитив Аркадий! Примитив! Но какой замечательный примитив! Какой возвышенный. Это настоящая композиция Аркадий. Настоящая! Это вещь, Аркадий! Вещь! Я тебе говорю Аркадий! Мы с тобой давно дружим Аркадий, но я тебе правду скажу — это шедевр! Это шедевр Аркадий!

Хрипя забубнили где-то с боку…

* * *

— Юля. Ты молодец. Просто супер! Очень хорошо пела! У директора аж челюсть отвисла! Замечательно! Сева и ты красавец, не разу не сбился. Мефодий… для третьего раза неплохо, но нужно в некоторых местах, чуть по-другому играть. Я потом покажу. Антон, снимаю шляпу. Ты был великолепен. Отыграл как робот, но с душой. Ни разу не сбился. Везде всё по делу, — ответно похвалил я коллектив, когда мы вышли на улицу.

Все загомонили, но так как время уже было позднее, то пора было разъезжаться по домам.

В связи с тем, что Сева оставался ждать папу, то я решил поехать с ребятами на метро.


— Саша, извини. Можно тебя на минутку? Мне с тобой поговорить нужно, — позвал меня Антон, оторвав от «щебетания» женской части коллектива, которая так приятно пела мне дифирамбы.

— Да. Что случилось? — подойдя поинтересовался я.

— Ты почему на репетиции перестал приезжать?

— Да, дела были. Плюс к экзаменам готовился.

— Хм… Ну ты всё ещё на нас обижаешься?

— Нет, — соврал я. — Мы же уже всё обсудили. Я на светомузыке. Ну и если, что, в резерве, вдруг, чего…

— Просто… — замялся Антон. — Ну какая нафиг светомузыка? Ты же играешь лучше, чем все мы вместе взятые!.. А ты светомузыка… Ё**** Кешу на неё посадим! Намутил херни какой-то дебил мля!.. Как я мог на это провестись… до сих пор понять не могу!

— Да ладно забей. Проехали.

— Ну ты точно не обижаешься?

— Да точно, точно, — успокоил я лидера группы, который чувствовал за собой «косяк» и это чувство ему явно мешало, а посему я решил сжалиться и отпустить грехи: — Говорю же, сдам экзамены, тогда уж и на «репу» приеду. Впрочем…

— Что? — с готовностью отозвался Антон.

— Впрочем я с тобой тоже хотел переговорить.

— Да? А о чём?

— Ты в фильме сняться не хочешь?

— Я? — искренне удивился собеседник.

— Ну, не только ты, но и вообще я хотел, чтобы снялось всё наше ВИА, — проговорили я и рассказал о ближайших планах: поездка на десять дней в Ереван, съёмки в фильме, запись песни на профессиональной студии…

— Обалдеть!

— Если весь ансамбль поедет в Армянскую ССР, то можно будет ещё снять клип — музыка с видеоизображением, ну а затем попробовать засунуть его на телевидение: в «утреннюю почту», в «музыкальный киоск», или ещё куда ни будь.

— Обалдеть!

— Вот и я о том же…

— Саша, неужели это правда и всё это может получится?

— Естественно! — чётко произнёс пятнадцатилетний великий стратег и застегнул расстегнувшейся ремешок на сандалии.


Глава 7


8 сентября. Четверг.


Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами.


* * *

Белая рубашка, школьная форма, сандалии уже одеты, мама целует меня в щёку, желает удачи, я беру портфель и направляюсь «на фронт» — в школу, сдавать экзамены.

Мама очень хотела пойти со мной, дабы поддержать своего сынишку в трудную минуту, но я категорически отверг эту идею сославшись на то, что она меня будет смущать. В действительности же я не хотел, чтобы она видела, как сильно изменился её «пупсик», ибо я собирался поразить приёмную комиссию своими знаниями и боялся всуе, чего-нибудь «отчебучить».


В актовом зале школы, меня уже ждали и всё было готово, для того, чтобы экзаменовать школьника Васина.

Осмотрев огромную толпу «делегатов», я попытался их посчитать. На вскидку граждан было человек тридцать, и было насовсем понятно почему их так много? Среди «приезжих гостей» я разглядел свою классную руководительницу, а также директора школы и завуча.

— Ну что Саша, готов? — подойдя ко мне в сопровождении «классной» поинтересовался Пётр Семёнович — директор.

— Так точно, — отрапортовал я и задал ему интересующий меня вопрос: — Извините, а не могли бы вы сказать, почему у приёмной комиссии такой большой состав?

Вопрос этот меня крайне волновал, так как, если Армен подкупал всю комиссию, то быть может, что на съёмки фильма денег уже не будет… Шутка ли, подкупить 30 человек? Если даже каждому по двести рублей, то это уже шесть тысяч и из «сметы» мы выбиваемся…

Конечно я могу и так дать денег Армену, ибо у меня их «курв не клюют», но как я смогу объяснить их происхождение?.. Хотя… он наверняка вкурсе, что две песни я продал, по пять тысяч за штуку и, следовательно, у меня «официально» есть около десяти тысяч… Тем не менее, мне было абсолютно непонятно для чего было создавать такую огромную «делегацию» для приёма экзаменов у одного школьника!..

— Ах это… — произнёс, махнув рукой он. — Накладка произошла у них. Тут на самом деле не одна комиссия, а три.

— Эээ… — охренел я. — А зачем три то? — в горле сразу же пересохло.

— В общем у них машинистки что-то напутали и разослали три приказа в три разных отдела в министерстве. Там не согласовали, а приказы начальства как ты знаешь у нас не обсуждаются, вот и приехали все…

Он обвёл хмурым взглядом суетящихся «делегатов» и произнёс:

— Вот проблема теперь тоже… как их всех накормить теперь обедом? Непонятно… У нас же обеды были на двадцать человек заказаны, а нас теперь почти сорок… Видишь, как бывает… и у начальства накладки случаются.

— Нда… — произнёс я, обалдевая от «исполнений» Армена.

«Это жесть какая-то. Во человек крутит-мутит… И что мне теперь делать? Какие из этих «судей» подкуплены, а какие нет?.. Интересно, может ли получиться так, что «подкупленные» граждане вообще не приехали, не получив пресловутых приказов?.. А, если приехали, то как они смогут задавать мне простые, примитивные вопросы типа: сколько будет 2+2, на глазах у неподкупных?.. Во дела… Как же мне теперь сдавать экзамены-то? Как? Я конечно кое-чего знаю, но ведь не всё же…»

Директор школы подвёл меня к парте, которая стояла практически по центру зала и председатель комиссии, уж не знаю какой из трёх и как они решали кто главный, принялась толкать речь… Ну, а мне было не до речей. Я лихорадочно пытался найти выход…

«Что же делать? Как ответить на вопросы, на которые я не знаю ответа?.. Выход один, нужно делать всё для того, чтобы члены комиссии задавали мне только те вопросы, на которые я знаю ответ. Как этого добиться? Демагогией!» — решил я и прошептал себе под нос: — Будем «чесать» …


— … и вот сегодня мы должны аттестовать ученика по всем школьным предметам за девятый и десятый классы. Васин ты готов? — спросила меня «председательша» — Елена Владимировна.

— Да, — твёрдо ответил я.

— Садись, — скомандовали мне, и я присел на стул.

— Напоминаю членам комиссии: не более двух-трёх вопросов за каждый класс. То есть за девятый класс три вопроса и за десятый тоже три вопроса. А то товарищи это всё затянется на очень долгое время. Я думаю, что по ответам, которые даст Саша педагог будет в состоянии понять знает ли ученик программу или нет.

«Вот и пришёл пресловутый пушистый полярный лис — писец. Причём лис этот был огромных, можно даже сказать: толстых размеров… то бишь — полный писец! Это что, так проходит экзамен за взятку?» — обалдевал я, проклиная «подставившего» меня гражданина Армена.

— Итак. Кто у нас будет экзаменовать ученика первым? — обратилась Елена Владимировна к «депутатам», которые сидели за длинным столом, составленным из учебных парт.

— Позвольте я начну, — встав со своего места проговорила женщина далеко за шестьдесят, которая была одета в старомодное кримпленовое дореволюционное платье тёмно-коричневого цвета. Седые волосы на голове были «скоммутированны» в причёску типа «башня», взгляд цепкий с прищуром и уже весьма недовольный.

— Преподаватель русского языка? Отлично. Прошу Вас Мария Васильевна.

«Ну просто графиня, вернувшаяся из белой эмиграции,» — подумалось мне и более пристально оглядев её я понял, что, тётя вцепится в меня «как Тузик в грелку» …

Как показало время я оказался прав, «вцепилась» … причём именно как «Тузик» …

Ясно это стало, когда та начала формулировать вопрос таким образом, что в нём содержалось ещё минимум с десяток дополнительных вопросов.

Я отвечал, как мог, переходя с темы на тему. К моему удивлению отвечал я правильно, но вот то, что после моего ответа задавалось большое количество дополнительных вопросов меня бесило… и не только меня… Члены «августейшей» комиссии тоже были недовольны и бурчали о том, что: «это на долго».

Последним был вопрос о дефисном написании частиц.

Я ответил:

— Через дефис пишутся частицы — де, — ка, кое— (кой-), — либо, — нибудь, — с, — тка, — тко, — то: вы-де, она-де, на-ка, нате-ка, посмотрите-ка, кое-кто, кой-что, кто-либо, какой-нибудь, откуда-нибудь, да-с, ну-тка, гляди-тко, где-то, когда-то, что-то…

— Приведи примеры из классики, — докопалась въедливая «графиня».

— Высоко летает, да где-то сядет? Посмотрим, как-то он обо мне печётся. Написал «помойму» Тургенев. — ответил я.

— Не «помойму» а, по-моему. Пишется как раз через дефис! — пристала в очередной раз «училка».

— Так я и сказал: «ПО», ДЕФИС, «МОЕМУ»! — громко парировал я очередной выпад глухой «эмигрантки».

— Не пререкайся! — парировала в свою очередь та и добавила: — Приведи теперь пример, когда частица пишется без дефиса.

Я задумался…

— Хорошо. Вот пример, который приходит на ум: … но таки упёк своего товарища. Гоголь.

— Ещё.

— Из лесу вышел кое. Увидел море людское… Александр Сергеевич.

— Какой Александр Сергеевич? — вновь докопалась «графиня».

— Пушкин, Александр Сергеевич. Кто же ещё кроме него мог засунуть в стих частицу кое?!

— Вот! Так и надо говорить, — «стебанула» меня недовольная старушенция…


(этот эпизод был навеян выступлением Владимира Жириновского на заседании госсовета по культуре в Кремле.

https://www.youtube.com/watch?v=ft5LnzzKytc

 (о частицах в руссом языке начинается на 6:55, но советую посмотреть всё выступление.)

прим автора

.)


— Мария Васильевна! Вы закончили? У нас ещё большое количество предметов нужно аттестовать. Вы уже достаточно поспрашивали ученика. Мы все видели, что Васин справился. Какую оценку вы поставите школьнику?

Старуха сморщилась и прошипела: — Хорошо. Оценка «хорошо».

— Я протестую Мария Васильевна. Школьник ответил на все вопросы на отлично, — проговорила «глава» которая была поддержана некоторыми голосами «с мест». — Быть может вы ещё раз подумаете?

— Хорошо. Вы все правы, — в очередной раз сморщившись произнесла «русичка». — Он и вправду неплохо знает предмет, но если бы вы мне дали ещё немного времени, я бы его вывела на…

— Нет, — категорически отвергла данную инициативу председатель. — Экзамен по русскому языку окончен. Итак, ваша оценка?

— Пять — отлично, — с грустью выдохнула «училка», потупилась и опустив голову пошла на своё место.


— Что ж, спасибо. Мы переходим к приёму экзамена по литературе.

— Я! Я приму! — не дойдя до стола с вспыхнувшими и вновь обредшими жизнь глазами закричала на весь зал «недобитая белоэмигрантка».

— Вы? — удивилась председатель. — Нет. Вы уже принимали экзамен. Теперь пусть кто-нибудь другой аттестует школьника.

— Нет! Я! Я аттестую, — вновь прокричала та и чуть ли не бегом устремилась к «начальнице».

Немного посовещавшись и «поугрожая» друг другу, было принято решение, что экзамен у меня будет принимать всё та же стервозная «старая перечница» …

— Ну что Васин, готов? — плотоядно посмотрев на меня спросила «старушенция».

— Возможно, что таки да! — неопределённо ответил я. И понеслась…


Тактику престарелая «бабушка» в общем-то практически не изменила и как прежде в одном её вопросе содержался с десяток других. Также, она всячески пыталась в вопросы о литературе ввернуть вопросы по русскому языку, умело их маскируя и объясняя всё это дело тем, что: русский язык и литература тесно связанны между собой веками.

Вот по такой схеме, она задавала и задавала мне вопрос за вопросом, прыгая с темы на тему, как угорелая. Складывалось впечатление, что она всячески пытается изобличить зарвавшегося «школоло», подозревая в незнании предмета.

Я отвечал и всё время охреневал не понимая, почему эта женщина так целеустремлённо хочет меня «завалить»? Ей Армен денег что ли не дал? Или она принципиальная и не берёт, а узнав про взятки решила подопечному подгадить и запороть «всю малину»?

Последнем вопросом был: Сколько лет было Анне Коренной на момент гибели. Назови автора произведения, а также кратко изложи роман.

«Ну нихрена себе вопросики,» — в очередной раз удивился «испытуемый» и принялся отвечать:

— Написал роман Лев Николаевич Толстой. Роман повествует о том, что…


Рассказывать было легко, потому как я совсем недавно смотрел сериал с одноимённым названием, да и книгу я в своё время читал.


— … Ну, а лет было той сумасшедшей, по-моему, двадцать восемь, — сказал я закончив краткий пересказ романа.

— Как… как ты назвал несчастную девушку?.. — ужаснулась «графиня», прижав руки к груди.

— Сумасшедшей.

— Сумасшедшей?

— Ага. Сумасшедшей, — не стал отрицать я очевидного.

— Ты… ты, что Васин! Как ты можешь говорить такое о юной красавице, которой злая судьба не оставила выхода, как только закончить свой жизненный путь таким ужасным способом.

— Бред какой-то, — отметил я и добавил: — Пишется через дефис!

— Ты что Васин! Нельзя так говорить! Никакой это не бред! У неё не было другого варианта.

— Я же говорю: дура, сумасшедшая…

«Приёмная комиссия» зашумела, но «рэп батл» продолжился…


— Да как ты смеешь, юную несчастную девушку обвинять в сумасшествии! Я склоняюсь Васин к тому, что ты сам не здоров и великое произведение Толстого ты так и не понял! — морщась как от лимона и с презрением во взгляде проговорила «старушенция».

— Увы, вам, Мария Васильевна, но я здоров и роман я хорошо понял. А вот ваша «красавица» явно нездорова, ибо не один человек в здравом уме под поезд сам прыгать не будет.

— Да как ты не понимаешь… У неё трагедия… У неё душевные переживания!.. У неё мир рухнул…

— Если ей кажется, что мир рухнул, то это явный признак шизофрении! — огласил свой неутешительный диагноз малолетний «доктор Курпатов» и тут же пожалел об этом.

— Да ты сам шизофреник! Псих ненормальный! Не смей обижать девочку! Сумасшедший! — вдруг ни с того ни с сего закричала старуха и я очень обрадовался тому, что она не бросилась на меня с кулаками, а лишь взъерошила свои волосы от чего стала похожа на разъярённую престарелую валькирию.

В зале наступил хаос…


Народ бросился оттаскивать от меня впавшую в истерику учительницу, а я продолжал сидеть на месте глядя строго перед собой, дабы лишний раз своим взглядом не оскорбить «чувства верующих».

«И что её так задело? Какая-то уж совсем неадекватная реакция. Походу дела у старушки «шифер потёк,» — констатировал я последние события. Естественно констатировал я их про себя, ибо боялся, что такое высказанное вслух предположение может возбудить возбуждённую женщину сверх меры и вызвать очередной приступ психоза.

В комиссии тем временем произошёл раскол, и она разделились на два противоборствующих лагеря: тех, кто за «неадекватную Анну» и её «подпевалу» Марию Васильевну и тех, кто за прекрасного и замечательного парня — меня.

Нужно сказать, что среди «оттаскивающих» от моей парты нависшую надо мной «старушенцию», были и те, кто поддерживал её взгляды, те кто говорили: «Грубиян», «Хам», «Невоспитанный хам» и «Да замолчи ты уже. Старших нужно уважать, а ты споришь» …


«Белоэмигрантка» же «оттаскиваться» категорически не желала и вцепившись руками в мой стул не переставала кричать: — Это тебя в психушку надо! Тебя в психушку! Она бедняжка… а ты её… малолетний придурок!!

С неимоверными усилиями «старушку» удалось оттащить и столпившись вокруг неё члены комиссии принялись ту успокаивать…


Среди этого бедлама вдруг прорезался голос плюгавенького мужичка с «козлиной бородкой» который обращался ко мне: — Ты посмотри, что ты наделал ирод! Зачем ты старую женщину до истерики довел? А ещё комсомолец!

— Кого?! — вновь «ожила» было успокоившаяся «дворянка» и перевела полный ненависти взгляд с меня на бородатого. — Какая я тебе старуха, козёл ты безрогий! Мне только пятьдесят два года недавно исполнилось! Глаза свои протри слепой му***!

«Ничего себе. Ей всего пятьдесят два… а так и не скажешь… На вскидку я бы дал её лет этак-так под восемьдесят… Во запустила-то себя — заступница за самоубийц…»

Кавардак с истерикой, который было затих, вновь продолжился, но теперь весь коллектив дружно принялся «распекать на все лады», бородатого заступника…


— Товарищи! — громким голосом сказал я пытаясь привлечь к себе внимание и прервать прения. — Я хочу аргументировать своё высказывание по поводу поступка Анны Карениной!

— Что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?! Ты невинную девушку… — вновь переключилась на меня «белоэмигрантка».

— Я хочу сказать, что она поступила не по-советски!!

В зале моментально наступила тишина и спорящие стороны мгновенно прекратили пререкаться.

— Не по-советски товарищи! — с горечью в голосе проговорил я под многочисленными взглядами «депутатов».

— Почему, Васин?! — не скрывая удивления в полголоса задала мне вопрос председатель, которая до этого бегала от одной спорящей компании к другой, пробуя всех угомонить.

— Потому, что советские люди, так бы не поступили! — продолжил говорить пафосным тоном я. — Не по-советски товарищи отступать перед трудностями!

— Что ты имеешь ввиду, Васин?

— Я имею ввиду, уважаемые члены комиссии, что: … стиснув зубы… … не щадя живота своего… … до последней капли крови… … построение коммунизма в отдельно взятой стране… …западная военщина… … помощь братским народам севера… балет «Лебединое озеро» … … «Лебединая песня» мирового капитализма… …Нюрнбергский трибунал… … африканские бананы… … достижения советской медицины… … бомбардировка США вьетнамских лесов бомбами с напалмом… … битва при Скапа-Флоу… … мирный атом… … «Белый Бим, чёрное ухо» … … достижения в космической программе — это несомненно успех всего советского народа, нашей партии и нашего мудрого руководителя — горячо любимого Леонида Ильича Брежнева! Ура товарищи! — закончил я под всеобщие аплодисменты свой краткий «спич» на тему: «Анна Каренина и рельсы».


Уважаемый Читатель, если роман «Регрессор в СССР» по какой-либо причине Вам не понравился, то возможно Вас заинтересует мой новый роман «Некрокиллдозер».


ссылка:

https://author.today/work/49209


Внимание! СПОЙЛЕР!


Далее идёт СПОЙЛЕР для сомневающихся…

 Тот же, кто уже решил читать роман дальше может информацию ниже пропустить.


(Это написано для того, чтобы потом не было на автора обид, типа:

— Не может быть. Книги бы героя не одно издательство не напечатало бы! Главлит бы не разрешил! Суслов бы упёрся!..

или:

— Никто бы фильм школьника в кинотеатре не показал бы.)


Напоминаю: В этом романе герой, это герой и у него пока многое получается, а будет получаться ещё больше…


Краткое содержание того, что будет в книги дальше…


— Экзамены по всем предметам… (а их штук десять)

— Концерт.

— Посещение филармонии.

— Встреча с некоторыми писателями.

— Погоня без стрельбы, но с приключениями.

— Пьянки-гулянки…


— Герой принесёт свои романы в издательства и мало того, что там их возьмут и прочитают, но ещё и соберутся печатать! (Автор понимает, что в условиях 1977 года — это нереально, но… представите себе, что

романы

, типа «Гриша Ротор» или «Армагеддон. Мы отправим вас в ад»,

были написаны настолько гениально, что поражали воображение читавших их!


Если Уважаемый Читатель не хочет или не в состоянии представить себе этот «рояль» и хочет абсолютного реализма, то скорее всего дальнейшие действия романа ему будут не понятны.


По некоторым причинам поездка в Армянскую ССР, съёмки фильма, возможно съёмки клипа, … Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.

— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.

Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.

Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.

«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.

От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.

Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.

— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!

Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.

Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.

Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.

— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.

— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.

— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…

— Тихо, тихо. Спокойно.

— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..

— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.

— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.

— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.


Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.

«И как вообще, с таким темпераментом можно быть врачом? Ясно же, что вот этот в очках народ презирает, а его лысый коллега с козлиной бородкой народ и вовсе ненавидит,» — подумал я, и увидев, как эти два коновала обернулись в нашу сторону и пристально смотрят на меня, добавил: — И нехрен сюда пялиться. На мне узоров нет.

«Что ж ты смотришь на меня, рожа «крокодилия», — пронёсся в голове стишок характеризующий эту сладкую парочку эскулапов. — Нет, ну ясно конечно, что работёнка у товарищей, ещё та… Ежедневно общаться с мёртвыми наверняка смогут не многие, однако… мёртвые мёртвыми, но нужно пытаться общаться и с живыми людьми тоже. Как говорил гражданин Морфиус в фильме «Матрица»: — Мы ещё живы!»

С врачами переговорил наш малознакомый абрек, и те немного посовещавшись всё же соизволили принять решение и показать нам тело усопшего.

«Я охреневаю от такой работы, — подумал я, поддерживая одной рукой Юлю, а другой рукой приставшего к нашей компании мужика кавказской национальности. — Это, что за хрень?.. Хотим покажем вам покойника, хотим нет?.. Что за произвол?.. Надо бы на них пожаловаться… К кому бы только обратится?.. Кто у меня из высокопоставленных членов политбюро знакомые?.. Нету таких… Хотя… Эрик… Тьфу ты… вот чёрт. Не грёбанный «анкл» Эрик, а в смысле эврик!.. Тьфу ты… То есть эврика!.. Армен!.. Помоги.»

— «Чи-чи-чи», — тут же зашептали с двух сторон.

— Не «чичикай» мне абрек. Я другу своему скажу. Армену!.. Он тут быстро всех построит и порядок наведёт! А то ишь, распустились… Устроили тут мелкий бизнес — буржуи недобитые… За деньги покойных отдавать собрались…

— Саша, Саша, никто никаких денег не берёт… ты что… Саша, — шептала мне моя бедная принцесса, чей жених сейчас лежал бездыханный в «вечном холоде» …

— Юля, — сказал я, а из глаз полились слёзы. — Как мы могли допустить такое?! Как же теперь мы будем жить без него?..

— Всё будет хороша Сашуля… Скоро мама приедет, — успокаивала меня психически нездоровая девушка с рыжими волосами.

В голове зазвучала музыка и запели голоса…

— Сиськи и драконы навсегда… а шубы и рыжухи холода… Джоффри — непоседа, извращенец всё по Фрейду… — громко подумал я, причём видимо через чур громко, потому как все обернулись, а с двух сторон опять «зачичикали» …


(Тут Главный Герой вспоминает некоторые слова из переделанной песни на заставку сериала «Игра престолов»

https://www.youtube.com/watch?v=CSaq-fljdpE

 (

прим. автора

.))


