Возвращение блудного самурая (fb2)


Настройки текста:



Татьяна Игоревна Луганцева Возвращение блудного самурая

Раиса Юрьевна Сахарова шла по незнакомому больничному коридору, озираясь по сторонам. Вроде и чисто, но как-то неуютно, казённо. На широких подоконниках растут в самых разнообразных ёмкостях комнатные цветы, линолеум в заплатах, в некоторых местах задрался и порван, краска на стенах облупилась. «Да, — отметила она про себя, — невесёлое местечко!»

В коридоре неожиданно появилась детская фигурка.

Это была маленькая девочка в платьице, которое ей было явно велико и подчёркивало худобу ручек и ножек. На тонкой шейке каким-то чудом держалась голова почти без волос, а на осунувшемся личике жили большие измученные глаза. Хрупкое создание приближалось короткими, нетвёрдыми шажками и выглядело очень трогательно и пронзительно одиноко. У Раисы невольно перехватило дыхание, и она даже растерялась. Воспоминания нахлынули на неё, она вспомнила своё давно минувшее детство, которое пыталась забыть много лет, но безуспешно. Яркие вспышки прошлого накрыли её с головой, словно она бежала по кромке прибоя грозного океана, внимательно следя за тем, чтобы, не дай бог, не промочить ноги, и всё-таки подкравшаяся волна коварно обдала её с ног до головы…

«Райка! Где опять эта несносная девчонка?!» Этот окрик преследовал Раю Сахарову много-много лет, и она потом, спустя годы, часто просыпалась в холодном поту, услышав во сне громкий голос воспитательницы. В детском доме она оказалась очень рано, когда умерла её старенькая бабушка, у которой она жила. Почему Раечка оказалась с бабушкой и куда делись её родители, она так и не узнала. В четыре года её ещё не интересовал этот вопрос. А потом уже было не до этого. Домашний, залюбленный бабушкой ребёнок сразу же был брошен в суровую действительность, которая оказалась для девочки страшной до смертельного ужаса.

Раю, худенькую крошку, не принимали долго детдомовские дети, почему-то невзлюбили её и воспитатели. Конечно, домашняя девочка Рая сильно отличалась от приютского коллектива. Девочка с детства была очень хорошенькой. Стройненькая, с правильными чертами лица, капризными губками, выразительными глазами и длиннющими ресницами, на которые все сразу обращали внимание. Глаза у неё были нежно-зелёные, словно пятна на хвосте у сказочного павлина, в обрамлении чёрных ресниц. Трогательный румянец на круглых щёчках с ямочками придавал Рае некоторую кукольность, а мягкие кудрявые локоны завершали образ принцессы, так любимый всеми маленькими девочками.

К тому же у Раисы был очень нелёгкий характер. Девочка страдала обострённым чувством справедливости, что в сложившейся ситуации было, конечно, недопустимо. Она с отвагой могла броситься на защиту других детей и отстаивала свои интересы и желания с не меньшим энтузиазмом. Конечно, Раю начали ломать жёстко и упорно. Девочку постоянно стригли наголо, однажды ночью девчонки, соседки по палате, подрезали ей длинные ресницы. Она постоянно за непослушание стояла в углу, выполняла различные поручения на кухне, чистила картошку, мыла туалеты. Случалось, что её били, Раечка частенько ходила в синяках. Один раз ей даже сломали руку, а как-то привязали на сутки к батарее в подвале и забыли про неё.

К некоторым детям иногда приходили какие-то родственники, которые по разным причинам не могли взять их в семью и теперь откупались сушками и дешёвыми карамельками. Иногда возникали мамаши и папаши, лишённые родительских прав, у которых взыграли остатки совести. Раечка с ребятишками смотрели на этих «счастливчиков» с нескрываемой завистью. Это же настоящие папа и мама! И ничего, что лица у них опухшие от пьянства, глаза мутные, руки дрожат, а одежда плохо пахнет. Они пришли — а это главное!

Детишки ждали, что вот-вот отыщутся и их родственники и за ними тоже придут. Рая почему-то с самого начала точно знала, что за ней никто-никто не придёт, что у неё никого на свете нет.

Она всегда очень хорошо училась и интересовалась всем, что подбрасывала ей судьба. Открыли кружок по пению — Рая сразу же туда. Пригласили на занятия по самообороне — Раиса в первом ряду. И так всегда — всё ей интересно, до всего есть дело. Её не сломали. Девочка родилась лидером, и это качество с годами только крепло! Через несколько лет в интернате с ней приключилась первая любовь. Мальчика она тоже выбрала себе сама, потому что многие мальчишки были тайно или явно влюблены в неё. Ещё бы — такая красотка! Рая из милейшего ребёнка превратилась в настоящую красавицу, да ещё с таким пробивным характером! Её выбор пал на детдомовского паренька старше на год. Они уже учились в училище, оканчивая среднее образование и одновременно овладевая профессией. Государство давало им крышу над головой, пищу, но не очень-то долго хотело заниматься их образованием. В институт ребят из детского дома принимали неохотно. Им надо было скорее получить рабочую специальность и начинать кормить себя самим. Конечно, Раиса мечтала об институте и знала, что эту планку она всё равно возьмёт, только уже сама, без помощи государства. Рая очень хотела достичь совершеннолетия и строить жизнь по своему усмотрению, без ограничений и надсмотрщиков. С мальчиком у неё любовь сошла на нет, и она очень скоро забыла его.

Рае исполнилось шестнадцать лет, и надо же было такому случиться, именно в этот день в детдоме решили создать «тимуровский» отряд, который бы помогал одиноким, больным и немощным людям. Естественно, Рая тут же приняла решение быть в авангарде. Не то чтобы ей было очень интересно ухаживать за немощными стариками и старушками, просто это был лишний повод выйти из детдома, пошататься по улицам, покурить, пострелять денег у прохожих и полакомиться мороженым.

Сначала Рая вдвоём с подружкой Ирой взяли шефство над старичком, который любил вспоминать войну и иногда пугал их протезом ноги. Девушки смеялись и убегали от него. Дед пускал слезу и очень сожалел, что у него нет ни внуков, ни правнуков, так как единственная дочка сгорела от водки, не успев оставить потомства. Потом дедушка умер. Рае, Ире и Владу — тоже пареньку из детдома — поручили другой объект — пожилую женщину по имени Клавдия Михайловна Соболева, проживающую в загородном доме. Дом этот построил покойный муж Клавдии Михайловны — известный деятель культуры.

Дом оказался замечательным. Огромный участок порос вековыми соснами и простирался до чистого, глубокого озера, в котором водились карпы. Облака плыли по небу высоко-высоко, корабельные сосны словно пытались зацепить их ветками, земля была упругой от осыпавшейся хвои, а пронзительно-чистый воздух терпко был напоен сосновой смолой и травами.

Шефы выполняли обязанности по дому — убирали комнаты и веранду, мыли полы, посуду, ходили в аптеку, магазин, прачечную. Влад приносил родниковую воду для чая, хотя в доме были и холодная и горячая вода, колол дрова для камина, если надо — что-нибудь чинил.

Клавдия Михайловна, несмотря на очень преклонный возраст, выглядела просто как конфетка. Со вкусом одетая, замысловато причёсанная, всегда с украшениями и в деликатном макияже. Она очень приветливо встречала своих «тимуровцев», сначала поила их чаем с фирменными ватрушками, затем ещё кормила обедом. Рая любила лежать в гамаке, натянутом между двумя соснами, смотреть, как облака цепляются за раскачивающиеся кроны сосен, или читать интересную книжку, которых у старушки была целая библиотека. Клавдия Михайловна заметно благоволила к ней, часто беседовала и ласково называла Раечкой.

— Любишь лежать и смотреть на небо? — спросила её Клавдия Михайловна, застав в гамаке в очередной раз.

— Да, очень! Качалась бы так целый день.

— А что ты думаешь при этом, Раечка? О чём мечтаешь? — Клавдия Михайловна присела рядом с ней на скамеечку.

— Мечтаю о том, чтобы все люди на земле были счастливы, чтобы у всех детей были любящие родители, и никто никогда бы не болел и не умирал, — засмеялась Рая. — Только разве это возможно? А так хочется… — Она оттолкнулась ногой в туфельке от земли и качнулась в гамаке.

Клавдия Михайловна понимающе улыбнулась.

— Какая же ты умница, Раечка!

— Я знаю! — ответила Рая, вполне довольная собой.

Но через несколько дней случилось непоправимое.

Она застала Иру и Влада в саду за странным занятием. Её друзья сидели на траве, а перед ними на газете лежали украшения Клавдии Михайловны. Парень и девушка делили их между собой. Увидев Раису, они подняли на неё глаза, не говоря ни слова. Раиса с ужасом смотрела на бриллиантовую брошь в виде звезды, кольца с сапфирами и рубинами, жемчужное ожерелье и старинные серьги.

— Что это? — прошептала она, внезапно потеряв голос.

— Это наши миллионы! — ответила Ира, облизывая губы.

— Но откуда?

— Ты тупая, что ли? Это бабкино!

— Клавдии Михайловны?

— Было ваше, стало наше! — хихикнула Ира.

Раиса побледнела.

— Вы обалдели…

— Давно ли ты стала такой правильной? — усмехнулась Ира, у которой от возбуждения даже руки тряслись. — Ты что, не понимаешь, что это наш шанс? Один-единственный шанс вылезти из дерьма! Глянь! Это же такие деньжищи! Мы купим машину, оденемся прилично, рванём к морю! Ты когда-нибудь видела море? Вот то-то же! Мы возьмём тебя в долю. Здесь всем хватит!

