Держитесь, маги, вас нашли! (fb2)


Настройки текста:



Часть первая. Строптивая невеста.

«Мысль, что главное в браке –

это способность девушки противостоять магическим феромонам,

в корне неверна»,

– из аннотации леди Таис к ее книге о выживании в браке с магом.

Глава 1. Лето перед совершеннолетием сестер Таис. Опасайтесь незнакомок!

Лорд-маг Данир Сартор, наместник западных провинций и средний сын короля Тавирии, шагал по узкой улочке приморского городка. Августовская жара, запахи садовых цветов с клумб и доносящиеся с близких полей ароматы васильков и душицы, навевали на молодого мага грустные воспоминания двадцатилетней давности. Он тогда был таким же веселым и беззаботным, как его младший брат Каяр, и искренне верил, что весь мир вращается вокруг него, и будущее его будет счастливо и безоблачно. Тем летом выпускался второй набор в школе невест леди Анастасии Таис и Данир надеялся заключить брак с одной из ее воспитанниц: веселой хохотушкой мисс Лией Амарвек. Эта симпатичная кареглазая девушка со смешным вздернутым носиком, еще более рыжая, чем он сам, очень нравилась Даниру, ему было с ней легко и просто, они всегда находили общие  темы для бесед, а задорные солнечные кудряшки девушки и ее сияющая улыбка разгоняли все тучки грусти вокруг среднего сына короля Тавирии. Данир полгода, до самого августа, ожидал ее согласия на помолвку, предложив Лие руку и сердце еще в начале весны. То, что мисс Амарвек не сразу пообещала стать его женой, лекаря-мага тогда не смутило: он понимал, что девушке всего семнадцать лет, а решение она должна принять важное и необратимое. Данир был уверен, что в итоге она согласится, и они будут счастливы вместе.

В тот вечер таким же медовым дурманом пахла душица, а полынь добавляла в знойный воздух отчетливые горькие нотки...

– Извини, Данир, но я не смогу стать твоей женой, – сказала тогда Лия. – На самом деле ты не любишь меня, я тебе просто нравлюсь, и ты мне очень дорог, поверь! Но как друг, а не муж.

Данир тогда был так потрясен, что даже дар речи потерял. Как же так?! Почему?! Разве это теплое чувство в груди – не любовь? Разве желание видеть ее, говорить с ней, заботиться – не любовь? Быть такого не может, она ошибается! Данир захотел тогда убедить девушку в своих чувствах, но она с печальной улыбкой покачала головой:

– Не говори ничего, не надо! Я выхожу замуж за лорда Налиса, я его люблю. И он меня тоже. Прости, я не сразу это осознала.

Данир застыл каменным истуканом, а Лия ушла. И действительно вышла замуж за лорда-мага Налиса, за этого сухого и желчного артефактора, малоразговорчивого и замкнутого. Данир до последнего верил, что это ошибка, надеялся, что Доната не благословит этот брак, но... Оказалось, что ошибался он, а не Лия. Тогда Данир и попросил отца отправить его наместником в западные горы. Подальше от столицы, школы невест и леди Лии Налис...

Данир вдохнул поглубже этот памятный вечерне-августовский аромат:

«Да, Лия была права – я не любил ее. После ее замужества я не сошел с ума от отчаяния и не умер от тоски. Но до сих пор не готов повторить опыт «романтических» отношений».

В этот отдаленный городок на побережье моря, омывавшего западные склоны гор, Данира привело сообщение о нескольких заболевших опасной заразной лихорадкой детях. Магов в западных горах было мало, лекарей-магов и того меньше, так что наместник выехал к заболевшим сам. Четверых ребятишек он уже вылечил и выдал профилактическую микстуру на магической основе местному человеческому доктору с наказом напоить ею всех других детей в возрасте от года до десяти лет. К завтрашнему утру надо было приготовить еще порцию лекарства и прислать его сюда магической почтой. Сейчас Данир неспешно шел по мощенной морскими камнями улочке и смотрел, как светло-синее море сливается с таким же светло-синим небом, будто специально пряча линию горизонта. Глухой перекатный рокот волн и шелест разлетающихся брызг воды при ударе их о камни навевал на мага светлую печаль по несбывшейся мечте.

Вокруг него текла тихая провинциальная жизнь, так непохожая на бурный ритм бытия столицы. Здесь не носились в магических вихрях маги, не мчались кареты – здесь принято было ходить пешком. И Данир шел к оставленному на въезде в город, рядом с таверной, экипажу. А мимо него шли люди. Мужчины почтительно здоровались и низко кланялись, женщины торопливо делали книксен, пугливо посматривая краем глаза на наместника. О молодых девушках и говорить нечего – они старались свернуть с дороги, лишь бы не попадаться магу на глаза.

«С троллями куда проще, – раздраженно думал Данир, – у их женщин нет многовековой привычки шарахаться от нас. Скорей бы вернуться к себе домой – там на несколько миль вокруг людей нет».

Данир посмотрел, как очередная девушка, издалека заприметив его, перебегает на другую сторону дороги, и досадливо поморщился:

«Можно подумать, маги их прямо на улице хватают и в храм волокут! Им отцов своих бояться надо, а не нас! Мы лишь берем то, что нам добровольно предлагают, причем, весьма настойчиво предлагают».

Но девушки явно рассуждали иначе и робко и пугливо огибали лекаря-мага по широкой дуге, опустив глазки, прикрывшись платочками и боязливо ссутулив плечики.

Окинув усталым взглядом эту стайку боязливых воробышков, Данир обратил внимание на такую же закутанную в платок девушку. Вернее, не совсем такую. Точнее, совсем-совсем не такую!

Эта тоненькая и невысокая дева выплыла грациозной походкой из оружейной лавки (!) в сопровождении изумленного торговца, который низко кланялся ей и что-то быстро говорил. Девушка небрежным повелительным жестом отпустила оружейника и решительно зашагала к центру городка. Даниру показалось, что под юбками незнакомки мелькнули брюки.

«Это у меня от воспоминаний так фантазия разыгралась? В мужских штанах позволяют себе расхаживать лишь девицы из школы невест, да знаменитые сестрички Таис. Неужели это Аврора?! Мелковата, вроде: мисс Аврора Таис статная и высокая. А может, и она: уж больно уверенно себя держит. Голова гордо вскинута, плечи расправлены, шаг резкий и четкий, как у магов из охраны. И точно ведь брючки мелькают! Странно, что магического фона от девушки нет, но от Авроры можно ожидать чего угодно, «странность» – ее второе имя! Та-а-ак, надо срочно выяснить, что этому стихийному бедствию в женском обличии на моих землях понадобилось! Мисс Таис еще несовершеннолетняя, ей только первого ноября пятьдесят лет стукнет, так что нечего расхаживать тут без сопровождения и пригляда взрослых! Я – не Рейс, терпеливо сносить ее выходки не буду!»

Данир широким шагом догнал девушку и дотронулся до ее плеча:

– Здравствуйте, мисс!

На лекаря-мага недовольно посмотрели большие и лучистые карие глаза. Загорелое красивое личико незнакомки приняло выражение человека, который не привык, чтобы его останавливали и отвлекали от важных дел. Похожее выражение Данир иногда замечал на лице своего старшего брата.

– Вы кто? – озадаченно спросил Данир.

Недовольство во взгляде девушки усилилось. Данир ошеломленно подумал, что таким пренебрежительным взглядом с легким налетом презрения его еще никогда не удостаивали. Тем временем незнакомка как будто спохватилась, предприняла не слишком убедительную попытку скромно потупить глазки и согнуться в книксене и произнесла:

– Дочь купца Каила Дохрана, мисс Исла Дохран. Мы с батюшкой проездом здесь, он шерсть на продажу привез, да меня с собой захватил.

Удивительная девушка заинтриговала Данира не на шутку. Смотря, как неумело она одергивает подвернувшуюся от попытки присесть юбку, как автоматически царственно расправляются ее плечики, а ровный носик надменно взмывает вверх, Данир почувствовал, как недавняя меланхолия улетает из его души, а смутный образ мисс Лии Амарвек растворяется и исчезает из нее навсегда, и произнес:

– Непременно зайду завтра к вашему батюшке!

– Зачем это?! – раздраженный взгляд темных глаз.

– Попрошу разрешения ухаживать за вами! Будете моей невестой! – выпалил Данир и даже не удивился своим словам.

Такую редкостную человечку он видел впервые, и она все больше и больше нравилась ему. Разрешения ухаживать было принято просить у отцов невест магов из школы леди Таис, а принц Данир почти не сомневался, что девушка – одна из них. Следующим летом должен был состояться третий выпуск, но принц редко бывал в столице и не знал всех воспитанниц Анастасии Таис в лицо, о чем искренне сейчас сожалел.

Незнакомка задумалась. Внимательно осмотрев лорда-мага с ног до головы, она задала странный вопрос:

– Извините, но разве у мужчин не принято представляться даме, тем более, что она-то вам уже назвала свое имя?

Данир с сомнением посмотрел на нее: неужели возможно, чтобы девушка не узнала среднего сына правителя своей страны? Даже если она не из невест магов, то обязательную школу должна была посещать, да и газеты читать тоже! Тем не менее, высказанное замечание было справедливым, и Данир произнес, вежливо склонив голову:

– Лорд-маг Данир Сартор, второй сын короля Мираила Сартора, наместник западных провинций.

Ротик девушки изумленно округлился, и из него вылетели непонятные слова. Судя по экспрессии и эмоциональному накалу, это были крепкие ругательства.

– Вы не местная? Не слышал такого сленга, – чуть неодобрительно заметил Данир.

– Я действительно не местная, – вдруг мило улыбнулась девушка, продемонстрировав очаровательные ямочки на щечках. – Посмотрите на меня... – вкрадчиво продолжила она, и Данир буквально утонул в темных влажных очах.

– Вы меня не видели, мирно шли по своим делам. Купца Дохрана искать не надо, – прожурчал тихий нежный голосок. – Идите.

Неместная девушка шагнула назад и быстро растворилась в безлюдном переулке. Наместник западных провинций очнулся и удивленно осмотрелся кругом:

«Зачем я обратно к центральной площади свернул? Видать, сильно о прошлом задумался. А что о нем думать? Лия вышла замуж за любимого человека, и я со временем благополучно женюсь! На свете еще много замечательных девушек осталось, в том числе и кареглазых... А еще загорелых и черноволосых».

Смутный образ мелькнул в мыслях Данира, но сосредоточиться на нем лекарю не удалось. Принц уверенно и быстро зашагал к своему экипажу: впереди его ожидала долгая рабочая ночь – предстояло приготовить много микстуры для детей.

Глава №2. Сплетники всегда знают о тебе больше, чем ты сам.

Конец октября – время собирать корни лекарственной мартикоры, и лекарь-маг Данир Сартор, стоя на коленях в своем садике лекарственных трав и растений, осторожно взрыхлял и разгребал землю под красно-оранжевыми осенними листьями пышного куста, оголяя его толстые желтоватые корни. Чтобы не нанести непоправимого урона растению, требовалось аккуратно отсечь примерно пятую часть каждого корешка и тут же залечить надрезы, и Данир полностью сосредоточился на выполнении этой задачи. Голос дворецкого не сразу вырвал наместника из погруженности в творческий процесс:

– Ваше высочество, к вам посетители по делу пришли, – пророкотал низким голосом Нирс Крогор.

Дворецкий Данира, как и вся другая прислуга, был типичнейшим представителем народности горных троллей: волосатый, бородатый, с внушительными клыками, которые угрожающе торчали из-под верхней губы. Несмотря на то, что ростом этот мужичок был всего лишь по грудь среднестатистическому магу, впечатление он производил весьма внушительное.

Данир со вздохом поднялся и отряхнул брюки от налипших комочков земли и листьев. Положение правящего наместника отнимало много сил и времени, постоянно отвлекало его от любимого дела, а взамен приносило... Да ничего, собственно, и не приносило, кроме очередных проблем и необходимости опять тратить драгоценное время на их решение. С вожделением посмотрев на прикрытые землей корешки, как на оставленную под тонким покрывалом обнаженную возлюбленную, лекарь-маг решительно двинулся в большую гостиную. (Замок Данира Сартора был невелик, тронных залов и больших кабинетов для совещаний не имел, что весьма устраивало Данира, отдававшего предпочтение уюту, а не помпезности).

Его действительно ожидали: начальник магической охраны правопорядка западных провинций  – лорд Бортел Мальон, и лекарь-маг Айол Мерис, работавший в лекарском доме в крупнейшем на западе страны городе: Тоске, в котором проживали преимущественно горные тролли, и рядом с которым стоял замок наместника.

– День добрый, лорды-маги. Слушаю вас, – жестом приглашая посетителей занять кресла у стола, сказал Данир.

– День добрый, ваше высочество. Я опять по поводу пропаж жителей гор и предгорий, а также предместий Тоска. В течение последних месяцев было зафиксировано уже девять случаев  пропажи троллей, – заговорил лорд Бортел Мальон.

Этот лорд-маг был давним другом Данира, несмотря на существенную разницу в возрасте между ними, но, как ярый приверженец субординации, в присутствии посторонних лиц именовал принца только в соответствии с общепринятыми нормами обращения к вышестоящему должностному лицу и члену королевской семьи.

– Но ведь все «пропавшие» потом благополучно вернулись в свои семьи? Мало ли, по каким причинам они отсутствовали, – пожал плечами Данир.

– В том то и дело, что невозможно установить эти причины: вернувшиеся ничего не помнят о том времени, что провели вне дома, – обеспокоенно напомнил лорд Мальон.

В памяти Данира шевельнулось неясное воспоминание о том жарком августовском вечере, когда он бездумно свернул не в ту сторону и на несколько минут буквально выпал из жизни. Шевельнулось – и пропало. Вслух наместник спросил:

– Может, следует тщательнее проверить качество и состав продаваемого в городе тролльего самогона? В нашей замечательной стране две беды: плохой самогон и неумение пить в меру.

– В том то и дело, что приведенный ко мне с провалами в памяти мужчина ничего спиртного не пил по крайней мере неделю! – всплеснул руками лекарь-маг Мерис. – Я не видел других «беспамятных», но этого обследовал очень тщательно и никаких следов сильнодействующих веществ или магических воздействий не обнаружил! Следов физических травм тоже нет. Вообще нет никаких причин даже для кратковременной потери памяти, а он не помнит события двух суток!

– Маги не могут влиять на деятельность мозга разумных существ, – высказал прописную истину лорд Мальон, – нечего было и искать следы магии. Здесь что-то другое, но что? И зачем?! К чему похищать самых обычных троллей, простых обывателей? И возвращать потом... Не понимаю, и это меня сильно раздражает!

Данир окончательно выбросил из головы видение недокопанных корней мартикоры и сосредоточился на поставленном вопросе:

– Возможно, способность воздействовать на память – это человеческая способность. Да, маги такого сделать не могут, но возможности людей малоизученны. Только недавно в газетах писали о человеческом юноше, который сто страниц текста после первого же прочтения может наизусть дословно пересказать.

Оба мага изумленно воззрились на наместника.

– Вы это серьезно?! Думаете, это недалекие и ограниченные людишки с троллями экспериментируют?! Да им таблицу умножения выучить природой не дано, не то что с высшей нервной системой разобраться!

– Не все люди одинаково безмозглы! – справедливо возразил Данир. – Некоторые особи очень даже способны и с умножением разобраться, и даже дивергенцию векторной функции вычислить. Кстати, еще одно умение, крайне редко встречающееся  у магов!

– Это в столичных людских школах такие уникумы имеются, да эти ведьмочки, воспитываемые леди Таис, подозрительными талантами блистают, а у нас тут все тихо, без катаклизмов, – пробурчал Бортел Мальон, который, видимо в силу возраста, недолюбливал инновации и нововведения.

Напоминание о невестах магов опять всколыхнуло в Данире неясные подозрения. Вспомнив образ, который частенько стал навещать его сновидения после того августовского провала в памяти, Данир спросил:

– А человеческие девушки, смуглые и темноглазые, вернувшимся троллям не снятся?

Лорды с оторопью посмотрели на местного правителя и насмешливо хмыкнули.

– С чего бы? Все похищенные – солидные, семейные тролли, и если им кто и снится – так собственные клыкастые женушки с повышенной волосатостью тела. С чего бы им о человечках грезить? А вам, ваше высочество, кто конкретно снится? – с ехидным любопытством спросил лорд-маг Бортел.

Данир раздраженно отмахнулся от игривых и несвоевременных намеков своего давнего друга, а лорд Мерис позвонил по амулету связи в свой лекарский дом:

– Лорд Тирен, уточните, пожалуйста, у нашего пациента – того тролля, что несколько дней не помнит, – не снятся ли ему особы женского пола. А если снятся – то какие, – лекарь-маг подождал ответа и через пару минут сказал: – Спасибо, до свиданья.

– Нет, девушки не снятся, ему, как и раньше, горы и море снятся, да и то редко, – передал он ответ своего помощника Даниру. – Так что, видеть симпатичных девушек во сне – это только ваша прерогатива, ваше высочество. Другим не дано такого счастья!

Лорд Данир Сартор не пожелал и далее служить точильным камнем, на котором лорды-маги будут оттачивать свою иронию, превращая ее из увесистого булыжника в тонкую иглу, и проводил обоих визитеров до двери, велев осматривать всех вернувшихся с признаками склероза троллей.

«Тоск – город небольшой, – раздосадовано думал Данир спустя несколько дней, – а Бортел – болтун и балаболка!»

Причиной его негодования были слова собственной горничной, протиравшей пыль в рабочем кабинете:

– Ну что, лорд-маг, как сегодня ночное свидание во сне прошло: темноглазая девушка еще не растаяла от ваших улыбок? Когда к батюшке ее пойти соизволите? Не гоже принцу тоской маяться, идите сватайтесь, как достойный молодой маг.

– Я лучше пойду почитаю руководство по воспитанию своей прислуги в страхе и уважении к хозяину,  – проворчал Данир. – Совсем распустились, не стесняетесь всякие сплетни вслух повторять!

Коренастая девушка весело захихикала, посверкивая клычками:

– Уж не обессудьте, господин, двадцать лет все домочадцы смотрели, как вы по той шустрой мисс вздыхали, а теперь про портретик ее и думать позабыли, он уж месяца два под креслом валяется, а вы и не ищете!

– А вы бы убрались под креслом-то, а то, думаю, там не только портретик, но и пыль клоками валяется!

– Вот еще! – обиделась юная троллиха. – Пыль я каждый день вымываю, а портретик этот выкинуть надо было много лет тому назад! Надеюсь, в этот раз вы более разумно к своему выбору подошли, не вертихвостку и кокетку отыскали, а серьезную и разумную невесту выбрали. Вот только все мы в недоумении, господин: что за дева? Чья дочка ваш покой унесла да сна глубокого лишила? У всех людей господские дочери беленькие, солнцем не тронутые, они ж все под платочками личики скрывают, чтоб на крестьянок загаром не походить. Чай, не на селянку вы запали?

– Хватит! Ни на кого я не «запал»! Еще раз услышу такие разговоры – всех уволю к тролльей... к чертовой бабушке!

Увы, должным образом его угроза девушку не впечатлила: горничная помахала молча тряпкой, обиженно посопела и пошла в соседнюю комнату порядок наводить. Из-за двери донесся громкий шепот:

– Ну как, выяснила, кто хозяйкой молодой тут станет?

– Не-а, скрывает лорд-маг имя, даже не намекнули мне, все в шпиёна играть изволят! Жаль, что в тех лавках, где летом его невесту видели, тоже имени сказать не могут.

«Тьфу, ты! Уже и в лавках видели! Удивительнейшая вещь – сплетня! Скажи кто, что я в пьяном виде сотню девушек на улице перецеловал – и то свидетели найдутся! Вот ведь напасть какая, теперь меня и вовсе все девицы на выданье чураться будут, как от бешеного тролля убегать станут, прохожим на потеху! А тут дел этих наместничьих много, в замке отсидеться не получится. И надо бы сообщить в столицу, что тролли тут память терять начали», – решил Данир.

Попытки разгадать, кто же ему все-таки снится, принц уже давно оставил. Но милое большеглазое личико с застывшим на нем высокомерным выражением исправно являлось в видениях каждую ночь и действительно излечило Данира от горечи прошлого неудачного сватовства. Молодой маг даже стал подумывать о том, чтобы съездить в Тавию на большое празднество, посвященное совершеннолетию первых магинь, возвращенных в мир Донатой, и присмотреться к новому выпуску невест магов. Подсознание Данира снова полюбовалось загорелой красоткой и активно поддержало такие планы.

Конец октября – это не только время копать мартикору, но и время проводить сельскохозяйственные ярмарки, на которых купцы из южных и восточных областей страны распродавали овощи, зерно, фрукты и множество других даров их плодородных земель. Также приезжие продавали коз, лошадей, коров, упитанных овец и их шерсть, а западные тролли спешили сторговать большую цену за уникальные образцы всевозможного холодного оружия, которое спокон веков ковали в своих горах. Самоцветы, добываемые в тех же горах и заключенные в изящные золотые оправы горными мастерами, тоже находили своих покупателей. Ну и самогоном тролльим местные дельцы приторговывали, не без этого.

Наместник западных провинций в сопровождении лорда-мага Бортела Мальона инспектировал ход самой большой ярмарки в центре Тоска. Крики зазывал, цветистые речи купцов, расхваливающих свой товар, ржание коней и блеяние овец сплетались в единый гармоничный базарный шум. Данир смотрел, как бойко идет торговля на вверенных его руководству землях и прикидывал, что барыш его тролли, судя по всему, наварят большой. Жители гор при виде лорда Данира Сартора зубасто-клыкасто улыбались и предлагали в дар любые свои товары на выбор. Данир вежливо отказывался от оружия и самоцветов, согласившись только на пироги с медовухой. Присев перекусить под навесом, наместник слушал сладкоголосые речи торговцев:

– Не проходите мимо, господин! Покупайте сено своим быстрым скакунам! Смотрите, какое у меня сено сочное да свежее! Такое сено, что сам бы ел, да деньги нужны! Да хранят вас боги, господин!

– Госпожа, уникальнейшее предложение: кролики! Вы только подумайте: и обед с мясом, и вы – в мехах! Да хранят вас боги, госпожа!

– Закаленная сталь, тонкая вязь – это лучшие клинки в королевстве! Да хранят вас боги, господин!

Данир рассеянно смотрел, как торговец оружием, довольно улыбаясь, кланяется очередному покупателю, и многоголосое «да хранят вас боги» со всех концов ярмарочной площади постепенно сливалось в его сознании, стуча в голове набатом: «да хранят», «дахранят», «дахран»... «дахран»...

Дохран! Исла Дохран!!!

Даниру показалось, что в его сознании с хрустальным звоном лопнула темная пленка, скрывавшая события тех минут, что выпали из его памяти в августе. На огромной скорости перед мысленным взором пронеслись: образ девушки, выходящей из оружейной лавки, ее необычные манеры и вопросы, и последние слова:  «Вы меня не видели, мирно шли по своим делам. Купца Дохрана искать не надо».

– Дохлый тролль! – вырвалось из уст Данира, и окружающие тролли неодобрительно посмотрели на наместника. – О, извините! Дохлый черт!!!

«Значит, искать не надо?! Еще как поищем, голубушка! Прав я был, что в этом странном деле с амнезиями были не магические артефакты задействованы, а необычные человеческие способности себя проявили! Только зачем она все это затеяла? Ведь точно она троллям память подчистила, но для чего?!» – недоумевал Данир.

– Лорд Мальон, мне срочно нужно зайти в здание совета купцов города! – решительно заявил Данир. – Все приезжие купцы и торговцы должны ведь регистрироваться у них по приезду и пошлины платить, так что в канцелярии совета мне точно сказать смогут, кто к нам летом приезжал?

– Конечно, смогут. Кто именно вас интересует?

– Купец Каил Дохран. Возможно, приезжал в августе, чтобы торговать шерстью. Кстати, в самом Тоске нет торговцев или лавочников с такой фамилией?

Лорд Бортел Мальон задумался.

– В криминальных сводках и докладах о мошеннических сделках такого имени точно в последние полгода не было. В совете купцов вам и про наших, и про заезжих торговцев расскажут. А для чего вам сведения об этом человеке, ваше высочество?

– Да так, проверить хочу одно предположение, – туманно ответил Данир.

В совете купцов города наместника западных провинций заверили в том, что никакие купцы Дохраны ни в Тоске, ни в соседних городках и селах не появлялись. Более того, глава совета сделал запрос магической почтой в единый столичный торговый конгломерат и через трое суток пришел ответ, что купец Каил Дохран в списках торговцев Тавирии вообще не значится.

На этом Данир не успокоился и попробовал проверить вторую версию: отправился в столицу на бал первого ноября и внимательно рассмотрел весь ассортимент невест, что леди Таис собиралась выпустить в свет этим летом. Своей таинственной смуглянки среди девушек Данир не нашел. Он с пренебрежением посмотрел на хвост ухажеров, увивавшихся за сестричками Таис, и посочувствовал старшему брату, вынужденному жить в столице и мириться с таким буйным соседством. На следующий день с самого утра, когда весь дворец еще спал после праздничного вечера, Данир отбыл назад в горы, еще вечером предупредив родных, что его присутствие на своем рабочем месте необходимо в связи с расследованием странных похищений троллей. Мираил Сартор обещал прислать на помощь Каяра и поведал, что в восточных провинциях тоже не все тихо: пропадают человеческие девушки, причем давно и безвозвратно.

«Ну, это точно не моя знакомка. На востоке явно орудует кто-то другой», – решил для себя Данир.

Глава №3. Иной раз счастье сваливается вам на голову, а иной раз – вы сваливаетесь на счастье.

Прошли недели. Даже приехавшему по делам Каяру Данир не решился рассказать о той девушке, что, скорее всего, имела непосредственное отношение к беспамятным троллям. И Рейсу о той удивительной встрече так и не сообщил, так как кронпринц Тавирии все вопросы, касающиеся безопасности жителей страны, решал жестко и бескомпромиссно, а Данир не хотел, чтобы та удивительная девушка как-то пострадала. Странные чувства пробудила она в его душе, очень странные. Какую-то щемящую нежность и страстное желание увидеть вновь... А вот негодование по поводу стертой памяти погасло быстро, будто и не бывало. Данир сомневался, что зовут ее именно Исла Дохран, но ведь скрывать имя – это еще не преступление, а троллям она ничего плохого не сделала: все живы, здоровы, не обворованы. И пока Каяр трудолюбиво опрашивал всех пострадавших и пытался выявить основные закономерности в их похищениях, Данир кропотливо просматривал сведения обо всех проживающих поблизости человеческих девушках – их в вотчине троллей было немного, и ни одна даже близко не походила по описанию на Ислу.

Каяр вернулся в столицу, а Данир так и не смог найти свою незнакомку, которая упорно продолжала ему сниться. По прошествии двух месяцев поисков новая встреча с этой девушка стала для Данира нереальной грезой, заветной мечтой, на исполнение которой уже и не надеются...

В самом начале зимы случилась неприятность, которая частенько происходила именно в это время: у троллей начался приступ сезонного бешенства, который случался у них примерно раз в десятилетие. К счастью, это заболевание не было смертельным, редко длилось более трех дней и не могло передаться ни магам, ни людям ни при каких условиях: даже легкие укусы, которыми могли наградить в этот период тролли, не передавали инфекции другим расам. Зато в сообществе троллей эта зараза распространялась очень быстро: буквально пара дней – и толпы обезумевших троллей бессмысленно носились по улицам, полям и горам, сметая все на своем пути. Если такая эпидемия (не дай боги!) наступала летом, то малый народец мог за неделю вытоптать все посевы, перемешать с землей все огороды, положить на землю сенокосные травы и лён и так далее. Летние приступы бешенства у троллей были бедствием государственного масштаба, так как ставили вопрос бесперебойного обеспечения продовольствием целых провинций на весь следующий год. Хорошо, что в девяноста процентах случаев бешенством тролли болели в начале зимы, и замерзшие поля и луга спокойно переносили набеги табунов из троллей.

Немногочисленные люди, постоянно проживающие рядом с этой удивительной расой, все время эпидемии отсиживались в домах за закрытыми дверями (здания, их жители и содержимое бешеных троллей не интересовали), а  въезд всех других лиц на тролльи территории временно запрещался. Разумная и деятельная жизнь в эти дни на землях троллей замирала вплоть до возвращения своего основного населения в адекватное состояние.

Лорд-маг Данир Сартор конечно же заметил утром отсутствие в своем замке слуг, но не придал этому особого значения, только в очередной раз посетовал на безответственность тролльей прислуги. Уйти всем скопом из дома и даже не предупредить! Он, конечно, и сам планировал в это солнечное зимнее утро заняться более интересным делом, чем кукование в четырех стенах. За последние два дня сильно понизилась температура, а любой лекарь-маг после первых заморозков поскорее бежит в ближайший лесок, чтобы собрать листья вечнозеленого кустарника: гадючника дикого. Листья этого гадючника круглый год имеют яркий зеленый цвет, по форме они продолговатые и маленькие, усыпанные по краям жесткими иголками. Наиболее опасным (но любой лекарь скажет – наиболее полезным) это ядовитое растение становится именно после первых заморозков.

Отрезав себе толстый шмат холодной ветчины и отломив кусок хлеба, Данир быстро позавтракал и поспешил к ближайшему горному ущелью, на склонах которого давно заприметил отличные, молодые кусты лекарственного гадючника.

Данир шагал по узкой горной тропе, серпантином обвивавшейся вокруг склона и выводившей на верхнюю плоскую площадку. Листья уже были набраны и уложены в сумку, но чуть выше рос еще один кустик, а погода была просто замечательной, так что наместник решил пройтись подальше, с удовольствием вслушиваясь в птичий свист и хруст инея под ногами. Слишком поздно Данир осознал, что хруст замерзшей земли слишком громок для его двух ног, и понял, что вверх по тропе бежит целая толпа. Глянув вниз, маг увидел, как большая группа троллей с бешено вращающимися глазами бежит вслед за ним:

«Ох, ты ж, дохлый тролль! Вернее, бешеный! Как это я так опростоволосился – даже не заподозрил, что опять эпидемия нагрянула. Они же сметут меня с этой тропки вниз и даже не заметят! А бежать-то куда? Только вверх: может, там есть, где спрятаться».

Надежды не оправдались: единственное высокое дерево, что росло на вершине, было повалено бурей, и его голые ветви не могли спрятать даже мышь, а шум приближался. Данир отступил чуть дальше к обрыву. Пласт земли под его ногами пополз вниз. Посыпались в пропасть камни, песок, комья земли... и наместник западных провинций.

«Впервые жалею, что я не стихийник! Могу не выжить..., – успел подумать Данир, летя на дно ущелья, – надо всю магию на регенерацию своего организма направить. Или я уже помираю и у меня предсмертные видения: мое большеглазое наваждение из снов уже тут: изумленно взирает на мой полет, чудом держась на отвесной скале».

Думать дальше у Данира не получилось: он долетел...

Магические целительские силы начали сражение за жизнь потерявшего сознание мага. А со скалы спешно спускалась помощь.

– Странные тут маги: неужели они все такие неуклюжие остолопы? – очнулся Данир под бурчание нежного голоска. – Или только этот маг такой малахольный? Кто только его управлять землями отправил, если он собственными ногами и руками управлять не может?! О, очнулся? Красиво летел, прям орел! А вот посадка тебе пока удается плоховато.

Данир изумленно посмотрел на симпатичное кареглазое личико своей знакомой незнакомки, а потом, с куда большим изумлением, на то, во что эта незнакомка одета: в таких обтягивающих фигуру брючных костюмах даже Аврора Таис на улицу не выходила. Но боль в каждой клеточке разбитого тела быстро отвлекла Данира от философствований на тему женских нарядов.

Магическая целительская сила залечила все разрывы и переломы, полностью остановила все кровотечения и... кончилась. А вот боль от обширных гематом и слабость остались. Данир понял, что даже рукой пошевелить не в силах. Девушка, уже доставшая из своей большой заплечной сумки бинты и мази, с интересом пронаблюдала, как вправились кости и срослись раны. Убедившись, что в первой медицинской помощи необходимости уже нет, она встала на ноги и деловито осведомилась:

– Ты и до дома сам дойдешь?

– Это вряд ли, – усмехнулся Данир, – я даже лежу с трудом.

– А магия?

– Уже кончилась, – Данир устало закрыл глаза и подумал, что если девушка сейчас уйдет, то он станет кормом для диких зверей куда раньше, чем кончится период бешенства у троллей и слуги обнаружат его отсутствие. – В правом кармане – амулет связи. Можешь достать?

– Если эта кучка обломков не самовосстановится, как ты, то связи нет, – проинформировали Данира.

– Ясно. Как тебя зовут?

– Исла. И что мне с тобой делать?

– Что посчитаешь нужным. Оставляю решение этого вопроса на твое усмотрение, – флегматично ответил Данир и подумал: «Значит,  Исла – ее настоящее имя, какой смысл врать умирающему? Надеюсь, она позовет помощь и вообще сможет найти эту помощь среди толп бешеных троллей».

Звать на помощь девушка не стала. Она тяжко вздохнула, взвалила мага себе на плечи и медленно тронулась в путь, бурча под нос:

– Делать мне больше нечего, как только всяких бескрылых и безмозглых магов из горных ущелий доставать! Почему я должна становиться ломовой лошадью лишь из-за того, что кто-то неудачно попытался стать орлом?!

«Удивительно сильная девушка, эта моя ясноглазка, – с трудом превозмогая боль, думал Данир. – Неужели до самого дома дотащит? Здесь миль десять вокруг горы идти, да и тролли опять-таки встретиться могут – потопчут».

– Кто ты и куда меня несешь? – прохрипел Данир.

– Исла я, а несу, как сам сказал – на мое усмотрение. Виси молча, малахольный.

Через четверть часа Данира внесли в узкую пещерку и сгрузили на каменный пол. Правда, вскоре переложили на более мягкое ложе из еловых лап, принесенных девушкой из ближайшего ельника, и покрытых толстым пледом, которое Исла вытащила из той же своей огромной сумки.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил Данир свою нереальную грезу, которая вдруг оказалась рядом. Насмешка богов: долгожданная встреча состоялась, а он еле жив и с трудом наскребает силы даже на слова благодарности, а на полноценное ухаживание за девушкой своей мечты пока нечего и рассчитывать.

– Воды выпей, – голову принца приподняли и приложили к губам бурдюк с водой.

Данир пил взахлеб, сколько мог. Стало чуть легче, но для полного восстановления магических (а, следовательно, и физических) сил нужна была полноценная горячая еда и отдых в течение как минимум пары дней.

– Лежи спокойно, я скоро вернусь, – приказала девушка и закутала мага в плед.

Данир с усилием приподнял голову и посмотрел, как его спасительница сноровисто и быстро закладывает камнями вход в его пещерку.

«Если она не вернется, то могилу мне копать уже не нужно будет – и так отличным склепом обеспечили», – усмехнулся про себя Данир, но в действительности в доброжелательности Ислы не сомневался.

Ничего, вот поправится он и будет так за ней ухаживать, что она точно не устоит, согласится избавить его от дальнейших мучений несбыточных мечтаний и станет его женой! И Доната их благословит, он сделает все возможное и невозможное, чтобы помочь своей ясноглазке преодолеть зависимость. Прикрыв глаза, Данир вызвал в памяти милое личико девушки и провалился в тяжелый болезненный сон.

Глава №4. Бывает и так, что счастье – это когда дома тебя никто НЕ ждет!

Начало июля того же года. Мир Доин.

Исла Дохран, третья наследница правящего Дома Хранительниц и племянница Старшей Хранительницы, уверенно карабкалась вверх по отвесной скале, сильно переживая при этом за отставшую подругу. Единственную подругу! На пару метров ниже, хватаясь за уступы, подтягиваясь и бросками переносясь на редкие горизонтальные площадочки, двигались к вершине еще две девушки, а последняя, та самая, за которую волновалась Исла, поднималась далеко внизу. За плечами у всех были тяжелые тюки с водорослями, которые девушки еще на заре выловили в море, а потом в течение дня сушили на солнце: эти водоросли были важным элементом в питании людей, позволяя им избегать многих серьезных болезней, вызванных недостатком каких-то микроэлементов в организме. Необходимость сделать запасы на зиму и привела к приказу Старшей Хранительницы отправиться в очередной трудный поход с морю.

– Опять Аська еле ползет! Надеюсь, лера не заставит ее до ночи ждать, – тихо прорычала одна из девушек своей подруге, но Исла услышала, – у меня большие планы на вечер.

– Хранимых своим шикарным телом поражать будешь? Смотри, ребеночком раньше времени не обзаведись, а то Старшая не скоро тебя во главе второго отряда поставит, – хмыкнула ее соседка. – Это только таким бесперспективным слабачкам, как Ася, можно сразу в двадцать один год потомством обзаводиться, а для нас и двадцать пять лет – еще рановато будет, о карьере думать надо.

Исла старалась не вслушиваться в слова своих подчиненных. Она первой достигла ровного плато на вершине, сбросила тюк и присела на камень отдохнуть. Две говорливые девушки вскоре присоединились к ней. Выпив воды и перевязав потуже волосы, все дружно глянули вниз на Асю, которая прошла только половину пути.

– Лера Исла, вы позволите нам отправиться в Город без вашего сопровождения? – уважительно обратилась к старшей их отряда одна из девушек.

Исла разрешила:

– Идите. Старшей в вашей паре назначаешься ты, Айра.

Высокая шатенка горделиво выпрямилась, по-военному резко кивнула, и две девушки быстрой трусцой побежали по пологой тропинке, ведущей в широкую долину, со всех сторон окруженную высокими горами. На этой равнине стоял Город. Город, в котором много веков правили Хранительницы. Город, о существовании которого другие люди и прочие разумные существа мира Доин давно забыли, сочтя его стертым с лица земли. Город, изолировавшийся от мира в результате войны, отгремевшей двадцать тысяч лет назад, когда отряд магов-стихийников обрушил скалы, окаймлявшие единственный проход в долину, и замуровал ее жителей во чреве огромного горного ущелья.

Исла опять посмотрела, как медленно карабкается вверх Ася.

«Может, спуститься и помочь? Нет, лучше пусть она сама. Старшая Хранительница и так почти сломила ее испытаниями, тренировками и бесконечными выговорами, мою помощь она может расценить как окончательное признание ее слабости и отреагировать... неадекватно. Ася, как настоящая женщина, должна научиться со всеми трудностями справляться самостоятельно, иначе житья ей просто не дадут, собственные мужики насмешками в гроб вгонят», – решила Исла.

Время тянулось томительно медленно. Солнце уже стало опускаться к линии горизонта, окрашивая небо охрой и багрянцем. Наконец, над краем плато показалась голова взмокшей и запыхавшейся молодой женщины. Подтянувшись на дрожащих от усталости руках, она перекинула свое тело через край скалистого обрыва и обессилено растянулась на мелкой травке ровной площадки вершины.

Исла подождала, пока подруга отдышится.

– Воды попей, – протянула она девушке свой бурдюк.

Та села и стала жадно глотать теплую жидкость. Стряхнув с плеч тюк, Ася снова легла, теперь уже на спину, и посмотрела на закатное небо:

– Красиво...

Исла недоуменно посмотрела на подругу:

– О чем ты?

– Небо красивое, такое разноцветное, полосатое, как оранжево-синий бурундук.

Исла встревожено всмотрелась в безмятежное лицо Аси, ее бледные губы и какие-то прозрачно-пустые глаза:

– Лучше расскажи, зачем тебя вчера к Старшей вызвали, и где ты потом до утра пропадала.

– Девушки рассказали Хранительнице Сарине, как я глупо змеи во время охоты испугалась, так Старшая решила, что мне нужно срочно бороться и с этой фобией, и велела меня в подвале на всю ночь закрыть. Там штук двадцать гадов разных ползало. Не ядовитых и абсолютно безопасных, конечно же, – с тем же безмятежным выражением лица отстраненно рассказала Ася.

Исла поежилась. Нет, ей-то было бы без разницы, сколько вокруг змей шатается, она бы только порадовалась удачной и обильной охоте, тем более что Сарт с Мирком очень уважали змеиное мясцо, а отец мастерил из блестящих шкурок замечательные жилетки, ремни и перчатки, но Ася... Ася была не такой, как большинство женщин. Она была слабой, и все знали это. Хранимых мужчин ей разрешили взять только в минимальном количестве двух штук, и даже ее родного брата забрала к себе Старшая Хранительница – Сарина.

– Если ты так уж боишься шевелящихся змей, то убила бы их всех и в кучку скинула – делов-то! – сделала разумное предложение Исла.

– А-а-а, вот что предполагалось... Если я объясню, что ни оружия, ни огня мне не дали, ты удивленно пояснишь, что в тесноте подвала их и так переловить не трудно было, да и голыми руками головы змеиные пооткручивать несложно?

– Конечно, – согласилась Исла. Она очень хотела понять глубину проблем подруги, но психолог из нее получался не очень...

Ася улыбнулась, но эта горькая улыбка совсем не понравилась Исле:

– Возможно, я оставила змей ползать, чтобы они не дали мне задуматься над тем фактом, что закрытых, тесных, темных помещений я тоже боюсь?

– Асенька, не нужно бояться, именно страх лишает тебя всех сил! Именно страх в итоге тебя и погубит, когда ты в очередной раз столкнешься с разъяренным зверем на охоте или оступишься на скале!

– А знаешь, какой мой самый большой страх? – спросила Ася.

– Какой?

– Что я всю жизнь проживу в этом вечном страхе! Я постоянно жалею, что не родилась мужчиной: им не стыдно бояться, они не обязаны каждый день рисковать жизнью и всегда быть смелыми, ловкими, сильными, неустрашимыми и непобедимыми!

– Ну, это ты глупости говоришь! Вот уж ни за что на свете не хотела бы быть мужчиной! Пошли, а то темнеет уже.

Ася вздохнула, не отрывая взгляда от закатного разноцветного неба. Горькая легкая улыбка будто приклеилась к ее губам, а черты лица заострились, как у неживой. Молодая женщина тихо прошептала, будто общалась с небом, в которое смотрела, а не с подругой, что сидела рядом:

– Кира пришла вчера домой с синяком на пол-лица. Она подралась с девчонками, которые говорили, что ее мать – слабачка. Сейчас ей всего пять лет, она многого не понимает, но скоро она сама будет думать так же, как эти девчонки... Жить в ожидании презрения родной дочери тоже страшно...

Исла, которая обожала малышку подруги, разозлилась и за Асю и за Киру:

– Ты лучшая мать в Городе! Любящая, заботливая. Несмотря на множество всех своих непонятных страхов ты охотишься, работаешь, обеспечиваешь семью! Узнаю, чьи это девчонки так о тебе отзывались – их матерей к ответу призову, пусть ерунду при детях не болтают!

Ася покачала головой:

– Каждый имеет право на собственное мнение. И ты это знаешь. Тут не на что обижаться, да я и не обижаюсь. Пошли, в самом деле темнеет.

Подруги спустились в долину. Забрав у Аси ее улов и велев ей сразу идти отдыхать, Исла отнесла на продовольственный склад тюки с водорослями и, отчитавшись Хранительнице Сарине о выполненном задании, тоже отправилась домой.

В вечерних сумерках домик Ислы казался тихим и умиротворенным пристанищем для усталых путников, но так только казалось.  Не успела девушка войти в двери, как со всех сторон понеслись крики:

– О-о, хранительница наша пожаловала! Да еще и с пустыми руками! Ну, мужики, с голоду помирать будем! – это наезд со стороны весьма упитанного Сарта.

– Богов ради, Сарт, я только вчера восемь куропаток с охоты принесла. Неужто всех поели?

– Ты хочешь сказать, что остатки засохшего вчерашнего мяса – наш единственный вариант ужина? – нахохлился молодой мужчина.

Исла зло прищурилась на члена семьи:

– А это вы мне расскажите, чего-й у вас на ужин приготовлено, чай, кухня – это мужская вотчина, не женская!

– Чего-чего, картошка с куропаткой твоей натушена, – пошел на попятную добрый молодец, – но ты учти, куропатка – последняя! А вчерашние кости мы псу твоему прожорливому отдали!

– А где, собственно, пес? – оглянулась вокруг Исла.

– В кабинете твоем заперт, надоел своей бегатнёй, – пояснил второй мужчина: Мирк. – Ты чего так поздно заявилась, другие хранительницы уже давно дома, я видел! Опять забыла, что меня к портнихе отвести надо, надеть уже нечего, в рванье хожу?!

Исле пришлось напомнить себе, что главные достоинства женщины – это благоразумие и выдержка.

– Мирк, дорогой, давай ты вместе с Сартом или Кирином к портнихе завтра сходишь? Денег я дам, – сказала Исла, и в уши ее полился новый крик:

– У меня что, хранительницы нет?! Ты б еще с папочкой меня отправила!

Исла только рукой махнула и обернулась к демонстративно рыдающему в уголке Вересу:

– Что у тебя стряслось?

В какофонии всхлипываний и причитаний Исле удалось вычленить главную проблему: новый шарфик Вереса утащил противный Кирин.

– Ой, не слушай его, Кирин вернул потом эту дурацкую шмотку, – встрял Сарт. – Кстати, совершенно безумная расцветка у этого шарфика, я бы в жизни такой не надел!

Под усилившийся плач Вереса пробилось замечание Мирка:

– Вернуть-то вернул, но есть одно но...  шарфик был чуточку порван...

– Чуточку сильно порван! – завопил Верес.

Исла потерла занывшие виски и с тоской вспомнила, как тихо и беззаботно начинался день:

«Ползешь себе вниз по отвесной скале, крики чаек и шум прибоя слушаешь, потом в прохладной водичке бродишь и снова спокойненько по камням вверх метров на тридцать карабкаешься – благодать и красотища! Никто не спорит, не плачет, все делом заняты! А тут... Боги создали мужчин с одной единственной целью – наказать женщин! Понять бы ещё – за что...»

И хранительница молча прошла в свою спальню и вытащила из запертого на ключ ящичка горсть блестящих камешков, которые женщины, добывающие камень и мрамор, часто находили в горах. Исле тоже доводилось бывать по делам в скальных пещерах и находить эти красивые самоцветы. Никакой ценности эти блестяшки в долине не имели, но мужчинам очень нравились: они все поголовно их коллекционировали, просили ювелиров включать их в браслеты, кольца и броши, и хвастались друг перед другом разнообразием и величиной собранных в своей коллекции камней, которые после огранки сверкали просто ослепительно. Спустившись в холл, Исла протянула камешки Вересу:

– Не расстраивайся, держи! Завтра ты на эти прозрачные кусочки горных пород себе три шарфика выменяешь!

Слезы на лице хранимого исчезли, как по волшебству, и Исла пошла на кухню, в надежде, что картошки ей еще осталось. Возле стола сидели остальные ее хранимые: еще двое человек, то есть всего, вместе с пришедшими вслед за Ислой Сартом, Вересом и Мирком, за стол сели пять мужчин

«Стоп, почему их пять? Их же должно быть шесть, хотя иногда мне кажется, что их не шесть, а тридцать шесть», – утомленно подумала Исла, усаживаясь на свое место во главе стола.

– Где Кирин? – спросила Исла.

Солонир, бывший сегодня ответственным по кухне, поставил перед девушкой долгожданный горячий ужин, и Исла, прожившая весь день на хлебе и воде, накинулась на еду, как альбатрос на моллюска.

– Кто его знает, где. Сейчас появится, – активно громыхая ложками, заметили мужчины.

Чувство долга перед хранимым в Исле проснулось, как только уснул утоленный голод. Велев выпустить ее собаку, девушка собралась на поиски Кирина. Хранимые, от нечего делать, пошли следом. Огромный пушистый пес, радостно гавкая и виляя хвостом, облизал девушке руки и помчался искать пропавшего мужчину. Долго искать не пришлось: собака сразу вывела хозяйку к холодному уличному погребу, в дверь которого неистово молотили изнутри. В открытую Ислой дверь вывалился зареванный молодой парень:

– Это Верес меня запер! Он меня ненави-и-и-идит! И за шарфик свой гадкий мсти-и-ит!!!

– Вот еще! Я каждый вечер двор обхожу, все закрываю, откуда мне знать было, что ты поздно вечером в погребе возишься. – Верес скорчил рожицу и передразнил плачущего парня: – Ненави-и-и-идит! Не дорос ты еще до таких сильных чувств!

– Дорос! – размазывая слезы по щекам, завопил Кирин. – Ты меня специально в глупом виде перед хранительницей выставляешь, чтобы она тебя, а не меня, в постель взяла!

Столпившиеся мужчины загалдели, как сороки, обсуждая и стать Вереса, и неопытность Кирина, и степень мускулистости фигур обоих, и их вкус в одежде, и неудачные прически, и кому вчера соседка улыбнулась, и многое другое, так что у уставшей Ислы окончательно разболелась голова.

– Да никого из вас я брать в постель не собираюсь, – честно сказала Исла. О чем тут же пожалела.

«Ты что, еще кого-то взять в дом вздумала?!», «Нас и так много!!!», «Ты еще не Старшая Хранительница, чтоб двадцать мужиков содержать!», «Тебе и нас не прокормить, не нарядить как следует!», «Мне еще позавчера были новые брючки обещаны, классные такие, с блестками, но ты не торопишься что-то свои обещания выполнять!» – посыпались обвинения, как спелый горох из стручка.

– Прекратить базар! – рявкнула Исла. – Чтоб до утра в доме ни звука не было, а то всех к Старшей на успокоение нервов отправлю, будете тихими молчаливыми мышками по дому шуршать, ясно?!

Мужчины испуганно притихли. Резко развернувшись и свистнув пса, Исла пошагала в дом. В своей комнате она обнаружила брошенное на полу снятое постельное белье, которое, видимо, должны были отнести в стирку, но отвлеклись и забыли. Заправить кровать забыли тоже. Никаких негативных чувств это очередное проявление безалаберности в девушке уже не вызвало – невозможно ведь намочить море.

Вытащив из шкафа чистое постельное белье, перестелив постель и улегшись под одеяло, Исла перегнулась через край кровати и погладила свернувшегося на коврике пса:

– Счастье – это когда дома тебя никто НЕ ждет! Никто, кроме преданного пса, верно, Ветер?

Ветер вильнул хвостом и недовольно гавкнул в сторону двери. В дверь тихонько поскреблись, и в комнату заглянул Исиял – отец Ислы.

– Можно?

– Конечно, пап, заходи. Вы с Солониром единственные нормальные мужчины в доме, которые не закатывают истерики из-за того, что я не заметила их новую прическу или не оценила, как чисто они отмыли полы и протерли окна, которые не кричат: «Ты меня совсем не ценишь!» только потому, что я не пожелала целый час выслушивать подробности того, как они перекапывали одну грядку в огороде. И у меня есть основания надеяться, что сейчас ты пришел не для того, чтобы всю ночь соседей обсуждать.

– Не для того, – улыбнулся Исиял, – а на мальчиков не обижайся: они молоды, им хочется нравиться девушкам и тебе в том числе. Твое мнение для них – это мерило всех дел и поступков. Мы с Солониром уже старые, для нас новые ботиночки и золотой браслетик уже не являются жизненно важными вещами.

– Почему женщина в двадцать один год уже становится взрослым человеком, считается совершеннолетней, берёт на себя ответственность за хранимых, а мужчины лет до тридцати считаются юными и ни за что ответственности не несут? – задала Исла риторический вопрос.

– Так устроен наш мир. Ты же помнишь легенды о давнем времени, когда правили мужчины и легенды о внешнем мире за горами, где тоже ответственность чаще всего брали на себя мужчины – чем все закончилось? Войнами и кровавыми конфликтами. В нашей долине из-за долгих междоусобиц и вечных кровопролитных стычек были утеряны почти все знания, забыта письменность, Город лежал в руинах, люди жили, как дикари. После появления первых СтаршихХранительниц, которые смогли покорить своей воле всех вождей-мужчин, что появились в долине после изоляции от внешнего мира, жестокость и насилие ушли из нашей долины, мы уже много веков живем мирной жизнью. Живем только благодаря хранительницам рода Дохран.

– Это мужчины живут без жестокости, – задумчиво поправила Исла, вспоминая лицо Аси и недавний разговор с подругой, – а женщинам приходится через многое пройти. К возрасту совершеннолетия девушек становится в два раза меньше, чем юношей, а к сорока годам разница в количестве мужчин и женщин уже пятикратная! Недаром на каждую женщину приходится минимум два хранимых, а чаще: пять – семь.

Исиял внимательно посмотрел на свою дочь. Он по праву гордился своей девочкой, которая, едва достигнув совершеннолетия три года тому назад, сразу стала лерой     (то есть, командиром) первого отряда, приняв под командование двадцать женщин, большинство которых было значительно старше ее. Исла была одной из немногих, кто унаследовал дар ментального влияния на человека: пока еще этот дар был хоть и сильным, но узконаправленным, однако с возрастом должен был развиться и усовершенствоваться, позволив Исле сменить со временем Старшую Хранительницу Сарину. Аро-лера Сарина (обращение аро-лера применялось по отношению к правительнице Города) уже официально включила Ислу в тройку своих наследниц, и никто из женщин долины не возражал против этого: Исла Дохран была сильнее, ловчее, бесстрашнее и хитроумнее многих, несмотря на видимую хрупкость телосложения и молодость. Хитроумие дочери порою поражало даже его: такие сложные механические приспособления изобретала его дочь – взять хотя бы ту помпу во дворе... Да, Исла была достойной кандидаткой на место Сарины Дохран, но Исиял переживал только о том, что в итоге его дочь станет такой же хладнокровной, расчетливой и несчастной женщиной, как сама Сарина.

– Ты брала с собой к морю Асю. Она не справилась с работой? – осторожно спросил Исиял, зная, как сильно дочь привязана к этой доброй и простодушной девушке (хорошие качества для мужчины, но не для женщины). Ася с Ислой дружили с самого детства: бойкая, храбрая, вечно во все сующая свой носик Исла и мечтательная, вдумчивая Ася. Три года разницы между ними были совсем незаметны. Иногда казалось даже, что Исла старше Аси.

– С работой-то она справилась, – вздохнула Исла, – удастся ли ей справиться с собой?

Исиял погладил дочь по голове и, как в далеком детстве, подоткнул со всех сторон одеяло.

– Спи, хорошая моя. Все будет так, как должно. В конечном итоге, каждый человек сам определяет свою судьбу. И даже если ему лень задуматься над своим будущим, то и этой ленью он его определяет.

Глава №5. Большие способности порождают большую ответственность, которую невозможно сбросить со своих плеч, не предав себя и других.

Затерянный в горах Город двадцать тысяч лет жил своей жизнью. Оставшиеся в долине без руководства и контроля магов люди, обретя возможность творить, что пожелают, проявили далеко не самые лучшие качества человеческой природы. Несколько тысяч лет относительно цивилизованное общество людей долины скатывалось в варварскую дикую жизнь: семьи начали сбиваться в кланы, возглавляемые самыми свирепыми мужчинами, которые начали именовать себя вождями. Кровавые бои за каждый клочок земли долины унесли жизни многих людей, привели к разрушению зданий, уничтожению библиотек, храмов, городского театра, обязательной школы и много другого. Вожди стали набирать себе гаремы из многих женщин и борьба за наложниц вела все к новым кровавым стычкам. Были почти забыты такие понятия, как достоинство человека, ценность человеческой жизни, свобода воли. Сильный угнетал слабого. Дети, женщины и старики жили в условиях жуткого полнейшего рабства и в крайне тяжелых бытовых условиях, частенько погибая от голода и холода, пока их «вожди» утверждали свое право на власть на захваченных территориях. О тех лихих годах осталось много страшных преданий. Долгие столетия народ долины помнил о магах и мечтал об их возвращении, но постепенно эти мечты развеялись, а воспоминания о магах стерлись, сохранившись лишь в виде волшебных сказок о небывалых существах, наделенных невероятными умениями. Теперь в долине верили в существование магов и волшебства только малые дети, которым взрослые рассказывали на ночь народные сказки про эти сверхъестественные создания, способные вылечить умирающего взмахом руки и вызвать потоп и ураган одним словом.

В Городе забыли богов-создателей мира, забыли науки и культуру, осталось только стремление выжить во что бы то ни стало. И однажды в нескольких женщинах проснулся Дар. И началось Новое Время – время Хранительниц, женщин-амазонок, сумевших захватить власть в Городе и поработить погрязших в непрерывной войне мужчин. Начался расцвет совершенно новой культуры, в которой за мир и выживаемость народа несли ответственность женщины, а не мужчины. В Городе заново отстроили каменный храм, но теперь это был храм многих богов: в долине установился политеизм, и жители поклонялись богам солнца, луны, ветра, земледелия, домашнего очага и многим другим. Возрождались ремесла, отстраивались заново каменные и бревенчатые дома, собирались на хранение уцелевшие старинные книги, которые теперь никто не умел прочитать. Возникла новая руническая письменность. Древние книги с картинками, в которых описывались магические способности и изображались летающие и колдующие что-то маги, теперь считались собранием мифов и древних легенд, не имеющих под собой реальных оснований. Маги и тролли окончательно стали просто объектом устного народного творчества наряду с кикиморами, лешими, домовыми и прочей нечистью.

Исла Дохран в магов и волшебство не верила даже в детстве. Ей не повезло: она родилась в семье Старших Хранительниц и с рождения знала, что все проблемы ей придется решать самой, без надежды на магическую помощь. В долине проживало семь тысяч человек, а женщин с сильным Даром было всего четыре человека...

----------------------------

Проснулась Исла с первыми лучами солнца. Первой была мысль о том, что надо сразу идти на охоту: с мужчинами и так-то трудно ладить, а уж отсутствие мяса моментально превратит их в капризных и надоедливых детей. Одевшись в плотные штаны, рубашку и охотничью куртку, Исла вооружилась луком, мечом и двумя кинжалами. Спустившись в кухню, девушка с облегчением увидела в ней только Солонира и Исияла.