«Ну да, не знают они тут этого сериала, вот и шипят как змеи со всех сторон,» — подумал я, оглядывая дверь в морг к которой подошли друзья и близкие покойного.

— Он тут? — поинтересовался я у стоящей рядом девушки показывая венком на дверь.

— Да. Сашенька, он тут, тут. Только ты не волнуйся. Сейчас его пригласят.

— Пригласят!.. Фи… мадам… Какой «фарс» мадам!.. И где вы только таких выражений успели нахвататься?! «Пригласят!» Что это?.. Вы, когда ни будь задумывались мадемуазель, как человека, который мёртв можно пригласить? Он по-вашему, что, зомби какой ни будь? Эх вы… мадам… — сказал я рыжей тётке с презрением, а затем обратился к скорбящим: — Друзья мои! В это скорбный час, мы … — начал я толкать очередную траурную речь зажигая спичками свечку и в этот момент дверь палаты открылась и оттуда вышел покойный друг Сева, который заулыбался, увидев меня и спросил:

— Привет Саш. Ты прилетел уже из Армении? Как добрался?

— Ну ни*** себе!! — заорал я испугавшись, после чего мгновенно потерял сознание.


Глава 3


6 сентября. 1977 год. Москва.


Утро.


— Алло, — сказал я в телефонную трубку. Звонок застал меня выходившего после душа, который я принял после утренней пробежки.

— Привет Саша. Это Армен тебя беспокоит, — произнесли на другом конце провода.

— Узнал Вас. Здравствуйте.

— Хотел поинтересоваться как у тебя дела? Песню для Роксаны придумал?

— Блин, Армен… — начал заводиться я, ибо запарил он уже меня каждый день талдычить об одном и том же.

В трубке засмеялись.

— Да ладно. Пошутил я. Просто спрашиваю: как дела? Всё хорошо? — весело поинтересовался собеседник.

— Всё просто замечательно. Спасибо за то, что договорились о экстерне.

— Да не за что. Мы своё дело знаем и делаем. Надеюсь, что и ты не подведёшь нас.

— Не подведу. И условия сделки выполню, — уверенным тоном сказал я.

— Хорошо, — ответил Армен. — Именно это я и хотел услышать. В общем, я вот ещё, что тебе звоню. Сегодня днём с претендентками на роли из МХАТа буду встречаться, так что ты побудь дома. Вполне возможно для разговора ты понадобишься, вдруг им сценарий нужно будет продемонстрировать с картинками, как ты тогда нам показывал… Ну а вечером у меня встреча с Вячеславом Михайловичем.

— Молотовым? — невинно поинтересовался я.

— С кем? Почему Молотовым? — удивились в трубке и наступила резкая тишина, а через секунду там рассмеялись. — Нет не с ним. Хотя и с тем бы тоже пообщаться было бы интересно. Но сейчас не с ним. С другим… Короче. Подъезжай к ресторану «Арбат» к семи вечера. Я выйду тебя встретить, дальше действуем по плану, по которому действовали в прошлый раз. Договорились?

— Да. Договориться-то договорились, но только вот … Армен. Ну неужели Вы такой представительный мужчина не сможете «уболтать» двух прелестных дам без моей помощи? Зачем Вам в таком деле я? Неужели для того, чтобы свечку держать?

Собеседник опять рассмеялся и поинтересовался:

— Не можешь что ль? Так и скажи. А то завёл «шарманку» …

— Да не то чтобы не могу… Могу, если нужно. Просто дел «за гланды». И если возможно эти переговоры провести без меня, то я буду очень Вам признателен.

— Ладно. Переговорим без тебя. Сам договорюсь, — обрадовал меня Армен, но затем спохватившись спросил: — Но вечером же ты будешь?

— Конечно. Обязательно буду. Ровно в семь, — обнадёжил я «подельника».

— Добро, — как мне показалось облегчённо ответил он. — Всё. Отбой.

— Удачи.


Что ж, как говорится процесс пошёл и обещания данные мне со стороны представителя администрации Ереванского горкома пока исполняются в точности.

А договор был такой: Я пишу несколько шлягеров для их певцов, а они мне за это, помогают сдать экстерном экзамены в школе, помочь снять фильм и клип, а также помочь поступить во ВГИК. Всё это дело мне должно было обойтись в пять супер мега хитов, с которыми их артисты должны будут попасть на конкурс «Песня 1977».

Я «написал» уже для них две песни и даже записал их на плёнку на репетиционной базе ДК завода ЗИЛ, где репетируют ребята из ВИА с которыми познакомился в этом времени. Одна песня, «Старшая сестра» Татьяны Булановой, которую собирались отдать неизвестной мне Роксане, а другая песня Михаила Боярского «Зеленоглазое такси», её по моему совету собирался спеть Фрунзик Мкртчян.

Ну а вскоре, мне предстояло «написать» ещё три шедевра и надо было бы подумать какие именно песни я «сочиню».

Нужно сказать, что такой бартер, я им песни они мне всевозможные «услуги», меня полностью устраивал, так как проблем с деньгами я не испытывал от слова «совсем».

Во-первых, благодаря ноутбуку и интернету, которые в этом времени на моё удивление работали посмотрел тираж в спортлото «5 из 36» и выиграл пять тысяч рублей.

Во-вторых, продал двум другим исполнителям две песни по пять тысяч рублей каждая. Узбекскому певцу Мансуру Ташкенбаеву ушла песня «Украдёт и позовёт», которую в «прошлом-будущем» пел Мурат Тхагалегов, а песня Айдара Мугу «Чёрные глаза» была без зазрения совести и даже без капли сожаления продана с «потрохами» Азербайджанскому исполнителю Амирхану Ибрагимову.

Ни и в-третьих, я ограбил грабителя, ограбившего банк Армении и забрал у него более миллиона рублей. Тут нужно сказать, что часть из них оказалась «палёная» потому как сто рублёвые купюры серии АИ были поданы в розыск, но и тех средств которые были «чистыми» мне хватило бы с лихвой на долгие годы. К тому же, ближе к ноябрю я собирался посетить Узбекскую ССР и поменять там часть «палёных» денег на трёхпроцентные облигации государственного займа. Почему именно там? Да потому, что у грабителей из предыдущей истории, это получилось сделать именно там, а посему я надеялся, что получиться и у меня.

* * *

Позавтракал, одел школьную форму, собрал кассеты в сумку и портфель и пошёл «окучивать» город.


Так как в школу мне ходить уже было не нужно, ввиду того, что по официальной версии я готовился к экзаменам, то поехал в Тимирязевский район Москвы в другие школы, где собирался приступить делать своё «чёрное дело» — распространять плёнки с записями «моих» песен.

1) Группа «Саша-Александр».

Композиции: «Белые розы», «Седая ночь», «Ну вот и всё», (их я позаимствовал у Ю. Шатунова и группы «Ласковый май»), «Москва» (О. Газманов)

Исполнитель: я.


2) Певица «Юля»

Композиции: «Юлия» (Ю. Савичева), «Старшая сестра» (Т. Буланова).

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Юля.


3) ВИА «Импульс»

Композиции: «Белый пепел» (группа «Маршал»), «Третье сентября» (М. Шуфутинский)

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Антон.


Все эти песни были в хаотичном порядке записаны по четыре-пять штук на кассету или катушку, а на лицевых сторонах носителей были отпечатаны наборной печатью трек листы с названиями песен.

Записи мне копировал на десяти магнитофонах один мой приятель в деревне, которая находилась недалеко от моей «фазенды», а помогал ему в этом нелёгком деле его мелкий племянник.

Вот эти плёнки я со вчерашнего утра и принялся распространять среди москвичей и гостей столицы. А плёнок тех было много…


Идя по безлюдным улицам города, я ощущал себя «белой вороной». Улицы же были пусты по вполне понятной причине — граждане в этом времени привыкли днём работать.

Дети в садике и школе, студенты в ПТУ и институтах, а взрослые на боевом посту в булочной, на автобазе или министерстве, поэтому во дворах встречаются, только спешащие по своим делам женщины в декретном отпуске и пенсионеры.

Конечно, где ни будь скрываются и «лодыри-лоботрясы», но государство в этом времени с такими ведёт беспощадную борьбу, которая в конечном итоге для неработающего «мыслителя» может обернуться судом по статье — тунеядство.

Тунеядство, если кто не вкурсе — длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда. С ним боролись и за тунеядство государство наказывало оступившегося по статье 209 УК РСФСР исправительными работами или даже заключением.

По всей видимости логика властей была такова: раз ты не хочешь работать за среднюю или высокую зарплату на воле, то будешь работать за мизерную в тюрьме, ибо нарушать конституционное право каждого гражданина на труд запрещено законом и строго карается.

В 1982 году, когда страной будет рулить бывший председатель КГБ Ю.В. Андропов, борьба с тунеядством усилиться настолько, что милиция регулярно будет устраивать рейды по магазинам и кинотеатрам в рабочее время, где на всех застигнутых врасплох тружеников будут оформляться протоколы и будет сообщаться о прогуле по место работы.

Тем же кто не работал более четырёх месяцев будет присваиваться статус «БОРЗ» (без определённого рода занятий) и таким гражданам будут грозить исправительные работы на срок до четырёх лет или тюрьма.

* * *

Как правило стоя у учебного заведения, я ждал перемены. Услышав школьный звонок, быстро пробегался по школе, даря кассеты «на право и на лево», а затем быстро мчался в соседнюю школу, чтобы за эту же перемену успеть распространить плёнки и там.

После такого марафона у меня было около сорока минут, дабы найти очередную школу-жертву, ещё не подвергшуюся моей рекламной компании.


Естественно были и накладки. В основном они были связанны с тем, что ко мне пыталось приставать местное хулиганьё. Иногда случались накладки, и я попадал в школу «до» или «после» звонка и учителя, поймав меня за руку пытались узнать из какого я класса и почему не на уроке.

Как в первом, так и во-втором случае я просто вырывался и убегал, взяв на вооружение крылатую фразу: «Беги Форест, беги», а если учесть-то, что бегал я быстро, а бежать мог сколь угодно долго практически не уставая, то у преследователей шансов меня поймать практически не было.


Где-то после часа дня, на улицах стали появляться школьники младших классов в сопровождении бабушек и дедушек.


В районе четырёх вечера я набрёл на школу, которая таковой не являлась… На вид школа, но не школа — это точно.

«Конечно. Как я мог забыть! Во голова «садовая»,» — подумал я, хлопнув себя мысленно по лбу. А ведь это отличный объект для распространения, ибо в «Доме пионеров», а стоящее передо мной здание имело именно такую вывеску, очень много разных спортивных и творческих кружков, в которых занимается большое количество школьников. При чём как правило школьники эти очень любознательные, а это значит, что?.. Это значит, что сюда нужно непременно зайти дабы «зомбировать» молодое поколение музыкой из уже маловероятного будущего…

* * *

В шесть часов выдвинулся на место встречи, которое как известно отменить нельзя — в центр города к ресторану «Арбат».


Несколько дней назад я, в сопровождении Армена уже встречался в нём с Алексеем Владимировичем Баталовым, где мы предложили актёру главную роль в небольшом «студенческом» фильме.

Так, как и сценарий, и вознаграждение за съёмки ему понравились, то он практически сразу же согласился.

Сегодня же нам предстояло завербовать ещё одного великолепного актёра в актёрскую труппу, который должен будет сыграть доктора-психолога по имени, а точнее сказать по «ФИО» — Тихон Тихонович Тихий.


Пока шёл к «заведению» вспоминал, что несколько недель назад, когда я только планировал проведение операцию «Кассета» — распространение плёнок, то хотел подарить некоторое количество записей всевозможным поэтам, музыкантам, актёрам и т. д. которые постоянно «обитают» на Арбате. Почему именно этой публики? Ну, как мне думалось, эта так называемая «интеллигентная» тусовка с некоторыми элементами диссидентства, люди в которой часто контактируют между собой и распространив там даже малую толику кассет со шлягерами, можно было бы быть уверенным, что об этом в скором времени узнает достаточно большое количество человек.

С другой стороны, как раз в этой тусовке имеется не менее огромное количество осведомителей КГБ, а нужна ли мне «такая» известность стоило сотню раз подумать прежде чем делать шаг в том направлении. Однако дело даже не в этом…

Проблема заключалась в том, что я по привычке в это время постоянно «тащил» стереотипы из «прошлого-будущего» — того времени из которого сюда попал, и постоянно забывал о том, что, если «там» «что-то было», то «тут» этого возможно ещё нет и в помине, или оно находится в зачаточном состоянии и только-только начинает строиться.

Короче говоря, Арбата не было!

Нет. Точнее сказать он был, но был он в «первородном» состоянии и на тот Старый Арбат, который мы знаем в 2019, ничем не походил.

Соответственно не было здесь ни сидящих с мольбертами художников, ни танцующих цыган, ни фокусников, ни музыкантов, ни «стены Цоя», ни Макдональдса. И если отсутствие последнего ещё можно было понять, то вот отсутствие пред идущих говорило не только о том, что в УК есть статья за тунеядство, но и о том, что Старый Арбат в нашем понимании ещё не построен, ибо практические работы начнутся лишь через пять лет — в 1982 году. Именно тогда на Арбат будет запрещён въезд автотранспорта, именно тогда будет изменён маршрут троллейбуса № 39, о котором пел Булат Окуджава в песне «Последний троллейбус».


Естественно о всех этих событиях пока можно говорить лишь, добавляя вводное слово «наверное», то есть:

наверное,

 будет запрещён…,

наверное

, будет изменён…, ну и конечно —

наверное

напишет…, потому как после того чего я за пять лет тут наворочу, хрен его знает, как сложиться…


Хотя нет. Окуджава это некаснётся. Он песню свою уже написал в 1957 году, так что его творения пресловутое слово «наверное» уже не затронет, а вот что касается остального…

Как знать, как знать…

* * *

Ровно в семь вечера я был у входа в ресторан, где меня уже поджидал Армен.

Поздоровались и прошли внутрь ресторана.

— Как у тебя дела? — дружелюбно поинтересовался он пока шли к столику.

— Спасибо, всё хорошо. Ещё раз спасибо за экстернат.

— Да не за что. Сочтёмся, — весело хохотнул сопровождающий и добавил: — Ты сдай его теперь.

— Не волнуйтесь, сдам, — уверенно сказал я и поинтересовался результатами дневных переговоров с кандидатками из МХАТа.

— Всё нормально. Согласились обе.

— Это хорошо. А «претендент», что говорит?..

— Заинтересовался. Был удивлён. Ждёт тебя.

Пройдя почти через весь зал, я увидел за одним из столиков большого человека, отличного актёра и замечательного космического пирата в одном лице.

— Здравствуйте Вячеслав Михайлович, — сказал я протягивая руку для приветствия.

— Ну здравствуй, Саша, — с лёгкой улыбкой сказал «Весельчак У» и пожал мою ладонь своей огромной пятернёй.

— «Миелофон» у меня и готов его сдать по первому требованию, без пыток, — быстро протараторил проснувшийся во мне не с того не с сего благоразумный Коля Герасимов.

— Чего у тебя? — не понял Невинный и посмотрел на Армена, который тоже ничего не понимал.

— Сценарий у меня, — сказал я доставая из портфеля папку с текстом, рисунками и раскадровкой…

— Ааа, — облегчённо выдохнули они, хлопнули по пятьдесят «за сбитый» и сели рядом со мной с двух сторон.


Конечно же они ничего не поняли из фразы про «миелафон», потому как прекрасный фильм «Гостья из будущего» начнут сниматься лишь лет через пять-шесть. Некоторые могли бы возразить и сказать, что «быть может и не начнут», но тут я вынужден этих товарищей заверить, что начнут обязательно, ибо такой замечательный фильм очень нужен нашему народу… Зачем? Не знаю. Но если мне фильм нравится, то нужен однозначно, и я всё сделаю для того, чтобы он был снят.


Кстати говоря. В фильме звучит замечательная композиция по поводу которой шумят страсти-мордасти в интернете. А именно из-за одной строчки в тексте песни, которая там или была, или не была.

Люди, разделились на две группы.

Некоторые, те кто уверен, что «эффект Манделы» существует (эффект заключается в совпадении у нескольких людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам. Таким образом, это феномен, связанный с ложной коллективной памятью.), убеждены, что часть слов в тексте были «кем-то» изменены, вместе с памятью всего человечества.

Другие настаивают, что первая группа — сумасшедшие и в композиции всегда пелась именно так как поётся сейчас…


Слышу голос из прекрасного далёка…


А дальше идёт спор, что там пелось и почему изменили…


Он зовёт меня в чудесные края…

или …

Он зовёт меня не в райские края…


Слова в последнем варианте звучат несколько странно и если подумать, то получается «треш», ибо о каком-таком рае может идти речь в 1985 году, а именно тогда эта песня прозвучала на «Песне» года?.. К тому же, при условии, что есть Рай и Ад, а голос зовёт «не в райские края», возникает вопрос для младшей группы детского сада: тогда в какие края зовёт голос?.. В адские?..

Нет спасибо… Не надо.

В общем весёлый спор и прекрасная песня.

* * *

А тем временем за столиком ресторана «Арбат» начинался очередной сеанс «чёрной магии».

— Ваш герой — доктор-психолог…


Я начал рассказ и видел, как мои слушатели проникаются историей. Если Вячеслав Михайловича ещё можно было понять, ведь историю он слушал в первый раз, то Армена я понять никак не мог, ведь он это сценарий слышал раз и не два, а, наверное, уже раз десять точно, однако всё равно слушал, затаив дыхание.


… — И тут Ваш герой — Тихон Тихий, достаёт из кармана дореволюционный наган и направив его на главного героя (Ивана Старостина) спрашивает: — Сейчас у многих людей есть оружие. Если я тебе выстрелю в руку, рана быстро заживёт? А если в голову? Что произойдёт? Ты умрёшь или нет? И почему ты должен жить, а мы умрём наверняка? Разве это справедливо?…


Продолжая повествование, я наблюдал за реакцией «кандидата» и, она была вполне удовлетворительная — сценарий Вячеславу Михайловичу явно нравился и по нескольким случайно обронённым им фразам: «Ни чего себе…», «Интересно…», «Так он бессмертен?..», было видно, что история его увлекла и он с нетерпением ждёт чем же всё это закончиться.

— Ну, Иван Старостин скажи, — обратилась к главному герою его подруга, — какие у тебя ещё были фамилии за всю твою долгую жизнь?

— Да, много. Очень много. Практически как поётся в песне из фильма «Ошибка резидента»: …Я менял города, я менял имена…

— А поточнее, — настаивала та.

— Если поточнее, то: Иван Староверов, Иван Дикий, Иван Дикарёв, Иван Бессмертнов… и уж совсем безумное, это когда я преподавал химию шестьдесят лет назад в Свердловске, бывшем Екатеринбурге, меня звали Иван Иванович Палеолитический.

— Стойте! Стойте! — раздался крик сзади. — Иван Иванович Палеолитический?

Они обернулись. У двери стоял возбуждённый психолог Тихон Тихий.

— Свердловск? Шестьдесят лет назад? Ты не преподавал химию! Я тебе не верю!

Иван подошёл к доктору и произнёс: — Твою маму звали Неля.

— Нет. Нет! — задыхаясь начал говорить Тихон

— Да.

— Да… Моя бедная мама!.. — зарыдал доктор. Он весь сотрясается от плача, а затем его посещает мысль, как узнать действительно ли Иван тот, за кого себя выдаёт и психолог спрашивает: — Скажи! Скажи, как звали нашу собаку?

— Её звали Шарик, — без раздумий отвечает Иван.

— Нет!

— Да!

— Да… Шарик, — рыдая обнимает Ивана Тихон. — Мама сказала ты нас бросил.

— Но теперь то, ты знаешь почему я ушёл… — обнимая Тихона в ответ говорит Иван…


Речь идёт о фильме «Человек Земли». Режиссёр Ричард Шекман

https://www.kinopoisk.ru/film/252900/


Зрителе слушали, не шелохнувшись слушая монументальный финал драмы.

Концовка потрясла Невинного и когда я закончил рассказ, он сидел хмурый опустив голову в низ и смотрел на пол…


Глянув на слушателей и уловив их мрачное настроение я, дабы развеять внезапно спустившуюся на ресторан «Арбат» «тьму египетскую», громко хлопнув закрыл папку со сценарием.

Это действие внезапно развеяло все чары и народ ожил.


— Нда… — произнёс Вячеслав Михайлович. — Вот так молодёжь. Вот так пионер. Во даёт… Ты погляди Армен как у него всё складно получилось?! — обратился он к разливающему коньяк по рюмкам визави. — И картинки эти… и раскодровка… А история сама какова… а?! Это просто отличный сценарий. Я признаться до последнего момента думал, что это какая-то неудачная шутка… «Школьник придумал гениальный сценарий…» — смех, да и только… А оказывается действительно придумал. И к тому же какой сценарий! Сценарище!!

Они выпили.

— Это гениальная история Саша, — сказал Тихон Тихий. — Если у вас ещё получиться всё это также замечательно снять, то этот фильм не то, что для поступления во ВГИК нужно показывать, его нужно показывать по телевидению и во всех кинотеатрах страны. Это же прекрасный фильм получится! Молодец!

Закончив фразу, он пожал мне руку. Затем они чокнулись рюмками, выпили и закусили.

— Так Вы согласны принять участия в съёмках, — поинтересовался я, наливая себе не коньяк, но сок.

— Конечно. Если всё, как говорит Армен, то дня три-пять я смогу выделить из своего графика чтобы помочь.

— Отлично! — сказал я, посидел с ними ещё минут десять, попрощался, сославшись на дела и пошёл нести «доброе, вечное людям» — распространять плёнки с записями, а в душе «всё пело», ведь я приблизился ещё на шаг к своей цели и фильм становился ещё реальнее.

* * *

Из телефонной будки набрал Севе.


— Хорошо, что позвонил, — ответили в трубке после проведённого приветственного ритуала. — А то я найти не могу. Звонил несколько раз, а твоя мама говорит, что тебя дома нет.

— Ну да. Дома меня нет. А чего звонил? — поинтересовался я у клавишника.

— Я с папой на завтрашний вечер договорился…

— Оо, — только и сказал я.

— Да. Девчонок обзвонил, Антона с Мефодием тоже. Все завтра будут у консерватории в половина седьмого вечера. Ты то сможешь? А то без тебя как-то… — замялся собеседник, а затем добавил: — не очень.

— Неожиданно, но буду конечно, — с радостью ответил я, а затем уточнил: — И что, папа вот так сразу же согласился?

— Ну да! — ответил друг. — Представляешь?! Я ему говорю, что вот мол, Саша две новые композиции придумал — без слов и со струнными… Не мог бы ты их послушать и попросить нескольких человек из твоего оркестра помочь сыграть эти мелодии.

— И… — поторопил я, ибо мне было интересен дальнейший процесс «уламывания» дирижёра.

— И он не задумываясь предложил приехать завтра к семи. Они закончат репетицию и после неё он попросит несколько музыкантов остаться и сыграть с нами. Составленный тобой список музыкантов, которые нужны для исполнения композиций я ему передал.

— Отлично. Поезд тронулся! До завтра! — произнёс я и дал отбой, а настроение до этого и так хорошее взлетело практически до небес…

Что ж… Завтра это завтра, а сегодня…

* * *

— Здравствуете девушка… Вы любите музыку?.. Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы презентовать кассету с записями Вам…

* * *

— Привет малыш! Чего плачешь?.. Держи кассету и не плачь, потом маме отдашь…

* * *

— Здравствуйте ребята. Пиво пьёте? А как насчёт музыки? Любите музыку-то? Да, я тоже фанат «Песняров», но есть кое-что получше и поновее! Да, сам написал. И нихрена я не «брехун»! Вот держите кассету. Дома послушаете, обалдеете, потом спасибо скажите.