— Но это… это… Клавдия Михайловна нам ничего не сделала плохого…

— А хорошего что сделала?! — возмутилась Ира. — Старушенция всю жизнь как сыр в масле каталась. Зачем ей эти богатства? Ей уже не об украшениях нужно думать, а о душе. А нам они пригодятся! — Ирка стала рассовывать драгоценности по карманам. — Вот! — Она протянула Рае брошку в виде звезды. — Это тебе, держи!

Словно во сне, плохо соображая, что к чему, Рая положила брошку в карман джинсов.

Они двинулись к станции и сели в электричку. Рая не могла найти себе место, её буквально трясло от ужаса содеянного.

— Клавдия Михайловна скоро обнаружит пропажу и заявит на нас в полицию! — сказала она.

— Не заявит! Не успеет! — спокойно ответила Ира, не отворачиваясь от окна.

И вот тогда у Раи что-то щёлкнуло в голове, и всё встало на свои места. Она схватила Ирку за руку.

— Как «не успеет»? Почему? Куда она денется?

— Да брось ты! — зашипела Ирка, выдирая руку из цепких рук Раисы. — Она же старая! Не сегодня-завтра помрёт.

— Это почему она должна не сегодня-завтра помереть? Клавдия Михайловна может прожить ещё много-много лет! Говори! — прикрикнула на Ирку Раиса. — Что вы ещё задумали?

— Мы? Мы ничего… Только не ори. — Ирка отодвинулась от неё подальше. — Ты что, сбесилась? С человеком всякое может случиться и когда угодно, между прочим. Не секрет, что есть личности, которые убивают таких вот одиноких пожилых людей, как Клавдия Михайловна, и отбирают у них имущество.

— И что? — не понимала Раиса.

— Ну что ты тупишь? — рассердилась Ирка. — У Клавдии дом — загляденье. Старушку обработают, она подпишет дарственную или завещание, ей сделают укольчик, якобы от давления — и привет! Кого удивит смерть одинокого пожилого человека? Да никого! Драгоценности не должны попасть в чужие руки, мы всё-таки за ней ухаживали… — Ирка недобро усмехнулась.

Влад смотрел на них и молчал.

У Раи потемнело в глазах. Она вскочила, рванула раздвижную дверь вагона и вылетела в тамбур. Как только электричка остановилась, Рая выскочила на перрон, словила попутную машину и рванула назад в посёлок, где жила Клавдия Михайловна. Ирка и Влад поехали дальше.

Рая не знала, что скажет старушке, как посмотрит ей в глаза. Сердце выскакивало у неё из груди от волнения, когда она рассчиталась с шофёром. Около палисадника Клавдии Михайловны стоял чёрный джип. Рая побледнела. Она влетела на крыльцо и распахнула входную дверь. Из комнаты до неё донеслись хриплые стоны и шум борьбы.

— Идиот, не задуши её сразу! — услышала Раиса мужской голос. — Нам не нужен криминал, нам сердечный приступ нужен!

— Да я её просто вырубил! Сейчас схожу за ампулой в машину, — ответил второй мужской голос.

— Давай быстрее… Времени нет…

Коренастый мужчина прошёл мимо неё, не заметив, что она стоит в сенцах, прижавшись к стенке. Он спустился с крыльца и направился к джипу. В комнате снова поднялась какая-то возня. Раиса на цыпочках дошла до двери и осторожно заглянула в комнату. Она увидела страшную картину. На кровати лежала Клавдия Михайловна, а над ней склонился мужчина с подушкой в руках, готовый эту самую подушку опустить ей на голову. Клавдия Михайловна сдавленно закричала, пытаясь вырваться.

— Ты что же делаешь, ирод! Что же вы творите! Я вам в матери гожусь! Я старый человек! — замахала она руками и ногами.

Но вразумляющие крики Клавдии Михайловны были услышаны. Со страшными ругательствами преступник накинулся на неё и начал душить.

Рая, словно разъярённая рысь, прыгнула на спину злодею, орудуя кулаками и крича во всё горло. Негодяй на секунду растерялся от неожиданности. Он отпустил свою жертву, но тут же набросился на Раю, пытаясь повалить её на пол и навалиться сверху. Падая, Рая смахнула со стола старинную настольную лампу и этой медной штуковиной шарахнула бандита по голове. Их драка моментально прекратилась, он замер, с удивлением посмотрел на девушку застывшими глазами, затем взгляд его затуманился, и он мешком грохнулся на пол, не проронив ни звука.

Клавдия Михайловна с трудом села на кровати, держась за голову. Раиса выпрямилась и встала, держа лампу в руках. Неожиданно старушка страшно оживилась, замахала руками и что-то стала хрипло выкрикивать. Не понимая, что привело её в такое возбуждённое состояние, Раиса обернулась, но было поздно.

Второй бандит, вернувшийся с ядовитым лекарством, правильно оценил ситуацию и, грязно ругаясь, схватил Раю за волосы. Она попыталась вывернуться, но он несколько раз ударил её и поволок из комнаты. В сенях он сильно стукнул её головой о пол, у Раисы всё поплыло перед глазами, но она не потеряла сознание. Мерзавец достал нож.

— Откуда ты взялась, стерва?! Ну, что молчишь? Говори, гадина! Брата моего покалечила! Убью, тварь!

Он как-то незаметно дёрнул рукой, и Рая почувствовала, словно её что-то кольнуло в бок. Он снова замахнулся, и она даже разглядела высоко поднятый нож. «Да на нём моя кровь!» — успела подумать она, прежде чем отключиться. В голове девушки мелькнуло банальное: «Вот и всё…»

И тут раздался просто оглушающий звук, и запахло порохом. И уже второй раз за сегодня Раиса увидела полное непонимание на лице мужчины, а ещё расплывающееся кровавое солнышко у него на груди. Он тоже рухнул на пол, нож выпал из его ослабевших рук.

Раю затошнило, а затем и вырвало, и тут она уже почувствовала, как жжёт у неё бок. Она обернулась и остолбенела от неожиданности. Там, словно статуя мщения, стояла Клавдия Михайловна, сжимая до боли в пальцах приклад ружья.

— Оружие моего мужа, — с трудом разлепила губы Клавдия Михайловна. — Раечка, ты вся в крови! Не двигайся, я позову на помощь!

— Возьмите… извините… — протянула ей бриллиантовую звезду-брошку Раиса и после этого потеряла сознание.

* * *

— Привет! Меня Рая зовут, — присела перед маленькой девочкой на корточки Раиса.

— Настя, — прошелестела девочка, опуская ресницы. — Я думала, что папа пришёл…

— Нет, не папа… Посмотри, что я тебе принесла. Я не знала, что ты любишь, поэтому накупила разного… Вот, смотри! — Рая протянула малышке большой пакет. Тут тебе и конфеты, и шоколадные яйца, и соки полезные, и печенье, и фрукты.

Девочка безучастно смотрела на сладости.

— Я не хочу… Спасибо. А вы знакомы с моим папой? Он скоро придёт?

— Я знакома… Он обязательно придёт, как сможет… — не знала, что ответить Рая. — Возьми, съешь шоколадку! «Алёнка»!

— Мне нельзя…

— Почему?

— У меня животик болит, — ответила Настя.

— Тошнит девочку всё время, что вы хотите? Сеансы химиотерапии, — ответила проходившая мимо женщина в белом халате.

— Я пойду? — Девочка подняла на Раису трогательные глаза.

— Не желаешь со мной поговорить или поиграть? — растерялась Раиса. — Хочешь, выйдем во двор? Там солнышко…

— Я устала, извините… — Девочка собралась уходить.

— Ты гостинцы-то…

— Давайте, не она, так другие дети покушают, — выручила Раису всё та же медсестра, принимая пакет с гостинцами.

Настя вдруг взяла холодной ладошкой руку Раисы.

— Тётенька, вы, когда увидите папу, скажите ему, пожалуйста, что я его сильно люблю!

— Ты сама ему это скажешь, — ответила Рая.

— Мне девочка одна сказала, что я скоро могу отправиться на небеса, — доверительно зашептала Настя. — Но я не боюсь… Там меня ждёт мама. А папу я могу не увидеть! Вы скажите ему, что я его люблю и сильно-сильно жду! Хорошо? — заглянула Настя в побледневшее лицо Раисы, словно убеждаясь, что та её услышала, и медленно побрела по коридору прочь.

Сердце у Раисы от жалости сжалось до боли, возвращая ей память детства.

Больница, в которую попала Раиса, сияла чистотой. Стерильность и запах лекарств наводили на неё скуку и тоску. Очень сильно болели бок и сердце, ныла душа. Её привезли в отделение с сильной кровопотерей, без сознания. Врачи долго боролись за её жизнь, а в коридоре «держала за Раю кулачки» Клавдия Михайловна.

Сегодня её перевели из реанимации в обычную палату. Не успела она освоиться на новом месте, как на пороге палаты появилась спасённая Клавдия Михайловна с тяжёлой авоськой в руках. Была она, как всегда, прекрасно одета, только несколько встревожена. Она подошла к кровати Раисы, и та успела разглядеть на её шее сине-красные кровоподтёки — следы рук злодея. Раиса стеснялась смотреть в глаза бывшей подопечной.

— Здравствуйте… — промямлила она, — Клавдия Михайловна. Проходите. Рада вас видеть.

— Здоровеньки булы, — улыбнулась посетительница. — Ну и напугала ты меня, девочка! Но теперь уже всё страшное позади. Молодой организм, выкарабкаешься! Болит у тебя что? Как себя чувствуешь? Бледная ты что-то очень, Раечка…

В её голосе было столько доброты, а во взгляде участия, что Раиса не сдержалась и расплакалась.

— Ты что?