Солонир, так же как и Исиял, был мужем матери Ислы, и после ее гибели на охоте перешел на попечение единственной дочери своей прежней хранительницы. Сарт и Мирк были его сыновьями и, соответственно, старшими сводными братьями Ислы. Молодой Верес тоже был мужем мамы, которого она взяла в дом незадолго до совершеннолетия Ислы и своей смерти. А Кирина Исла получила, когда приобрела статус хранительницы: близкородственные связи были запрещены законом, и в день совершеннолетия девушке назначали в хранимых не только оставшихся без попечения родных, но и постороннего молодого человека из другого дома. Вернее, этого молодого человека девушки выбирали сами по взаимной симпатии, но если будущей хранительнице никто не приглянулся – то он назначался Старшей. При этом мужья матери (за исключением отца, конечно) близкими родственниками не считались, но тоже передавались «по наследству».

Позавтракав молочной кашей (коровы были в каждой семье и ценились на вес золота, так как для прокорма большого стада в долине не было достаточного количества растительности) и вооружившись, Исла отправилась на охоту. Проходив половину утра по горам и так и не подстрелив ни одной животины, девушка расстроено подумала, что парочкой пойманных удавов семью не прокормишь.

Ветер жалобно смотрел на хозяйку виноватым взглядом: ему так и не удалось выгнать на нее ни одно парнокопытное. Более того: один горный козел (полностью оправдывая свое название), развернулся в сторону заливающегося лаем пса, наклонил рогатую голову и бросился в бой. Ветер, не будь глуп, тут же понесся в сторону хозяйки, но козел, победно взревев и фыркнув в сторону удирающего пса, тут же поскакал... в противоположную сторону. Ну что за неудачный день!

– Не переживай, Ветер, ты не виноват!

Увидев, как взметнулись с криком птицы на соседней лесистой горке, Исла бегом направилась туда, понадеявшись, что там охотится какой-нибудь крупный хищник. Ей повезло: она действительно обнаружила бурого медведя, который расстроено ревел, упустив добычу.

«Ты тоже сегодня плохой охотник? Ничего, у тебя еще есть шанс поймать меня. Посмотрим, кто из нас сегодня будет сыт», – подумала Исла, натягивая тетиву.

Помолившись, чтобы ни случайный листик, ни ветерок не отклонили стрелу, и она попала точно в цель, Исла выстрелила. Удача решила повернуться к охотнице лицом, и Исле не пришлось сражаться с раненым медведем, так как умер тот мгновенно. Обвязав тушу веревками и погрузив ее на сделанные тут же из двух срубленных тонких деревцев салазки, Исла потащила добычу домой. Верный пес, на которого Исла тоже накинула постромки, помогал девушке изо всех своих собачьих сил.

– Фи, – сказали дома Мирк с Вересом, – медведи невкусные!

– Вы просто не умеете их готовить, – раздраженно прошипела Исла.

Увидев, как на глазах мужчин появляются слезы обиды, девушка бегом рванула прочь из дома.

– Мне к портнихе надо, не забу-у-удь! – донесся до нее крик, и Исла побежала быстрее.

В Храме Всех Богов Исла привычно помолилась о ниспослании здоровья и процветания жителям долины (этот ритуал считался обязательным для лер отрядов, хоть и не верили особо женщины в божественную помощь) и пошла к Старшей Хранительнице: получать новое задание своему отряду.

По дороге Исла вспоминала о том, как впервые проявился ее дар, благодаря которому ее назначили третьей наследницей и доверили после совершеннолетия командование первым отрядом, основным направлением работы которого были спасательные операции. В момент пробуждения дара ей было совсем мало лет – девять всего, она была второгодкой в Городской школе хранительниц. (В школе девочки начинали учиться с восьми лет и в первый год обучения именовались первогодками, потом второгодками и так далее. Учились десять лет, а потом на три года приписывались на некоторое время к разным отрядам, чтобы потренироваться во всех видах работ и суметь сделать правильный выбор дальнейшего пути после наступления совершеннолетия в двадцать один год.)

Итак, в тот далекий день она играла на улице у порога дома Старшей Хранительницы в ожидании матери, которая пришла повидаться с сестрой. Издалека стал приближаться тонкий пронзительный писк, очень высокий и вызывающий неприятные мурашки на коже. Писк становился все громче, пока мимо Ислы в дом Старшей не пробежали две женщины: одна из них тащила на плече знакомую Исле девочку из пятого класса школы, которая и издавала этот монотонный жуткий писк. Исла не задумываясь побежала за прибывшими женщинами, желая знать, что произошло.

А произошло следующее: небольшой отряд охотниц шел по следу дикой кошки, которые во множестве обитали в горах. Одна из женщин взяла с собой и свою тринадцатилетнюю дочь, школьницу-пятилетку, так как в этом возрасте учащиеся школы уже начинали осваивать столь необходимое в долине умение, как охота. Конечно, девочка под присмотром одной из женщин держалась поодаль, наблюдая за охотницами со стороны. Вот и увидела, как внезапно выскочившая из-за скалы вторая кошка напала сбоку на отряд и вспорола живот ее матери, вывернув наружу все его содержимое. Обеих кошек убили, но мать девочки спасти было невозможно. Сторожившая девочку женщина бросилась на помощь подругам, а девочка продолжала наблюдать со стороны, как мучительно умирает ее мать. Только спустя некоторое время охотницы догадались закрыть девочке глаза и увести ее с места трагедии. А так как девочка явно находилась в состоянии аффекта, то и привели ее к Старшей, в обязанности которой входило и наблюдение за психическим здоровьем своих подданных.

Исла как наяву помнила ту сцену. Вот женщина снимает девочку с плеча и ставит перед собой, придерживая, чтоб та не упала на пол. Вот хранительница Сарина подходит к пищащей пятилетке, долго смотрит в ее глаза застывшим взглядом и командует:

– Замолчи!

Противный писк обрывается, девочка оседает на пол и раскачивается из стороны в сторону, обхватив себя руками за плечи. Сарина недовольно качает головой и бормочет:

– Проверим, насколько все плохо. – Громким голосом Старшая произносит: – Кис-кис-кис!

В зал с мяуканьем вбегают два домашних пушистых кота Старшей Хранительницы и бросаются к хозяйке. Девочка при виде котов орет дурным голосом и пытается бежать. Ее удерживает охотница, а она то рвется из ее рук, то пытается повиснуть на ней и взобраться к ней на шею. Испуганные криком коты шипят и отступают.

Вот Сарина неодобрительно цокает. Вот она медленно поворачивается к Исле и говорит четко, резко, будто выплевывая слова:

– Подойди сюда, Исла. Ты должна понимать, что если эта девочка не избавится от панического страха перед животными, то у нее не будет шансов на выживание. Она станет беспомощной, не способной прокормиться самостоятельно женщиной, которой никто не доверит хранимых, и которая сможет существовать лишь на милостыню от правящего Дома Хранительниц. Ты желаешь ей такой судьбы?

Исла судорожно отрицательно замотала головой, а Сарина приказала:

– Тогда избавь ее от этого страха! Если ты этого не сможешь сделать, то я предоставлю девочку ее судьбе, вмешиваться и исправлять ее состояние не стану.

Исла до сих пор помнила, как на ее плечи впервые каменной плитой навалилась ответственность за чужую жизнь, помнила как с ожиданием и надеждой смотрели на нее все женщины, в том числе и родная мать, которой не передался дар Старших Хранительниц. Помнила, как повернула к себе личико девочки и настойчиво попросила: «Посмотри на меня!». Помнила, как провалилась в эти влажные перепуганные глаза...

В тот первый раз Исла отключилась полностью от внешнего мира (за что впоследствии была отругана Сариной). Она будто оказалась внутри сознания этой девочки. Сознания, похожего на длинную тропу, с обеих сторон которой пульсировали сгустки тьмы, соединенные серыми широкими полосами. Сгустки мерцали, и в их мерцании густой черный цвет периодически сменялся на яркий оттенок другого цвета. Одни переливались всполохами синего, другие – зеленого, третьи – желтого... В лицо дул сильный ветер, но Исла шагала вперед, упорно двигаясь против усиливающихся порывов этого ненастоящего ветра. Чем дальше шла Исла по этой тропе, тем бледнее становились все оттенки, и даже чернота теряла интенсивность: все сливалось в серую муть. Не было больше сгущений и соединяющих их полос, было только серое колышущееся марево. Впоследствии Исла узнала, что это область давних воспоминаний, уже не вызывающих у человека особых чувств. Тех воспоминаний, к которым человек уже начал относиться абсолютно равнодушно, не пылая ни отчаянием, ни счастьем, не испытывая уже ни горя, ни радости по их поводу. Тех воспоминаний, что человек уже похоронил в глубинах памяти. А в тот первый раз Исла просто интуитивно почувствовала, что здесь ей делать нечего, и вернулась в начало. Одним мигом вернулась – стоило только пожелать. И остановилась перед багровым, пылающим сгустком, излучающим дикий страх и отчаяние.

Исла помнила, как она растеряно замерла перед этим темно-красным переливающимся клубком, как потом с отчаянной решимостью нырнула в него. И тут перед ее мысленным взором понеслись на страшной скорости воспоминания сегодняшней охоты. Понеслись лентой, от начала до конца. Ближе к концу цвет этой ленты сменился на нестерпимо яркий багрово-кровавый цвет. Такой яркий, что Исле захотелось чем-то заслониться от его свечения, захотелось укутать его темной тканью. И тут она ощутила в руках эту ткань и стала набрасывать ее на самый яркий участок ленты, обертывая его, как младенца в одеяло. Цвет потемнел под покрытием, Исла вынырнула на ту же «тропу» и увидела, что багровый сгусток стал нейтрального серого цвета. Страх и отчаяние исчезли. Исла вздохнула с облегчением и «вынырнула» в реальность.

Несчастная девочка-пятилетка, сидя на полу, смотрела на нее рассеянным взглядом. Потом взгляд стал сосредоточенным, девочка осмотрелась, спокойно проигнорировала сидящих поблизости котов, потом мигом вскочила на ноги и поклонилась при виде Старшей Хранительницы.

– День добрый! – быстро проговорила она. – А-а... Зачем вы меня позвали к себе, аро-лера? Простите, я не помню, как здесь оказалась и зачем пришла.

Девочка смущенно умолкла. Сарина задумчиво прищурилась и спросила:

– Не помнишь? Просто не помнишь? – Девочка кивнула и Старшая продолжила спрашивать: – А что последнее ты помнишь?

– Что мама утром собиралась на охоту и разрешила мне пойти вместе с ней. Дальше ничего не помню. – Девочка потерла лоб и повторила: – Ничего не помню.

– Хм-м... – протянула Сарина. – Что ж, потеря памяти – тоже вариант.

Аро-лера благосклонно взглянула на Ислу:

– Молодец, племянница, ты справилась. Я горжусь тобой!

Исла помнила, как при этих словах Старшей засветилось лицо ее матери, с каким почтением на нее – девятилетнюю девчонку, второгодку школы – взглянули взрослые женщины-охотницы. И как она сама загордилась собой – тоже помнила.

А тем временем лицо Старшей стало соболезнующим, и она произнесла, глядя в глаза девочки:

– Я с горечью сообщаю тебе тяжелую весть: твоя мать погибла сегодня во время охоты.

Девочка растеряно моргнула, потом сжалась в комочек и закричала. Исла метнулась было ее успокоить, стереть воспоминания об ужасных словах Старшей, но Сарина не дала. Развернув к себе племянницу, она строго сказала Исле:

– Она все равно это узнает. Она должна сама пережить эту трагедию. Человек, который не горюет об утрате близких, превращается в монстра, Исла. Радуйся, что страха в ней теперь нет, а потерю матери она переживет достойно.

С той поры Исла регулярно ходила на занятия к Сарине, учась не «проваливаться» в память людей, а следить и за событиями во внешнем мире, как бы раздваивая свое собственное сознание. Подопытными становились обычно хранимые Сарины: Исла заставляла их забывать всякие пустяки – как они выпили вчера чаю, как сегодня мыли полы, как месяц назад варили варенье. С недавними воспоминаниями было легче – они были четкими и последовательными, а вот те, что произошли давно, были похожи на причудливые кружева с множеством пустых мест, и разобраться в них, чтобы изменить, было сложнее. Но Исла старалась. Часто приходилось корректировать и воспоминания тех, кто подвергся страшному испытанию и предпочитал забыть все случившееся: пребывание в шахте под завалом в кромешной темноте пока первый отряд вел их раскопки, нападение хищников, падение со скалы – стирание памяти помогало избавиться от боязни темноты, высоты, замкнутого пространства, если только эта боязнь приобреталась в результате несчастного случая, а не была врожденной, как у Аси.

Прошло время. Исла стала настоящим экспертом в том, что касалось воспоминаний, но Старшая хотела, чтобы ее талант стал более широким и всеобъемлющим. Например, чтобы Исла могла менять чувства людей: избавлять их от ненависти к кому-то, внушать чувство доверия и привязанности к себе, подавлять их ярость, гнев и многое другое, как вторая наследница. Увы. Исла могла избавить от ненависти лишь одним способом: убрав из памяти человека те события, что эту самую ненависть вызвали. Сарина недовольно ворчала, высказывалась в том плане, что у Ислы нет значительного стимула для развития своих способностей.

Вспоминая тот первый раз, когда раскрылись ее таланты к влиянию на разум человека, Исла с легким содроганием думала о том, какой стимул придумает для нее тетя Сарина теперь, когда Исла стала взрослой. А она точно придумает: первая и вторая наследницы по возрасту были ненамного моложе самой Сарины, а их дар так и остался узконаправленным: Мойра Дохран могла подчинять себе волю людей и заставлять их поступать так, как она прикажет (дар полезный, но при этом Мойра не умела заставить людей забыть о том влиянии, которому они подверглись, и не умела подавить те естественные взрывы негодования, что за этим следовали), а Норна Дохран умела влиять на чувства людей: могла внушить доверие, симпатию, а также ненависть и отвращение к любым другим людям, вещам или событиям. Могла и подавить ненависть и возмущение в других. Не удивительно, что Мойра и Норна были не только родными сестрами, но и самыми близкими подругами и всегда действовали сообща, поддерживая друг друга.

В молодом же поколении семьи Дохран (единственной семьи в Городе, в которой рождались носительницы Дара) Исла была единственной обладательницей необычных способностей, и Сарина почему-то была уверена, что ее дар столь же универсален, как дар самой Сарины. Последние годы Исла пыталась влиять на чувства людей (это ей не удавалось) и дополнить влияние на человека конечной установкой: внушить ему сделать некие действия после того, как память будет стерта. Последнее ей порою удавалось, особенно если приказы были достаточно просты: пойти домой, надеть другую шляпу, переставить вазу на другую полку и тому подобное. Сарина очень радовалась таким достижениям и советовала ей сосредоточиться именно на них, на том, какие именно моменты помогают ей добиться желаемого результата.

– Ты ощущаешь, как человек противится этому воздействию? – настойчиво спрашивала Сарина.

– Наверное, – неуверенно отвечала Исла. – Когда я произношу слова приказа, мне кажется, что по тропе воспоминаний мне в лицо сильнее дует ветер. Чем меньше готовность человека подчиниться, тем мощнее этот ветер.

– Хм-м, ветер? А заслоны, которые приходится ломать – не видишь? Или хотя бы двери, которые можно распахнуть? – недоверчиво уточняла Сарина.

– Нет, – качала головой Исла. – Лера Мойра тоже говорила мне о стенах-заслонах, о дверях, которые являются простейшими заслонами, но я их не вижу. Я вижу только тропу воспоминаний.

– Когда-то и я начинала с этого, – с тоскливой ностальгией сказала Сарина. – Все поменялось, когда ко мне пришла первая любовь. Для тебя, как и для всех нас, ключом к Дару тоже окажутся сильные чувства.

Исла ошеломленно посмотрела тогда на тетку: она впервые слышала, что та кого-то когда-то любила. Исла попробовала разговорить Сарину на эту тему, но аро-лера замкнулась и ушла от такого личного разговора.

Да и что могла бы Старшая Хранительница рассказать своей племяннице?! Что первые заслоны, которые ей пришлось ломать, первые чувства, которые она меняла – это были чувства любви и благоговейной нежности, которые ее любимый мужчина испытывал к той ничтожной слабачке – матери Аси Лиран?! Да, Сарина тогда добилась успеха, ее возлюбленный остался с ней, но остался сломанной игрушкой. Говорил ей слова любви – но говорил, как будто детский стишок наизусть зачитывал. Целовал и ласкал, но механически и бесчувственно, словно заложенную в него программу действий поэтапно выполнял. Тогда Сарина поняла, что некоторые чувства людей не подвластны даже ей. Причем и свои собственные – тоже.

Здание, в котором жила Сарина Дохран, было самым большим в Городе и уже много веков именовалось «Дом Дохран». В нем было не только два верхних жилых этажа со множеством спален и кабинетов, но и просторные помещения на первом этаже, предназначенные для сборов людей и совещаний, для приема посетителей и заседаний суда, и прочих административно-управленческих нужд. Войдя в центральный холл, Исла с завистью посмотрела на очень тихих и молчаливых мужчин Старшей Хранительницы, которые усердно натирали паркет и мило улыбались всем входящим.

«Скорей бы и мне научиться так волю в мужчинах подавлять, чтоб они моим приказам беспрекословно подчинялись и о всяких глупостях не трещали! Если Верес с Кирином не угомонятся, то точно к Сарине их отведу, пусть хоть на время поутихнут!»

Одной из главных задач Старшей Хранительницы был присмотр за мужчинами, проявлявшими слишком жесткий и упрямый характер. Самых трудновоспитуемых она брала своими хранимыми до конца их жизни, внимательно следя за тем, чтобы они не были в состоянии устраивать какие-либо заговоры или бунты. Ментальные способности Сарины Дохран были полностью развиты и всеобъемлющи, и в деле управления человеческим разумом она могла почти все. Способности Ислы пока так и ограничивались тем, что она могла заблокировать в памяти человека часть его воспоминаний. Зато это она умела теперь делать виртуозно, с точностью до секунды.

Старшая Хранительница стояла у окна большого зала для приемов. Исла почтительно приложила руку к груди и сказала, обращаясь к родной сестре своей покойной матери:

– Доброго дня, аро-лера. Какими будут ваши распоряжения для моих людей?

– И тебе дня доброго, лера Исла Дохран.

Хранительница замолчала, и Исла с тревогой заметила на ее лице искреннюю печаль.

– Я с горечью сообщаю тебе тяжелую весть: одна из женщин твоего отряда, Асият Лиран, сегодня ночью решила уйти из жизни и спрыгнула со скалы в ущелье. Она погибла сразу и не мучилась.

Исла сжалась. Она будто заледенела внутри, не желая впустить в сознание страшную истину: Аси нет, она ушла. Навсегда.

– Увы, в среднем только шесть девушек из десяти способны нести статус хранительницы, и такие случаи – не редкость. Это не твоя вина, Исла. Асият всегда вызывала мои сомнения в ее готовности принять свой жизненный путь.

Сарина Дохран продолжала что-то говорить, но Исла уже не слышала. Ася, такая нежная, умная, добрая, романтичная – почему?! Никогда ранее у Ислы даже мысли не возникало, что система жизненного уклада в их долине в чем-то неверна, ее все устраивало, и даже с бесконечным нытьем своих мужчин она почти смирилась.

– Исла, ты меня слушаешь? – грозно сдвинув брови, спросила Хранительница.

– Да, аро-лера, – шевельнула пересохшими губами Исла, не расслышавшая ни единого слова.

– Хм, хорошо, я повторю. Нам необходимы сведения о внешнем мире, том мире, что лежит за горами. В небе уже несколько раз видели явно неживые объекты, которые проносятся над долиной и исчезают. Есть предположение, что это магические объекты.

В полном изумлении Исла посмотрела на Старшую Хранительницу:

– Магические? Вы серьезно?! Волшебства не существует, оно есть только в детских сказках, это всем известно!

– Честно говоря, хотелось бы убедиться в том, что оно не существует. – Сарина свела брови и нахмурилась. – Думаю, нам не стоит так категорически отрицать то, во что верили наши предки. И совершенно точно нам нужны сведения о внешнем мире, о том, какое грозное оружие они, возможно, изобрели. Что за объекты пролетают над Городом? Насколько они опасны? Неизвестно, что это, возможно: шпионы-разведчики. Если же допустить реальность существования магов, которые могут вернуть проход в наш Город, то мы должны знать, к чему готовиться! Тем более что среди нас магов нет!

Неслыханные предположения Старшей помогли Исле невероятным усилием воли отодвинуть в сторону боль невосполнимой утраты. Внешний мир? Как в него попасть, если отвесные скалы, окружающие долину, вершинами задевают облака, а их склоны абсолютно гладкие и отвесные? Небольшой выход есть только к морю (тот, который они используют для сбора водорослей), но по берегу тоже не пройти никак. Переплыть? Никто никогда и не пытался этого сделать. На берегу хранилось несколько плотов (бревна для них сбрасывали со скалы), чтобы изредка выходить в море за рыбой, но рыбалка редко оправдывала затраченные на нее усилия. А плыть незнамо куда на плохеньких плотах – это самоубийство.

– Подумай, Исла: если удастся наладить связь с внешним миром, туда смогут уходить такие, как Ася. Они смогут жить там.

Жить там. Жить. Там другой мир, другие правила, там вообще, предположительно, правят мужчины, как это было раньше в их долине до прихода Хранительниц...

Жить...

Исла вскинула голову:

– Я придумаю выход, аро-лера.

Сарина довольно кивнула головой и подумала:

«Исла умная и сильная девочка, хоть еще очень молодая. Однако для этой миссии она подойдет идеально. А боль за подругу обострит ее ум. Вовремя Ася решилась на этот прыжок, очень вовремя. Возможно, этот трудный поход и станет тем стимулом, что подтолкнет Ислу активнее развивать ее способности. Слишком правильная она у меня, слишком уважает чужую свободу, а это может сильно повредить ей в трудной ситуации... Да и ее талант к механике нельзя со счетов сбрасывать: не раз и не два женщин на рудниках спасали только благодаря смонтированным ею блокам и подъемникам. Если кто и может смастерить приспособление, позволяющее выбраться из долины – то это Исла».

– В доме Аси остались двое хранимых: ее отец и близкий мужчина, а также пятилетняя дочь. Ты не хочешь взять их на свое попечение? – спросила Старшая Хранительница.

– Хочу.

Двое мужчин Аси собирали вещи: дом с завтрашнего дня переходил к молодой женщине, недавно получившей статус хранительницы. Жигер Лиран, пожилой мужчина, был отцом Аси, а Алин был тем молодым человеком, которого она выбрала сама и даже любила.

Появление Ислы дома в сопровождении еще двух хранимых и маленькой девочки было встречено гробовым молчанием: ни шума, ни претензий члены ее семьи не высказали, видимо, уже зная о произошедшем. Исла тихо произнесла:

– Добро пожаловать в ваш новый дом.

Жигеру и Алину пришлось выделить одну комнату на двоих, а последнюю свободную комнатку рядом со своей спальней Исла отвела девочке.

Помогая безучастному, задавленному горем ребенку разложить в шкафу одежду, Исла мучительно думала, что сказать и сделать, чтобы хоть немного отвлечь девочку от ее глубокого горя. Как же подруга о чувствах дочери не подумала?! Неужели правда думала, что мать «слабачка» хуже, чем мачеха?! Эх, Ася, как же ты могла...

Дочь Аси отдала Исле последнюю рубашку, вытащенную из большого мешка, и села на постель, смотря в окно пустым, ничего не выражающим взглядом. Исла закрыла дверцу шкафа и торопливо сказала:

– Посиди тут, Кира, я мигом вернусь. – И бросилась в свой кабинет, где в запертом на навесной замок сундуке хранились ее поделки.

Эти поделки были увлечением Ислы, которому она отдавала немногое свободное время. Это были различные механизмы: ползающие, прыгающие, пищащие, которые Исла мастерила сама, собственными руками, иногда прибегая к помощи кузнецов, когда требовалась железная деталька, которую невозможно было заменить на деревянную. Помимо всевозможных двигающихся животных и телег, тут были и сборно-разборные домики, колодцы с воротом, небольшие ручные помповые насосы (сделанные и опробованные Ислой до того, как она решилась смастерить для колодца большой такой агрегат, который с тех пор исправно работал, и аналоги которого теперь стояли почти у всех колодцев в Городе).

Набрав с десяток всевозможных поделок, Исла отнесла их в комнату Киры и высыпала на кровать. Девочка глянула с легким любопытством.

– Смотри, как эта лягушка быстро ползает, – заговорщицки прошептала Исла и потянула за шнурок, изображавший короткий хвостик лягушки. Как только она отпустила шнурок, лягушка быстро покатилась по полу на вращающихся деревянных колесиках, тихо квакая на ходу.

Интерес во взгляде девочки чуть усилился.

– Это все твое – играй, сколько хочешь, – сообщила Исла. – Комната тоже твоя. Моя рядом – заходи, когда вздумается, хоть ночью, хоть днем – я буду тебе рада. Комната твоего папы и дедушки напротив, они сейчас устроятся и зайдут. Может, ты хочешь, чтобы папа пока с тобой в одной комнате пожил?

Девочек было принять селить в отдельную от родителей комнату (да и у женщин всегда была отдельная комната – лучшая в доме, это только мужчин можно было по двое селить), но тут такой случай...

Кира решительно мотнула головой, отказываясь от предложения Ислы.

– Ну, как знаешь...

Девочка подняла на нее огромные глазенки:

– Теперь ты, тетя Исла, вместо мамы будешь?

Исла присела на кровать и неуклюже обняла девочку за плечи, робко притягивая к себе – опыта общения с детьми, как и опыта объятий, у нее было немного. Она всегда любила дочку подруги, носила ей самодельные игрушки, дарила купленные в лавке курточки и штанишки, ремешки из змеиной кожи, что мастерил Исиял, но нежность и любовь демонстрировать не умела.

– Да, теперь заботиться о тебе буду я, – твердо пообещала она девочке.

Глава № 6. Другой мир – другие правила. Но вежливость пригодится везде.

Утром следующего дня, не сомкнувшая ночью глаз Исла, снова пришла в дом Старшей Хранительницы:

– Аро-лера, можно я посмотрю в архиве книги, что остались с довоенных времен, те книги, что были написаны во внешнем мире? Мире, лежащем за горами?

– Конечно. Но ты же знаешь, они написаны странным шифром, ключ к которому давно утерян.

– Ничего, я все равно посмотрю.

Древние книги действительно были написаны странной вязью, которая представляла собой хаотическое чередование одних и тех же мелких символов. Некоторые виды сочетаний этих закорючек повторялись часто, некоторые – крайне редко. Всего было выделено тридцать видов символов, а вот количество их сочетаний даже не пытались сосчитать. Письменность Города в долине была предельно простой: каждое слово обозначалось одной руной и трех тысяч рун хватало для выражения любой мысли. Исле не верилось, что раньше и в их долине писали книги такой мелкой вязью, а их простое руническое письмо появилось позже. Многие умные женщины долины старались разгадать тайнопись древних людей, но это пока никому не удалось сделать. Сейчас Исла хотела пролистать те книги, в которых кроме кучи значков были еще и картинки, на которых изображались разные существа: люди, маги и тролли. Внимательно всмотревшись в изображения троллей, Исла уверилась, что легко сможет отличить степного тролля от горного, если они не сильно изменились за прошедшие столетия (если вообще допустить сам факт их существования). Хотя, с чего бы им меняться? Люди-то остались прежними. А вот заметных отличий мага от человека девушке найти не удавалось: если маг не изображался рядом с закручивающимися вихрем стихиями, не летал на картинке по небу и не ходил по воде, то и отличий Исла не видела.

«Примем как рабочую гипотезу, что маги и тролли все-таки существуют во внешнем мире. Тогда лучше сначала попробовать пообщаться с троллями (если людей сразу не найду), чтобы на мага случаем не напасть: не уверена, что мои способности подействуют на мага, да и убежать от него в случае чего будет труднее, чем от тролля», – начала обдумывать план действий Исла.

Но вначале следовало выбраться из долины...

В толстых талмудах Исла нашла изображения различных видов транспортных средств и других технических сооружений, которые сопровождались подробными (но, увы, совершенно нечитаемыми) пояснениями по их созданию: то, что это именно пояснения, было видно по тому, что каждый предмет был тщательно прорисован в разрезе, и крупно выделены особо сложные моменты в его устройстве. Удивленно рассматривая кареты, корабли, газовые светильники, лебедки и многое-многое другое, девушка дала себе клятву, что из внешнего мира она вернется только со знанием их письменности – одна только возможность прочитать и понять древние книги, воссоздать эти удивительные устройства, стоила любых рисков. А пока Исла внимательно рассматривала схему простого устройства, способного плыть по воде (как было нарисовано): это был не плот, а конструкция, по форме напоминавшая половинку скорлупы подсолнечной семечки, оборудованной большим куском ткани на воткнутом в середину «скорлупки» шесте и двумя плоскими длинными досками с расширением на конце. (Слово парусник Исла ни прочитать, ни понять не могла. Людям долины из плавсредств были известны только плоты.)

Разобравшись в чертежах и помолившись богам, Исла собрала женщин своего отряда и озвучила им план по реализации своей задумки.  Третья наследница правящего Дома Хранительниц была в долине весьма уважаемой и авторитетной особой, так что в скором и удачном воплощении ее идей никто не усомнился. Отшлифованные и обработанные водоотталкивающим материалом доски аккуратно на веревках спускали со скалы на пологий берег моря, там собирали и смолили будущий парусник прямо на берегу. Через месяц, потренировавшись управляться и с веслами, и с парусом, Исла была готова двинуться в путь. Старшая Хранительница потребовала, чтобы девушку сопровождали мужчины:

– Подумай, если во внешнем мире до сих пор правят мужчины, то одинокая девушка может вызвать слишком большие подозрения. Такие же подозрения, какие вызвал бы в нашей долине мужчина, одиноко бредущий к лесу. Наши мужчины даже в лавку готового платья не готовы самостоятельно пойти – вдруг у них женщины такие же? А тебе ведь явно придется не только одежду себе по их моде купить, но и к оружию приглядеться. Если окажется, что женщины у них могут передвигаться и покупки совершать самостоятельно, то своих мужчин оставишь где-нибудь в домике на окраине, чтоб под ногами не путались – и пусть хозяйством занимаются, им это привычнее, чем тебе, да и времени у тебя больше свободного будет.

– А если быстро убегать и скрываться придется – куда я их дену?!

Сарина внимательно посмотрела на племянницу:

«Молоденькая и слишком правильная. Но в данной ситуации это плюс», – напомнила себе Старшая Хранительница, а вслух вкрадчиво сказала:

– Исла, твоя главная задача – выяснить про их мир как можно больше и принести эти сведения в долину, не раскрыв секрет нашего существования здесь. Ты единственная, кто способен провернуть эту вылазку тайно и собрать максимум сведений – ведь только ты из всех наследниц способна стирать память. Если придется убегать – убежишь. Оставшиеся мужчины прекрасно отвлекут внимание от тебя – ведь там будут уверены, что главным лицом являются именно мужчины, понимаешь? А рассказать наши глупцы им все равно ничего толком не смогут, и дорогу к долине показать не смогут – они ведь в трех соснах заплутать умудряются и без хранительниц абсолютно беспомощны.

Исле не понравилась идея бросить своих хранимых на произвол судьбы, но в словах Старшей был несомненный резон: главное – доставить сведения в родной Город.

– И кого мне взять с собой? Больше трех человек на этот новый плот сажать нельзя.

– Возьми любого из своих людей – сама подумай, кто больше помощи тебе оказать сможет, а второго я дам: Ариан молод, силен и абсолютно послушен. И последнее напутствие, Исла: развивай свой дар! Если удастся подчинить нашему влиянию хоть одного из Старших магов (если они отыщутся, конечно), то наш Город будет надежно защищен от уничтожения. А если тебе удастся подчинить своей воле хоть одного мага и привести его с собой, это будет еще лучше: у нас будет шанс подробнейшим образом изучить его магические способности и возможности управления его разумом, ведь разум мага может сильно отличаться от разума человека – не факт, что способности Старших Хранительниц помогут нам противостоять магам.

Следующим утром, дождавшись попутного ветра и оставив Исияла Старшим в доме, Исла, расцеловав на прощание Киру и наказав ей слушаться отца и Исияла, в сопровождении Солонира и Ариана отправилась в путь.

На краю скалистого обрыва, пристально и задумчиво смотря на удаляющийся от берега белый парус, стояли три женщины.

– А не зря мы так безоглядно рискнули жизнью единственной юной наследницы? Исла слишком добрая и щепетильная. Она даже с подопытными образцами всегда очень вежливо и аккуратно обращалась.

– Мойра, ты же знаешь, как быстро проходят у девушек эти недостатки. Нужно лишь дождаться подходящих обстоятельств и упрямого мужчину, – лениво ответила старшая из женщин.

– Если этим упрямым мужчиной окажется маг, то для нашей девочки это может плохо закончиться, – озабоченно заметила третья женщина.

– Сильные чувства усилят ее способности, Норна, ты же сама знаешь – первая любовь всегда приводит к первому витку развития Дара, и Исла справится с кем угодно. Даже с магом – в ней огромнейший потенциал, я это четко вижу, его просто надо раскрыть.

Исла скользила по волнам моря. К счастью, ей сопутствовала хорошая погода, а попутный ветер так и оставался попутным все время пути. Через два дня ей удалось обогнуть высокие горы и высадиться на безлюдный берег внешнего (загорного) мира.

Несколько суток Исла потратила на то, чтобы выйти к ближайшей деревеньке, населенной исключительно горными троллями. Тролли были точь-в-точь такими, как на картинках в древних книгах, так что вероятность того, что древние легенды не лгали и маги тут тоже найдутся, сильно возросла. Неужели ей, Исле, в самом деле доведется увидеть собственными глазами такое волшебное существо, как настоящий, живой маг?!

Посмотрев с вершины высокой сопки на деловито суетящихся необычных местных жителей, Исла отошла подальше от села и в небольшой пещерке обустроила временное пристанище себе и мужчинам. Оставив хранимых заниматься домашними делами, девушка решительно предприняла первую разведывательную вылазку в стан предполагаемого врага.

Небогатый купец Каил Каслим мирно ехал в родное селение. Оружие, ювелирные изделия и шерсть горных овец, доверенные ему односельчанами, он благополучно продал и сейчас вез множество заказанных ими товаров, которые приходилось закупать в Тоске. Ну и деньжата вез, не все потратил. Каил насвистывал, сидя в своей повозке, лошадка неспешно трусила по горной тропе, и совершенно ничто не предвещало неожиданных встреч. Увидев, как путь ему преградила тонкая девичья фигурка, одетая в странную мужскую одежду, и как нежная ручка уверенным жестом ухватила коня под уздцы и твердо его остановила, Каил удивленно подумал:

«Здорово мне голову напекло, зря я без шляпы ехал. Хоть и август месяц уже, а солнце пригревает еще ого-ого! Вот теперь девичьи личики у человеческих парней мерещатся!»

– День добрый, – с легким акцентом сказала девушка и пытливо уставилась на купца.

«Поймет он меня или нет? Сильно наши языки теперь стали отличаться или нет?» – волновалась тем временем Исла.

– День добрый, милая девушка, – очнулся от изумления торговец Каслим, поверивший в то, что с головой у него все в порядке и галлюцинациями он не страдает. – Какими судьбами вас в наши горы занесло, заблудились?

Исла искренне вознегодовала, что кто-то посмел предположить, что она – третья наследница правящего Дома Хранительниц! – способна заблудиться где бы то ни было, как самый распоследний мужик, но удержалась от того, чтобы обучить манерам этого нахала. Вдруг, у них тут и впрямь такие пустоголовые женщины бывают? Внешний мир – другие правила. Хорошо хоть, что язык у них остался прежний, все слова понятны.

Каила Каслима даже дрожь страха пробрала от гневного девичьего взгляда:

«Что такого я сказал?! Смотрит так, будто горло перерезать мне готова! И с каких это пор меня единым взглядом способна испугать какая-то девка?!»

Тем временем «какая-то девка» снова заговорила, и купец поразился ярким командным ноткам в ее голосе: голосе человека, привыкшего к тому, что на все его вопросы отвечают четко и конкретно, а все указания немедленно исполняются:

– Откуда едешь и что везешь?

Купец Каслим даже крякнул от такой наглости незнакомки, но надменно промолчать почему-то не решился:

– Неужто вы из торгового контроля, девушка? Неужели там теперь женщины в сотрудницах числятся? Так у меня все пошлины заплачены, не сомневайтесь. – Коренастый тролль оскалил в улыбке свои внушительные клыки и пригладил окладистую бородку. – А везу домой знамо что: круп всяких, муку, да прочее, что в горах трудно вырастить, ну и бабам нашим платья всякого, да тканей с нитками. А еду из Тоска – эта тропа только в одну сторону ведет.

Исла порадовалась своей удаче:

– А ну-ка покажи местное женское платье!

– С чего это я его вам показывать должен? И кто это вас научил старшим «тыкать»? – возмутился все-таки тролль.

Исла еле удержалась от того, чтобы грозно рыкнуть: «Старшая здесь я!», и вовремя вспомнила, что во внешнем мире и впрямь должны править мужчины. Ну, имея дома аж восемь мужчин, она уже научилась с ними правильно обращаться. Понадеявшись, что внутренняя природа мужчин во всех мирах одинакова, Исла решила пойти на подкуп и примирительно сказала:

– Извините, почтеннейший! Не хотела вас обидеть, но мне очень нужно, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов, – и достала из кармана горсть блестящих камешков.

«Ура, работает! Вон как глазки загорелись! Все мужчины, как сороки – блестящее любят!» – порадовалась Исла.

Купец зачарованно смотрел на россыпь изумрудов, рубинов, сапфиров, алмазов и прочих драгоценных камней, небрежно протянутых незнакомкой. Схватив дрожащей рукой самый крупный сапфир и жадно всматриваясь в камень удивительно чистой воды, тролль пробурчал:

– Этот камешек на государственную тайну потянет, но я таковых не ведаю.

Исла смекнула, что остальные камешки и сэкономить можно, и споро убрала их назад в карман, порадовавшись, что прихватила таких безделушек много, дальновидно предполагая, что проверенный способ воздействия на мужчин и тут не подведет.

– Государственные тайны мне не нужны, ты про обычную жизнь поведай, да товары покажи – камешек тебе и останется.

Тролль охотно рассказал и про город Тоск, и про жизнь магов, людей и троллей, про правящего наместника Данира Сартора тоже упомянул.

«Здесь в самом деле живут маги!!! – мысленно ахнула Исла. – Обязательно попробую хоть один экземпляр в Город утащить! Это же полезнейшая вещь в городском хозяйстве будет! Наверно... Ну, не вещь, а... маг. Только вначале надо осмотреться тут получше: мало ли, какие они – маги...»

– А книги такие вы читать умеете? – решила прояснить еще один важный вопрос Исла, протянув в раскрытом виде тонкую древнюю книжку, захваченную из архива.

– Само собой, обязательные школы все посещают, – оскорбился тролль.

«Замечательно! Ах, какая удача!!! Если я научусь разбирать эту их тайнопись – это сколько же знаний мы даже из собственных старинных книг почерпнуть сможем! В следующий раз поймаю где-нибудь одинокого тролля и заберу к себе на денек – пусть и меня читать научит. А этого пора отпускать – надо еще проверить, удастся ли мне ему память стереть», – решила Исла.

Выбрав себе подходящее платье (невиданную в Городе диковинку: у них все ходили в брюках различной длины: зимой надевали длинные, летом – короткие, а вот такие платья только на картинках в книгах да у богинь в храме сохранились) и заплатив за него еще одним камешком, Исла пристально посмотрела троллю в глаза.

Структура сознания тролля ничем не отличалась от человеческой. Ура! Итак, убираем из памяти последние десять минут... и делаем внушение:

– Ты ехал домой, никого не встречал, камень купил в городе.

Глаза экспериментального образца подернулись туманной дымкой, прям как и у человека, тролль заторможено кивнул и поехал дальше,  а Исла быстро скрылась в густой растительности: ей еще следовало «проводить» торговца до дома и убедиться, что про их встречу он не вспомнит.

Тихо скользя среди высокой травы и деревьев за мерно грохочущей повозкой, Исла вышла к деревеньке и, проследив, у какого двора остановилась повозка, шустро и незаметно проскользнула на чердак притулившего к скале домика. Сквозь щели в половицах Исла наблюдала, как волосатая и клыкастая женщина обнимает своего хранимого, сажает за стол и суетится вокруг него, подавая еду и напитки:

«Вот это да! Пародия на нормальную жизнь: мужик сидит, а баба скачет! Недаром они тут женщин бабами зовут. Боюсь, не удастся мне за местную сойти, придется где-то на далеком отшибе поселиться и в городе ни с кем не общаться: человеку так же трудно отказаться от привычного образа мышления и усвоить новые повадки, как птице – действовать и жить, не пользуясь крыльями и клювом. О-о, камешек из кармана достал... Вспомнит или нет?... Женщина пытается забрать эту блестяшку себе?! Ей-то она зачем?! У-у, как этот торговец рычать умеет... Вот бы я ему за такое рычание-то!!! Все клыки пообломала бы... Нет, точно за местную не сойду... Ага, камешек в ларец спрятал, ничего не вспомнил: сказал, что в городе купил. Вот и ладненько! Следующего тролля на пару деньков забрать попробую: учиться их тайнописи – занятие долгое. Но сперва в город в новом платье схожу – на жизнь этого мира вблизи посмотрю, сплетни базарные послушаю. Авось, и маг какой встретится».

На последней мысли по телу Ислы прошла дрожь радостного возбуждения: маг – это просто сказочно. Наверное...

Глава № 7. «Глас народа – глас божий» или «Людям лучше знать, чья ты невеста!»

Долго думалось, да быстро сделалось – на следующий день, мысленно костеря на чем свет стоит это пыточное устройство, называемое платьем, Исла шагала по дороге в Тоск. Длинные юбки успешно прикрывали плотные брюки, увешанные оружием от бедра до колена, а в большой сумке лежало все необходимое как для успешного обмена и торговли, так и для быстрого тактического отступления в неведомые леса и горы внешнего мира.

Город Ислу впечатлил и своими размерами, и разнообразием жителей, и множеством каменных зданий пока неясного назначения. Закутавшись по примеру других девушек в платок, Исла шла по широким улицам и внимательно вслушивалась в речь окружающих ее людей и троллей. Она понимала почти все разговоры, что радовало, и даже увидела одного мага, который вихрем промчался по главной улице, ловко огибая встречных людей. В этот момент Исла ощутила себя маленькой девочкой, которую затянуло в сказку. Усилие воли – и она снова разведчица на территории потенциального врага, главная задача которой – определить, при каких условиях эта сказка не станет очень-очень страшной.

Возможно, мимо прошло уже много магов, но Исла пока не знала, как отличить их от людей. Зато невысоких троллей, которые редко были выше, чем по грудь Исле, здесь было множество. Внимательно присматриваясь к происходящему вокруг, девушка пыталась выяснить, может ли женщина в одиночку заходить в лавки и совершать там обмены и покупки или тут так не принято, и ее появление без сопровождения мужчины вызовет слишком много подозрений, как предостерегала Сарина. Вскоре Исла получила ответ на свой вопрос: из ближайшей лавки вышла одинокая женщина, сопровождаемая кланяющимся торговцем. Подойдя и внимательно осмотрев витрину этой лавки, Исла с облегчением поняла, что нашла искомое: это был ювелирный магазин, красовавшийся золотыми и серебряными украшениями с множеством таких же самоцветов, что так приглянулись вчерашнему купцу. Разведчице из затерянной долины требовалось раздобыть местных денег, и проще всего это было сделать, попытавшись продать принесенные камешки. (В долине тоже были в ходу золотые монеты, похожие на те, что Исла увидела здесь, но их девушка с собой не брала: чеканные монетки с неизвестной людям внешнего мира символикой правящего Дома Хранительниц явно афишировать тут не стоило. Для обмена изначально предполагалось использовать небольшие золотые самородки, но камешков было не так жалко.) Девушка окинула придирчивым взором свое отражение в витринном стекле, сгорбила плечики, опустила пониже платочек, одернула эти чертовы юбки и, настроившись вести себя максимально похоже на местных женщин, направилась к входной двери.

Решительно зайдя в лавку и поздоровавшись, Исла выложила на прилавок десять разноцветных камешков. Хозяин (человек?) внимательно рассмотрел весь набор.

– И сколько госпожа желает получить за всю коллекцию?

– А сколько вы готовы предложить? – с показным равнодушием спросила Исла, имевшая весьма смутное представление о местных ценах (созданное на основании трех осмотренных через стеклянные витрины лавок с продуктовыми и скобяными товарами) и никакого представления о стоимости своих камешков, не включенных в оправу. Цены изделий на витрине впечатляли, но, возможно, это была стоимость золота, а не вкрапленных в него камней.

Торговец прищурился и окинул девушку цепким взглядом. Ледяной и высокомерный ответный взгляд очень удивил мужчину и отбил желание хорошенько нажиться на «простушке». Один из подмастерьев тоже хотел ухватить и рассмотреть один из крупных рубинов, но Исла не поняла его намерений.

– Ай-яй! – завопил парень, когда его ткнули носом в бархат прилавка, заломив за спину загребущую ручку. – Я просто посмотреть хотел, я работаю в этой лавке!

Почесав в затылке, хозяин лавки вдруг просиял:

– Понял! Вы – невеста мага! Добро пожаловать в наш город, мисс! А вы чья невеста? – с величайшим интересом спросил человек и впился в лицо девушки пытливым взором.

Подмастерья и другие посетители лавки бросили все дела и подтянулись поближе к Исле, рассматривая ее с жадным любопытством.

«Черт, какая невеста? Какого мага?! Какое древнее слово – невеста! У нас таких слов, как жених, невеста, муж, жена давно уже в обиходе нет, только на уроках истории их и слышала! Я похожа на невесту местного мага? Тогда почему они спрашивают: какого?! Так, магов здесь, похоже, уважают и побаиваются, так что мне выгодно почислиться недолго чьей-то там невестой. Главное, чтоб «жениха» не позвали, я еще не готова брать военнопленных», – и Исла, надменно проигнорировав любопытство окружающих, задала важный для нее вопрос:

– Вы определились с ценой камней?

Торговец поспешно назвал цену, от которой у Ислы радостно и облегченно екнуло сердце, и ссыпал монеты в холщовый мешочек, передав его девушке. Окружающие продолжали таращиться на Ислу и громким шепотом обсуждать ее будущего супруга. Исла не успела дойти до дверей, как общее мнение уже назвало имя ее «жениха»: лорд-маг Данир Сартор. Решение было единодушным, и приговор обжалованию не подлежал. Что ж, появилась весомая причина держаться от господ магов как можно дальше: мало ли, вдруг тут женят принудительно и без согласия женщины, как в варварские времена, а она еще не испытывала свой дар на маге и лучше не рисковать.

Выскочив на улицу и поспешно проскочив несколько проулков, убегая от возможного преследования любопытными посетителями ювелирной лавки, Исла приняла решение быстренько вернуться в центр другой дорогой, купить необходимых продуктов и уходить из города. А троллей отлавливать где-нибудь на окраине, чтобы поменьше «светиться» в этом странном обществе этого странного мира. Решение было взвешенным и продуманным, но его выполнение споткнулось о вывеску оружейной лавки, замеченной девушкой в конце улицы. Ах, как хотелось Исле хоть одним глазком взглянуть на местное оружие! Убедив себя, что ей крайне необходимо узнать вооружение возможных врагов, Исла почти бегом понеслась к лавке.

«Кажется, в такие лавки одинокие девушки тут все-таки не заходят», – поняла Исла, увидев вытаращенные на нее круглые глаза тролля-оружейника.

Но долго сокрушаться по поводу своего промаха у девушки не получилось: она как завороженная уставилась на стены, увешанные невиданным в их долине оружием. Женщины ее отряда были вооружены луками, кинжалами, ножами и мечами, а тут... Подошедший к посетительнице продавец через час утирал пот со лба, устав отвечать на бесконечные расспросы девушки об устройстве и действии арбалетов, пращей, дротиков, чакр и прочего холодного и метательного оружия. Не в силах уйти из этой лавки с пустыми руками, Исла купила арбалет и набор чакр.

– А вы невестой какого мага будете? – спросил хозяин лавки, отсчитывая сдачу и заворачивая покупки в холст.

Все присутствовавшие в помещении немногочисленные мужчины тут же явно навострили ушки. Повисла тишина.

Исла раздраженно вздохнула:

– Так я, может, и не невеста вовсе. С чего, вдруг, такие предположения?!

От дружного смеха задрожали стены.

– Да уж есть с чего!

Хозяин хлопнул себя по лбу и воскликнул:

– Точно! Наш лорд-маг Данир Сартор жениться надумал!

Исла и тут промолчала и поскорее вышла на крыльцо, сопровождаемая кланяющимся торговцем.

«У меня на лбу написано, что я невеста?! Может, этот тролль, чтоб ему пусто было, свадебное платье мне продал?! Хотя вряд ли такое простое и темное платье может быть свадебным – все встречные девушки в похожих нарядах ходят, но их никто невестами не кличет! Надо быстренько добежать до большой бакалейной лавки на центральной площади – и в лес. Лес, милый лес, где никто не навязывает мне в женихи какого-то неизвестного мага с кучей неизвестных мне (пока еще!) умений и способностей», – размышляла Исла, шагая по мощенной морскими камнями дороге.

Исла не обращала внимания на звук быстрых тяжелых шагов за своей спиной, пока на ее плечо не легла крепкая ладонь.

– Здравствуйте, мисс! – произнес чем-то явно раздраженный мужской голос за ее спиной.

Исла настороженно застыла, подавляя желание отучить неизвестного нахала от приставаний к серьезным женщинам, выполняющим ответственное дело, и недовольно обернулась: на нее смотрели голубые пронзительные глаза высокого рыжеволосого мужчины. Эти красивые миндалевидные глаза недоуменно мигнули, и последовал вопрос:

– Вы кто?

«Что за манера у местных мужчинок: задавать глупые вопросы и строить еще более глупые предположения в отсутствии ответа? Совсем заняться нечем? Так кухонная утварь вас давно заждалась и полы немытые!» – досадливо подумала Исла.

Тут, однако, она спохватилась, что домашним хозяйством в этом мире занимаются женщины, а ей следует во всем им подражать, чтоб не выделяться из общей массы. Вспомнив манеры местных дам, Исла потупила очи долу и чуть присела, надеясь, что выглядит это достаточно похоже. Теперь следовало ответить на заданный вопрос так, чтобы не возбудить подозрений. Вспомнив рассказ вчерашнего тролля, девушка сказала:

– Дочь купца Каила Дохрана, мисс Исла Дохран. Мы с батюшкой проездом здесь, он шерсть на продажу привез, да меня с собой захватил.

Последовавшая реакция временно лишила Ислу дара речи:

– Непременно зайду завтра к вашему батюшке!

– Зачем это?! – разозлилась Исла.

– Попрошу разрешения ухаживать за вами! Будете моей невестой!

...??!!

«Что?! ЧТО?!?! Опять невестой?! Да сколько можно?!!! Так, спокойно, помним, что это другой мир, а в чужой мир со своим уставом не суются. Кто это такой, собственно, что без зазрения совести незнакомых девушек на улице тормозит и допрашивает, да еще и в хранимые набивается?» – и Исла спросила:

– Извините, но разве у мужчин не принято представляться даме, тем более, что она-то вам уже назвала свое имя?

Мужчина (человек или маг??) вежливо склонил голову и произнес:

– Лорд-маг Данир Сартор, второй сын короля Мираила Сартора, наместник западных провинций.

«Ë-о-о, .... !!! Ой, я это вслух сказала?! Надеюсь, он не понял! У них тут другие ругательства – я слышала, а такие занимательные зверьки, как  охстуёлы, тут, видимо, вообще не водятся и своим извращенным любовным утехам на склонах гор не предаются, – ошарашено подумала Исла. Следом пришла еще одна мысль: – Так вот ты какой, лорд-маг Данир Сартор! Понимаю теперь, почему тебя все так усиленно женить хотят – совсем девушкам прохода не даешь, замучил, верно, бедных! А ведь он наместник, то есть Старший над местными магами... Если здесь, как и у нас, Старшим назначают самого сильного по способностям мага, то... то ты нашла себе крупные неприятности, Ислочка».

– Вы не местная? Не слышал такого сленга, – чуть неодобрительно заметил этот Данир.

– Я действительно не местная, – мило улыбнулась Исла, осознавшая, что максимально похожей на местных женщин ей стать не судьба и пора опробировать свой дар на маге и «делать ноги». – Посмотрите на меня... – вкрадчиво продолжила она, гипнотизируя мужчину и мысленно накрывая темным пологом его воспоминания за последние минуты. – Вы меня не видели, мирно шли по своим делам. Купца Дохрана искать не надо. Идите.

Взгляд мужчины стал рассеянным, как и у людей, и Исла возрадовалась, что ее способности и здесь не подвели.

«Надо, надо их совершенствовать, как и требует Сарина! А теперь – бежать от «женишка», пока не очнулся! У меня и так восемь хранимых по лавкам сидят, нервы мотают, жениховских вакансий больше нет!» – И девушка понеслась к окраине, решив, что маленькая бакалейная лавчонка на отшибе ничем не хуже центральной лавки. А рыщущих в поисках невест магов там точно не будет!

И главный вопрос: если тут все маги так налаживанием семейной жизни озабочены, то нужны ли они в Городе, где и без них мужчин переизбыток? Похоже, маги – это совсем не так волшебно, как ей думалось ранее...

Две недели Исла сидела в далекой деревеньке, в которой арендовала маленький домик на опушке леса, еле заметный с края деревни. Вернее, арендовал его Солонир, снабженный местными деньгами и направленный Ислой к старосте. Солонир заявил тому, что поселится в домике вместе с сыном и дочерью, и теперь у него и у Ариана была возможность спокойно заходить в селение и отовариваться в деревенской лавчонке, не перекладывая нагрузку по доставке продуктов на плечи своей хранительницы. Исла же пробиралась в дом тишком, стараясь не показываться на люди: Солонир сказал соседям, что дочь у него сильно больна и редко выходит из дома.  Убедившись, что в предместьях Тоска все тихо, и маг не вспомнил их краткое знакомство, Исла вышла на троллью охоту. Нечего время зря терять – ей надо выполнить задание и вернуться, у нее дочь дома, по которой она уже сильно скучает. Ну их, этих магов! Издалека присмотреться к ним попробуем, а там уж думать будем, может ли с них прок какой Городу быть.

Глава № 8. Храброго мужчину сильной женщиной не напугаешь.

Три месяца спустя. Склон горного ущелья вблизи Тоска.

Исла издалека услышала топот множества ног. Так как высоких и крепких деревьев на этой скале не наблюдалось, то спрятаться можно было только за краем скалы. Исла осторожно проползла по кромке пропасти, обнаружила, что обрывистая стена вполне пригодна для передвижения и спустилась метра на два. Прилепившись, как ящерица, к каменистой поверхности, Исла взглянула вверх и удивленно посмотрела, как уже знакомый маг движется к краю обрыва:

«Это такое магическое развлечение – пятиться задом к пропасти?! Или у магов глаза на затылке имеются?  И почему он так уверен, что земля под ним не осыплется – магические способности подсказывают? А она-то уже сыпется... Хвататься надо за кусты и уступы! Ляг на землю, неразумное рыжее существо! Или все маги летать умеют? Наверное, умеют, иначе бы он так не «развлекался». Мне повезло – я наконец-то увижу полет мага! О-о-о, летит, летит! ... Э-э-э, таким-то образом и я полетать могу. Правда, недолго и только один раз в жизни... Шмяк! ... М-да, кажется, у магов мужчины еще безмозглее, чем у людей», – признав этот очевидный теперь факт, Исла стала спускаться вниз.

Маг, лежавший на дне ущелья, был жив. Исла с горячим любопытством смотрела, как его тело окуталось мерцающей прозрачной пеленой и как стали срастаться переломы и залечиваться раны.

«Удивительная штука эта магия! Очень полезное умение так мгновенно излечиваться, жаль, что такому дураку досталось», – Исла села рядом с пострадавшим и, недовольно бормоча, скинула со спины сумку и стала доставать бинты и медикаменты, на случай, если магия со всеми повреждениями справиться не сможет. Однако магия не подвела, и мужчина вскоре открыл свои удивительные ярко-голубые глаза.

– Ты и до дома сам дойдешь? – поинтересовалась девушка.

Увы. Поняв, что чудеса закончились, и дальше придется действовать ее собственными, не волшебными силами, Исла потащила полуживого мага в ближайшую пещерку, давно примеченную ею на случай непредвиденных ситуаций. Устроив этого малахольного с максимальным комфортом и заложив вход крупными камнями, чтобы хищники в гости не нагрянули, Исла побежала в домик, который они арендовали с хранимыми.

– Солонир, обед готов? – ворвалась Исла на кухню.

– Давно готов – только тебя и ждали.

– Меня ждать не надо. – Исла поспешно засунула в рот кусок хлеба с холодным мясом и ткнула пальцем в небольшой глиняный горшок на печи: – Налей сюда супа, положи хлеба с ложкой, и я пошла. Когда вернусь – не знаю. Деньги местные еще остались?

– Да, не волнуйся, с голоду не помрем, – заверил Солонир.

Исла с сомнением покосилась на вечно спокойного Ариана – этот мужчина уже давно вызывал в ней смутную тревогу: действительно, очень послушный, такому скажи в колодец прыгнуть – и прыгнет, не задумается.