* * *

— Девушка. Подождите. Вы стали победительницей конкурса «Самая красивая блондинка на планете» и вам вручается приз — кассета с супер шлягерами…

* * *

— Нельзя быть хулиганами! А то вообще без зубов останетесь! Сейчас я вам только чуть носы поломал, а следующий раз сломаю, что ни будь посерьёзней! Всё поняли?! Ну тогда поднимайтесь и валите отсюда «грёбанные» налётчётчики-залётчики…

* * *

— Здорова парень… «Йоу». Как дела?! Нормально! Это наш девиз!.. Любишь музыку?.. Держи катушку…

* * *

Короче говоря, домой я пришёл в половине двенадцатого вечера и в очередной раз выслушал речь о неблагодарном «поросёнке», который расстраивает маму.

«Поросёнок» всё стоически выслушал, извинился, поцеловал любимую мамульку в щёчку и рассказал о предстоящих съёмках картины в Армянской ССР, а также о актёрском составе, который есть уже на сегодняшний день.

Мама аж села, узнав о том, что её любимое чадо «выкаблучивает».

— Баталов и Невинный согласились сниматься в твоём кино? — опешив задала она риторический вопрос.

Я кивнул и как «хэппи энд», поведал о грядущем поступлении во ВГИК…

* * *

До часа ночи я проводил очередной сеанс «чёрной магии» рассказывая сценарий маме…


Глава 4


7 сентября.


События дня: Заключены два американо-панамских договора, отменившие договор 1903 г. США, взяли обязательство о прекращении своей юрисдикции в зоне канала и возвращении этой территории Панаме к 31 декабря 1999 г.


Министр МВД Н. А. Щёлоков.


В министерство Николай Анисимович ехал хмурый и без настроения. Всё, что произошло за последние несколько дней буквально выбило его из колеи и перевернуло более-менее размеренную жизнь с «ног на голову».

А всему виной, те злосчастные письма, которые некий загадочный товарищ Артём, передал ему через жену — Светлану Владимировну. Прочтя их, прежний, спокойный мир в глазах министра МВД исчез, а возникшее на его месте реальность показала свой «звериный оскал».

Как оказалось, кругом враги, которые словно пиявки присосались к телу Родины и пьют кровь своей жертвы, ежесекундно ослабляя её.

Как оказалось, великий и могучий Советский Союз, на деле окажется колосом на глиняных ногах и через четырнадцать лет рухнет, «придавив» собой огромное количество простых советских людей.

Как оказалось, их с женой затравят и фактически доведут до самоубийств. Сначала в феврале 1983 года покончит собой застрелившись из пистолета Светлана Владимировна, а затем 13 декабря 1984 года, покончит собой, и он сам, застрелившись из охотничьего ружья у себя в кабинете…

Перед этими событиями, в декабре 1982, через месяц после похорон Леонида Ильича Брежнего, его снимут с должности министра МВД, затем лишат звания генерала-армии, а под конец лишат всех государственных наград, и звания Героя Социалистического труда. Оставят только боевые ордена, но через некоторое время лишат и их.

Как оказалось, ужасная судьба также ждёт и его детей — пьянство, тюрьмы, дом престарелых, смерть…

(Тут нужно сказать, что главный герой в письме обманул Щёлоковых выдумав истории о ужасной судьбе детей министра, которая якобы ожидает тех, после трагической смерти родителей. Это было сделано Главным Героем намерено, для придания большей мотивации и решительности в действиях Николай Анисимовичу…

Абсолютно также, не испытывая и капли сожаления Александр Васин наврал «с три короба» и по поводу того, что Щёлокова лишили боевых орденов. В реальности такого не было. Сделано это было также для введения министра в ярость и создание атмосферы ненависти, к оппонентам, которые указаны в этих письмах или же будут указаны в последующих.)


Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля он вспоминал вчерашний день… когда он открыл конверт № 1. Предатели.

* * *

Леонид Георгиевич Полещук.

Алкоголик и игрок… Стал сотрудничать с ЦРУ. Продал Родину за 300 баксов в 1974 году… работает в КГБ в службе внешней разведки. Разоблачат врага только в 1985.


Владимир Ипполитович Ветров.

Дослужиться до звания подполковника первого главного управления КГБ СССР. Сейчас работает в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступающей из-за рубежа. Уже завербован французской разведкой, которой в будущем передаст более четырёх тысяч секретных документов. включая полный официальный список 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Предатель будет делать своё «грязное» дело до февраля 1982 года, а при задержании убьёт сотрудника КГБ ножом.


Владимир Александрович Пигузов.

Подполковник первого главного управления КГБ СССР, а также секретарь парткома Краснознаменного института КГБ СССР имени Ю. В. Андропова.

Уже завербован. Уже собирает информацию, а передаст её в начале 80-х.

Разоблачат только в 1986.


Дмитрий Фёдорович Поляков.

Генерал-майор ГРУ. Войну окончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии. Член ВКП(б) с 1942 года.

Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.

Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.

«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»


Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.

«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»

Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!


И ещё… И ещё… И ещё…


(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (

прим. автора

.))


Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…

«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.


Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.


После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.

Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!

Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».

Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.

««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…

«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…

Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»


Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.

Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.

«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»


Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…


После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…


Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.

Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.


Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.

Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?


За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».

На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».


В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.


Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…

Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.

Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?

Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.


«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»

— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!

* * *

Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.

* * *


Главный Герой.


«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.

Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.

* * *

Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.


Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста

подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям

. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.


По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)


Глава 5


* * *

— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.

— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.

— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.

— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.

— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.

— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.

— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!

— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!

— Помним, — дружно ответили участники ВИА.

— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.

— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.

— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.


— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.

— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.

— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.

— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.

— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.

— А что? Ты что-то хотела?

— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.

— Зачем? — опешил я.

— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.

— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?

— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!

— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?

«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»

— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.

— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?

— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!

— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.

— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.

«Что ей там репетировать-то приспичило? Или меня хотят показать родителям, как автора песен, которые их дочурка напевает с утра до ночи?» — подумал великий поэт-песенник, а в слух произнёс:

— Хорошо. Вечером приеду.

— Нет! Вечером не надо, — категорически отвергла это предложения принцесса, а затем нелогично добавила: — Вечером мама с папой с работы придут. Не при них же…

— Эээ… Так ты же сказала, что мама хочет познакомиться…

— Мало-ли чего я сказала. Приезжай раньше, когда их дома не будет. Утром приезжай. Я учёбу прогуляю и всё… — прошептала Юля и «стрельнула» глазками.

— Эээ… — только и смог на это ответить я.

«Меня чего там, изнасиловать собрались?.. Сначала напоить вином, а уж затем… Нет, я-то собственно не против, или даже, если говорить точнее, то обеими руками и не только руками, категорически «ЗА», но чем это потом может закончиться для всех нас? Вряд-ли чем-то хорошим! Десять минут удовольствия и огромный «геморрой», вот истинный финал данного любовного приключения. Я уж даже не говорю о том, что после того как о наших «репетициях» узнает Сева, я скорее всего потеряю не только клавишника в его лице, но и друга, как бы странно это не звучало, в его же лице, ведь он в Юлю влюблён… а она…»

* * *


Интерлюдия. Юля.


Она думала о нём уже целую неделю….

А началось всё с того, что как-то за обедом мама в очередной раз начала учить уму разуму дочь, говоря о том, чтобы та не вздумала думать о замужестве до окончания учёбы. Не каких предпосылок для такого разговора не было, так как Юля не о каком замужестве и не думала, но понимала, что беседу эту мама затеяла, так сказать, в профилактических целях.

— Конечно. Замуж выйти тебе всё равно придётся. Но нужно закончить учёбу, а там уж не зевай, а то всех хороших женихов разберут. Но и торопиться в этом деле не надо. Нужно устроиться на работу, а уж затем я подыщу тебе жениха. Да не простого работягу, а какого-нибудь учёного-профессора.

— Почему именно учёного? — поинтересовалась дочурка у родительницы.

— А потому, дурёха ты моя ненаглядная, что кроме достатка в семье у вас будут ещё и дети. И что бы детишки были смышлёными или даже гениями, нужно что бы и родители тоже были умными. Ты у нас умница-разумница и жениха нужно подобрать тебе под стать…

Мама ещё много чего говорила, но её умница-разумница уловила мысль о детях и начала размышлять:

«Так для того, чтобы детишки «удались на славу» нужно, чтобы папа был гением? Вот никогда бы не подумала, что это так… Но, если мама говорит, что это так, значит это так. Мамуля дурного не посоветует! И где же мне взять такого гения? Вдруг действительно всех разберут пока я закончу музыкальное училище? Мне уже двадцать, пора выходить замуж и рожать, а то скоро совсем старухой стану. Вон Светка Константинова, в прошлом году вышла замуж, а ведь она почти на полгода младше меня. А Ленка… Ленка Филиппова, тоже вышла… уже месяц прошёл как на свадьбе гуляли… Пора Юля и тебе искать суженного-ряженого, пора, — твёрдо сказала она себе. — Но где найти талантливого жениха, что бы дети были умницами?.. Из знакомых, то все мальчишки какие-то «не от мира сего» … Либо идиоты, у которых детство «в одном месте» ещё играет, либо пьяницы, у которых только одно на уме, либо стеснительные с которыми толком и поговорить не о чём, к примеру, взять Савелия… Ведь двух слов связать не может — ни тебе «бэ», ни тебе «ме», и чего с таким всю жизнь делать? Маяться? А нужен такой, который и в горящую избу войдёт, и коня наскоку остановит. Такой, чтобы был не только талантливый, но и симпатичный, ведь это также не мало важно для счастливой семейной жизни. Профессоры, учёные, это конечно хорошо, но зачем мне старик? Кашку ему варить? Нет, мне нужен, молодой и умный… Такой, как скажем Саша. Вот уж действительно талант… и причём очень милый и симпатичный. Весёлый, добрый… Вот повезёт той которой он достанется… Вся жизнь будет как праздник… — констатировала она и пришла к выводу, что ей самой нужен именно такой вот Саша. — И где мне такого найти? — задала она себе очередной вопрос и простая мысль которая лежала казалось на поверхности пришла ей в голову, и от неё она даже поперхнулась чаем: — Зачем мне нужно кого-то искать, если этот кто-то уже найден и пока ни на ком не женат!..»


В таких вот тяжёлых раздумьях протекал день за днём и вот, совсем недавно она решила: Пусть первым мужчиной у неё будет её любимый Саша и если она после этого дела забеременеет, ведь иногда это случаться, то детишки будут все в отца — гениями.

Ему через месяц должно исполниться шестнадцать, вот и хорошо. Значит, если убедить его маму и она даст разрешение, то свадьбу можно будет сыграть уже в ноябре…


Конец интерлюдии.


* * *

— Эээ… — продолжил «экать» я, ища «отмазку».

— Ты не хочешь, приехать ко мне в гости? — распахнув свои огромные «глазищи», которые уже начали заполняться океаном слёз прошептала Юля, а я немедленно, пока не начался «потоп» принялся «причёсывать» красавице.

— Ну что ты Юля. Хочу конечно. Очень хочу, но завтра никак. Сама подумай. Я же до вечера экзамены буду сдавать. Буду выжат как лимон! Потом неделю отлёживаться придётся! Шутка ли, столько экзаменов в один день.

— Бедненький, — пожалела она меня.

— Как отлежусь, то сразу приеду!

— Правда?

— Конечно правда! А как может быть иначе?!

— Хорошо. Но жалко, что ты мне заранее не сказал про то что сдаёшь экзамены, я бы тебе могла помочь подготовиться к ним. У меня в школе практически по всем предметам было «отлично».

— Да жаль, но ты не расстраивайся. Я же в институт поступать собираюсь, поэтому поможешь подготовиться к другим экзаменам, — не обдумав ляпнул великий стратег, глядя как у девушки заблестели глаза от радости предстоящего репетиторства.

«Зачесалось у неё что ли…»

— Правда?

— Естественно. Куплю настоящий торт «Птичье молоко» и приеду, — соврал я два раза: первая ложь заключалась в том, что приезжать я не собирался, ибо понял к чему эта посещение приведёт и вторая ложь была в том, что настоящий торт «Птичье молоко» готовили только в ресторане «Прага», который после недавно произошедшей в нём презентации «моей» песни «Чёрные глаза», сейчас находится на стадии глубокой реставрации.

— Оо. Такой торт я люблю, — радостно проговорила принцесса. — Я слышала, что рецепт изобрели наши кулинары из ресторана «Прага».

— Да. Я тоже, что-то подобное слышал, — сказал я покраснев, ибо мне было несколько стыдно, за то, что я лишил «наших кулинаров» места работы. — Вон кстати за нами идут…

* * *

— Здравствуйте ребята. Ух, как вас много, — сказал папа Севы, обведя нашу компанию взглядом.

— Это ещё не все папа, — ответил клавишник и по совместительстве его сын Савелий.

— Не все? — удивился Аркадий Львович, который увидел часть ансамбля, в котором играл его сын последние полгода впервые в жизни.

— Да. У нас ещё двух человек не хватает — они заняты, — прокомментировал Сева косясь на меня.

— Ага. Понятно, — всё понял дирижёр, одного из оркестров, которые репетировали в данном здании. — Ну, что же. Тогда давайте проходите, — сказал он, жестом показывая престарелой вахтёрше всю нашу «банду» пропустить без пропусков.

* * *

Мы прошли внутрь здания…


Зал был практически пуст, если не считать пятнадцати-двадцати музыкантов, которые толпились кучками на сцене о чём-то переговариваясь.

— Ну. Так, что за «классику» вы придумали, — обратился ко мне дирижёр. — Чем я могу помочь? Вы ноты принесли? Мне сын сказал, что нужны в основном струнные…

— Да. Струнные тоже нужны, — согласился я.

— Ребята поймите. Я попросил остаться музыкантов сверхурочно. Они все спешат домой. У всех семьи. Саша, ты ноты написал? Да? Тогда давайте быстренько прогоним материал и всё…

— Аркадий Львович, дайте пожалуйста команду подключить наш электроинструмент к аппаратуре — колонкам?

— Зачем? — удивился тот.

— Дело в том, что в композициях должны присутствовать именно электроинструменты.

— Зачем? — ещё раз удивился дирижёр.

— Папа. Это необходимо для придания более насыщенного, мощного звучания, — помог с ответом мне Сева.

— Савелий! Ты меня поражаешь! — недоумённо проговорил Аркадий Львович. — Ну причём тут, какие-то «мощные» звучания! Ведь ты же мне говорил «за классику»!..

— Да, — твёрдо ответил его сын. — Мы «за классику» и говорим. Мы играли и у нас всё хорошо получалась! Мы репетировали…


— Так вы с репетиции едете? Решили все вместе заехать? Так зачем вам аппаратура? — уточнил папа, непонимающе глядя на сына. — Я думал вы приедете вдвоём с Сашей.

— Пап, дело в том… — начал было говорить его сын и тут же был мною прерван.

— Аркадий Львович. Дело в том, что в тех «классических» композициях, о которых вам говорил Савелий, также должны присутствовать, как электрогитара, так и бас гитара.

— Саша, Саша… Я не понимаю. Что вы имеете ввиду? Тут вам не эстрада! Тут филармония! Тут не может идти речи не о каких электрогитарах! — категорически отрезал «главный по музыке». — Вы что, на своей студии не наигрались? Зачем вы меня позорите?! — задавал он насущный вопрос, глядя по очереди, то на меня, то на своего сына. — Савелий! Ты же сказал, что нужно помочь в классической композиции. Так какие к чёрту гитары?! — негодовал дирижёр.

— Дядя Аркадий! — решил я попробовать обратиться к «папá» по-простецки. — Разрешите я раздам ноты музыкантам. Тут делов-то — две композиции всего. Слов нет. Поэтому ничего запретного быть не может!.. Попробуем продемонстрировать Вам, что помог сочинить Ваш сын, — «подлизнулся» я. — Ну а, если не понравиться, скажем спасибо и уйдём.

— Хм… — задумался дирижёр. — Так слов нет? Одна музыка?

— Да. Слов нет. Единственное, в одной из «песен» Юля, ну вы её знаете, не играет на скрипке, а поёт вокальную партию.

— Что за партия? Какой текст? — напрягся Севин папа.

— Текст очень простой, — сказал я и пропел: — «ААааааа» …

— И всё? — удивился опешивший от моих вокальных данных собеседник.

— И всё, — дружно ответили мы с гражданином Савелием по прозвищу Сева.

— Гм… хорошо… давайте попробуем. Правда придётся идти за техником, который возможно ещё не ушёл домой, — сказал папá и пробурчав себе под нос: — А также, по идее он должен быть ещё трезв, — ушёл отдавать распоряжения.


Я раздал ноты музыкантом оркестра, которые с интересом приступили изучать их и пошёл помогать коммутировать гитары…


Глава 6


* * *

— Товарищи. Я попросил вас остаться сегодня после репетиции на пол часа для того, чтобы помочь нашему московскому ВИА попробовать сыграть их песню в акустическом — классическом варианте, — громко начал произносить речь дирижёр оркестра, но был перебит «репликой с мест».


— Аркадий, — обратился к нему человек огромных размеров, с топырящейся во все стороны седой шевелюрой и державший в своей руке духовой инструмент — трубу. — Я не понимаю Аркадий. Тут, толи одни повторы, толи … я не понимаю. Почему тут на нескольких листах написана одна и та же партия? Почему?

— Почему? — задал мне то же вопрос дирижёр, глядя прямо в глаза и уже сожалея о том, что поддался на уговоры сына и согласился помочь.

— Гм… — сказал я и принялся объяснять, что так всё и должно быть, потому как композиуии находятся в стадии эксперимента.


— Странная музыка, — произнёс басом толстый дядя и весь оркестр его в этом поддержал.

Дирижёр тоже изучал лист с нотами и был заметно недоволен тем, что видит.


— Молодые люди. Нам с Аркадий Львовичем нужно приватно переговорить, — проговорил «большой человек» подойдя к нам. Мы пожали плечами и чуть отошли в сторону, но так, что разговор был всё же нам слышен.


— Аркадий, это позор. Не позорься. Твой сын тебя позорит, — подойдя вплотную к дирижёру стал полушёпотом говорить трубач, с которым по всей видимости у Севиного папы были дружественные отношения.

— Извольте пройти на сцену Степан Маркович, — проговорил папá, сжав зубы, а затем указав на выход дирижёрской палочкой добавил: — Или извольте покинуть нас.

— Аркадий прекрати, — всё же настаивал толстый дядька. — Мы не первый год знаем друг друга. Не первый! Я хочу помочь!

— Хотите помочь, так помогите! — заявил Аркадий Львович. — Помогите, а не устраивайте диспут.

— Но, это же примитив. Примитив Аркадий. Примитив. Все же знают, что твой сын учится в «Гнесенке». Все же знают Аркадий. Это какой-то позор! Неужели его там не смогли ничему научить? Неужели за три курса его смогли научить только семи нотам?! Это позор, позор… Мало того, что он себя позорит, ничего он молодой… Но ты Аркадий… Ты… Люди спросят: кто нами дирижирует? Аркадий, люди спросят. Люди скажут Аркадий, люди скажут: Он же даже своего сына не может ничему научить… Будет позор Аркадий… Будет позор…

Дирижёр оркестра скрипел зубами косясь на стоящих рядом нас, но молчал.

— Аркадий. Это нужно немедленно прекратить пока не стало слишком поздно! Давай я подучу Савелия, давай… Аркадий, даже сейчас глядя на ноты я могу предложить несколько интересных ходов… Но такое нельзя играть Аркадий, нельзя! — продолжал бубнить трубач, потрясая нотами. — Да ещё в зале консерватории!.. Это же примитив. Полный примитив Аркадий!.. Будет позор! Позор! Будет скандал, Аркадий! Понимаешь? Скандал! — пошёл уже на второй или даже третий «круг», беспокоящийся за репутацию дирижёра трубач.

* * *

— Кто этот сумасшедший? — шёпотом поинтересовался я у Севы.

— Это папин хороший знакомый. Они уже лет двадцать дружат.

— А почему он так странно говорит? Явно же у товарища «не все дома».

— От него жена ушла и детей забрала. Мне папа рассказывал. Он переживает очень, вот рассудок немного и помутился. Его уволить хотели, но папа договорился, чтобы оставили работать. Он очень хороший музыкант. Папа его друг и боялся, что тот без работы зачахнет дома, или сопьётся.

— Блин… сейчас этот «хороший» человек испортит нам «всю малину». Нужно, что-то предпринять пока «лавочку» не прикрыли, и твой батя не передумал. Действуй! — проговорил я и подтолкнул Севу в сторону дирижёра. Тот немного поупирался, но всё же пошёл «на закланье».


— Папа… ну так, что…

— Не знаю! Что-то я не уверен в качестве композиций.

— Папа. Ты же обещал! — в отчаяния шёпотом произнёс Сева.

— По-моему, это бред! — жёстко констатировал его папа.

— С чего вы взяли? — резко встрял в разговор я, приготовившись «командовать парадом». — У вас есть ноты! Так извольте сударь их продирижировать оркестру! А уж бред или нет будет видно, после исполнения, а никак не «до»! Объявите, что музыку придумал не ваш сын, а я… Ну, а вы, по доброте своей душевной, просто захотели помочь пионеру в его музыкальном начинании. Поэтому давайте прекратим размышлять и начнём работать! Если что, валите всё на меня. Я думаю со школьника спроса будет не так много! Идёмте!

От такого резкого «пассажа» «папин Сева», в смысле Севин папа «завис», ну а я, пользуясь «рекламной паузой» взял нотную тетрадь и повёл ошеломлённого дирижёра к сцене.

* * *

— Сева ты за роялем? Все готовы?! А гитаристы? Отлично! Тогда приступаем к исполнению первой композиции, — сказал дирижёр, встав на свой «пьедестал». — Как она кстати называется? «Грёзы»? Хорошо…


https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQg


* * *

— Замечательна, но мне кажется тут во второй части композиции, нужно играть в несколько скрипок… Будет более сильное звучание, — профессионально «разруливал» в перерывах Аркадий Львович, который моментально «схватил», то что нужно было «схватить», а всё лишнее «порезал» «к чёртовой матери» и выкинул. Мне оставалось лишь поддакивать, глядя на работу Севиного папы и сожалея о том, что я не дирижёр.

— Готовы?.. Ещё раз! Начинаем с первой цифры! Ксилофонист! Встанете немедленно за инструмент! — командовал оркестром папá. — И…

* * *

— Вы чувствуете мощь? Чувствуете?! А вы говорите примитив!..

* * *

Через четыре прогона, получилось нечто очень похожее на оригинал, ну точнее будет сказать, на оригинал, каким я его помнил. Естественно там не хватало некоторых электронных звуков, присущих композиции двухтысячных, но мы их с успехом заменили колоколами и флейтами…


https://www.youtube.com/watch?v=24WWwhgCLgM


* * *

— Прелестно, прелестно! Очень замечательно, — возбуждённо кричал дирижёр, размахивая руками. — Эх время мало, по-хорошему её ещё бы раз десять прогнать надо бы, ну да ладно, это уже завтра. А сейчас товарищи, прошу вас… вторую композицию… Как там она у нас называется?.. «Время»? Хм… Интересное названия. Итак, …

* * *


Кабинет директора Московской филармонии имени П. И. Чайковского.


— Семён Матвеевич, вы посмотрите, что происходит в Малом концертном зале! Это же просто ужас какой-то! — прямо с порога начал ругаться Эдуард Иосифович — заместитель директора филармонии.

— Что там случилось Эдуард? — удивился директор. Он завершил все дела на сегодня и собирался поехать домой, поэтому проверка репетиции какого ни будь оркестра в его планы совершенно не входила.