— Вы мне мою бабушку напомнили… — всхлипнула Рая. — Хоть вы и разные совсем.

— Видимо, я просто первый человек после твоей бабушки, кто говорит тебе ласковые слова, — предположила Клавдия Михайловна.

— Я же вас обворовала! Вы сообщили в полицию? — спросила Рая.

— Не говори глупостей! Если бы ты не вернулась, то я бы уже с тобой не разговаривала! Кстати, а почему ты вернулась? Ты хотела отдать мне брошь?

— Нет… — честно ответила Рая. — Ирка, ну с которой я… мы вас вот…

— Понятно, — кивнула Клавдия Михайловна.

— Она призналась, что вас должны убить из-за жилья. Я не знаю, откуда у неё эта информация. Что, мол, драгоценности вам больше не пригодятся. Вы мне глубоко симпатичны, вы не сделали нам ничего плохого, вот я и решила вернуться, чтобы предупредить вас. А тут уже такое! — махнула рукой Раиса.

— Как же ты не испугалась ринуться в бой с взрослыми мужиками?

— Я не думала об этом… Вас убивали. Я сама не осознавала, что делала!

— Люди по-разному себя ведут в критических ситуациях, и ты проявила себя с самой лучшей стороны. Знаешь, я тебе хочу кое-что подарить, свою брошь, — протянула Рае коробочку Клавдия Михайловна. — Поймай свою звезду в жизни. Пусть тебе повезёт и она принесёт тебе удачу!

Вот тут-то Раиса растерялась окончательно.

— Нет, что вы! Не надо! Пожалуйста! Мне так неудобно! — покраснела она до корней волос.

— Говорю тебе, бери! Это моя вещь, и я вольна делать с ней всё, что хочу! Я решила подарить её тебе. Можешь продать и купить себе машину или поехать путешествовать.

Рая сжала коробочку в руках.

— Брошь — очень дорогой подарок, я не могу её принять. Если честно, это не я её украла.

— Главное осознать… Я тебе её дарю, странно звучит, но мне эта брошка на самом деле ни к чему. Не заберёшь же всё с собой…

— Значит, вы и в полицию не заявили, — прошептала Раиса.

— Нет, конечно.

— А Ирка и Влад? Ну, мои… Они же вас обчистили. — Раисе было стыдно смотреть в глаза Клавдии Михайловне.

— Бог им судья, — ответила Клавдия Михайловна. — Я долго живу на свете, и сейчас с уверенностью могу сказать, что богатство далеко не самое главное в жизни. А вот те поступки, на которые идут люди ради него, это очень большой показатель того, куда эти поступки их приведут. Жизнь коротка…

— Значит, вы и на них не заявляли? — спросила Рая. — Но у вас такие вещи… такие дорогие. Теперь они пропали…

Клавдия Михайловна улыбалась. Она понимала, что приобрела гораздо более ценное, чем ювелирные украшения.

* * *

— Что я могу? — Валерий Николаевич, заведующий гематологическим отделением, развёл руками. — Если бы в нашей стране был банк доноров, если бы государство выделяло на больных детей больше денег… — Он взял паузу и добавил уже более спокойно: — Если бы у этого ребёнка были родители, и не просто родители, а состоятельные родители… — подчеркнул он. — Очень много «если бы да кабы»… А здесь мамы нет, родственников нет и, насколько мне известно, отец инвалид, да ещё и уголовник.

— Он не уголовник, — поправила Раиса.

— Так он же в тюрьме! — удивился Валерий Николаевич.

— Он туда, насколько мне известно, попал в первый раз, — сухо ответила Раиса.

— А этого что, мало? Вы так говорите, словно он в театр или в зоопарк попал в первый раз. А попал он в тюрьму! И это в то время, когда его ребёнку больше всего в жизни нужны помощь и поддержка.

— Так он ради дочери сел, — возразила Раиса, впрочем, понимая, что Валерий Николаевич уже настроился заранее возражать ей.

— А вам-то что? Вы кто? — спросил заведующий. — Или просто девочку жалко? Много тут таких… жалеющих… А мне что делать? Умирают наши маленькие пациенты без нужной помощи! А эту помощь мы не всегда физически и материально можем оказать! Замкнутый круг! — плюхнулся врач в своё кресло.

— А вы со мной так не разговаривайте! Я вам не давала никакого повода! Да, вы правы, мне жалко девочку! Я хочу точно знать не её диагноз, я в этом всё равно ничего не понимаю, а именно то, что ей может помочь! — ответила Раиса, испепеляя его взглядом.

Заведующий несколько стушевался и сбавил обороты.

— Ну, извините… Вы влетели в кабинет без стука, даже не представились, заорали. Кем вы приходитесь Настеньке? А девочка она чудесная, разумная и очень терпеливая. Больные детки всегда быстро взрослеют… — вздохнул он и поёжился под строгим взглядом Раисы. — Лечение только одно — пересадка костного мозга, лучше в Германии. Там и доноры, и связь у нас с ними налажена. Есть русскоговорящий персонал. Стоит около двух — двух с половиной миллионов рублей.

— Гарантии? — спросила спокойно Рая.

— Ну, кто в таком деле даст стопроцентную гарантию? Но, вообще, шансы после операции на полноценную жизнь именно у Насти очень хорошие! У неё не самая злая форма рака! Просто острая форма, которая нуждается в немедленном лечении.

— Я поняла вас, — свела тонкие брови Раиса.

Заведующий выжидал.

— Я оплачу её лечение завтра-послезавтра переводом на счёт больницы. Это возможно? — спросила она.

— Конечно! Она вам кто-то? Родственница? — снова поинтересовался Валерий Николаевич.

— Я человек, который отобрал у этого ребёнка последнюю надежду на выздоровление — её отца. Это я засадила его в тюрьму за кражу в особо крупном размере, — ответила Рая. — Давайте реквизиты счёта!

— А? Да… конечно! — кинулся к компьютеру Валерий Николаевич. — Вы не желаете ли пообщаться с Настенькой? Она, конечно, с трудом идёт на контакт с чужими людьми, с незнакомыми, но потом…

— Зачем? — спросила Раиса, задавая этот вопрос больше себе. — Зачем мне с ней общаться?

— Затем, чтобы подружиться, — пожал плечами доктор, нажимая на значок «Печать», чтобы распечатать счёт оплаты лечения.

— Подружиться… — как эхо повторила Рая. — Это было бы хорошо…

— Это такая радость — на закате жизни обрести молодую приятельницу, как ты… Родственную душу, — заявила Клавдия Михайловна. — Мы теперь с тобой словно породнились.

— Я это тоже чувствую, — согласилась Раиса.

После того как она выписалась из больницы, она стала часто навещать свою бывшую подопечную, а вскоре перебралась к ней насовсем.

Клавдия Михайловна, бывшая актриса, всю жизнь служила в театре. Она всерьёз занялась духовным воспитанием Раисы, благо та впитывала все её советы и наставления словно губка. Клавдия Михайловна учила её этикету, хорошим манерам, правильному макияжу, показывала, как можно красиво укладывать волосы. Она занялась с ней актёрским мастерством, помогала с изучением английского языка, и через год Раиса уже говорила довольно-таки сносно. Они ходили вместе в театр, кино, на выставки. Во многие театры Клавдия Михайловна доставала бесплатно гостевые билеты. Рая загорелась идеей театра, она просто окунулась совсем в другую жизнь, и эта жизнь ей очень нравилась. Она понимала, что одинокая Клавдия Михайловна нашла в ней родственную душу и вообще что-то разглядела в ней, Раисе, хорошее. Хотя своё прошлое Раиса не любила и старалась забыть. Рая захотела поступить в театральный, и теперь её мечта обрела реальные черты.

— Я знала, что ты это скажешь… рано или поздно, — обрадовалась Клавдия Михайловна. — Я давно почувствовала в тебе артистическую жилку.

— Так я готовлюсь к поступлению? — сразу же решила брать быка за рога Раиса.

— Не в этом году, душа моя! Ты ещё не готова! Лучше поступать на следующий год, а не то опозоришься. Тьфу-тьфу, не дай бог! — предостерегла её Клавдия Михайловна.

И Рая, как бы ни хотела числиться студенткой театрального вуза, прислушалась к совету мудрой женщины. Клавдия Михайловна устроила её помощницей режиссёра, а в свободное время продолжала интенсивно её готовить к поступлению. Она прекрасно знала, что делать, так как несколько лет назад сама сидела в приёмной комиссии театрального училища.

Рая подготовила отрывок из Тургенева, басню, разучила танец. И вот через год, подготовленная старой актрисой, Раиса Юрьевна Сахарова была зачислена на первый курс училища. Она окунулась совсем в другую жизнь, и она, эта жизнь, ей безумно понравилась. Рая ни на секунду не забывала, что всем этим она обязана Клавдии Михайловне. Если бы не она, то Рая могла бы вместо театра оказаться в тюрьме. Она понимала, что и на её друзей Клавдия Михайловна не заявила из-за того, чтобы и на Раису не попало подозрение в краже.

Раиса старалась помогать Клавдии Михайловне как могла. Ругалась, когда Клавдия Михайловна убиралась, возилась на кухне. Она по максимуму взвалила на себя все заботы по дому, по хозяйству, успевая и учиться. Крутилась Раиса как белка в колесе, но все эти хлопоты были для неё очень приятными. А каждый вечер она проводила в беседах с Клавдией Михайловной о жизни, об искусстве.

— Если бы вы знали, сколько вы для меня значите! Что вы для меня сделали! — призналась ей Раиса.

— Я знаю, — с доброй улыбкой отвечала ей Клавдия Михайловна. — Пойми, Раечка, что и ты для меня под старость как глоток свежего воздуха. Я словно ожила… Сама матерью не стала, надо было хоть усыновить ребёночка. А то ведь скоро уйду… Понимаю свою ошибку.