«Он с рождения такой или это влияние Сарины?» – в очередной раз задумалась Исла.

Захватив узелок с горячей едой, девушка побежала назад к ущелью: следовало помочь магу выздороветь, порасспрашивать его ненавязчиво обо всех магических возможностях,  раз уж он так удачно ей подвернулся, потом снова стереть память и отпустить. Исла уже умела более-менее хорошо понимать письменность внешнего мира – оказалось, надо было просто выучить звучание отдельных значков, которые назывались буквами и научиться читать их слитно, пока целое слово не закончится. Спустя три месяца и двенадцать похищенных троллей (трогать магов девушка пока не решалась) Исла уже могла прочитать все: и книгу и газету (уникальное изобретение внешнее мира, не имеющее аналогов в их долине). Газеты особенно понравились Исле – это были настоящие находки для шпиона: столько сведений и всего за несколько грошей! Маги, кажется, и не думали как-то скрывать свою жизнь: изображения их лиц постоянно попадались в прессе, а посетив городскую библиотеку и пролистав подшивки газет за последние несколько лет, Исла могла уже всех магов западных провинций перечислить по именам и званиям, узнать их в лицо и пересказать их биографию и род магических способностей. То же относилось и к членам правящей семьи Тавирии, к которой принадлежал и рыжий лекарь – лорд-маг Данир Сартор. А купив в лавке энциклопедию, в которой подробно описывались особенности не только людей и троллей, но и магов с разными видами способностей, Исла и вовсе впала в шоковое состояние: тайные способности Старших Хранительниц держались в строжайшем секрете, знания передавались наследницам только из уст в уста и очень постепенно. Впервые услышав от одного из троллей о существовании энциклопедий, Исла подумала, что это такая шутка, а потом долго подозревала, что напечатаны эти большие книжки специально для дезинформирования доверчивых шпионок. Но до сих пор все виденное ею в этом «загорном» мире подтверждало сведения из энциклопедии... Первая личная беседа с магом должна была окончательно прояснить все ее сомнения. Одно в этом огромном справочнике было точно написано верно: рожденный лекарем летать не может.

Данир проснулся от того, что его желудок утробно заурчал, отреагировав на вкусный запах наваристого бульона. Девица-красавица из его снов сидела рядом с его «постелью», странно подвернув под себя ноги и внимательно смотря на мага.

«Она так спокойно сидит на каменном полу в жутко неудобной позе, будто вольготно расположилась на диване, – отметил про себя Данир. – Удивительная девушка. Осталось выяснить, кто ее отец – и я обзаведусь невестой. Заплачу не торгуясь, сколько скажут. Как это она так в сердце мое запасть сумела, что никакую другую я рядом с собой и не мыслю? Жаль, что она не из школы леди Таис, но меня посещают смутные надежды, что она и без спецподготовки с наркотическим влечением справится. Я помогу! И еще терзают смутные сомнения – а справлюсь ли с такой женою я? Женой, способной и по отвесной скале карабкаться, и груз в два раза превышающий ее вес на спине милю тащить, и память лишнюю подчистить. И это наверняка не полный список всех ее умений... Но хороша-а-а – глаз не оторвать! Точно женюсь! Жить без нее совсем не хочется».

Исла разглядывала очнувшегося лекаря-мага: сочетание светло-рыжих кудрявых волос и голубых глаз, которые в зависимости от освещения могли принять оттенок от чисто-голубого до серебристо-голубого, придавало ему очень юный вид, хотя Исла точно помнила: этому наместнику уже сто тридцать лет.

«Столько лет прожил, а ума не нажил, – неодобрительно покачала головой Исла. – Да у меня Кира в лесу и на склонах гор разумнее себя ведет!»

– Есть будешь? – спросила она у мага, отвлекаясь от тоски по дочке.

Данир кивнул и Исла, приподняв его и подложив под спину побольше еловых веток, стала кормить принца с ложечки как маленького. Данир с наслаждением ел вкусный густой суп, чувствуя, как к нему потихоньку возвращаются силы. Если так будут кормить и ухаживать и дальше, то он уже завтра к вечеру сможет встать на ноги.

– Ты почему на помощь никого не позвала? – спросил Данир, наевшись.

– А кого там звать? Тут же кроме троллей почитай и нет никого. А те и без тебя заняты – бешенство у них.

– Начальнику магической охраны сообщить надо было – он бы магов-стихийников прислал, они бы меня быстро в город доставили.

Девушка пожала плечиками:

– А ты долго болеть собрался? – небрежно уточнила она.

– Нет, послезавтра буду в состоянии дойти до дома самостоятельно, если, конечно, ты меня кормить продолжишь.

– Продолжу. А ты мне про магов расскажи – чего вы можете?

Данир усмехнулся:

– А ты в школе обязательной плохо училась, раз сама не знаешь? – маг полюбовался, как при этом вопросе грозно сверкнули карие глазки и елейно так добавил: – А про особенности брака мага с человечкой помнишь или тоже «освежить» познания?

Исла насторожилась: уж больно медовый голосок у мага был, явно тот какую-то гадость учинить задумал. Что ж его так тянет хранительницей обзавестись?! Или женой, по-местному. Какие-такие особенности у этого брака могут быть? Про семейную жизнь во внешнем мире Исла у троллей не спрашивала по причине ненужности таких сведений ни ей, ни родной долине, а особенность пока только одну заметила: у местных женщин было только по одному мужчине, который назывался полузабытым в долине словом муж. Отцы и сыновья частенько жили отдельно от своих дочерей и матерей, могли и вовсе без женщин жить (!) и хранимыми вроде как не считались, по крайней мере, сыновья точно не считались после совершеннолетия. Исла местным женщинам даже позавидовала вначале, но быстро сообразила, почему так получилось: человеческие женщины здесь были все как одна слабые, трусливые и поразительно беспомощные, таким бы в ее долине вообще ни одного мужика не доверили. У троллей женщины были более достойными особами, но тоже содержали лишь одного хранимого. Вернее, это он их содержал. Исла мысленно плюнула на весь этот запутанный и нелепый жизненный уклад и вернулась к замечанию мага:

– Про брак не надо. Про магов расскажи.

– Маги бывают трех видов, – начал излагать Данир всем известные сведения, – стихийники, которые могут воздействовать на все четыре стихии: воду, воздух, огонь и землю; лекари, с даром влияния на живые организмы (животные и растительные), и маги, способные влить свою магическую силу в объекты неживой природы и наделить их уникальными магическими свойствами – это артефакторы,  амулетчики и специалисты по бытовому применению магии. Других нет.

Исла кивала головкой: в энциклопедии, которую она проштудировала от корки до корки, так и было написано. Но там были сухие печатные строки, а тут девушка видела лицо живого мага и понимала, что он не обманывает, так спокойно и равнодушно он все это излагал. Да и к чему ему обманывать? Он про прошлую их встречу не помнит и не знает, что она – вражеский разведчик. Впрочем, Исла уже убедилась, что с магами лучше не враждовать, а сотрудничать, уж больно много возможностей было у магов-стихийников, которые когда-то и замуровали ее Город в горах. А могут ведь и вовсе их там похоронить.

Данир продолжал отвечать на вопросы своей любопытной будущей невесты, пока его снова не сморил сон, необходимый выздоравливающему организму.

Второй раз Данир проснулся уже ночью. Сквозь отверстие выхода из пещеры был виден кусочек звездного зимнего неба и мерцающий свет от костра. Слышалось потрескивание поленьев. Данир приподнялся на своем ложе, но девушки не заметил. Желание увидеть Ислу, свое темноглазое наваждение, и убедиться, что она рядом, что не сбежала от него навсегда, заставило мага подняться и, держась за стеночку, заковылять к проему в скале, рядом с которым горел огонь, наполняя теплом и запахом дыма его пещерку. Девушка обнаружилась с другой стороны костра: она сидела на пне и читала какую-то книгу. Оторвавшись от книжки, Исла подняла взгляд на мага и недовольно что-то прошипела сквозь зубы. Метнувшись к больному, девушка отволокла его назад в постель и проворчала:

– Никакого покоя с тобой нет! Ты зачем выполз? Лежи – выздоравливай! Тут дикая кошка поблизости бродит, а звери слабость и болезненность жертвы чуют так же хорошо, как запах крови. Если унюхала тебя – точно напасть попробует, у нее сейчас небольшой выбор для охоты: большинство зверей либо в спячку залегли, либо в южные края мигрировали. И огонь ее не остановит, его только молодые звери боятся, а матерые хищники легко справятся с человеком даже если он сидит под защитой костра.

Исла знала, о чем говорит: сама видела, как женщина отмахивалась от волкодикла горящей палкой, а ей в руку вцепился второй волкодикл, вынуждая отпустить огненное оружие. Тогда только своевременная помощь ее отряда спасла от стаи волкодиклов женщин, заготавливавших дрова на лесистом склоне. А кошки еще хитрее: молниеносно цапнут за ногу и мигом отскочат, чтоб огнем шкуру опалить не успели. Несколько раз цапнут и повалят человека, а уж потом дело нехитрое с лежачим справиться.

– Я помогу с кошкой управиться! – порывался встать Данир, но девушка крепко прижимала его обессилевшее тело к пледу на ветвях.

– Милок, ты уж сделай милость – полежи в уголке тихонько, тетенька сама со всеми управится, ты только под ногами не болтайся! – проворчала Исла. – Веревками свяжу, если не угомонишься! – пригрозила она.

Данир выдохся и замер.

«Ладно, полежу пока, а как услышу шум – сразу на помощь двинусь», – решил он и незаметно для себя опять заснул.

Утреннее солнышко пробежалось по закрытым глазам, пытаясь разбудить наместника западных провинций, а нос мага защекотал аромат поспевающего шашлыка. Данир зевнул и пробудился.

«Всю жизнь бы так просыпался: под мелодичный напев милой девушки и запах жареного мяса!» – выбрался из-под пледа лекарь-маг.

Ноги сегодня уже не дрожали и довольно уверенно донесли Данира до выхода из пещеры. Исла, негромко напевая неизвестную песенку, поворачивала над тлеющими углями костра прутья с нанизанными на них кусками шашлыка.

«Что это за яркое пятно среди снежных деревьев?» – Данир прикрыл ладонью глаза от слепящего солнечного света и обомлел: на двух шестах была натянута большая рыжая шкура с черными пятнами.

Шкура была с головой и принадлежала эта голова дикой кошке. Впрочем, и шкура тоже принадлежала ей. Именно так: принадлежала, в прошедшем времени. Ибо теперь все это богатство досталось Исле. И теперь чисто отскобленная шкура просыхала и проветривалась на морозце.

Данир подошел к костру и все еще недоверчиво посмотрел на шашлык:

– Это что – кошачье мясо?

– Одно только слово, что кошки невкусные – и ты останешься без завтрака! – зловещим тоном предупредила Исла.

Данир ошеломленно моргнул: ему бы и в голову не пришло выдвигать такие претензии. Она в одиночку уложила огромную дикую кошку?! Да еще сумела с нее шкуру снять и шашлыка нарезать?! Наместник оглянулся по сторонам, ожидая, что сейчас выскочит из-за угла его друг Бортел Мальон с магами охраны и объяснит, что это его сотрудники популяцию опасной живности на одну особь уменьшили. Никто не выскочил. Но мясо оказалось вкусным.

– Мне нужно уйти по делам. Ты как себя чувствуешь? До обеда один продержишься? Других крупных хищников рядом нет, я проверяла, – сказала Исла после сытного мясного завтрака.

Данир прислушался к себе: физическая форма частично восстановилась и магическая сила уже ощущалась, хоть ее потенциал еще и оставлял желать лучшего. Но на непредвиденную ситуацию с нападением зверья уже должно хватить.

– Продержусь, иди.

Девушка кивнула, взяла завернутую в бумагу книгу, лежавшую на соседнем пне, и ушла в пещеру собирать сумку.

«Интересно, что она там читает. Судя по благоговению, с которым она держит этот томик, это должен быть сборник молитв. Но я вот в этом как-то сомневаюсь... А еще я сомневаюсь в том, что меня спокойно отпустят, не попытавшись снова намудрить с моей памятью. Зачем-то она скрывает факт своего существования, раз всех троллей склерозом наградила, да и меня тоже в августе. Надо бы подстраховаться, а то опять забуду, что невесту себе уже выбрал», – задумался Данир, наблюдая, как девушка выходит из пещерки и исчезает в зимнем лесу.

Решение нашлось быстро: маг натряс из валяющихся повсеместно еловых шишек множество семян, наполнил их целительской магией и наложил временной стазис: действие магии должно было начаться только через сутки.

«Когда вернется Исла, я их в карман ее сумки подкину, да дырочку небольшую проделаю: и будет все как в человеческой сказке про потерявшихся детей».

Глава № 9. То, что сломано в сознании человека – сломано навсегда.

Густой ельник уже загородил от Ислы яркую шевелюру мага, а она все сомневалась, не зря ли мужчину одного в лесу оставила. В Городе она бы сама за такое дело женщин своего отряда по головке не погладила бы. Впрочем, тут мужские особи куда более самостоятельные, чем у них в долине, а даже весьма умные порой попадаются. И торговцами в лавках мужчины сидят, и библиотекой заведуют, и коней укрощают, и... В общем, справится этот принц и без нее: он накормлен, напоен, запас воды и провизии ему оставлен, недалеко от пещерки речка протекает – ему показано, куда идти, если вода вдруг закончится. Нападения зверей не ожидается, если тролли мимо побегут – в пещерке спрячется, а так – мирно на солнышке полдня просидит. Ему даже простуда не грозит – он ведь лекарь, у него тело само собой излечивается, она же видела.

А как он ночью помогать ей рвался – чудно и дико. Страшно непривычно, что мужчина не за спину твою прячется, а даже будучи раненым помогать готов. И кинжал у него при себе имеется, и нож острый она в сумке его заметила, хоть и не рискнула ядовитые листья руками ворошить. Зачем ему столько дикого гадючника? Впрочем, он же лекарь, да еще и лекарь-маг. У них в городе знахарки гадючник не использовали, но ведь очень многие знания утеряны, все по крупицам восстанавливать приходится. Вот научит она всех книжки древние читать – тогда многое возродится. Может, даже религиозные воззрения изменятся: во внешнем мире верили только в двух богов-создателей: Донатоса и Донату, причем верили в их реальное существование, у этих богов даже пророки бывали. Вопросы теологии Ислу волновали мало – она вообще в Высшие Силы не верила, но с другой стороны – она раньше и в существование магов не верила.

Думала Исла и о том, что ее малахольный бескрылый рыжик – принц, средний сын правящего короля и родной брат короля будущего. В газетах пишут, что коронация уже скоро будет: на первое января назначена. То есть этот Данир Сартор – один из Старших магов, хоть здесь и не используется слово «Старшие». Скажем так – он из правящей семьи Тавирии, он из облеченных властью магов. Из тех самых магов, о подчинении которых так мечтает Сарина Дохран, а Исла до сих пор не удосужилась потренировать свой дар внушения и влияния хотя бы на людях! Надо бы прямо сегодня попробовать силу воли в ком-нибудь подавить и свои решения навязать. Интересно, после стирания памяти заложенные ею в человека установки сохранятся или нет? У Сарины сохраняются: если уж она внушила мужчине, что он страстный любитель работать иглой и ниткой, то у хозяйки лавки готового платья уже никогда проблем с этим хранимым не будет. И не вспомнит никогда этот мужчина, что когда-то он рвался охотником быть и жить одиночкою в горах без всяких хранительниц. Да, иногда и в их долине странные мужчины рождались, но Старшая Хранительница, а также первая и вторая наследницы, быстро возвращали их в рамки привычного жизненного уклада.

За всеми мыслями долгий путь пролетел незаметно, и девушка выбежала в узкую лощину между двух невысоких сопок. Здесь, в расщелине на высоте пяти метров от земли, было логово дикой кошки, которая столь неосмотрительно напала ночью на Ислу.

Девушка осторожно обошла всю местность вокруг логова, рассматривая все следы, и убедилась в том, что ее предыдущие выводы были верны: крупных следов самца дикой кошки тут не было и в помине, а следовательно – детеныши-котята, которые обычно появлялись на свет в середине осени, теперь брошены на произвол судьбы и точно зиму не переживут. Ясно, почему кошка-мать вышла на охоту сама и нападала так яростно: ей надо было прокормить потомство. Видно, самец погиб еще раньше, так как дикие кошки обычно воспитывали детенышей совместно (во всяком случае, так было в окрестностях Города, но убитая вчера Ислой кошка ничем не отличалась от известного ей вида).

В глубокой норе, куда на коленках вползла Исла, было прохладно и сильно пахло кошками. Тишина стояла абсолютная. Если бы не полная уверенность в том, что здесь должны прятаться котята, охотница никогда бы не усомнилась, что нора пуста. Дав глазам привыкнуть к темноте, так что они стали различать контуры стен и пола, Исла медленно двинулась вперед, ощупывая все закутки. Ага, зашипели мелкие, глазки в темноте сверкнули. Ну, идите ко мне, тетенька вас не обидит, она не со зла вашу мать загубила, там вопрос стоял: или я, или она.

Спустя еще пару минут Исла с заметно потяжелевшей, шевелящейся и рычащей сумкой двинулась к дому.

Проскочив через заднюю дверь в жарко натопленную избу, Исла наткнулась на привычно невозмутимого Ариана.

– Коробку большую и тулуп старый в курятник принеси, – скомандовала Исла.

К стене дома примыкал добротный небольшой бревенчатый курятник, одна стена которого всегда была теплой, так как именно у этой стены в доме топилась печь. Так делали часто, чтобы куры в теплом помещении хорошо неслись и в зимнее время года. Хранимые Ислы кур заводить тут, естественно, не планировали, так что курятник пустовал, а вот теперь пригодился: в нем девушка поселила двух котят дикой кошки. Котятам было месяца два, их уже сырым мясом подкармливать можно, но выпустить их назад в дикую природу можно будет только весной, и предварительно обучив их охотиться в этой самой дикой природе. Случись такое происшествие в родных горах, Исла постаралась бы аккуратненько подложить котят в чужое логово, но тут она не знала, где найти других кошек, так что приходилось растить сироток самой, что тоже частенько приходилось делать, если котят-подселенцев изгоняли из «приемной семьи». Жители долины внимательно следили за тем, чтобы не сокращать бездумно популяцию живности, ведь в изолированную от мира долину новую дичь завезти просто неоткуда. Да и жаль этих милых рыжих котяток, на шкурке которых даже темные пятна еще не проступили.

Исла легонько погладила шелковистую шерстку злобно огрызающегося котенка. Интересно, рыжие кудряшки мага такие же мягкие? А приручить его можно или он, как дикая кошка, не приручаем? Исла вспомнила о своем намерении провести эксперимент и пошла искать хранимых.

Первым ей опять попался на глаза Ариан: он методично протирал на кухне кружки и ложки и раскладывал их по местам. Широкоплечий высокий мужчина двигался в этой тесной кухоньке легко и изящно, как танцор.

– Посмотри на меня, – попросила Исла, и на нее равнодушно взглянули большие темно-зеленые глаза.

Исла впервые скользнула в сознание этого хранимого Старшей и по ней прошла ледяная дрожь безотчетного ужаса: тут не было пульсирующих разноцветных сгустков воспоминаний, только серая однородная муть по обе стороны какой-то серо-пыльной тропы. Ни единого дуновения ветерка, ни тени сопротивления непрошенному вторжению. Исла осторожно пошла вперед. Цвет тропы воспоминаний не менялся от месяца к месяцу, пока тропа неожиданно не оборвалась нагромождением каких-то разнокалиберных обломков. Будто обрушили серую каменную стену и не стали убирать рассыпанные осколки и прочий мусор, заваливший проход. От этого завала шел слабый фон тоски, равнодушия и безнадежности, и ледяная дрожь еще раз прошла по Исле. Она вернулась в начало тропы и неуверенно прошептала:

– Налей воды и выпей.

Серая муть чуть подернулась рябью и успокоилась, не изменив своего цвета. Рывком вынырнув из сознания мужчины, Исла стала следить за его действиями.

Под ее внимательным взглядом Ариан налил воды из кувшина, выпил и продолжил вытирать посуду, расставляя ее по полкам. Исла поежилась. Странно как: никаких заслонов, даже ветерка нет! И что это были за обломки там в конце? Сломанные заслоны?

– Ты когда стал хранимым аро-леры? – сдавленным шепотом прохрипела Исла. Неужели ее родная тетя, которую все в долине считали справедливой, хоть и жесткой, правительницей, могла так поступить с этим молодым мужчиной? За что она его так?!

– Шесть месяцев назад, – с тем же полнейшим равнодушием ответил Ариан.

– А почему тебя отдали ей?

– Так решила моя прежняя хранительница – Мойра Дохран.

А вот теперь ситуация стала проясняться. Исла не раз слышала о том, что Мойра и Норна наслаждаются, используя свой дар на людях. Когда Исла сама занималась с Мойрой, ее порой мутило от того явного удовольствия, с которым первая наследница рассказывала, как следует правильно и быстро ломать заслоны в сознании людей. Люди, которых «сломали», чью волю полностью подавили, чью личность разрушили, становились вот такими послушными рабами своих хранительниц. И чаще всего такими их делала Мойра. Исла заговаривала об этом с Сариной, когда подросла и осознала смысл слова «насилие», но аро-лера лишь отмахнулась: «Наследниц Дара слишком мало, Исла. В одиночку я не удержу власть над самовольными, дикими мужчинами, которые продолжают рождаться в долине. Я не Мойру планирую поставить на место аро-леры, но если ты не разовьешь свой дар, то другого выбора у меня может и не быть, понимаешь, Исла?»

Исла понимала, и груз ответственности за чужие жизни все сильнее давил на ее плечи.

– А о чем ты мечтал до того, как стал хранимым Мойры? Помнишь? – продолжила тоскливо выспрашивать Исла.

– Я ошибочно полагал, что мужчина может сам выбирать свой жизненный путь, что он не должен безусловно подчиняться женщине, – безучастно ответил Ариан. Он закончил расставлять посуду и принялся подметать пол.

Шварк, шварк... Небольшое количество мусора ровной горкой ложилось у порога. В воздухе засеребрились редкие пылинки – серые, как память Ариана... В разуме которого уже нет заслонов, которые можно было бы сломать...

Исла сглотнула и понеслась искать Солонира. После знакомства с сознанием Ариана ее знобило и очень хотелось нырнуть во что-то теплое и живое.

Солонир сидел в большой центральной комнате, которая играла у них роль гостиной. (Еще в избушке было две спальни: в одной ночевали хранимые, а в другой – Исла, если оставалась на ночь в доме). Отчим штопал рубаху, аккуратно кладя стежок за стежком. При виде своей хранительницы он широко улыбнулся:

– Опять котят притащила? Неужели хочешь до весны здесь остаться?

– Не знаю. Может быть. Если что – с собой возьмем, они и через месяц больше десяти килограмм весить не будут, лодка выдержит. Солонир, можно я на тебе чуть-чуть потренируюсь?

Седой мужчина усмехнулся и кивнул.

– Только что-то важное из памяти не сотри, – предупредил он, – потом расскажешь, что убрала, чтоб я попытками вспомнить не мучился.

– Видишь ли, – протянула Исла, – я хочу немного в другом потренироваться...

Солонир пожал плечами:

– Тренируйся. Ты же наследница, да еще и самая одаренная из всех, тебе нельзя не тренироваться. Я понимаю. Только расскажи потом, что изменила, а то не по себе, когда что-то о себе самом не знаешь. Я хоть и стар, но до склероза мне еще далеко. – Мужчина весело, игриво подмигнул падчерице.

Нахлынувшее чувство вины Исла подавила усилием воли. Она ведь спросила разрешения, а то, что она хочет внушить Солониру, только на пользу ему пойдет. Второй муж ее матери тереть не мог лестерок – таких маленьких, пупырчатых склизких земноводных, с большими головами, торчащими жабрами и тонким хвостом. Он считал их крайне противными тварями, причем и в сушеном виде они ему почему-то казались столь же неприглядными, как и в живом. Когда они отправились в плавание по морю, то больше всего не умеющий плавать Солонир переживал не о том, что с ним будет, если парусник перевернется, а о том, что если плавание затянется, то из всех съестных припасов только сушеные лестерки и останутся.

– Посмотри на меня, – решительно сказала Исла и оказалась в уже знакомом сознании Солонира.

«Как тут тепло!» – первое, о чем подумала Исла. Живые, подвижные, переливающиеся всеми цветами радуги воспоминания, ветерок тоже теплый, приветливый. Кое-где серые проплешины: вот там закрыты воспоминания о том, как отчиму недавно вырывали больной зуб, который все никак не хотел расставаться с родной челюстью. Эти воспоминания закрывались сразу, как только начинали формироваться: Исла во время удаления зуба сидела рядом и таким образом обезболивала процесс. Уже давно она выяснила, что чувство боли появляется только после того, как в сознании человека сформировалось знание об этой боли, а если это знание сразу убрать из памяти, то и боли человек ощущать не будет. Исла пришла к выводу, что боль как таковая зарождается в мозге человека, а если прервать этот процесс зарождения, то болезненных ощущений человек не испытает. А вот чуть дальше – стерто воспоминание о его крупной ссоре с Исиялом. Кстати, у Исияла оно тоже стерто, Исла всегда выступала за мир в семье. Она рассказала им об этом вмешательстве в их память (как и всегда), но хранимые на нее не обиделись.

А теперь попробуем... Исла, не отрывая взгляда от серых глаз Солонира, вытащила на ощупь горсть сушеных лестерок из своей сумки, положила их на стол и собралась с духом.

– Тебе нравятся лестерки, – произнесла она, стоя на тропе воспоминаний, и теплый ветерок превратился в обжигающий зимний вихрь. – Ты немедленно их съешь! – прокричала Исла, с усилием шагая против поднявшегося урагана.

Надо же, действительно заслон: в сознании Солонира перед ней возникла закрытая дверь без ручки, преградившая тропу. Ура! Она наконец-то смогла увидеть заслон! Со всей мочи Исла навалилась на эту дверь и та приоткрылась... Неистовым порывом ветра девушку выкинуло из сознания мужчины.

Ну нет, так не пойдет! Ее первый заслон! Исла решительно рванула назад и настежь распахнула дверь. Новый порыв ветра, но дверь осталась открытой...

Покачнувшись на стуле и еле удержавшись от падения, Исла пытливо уставилась на отчима. Тот с отрешенным лицом взял одну лестерку и захрустел ею. Потом взял вторую, третью... Где-то на шестой лестерке его взгляд стал осмысленным, он внимательно посмотрел на то, что держит в руке. Стал жевать медленнее...

«Ой, я же забыла стереть воспоминания о том, что он их терпеть не может, о том, как его мутило от одного их вида! – поздновато спохватилась Исла. – И воспоминания о своем вмешательстве тоже не стерла...»

Солонир вскочил, уронив стул на пол, и бросился вон из избы. Исла метнулась за ним. Добежав до кустов у ограды, Солонир упал на колени. Его вырвало на снег. Раз, и еще раз, и еще раз. В желудке у мужчины уже было пусто, но спазмы все продолжались. Исла принесла воды, полотенце, накинула теплый полушубок ему на плечи. Солонир отстранился от ее рук и испуганно посмотрел на нее.

– Прости, прости, – зашептала Исла. – Я не хотела... Хотела, но не так!

– Не делай так больше, – прошептал Солонир, утирая снегом лицо. – Меня никогда раньше не ломали. Это... жутко. Я понимаю, что иногда это необходимо, ... наверное...,  но...

– Пойдем домой. – Исла помогла отчиму встать. – Я отдам котятам всех оставшихся лестерок, – пообещала она, – им можно их есть.

Солонира передернуло. Дома он сел на стул, а когда Исла вернулась из курятника (переквалифицировавшегося в «кошатник»), осторожно обратился к ней:

– Исла, я ощущаю, что мне нравятся эти чертовы лестерки. Я не хочу, чтобы они мне нравились. Ты можешь вернуть все, как было?

– Я постараюсь, – сдерживая слезы, пообещала Исла. Боги, как же Сарина совершенствовала свои способности?! Неужели такое воздействие на человека может быть оправданным? – Посмотри на меня.

Теперь сознание Солонира сразу встретило ее порывистым холодным ветром. Вдали на тропе виднелась распахнутая дверь. Как же ее закрыть, если она без ручки? Исла притягивала створку максимально близко, но стоило выдернуть руку – и дверь снова распахивалась настежь. У Ислы уже дрожали виртуальные руки, а дверь все не закрывалась.

«Нет, я не проиграю эту битву дурацкой дверце, – прорычала мысленно Исла. – Закройся, чтоб тебя!!!»

Это горячее желание, выпущенное Ислой на волю, породило черный смерч за дверцей, который одним махом долетел до двери и захлопнул ее с обратной стороны. Все стихло. Дверь замерцала и исчезла. На тропе воспоминаний Солонира появился новый сгусток багрового цвета – цвета, обозначающего страх. Исла потянулась было накрыть его темной «тканью», убрать последние минуты из памяти Солонира, но... отдернула руки. Это его воспоминания. Его. Если попросит – уберет. Но Исле почему-то казалось, что отчим не попросит.

Он не попросил. Когда молчание между ними стало слишком плотным и тягостным, Исла спросила тихо:

– Вы, мужчины, этого боитесь, когда я угрожаю, что к Старшей на успокоение вас отведу?

– Да, примерно этого.

– А почему вы никогда мне этого не рассказывали? Откуда вообще знаете о таком, если вас не «ломали»?

– Ломали других. А обсуждать это с женщинами у мужчин не принято, – столь же тихо пояснил Солонир.

Исла наклонилась и взяла в руки холодные ладони Солонира:

– Я больше никогда впредь такого с тобой не сделаю, – дала клятву она. – И с другими то...

– Не обещай, – оборвал ее мужчина. – Когда ты займешь место Сарины, то будешь выполнять свои обязанности так, как должно, иначе твои совестливость и мягкосердечие обернутся бедой для Города. Если тебе приказано воздействовать тут на кого-либо таким образом ради безопасности Города – воздействуй.

– Ты действительно так думаешь? – уныло спросила Исла.

– Да, я действительно так думаю, – твердым голосом заверил Солонир. – Можешь тренироваться на мне и дальше. Только, пожалуйста, без лестерок.

Глава № 10. Из принца путного повара не выйдет.

«Только без лестерок... Только без лестерок..., – стучала фраза в голове Ислы, когда она бежала назад к пещерке, где оставила магического принца. – Но тут ведь смысл не в лестерках, а в том, что ломать в принципе приходится лишь что-то крайне важное и значимое для человека, то, с чем он никогда добровольно не согласится расстаться, никогда не согласится изменить. В противном случае только ветерком веет. Так что любая моя такая тренировка причинит Солониру много боли, он просто не понимает этого. Но сегодняшний опыт я запомню. Надеюсь, Солонир постепенно простит меня и перестанет смотреть с потаенным страхом, как многие мужчины смотрят на Сарину и других наследниц. Почему я раньше об этом не задумывалась? Полагала, что на Старших просто полагается так смотреть?».

А вот и просвет в зарослях перед пещеркой виднеется. Вареной рыбой пахнет? И травами. Откуда принц их взял?! Или тут уже не он командует?

Взволнованная Исла стала осторожно красться вперед. Нет, никаких чужих людей здесь не было, маг сидел перед костром один, посматривая на похлебку, которую варил в оставленном ему котелке с водой. Мужчина довольно жмурился на солнце, которое зажигало яркие искорки в его рыжих волосах. При приближении Ислы (абсолютно бесшумном, между прочим) он настороженно развернулся в ее сторону и вскинул покрывшиеся голубым маревом руки:

– Кто идет? – Маг прислушался к чему-то и улыбнулся: – Привет, Исла! Обед готов.

– Как ты узнал, что это я? – вынырнула из кустов удивленная девушка.

– Я лекарь-маг, я чувствую все живые организмы и могу влиять на них, – напомнил принц.

Влиять... Исла зацепилась за это слово, которое раскаленной иглой засело сегодня в ее голове. Может, он подробнее расскажет, как он осуществляет это влияние? Вот сейчас пообедаем и попробуем его разговорить: сытый желудок – основа благодушия и болтливости мужчины, ей это точно известно.

Исла подошла к котелку и недоуменно уставилась на мутное варево. Да, маг варил рыбу, но ухой это нечто назвать было невозможно. Только мелькающие зеленые листочки ароматных трав чуть оживляли картину и добавляли оптимизма этому «супу-пюре». Данир поднялся Исле навстречу и тоже глянул на бьющую ключом похлебку.

– У моей кухарки бульон прозрачным получается, а у меня вот мутноват, – озадаченно заметил Данир.

Мутноват?! Исла никогда раньше не слышала такого преуменьшения. Рыбья чешуя в похлебке красиво поблескивала на солнце, с очередным бульком взмывая на гребне волны и исчезая в серо-бурой каше безнадежно развалившейся на мелкие кусочки переваренной рыбы.

– Ты сколько времени ЭТО варишь?! – Исла круглыми глазами посмотрела на мага.

– Часа три, наверное. Недоварилось?

Поразительно безмозглое и неумелое существо! Вот тебе и маг со сверхъестественными способностями! Такого ни одна женщина их Города хранимым не возьмет!

– Уже давным-давно доварилось, – вздохнула Исла, которой было очень жаль испорченной рыбы. Рыба была в долине дорогим деликатесом: в их единственной горной речке ее было мало, а в море с плота много не наловишь. – Чешую почему не почистил?

– А ее надо заранее чистить? – Принц озадаченно нахмурился. – Со свежей рыбы не так-то легко чешую соскрести, а вот после сильного нагрева она легко отпадать должна, это мне как лекарю известно!

– А куда она отпадать должна? В бульон? Тогда его никак прозрачным не сделаешь, – развела руками Исла.

– Э-э, об этом я не подумал, – признал Данир. – А если процедить?

Исла взяла ложку и осторожно хлебнула неаппетитного варева. И тут же выплюнула все на землю.

– Как ты ее потрошил?! Горечь такая – есть невозможно. И соли нет.

– А надо потрошить?! – еще сильнее изумился Данир. – Но ведь вся рыба из белка состоит, он весь съедобен, никаких ядовитых элементов в этой рыбе не было, это я тебе...

– Да-да, как лекарь-маг говоришь, – со вздохом закончила Исла. – От твоих настоек и отваров целебных никогда еще пациенты не помирали?

Магический принц насупился и оскорблено промолчал, а Исла подумала:

«Ясно, почему в целой стране невесты для тебя не нашлось, почему все так усиленно тебя сбыть с рук пытались, за меня все сватали: принц – на редкость бесполезное приобретение в хозяйстве!»

Очень жалко было Исле выливать в кусты «уху» мага, но съесть ТАКУЮ рыбу возможным не представлялось. Пришлось обедать более привычными блюдами: из домашней кухни Исла прихватила горшочек тушеных бобов с мясом и, приступив к совместной трапезе с лекарем-магом, Исла стала подробно расспрашивать Данира о его способностях.

– Все просто, – с улыбкой объяснял маг, с удовольствием наворачивая бобы. Что ж, хоть одно хорошо в мужике: не капризный и в еде не привередлив. – На неразумных животных и растения я могу воздействовать как угодно. Захотел картошки – нашел в земле замерзший клубень, влил в него магической силы – и через минуту вырос большой куст с множеством свежих картофельных клубней. Захотел рыбы – пришел к реке и заставил рыбок выскочить к тебе в котелок. Нужны душистые травы – нашел магией их семена в земле и вырастил.

Исла долго как завороженная слушала рыжего мага. Да, она читала о чем-то подобном в энциклопедии, но маг рассказывал обо всем гораздо образней и красочнее, чем о том могли поведать печатные тексты. Данир рассказывал о том, как лекари-маги помогают людям вести сельское хозяйство, лечат домашних животных, предотвращают развитие эпидемий, уводят с полей вредных насекомых. Исла думала о том, что если бы у них в долине был хоть один такой маг, то им никогда не грозил бы голод в засушливые годы, они не боялись бы сезонных миграций диких животных, налетов саранчи и мора рыб в своей единственной реке.

– Откуда же ты взялась, моя ясноглазая, что таких всем известных вещей не знаешь? – склонившись с Исле и проникновенно заглядывая ей в лицо, спросил Данир. – Магические службы помощи населению везде имеются. У магов, конечно, разные специализации бывают, но и специалистов-универсалов высокого класса среди лекарей много.

В последнем предложении Исла уловила нотки гордого бахвальства и уточнила:

– А ты именно такой специалист: универсал высокого класса?

Данир чуть смутился, припомнив совсем не универсальную «уху», но согласился с таким определением:

– С живыми организмами я могу делать многое. – И умолчал о том, что прямо в этот миг наполненные его магией еловые семена ровной шеренгой на спинах пробужденных муравьев маршируют за спиной девушки, направляясь прямо во внутренний карманчик ее раскрытой сумки, а разбуженный им жучок прогрызает в этом карманчике небольшую дырочку наружу.

– И на разум человека влиять можешь? – вырвалось у Ислы.

– Только на один разум – разум своей будущей жены, – с намеком пошевелил рыжеватыми бровями маг. – Может, все-таки рассказать тебе о браке мага с человечкой? Вдруг ты об этом ничего не знаешь. Или знаешь? Рассказать? Вдруг пригодится? – голос магического принца стал хриплым, он склонился ниже к лицу Ислы: – Вдруг прямо сейчас и пригодится?

Исла очарованно смотрела в голубые глаза мужчины, с трудом вникая в смысл того, что он сейчас говорит. Красив, шельма, взгляд не оторвать, как красив... О чем он лопочет? Разум жены? Жена – это местное название хранительницы...

Перед мысленным взором Ислы мелькнул родной дом, битком набитый сорящимися мужчинами, порванными шарфиками, невкусными медведями... и она резко пришла в себя. Нет уж, хватит с нее хранимых!

– Вот что у тебя за мода – в женихи набиваться, – отодвигаясь от мага, прошипела Исла. – Уже весь город спит и видит, как бы тебя в чьи-то заботливые ручки пристроить. Предупреждаю: на мои ручки можешь не рассчитывать!

Ее возмущения маг пропустил мимо ушей, продолжая смотреть на нее и улыбаться. Под его взглядом в груди девушки порхали птички, а сердце стучало, как сумасшедшее. Это что – он уже на нее влияет?!

– А ну прекрати немедленно, – строго приказала Исла. – Хватит жар во мне вызывать, сердце мое о грудную клетку колотить и голову туманить.

– Я не действую на тебя магией, – расхохотался маг, донельзя чем-то довольный. Исла не понимала причин его довольства, и это злило больше всего. Даже больше, чем его откровенная ложь:

– То есть как это: не действуешь? – распалялась негодованием Исла. – Я же чувствую! Никогда такого со мной раньше не случалось, чтоб вот так ноги-руки слабели, истома такая накатывала и дыхание перехватывало. Прекрати!

Этот вредный Данир с сияющей улыбкой смотрел на нее, и Исла почти приготовилась воспользоваться даром и сделать ему мысленное внушение, но тут в памяти всплыли разговоры женщин ее отряда. Разговоры, в которых она никогда не участвовала, но слушать была вынуждена, так как вечером в горах и в лесу у костров всех почему-то тянуло обсудить своих мужчин. И те чувства, что они вызывают... О, боги, так вот оно какое – влечение к мужчине!

Исла сглотнула и отодвинулась от мага дальше, старательно прогоняя появившуюся вдруг мысль о том, что ей, как третьей наследнице, до десяти хранимых иметь можно, а Сарина давно предлагала ей переехать в дом побольше. Зачем ей такой безрукий хранимый?! Хотя, учитывая, что он лекарь-маг, да еще из Старших магов, Сарина наверняка требовала бы от нее сейчас немедленного согласия на тутошний брак, венчания и транспортировки мага в Город – для изучения магических способностей и практического применения тех талантов, о которых он сейчас так подробно и увлекательно рассказывал.

А местный, обделенный невестами принц продолжал ее смущать жаркими очами и уговаривать:

– Исла, я понимаю, что человеческую девушку не может не страшить брак с магом, тем более что тебя к нему в школе невест не готовили, – ласково говорил лекарь-маг, настойчиво заглядывая в глаза Исле, возмущенной предположением, что ее что-то может страшить, тем более – в браке. – Но я верю, что мы справимся. Ты мне очень, очень нравишься...

Уговоры Данира прервали громкие крики людей и ржание коней.

Привычная к экстренным спасательным операциям Исла мигом вскочила на ноги и ринулась в сторону криков. Рядом быстро бежал маг. Бежал действительно быстро, ни на шаг не отставал, что искренне удивило Ислу: в долине хранимые были домоседами и при попытках пробежаться тотчас уставали, у них начинались сердцебиение и одышка, так что большинство не смогло бы поддерживать тот же темп бега, что у хранительницы, тем более – у леры отряда! Исла измучилась с Арианом и Солониром, пока до поселений троллей дошла. А этот рыжик – ничего, шустренько бежит, даже ее обгонять пробует! А вот обгонять сейчас совсем не надо – надо осторожно посмотреть, в чем там проблема, а потом уже решать, что делать – рычание зверей слышно, наобум действовать тут нельзя.

Схватив мага за руку, Исла резко затормозила и прошептала:

– Стой! – Выглянула из кустов.

Перед Ислой расстилалась большая плоская равнина, с трех сторон окруженная предгорным лесом. На этой равнине сбились в кучку мужчина, женщина и трое детишек, с диким хрипом и ржанием рвались из пут привязанные к деревьям кони: два взрослых скакуна и три небольших пони. На людей наступали пять волкодиклов, а три крупных самца из этих хищников уже отрезали лошадей от их хозяев и облизывались на непарнокопытную добычу. Неудачное место для пикника и прогулок выбрало это семейство.

Тут глупый маг рванул вперед на поляну, и Исле пришлось не раздумывая вылететь вслед за ним: съедят ее рыжика, где она потом такого разговорчивого мага отыщет?

– На дерево лезь, это ты точно умеешь делать!

– На дерево лезь, это ты точно умеешь делать!

Нет, это не эхо повторило слова Ислы, просто маг крикнул одновременно с ней то же самое. Это кто это тут на дерево лезть должен?!

– Волкодиклы шалеют от запаха свежей крови, – прокричала Исла магу. – Я уведу их к горам, а ты вели людям к городу уходить! Взрослые и на одной лошади ускакать смогут, а ты к пещере нашей возвращайся!

Не слушая ответа Данира, Исла кинулась к ближайшему коню, взмахом ножа перерезала накрученный на ветку дерева повод, взлетела в седло, полоснула себя по бедру и стряхнула капли крови на снег перед хищниками. Обезумевший от страха освобожденный конь галопом полетел по равнине, а стая волкодиклов взвыла и помчалась на запах крови, бросив прежнюю добычу.

«Вот ненормальная! – разозлился Данир. – Ясно же сказал: на дерево лезь!!!»

Лекарь-маг опустился на колени и положил руки на землю. Далековато его будущая невеста стаю увела, но ничего – магии уже достаточно накопилось. По замерзшей земле пошла рябь. Миг – и перед волкодиклами выползли из земли корни кустов, оплетая их лапы, роняя на землю и тут же обвиваясь вокруг пушистых серых шей. Волкодиклы захрипели и забились, но магически усиленные растения не выпускали их из своего захвата, пока у всех хищников не вывалились языки из пастей, глаза не закатились и они не потеряли сознания.

«Как бы эта перепуганная лошадка Ислу из седла не выбила, – распереживался Данир, посылая поток магии вслед несущейся галопом лошади. – Или я зря волнуюсь? Вон, как отлично она в седле держится, как заправский наездник. Будто родилась в этом седле. Поразительно много талантов у моей девушки. Главное – убедить ее в том, что она МОЯ девушка».

Исла недоуменно посмотрела на остановившуюся лошадь, которая вдруг ни с того ни с сего совершенно успокоилась и мирно повернула... назад! Исла судорожно натянула поводья, стараясь развернуть лошадь в прежнем направлении и в этот момент увидела валяющихся на земле волкодиклов и спешащего к ней чем-то раздраженного мага.

– Кто тебя воспитал такую непослушную? – недовольно пробурчал Данир, кладя руку на кровоточащее бедро девушки и залечивая его. Вот так вот моментально залечивая: ощущение тепла, щекотки и все – раны и в помине нет.

– Кто тебя воспитал такого непослушного? – выдвинула встречную претензию Исла. – Я хорошо здешние леса и горы изучила, тут в пяти милях расщелина широкая: конь перескочит, а волкодикл – нет, так что я легко бы от стаи ушла, а люди уехать успели бы. А ты – ни на дерево залезть не можешь, ни в пещере безопасной спрятаться!

– С чего это я должен прятаться? Это мой прямой долг, как мага и наместника – людей спасать!

Исла смотрела в недовольные голубые глаза, в решительное лицо молодого мужчины и с трудом осознавала, что он действительно считает эту работу своим долгом и действительно способен с этой работой справиться – вон как лихо волкодиклов на землю уложил.

– Пожалуйста, впредь не подвергай себя такой опасности, я способен от диких зверей тебя защитить, и не только тебя, – настойчиво повторил Данир. – Уж не знаю, в каких диких степях ты выросла, но женское дело – за спиной мужчины стоять, а не играть в догонялки со стаей диких волкодиклов.

Исла чуть не лопнула от возмущения.

– Ну знаешь ли, лорд-маг, такой наглости я еще никогда...

Сбоку от молодых людей послышалось сконфуженное покашливание. Отец беспечного семейства стоял рядом и во все глаза таращился на девушку. В ответ на ее взгляд он поклонился, но обратился не к Исле, а к Даниру:

– Извините, что прерываю вашу беседу с невестой, ваше высочество, но могу ли я забрать свою лошадь или она вам еще нужна?

– Можете, – кивнул Данир и протянул руки к Исле, намереваясь помочь ей спешиться, но девушка только гневно фыркнула и сама соскочила с лошади. Маг насмешливо сверкнул голубыми очами и вкрадчиво заметил: – Со здоровой-то ногой сподручнее с коней спрыгивать?

Исла невольно покраснела. В самом деле, он ее поверхностную рану вылечил, со стаей злобной управиться помог, а она его воспитывать принялась, даже слова благодарности не сказав.

– Сподручнее. Спасибо, – выдавила из себя Исла вежливое слово.

Потом молодые люди долго не могли распрощаться с благодарным семейством, так как женщина рыдала, а дети тихо плакали, обхватив ручонками ноги Данира (видно, стоя впритык к магу, они чувствовали себя в большей безопасности). Наконец удалось всех рассадить по коням и пони и отправить в город. Только последнее пожелание отца семейства заставило Ислу скрипнуть зубами:

– Успешной вам помолвки, лорд-маг! Будем молиться за вас богине Донате, чтобы она благословила ваш союз с госпожой невестой!

– Спасибо, – довольно улыбнулся Данир, а Исле захотелось его чем-нибудь стукнуть. Не давала она согласия ни на какую помолвку!

Ничего, сейчас до пещерки его доведет, вещички заберет, память сотрет – и до свиданья, дорогой «женишок». Она и так много о магических способностях разузнать успела, незачем мага в Город с собой тащить. Даже такого, как только что выяснилось, не совсем бесполезного.

Пока Исла размышляла, смотря вслед уезжающим людям, маг бодренько двинулся к поверженным волкодиклам.

– Жаль, что таких молодых и сильных зверей убить пришлось, – вздохнула Исла. – Эти твари на самом деле очень полезные для леса и на людей нападают редко, сейчас просто дичи мало, даже дикие кошки к человеческому жилью выходить начали.

– Совершенно верно, – кивнул лекарь-маг, – очень полезные, поэтому никто их и не убивал. Сейчас отпущу их, они оклемаются маленько и дальше побегут.

Данир прикоснулся руками к земле. Корешки, как извивающиеся змеи, уползли в землю, а вьющиеся плети растений быстро засохли и опали, освободив зверей из плена. Волкодиклы, пошатываясь, поднялись, покосились на мага перепуганными лиловыми глазами и, спотыкаясь и оскальзываясь на подмороженной земле, заковыляли к лесу.

– Ну а теперь ты чем недовольна? – с любопытством посмотрел на девушку лекарь-маг. – Чего личико такое насупленное и задумчивое?

– Вспоминаю нашу встречу на скале, когда ты орла из себя изобразить пытался. Или способности стихийника пробудить в себе хотел? Ты же мог точно так же от бешеных троллей спастись: оплел бы их ноги корнями растений, и те перестали бы гнаться за тобой по узкой горной тропе, – Исла уставилась на мага пристальным изучающим взглядом.

Лекарь-маг покачал головой:

– Не мог. Тропа была узкой, ничего не соображающих троллей много. Как только первые упали бы на тропу, поваленные растениями, следующие за ними споткнулись бы о них и могли бы свалиться в ущелье с этой тропы. А чтобы растения могли удержать вес повисшего над пропастью тролля, нужно магических сил в них много влить, на всех тех бешеных троллей моего потенциала не хватило бы.

То есть, он не захотел рисковать жизнями троллей, поняла Исла. Предпочел рискнуть своей... Неужели на свет могут рождаться такие мужчины? Похожие на хранительниц мужчины. Мужчины, которые могут быть защитниками, даже защитниками женщин.

Исла затрясла головой. Это не ее мир, тут вообще странное распределение обязанностей между полами, а ей не о том думать надо. Она и так много времени с этим магом провозилась, пора бы ему к себе домой собираться. Силы к нему явно вернулись, да и эти люди могли бы до города его довезти или помощь какую прислать. Почему же он не попросил их об этом?

– Ты амулет связи у них почему не взял, чтоб магам своим позвонить? – подозрительно спросила Исла.

– Если бы у них был индивидуальный амулет связи, то сюда давно бы уже примчались стихийники из охраны, – без тени огорчения пояснил Данир. – Это у магов всегда при себе такие амулеты имеются, а у людей они редко бывают, люди пользуются только стационарными бесплатными амулетами, расположенными в общественных местах, с которых можно в любой момент позвонить дежурному лекарю-магу, в службу магической помощи населению, в магическую охрану правопорядка.

– Почему с ними не уехал? Почему не попросил, чтоб они магическую охрану к этому месту направили – тебя забрать? – продолжила допрашивать Исла. Ведь вначале Данир просил ее за магами сбегать.

– Зачем? Мне и без охраны тут хорошо, да и домой я как-то не тороплюсь, – весело улыбнулся лекарь-маг. – К нашей пещере пойдем? Костерок запалим по новой, я могу еще рыбки наловить, если ты ее готовить умеешь.

Исла раздраженно посмотрела на принца: что за легкая попытка превратить ее в кухарку? Маг явно ощутил недовольство девушки и поправился:

– Ну, давай картошки выращу. Ее точно можно не чистить перед варкой, ведь воду, в которой она готовиться будет, пить не нужно. Воду сольем, а шкурка с вареных картофелин сама легко слезет.

– Все-то у тебя само слезать должно, – проворчала Исла, – ничего почистить не умеешь.

– Умею, – возразил неунывающий маг, – корни лекарственной мартикоры очищать умею, а это очень аккуратно и тщательно делать надо. Еще листья дикого гадючника разрезать умею так, чтоб максимальное количество сока с них натекло, а вот с радужной гадюкой и вовсе осторожно обращаться надо!

Исла тоскливо посмотрела в синее небо, представила обед из листьев ядовитого гадючника и ясно поняла: в их долине никогда не будет магов среди хранимых.

– Я умею рыбу запекать, – вздохнула Исла, кулинарные познания которой тоже были весьма и весьма скудными. – И да, тебе таки повезло: при таком способе готовки чешую счищать заранее не надо.

– Замечательно! Тогда за рыбкой?

Глава № 11. Ты мне безумно нравишься.

Как и рассказывал раньше Данир, рыба сама прыгала в руки к магу, Исле оставалось только быстро ее обезглавливать и тут же у речки потрошить. Взвалив шесть подготовленных рыбьих тушек на руки мага, Исла отправилась с ним к пещере: готовить ужин.

В сумке Ислы всегда был запас всего, что необходимо для временного проживания на лоне природы, в том числе соль и плоская глиняная форма для запекания в углях всего, чего душе угодно. На краю весело потрескивающего костра сделали углубление, в которое скинули часть догорающих угольков и положили на них форму с рыбой, которую сверху тоже засыпали горящими головешками. На огне же кипела вода в котелке, в которой маг (под присмотром Ислы) собирался заваривать ароматный чай из свеженьких листочков лесной смородины, шиповника и ежевики, выращенных им на замерзших кустиках. Исла широко распахнутыми глазами следила за тем, как под ладонями мага вначале набухают и зеленеют почки, потом проклевываются клейкие молоденькие листочки, как эти листочки превращаются в крепкие темно-зеленые листья.

– Волшебство, – прошептала пораженная до глубины души Исла.

– Магия, – с доброй улыбкой поправил ее Данир. – Сколько листьев на чай надо? Я никогда его сам не заваривал, да еще из таких растений.

Странно, но сейчас в Исле не вспыхнуло раздражение при этих словах, подчеркивающих тот факт, что ужин все-таки готовит она, а не мужчина.

После ужина Исла с Даниром дружно отправились к речке, чтобы вымыть котелок, кружки и оттереть от формы присохшие к ней остатки рыбьей чешуи. Почему-то Исле в голову не пришло отправить мужчину одного.

На обратном пути Исла поинтересовалась:

– Ты говорил, что на все живые организмы влиять можешь. Как ты с растениями управляешься, я уже видела. А человеку руку вырастить можешь?

– Могу, – кивнул маг, – иногда приходится восстанавливать конечности после сильных травм. А еще хвост и рога могу вырастить, – со смехом добавил он, – в школе в классе лекарей часто такие казусы случаются, пока дети магов учатся своими магическими силами управлять. Могу избавить от паралича, а могу и наградить им, чтобы больной не вертелся во время лечения и не спрашивал постоянно с любопытством: «А что вы там делаете, а? А глянуть можно?»

Исла недоверчиво посмотрела на Данира:

– Против воли человека на его тело воздействовать можешь? И никакого сопротивления не ощущаешь при этом?

– Какое сопротивление? – недоуменно пожал плечами маг.

– Ну, как же... Вот я не хочу, чтобы ты меня парализовал. Ты все равно это сможешь сделать?

– Смогу, – усмехнулся Данир, а ноги Ислы вдруг онемели и будто приросли к земле. Исла дернулась и стала падать. Падать прямо в распахнутые объятия мага, который ради такого случая бросил мешок с отмытой утварью. – Все могу, только поцеловать тебя без твоего согласия не могу, – печально прошептал Данир.

Ярко голубые глаза заслонили от Ислы темнеющее вечернее небо. К ногам девушки вернулась чувствительность, но они почему-то отказывались ее держать, а полулежать на руках магического принца было удивительно удобно и надежно как-то. Может, не так уж хлопотно содержать девять хранимых? Где восемь, там и девять... А поцелуй ощутить очень хочется, она же еще ни разу не целовалась с мужчиной. Не накатывало раньше такого желания, зато теперь – девятый вал...

Данир склонялся все ниже и ниже и замер у самых ее губ. Тихо вздохнул, овеяв лицо девушки своим теплым, ласковым дыханием...

Стремление сказать: «Тогда целуй с согласием», Исле удалось пресечь на корню, сразу после слова «тогда».

– Тогда... тогда расскажи, что будет означать это согласие. – Исла взяла себя в руки, отстранилась от мага и пошла дальше к пещере.

За ее спиной раздался тяжелый вздох, брякнули кружки в мешке, и зазвучал голос Данира:

– До появления «невест магов» помолвки заключались только в храмах Донатоса, и только во время этой церемонии маг мог впервые поцеловать свою невесту, скрепляя помолвку. Четверть века тому назад законы изменили: теперь добровольный поцелуй девушки-человечки с магом автоматически означает начало их помолвки, независимо от того, где этот поцелуй случился, а то со своими бойкими невестами не всякие маги успевали до храма долететь.

Зря она местные законы до конца не изучила, рассвирепела Исла. Думала, что знание законов касательно семьи и брака ей не пригодится, но с такими наглющими магами надо знать все!

– Ух, ты прыткий какой! – зло прошипела Исла. – Говорила же: не собираюсь я твоей хранительницей-женой становиться, другую невесту себе ищи! А ты обманом захотел помолвку провернуть?!

– Почему обманом?! Этот закон всем известен, это первое, о чем в обязательной школе говорят! – Данир догнал девушку, схватил ее за руку и развернул лицом к себе: – Ты действительно этого не знала?!

Исла отрицательно качнула головой и сказала:

– Нет, не знала. Но не понимаю, почему о том факте, что первый поцелуй уже был, просто нельзя умолчать и спокойно явиться в храм на официальную помолвку?

Ошеломление мага было почти осязаемым. Данир в явном замешательстве смотрел на девушку, хлопая длиннющими темно-коричневыми ресницами с более светлыми, золотистыми, загнутыми вверх кончиками. Молчание затягивалось и начинало нервировать Ислу.

– Эй, лекарь магический, ты сам себя парализовал, что ли? – с досадой спросила Исла. – Чего молчишь? Второй язык случайно отрастил, и теперь они перепутались?

Данир очнулся и затряс головой.

– Боги, ты действительно НИЧЕГО не знаешь! Я это в шутку предполагал, а ты и правда не знаешь... Исла, невозможно скрыть тот факт, что поцелуй уже был, слишком заметные у этого поцелуя последствия.

– Какие последствия? – Исла насторожилась. Обязательно надо в книгах об этих самых последствиях почитать, мало ли какой маг ее поцеловать вздумает. Или она вздумает... Ну, как бы то ни было, а почитать не помешает.