— Аркадий Львович опять чудит. Теперь он привёл своего сынка на репетицию.

— Ну и что? У него сын на пианиста учиться. Пусть посмотрит, как играют уже сформировавшиеся музыканты. Ему это только на пользу пойдёт. Что тут такого?

— А то, что сынок его дружков своих с собою привёл. Все «патлатые», как какие-нибудь хиппи.

— Ты это сам видел?

— Нет. Мне поступил сигнал от вахтёрши. Она доложила, что дружки сынка принесли с собой инструменты.

— Какие инструменты? — удивился директор. — Зачем?

— Гитары они принесли и сейчас там, — он показал в сторону здания, — устроили на сцене шабаш. Авдотья сама слышала звуки электрогитар.

— Хм… Электрогитар? Ты что Эдуард! Какие могут быть электрогитары в филармонии. Откуда твоя уборщица вообще знает, как они выглядят-то? Ей же наверно уже лет сто — не меньше.

— Знает она как гитары выглядят. Она сама зашла в зал и увидела, как от гитар тянуться провода, а из колонок доносятся мерзкие звуки рока!

— Чего?

— Рока!

— Какого рока? — обмирая задал вопрос директор.

— Западного рока.

— Не может быть!

— Может! — безапелляционно заявил заместитель.

— Слушай, Эдик. А откуда твоя старая карга знает про западный рок, если об этом не знаю даже я?!

— Слышала она такую музыку. У неё под окном постоянно шалопаи магнитофон включают с этим самым роком. Она уже не раз милицию вызывала, но те задержат лодырей, а потом отпускают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Не сомневайтесь знаю. Авдотья рассказывала.

У директора произошёл когнитивный диссонанс. Он никак не мог в это поверить. Чтобы Аркадий, ярый поборник классической музыки, Аркадий, который на собраниях отметал любые нововведения как вредящие классическому искусству, мог позволить у себя в оркестре электрогитары с «хипующей» молодёжью… нет, это совершенно невозможно. Это совершенно не укладывалось в голове директора, и он попробовал уточнить:

— А она не выпивает случаем? Может пьяная?

— Она в завязке. Не пьёт уже больше года. Говорю вам слышала она.

— Может у неё белая горячка? — озвучил Семён Матвеевич очередную версию. — Может с ума сошла, вот и мерещится всякое?

— Да, что гадать-то. Давайте сходим и сами всё увидим. Они ведь прямо сейчас сцену оскверняют своими гитарами.

Как не хотелось Семён Матвеевичу послать всё к «едрене-фене», но информация, которую только что сообщил ему заместитель требовала немедленной проверки, потому как рок сам по себе в СССР запрещён и уж тем более в консерватории и подавно.

* * *


Заместитель.


В принципе он мог бы разобраться с ситуацией сам. Для этого у него вполне хватило бы полномочий, но ему было нужно вытянуть из этой «ЧС» по максимуму, потому как это зазнавшийся дирижёр у Эдуарда Иосифовича уже сидел в «печёнке» и порядком надоел своими капризами.

И это ему не так, и это ему не «сяк» … То уже почти утверждённый репертуар ему не нравиться, то музыканты, которые приходят играть его не устраивают, то просит этих самых музыкантов добавить в оркестр, то поменять на других… одним словом не человек, а сплошной геморрой.

С тем, что некоторые музыканты действительно прогуливают репетиции или же не соответствуют уровню игры заместитель директора, прекрасно знал и все эти неурядицы были бы лишь элементами повседневной работы, но уволенные музыканты повадились писать в разные инстанции о несправедливом, по их мнению, увольнении. Естественно в филармонию звонили из разных учреждений, вплоть до министерства культуры СССР реагируя на жалобы трудящихся. Также естественно, что все шишки валились на заместителя директора, который не сумел правильно наладить работу в коллективе.

Что характерно, так это то, что из всех дирижёров жаловался только этот. Остальные хоть и были недовольны, но молчали и терпели, не требуя увольнять музыкантов за каждый загул или прогул, понимая, что народ этот сложный, творческий и склонный к всевозможным экспромтам. Понимали и могли войти в положение все, кроме этого упёртого, но известного и талантливого Аркадия Львовича.

А посему, заместитель давно и очень страстно капал на мозги директору о любом проколе со стороны дирижёра, с целью в конце концов дискредитировать того и уволить из филармонии «к чёртовой бабушке», так как это, по его мнению, было бы намного проще, чем регулярно отвечать на жалобы изгнанных музыкантов.


И вот, по всей видимости, этот благодатный момент настал, дирижёр подставился. Причём подставился сам и подставился по-крупному. Тут уже выговором не отделаешься. Шутка ли — рок в Московской филармонии?! «Волосатики» с электрогитарами на сцене Малого зала в центре Москвы! Да это уже даже и не увольнение!.. Это скорее всего уголовное преступление! Это скорее всего статья!

* * *


Малый концертный зал.


Когда директор с заместителем вошли в здание и в сопровождении бдительной вахтёрши Авдотьи, которая ради такого дела «забила большой болт» на исполнение своих служебных обязанностей, подошли к концертному залу, то услышали неподобающие данному заведению звуки. Сомнений не было — это электрогитары.

— Вот видите! Видите?! Это гитары играют! Я же вам говорила! — сказала своё веское «рэ» уборщица. — Я уж знаю, как они эти гитары звучат. Жизни от них нет. Всю ночь под окном орут…

— Видим! — сказал Семён Матвеевич и только открыл дверь в зал, как практически вся музыка затихла. Остались только звуки, которые играли пианист и скрипачка.

«Эх Аркадий! Не жилось тебе спокойно! Не можешь ты жить спокойно! Или не хочешь ты этого!.. Дурная голова твоя «садовая». Вот и хлебнёшь теперь горя полной мерой. И даже я тебе теперь ничем помочь не смогу… Эх ты… горе дирижёр…» — сочувственно подумал директор, решительно направляясь через стоящий в зале полумрак к сцене.


В том, что зал был затемнён не было ничего удивительного, но вот то, что была затемнена и сцена, которую освещал лишь один прожектор, вот это директору было действительно странно наблюдать.

«Как музыканты в темноте ноты-то увидят? Совсем, наверное, Аркадий на экономии электричества тронулся. Конечно на общем собрании проводилась беседа с коллективом филармонии о экономии света и воды, но не до такой же степени. Ведь ничего не видно. Один прожектор только какого-то пианиста освещает. Уж не сына ли своего он таким образом хочет выделить? Ну да… по всей видимости так оно и есть,» — раздумывал директор подходя к сцене, а вслух спросил:

— Ничего не понял. Чего они в темноте-то?

— Скрываются, — незамедлительно ответил заместитель.

— Зачем?

— Думают так мы их не заметим. Видите, вон, справа от рояля стоят двое с гитарами?

— Не вижу, — честно признался директор. — Ничего не видно.

— Смотрите Семён Матвеевич, весь оркестр в потёмках играет, а своего сына и любовницу он осветил! — словно прочитав мысли начальства сделал вывод заместитель.

— С чего ты взял, что это любовница?

— А кто ж ещё? Любовница, не сомневайтесь.

— Не мели чушь Эдик. Нет у него любовницы, — сказал директор подойдя к первому ряду.

В этот момент пианист со скрипачкой закончили играть и над всей сценой зажегся свет. Когда глаза привыкли директор увидел двух волосатиков с гитарами, причём один из них, в чьих руках была бас гитара, явно являлся школьником.

То, что на сцене концертного зала играют на электрогитарах без сомнения являлось актом кощунства, но вот то, что к этому привлекли ещё и несовершеннолетнего, являлось уже чем-то белее худшим и наверняка преступным.

Семён Матвеевич даже сначала подумал, что это всё мираж и протёр глаза, но видения не уходили.


— Молодцы! — закричал дирижёр и все музыканты зааплодировали. Что очень удивило всех вновь прибывших, так это-то, что аплодировали музыканты не дирижёру, что было бы вполне логично, а тому самому молодому мальчишке с бас гитарой в руках — школьнику.


— Аркадий Львович! Что тут у вас происходит?! — начальственным тоном начал «пропесочивать» нерадивого дирижёра директор. — Что это за спектакль?! Кто разрешил играть тут на электрогитарах! Вы что, с ума сошли! Вы что, совсем не понимаете, что можно делать в филармонии, а что категорически запрещено?! Вы что…

— Оо!! — вновь закричал сумасшедший дирижёр и бросился к директору. — Как хорошо Семён Матвеевич, что вы зашли! — обрадовался он. — Это просто судьба! Семён Матвеевич, послушайте меня внимательно. Я сам сначала отнёсся к данным композициям весьма скептически, но затем, когда мы начали работать… Вы не поверите какого результата мы добились!

— Аркадий! Какой результат?! У тебя тут гитары!

— Именно. Именно Семён Матвеевич, что гитары… Именно они добавляют в композиции свою изюминку. Особенно это касается «времени».

— Времени? — удивились директор с замом.

— Да. Композиция называется «Время». Это несомненный музыкальный шедевр! Это, если хотите, новое слово в классической музыке!

— Гм… ты так уверенно говоришь…

— Да, что там я говорю… Давайте мы вам её продемонстрируем! Эльдар, ты готов? — прокричал он электрику, который у нас следил за светом и направлял куда надо прожектор. Естественно делал он это не по своей инициативе, так как рабочий день у него закончился, и не по просьбе дирижёра, а лишь потому, что я пообещал ему за два часа работы пять рублей.

— Да, — раздался голос электрика с другого конца зала.

— Давай, — заорал дирижёр и свет практически погас. — Савелий начинай, — проговорил боле спокойным голосом он и его сын нажал на клавиши…


Сначала зазвучал рояль, но вскоре к нему присоединилась виолончель, затем скрипка и гитара…


Hans Zimmer — Time

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc


* * *

После десятого раза, дирижёр всё же принял волевое решение закончить репетицию. Все были вымотаны, но счастливы… почему? Да по разным причинам… Возможно, что некоторые музыканты были рады тому, что репетиция закончилась и они скоро попадут домой… но всё же большая часть оркестра была рада тому, что новые композиции получились «на славу» и они всем очень понравились.


— Мальчик, это действительно ты сочинил? — задал мне вопрос главный начальник, который всю репетицию присутствовал в зале и о чём-то горячо спорил со своим заместителем.

— Да, — ответил я, снимая басуху с плеча.

— Удивительно. И как давно ты такое сочиняешь?

— Достаточно давно.

— Ты учишься в музыкальной школе? — не переставал допытывать меня директор.

— Нет. Я, можно сказать самоучка.

— Вот даже как. Феноменально! — искренни удивился собеседник и посмотрел на своего зама, который в свою очередь пристально разглядывал феномен — то есть меня. — Ты придумал очень интересные произведения. Мы завтра их в нашем коллективе обсудим и свяжемся с тобой. Хорошо?

— Да конечно, — согласился я.

— Вот и отлично. Аркадий… Аркадий Львович у тебя есть телефон мальчика… ээээ… — замялся директор, не зная, как меня зовут.

— Саши, — помог я ему.

— Спасибо, — поблагодарил он меня и повернулся к Севиному папе. — Телефон у тебя Сашин есть? Хорошо. Завтра обсудим и ты с ним тогда свяжешься, а на сегодня всё. Мне пора. Был очень удивлён и чрезвычайно обрадован тому, что среди нашего подрастающего поколения есть такие замечательные композиторы, — сказал Семён Матвеевич, пожал мне руку, попрощался и вместе со свитой ушёл.


— Аркадий, это великолепно Аркадий! Твой сын настоящий композитор, Аркадий! Настоящий! Не хуже, чем некоторые и уж точно лучше, чем многие! Да примитив Аркадий! Примитив! Но какой замечательный примитив! Какой возвышенный. Это настоящая композиция Аркадий. Настоящая! Это вещь, Аркадий! Вещь! Я тебе говорю Аркадий! Мы с тобой давно дружим Аркадий, но я тебе правду скажу — это шедевр! Это шедевр Аркадий!

Хрипя забубнили где-то с боку…

* * *

— Юля. Ты молодец. Просто супер! Очень хорошо пела! У директора аж челюсть отвисла! Замечательно! Сева и ты красавец, не разу не сбился. Мефодий… для третьего раза неплохо, но нужно в некоторых местах, чуть по-другому играть. Я потом покажу. Антон, снимаю шляпу. Ты был великолепен. Отыграл как робот, но с душой. Ни разу не сбился. Везде всё по делу, — ответно похвалил я коллектив, когда мы вышли на улицу.

Все загомонили, но так как время уже было позднее, то пора было разъезжаться по домам.

В связи с тем, что Сева оставался ждать папу, то я решил поехать с ребятами на метро.


— Саша, извини. Можно тебя на минутку? Мне с тобой поговорить нужно, — позвал меня Антон, оторвав от «щебетания» женской части коллектива, которая так приятно пела мне дифирамбы.

— Да. Что случилось? — подойдя поинтересовался я.

— Ты почему на репетиции перестал приезжать?

— Да, дела были. Плюс к экзаменам готовился.

— Хм… Ну ты всё ещё на нас обижаешься?

— Нет, — соврал я. — Мы же уже всё обсудили. Я на светомузыке. Ну и если, что, в резерве, вдруг, чего…

— Просто… — замялся Антон. — Ну какая нафиг светомузыка? Ты же играешь лучше, чем все мы вместе взятые!.. А ты светомузыка… Ё**** Кешу на неё посадим! Намутил херни какой-то дебил мля!.. Как я мог на это провестись… до сих пор понять не могу!

— Да ладно забей. Проехали.

— Ну ты точно не обижаешься?

— Да точно, точно, — успокоил я лидера группы, который чувствовал за собой «косяк» и это чувство ему явно мешало, а посему я решил сжалиться и отпустить грехи: — Говорю же, сдам экзамены, тогда уж и на «репу» приеду. Впрочем…

— Что? — с готовностью отозвался Антон.

— Впрочем я с тобой тоже хотел переговорить.

— Да? А о чём?

— Ты в фильме сняться не хочешь?

— Я? — искренне удивился собеседник.

— Ну, не только ты, но и вообще я хотел, чтобы снялось всё наше ВИА, — проговорили я и рассказал о ближайших планах: поездка на десять дней в Ереван, съёмки в фильме, запись песни на профессиональной студии…

— Обалдеть!

— Если весь ансамбль поедет в Армянскую ССР, то можно будет ещё снять клип — музыка с видеоизображением, ну а затем попробовать засунуть его на телевидение: в «утреннюю почту», в «музыкальный киоск», или ещё куда ни будь.

— Обалдеть!

— Вот и я о том же…

— Саша, неужели это правда и всё это может получится?

— Естественно! — чётко произнёс пятнадцатилетний великий стратег и застегнул расстегнувшейся ремешок на сандалии.


Глава 7


8 сентября. Четверг.


Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами.


* * *

Белая рубашка, школьная форма, сандалии уже одеты, мама целует меня в щёку, желает удачи, я беру портфель и направляюсь «на фронт» — в школу, сдавать экзамены.

Мама очень хотела пойти со мной, дабы поддержать своего сынишку в трудную минуту, но я категорически отверг эту идею сославшись на то, что она меня будет смущать. В действительности же я не хотел, чтобы она видела, как сильно изменился её «пупсик», ибо я собирался поразить приёмную комиссию своими знаниями и боялся всуе, чего-нибудь «отчебучить».


В актовом зале школы, меня уже ждали и всё было готово, для того, чтобы экзаменовать школьника Васина.

Осмотрев огромную толпу «делегатов», я попытался их посчитать. На вскидку граждан было человек тридцать, и было насовсем понятно почему их так много? Среди «приезжих гостей» я разглядел свою классную руководительницу, а также директора школы и завуча.

— Ну что Саша, готов? — подойдя ко мне в сопровождении «классной» поинтересовался Пётр Семёнович — директор.

— Так точно, — отрапортовал я и задал ему интересующий меня вопрос: — Извините, а не могли бы вы сказать, почему у приёмной комиссии такой большой состав?

Вопрос этот меня крайне волновал, так как, если Армен подкупал всю комиссию, то быть может, что на съёмки фильма денег уже не будет… Шутка ли, подкупить 30 человек? Если даже каждому по двести рублей, то это уже шесть тысяч и из «сметы» мы выбиваемся…

Конечно я могу и так дать денег Армену, ибо у меня их «курв не клюют», но как я смогу объяснить их происхождение?.. Хотя… он наверняка вкурсе, что две песни я продал, по пять тысяч за штуку и, следовательно, у меня «официально» есть около десяти тысяч… Тем не менее, мне было абсолютно непонятно для чего было создавать такую огромную «делегацию» для приёма экзаменов у одного школьника!..

— Ах это… — произнёс, махнув рукой он. — Накладка произошла у них. Тут на самом деле не одна комиссия, а три.

— Эээ… — охренел я. — А зачем три то? — в горле сразу же пересохло.

— В общем у них машинистки что-то напутали и разослали три приказа в три разных отдела в министерстве. Там не согласовали, а приказы начальства как ты знаешь у нас не обсуждаются, вот и приехали все…

Он обвёл хмурым взглядом суетящихся «делегатов» и произнёс:

— Вот проблема теперь тоже… как их всех накормить теперь обедом? Непонятно… У нас же обеды были на двадцать человек заказаны, а нас теперь почти сорок… Видишь, как бывает… и у начальства накладки случаются.

— Нда… — произнёс я, обалдевая от «исполнений» Армена.

«Это жесть какая-то. Во человек крутит-мутит… И что мне теперь делать? Какие из этих «судей» подкуплены, а какие нет?.. Интересно, может ли получиться так, что «подкупленные» граждане вообще не приехали, не получив пресловутых приказов?.. А, если приехали, то как они смогут задавать мне простые, примитивные вопросы типа: сколько будет 2+2, на глазах у неподкупных?.. Во дела… Как же мне теперь сдавать экзамены-то? Как? Я конечно кое-чего знаю, но ведь не всё же…»

Директор школы подвёл меня к парте, которая стояла практически по центру зала и председатель комиссии, уж не знаю какой из трёх и как они решали кто главный, принялась толкать речь… Ну, а мне было не до речей. Я лихорадочно пытался найти выход…

«Что же делать? Как ответить на вопросы, на которые я не знаю ответа?.. Выход один, нужно делать всё для того, чтобы члены комиссии задавали мне только те вопросы, на которые я знаю ответ. Как этого добиться? Демагогией!» — решил я и прошептал себе под нос: — Будем «чесать» …


— … и вот сегодня мы должны аттестовать ученика по всем школьным предметам за девятый и десятый классы. Васин ты готов? — спросила меня «председательша» — Елена Владимировна.

— Да, — твёрдо ответил я.

— Садись, — скомандовали мне, и я присел на стул.

— Напоминаю членам комиссии: не более двух-трёх вопросов за каждый класс. То есть за девятый класс три вопроса и за десятый тоже три вопроса. А то товарищи это всё затянется на очень долгое время. Я думаю, что по ответам, которые даст Саша педагог будет в состоянии понять знает ли ученик программу или нет.

«Вот и пришёл пресловутый пушистый полярный лис — писец. Причём лис этот был огромных, можно даже сказать: толстых размеров… то бишь — полный писец! Это что, так проходит экзамен за взятку?» — обалдевал я, проклиная «подставившего» меня гражданина Армена.

— Итак. Кто у нас будет экзаменовать ученика первым? — обратилась Елена Владимировна к «депутатам», которые сидели за длинным столом, составленным из учебных парт.

— Позвольте я начну, — встав со своего места проговорила женщина далеко за шестьдесят, которая была одета в старомодное кримпленовое дореволюционное платье тёмно-коричневого цвета. Седые волосы на голове были «скоммутированны» в причёску типа «башня», взгляд цепкий с прищуром и уже весьма недовольный.

— Преподаватель русского языка? Отлично. Прошу Вас Мария Васильевна.

«Ну просто графиня, вернувшаяся из белой эмиграции,» — подумалось мне и более пристально оглядев её я понял, что, тётя вцепится в меня «как Тузик в грелку» …

Как показало время я оказался прав, «вцепилась» … причём именно как «Тузик» …

Ясно это стало, когда та начала формулировать вопрос таким образом, что в нём содержалось ещё минимум с десяток дополнительных вопросов.

Я отвечал, как мог, переходя с темы на тему. К моему удивлению отвечал я правильно, но вот то, что после моего ответа задавалось большое количество дополнительных вопросов меня бесило… и не только меня… Члены «августейшей» комиссии тоже были недовольны и бурчали о том, что: «это на долго».

Последним был вопрос о дефисном написании частиц.

Я ответил:

— Через дефис пишутся частицы — де, — ка, кое— (кой-), — либо, — нибудь, — с, — тка, — тко, — то: вы-де, она-де, на-ка, нате-ка, посмотрите-ка, кое-кто, кой-что, кто-либо, какой-нибудь, откуда-нибудь, да-с, ну-тка, гляди-тко, где-то, когда-то, что-то…

— Приведи примеры из классики, — докопалась въедливая «графиня».

— Высоко летает, да где-то сядет? Посмотрим, как-то он обо мне печётся. Написал «помойму» Тургенев. — ответил я.

— Не «помойму» а, по-моему. Пишется как раз через дефис! — пристала в очередной раз «училка».

— Так я и сказал: «ПО», ДЕФИС, «МОЕМУ»! — громко парировал я очередной выпад глухой «эмигрантки».

— Не пререкайся! — парировала в свою очередь та и добавила: — Приведи теперь пример, когда частица пишется без дефиса.

Я задумался…

— Хорошо. Вот пример, который приходит на ум: … но таки упёк своего товарища. Гоголь.

— Ещё.

— Из лесу вышел кое. Увидел море людское… Александр Сергеевич.

— Какой Александр Сергеевич? — вновь докопалась «графиня».

— Пушкин, Александр Сергеевич. Кто же ещё кроме него мог засунуть в стих частицу кое?!

— Вот! Так и надо говорить, — «стебанула» меня недовольная старушенция…


(этот эпизод был навеян выступлением Владимира Жириновского на заседании госсовета по культуре в Кремле.

https://www.youtube.com/watch?v=ft5LnzzKytc

 (о частицах в руссом языке начинается на 6:55, но советую посмотреть всё выступление.)

прим автора

.)


— Мария Васильевна! Вы закончили? У нас ещё большое количество предметов нужно аттестовать. Вы уже достаточно поспрашивали ученика. Мы все видели, что Васин справился. Какую оценку вы поставите школьнику?

Старуха сморщилась и прошипела: — Хорошо. Оценка «хорошо».

— Я протестую Мария Васильевна. Школьник ответил на все вопросы на отлично, — проговорила «глава» которая была поддержана некоторыми голосами «с мест». — Быть может вы ещё раз подумаете?

— Хорошо. Вы все правы, — в очередной раз сморщившись произнесла «русичка». — Он и вправду неплохо знает предмет, но если бы вы мне дали ещё немного времени, я бы его вывела на…

— Нет, — категорически отвергла данную инициативу председатель. — Экзамен по русскому языку окончен. Итак, ваша оценка?

— Пять — отлично, — с грустью выдохнула «училка», потупилась и опустив голову пошла на своё место.


— Что ж, спасибо. Мы переходим к приёму экзамена по литературе.

— Я! Я приму! — не дойдя до стола с вспыхнувшими и вновь обредшими жизнь глазами закричала на весь зал «недобитая белоэмигрантка».

— Вы? — удивилась председатель. — Нет. Вы уже принимали экзамен. Теперь пусть кто-нибудь другой аттестует школьника.

— Нет! Я! Я аттестую, — вновь прокричала та и чуть ли не бегом устремилась к «начальнице».

Немного посовещавшись и «поугрожая» друг другу, было принято решение, что экзамен у меня будет принимать всё та же стервозная «старая перечница» …

— Ну что Васин, готов? — плотоядно посмотрев на меня спросила «старушенция».