— Какой уход? Вы что? — испугалась Раиса. — Даже не думайте! Ещё сто лет проживёте! Я начну зарабатывать и обеспечу вам всё, что только захотите!

Клавдия Михайловна только головой качала. Она словно предвидела будущее. В скором времени ей был поставлен весьма неутешительный диагноз, и после курса химиотерапии она была отправлена домой.

Перед выпиской Рая посетила лечащего врача. Врач не стал её утешать.

— К сожалению, заболевание зашло слишком далеко, опухоль неоперабельна. Курсом цитостатиков мы сдержали её рост и даже уменьшили её размеры, но дальше медицина бессильна… Когда придёт конец, одному богу известно. Я думаю — через полгода. Теперь многое зависит от вас.

— А может быть, всё-таки стоит прооперировать, доктор? У меня есть деньги…

— Не в деньгах дело, — заверил её доктор. — Пациентка неоперабельна, да и, вы извините меня, возраст уже… Люди не вечны, и каждый третий умрёт от онкологии, — заключил он и трижды плюнул через левое плечо, чем совсем добил Раису и её веру в медицину.

Рая старалась как можно больше времени проводить с Клавдией Михайловной, она сама колола ей обезболивающее и развлекала долгими вечерами.

— Я верю, что ты будешь счастлива и встретишь удачу, познаешь радость материнства. Ты обязательно поймаешь свою звезду! — были последними словами Клавдии Михайловны.

Клавдия Михайловна вскоре умерла, а на Раису навалилась страшная депрессия, мучившая её более полугода.

* * *

С тех пор, как Раиса видела Настю в последний раз, прошло два месяца. Девочка была отправлена за границу, прооперирована, пройден был непростой послеоперационный период, и Настю отправили домой, в Россию, опять в свою больницу, в отделение Валерия Николаевича. Именно туда её и пришла навестить Раиса. Она уже поговорила с заведующим отделением и знала, что у девочки всё прошло успешно и она должна идти на поправку.

— Курсов химиотерапии больше не будет… Но возникла иная большая проблема, — вздохнул Валерий Николаевич.

— Какая? — даже испугалась, вернее, снова напряглась Рая.

— Нет, не волнуйтесь! Не медицинская! Такая вот… человеческая… Я больше не могу Настю держать в отделении, я обязан её выписать. А дети после такой операции словно хрупкие, стеклянные цветы. Им нужен особый уход, чтобы ни сквознячка, питание диетическое, строгий режим, никакой нервотрёпки. Конечно, каждый любящий родитель, да ещё пережив ужас болезни ребёнка, сделает для него всё. Но у Насти-то родителей нет! Мне её следует направить в отдел опеки, потом в детский дом. А что делать? А в детском доме какой уход? Никакого. Кто её будет выхаживать после операции? Ума не приложу, что делать Нет ли у вас каких-нибудь мыслей на этот счёт?

— Я как-то об этом не думала, — прошептала Раиса.

— У девочки шансы намного бы выросли, если бы её отец, сидящий в тюрьме, подписал на неё отказную.

— Чем же это помогло бы? — удивилась Рая.

— Настю могли бы удочерить или оформить над ней опекунство. Может быть, её бы взяли из детского дома в семью.

— Вы думаете, это лучший выход? — возразила Рая. — Девочка очень привязана к отцу. Мне кажется, это невозможно.

— Я не настаиваю, — кивнул Валерий Николаевич. — Думаю, жизнь сама подскажет, как быть дальше.

* * *

— Настенька, здравствуй, моя мышка! — Раиса вошла в палату к Насте, держа в руках подарки.

— Здравствуйте, тётя, — ответила серьёзно девочка.

— А в тебе что-то изменилось! — посмотрела на девочку Раиса.

— Я повзрослела! Так всегда папа говорит, — ответила Настя. — Вы видели его? Передали мои слова?

— Нет, — отвела глаза Раиса, — но я обязательно его скоро увижу и всё-всё передам. Я помню.

— Хорошо. Мне очень скучно без него, и я не хочу в детский дом, — вздохнула Настя.

— Откуда ты знаешь про детский дом? Кто тебе сказал?

— Валерий Николаевич. Но это временно, пока папа не придёт за мной, — пояснила Настя. — А кто вы — я знаю!

— Кто? — поинтересовалась Раиса.

— Вы фея! Мне Валерий Николаевич сказал, что вы — мой ангел-хранитель, но я-то знаю, что мой ангел-хранитель — это моя мама. А вы, значит, просто фея, которая мне помогла, — пояснила девочка.

— Ты себя как чувствуешь? — спросила Раиса.

— Сейчас хорошо… было вот немного плохо, но, если честно, я привыкла уже, — ответила Настя. — Так что… всё хорошо…

— А будет ещё лучше! С каждым днём, вот увидишь, — заверила её Раиса.

Перед кончиной Клавдия Михайловна успела составить завещание, по которому Раисе отходили квартира старушки и её дача. Рая перевелась с актёрского на сценарный факультет, так как ещё с детства любила писать рассказы, и это у неё получалось. На актёрском факультете отмечали её весьма яркую внешность, но сама Рая вскоре осознала, что актёрского таланта у неё маловато. Она с головой окунулась в учёбу, дни пролетали незаметно, и Рая была довольна жизнью.

Вскоре по сценариям Раисы поставили два спектакля весьма солидные театры. Пришёл успех. О ней узнали, о ней заговорили как о талантливом, подающем надежды молодом сценаристе, драматурге. У Раисы появилась куча поклонников и приятельниц. Снова пришла любовь.

Избранником Раисы стал её однокурсник из интеллигентной московской семьи Павел Артемьевич Румянцев. Он и внешне был хорош, высок, статен, румян и… белобрыс! Когда они появлялись вместе, то повсюду слышалось: «Какая красивая пара!» Поженились они быстро и без помпы. Рая в глубине души мечтала о красивой и торжественной свадьбе, но затаила эту мечту. В конце концов, хотя у Павла были обеспеченные родители, но сам-то он был всего лишь студентом. К тому же Раиса не пришлась по душе своей свекрови, Анжеле Львовне. Та оказалась дамой прямой и без комплексов.

— Мы не для того растили нашего Павлика, чтобы он женился на какой-то вертихвостке без рода и племени! — заявила она. — Где он только тебя выкопал? Ты, говорят, бывшая актёрка?

— Вы же меня не знаете! — оторопела Рая от такого приёма.

— Я навела о тебе справки! Ты детдомовская!

— Я в этом не виновата.

— А нам что с того? Я же не знаю, какая у тебя наследственность. Может, родители твои были алкоголиками и наркоманами! — завизжала Анжела Львовна.

— Да как вы смеете так говорить про моих родителей? Они погибли!

— Ну да, конечно. Отец геройски на Северном полюсе, а мать — исполняя интернациональный долг.

— Как вы смеете!

— А я говорю, что думаю! Не пара ты моему Павлику! Я всё про тебя знаю! Гулящая ты! Сколько у тебя парней до моего сына было? Ты же со всеми спала!

— Простите, но я больше не могу разговаривать с вами в таком тоне, Анжела Львовна. Не понимаю, что вы на меня набросились? — ответила Рая.

— Ах, не понимаешь? Павлик нам рассказывал, что совершенно посторонняя женщина тебе завещала квартиру и дачу. Это с каких-таких кренделей? Авантюристка ты! Проходимка! Теперь до нашей квартиры добираешься? Нас с отцом Павлика уморишь, а сама пропишешься на нашей жилплощади!

— Да в чём вы меня обвиняете?! Как такое только в голову может прийти? — побледнела Рая.

— Не дождёшься! — брызгала слюной Анжела Львовна.

Естественно, при таком отношении не могло быть и речи о каком-либо общении Раи с родителями Павла. Они стали жить у Раисы. Павел постоянно нервничал, и особенно это чувствовалось, когда он приходил от родителей. Рая понимала, что его там настраивают против неё, что Анжела Львовна не сдаётся и никогда её не примет.

— Внуки появятся, примет, — не очень уверенно успокаивал её Павел.

И вот эта фраза тоже стала ключевой, потому что Раисе никак не удавалось забеременеть. А когда она посетила врача, то расстроилась ещё больше. Врач, проведя полное её обследование, дал заключение, что у Раи не может быть детей. Хроническое переохлаждение в детдоме дало свои плоды и наградило её бесплодием. Павел очень расстроился, Раиса не стала от него ничего скрывать, так как была человеком добрым и открытым. Но он поддержал и утешил её и открылся для неё с иной стороны. Раиса поделилась с ним своими мечтами о приёмном ребёнке. Павел не сказал категорично «нет», но попросил дать ему время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Раиса летала словно на крыльях любви, и в творчестве у неё наметился подъём. По её сценарию начали снимать полнометражный фильм. Ей прочили большой успех. Раиса полностью растворилась в творчестве, проводя всё своё время на съёмках и в монтажной, где монтировали отснятый материал. Она думала, что теперь её жизнь до конца дней будет наполненной и светлой, а горе и печали станут обходить её стороной, но, увы, так не бывает…

* * *

— Как ты мог, Паша? Как мог… — повторяла Раиса, не понимая, почему она не может дышать, а из горла не идёт звук.

Сказка о любви, о верности разрушилась у неё прямо на глазах. Она застала своего мужа в постели с начинающей артисткой.

— Рая… Я давно собирался тебе сказать… — залопотал Павел. — Прости, неловко получилось… Дело в том, что Инга беременна… — Он махнул в сторону кровати рукой.