Данир посмотрел во встревоженные карие глаза и начал рассказывать:

– Организм мага не идентичен организму человека, наши магические способности обусловлены наличием феромонов, которых в теле человека нет. При поцелуе часть этих феромонов попадает в организм женщины и оказывает на нее наркотическое воздействие: она начинает чувствовать неодолимую тягу к магу, который поцеловал ее, желает дальнейших поцелуев и забывает про все остальное. Долгие тысячелетия считалось, что семейная жизнь человечки с магом обязательно приводит к полному и необратимому безумию женщины, по всей стране были построены лаприкории для жен магов. Только недавно, всего лишь пятьдесят лет назад, стало известно, что некоторые женщины могут бороться с такой магической наркотической зависимостью, особенно, если их специально этому обучить: были созданы школы для невест магов. Такие невесты в браке с магом не сходят с ума, а живут полноценной жизнью, причем срок их жизни после благословения Донаты увеличивается до срока жизни мужа-мага, а маги живут триста лет. Ну а что касается первого поцелуя, то он запускает в теле девушки все этапы начинающейся наркотической зависимости, и не заметить этого просто невозможно.

– Какие этапы?

– Первый этап – «эйфория». Очень схож с алкогольным опьянением. Девушка всем довольна, беспричинно счастлива, все вызывает ее восхищение. Впоследствии девушки чаще всего не помнят о своем поведении в этот период или помнят смутно.

Второй этап – «похмелье». Тоже напоминает состояние после приема алкоголя и вызван отравлением организма магическими феромонами.

Третий этап – «затишье». Состояние девушек практически нормальное, никаких неприятных физических ощущений они не испытывают.

Четвертый этап накатывает быстро и проявляет себя сильнейшей тягой к магу, стремлением получить от него следующую дозу наркотического вещества. Именно последний этап и становится губительным, так как замыкает всю цепочку в замкнутый порочный круг.

«Вот это да. Вот это влияние на разум так влияние. Так, а лекари почему это не лечат?!»

– Почему лекари-маги не избавляют жен магов от последствий приема феромонов? – озвучила Исла свой вопрос.

– Это сделать невозможно. Любой лекарь-маг может влиять только на тело человека, но никак не может воздействовать на его рассудок, а феромоны подавляют именно его. Женщина может сама противостоять своей зависимости, если проявит недюжинную силу воли, но никто другой ей в этом не поможет. Если ей удаётся справиться с зависимостью, то богиня Доната благословляет пару, и они живут дальше долго и счастливо.

Исла глубоко ушла в свои мысли и двинулась дальше к их скалистому приюту. Вот значит, почему ее все невестой величали: видать, все невесты магов из этой спецшколы столь же разительно отличаются от тех сереньких, боязливых человеческих девушек, которых она видела на улицах, сколь и она сама от них отличается... Школа, где обучают, как быть невестой мага – она мельком читала об этой школе, а также давно уже знала о том, что в мире лишь пятьдесят лет назад первые магини появились и их до сих пор очень мало, так что маги продолжают заключать браки с человеческими девушками. А вот в интересные особенности таких браков Исла не вникала, и вообще этим вопросом не интересовалась. И зря: очень опасным может быть такое влияние для непредупрежденных женщин их долины. Об этом обязательно надо им рассказать, мало ли, как обстоятельства в дальнейшем сложатся, тем более что Сарина намерена отправлять слабых женщин в этот мир. Их обязательно надо предупредить, чтоб не связывались с магами, иначе их жизнь здесь будет еще ужасней, чем в долине. Сойти с ума – это даже представить страшно. Исла вспомнила Асю, подумала, каково бы подруге пришлось, если бы ее тут замуж за мага отдали – и ей захотелось выцарапать эти голубые глазки под рыжими завитками волос.

К несчастью, Асе и в родном мире жить не дали, со свету сжили невыполнимыми для нее требованиями и насмешками. Тут она могла бы выйти замуж за человека, и он не требовал бы от нее, чтоб она была бесстрашной и умелой охотницей, смелым воином и вечной его защитницей.

– Девушка же не обязана выходить замуж за мага? – уточнила Исла.

Данир вздохнул:

– За несовершеннолетних девушек это решение принимают их родители. Так что у тех девушек, чьи родители решили отдать их магу, выбора нет. У мага тоже особо выбора нет: для него это единственная возможность вырастить и воспитать сына. Дочери рождаются лишь у благословленных пар.

– Я – совершеннолетняя, – прорычала злая Исла. В этом загорном мире женщин ущемляют, как хотят!

– Это ясно, – кивнул Данир.

– Ну так выбери себе несовершеннолетнюю, у которой родители – изверги, а от меня отстань.

Они уже дошли до подернувшегося серым пеплом костра, и Исла резкими движениями стала собирать свою большую сумку. Потом зашла в пещерку, собрала вещи там. Только на ложе из еловых веток плед оставила.

Маг топтался рядом, то вздыхая, то порываясь что-то сказать, и ероша свои кудри. Его прическа стала уже напоминать воронье гнездо, когда он в итоге выдал:

– Не нужна мне несовершеннолетняя, мне ТЫ нужна. Я никогда не встречал раньше таких девушек: смелых, искренних, готовых не раздумывая, рискуя жизнью, броситься на помощь чужим людям и магам. Ты ведь и меня спасла после падения в ущелье, я был абсолютно беспомощен тогда и точно бы погиб, если бы не ты. Ты мне снишься, ты мне безумно нравишься и мне не нужна другая, вот так.

Данир высказал все, что накипело на сердце, выдохнул и внимательно всмотрелся в суровое личико девушки своей мечты. Увы, кажется, не нашел он нужных слов, способных смягчить ее сердечко. Что же надо было сказать? ЧТО?! Она ведь в самом деле ему далеко небезразлична! Да что там – он практически влюблен в эту язвительную и решительную девицу, которая удивительно мало знает о магах, но поразительно много – о потрошении рыбы, укрощении чужих коней, борьбе с волкодиклами, выживании в лесу и горах, охоте на опасных хищников... Интересно все-таки выяснить, откуда она приехала в предместья Тоска? Из южных степей? Жила там среди степных троллей рядом с южными горами? Тогда такой набор чисто мужских умений не удивителен, как и плохое знание реалий магической жизни.

Глубоко уйдя в свои размышления, Данир забыл о других уникальных способностях девушки и без раздумий поднял голову при тихой просьбе своей будущей невесты:

– Посмотри на меня...

И опять провалился в темные омуты огромных глаз...

Исла нырнула в сознание рыжего мага. Яркость красок его воспоминаний действительно усилилась или она просто плохо помнит свой прошлый визит на его тропу воспоминаний? Воспоминания последних дней светились ярко-желтым светом – светом привязанности, радости и симпатии. Более того: в этих солнечных клубках проскакивали золотые искорки. У Ислы замерло сердце: золотой цвет – это цвет любви... Она знала это точно, видела раньше, чаще всего – в отношении родителей к детям. По отношению к ней такие чувства испытывал только отец. Исла чуть замешкалась, прежде чем робко войти в ближайшее сгущение воспоминаний.

Да, это по отношению к ней, Исле Дохран, голубоглазый маг испытывал такие нежные и яркие чувства. Чувства, очень похожие на влюбленность... В горле Ислы встал комок, который никак не удавалось сглотнуть. Как же он умудрился так проникнуться к ней симпатией?! Она ведь и не пыталась обольстить его, как это делали порой другие хранительницы, не пыталась ухаживать за ним, увлекать улыбками и лаской. Наоборот: почти все, что она говорила, говорилось с укоризной и поучением, а мужчины очень не любят такое обращение, это она точно знала!

Исла протянула дрожащую руку к ближайшей золотистой искорке: а-а, это он помнит их не состоявшийся почти поцелуй. Кажется, в горле добавился еще один комок. Или их там уже целая толпа? Неужели ей нужно убрать, ликвидировать начисто в его памяти все их встречи?! А ведь вместе с воспоминаниями уйдут и чувства, она это тоже точно знала, ведь именно так избавляла людей от страха, неприязни, ненависти, негативных чувств, являвшихся следствиями ссор. Как жаль... Ей ведь тоже нравится этот рыжик! Как он сказал? «Ты мне безумно нравишься?» Именно так, безумно. Безумно, потому что ей нужно возвращаться в Город, она не может остаться здесь, так как информацию она раздобыла действительно важную и необходимую своим соотечественникам. Одно только знание древней письменности многого стоит, а также сведения, что маги действительно тут нашлись! И потом вернуться назад в Тавирию она не сможет: она наследница, у нее в долине приемная дочь и родные, а этот маг не сможет жить с ней в Городе, у него совершенно неподходящий для этого менталитет, который ей почему-то совсем не хочется ломать и менять. А в «натуральном виде» какой из него хранимый?! Он даже простейшей еды приготовить не может и Исла сильно сомневалась, что у этого принца с шитьем, вязанием и уборкой дела обстоят много лучше. Про огород и корову проще и вовсе не вспоминать... Только почему ей сейчас кажется, что откровенная безрукость мага не столь важна? Почему?! Это же ненормально...

Исла вернулась на тропу воспоминаний и, сжав зубы и старательно проталкивая в глубь горла все образовавшиеся в нем неуместные колючие сухие комки, стала окутывать плотной тканью два последних дня в памяти Данира. Вот он стоит на кухне, жует хлеб с ветчиной, вот он собрался выйти из дома...

– И передумал выходить, – дополнила воспоминание Исла, горячо надеясь, что такое ма-а-аленькое дополнение воспоминаний приживется хорошо.

Под ее прозрачными виртуальными руками события двух последних дней в памяти мага подернулись безликим серым цветом забытых воспоминаний. Золотые искорки не задержались на этой серой застывшей глыбе: мигнули и погасли. Исла ощутила, как по ее живой, настоящей щеке прокатилась слезинка. Ах, охстуёл лохматый, что с ней творится вообще?! Она поступает так, как должна поступить! Должна и точка!

Окинув взглядом тропу воспоминаний, Исла тут и там заметила одинокие золотые искорки. Что это? О-о-о, она в самом деле ему снится?!

Исла опять замерла в нерешительности: закрывать воспоминания обо всех снах? Но их много... очень... Девичье сердце сладко замерло. Ну, сны – это не так важно, это же всего лишь сны.

А вдали что за золотисто-желтый бугорок?! Этому прохвосту магическому еще кто-то «безумно нравится»?!!!

Исла вскипела негодованием, все застрявшие было в горле слезы мигом провалились куда-то глубоко вниз, а жала неведомой ранее ревности впились в сердце. Со свистом подлетев к воспоминанию примерно трехмесячной давности, Исла разъяренным волкодиклом ввинтилась в сгусток памяти.

Ой...

Это же их встреча в августе. Так он ее помнит?!! Это он... это он... это он, получается, ее тут за нос водил эти два дня?! Даже не заикнулся, что вспомнил ее, притворялся, что впервые видит!

Исла похолодела. Что он успел у нее выпытать?! Вроде, ничего такого она не говорила... Почему же он не признался, что помнит ее? Не спросил, как это она ему память временно стерла, ведь она ее точно стерла тогда, она помнила серый цвет этого сгущения. А он наместник, руководитель этих земель, ему наверняка о похищениях троллей и их беспамятстве докладывали, ведь об этом даже в газетах писали! То есть, он понял, что это она тут «работает», но ничего по этому поводу не сказал и не спросил. Почему?! Ох, не нравится ей это, совсем не нравится. А еще не нравится, что он смог все вспомнить, а значит, на магов ее Дар действует не так необратимо и надежно, как на людей.

Ладно, сделаем вторую попытку. Исла сконцентрировалась и плотной темной воображаемой тканью накрыла это августовское воспоминание. Посмотрела на золотые искорки снов...

Руки поднялись и... опустились. Это всего лишь сны, пусть будут. Хоть сны...

– Спи! – решительно приказала Исла и вынырнула в действительность.

Голубые глаза растеряно взглянули на нее и закрылись. Исла подхватила обмякшее тело заснувшего мага и уложила его на постель в пещере, накрыла пледом, активировала амулет, нагревающий воздух до комфортной температуры, купленный в соседнем крупном селе. Посмотрела на расслабленное лицо Данира, такое милое и трогательное во сне. Наклонилась, провела рукой по кудряшкам. Мягкие. Впрямь, как шерстка у котенка, только длиннее и шелковистее.

Закладывая на две трети проход в пещерку камнями, чтоб уберечь рыжика от возможного нашествия зверей, Исла оставила вверху отверстие на треть высоты прохода. Вдруг принц, как Ася, боится темных замкнутых помещений? А так очнется – и увидит солнечный свет. Исла представляла, как утром он проснется, удивится, что лежит в горной пещере, а потом пойдет домой и не вспомнит больше об Исле Дохран. И хорошо, если не вспомнит! До дому он дойдет, она спрашивала, умеет ли он ориентироваться по солнцу. Данир ответил, что в глухом лесу дороги точно не найдет, даже в солнечный день, но здесь места ему немного знакомы и до тропинки, ведущей в Тоск, он добраться может. А теперь ей самой домой бежать надо – уже темнеет, а она прошлую ночь не спала, и теперь ей срочно нужен отдых. Да, отдых – единственное, что ей нужно. Она выспится, придет в себя и выбросит из мыслей рыжего мага.

Глава № 12. На любого беглеца найдется свой следопыт.

Давненько Данир не высыпался так хорошо! Будто заново родился. Маг потянулся на постели, отбросил в сторону мягкое теплое покрывало, которым был укрыт, сел и открыл глаза.

Где это он?!

Солнечный свет лился отнюдь не в окно его спальни, а в узкую щель, озаряя каменную кладку, заслоняющую вход в небольшую пещерку, на полу которой он и сидел. Не совсем на полу, а на постели из еловых лап, накрытой толстенным незнакомым пледом. Чей это плед? Как он сюда попал?

Осмотревшись по сторонам, Данир заметил на полу разряженный амулет подогрева и свою сумку и заглянул в нее. Внутри обнаружились листья дикого гадючника и нож, которым он обычно нарезал лекарственные растения, но листья можно было смело выбрасывать: они сморщились и в качестве сырья уже не годились. Видимо, он срезал их несколько суток тому назад.

Данир потер лоб. У него опять амнезия? К тем нескольким минутам, что он забыл в августе, теперь прибавилось несколько дней?! Или часов? Какое сегодня число?

Наместник западных провинций огляделся, но календаря с отмеченной датой в пещере не было, так же как и тех, к кому можно было бы обратиться с этим вопросом. Последнее, что помнил Данир: он завтракал в одиночестве на своей кухне и собирался пойти за гадючником. А потом передумал выходить. Хм, почему мысль «передумал выходить»  прозвучала в его голове нежным женским голосом? Данир еще раз взглянул на листья. Так, значит, до ядовитых кустов он все-таки дошел, но почему-то опять забыл об этом. А в пещеру он зачем залез?! Устал, решил отдохнуть прямо в горах? А плед чей? Данир поднес к лицу край пледа. Шерстяная ткань пахла еловой смолой, дымом костра и еще одним еле уловимым нежным женским ароматом. И этот аромат показался Даниру знакомым, исключительно приятным, а еще от этого легкого аромата по телу разлилось жаркое тепло и учащенно забилось сердце.

И что бы это значило?

Данир разобрал каменную кладку у входа, вытряхнул на землю испорченные листья гадючника из сумки и втиснул в нее скрученный плед. Задумчиво посмотрел на покрывшиеся утренним инеем угли костра. Почему он не помнит вчерашний вечер и дневной сбор листьев? А может, не только вчерашний. Эта периодическая амнезия начинает раздражать, тем более что ему опять грезится, что он забыл что-то очень важное. Но что?! Может, ему стоить начать принимать настойку для укрепления памяти, которую он старичкам прописывает? Настойка рассчитана на людей, а у магов и в старости склероза не бывает, но вдруг поможет? Вдруг, эти провалы в памяти – новое инфекционное заболевание у троллей, а он им заразился?

Данир внимательно исследовал свой организм. Нет, он абсолютно точно ничем не болен, магическую силу лекаря не обмануть. Магический резерв тоже полон, признаков истощения и в помине нет, так что с этим его беспамятность тоже не связана. С чем же она связана? Почему лучшие умы среди людей, троллей и магов никак не могут прояснить этот момент?

Потерев лоб еще раз и не найдя способа немедленно вспомнить забытый кусок своей жизни, Данир посмотрел на солнце, горы, определил направление к дому и сделал первый шаг в сторону Тоска, но тут всколыхнулся за его спиной магический фон. Чья это магическая сила проявилась? Как, это его собственная магия?!

Данир, не веря своим глазам, смотрел, как сквозь тонкую корку подмерзшего снега пробивается на свет тоненький росток ели. Росток быстро окреп, выпустил три веточки и ощетинился молоденькими светло-зелеными иголочками. Магический фон иссяк вместе с магией, которой был напитан зародыш растения.

Зачем же он влил свою магическую силу в семя ели? Да еще временной стазис на него наложил, чтоб деревце проросло только утром? Данир сидел на корточках перед ростком и ломал голову над новой загадкой. Постепенно сообразил, что всплеск магического фона был более сильным, чем мог бы вызвать один такой росток. Лекарь-маг внимательно осмотрелся, раздвинул заиндевевшие кусты и увидел невдалеке еще один молоденький росток ели. Подхватив свою сумку, Данир решительно двинулся ко второму ростку и даже не удивился, когда увидел третий.

Цепочка не по сезону выросших в лесу молодых деревцев привела Данира на окраину человеческой деревеньки – одной из немногих на землях троллей. Привела на окраину со стороны леса, к обвалившемуся забору явно давно заброшенного огорода последнего дома в деревне, сильно удаленного от остальных строений. Прямо посреди огорода росла последняя елочка.

Данир с оторопью рассматривал старый бревенчатый дом с покосившейся крышей и притулившимся к задней стене курятником, к которому его привела магическая тропа, созданная его собственными руками. Зачем он рассыпал зачарованные семена от пещеры до этого крестьянского жилья? Что такого важного в этом доме? Он точно никогда ранее не бывал здесь, даже смутных воспоминаний это место у него не вызывало.

Низкая дверь курятника распахнулась и из нее, согнувшись в три погибели, вышел молодой мужчина. Распрямившись, человек заметил стоящего за забором мага и равнодушно уставился на него зелеными глазами.

«Молодой и красивый», – как-то не к месту подумалось Даниру. Внезапно затопившая его злость вперемешку с непонятным возмущением и желанием крепко врезать этому незнакомому парню поразила мага до глубины души. Лекарям-магам воинственность совершенно не свойственна! Что же он все-таки не помнит?! Похоже, этот молодой человек имеет прямое отношение к его амнезии.

– Здравствуйте, – поздоровался лекарь-маг. Подозрения – это еще не повод вести себя невежливо.

– Здравствуйте, – эхом откликнулся молодой мужчина и продолжил стоять истуканом, ни о чем не спрашивая.

Данир недоуменно посмотрел на совершенно бесстрастное лицо своего «собеседника» и попробовал продолжить диалог:

– Я лорд-маг Данир Сартор. Вы не пригласите меня пройти в дом? Я по делу.

По какому-такому делу Данир не знал, но надеялся, что не зря он потратил кучу магических сил на эту елочную тропу. Что-то было в этом доме важного.

– Вам назначена аудиенция? – спокойно уточнил у принца Тавирии этот крестьянский парень в холщовой домотканой рубахе и тулупе нараспашку.

Данир ошеломленно моргнул. Аудиенция? Назначена? В этой деревенской избе? ЕМУ?! Сыну короля этой страны, наместнику западных провинций?! Он даже к королю-батюшке и брату-кронпринцу всегда ходил запросто, без всяких аудиенций.

– А должна быть назначена? – ощущая абсурд ситуации, спросил Данир. Странно, что селянину вообще известно такое архаичное слово, как «аудиенция» – его даже при королевском дворе редко употребляют.

– Если Хранительница свободна, то она может принять посетителя и без предварительной записи, – равнодушным, механическим голосом озвучил варианты мужчина.

– А она свободна? – осторожно продолжил Данир этот несуразный, бредовый разговор. Какая хранительница?!

– Я узнаю. Подождите, пожалуйста. – Молодой человек апатично улыбнулся, развернулся и пошел в дом через задний вход.

Маг остался стоять в ожидании. Интуиция Данира громко вопила о том, что здесь дело нечисто, что недаром он сам себя привел к этому дому, очевидно, заранее подозревая о том, что ему «подправят» память. Так что он обязательно дождется и парня этого, и хранительницы, кем бы она ни была, и возможности войти в этот дом. В крайнем случае, можно и магическую службу охраны правопорядка привлечь...

Низкая дверь курятника, которую отвлекшийся на гостя парень забыл закрыть на засов, приоткрылась. Но вышли на снег отнюдь не куры – в щель вылетели два ярко-рыжих котенка, детеныши дикой кошки. Рыча и кусая друг друга, они катались по твердому снежному насту, а в памяти Данира вспыхнула картина: пятнистая рыжая шкура дикой кошки на фоне белого зимнего леса. И от этой вспышки пошла волна, сдергивающая темную пелену с воспоминаний последних дней и августовской встречи.

– Ну, Исла!!! Ну, невеста будущая! Вот прямо сейчас в храм отволоку и зацелую до потери сознания, чтоб и думать забыла, как в голове моей хозяйничать! – возмущенно воскликнул Данир и без колебаний безбоязненно двинулся в дом.

Злым шершнем пролетев сквозь кухню, Данир выскочил в большую центральную комнату и лоб в лоб столкнулся с тем молодым парнем, с которым общался на заднем дворе.

– Хранительница еще спит, зайдите позже, – спокойно сказал человек разъяренному магу и совершенно невозмутимо посмотрел в пылающие раздражением голубые глаза наместника.

Спит? Этот парень заходил к ней в спальню?! Данир почувствовал, что его пальцы сами собой сжались в кулаки, а правая рука невольно дернулась к поясу, на котором во время тренировок с оружием всегда висели ножны тонкого длинного клинка. Разумеется, сейчас клинка не было, маги не ходили вооруженными, если только не являлись сотрудниками магической охраны правопорядка. Теперь Данир понимал, с чего вдруг в нем проснулись кровожадность и воинственность вопреки врожденному добродушию и миролюбию. Кем этот парень является для Ислы?!

– Вы кто?! – прошипел забывший про профессиональное миролюбие и неконфликтность лекарь-маг.

– Извините. – Парень склонил голову и представился: – Меня зовут Ариан, я хранимый аро-леры.

Данир нахмурился. Хранимый? Опять это странное слово! И что значит «аро-лера»? Чепуха какая-то: хранительницы, хранимые, что вообще это значит? Муж ей этот зеленоглазый красавчик или не муж – вот что важно! А если муж – то насколько готова Исла остаться вдовой? Ненадолго...

Данир ужаснулся собственным мыслям и обернулся на звук открывшейся входной двери. В избу вошел пожилой седовласый человек в добротном полушубке и валенках. Вошедший скинул у порога охапку дров, выпрямился и заметил Данира. Серые глаза мужчины изумленно округлились.

«Ну, хоть у кого-то нормальная реакция на приход постороннего мага!» – усмехнулся Данир и сказал, обращаясь к пожилому человеку:

– Доброе утро. Я хотел бы увидеть Ислу Дохран.

Мужчина не стал с ходу объяснять, что такая здесь не проживает, и Данир облегченно расслабился – значит, он пришел по адресу. Седой человек продолжал хмуро буравить его взглядом и молчать, и лекарь-маг решил еще раз представиться, так как в доме Ислы, похоже, было не принято наместника и принца узнавать в лицо:

– Меня зовут Данир Сартор. Я лорд-маг и правящий наместник этих земель.

Серые глаза пожилого мужчины потрясенно распахнулись:

– Вы маг? Самый настоящий маг?! – Он с таким любопытством стал рассматривать Данира, что тот почувствовал себя экспонатом королевского зверинца в Тавии.

Лекарь-маг начал потихоньку вскипать. Общение как-то не складывалось: молодой парень равнодушно смотрел в окно, пожилой мужчина таращился на мага, а отвечать Даниру никто не спешил. А ему жизненно необходимо знать, кто эти мужчины, живущие в одном доме с его девушкой!

Открылась дверь одной из боковых комнат и знакомый голосок спросил:

– Вы стучали в мою дверь или мне показалось?

Раздался зевок, и в комнату шагнула Исла. При виде яростно сощурившего глаза Данира она споткнулась.

– Ой, рыжик! – вырвалось у девушки.

– Рад, что вы меня не забыли, – язвительно подчеркнув слова «вы» и «не забыли», заметил Данир. Он расставил ноги поустойчивей, грозно насупился, сложил руки на груди и требовательно рявкнул: – Кто эти мужчины?!

Пока Исла старательно глушила собственную неразумную радость от внезапного возвращения рыжего мага в ее жизнь и взращивала в себе негодование от его дерзкого обращения к ней, Данир решил уточнить вопрос: он ткнул пальцем в безучастного ко всему молодого парня и конкретизировал:

– Он твой муж?!

– Нет! – выпалила Исла и поежилась: она не забыла знакомства с сознанием Ариана (и вряд ли когда-либо забудет) и была счастлива, что он не ее хранимый. Исла хорошо знала круг обязанностей Старших Хранительниц и ее предположения относительно судьбы Ариана были лишены розового флера наивности. Особенно после недавнего разговора с ним.

– Тогда почему он живет в твоем доме? – продолжил допрос мнительный маг.

– Ариан хранимый, то есть – муж, моей родной тетки. И временно живет со мной, – объяснила Исла, недоумевая, с чего это она оправдывается перед магом и почему он такой разгневанный. Данир молча перевел свой указующий перст на Солонира, и Исла покорно добавила, переведя на местный язык ее родственные связи: – Солонир мой отчим, он был мужем моей покойной матери.

Чувство невероятного облегчения затопило Данира. Это просто члены семьи, никаких мужей тут нет – он видел в открытую дверь, что Исла вышла из спальни, в которой стояла только одна узкая кровать и вокруг висела только ее одежда – хоть и похожая на мужскую, это была одежда маленького размера. А вдоль стен стояли стеллажи с множеством книг.

– Тогда ладно, – пробормотал Данир, расслабившись, а Исла, наоборот, вскипела:

– Что ладно?! Как ты смог все вспомнить?! Как ты смог меня найти???

Исла всполошилась: рыжик опять все вспомнил, а она ведь так старалась! Похоже, Старшим Хранительницам с магами легко справиться не удастся. А как он ее нашел?! Она же у него выяснила, что охотник из него никакой, в лесу он жить сам не умеет, по следу идти тоже не приучен, тем более что свой след она старательно запутывала. Надо срочно все выяснить, чтобы впредь не совершать ошибок! Ее ведь так и до самого Города выследить могут, и приведет она врагов к родной долине. Этого нельзя допустить!

Исла посмотрела на Солонира и приказала:

– Забирай Ариана и пройдитесь с ним до деревенской лавки, нам с лордом-магом потолковать надо.

Ариан начал безропотно и меланхолично натягивать теплую верхнюю одежду, Солонир кивнул и сообщил:

– На кухне завтрак готов: молоко и творог на столе, каша в печке стоит. Варенье на полке.

– Спасибо, – бледно улыбнулась Исла, напряженно размышляя о том, удастся ли ей покомандовать магом. Приказ «спать» он вчера исполнил мгновенно и без сопротивления, так что стоит попробовать развить дар влияния, как у Мойры Дохран.

Хранимые ушли из избы, а Исла осталась наедине со своим магом. Своим? С каких пор она стала считать Данира своим? С тех пор, как вытащила его из ущелья? Выхаживала его? Боролась вместе с ним против волкодиклов? Разговаривала обо всем на свете? Заглянула в его память?

На последнем воспоминании Ислу окатило теплой волной. С чего же он так разбушевался, увидев Ариана и Солонира? Неужели потому, что принял их за ее любимых мужчин? Но даже если так – с чего бушевать? У многих хранительниц было несколько любимых одновременно, у некоторых и вовсе по пять штук, и никто не возмущался и не бушевал. Мужчины только за звание Старшего хранимого (или Старшего мужа, если выражаться местным языком) боролись часто, поскольку Старший в отсутствие хранительницы был главным в доме и распределял между всеми дела по хозяйству. Чаще всего Исла назначала Старшим Исияла, который иногда уступал это почетное звание Солониру.

Отодвинув в сторону несвоевременные размышления, Исла посмотрела на оглядывающего избушку Данира и предложила:

– Завтракать будешь?

– Не откажусь, – уже весело и как всегда беззаботно откликнулся Данир. – Ты же мне еды в пещере не оставила. – Маг театрально свел брови домиком и наигранно-печально и укоризненно посмотрел на Ислу.

Девушка не выдержала его вида обиженного щеночка и смешливо фыркнула.

– А сам ты ничего приготовить не можешь, даже если куропаток магией к себе приманишь, – покачала головой она. – Хорошо, что Солонир – повар-мастер и о завтраке позаботился.

За едой Исла рассказала про котят дикой кошки, отвечая на вопрос Данира, как она умудрилась их отыскать и зачем домой принесла. Маг покивал и довольно заметил, что она добрая и заботливая.

– Ничего подобного, – зло возразила Исла, вспоминая, что ей еще надо этого мага допросить под принуждением и снова постараться память ему стереть. А про свое будущее в качестве Старшей Хранительницы Исле и думать не хотелось. – Я просто делаю то, что должна, то, что разумно. Допустить уничтожение молодого поколения диких кошек – это неразумно, это нарушает пищевые цепочки в лесу и горах, приводит к тяжелым последствиям для всей природы.

– Умная моя, – подперев голову рукой, с умилением заметил этот малахольный рыжик, смотря на нее. – Умная и заботливая. И добрая!

Исла скрежетнула зубками. Сейчас будет тебе – добрая! Лера первого отряда – это не тот человек, которого считают добрым!

– Расскажи, как меня нашел, – потребовала Исла.

– Не-а, не расскажу, – насмешливо ответил Данир и помотал кудрявой головой. – Вдруг, еще пригодится этот способ поиска. А тебе сейчас расскажешь – ты его сразу перекроешь.

Исла разочарованно цокнула. Ну, сам напросился. Не хочешь по-хорошему – сделаем по-плохому. Поймав взгляд своего рыжика, Исла скользнула на пеструю тропу его воспоминаний. Стараясь не отвлекаться на золотые всполохи, она твердо приказала:

– Расскажи, как меня нашел.

Ледяной вихрь сменил теплое золотистое мерцание и буквально вышвырнул Ислу из сознания мага. Данир застонал, обхватил голову руками и прошипел, взглянув на девушку:

– Не делай так! Не думай, что я не помню, как ты вчера приказала мне спать. Теперь так просто подчинить меня своей воле тебе не удастся! Твой дар не дает тебе права без спроса взламывать сознание разумных существ и командовать! Ничто не дает такого права!

Под потрясенным взглядом девушки Данир почувствовал себя слепым глухонемым калекой, который вдруг прозрел, встал и заговорил. Должно быть, прошлые ее жертвы претензий не высказывали. Она не задумывалась раньше над этической стороной своих способностей?! Не может быть!

– Кто бы говорил! – зло ответила Исла. – Маги много веков убивают разум своих человеческих жен и оправдывают это деяние необходимостью завести магическое потомство. Я почитала ночью книгу о браках между магами и человечками!

Данир виновато опустил плечи:

– Это доподлинная необходимость, единственный способ выживания нашей расы. Вернее, это раньше было единственным способом, а сейчас...

– Знаю я про «сейчас», – отмахнулась Исла. – Меня возмутило, что ты оправдываешь действия магов «великой целью», а меня приговорил без возможности оправдаться. Мне нужно знать, как ты вычислил мое местонахождение, понимаешь? Это тоже доподлинная необходимость!

– Почему? – Данир взял в свои теплые ладони ручку Ислы и стал нежно успокаивающе поглаживать ее. – Ты говорила в августе, что не местная, и я понимаю, что память ты стираешь, чтобы скрыть факт своего присутствия здесь, в западных горах, но почему тебе так важно скрыть этот факт? Ты от кого-то прячешься, убегаешь? А при чем тут тролли? Для чего ты их похищаешь периодически?

– Ты и встречу в августе опять вспомнил? – уныло вздохнула Исла. – Почему уверен, что именно я троллей похищаю?

Данир рассмеялся:

– Исла, я не полный идиот! Ни у кого из магов нет таких ментальных способностей, у людей они тоже раньше не наблюдались, а тут вдруг начинают терять память тролли и маг-наместник, и одновременно обнаруживается девушка, умеющая уничтожить часть воспоминаний у представителя разумной расы. Ясно, что это твои делишки, но цель неясна.

– Не волнуйся, эта цель не криминальная, – проворчала Исла.

– Знаю, этот момент маги из охраны правопорядка давно прояснили, – согласился Данир. – Правда, остается тот нюанс, что вдруг заболеть амнезией – это не очень приятно, мягко говоря. И ощущать, как взламывают твое сознание и волю – тоже противно.

Исла дернулась, как от удара.

– Взламывать?! – выкрикнула она. – Тебя я не ломала, ты представления не имеешь о том, что это значит: «ломать»!

– А вот только сейчас – что это было? – пытливо спросил заинтригованный возмущением девушки Данир, в котором не к месту проснулось врожденное стремление все исследовать, прояснить, разложить на составляющие и изобрести противоядие. Стремление, свойственное всем лекарям, не только магам. – Я почувствовал нестерпимую боль в голове и желание рассказать, каким образом я тебя нашел и вспомнил.

Исла с не меньшим исследовательским интересом уставилась на своего мага: она понятия не имела, что испытывали ее подопытные при ее влиянии на них, Сарина с самого начала запретила такие расспросы, велев сосредоточиться на собственных действиях и достижении поставленной перед собой цели, а добровольно мужчины ни о чем не рассказывали. А теперь у нее был реальный шанс узнать ощущения второй стороны контакта.

– Это была попытка влияния, только и всего, – объяснила Исла. – Не замечала раньше симптомов боли при этом.

Данир задумался, вспоминая:

– Когда ты вчера вечером дала мне установку спать, то боли не было. Кстати, выспался я просто отлично, спасибо! – Увидев изумление, радость и откровенное смущение Ислы при этом слове благодарности, Данир усмехнулся: и она еще будет отрицать, что заботливая и добрая! Девушка, бегом несущаяся спасать всех, кто нуждается в спасении: людей, магов, котят.

– Вчера ты не пытался сопротивляться, а сегодня был настороже – от того, знать, и разница в ощущениях, – сделала вывод Исла. – Меня словно вынесло из твоего сознания.

– Ага, то есть твоему влиянию можно воспротивиться, – просиял улыбкой маг. – Это утешает!

«Наивный! Какой же ты наивный, рыжик! – грустно подумала Исла. – Тебе в голову не приходит, что это я сама отступила, не стала настаивать, хотя могла бы вернуться...»

Вспомнился бледный перепуганный Солонир. Ислу начало нервно потряхивать, она отвернулась к окну. И увидела посреди двора молоденькую невысокую ель. Этой ели тут точно раньше не было! Не могла же она так вырасти за одну ночь?! Или ей помогли так вырасти? А на опушке леса стоит еще одна точно такая же елочка...

Исла, прищурившись, взглянула на мага:

– Вот значит как. Дорога из елочек за мной выросла за ночь. Семена куда подсыпал-то?

– В сумку, – весело повинился Данир, – и дырочку в кармашке жучок прогрыз. Действие магии началось через сутки после закладки.

– А если бы эти сутки сумка простояла на месте? – вскинула брови Исла.

– Тогда сегодня утром она перестала бы быть сумкой, – расхохотался Данир, – а стала бы рваной торбочкой с букетом еловых саженцев!

Губы Ислы невольно расплылись в улыбке, когда она как наяву представила себе это событие: сумка начинает трещать, расходиться по швам, а в щели лезут колючие еловые веточки и тянутся вверх вечнозеленые макушки. Разве можно долго сердиться на этого рыжика? Он-то точно добрый... в отличие от нее...

Во входную дверь тихо постучали. Это вернулись Солонир с Арианом: на улице поднялась метель, и они хотели уточнить, нужно ли им продолжать «прогулку».

– Нет, конечно, идите завтракать. Лорд-маг уже уходит, – пропустила хранимых в дом Исла и многозначительно взглянула на Данира.

Хранимые прошли на кухню, а Исла вручила лекарю-магу его сумку и теплый плащ.

– Хм, значит, я уже ухожу? – иронично процитировал Ислу маг. – На, плед свой забери – наверняка тебе он еще пригодится. Ясноглазая моя, ты же понимаешь, что я очень скоро вернусь?

– Я понимаю, что у тебя, наместник западных провинций, скопилась в замке куча дел, срочно требующих твоего внимания. У тебя поветрие бешенства среди троллей, не забыл? Обеспечивать безопасность населения надо, не забыл? – сварливо напомнила Исла, мечтающая избавиться от мага, вызывавшего в ней много непонятных эмоций и мимоходом выпытавшего у нее важные сведения: зачем она брякнула про «ломание сознания»? Зачем разговаривала с ним об особенностях Дара?!

– Бешенство длится не более трех дней, а сегодня как раз третий. Так что все уже должны в себя прийти, – просветил девушку лекарь-маг. – В зимнее время особых убытков это поветрие не несет, так что ничего непоправимого в мое отсутствие не случится.

– Ну, точно утверждать этого ты не можешь. Дело правителя – сидеть на своем месте и править. Я тебя провожу! – Исла настойчиво подтолкнула мага к двери.

Данир вздохнул и смирился. Нельзя же навязывать девушке свои ухаживания против ее воли. Он завтра придет, с цветами, как положено. Поговорит с ее отчимом о помолвке: Исла хоть и совершеннолетняя, но ее родителей нужно поставить в известность о его намерениях и попросить разрешения ухаживать за ней, как принято у «невест магов», хоть она и не из школы леди Таис. Раз ее мать с отцом умерли, то поставить в известность нужно отчима. А до завтра у него будет время обдумать все звучавшие слова о «влиянии на сознание», «аро-лере», «хранительницах» – тут много неясного, надо бы справки навести, в каких маго-человеческих странах и тролльих кланах приняты такие обращения к членам правящих семей. А в том, что Исла принадлежит именно к правящей семье, у лекаря-мага сомнений не было: слишком любит его девушка командовать, мужчины ее с полуслова слушаются, да слишком привычно-властный взгляд у нее и осанка царственная – это он еще при первой встрече заметил. Но тут проблемы Данир не видел – он не последний маг в своей стране (любой маг «последним» и быть не может), так что составит достойную партию девушке из любой семьи. Маги не стремились заключать «выгодные и политические» браки: если у мага появлялся шанс жениться по любви, то он никогда от этого шанса не отказывался, женился на ком угодно, не зависимо от социального статуса возлюбленной. В школе невест было довольно много простолюдинок, отбор воспитанниц шел среди всех желающих, на этом с самого начала настояла Анастасия Таис. Но у людей были приняты «браки по расчету», и аристократка никогда не выходила замуж за простолюдина. Хорошо, что с этой стороны проблем не предвидится, а все остальное – мелочи.

Если бы Исла могла слышать эти рассуждения мага, то наверняка сказала бы, что далеко не все неизвестное можно без раздумий списать в «мелочи».

– А ты зачем одеваешься? На улице метель, холод, погода не для прогулок, – заметил Данир, смотря на натягивающую меховую куртку с капюшоном и сапоги Ислу.

– Провожу тебя, – неохотно пояснила Исла.

– А-а-а, – протянул Данир и прищурился. Проводит, значит. Ну-ну.

Маг с девушкой прошли по обезлюдевшей на время ненастья деревне. Вышли на дорогу, ведущую в Тоск. Завывание ветра и снежный буран не способствовали оживленной беседе. Только спустя час метель улеглась, выглянуло солнце, заставив ослепительно сверкать наметенные пургой сугробы. На горизонте показались шпили и башни Тоска.

– Не замерзла? – заботливо осмотрел девушку Данир.

– Нет, – Исла замерла: маг взял ее руку, и по запястью пробежало тепло.

– Да, буран и метель тебе навредить не могут, – улыбнулся маг, продолжая удерживать руку девушки в своей ладони, – ты поразительно здоровая человеческая особь.

– Ты меня обследовал?!

– Я лекарь-маг, – пожал плечами Данир, – я должен был убедиться, что ты не простудишься после такой прогулки.

– Почему ты все время смотришь в сторону, когда говоришь со мной? Это невежливо, – недовольным тоном протянула коварная Исла.

– По сторонам такая красота, – насмешливо ответил Данир. – Смотри, какой алмазной пылью осыпаны кусты, каким хрустальным блеском сверкают ветки деревьев.

– А меня ты красивой не считаешь? – кокетливо спросила Исла, но вредный маг только улыбнулся и, так и не взглянув на нее, признал:

– Считаю. Очень красивой. Но смотреть не буду.

– Почему? – разочарованно спросила Исла.

– Не хочу забывать, какая ты красивая, – усмехнулся Данир. – Пойдем обратно – теперь моя очередь тебя провожать. – Маг рассмеялся.

«Придется идти на крайние меры», – признала Исла. Из прочитанных книг и на основании собственных нехитрых умозаключений она знала, что женская ласка и поцелуи были для магов недоступны вплоть до дня свадьбы. Знала, что ее рыжик еще ни разу не был женат, а следовательно – женской лаской не избалован, и этот факт не только наполнял ее пронзительной горькой нежностью, но и давал возможность застать его врасплох...

Исла шагнула к смотрящему в небо магу, обняла его за талию, прижалась, прошептала ласково:

– В книге леди Таис написано, что только поцелуй в губы приносит большую дозу феромонов в организм человечки, а в щеку можно безопасно целовать. – Встала на цыпочки и прикоснулась губами к гладкой, теплой щеке своего рыжика.

На нее потрясенно взглянули голубые расширившиеся глаза...

«Получилось», – грустно подумала Исла.

«Теперь можно собирать вещи и возвращаться в Город», – приняла она окончательное решение спустя полчаса, смотря с холма, как Данир, потирая лоб и растерянно озираясь по сторонам, бредет неспешно в сторону Тоска, а ему навстречу уже летят маги-стихийники в форме магической охраны правопорядка.

Следующая неделя тянулась у Ислы долго и тоскливо. Она медленно и будто нехотя переделывала все дела: сдала библиотечные книги, упаковала те, что купила и  собиралась взять с собой в родную долину, несколько последних газет уложила в сумку. Бережно упаковала несколько магических амулетов. Один амулет позволял без хлопот разжигать огонь даже на голых камнях (в этом случае магического запаса амулета хватало на три часа) или поджигать им дрова и прочие горючие материалы (тогда магии хватало примерно на сотню костров). В долине огонь высекали с помощью огнива, и процесс был достаточно трудоемким, особенно во влажную погоду. Второй амулет (амулетов такого типа Исла взяла пять штук, угробив на них приличную сумму денег) позволял поддерживать в подвале низкую температуру даже в разгар знойного лета – прекрасное приспособление для хранения продуктов. Третий амулет (маленький кружочек) надо было прикреплять к стреле или ножу, и тогда они заведомо попадали в цель, надо было только хорошо себе эту цель представить. Четвертый амулет был целительский: обеззараживал и затягивал раны, а пятый хранил в своей памяти две большие энциклопедии и мог транслировать вид страниц на небольшой экранчик на своей гладкой поверхности. Исла надеялась, что самое важное хранительницы их библиотеки успеют переписать до того, как в этом амулете кончится запас магии – продавец амулета заверял, что при непрерывном использовании амулета запаса хватит на целый год.  Амулеты связи Исла покупать не стала: Город у них небольшой, в экстренной связи необходимости нет (сигнальных костров достаточно), тем более что амулеты связи слишком быстро разряжались при использовании, а зарядить их мог только артефактор.

С особой тщательностью Исла запрятала на дно сумки купленное в местной лавке холодное оружие, а арбалет решила нести на плече вместе с луком. Пользоваться арбалетом девушка научилась и частенько ходила на охоту с этой замечательной штучкой загорного изобретения.

Солонир предупредил владельца избушки, что в конце месяца они съедут, и заплатил ему остаток платы на две недели вперед. Ариан сушил сухари и вялил мясо в дорогу. Котят дикой кошки совершенно неожиданно приютила одинокая самка, когда они под приглядом Ислы (приглядом издалека) учились на лесной опушке охотиться на мелких грызунов, выкапывая их из норок. Не оставалось ни одной видимой причины оттягивать момент отъезда, и Исла старалась реже смотреть в голубое небо, напоминавшее ей глаза Данира, и радовалась, что котята живут теперь в лесу, не напоминая ей постоянно о рыжих кудрях мага.

От идеи забрать одного из магов с собой (а конкретно – рыжего, неумелого мага) Исла давно отказалась: не стоит женщинам долины знать, как много способностей есть у магов. Пусть подивятся на амулеты, научатся читать древние книги – и довольно. О своем близком общении с магом Исла не планировала рассказывать даже Сарине, которой доверяла, как родной матери: всем жителям долины достаточно знать, что маги есть, что они опасны, и покидать долину людям не следует. Иначе, учитывая, насколько полезными могут быть маги, их похищения быстро станут массовыми. Мойра и Норна помогут любой хранительнице «уломать» похищенного мага и сделать его столь же послушным, как Ариан. Исла поежилась. Насильно приведенные в долину маги тогда пожалеют, что она спустилась с гор и их нашла. А в итоге все маги Тавирии приложат максимум усилий, чтобы выследить похитительниц. И уничтожат их Город.

Глава № 13. Твердо нацеленного на брак мужчину странными талантами не отпугнешь.

Принц Тавирии, средний сын короля, упорно старался вспомнить три дня, выпавших из его памяти. Три дня, которые совпали с периодом бешенства у троллей. Что он делал в эти дни?! Последнее, что помнил – завтрак в первый день и как очнулся от забытья вечером третьего дня на дороге, в нескольких милях от Тоска. Ни слуги, которые сами бездумно носились по полям все эти дни, ни маги, занимавшиеся спасением людей, встретивших на своем пути обезумевшие толпы, не могли рассказать Даниру, чем, собственно, он занимался в эти дни.

Очередное зимнее утро опять «порадовало» Данира непонятно тоскливым настроением. Девушка из сновидений мерещилась ему в каждой темноволосой человечке и мешала спокойно спать по ночам. Ему упорно казалось, что он знает эту девушку из своих сновидений, знаком с ней и она очень важна для него.

«Вдруг, эта красавица существует в действительности? Я ведь не помню несколько дней, может, в эти самые дни я с ней и встречался? Как бы это проверить? Слуги говорили, что в лавках какую-то «мою невесту» видели. Надо порасспросить, как она выглядела», – решил Данир.

Позавтракав, лекарь-маг прошелся по своему дому-замку в поисках той говорливой горничной, что про невесту его летом расспрашивала. Обнаружив юную тролльшу в библиотеке, он небрежно поинтересовался:

– Новых сплетен о скором начале моей семейной жизни не появлялось?

Девушка возмущенно фыркнула:

– Откуда же они появятся, если вы все время пропадаете незнамо где или сиднем дома сидите.

– А «невеста» моя тоже пропадает, незнамо где?

Горничная внимательно посмотрела на хозяина:

– А то сами не ведаете? В городе ее с августа месяца не видать, ужо не знаю, куда вы ее запрятали. Больше ни в ювелирной лавке, ни у оружейника не появлялась. В последний раз ее с вами в лесу видали, когда вы вместе с ней одну семью человеческую от волкодиклов спасли.

Данир опешил:

– Спасли людей от волкодиклов? В лесу?!

– Ну, ясно дело, что не на центральной площади – на площади волкодиклов-то отродясь не бывало, – хмыкнула горничная.

– А в городе ее видели в ювелирной лавке – той, что на центральной площади стоит? – уточнил Данир, все больше начиная верить в то, что раздражавшие его сплетни имеют под собой реальную основу.

– Ну да, а что?

– Ничего. Совсем ничего, – пробормотал Данир и рванул в ювелирную лавку.

Торговец встретил наместника западных провинций глубоким поклоном.

– Чего желаете, ваше высочество?

– Говорят, девушка к вам в августе заходила, – начал объяснять Данир, но хозяин не нуждался в долгих разъяснениях.

– Невеста-то ваша? Заходила, но больше не бывала.

Данир раздраженно потер лоб:

– Почему вы уверены, что она моя невеста? Это она так сказала?

Хозяин задумался, вспоминая:

– Нет, она, кажется, не говорила, но это-то и так понятно!

– Ладно, пусть будет «и так понятно». Как она выглядела, помните?

– Конечно, как не помнить! Красивая, загорелая. Да вот подмастерье мой – отлично рисовать умеет. Хотите, портретик вам накидает?

Данир хотел. Еще как хотел! С нетерпением он ожидал, пока паренек старательно прорисует на бумаге лицо незнакомки, что произвела на посетителей лавки такое незабываемое впечатление в августе. Схватив протянутый ему рисунок, Данир впился взглядом в знакомые черты. Голову прострелило болью и будто разорвало изнутри, а потом омыло прохладой и ясностью.

«Вот, чертовка, все-таки подчистила мои воспоминания! – выдохнул Данир, который теперь вспомнил все. – Поцелуем отвлекла. Ох, доберусь я до тебя!»

– Так что, лорд-маг, ваша невеста-то будет?

Моя! Если появится – хватайте и зовите охрану. Они мне сообщат, что невестушка объявилась.

Подмастерья замялись, переглянулись друг с другом:

– А можно наоборот? – робко спросил самый смелый.

– То есть? – не понял Данир.

– Можно мы сперва позовем охрану, а те уж пусть сами хватают?

– Можно, – усмехнулся Данир, окрыленный надеждой скоро увидеться с невестой.

Не теряя времени даром, Данир сразу с порога лавки стал звонить своему старшему брату: кронпринцу страны, Рейсу Сартору. Возможность прослушивания звонка при таком дальнем расстоянии до собеседника Данира не смущала: чай, не о государственных тайнах он с братом говорить собрался.

– Привет, Рейс, – торопливо начал Данир. – Слушай, ты у нас главный эксперт страны по внешней политике, все помнишь, все знаешь. Скажи, в каких странах или кланах принято обращение «аро-лера» к вождям, правителям или членам их семей?

– Ни в каких, – донесся из амулета глубокий баритон Рейса. – Впервые слышу такой титул.

– А хранимыми и хранительницами где членов семьи называют?

– Нигде. И в исторических хрониках такого не встречал. Хранители есть только в архивах и библиотеках, а с членами семьи это понятие никогда не было связано.

– Может, у степных троллей? Где-нибудь далеко? – разочаровано уточнил Данир.

– Ни далеко, ни близко, – уверено ответил кронпринц. – Где ты такие слова странные услыхал? Или вычитал?

– Да так, послышалось, наверно, – промямлил Данир, судорожно думая, как же ему разыскать свою ясноглазку, если та уже сбежала из деревни.

– Хм. Ты помнишь, что моя официальная коронация назначена на первое января и ты обязан присутствовать на этом событии?

– Да-да, помню, приеду обязательно, – заверил Данир. – Пока, до скорой встречи на коронации!

Надо срочно лететь к своей ясноглазке! Данир еще разок пожалел, что он не стихийник, но тут недалеко – на коне доскачет быстро.

-----------------------------

«Есть ли смысл ждать еще неделю? И чего ждать?! Если он опять вспомнит, то даже лучше находиться в этот момент далеко, чтобы не нашел. Ничего сверхважного я ему не сообщила, в горах он меня отыскать не сможет. – Уже третий день подряд Исла просыпалась с одними и теми же мыслями, но все никак не могла настроиться на радость при выводе, что «отыскать не сможет». – Решено: завтра уходим».

Предупредив хранимых, что завтра они засветло выходят в обратный путь, Исла пробежалась в лес: на котят своих издали глянуть – хорошо ли им живется с приемной матерью – и тропинки осмотреть, по которым они летом сюда пришли – не замело ли их снегом безнадежно. Наметив маршрут, по которому они завтра выйдут к крайней горной деревне троллей, за которой имелся пологий спуск к берегу и гроту на берегу, где был надежно спрятан их парусник, Исла повернула к дому.

На подходе к деревне девушка услышала мужскую брань и детские крики. Ребенок заходился плачем, и Исла побежала на выручку. Во дворе одной избы, стоящей в центре поселка, громадный мужик колотил рыдающую тощую девчонку, которая и не пыталась убежать от него, а только съеживалась и голосила при каждом новом ударе. Проходящие мимо селяне ускоряли шаг и отворачивались от неприглядной сцены. Один седой бородатый старичок попробовал что-то сказать озверевшему мужику, но тот с такой яростью кинулся в его сторону, что старичок без оглядки побежал прочь, а девочке досталась новая серия ударов.

– Я научу тебя кувшины крепко держать, с...! Все руки твои дырявые переломаю! Последний запас самогона по полу расплескала, с...! – Мужик на миг оторвался от истязаемой девчонки и проорал, развернувшись к распахнутой двери избы: – Дуй в лавку мне за опохмелом, Малинья, а то прибью сейчас эту дуру, дочь твою!

– Она и твоя дочь тоже! – с воем вышла на порог заплаканная женщина с багровым синяком на пол-лица.

– А мне ... чья она дочь! Хоть тролля лысого! Прибью, с...!

Женщина побежала за калитку на быстро обезлюдевшую улицу, а мужик опять размахнулся было кулаком на девочку, однако его остановила тонкая, но сильная девичья рука.

– Отойди от ребенка, мраз-з-зь, – прошипела Исла. В долине ни одна хранительница не допустила бы, чтоб мужик ее ребенка обижал! Тем более – собственный хранимый! Да за такое ему самому руки-ноги переломали бы!

Представив себе, что на месте этой девочки могла бы быть ее Кира, Исла ощутила холодную, убийственную ярость. Сейчас как никогда ясно Исла признала: правление Старших Хранительниц в долине – необходимое и правое дело! Ни при каком раскладе мужчинам власть доверять нельзя – они не способны мудро использовать эту власть, у них в крови стремление угнетать слабых!

Во весь опор влетел Данир в человеческую деревеньку, стоящую на опушке леса. Центральная улица была на удивление пустынна для разгара дня, но во всех окнах виднелись лица селян, которые, приникнув к оконному стеклу, широко распахнутыми глазами смотрели куда-то в одну точку. Данир проследил направление их взглядов.

На его нежную, тоненькую невесту кидался с кулаками огромный, озверевший в слепой ярости мужик!

«Я реально способен причинить вред человеку, – холодно, отстраненно понял Данир. – К чертям все лекарские клятвы».

Лекарь-маг слетел с коня. Нет-нет, никакой магии, он устроит этому негодяю самый примитивный, древний как мир, но весьма доходчивый мордобо... э-э-э... рукопашную схватку.

Сквозь затянувшую разум Данира алую пелену гнева пробилась искорка восхищения тем, как легко и изящно верткая девушка уходит от ударов тяжелых кулаков, будто бабочка порхает вокруг разъяренного носорога.

О, какой удар! Данир даже замер на месте. Он как лекарь мог по достоинству оценить этот удар, метко проведенный Ислой: прицельное воздействие на эту точку весьма болезненно для организма человека.

Ой, а тут и вовсе почки! И тут тоже почки... Разъяренный громила с воем согнулся в три погибели. Да-а, когда сильно больно – это почти всегда почки и... да-да, и это место тоже. У мужчин.

После последнего удара не по почкам, мужик рухнул на землю уже даже не с воем, а с придушенным высоким визгом. Ну, что сказать... удар с размаху, с полного разворота в воздухе... не факт, что у этого мужика в будущем будут дети, тем более что ни один лекарь-маг лечить его не будет – об этом Данир позаботится.

Тем временем его милая невеста вздернула голову мужика вверх и уставилась прямо в его налитые кровью глаза. А вот сейчас начинается самое интересное...

Данир шагнул к застывшей композиции «укрощение дебошира и пьяницы» и услышал:

– Ты чувствуешь глубокое отвращение к спиртному, даже к самому легкому спиртному! Тебя тошнит и рвет от одного только запаха алкоголя. Ты любишь готовить, варить супы, каши, обожаешь печь пироги в свободное от работы время. И ты хочешь много, очень много работать в своей кузнице! Каждый рабочий день от зари до зари!

Заслоны в сознании этого мужчины разлетались мелкими щепками, но Исла не ощущала своей вины перед ним. Ах, не мужское дело, значит, пироги печь?! Для тебя это станет любимым хобби! Не твое дело горбатиться в кузнице самому, наемные рабочие есть?! Ну, ты начнешь им сильно помогать! Исла, сжав кулаки, стояла на заваленной кучей обломков тропе воспоминаний. Ей казалось, что даже от этих обломком идет гнусный смрад. Боги, какие убогие краски тускло мерцают вдоль тропы воспоминаний: блеклые оттенки презрения ко всем, ленивого прозябания в безделии, мелкого страха (перед магами охраны, не иначе), и мерзкий зеленовато-желтоватый гнойный цвет эйфории от выпивки и выплеснутой на родных агрессии! Что ж, будем надеяться, что теперь жизнь этого индивидуума запестрит новыми красками, а сейчас надо убирать воспоминания о драке и своем воздействии и уходить – больно противно здесь находиться.

Исла выпала из сознания мужчины и отошла от него на подрагивающих ногах. На нее навалилось осознание: она второй раз в жизни смогла сломать заслон, много заслонов! Ее дар начал стремительно развиваться! Надо задержаться в этой деревне и проверить, удержатся ли ее установки, внушенные этому мужчине? А еще интересно: что послужило толчком к развитию дара?

– Думаешь, он выполнит твои приказы? Не сможет им воспротивиться, как я? – как гром с неба прозвучал за спиной девушки голос Данира.

Исла молниеносно обернулась:

– Ой, рыжик! – пискнула она.

Дивное чувство счастья переполнило сердечко девушки. Вспомнил! Пришел! Смотрит нежно.

«Для тебя ключом к дару тоже окажутся сильные чувства», – набатом прозвучали в голове Ислы давние слова Сарины Дохран. Это и есть ответ на вопрос, что послужило толчком к развитию дара? Да ну, не может того быть! Это же просто ее рыжик, просто знакомый говорливый лекарь-маг, находка для нее, шпионки.