— Возможно, что таки да! — неопределённо ответил я. И понеслась…


Тактику престарелая «бабушка» в общем-то практически не изменила и как прежде в одном её вопросе содержался с десяток других. Также, она всячески пыталась в вопросы о литературе ввернуть вопросы по русскому языку, умело их маскируя и объясняя всё это дело тем, что: русский язык и литература тесно связанны между собой веками.

Вот по такой схеме, она задавала и задавала мне вопрос за вопросом, прыгая с темы на тему, как угорелая. Складывалось впечатление, что она всячески пытается изобличить зарвавшегося «школоло», подозревая в незнании предмета.

Я отвечал и всё время охреневал не понимая, почему эта женщина так целеустремлённо хочет меня «завалить»? Ей Армен денег что ли не дал? Или она принципиальная и не берёт, а узнав про взятки решила подопечному подгадить и запороть «всю малину»?

Последнем вопросом был: Сколько лет было Анне Коренной на момент гибели. Назови автора произведения, а также кратко изложи роман.

«Ну нихрена себе вопросики,» — в очередной раз удивился «испытуемый» и принялся отвечать:

— Написал роман Лев Николаевич Толстой. Роман повествует о том, что…


Рассказывать было легко, потому как я совсем недавно смотрел сериал с одноимённым названием, да и книгу я в своё время читал.


— … Ну, а лет было той сумасшедшей, по-моему, двадцать восемь, — сказал я закончив краткий пересказ романа.

— Как… как ты назвал несчастную девушку?.. — ужаснулась «графиня», прижав руки к груди.

— Сумасшедшей.

— Сумасшедшей?

— Ага. Сумасшедшей, — не стал отрицать я очевидного.

— Ты… ты, что Васин! Как ты можешь говорить такое о юной красавице, которой злая судьба не оставила выхода, как только закончить свой жизненный путь таким ужасным способом.

— Бред какой-то, — отметил я и добавил: — Пишется через дефис!

— Ты что Васин! Нельзя так говорить! Никакой это не бред! У неё не было другого варианта.

— Я же говорю: дура, сумасшедшая…

«Приёмная комиссия» зашумела, но «рэп батл» продолжился…


— Да как ты смеешь, юную несчастную девушку обвинять в сумасшествии! Я склоняюсь Васин к тому, что ты сам не здоров и великое произведение Толстого ты так и не понял! — морщась как от лимона и с презрением во взгляде проговорила «старушенция».

— Увы, вам, Мария Васильевна, но я здоров и роман я хорошо понял. А вот ваша «красавица» явно нездорова, ибо не один человек в здравом уме под поезд сам прыгать не будет.

— Да как ты не понимаешь… У неё трагедия… У неё душевные переживания!.. У неё мир рухнул…

— Если ей кажется, что мир рухнул, то это явный признак шизофрении! — огласил свой неутешительный диагноз малолетний «доктор Курпатов» и тут же пожалел об этом.

— Да ты сам шизофреник! Псих ненормальный! Не смей обижать девочку! Сумасшедший! — вдруг ни с того ни с сего закричала старуха и я очень обрадовался тому, что она не бросилась на меня с кулаками, а лишь взъерошила свои волосы от чего стала похожа на разъярённую престарелую валькирию.

В зале наступил хаос…


Народ бросился оттаскивать от меня впавшую в истерику учительницу, а я продолжал сидеть на месте глядя строго перед собой, дабы лишний раз своим взглядом не оскорбить «чувства верующих».

«И что её так задело? Какая-то уж совсем неадекватная реакция. Походу дела у старушки «шифер потёк,» — констатировал я последние события. Естественно констатировал я их про себя, ибо боялся, что такое высказанное вслух предположение может возбудить возбуждённую женщину сверх меры и вызвать очередной приступ психоза.

В комиссии тем временем произошёл раскол, и она разделились на два противоборствующих лагеря: тех, кто за «неадекватную Анну» и её «подпевалу» Марию Васильевну и тех, кто за прекрасного и замечательного парня — меня.

Нужно сказать, что среди «оттаскивающих» от моей парты нависшую надо мной «старушенцию», были и те, кто поддерживал её взгляды, те кто говорили: «Грубиян», «Хам», «Невоспитанный хам» и «Да замолчи ты уже. Старших нужно уважать, а ты споришь» …


«Белоэмигрантка» же «оттаскиваться» категорически не желала и вцепившись руками в мой стул не переставала кричать: — Это тебя в психушку надо! Тебя в психушку! Она бедняжка… а ты её… малолетний придурок!!

С неимоверными усилиями «старушку» удалось оттащить и столпившись вокруг неё члены комиссии принялись ту успокаивать…


Среди этого бедлама вдруг прорезался голос плюгавенького мужичка с «козлиной бородкой» который обращался ко мне: — Ты посмотри, что ты наделал ирод! Зачем ты старую женщину до истерики довел? А ещё комсомолец!

— Кого?! — вновь «ожила» было успокоившаяся «дворянка» и перевела полный ненависти взгляд с меня на бородатого. — Какая я тебе старуха, козёл ты безрогий! Мне только пятьдесят два года недавно исполнилось! Глаза свои протри слепой му***!

«Ничего себе. Ей всего пятьдесят два… а так и не скажешь… На вскидку я бы дал её лет этак-так под восемьдесят… Во запустила-то себя — заступница за самоубийц…»

Кавардак с истерикой, который было затих, вновь продолжился, но теперь весь коллектив дружно принялся «распекать на все лады», бородатого заступника…


— Товарищи! — громким голосом сказал я пытаясь привлечь к себе внимание и прервать прения. — Я хочу аргументировать своё высказывание по поводу поступка Анны Карениной!

— Что? Что ты можешь сказать в своё оправдание?! Ты невинную девушку… — вновь переключилась на меня «белоэмигрантка».

— Я хочу сказать, что она поступила не по-советски!!

В зале моментально наступила тишина и спорящие стороны мгновенно прекратили пререкаться.

— Не по-советски товарищи! — с горечью в голосе проговорил я под многочисленными взглядами «депутатов».

— Почему, Васин?! — не скрывая удивления в полголоса задала мне вопрос председатель, которая до этого бегала от одной спорящей компании к другой, пробуя всех угомонить.

— Потому, что советские люди, так бы не поступили! — продолжил говорить пафосным тоном я. — Не по-советски товарищи отступать перед трудностями!

— Что ты имеешь ввиду, Васин?

— Я имею ввиду, уважаемые члены комиссии, что: … стиснув зубы… … не щадя живота своего… … до последней капли крови… … построение коммунизма в отдельно взятой стране… …западная военщина… … помощь братским народам севера… балет «Лебединое озеро» … … «Лебединая песня» мирового капитализма… …Нюрнбергский трибунал… … африканские бананы… … достижения советской медицины… … бомбардировка США вьетнамских лесов бомбами с напалмом… … битва при Скапа-Флоу… … мирный атом… … «Белый Бим, чёрное ухо» … … достижения в космической программе — это несомненно успех всего советского народа, нашей партии и нашего мудрого руководителя — горячо любимого Леонида Ильича Брежнева! Ура товарищи! — закончил я под всеобщие аплодисменты свой краткий «спич» на тему: «Анна Каренина и рельсы».


Уважаемый Читатель, если роман «Регрессор в СССР» по какой-либо причине Вам не понравился, то возможно Вас заинтересует мой новый роман «Некрокиллдозер».


ссылка:

https://author.today/work/49209


Внимание! СПОЙЛЕР!


Далее идёт СПОЙЛЕР для сомневающихся…

 Тот же, кто уже решил читать роман дальше может информацию ниже пропустить.


(Это написано для того, чтобы потом не было на автора обид, типа:

— Не может быть. Книги бы героя не одно издательство не напечатало бы! Главлит бы не разрешил! Суслов бы упёрся!..

или:

— Никто бы фильм школьника в кинотеатре не показал бы.)


Напоминаю: В этом романе герой, это герой и у него пока многое получается, а будет получаться ещё больше…


Краткое содержание того, что будет в книги дальше…


— Экзамены по всем предметам… (а их штук десять)

— Концерт.

— Посещение филармонии.

— Встреча с некоторыми писателями.

— Погоня без стрельбы, но с приключениями.

— Пьянки-гулянки…

… Когда я взял в руки один из венков, то на секунду обернувшись увидел, как таксист быстро запрыгивает в свой автомобиль из которого мы только что, выгружали атрибуты для мрачного ритуала и дав «по газам» с юзом уезжает.

— Наверное спешит на вызов. По «мобиле» заказ скинули. У них там строго. Яндекс такси… — сказал я Юле и попросил подержать венок, потому как в горле резко пересохло и захотелось пить.

Порылся в сумке и достал стеклянную бутылку какого-то прокисшего виноградного сока. Удивился тому, что она была уже открыта, а это значит, что кто-то из неё уже пил. Откупорил пробку и прямо из горлышка выпил не менее половины.

Юля, что-то говорила, о том, что «хватит», «это не вода», «это вино», плакала и пыталась отнять у меня ёмкость объёмом 0,7 литра.

«Странная девушка. И опять плачет. По всей видимости у неё действительно с головой серьёзные проблемы, а тут ещё и похороны. Нда… Действительно чудная… Вон как в бутылку вцепилась… Но зато добрая и замечательная,» — подумал я и поцеловал её в губы.

От такой наглости она даже перестала пытаться вырвать тару из рук и распахнула свои огромные голубые глазищи в изумлении, чем я незамедлительно воспользовался и отбежал вместе с бутылкой.

Через мгновение прекрасная леди опомнилась и всё же вырвала пузырь у меня из рук.

— Юля. Прекрати хулиганить. Сейчас не до глупых споров и разногласий. Сейчас мы должны держаться друг друга! Сейчас мы должны быть друг за друга! В этот траурный день, — ораторствовал я, видя, что все, кто пришёл проводить нашего товарища в последний путь смотрят на меня с надеждой, — когда наш друг лежит там, — я показал на семиэтажное здание морга, — мы должны быть все вместе! В едином строю! Стоя плечом друг к другу! Должны сплотиться и с гордостью нести знамя, которое передал нам наш погибший боевой товарищ!

Сказав эту замечательную речь и ответив на пару непонятных вопросов фразой: «Сейчас не об этом!» я направил траурную процессию к дому скорби.

Народ немного пошумел и пошёл к главному входу.

Зайдя в вестибюль, я очень удивился тому, что для того, чтобы попасть в зал для прощания с усопшим, нужно воспользоваться лифтом. Это лёгкое удивление переросло в непонимание, когда лифт вместо того, чтобы поехать в низ, устремился на верх. А уж когда двери лифта открылись, моё недоумение переросло в дикое возмущение, от такого глупого решения оборудовать морг на пятом этаже больничного корпуса.

— Это какой дебил такое придумал, чтоб покойников на пятом этаже держать, — тихо спросил я у незнакомого кавказца, которому тоже что-то было нужно в морге.

— Тихо, тихо Саша. Успокойся. Скоро мама приедет, — ответил мне тот.

— Эх абрек… Знал бы ты какое у меня горе, не стал бы мне говорить «чи-чи-чи», не стал бы вспоминать маму…

— Тихо, тихо. Спокойно.

— Не проси «генацвале» меня успокоиться…. У меня друг умер! Понимаешь?! Друг умер… и виноват в этом я… Понимаешь?..

— «Чи-чи-чи» … присядь, присядь… посиди… Саша успокойся, — говорил тот.

— Нет… Мне плохо… Понимаешь?.. Эх ты… детя гор… нихрена ты не понимаешь… Я хочу к другу! Пустите меня! — тихонько сказал я, отстранившись от непонимающего абрека, Юли и ещё кого-то мужика.

— Где лежит мой друг?! — шёпотом спросил я пустоту.


Появилось несколько нервных врачей, которые направились в нашу сторону. Все взвинченные, рожи красные, чего-то кричат.

«И как вообще, с таким темпераментом можно быть врачом? Ясно же, что вот этот в очках народ презирает, а его лысый коллега с козлиной бородкой народ и вовсе ненавидит,» — подумал я, и увидев, как эти два коновала обернулись в нашу сторону и пристально смотрят на меня, добавил: — И нехрен сюда пялиться. На мне узоров нет.

«Что ж ты смотришь на меня, рожа «крокодилия», — пронёсся в голове стишок характеризующий эту сладкую парочку эскулапов. — Нет, ну ясно конечно, что работёнка у товарищей, ещё та… Ежедневно общаться с мёртвыми наверняка смогут не многие, однако… мёртвые мёртвыми, но нужно пытаться общаться и с живыми людьми тоже. Как говорил гражданин Морфиус в фильме «Матрица»: — Мы ещё живы!»

С врачами переговорил наш малознакомый абрек, и те немного посовещавшись всё же соизволили принять решение и показать нам тело усопшего.

«Я охреневаю от такой работы, — подумал я, поддерживая одной рукой Юлю, а другой рукой приставшего к нашей компании мужика кавказской национальности. — Это, что за хрень?.. Хотим покажем вам покойника, хотим нет?.. Что за произвол?.. Надо бы на них пожаловаться… К кому бы только обратится?.. Кто у меня из высокопоставленных членов политбюро знакомые?.. Нету таких… Хотя… Эрик… Тьфу ты… вот чёрт. Не грёбанный «анкл» Эрик, а в смысле эврик!.. Тьфу ты… То есть эврика!.. Армен!.. Помоги.»

— «Чи-чи-чи», — тут же зашептали с двух сторон.

— Не «чичикай» мне абрек. Я другу своему скажу. Армену!.. Он тут быстро всех построит и порядок наведёт! А то ишь, распустились… Устроили тут мелкий бизнес — буржуи недобитые… За деньги покойных отдавать собрались…

— Саша, Саша, никто никаких денег не берёт… ты что… Саша, — шептала мне моя бедная принцесса, чей жених сейчас лежал бездыханный в «вечном холоде» …

— Юля, — сказал я, а из глаз полились слёзы. — Как мы могли допустить такое?! Как же теперь мы будем жить без него?..

— Всё будет хороша Сашуля… Скоро мама приедет, — успокаивала меня психически нездоровая девушка с рыжими волосами.

В голове зазвучала музыка и запели голоса…

— Сиськи и драконы навсегда… а шубы и рыжухи холода… Джоффри — непоседа, извращенец всё по Фрейду… — громко подумал я, причём видимо через чур громко, потому как все обернулись, а с двух сторон опять «зачичикали» …


(Тут Главный Герой вспоминает некоторые слова из переделанной песни на заставку сериала «Игра престолов»

https://www.youtube.com/watch?v=CSaq-fljdpE

 (

прим. автора

.))


«Ну да, не знают они тут этого сериала, вот и шипят как змеи со всех сторон,» — подумал я, оглядывая дверь в морг к которой подошли друзья и близкие покойного.

— Он тут? — поинтересовался я у стоящей рядом девушки показывая венком на дверь.

— Да. Сашенька, он тут, тут. Только ты не волнуйся. Сейчас его пригласят.

— Пригласят!.. Фи… мадам… Какой «фарс» мадам!.. И где вы только таких выражений успели нахвататься?! «Пригласят!» Что это?.. Вы, когда ни будь задумывались мадемуазель, как человека, который мёртв можно пригласить? Он по-вашему, что, зомби какой ни будь? Эх вы… мадам… — сказал я рыжей тётке с презрением, а затем обратился к скорбящим: — Друзья мои! В это скорбный час, мы … — начал я толкать очередную траурную речь зажигая спичками свечку и в этот момент дверь палаты открылась и оттуда вышел покойный друг Сева, который заулыбался, увидев меня и спросил:

— Привет Саш. Ты прилетел уже из Армении? Как добрался?

— Ну ни*** себе!! — заорал я испугавшись, после чего мгновенно потерял сознание.


Глава 3


6 сентября. 1977 год. Москва.


Утро.


— Алло, — сказал я в телефонную трубку. Звонок застал меня выходившего после душа, который я принял после утренней пробежки.

— Привет Саша. Это Армен тебя беспокоит, — произнесли на другом конце провода.

— Узнал Вас. Здравствуйте.

— Хотел поинтересоваться как у тебя дела? Песню для Роксаны придумал?

— Блин, Армен… — начал заводиться я, ибо запарил он уже меня каждый день талдычить об одном и том же.

В трубке засмеялись.

— Да ладно. Пошутил я. Просто спрашиваю: как дела? Всё хорошо? — весело поинтересовался собеседник.

— Всё просто замечательно. Спасибо за то, что договорились о экстерне.

— Да не за что. Мы своё дело знаем и делаем. Надеюсь, что и ты не подведёшь нас.

— Не подведу. И условия сделки выполню, — уверенным тоном сказал я.

— Хорошо, — ответил Армен. — Именно это я и хотел услышать. В общем, я вот ещё, что тебе звоню. Сегодня днём с претендентками на роли из МХАТа буду встречаться, так что ты побудь дома. Вполне возможно для разговора ты понадобишься, вдруг им сценарий нужно будет продемонстрировать с картинками, как ты тогда нам показывал… Ну а вечером у меня встреча с Вячеславом Михайловичем.

— Молотовым? — невинно поинтересовался я.

— С кем? Почему Молотовым? — удивились в трубке и наступила резкая тишина, а через секунду там рассмеялись. — Нет не с ним. Хотя и с тем бы тоже пообщаться было бы интересно. Но сейчас не с ним. С другим… Короче. Подъезжай к ресторану «Арбат» к семи вечера. Я выйду тебя встретить, дальше действуем по плану, по которому действовали в прошлый раз. Договорились?

— Да. Договориться-то договорились, но только вот … Армен. Ну неужели Вы такой представительный мужчина не сможете «уболтать» двух прелестных дам без моей помощи? Зачем Вам в таком деле я? Неужели для того, чтобы свечку держать?

Собеседник опять рассмеялся и поинтересовался:

— Не можешь что ль? Так и скажи. А то завёл «шарманку» …

— Да не то чтобы не могу… Могу, если нужно. Просто дел «за гланды». И если возможно эти переговоры провести без меня, то я буду очень Вам признателен.

— Ладно. Переговорим без тебя. Сам договорюсь, — обрадовал меня Армен, но затем спохватившись спросил: — Но вечером же ты будешь?

— Конечно. Обязательно буду. Ровно в семь, — обнадёжил я «подельника».

— Добро, — как мне показалось облегчённо ответил он. — Всё. Отбой.

— Удачи.


Что ж, как говорится процесс пошёл и обещания данные мне со стороны представителя администрации Ереванского горкома пока исполняются в точности.

А договор был такой: Я пишу несколько шлягеров для их певцов, а они мне за это, помогают сдать экстерном экзамены в школе, помочь снять фильм и клип, а также помочь поступить во ВГИК. Всё это дело мне должно было обойтись в пять супер мега хитов, с которыми их артисты должны будут попасть на конкурс «Песня 1977».

Я «написал» уже для них две песни и даже записал их на плёнку на репетиционной базе ДК завода ЗИЛ, где репетируют ребята из ВИА с которыми познакомился в этом времени. Одна песня, «Старшая сестра» Татьяны Булановой, которую собирались отдать неизвестной мне Роксане, а другая песня Михаила Боярского «Зеленоглазое такси», её по моему совету собирался спеть Фрунзик Мкртчян.

Ну а вскоре, мне предстояло «написать» ещё три шедевра и надо было бы подумать какие именно песни я «сочиню».

Нужно сказать, что такой бартер, я им песни они мне всевозможные «услуги», меня полностью устраивал, так как проблем с деньгами я не испытывал от слова «совсем».

Во-первых, благодаря ноутбуку и интернету, которые в этом времени на моё удивление работали посмотрел тираж в спортлото «5 из 36» и выиграл пять тысяч рублей.

Во-вторых, продал двум другим исполнителям две песни по пять тысяч рублей каждая. Узбекскому певцу Мансуру Ташкенбаеву ушла песня «Украдёт и позовёт», которую в «прошлом-будущем» пел Мурат Тхагалегов, а песня Айдара Мугу «Чёрные глаза» была без зазрения совести и даже без капли сожаления продана с «потрохами» Азербайджанскому исполнителю Амирхану Ибрагимову.

Ни и в-третьих, я ограбил грабителя, ограбившего банк Армении и забрал у него более миллиона рублей. Тут нужно сказать, что часть из них оказалась «палёная» потому как сто рублёвые купюры серии АИ были поданы в розыск, но и тех средств которые были «чистыми» мне хватило бы с лихвой на долгие годы. К тому же, ближе к ноябрю я собирался посетить Узбекскую ССР и поменять там часть «палёных» денег на трёхпроцентные облигации государственного займа. Почему именно там? Да потому, что у грабителей из предыдущей истории, это получилось сделать именно там, а посему я надеялся, что получиться и у меня.

* * *

Позавтракал, одел школьную форму, собрал кассеты в сумку и портфель и пошёл «окучивать» город.


Так как в школу мне ходить уже было не нужно, ввиду того, что по официальной версии я готовился к экзаменам, то поехал в Тимирязевский район Москвы в другие школы, где собирался приступить делать своё «чёрное дело» — распространять плёнки с записями «моих» песен.

1) Группа «Саша-Александр».

Композиции: «Белые розы», «Седая ночь», «Ну вот и всё», (их я позаимствовал у Ю. Шатунова и группы «Ласковый май»), «Москва» (О. Газманов)

Исполнитель: я.


2) Певица «Юля»

Композиции: «Юлия» (Ю. Савичева), «Старшая сестра» (Т. Буланова).

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Юля.


3) ВИА «Импульс»

Композиции: «Белый пепел» (группа «Маршал»), «Третье сентября» (М. Шуфутинский)

Исполнитель: ансамбль из ДК «ЗИЛ», поёт Антон.


Все эти песни были в хаотичном порядке записаны по четыре-пять штук на кассету или катушку, а на лицевых сторонах носителей были отпечатаны наборной печатью трек листы с названиями песен.

Записи мне копировал на десяти магнитофонах один мой приятель в деревне, которая находилась недалеко от моей «фазенды», а помогал ему в этом нелёгком деле его мелкий племянник.

Вот эти плёнки я со вчерашнего утра и принялся распространять среди москвичей и гостей столицы. А плёнок тех было много…


Идя по безлюдным улицам города, я ощущал себя «белой вороной». Улицы же были пусты по вполне понятной причине — граждане в этом времени привыкли днём работать.

Дети в садике и школе, студенты в ПТУ и институтах, а взрослые на боевом посту в булочной, на автобазе или министерстве, поэтому во дворах встречаются, только спешащие по своим делам женщины в декретном отпуске и пенсионеры.

Конечно, где ни будь скрываются и «лодыри-лоботрясы», но государство в этом времени с такими ведёт беспощадную борьбу, которая в конечном итоге для неработающего «мыслителя» может обернуться судом по статье — тунеядство.

Тунеядство, если кто не вкурсе — длительное проживание совершеннолетнего трудоспособного лица на нетрудовые доходы с уклонением от общественно полезного труда. С ним боролись и за тунеядство государство наказывало оступившегося по статье 209 УК РСФСР исправительными работами или даже заключением.

По всей видимости логика властей была такова: раз ты не хочешь работать за среднюю или высокую зарплату на воле, то будешь работать за мизерную в тюрьме, ибо нарушать конституционное право каждого гражданина на труд запрещено законом и строго карается.

В 1982 году, когда страной будет рулить бывший председатель КГБ Ю.В. Андропов, борьба с тунеядством усилиться настолько, что милиция регулярно будет устраивать рейды по магазинам и кинотеатрам в рабочее время, где на всех застигнутых врасплох тружеников будут оформляться протоколы и будет сообщаться о прогуле по место работы.

Тем же кто не работал более четырёх месяцев будет присваиваться статус «БОРЗ» (без определённого рода занятий) и таким гражданам будут грозить исправительные работы на срок до четырёх лет или тюрьма.