Рая долго приходила в себя после предательства мужа. В конце концов она сделала вывод, что семейная жизнь — это не для неё. Осчастливить любимого мужчину ребёнком она не могла, снова поверить в мужскую преданность — тоже. И с возрастом она всё больше разочаровывалась в мужчинах, они ей перестали нравиться и внешне. То нос не тот, то живот большой, то лысина…

Правда, в маленьких любовных радостях она себе не отказывала — любовников у неё было хоть отбавляй.

Затворницей Раиса не стала, она частенько выбиралась с подругами в театры, на выставки, посещала салоны и ночные клубы. В одном таком заведении она познакомилась с молодым человеком, который сначала передал ей через официанта букет роз, а затем бутылку дорогого шампанского. Когда Раиса приняла подношения, он пригласил её на медленный танец. Подружки завистливо вздыхали — надо же какое счастье привалило!

Рая, ведомая в танце умелым партнёром, смотрела в его тёмно-зелёные глаза, и маленький ручеёк надежды на женское счастье снова возник в её душе. Незнакомец был очень хорош собой: густая шевелюра, обаятельная улыбка, умный взгляд и спортивная фигура. Пользовался он дорогим парфюмом и прекрасно вёл в танце.

— Я Александр. Я вас сразу же приметил, вы очень красивая женщина. А вас как зовут?

— Меня? Раиса.

— Я надеюсь, мы обменяемся телефонными номерами? Я бы хотел увидеть вас ещё раз…

— Вы женаты? — спросила Раиса, расставив все точки над «i».

— Я не женат, — ответил Александр.

Он повёл себя как джентльмен, проводил её домой и не стал набиваться в гости в первый же день знакомства. Только на прощанье поцеловал ей руку и удалился.

Рая поднялась в квартиру, положила на тумбочку сумочку и посмотрела в зеркало — счастливая дурочка с румянцем на щеках. И тут её бросило в жар. Брошка! Её бриллиантовая звезда, которая сияла на платье, пропала! Она должна была принести ей удачу. И вот тебе… Раиса заподозрила, что она не потеряла брошь, а её у неё украли. Господи, этот невесть откуда взявшийся красавец, шампанское, танцы-обжиманцы…

С замиранием сердца Рая набрала номер Александра, который он ей оставил, и её страшная догадка подтвердилась.

— Слушаю вас, — ответил ей женский голос.

— Будьте любезны, могу я поговорить с Александром? — спросила Раиса, не веря в удачу.

— Каким Александром? Это мой телефон! Вы не туда попали! — заявил женский голос и отключился.

Последняя надежда ускользнула как песок сквозь пальцы.

Всхлипывая, Рая позвонила подругам, с которыми веселилась в клубе. Подруги, несмотря на поздний час, сразу же приехали и защебетали:

— Нет, вы подумайте, какой подлец! А с виду такой приятный молодой человек! А ты-то хороша — нацепила такую дорогую брошку! Кого в ночном клубе ты захотела ею приворожить? Ворюгу? Это же провокация с твоей стороны, форменная провокация! Тут и не захочешь, а станешь вором! Такой соблазн! На чёрном платье звезда с бриллиантами. Но каков мерзавец! Надо срочно в полицию. Надеюсь, ты не будешь тянуть с заявлением?

— Мне эта вещь очень дорога, и я не хочу, чтобы он ещё кого-нибудь обокрал! Конечно, я пойду в полицию! — Раиса была настроена решительно.

— Да он наверняка какой-нибудь брачный аферист! — поддержали её подружки. — С такой-то внешностью и подходцем донжуанским! Даже тебя — нашу Снежную королеву — пленил за один вечер! Нет! Это настоящий мастер!

Рая слушала подруг, прекрасно понимая, что за сочувственными словами подруг скрывается обыкновенная банальная женская зависть. «Мол, а что ты думала, красотка? Что ты самая обаятельная и привлекательная из нас? Ты себя-то в зеркале видела? Вроде не девочка уже… Соображать должна… Думаешь, увидел тебя красавец и обомлел? Ты сама-то в это веришь? Клюнул он не на тебя, дорогая, а на твою замечательную брошку! Спускайся с небес на землю, принцесса!»

Раиса уложила подруг у себя спать, а наутро отправилась в полицию.

Прочитав её заявление, полицейский Пётр Павлович Рыжов поднял на неё глаза, в которых явно читался вопрос: «Ну, и что тебе от меня нужно? Много вас, великовозрастных дурынд, попадаются на крючки мошенников».

А вслух лейтенант произнёс:

— Вы бы это… поаккуратнее, и на сайтах знакомств тоже… Вы, дамочка, далеко не первая и даже не десятая… Очень много похожих случаев, и заявлений — горы. Посмотрите, пожалуйста, нашу базу аферистов подобного толка. Нет ли у нас вашего красавца?

Раиса целый час рассматривала противные мужские морды, но «своего красавца» так и не обнаружила.

— Ну что ж… — вздохнул лейтенант. — В списках не значится. Это усложняет дело. Хочу сразу сказать: дело — труба…

— Висяк? — уточнила Раиса.

— Угу. Глухарь. Именно он, родимый! — кивнул Рыжов, даже не пытаясь её обнадёжить. — Зайдите через недельку-другую…

* * *

— Нет! Нет! Нет! — неслись крики по больничному коридору. — Мой папочка не мог от меня отказаться! Я не пойду! Он меня не бросил! Папочка! Папочка! Я буду тебя ждать! Я не пойду! А-а-а! — вопила маленькая девочка.

— С утра такая истерика! — развёл руками заведующий отделением Валерий Николаевич. — Как только узнала, что её забирают в семью.

— Давайте я попробую её успокоить, — предложила Раиса.

— Мне кажется, это бесполезно! Она просто упёрлась и никого не слушает!

— И всё же я попробую! — Раиса решительно вошла в палату.

На больничной койке горько плакала в мокрую от слёз подушку Настя.

— Привет! — улыбнулась Рая.

Настя подняла зарёванную мордашку и шмыгнула носом.

— Здравствуйте… — Она прерывисто вздохнула, утирая ладошками мокрые щёки.

— Настенька, ты почему так горько плачешь?

— Меня хотят… отдать… чужим… — Глаза девочки снова наполнились слезами. — Папочка не найдёт меня! Сказали, что он отказался от меня! — рухнула снова лицом в подушку девочка.

Рая присела рядом с ней на кровати. Она погладила малышку по растрёпанным волосам, взмокшим от долгого крика, и спросила:

— Котёночек, ты веришь мне?

— Я верю, — кивнула Настя, — верю… Вы хорошая.

— Вот и хорошо, — ласково улыбнулась Рая. — Успокойся, милая… Не стоит так расстраиваться. Послушай, а не хотела бы ты некоторое время пожить у меня?

— У вас? — Глаза у девочки загорелись. — Это мой папа вас попросил? Вы же видели его? Вы же сказали ему, что я его люблю?

— Ты не ответила на мой вопрос, — ушла от ответа Рая и тут же покачнулась, потому что Настя повисла на ней, вцепившись руками и ногами с радостным криком:

— Я знала! Я знала, что папочка не бросил! Он помнит меня! Он любит меня и мою мамочку, и всегда будет любить, что бы ни случилось! Он занят, он просто не может прийти!

— Ну, вот и славно! Вот и решено! — погладила её по голове Рая и посмотрела с победоносным видом на заведующего, появившегося в палате. — Ну, вот… Готовьте нас к выписке.

— Да вы и правда волшебница! — развёл он руками.

* * *

— Господи, я не думала, что когда-нибудь увижу её! — прошептала Рая, приложив руки к груди.

— Ну вот, всегда так! Полиция ничего не сделала — плохая! А сделала — так это случайно! Нашла преступника — опять никто не верит! Вот ваша брошка, в целости и сохранности! Есть ещё честные люди! По вашему описанию и фото были оповещены ломбарды, и вот один из владельцев ломбарда её сразу опознал, сообразил, что сказать клиенту. Мол, такой большой суммы наличными у него сейчас нет и он снимет деньги завтра с банковского счёта. Они назначили встречу на следующий день в шесть часов вечера, и уже к этому времени клиента, принёсшего брошь, ждали полицейские. Надо отметить, что гражданин Мазуров не сопротивлялся и сразу во всём признался, — сообщил лейтенант Рыжов. — Это он? — спросил Рыжов, выкладывая перед Раей фото, явно сделанное после задержания. — Думаю, что вы его узнаете. Есть запротоколированное признание, что именно Мазуров украл эту дорогую вещь у вас. Но я обязан провести процедуру опознания.

Рая посмотрела на фото преступника в профиль и анфас. Неприятный холодок побежал у неё по спине. На неё смотрел знакомый из ночного клуба, на обольщение которого она так легко повелась. В один вечер развёл её как малолетнюю дурочку. А уж при своей внешности и статусе Раиса была избалована мужским вниманием и даже не предполагала, что может стать такой лёгкой добычей. Конечно же, это был удар по её самолюбию. И вот наступил час расплаты. Она смотрела в его бледное и какое-то то ли потерянное, то ли озабоченное лицо и не чувствовала к нему ничего, кроме презрения. Красивые глаза, губы, нос…

— Он… это… специалист по женщинам? — с ноткой презрения спросила Раиса.

— Нет! Как ни странно, он ни разу не попадался по этому профилю! — рассмеялся Пётр Павлович. — Но тоже ничего специальность! Он у нас фокусник!

— Что? — не поняла Раиса.

— Фокусник! Самый настоящий! Работает в ночном клубе «Полночь» со своей программой. Это проверенные сведения. Так что его талант — ловкость рук. Этот гражданин уже привлекался. Брошь вам обязательно вернём после суда. Думаю, что это будет скоро, преступник во всём сознался и получит заслуженное наказание.