Тряхнув головой, Исла обогнула заснеженные кусты смородины: там тихонько скулила на снегу побитая девочка. Покачиваясь, она держала на весу левой рукой правую руку, вывернутую под неестественным углом.

– Что, ясноглазка, опять будешь убеждать меня в том, что ты не добрая? Лишь по злобе своей девочку от избиения спасла? – Данир присел на корточки перед девочкой, осторожно дотронулся до ее плеча, доброжелательно улыбнулся ей. – Я лекарь-маг, не бойся. У тебя сломана рука, я ее сейчас вылечу, и больно больше не будет.

– Я знаю вас, вы лорд-наместник, – прошептала девочка, доверчиво смотря на мага. – Вы добрый, не как мой отец.

Голубоватое полупрозрачное сияние целительской магии заструилось по рукам Данира, переходя на ручку девочки и постепенно охватывая все ее тело. Рука вправилась, бледность и отечность кожных покровов на ней сменилась здоровым розовым цветом. Синяки бесследно сошли.

– Ну вот, все вылечилось. Остается надеяться, что мисс Дохран внятно объяснила твоему отцу, что буянить и поднимать руку на беззащитных женщин нельзя. А если вдруг повторится нечто подобное, то обещаю: его сразу заберут в тюрьму Тоска на исправительные работы. Я предупрежу службу магической охраны, она будет контролировать ситуацию с твоим отцом, – пообещал лекарь-маг.

Не откладывая дела, Данир сразу позвонил лорду Бортелу Мальону и описал происшествие в деревне.

– Понял, ваше высочество, обязательно проследим за дальнейшим поведением этого негодяя, – услышал он в ответ. – Полагаю, мне не следует спрашивать, что вы забыли в этой захолустной деревеньке? Вернее, кого... – В голосе начальника магической охраны прозвучало неприкрытое веселье, которое выплеснулось в заключительной фразе: – Привет невесте передавайте, ваше высочество, скажите, что мы все мечтаем познакомиться с ней! Вот и маги из охраны передают, что мечтают свидеться!

– Передам, – согласился Данир, а Исла, слышавшая речи мага в амулете, негодующе фыркнула.

На улицу маг и девушка выходили под любопытными взглядами столпившихся у избы селян. Люди сдернули шапки и низко поклонились наместнику. Староста деревни получил от мага суровый выговор, что в охрану не докладывалось о творящемся в семье кузнеца насилии.

– Теперь за ним присмотрят, – сурово предупредил Данир.

Селяне еще раз поклонились, потаращились на Ислу и разошлись, шепотом пересказывая друг другу притчи об удивительнейших умениях невест магов.

В сопровождении мага Исла медленно двинулась в сторону своей стоящей на отшибе избы. Искоса посматривая на Данира, Исла пыталась понять, почему он все время возвращается к ней. Нет, не так! Она пытается понять, как он умудряется все вспомнить!

А маг недовольно хлопнул себя по лбу:

– Вот я растяпа! Про цветы забыл!

– Какие цветы? – не поняла Исла.

– Обыкновенные. Иди сюда.

Данир потянул Ислу к замерзшей клумбе у продуктовой лавки, присел на корточки и вытянул руку. Струя зеленовато-голубого света полилась в землю и в этой святящейся струе проклюнулся, потянулся вверх зеленый росток, и на маковке его расцвел желто-фиолетовый бутон ириса.

– Вот, это тебе! – Данир сорвал цветок и протянул его девушке.

– Спасибо! – Искренне тронутая таким проявлением внимания, Исла поднесла к лицу цветок, понюхала, потрогала хрупкие листочки. – Он лекарственный? Его надо как-то приготовить?

Маг смешался от этого вопроса и озадаченно протянул:

– Э-э, ирис – лекарственное растение, но при чем тут это?

– В смысле – при чем? Хочу знать, для чего ты мне его подарил. Думаешь, я в драке растяжение заработала? Я в полном порядке, честное слово, а с лекарственными растениями все равно обращаться не умею.

Исла не могла уразуметь, от чего Данир так странно смотрит на нее. Вполне логичный вопрос она задала!

– Тебе никогда раньше не дарили цветы? – спросил маг.

– Кому и зачем это могло бы понадобиться? – пожала плечами Исла.

– Мужчины дарят цветы понравившимся им девушкам. Тебе незнакома такая традиция?

– Незнакома. А с какой целью они дарят эти цветы?

– Ну, с этой самой целью и дарят, – сумбурно объяснил маг, – с целью дать понять, что девушка нравится. Так положено, когда за девушкой ухаживают. И с родителями ее переговорить положено – спросить разрешения на ухаживания и убедить их в серьезности своих намерений. Вот сейчас к твоему отчиму пойду, переговорю.

Исла не выдержала и расхохоталась. Рыжик опять в своем репертуаре! Ухаживает он, оказывается! У них в долине ухаживать должна женщина, а не мужчина, и цветочных традиций у них в помине нет. А идти к хранимому, чтобы просить разрешения ухаживать за его хранительницей – полный абсурд, Солонир помрет от потрясения! Но держать в руке этот выращенный в снегу цветок было удивительно приятно. А осознавать, что он выращен специально для нее – еще приятнее. Эх, рыжик, что ты творишь?! Как бы тебе внятно объяснить, что наши дороги не могут слиться в один общий путь?

– Не надо к отчиму, у нас в семье так не принято. У нас главные в доме – женщины, и я сама решаю, кому разрешать ухаживания, – объяснила Исла.

Маг помолчал, серьезно посмотрел на нее, кивнул.

– У тебя дома опять сидят твои родственники? – спросил Данир, а после подтверждающего кивка предложил: – Пойдем к нашей пещерке, там будем только мы вдвоем – ты и я.

«Да, серьезного разговора, видимо, избежать не удастся, – вздохнула Исла. – Стирать память в четвертый раз бесполезно, он снова все вспомнит, пойдет искать, а это лишнее. Совсем лишнее. Почему он не боится моего дара? В долине его все боятся, хоть я пока никого из своих соотечественников ни к чему не принуждала (кроме Солонира, но он сам разрешил) и без согласия или веских причин в чужую голову не лезла. А Мойру с Норной даже женщины стороной обходить стараются, не то что мужчины. Да и к Сарине без великой надобности никто не приходит. Своих сыновей женщины крайне неохотно отдают в семью Старших Хранительниц – в семью Дохран, – мне и Кирин достался лишь потому, что осиротел незадолго до моего совершеннолетия. Никто не хочет, чтобы их сыновей без нужды «ломали», а этот маг просто не понимает ситуации, думает, что сможет противостоять давлению Дара. Он ошибается и это нужно ему продемонстрировать».

– Вначале цветок в дом отнести надо и в воду поставить – не хочу, чтобы он сразу замерз и погиб, а потом можно и в пещерку, – согласилась Исла.

Глава № 14. Самый простой способ узнать человека – заглянуть в его воспоминания.

По дороге и Данир и Исла больше молчали. На своей полянке перед пещерой развели огонь на прежнем костровище, повесили котелок с водой, чтобы чаю заварить. Исла вытащила из сумки еще с утра захваченные из дома бутерброды с вяленым мясом, которые так и не удосужилась пока съесть.

Трещал огонь. Вода в котелке пока и не думала закипать. Бутерброды уже кончились.

– Откуда ты? – спросил Данир.

– Издалека, – откликнулась девушка.

– Нет такого «издалека», где были бы в ходу обращения «аро-лера» и «хранимые» с «хранительницами», я узнавал, – сказал Данир.

– Ты просто не в курсе. И те, у кого ты узнавал – тоже не в курсе.

– Мой старший брат знает все о нашей стране и о соседних странах тоже.

– Я не из вашей страны и не из соседних.

Данир задумчиво смотрел на огонь и делал выводы. Выводы он сделал верные, не зря сто тридцать лет на свете прожил.

– Ты пришла в Тоск на разведку. Узнать, кто мы и как тут живем – вот почему ты так мало знала о магах, вот зачем похищала троллей – ты наводила справки, так? У вас магов нет, где бы ни располагалось это «у вас». Зато у вас есть люди с необычными способностями. Способностью взламывать сознание людей. И троллей. Только на мне, маге, это твое умение дало осечку.

– Ты ошибаешься, – сурово известила Исла. – Если бы я захотела тебя «дожать» тогда, то устоять ты бы не смог.

– И тебя бы не остановила мысль об аморальности такого влияния? – Серьезно взглянул на Ислу Данир.

Девушка вновь почувствовала утихшее было негодование:

– Вы много тысяч лет считали, что женщины в принципе не способны противиться влиянию магических феромонов, но это не останавливало вас от женитьбы на человечках. Великая цель, как же, помню. Мой народ много тысяч лет считает, что влиянию Старших Хранительниц в принципе невозможно противиться, и этот факт пока еще никто не опроверг, в моем народе не рождались еще такие уникумы, как леди Таис в вашем. В том случае с тобой я остановилась и прервала внушение. Я. Не ты.

– Тогда попробуй еще раз и не останавливайся, – потребовал Данир.

– Хочешь попытаться стать первым, кто сможет воспротивиться и устоять?

– Определенно хочу, – уверено кивнул  Данир. – И точно стану первым. Даже не сомневайся. Я найду способ сосуществовать с твоим даром, не волнуйся, меня тебе не сломать.

– Неужели все маги – такие наивные идиоты? – недовольно заметила Исла. – Данир, я сама начинаю бояться своего Дара, бояться того, что могу сделать с людьми, что мне, возможно, придется с ними делать! А ты – «найдешь способ сосуществовать»... Да мне для самой себя не найти пока способ сосуществовать с моим Даром! С моим чертовым наследием...

– Вместе справимся, – с безмятежной уверенностью ответил Данир. – Я вот не сомневаюсь, что ты с действием моих магических феромонов справишься.

– Прекрати говорить так, будто я дала согласие на брак! Я не дала и не дам такого согласия! А твои феромоны – такая мелочь, что ни говорить о ней, ни сомневаться смысла нет!

– Проверим?

Быстрый прыжок мужчины, секундная заминка женщины – и Исла лежит под тяжелым телом Данира. Ее руки сцеплены за головой и удерживаются сильной мускулистой рукой. Вторая мускулистая рука (откуда у лекаря такие бицепсы?!) медленно и искушающее забирается под короткую меховую охотничью курточку, движется к тяжело вздымающейся девичьей груди.

– Исла, – стонет маг и касается губами волос девушки, опустившихся век, бровей, скользит вдоль изящной линии скул. – Ласточка моя перелетная, ясноглазка моя.

Шум в ушах мешал Исле слышать сбивчивый горячий шепот Данира. По ее телу разливался небывалый жар, хотелось стиснуть в объятиях этого мужчину, зацеловать, позволить ему все, что только ему захочется сделать с ее покорным пылающим телом. Пальцы мужчины расстегнули пуговки на рубашке, горячая ладонь обхватила холмик обнаженной груди, сжала, и Исла не удержала стона.

«Это безумие, – стучало в висках Ислы, – это надо остановить».

С невероятным усилием открыв глаза, девушка поймала замутненный страстью взор мужчины.

– Отпусти... меня..., – скользнув на переливающуюся золотыми всполохами тропу воспоминаний, потребовала Исла.

Порывы ледяного псевдо-ветра на тропе остудили ее разгоряченную голову, и Исла упрямо повторила:

– Отпусти.

Рык, руки Данира сжались сильнее и... исчезла перед глазами Ислы тропа воспоминаний. Точнее, перед глазами Ислы все исчезло! Она ослепла?!

– Временно, – проворчал рядом голос Данира. – Не ори так, а то оглушишь меня навсегда, хоть я и лекарь-маг. Не вскакивай и не размахивай кулаками, в костер упадешь! Исла, паралич тебе устрою, если не угомонишься! А будешь такими грязными ругательствами сыпать – язык онемеет!

– Верни мне зрение! – напряженно потребовала застывшая на месте Исла. – Зачем ты это сделал?!

– Ищу способы сдержать твое воздействие, чтоб ты не боялась, что сможешь меня «сломать», – пробурчал маг. – Эта твоя боязнь единственное, что мешает нашему браку, верно?

– Единственное?! Далеко не единственное, чурбан березовый! Верни мне зрение, ты, несуразное создание!

– Кто бы говорил о несуразности...

Зрение вернулось. Рыжий маг сидел у рыжих всполохов костра и хмуро смотрел на Ислу:

– Извини, не удержался, очень хотелось прикоснуться к тебе. Давай, пробуй ломать, для чистоты эксперимента я не стану использовать магию.

– Ты больной? – дрожащим голосом спросила Исла. Он действительно настроен преодолеть непреодолимое, испытать при этом сильную боль, лишь бы стать ее хранимым?!

– Лекарь-маг быть больным не может в принципе, если только не истощил полностью свой резерв: магические силы сразу нейтрализуют вредоносное влияние микробов, вирусов и бактерий и уничтожают опасные микроорганизмы и вещества, если те как-то попали в тело мага, – менторским сухим тоном ответил Данир. – Исла, или ты меня ломаешь, или я тебя целую – выбирай! Лично я предпочитаю второе, но готов согласиться с твоим вариантом.

Закипевшая вода с шипением полилась на раскаленные угли горящего костра. Смотря, как невозмутимо маг заваривает чай, Исла ошеломленно думала о том, что ей реально предлагают провести эксперимент. Эксперимент с живым настоящим магом! Сарина придушит ее, если узнает, что Исла отказалась. А есть ли смысл отказываться от эксперимента? А есть ли смысл отказываться от такого мужчины, даже если он не сможет противостоять ее воздействию? Она же не собирается стирать его личность, как сделала Мойра с Арианом, рыжик ей и так нравится. Ну и пусть он ничего по дому делать не умеет – у нее еще восемь хранимых есть, те и так со всем управляются, еще и бездельничать успевают. А Данир ее любимым мужчиной станет, она его холить, нежить и лелеять будет, никому его в обиду не даст! При воспоминании о недавних ласках мужчины по телу Ислы прошла жаркая дрожь разбуженной страсти. Девять хранимых – не так уж много, на самом-то деле... Вдруг, она больше никогда в жизни не встретит мужчину, к которому бы ее тянуло так, как к рыжику? Она вот прям уверена, что не встретит!

– Ладно, давай проведем эксперимент, – облизнув пересохшие губы, выбрала Исла.

Данир оживился, отставил на камень котелок с заваренным чаем. Ура, дело сдвинулось с мертвой точки: его девушка готова рассмотреть саму возможность их совместной жизни! Данир читал книгу леди Таис, читал про то, как она сама предложила мужу провести эксперимент по противодействию зависимости, а в его жизни складывается сейчас обратная ситуация: ему, магу, предстоит устоять перед воздействием невесты-человечки. Это эффект высшей справедливости настиг магов, не иначе.

– Что мне сделать надо? – с полной готовностью спросил обнадеженный Данир.

– Хороший вопрос. – Исла задумалась. Про фобии Солонира ей было все известно, а вот о неприемлемых для ее рыжика вещах она ничего не знала. – Расскажи, какой поступок ты точно никогда не совершишь?

– Еще вчера я бы сказал, что никогда не наврежу ни одному разумному существу, – покаянно произнес Данир, – но сейчас я в этом уже не уверен: я был готов искалечить того пьяницу, когда увидел, как он бросается на тебя с кулаками. Однако запрет на насилие с рождения заложен в любом лекаре-маге: мы в десять лет даем клятву никогда не причинять вред разумному существу, и это связано не только с профессиональной этикой, это заложено в нас от природы. Существует даже древняя легенда, что лекарь-маг, преступивший эту клятву, лишается магической силы навсегда.

Липкий страх прошел по сердцу Ислы. Нет, такой моральный запрет она ломать не готова ни ради эксперимента, ни ради чего-либо другого. Лекарь в самом деле не должен нести зло, а доброта – главная черта характера ее рыжика, и ей очень нравится эта черта.

– Давай выберем другой вариант, – глухо откашлялась Исла, – не связанный с существенными чертами твоей личности.

Ужас, написанный на лице девушки, лучше любых слов убедил Данира в исключительной серьезности предстоящего опыта. Исла всей душой верила, что способна сделать из него злобного монстра?! В голову Данира впервые закрались подозрения, что он несколько переоценивает собственные силы. Но в отношениях с его девушкой может быть только два исхода: либо они оба справляются с влиянием друг на друга, не теряя себя, либо расстаются навсегда. От последнего варианта Данира кинуло в холодную дрожь.

– Тебе уже приходилось кого-то «ломать», да? – прошептал маг. – Кого и по какой причине?

– В первый раз – моего отчима. Без причины, просто ради тренировки дара. Он мне сам разрешил! – выкрикнула Исла последние слова. – Но потом пожалел об этом... Я не меняла что-то важное, он просто терпеть не мог сушеных лестерок, а я это изменила. Ну, а про того пьяницу ты сам все слышал, но об этом воздействии я не жалею! Это пока все.

Исла с вызовом посмотрела на мага, скрестив руки на груди.

– И я не жалею и надеюсь, что твои установки в его голове сохранятся надолго, – миролюбиво улыбнулся Данир.

– У моей тети, Старшей Хранительницы, они сохраняются до скончания дней человека, – предупредила Исла, но маг не дрогнул.

– Я терпеть не могу сырую рыбу, – признался Данир. – Можешь «ломать» этот внутренний запрет.

Исле вспомнился сотрясающийся от рвотных позывов Солонир, и на душе у нее стало тошно. Один эксперимент – и на тропе воспоминаний мага яркие желто-золотые вспышки сменятся темными багровыми сгущениями страха. Страха перед ней.

Почему от такой перспективы ей хочется кричать? Ну, не было у нее будущего с рыжиком, и дальше не будет. Она столько лет прожила без любимого мужчины, уже привыкла быть одиночкой, несмотря на своих восемь хранимых.

Сглотнув вязкую горькую слюну, Исла кивнула и молча отправилась к реке.

Рыба была разделана и нарезана тонкими ломтиками. Данир морщился, смотря на предстоящий обед, но сбежать не пытался.

– Давай, – выдохнул он. – Я к этому готов!

«Но я-то не готова!» – осознала Исла, ныряя в сознание мага.

«Золотого цвета появилось больше, – оглядела Исла знакомую тропу воспоминаний. – И тепло здесь, хорошо... А будет... будет... На кой мне сдался этот эксперимент?! Не хочу!»

Данир моргнул. Почему Исла отвела взгляд? Неужели все? Он лишь на миг ощутил приятное тепло ее присутствия в своем сознании, даже сосредоточиться на сопротивлении не успел и никаких болезненных ощущений не испытал.

Посмотрев на рыбу, Данир понял: не все. Фу, какая гадость эта рыба! И пахнет жуть как противно!

– Ты не стала... Почему?

– Не хочу!

Данир разозлился:

– Я хочу! Давай! – И дернул отвернувшуюся девушку на себя.

Пылающие карие очи впились в его глаза. О, вот теперь от ее визита в его голову стала распространяться тупая боль, но эта боль была единственным следствием, действий девушки маг ощутить не мог. Как же сопротивляться тому, что не чувствуешь, не видишь?

В лицо Ислы хлестал ветер. Озвученное требование полюбить сырую рыбу и съесть ее вызвало появление на тропе двери. Хлипенькой такой двери, куда менее внушительной, чем у Солонира. Распахнуть ее оказалось несложно...

Исла внимательно смотрела на подопытного мага. Данир мигнул, потянулся к кускам сырой рыбы и начал методично жевать их, по очереди отправляя в рот. Потом мигнул еще раз, замер и выдал нечто маловнятное:

– Не уловил.

– Тебя не тошнит? – забеспокоилась Исла и протянула магу кружку с чаем.

– А должно? – удивился маг. – Мне же теперь реально нравится эта рыба.

Он отправил в рот еще один кусочек.

– Если чуть подсолить, еще вкуснее будет, – с явным удовольствием заметил маг.

– Я могу вернуть, как было, – растеряно пролепетала недоумевающая Исла, но Данир отрицательно затряс головой:

– Ни в коем случае! Мне, как наместнику, это отвращение к сырой рыбе частенько доставляло неудобства, так как у троллей, живущих на побережье, блюда из сырой рыбы – обязательный элемент национальной кухни и ими угощают каждого гостя, особенно во время официальных визитов. Мне приходилось всегда брать с собой в поездки лорда-мага Мальона – он стихийник и в последний момент перед тем, как рыба попадала ко мне в рот, он ее хорошо прожаривал и быстро охлаждал, так чтобы тролли не заметили этого изменения в обязательном этикете.

Кажется, он взаправду доволен ее вмешательством! Успокоение, которое принесло Исле это заключение, было полным и невероятным. Будто огромный камень с девичьей души упал... Данир не начал ее бояться, хоть эксперимент, безусловно, провалил.

– Давай, запеку остатки рыбы, – облегченно перевела дыхание Исла.

– Как хочешь, – пожал плечами Данир и весело подтрунил над девушкой: – Тебе не нравится сырая рыба?

– Я ем все, – проворчала Исла, но сделать голос грозным и поучительным ей не удалось. – Просто горячая еда зимой предпочтительней. – И тоже не удержалась от подтрунивания: – Тебе, как лекарю, это должно быть известно!

Глаза Данира наполнились теплом:

– Мне известно, что ты невероятная, – шелковым голосом высказался он, и у Ислы голова пошла кругом, а колени ослабели. Вот ведь, заноза рыжая, творит, что хочет, одним только голосом! И без всякой магии.

– С чем теперь экспериментировать будем? – деловито поинтересовался Данир, закидывая форму для запекания горячими углями.

Исла поперхнулась чаем.

– Ты намерен продолжать?! Но у тебя же не получилось сопротивляться, совсем не получилось! Ты хоть отдаленно представляешь, какие последствия могут иметь такие эксперименты? Это распахнутую дверь можно закрыть обратно, а сломанные заслоны не восстановишь! Никогда! Это универсальный закон: то, что сломано в сознании, восстановлению не подлежит!

– Ты видишь в сознании разумных существ двери и заслоны? – живо заинтересовался лекарь-маг. – Или это просто фигура речи?

– Настоящие заслоны, в виде стен, я видела только в голове сегодняшнего пьяницы-садиста, – признала Исла, – а у тебя дверь была, у Солонира тоже.

Отвертеться от подробных объяснений Исле не удалось: Данир сам был исследователем, причем исследователем увлеченным и дотошным, а тут такой непознаваемый для магов-лекарей объект, как разум. Конечно, Данир пристал к девушке, как репей, и допытывался до мельчайших подробностей ее прошлых опытов с использованием Дара. И настойчиво просил продолжить эксперименты с ним.

– Тьфу на тебя! – недовольно отодвигалась от мага девушка. – Доиграться хочешь? Как в той страшилке про магический институт, что в газете недавно опубликовали в рубрике «Студенческий юмор»:

–  А это, юные лорды-маги, экспериментальная лаборатория стихийников. Ее бывший заведующий сильно увлекался опытами со стихиями.

– О-о-о! А то пятно на потолке – результат его экспериментов?

– Нет, это тот самый бывший заведующий.

Данир рассмеялся. Исла заворожено смотрела, как от его глаз разбегаются лучики морщинок от смеха, как раздвигаются в доброй улыбке полные, красивой формы губы. Он слишком добрый, милый и хороший для ее Города. И для нее тоже.

Пытливо взглянув на враз погрустневшую девушку, Данир спросил:

– У вас уже случались плачевно закончившиеся эксперименты?

Случались?! Теперь рассмеялась Исла, но смехом отнюдь не добрым и не веселым.

– У нас большинство «экспериментов» сознательно и намерено ведут к плачевному результату, – жестко отрезала Исла. – Повторяю: у нас правят женщины, во всем. Несогласных с этим мужчин ломают сильно и необратимо, ясно? Ты сам видел итог такого изменения: Ариан, который живет сейчас со мной.

– Да, очень странный малый, – задумчиво согласился Данир. – И что с ним сделали?

– Стерли его личность. – Исла сглотнула. – Полностью. Безвозвратно. Его пожизненным «лаприкорием» стал дом Старшей Хранительницы.

– Вот оно как...

– Ты не можешь представить, как это на самом деле. Это гораздо хуже всего, что ты можешь себе представить. Серая однородная муть по обе стороны какой-то пыльной тропы воспоминаний. Ни тени сопротивления вторжению. Гора обломков. Тоска и безнадежность.

– А у меня какая тропа воспоминаний?

– Очень яркая, разноцветная, теплая, живая, – подобрала максимально близкие описания Исла. – Я не встречала другой настолько же красивой тропы. Ты очень хороший человек. То есть, маг.

«Вот оно как... Пришло время обобщить все известные сведения о жизни моей ясноглазки, – сосредоточился Данир. – Она пришла из какой-то небольшой и удаленной ото всех общины. Общины, которая много веков существовала изолированно от остального мира, в которой сложился совершенно уникальный жизненный уклад человеческих семей, развились небывалые способности у женщин. Такая неведомая никому община могла сформироваться либо на неизвестном нам острове далеко в море, либо в укрытой высокими западными горами долине. Учитывая умение Ислы ползать по горам, охотиться на горных зверей и жить в пещерах, выбираем второй вариант. С этим ясно. Община большой быть не может: в горах сильно ограничены пищевые ресурсы. Полагаю, что женщин с даром стирать память, как у Ислы, тоже очень мало, иначе они не отправили бы на разведку молодую девушку, прислали бы женщину старше и опытней. Логичнее даже предположить, что наследниц Дара, как она выразилась, всего несколько человек и все они из правящей семьи, иначе никто не стал бы рисковать юной наследницей. А то, что Исла из правящей семьи, мне уже с первой встречи ясно было. Ну, тогда все просто: мне нужно научиться противостоять талантам моей ясноглазки, чтоб она не боялась, что может ненароком (или намерено) полностью подчинить меня себе и «стереть» мою личность, а потом наведаться в их долину, провести переговоры с их «аро-лерой», связаться с Рейсом и наладить дружеский контакт с горной общиной на самом высоком уровне. Рейс не будет против их полного суверенитета – пусть живут, как жили, а я буду жить с моей ясноглазкой. Я могу и у нее в горах жить, я за двадцать лет уже привык к горам, а на место наместника кандидатов много найдется. А в далеких неведомых горных долинах наверняка новые виды растений и животных найдутся...»

Ученый-исследователь в Данире довольно потер ручки и вдохновенно согласился следовать за девушкой мечты куда угодно. Разложив для себя все по полочкам, Данир посмотрел на девушку и залюбовался ею: такое милое личико, все время старательно удерживающее маску суровости и неприступности. Эта маска уверенной в себе и все знающей и умеющей женщины слетает на миг только при его внезапных появлениях и ее возгласах: «Ой, рыжик!». В этот миг видно, что она рада его приходу и он ей нравится, несмотря на то, что явно не соответствует ее представлениям о том, каким должен быть мужчина. Судя по ее прошлым поступкам, странным репликам, рассказам, поведению ее родственников – у них в общине принято, чтобы домашнее хозяйство вел муж, а пропитание добывала женщина. Ну, это мелочи, вместе они со всем разберутся. В конце концов, что такого сложного в том, чтобы сварить кашу? Он тысячу зелий с закрытыми глазами сварить может, так неужто обед не сварит? В вопросах варки рыбы он уже вообще эксперт! А раз магов у них в общине нет, то ему, как магу-лекарю, там много работы найдется, на шее у жены он сидеть точно не будет.

В общем, Данир не предвидел никаких особых сложностей в своей будущей семейной жизни. Осталось убедить в том же свою будущую ясноглазую супругу.

– Так, давай еще раз обговорим все моменты проведенного испытания, – вернулся к насущной проблеме Данир. – Тебе не трудно было «открыть мою дверь»?

– Легче легкого. Я могла бы сразу сообразить, что ты сам мечтаешь избавиться от этого неприятия сырой рыбы. Заслон был очень хлипкий: дунешь – распахнется.

Данир даже обиделся немного:

– Этот хлипенький заслончик мне много нервов помотал, между прочим! Но я совершенно не уловил момента твоего воздействия. Почувствовал твое присутствие в моем сознании, потом недолгая тупая боль, потеря ориентации и точно провал в памяти, а потом очнулся – и почувствовал, что жую рыбу. Очень трудно сопротивляться тому, что не имеет каких-то конкретных проявлений кроме небольшой боли.

– Когда Старшая занималась со мной, она говорила, что для воздействия на разум мне нужно научиться визуализировать объект воздействия. Тропа воспоминаний у всех женщин с Даром визуализируется сама собой, а вот над остальным нужно работать. Я давно пробовала снимать заслоны, но мне не удавалось этого сделать до тех пор, пока я не смогла представить себе двери и стены. Раньше, как я уже говорила, ветерком повеет и все, сложные значимые установки мне задавать не удавалось, люди выполняли лишь те команды, что и без внушения были готовы сделать. Ну там, полить цветы, выпить воды, рассказать сказку... Про стирание памяти тоже уже рассказывала тебе: я представляю темную ткань, которой закрываю участок памяти, – подробно повествовала Исла.

– Хм, визуализировать, значит. А как это сделать?

Исла с искренним огорчением развела руками:

– Понятия не имею. У меня это получается как-то вдруг и само собой. – Тут Исла вспомнила про слова Старшей о влиянии на развитие дара сильных чувств и покраснела.

– Давай попробуем поэтапно, – предложил Данир. – Просто постой на моей тропе, а я для начала постараюсь визуализировать тебя.

«Всегда пожалуйста, – хмыкнула про себя Исла, ныряя в сознание мага, – на такой тропинке постоять – одно удовольствие. Эх, подсмотреть бы его давние воспоминания – как он жил тут до встречи со мной? Наверняка я так много сведений о магах получу, разведданные соберу, так сказать. Да, трудно врать самой себе: меня куда больше интересуют его прошлые увлечения, а сведений о магах я и так собрала более чем достаточно».

– Эй, рыжик, – негромко, чтоб не сорвать эксперимента, позвала Исла, не отрывая взгляда от голубых глаз, – можно на твои воспоминания взглянуть?

– Подожди, – пропыхтел Данир, – я тебя еще не визуализировал, только тепло от твоего присутствия ощущаю. Как же эта штука работает?!

– Какая штука? – растерялась Исла. В руках у мага ничего не было.

– Мозг мой! Не хочет удерживать в сознании твой полный ясный образ, все отрывочно: то глаза с пушистыми ресницами, то гордо вздернутый носик, а целиком и четко – никак. Ты же объемную, детальную и стационарную картинку у меня в голове видишь?

– Да, конечно.

– А мои потуги тебя представить – чувствуешь?

– Нет, если честно. Даже ветерка нет.

– Значит, не тем путем иду, – разочарованно протянул Данир. – Ну, походи по моим воспоминаниям – может, что почувствую.

Надо же, вот так запросто разрешил во все воспоминания заглянуть?! Исла поразилась беспечности своего рыжика. Ее прошлые подопытные всегда заранее просили какие-то определенные временные отрезки не посещать, и Исла честно обходила те сгущения стороной: человек имеет право сугубо личные моменты своего прошлого никому не разглашать. Впрочем, мужчины ее долины хорошо знали, на что идут – Исла помнила фразу Солонира, что «с женщинами такое обсуждать не принято», а промеж собой, значит, мужчины обо всем разговаривали. Порядочность девушки потребовала намекнуть рыжику на необходимость задать рамки...

– В какие периоды твоей жизни мне лучше не заглядывать? – уточнила Исла.

– Да заглядывай, куда хочешь, – отмахнулся от нее маг, – только помолчи, пожалуйста, – мне трудно сосредоточиться. О, Донатос, как сложно разобраться в собственных мозгах!

Ну, раз куда хочешь... Исла начала с детства. Детства в королевском дворце, под присмотром любящего отца и брата, которые изо всех сил старались заменить младшему братику отсутствующую мать. Потрясенно задержалась рядом с жуткими воспоминаниями шестилетнего мальчика о первой жене-человечке старшего брата. Безумной, жестокой жене-наркоманке. Вот маленький Данир потрясенно смотрит, как на идущего по коридору лакея выскакивает худющая блондиночка. Страшно перекошенное лицо, свалявшиеся волосы, дико выпученные глаза не оставляют сомнений в ее невменяемости. В скрюченных руках мелькает нож, и лакей беззвучно падает на пол, а вокруг него медленно расползается лужа крови... Данир кричит, кидается к человеку, его ручки начинают светиться слабеньким голубоватым светом, но шестилетний ребенок не в силах управиться с проснувшейся в нем магической силой, голубой свет бессильно соскальзывает с тела человека, который становится все бледнее и бледнее... Данир орет истошным криком, зовя на помощь отца и брата, человек теряет сознание, а трясущаяся всем телом блондиночка шипит:

– Да-да, кричи громче, змееныш, чтоб скорее ОН пришел!

Вот в поле зрения маленького Данира появляется старший брат. Не обращая внимания на впившуюся в него зубами жену, кусающую до крови его предплечье, Рейс Сартор формирует белесые воздушные «повязки», останавливающие кровотечение у человека, требует немедленно доставить к месту происшествия лорда Гиола. Вместе с каким-то магом-стихийником в вихре прилетает лекарь-маг, жизнь человека удается спасти.

Не удивительно, что после такого ее рыжик сто тридцать лет в брак не вступал, а потом так за Ислу уцепился ради одной только надежды, что она сможет преодолеть зависимость. Да, во время своего первого и единственного визита в центр Тоска она слишком сильно выделилась среди других человечек – после трех месяцев наблюдений за жизнью внешнего мира Исла понимала это очень отчетливо. Потом в памяти Данира пошли пестрой чередой школьные годы, начало взрослой жизни, работа лекарем в столице, на окраинах, везде, где возникали эпидемии и смертельные заразные болезни. Бессонные ночи, проведенные в кабинете за кипящими котелками с зельями и в лекарских домах. Бескорыстная помощь всем, кто нуждается в этой помощи. А потом появилась та рыжая девчонка... Ух, стервоза! Попадись мне только! Значит, из-за тебя Данир из столицы к троллям сбежал. Утешал Ислу тот факт, что воспоминания об этой девушке не были ни золотыми, ни желтыми – они светились светло-синим мягким светом дружеской привязанности. Ладно, рыжая, живи. Только подальше от моего мага.

Исла вернулась в начало тропы. Лорд-маг Данир Сартор действительно оказался необыкновенно, нереально хорошим человеком. Слишком хорошим для этого бренного мира. За сто тридцатилетний период жизни – ни одного отвратительного и грязного оттенка на тропе воспоминаний. Ни одного. Это более волшебно, чем вся его магия. Может, все маги такие? Исла сильно сомневалась, что все. Большинство лекарей – возможно, но точно не все. Тот же Рейс Сартор, судя по собранным Ислой сведениям, был весьма жестким политиком, хоть и предпочитал мирное урегулирование конфликтов. Да и смертная казнь в Тавирии существовала, и маги из охраны явно не могли быть столь же миролюбивыми и незлобивыми, как ее рыжик.

Исла очнулась от размышлений, услышав тихий смех мага и его умоляющую просьбу:

– Ой, перестань бродить по воспоминаниям, ясноглазка, щекотно – мочи нет! Странная вещь – щекотка внутри головы: в мозге нет тех типов клеток, что реагируют на воздействие, вызывая ощущение щекотки. Но мне все равно очень щекотно. Постой спокойно, ласточка моя.

– У тебя какие-то нестандартные реакции: тепло, щекотка. Ни у кого такого не было. Во всяком случае, никто ничего такого не говорил, – раздумчиво сказала Исла, а сама только сейчас осознала, что она раньше никого про ощущения и не спрашивала!

– Ты же говорила, что ни у кого не получалось сознательно сопротивляться, – заметил Данир. – А у меня, может, получается. Правда, мне и без попыток воспротивиться от твоего присутствия в моей голове тепло, но это очень приятное тепло.

Ах, приятное... Исла вспомнила, как приятно было ей, когда по ее телу разливалось горячее тепло от прикосновений рук Данира к ее обнаженной коже. Девушку бросило в жар, ее дыхание участилось. На тропе воспоминаний мага вдруг полыхнуло ослепительно алым рядом с ней – цветом страсти. Что это?! О-о-о, это она...

Исла разорвала контакт и смущенно вылетела из сознания мага.

– Хм, а такой эффект с чего? – удивился маг и глянул вниз, на собственное явно возбужденное тело.

М-да, эффект был налицо. Исла отвернулась, пряча багровые щечки. Вот и способности Норны в ней проснулись – дар влияния на чувства очевиден. Ее страстное влечение к мужчине, испытанное на тропе его воспоминаний, привело к аналогичному отклику с его стороны. Правда, у Ислы испытанное чувство было исключительно искренним, а Норна рассказывала о том, что достаточно создать лишь видимость нужного чувства. Норна занималась с Ислой недолго, сочтя ее совершенно бесперспективной в этой области дара. Вторая наследница тогда повторила слова Старшей, что нужно дождаться взросления и сильных личных чувств.

– Я, вообще-то, о возможностях собственного мозга размышлял, а не о..., – Данир запнулся и изумленно-радостно посмотрел на девушку: – Или это не мои размышления, а? – игриво вопросил он.

«Кто-нибудь, убейте меня! – взмолилась про себя Исла. – Ой, как стыдно-то!»

– Ясноглазка, тебе есть прямой резон выйти за меня замуж и обрести законное право творить с моим телом все, что тебе вздумается. Я совсем не против таких экспериментов, меня не нужно будет уговаривать, – прошептал Данир, обнимая девушку и крепко прижимая к себе. – Ты не представляешь, какие фантазии терзают по ночам мой измученный мозг, даже когда я не помню наши встречи: тебя я помню даже тогда!

– Я подумаю над твоим предложением, – чопорно ответила Исла, делая вид, что ее пылающие щечки – результат морозного ветра, а не того, о чем подумал маг.

Да, она подумает. Она будет долго думать, как жить дальше, уходя завтра утром к морю, к паруснику, который донесет ее по волнам моря до родного берега. Хватит ей играть в милую дружбу с магом, она и так сильно заигралась. В долине нет места мужчинам, которые не готовы быть слугою женщин. Она не простит себе, если кто-нибудь (или она сама) сломают такое волшебное чудо природы как этот лекарь-маг. Она с самого начала это понимала, но не хотела признать. Теперь признала: их с рыжиком миры слишком разные. Ему гораздо лучше жить здесь, а она обязана жить там. Там ее семья. Там ее дочь. Там ее люди, аро-лерой которых ей предстоит когда-то стать. Все просто. Она уйдет завтра, как и планировала.

– Темнеет. Пора расходиться по домам, – сказала Исла.

Данир не понял, почему личико девушки опять стало суровым и замкнутым, но в сердце его пробрался ледяной холодок дурного предчувствия.

Глава № 15. «Ну, рыжий, погоди!»

Ночь у наместника западных провинций выдалась муторной и бессонной. Данир почему-то боялся выпить снотворного зелья, которое помогло бы ему мирно отдыхать до самого утра. Даниру казалось, что в этом случае он проспит что-то очень важное.

Холодное зимнее солнце еще не поднялось над горизонтом, а лекарь-маг уже был полностью одет и готов отправиться к девушке своей мечты. В высоком стрельчатом окне спальни Данира виднелось серое в это утро море, на котором тут и там мелькали белые барашки волн. А внизу под окном стена замка сливалась с одной стороной отвесной скалы, основание которой зарывалось в каменистую почву у берега моря, тогда как другая сторона скалы полого спускалась с горного плато, на краю которого притулился небольшой замок наместника: замок с башенками и шпилями, стрельчатыми окнами и видом на близкое море.

Бодрящий утренний морозец, сиренево-розовый зимний рассвет, запорошенные снегом деревья по обеим сторонам дороги – все потихоньку изгоняло из сердца Данира странное напряжение и печаль. Скоро он увидит свою девушку, свою суровую Ислочку!

Спешившись перед домиком на краю деревни, Данир постучал в дверь. Не дождавшись отклика, он постучал еще раз, а потом отпустил магическую силу, которая быстро известила мага, что крупных живых объектов в домике нет, а слабый остаточный след их жизненной энергии уводит вдаль по лесной тропинке. Раз этот остаточный след еще не развеялся, то ушли они недавно, максимум – с час назад. Кинув быстрый взгляд в окно кухни и убедившись, что она абсолютно пуста и бывшие хозяева домика возвращаться не планируют, Данир ринулся вдогонку.

Ох, как он был зол! Как зол!!! Ни один лекарь-маг в их мире никогда не испытывал такой обжигающей злости! Любимый философский афоризм, что «всякая злость происходит от бессилия», теперь почему-то не казался Даниру изящным и успокаивающим афоризмом. Как тут успокоишься, если твоя девушка усиленно пытается от тебя отделаться, а ты не можешь найти слов и доводов, чтоб изменить ее отношение к тебе?! Если ты бессилен изменить ее чувства к тебе?! Неужели она действительно испытывает к нему интерес лишь как к невиданному ранее магическому существу? Ну, тогда он прямо сейчас как можно ближе познакомит ее со своей магией!

Беглянка нашлась в березовой роще. Исла быстрым шагом шла впереди своей группки из трех человек, а мужчины шли позади нее, причем пожилой человек шел, тяжело дыша и отдуваясь, но изо всех сил стараясь поспеть за своей командиршей. Обернувшись, чтобы взглянуть на пыхтящего отчима, девушка заметила Данира.

Маг злобно прищурился. Девушка тихо ойкнула. Ее родственники-мужчины удивленно воззрились на мага и торопливо отошли подальше в сторонку.

«Удивительное все-таки у них общество, в котором мужчины не бросаются защищать женщину от разъяренного мага, а поспешно уходят с его пути, – в очередной раз подивился Данир. – Как там говорила мне Исла: «тетенька сама со всеми управится, ты только под ногами не болтайся»? Похоже, их мужчинам с детства этот совет дают!»

– Ну, ясноглазая, ты допрыгалась. Целовать буду! – объявил злой маг. А если бы он пришел всего на полчаса позже?! Когда их след уже простыл бы и не определялся магией?!

– Попробуй! – прищурилась непокорная плутовка.

– Тут и пробовать нечего. Предлагаю считать начинающуюся неудачную попытку твоего сопротивления согласием на поцелуй, – не очень логично резюмировал Данир и метнулся к возмущенной девушке, шипящей: «неудачную?!»

Два бойца сошлись в красивом танце на снегу. Быстрая, как молния, девушка и не менее быстрый мужчина. Рукопашный бой в стиле танго. Да, Исла умела многое, но и тренера Данира недаром свой хлеб ели: умение обращаться с холодным оружием и вести рукопашный контактный бой было обязательным для всех магов страны. Даже в школе невест магов физическая подготовка была у девушек профильным предметом. А когда мастерство сражающихся примерно одинаково, то побеждает тот, кто физически сильнее, и тут у мужчин природное преимущество перед женщинами.

Сильное тело прижало потрясенную проигрышем Ислу к стволу обсыпанной снегом березы, зафиксировав в сильном объятии ее руки и ноги.

– Попалась! – выдохнул Данир.

«И это замечательно, – отрешенно подумала Исла, утопая в гневном и горящем взоре мага. – Замечательно?!! Нет, это просто возмутительно! Но... но так хочется почувствовать его поцелуй...  ... ... ... ну, и где этот поцелуй?!»

– Целовать буду, – выдал последнее магическое предупреждение Данир и услышал в ответ томный голосок своей почти уже невесты:

– Ты слишком много и долго говоришь...

Исла облизнула пересохшие губки и увидела, как гнев в голубом взоре сменяется на ликующий восторг.

Исла упала в поцелуй, будто в море со скалы нырнула: дыхание перехватило, все тело дрожало от взрыва адреналина в крови и казалось, что воздух искрит между ними, а от твердых теплых губ невозможно оторваться, потому что они – единственный якорь, удерживающий тебя на поверхности этих жарких волн, омывающих тело.

Исла припала к губам Данира, будто к горному роднику с чистейшей водой, когда хочется пить, пить и пить, чтоб утолить безумную жажду. Ее тело стало легким, голова кружилась, как после кружки самогона натощак (универсальный способ борьбы с любыми простудными заболеваниями в Городе), а в сердце вдруг поселилась звенящая радость, изгнав из него все гори и печали.

– Рыжик, – выдохнула Исла, когда задыхающийся Данир отодвинул ее от себя, – ты такой краси-и-ивый!

Девичьи пальчики впились в кудри мага, начали нежно перебирать их.

– Мягкие, как шерстка у котенка дикой кошки. И такие же рыжие, – хихикнула Исла. – Давай, я тебя за ушком почешу, а ты мне помурлыкаешь. А я тебя за это еще раз поцелую! Могу сразу поцеловать, авансом!

– Нет, моя ясноглазая беглянка, – с сожалением удержал девушку на расстоянии Данир. – Поцелуев пока хватит.

– Ты все-таки глупый, рыжик! – продолжила хихикать Исла. – Твоих поцелуев мне никогда не хватит! Хочешь, экс-пим-пер-пимент по поцелуям проведем?

– Пошли домой, – вздохнул Данир.

– Пошли, – покладисто согласилась покачивающаяся на ногах Исла, – дома удобнее экс-икс-пиментировать. Я поцелую твой хмурый лобик, твой ровный носик, твои полные губки, широкие плечики, плоский животик, твой...

Данир со стоном закрыл Исле рот ладонью, не рискнув выслушать продолжение этого путешествия вниз по телу. Мало ли, что ей вздумается брякнуть в таком состоянии!

Исла вывернулась из-под его ладони и чуть не упала, но Данир твердой рукой удержал невесту (теперь уже всамделишную невесту!) в вертикальном положении.

– Ой, какие снежинки блестящие падают! – восхитилась Исла, переключив внимание на окружающую действительность. – Краси-и-ивые!!! Но редкие... М-да...

Резко выбросив руку вверх, она изо всех сил тряхнула нависшую над магом ветку березы:

– О-о-о! Вот теперь – частые!

Вид усыпанной снегом рыжей шевелюры Данира поверг Ислу в созерцательный экстаз, и она временно затихла.

Ожил остолбеневший Солонир.

– Исла, с тобой все в порядке? – робко спросил он.

Девушка с шальной улыбкой во все лицо обернулась к отчиму и расхохоталась до слез, тыкая в пожилого мужчину пальчиком:

– Ой, не могу! Не выпучивай так глаза, Солонир, выпадут! Мне хорошо, мне о-о-очень хорошо-о!

Данир подхватил невесту на руки и скомандовал новоиспеченным родственникам:

– Возвращаемся в дом. Отъезд отменяется.

По дороге Исла со счастливой улыбкой продолжала расписывать, какой Данир безумно красивый, как безумно он ей нравится, а в перечислении мест, которые она обязательно дома поцелует, уже дошла по пяточек.

– А потом свяжу тебе на пяточки носочки. Я, правда, не умею, но ради тебя научусь, – обещала временно неадекватная девушка.

Данир горячо понадеялся, что впоследствии его сдержанная, воинственная невеста не вспомнит ни одного слова из своих обещаний. Потому что, если вспомнит, то конец ему придет, полный и окончательный. И за пяточки, и за носочки...

В теплой избе Ислу разморило, она окончательно впала в прострацию, что-то невнятно бормоча себе под нос. Данир отнес невесту в ее спальню и положил на кровать. Солонир осторожно заглянул в дверь и поставил у порога две собранные в дорогу сумки, а Данира снова охватила злость: уехать она собралась, видите ли! Он решительно взгромоздил самую тяжелую сумку на стол и стал ее распаковывать.

Поразительно, но девяносто процентов содержимого сумки составляли книги. А вот книгу с этой обложкой он видел у нее раньше, когда она у костра сидела, сторожа его покой после падения в ущелье. Что же это за книга, с которой она так благоговейно обращалась?

«Основы механики»?! Ничего себе... Вот это выбор для молодой девушки! А дальше что?

«Начертательная геометрия»?! Начерта... Нет, это он не запнулся, просто: на черта?

В дверь опять заглянул отчим Ислы:

– Что приключилось-то с хранительницей? – прошептал мужчина. – Надолго такая хворь? И с чего вдруг нагрянула?

– Вечером Исла окончательно придет в норму. Максимум – к ужину, – пообещал Данир. – А вот днем еще чудить будет. Хворь магического происхождения, но ничего страшного. Я послежу за ней, не волнуйтесь.

---------------------

Лекарь-маг недооценил отменное здоровье и отличную физическую форму своей невесты – первый этап у девушки прошел уже к полудню, как раз, когда Солонир принес в ее комнату пюре с тушеным мясом и компот для мага: Данир все прошедшее время провел рядом с девушкой, ожидая, когда она придет в себя.

– Пить! – простонала Исла, садясь на постели и сжимая руками голову, в которой словно сотня кузнецов по наковальне молотами стучала.

Только приступивший к еде Данир подскочил на стуле и протянул ей кружку с компотом. Залпом выпив, Исла прохрипела:

– Мало! Еще неси! И похолоднее!

Утолив жажду, девушка перевела дух и потерла лоб, пытаясь вспомнить:

– Что это со мной? И почему я опять в этой избушке? Утром же уходить собиралась... Это сколько же я выпила «на посошок», что сейчас в таком состоянии?! Такого похмелья со дня празднования своего совершеннолетия не помню!

Сосредоточенно нахмурив брови, Исла потихоньку стала вслух вспоминать:

– Как собирались – помню, как шли по рассветному лесу – тоже помню. Ах, потом ты нагрянул, как ушат холодной воды на голову! И поцеловал...

Данир буквально услышал, как щелкнуло в голове у девушки, и та вспомнила, к чему приводят поцелуи мага. Как медленно багровеет и звереет его невеста – увидел воочию.

– Так это из-за тебя голова от боли раскалывается?! Это из-за тебя мне так плохо?! – Исла выпрямилась и опустила ноги с кровати, точно попав в стоящие рядом сапоги. Подняла голову и выдохнула: – Ну, рыжий, погоди!!!

Данир не стал дожидаться продолжения банкета. Поняв, что надежда мирно перекусить не оправдала себя, маг ломанулся в двери, молнией выскочил на улицу и понесся во весь дух. За ним по пятам гналась взбешенная невеста. Парочка быстро миновала деревню и вылетела на лесную тропинку, ведущую к их пещерке, куда не раздумывая, по привычке, бросился маг.

– Ты была согласна! – на бегу, шустро переставляя длинные ноги, оправдывался Данир. – Ты знала, что у всех невест магов такая реакция!

– Так я теперь еще и невеста?!!!

– А то как же! Все чин чином, как по закону положено...

Данир услышал, как негодующе взвыла за его спиной невеста, и осознал: взвыла она очень близко! Ой-ей-ей! И маг понесся быстрее.

– И долго мне теперь мучиться? – донесся до него рык Ислы.

– При таком темпе бега, да на свежем холодном воздухе в одной рубашке – недолго, – порадовал свою девушку Данир.

Раздался еще один рык, и пара сломя голову полетела дальше.

Известный факт, что с полянки перед пещерой можно уйти только тремя дорогами: либо по той тропе, по которой они сейчас бежали, либо по тропе, ведущей к речке, либо по чистому полю выйти к скалистому глубокому обрыву, всплыл в памяти Данира тоже слишком поздно. Нырять в реку ему ни в коем случае нельзя, так как речка широкая, а вода в ней ледяная – Исла насмерть закоченеет после того, как придушит его в процессе оказания лечебной магической помощи. По обрыву он спуститься не сумеет, а оторваться на этом спуске от Ислы не сумеет тем более, так как в вопросах лазания по скалам невестушка ему сто очков вперед даст. А еще раз падать с обрыва Даниру не хотелось, ему жить хотелось, особенно теперь, когда есть девушка, ради которой стоит жить.

И??? Что делать-то?! Магией воспользоваться – не вариант, его прихлопнут до того, как он успеет что-нибудь намагичить!

Густому ярко-зеленому кусту дикого гадючника Данир обрадовался, как родному брату. С шумом ввинтившись в самую сердцевину ядовитых зарослей, Данир осел на землю и затих.

Топоток девичьих ножек приблизился к кусту и смолк. Шаги пошли вокруг вольготно разросшегося на открытом месте большого куста. На втором этапе действия магических феромонов разум всех человечек был ясен, и Исла не рискнула соваться в смертоносные колючие вечнозеленые ветки.

– Рыжий, выходи! – скомандовала девушка, но Данир и не думал подчиняться.

– Ага, сейчас, – тихо пробубнил лекарь-маг, нейтрализуя магической силой попавший в его тело яд. – Только галстук повяжу и букетик гвоздик себе на могилку выращу. Вот начнется период затишья, тогда и поговорим. Костер разведи – замерзнешь!

– Вот этот куст в костер и превращу, – пригрозила Исла. – Рыжий, выходи, не зли меня еще сильнее!

– В листьях гадючника слишком много влаги, его легко не сожжешь, – спокойно, будто на уроке в магической школе, поведал Данир. – А куст такого размера и не всякому стихийнику под силу спалить, он весь магический резерв на него угробит.

Девушка нарезала еще парочку кругов вокруг куста и взмолилась:

– Нереально голова болит, в горле и груди огнем печет! Мысли все, как муравьи расползаются, даже слова сейчас подбираю с трудом! Ты же лекарь – помоги!

– Я не могу снять симптомы действия магических феромонов! Никто не может. Вот если ты переутомилась от пробежки, то тут могу помочь. – Данир вытоптал себе местечко поудобнее, вырастил густого мха и уселся на нем, как на толстом ковре: удобно и тепло.

– Переутомилась от пробежки?!

Далее последовала незнакомая брань с упоминанием каких-то лохматых охстуёлов, а Данир оживился: есть, значит, диковинные зверьки в горных селениях, есть!

За пределами куста Исла начала разводить костер. Данир слышал, как она с треском ломает хворост, волочет на поляну валежник, бурчит о том, что огниво, к счастью, носит в кармане брюк, а не в сумке или куртке. Вскоре потянуло дымком.

– Говоришь, холодные ванны помогают? – раздался голосок Ислы. – Ну, река тут недалеко. А ты выходи, фору в побеге тебе даю, пока купаюсь.

«Мне и тут хорошо. Скоро период затишья настанет, а чтобы пообщаться без свидетелей лучшего места не найти, – подумал Данир. – И куст этот очень к месту тут растет».

О возвращении девушки маг узнал по быстрым шагам и стучащим зубам. Костер поворошили, и тепло от него проникло даже под ветки гадючника.

– Отпустило, вроде бы, – с облегчением сказала Исла, и Данир рискнул выглянуть из кустов.

– Точно? – недоверчиво спросил он, а девушка усмехнулась.

– Точно. Выходи, не съем, хоть кушать очень хочется.

– Могу предложить рыбу, – маг вышел из кустов и отряхнулся.

– Давай. Глиняной формы нет, но рыбу можно нарезать и на прутиках поджарить, как шашлык, – согласилась Исла.

Они вполне мирно сходили на речку, потом уселись поближе к огню (оба были в одних рубашках) и стали поджаривать рыбку. Этап затишья начался, и в Данире родилась надежда на конструктивный диалог с невестой.

– Странно, что так быстро все прошло, – заметила Исла, уплетая за обе щеки. – Помнится, в книге написано было, что несколько часов «похмелье» длится.

– Давно доказано, что активные физические упражнения и холодные ванны способствуют скорейшему завершению второго этапа магического воздействия на организм, – напомнил благодушно настроенный Данир, любующийся румяной красавицей-невестой, за которой он так старательно и даже с риском для жизни ухаживал.

Стало тихо. Невеста всем довольного мага застыла в задумчивости, наморщив лобик, и недоуменно произнесла:

Второго этапа? Точно: «похмелье» – это второй этап. А первый уже был??? Что-то я с трудом его вспоминаю...

Данир сглотнул.

– И не вспоминай! – с жаром посоветовал он и понял: поздно! Она уже все вспомнила: и про пяточки, и про носочки, и про то, какой Данир краси-и-ивый... Незадачливый жених готов был спорить, что красота его не спасет...

Надежда на конструктивный диалог с невестой умерла новорожденной.

– Убью! – выдохнула вмиг осатаневшая невеста. – Ну, рыжий, погоди!!!

«Какой удобный куст, – спустя час уныло размышлял Данир, сидя на той же кучке мха и прислушиваясь к беснующейся за кустом невесте. – А все так удачно начиналось: огонь, рыбка... И надо было ей вспомнить! Большинство девушек совершенно не помнят первого этапа – что ж мне так не повезло-то, а?!»

– Рыжий, выходи!!!

– Ты повторяешься, – буркнул Данир и тут же пожалел об этом бурке.

«И какой идиот назвал этот период «затишьем»?! – поражался голодный как волк Данир, согревающийся только целительской магией, не дававшей температуре его организма упасть до критически низкой отметки. – Глухой и слепой идиот так назвал», – сделал вывод маг, слушая яростную ругань в свой адрес и смотря на мечущуюся за кустами тень девушки.

Вечерело. Над головой Данира в просветах веток засияли первые звездочки. Маг прикинул, сколько прошло времени, и встревожился:

– Исла, заканчивай мельтешить! – бесцеремонно прервал возмущения девушки Данир. – Четвертый этап скоро!

Тень за кустом замерла.

– И что? – с опаскою спросила Исла.

– И то. Сейчас накатит – и ты бездумно полезешь в этот гадючник, чтоб до меня добраться, а я голоден, часть магии на согрев ушла, резерв неполон, обезвредить яд в твоем теле будет сложновато, тем более что и в своем организме мне его обезвреживать приходится. Так, закончили истерику, я выхожу.

– Не буду я до тебя добираться, даром ты мне не сдался, – проворчала Исла, косясь на вышедшего к костру мага. – Какая поганая штука эти ваши магические феромоны! Скажи, Солонир с Арианом слышали, что я в бреду лопотала?

Данир вздохнул и выразительно посмотрел на девушку. В ответ раздался горестный стон, Исла закрыла руками лицо и умоляюще попросила:

– Убейте меня, кто-нибудь! Вся многолетняя, заработанная тяжким трудом репутация полетела к шакалам под хвост! Это ж надо: носочки свяжу!!! Убейте меня, кто-нибудь!