* * *

Как правило стоя у учебного заведения, я ждал перемены. Услышав школьный звонок, быстро пробегался по школе, даря кассеты «на право и на лево», а затем быстро мчался в соседнюю школу, чтобы за эту же перемену успеть распространить плёнки и там.

После такого марафона у меня было около сорока минут, дабы найти очередную школу-жертву, ещё не подвергшуюся моей рекламной компании.


Естественно были и накладки. В основном они были связанны с тем, что ко мне пыталось приставать местное хулиганьё. Иногда случались накладки, и я попадал в школу «до» или «после» звонка и учителя, поймав меня за руку пытались узнать из какого я класса и почему не на уроке.

Как в первом, так и во-втором случае я просто вырывался и убегал, взяв на вооружение крылатую фразу: «Беги Форест, беги», а если учесть-то, что бегал я быстро, а бежать мог сколь угодно долго практически не уставая, то у преследователей шансов меня поймать практически не было.


Где-то после часа дня, на улицах стали появляться школьники младших классов в сопровождении бабушек и дедушек.


В районе четырёх вечера я набрёл на школу, которая таковой не являлась… На вид школа, но не школа — это точно.

«Конечно. Как я мог забыть! Во голова «садовая»,» — подумал я, хлопнув себя мысленно по лбу. А ведь это отличный объект для распространения, ибо в «Доме пионеров», а стоящее передо мной здание имело именно такую вывеску, очень много разных спортивных и творческих кружков, в которых занимается большое количество школьников. При чём как правило школьники эти очень любознательные, а это значит, что?.. Это значит, что сюда нужно непременно зайти дабы «зомбировать» молодое поколение музыкой из уже маловероятного будущего…

* * *

В шесть часов выдвинулся на место встречи, которое как известно отменить нельзя — в центр города к ресторану «Арбат».


Несколько дней назад я, в сопровождении Армена уже встречался в нём с Алексеем Владимировичем Баталовым, где мы предложили актёру главную роль в небольшом «студенческом» фильме.

Так, как и сценарий, и вознаграждение за съёмки ему понравились, то он практически сразу же согласился.

Сегодня же нам предстояло завербовать ещё одного великолепного актёра в актёрскую труппу, который должен будет сыграть доктора-психолога по имени, а точнее сказать по «ФИО» — Тихон Тихонович Тихий.


Пока шёл к «заведению» вспоминал, что несколько недель назад, когда я только планировал проведение операцию «Кассета» — распространение плёнок, то хотел подарить некоторое количество записей всевозможным поэтам, музыкантам, актёрам и т. д. которые постоянно «обитают» на Арбате. Почему именно этой публики? Ну, как мне думалось, эта так называемая «интеллигентная» тусовка с некоторыми элементами диссидентства, люди в которой часто контактируют между собой и распространив там даже малую толику кассет со шлягерами, можно было бы быть уверенным, что об этом в скором времени узнает достаточно большое количество человек.

С другой стороны, как раз в этой тусовке имеется не менее огромное количество осведомителей КГБ, а нужна ли мне «такая» известность стоило сотню раз подумать прежде чем делать шаг в том направлении. Однако дело даже не в этом…

Проблема заключалась в том, что я по привычке в это время постоянно «тащил» стереотипы из «прошлого-будущего» — того времени из которого сюда попал, и постоянно забывал о том, что, если «там» «что-то было», то «тут» этого возможно ещё нет и в помине, или оно находится в зачаточном состоянии и только-только начинает строиться.

Короче говоря, Арбата не было!

Нет. Точнее сказать он был, но был он в «первородном» состоянии и на тот Старый Арбат, который мы знаем в 2019, ничем не походил.

Соответственно не было здесь ни сидящих с мольбертами художников, ни танцующих цыган, ни фокусников, ни музыкантов, ни «стены Цоя», ни Макдональдса. И если отсутствие последнего ещё можно было понять, то вот отсутствие пред идущих говорило не только о том, что в УК есть статья за тунеядство, но и о том, что Старый Арбат в нашем понимании ещё не построен, ибо практические работы начнутся лишь через пять лет — в 1982 году. Именно тогда на Арбат будет запрещён въезд автотранспорта, именно тогда будет изменён маршрут троллейбуса № 39, о котором пел Булат Окуджава в песне «Последний троллейбус».


Естественно о всех этих событиях пока можно говорить лишь, добавляя вводное слово «наверное», то есть:

наверное,

 будет запрещён…,

наверное

, будет изменён…, ну и конечно —

наверное

напишет…, потому как после того чего я за пять лет тут наворочу, хрен его знает, как сложиться…


Хотя нет. Окуджава это некаснётся. Он песню свою уже написал в 1957 году, так что его творения пресловутое слово «наверное» уже не затронет, а вот что касается остального…

Как знать, как знать…

* * *

Ровно в семь вечера я был у входа в ресторан, где меня уже поджидал Армен.

Поздоровались и прошли внутрь ресторана.

— Как у тебя дела? — дружелюбно поинтересовался он пока шли к столику.

— Спасибо, всё хорошо. Ещё раз спасибо за экстернат.

— Да не за что. Сочтёмся, — весело хохотнул сопровождающий и добавил: — Ты сдай его теперь.

— Не волнуйтесь, сдам, — уверенно сказал я и поинтересовался результатами дневных переговоров с кандидатками из МХАТа.

— Всё нормально. Согласились обе.

— Это хорошо. А «претендент», что говорит?..

— Заинтересовался. Был удивлён. Ждёт тебя.

Пройдя почти через весь зал, я увидел за одним из столиков большого человека, отличного актёра и замечательного космического пирата в одном лице.

— Здравствуйте Вячеслав Михайлович, — сказал я протягивая руку для приветствия.

— Ну здравствуй, Саша, — с лёгкой улыбкой сказал «Весельчак У» и пожал мою ладонь своей огромной пятернёй.

— «Миелофон» у меня и готов его сдать по первому требованию, без пыток, — быстро протараторил проснувшийся во мне не с того не с сего благоразумный Коля Герасимов.

— Чего у тебя? — не понял Невинный и посмотрел на Армена, который тоже ничего не понимал.

— Сценарий у меня, — сказал я доставая из портфеля папку с текстом, рисунками и раскадровкой…

— Ааа, — облегчённо выдохнули они, хлопнули по пятьдесят «за сбитый» и сели рядом со мной с двух сторон.


Конечно же они ничего не поняли из фразы про «миелафон», потому как прекрасный фильм «Гостья из будущего» начнут сниматься лишь лет через пять-шесть. Некоторые могли бы возразить и сказать, что «быть может и не начнут», но тут я вынужден этих товарищей заверить, что начнут обязательно, ибо такой замечательный фильм очень нужен нашему народу… Зачем? Не знаю. Но если мне фильм нравится, то нужен однозначно, и я всё сделаю для того, чтобы он был снят.


Кстати говоря. В фильме звучит замечательная композиция по поводу которой шумят страсти-мордасти в интернете. А именно из-за одной строчки в тексте песни, которая там или была, или не была.

Люди, разделились на две группы.

Некоторые, те кто уверен, что «эффект Манделы» существует (эффект заключается в совпадении у нескольких людей воспоминаний, противоречащих реальным фактам. Таким образом, это феномен, связанный с ложной коллективной памятью.), убеждены, что часть слов в тексте были «кем-то» изменены, вместе с памятью всего человечества.

Другие настаивают, что первая группа — сумасшедшие и в композиции всегда пелась именно так как поётся сейчас…


Слышу голос из прекрасного далёка…


А дальше идёт спор, что там пелось и почему изменили…


Он зовёт меня в чудесные края…

или …

Он зовёт меня не в райские края…


Слова в последнем варианте звучат несколько странно и если подумать, то получается «треш», ибо о каком-таком рае может идти речь в 1985 году, а именно тогда эта песня прозвучала на «Песне» года?.. К тому же, при условии, что есть Рай и Ад, а голос зовёт «не в райские края», возникает вопрос для младшей группы детского сада: тогда в какие края зовёт голос?.. В адские?..

Нет спасибо… Не надо.

В общем весёлый спор и прекрасная песня.

* * *

А тем временем за столиком ресторана «Арбат» начинался очередной сеанс «чёрной магии».

— Ваш герой — доктор-психолог…


Я начал рассказ и видел, как мои слушатели проникаются историей. Если Вячеслав Михайловича ещё можно было понять, ведь историю он слушал в первый раз, то Армена я понять никак не мог, ведь он это сценарий слышал раз и не два, а, наверное, уже раз десять точно, однако всё равно слушал, затаив дыхание.


… — И тут Ваш герой — Тихон Тихий, достаёт из кармана дореволюционный наган и направив его на главного героя (Ивана Старостина) спрашивает: — Сейчас у многих людей есть оружие. Если я тебе выстрелю в руку, рана быстро заживёт? А если в голову? Что произойдёт? Ты умрёшь или нет? И почему ты должен жить, а мы умрём наверняка? Разве это справедливо?…


Продолжая повествование, я наблюдал за реакцией «кандидата» и, она была вполне удовлетворительная — сценарий Вячеславу Михайловичу явно нравился и по нескольким случайно обронённым им фразам: «Ни чего себе…», «Интересно…», «Так он бессмертен?..», было видно, что история его увлекла и он с нетерпением ждёт чем же всё это закончиться.

— Ну, Иван Старостин скажи, — обратилась к главному герою его подруга, — какие у тебя ещё были фамилии за всю твою долгую жизнь?

— Да, много. Очень много. Практически как поётся в песне из фильма «Ошибка резидента»: …Я менял города, я менял имена…

— А поточнее, — настаивала та.

— Если поточнее, то: Иван Староверов, Иван Дикий, Иван Дикарёв, Иван Бессмертнов… и уж совсем безумное, это когда я преподавал химию шестьдесят лет назад в Свердловске, бывшем Екатеринбурге, меня звали Иван Иванович Палеолитический.

— Стойте! Стойте! — раздался крик сзади. — Иван Иванович Палеолитический?

Они обернулись. У двери стоял возбуждённый психолог Тихон Тихий.

— Свердловск? Шестьдесят лет назад? Ты не преподавал химию! Я тебе не верю!

Иван подошёл к доктору и произнёс: — Твою маму звали Неля.

— Нет. Нет! — задыхаясь начал говорить Тихон

— Да.

— Да… Моя бедная мама!.. — зарыдал доктор. Он весь сотрясается от плача, а затем его посещает мысль, как узнать действительно ли Иван тот, за кого себя выдаёт и психолог спрашивает: — Скажи! Скажи, как звали нашу собаку?

— Её звали Шарик, — без раздумий отвечает Иван.

— Нет!

— Да!

— Да… Шарик, — рыдая обнимает Ивана Тихон. — Мама сказала ты нас бросил.

— Но теперь то, ты знаешь почему я ушёл… — обнимая Тихона в ответ говорит Иван…


Речь идёт о фильме «Человек Земли». Режиссёр Ричард Шекман

https://www.kinopoisk.ru/film/252900/


Зрителе слушали, не шелохнувшись слушая монументальный финал драмы.

Концовка потрясла Невинного и когда я закончил рассказ, он сидел хмурый опустив голову в низ и смотрел на пол…


Глянув на слушателей и уловив их мрачное настроение я, дабы развеять внезапно спустившуюся на ресторан «Арбат» «тьму египетскую», громко хлопнув закрыл папку со сценарием.

Это действие внезапно развеяло все чары и народ ожил.


— Нда… — произнёс Вячеслав Михайлович. — Вот так молодёжь. Вот так пионер. Во даёт… Ты погляди Армен как у него всё складно получилось?! — обратился он к разливающему коньяк по рюмкам визави. — И картинки эти… и раскодровка… А история сама какова… а?! Это просто отличный сценарий. Я признаться до последнего момента думал, что это какая-то неудачная шутка… «Школьник придумал гениальный сценарий…» — смех, да и только… А оказывается действительно придумал. И к тому же какой сценарий! Сценарище!!

Они выпили.

— Это гениальная история Саша, — сказал Тихон Тихий. — Если у вас ещё получиться всё это также замечательно снять, то этот фильм не то, что для поступления во ВГИК нужно показывать, его нужно показывать по телевидению и во всех кинотеатрах страны. Это же прекрасный фильм получится! Молодец!

Закончив фразу, он пожал мне руку. Затем они чокнулись рюмками, выпили и закусили.

— Так Вы согласны принять участия в съёмках, — поинтересовался я, наливая себе не коньяк, но сок.

— Конечно. Если всё, как говорит Армен, то дня три-пять я смогу выделить из своего графика чтобы помочь.

— Отлично! — сказал я, посидел с ними ещё минут десять, попрощался, сославшись на дела и пошёл нести «доброе, вечное людям» — распространять плёнки с записями, а в душе «всё пело», ведь я приблизился ещё на шаг к своей цели и фильм становился ещё реальнее.

* * *

Из телефонной будки набрал Севе.


— Хорошо, что позвонил, — ответили в трубке после проведённого приветственного ритуала. — А то я найти не могу. Звонил несколько раз, а твоя мама говорит, что тебя дома нет.

— Ну да. Дома меня нет. А чего звонил? — поинтересовался я у клавишника.

— Я с папой на завтрашний вечер договорился…

— Оо, — только и сказал я.

— Да. Девчонок обзвонил, Антона с Мефодием тоже. Все завтра будут у консерватории в половина седьмого вечера. Ты то сможешь? А то без тебя как-то… — замялся собеседник, а затем добавил: — не очень.

— Неожиданно, но буду конечно, — с радостью ответил я, а затем уточнил: — И что, папа вот так сразу же согласился?

— Ну да! — ответил друг. — Представляешь?! Я ему говорю, что вот мол, Саша две новые композиции придумал — без слов и со струнными… Не мог бы ты их послушать и попросить нескольких человек из твоего оркестра помочь сыграть эти мелодии.

— И… — поторопил я, ибо мне было интересен дальнейший процесс «уламывания» дирижёра.

— И он не задумываясь предложил приехать завтра к семи. Они закончат репетицию и после неё он попросит несколько музыкантов остаться и сыграть с нами. Составленный тобой список музыкантов, которые нужны для исполнения композиций я ему передал.

— Отлично. Поезд тронулся! До завтра! — произнёс я и дал отбой, а настроение до этого и так хорошее взлетело практически до небес…

Что ж… Завтра это завтра, а сегодня…

* * *

— Здравствуете девушка… Вы любите музыку?.. Дело в том, что я записал несколько песен и хотел бы презентовать кассету с записями Вам…

* * *

— Привет малыш! Чего плачешь?.. Держи кассету и не плачь, потом маме отдашь…

* * *

— Здравствуйте ребята. Пиво пьёте? А как насчёт музыки? Любите музыку-то? Да, я тоже фанат «Песняров», но есть кое-что получше и поновее! Да, сам написал. И нихрена я не «брехун»! Вот держите кассету. Дома послушаете, обалдеете, потом спасибо скажите.

* * *

— Девушка. Подождите. Вы стали победительницей конкурса «Самая красивая блондинка на планете» и вам вручается приз — кассета с супер шлягерами…

* * *

— Нельзя быть хулиганами! А то вообще без зубов останетесь! Сейчас я вам только чуть носы поломал, а следующий раз сломаю, что ни будь посерьёзней! Всё поняли?! Ну тогда поднимайтесь и валите отсюда «грёбанные» налётчётчики-залётчики…

* * *

— Здорова парень… «Йоу». Как дела?! Нормально! Это наш девиз!.. Любишь музыку?.. Держи катушку…

* * *

Короче говоря, домой я пришёл в половине двенадцатого вечера и в очередной раз выслушал речь о неблагодарном «поросёнке», который расстраивает маму.

«Поросёнок» всё стоически выслушал, извинился, поцеловал любимую мамульку в щёчку и рассказал о предстоящих съёмках картины в Армянской ССР, а также о актёрском составе, который есть уже на сегодняшний день.

Мама аж села, узнав о том, что её любимое чадо «выкаблучивает».

— Баталов и Невинный согласились сниматься в твоём кино? — опешив задала она риторический вопрос.

Я кивнул и как «хэппи энд», поведал о грядущем поступлении во ВГИК…

* * *

До часа ночи я проводил очередной сеанс «чёрной магии» рассказывая сценарий маме…


Глава 4


7 сентября.


События дня: Заключены два американо-панамских договора, отменившие договор 1903 г. США, взяли обязательство о прекращении своей юрисдикции в зоне канала и возвращении этой территории Панаме к 31 декабря 1999 г.


Министр МВД Н. А. Щёлоков.


В министерство Николай Анисимович ехал хмурый и без настроения. Всё, что произошло за последние несколько дней буквально выбило его из колеи и перевернуло более-менее размеренную жизнь с «ног на голову».

А всему виной, те злосчастные письма, которые некий загадочный товарищ Артём, передал ему через жену — Светлану Владимировну. Прочтя их, прежний, спокойный мир в глазах министра МВД исчез, а возникшее на его месте реальность показала свой «звериный оскал».

Как оказалось, кругом враги, которые словно пиявки присосались к телу Родины и пьют кровь своей жертвы, ежесекундно ослабляя её.

Как оказалось, великий и могучий Советский Союз, на деле окажется колосом на глиняных ногах и через четырнадцать лет рухнет, «придавив» собой огромное количество простых советских людей.

Как оказалось, их с женой затравят и фактически доведут до самоубийств. Сначала в феврале 1983 года покончит собой застрелившись из пистолета Светлана Владимировна, а затем 13 декабря 1984 года, покончит собой, и он сам, застрелившись из охотничьего ружья у себя в кабинете…

Перед этими событиями, в декабре 1982, через месяц после похорон Леонида Ильича Брежнего, его снимут с должности министра МВД, затем лишат звания генерала-армии, а под конец лишат всех государственных наград, и звания Героя Социалистического труда. Оставят только боевые ордена, но через некоторое время лишат и их.

Как оказалось, ужасная судьба также ждёт и его детей — пьянство, тюрьмы, дом престарелых, смерть…

(Тут нужно сказать, что главный герой в письме обманул Щёлоковых выдумав истории о ужасной судьбе детей министра, которая якобы ожидает тех, после трагической смерти родителей. Это было сделано Главным Героем намерено, для придания большей мотивации и решительности в действиях Николай Анисимовичу…

Абсолютно также, не испытывая и капли сожаления Александр Васин наврал «с три короба» и по поводу того, что Щёлокова лишили боевых орденов. В реальности такого не было. Сделано это было также для введения министра в ярость и создание атмосферы ненависти, к оппонентам, которые указаны в этих письмах или же будут указаны в последующих.)


Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля он вспоминал вчерашний день… когда он открыл конверт № 1. Предатели.

* * *

Леонид Георгиевич Полещук.

Алкоголик и игрок… Стал сотрудничать с ЦРУ. Продал Родину за 300 баксов в 1974 году… работает в КГБ в службе внешней разведки. Разоблачат врага только в 1985.


Владимир Ипполитович Ветров.

Дослужиться до звания подполковника первого главного управления КГБ СССР. Сейчас работает в управлении «Т» ПГУ КГБ, занимавшемся анализом научно-технической информации, поступающей из-за рубежа. Уже завербован французской разведкой, которой в будущем передаст более четырёх тысяч секретных документов. включая полный официальный список 250 офицеров Линии X, размещённых под видом дипломатов по всему миру. Предатель будет делать своё «грязное» дело до февраля 1982 года, а при задержании убьёт сотрудника КГБ ножом.


Владимир Александрович Пигузов.

Подполковник первого главного управления КГБ СССР, а также секретарь парткома Краснознаменного института КГБ СССР имени Ю. В. Андропова.

Уже завербован. Уже собирает информацию, а передаст её в начале 80-х.

Разоблачат только в 1986.


Дмитрий Фёдорович Поляков.

Генерал-майор ГРУ. Войну окончил в звании майора и в должности старшего помощника начальника разведотделения штаба артиллерии 26-й армии. Член ВКП(б) с 1942 года.

Работает на ЦРУ с 1961 года! Сколько он слил информации американцам даже представить себе сложно.

Расстреляют врага только в 1988 году, когда он уже будет на пенсии, но всё равно будет гадить СССР, работая вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ и имея доступ к личным делам всех сотрудников.

«Это ж какой мразью надо быть, — думал Щёлоков читая страшную правду. — А ведь фронтовик… Воевал… Сволочь!»


Ну а затем, он переплеснул страницу на которой было написано: Олег Данилович Калугин и Щёлоков закашлялся.

«Кто?.. Калугин?.. Генерал-майор КГБ. Самый молодой генерал СССР! Награждённый в 1975 году орденом Красного Знамени. Не может быть!..»

Но оказалось, что очень даже может… Предатель! Да ещё какой!


И ещё… И ещё… И ещё…


(Автор намеренно высказывается в «общих чертах», не углубляясь во все подробности дел и биографий предателей, дабы не лить «воду», потому как любой желающий при желании может самостоятельно прочитать о данных персонажах и их «подвигах» в интернете. (

прим. автора

.))


Получается, что враг настолько сильно вцепился в горло Советского Союза, что даже было непонятно, что с этим всем вообще теперь делать…

«Что не предатель, то работник КГБ. А КГБ, по идеи и должно осуществлять борьбу с предателями, ибо аббревиатура расшифровывается как Комитет Государственной Безопасности. Но как они могут бороться с врагами Родины и обеспечивать безопасность государства, если, что не генерал, то сам предатель?!» — размышлял министр с негодованием и отвращением рассматривая фотографии врагов народа.


Конечно, Щёлоков излишне утрировал, так как находился в излишне возбуждённом состоянии, но общий вектор понимал именно так — «что не предатель, то работник КГБ». А руководит всей этой вакханалией гражданин Ю.В. Андропов, его давний и последовательный оппонент и недруг, а теперь, наверное, можно даже сказать, что и враг.


После того, как Николай Анисимович прочёл о предателях он удивился наличию дополнения, которое к предателям Родины на первый взгляд не имело отношения, но было крайне важно для товарища Артёма, потому как «шапка» текста была подчёркнута красным карандашом.

Напротив, неизвестной Щёлокову фамилии стояла надпись: Эту тварь убить без суда и следствия в первую очередь!

Николая Анисимовича удивила столь категоричное заявление и даже на секунду возникла мысль о корыстности пришельца из будущего. Министр заподозрил, что его руками хотят сделать «грязную» работу и отомстить, держа его за простака используя «в тёмную».

Щёлоков не знал, чем товарищу Артёму насолил этот неизвестный, который не являлся предателем Родины, а посему такая формулировка как: «без суда и следствия», его взбесила.

««Что ещё за «убить без суда» … Что он себе позволяет! Ему, что тут, Америка какая ни будь, где людей на улицах без суда и следствия линчуют?! Что-то этот Артём слишком много на себя берёт! Что ему мог сделать человек по фамилии Чикатило?..» — удивлялся Николай Анисимович начиная читать о деревенском учителе…

«Тогда, по почте, я прислал вам письма о убийцах и маньяках, которые совершают преступления на территории страны сейчас и в прошлом, теперь же настала пора, познакомить вас с «нелюдями» из будущего. Теми, кто ещё не совершил, но обязательно совершит ужасные бесчеловечные преступления, — писал товарищ Артём. — …. Сейчас, на момент — сентябрь 1977 года, эта мразь ещё не начала совершать злодеяния, но 22 декабря 1978 года паскуда начнёт насиловать и убивать, пока тварь окончательно не поймают 20 ноября 1990 года. Его будут арестовывать и отпускать, а он будет продолжать совершать чудовищные преступления… Из-за него, по подозрению в ужасных злодеяниях расстреляют несколько человек… Это одна из величайших мразей в истории России…

Я посылаю вам список ещё нескольких подобных тварей. Что с ними делать и как поступить я думаю вам несложно понять самому, ведь вы воевали и убивать врага должны уметь… Получается, что я перекладываю всю ответственность за исполнение приговора на вас, но за это вы должны меня простить, ведь у меня нет стольких возможностей которыми располагаете Вы.»