— И сколько ему дадут? — поинтересовалась Рая.

— Да кто же его знает! Я не судья! Учитывается всё… Надеюсь, вы не собираетесь его прощать?

— С какой стати? — фыркнула Рая.

— Так такое преступление тянет от двух до пяти лет. Вор должен сидеть в тюрьме! — сообщил лейтенант и посмотрел на брошку. — Ишь, на какую вещь позарился… Если не секрет, откуда у вас такая красота?

— Не секрет, конечно. Это наследство, — ответила Раиса. — Одна очень хорошая женщина мне оставила. Она мне напророчила, что эта вещица принесёт мне удачу.

— Хороша удача! Проходите сначала как потерпевшая, а затем как свидетельница, — ухмыльнулся Пётр Павлович.

— Да уж… — выдавила улыбку Рая.

— Но всё хорошо, что хорошо закончилось! Подпишите вот здесь и можете быть свободны! Встретитесь со своим красавцем в суде!

«С удовольствием бы не встречалась с ним никогда в жизни», — подумала Раиса.

На суде она увидела этого господина во второй раз в жизни. Он сидел, опустив голову. Мазуров, действительно, всё признал, попросил у Раисы прощения и попросил суд о снисхождении, потому что на преступление его толкнула тяжёлая болезнь его малолетней дочери. Он попросил оставить его на свободе, чтобы помогать своему ребёнку, однако суд счёл это обстоятельство смягчающим, но не освобождающим полностью от ответственности. Преступление было совершено, он сам в этом признался, и за это надо было ответить. «Что бы было, если бы мы все решали свои финансовые проблемы с помощью воровства, краж, разбоев и убийств?» — спросил судья. Преступившему закон дали два года и четыре месяца в колонии общего режима.

Кстати, он наврал, представившись Александром. Звали этого негодяя Артур Тимурович Мазуров. Рая ушла из суда с камнем на сердце.

* * *

— Вот это твоя комната, — сказала Раиса Настеньке, обведя рукой пространство.

— Какая огромная… — ответила девочка.

— Это тебе так кажется после больничной палаты, — объяснила Раиса. — Проходи, располагайся.

Перед тем как забрать девочку к себе, она сняла двухкомнатные просторные апартаменты с большой общей гостиной с минимумом современной мебели. Она не решилась везти Настю в загородный дом. Сейчас всё цвело, а у девочки была аллергическая предрасположенность. Доктор сообщил Рае, что хотя лечение девочки и прошло успешно, но иммунитет у неё очень снижен и ей надо находиться в домашних условиях, приближённых к стационарным, то есть просторных и чистых. Должны быть стерильность, ежедневная влажная уборка, минимум текстиля в доме — он собирает микробы, пыль и грязь. Вот Раиса и сняла эти апартаменты.

— Настенька, тебе нравится твоя комната? Смотри, вот игрушки, книжки. Куклы, в основном, пластмассовые. Так надо. Мягкие игрушки — это пылесборники. Если ты ещё что-нибудь захочешь, мы это купим в магазине, хорошо?

— У меня был огромный, мягкий мишка, — серьёзно сказала Настя. — Я его часто вспоминаю. Он потом куда-то делся.

— Когда нам разрешит доктор, я обязательно тебе куплю большого медведя.

— А это когда будет? — поинтересовалась Настя.

— Я не знаю, Настенька, может, через год. Но этот год мы проведём точно весело и позитивно и выйдем окончательно из болезни и грусти.

Раиса с замиранием сердца смотрела, как маленькая девочка с удивлёнными глазами стала осторожно осматриваться в своей комнате. Аккуратно брать с полки игрушки и так же аккуратно ставить их на место. Бледное личико девчушки озарилось улыбкой.

— Здесь как в комнате принцессы. Мне так всё нравится! Спасибо, тётя!

И дальше началась их, как и запрограммировала Раиса, счастливая и светлая жизнь. Рая стала брать работу на дом, но это не было особенно сложно. Ведь сценарии можно писать и на диване. Она так привязалась к Насте, что оставаться дома для неё стало самым приятным делом. Они играли, Рая много читала Насте, они рисовали, что-то мастерили. По утрам выходили на улицу, гуляли, правда, стараясь не общаться с другими людьми и детьми. Регулярно Настя посещала доктора и проходила обследование. У неё явно было улучшение, и теперь Рая чётко осознавала, что её счастье зависит от этой маленькой хрупкой девочки.

* * *

— Какие люди в Голливуде… — развёл руками высокий, слегка полноватый, но очень приятный и респектабельный мужчина, вальяжно сидевший в удобном кресле у себя в кабинете.

Рая смотрела на господина Румянцева, своего бывшего мужа, и удивлялась сама себе. Впервые в жизни она не испытывала никаких чувств. Такое было впервые. Была любовь, ревность, обида, злость… что угодно. А сейчас она честно смотрела ему в лицо и не чувствовала ничего, кроме понимания, что этот человек когда-то был ей близок, когда-то был её мужем, и когда-то она ставила на него высокие ставки, но эти ставки не оправдались. И кто в этом виноват? Она? Нет… Меньше фантазировать надо было. Он? Нет… Румянцев — обыкновенный человек, не чуждый ошибок. Он мог чего-то не понимать и воплощать в жизнь свои желания, которые вполне могли расходиться с желаниями Раи.

— Привет! — поздоровалась она. — Как поживаешь?

— Нормально всё… — несколько растерялся Павел. — Я вот хотел тебе позвонить, но всё как-то дела… — отвёл он глаза.

— Или совесть? — предположила Раиса. — Да ладно! Я не ссориться пришла!

— Ничего! Можешь всё мне высказать! Я готов! — засмеялся он. — Выглядишь потрясающе! В тебе прямо вот что-то появилось новое! Какой-то свет, словно изнутри!

— Спасибо! Ты тоже ничего… только… — прищурилась Раиса.

— Что?

— Раздобрел немного!

— Это есть! — улыбнулся Паша. — Жена хорошо кормит.

— Поздравляю. Как семья? Ребёнок?

— Всё хорошо. В первый класс вот идём, — снова смутился Павел.

— Уже? — удивилась Рая, задумываясь. — Время-то летит…

— Ты извини меня, Раечка… — опустил голову Павел. — Я всё себя корю…

— В чём? — удивилась она.

— Я так счастлив, я люблю, я любим, у меня ребёнок… Но как вспомню, что я бросил тебя так подло… Да! Назовём вещи своими именами — подло! Я оказался слабым… Извини.

— Тебе неудобно, что ты счастлив, а я нет? Но, Павел, кто тебе сказал, что я несчастлива? Не волнуйся, у меня всё хорошо. Честное слово, сними с себя этот груз… Я тебя не люблю, наш брак был ошибкой. Мы бы всё равно не были вместе. Я не держу на тебя зла.

— Честно? — улыбнулся бывший муж.

— Зуб даю, — кивнула Рая.

— Ты замужем? — поинтересовался Павел.

— Нет.

— Почему?

— Это не повод думать, что я несчастлива, — рассмеялась Раиса. — У меня к тебе разговор. Я взяла ребёнка. Ты мне поможешь?

— Вот это да! Ну, садись. Чаю хочешь? Давай поговорим…

— Я пришла, Паша, к тебе не просто так. Мне нужна помощь, — честно сказала Раиса, глядя на бывшего мужа.

— Помощь? Да, конечно! Всё, что угодно! — засуетился он, вздохнув с облегчением.

— Мне не нужны деньги, — сразу же пояснила Раиса.

— Рая, говори! Не тяни…

— Ты же теперь крупный общественный деятель… — прищурилась Раиса, опуская момент, что именно высокопоставленный тесть новой жены двинул его наверх.

— Ну, я стараюсь соответствовать, — вынужден был согласиться бывший супруг.

— Я хотела бы кое-что получить от одного владельца ночного клуба, — сказала Рая.

— Что именно? — удивился Павел.

— Это тебе не интересно. Конфиденциальная информация. Мне просто надо выйти на него.

— Что за клуб?

— «Полночь».

— Ну расскажи хоть что-нибудь, — попросил Павел.

— Одна маленькая девочка фактически всё своё детство провела взаперти.

Паша вытаращил на неё глаза.

— Я имею в виду, из-за болезни… Из-за снижения иммунитета она вынуждена сидеть в четырёх стенах.

— Я понимаю, — кивнул Павел.

— А какое детство без веселья, без друзей, без цирка? — спросила Раиса. — Я хочу, чтобы у моей девочки тоже было детство, были яркие воспоминания. Не только боль и одиночество, но и веселье и смех, — пояснила Раиса.

— Что для этого надо? — спросил Павел.

— Я хочу с твоей помощью арендовать цирк для неё одной. Она будет сидеть на удобном месте, не так близко от арены, и наблюдать за представлением. Я хочу, чтобы это было полноценное, настоящее цирковое представление.

— Ого! — задумался Паша. — Ну, хорошо, ради тебя, я думаю, это можно устроить. Когда ты хочешь?

— Когда ты сможешь, но у девочки двадцатого июля день рождения. Я хотела приурочить.

— Я тебя понял. Я поздравляю тебя! Ты — молодец! Дети — это всё! Я рад за тебя! Ты сильная женщина! — вполне искренне сказал Павел.

— Это временно… так получилось, что я сейчас в ответе за эту девочку, но я хочу, чтобы ей было хорошо.

— Я выполню твою просьбу, — пообещал Павел, и по нему тоже было видно, что он сбросил груз с плеч.

«Иногда лучше посмотреть человеку, которого считаешь врагом, в глаза, возможно, он и не враг вовсе», — подумала Раиса.