– Сейчас переохлаждение заработаешь и убивать не придется. Руку дай! Ну вот, так и знал: воспаление легких на подходе! – Данир влил в девушку целительскую силу. – Все, пошли домой, а то оба до свадьбы не доживем.

Загасив костер, помолвленная пара под недовольное бурчание невесты тронулась в обратный путь. Тронулась бегом, поскольку зимний ночной мороз к неспешному променаду не располагал.

Ввалившись в избушку и напугав Солонира своим взмыленным видом, Исла с Даниром уселись на кухне впритык к горячей печке и возблагодарили Солонира с Арианом, позаботившихся о горячем ужине. Взяв себя в руки и признав, что Данир с ее согласия целоваться начал, а следовательно, ответственность за все последствия в равной мере лежит на них обоих, Исла потребовала четко и по пунктам объяснить ей сложности протекания последнего этапа. За разговором время пролетело незаметно, пришла ночь, пора было укладываться спать.

– Пока, – кивнула магу Исла, проведя его до входной двери и выдав его личные вещи.

– Да-да, спокойной ночи, – ответил Данир, взял протянутую ему куртку, прошел в спальню Ислы, бросил свою меховую куртку на пол, вытянул из сумки Ислы уже хорошо знакомый ему толстый плед, разделся до кальсон и рубахи, после чего вполне комфортно и мягко расположился на полу.

Реакцией на его действия стало недовольное шипение:

– У тебя что, своей избы нет?!

– Конечно, нет, – зевнул Данир. – У меня только замок есть. Но если ты настаиваешь на избе – могу построить. С милой рай и в избе, и в пещере, да, ясноглазая?

Исла постояла рядом с его ложем, потопталась, спросила тоскливо:

– Может, другую невесту себе присмотришь? После первого поцелуя помолвку еще можно расторгнуть, я помню этот закон. Я понимаю, что такому безрукому хранимому трудновато семейную жизнь наладить, но ты присмотри кого посговорчивей, попроще, может – в лекарском доме какую больную вылечишь и она от великой благодарности за тебя замуж пойдет, а? Хотя, у вас же тут все с ног на голову перевернуто – это женщины с домашним хозяйством управляться должны...

– Спи уже, а? От великой благодарности, что я тебя от воспаления легких спас – просто спи, ладно? – вздохнул Данир. – У всех невесты как невесты: сперва веселятся, потом гимнастикой занимаются,  в период затишья милые беседы с женихом ведут да в шахматы играют, а у меня не помолвка, а дикие скачки на выживание: до первого этапа – догони, на втором – убеги, на третьем – нырни в ядовитый гадючник и сиди тихо! Только после поцелуя добрые слова и услышал!

Исла опять потопталась и призналась печально:

– Пропадешь ты со мной, рыжик! Ни за что пропадешь! У меня есть долг – вернуться к своему народу, а тебе со мной нельзя идти. Поверь – нельзя!

– Спи, заботливая моя! Надо сил набраться – неизвестно, как долго и с какой интенсивностью последний этап протекать будет. – Данир усмехнулся, услышав негодующий фырк на определение «заботливая». Нельзя с тобой, говоришь? Ну, это мы еще посмотрим, что кому нельзя. Семейная жизнь – очень трудная штука, это любой маг подтвердит. А Данир не привык отступать перед трудностями. Особенно – перед такими потрясающе милыми трудностями. Он столько лет мечтал встретить свою любовь – и ни за что от своей мечты не откажется, тем более, когда он ее уже встретил – только руку протяни...

Глава № 16. Помолвка – занятие активное и потенциально опасное.

Утро для Ислы началось с мысли: «Чего-то мне не хватает!». Девушка распахнула глаза, задумалась, повернулась на бок: «А, нет, всего хватает – рыжик рядом, на полу спит». Подперев щечку рукой, Исла залюбовалась своим женихом. Так и тянет к нему прикоснуться! А что ей мешает, собственно? Рыжик точно не будет против.

Исла протянула руку и пригладила яркие вихры. Провела пальчиком по ровным красиво изогнутым бровям. Снова погладила по голове. Жених спал как убитый.

«Может, разбудить его поцелуем, как спящего красавца в сказке?» – мелькнула мысль, но смутное сомнение, что этого делать не стоит, остановило Ислу.

«А почему этого делать не стоит? – задумалась Исла. – Ладно, вначале разбудим, потом поцелуем!» – решила она.

Сон Данира рассеялся от того, что кто-то нежно гладил его по голове.

– Просыпайся, соня! Просыпа-а-айся! – мелодично напевал девичий голосок. – Проснулся? Ну, тогда я иду к тебе!

Сверху на Данира упало стройное девичье тело и пропыхтело:

– Утренний поцелуй для невесты, да, рыжик?

Данир распахнул глаза, узрел довольную, тянущуюся к нему губами Ислу, и успел увернуться в самый последний момент.

– Нет! – выставив вперед руки, маг удержал девушку. – Исла, это четвертый этап начался! После первого поцелуя он обычно бывает легким и недолгим, но с тобой все немного не так получается. Исла, ты меня понимаешь?

Исла насупилась. В ее голове царил легкий туман, но это несущественно. Чего тут понимать?! Еще мужем стать не успел, а уже пытается хранительницей командовать и под свой каблук ее подпихнуть старается! Вчера тоже: не мельтеши, не истери, пошли домой, спать буду тут – без разрешения! Это надо исправлять. Ей еще мама советовала: взяла хранимого – сразу покажи ему, кто в доме хозяйка. А этот сходу свои правила завел: хочу – целую, не хочу – не целую.

– Глянь-ка на меня, Данирчик, – недолго думая повелела Исла. Ох, как они сейчас целоваться будут!

«А вот тут поосторожнее надо», – по спине Данира пробежался морозец, и маг поспешил зажмуриться, но чуток не успел: в голове его поселилось знакомое тепло, а глаза рефлекторно широко распахнулись.

«А вот это в самом деле конец!!! – начал впадать в панику Данир. – Я же еще не научился сопротивляться ее воздействию! Она прикажет поцеловать – я поцелую. От этого наркотический эффект при незаконченном четвертом этапе лавинообразно возрастет, она опять прикажет целовать, я опять поцелую, эффект подскочит до немыслимых высот, она опять прикажет... А в итоге – двухместная обитая войлоком комнатка в лаприкории: она приказывает, а я все целую и целую... Этакое сладкое сумасшествие на две персоны... Что делать-то?!!»

Лекарь-маг поспешно шарахнул по невесте магической силой.

– Рыжик!!! Немедленно верни мне зрение!!!

– Позже, дорогая, позже..., – Данир вылетел из-под невесты и стал спешно натягивать одежду.

Исла слепо поводила вокруг себя руками, соскребла расползающиеся мысли в кучку и коварно напомнила:

– Ты вчера говорил, что принудительное удержание девушки вдали от мага только растягивает последний этап, но не решает проблему. Девушка должна добровольно и сознательно сопротивляться наркотическому действию феромонов, только тогда она может сохранить рассудок. А ты сейчас лишаешь меня свободы выбора, Данир!

– А ты готова сознательно сопротивляться? – усомнился маг.

– Готова, готова, – кивнула Исла. Она услышала вздох мага, и зрение к ней вернулось. УРА!!!

Девушка прыжком подскочила к магу, но тот был настороже: отшатнулся и закрыл лицо руками.

– Нет, ну я так не играю! – возмутилась Исла. – Что за фокусы, вообще?!

Данир промолчал.

– Рыжик, открой личико! – завлекающее протянула неадекватная Исла. – Ну открой, ну что тебе стоит? Всего один взгляд...

– Исла, пожалуйста, осознай, что ты творишь! – взмолился Данир, но лицо не открыл. – Такое поведение тебе ведь совершенно не свойственно! Потом опять стыдно будет!

Опять стыдно? Исла напрягла свою вязкую и зыбкую сейчас память. Ох, как же хочется его поцеловать! Но надо вспомнить. Так, этот рыжик – маг, причем неглупый маг, он пустых слов говорить не будет. Что-то она помнит про четвертый этап... Точно! Он замыкает круг наркотической привязки к магу. Так вот почему ее так тянет к рыжику, а в голове полная каша, в которой четко прослеживается лишь одна мысль – схватить и зацеловать. Боги, она же мгновение назад сама это говорила: только сознательное сопротивление поможет ей избавиться от этого ненормального влечения, которое напрочь отшибает ей рассудительность и умение трезво оценить ситуацию!

Исла недовольно взглянула на Данира: одни проблемы от этого мага. Лицо он руками закрывает, видите ли... Руки красивые, мускулистые, не удивительно, что он ее в рукопашной схватке вчера победил – не только лекарствами лекарь занимается, могла бы и раньше сообразить, что соперник из него достойный выйдет – видела же тренировки в его памяти. А на руках призывно бьются вены...

На Ислу внезапно накатил приступ кровожадности: ей захотелось впиться зубами в эти вены, глотнуть наполненной магическими феромонами крови! Боги, что с ней творится?! Память услужливо подкинула образ трясущейся блондинки с ножом из памяти Данира.

Исла стиснула зубы и вылетела прочь из комнаты, прочь из избы. Упав на колени, она растерла лицо ледяным колючим снегом. Как сказал рыжик: «Такое поведение тебе не свойственно»? Он, как всегда, сильно преуменьшил. Ей, вообще-то свойственно спасать людей, а не вгрызаться в них зубами! Надо срочно приходить в себя. В книге леди Таис писалось, что на последнем этапе лучше всего помогает занятие кропотливой работой, требующей полной сосредоточенности и глубокого погружения в процесс. А какая деятельность максимально удовлетворяет этим требованиям?

Правильно: спуск по высокой отвесной скале! Хорошо, что тут поблизости такая имеется.

Спустя некоторое время Исла меньше радовалась осенившей ее идее. Она опять была в одной рубашке, тело замерзло на пронизывающем ветру, закоченевшие пальцы с трудом сжимали зацепки на скале, а ноги оскальзывались на обледеневших уступах. Привычная к ползанию по скалам, Исла осторожно нащупывала все новые и новые точки опоры, которых на этом склоне, к счастью, было достаточно много. Разумно чередуя нагрузки на разные группы мышц и отогревая дыханием пальцы во время остановок на надежных горизонтальных опорах, Исла медленно, но верно спускалась вниз. Желание вернуться к магу и расцеловать его так же медленно, но верно сменялось более здравым желанием: найти и прибить его.

Исла прошла примерно половину пути, когда на вершине скалы нарисовался рыжий маг.

– Ты с ума сошла?! – орал Данир и размахивал руками. – Почему опять без куртки?! И зачем ты висишь на этой отвесной скале? Ты упала?!

Исла молча продолжила спуск: отвесная скальная стена – не то место, на котором стоит кричать, тут нужно сохранять максимальную сосредоточенность и непрерывность процесса спуска, иначе последствия могут быть огорчительными и необратимыми. От мага вниз зазмеилась голубая молния и прошла сквозь тело Ислы, принеся с собой восхитительное тепло. В паре метров от девушки пролетели: ее теплая куртка, шарф и шапка. Вся одежда порхнула к подножию скалы и пестрым ворохом осталась ждать свою хозяйку.

«Хорошо, что не на голову мне все это скинул, с него бы сталось», – вздохнула Исла, продолжая движение вниз. Теперь прохождение трассы пошло быстрее – все конечности тела согрелись и вернули гибкость.

До земли оставалось метров шесть, когда сверху на Ислу посыпались мелкие камушки. Замерев на уступе, она глянула вверх и обомлела: ее неразумный неумеха-маг полз по скале следом за ней!

О, боги! Сразу бросалось в глаза, что на скале Данир оказался впервые, так бестолково он шарил по камням руками, так беспечно упирался ногами в совершенно ненадежные даже на первый взгляд уступы. Он что, не осмотрел склон и не наметил путь, прежде чем вниз нырять?! Он точно свалится со скалы, а тут высоко – выше, чем было в тот раз, когда он от троллей бешеных спасался. А если он погибнет?! Исла уже знала, что мгновенной смерти от серьезных травм магическая целительская сила помешать не может, маги только живых людей (и магов, в том числе самих себя) вылечить могут, да и то, если резерва хватит. Впервые в жизни Исла узнала, что значит выражение «смертельный ужас»!

– Правее!!! Ногу правее ставь! – заорала она, увидев, как Данир пытается опереться о скошенный и обледенелый уступ. Боги, здесь же метров двадцать от вершины до земли! – Лезь назад, вверх, несуразное ты существо!

– Не слышу! – донеслось до Ислы. – Скоро к тебе спущусь, жди!

Исла простонала, каким-то кубарем прокатилась последние шесть метров, подскочила к своей одежде и начала судорожно натягивать ее на себя, размышляя во-первых о том, что если она поймает в последний момент падающего рыжика, то толстая куртка немного смягчит падение на землю, а во-вторых о том, что куртка ничего, конечно же, не смягчит, а у нее просто сдают нервы, откуда и готовность ухватиться за любую соломинку. Адреналин в ее крови зашкаливал, руки тряслись, по спине тек холодный пот, а глаза неотрывно, до слез, всматривались в копошащегося наверху склона мага.

– Боги, все боги – помогите! – шептала пересохшими онемевшими губами Исла. – Пусть он только спустится, а я уж тут сама его прибью!

У Данира левая рука сорвалась с зацепки, за которую держалась, мужчина заскользил вниз, а сердце Ислы пропустило два удара. Неужели этому глупцу неизвестно, что на скале должно быть всегда (всегда!!!) три точки опоры?! На всякую ерунду сто тридцать лет жизни убил, а лазать по скалам не научился! Надеяться, что тебя не подведет случайно подвернувшийся под руку выпирающий камень и удержит вес твоего тела – это полный идиотизм!

Фух, зацепился за очередной уступ. Исла утерла заливающие глаза слезы.

Придушить его или утопить в соседней речке – вот в чем вопрос.

– День добрый, мисс. Вы не в курсе, чем таким важным лорд-наместник на этой скале занят? – как гром с неба раздался за спиной Ислы приятный мужской голос.

Девушка подскочила от неожиданности и развернулась, на миг оторвав взгляд от сумасшедшего рыжего мага-наместника, который по совместительству – ее жених.

Перед ней стояли двое мужчин, лица которых были ей знакомы по газетам: это были начальник магической охраны правопорядка западных провинций  – лорд Бортел Мальон, и Нарис Ростон – лорд-маг, возглавлявший местную службу спасателей. Оба мага были сильными стихийниками.

– Снимите его оттуда, пожалуйста! – взмолилась Исла. – Он сейчас упадет вниз и убьется насмерть! Данир же совершенно не умеет лазать по скалам!

– Лекарю-магу и ни к чему такое умение, – невозмутимо пожал широкими плечами лорд-маг Мальон. – А вдруг его высочество редкие минералы там собирает, а мы ему работу сорвем своим вмешательством?

Пока начальник магической охраны болтал чепуху, обе ноги Данира соскользнули с горизонтальной площадки, и он повис на руках, безуспешно нащупывая под собой опору.

Увидев побелевшее от страха и ярости лицо незнакомой человечки, Бортел Мальон перестал трепать языком и набросил на наместника западных провинций воздушные силки. Одним взмахом руки стихийник перенес Данира на твердую землю. Принц Тавирии покачнулся, расставил ноги пошире и произнес:

– Спасибо, Бортел. Не могу не признать, что появился ты весьма своевременно!

Лорд-маг Бортел Мальон не успел озвучить свои вопросы принцу, так как человечка перестала изображать из себя застывшую статую заплаканной скорби, а сжала кулаки и с воплем:

– Прибью, заразу рыжую! – набросилась на наместника.

Голубое свечение – и с рук обоих стихийников сорвались воздушные вихри, спеленавшие орущую и брыкающуюся человечку. Оба новоприбывших мага с интересом разглядывали девушку, которая быстро поняла, что магии ей противопоставить нечего, кроме собственного дара, и сурово сказала, стараясь поймать взгляды мужчин:

– Отпустите меня!

Завладеть вниманием магов и подчинить их себе Исле с первой попытки не удалось, но ее просьбу поддержал Данир:

– Абсолютно законное требование, – сказал он. – Лорд-маг Бортел Мальон, отпустите мою невесту!

– Невесту?! Так это она – ваша невеста? – оба мага-стихийника изумленно переглянулись и вопросительно-изучающе уставились на рвущуюся из силков девушку, шипящую: «Вот только доберусь до тебя, рыжик, и покажу тебе, как вслед за мной по скалам лазить, меня до нервного срыва доводить! Ты у меня даже кочки на дороге далекой стороной обходить начнешь, ясно?!»

– Вот видите, Ростон, слухи не лгали, – с удовлетворением произнес лорд-маг Мальон. – Невеста в самом деле есть, лорд наместник не шутил, когда обещал передать ей привет. Слухи никогда не врут, коллега! Приукрашивают, искажают действительность – это да, но не врут!

– Все-таки очень странно ведут себя эти «невесты магов», – задумчиво ответил второй стихийник. – Это апробация очередной новой методики леди Таис? – недоуменно спросил Нарис Ростон, окидывая взглядом отвесную скалу, на которой они отыскали наместника и по которой, судя по всему, спустилась его невеста.

– Может быть... – протянул Мальон, убрал воздушные путы и пронаблюдал, как принц Тавирии уносит ноги от своей разъяренной невесты. – Но лично мне кажется, что это все одно сплошное недоразумение.

Убегающие силуэты на миг приостановились, что-то прокричали друг другу и поменялись местами: теперь убегала девушка, а за ней по пятам несся лорд-наместник. Лорд-маг Ростон покачал головой:

– Вы неправы, Мальон. Это два недоразумения!

В этот миг второе недоразумение догнало первое недоразумение, подхватило на руки и закружило в хороводе снежинок, слетающих с потревоженных ветвей деревьев.

– У тебя все получилось, Исла! Ты видишь – все получилось!!! – долетел до магов ликующий голос Данира Сартора. – Резкий всплеск адреналина быстро нейтрализовал действие феромонов!

– Поставь меня на землю, ненормальный! – вырывалась из рук мужчины девушка. Добившись свободы, она зло прорычала: – Резкий всплеск адреналина?! Я чуть не умерла от страха за тебя! Прибью!

– Поцелую! – в тон ей грозно прорычал Данир и беззаботно рассмеялся.

К помолвленной паре приблизились маги:

– Извините, богов ради, ваше высочество, но мы вас разыскивали, – несколько виновато заметил лорд Мальон. – Период бешенства у троллей закончился, теперь множество исков об ущербе, нанесенном имуществу жителей Тоска, рассматривать надо. Восстанавливать вытоптанные поля с озимыми магическими силами надо, да и текущих дел много скопилось.

– Давайте отложим на завтра, – попробовал увильнуть от наместничьих дел Данир, но Мальон был неумолим.

– На послезавтра намечен ваш отъезд в столицу на коронацию брата, ваше высочество, – напомнил начальник магической охраны правопорядка, – а дел скопилось – неделю разбирать придется. Я так понял, что помолвка у вас прошла успешно? Вот поженитесь после коронации и возьмете положенный по закону месячный отпуск в связи со свадьбой. Кстати, поздравляю с помолвкой, ваше высочество! И вас, мисс, поздравляю!

Даниру не оставалось ничего другого, как вздохнуть, представить друзьям свою невесту и вскоре распрощаться с ней на краю деревни.

– Завтра утром приду, – пообещал Данир и неохотно отправился в свой замок: иски разбирать и к визиту в столицу готовиться.

Исла смотрела ему вслед и думала о том, что с этой магической помолвкой она, похоже, смирилась. Ужом пролез этот голубоглазый кудрявый маг в ее сердце – раскаленными клещами назад не вытащишь. Данир уверен, что их совместная жизнь наладится, будет счастливой и безоблачной – может, ей тоже в это поверить? Сарина только порадуется, что в их долине настоящий маг жить будет, тем более – лекарь-маг, благодаря которому дети в долине станут реже умирать от разных болезней, а она будет меньше волноваться за свою неугомонную Киру. Исла достаточно видела в прошлом Данира, чтобы отчетливо понимать – без дела ее девятый хранимый в Городе сидеть не сможет, будет как и тут – всех лечить, всем помогать. Но это и хорошо – ее первому отряду такой помощник жизненно необходим, так что Исла станет его с собой на дежурства брать: и ей помощь, и рыжик под присмотром. А если совсем честно – не хочется ей разлучаться со своим магом даже на полдня. Неужели она все-таки встретила свою любовь – встретила ее в этом удивительном маге? И разве есть малейшие сомнения в утвердительном ответе на этот вопрос после того, что она пережила сегодня, смотря, как беспомощно он висит на скале? Что ж, здравствуй, любовь! Ты – страшная штука, переворачивающая с ног на голову любой, даже самый упорядоченный, внутренний мир человека. Попробуем пожить в этом перевернутом мире. А вдруг – понравится? Главное, чтобы и рыжику понравилось – ведь родной мир Ислы для него тоже будет «перевернутым».

Глава № 17. О том, сколько мужей у вашей невесты, следует узнавать заранее.

Утром следующего дня Данир спозаранок поскакал к невесте.

«К любимой невесте», – признавался себе Данир и довольно щурился на солнце. Через несколько дней она станет его женой, а через месяц они получат благословение Донаты – в этом Данир не сомневался. Если Исла захочет раньше этого срока вернуться в свою общину – тоже не беда, они смогут потом приехать в храм Донаты, если у них все ее храмы порушены и еще не восстановлены. Надо только Рейса после коронации предупредить, что западным землям скоро новый наместник понадобится.

– Доброе утро, лорд-маг! – распахнул перед Даниром дверь отчим Ислы. – А хранительница еще с охоты не вернулась – понеслась куропаток стрелять, хочет вкусненьким вас порадовать. Вы любите дичь?

– Да, – ответил Данир, смущенный тем, что любимая девушка ради него встала в несусветную рань и носится сейчас по заснеженным лесам в поиске куропаток, а он опять явился без цветов. Да и без куропаток. Надо бы изменить ситуацию наоборот.

– Вот и отлично. А мне велено завтраком вас накормить, если вы до ее возвращения придете. Пройдите на кухню, лорд-маг.

Поставив перед Даниром кисель и кашу, отчим Ислы уселся перед магом и с любопытством уставился на него. Посмотрел, как Данир завтракает, и выдал задумчиво:

– Значит, вы станете девятым хранимым Ислы. Ну, то есть мужем, по-вашему.

Данир подавился кашей. О чем это мужчина говорит?! Какие девятые мужья, что за бред?! Этому мужчине не только личность, но и разум стерли? Он бредит? Данир отпустил свою магическую силу: нет, не бредит, состояние организма стабильное, но лучше присмотреть за ним.

– Я вас не понимаю, – осторожно ответил Данир.

– Я не так выражаюсь? – засомневался пожилой человек. – У вас хранимого называют мужем, так Исла объясняла. Вот я и говорю: вы станете девятым мужем Ислы.

– Да почему девятым-то?! – раздраженно воскликнул недоумевающий Данир.

Человек озадачено почесал в затылке.

– А каким? Это только у слабых женщин по два мужа, а Исла – сильная девочка, храбрая охотница и третья наследница дома Дохран! Сейчас у Ислы восемь мужей, значит, вы станете девятым. Или я неправильно понял слова хранительницы? Она сказала вчера вечером, что вы уезжаете вместе с нами и будете ее новым мужем. Разве не так?

Данир окаменел, прислушиваясь к своей магической силе. Пожилой мужчина говорил правду! Лекарь-маг легко распознает любую неправду, сказанную человеком – когда человек произносит заведомую ложь, в его организме происходит множество физиологических изменений: меняется кровяное давление, частота дыхания, пульса и многое другое, что сразу заметно лекарю-магу. А отчим Ислы говорит правду – у любимой невесты Данира уже есть восемь мужей. ВОСЕМЬ МУЖЕЙ.

Даниру стало плохо, как никогда не бывает плохо лекарю-магу, мгновенно излечивающему почти любой недуг. Но разбитое сердце – недуг специфический и магической силе неподвластный. Нет, он что-то не так понял. Такого просто не может быть!

Тем временем человек благодушно продолжал разглагольствовать:

– Хорошо, когда в семье мужчин много – меньше нагрузка по хозяйству на каждого из них и общественные работы на благо Города им выполнять легче. Исла – лера первого отряда, отряда спасателей, а ее храни... ее мужья должны слабым семьям в Городе помогать, ну, тем, у кого хранительница уже сильно в возрасте, или хранимых слишком мало. Вот станет Исла Старшей Хранительницей – у нее еще больше мужей будет. У нынешней аро-леры, родной тетки Ислы, двадцать три мужа!

Мужья. У Ислы уже есть мужья. Причем именно так: во множественном числе. Пусть не здесь, но где-то там, в далекой горной долине, они есть. При попытке представить себе, что в реальности это значит, в сердце Данира словно разорвалась колба с едкой ледяной кислотой. Он вскочил, уронив стул, разлив кисель, скинув случайно на пол тарелку с кашей и даже не заметив всего этого. Разум Данира залила алая пелена, и он рванул на улицу – ему требовалось срочно встретиться с невестой!!!

Исла возвращалась домой, радостно предвкушая встречу с рыжиком и довольно помахивая связкой из трех куропаток. Вот уже и домик их виден. О, Данир уже пришел – навстречу ей из дома выскочил. Оказывается, когда тебя ждет любимый мужчина – это исключительно приятно. Она-то раньше думала, что счастье – это когда тебя никто дома не ждет. Ан, нет: когда ждет рыжик – это замечательно! Только он, кажется, расстроен. Кто обидел ее хранимого?! Кинув сумку, арбалет и куропаток, Исла бросилась к Даниру.

– Это правда, что у тебя ВОСЕМЬ мужей?! – рычал чем-то взбешенный рыжик, а глаза его горели так, что Исле казалось: еще чуть-чуть и из них посыплются голубые искры.

Неужели это его так расстроил тот факт, что у нее уже есть хранимые? Да ну, с чего бы? У женщины двадцати трех лет их не могло не быть. Да он радоваться должен, что ему не придется все хозяйство на одном себе тащить! Может, боится, что ей еще одного хранимого взять не разрешат?

– Правда, – кивнула девушка и поспешила успокоить возлюбленного: – но это неважно: мне, как лере и третьей наследнице, можно даже десять хранимых иметь.

Рычание Данира стало громче, и Исла добавила, мечтая урезонить своего разбушевавшегося из-за пустяков рыжика:

– У тебя будет отдельная комната! – Но маг почему-то опять не успокоился и Исла горячо пообещала: – Я назначу тебя Старшим мужем! На всю жизнь! Честное слово!

Нет, не урезонила.

– Ах, старшим?! А другие, значит, будут с нами младшими жить? – проорал Данир, размахивая руками.

Исла начала злиться:

– Ну что тебе, жалко что ли?! Ну, живут они со мной и пусть живут! Места в доме всем хватит!

– Жалко? Жалко?!! Места хватит?! Может, ты еще и десятого мужа вслед за мной возьмешь? – Данир подскочил к Исле, схватил ее за плечи и потряс. – Ты понимаешь, что говоришь?!

– Я не понимаю, чем ты так возмущен, – пытаясь ласково погладить по щеке уворачивающегося Данира, умоляюще сказала Исла. – У нас все так живут, и поверь – это гораздо удобнее, чем принято тут у вас! Ну скажи, чего ты хочешь?!

Данир посмотрел на нее, как на слабоумную:

– Я хочу быть единственным мужем! То есть хранимым, по-вашему. По-моему, это очевидно!

Исла растерялась:

– Это невозможно. Куда я всех других дену?! Никто мне не позволит оставить без крова и защиты восемь моих мужчин, да я и сама никогда так не поступлю! – Еле удерживая позорные для леры слезы, Исла призналась: – Данир, ты будешь моим любимым мужем! Самым любимым из всех!

Данир выпустил Ислу из своих рук и отступил на шаг. Потом еще на шаг. Вот все и сказано. Вот все и ясно. Кристально ясно! Самым любимым... из всех...

– Какое у вас извращенное представление о любви, мисс Дохран, – презрительно сказал он. – И общество у вас еще более извращенное, чем я предполагал. Считаю нашу помолвку разорванной, – ледяным тоном известил маг, развернулся и пошел прочь.

Исла сквозь слезы смотрела ему во след. Почему он так поступает?! Она же любит его, любит впервые в жизни! И вряд ли полюбит в будущем кого-то другого, а он уходит от нее. Вот так, по какой-то совершенно дурацкой причине! И никакими блестящими камушками его не подкупишь и званием Старшего в доме не заманишь.

Ярость, негодование, стремление удержать во что бы то ни стало затопили Ислу. Она рванула за Даниром, дернула его за руку и потребовала:

– Посмотри на меня!

Данир поднял голову и ядовито ухмыльнулся:

– Ну-ну, принуждать будешь? Ломать? А попробуй!

Он широко расставил ноги, скрестил руки на груди и смело посмотрел в карие глаза напротив.

Ислу будто затянуло в сознание мага. Ах, какой тут был сейчас фейерверк! Разноцветные дуги разрядов проскакивали между туманностями воспоминаний, сплетаясь в неистовую пляску всполохов и переливов цвета. Со всех сторон тянуло морозным ветерком, а ведь раньше тут было так тепло. Золотые оттенки любви еще мерцали вокруг Ислы, но сейчас их накрывала темно-фиолетовая пелена ярости и они лишь тускло светились сквозь нее.

– Ты будешь моим девятым хранимым, – сумрачно приказала Исла и перед ней появилась стена. Золотисто-фиолетовая стена, заслонившая собой всю тропу воспоминаний.

Исла шагнула к ней сквозь ледяной буран и осторожно прикоснулась. Да, для Данира принципиально важно быть единственным хранимым, это не просто блажь. Ишь, какой заслон выставил. Каменный! Она и не видела такого раньше. Как говорила Сарина: сильные чувства поспособствуют развитию дара? Она была права. Даже мощный заслон в сознании мага – этот заслон – Исла может сейчас сломать, она это чувствовала, ощущала как факт. Приложить усилие – и желанный результат будет достигнут: Данир послушно пойдет, куда она укажет, и будет жить в мире и согласии с другими ее хранимыми. А на тропе его воспоминаний останутся лежать обломки этого заслона, все цвета вокруг потускнеют и покроются блеклой серой пеленой...

Тихий внутренний голос нашептывал Исле, что так и следует поступить, что все наследницы Дара поступают так, что другого им не дано самой природой... Сломай! Желание покорить, подавить, заставить, кружило голову Ислы. Ей было бы гораздо проще, не чувствуй она силы снести этот заслон! Легко не делать, если сомневаешься в способности сделать, но когда полностью уверен в своих силах – удержаться трудно...

Нет. Она не будет его «ломать». Она не хочет, чтобы все это многоцветие жизни сменилось серой мутью как у Ариана. Ей придется жить без Данира.

Девушка еще раз невесомо провела рукой по стене заслона и выскользнула из сознания мага.

– Мне жаль, – тихо сказала Исла, отступая от любимого.

– А как мне жаль, – зло усмехнулся Данир. – Не бойся, я никому не расскажу про твой Дар, твою разведывательную миссию и твою долину, в каких бы горах она ни находилась.

– Откуда ты знаешь, что я из горной долины? – вяло удивилась Исла.

– Вот только за полного дурака меня принимать не надо, – желчно усмехнулся Данир. – Я умею складывать два и два. Моя беда лишь в том, что в девушках совершенно не разбираюсь!

Данир ушел. Ушел и не оглянулся.

Исла долго стояла на ветру и морозе. Потом очнулась, устало пошевелилась, будто тяжелую ношу ей на плечи накинули. Что ж, здесь ей делать больше нечего. Надо собираться и возвращаться домой. Прямо сейчас.

Конец первой части.

Часть вторая. Необычная жена.

«Женщина сильна духом и силой воли,

а мужчина силен добротой и мудростью»,

афоризм долины амазонок.

Глава № 18. Момент терпения в минуту гнева предотвращает тысячи моментов сожаления. (Неизвестный автор).

Данир бежал по проселочной дороге, забыв в деревне своего коня. В его груди пылал огонь, в голове мутилось, дыхание сбивалось, но долгая пробежка не имела к его взбудораженному состоянию никакого отношения.

«Восемь... восемь мужей», – эта мысль набатом звучала в его мыслях, разрывая в клочки душу и сердце. И ведь не сказала ему ничего! Думала, что он не заметит кучи чужих мужиков в ее доме?! Или думала, что и так сойдет, не жалко же места для других мужей?!

Данир простонал сквозь зубы. Вот уже ворота Тоска. Домой... ему нужно вернуться домой и все обдумать...

Наместник западных провинций ворвался в двери своего замка и наткнулся на собравшихся в холле слуг, которые при виде его радостно прокричали:

– Поздравляем с помолвкой!!!

А дальше пошла разноголосица: «Давно пора!», «А я же говорила!», «А когда мисс к нам в гости пожалует?», «Нам лорд Мальон уже все поведал!», «Ну, теперь-то скажете, чья это дочка, господин?»

Данир прислонился к стене, крепко зажмурился, сглотнул. Боги, как же больно! Заставив себя открыть рот, Данир прохрипел:

– Помолвка расторгнута. Я не желаю никогда впредь слышать об этом!

Принц сорвался с места и бросился в свой рабочий кабинет, захлопнув за собой дверь и закрыв ее на замок изнутри.

И сполз по стене вниз. Это надо пережить. Просто пережить, раз уж понять он все равно не в силах.

Долго предаваться печали и выметать из груди осколки разбитого сердца Даниру не дали: в его кабинет решительно постучался Бортел Мальон, настаивающий на том, что его высочеству следует немедленно заняться своими прямыми обязанностями. Его высочество внял гласу долга, невероятным усилием отодвинул в сторону горькие личные переживания и вышел в большую гостиную: дел в самом деле много, а на завтра назначен отлет в столицу.

– Кто из стихийников полетит со мной в Тавию? – спросил Данир, оторвавшись от огромной таблицы расчета убытков, нанесенных эпидемией бешенства западным провинциям страны.

– Я полечу! – раздался у дверей жизнерадостный голос Каяра Сартора и младший брат Данира влетел в комнату. – Мне велено собрать данные о последних потерявших память троллях, ну и тебя заодно в столицу прихватить. Так что тут у вас нового, лорд Мальон?

– Пока ничего. В последние недели новых сведений о частичной потери памяти у троллей не поступало, – ответил лорд-маг Мальон. – Вот, Нарис Ростон подтвердить может.

«Их надо поставить в известность...», – вынужденно признал Данир. Он сжал кулаки, медленно выдохнул и тихо хрипло произнес, старательно отводя взгляд от собравшихся в комнате магов:

– Похищений троллей и внезапных амнезий больше не будет. Можете смело закрыть это дело, Бортел.

Конечно, не будет. Исла наверняка уже далеко. И вряд ли вернется – она все уже разузнала. А если и вернется, то он вряд ли узнает о ее возвращении, так как похищать троллей она уже не будет, сведений об их мире она явно собрала достаточно.

– Вы уверены в этом, ваше высочество? – уточнил лорд Ростон. – Хм, это как-то связано с вашей помолвкой?

– Я не помолвлен! – рявкнул Данир, вскакивая и потрясая кулаками над головой.

– В самом-то деле, лорды-маги, хватит уже повторять эти глупые сплетни! – воскликнул Каяр. – Вы до белого каления моего брата довели!

Каяр Сартор посмотрел, как его обычно невозмутимый брат вылетает из комнаты и скрывается в рабочем кабинете, хлопая дверью, как служанка, вытирая слезы платочком и сверкая клычками, шепчет другой служанке о том, что не задалась помолвочка, произошло что-то у хозяина с невестой. Посмотрел, какими многозначительными взглядами обмениваются Ростон с Мальоном, и начальник охраны шепчет:

– Одно сплошное недоразумение, я же сразу это говорил.

– Та-а-ак, – протянул Каяр, – а ну-ка, рассказывайте, что тут у вас произойти успело, пока я по делам мотался?

Первые помощники наместника западных провинций рассказали о вчерашней встрече с невестой лорда Сартора-среднего. Все дословно изложили и о результатах собственных расследований поведали:

– Не местная эта девица и не из школы леди Таис – нам уже сегодня ночью всех «невест магов» портреты и описания прислали. Но одевается в мужскую одежду, как столичные невесты, а ведет себя и вовсе странно, – подытожили маги.

– То есть, невеста все-таки была, – изумился Каяр. – Здорово мой брат притворяться умеет, оказывается! У меня ни малейших подозрений на его счет не возникало: он так уверенно и раздраженно все отрицал! Интересно, что такого между ними произошло... Ладно, успокоится – сам все расскажет.

Не рассказал. Как ни крутился Каяр вокруг брата весь вечер, какими бы намеками не сыпал, какие бы предположения не высказывал – Данир молчал, будто языка лишился. Во время долгого перелета в столицу тоже о своей невесте ни слова не проронил, только попросил устало:

– Каяр, не поднимай больше эту тему, очень тебя прошу. Просто забудь о том, что тебе наболтал мой несдержанный на язык друг Бортел. Я всю ночь не сомкнул глаз, дай хоть сейчас налету посплю.

Увы, как и ночью, поспать Даниру не удалось: воспоминания, образы, мысли теснились в голове, не оставляя в ней места для снов. Данир корил себя за то, что даже не попытался сразу расспросить Ислу об устройстве быта в ее долине, о том, каков семейный уклад в ее общине, какие законы у них действуют. Вместо этого он сделал собственные выводы – выводы, в общем-то, правильные, но, как выяснилось, сильно неполные. Данира подвела привычка считать, что у мага с его невестой может быть только одна глобальная проблема: проблема противодействия наркотической привязке. Даниру в голову не могло прийти, что проблемы могут быть и другие, причем не менее фундаментальные и значимые!

И дело даже не в дикой бессмысленной ревности к другим мужчинам, которые были (и есть до сих пор!) в жизни его любимой девушки, дело в том, как теперь ему жить? Лучший вариант: забыть о темноглазой решительной девице, мог споткнуться о тот факт, что все маги – однолюбы. Встретив девушку из своих снов, девушку своей мечты, девушку, явно способную справиться с влиянием феромонов, Данир не подавлял вспыхнувшие в нем чувства, и они расцвели буйным цветом в его душе. Смелость, отзывчивость, доброта девушки, их страстное влечение друг к другу только подогревали чувства Данира, убеждали в том, что Исла идеально ему подходит, что она создана для него! Он и сейчас в этом убежден! Он... и еще восемь других мужчин.

Вспоминая последний роковой разговор с Ислой, Данир был благодарен ей за одно: что она не попыталась навязать ему свою волю, не заставила жить в этакой дружной, переполненной мужчинами семье. Он бы не смог жить так, ему пришлось бы перестать быть самим собой, чтобы смириться с многомужием любимой. В сердце Данира вновь разлилась едкая кислота безумной болезненной ревности и душевной боли. Маг закрыл глаза и притворился спящим, чтобы отвязаться от пытливого взгляда младшего брата. Но вместо ярких сновидений перед его мысленным взором многоцветной лентой крутилась только одна мысль: что делать, если забыть не удастся? Если в этот раз он действительно заболел любовью, которой маги болеют лишь раз и на всю свою долгую жизнь.

Столичная суета перед предстоящей коронацией ненадолго отвлекла второго принца Тавирии от тяжелых дум. На расспросы отца и старшего брата о своих делах Данир ответил кратко, что все в порядке, никаких особых новостей нет, а строго предупрежденный им Каяр ничем не опроверг его слов.

Утром следующего дня Данир выехал из ворот дворца в составе королевского кортежа. Сыновьям короля – Каяру и Даниру – следовало ехать верхом сразу за королем и кронпринцем. Толпы празднично разодетых людей, троллей, магов из охраны правопорядка в парадных мундирах с золотыми позументами создавали атмосферу праздника и веселья. Рядом с собором стояла и стайка воспитанниц леди Таис. Данир скользнул по невестам магов тоскливым безнадежным взглядом: его девушки здесь не было. Его невеста уже ушла в неведомые дали. К его возвращению ни малейшего следа от ее пребывания на его земле не останется...

Данир подавил в себе безрассудное желание махнуть рукой на все и броситься вслед за Ислой, уговорить ее остаться с ним в Тоске, пройти обряд венчания и никогда не возвращаться в свои земли. Или принудить ее остаться!

Данир вздохнул – его-то не принудили! Огляделся кругом – когда это он успел в храм войти? Ему нужно сосредоточиться, а то он может ненароком сорвать церемонию коронации неконтролируемым выплеском магической силы на фоне своих неустойчивых эмоций.

Руку Данира дружески пожал стоящий рядом Каяр и прошептал:

– Жизнь у магов долгая – еще все наладится, вот увидишь! Уж не знаю, что у тебя произошло с невестой, но борись за свое счастье, не сдавайся!

– У меня нет невесты. Не за что бороться, – глухо ответил Данир. Его невеста уже давно является женой. Но не его женой. Разумеется, этого говорить Каяру не стоит.

В этот миг храм осветился теплым солнечным светом и из-под купола пролился дождь из золотых искорок, окутав коленопреклоненную фигуру Рейса Сартора мерцающим ореолом:  Донатос признал нового правителя Тавирии.

– Фух, хорошо, что все обошлось, – снова зашептал Каяр. – Рора страшно беспокоилась, что на брата будет совершено покушение во время коронации.

– А были основания для такого беспокойства? – нахмурился Данир. Совсем он из жизни страны выпал, если ничего такого и близко не слышал. Слишком углубился в свои личные дела, которые не принесли ему ничего, кроме разочарования и боли...

– Были. Ты не в курсе? – Данир покачал головой. – А, ну да, ты же улетел сразу после бала первого ноября, с самого утра, когда весь дворец еще спал. Вот если бы задержался, то узнал бы, что из сокровищницы в ту ночь похитили один артефакт, но до сих пор неизвестно, каковы свойства этого артефакта. Ясное дело, что в газетах об этом не писали.

– Неизвестны свойства? А архив?

Беседе двух братьев помешал шум: вокруг алтаря засияли магические заклинания, Рейс выставил защитный полог, поспешно растягивая его так, чтобы прикрыть и Аврору Таис тоже. Из какой-то коробочки вылетело облако белесой мути, вокруг короля активизировались маги охраны, но вдруг вспыхнул яркий золотой свет и постамент  опустел: Аврора Таис и Рейс Сартор исчезли.

Шум и крики оглушающее раздавались под сводами храма. Страшно испугавшийся за брата Данир включился в розыскные действия и с первой же группой спасателей отбыл на восток. Личную трагедию пришлось отложить в сторону.

---------------------------------------------

Двое суток ползания по скалистым берегам реки Торрилы утомили тело Данира, но не принесли успокоения его душе. Скальные пещерки, которые обыскивали маги, ярко напоминали магу-лекарю другую похожую пещерку в западных горах: пещерку, в которой он впервые после расставания с Лией Амарвек поверил в возможность личного счастья для себя. Страх за брата и похищенную вместе с ним знакомую магиню наслаивался на тоску по Исле, и в сердце Данира царила холодная тьма.

Вечером вторых суток поиски нового короля закончились: и Рейс Сартор и Аврора Таис были найдены живыми и относительно невредимыми. Начались аресты всех членов секты «жрецов Донатоса», суды и казни, а Данир словно со стороны наблюдал за всем, дни напролет работая в лекарском доме столицы, куда привезли часть вызволенных из пещерного плена беременных женщин. Пациентки Данира постепенно перемещались под надзор лекарей лаприкориев, которые должны были наблюдать их до самых родов и после них, а у Данира, к сожалению, оставалось все больше и больше свободного времени, когда черные мысли и воспоминания набрасывались на него с удесятеренной силой.

На четвертый день после спасения Рейса ноги сами принесли Данира к входу в личную библиотеку королевской семьи, в отдел архива.

– С чем пожаловали, ваше высочество? – проскрипел, как несмазанная дверь, лорд-хранитель библиотеки, Вит Вартен.

Старенький маг-артефактор с густой шапкой седых волос смотрел на Данира удивительно ясными серыми глазами.

Данир замялся под этим пронизывающим взглядом и сказал:

– Я хотел бы просмотреть старинные, довоенные карты западных гор, если они сохранились, конечно.

– Западные горы большие, – усмехнулся хранитель.

– Меня интересуют те районы гор, что расположены близко к Тоску, чтоб не более трех дней пути по суше или морю, – конкретизировал Данир.

– О-о, разве похищения троллей еще продолжаются? Я слышал, что этот вопрос именно вами был неофициально закрыт, – прищурился Вит Вартен.

– Всегда поражался, откуда вы все знаете, – вздохнул Данир. – Вопрос закрыт, но карты мне нужны. Или описания гор, а точнее – тех поселений людей и троллей, что в них когда-то были.

Данир предположил, что община Ислы сформировалась не на пустом месте, что ее село существовало давно, но как-то изолировалось от остального сообщества людей. Возможно, в результате природного катаклизма, но скорее всего – в результате давней войны.

– Я верно понимаю, что вас интересуют только те поселения, которых сейчас нет? – проницательно спросил хранитель библиотеки, а Данир кивнул.

– Что ж, садитесь здесь, ваше высочество, я принесу все, что найду в архиве. Многого не обещаю, но что-то точно найдется.

Нашлось действительно немного: съемка на магический кристалл с высоты полета мага-стихийника, на которой слабо угадывалась ведущая вглубь гор тропа, и куча бумаг из совета купеческой общины, в которой нашлись упоминания о поставках продовольствия и скобяных товаров в некий поселок в горах, расположенный высоко над уровнем моря. Еще были сведения о военных действиях, что велись в том краю и большой битве на одном из горных плато. Данир полночи перебирал бумаги, откладывая в сторону те, в которых содержались хоть малейшие намеки на возможное местопребывание его ясноглазки. Зачем ему это нужно? Даже самому себе Данир не решался ответить на этот вопрос. Он так и заснул на этой кипе бумаг.

– Ага, из какого-то городка шли в прибрежные районы поставки крупных партий драгоценных камней. Примечательно, что у всех похищавшихся троллей тоже находились драгоценные камни, которые они якобы купили в городе, но ни один ювелир этого не подтверждал, – тихо бормотал голос Каяра, и под это бормотание проснулся Данир. – После войны сведений о поставках нет. В других горных селениях тоже камни добывают, но не в таких объемах и худшего качества. Значит, война разрушила какой-то городок в горах... А, проснулся, брат?

Данир сел. На его месте за столом сидел Каяр и изучал раскиданные бумаги. Сам же Данир находился сейчас на кушетке и был накрыт вязаным одеялом.

– Меня хранитель библиотеки позвал, – пояснил Каяр. – Сказал: «Уберите вашего брата с раритетных, бесценных древних документов! Он их мнет своей тяжелой головой, а старинные свитки трескаются и портятся от давления!» Поскольку убрать только твою голову не представлялось возможным, я перенес тебя всего на эту кушетку. Зачем тебе эти бумаги? Ты хочешь разыскать пропавший город? Зачем? Откуда узнал про его существование? Если он, конечно, еще существует.

– А до войны точно существовал? – с загоревшимися глазами спросил Данир.

– Ну, доказательства его существования все косвенные. Планов города или схемы дорог, ведущих к нему, тут нет, – признал Каяр.

– Надо поискать. – Данир вскочил, растер лицо руками и подсел к брату.

– Ты же хотел сегодня-завтра назад улететь? – усмехнулся Каяр.

– Позже улечу, – отрекся от своих прошлых планов Данир. – Какие бумаги ты еще прочесть не успел?

– Вот эти. Но я их тебе не дам: вначале утренняя ванна и завтрак, а то ты выглядишь еще более помятым, чем эти «раритетные, бесценные документы».

– Завтракай без меня, – отказался Данир, но брат-стихийник бесцеремонно спеленал его воздушным вихрем и понес на выход из библиотеки, приговаривая:

– Без тебя не могу: одному скучно, Рейс куда-то собирается уже два часа, отец ему помогает собираться, Рора сидит дома – ждет незнамо кого. Так что завтракать я буду с тобой!

Услужливый Каяр приволок брата в его покои, наполнил ванну водой и подогрел ее до комфортной температуры.

– Приходи в себя, а я пойду насчет завтрака распоряжусь, – велел младший принц Тавирии среднему принцу и прикрыл за собой дверь.

Не успели братья выпить чая после завтрака, как их мирную застольную беседу прервал громкий шум в коридорах дворца. Оба младших принца выскочили узнать, что произошло на этот раз.

– Ни слова об Авроре Таис!!! – вопил Рейс Сартор. – Где мой камердинер?! Немедленно собрать необходимые вещи – я улетаю с Даниром!

Рейс умчался в свои личные покои. Данир и Каяр переглянулись с отцом, который тоже вышел встретить старшего сына.

– Опять поругались, – вздохнул Каяр, – я так и знал, что надолго их терпения по отношению друг к другу не хватит... Даже совместное испытание не подружило их!

Все окружающие маги тоже заметили, что совсем не удивлены, что давняя вражда его величества Рейса Сартора и мисс Таис закончится только со смертью одного из них, и стали расходиться.

– Придется тебе опять изменить свои планы. Хорошо, что ты позавтракать успел, – хлопнул Данира по плечу Каяр. – Спасибо мне скажи, за проявленную заботу!

Данир оттащил брата в укромный уголок и прошептал:

– Спасибо скажу, если ты оставшиеся бумаги прочитаешь и все, что выяснишь о существовавшем в горах городе, мне в письме напишешь и магической почтой пришлешь. Это дело связано с той моей невестой, о которой ты слышал. По амулету не звони – прослушать могут!

Каяр проникся серьезностью и секретностью доверенной ему миссии и пообещал все, что можно, из старых бумаг вытрясти.

Через час Данир вместе со старшим братом покинул столицу и к ночи был в западных горах. Рейс Сартор был намерен немедленно прояснить странную ситуацию с похищениями беспамятных троллей, подозревая, что и на западе могла действовать некая секта.

Ближе к вечеру следующего дня, смертельно уставший Данир уговорил-таки своего неугомонного старшего брата приостановить поиски похитителей троллей и отведать местного тролльего самогона. Идея полностью оправдала себя: самогон оказался отличным способом удержать Рейса от поисков, которые Данир в глубине души считал несколько опасными: вдруг Исла еще не ушла в свою долину? Вдруг она еще живет в той деревеньке? Вдруг кто-нибудь из посвященных в неудачную помолвку Данира магов что-нибудь сболтнет королю?

Беда была только в том, что самогон давал еще один эффект: он взбаламутил в Данире всю печаль, всю тоску по любимой девушке, которые он все прошедшие дни старательно удерживал в потайных уголках души. Похоже, Рейса терзали схожие чувства, так как в данный момент тот рассуждал о том, что магини – это отнюдь не благословение для расы магов.

– Все женщины – это проклятье сообщества магов, и не важно, кто они: магини или человечки, – горячо поддержал его Данир. – Но чем конкретно тебе не угодили магини? Что опять Аврора учудила?

– Это не она, это я учудил, – душераздирающе вздохнул Рейс. – Влюбился я в нее, понимаешь?!

– В кого? – икнул хмельной Данир.

– В Аврору. Я без памяти влюблен в Аврору Таис. Без памяти и без надежды, понимаешь?!

Данир понимал смутно. В Аврору?! Похоже, привычка влюбляться в самых неподходящих девушек – это у них семейное. Слушая, как брат изливает душу, Данир с грустью вспоминал собственную возлюбленную. Которая убежала от него к своим многочисленным мужьям. Данир понурил голову, подпер ее рукой, чтоб не упала на стол, и рассеянно поддакивал брату.

– Вот так и влюбился незаметно, сам в шоке, – вздыхал Рейс.

– Угу, а уж в каком шоке будет страна... – добавлял Данир.

Рейс глотнул еще самогона и чуть заплетающимся языком спросил:

– А ты когда жениться собираешься? Первый срок уже давно пропустил.

Данир болезненно сморщился:

– Не собираюсь! Женщины – это вечный кошмар несчастных мужчин, никогда не знаешь, какой сюрприз они тебе преподнесут! – Данир заглянул в стакан, «увидел» на дне знакомое прелестное личико и душераздирающе вздохнул, не в силах удержать в себе накипевшее: – Вот скажи, зачем девушке восемь, ВОСЕМЬ мужей?!!

Данир глотнул самогона.

– Ты это о чем? – икнул Рейс.

Данир спохватился, что сболтнул лишнего:

– Да это я так, просто... о жизни рассуждаю. Чисто теоретически! Философские рассуждения, так сказать, к реальной жизни не привязанные... – он задумчиво посмотрел в пустой стакан, на дне которого опять «различал» любимый образ: – Вот зачем хрупкой юной девушке с такими потрясающими глазами – восемь мужиков! Вот что она с ними делает, а?!

Этот вопрос все никак не давал Даниру покоя, порождая фантазии и предположения, вызывающие ослепительную ярость и желание крушить все вокруг.

Дружеское общение братьев прервало появление гонца. Последовавшее за этим яркое выступление окончательно выветрило из головы Данира хмель, а радость за брата только контрастнее высветила его собственное серое безнадежное будущее. В душе Данира потихоньку стал назревать взрыв вулкана подавленных страстей. Может, стоит побороться за светлое будущее? Явиться в долину, разогнать к лысым троллям всех мужей, оттащить несговорчивую невесту в храм и пусть только попробует еще одного мужа в дом привести!!! Отличный план, кстати! Самогон – великая вещь!

Дело осталось за малым – выяснить, где долина Ислы.

Увы, в присланном Каяре письме особых новостей не сообщалось. Можно было бы попросить стихийников осмотреть горы с высоты птичьего полета, но горы большие, такой поиск потребует большого количества времени, больших затрат магических сил, а главное: такие поиски не удастся сохранить в тайне, информация дойдет до Рейса, а он может слишком круто взяться за решение проблемы. А Данир не хотел подставлять Ислу: ведь поиски магов могут заметить и жители горной долины и обвинить Ислу в предательстве, в том, что она привела за собой врагов. Мало ли, как отреагируют жители небольшой замкнутой общины на факт своего обнаружения – Данир может не успеть их успокоить и заверить в миролюбивости своих намерений.

Из деревни, где раньше жила Исла, привели к замку коня Данира, которого он забыл в свой последний визит, а сам Данир несколько раз приходил к ее пустующей избушке. Время шло, Данир все свободное время проводил в библиотеке Тоска, разбирая хранившиеся там старинные карты. Его решение разыскать исчезнувшую из деревни и предместья Тоска девушку стало железным и непоколебимым. Зря он дал ей уйти, ох как зря! Лучше бы схватил и в замке запер! В Данире крепла убежденность, что главное – найти девушку, а потом они со всем разберутся. Жизни ему без ясноглазой все равно не будет – с тоски помрет, это уже ясно. Муж – не скала, отодвинуть можно. И восемь мужей навечно отодвинуть можно, а вот без Ислы жить нельзя – не получится без нее жить.

И еще одна идея созрела в голове Данира. Вызвав к себе начальника магической охраны, он сказал:

– Бортел, запроси в столице разрешение взять на время из королевского хранилища артефактов амулет невидимости. Я Рейсу напишу, а ты через ведомство лорда Игита Ирьяша запрос сделай, как положено.

– И зачем нам этот амулет? – полюбопытствовал Бортел Мальон.

– Я расскажу, но ты не будешь трепать об этом направо и налево, договорились? – Данир сурово посмотрел на друга. Тот хоть и был балаболом, но секретную информацию никогда не разглашал, потому и занимал свой пост большую часть своей жизни, а лет Бортелу было ого-го сколько.

– Договорились, – кивнул Бортел.

Так у лекаря-мага появился тайный сообщник из стихийников. Правда, рассказал Данир далеко не все: согласно его сокращенной версии, он подозревал, что его невеста была родом из затерянного в горах городка, куда сбежала после их размолвки. А теперь Данир ее ищет.

Прошли дни.

Данир еще раз безрезультатно наведался в избушку Ислы: никто там давно уже не жил. Порадовало Данира лишь одно: пьяница-кузнец, любивший избивать жену и дочь, стал совершенно другим человеком – примерным семьянином, работящим и любящим печь пироги по выходным. Установки Ислы полностью сохранялись.

В поисках же ничто не давало результата. Карт с указанием местоположения города Данир не нашел, облеты гор невидимым из-за амулета Бортелом пока тоже оказывались бесполезной тратой времени. Горы большие, на склонах много высоких раскидистых деревьев, покрытых снегом и закрывающих долины белым шатром. Данир начал впадать в отчаяние. Он плохо спал ночами, похудел, и только магическая сила не давала ему скатиться в затяжную болезнь.

-----------------------------

В конце зимы Даниру приснился зловещий аллегоричный сон: восьмиглавое чудовище, размахивая шестнадцатью руками, подползало к печальной Исле, уныло сидящей у дверей знакомой деревенской избушки. Чудовище рычало и шипело всеми восьмью ртами:

– Ты без нас пропадеш-ш-шь!

– Голодом уморишься!

– Пылью покроешься!

– Холодом заморозишься!

– Не отпустим тебя! Защищай нас! Дичь нам носи! Рыбу лови!

Все шестнадцать рук вцепились в Ислу, как клешни, головы громко захохотали, и чудовище поволокло девушку по еле заметной тропе, уводящей в горы, прочь от него, Данира.

Проснулся наместник в холодном поту, но с железной решимостью в душе. Исла говорила, что он будет ее любимым мужем? Вот пусть и держит свое обещание! А он сумеет убедить ее в том, что другие мужья ей и вовсе не нужны. Он сам свою ненаглядную и накормит, и согреет, и пыль с нее смахнет!

Вызвав по амулету связи верного Бортела, Данир сообщил ему о своих планах:

– Я пойду в горы и отыщу ту тропу, начало которой на старинной записи в магическом кристалле просматривается. Я помню, что ты не раз там летал и никакой дороги не обнаружил, но сверху многие малозаметные следы не видны. Прямо сейчас уйду на разведку, и если она увенчается успехом – то завтра же двинусь в путь.