Читая документ и приглаживая волосы на голове, которые от жутких подробностей, описанных в письме, непроизвольно вставали дыбом, Николай Анисимович приходил к выводу, что наш «самый гуманный суд в мире» абсолютно в этом деле не помощник, ибо то, что творили эти нелюди уходит далеко за рамки судебного процесса и понятий о добре и зле.

Министра очень раздражала и бесила беззубость потомков, которые по уверению пришельца, вот таких вот садистов не уничтожали, как пологаеться — пристреливая, как бешенных собак, а давали им пожизненное заключение.

«Это, что же получается, — недоумевал генерал-армии. — После того как эти мерзавцы, вытворяли с детьми и женщинами «такое», их ещё пол века народ должен кормить и обувать пока они не издохнут в камере?.. Бред какой-то! От таких нужно немедленно избавляться, зачем таких тварей оставлять дышать воздухом!.. Совсем они там в своём «светлом» будущем отупели!!»


Вывод один — только превентивное правосудие, только смерть, без суда и следствия, ибо по-другому никак, потому, что за всеми не уследить. А это значит, что нужно искать исполнителей, которые без лишних вопросов выполнят свою «праведную» работу. И тут было о чём подумать… Как писал товарищ Артём, вокруг враги и осведомители врагов, а это значит, что искать исполнителей нужно не в ближнем окружении… Тогда где?.. На этот вопрос был только один ответ, и Щелоков сразу понял. Военное братство. Люди, с которыми он воевал. Люди, с которыми он прошёл огонь и воду. Люди, которые сделаны из «камня и стали» — фронтовики-однополчане. Те, кто не дрогнет, те кто не предаст. И некоторые кандидаты у него на перемете уже были…


После прочтения о предателях Николай Анисимович выпил пятьдесят грамм, посмотрел на выписку, из предыдущих конвертов, которую он сделал для себя и в которой была написана одна строчка: Исламская революция в Иране, вздохнул и принялся размышлять, как донести такую информацию до МИД и вообще руководство страны…


Через пол часа, Щёлоков пришёл к выводу, что никакими «официальными» вариантами он донести такую информацию не сможет. И сложность здесь была в основном в том, что наличие такой информации у министра МВД объяснить будет крайне сложно, если вообще возможно.

Откуда главный милиционер страны знает, что должно произойти зарубежном, если об этом не знают ни в КГБ, ни в МИДе? А посему стоит поступить проще. Поступить так, как поступил пришелец из будущего — отправить письма во все имеющие отношение к этой тематике министерства, а заодно и в МВД. Затем устроить небольшое расследование по поиску отправителя посланий. После такого «кипиша» в разных ведомствах, можно быть уверенным, что те, кто должен быть «в курсе темы» наверняка займутся этой проблемой более детально и письма с информацией будут внимательно изучены и приняты к сведению.


Решив для себя этот вопрос Щёлоков взял в руки конверт, который постоянно откладывал и боялся читать больше всего — Конверт № 3. Развал СССР.

Да. Читать о том, что всё во что ты верил, всё к чему ты стремился, всё ради чего ты жил в одночасье превратиться в тлен и сгинет, было невыносимо горько и противно, но этот суровый путь нужно было обязательно пройти и в конце его найти ответы на главные вопросы: Как это могло произойти? Кто позволил? Кто виноват? Кто предал? И что с этими предателями ему теперь делать?


За пять минут прочтения текста, в котором достаточно подробно рассказывалось о крушении «корабля по имени «СССР»», Щёлоков успел выпить практически половину бутылки водки, а ещё через пять минут уже пустая бутылка вдребезги разбила стеклянные дверцы «гэдээровской» мебельной «стенки».

На шум разбитого вдребезги стекла прибежала испуганная домработница и жена, но генерал зло «шикнув» на них, выгнал их из своей комнаты, после чего пошёл к бару за «добавкой».


В течение часа из кабинета министра доносилась ругань, мат и угрозы, причём использовались такие фразеологизмы, которые, как писала в дальнейшем домработница в своём еженедельном отчёте в КГБ, ей за свою жизнь слышать не приходилось.


Николай Анисимовичу было от чего впасть в ярость. На двадцати листах печатного текста была описана величайшая геополитическая катастрофа в истории…

Из письма было ясно, что после смерти Брежнева в 1982 году, страной будут руководить сначала Андропов (1982–1984), затем Черненко (1984–1985), а затем Горбачёв (1985–1991), который устроив так называемую «перестройку» и развалит страну и партию.

Что интересно, Горбачёва этого, уже сейчас, в 1977 или чуть позже, будет всячески поддерживать и «проталкивать» на верх именно Юрий Владимирович Андропов. Зачем он это будет делать, из письма было не совсем понятно? Быть может председатель КГБ, законспирированный вражеский агент? Или быть может он действительно хочет перемен к лучшему? А быть может он глупый и самовлюблённый тип, уверовавший в свою непогрешимость и способность к гениальному планированию многоходовок «на века»?

Как бы там ни было, но де-факто именно он будет виновником того, что за «руль» советской империи встанет человек, который её разорит и уничтожит.


«За что же мы воевали? — в бешенстве задавал вопрос в пустоту министр. — За что мы кровь проливали? Для чего заводы создавали? Что бы какой-то хрен с горы их скупил за бесценок, и они стали его собственностью?.. Чтобы какие-то бандиты, награбившие себе миллионы, за грязные американские зелёные бумажки, которые даже не обеспеченны золотом, смогли приобрести заводы, которые «потом и кровью» десятки тысяч советских людей строили годами?! А теперь эти бандиты-паразиты там, у них в будущем, являются законными собственниками? Это такая, что ль перестройка им нужна? Такая, чтобы разворовать всё и разорвать страну на части? Чтобы города, основанные Россией сотни лет назад, стали городами каких-то там независимых республик и стран?..»

— Ну суки! Я устрою вам перестройку! Всем перестройкам перестройка будет! Сталина забыли?! Ничего мля! Я вам б*** напомню, как Родину любить! Кровью умоетесь!.. — твёрдо решив для себя закричал в потолок главный милиционер страны!

* * *

Сейчас же, сидя на заднем сидении «Чайки» Щелоков приходил к выводу, что вероятней всего придётся создавать, что-то типа американского синдиката киллеров или же глубоко законспирированную группу чистильщиков, которая будет заниматься не только ликвидацией маньяков и убийц, но и ещё кое чем, ибо такой лютый п***ц который реформаторы приготовили его стране нужно немедленно остановить.

* * *


Главный Герой.


«Распространял» до обеда, а днём встретился на «транспортном узле» в центре города с деревенским товарищем Федей. Он приволок четыреста записанных кассет, которые мы распихали по разным камерам хранения на «трёх» вокзалах: Ленинградском, Ярославском, Казанском.

Поблагодарив друга за проделанную работу, я передал ему очередной «транш от МВФ» в размере пяти тысяч рулей на закупку новой партии пустых носителей для записи.

Переговорив минут пятнадцать «за жизнь», мы разошлись по своим делам: он пошёл на электричку, а я отправился в сторону таганки, делая по дороге своё «просветительское» дело — распространение записей.

* * *

Вдоволь «нагулявшись» по городу в половине седьмого, я был у здания Малого зала Московской консерватории, которое находилось на улице Большая Никитская, 13.


Уважаемый Читатель! Если Вам понравилось произведение, то пожалуйста

подпишитесь, напишите комментарий, поставьте сердечко и порекомендуйте роман своим друзьям

. Начинающему писателю — это крайне важно. С Уважением, Ваш автор.


По настоятельной просьбе ГГ автор поместил данную агитацию, ибо у него не было выбора.)


Глава 5


* * *

— Привет ребята: Антон, Мефодий, Сева, — поздоровался за руку я с парнями. — Привет Юля, здравствуй Лиля. Спасибо, что нашла время приехать, — обратился я к виолончелистке.

— Я была очень рада, что вы меня позвали, — смущённо ответила та.

— Как дела Саша? Как учеба в школе? Как оценки? Получил уже пятёрку? — поинтересовалась моей школьной карьерой заботливая рыжуха Юля.

— Да, всё вроде нормально. Завтра экзамены сдаю.

— Экзамены? Как экзамены? Сегодня же только седьмое сентября. Учебный год же только-только начался? — удивились ребята, в том числе и Сева, которого я как-то «закрутившись» забыл ввести «в курс» дела.

— Ну да. Мама договорилась о экстерне, для её любимого сынишки, — скромно ответил я.

— Ого! Молодец! — одобрил Антон и весь музыкальный коллектив его в этом горячо поддержал. Со всех сторон раздавались голоса: — Молодец! Удачи тебе в сдачи! Мы будем за тебя «держать кулачки»! Будем за тебя болеть!

— Спасибо, — поблагодарил я ансамбль и добавил: — Но удача понадобиться сейчас нам всем. Все свои партии помнят? Никто ничего не забыл? Нам нельзя «облажаться»!

— Помним, — дружно ответили участники ВИА.

— Отлично. Если что-то забыли и сбились с ритма, без паники останавливаетесь, слушаете, что играют остальные и неспешно встраиваетесь. Главное не пороть горячку и не торопиться. Как в первой, так и во второй композиции все ориентируемся не как обычно на ударные, а на клавишные — пианино, или рояль. Я не знаю, что у них тут на сцене стоит. По идее должен стоять рояль.

— Да, рояль, — подтвердил Сева моё предположение.

— Вот. Значит подстраиваетесь под рояль. Главное не паникуйте. К тому же там ещё вроде как должны будут помогать — играть с нами ещё несколько музыкантов из оркестра Аркадия Львовича. Сейчас кстати сколько времени, а то я часы забыл… Без пятнадцати семь? Хорошо. Скоро за нами должны будут прийти, — закончил я доводить «политинформацию» коллективу и народ разбился по парам беседуя на различные темы, а ко мне подошла живая реинкарнация Люси.


— Саша, можно с тобой поговорить? — спросила меня Юля. — Давай чуть отойдём в сторону.

— Конечно, об чём разговор, — весело ответил я и мы «отделились» от коллектива.

— А ты что завтра после экзамена делать будешь? — разглядывая меня поинтересовалась она.

— Ну, во-первых, не после экзамена, а после экзаменов, ибо завтра я в один день должен буду сдать все предметы, — поправил её великий «сдавальщик» экзаменов. — А во-вторых, не знаю, что делать буду. Отдыхать, наверное. Наверняка после сдачи более десяти предметов голова будет болеть.

— Десяти? — удивилась принцесса, а затем шёпотом прошептала: — Значит я не ошиблась.

— А что? Ты что-то хотела?

— Да. Я просто хотела… — стеснительно произнесла рыжуха, — хотела, чтобы ты приехал ко мне в гости, вот.

— Зачем? — опешил я.

— Ну… — невнятно начала «мычать» «пригласительница». — Мама… мама хотела с тобой познакомиться.

— Мама? — удивился я ещё больше. — Зачем?

— Ну… ей интересно. Приезжай, я вина купила!

— Вина?! — уже конкретно охренел я и напомнил собеседнице её же слова, которые она произнесла на студии в первые дни нашего знакомства: — Ты же говорила, что не пьёшь вино, потому что оно горькое, а пить ты любишь чай с пирожными, потому, что они сладкие. Так зачем вино?

«Боже как давно это было, — пронеслась в голове мысль. — А ведь прошло-то всего ничего — два месяца, ну может быть чуть побольше, а как будто было это в другой, уж не знаю какой по счёту, жизни… Вот время-то летит…»

— Ну… — опять замялась красавица. — Я купила его для тебя.

— Для меня? Зачем? Я же петь там не собираюсь. Это мне алкоголь в вокальных данных помогает, а так-то я вообще-то не пью, да и года к пьянству особо не располагают — мал ещё. Зачем мне вино-то пить?

— Ну… — в очередной раз «замычала» Юля и выпалила: — Для храбрости!

— В смысле? — вообще нихрена не понимая попытался уточнить я.

— Ну… В смысле приезжай, узнаешь! Порепетируем вдвоём.

«Что ей там репетировать-то приспичило? Или меня хотят показать родителям, как автора песен, которые их дочурка напевает с утра до ночи?» — подумал великий поэт-песенник, а в слух произнёс:

— Хорошо. Вечером приеду.

— Нет! Вечером не надо, — категорически отвергла это предложения принцесса, а затем нелогично добавила: — Вечером мама с папой с работы придут. Не при них же…

— Эээ… Так ты же сказала, что мама хочет познакомиться…

— Мало-ли чего я сказала. Приезжай раньше, когда их дома не будет. Утром приезжай. Я учёбу прогуляю и всё… — прошептала Юля и «стрельнула» глазками.

— Эээ… — только и смог на это ответить я.

«Меня чего там, изнасиловать собрались?.. Сначала напоить вином, а уж затем… Нет, я-то собственно не против, или даже, если говорить точнее, то обеими руками и не только руками, категорически «ЗА», но чем это потом может закончиться для всех нас? Вряд-ли чем-то хорошим! Десять минут удовольствия и огромный «геморрой», вот истинный финал данного любовного приключения. Я уж даже не говорю о том, что после того как о наших «репетициях» узнает Сева, я скорее всего потеряю не только клавишника в его лице, но и друга, как бы странно это не звучало, в его же лице, ведь он в Юлю влюблён… а она…»

* * *


Интерлюдия. Юля.


Она думала о нём уже целую неделю….

А началось всё с того, что как-то за обедом мама в очередной раз начала учить уму разуму дочь, говоря о том, чтобы та не вздумала думать о замужестве до окончания учёбы. Не каких предпосылок для такого разговора не было, так как Юля не о каком замужестве и не думала, но понимала, что беседу эту мама затеяла, так сказать, в профилактических целях.

— Конечно. Замуж выйти тебе всё равно придётся. Но нужно закончить учёбу, а там уж не зевай, а то всех хороших женихов разберут. Но и торопиться в этом деле не надо. Нужно устроиться на работу, а уж затем я подыщу тебе жениха. Да не простого работягу, а какого-нибудь учёного-профессора.

— Почему именно учёного? — поинтересовалась дочурка у родительницы.

— А потому, дурёха ты моя ненаглядная, что кроме достатка в семье у вас будут ещё и дети. И что бы детишки были смышлёными или даже гениями, нужно что бы и родители тоже были умными. Ты у нас умница-разумница и жениха нужно подобрать тебе под стать…

Мама ещё много чего говорила, но её умница-разумница уловила мысль о детях и начала размышлять:

«Так для того, чтобы детишки «удались на славу» нужно, чтобы папа был гением? Вот никогда бы не подумала, что это так… Но, если мама говорит, что это так, значит это так. Мамуля дурного не посоветует! И где же мне взять такого гения? Вдруг действительно всех разберут пока я закончу музыкальное училище? Мне уже двадцать, пора выходить замуж и рожать, а то скоро совсем старухой стану. Вон Светка Константинова, в прошлом году вышла замуж, а ведь она почти на полгода младше меня. А Ленка… Ленка Филиппова, тоже вышла… уже месяц прошёл как на свадьбе гуляли… Пора Юля и тебе искать суженного-ряженого, пора, — твёрдо сказала она себе. — Но где найти талантливого жениха, что бы дети были умницами?.. Из знакомых, то все мальчишки какие-то «не от мира сего» … Либо идиоты, у которых детство «в одном месте» ещё играет, либо пьяницы, у которых только одно на уме, либо стеснительные с которыми толком и поговорить не о чём, к примеру, взять Савелия… Ведь двух слов связать не может — ни тебе «бэ», ни тебе «ме», и чего с таким всю жизнь делать? Маяться? А нужен такой, который и в горящую избу войдёт, и коня наскоку остановит. Такой, чтобы был не только талантливый, но и симпатичный, ведь это также не мало важно для счастливой семейной жизни. Профессоры, учёные, это конечно хорошо, но зачем мне старик? Кашку ему варить? Нет, мне нужен, молодой и умный… Такой, как скажем Саша. Вот уж действительно талант… и причём очень милый и симпатичный. Весёлый, добрый… Вот повезёт той которой он достанется… Вся жизнь будет как праздник… — констатировала она и пришла к выводу, что ей самой нужен именно такой вот Саша. — И где мне такого найти? — задала она себе очередной вопрос и простая мысль которая лежала казалось на поверхности пришла ей в голову, и от неё она даже поперхнулась чаем: — Зачем мне нужно кого-то искать, если этот кто-то уже найден и пока ни на ком не женат!..»


В таких вот тяжёлых раздумьях протекал день за днём и вот, совсем недавно она решила: Пусть первым мужчиной у неё будет её любимый Саша и если она после этого дела забеременеет, ведь иногда это случаться, то детишки будут все в отца — гениями.

Ему через месяц должно исполниться шестнадцать, вот и хорошо. Значит, если убедить его маму и она даст разрешение, то свадьбу можно будет сыграть уже в ноябре…


Конец интерлюдии.


* * *

— Эээ… — продолжил «экать» я, ища «отмазку».

— Ты не хочешь, приехать ко мне в гости? — распахнув свои огромные «глазищи», которые уже начали заполняться океаном слёз прошептала Юля, а я немедленно, пока не начался «потоп» принялся «причёсывать» красавице.

— Ну что ты Юля. Хочу конечно. Очень хочу, но завтра никак. Сама подумай. Я же до вечера экзамены буду сдавать. Буду выжат как лимон! Потом неделю отлёживаться придётся! Шутка ли, столько экзаменов в один день.

— Бедненький, — пожалела она меня.

— Как отлежусь, то сразу приеду!

— Правда?

— Конечно правда! А как может быть иначе?!

— Хорошо. Но жалко, что ты мне заранее не сказал про то что сдаёшь экзамены, я бы тебе могла помочь подготовиться к ним. У меня в школе практически по всем предметам было «отлично».

— Да жаль, но ты не расстраивайся. Я же в институт поступать собираюсь, поэтому поможешь подготовиться к другим экзаменам, — не обдумав ляпнул великий стратег, глядя как у девушки заблестели глаза от радости предстоящего репетиторства.

«Зачесалось у неё что ли…»

— Правда?

— Естественно. Куплю настоящий торт «Птичье молоко» и приеду, — соврал я два раза: первая ложь заключалась в том, что приезжать я не собирался, ибо понял к чему эта посещение приведёт и вторая ложь была в том, что настоящий торт «Птичье молоко» готовили только в ресторане «Прага», который после недавно произошедшей в нём презентации «моей» песни «Чёрные глаза», сейчас находится на стадии глубокой реставрации.

— Оо. Такой торт я люблю, — радостно проговорила принцесса. — Я слышала, что рецепт изобрели наши кулинары из ресторана «Прага».

— Да. Я тоже, что-то подобное слышал, — сказал я покраснев, ибо мне было несколько стыдно, за то, что я лишил «наших кулинаров» места работы. — Вон кстати за нами идут…

* * *

— Здравствуйте ребята. Ух, как вас много, — сказал папа Севы, обведя нашу компанию взглядом.

— Это ещё не все папа, — ответил клавишник и по совместительстве его сын Савелий.

— Не все? — удивился Аркадий Львович, который увидел часть ансамбля, в котором играл его сын последние полгода впервые в жизни.

— Да. У нас ещё двух человек не хватает — они заняты, — прокомментировал Сева косясь на меня.

— Ага. Понятно, — всё понял дирижёр, одного из оркестров, которые репетировали в данном здании. — Ну, что же. Тогда давайте проходите, — сказал он, жестом показывая престарелой вахтёрше всю нашу «банду» пропустить без пропусков.

* * *

Мы прошли внутрь здания…


Зал был практически пуст, если не считать пятнадцати-двадцати музыкантов, которые толпились кучками на сцене о чём-то переговариваясь.

— Ну. Так, что за «классику» вы придумали, — обратился ко мне дирижёр. — Чем я могу помочь? Вы ноты принесли? Мне сын сказал, что нужны в основном струнные…

— Да. Струнные тоже нужны, — согласился я.

— Ребята поймите. Я попросил остаться музыкантов сверхурочно. Они все спешат домой. У всех семьи. Саша, ты ноты написал? Да? Тогда давайте быстренько прогоним материал и всё…

— Аркадий Львович, дайте пожалуйста команду подключить наш электроинструмент к аппаратуре — колонкам?

— Зачем? — удивился тот.

— Дело в том, что в композициях должны присутствовать именно электроинструменты.

— Зачем? — ещё раз удивился дирижёр.

— Папа. Это необходимо для придания более насыщенного, мощного звучания, — помог с ответом мне Сева.

— Савелий! Ты меня поражаешь! — недоумённо проговорил Аркадий Львович. — Ну причём тут, какие-то «мощные» звучания! Ведь ты же мне говорил «за классику»!..

— Да, — твёрдо ответил его сын. — Мы «за классику» и говорим. Мы играли и у нас всё хорошо получалась! Мы репетировали…


— Так вы с репетиции едете? Решили все вместе заехать? Так зачем вам аппаратура? — уточнил папа, непонимающе глядя на сына. — Я думал вы приедете вдвоём с Сашей.

— Пап, дело в том… — начал было говорить его сын и тут же был мною прерван.

— Аркадий Львович. Дело в том, что в тех «классических» композициях, о которых вам говорил Савелий, также должны присутствовать, как электрогитара, так и бас гитара.

— Саша, Саша… Я не понимаю. Что вы имеете ввиду? Тут вам не эстрада! Тут филармония! Тут не может идти речи не о каких электрогитарах! — категорически отрезал «главный по музыке». — Вы что, на своей студии не наигрались? Зачем вы меня позорите?! — задавал он насущный вопрос, глядя по очереди, то на меня, то на своего сына. — Савелий! Ты же сказал, что нужно помочь в классической композиции. Так какие к чёрту гитары?! — негодовал дирижёр.

— Дядя Аркадий! — решил я попробовать обратиться к «папá» по-простецки. — Разрешите я раздам ноты музыкантам. Тут делов-то — две композиции всего. Слов нет. Поэтому ничего запретного быть не может!.. Попробуем продемонстрировать Вам, что помог сочинить Ваш сын, — «подлизнулся» я. — Ну а, если не понравиться, скажем спасибо и уйдём.

— Хм… — задумался дирижёр. — Так слов нет? Одна музыка?

— Да. Слов нет. Единственное, в одной из «песен» Юля, ну вы её знаете, не играет на скрипке, а поёт вокальную партию.

— Что за партия? Какой текст? — напрягся Севин папа.

— Текст очень простой, — сказал я и пропел: — «ААааааа» …

— И всё? — удивился опешивший от моих вокальных данных собеседник.

— И всё, — дружно ответили мы с гражданином Савелием по прозвищу Сева.

— Гм… хорошо… давайте попробуем. Правда придётся идти за техником, который возможно ещё не ушёл домой, — сказал папá и пробурчав себе под нос: — А также, по идее он должен быть ещё трезв, — ушёл отдавать распоряжения.


Я раздал ноты музыкантом оркестра, которые с интересом приступили изучать их и пошёл помогать коммутировать гитары…


Глава 6


* * *

— Товарищи. Я попросил вас остаться сегодня после репетиции на пол часа для того, чтобы помочь нашему московскому ВИА попробовать сыграть их песню в акустическом — классическом варианте, — громко начал произносить речь дирижёр оркестра, но был перебит «репликой с мест».


— Аркадий, — обратился к нему человек огромных размеров, с топырящейся во все стороны седой шевелюрой и державший в своей руке духовой инструмент — трубу. — Я не понимаю Аркадий. Тут, толи одни повторы, толи … я не понимаю. Почему тут на нескольких листах написана одна и та же партия? Почему?