* * *

— Ну, здравствуйте, госпожа Сахарова! — Явно молодящийся мужчина приветственно встал ей навстречу. — Павел Артемьевич очень просил меня оказать вам всяческое содействие! Но не знаю, зачем я понадобился столь прекрасной женщине? Неужели сегодня и на моей улице будет праздник? Неужели вы к нам хотите устроиться на работу? — Он кокетливо поправил шёлковый галстук-бабочку.

— Вы льстец, Игнат Прокофьевич, — улыбнулась Раиса, подавая директору ночного клуба «Полночь» руку, как оказалось, для поцелуя и лёгкого, интимного рукопожатия.

Кабинет у Игната Прокофьевича соответствовал названию детища. Чёрная мебель, тёмная, дорогая кожа и глухой потолок — «звёздное небо». Хрустальная, низко висящая люстра и хрустальные канделябры.

— Чай, кофе, вино? — предложил директор.

— А давайте красного сухого вина… — вдруг неожиданно предложила Раиса.

— А вот это дело! — горячо поддержал её Игнат Прокофьевич и нажал кнопку связи с секретаршей.

Через пять минут у него в кабинете уже была откупорена бутылка вина и разлита по бокалам. Также были принесены виноград, яблоки и шоколадный торт.

— За знакомство! — поднял бокал директор клуба.

— Чин-чин.

— Рассказывайте, какие у вас ко мне вопросы, — откинулся на спинку кресла Игнат Прокофьевич.

— Я хотела бы узнать о вашем сотруднике… фокуснике Мазурове, — сказала Раиса.

— Артуре? Господи, вы что — следователь?! — ахнул Игнат Прокофьевич.

— С чего вы взяли?

— Ну как же… Интересуетесь… А Артурчик в тюрьме вроде… — пожал плечами директор.

— Нет, я не следователь. Я, скорее, потерпевшая сторона. Но вы обещали мне ответить на вопросы…

— Конечно, конечно, Раечка! Извините! Рот на замке! — произвёл соответствующий жест Игнат Прокофьевич.

— Я бы хотела всё узнать об этом человеке, всё, что знаете.

— Ну хорошо… Артур — очень хороший парень, безотказный, добрый… Ничего плохого о нём не могу сказать. Никогда не был ни в чём замечен… Если вы имеете в виду криминальное. Он был профессиональным акробатом, воздушным гимнастом, много лет проработал в цирке, объездил всю Европу. Он организовал свою труппу, женился, у Артура родилась дочка, но случилась трагедия — при родах умерла его жена. Но беда не приходит одна. Его гимнастка зацепилась чем-то под куполом цирка, он сам полез её спасать, девушку отцепил, а сам сорвался и разбился. Подробностей я не знаю, но речь шла о том, чтобы он просто выжил. Он получил инвалидность, воздушным гимнастом, конечно, работать больше не смог. Но цирковые люди своеобразные, талантливые, часто овладевают параллельными специальностями. Артур неплохо жонглировал и показывал кое-какие фокусы. А сейчас ему пришлось развить в себе талант иллюзиониста. Ему надо было поднимать ребёнка. Он работал у меня в клубе больше двух лет на очень высоком, профессиональном уровне. Зрители всегда были в восторге и провожали его бурными апплодисментами! Всегда бодро так, на подъёме, на кураже, с улыбкой! Только нам было известно, как ему это всё даётся. Всё время на обезболивающих, — задумался Игнат Прокофьевич. — Оно и понятно… Спина, травма позвоночника. А потом… — Он резко наклонился и налил себе бокал вина, а затем махнул его залпом. — Мне не очень приятно об этом говорить, но раз уж обещал, расскажу всё как на духу… Я чувствую и свою вину в том, что в дальнейшем случилось с Артуром. Ой, извините… Я не налил вам… Сейчас исправлюсь. Просто не знаю, бывает же такое? Все несчастья на одного человека. И жена умерла, и сам покалечился, и ребёнок тяжело заболел… Просто «фатализм-катаклизмус» какой-то! Артур стал бешено искать деньги. В кредите ему сразу отказали во многих банках, так как он был инвалид, по идее, он вообще работать не должен был. Друзья собрали что-то, но этого не хватало. Он просил денег и у меня, но я отказал, — нервно повёл плечами Игнат Прокофьевич. — Всё так сложилось нехорошо! На меня как раз налоговая наехала. Сам влез в строительство… Да и не хотел я… Инвалид. Чем он отдавать собирался? Не дал, — снова сконфузился директор, — но бог меня наказал. У меня потом сын-балбес машину разбил и влип в неприятности. Сейчас на адвокатов больше потратишь. Да ещё дачу подпалили! А перед глазами всё Артур стоял, думаю теперь, что надо было помочь… Вот от отчаяния он, наверное, и пошёл на какую-то там кражу в особо крупном… Женщину охмурил.

— Ага, меня! — кивнула Раиса.

— Серьёзно? — рассмеялся Игнат Прокофьевич. — Надо же! А во вкусе Артуру не откажешь! Я бы за вами приударил даже без кражи! Женщины вообще очень сильно реагировали на Артура. Многие в клубе хотели с ним поближе познакомиться, но ему не до этого было, только о дочери и думал. Говорил, что не хочет мачеху своему ребёнку. Так расскажите, как соблазнял? — спросил директор.

— Спасибо, я узнала всё, что хотела, — ответила Рая, поднимаясь. — Теперь давайте обсудим ещё один вопрос. Я хочу арендовать цирк…

* * *

— Мазуров! На выход! К вам посетительница!

За Артуром лязгнула тяжёлая железная дверь, он двинулся по тюремному коридору, недоумевая, кто может прийти к нему на свидание. Друзей было мало, и все они давно жили за границей, родственников не существовало.

В тесноватой комнате его ждала высокая, стройная женщина с пышными светлыми волосами. Тёмное элегантное платье оттенял кружевной воротничок. Благоухание её духов заполнило всё помещение, а красивые глаза словно озаряли всё вокруг. Артур сразу её узнал. Он опустил голову и сел за деревянный стол.

— Привет.

— Здравствуйте, Александр, — ответила Рая, садясь напротив.

— Пришла позлорадствовать? Ты же знаешь, что меня не Александром зовут, — криво ухмыльнулся Артур.

— Ой, извините! Это я так, по привычке… Вы мне Александром представились, так что не обессудьте.

— Видимо, он был незабываемым для вас… вечер, — сострил Мазуров, обращаясь к ней то на «ты», то на «вы».

Раиса поёжилась.

— Ну, это сильно сказано, и я бы на вашем месте не нарывалась…

— А чего вы… ты заявилась? Пострадавшая… — снова смерил он её презрительным взглядом.

— А с каких щей вы так меня ненавидите?! — вдруг вскинулась Раиса. — Я что вам сделала?

— Это я не тебя, это я себя ненавижу. Это я оказался конченым идиотом, раз не смог помочь самому дорогому мне человеку, — ответил он.

— Лирику оставь при себе. Я здесь для того, чтобы ты подписал отказную от ребёнка, — сказала Рая.

Возникла гнетущая пауза, которая и так в этом замкнутом пространстве с решётками на окнах давила тяжким грузом.

— Ты в своём уме? Это невозможно. Этого никогда не будет! Я люблю свою дочь больше жизни. Она — единственное, кто у меня есть, — ответил Артур, и выглядел он при этом совершенно серьёзным.

— Это как раз и возможно, — поджала губы Раиса, — если вы любите свою дочь, то вы это сделаете…

Им предстоял долгий разговор. А после Рая на всю жизнь запомнила боль и отчаяние на лице Артура, когда он подписывал бумаги. Ему было так плохо, что это почувствовала и она — совершенно посторонний и негативно настроенный человек. Потом он встал и постучал в дверь.

— Заберите меня отсюда! Свидание окончено!

Раиса какое-то время сидела и смотрела на подписанные, казалось так легко, бумаги, которые почему-то были тяжёлыми, словно камни.

* * *

— Какой странный запах… — смотрела по сторонам во все глаза Настя.

— Это запах цирка. Так пахнут животные, — объяснила Раиса.

— Цирка… — как заворожённая повторила Настя. — Можно снять маску?

Раиса заговорщически ей подмигнула.

— Сегодня можно всё! Сегодня твой день рождения! Садись и наслаждайся представлением! Сегодня всё для тебя!

Раиса сама с удовольствием наблюдала за работой воздушных гимнастов, клоунов, акробатов. Но ещё больше ей нравилось наблюдать за Настей. Она смотрела с таким восторгом, в её глазах отражались огни цирка, а в её смехе все старания клоунов и дрессированных животных. А потом они пошли в буфет и съели по два пирожных с соком.

— Сегодня такой хороший день, — сообщила ей доверительно Настя. — Я столько увидела!

— Ты счастлива? — спросила Рая, обнимая её.

— Я очень счастлива, но не совсем… — ответила Настя. — Если бы с нами был папочка, то это было бы совсем.

— А теперь мы поедем домой, я, как всегда, прочитаю тебе сказку и поцелую на ночь, — обняла малышку Рая.

— Поехали скорее! — прижалась к ней Настенька.

* * *

— Вы издеваетесь надо мной? Что значит «хочу забрать заявление»? Хочу — подаю, хочу — заберу?! — возмущался лейтенант Рыжов. — Мы что, в детском саду? Потом, что значит «забрать»? Если бы ещё можно было как-то урегулировать до суда, а так — суд уже прошёл, человек сидит. Вы в своём уме? Вы за свои слова отвечаете, гражданка?

— Я просто пересмотрела своё отношение к этой краже, — покраснела Раиса, понимая, в каком глупом положении она оказалась. — Виновный вовсе не виновен… Так сложились обстоятельства.