– Ты точно уверен, что твоя невеста из того мифического затерянного города, что ты отыскать пытаешься, твое высочество? – вздохнул Бортел. – И почему не хочешь дать этим розыскам официальный ход?

– На все есть причины, дорогой друг. Вот решу свои личные проблемы с невестой – и все тебе расскажу, и Рейса в известность официально поставлю. А пока никому ничего не говори. Только Каяру можно сообщить, что я в горы ушел – он в курсе моих поисков.

Лорд Бортел Мальон вызвался помочь с разведкой, но теперь уже не с неба, а с земли. Поиски в предгорьях два мага начали в указанном на записи в кристалле месте. Стихийник убрал магией толстый слой земли с прохода между двумя склонами, лекарь-маг раздвинул в стороны переплетенные корни кустов и деревьев, и перед их глазами открылась растрескавшаяся дорога из небольших известняковых плит.

– Вот она! – радостно выдохнул Данир. – Есть дорога, есть!

Лорд Мальон не разделил его оптимизма:

– Этот путь ведет высоко вверх, дальше нет ничего, кроме нагроможденных друг на друга скал. Теперь я начинаю приходить к выводу, что на эту дорогу давным-давно маги-стихийники обрушили часть высоченных гор. Теперь здесь никто не пройдет, здесь только стихийник пролететь может, но я тебе уже говорил – никаких признаков жилья в этих горах нет! Ты проходишь много дней по обледеневшим скалам, каждый миг рискуя лишиться жизни, а в итоге ничего не найдешь. Одумайся, Данир! Я, как лицо, отвечающее перед королем за безопасность населения западных провинций (а значит, и твою безопасность в том числе!), запрещаю этот безумный поход! Давай организуем экспедицию из десятка магов, в которой и стихийники, и артефакторы, и лекари будут, возьмем снаряжение, амулеты, артефакты, предупредим короля и только после этого тронемся в путь. Если не хочешь сообщать об истинной цели экспедиции, то можно сказать, что она ведется с научно-исторической целью, что тоже правда: мы же древний затерянный город ищем.

Несмотря на желание немедленно кинуться по найденной дороге, Данир признал слова друга заслуживающими внимания.

– Хорошо, я еще подумаю, – согласился он. – И ты подумай, кого из магов можно включить в состав этой экспедиции.

– Подумаю. Но предупреждаю: первого марта большинство магов уезжает в столицу на венчание короля. Я лечу и ты, разумеется, тоже со мной летишь! А заодно предупредишь старшего брата о планируемом нами походе в горы.

– Но до первого марта еще две недели! – простонал Данир.

На лорда-мага Бортела Мальона его стон впечатления не произвел, так что принц был вынужден смириться с отсрочкой своих поисков.

– Я вернусь сразу после свадьбы! – упрямо заявил Данир. – Вот сразу после венчания и первых поздравлений мы с тобой домой полетим!

Глава № 19. Дом – это место, где тебя ждут всегда.

Обратная дорога далась Исле куда сложнее, чем путь в загорный мир. И дело было даже не в том, что ее хранимым было труднее брести по снегу и карабкаться по обледенелым тропинкам, чем шагать летом по зеленой траве, и не в том, что море встретило их волнением и порывистым ветром, который четверо суток швырял их парусник по волнам, не давая причалить к родному берегу. Дело было в нежелании самой Ислы возвращаться в Город без своего мага. Каждый шаг, уносивший ее все дальше и дальше от рыжика, казалось, отрывал от сердца Ислы маленький кусочек, пока оно не превратилось в жалкие ошметки, тоскливо трепыхавшиеся в груди и вяло отстукивавшие положенные удары.

Стук-стук. Он не сможет найти ее в горах. И еще один надрез на сердце Ислы. Стук-стук. Он и не будет ее искать, ему нужна жена, не обремененная кучей хранимых и «мужских» с его точки зрения обязанностей. Стук-стук. Он выберет невесту из местных. Стук-стук. И это правильно. Стук-стук. Главное – дойти до долины, увидеть дочку, родных. Любовь к ним поможет ей пережить эту боль.

Наконец, это мучительное путешествие закончилось. Высадившись на знакомой полоске галечной отмели, на которой они летом частенько сушили водоросли и потрошили рыбу, что удавалось наудить с плотов, Исла приветливо махнула рукой постовой из ее отряда, которая уже успела развести сигнальный костер, оповещая женщин долины о возвращении третьей наследницы. Прибежавшие на сигнал девушки быстро спустили вниз веревки, которыми Исла обвязала мужчин, чтобы их подняли на скалу (на таких же веревках их и спускали летом), а к некоторым веревкам прицепила тяжелые сумки с книгами и газетами. Сама же Исла быстро и без посторонней помощи привычно поднялась вверх по знакомому склону.

– С возвращением, лера! Мы счастливы, что вы благополучно вернулись! – приветствовали Ислу сияющие радостью девушки и женщины ее отряда.

«Приятно видеть, что тебя ждали и твоему возвращению рады. – Исла пожимала руки, обнимала своих сослуживиц за плечи, похлопывала по спине. – И как приятно видеть сильных, ответственных, умелых женщин, а не тех серых мышек, что живут в загорном мире и позволяют помыкать собой, насильно выдавать себя замуж, позволяют избивать своих детей. За последнее время я научилась уважать тролльих женщин и разучилась уважать человеческих. Ничего, скоро я приду в себя и буду жить, как раньше».

У городских ворот Ислу встретила целая делегация с Сариной Дохран во главе.

– С возвращением, любимая племянница, третья наследница дома Дохран, – приветствовала аро-лера Ислу и крепко обняла ее под ликующие крики собравшейся толпы. – Для меня огромное облегчение видеть тебя в добром здравии!

Исла склонила голову, растроганная таким теплым приемом: ее тетка редко так открыто проявляла свои чувства, особенно на людях, а сейчас Сарина Дохран буквально светилась счастьем и умиротворением, на ее ресницах даже капли радостных слез дрожали. Вслед за аро-лерой Ислу обняли первая и вторая наследницы: обняли также искренне и горячо.

«Здесь мой настоящий дом, – подумала Исла. – Дом, где меня ждут и любят, где от меня не отказываются из-за каких-то глупых условностей и иного образа жизни!»

– Официальный доклад сделаешь завтра, – сказала Сарина, – а сейчас пойдем за стол: тебе нужно отдохнуть и подкрепиться, а еще – увидеться с дочерью.

Сарина махнула рукой, толпа за ее спиной расступилась, а в образовавшийся проход выскочила Кира:

– Мама! Мама-Исла! Ты вернулась!

Исла подхватила на руки свою приемную дочь и все-таки расплакалась.

– Я так боялась, что ты пропадешь навсегда, как мама-Ася, и я буду также ходить на скалу и кидать тебе цветочки в море, – шептала девочка, прижимаясь к своей новой маме, с которой успела прожить вместе лишь полтора месяца до ее отъезда, но которую знала и любила всю свою пятилетнюю жизнь.

– Мелкая, я так по тебе скучала, – призналась Исла. Каждый день она вспоминала о дочке, за исключением тех суток, что провела в наркотическом угаре после поцелуя мага. – И по поводу скалы: ты без меня на нее не ходила, я надеюсь?!

– Я ходила с тетей Норной, а потом с тетей Сариной: они проверяли посты и предложили взять меня с собой, посмотреть – не плывешь ли ты назад, – рассказала девочка.

– Я приплыла назад, – выдохнула Исла и поцеловала Киру в лобик.

Проведя вечер в доме Сарины и отдохнув в родном доме, где ее с  ног до головы облизал ошалевший от радости Ветер, Исла с утра пораньше явилась к аро-лере с докладом. Ее уже ждали: Старшая Хранительница, обе первые наследницы, представительницы Совета Города в полном составе. За длинным овальным столом Исле было оставлено место в центре, к которому и подошла девушка. Выложив на стол все привезенные книги, амулеты и оружие, Исла начала свой рассказ с основных моментов:

– Жизнь за горами есть и сильно отличается от нашей. У них в реальности существуют и действуют те устройства, изображения которых мы встречали в древних книгах, и еще много других. Но главных новостей несколько: первое – маги существуют и тролли тоже; второе – я научилась читать древние книги; третье – за горами делают магические амулеты, которые могут использовать люди; кстати, те магические объекты, что иногда пролетают над нами – это письма магической почты, они функции наблюдения за местностью не несут и нам не угрожают; четвертое – я привезла книги, в которых описываются все способности магов и законы, принятые в их стране, причем один из основных законов – закон об однобрачии. В их стране у каждой женщины только один хранимый, причем именно он и является главой семьи. Это странно и дико, но у них правят мужчины.

В зале собраний повисла ошеломленная тишина, только Старшая Хранительница сохранила невозмутимость и, с уважением посмотрев на Ислу, произнесла:

– Ты полностью оправдала все надежды, что я возлагала на твою миссию, и даже более того! Скажи, тебе удалось сохранить анонимность?

– Да, – не раздумывая, кивнула Исла. В самом деле, никто кроме Данира Сартора не знал, что она не из местных девиц, а рыжий маг обещал молчать и его обещаниям Исла верила. – Мне не удалось слиться с местным населением – уж больно их «человечки» отличаются от нас – но я действовала удаленно, похищая троллей и стирая им память о похищении.

– Троллей? – поспешила спросить Мойра Дохран. – Значит, на них наш дар тоже действует? – Она довольно переглянулась с Норной. – А на магов ты пробовала влиять?

На Ислу взглянули десятки горящих ожиданием глаз. Такое откровенное жадное любопытство не понравилось Исле. В ее памяти опять всплыли мысли о том, что жительницы долины вполне могут решиться на похищения магов, если поверят, что смогут «прибрать их к рукам». На заявление Ислы о том, что во внешнем мире правят мужчины, большинство присутствовавших просто гневно фыркнули, не придав этим словам должного значения.

– Пробовала, – осторожно ответила Исла, – но на маге Дар дал сбой. Мне не удалось стереть память одному магу и попыток с другими магами я уже не делала, боясь, что меня раскроют.

– А он запомнил твою попытку стереть его память? Он ощутил ее? – нахмурилась Сарина.

– Да, ощутил и запомнил, но мне удалось быстро скрыться, а впоследствии я в их крупном городе не появлялась. – Исла старательно говорила только правду, так как развитость дара Сарины Дохран позволяла ей чувствовать ложь. – Я жила в деревне, где магов нет, где они бывают крайне редко, наездами. Правящими семьями в загорных странах являются магические семьи. Маги бывают трех видов, в этой энциклопедии все описано, и все три вида магов обладают крайне опасными способностями. Нам не стоит с ними конфликтовать и лучше вообще не раскрывать факта нашего существования в горах. Их нынешний король стремится расширить границы своего королевства и сейчас вполне успешно проводит политику подчинения кланов троллей на юге.

– Изложи подробно все детали твоего похода, – велела Сарина, – и продемонстрируй действие тех вещиц, что ты разложила на столе. Это, очевидно, оружие, а вот это что за штучки?

Исла стала рассказывать все, что узнала о внешнем загорном мире, старательно избегая признаваться только в одном – что она близко познакомилась с одним из магов и даже была один день помолвлена с ним. Исла рассказывала о жизни магов так, будто все нюансы узнала из книг и газет, а не на собственном опыте, и радовалась, что еще до прибытия в Город стерла в памяти Солонира и Ариана все сведения об их встречах с магом.

«Маги сильны и опасны, Дар Хранительниц на них не действует, как должно», – эту мысль Исла всячески старалась донести до своих соотечественниц в течение всего своего рассказа и при этом избегала малейших намеков на имеющиеся у магов слабые места, радуясь, что в привезенной ею энциклопедии о возможностях магов было написано только самое основное, без подробностей.

– Лера, вы все время говорите о магах-мужчинах. А женщины-маги там есть? – уточнили собравшиеся в зале хранительницы.

– Практически нет. Двадцать тысяч лет подряд у магов рождались только мальчики от человеческих женщин и лишь пятьдесят лет назад появились первые магини, но они все еще очень молоды и их очень мало, – рассказала Исла и с ужасом увидела, что ее прошлые опасения полностью подтвердились: лица женщин приобрели хищное выражение с предвкушением «магической охоты».

– То есть эти маги бесхозны?! – радостно вскричали жительницы долины. – Настоящие волшебные маги не имеют своих хранительниц и беззащитны?!

Как и ожидала ранее Исла, сведения о том, что за горами есть такие уникальные существа, как настоящие маги, вызвали у всех хранительниц закономерное желание прихватить себе хоть одного такого в личное пользование.

– Маги не беззащитны, – толковала Исла, – у них беззащитной может быть женщина, а мужчина как раз и является защитником!

Долго доказывала Исла этот постулат и наконец с огромным облегчением увидела, что хищное выражение охотниц покинуло лица женщин, сменившись разочарованием и неудовольствием.

– Бред, – ворчали женщины. – Может, маги сами захотят стать нашими хранимыми, чтоб не тянуть на себе лямку «защитника»?

– Вы хотите всю жизнь провести на кухне, обслуживая своих хранимых? – задала Исла риторический вопрос и услышала в ответ бурю возмущения. – Вот и они не захотят! У них все наоборот, у них мужчины не менее решительны, чем наши женщины! Собственно говоря, к магам и следует относиться, как к нашим женщинам!

Собрание продолжалось долго, Ислу завалили вопросами, а потом составили график, согласно которому она будет обучать чтению древних книг женщин долины. Первым делом Хранительниц дома Дохран и женщин, входящих в Совет Города.

Поздно вечером, после того, как все разошлись, и утомленная Исла тоже отправилась домой, Старшая Хранительница повторно вызвала к себе первую и вторую наследницу.

– И что вы думаете по поводу сведений, собранных нашей девочкой? – полюбопытствовала аро-лера, усаживаясь с наследницами в удобные глубокие кресла, стоящие у камина в уютной маленькой личной гостиной Старшей.

– Исла умничка, столько всего узнала, – тепло отозвалась Норна Дохран. – И замечательные образцы оружия и амулетов достать смогла. Она станет достойной аро-лерой в будущем.

Мойра кивнула в знак согласия.

– Я не об этом, – отрезала Сарина. – В достойности моей племянницы я никогда не сомневалась. Но мне показалось, что сегодня она рассказала далеко не все.

– Я не заметила лжи в ее словах, – покачала головой Норна, а Мойра опять согласно кивнула.

– Лжи не было, – нетерпеливо махнула рукой Сарина, – а вот недоговоренность была. До вашего возвращения я просмотрела воспоминания Ариана: они подтверждают слова Ислы, но есть интересная особенность – часть воспоминаний закрыта.

– Девочка просто тренировалась, – предположила Мойра. – Ты же сама велела ей тренироваться перед отъездом.

Сарина нехорошо усмехнулась, покрутила в пальцах оставленные Ислой чакры.

– Уверена, что Исла слово в слово скажет то же самое. Видишь ли, в чем дело, Мойра: она потренировалась слишком хорошо. Исла не знала, что я могу читать закрытые ею воспоминания, но в этот раз я впервые в жизни не смогла снять ее покрытие и прочитать воспоминания под ним!

Норна с Мойрой ошеломленно воззрились на аро-леру:

ТЫ не смогла?! Дар девочки сильно вырос...

– Не правильно формулируете проблему, дорогие мои. Следует задать себе другие вопросы: почему Дар усилился и что скрывают стертые воспоминания?

– Она встретила своего мужчину, – дружно пробормотали обе старшие наследницы.

– Думаю, можно смело утверждать, что этот мужчина был магом: недаром она так заметно испугалась, что женщины долины бросятся отлавливать себе магически одаренных хранимых, – заметила Сарина. – Учитывая, что она не привела этого мага с собой, можно сделать два предположения: либо этот маг в самом деле не подчиняется влиянию Дара, весьма опасен и не ответил взаимностью на ее чувства, либо маги не так всесильны, как она пробовала нас уверить, и Исла переживает, что мы станем «ломать» их ключевые жизненные установки, оттого и не привела возлюбленного в Город. Она всегда излишне переживала за судьбу наших мужчин.

– Определиться с верным выводом можно будет после того, как прочитаем все те книги, что Исла принесла с собой из внешнего мира, – подытожила Мойра. – А пока надо присмотреться к ее поведению. И проверить уровень ее дара. Норна, возобнови занятия с девочкой – если она и впрямь успела полюбить, то тебе и стрелы в руки!

--------------------------

На пороге дома вернувшуюся с собрания Ислу встретила Кира.

– Тебя опять весь день не было дома, – печально вздохнула девочка и Исла почувствовала себя самой непутевой матерью на свете, несмотря на продолжение речей Киры: – Я не жалуюсь, я знаю, что ты лера отряда и у тебя много работы, мама-Исла.

– А еще у меня много подарков для тебя, – с веселой улыбкой ответила Исла. – Пойдем, поможешь оставшиеся сумки распаковать.

Из последней сумки были вытащены и торжественно вручены Кире: сделанная Ислой модель кареты (на четырех вращающихся колесах, способная быстро катиться по полу), детская книжка с картинками, набор красок на магической основе (создающих объемный трехмерный образ раскрашенной картинки), а главное – небольшой клинок с вогнутым волнистым лезвием в ножнах из закаленной стали.

– Ух, ты! – восхитилась Кира, вытащив оружие из ножен. – Никогда не видела кривого клинка. Зачем его так в дугу согнули? Но красиво!

– Такая форма идеально подходит для колющих и режущих ударов, – рассказала Исла. – Осторожнее с ним обращайся – лезвие заточено с двух сторон и заточено по-разному. Кира, это тебе подарок «на будущее», из дома его не выноси пока, договорились? Вот во втором классе начнутся уроки по обращению с холодным оружием – тогда будешь с собой носить.

– А ты не собираешься еще раз в тот мир уходить, да? Ну, раз подарок «на будущее» купила? – сделала вывод Кира, осторожно, «по-взрослому», пробуя пальцем остроту лезвия клинка.

– Не собираюсь, – вздохнула Исла.

– Значит, зря второй парусник построили, пока тебя не было, – резюмировала Кира. – Будут его только для ловли рыбы использовать.

– Второй парусник? – заинтересовалась Исла.

– Да. Его делали так, как ты научила. Он теперь стоит в глубоком гроте на берегу. Туда и твой парусник вчера поставили. Аро-лера хотела через месяц ехать тебя искать, если не вернешься. Хранительницы из третьего отряда тренировались им управлять – я видела, как они по морю на нем скользили. Мама-Исла, когда я вырасту, ты научишь меня парусники делать?

– Научу, – Исла погладила светловолосую головку дочурки. Надо же, тетя Сарина ее спасать планировала! Удивительно и приятно знать об этом. – Хочешь, прямо сейчас начнем учиться – на деревянных моделях? Покажу тебе, как ножом правильно дерево строгать.

– Вот этим ножом? – Кира с загоревшимися глазенками подняла подаренный клинок.

– Нет. Этот спрячь пока. Ножик я тебе специальный дам, как у меня.

– Дай, – кивнула Кира. – А сегодня еще не слишком поздно?

– Ну, часок до сна еще есть.

Посвятив вечер дочери, а следующее утро – встрече с женщинами своего отряда, Исла побежала на первое занятие по чтению в доме Сарины. Ее ожидало двадцать женщин, в том числе сама аро-лера, наследницы, леры всех отрядов. Было решено, что знания будут передаваться постепенно, вначале научатся читать древнюю письменность руководящие хранительницы, а потом каждая из них возьмет себе по двадцать учениц. Так к лету научатся читать все женщины долины.

Начала Исла с объяснения алфавита и основных правил чтения, после чего все первое занятие было потрачено на заучивание звуков, соответствующих каждой букве.

– Неудивительно, что мы столько веков не могли разгадать тайну древней письменности, – качали головами женщины. – Кто же мог додуматься, что эти маленькие руны не обозначают отдельных слов, что нужно знать их звучание! Нужно озвучить все символы, чтобы понять, что написано! Это очень странно и сложно.

– Нет, сложно только выучить наизусть звучание всех букв, – поправила Исла, – потом будет все просто.

После занятия к Исле подошла Сарина:

– Задержись, Исла. Куда ты так спешишь?

– В свой отряд на тренировку. Потом у нас совместная охота – и домой. – Исла почтительно склонила голову перед Старшей.

– А, да, сегодня многие на охоту убегают – третий отряд во время патрулирования увидел спустившихся с горного перевала байголовов. Говорят, что этих парнокопытных насчитали более шестисот голов в стаде. Исла, эти неповоротливые крупные травоядные до самой весны будут у Теплых Гор пастись – только там круглый год склоны покрыты густым сине-зеленым мхом, которым они питаются всю зиму. А мне хочется с тобой поговорить. Пойдем, пообедаем вместе.

(Теплыми Горами в долине назывались спящие вулканы, извержения которых давно не наблюдались, но их склоны до сих пор оставались теплыми, так как небольшая внутренняя активность в недрах гор присутствовала. Также на Теплых Горах функционировали горячие гейзеры и термы.)

Исла настороженно посмотрела на тетку: она догадывалась, о чем та хочет с ней поговорить, и не ошиблась в своих предположениях.

– У Ариана часть воспоминаний о вашем походе закрыта, – без обиняков заявила Сарина.

– Я тренировалась на нем, – поспешила ответить Исла.

– Ариан бесполезен для тренировок, ты не могла этого не увидеть. На Солонире тоже тренировалась? – небрежно уточнила Сарина.

– Да, – холодея, подтвердила Исла. Сарина явно подозревает ее в сокрытии сведений!

Аро-лера окинула племянницу задумчивым взглядом и ровным тоном продолжила «беседу»:

– Рискну предположить, что, совершенно случайно, у Солонира окажутся закрыты те же временные участки, что и у Ариана. Ну, хорошо. Ты тренировалась. Каковы успехи?

– Я внушила Солониру любовь к лестеркам. Он их раньше терпеть не мог...

– Я помню, – холодно оборвала племянницу Сарина. – Он долгое время был любимым хранимым моей единственной родной сестры, нам приходилось встречаться. И что, он теперь охотно их ест?

– Нет. – Исла замялась и пояснила: – Я потом вернула этот заслон на место. Закрыла «дверь».

– Почему? – Голос Старшей был тих и отражал ее явное недовольство. – Привередливость в еде мужчине не к лицу. Даже в детях не стоит поощрять такие капризы.

– Ему стало плохо. Я не стерла старые воспоминания... – Исла отвела взгляд.

– А к чему их стирать? – Нож Сарины резко и звонко звякнул о тарелку. Аро-лера холодно взглянула на племянницу. – Важен конечный результат. Тебе следовало поставить перед ним целый мешок лестерок, а не отступать! Раньше бы ты не отступила, а Солонир привык бы со временем.

– Ася не привыкла, – тихо возразила Исла, ни на миг не забывавшая страшную судьбу подруги. – И Ариан не привык – его просто сломали, я видела... Расскажи мне, ради чего его сломали?

– Это вопрос не ко мне, – пожала плечами Сарина. – Лично я убрала только его последнее яркое чувство.

Последнее? – Исла скрипнула зубами, припомнив серую муть в сознании мужчины. – Какое же?

По тонким губам Сарины скользнула жесткая усмешка:

– Ненависть к его прежней хранительнице, – хладнокровно ответила она. – А ты о чем подумала?

Исла встала, нервно прошлась по столовой.

– Почему Мойра так поступает? Почему ты не запрещаешь ей этого?! Ты ведь не жестока! – задала она вопросы, которые не один день мучили ее.

Сарина отложила столовые приборы и откинулась на стуле, отрешенно наблюдая за мечущейся по комнате Ислой. Неожиданная эмоциональность племянницы полностью подтвердила все ее догадки о том, что девушка столкнулась во внешнем мире с сильным личным чувством.

– Во внешнем мире есть люди с Даром, как у нас? – неожиданно спросила Сарина. Удивленная резкой сменой темы беседы, Исла отрицательно качнула головой. – Значит, нет. Расскажи, как там наказывают отступников от общепринятых норм? Преступников? Как поступают с теми, кто нарушил основополагающие законы и устои их общества?

– Ссылают. Сажают в тюрьмы. Казнят, – ответила Исла и пояснила смысл понятия «тюрьма»: в долине тюрем не было.

Сарина внимательно выслушала ее и вернулась к прежней теме беседы:

– Нам ссылать некуда. Ссылка в горы – это мучительная смерть для любого мужчины: либо долгая смерть от голода и холода, либо быстрая гибель от зубов зверей, если повезет. Содержание тюрем слишком накладно. У нас и так мало женщин, чтоб занимать их драгоценное время еще и охраной никчемных мужчин в этих тюрьмах.  Что остается? Казнь? Разве наш способ не милосерднее казни?

Милосерднее казни?

– У меня нет ответа на этот вопрос, – глухо признала Исла. – Могу лишь заметить, что казнят в загорном мире только в самых исключительных случаях, только тех, кто сам убил кого-то или совершил что-то исключительно гнусное.

– Если мы позволим мужчинам жить так, как им самим вздумается, то гнусностей в долине станет твориться много, – убежденно ответила Сарина.

Исла припомнила пьяницу кузнеца, много других нелицеприятных случаев насилия над женщинами и детьми, что она наблюдала во внешнем мире. Припомнила, как продают своих несовершеннолетних дочерей магам загорные людишки, обрекая их на безумие, – и не нашлась с возражениями.

Сарина помолчала, давая возможность племяннице высказаться. Не дождавшись от нее опровержений своих слов, она продолжила:

– Я рада, что ты научилась видеть заслоны в сознании людей. У Солонира ты видела дверь – это простейший заслон, который можно восстановить, как ты и поступила. А заслоны в виде стен видела? – Исла молча кивнула, и Сарина откровенно обрадовалась: – Это отличная новость! С завтрашнего дня продолжишь тренировки с Мойрой и Норной. Пожалуй, начнем все-таки с Норны.

Глава № 20. Проснувшиеся чувства снотворным не напоишь.

«Об этой моей тренировке еще долго будут судачить в Городе, – вздыхала Исла на следующий день, быстрым шагом маршируя домой от дома Норны и стараясь не прислушиваться к шепоткам за спиной. – Вот ведь вредный рыжик, долго мне еще знакомство с ним аукаться будет?! Когда же я забуду о нем?! Или хотя бы так безумно скучать и тосковать перестану...»

А о том, что третью наследницу дома Дохран затопила вселенская грусть, теперь было известно всем!

Дело было так. Ранним утром Исла явилась в дом своей двоюродной тетки Норны Дохран, согласно распоряжению аро-леры. Наставница и обучающаяся засели в кабинете второй наследницы, и Норна еще раз озвучила основные инструкции: визуализировать тропу воспоминаний подопытного образца, самой настроиться на заданное чувство, представив себе ситуацию, в которой это чувство могло бы возникнуть, а потом постараться транслировать свои эмоции вовне.

– Чем ярче будет твое представление о чувстве, тем надежнее проявит себя отклик и тем длительней будет результат, – напоминала Норна сведения, известные Исле еще с первых таких тренировок в подростковом возрасте. – Потом будем учиться совмещать вызывание нужных чувств с установкой на пожизненное закрепление их на заданном объекте. Ну, пожизненное закрепление тебе сразу не удастся осуществить, но потихоньку будем увеличивать его продолжительность. Конечно, если в тебе уже проснулась эта сторона Дара. Сегодня начнем с самого простейшего: тебе надо будет возбудить в человеке не чувства, а всего лишь кратковременные эмоции. Ну что, вперед? Проверим, чем тебя одарила природа-матушка?

Проверка началась.

Настороженный молодой мужчина, один из шестнадцати хранимых Норны, опасливо посматривая на женщин, уселся в кресло напротив Ислы. Чувствуя нервозность «подопытного образца», Исла поспешила его успокоить:

– Я просто попытаюсь настроить тебя на определенные эмоции, но я не буду их «закреплять» или как-то менять уже имеющиеся у тебя привязанности и антипатии к другим людям и вещам, не буду «взламывать» тебя. Просто эмоции, которые быстро пройдут.

Мужчина заметно расслабился, Норна недовольно хмыкнула, но от комментариев воздержалась, а тень ее неодобрения выразилась в формулировке первого задания:

– Раз уж третья наследница сегодня в таком добродушном настроении, то первой эмоцией пусть будет радость.

Исла скользнула на тропу воспоминаний мужчины и сразу поразилась диссонансу и беспорядочности красок на ней. У всех хранимых Ислы краски плавно и созвучно перетекали друг в друга («У Данира и вовсе была потрясающе гармоничная и яркая палитра цветов», – с тоской припомнила Исла), а тут какофония цвета. Будто кучу заплаток кто-то наставил или заново перекроил и перемешал начальный единый фон.

«Как он живет в такой мешанине чувств? – посочувствовала Исла хранимому Норны. И совсем неловко она себя почувствовала, увидев желтый цвет его привязанности к Норне: этот желтый цвет не был солнечным и теплым цветом, как у чувств Данира к Исле (НЕ ВСПОМИНАТЬ, НЕ вспоминать!!!), а был холодного лимонно-серого неприглядно-грязного оттенка. Это было искусственно вызванное чувство.

– Исла, у тебя не получается влиять или ты еще не сосредоточилась? – прозвучал голос Норны и Исла поспешила настроиться на радость, заглушив воспоминания о рыжем маге:

«Сегодня солнечный денек, охота вчера была успешной, мне очень-очень радостно! Я полна радости и счастья!» – настраивалась Исла и старательно вызывала в себе позитивные эмоции, вовсю излучая оптимизм и веселье.

– Не поняла... – услышала девушка растерянный голос двоюродной тетки.

Не отрывая взгляда от глаз мужчины, Исла полюбопытствовала:

– Не получается?

– Не то чтобы совсем не получается, – ошарашено протянула Норна, – но не получается радость. Выйди и сама глянь.

Исла влила в сознание мужчины последнюю порцию «радости и веселья» и выскользнула.

М-да. Молодой человек рыдал, размазывая слезы по щекам. Правда, при этом широко улыбался бессмысленной улыбкой и периодически хихикал.

– Тебе не радостно? – смущенно спросила Исла. Почему он так горько плачет?!

– Радостно, мне очень радостно! – закивал головой мужчина. – И именно это так печально-о-о-о!

«Подопытный образец» зарыдал в полный голос.

– Да что печально-то?! – вскричала недоумевающая Исла.

Я так одинок... и это очень весело!!! Меня никто больше не любит... и это такое счастье!!! Мне так радостно, так радостно-о-о, охо-хо-хо-о-о-о... Мне грустно и больно, ха-ха! Охо-хо-хо-о-о-о...

Мужчина продолжил рыдать и хихикать, а Норна – скептически хмыкать.

«ОЙ», – все поняла Исла, и Норна подтвердила ее догадку:

– Собственные истинные чувства загасить куда сложнее, чем вызвать искусственные. Ты грустишь, и это невольно прорывается вместе с другими настроениями. Накапай ему валерьянки и отпускай – он придет в себя только к обеду. Следующий!

Следующий ушел в таком же состоянии. И после-следующий тоже. Все чувства, что пыталась вызвать Исла, несли на себе яркий отпечаток неизбывной печали. Был печален восторг, грустна нежность, тосклива тревога, безутешно ликование, даже страх нес оттенок уныния. Через несколько часов скорбел весь дом Норны Дохран, а участливые прохожие интересовались, по какой такой причине все домочадцы второй наследницы бродят вокруг дома в слезах и печали.

Да, об этой тренировке еще долго судачили в Городе. Дольше вспоминали лишь о том, что на следующее утро все хранимые Норны Дохран встали с постели рыжеволосыми – они еще вечером дружно решили перекраситься в самый яркий рыжий цвет.

ПОЧЕМУ?!! – орала Норна так, что слышала вся долина.

– Рыжий цвет – это так красиво, – всплакнули хором ее мужчины, – он изгоняет печаль из сердца женщины!

Прошло полтора месяца. Приближалась весна. Дар Ислы развивался неимоверными темпами, и Сарина, Мойра, Норна Дохран были очень довольны успехами своей ученицы и молодой наследницы. Да-да, даже Норна была довольна, особенно после того, как Исла научилась прятать печаль по Даниру в самой глубине своего сердца. Прятать научилась, но изжить не смогла. Память о лекаре-маге отравляла Исле всю радость от долгожданного пробуждения Дара, от близкого общения с родными, а тоска по нему делала девушку менее внимательной к своим делам и обязанностям, зато куда более эмоциональной, чем обычно. В своей грустной рассеянности Исла не замечала, какими мрачными и настороженными порою становятся ее тетки во время тренировок Дара. Тем временем первая партия женщин уже научилась читать древние и загорные книги, с Ислы снялась нагрузка по их обучению, и еще больше времени она стала уделять тренировкам своих способностей, чаще занимаясь теперь с Сариной, чем со старшими наследницами. Дом, семья, дочка, работа, тренировки Дара занимали все время дня Ислы, а ночи занимала печаль по потерянной любви. Исла трудилась из последних сил, мало спала, бледнела и все больше уходила в себя, не подозревая о том, что аро-лера и наследницы внимательно следят за ней, делают верные выводы и намерены вернуть ее в русло активной жизни на благо всей долины. В первую очередь на благо долины – интересы ее маленькой общины для аро-леры всегда стояли на первом  месте. На то она и аро-лера.

Именно из-за этих интересов Сарина Дохран помрачнела, когда Исла взялась устанавливать собственные правила общения с «подопытными образцами». Новые правила заключались, например, в том, что третья наследница принялась интересоваться у мужчин, что они чувствуют во время ее тренировок, как относятся к ее действиям. Как и раньше Исла спрашивала, какие временные периоды в их памяти ей нельзя посещать. Нельзя!!! Сарина пылала негодованием, слыша такие вопросы и видя, как удивленно и обнадежено мужчины смотрят на будущую правительницу долины. Сарина негодовала, но молчала: ее племянница еще чиста душой, болезненно честна и неуместно совестлива, а такие недостатки надо искоренять быстро, жестко, резко и навсегда – уговорами и назиданиями тут ничего не добьешься. Как большие сорняки на огороде их надо один раз выдернуть с корнем и откинуть в сторону. Главное – дождаться подходящего случая. Или создать этот случай самой...

А пока Сарина молчала, так как первая попытка заставить Ислу поступить исключительно жестко не оправдала себя, а ведь Сарина так рассчитывала на тот удачно подвернувшийся случай: юный хранимый одной женщины, который только-только вошел в ее семью, оказался никтофобом – он страшно боялся темноты, а его мать старательно скрывала эту фобию, вместо того, чтобы бороться с ней. Ну, новая хранительница юноши с таким недостатком мириться не собиралась – она сейчас работала в горных пещерах, ей нужно было носить еду и помогать, а в узких лазах, пробитых под скалой, царила кромешная тьма вплоть до участков, где велись работы по добыче камня и угля.

– Исправь это, Исла, – приказала Сарина. – У юноши отличный заслон, причем заслон не врожденный, а приобретенный в детстве – его в трехлетнем возрасте случайно закрыли в подполе на ночь, а сразу психическое расстройство не исправили, так как с перепугу мальчишка на несколько лет стал немым и мать не понимала суть мучающих его страхов, а ко мне дитё не повела. Сейчас уже поздно закрывать воспоминания о том давнем случае, этот страх давно стал одной из существенных черт его личности. Сейчас можно помочь только одним способом – сломать многолетний заслон. Действуй. Тебе давно пора раскрыть эту сторону Дара.

Сарина видела, как побледнела ее племянница, как скользнула в сознание юноши, а потом выскользнула, села перед ним на стул и сосредоточенно спросила:

– Скажи, ты хотел бы вернуться в дом к матери и прожить всю жизнь с ней?

Перепуганный парень замотал головой и хрипло ответил:

– Нет, я хочу остаться с хранительницей Таей.

Исла кивнула синхронно с Сариной – она тоже видела, что парень испытывает горячий интерес к статной молодой шатенке, он сам упросил мать сосватать его этой девушке, хоть мать его и предупреждала о последствиях.

– Хранительнице нужно помогать, а ты сейчас этого делать не можешь, – зачем-то продолжила Исла объяснять очевидные вещи, повергая Сарину в полное недоумение: тут не о чем рассуждать, тут надо сломать заслон и отправить мальчишку привыкать к реалиям новой жизни! Ну, помучается еще первое время по старой памяти, а потом привыкнет!

А Исла продолжала описывать парню прелести жизни без его застарелого страха. Парень немного успокоился, соглашался со словами наследницы.

– Скажи, чего ты сейчас больше всего боишься? Вот прямо сейчас чего ты боишься, сидя тут передо мной? – спросила наконец Исла.

– Боли, – прошептал парень. – Все говорят, что при ломке заслона человек испытывает сильную боль и потом ему долгое время плохо. Он может сильно измениться... потом.

– Этого можно избежать, – успокаивающе улыбнулась Исла, а Сарина изумилась в очередной раз: избежать?! Аро-лера впервые слышала о таком!

– Если ты сам захочешь избавиться от своего иррационального и вредного страха, то боли почти не будет и плохих последствий тоже не будет. Ты просто радостно пойдешь домой и никогда более не будешь бояться темноты, – пообещала Исла.

– Я хочу! Хочу не бояться! – с жаром заверил парень и с надеждой уставился на Ислу.

Сарина ахнула: скользнув на тропу воспоминаний парня вслед за Ислой, она увидела, что монолитная стена его заслона сменилась дверью, которую Исла быстро распахнула.

– Вот и все, – выдохнула Исла, а парень недоуменно замигал.

– Все?! Я... я могу идти? – робко спросил он.

– Ну, давай для пробы схожу с тобой в чулан. Со мной будет не страшно? – усмехнулась Исла и действительно потащила хранимого Таи в темный чулан, откуда он вышел в совершеннейшем счастье.

Об этом беспрецедентном случае Сарина поведала вечером своим двоюродным сестрам Мойре и Норне, когда старшие представительницы дома Дохран собрались на очередной совет.

– Это очень интересные сведения о возможностях нашего Дара, – признала Мойра, – но я бы поостереглась так явно демонстрировать мягкость своего характера, и Исле тоже следует поостеречься. Иначе она не будет внушать страха и должного почтения жителям нашей долины. Аро-лера обязана внушать священный трепет, а не представляться заботливой мамашей всех сирых и убогих. К ней же целая очередь выстроится из желающих что-то изменить в себе!

– Согласна, – кивнула Норна.

– Проблема существует, но вы опять неверно ее формулируете, – вздохнула Сарина. – Вопрос в том, как заставить Ислу поступать жестко, без лишнего миндальничания. «Сломать» ее, как других, мы не можем – человек со стертой личностью не способен управлять даже собой, не то что другими! Она должна сознательно и добровольно принять нашу точку зрения. Ну, можно добровольно-принудительно, можно дать сильный первый толчок.

– Проще всего использовать для этого «толчка» первого любимого мужчину, – пробормотала Мойра. – Помнится, с нами так и случилось когда-то... И не только с нами – это путь всех наследниц Дара.

– Ее первый любимый мужчина далеко. Спустя прошедшее время уже можно уверенно утверждать, что она безумно тоскует по рыжеволосому магу, живущему во внешнем мире, – напомнила Норна, невольно поморщившись при мысли о своих солнечно-рыжих теперь хранимых. – Железную установку она неосознанно моим хранимым внушила, месяц пройти не может! Меня уже тошнит от рыжего цвета! – поворчала Норна, не способная заставить своих хранимых вернуть натуральный цвет волос. Потом продолжила: – На наших мужчин Исла и единого взгляда не кидает. Говорят, когда ее хранимый Алин – бывший любимый погибшей Аси Лиран – пришел к ней в спальню ночью, она ему чуть руки-ноги не переломала. Теперь все ее молодые хранимые и близко к ней подойти бояться.

Мойра согласно кивнула на слова сестры и подруги и добавила:

– А учитывая, как осторожно она теперь использует свой дар, можно смело предположить, что не забрала она этого мага с собой именно потому, что боялась «сломать». Исла так трепетно относится к «подопытным», так боится лишить их свободы выбора и собственной личности потому, что подсознательно страшится неодобрения своего мага, если тот вдруг узнает о ее поступках здесь. В глубине души она мечтает о том, что когда-нибудь они еще встретятся, и не хочет разочаровать его «неблаговидными» поступками. Сильно ей этот рыжий маг голову заморочил, очень сильно!

– Согласна: она боится «сломать» своего мага, а значит, уже пробовала влиять на него и у нее все получилось. Все, кроме стирания памяти. Это очень важный вывод. Она любит этого мага – поэтому и пошел первый виток развития Дара, а следовательно, второй виток без этого же мага невозможен, пустой тоской тут дела не решишь, – и этот вывод неопровержим. И еще один важный вывод: Исла без сомнений утверждала, что сохранила секрет существования нашей долины, – следовательно, она твердо уверена в том, что ее рыжий маг не проговорится о встречах с ней. Встречах, которых наверняка было много, судя по объему закрытых воспоминаний Ариана и Солонира. Значит, этот маг тоже неравнодушен к нашей девочке, раз готов хранить ее секреты даже при нестертой памяти. – Сарина говорила, задумчиво вертя в руках поясок своего платья. Скручивая его в дугу и распрямляя. Скручивая и распрямляя. – Надо привести этого мага в долину. Пусть он поживет тут в полной любовной идиллии с Ислой, а когда после всех нежностей она его «сломает» и полностью «сотрет», то устрашатся все, а наша девочка окончательно разовьет свой Дар и станет такой, какой и положено быть истинной аро-лере. – Сарина крутнула сильнее и разорвала свой поясок.

– А если не сломает? – удивились Мойра и Норна. – Она же его явно любит! А заставить ее безумно ревновать вряд ли получится – учитывая проблемы магов с влиянием феромонов на человечек, этот рыжий на других женщин и смотреть не станет, тем более, что в энциклопедиях и книгах не раз упомянуто, что все маги – однолюбы. Может, Исла сможет справиться с собственным безумством чувств и избежать второго витка развития Дара.

Сарина холодно улыбнулась:

– Ну что вы, родные мои. Такой тривиальный метод, как разжигание ревности, я и не рассматриваю в качестве «первого толчка». Для будущих аро-лер есть более универсальное и безотказное средство воздействия... Мойра, самолично прочитай все газеты и энциклопедии – выясни, какие рыжие маги живут в городе Тоске: Исла собрала огромное количество сведений, там все про всех магов написано и даже цветные их портреты напечатаны. Норна, ты прочитай все, что касается уклада семейной жизни магов и людей за горами, какие у них традиции и обычаи – нам нужно выяснить, какие еще проблемы, кроме феромонов, могут возникнуть у нашей девочки при попытке «приручить» ее мага. Надо его похитить. Возможно, нам лучше продолжать жить тайно, как и советует Исла, но конкретно этот маг нам очень сильно нужен, иначе долина обретет в ближайшем будущем чересчур добросердечную аро-леру!

Глава № 21. Проще никогда не знать любви, чем найти ее и потерять.

«Вот уже и весна скоро», – уныло думала Исла, расчищая заваленный сошедшей с гор лавиной проход к реке. Снег уже был не сухим и скрипучим, как в середине зимы, а влажным и рыхлым. В солнечные дни на деревьях вырастали длинные сосульки, еще несколько недель – и побегут ручьи.

«Столько времени прошло, а лекарь-маг Данир Сартор так и стоит перед глазами, только на миг отвлекись от работы или ляг в постель! – сердилась Исла, но даже сердилась она печально и уныло. – Помнит ли он меня еще? Вряд ли. Мужчины устроены иначе, чем женщины, они быстро забывают своих возлюбленных и мигом переключаются на других женщин: тех, что живут с ними рядом. Ася так любила Алина, и он ее так уверял, что любит, а в итоге? В итоге: прошло всего полгода и он ко мне в спальню с блестящими глазками заявился, принялся уверять, что покорен, восхищен и по уши влюблен! Как прослышал, что Верес и Кирин моей особой благосклонностью не пользуются, так и решил «попытать счастья», забыв напрочь прежнюю любовь. Да и была ли у него любовь, раз так быстро Ася позабылась? Вот и рыжик наверняка меня уже забыл, купил себе безропотную человечку и на ней теперь свои феромоны испытывает. А я думаю об этом и до боли ревную, как самая распоследняя дурочка, хотя тут не ревновать, тут возмущаться надо, что Данир бедную девушку с ума сведет и в лаприкорий сдаст. Или не сведет? Вдруг, его невеста справится с зависимостью? У них же есть специально обученные этому «невесты магов», так что он вполне может быть уже счастливо женат. Эх, об этом лучше вообще не думать! Странно, почему женщины испытывают ревность, когда их мужчина влюбляется в другую, а мужчины совершенно спокойно реагируют на то, что у их хранительницы несколько любимых?»

Исла припомнила недавний разговор с Сартом, ее сводным братом по матери. К брату посваталась молодая и вполне симпатичная девушка, только недавно достигшая совершеннолетия и собирающаяся получить статус хранительницы, и Исла искренне порадовалась за брата, однако, когда она сообщила ему эту новость, тот недовольно скривился:

– Не вздумай согласиться и отдать меня Кайране! – сказал Сарт. – Если хочешь от меня избавиться, то найди вариант получше!

– Получше? – удивилась Исла. – Тебе совсем не нравится Кайрана? А мне казалось, что она тебе вполне симпатична. Разве ты не к ней на свидания бегал?

– Свидания – это одно, а стать хранимым – совсем другое! – проворчал Сарт. – Ну, бегал к ней, и что? Кайрана красивая, не спорю, но хранимым ее быть не хочу.

– Почему?!

– Боги, Исла, что за странный вопрос? – эмоционально всплеснул руками Сарт. – Кайране кого в хранимых дадут? Старого-престарого отца, который уже еле ходит, да одного из дядьев, которому тоже сто лет в обед. Ты хочешь, чтоб я единственным молодым хранимым был, чтоб мне на плечи вся работа по дому и хозяйству взвалилась?! Кто мне помогать будет-то? А когда дети пойдут?! Ей ведь вовек никого еще к себе заманить не удастся, так и буду я всю жизнь за восьмерых спину гнуть! Не хочу к Кайране! Выбери мне хранительницу, у которой хотя бы пять здоровых хранимых есть!

В памяти Ислы вспыхнулись воспоминания о возмущении Данира по совершенно противоположному поводу, и она задала брату вопрос, который давно хотела прояснить:

– А разве тебе не хочется быть единственным любимым хранимым Кайраны, Сарт? Единственным, кого она будет любить, единственным, кого будет брать в свою постель, от кого детей рожать будет? Она ведь и Старшим хранимым тебя назначит.

Сарт фыркнул:

– Скажешь тоже: Старшим! Над кем Старшим-то? Над двумя бессильными стариками? А в постель пусть таскает, кого хочет, мне важно, чтоб помощь в делах мне была, неужели ты меня не понимаешь? Я же очевидное говорю!

– Понимаю, – вздохнула Исла, – тебя-то я отлично понимаю!

– А почему ты так грустно об этом говоришь? – удивился Сарт. – А-а-а, кажется, и я тебя понимаю... У магов все не так, да?

«Совсем не так у магов, – загрустила вновь Исла. – Вот правильно же мой братец рассуждает, логично рассуждает! Больше мужчин – меньше хлопот, жить проще. Легко ли одному и на работы общественные бегать, и хранительнице в ее деле помогать, и дом в порядке содержать, и белье стирать, и скотину обихаживать, и на кухне кашеварить, и печь топить, и огородом заниматься, и детей растить-воспитывать? Я ведь тоже думала, что Данир только порадуется, что у меня мужчин в доме много, а он как-то глупо отреагировал. Стоп! А с чего это Сарт про магов заговорил?!»

– У каких еще магов? – подозрительно спросила Исла, а Сарт притих и втянул буйну голову в широкие плечи. – Ну, что за сплетни новые по Городу ходят?

Брат опасливо глянул на нее, помялся немного, но потом-таки признался:

– Говорят, что ты во внешнем мире в какого-то мага влюбилась. Рыжего. И теперь грустишь по нему. Ну, что грустишь, это и так видно. Слушай, если правда влюбилась, то чего с собой не привела? Мы бы хоть одним глазком на настоящего мага глянули!

«Не удалось мне сохранить свои чувства в тайне, – осознала Исла. – Ну, после той демонстрации у Норны это неудивительно. Странно, что Сарина и старшие наследницы ничего не говорят по этому поводу. Или не странно? Так, сейчас надо с братом вопрос решить: хватит ему молодым кобелем бегать, пора ему новой семьей обзаводиться».

– Я могу поговорить с Солониром, пусть он вместе с тобой к Кайране перейдет, – предложила Исла, но по кислой физиономии братца поняла, что перспектива и дальше жить с отцом его не привлекает. – Ну, Кирина возьми, Вереса, Мирка. Уговори еще кого-нибудь с тобой уйти, им все равно со мною ловить нечего.

В итоге вместе с Сартом к Кайране ушел Жигер – отец Аси. Интерес Жигера в таком переходе был очевиден: и комнату ни с кем на двоих делить не надо, и в будущем нет угрозы стать одним из множества безликих и вечно занятых хранимых аро-леры, которой в итоге будет Исла. Почему Сарт уговорил именно этого мужчину, тоже ясно: Жигер был еще весьма крепким и нестарым мужчиной, но на место любимого хранимого уже особо не претендовал, тем более что Кайрана во все глаза смотрела только на Сарта.

«Значит, единственным любимым братцу все-таки хочется быть, чтобы он там ни трещал по этому поводу, – усмехнулась Исла. – Теперь у меня опять только шесть хранимых. Если их всех «раздать» удастся, Данир согласится стать моим мужем, как у них говорят? Эх, вот о чем я думаю?! Вот совсем не о том думаю... Забыть про него надо!»

Прошла еще неделя.

– Рыжий маг в Тоске только один – это лекарь-маг Данир Сартор, наместник западных провинций и средний сын короля Мираила Сартора, правителя загорной страны – Тавирии. – Это известие принесла в дом Сарины Мойра Дохран.

Старшая Хранительница изумленно застыла на месте.

– Ты уверена? – усомнилась она.

– Абсолютно. У Ислы был великолепный шанс взять такого заложника, подчинить своему влиянию такую крупную фигуру внешнего мира, а она этим шансом не воспользовалась! И это притом, что маги-лекари самые беззащитные из магов: только и умеют, что все живое лечить, да еще и клятву о непричинении вреда дают! Похоже, благополучие этого мага имеет для нашей наследницы куда больше значение, чем благополучие родного Города!

– Не делай поспешных выводов, Мойра, – остановила Сарина возмущения двоюродной сестры. – Норна, что ты расскажешь?

– Лишь то, что уже рассказывала Исла. У них семью образуют один мужчина с одной женщиной, главой семьи является мужчина. В браке с магом человеческая девушка подпадает под наркотическое влияние магических феромонов, но сильные волевые девушки способны без негативных последствий это влияние перебороть. Исла точно сможет.

– Или уже смогла. – Сарина подошла к окну, нервно подергала занавеси, потом ровно расправила их. – Про способности всех магов я читала... Почему мне кажется, что Исла о многом умолчала относительно их способностей? В книгах ничего не написано о слабостях магов, и это понятно – в книгах о таком никто писать не позволит, но ведь какие-то слабости у всех есть... Ясно. Теперь ясно, как надо поступить... Отправьте Исле сообщение, что мы хотим видеть ее завтра в моем рабочем кабинете, в полдень.

------------------------

Под строгими пытливыми взглядами теток, собравшихся в кабинете Сарины, Исла на миг почувствовала себя маленькой растерянной девочкой.

– Добрый день, аро-лера, леры. – Исла почтительно склонила голову.

– Обойдемся без официальных речей, племянница. Проходи, садись. – Сарина указала на свободное кресло. – Полагаю, ты уже поняла, что речь пойдет о Данире Сарторе.

Исла стиснула зубы.

«Догадались! Ну, сама виновата: хранимые Норны до сих пор рыжими ходят, а в Тоске лишь один рыжий маг».

Вскинув голову, девушка настороженно поинтересовалась у старших родственниц:

– И что именно вы хотите узнать об этом маге?

– О маге – ничего, – добродушно отозвалась Сарина, – меня больше интересуешь ты, племянница. Намерена ли ты выбросить из мыслей и сердца этого мага и завести себе любимого хранимого, который обеспечит тебя наследницей нашего Дома? Тебе уже двадцать четыре года исполнилось, а двадцать пять лет – самый удачный возраст для рождения первого ребенка. Ты уже достаточно развила свой дар, состоялась, как женщина и лера, мы все готовы официально объявить тебя моей преемницей и будущей аро-лерой, так что не вижу смысла тянуть с рождением нового поколения одаренных девочек в нашей семье. Увы, у Мойры родились только мальчики, и среди ее внучек носительниц Дара нет, а Норна так и осталась бездетной. Моя же единственная дочь погибла в раннем возрасте, о чем тебе тоже известно.

Исла сглотнула. Рождение одаренных девочек? С кем их зачинать-то? Представила себе Кирина, Вереса (Алина и вовсе тошно представлять было). Можно, конечно, выбрать себе еще хранимого, но кого? Глупое девичье сердечко радостно предложило голубоглазый солнечный вариант. Исла тоскливо уставилась в окно: она понимала и разделяла озабоченность теток, но решения предложить не могла. Не нужен ей никто, кроме рыжика! Не сможет она ради долга перед долиной терпеть рядом с собой в постели другого мужчину, она чисто на рефлексах прибьет его в самый ответственный момент и все. Исла припомнила, как испуганно шарахались от нее в последнее время Верес с Кирином и Алином, и поняла, что мужчины тоже прекрасно осознают перспективы быстрой своей гибели на брачном ложе, так что их на это ложе и не затянешь особо. Исла усмехнулась, представив себе картину: она брезгливо морщится, сидя на постели, а Сарина тащит упирающегося Кирина, который заливается слезами и кричит: «Не хочу! Не буду!!!» А рядом шагает Норна и ласково шепчет парню: «Я помогу. Посмотри на меня, будущий отец младшей из наследниц!»

– Я пока не готова к детям, – выдавила Исла. – У меня уже есть дочь – Кира. Мне вполне ее хватает.

– Дочь Асият Лиран не несет в себе Дара Старших Хранительниц, так что это твое заявление неуместно, – холодно ответила Сарина. – Я так понимаю, пока на горизонте будет маячить хоть призрачная надежда вернуться к тому магу, ты не сможешь жить в Городе нормальной полноценной жизнью. Хорошо, тогда я поступлю так: Норна возьмет одну из самых молодых и смазливых девушек, у которой еще нет хранимых, уедет с ней в Тоск и постарается внушить лорду-магу Даниру Сартору самую горячую страсть к этой девушке. Уверена, у Норны все получится: ей, в отличие от тебя, уже много лет, и она максимально развила свой дар влияния на чувства. Девица выйдет замуж за этого мага, преодолеет зависимость от его феромонов и останется жить во внешнем мире, следя за тем, чтобы тайна нашего существования оставалась тайной. Данир Сартор – родной брат нового короля Тавирии (если планировавшаяся коронация прошла успешно), так что он сможет запретить все розыски нашей долины, если кому-то вздумается ее разыскать. Так все будут довольны: и мне спокойно, что в Тавирии свой человек будет, и Даниру Сартору нормальная, не сумасшедшая жена достанется, и ты прекратишь грезить об этом маге.

«Да, этот план вполне может сработать», – горько согласилась про себя Исла, помнившая, как она сама случайно и легко смогла вызвать страстный отклик в маге.

Лучше бы она родилась без этого проклятущего Дара, тогда Сарина могла бы отправить ее к Даниру, она могла бы стать его женой (как говорят во внешнем мире) и жить с ним в Тоске. Но увы, Исла вынуждена жить в Городе, она вынуждена занять в будущем место аро-леры. Несчастная третья наследница представила себе, как Норна вырывает из сердца Данира привязанность к ней, к Исле, и заменяет ее на лживо-желтое, грязно-алое искусственное чувство к неведомой девице. К горлу подступила тошнота, а сердце негодующе забилось, отторгая, не желая принять такой извращенный вариант.

Исла не задумалась над тем, что все переживания явно отражаются на ее выразительном грустном личике, и не заметила, как довольно переглянулись тетки.

В кабинете повисло молчание. Исла очнулась от тяжелых раздумий, закачала головой:

– Нет, так не надо, – прошелестела она едва слышно.

– Есть другой вариант, – проникновенно, тихо заговорила Сарина. – Если любишь – укради этого мага, привези его в Город! Он всего лишь лекарь, он не сможет воспротивиться силою стихий или созданных артефактов! Усыпи его и вези сюда. Тогда твоя дочь унаследует не только Дар Хранительниц, но и магическую силу! Новая аро-лера будет магиней! Эта небывалая мощь правительницы навсегда принесет мир и покой в нашу долину! Даже если родится мальчик – это будет наш маг, воспитанный в преданности Дому Дохран!

– А Данир? Он не сможет жить по нашим правилам, он не сможет быть девятым хранимым в моем доме! Я это точно знаю, я видела его заслон!

Тут Исла поняла, что невольно проговорилась, и испуганно взглянула на Сарину. Та усмехнулась:

– Да я уже давно поняла, что ты могла бы повлиять на своего мага, но не стала этого делать! Ну, если не хочешь ломать его заслоны... – Сарина сделала многозначительную паузу и посмотрела, как отрицательно закачала головой Исла, – ... тогда передай своих мужчин другим хранительницам, я разрешаю. Я официально объявлю, что ты приведешь в свой дом мага для экспериментов над ним и рождения магически одаренных детей. Все поймут разумность таких действий, ведь так в нашем Городе появятся собственные маги, чьи способности сильно облегчат жизнь жителей долины.

Исла поморщилась на слова «для экспериментов над ним», но не могла не согласиться, что для жителей Города этот довод будет более понятным и весомым, нежели: «Ах, она безумно в него влюбилась, даже собственных родственников ради него по чужим домам раскидала!»

– А Киру отправишь... – начала Сарина, но Исла решительно перебила Старшую:

– Кира будет жить со мной! Она МОЯ дочь! Ни одна мать никогда не отдаст свою дочь в другой дом! Даниру придется смириться с тем, что у меня есть дочь, тут я уступать не намерена!