— Почему? — задал мне то же вопрос дирижёр, глядя прямо в глаза и уже сожалея о том, что поддался на уговоры сына и согласился помочь.

— Гм… — сказал я и принялся объяснять, что так всё и должно быть, потому как композиуии находятся в стадии эксперимента.


— Странная музыка, — произнёс басом толстый дядя и весь оркестр его в этом поддержал.

Дирижёр тоже изучал лист с нотами и был заметно недоволен тем, что видит.


— Молодые люди. Нам с Аркадий Львовичем нужно приватно переговорить, — проговорил «большой человек» подойдя к нам. Мы пожали плечами и чуть отошли в сторону, но так, что разговор был всё же нам слышен.


— Аркадий, это позор. Не позорься. Твой сын тебя позорит, — подойдя вплотную к дирижёру стал полушёпотом говорить трубач, с которым по всей видимости у Севиного папы были дружественные отношения.

— Извольте пройти на сцену Степан Маркович, — проговорил папá, сжав зубы, а затем указав на выход дирижёрской палочкой добавил: — Или извольте покинуть нас.

— Аркадий прекрати, — всё же настаивал толстый дядька. — Мы не первый год знаем друг друга. Не первый! Я хочу помочь!

— Хотите помочь, так помогите! — заявил Аркадий Львович. — Помогите, а не устраивайте диспут.

— Но, это же примитив. Примитив Аркадий. Примитив. Все же знают, что твой сын учится в «Гнесенке». Все же знают Аркадий. Это какой-то позор! Неужели его там не смогли ничему научить? Неужели за три курса его смогли научить только семи нотам?! Это позор, позор… Мало того, что он себя позорит, ничего он молодой… Но ты Аркадий… Ты… Люди спросят: кто нами дирижирует? Аркадий, люди спросят. Люди скажут Аркадий, люди скажут: Он же даже своего сына не может ничему научить… Будет позор Аркадий… Будет позор…

Дирижёр оркестра скрипел зубами косясь на стоящих рядом нас, но молчал.

— Аркадий. Это нужно немедленно прекратить пока не стало слишком поздно! Давай я подучу Савелия, давай… Аркадий, даже сейчас глядя на ноты я могу предложить несколько интересных ходов… Но такое нельзя играть Аркадий, нельзя! — продолжал бубнить трубач, потрясая нотами. — Да ещё в зале консерватории!.. Это же примитив. Полный примитив Аркадий!.. Будет позор! Позор! Будет скандал, Аркадий! Понимаешь? Скандал! — пошёл уже на второй или даже третий «круг», беспокоящийся за репутацию дирижёра трубач.

* * *

— Кто этот сумасшедший? — шёпотом поинтересовался я у Севы.

— Это папин хороший знакомый. Они уже лет двадцать дружат.

— А почему он так странно говорит? Явно же у товарища «не все дома».

— От него жена ушла и детей забрала. Мне папа рассказывал. Он переживает очень, вот рассудок немного и помутился. Его уволить хотели, но папа договорился, чтобы оставили работать. Он очень хороший музыкант. Папа его друг и боялся, что тот без работы зачахнет дома, или сопьётся.

— Блин… сейчас этот «хороший» человек испортит нам «всю малину». Нужно, что-то предпринять пока «лавочку» не прикрыли, и твой батя не передумал. Действуй! — проговорил я и подтолкнул Севу в сторону дирижёра. Тот немного поупирался, но всё же пошёл «на закланье».


— Папа… ну так, что…

— Не знаю! Что-то я не уверен в качестве композиций.

— Папа. Ты же обещал! — в отчаяния шёпотом произнёс Сева.

— По-моему, это бред! — жёстко констатировал его папа.

— С чего вы взяли? — резко встрял в разговор я, приготовившись «командовать парадом». — У вас есть ноты! Так извольте сударь их продирижировать оркестру! А уж бред или нет будет видно, после исполнения, а никак не «до»! Объявите, что музыку придумал не ваш сын, а я… Ну, а вы, по доброте своей душевной, просто захотели помочь пионеру в его музыкальном начинании. Поэтому давайте прекратим размышлять и начнём работать! Если что, валите всё на меня. Я думаю со школьника спроса будет не так много! Идёмте!

От такого резкого «пассажа» «папин Сева», в смысле Севин папа «завис», ну а я, пользуясь «рекламной паузой» взял нотную тетрадь и повёл ошеломлённого дирижёра к сцене.

* * *

— Сева ты за роялем? Все готовы?! А гитаристы? Отлично! Тогда приступаем к исполнению первой композиции, — сказал дирижёр, встав на свой «пьедестал». — Как она кстати называется? «Грёзы»? Хорошо…


https://www.youtube.com/watch?v=GnV78j8WDQg


* * *

— Замечательна, но мне кажется тут во второй части композиции, нужно играть в несколько скрипок… Будет более сильное звучание, — профессионально «разруливал» в перерывах Аркадий Львович, который моментально «схватил», то что нужно было «схватить», а всё лишнее «порезал» «к чёртовой матери» и выкинул. Мне оставалось лишь поддакивать, глядя на работу Севиного папы и сожалея о том, что я не дирижёр.

— Готовы?.. Ещё раз! Начинаем с первой цифры! Ксилофонист! Встанете немедленно за инструмент! — командовал оркестром папá. — И…

* * *

— Вы чувствуете мощь? Чувствуете?! А вы говорите примитив!..

* * *

Через четыре прогона, получилось нечто очень похожее на оригинал, ну точнее будет сказать, на оригинал, каким я его помнил. Естественно там не хватало некоторых электронных звуков, присущих композиции двухтысячных, но мы их с успехом заменили колоколами и флейтами…


https://www.youtube.com/watch?v=24WWwhgCLgM


* * *

— Прелестно, прелестно! Очень замечательно, — возбуждённо кричал дирижёр, размахивая руками. — Эх время мало, по-хорошему её ещё бы раз десять прогнать надо бы, ну да ладно, это уже завтра. А сейчас товарищи, прошу вас… вторую композицию… Как там она у нас называется?.. «Время»? Хм… Интересное названия. Итак, …

* * *


Кабинет директора Московской филармонии имени П. И. Чайковского.


— Семён Матвеевич, вы посмотрите, что происходит в Малом концертном зале! Это же просто ужас какой-то! — прямо с порога начал ругаться Эдуард Иосифович — заместитель директора филармонии.

— Что там случилось Эдуард? — удивился директор. Он завершил все дела на сегодня и собирался поехать домой, поэтому проверка репетиции какого ни будь оркестра в его планы совершенно не входила.

— Аркадий Львович опять чудит. Теперь он привёл своего сынка на репетицию.

— Ну и что? У него сын на пианиста учиться. Пусть посмотрит, как играют уже сформировавшиеся музыканты. Ему это только на пользу пойдёт. Что тут такого?

— А то, что сынок его дружков своих с собою привёл. Все «патлатые», как какие-нибудь хиппи.

— Ты это сам видел?

— Нет. Мне поступил сигнал от вахтёрши. Она доложила, что дружки сынка принесли с собой инструменты.

— Какие инструменты? — удивился директор. — Зачем?

— Гитары они принесли и сейчас там, — он показал в сторону здания, — устроили на сцене шабаш. Авдотья сама слышала звуки электрогитар.

— Хм… Электрогитар? Ты что Эдуард! Какие могут быть электрогитары в филармонии. Откуда твоя уборщица вообще знает, как они выглядят-то? Ей же наверно уже лет сто — не меньше.

— Знает она как гитары выглядят. Она сама зашла в зал и увидела, как от гитар тянуться провода, а из колонок доносятся мерзкие звуки рока!

— Чего?

— Рока!

— Какого рока? — обмирая задал вопрос директор.

— Западного рока.

— Не может быть!

— Может! — безапелляционно заявил заместитель.

— Слушай, Эдик. А откуда твоя старая карга знает про западный рок, если об этом не знаю даже я?!

— Слышала она такую музыку. У неё под окном постоянно шалопаи магнитофон включают с этим самым роком. Она уже не раз милицию вызывала, но те задержат лодырей, а потом отпускают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Не сомневайтесь знаю. Авдотья рассказывала.

У директора произошёл когнитивный диссонанс. Он никак не мог в это поверить. Чтобы Аркадий, ярый поборник классической музыки, Аркадий, который на собраниях отметал любые нововведения как вредящие классическому искусству, мог позволить у себя в оркестре электрогитары с «хипующей» молодёжью… нет, это совершенно невозможно. Это совершенно не укладывалось в голове директора, и он попробовал уточнить:

— А она не выпивает случаем? Может пьяная?

— Она в завязке. Не пьёт уже больше года. Говорю вам слышала она.

— Может у неё белая горячка? — озвучил Семён Матвеевич очередную версию. — Может с ума сошла, вот и мерещится всякое?

— Да, что гадать-то. Давайте сходим и сами всё увидим. Они ведь прямо сейчас сцену оскверняют своими гитарами.

Как не хотелось Семён Матвеевичу послать всё к «едрене-фене», но информация, которую только что сообщил ему заместитель требовала немедленной проверки, потому как рок сам по себе в СССР запрещён и уж тем более в консерватории и подавно.

* * *


Заместитель.


В принципе он мог бы разобраться с ситуацией сам. Для этого у него вполне хватило бы полномочий, но ему было нужно вытянуть из этой «ЧС» по максимуму, потому как это зазнавшийся дирижёр у Эдуарда Иосифовича уже сидел в «печёнке» и порядком надоел своими капризами.

И это ему не так, и это ему не «сяк» … То уже почти утверждённый репертуар ему не нравиться, то музыканты, которые приходят играть его не устраивают, то просит этих самых музыкантов добавить в оркестр, то поменять на других… одним словом не человек, а сплошной геморрой.

С тем, что некоторые музыканты действительно прогуливают репетиции или же не соответствуют уровню игры заместитель директора, прекрасно знал и все эти неурядицы были бы лишь элементами повседневной работы, но уволенные музыканты повадились писать в разные инстанции о несправедливом, по их мнению, увольнении. Естественно в филармонию звонили из разных учреждений, вплоть до министерства культуры СССР реагируя на жалобы трудящихся. Также естественно, что все шишки валились на заместителя директора, который не сумел правильно наладить работу в коллективе.

Что характерно, так это то, что из всех дирижёров жаловался только этот. Остальные хоть и были недовольны, но молчали и терпели, не требуя увольнять музыкантов за каждый загул или прогул, понимая, что народ этот сложный, творческий и склонный к всевозможным экспромтам. Понимали и могли войти в положение все, кроме этого упёртого, но известного и талантливого Аркадия Львовича.

А посему, заместитель давно и очень страстно капал на мозги директору о любом проколе со стороны дирижёра, с целью в конце концов дискредитировать того и уволить из филармонии «к чёртовой бабушке», так как это, по его мнению, было бы намного проще, чем регулярно отвечать на жалобы изгнанных музыкантов.


И вот, по всей видимости, этот благодатный момент настал, дирижёр подставился. Причём подставился сам и подставился по-крупному. Тут уже выговором не отделаешься. Шутка ли — рок в Московской филармонии?! «Волосатики» с электрогитарами на сцене Малого зала в центре Москвы! Да это уже даже и не увольнение!.. Это скорее всего уголовное преступление! Это скорее всего статья!

* * *


Малый концертный зал.


Когда директор с заместителем вошли в здание и в сопровождении бдительной вахтёрши Авдотьи, которая ради такого дела «забила большой болт» на исполнение своих служебных обязанностей, подошли к концертному залу, то услышали неподобающие данному заведению звуки. Сомнений не было — это электрогитары.

— Вот видите! Видите?! Это гитары играют! Я же вам говорила! — сказала своё веское «рэ» уборщица. — Я уж знаю, как они эти гитары звучат. Жизни от них нет. Всю ночь под окном орут…

— Видим! — сказал Семён Матвеевич и только открыл дверь в зал, как практически вся музыка затихла. Остались только звуки, которые играли пианист и скрипачка.

«Эх Аркадий! Не жилось тебе спокойно! Не можешь ты жить спокойно! Или не хочешь ты этого!.. Дурная голова твоя «садовая». Вот и хлебнёшь теперь горя полной мерой. И даже я тебе теперь ничем помочь не смогу… Эх ты… горе дирижёр…» — сочувственно подумал директор, решительно направляясь через стоящий в зале полумрак к сцене.


В том, что зал был затемнён не было ничего удивительного, но вот то, что была затемнена и сцена, которую освещал лишь один прожектор, вот это директору было действительно странно наблюдать.

«Как музыканты в темноте ноты-то увидят? Совсем, наверное, Аркадий на экономии электричества тронулся. Конечно на общем собрании проводилась беседа с коллективом филармонии о экономии света и воды, но не до такой же степени. Ведь ничего не видно. Один прожектор только какого-то пианиста освещает. Уж не сына ли своего он таким образом хочет выделить? Ну да… по всей видимости так оно и есть,» — раздумывал директор подходя к сцене, а вслух спросил:

— Ничего не понял. Чего они в темноте-то?

— Скрываются, — незамедлительно ответил заместитель.

— Зачем?

— Думают так мы их не заметим. Видите, вон, справа от рояля стоят двое с гитарами?

— Не вижу, — честно признался директор. — Ничего не видно.

— Смотрите Семён Матвеевич, весь оркестр в потёмках играет, а своего сына и любовницу он осветил! — словно прочитав мысли начальства сделал вывод заместитель.

— С чего ты взял, что это любовница?

— А кто ж ещё? Любовница, не сомневайтесь.

— Не мели чушь Эдик. Нет у него любовницы, — сказал директор подойдя к первому ряду.

В этот момент пианист со скрипачкой закончили играть и над всей сценой зажегся свет. Когда глаза привыкли директор увидел двух волосатиков с гитарами, причём один из них, в чьих руках была бас гитара, явно являлся школьником.

То, что на сцене концертного зала играют на электрогитарах без сомнения являлось актом кощунства, но вот то, что к этому привлекли ещё и несовершеннолетнего, являлось уже чем-то белее худшим и наверняка преступным.

Семён Матвеевич даже сначала подумал, что это всё мираж и протёр глаза, но видения не уходили.


— Молодцы! — закричал дирижёр и все музыканты зааплодировали. Что очень удивило всех вновь прибывших, так это-то, что аплодировали музыканты не дирижёру, что было бы вполне логично, а тому самому молодому мальчишке с бас гитарой в руках — школьнику.


— Аркадий Львович! Что тут у вас происходит?! — начальственным тоном начал «пропесочивать» нерадивого дирижёра директор. — Что это за спектакль?! Кто разрешил играть тут на электрогитарах! Вы что, с ума сошли! Вы что, совсем не понимаете, что можно делать в филармонии, а что категорически запрещено?! Вы что…

— Оо!! — вновь закричал сумасшедший дирижёр и бросился к директору. — Как хорошо Семён Матвеевич, что вы зашли! — обрадовался он. — Это просто судьба! Семён Матвеевич, послушайте меня внимательно. Я сам сначала отнёсся к данным композициям весьма скептически, но затем, когда мы начали работать… Вы не поверите какого результата мы добились!

— Аркадий! Какой результат?! У тебя тут гитары!

— Именно. Именно Семён Матвеевич, что гитары… Именно они добавляют в композиции свою изюминку. Особенно это касается «времени».

— Времени? — удивились директор с замом.

— Да. Композиция называется «Время». Это несомненный музыкальный шедевр! Это, если хотите, новое слово в классической музыке!

— Гм… ты так уверенно говоришь…

— Да, что там я говорю… Давайте мы вам её продемонстрируем! Эльдар, ты готов? — прокричал он электрику, который у нас следил за светом и направлял куда надо прожектор. Естественно делал он это не по своей инициативе, так как рабочий день у него закончился, и не по просьбе дирижёра, а лишь потому, что я пообещал ему за два часа работы пять рублей.

— Да, — раздался голос электрика с другого конца зала.

— Давай, — заорал дирижёр и свет практически погас. — Савелий начинай, — проговорил боле спокойным голосом он и его сын нажал на клавиши…


Сначала зазвучал рояль, но вскоре к нему присоединилась виолончель, затем скрипка и гитара…


Hans Zimmer — Time

https://www.youtube.com/watch?v=X8emPcVRhuc


* * *

После десятого раза, дирижёр всё же принял волевое решение закончить репетицию. Все были вымотаны, но счастливы… почему? Да по разным причинам… Возможно, что некоторые музыканты были рады тому, что репетиция закончилась и они скоро попадут домой… но всё же большая часть оркестра была рада тому, что новые композиции получились «на славу» и они всем очень понравились.


— Мальчик, это действительно ты сочинил? — задал мне вопрос главный начальник, который всю репетицию присутствовал в зале и о чём-то горячо спорил со своим заместителем.

— Да, — ответил я, снимая басуху с плеча.

— Удивительно. И как давно ты такое сочиняешь?

— Достаточно давно.

— Ты учишься в музыкальной школе? — не переставал допытывать меня директор.

— Нет. Я, можно сказать самоучка.

— Вот даже как. Феноменально! — искренни удивился собеседник и посмотрел на своего зама, который в свою очередь пристально разглядывал феномен — то есть меня. — Ты придумал очень интересные произведения. Мы завтра их в нашем коллективе обсудим и свяжемся с тобой. Хорошо?

— Да конечно, — согласился я.

— Вот и отлично. Аркадий… Аркадий Львович у тебя есть телефон мальчика… ээээ… — замялся директор, не зная, как меня зовут.

— Саши, — помог я ему.

— Спасибо, — поблагодарил он меня и повернулся к Севиному папе. — Телефон у тебя Сашин есть? Хорошо. Завтра обсудим и ты с ним тогда свяжешься, а на сегодня всё. Мне пора. Был очень удивлён и чрезвычайно обрадован тому, что среди нашего подрастающего поколения есть такие замечательные композиторы, — сказал Семён Матвеевич, пожал мне руку, попрощался и вместе со свитой ушёл.


— Аркадий, это великолепно Аркадий! Твой сын настоящий композитор, Аркадий! Настоящий! Не хуже, чем некоторые и уж точно лучше, чем многие! Да примитив Аркадий! Примитив! Но какой замечательный примитив! Какой возвышенный. Это настоящая композиция Аркадий. Настоящая! Это вещь, Аркадий! Вещь! Я тебе говорю Аркадий! Мы с тобой давно дружим Аркадий, но я тебе правду скажу — это шедевр! Это шедевр Аркадий!

Хрипя забубнили где-то с боку…

* * *

— Юля. Ты молодец. Просто супер! Очень хорошо пела! У директора аж челюсть отвисла! Замечательно! Сева и ты красавец, не разу не сбился. Мефодий… для третьего раза неплохо, но нужно в некоторых местах, чуть по-другому играть. Я потом покажу. Антон, снимаю шляпу. Ты был великолепен. Отыграл как робот, но с душой. Ни разу не сбился. Везде всё по делу, — ответно похвалил я коллектив, когда мы вышли на улицу.

Все загомонили, но так как время уже было позднее, то пора было разъезжаться по домам.

В связи с тем, что Сева оставался ждать папу, то я решил поехать с ребятами на метро.


— Саша, извини. Можно тебя на минутку? Мне с тобой поговорить нужно, — позвал меня Антон, оторвав от «щебетания» женской части коллектива, которая так приятно пела мне дифирамбы.

— Да. Что случилось? — подойдя поинтересовался я.

— Ты почему на репетиции перестал приезжать?

— Да, дела были. Плюс к экзаменам готовился.

— Хм… Ну ты всё ещё на нас обижаешься?

— Нет, — соврал я. — Мы же уже всё обсудили. Я на светомузыке. Ну и если, что, в резерве, вдруг, чего…

— Просто… — замялся Антон. — Ну какая нафиг светомузыка? Ты же играешь лучше, чем все мы вместе взятые!.. А ты светомузыка… Ё**** Кешу на неё посадим! Намутил херни какой-то дебил мля!.. Как я мог на это провестись… до сих пор понять не могу!

— Да ладно забей. Проехали.

— Ну ты точно не обижаешься?

— Да точно, точно, — успокоил я лидера группы, который чувствовал за собой «косяк» и это чувство ему явно мешало, а посему я решил сжалиться и отпустить грехи: — Говорю же, сдам экзамены, тогда уж и на «репу» приеду. Впрочем…

— Что? — с готовностью отозвался Антон.

— Впрочем я с тобой тоже хотел переговорить.

— Да? А о чём?

— Ты в фильме сняться не хочешь?

— Я? — искренне удивился собеседник.

— Ну, не только ты, но и вообще я хотел, чтобы снялось всё наше ВИА, — проговорили я и рассказал о ближайших планах: поездка на десять дней в Ереван, съёмки в фильме, запись песни на профессиональной студии…

— Обалдеть!

— Если весь ансамбль поедет в Армянскую ССР, то можно будет ещё снять клип — музыка с видеоизображением, ну а затем попробовать засунуть его на телевидение: в «утреннюю почту», в «музыкальный киоск», или ещё куда ни будь.

— Обалдеть!

— Вот и я о том же…

— Саша, неужели это правда и всё это может получится?

— Естественно! — чётко произнёс пятнадцатилетний великий стратег и застегнул расстегнувшейся ремешок на сандалии.


Глава 7


8 сентября. Четверг.


Удивительная вещь — экзамен. Одних он удивляет вопросами, других — ответами.


* * *

Белая рубашка, школьная форма, сандалии уже одеты, мама целует меня в щёку, желает удачи, я беру портфель и направляюсь «на фронт» — в школу, сдавать экзамены.

Мама очень хотела пойти со мной, дабы поддержать своего сынишку в трудную минуту, но я категорически отверг эту идею сославшись на то, что она меня будет смущать. В действительности же я не хотел, чтобы она видела, как сильно изменился её «пупсик», ибо я собирался поразить приёмную комиссию своими знаниями и боялся всуе, чего-нибудь «отчебучить».


В актовом зале школы, меня уже ждали и всё было готово, для того, чтобы экзаменовать школьника Васина.

Осмотрев огромную толпу «делегатов», я попытался их посчитать. На вскидку граждан было человек тридцать, и было насовсем понятно почему их так много? Среди «приезжих гостей» я разглядел свою классную руководительницу, а также директора школы и завуча.

— Ну что Саша, готов? — подойдя ко мне в сопровождении «классной» поинтересовался Пётр Семёнович — директор.

— Так точно, — отрапортовал я и задал ему интересующий меня вопрос: — Извините, а не могли бы вы сказать, почему у приёмной комиссии такой большой состав?

Вопрос этот меня крайне волновал, так как, если Армен подкупал всю комиссию, то быть может, что на съёмки фильма денег уже не будет… Шутка ли, подкупить 30 человек? Если даже каждому по двести рублей, то это уже шесть тысяч и из «сметы» мы выбиваемся…

Конечно я могу и так дать денег Армену, ибо у меня их «курв не клюют», но как я смогу объяснить их происхождение?.. Хотя… он наверняка вкурсе, что две песни я продал, по пять тысяч за штуку и, следовательно, у меня «официально» есть около десяти тысяч… Тем не менее, мне было абсолютно непонятно для чего было создавать такую огромную «делегацию» для приёма экзаменов у одного школьника!..

— Ах это… — произнёс, махнув рукой он. — Накладка произошла у них. Тут на самом деле не одна комиссия, а три.

— Эээ… — охренел я. — А зачем три то? — в горле сразу же пересохло.

— В общем у них машинистки что-то напутали и разослали три приказа в три разных отдела в министерстве. Там не согласовали, а приказы начальства как ты знаешь у нас не обсуждаются, вот и приехали все…

Он обвёл хмурым взглядом суетящихся «делегатов» и произнёс:

— Вот проблема теперь тоже… как их всех накормить теперь обедом? Непонятно… У нас же обеды были на двадцать человек заказаны, а нас теперь почти сорок… Видишь, как бывает… и у начальства накладки случаются.

— Нда… — произнёс я, обалд