— Это все знают! Суд это учёл как смягчающее обстоятельство, — заверил её работник органов. — А если вы сейчас решите заявить, что гражданин Мазуров не крал брошь, а вы её ему подарили, так учтите, что сами сядете за лжесвидетельство. Нельзя вводить суд в заблуждение! Так что я на вашем месте был бы более осмотрительным! — предостерёг лейтенант Раису. — Бабы всегда так! Сначала сажают своих мужей, затем жалеют! — вздохнул он.

— Он мне не муж! — возмутилась Рая.

— Да кто вас разберёт? Хотите совет? Наймите хорошего адвоката, он хоть грамотно что-то посоветовать сможет.

— Я воспользуюсь вашим советом, спасибо, — ответила Раиса и скрылась за дверью.

Комната для свиданий не стала за это время ни больше, ни светлее, а вот Артур выглядел бледнее, и под глазами у него пролегли тёмные круги.

— Вы? Опять? — удивился он. — Что на этот раз подписать надо? Продать вам свои органы? Знаете, я с удовольствием, только боюсь, что мои органы могут подвести их нового обладателя. Барахлят они у меня…

— Я вам фотографии принесла. — Раиса села на стул и открыла сумочку. — Вот, пожалуйста… Это Настя… Это вот она на дне рождения. Это вот комната, в которой она живёт. Это ксерокопия заключения врачей, что Настя идёт на поправку.

Артур молча опустился на стул и принял от неё пачку снимков. Он начал медленно рассматривать каждую фотографию…

— Она у вас? — спросил он изменившимся голосом.

— Да, — кивнула Рая, заметив, как у него задрожали руки, и добавила: — Она очень любит вас и ждёт. Настя знает, что вы её не бросили, что просто пока не можете прийти, что папа её любит и всегда будет любить.

— Спасибо. — Артур был потрясён. — Вы столько сделали для Насти. Почему?

— Странный вопрос… Малышка оказалась в очень непростой ситуации.

— Я причинил вам зло, — сказал Артур.

— Настя не сделала мне ничего плохого. И так получилось, что любящим взрослым человеком рядом с маленькой девочкой оказалась я. У меня не было других вариантов. Не волнуйтесь, с вашей дочерью всё в порядке. И когда вы выйдите… вы снова будете вместе. Ну, а пока… Вам придётся смириться с тем, что она живёт у меня.

— Спасибо вам, Раиса. Можно вас так называть?

— Конечно, можно. А вас я тоже могу называть Артуром?

— Прошу меня извинить…

— Ладно, я пойду, — встала Раиса.

— Я могу оставить себе фото Настеньки?

— Это ваши снимки…

Раиса подошла к двери.

— Рая, — остановил её голос Артура.

— Да? — Она повернулась к нему.

— Вы не навестите меня ещё раз? Принесёте мне новые фотографии… Настю я пока видеть не могу, чтобы она не запомнила меня… таким…

Раиса задумалась и потом ответила:

— Хорошо, приду. До свидания.

* * *

Прошло много-много месяцев.

Раиса знала, что когда-нибудь этот момент наступит. И вот раздался звонок в дверь, и на пороге её квартиры появился Артур Мазуров с букетом и большой коробкой. Девочка так обрадовалась, что Раиса даже удивилась. Она кричала на всю квартиру:

— Папа! Папочка! Любимый! Ты вернулся! Рая! Рая! Папа приехал!

Девочка как вцепилась в отца, так и не отпустила его больше. Даже огромная говорящая кукла её не заинтересовала. Раиса пригласила гостя к столу, накормила вкусным обедом. Потом дружно пили чай.

Ну а потом наступил час разлуки.

Это было настолько болезненно, что Раиса не любила об этом даже вспоминать.

— Вот вещи Настеньки… — указала она Артуру на сумки и чемодан.

— Спасибо вам за всё. То, что вы сделали для Насти…

— Не начинайте! — прервала его Рая. — Мне и так тяжело, так что не надо.

— Рая! Я буду скучать! — кинулась к ней Настя.

— Я тоже, малышка!

— Я опять половинчатая! — заявила девочка. — Потому что теперь мне будет не хватать тебя!

— Мы будем переписываться! И я приеду к тебе в гости, если твой папа не будет против, — пообещала Рая.

— Конечно, нет! Я приглашаю! — сразу же сказал Артур.

— А ты по скайпу будешь читать мне сказки? — уточнила Настя.

— Обязательно!

Дело в том, что, выйдя из тюрьмы, Артур продал свою квартиру и купил дом в Крыму на морском побережье.

— Всё для здоровья Насти, — пояснил он. — Насте там будет очень хорошо, — заверил он.

— Я не сомневаюсь… она здорова, а там прекрасный климат.

— А раз в год мы будем прилетать в Москву на обследование.

— Приходите в гости! — пригласила Раиса, через силу сдерживая слёзы.

— И вы к нам.

Они стояли, смотрели друг другу в глаза и не могли расстаться. Настя всплакнула, Артур словно очнулся, попрощался, и Рая закрыла за ними дверь.

Она сползла по стенке и села на прохладный пол. Она чувствовала себя одинокой и брошенной. Всё ждала, что по дому пробежит топот детских ножек или она услышит смех Насти, а в ответ её оглушала тишина. Раиса проплакала сутки. Потом она попробовала отвлечься и встретиться со своими двумя подругами, за бутылочкой вина, так сказать… Там-то она и доверилась им и поделилась своим женским несчастьем. Подруги отреагировали по-разному.

— Я вообще на тебя удивляюсь! Успешная, богатая, красивая! Зачем ты взяла чужую девочку к себе? Это ненужный, да к тому же больной ребёнок! Зачем, ну зачем тебе это надо, подруга? — удивлялась одна.

— А я её понимаю! У неё нет своих детей, ну привязалась она к девочке! Ну и что? Тем более Настенька такая милая была! Мне она тоже нравилась. Только у меня своих две дома по лавкам сидят! — говорила другая.

— А зачем отдала тогда? Раз привязалась? — возмутилась первая. — И опека же была! Удочерила бы, да и всё!

— Девочки, я почувствовала счастье материнства, когда Настеньку к себе взяла, я поняла, что это такое — быть счастливой.

— Ну и оставила бы её! Отец — уголовник! — резко высказалась первая.

— Да какой он уголовник? Артур — несчастный человек, вернее, отчаявшийся, запутавшийся! — рассердилась Рая.

— Хоть и уголовник, но довольно симпатичный! До сих пор помню его улыбку! — вздохнула вторая.

— А я сразу отметила, что Райка запала на него! Брошка брошкой, но у Райки горели глаза, когда она говорила о нём. Я её больше такой не видела! — сказала первая.

— Нет… вряд ли они найдут общий язык… Он украл, она посадила…

— Она спасла ему дочь! — не сдавалась вторая.

— Ой, девоньки, как я вас люблю! — заплакала Раиса. — Как же мне плохо! Мне настолько худо, что я не чувствую, как у меня бьётся сердце! Дыханье прерывается. Сердце ноет… Я так хочу бросить всё и уехать к ним, чтобы снова моя жизнь наполнилась смыслом! — горячо воскликнула Раиса.

— Точно! С ума сошла! Бросить перспективную работу в Москве и уехать в тмутаракань! Ты там кем будешь? Вспомни, сколько сил ты потратила, чтобы карьеру построить! — горячилась первая. — Ты мозги включи!

— Рая поняла, что женское счастье не в карьере, — не согласилась вторая. — И к девочке сильно привязалась, как ты не понимаешь! Да и мужчина такой… привлекательный…

— Но только вряд ли она ему нужна! — фыркнула первая.

— Я тут говорила с Настей… — начала Раиса.

— По скайпу, — подсказала вторая.

— Да! Она так подросла…

— Конечно! Дети быстро растут, почти год прошёл…

— У неё длинные волосы теперь затянуты в два очаровательных хвостика. Она так радовалась, меня увидев. Сказала, что к папе пристаёт какая-то тётя, хочет за него замуж, а папа не желает. И она ему тоже заявила, что если он никак не может без жены, то пусть женится на тёте Рае, потому что я хорошая. Настенька по мне скучает.

— Ну, прямо бразильский сериал! — всплеснула руками первая подруга. — И что же наш папа ответил?

— Артур ответил, что он не против того, чтобы тётя Рая жила с ними, но он сделал тёте Рае так плохо, что она никогда его не простит. Что он даже не может её пригласить… И тогда она меня попросила простить его и приехать к ним в гости.

— А ты что? — спросила вторая подруга.

— Я позвонила Артуру, ребёнок же не может решать такие вещи. Я поговорила с ним и напросилась погостить… Он был рад.

— И что же?

— Завтра я улетаю в Крым…

— Господи, подруга! Ты так говоришь, словно не вернёшься, — приложила руки к груди первая подруга, округлив глаза.

— Я, конечно, не знаю, девочки… Но у меня такое странное чувство… Я хочу с ними остаться.

— Сумасшедшая! — обнялись подружки.

Раиса сидела в самолёте. Стюардесса попросила пассажиров пристегнуть ремни и поднять спинки кресел. Заработали двигатели. Рая закрыла глаза и крепко сжала руки. Она не боялась летать, не боялась предстоящей встречи — вообще ничего сейчас не боялась. Перед ней возник образ Клавдии Михайловны, и Рая словно услышала её слова: «Пусть моя звезда, девочка, принесёт тебе счастье и укажет правильный путь в жизни». «Спасибо…» — поблагодарила Рая свою наставницу шёпотом и открыла глаза. Самолёт набрал высоту. Она летела навстречу своему счастью, а за крылом самолёта сияла яркая звезда, словно сопровождая и желая доброго пути.