– Возможно, девочке будет лучше жить с родным отцом, – намекнула Норна.

Исла с огорчением признала, что такое возможно, хотя мужчины в их Городе редко проявляли искреннюю привязанность к своим детям, особенно – к девочкам. Между Кирой и Алином особой любви Исла не замечала. Сама Исла была одной из немногих, кому повезло иметь любящего и заботливого отца.

– Я узнаю мнение Киры, – ответила Исла.

– Хорошо, – кивнула Сарина, – тебе виднее, какие там заслоны у твоего мага и готов ли он смириться с наличием чужой девчонки в доме. Значит, договорились – ты привезешь мага в долину?

Исле не понравилось еле уловимое напряжение, с которым все старшие хранительницы ждали ее ответа. Девушка задумалась, помедлила.

– Все вопросы, касающиеся моего мага, я буду решать сама, – начала выдвигать свои условия Исла. – Все вы дадите мне слово, что не будете влиять на сознание моего мага, не будете предпринимать попыток «ломать» и как-то менять его, не будете влиять на его чувства. И вы не будете мешать реализации моих решений относительно Данира! Например, если я решу отвезти его обратно в Тоск, то никто не станет мне в этом препятствовать!

– Даю слово, что ты и только ты будешь «менять» личность своего мага, только ты будешь принимать решения относительно его жизни и судьбы, клянусь, клянусь благополучием всех жителей нашей долины! – твердо пообещала Сарина и Исла не услышала лжи в ее словах. Да и не могло быть лжи в клятве аро-леры с упоминанием благополучия долины.

Мойра с Норной твердо эту клятву повторили.

Исла согласилась привезти Данира в Город.

Когда третья наследница покинула дом аро-леры, Мойра и Норна с грустными усмешками переглянулись между собой:

– Бедная наша девочка! Ей бы стоило с самой себя взять клятву о том, что она не причинит ему вреда. Впрочем, тут никакая клятва не помогла бы: наш Дар не оставляет места для любимых.

– Даже если смилостивится Дар, я найду способ решить проблему, – отмахнулась Старшая. – Исле необходим второй и заключительный этап развития Дара: она уже сильна, а станет сильнее меня! Конечно, Исла сама будет «менять» личность своего мага. И «ломать» его будет сама, ведь только в этом случае она изживет свои неподобающие аро-лере недостатки.

– А если не «сломает»? – в очередной раз усомнились Мойра и Норна.

Сарина лишь холодно улыбнулась.

Известие о том, что на совете Старших Хранительниц было принято решение доставить в Город одного из магов, мигом облетело долину. То, что эта миссия возложена на Ислу Дохран, что именно ее хранимым станет подопытный маг, никого не удивило. В самом деле, все уже знали, что дар Ислы немногим уступает дару аро-леры (по углам шептались, что и вовсе не уступает), так что если кто и мог управиться с магом, так это она.

Женщины первого отряда первыми предложили забрать к себе хранимых Ислы. Вслед за ними на просьбу аро-леры освободить третью наследницу от лишнего бремени в ее нелегком деле, откликнулись и другие. Домочадцы Ислы получили уникальную возможность выбрать себе хранительницу из множества вариантов и этим шансом воспользовались. Кирин, Верес и Алин выбрали себе хранительниц постарше, чтобы увеличить свои шансы занять место любимого хранимого. Мирк ушел к молодой женщине, а Солонира забрала к себе племянница – дочь его родного брата. Интереснее всего вышло с Исиялом: отец Ислы, краснея и смущаясь, попросил сосватать его к их соседке: средних лет женщине, его ровеснице, у которой в хранимых числились лишь два престарелых брата.

– А тебе не сложно будет на себе все хозяйство тянуть? – удивилась Исла, еще помнящая разговор с Сартом.

– Да чего там, на четверых много готовить и стирать не надо, – отговорился Исиял, отводя взгляд.

– Папа, давай честно: с чем связан твой выбор? Есть семьи, в которых много молодых сильных мужчин, где нагрузка на тебя будет минимальной.

– Ну, мы уже давно... э-э-э... ну... встречаемся мы с Лорой. А другой хранительнице может не понравиться, что я на свидания к Лоре бегаю, да и возраст у нас уже не тот, чтоб по углам прятаться. Я решил – пусть все по закону будет, как положено.

Исла во все глаза уставилась на своего моложавого сорока шестилетнего краснеющего отца. А она и не замечала, что он на свидания к соседке бегает! Думала, так, по делам по-соседски к ней заходит.

– Чего ж ты раньше молчал? – удивилась Исла.

– Тебе помощь моя нужна была, особенно в последний год: то Ася ушла из жизни, потом вон – дочка малолетняя объявилась, потом ты уехала, меня Старшим назначила, куда уж тут, – пояснил Исиял.

К началу весны все хранимые Ислы разъехались по новым семьям. Последним в дом напротив ушел отец Ислы.

– Мама, а кто нам теперь еду готовить будет? – задала резонный вопрос Кира, смотря вслед ушедшему Исиялу и поглаживая себя по животику.

Исла глянула на дочь, на сидящего у ее ног большого лохматого пса, который смачно облизывался, принюхиваясь к ароматам, доносившимся из пекарной лавки.

– Пару недель поживешь в доме аро-леры, там кормят так, что пальчики оближешь. А потом я привезу нам нового хранимого.

– Того мага, из-за которого все ушли от нас? – недовольно насупилась девочка.

Исла присела на корточки и заглянула в ясные глаза дочери:

– Он самый замечательный мужчина на свете. Кира, поверь, мы будем очень счастливы вместе.

– Он же подопытный маг, мама. Причем тут счастье? – не поняла девочка.

– Вот познакомишься с Даниром, и сама все поймешь, – весело ответила Исла, в которой разгоралось лихорадочное радостное предвкушение: завтра она отправляется за своим рыжиком! В этот раз путешествие она планировала совершить в одиночестве. Правда, искренне надеясь, что обратно вернется уже в компании. Вдруг ей повезет и рыжик еще не женился?!

Кира скептически хмыкнула.

– Твой папа теперь живет рядом с домом аро-леры, ты сможешь каждый день видеться с ним, – напомнила Исла. Девочка выразила желание жить с ней, а не с отцом, когда она спросила ее об этом, но Исла все равно переживала, что Кира будет скучать по отцу.

– Чего мне с ним видеться? – равнодушно пожала плечиками Кира. – Ты поскорее возвращайся, мама-Исла! Мы с Ветром будем очень тебя ждать!

Кира присела на корточки и крепко обняла пса за лохматую шею. Ветер лизнул молодую хозяюшку в ухо, вызвав веселый смех у девочки. Эту картину оставленного дома и запомнила Исла: белокурая маленькая девочка, прижавшаяся к боку огромного добродушного черно-серого пса.

Глава № 22. Поспешные выводы и решения редко бывают верными.

Разыскав максимально близкий к Тоску грот на побережье, Исла завела в него свой парусник и нацепила поверх своих плотных брюк широкую юбку, сохранившуюся со времен ее первой шпионской вылазки. Надев поверх шерстяной рубахи короткую шубку и накинув платок на голову, девушка отправилась на разведку: надо было выяснить, не успел ли ее любимый женой обзавестись. И монет местных наменять надо было: в прошлый раз она все остатки денег потратила на амулеты и книги.

Утренний Тоск встретил Ислу морем подвыпивших, помятых, но радостных лиц. Установленные на площадях и в скверах длинные столы, заваленные всевозможными закусками, повсеместно стоящие на улицах бочки с бесплатным вином и хмельным элем, крутящиеся над городом магические огни и шутихи, запускаемые в небо заметно нетрезвыми молодыми магами, – все говорило о том, что город празднует некое великое событие, причем явно не первый день. Открытые экипажи с эмблемами магической охраны правопорядка подбирали со скамеек и развозили по домам особо «загулявшихся» тосковцев. Тех же, кто не мог внятно сообщить свое имя или адрес, отправляли в лекарский дом: протрезвляющего зелья выпить.

О том, какое событие празднуется, можно было догадаться по звучавшим со всех сторон тостам:

– За счастье молодых! Долгая лета! Многочисленных деток! Любви до гроба!

И так далее. Нехорошее предчувствие сжало сердце Ислы. Кто это тут так массово свою свадьбу гуляет?! Неужели наместник западных провинций?! А кто еще? Ведь явно кто-то из руководящих магов женился... Рядом басистый голос выкрикнул: «За нашего правителя и его прекрасную жену! За лорда Сартора и Аврору!», и у Ислы сердце ухнуло вниз и судорожно болезненно сжалось.

«Женился!!! – девушка, сгорбившись, словно старуха, доковыляла до ближайшей скамейки и повалилась на нее. – Вот и конец истории. Хотя, если женился на обычной человечке, то шанс еще есть... Боги, какой шанс?! Все кончено, пусть живет долго и счастливо! И я как-нибудь проживу. Сарина, как всегда, была права: я все подсознательно мечтала к нему вернуться. Ну, теперь возвращаться некуда, место занято! Я два месяца каждую ночь с его именем засыпала и просыпалась, а он тем временем более сговорчивую невесту себе присматривал. Мужчины, что с них взять... они чувствуют не так, как женщины. Отказалась жить по его указке – что ж, другая согласится. На самом деле для него лучше (и уж точно безопаснее) жить в своем мире, а не в моем Городе, где все устроено противоположно привычному ему».

Рассуждения верные, но было больно. Во рту разливалась горечь с солоноватым привкусом крови: Исла не заметила, что прокусила губу. Она сидела на скамейке, ничего не слыша, ничего не видя, бездумно смотря в синее небо сухими глазами и монотонно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Девушка, с вами все в порядке?  – Ислу осторожно тронули за плечо, и она встрепенулась, приходя в себя.

Рядом с ней стояли два совсем юных мага в форме магической охраны правопорядка. Ну, это с виду они юные, а на самом деле им никак не могло быть меньше пятидесяти лет – Исла помнила, что это возраст совершеннолетия у магов, когда они могут начать самостоятельную жизнь и устроиться на работу.

Маги были абсолютно трезвы, и Исла сочувствующе улыбнулась молодежи:

– Не повезло вам – в такой день на дежурстве быть. Могли бы праздновать, как все.

Лица магов стали заинтересованными.

– Спасибо за сострадание, – весело ответил один из них и присел рядом с Ислой на скамейку, с настороженным любопытством посматривая на нее. – Так с вами все в порядке? Может, проводить вас до дома, если... ну... если вы нас не боитесь.

«Опять я себя неправильно, не по-местному веду, – поняла Исла. – Мне надо было испуганно шарахаться от магического молодняка, а не сочувствие проявлять. Может, это шанс другого «подопытного» мага захватить? Ишь, как смотрит – явно прикидывает, подойду ли ему в невесты, раз не из пугливых. Вот ведь как отсутствие нормальной личной жизни мужиков до отчаяния доводит – на любой жениться согласны, даже купить невесту готовы. И рыжик себе ее купил... Или не купил? Может, в столичной школе невест магов себе суженую присмотрел...»

Исла углубилась в безнадежные горькие предположения, позабыв про юных магов. Сидящий рядом кашлянул, снова тронул ее за плечо.

– Девушка, я же вижу, что у вас что-то случилось. Что-то болит? Может, лекаря-мага позвать?

Ислу судорожно передернуло при слове «лекарь-маг».

– Не надо лекаря! У меня все нормально. Любимый мужчина женился. На другой. А так – все хорошо, не волнуйтесь. До дома доберусь.

«И никаких «подопытных» с собой не повезу. Обойдемся без магов. Пусть тут живут, от нас подальше».

Маги-охранники издали дружный сопереживающий вздох. Осмотрелись, и все тот же маг произнес:

– Понимаю. Вам, наверное, нелегко смотреть на свадебное гулянье, пусть даже и на чужое. Ничего, сегодня последний день королевскую свадьбу празднуют, завтра уже город в порядок приводить начнут. Для нас, магов, это величайшее событие – впервые за многие тысячелетия страна обрела королеву-магиню. А вы не переживайте слишком, вы еще молоды, еще...

Но Исла не слышала дальнейших речей мага. КОРОЛЕВСКУЮ? Это не Данир женился?! Правитель... правитель страны женился, а не западных провинций?!

– Извините, многоуважаемые, мне бежать надо! – выпалила Исла, вскочила со скамейки, бросилась в сторону главной площади, где круглосуточно газеты продавали, запуталась в чертовой юбке, чертыхнулась вслух, вызвав изумленные переглядывания двух юных магов, одернула юбку – и понеслась.

«Вот я глупая! Надо было сразу газеты посмотреть! Вот, вот, на первой же странице! – Исла подхватила с праздничного стола забытую кем-то газету. – Рейс Сартор и Аврора Таис! Коронация, значит, состоялась – Рейса уже королем именуют. И еще: Авар Лютен и Эос Таис. Какой Лютен? А, неважно! Все неважно, кроме одного: это не свадьбу моего рыжика празднуют!!! А вдруг, его свадьбу раньше отпраздновали?!»

– Девушка, – раздался за спиной Ислы уже знакомый юношеский голос, и она молниеносно обернулась, вцепилась в мага из охраны обеими руками, стиснув его куртку и слегка встряхнув:

– Лорд-маг Данир Сартор женат? – требовательно поинтересовалась Исла.

Маг удивленно заморгал, замешкался с ответом, и Исла нетерпеливо тряхнула его еще разочек и грозно рыкнула для ускорения мыслительного процесса:

– НУ?! Женат?! – Что ж все мужчины такие медлительные, а?!

– Нет, – оторопело вымолвил маг и был отпущен.

– Спасибо! – с невероятным облегчением выдохнула Исла, машинально разгладила смятую ее руками форму на груди у молодого мага. – Спасибо! – повторила она еще раз, от всей души чмокнула в щеку растерявшегося юношу, подхватила юбку и побежала прочь: ей срочно нужно спрятаться в укромном уголке и привести свои взбаламученные мысли и чувства в порядок. Или хотя бы в подобие порядка.

Два обескураженных мага из охраны смотрели ей вслед.

– Лиам, что это было? – вопросил поцелованный Ислой маг у друга-напарника, потирая щеку.

– Рискну предположить, Олер, что эта была та самая невеста нашего наместника, о которой с лета слухи ходят. Кажется, она решила, что женился лорд Данир, а не его старший брат. Странно, она что – в  глухих горах живет, раз ничего не слышала?! О помолвке короля еще в январе объявлено было!

– Знаешь, я частенько жалею, что не родился человеком, – вздохнул первый маг. – У них нет проблем с сумасшедшими невестами!

– Ну, эта вроде не сумасшедшая, – неуверенно протянул Лиам.

– Да ну?! Ты оптимист...

Два товарища продолжили патрулировать улицы праздничного города. На главной площади к ним бегом кинулся человеческий паренек – подмастерье хозяина крупнейшей ювелирной лавки Тоска:

– Лорды-маги, подождите! Тут такое дело щекотливое, велено вас позвать...

Охранники выслушали паренька, достали амулеты связи, и Лиам принялся вызывать своего непосредственного начальника: лорда-мага Бортела Мальона.

– Да, я все понял, – говорил Лиам. – Значит, задержать. Да-да, очень аккуратно задержать, не навредить...

Исла Дохран, лера первого отряда и наследница правящего Дома Хранительниц, была не той женщиной, что долго будет приводить в порядок собственные нервы. Исла умела управиться со всеми: подчиненными, хранимыми, дикими зверями и ... собственными нервами тоже. Раз рыжик не женат, то задача осталась прежней: похитить, уговорить, женить. На себе женить, а не на местной человечке! Местные пусть других магов завлекают, а рыжик – ее законная добыча. Дело осталось за малым: выяснить, в городе ли Данир или еще в столице празднует, какова система охраны в его замке, а также – обменять камни на деньги и снять новое жилье (возможно, придется здесь задержаться).

В ювелирной лавке торговал все тот же высокий худой человек, что и летом. При виде Ислы глаза его загорелись, он низко поклонился и вежливо пророкотал:

– Доброго дня, госпожа невеста! День-то какой счастливый – наш король-батюшка вчера женился, сегодня уж женатым пробудился! Чем вам помочь могу?

– Камни продать хочу. – Исла выложила на прилавок пять различных по цвету камней. Если с августа цены не сильно поменялись, то денег она выручит достаточно, чтобы спокойно прожить тут пару недель.

– Ага, ага, – закивал торговец, припомнивший, что лорд наместник велел схватить и задержать его невесту вплоть до его прихода. – Сейчас посмотрим, все оценим по самой большой цене. Погодите минутку, я сейчас за увеличительным стеклом схожу. Валька, иди со мной, поможешь...

С этими словами хозяин лавки и один из подмастерьев скрылись в задней комнате, а два других помощника продолжили таращиться на Ислу. А Исле совсем не понравился многозначительный взгляд, брошенный торговцем на этого «Вальку». Девушка оперлась на прилавок, чуть нагнулась вперед, будто случайно, и увидела на полке под прилавком штук пять увеличительных стекол, кучу бархатных тряпочек и прочих приспособлений для осмотра и протирания камней.

«Так-так. – Исла скосила взгляд в окно и увидела, как подмастерье ювелира побежал куда-то через площадь. – Не нужно играть со мной в такие игры, человечки. Я не из ваших женщин, интриг за своей спиной не потерплю. Посмотрим, кого этот мальчишка приведет, и сделаем выводы. Уйти я всегда успею».

Торговец принялся суетливо протирать и осматривать драгоценные камни, а Исла нагнулась к нему и прошептала:

– Примерную сумму озвучьте, почтеннейший, самую минимальную.

Мужчина затараторил, что сумму он даст самую наибольшую, вот только посмотрит...

– Быстро, навскидку называй! – потребовала Исла, взглянув в глаза мужчины и добавляя психологического давления свои даром.

Торговец назвал.

– Отлично! Я сама возьму, не утруждайтесь, – хмыкнула Исла, перелетела через прилавок и быстро вытащила из ящичка с деньгами озвученную сумму.

– Но, мисс! – запротестовал ошарашенный торговец, а одновременно с этим в лавку вошли два уже знакомых Исле мага из охраны правопорядка.

– Еще раз здравствуйте, девушка! – весело сказал маг Олер. – Вот и свиделись снова! Ну, пройдемте с нами, мисс!

«Это с какой стати? – не поняла Исла. – Меня что – арестовать хотят? Кажется, я правильно вспомнила это их слово: арестовать. Ой, а руки это у них зачем магией засветились?! Нет, юноши, мы так не договаривались, чтоб воздушными сачками меня ловить! Я вам не бабочка, знаете ли!» – Исла ловко нырнула под защиту прилавка, уходя от поблескивающей голубыми искорками магической сети. Перекатилась и выскочила в ту заднюю комнату, откуда недавно через другой ход вышел подмастерье. Топот ног сзади подтвердил, что маги из охраны гонятся за Ислой.

Так, продолжая уворачиваться от воздушных сачков и подножек, Исла перебежала в другую комнату, из которой и обнаружился выход наружу. Выскочив на улицу, Исла закрыла за собой дверь и заблокировала ее снаружи подхваченной в последней комнате кочергой.

– Только не выбивайте! – донесся из-за двери вопль хозяина лавки, но молодые маги не вняли ему – дверь вынесло фаерболом, и теперь она весело горела на потеху подвыпившим жителям Тоска. – Я счет в ваше ведомство пришлю! – проорал купец, но магам было не до него.

Маги неслись по главной улице, кидаясь магическими силками, сачками и сетями в убегающую девушку, которая уже скинула мешающие платок и юбку и теперь бежала в брюках. Народу по случаю праздника на улицах было много, на крик охраны «Разойдись!» хмельные жители Тоска реагировали вяло и с опозданием, убегающая девушка без зазрения совести пряталась за спинами всех встречных людей, и маги постоянно ловили кого-то не того. Пойманные матерились, другие наблюдатели хохотали, а к магам от девушки прилетали мелкие камушки и поучения (ну не смогла лера отряда удержаться от того, чтоб указать молодежи на очевидные ошибки в захвате цели!):

– Как вас только учат в этой охране? – искренне и громко удивлялась Исла. – Если бы я кидала не камешки, а чакры и кинжалы, вы бы уже несколько раз убиты были! Ну вот, опять отмахнуться не успел! Эй, белобрысый, защищайся лучше! Не трать всю магию только на нападение, защищаться тоже не забывай!

Очередной летящий магу в лоб камешек отбило водяной струей, и Исла одобрительно крикнула:

– Молодец! Можете, когда хотите! Что, дальше побежали? Может скажете, чего вы за мной гонитесь? Или теперь период бешенства у магов наступил?

Исла юркнула за угол здания, и мимо нее пролетело очередное голубоватое нечто. Нечто магической природы.

– Велено задержать! – кричали маги, раздвигали толпу людей воздушными таранами и бежали за Ислой. – Сейчас поймаем!

«Это вряд ли!» – Исле было весело и на душе у нее было легко: рыжик не женат, а юные маги очень потешно пытаются ее поймать. Это хорошо, что пытаются, а то она два дня на паруснике сидела, ей разминка и тренировка очень нужны сейчас. От стаи волкодиклов убегать, конечно, сложнее, да и от пикирующих сверху карнокаров, защищающих свои гнезда на вершинах гор, сбежать труднее, но маги тоже неплохую пробежку с препятствиями организовали, только жителей Тоска немного жалко.

Исла, запутав магов в узких улочках города и выиграв время, выбежала на окраину и понеслась по узкой тропе вверх, на гору, у подножия которой раскинулся Тоск. Вскоре на той же тропе показались юные маги, которые уже вошли в раж и стремились только к одному: схватить увертливую девицу.

Тропа шла серпантином вокруг горы и одна ее сторона заканчивалась обрывом, а внизу плескались морские волны. На очередной площадке, в которые время от времени расширялась тропа, Исла решила, что свою тренировку пора заканчивать: вдруг, эти юноши не смогут из леса выбраться, если она их туда заманит? Вдруг, они со скалы в море упадут и погибнут? Они, конечно, стихийники, и теоретически умеют летать, но так то теоретически! Исла еще ни разу не видела, как летают в небе маги, а эти еще молодые совсем – вдруг, еще не научились летать? Рыжик ее по головке не погладит, если из-за ее шалостей его маги пострадают. Но ведь просто так эти молодчики от нее не отвяжутся...

Исла легла на землю, подползла к краю обрыва и сильными ударами отправила вниз несколько крупных камней, создавая видимость, что она прыгнула в море: маги еще на той стороне скалы, камни не увидят, а вот звук падения до них донесется. Ой, что-то они сильно ускорились! Исла молнией кинулась к большому вечнозеленому дереву с другой стороны площадки и взобралась по нему, скрывшись за мягкими листьями-иголками пушистой кроны.

Молодые маги Лиам и Олер с ужасом смотрели на примятую на краю траву, осыпавшиеся вниз камни и большие круги на воде.

– Вниз! – скомандовал Олер, и стихийники полетели к морю, пытаясь магической сетью выцепить тело девушки из воды.

Исла полюбовалась на полет магов: наконец-то она его увидела! – слезла с дерева и спокойно пошла дальше. Пусть маги поймать ее в море пытаются, а ей надо до большого села дойти, жилье снять. В прежнюю деревню Исла идти не рискнула – вдруг, там тоже ее арестовать захотят, а у нее дел много, некогда с магами в догонялки играть. Надо будет спросить у Данира, кто это охоту на нее открыл.

Мысль о том, что маги могли счесть ее погибшей, Исле даже в голову не пришла: море под скалой глубокое, до него всего десять метров тут, все женщины (в отличие от мужчин) прекрасно плавают, так с чего бы кому-то считать, что она утонуть могла?! Такая глупая мысль никак ни у кого зародиться не могла!

Лиам и Олер успели исчерпать остатки магического резерва, вытаскивая из моря все крупные живые объекты и каждый раз убеждаясь, что это опять не женское тело, когда на берег моря приземлились Бортел Мальон и доставленный им к месту происшествия лекарь-маг, состоявший на работе в службе правопорядка Тоска. Лекарь просканировал морские воды и сумрачно выдал вердикт:

– Из крупных живых объектов тут только рыбы. Вы что натворили, оболтусы?!

Молодые маги простонали и закрыли лица руками. Сбивчиво и хрипло поведали они всю историю погони:

– Когда она из города выскочила, мы уже свои резервы прилично подрастратили, так что бежали сами, без магии. А потом: в воду что-то рухнуло! Мы полетели, а на тропе уж нет никого и по воде... круги... Мы сразу вниз, а найти и вытащить... не успели...

– О, Донатос, что же я Даниру скажу? – от невероятного ужаса Бортел забыл о субординации и назвал друга по имени перед подчиненными. – Может, девушка на берег вдалеке выплыла, а вы и не заметили?

Маги покачали головами:

– Мы отслеживали берег, – тоскливо прошептал Олер. – Не выходила она, это точно. Признаю, что заслуживаю немедленной казни за свой проступок.

Лиам согласно кивнул.

– Так. Сейчас к наместнику с докладом вас отнесу, у вас же резервы на нуле, – безнадежно махнул рукой Бортел, – а он уж сам решит, что с вами делать.

В большой гостиной для приемов посетителей Данир встретил лорда Бортела Мальона нетерпеливым возгласом:

– Наконец-то! Я с самого утра тебя жду, мы же договорились – как вернемся, сразу в экспедицию отправимся! Уже все в сборе, только сигнала об отправлении ждут. Лиам с Олером тоже с нами в горы отбывают?

Бортел хрипло откашлялся и, не выдержав предвкушающее-нетерпеливого взгляда друга, готового сей же миг отправиться на поиски любимой девушки, опустил глаза вниз.

– Ваше высочество, тут такое дело... не знаю, как и сказать... Лиам с Олером сами расскажут.

Молодые маги, также опустив взгляды вниз, принялись рассказывать о встрече в Тоске с незнакомой девушкой, в которой владелец ювелирной лавки опознал невесту лорда наместника.

Выслушивая тихие показания двух молодых магов, которых приволок Бортел Мальон, Данир никак не мог уразуметь того, что они ему говорили: его невеста упала в море и утонула?! Быть того не может, он бы обязательно почувствовал, если бы с Ислой случилось несчастье! Дрожащими руками достав из внутреннего кармана сюртука портрет, нарисованный когда-то подмастерьем ювелира, Данир протянул его магам:

– Эта девушка?

Маги охраны кивнули.

«Исла вернулась! Это точно она их по городу таскала, кто еще мог бы носить под юбкой брюки и убежать от двух стихийников сразу? И на портрете ее узнали. Но вот то, что они про ее гибель лопочут – это что-то невероятное и невозможное!»

Данир представил себе Ислу: как лихо она скачет на коне, карабкается по скалам, тащит его на своей спине, причем тащит не на пределе сил, а так, будто он и не весит в два раза больше нее. Как она в ледяной бурной горной реке зимой купалась, пока он в кусте гадючника сидел – тоже вспомнил. А уж как его гоняла...!

Данир сосредоточенно потер лоб.

– Искренне сочувствую. Боюсь, что девушка в самом деле утонула, – тихо проронил Бортел.

Неожиданно для всех, наместник западных провинций громко весело фыркнул и хохотнул:

– Ну, это вряд ли... Мою невесту так просто со свету не сживешь! Показывайте, где она в море прыгнула!

Все три стоящих перед Даниром мага недоуменно-сочувствующе переглянулись и отправились в сопровождении наместника на горный серпантин.

– Здесь! – указал на примятую землю Олер.

Данир попробовал нащупать остаточный след жизненной энергии девушки. Есть! След отчетливо прослеживался и действительно принадлежал его Исле! Вот он ведет к краю обрыва, а вот он ведет назад, к большой листвянке на другой стороне площадки. А потом уходит дальше...

– Хочешь сказать, что пока эти молодые идиоты ее в море розыскивали, невеста твоя на дереве сидела? – тихо пробасил Бортел, следовавший за Даниром. Данир кивнул согласно и разулыбался: Исла вернулась!

А Бортел развернулся к горюющим магам из рядов своих сотрудников, и рявкнул:

– Вас провели, как младенцев! Немедленно займусь вашей переподготовкой! Это ж надо: человечку вдвоем захватить не смогли! Весь город насмешили! Быстро в управление доклад подробнейший писать! Вернусь – отдельный разговор будет. Жива девица, с вершины дерева на вас полюбовалась и пошла по своим делам.

Молодые маги просияли и побежали в Тоск – доклад писать, а Бортел с Даниром пошли по следу Ислы. След привел их в крупное село и затерялся во множестве ярких и свежих следов других людей.

– Предупредить магов, чтоб задержали ее, если встретят? – спросил Бортел.

– Нет уж, дозадерживались уже! – хмыкнул Данир. – Зайдем к старосте – пусть подготовит и пришлет списки всех домов, что сдаются тут в аренду, и укажет, какие дома сданы недавно, за предыдущие месяц-два. Экспедиция пока отменяется!

Глава № 23. Похищают не только принцесс – иногда это счастье выпадает и на долю принцев.

К похищению Исла готовилась тщательно. Осмотрела территорию вокруг замка Данира: пологий склон перед парадным входом сторожили тролли и проскочить незаметно возможностей было мало: склон был гол, растительности не имел. Зато обрыв, с которым сливалась одна из стен замка, никем не охранялся! Крайне беспечно со стороны рыжика: скала под окнами замка была очень удобной для восхождения, по ней и младенец подняться бы смог.

Определившись с местом проникновения, Исла тихо ушла в большое село, где сняла себе домик, и арендовала там же коня со всей сбруей. Вечером, чуть только стемнело, Исла пробралась к подножию скалы, вскарабкалась вверх и стала внимательно следить за окнами замка. Первыми погасли окна на первом этаже, где были кухня, оружейный зал, гостиные (как показала осторожная разведка), а вот на втором этаже, над самой головой Ислы все светилось и светилось одно окно... Только в начале ночи оно погасло. Исла подождала еще немножно и двинулась вверх – следовало проверить, кто это так поздно ложится спать в замке наместника – было предположение, что это сам наместник. Что делать с этим наместником, Исла решила еще днем: похитить и поцеловать, а потом решать проблемы по мере их поступления. Исла внимательно перечитала днем в сельской библиотеке закон о помолвке, гласивший, что если человеческая девушка сознательно и добровольно поцелуется с магом, то такой поцелуй будет означать ее законную помолвку с этим магом.

В этом законе был один примечательный нюанс – согласие самого мага на поцелуй в законе не оговаривалось!

Этим вечером Данир долго не мог заснуть. С опозданием нахлынула паника, что Исла в самом деле могла утонуть: поскользнулась бы на той тропе, ударилась головой о камень и рухнула в море без сознания. Потом пришел страх, что девушка появилась в Тоске лишь на день, а сейчас быстро сбегает от него в очередные неведомые дали. Может, стоило оцепить то село, где ее след затерялся, да прочесать его мелким гребнем, пока не нашлась бы его пропажа? Вот только попадись она ему в руки, он... он... вот даже не знает, что он с ней сделает!!! Завтра же надо вернуться в то село и все сданные дома самому тихонько осмотреть.

В сотый раз поворачиваясь с боку на бок, Данир перебирал в уме все возможные варианты развития событий и сомкнул глаза лишь далеко за полночь.

Но выспаться этой ночью ему было не суждено.

Данир Сартор проснулся от ощущения, что рядом с ним кто-то есть. Нет, в спальне было очень тихо, настораживающее тихо... Данир заставил себя продолжать дышать спокойно и размеренно, создавая видимость своего крепкого сна, но при этом внимательно прислушался и пустил по комнате магическую силу. Целительская магия жадно потянулась к единственному в комнате (кроме него) живому существу, замершему у окна: это был человек, причем человек удивительно стройный, абсолютно здоровый и до боли знакомый...

В груди Данира взметнулись жаркие искры:

«Исла! Пришла! Ласточка моя перелетная, – ласково подумал лекарь-маг и незаметно приготовился к молниеносному прыжку: схватить и присвоить! – Никуда теперь тебя не отпущу, пусть твои «мужья» других супруг себе ищут – ты будешь только моей!»

Девушка пошевелилась и бесшумно скользнула к кровати, на которой наместник западных провинций успешно притворялся спящим. К лицу мужчины прижался платок, пропитанный сонным зельем.

«Вот даже как! – В Данире проснулось любопытство. – Да, ласточка, я понял, что нужен тебе в спящем виде. Если бы я действительно спал, то не смог бы нейтрализовать действие магического зелья, а так – извини, дорогая, но посплю я чуточку позже, – подумал Данир. – О, как меня нежно связывают: даже мягкую тканевую подушечку под веревки подложили, чтоб кожу рук не натерло. Заботливая моя! И рот аккуратненько так теплым шарфиком замотали. Меня, что – похищают?! Меня похищают!!! Какая прелесть эти похищения... Дождался! Хорошо, что тебе меня усыпить не удалось, милая, а то мало ли какая помощь тебе в пути потребуется: корни растений ползучих с дороги магией убрать, силой целительской подпитать, чтоб не переутомилась слишком, и все в таком духе. Да и  просто насладиться процессом хочется: когда ты еще меня на ручках поносишь, начальственная ты моя! Ну, точнее – на спине, и то только до окна. Только бы ни один тролль в доме проснуться не вздумал! И не полюбопытствовал, куда это хозяина тащат. А тащат его в открытое окно: замотанного в меховой плащ, связанного  – и осторожненько опускают вниз на веревках. А вот этот шорох: Исла вниз по скале спускается. Можно глянуть! Точно: женский силуэт быстро скользит вниз по скале, и мне сразу вспоминаются наши прошлые встречи, любимая. Никогда бы не подумал, что это так приятно – быть похищенным!» – умилялся лекарь-маг, и на душе его впервые за долгое время было светло и спокойно.

Исла осторожно опустила спящего мага на мягкую постель в снятом ею домике. Похищение удалось провернуть на редкость легко: лекарь-маг не проснулся даже во время скачки на лошади по горной тропе. Исла развязала своему рыжику руки, размотала шарф и ласково пригладила яркие вихры. Вокруг ее талии обвились сильные руки, и одним слитным движением маг перевернулся, придавив девушку свои телом.

– И что теперь по плану? – шепнул Данир, любуясь широко распахнутыми карими глазами, обрамленными веерами длинных ресниц.

Исла растеряно посмотрела на мужчину:

– Ты не спал?! Притворялся? Ты... ты не против, что я тебя похитила?!

– Совсем не против, – мурлыкнул Данир, – можешь похищать каждую ночь – я даже окно закрывать не буду. – И решительно прижался поцелуем к губам Ислы. МОЯ! Заклеймить, привязать к себе хоть феромонами, хоть страстью, хоть чем!

Исла не противилась, она потянулась к любимому, встречу с которым так долго ждала. Она столько дней грезила и мечтала об этом поцелуе и вот он. Поцелуй. Вся тоска, вся боль расставания растворились в этом страстном слиянии губ.

– Исла, девочка моя, ласточка перелетная, никуда не отпущу, – шептал Данир, прижимая к себе тонкий стан любимой, лаская губами девичью шею, плечи, обнажая грудь, скользя ладонями по узкой спине.

– Я боялась, ты на другой жениться успел, – признавалась Исла, прижимая к себе мужчину, вжимая его в себя, целуя все участки его тела, до которых могла дотянуться губами. Ероша его кудри.

– Мне не нужна другая! Я тебя разыскивал, чуть с ума не сошел от тоски и ревности! Никому тебя не отдам, слышишь?!

Данир исступленно гладил и целовал горящее и дрожащее от страсти под его руками и губами тело Ислы.

– Как же плохо мне без тебя было! – из глубины души Данира вырывались слова признаний. – Сладкая моя, нежная...

Исла впервые в жизни поняла, как же хорошо может быть с мужчиной, но только если это – твой истинный мужчина, любимый, желанный, на всю жизнь единственный. Правильно она ждала своей настоящей любви, не размениваясь на безликие связи, – оно того стоило. Ислу затянуло в омут жаркой страсти, а стон Данира подсказал, что в этом омуте они тонут вдвоем и нет никакой надежды вынырнуть на поверхность. Все сомнения и страхи ушли из сердец влюбленных в эту долгую зимнюю ночь.

– Люблю тебя! Не могу без тебя! – лихорадочно шептал Данир.

– Люблю тебя! Не хочу и не могу без тебя! – горячо отзывалась Исла. – Я буду твоей человечкой! Только я!

– Только ты, – соглашался обезумевший от долгих переживаний и счастья встречи Данир, торопливо срывая одежду с девичьего тела, желая прикоснуться, убедиться, что его мечта опять с ним, рядом. – Боги, Исла, останови меня! Сам я не остановлюсь!

– Не надо останавливаться...

– Феромоны...

– Все будет хорошо. – Ладошки Ислы скользнули по спине Данира, лаская и поощряя его к продолжению этого сладкого-сладкого безумия. – Люблю!

Единственная ясная мысль, мелькнувшая ночью в голове у Данира, была о том, что никаких мужей у Ислы и в помине никогда не было: ни одного. Это Данир, как лекарь-маг, да и просто как мужчина, мог утверждать абсолютно уверенно. Он стал первым (и последним!) мужчиной своей ясноглазки.

Утром Данир проснулся в одиночестве, в маленькой уютной спаленке деревенского домика. Сквозь ситцевые занавески на окне пробивались солнечные лучи, а судя по высоте солнца, время близилось к полудню. На стуле у кровати была сложена мужская одежда: новая, не ношенная. Под стулом стояли такие же новехонькие сапоги.

«Заботливая моя, – в очередной раз умилился Данир. – Заботливая и предусмотрительная. Запланировала меня из постели похитить, в один лишь плащ меховой завернув, – и заранее купила одежду».

Одежда и обувь идеально подошли по размеру. На столе Данир обнаружил записку. Почерк был неровный и корявый, будто писавшая то сжимала карандаш изо всех сил, то роняла его, то с яростью втыкала в бумагу. В записке говорилось:

«Жуткая жуть эти магические феромоны! Чуть не закусала тебя ночью! За мной не бегай: увижу на скале – прибью без раздумий! Вечером к тебе приду, как приступ наркотический схлынет. Жди в замке. Исла.» Ниже стояла размашистая подпись.

«Начальственная моя!» – усмехнулся Данир, складывая записку и убирая ее в карман к портрету. В нем крепла уверенность, что даже с огромной дозой феромонов его ласточка справится: силы духа ей не занимать. Хотя его вины это не умаляет: он должен был ограничиться поцелуями! Так было заведено после появления невест магов: месяц «поцелуйной» помолвки, борьба с зависимостью, потом венчание и благословение Донаты, а после благословения влияние феромонов быстро сходило на нет и брачным отношениям они уже не мешали. А вот он заставил свою невесту мучиться сильнее, чем другие! Но самобичеваниям по этому поводу сильно мешали жаркие воспоминания о прошедшей ночи: не мог Данир сожалеть о самых прекрасных моментах своей жизни!

На подходе к своему замку, Данир услышал голоса:

– Как это: напрасно побеспокоил?! – низким баритоном возмущался дворецкий наместника – Нирс Крогор. – Нет же лорда наместника, исчез в неизвестном направлении, а вы говорите: напрасно вас побеспокоил!

– А я повторяю выводы нашего лекаря-мага: судя по интенсивности остаточного следа жизненной энергии, лорд Данир Сартор был в сознании, когда через окно уходил. И человечка, что из окна появилась и в окно же ушла – тоже была в сознании. Так что не пропал лорд наместник, а по доброй воле ушел гулять со своей невестой! – объяснял очевидное басистый голос Бортела Мальона.

– Какой же хозяин из собственного дома по доброй воле через окно уходит и по отвесной скале вниз ползет?! – продолжал возмущаться недоверчивый дворецкий. – И платок, сонным зельем пропитанный, недаром на полу валялся!

– Сонным зельем бодрствующего лекаря-мага не усыпить, говорю же вам, господин Крогор! А что по скале – так я сам впервые именно у скалы с этой невестой и столкнулся. Может, она учит лорда наместника по скалам лазить! И не спрашивайте – зачем! Не знаю я! Невесты магов – натуры тонкие, непредсказуемые, потенциально опасные для всего живого... Э-э-э... Ну, может – не опасные, хоть у меня свое мнение на этот счет. Пусть эта невеста делает, что хочет, лишь бы с ума не сошла, а не то Данир с тоски в могилу ляжет! На нем два последних месяца лица нет! – отвечал Бортел. – Слава Богам, у меня уже два взрослых сына, мне новых невест не заводить!

– Не зарекайся, Бортел, двести лет – еще не старость! Мой старший брат тому прямое доказательство! – вышел на короткую дорожку, ведущую к крыльцу, счастливый улыбающийся Данир. – Моя невеста с ума не сойдет, не волнуйся!

Дворецкий и начальник магической охраны обернулись к наместнику и облегченно выдохнули. Бортел проворчал:

– Да, я помню, что вашу невесту так просто со свету не сживешь! Я доклады Лиама и Олера о погоне в городе почитал... Где только водятся такие человечки?! Неужели, правда, – в заброшенных горных долинах?!

– И это выясним, – ответил благодушно настроенный Данир. Все он выяснит, все решит, главное – Исла при любом раскладе с ним останется, другого он просто не допустит!

Глава № 24. Влюбленная женщина справится с чем угодно.

«Жуткая жуть эти магические феромоны!» – эта мысль рефреном звучала в голове Ислы всю безумную ночь и не менее безумные день и утро. Нереальное счастье, подаренное ей любимым, трепетной нежностью соединения с ним, сменилось вначале безудержной эйфорией, которую только усиливали ласки Данира, а вот когда маг заснул, к Исле пришла головная боль. И хорошо, что пришла, а то и она заснула бы в утомлении и пропустила начало дичайшего по силе последнего этапа. То, что она чувствовала после первого поцелуя, не шло ни в какое сравнение с тем, что нахлынуло на нее после ночи любви с ее рыжиком!

Исла на всю жизнь запомнит эту ночь! И первое страстное прикосновение ее мужчины, и его лихорадочные поцелуи, горячий шепот, срывающиеся с губ признания, его гладкую кожу под ее ладонями, перекатывающиеся мускулы его спины и рук, приятную тяжесть его тела на ней... Но запомнит Исла не только это! Она запомнит, как нежно гладила его кудри, когда он заснул мертвым сном, прижимая ее к себе, а она чувствовала подступающую к вискам боль. Запомнит, как осторожно выскользнула из объятий Данира, как оделась и понеслась во двор к колодцу, чтобы жадно напиться холодной воды и остудить разрывающуюся от боли голову. Период «затишья» на этот раз был еле заметен, почти сразу Ислу накрыло девятым валом «бури». Вовремя почувствовав начало этой «бури» и кое-как нацарапав записку, чтобы рыжик не волновался и не отправился ее искать, Исла вывалилась за дверь и бросилась бежать. Прочь, прочь от дома, в котором спит на кровати совершенно беззащитный сейчас Данир!

В помутненном сознании Ислы рождались причудливые фантасмагорические образы. Ей казалось, что ее Дар принял телесное воплощение в виде огромного мутного облака, на котором горели неистовым огнем два красных глаза и кривился криком щелеобразный рот. Этот воплотившийся и пробужденный Дар визгливым фальцетом кричал в голове Ислы, что она должна вернуться и подчинить себе этого мужчину! Подчинить навсегда, внушить ему пожизненную привязанность к ней, чтобы Данир никогда-никогда не смог бы без омерзения даже посмотреть на другую женщину!

«Ты же способна это сделать, вернись! – визжал Дар Старших хранительниц, рисуя перед мысленным взором Ислы безмерное обожание зачарованного Даром Данира, его беспрекословное подчинение ей. – Ты можешь заставить его обожествлять тебя, так сделай это! Или ты хочешь, чтобы он со временем охладел к тебе, ушел к другой?! Ты действительно намерена оставить ему свободу выбора?! Одумайся!!! Одумайся, пока не поздно, пока он рядом и ты можешь, можешь повлиять на него! Сломать, привязать... навсегда!!!»

Требования собственного Дара поддерживали отравившие сознание магические феромоны:

«Вернись! Тебе ведь так хочется поцеловать его, припасть к его губам, вновь окунуться в это неимоверное счастье! И он же не против... вернись!!!»

Перед внутренним взором Ислы соблазнительно замаячила двухместная комнатка в лаприкории Тоска: обожающий ее Данир, преданно смотрящий на нее и целующий, целующий... и она – в непрерывной наркотической эйфории. Исла со стоном упала на колени и продолжила ползти вперед, смутно замечая, что село уже осталось далеко позади и она, впиваясь скрюченными пальцами в обледенелую землю, судорожными рывками движется по пустому ночному проселочному тракту, сбивая в кровь ладони и колени.

В какой-то миг стремление вернуться стало нестерпимым, и Исла в последней отчаянной надежде, оттолкнувшись от дороги всеми руками и ногами, прыгнула в большой сугроб и покатилась вниз по склону, обрастая и обрастая снегом. Если бы высота склона была больше полутора метров, то на этом жизнь девушки и завершилась бы...

В ледяном коконе в замерзающем теле Ислы проснулся и громко завопил инстинкт самосохранения, подавив на время наркотическое стремление к магу. Разрывая руками и сбивая ногами облепивший ее снег, Исла вырывалась из ледяной неволи, очищая лицо и делая торопливые, глубокие вдохи свежего морозного воздуха.

«Жуткая жуть эти магические феромоны!»

Боясь развести костер и согреться, Исла держалась за инстинкт самосохранения, как за единственный надежный якорь в поглотившем ее наркотическом угаре. И бежала, бежала, согреваясь движением.

«Движение – жизнь! Движение равно выживанию, остановка равна смерти!»

Безмерно удивлял Ислу тот факт, что несмотря на наводнившее ее сознание образы, на жгущие вены магические феромоны, требовавшие вернуться и целовать... кусать... целовать..., ее разум оставался кристально ясен и четко осознавал все происходящее. Исла могла сравнить свои ощущения с чувствами умирающего от жажды человека, который видит перед собой истекающие влагой, мясистые, сочные листья дикого гадючника. Человек может проползти мимо ядовитого куста и сохранить надежду добраться до дома, но непреодолимая жажда влечет его к отраве. Человек все понимает, осознает все последствия, но не может не стремиться к ядовитой влаге! Аромат вечнозеленого смертельно опасного растения кружит ему голову, подавляет волю и влечет, влечет к себе!!! «Напиться, только напиться, всего один глоток», – думает человек. И либо справляется с собой, либо погибает под густой ядовитой сенью.

Закоченевшая Исла не рискнула, как в прошлый раз, полезть на высокую скалу. Но ведь гор и ущелий тут масса, обрывистых скал много, в том числе с невысокими, но достаточно сложными для восхождения склонами. И Исла поползла вверх. Вниз. Снова вверх и снова вниз. Кажется, к утру она изучит каждый камушек на окрестных возвышенностях. Холодно Исле уже не было: ее грели адреналин и огромная физическая нагрузка. За эти сутки она точно станет тоньше, легче, стройнее. Хотя вернее сказать – костлявее... И ЗЛЕЕ!

Рассвело. Розовые облака проплывали над Ислой, солнце рассыпало по заснеженному лесу бриллиантовые искры... Вверх по скале, вниз по скале... Умыться снегом...

«Жуткая жуть эти магические феромоны!»

--------------------------------

Абсолютная уверенность Данира в способности Ислы справиться с его феромонами к вечеру дала легкую трещину, а к ночи стала медленно, но верно, сменяться паническими настроениями:

«Где она?! Почему до сих пор не пришла – обещала же! Невесты, которых поцеловали за завтраком, к ужину уже в себя приходят, а я ведь целовал задолго до завтрака! Правда, не только целовал. Это все из-за меня! Я, негодяй, не сдержался, а ласточка моя теперь мучается сверх меры! Самого себя прибить хочется! Где же ты, Исла?! Где искать тебя, моя ясноглазая?!»

Данир метался по спальне, то и дело подскакивая к окну и до рези в глазах всматриваясь в сливающуюся с ночной тьмой скальную стену внизу, по которой скользили холодные лучи равнодушного лунного света. Собственное бессилие сводило мага с ума, и он упорно старался что-то придумать: какой-нибудь способ быстро разыскать и помочь... Хотя в его случае, лучшая помощь – находиться как можно дальше!

За спиной Данира скрипнул подоконник, и легкая фигура соскочила на пол. Закрыв за собой окно, в освещенную комнату шагнула Исла.

И тут же попала в медвежьи объятия своего мужчины.

– Задушишь! – прохрипела Исла, пытаясь разомкнуть сдавившие ее руки. – Так нечестно – нападать без предупреждения! Хочешь силами помериться – во двор пошли!

– Не хочу я силами мериться, – выдохнул Данир. – Мерялся уже, зимой, на поляне, когда ты втихаря улизнуть от меня хотела! Ласточка, совсем плохо было, да? Это я виноват! Я не должен был... Боги, это ужасно, что тебе пришлось так долго с действием моих феромонов бороться! Обычно за день все проходит, только после первого поцелуя все медленно тянется. Прости!

Исле дали глотнуть воздуха, нежно поцеловали в кончик носа. Девушка перевела дух после неожиданно бурной встречи и призналась:

– Действие феромонов в самом деле прекратилось ближе к вечеру.

– А почему заявилась так поздно?! Я волновался, с ума сходил! – разозлился Данир.

– Потому, что я до самой ночи подавляла в себе настойчивую потребность сбросить тебя в море с самой высокой скалы! – огрызнулась смертельно уставшая и голодная Исла. – А потом коня арендованного возвращала. Где горячий ужин, хранимый?! Корми главу семьи! Я пришла...

Исла рухнула на кровать, раскинув руки в стороны.

Данир хмыкнул на слова «глава семьи», но на кухню сходил и целый поднос еды своей невесте (собственно, уже практически жене) принес. Про себя тоже не забыл – ему вечером кусок в горло не лез, так он за свою ненаглядную распереживался.

После ночного ужина, загасив магические светильники и оставив гореть только свечи на столе, пара уселась в обнимку на одном кресле.

– И что теперь? – тихо спросил Данир. – Пройдет время, и ты опять от меня убежать попробуешь? Не пущу! Про мужей можешь не врать – не было у тебя никого, кроме меня!

– Я не врала про мужей! – возмутилась Исла. – Кого ты считаешь мужем? Какой смысл вкладываешь в слово «муж»?

– Муж – это любимый мужчина женщины, который делит с ней постель, растит с ней совместных детей, живет с ней вместе, заботится о ней и детях до самой смерти. – Данир постарался объяснить все так, чтоб исключить возможность превратного толкования. И наставительно добавил: – Муж может быть только один!

– Это у вас один, а у нас у женщины может быть несколько мужей, но у нас их называют «любимыми хранимыми». Есть и другие хранимые: различные родственники, собственные сыновья, другие мужчины, которые не делят с женщиной постель, но находятся под ее защитой и опекой, ясно? У меня не было до тебя любимых хранимых, это верно.

Данир устроил головку Ислы у себя на груди и, перебирая длинные пряди влажных волос (Исла купалась в горячих источниках, что били в горах недалеко от Тоска), попросил:

– Расскажи о том, как вы живете. Подробно!

Исла стала рассказывать с самого начала послевоенной истории ее долины, когда маги завалили проход в нее. Рассказала о тысячелетиях правления жестоких кровожадных мужчин, о гибельных последствиях такого правления, о появлении в долине первых женщин с Даром. Подробно рассказала об особенностях Дара правящей семьи Дохран, как этот Дар помогает управлять жителями долины. Рассказала все исторические мифы и легенды своей родины и перешла к тесно связанному с ними настоящему:

– Много веков у нас правят Старшие Хранительницы – женщины, наделенные Даром. Главами семей тоже являются женщины. Женщин мало, они часто погибают еще в подростковом и юношеском возрасте: срываются со скал, их убивают звери на охоте, их заваливает камнями в пещерах, где добывают уголь и камень, их уносит снежными лавинами в горах... Мужчины же сидят по домам за большой городской стеной, в относительной безопасности, и потому их в пять-шесть раз больше, чем женщин. Конечно, мужчины не бездельничают: и дом, и дети на них, и общественные работы назначаются каждой семье. Ты напрасно качаешь головой, Данир: наша жизнь устроена гармоничнее, чем жизнь людей Тавирии! У нас нет одиноких, брошенных стариков – все пожилые мужчины живут у своих родных, в семьях, где есть молодые и сильные хранимые, которые ухаживают за ними, а хранительница заботится о пропитании для всех членов семьи! Слабоумные и сумасшедшие люди тоже живут в семьях, их не выбрасывают на окраины Города в «лаприкории»! Если больной буен, то обращаются к аро-лере, которая своим Даром дает ему душевный покой, и у родных уже нет серьезных проблем с уходом за ним. Если у семьи состарилась хранительница, то и этой семье помогают: приносят дичь, дрова, каждый день помогают по хозяйству, если ее хранимые тоже стары или малочисленны. Кстати, помощь «слабым» семьям – одна из обязанностей моих собственных хранимых. У нас нет понятий сиротских приютов: все дети воспитываются в семьях! Кстати, у меня тоже есть дочь – Кира, я взялась опекать девочку после смерти ее матери, которая была моей лучшей подругой.

Исла посмотрела в лицо своего мага, но не заметила на нем и тени недовольства тем фактом, что в ее доме живет приемная дочь. Данир лишь кивнул и попросил продолжать.

– В общем, у нас в принципе нет одиноких, брошенных, никому не нужных людей. Самая малочисленная семья в Городе на данный момент состоит из четырех человек: хранительницы и трех хранимых. Да, иногда у нас жестоко поступают с мужчинами, но даже в таких случаях, как с Арианом, их не лишают защиты, не изгоняют из Города. И тюрем у нас нет, и казней тоже нет! – заключила Исла.

– Женщины сами выбирают себе хранимых мужчин? Как к тебе попали твои хранимые, как они с тобой связаны? И что ты планируешь с ними дальше делать? – задал Данир один из самых важных для него вопросов.

«Ой, я же ему еще не сказала, что он у меня теперь один! – спохватилась Исла. – Но, постойте: он что, уже не настроен резко против других моих хранимых?!»

– А ты не против быть не единственным хранимым? – изумленно уточнила Исла. Она же видела тот заслон! – Ты же так возмущался тогда, что даже помолвку разорвал, бросил меня!

Исла вспомнила свою боль тогда, свое отчаяние, и гневно стукнула Данира по плечу.

– Это ты меня бросила – ушла и не оглянулась! – рассердился Данир. – Я возвращался потом к твоей избушке, а тебя и след простыл! Я же не знал, что ты не замужем, меня убедили, что у тебя восемь мужей! Восемь, дохлый тролль!!! Откуда мне было знать, что хранимый – не значит «муж»?! Ты-то мне ничего не объяснила!

– Я не знала, что ты увидишь серьезную разницу между этими понятиями! Честно говоря, я до сих пор эту разницу с трудом улавливаю! У некоторых хранительниц по пять хранимых, и они их всех берут в свою постель и все вместе растят потом общих детей!

– Мне нет дела до других! – рявкнул Данир. – Я уже понял, что у вас необычный жизненный уклад общества, пусть он останется на совести ваших правительниц, а меня интересует, кто еще будет с нами жить! Никаких других «любимых» я рядом с тобой не потерплю, ясно?! Но, учитывая, что других мужчин в твоей постели не бывало, все твои хранимые, скорее всего, родственники. Тогда я совсем не против быть девятым мужчиной в доме. Да хоть двадцатым, если ты – только моя! Ну, рассказывай про своих хранимых!

Исла растерялась: вот-те раз! А потом обрадовалась: Данир не против уехать с ней и жить в ее доме! Девушка счастливо вздохнула и прижалась к своему магу.

– А нечего рассказывать – ты у меня один! – Исла поцеловала любимого в щеку и с любопытством спросила: – Ты часто бреешься, раз у тебя всегда такие щеки гладкие?

– Нет, я просто контролирую рост волос и запрещаю его на лице, я же лекарь, – нетерпеливо ответил Данир на не относящийся к сути обсуждения вопрос и вернулся к насущной теме: – Как это один? А другие где?

– Раздала, – развела руками Исла. – У тебя такой заслон в сознании был, что сразу ясно было: ты ни при каких обстоятельствах добровольно не согласишься быть одним из множества хранимых. Когда аро-лера завела речь о том, чтобы уговорить тебя жить в долине (Исла несколько смягчила предложение Сарины), я объяснила, что у тебя есть внутренний запрет, из-за которого ты можешь быть только единственным хранимым. Мне позволили отдать моих мужчин в другие семьи.

Данир растерялся. С одной стороны, ему было приятно, что Исла ради него пошла на такой шаг вопреки всем принятым в ее общине традициям и нормам, а с другой стороны – было неловко, что невольно пострадали ее родные, которые теперь вынуждены жить в чужих семьях.

– Ну, расскажи, что за мужчины были твоими хранимыми, – попросил Данир.

Когда Исла начала перечислять, Данир помрачнел. О, Донатос, ее родной отец был вынужден покинуть дом дочери! И еще два пожилых мужчины. И два брата! Вот о молодых не родственниках Данир не печалился, но отец и братья...

– Не переживай! – Исла успокаивающе погладила Данира по руке. – Братьев давно пора было сосватать, а отец к любимой женщине жить пошел, да и близко он поселился – через дорогу, напротив моего дома.

Данир заинтересовался, как это у них «сватают». Исла объяснила, что любой хранимый может перейти в другую семью, если какая-либо из хранительниц посватается к нему, а его собственная хранительница согласится его отдать.

– А мужчину вообще не спрашивают?! – возмутился Данир.

– Еще как спрашивают! – ворчливо ответила Исла. – Думаешь, почему Сарт с Мирком так долго со мной жили? Думаешь, к ним никто не сватался? Как бы не так! Это они от всех предложений отказывались, вот и мне отказывать сватающимся приходилось, хотя было много достойных женщин! Какая же мать, дочь или сестра захотят своего родного человека против его воли чужой женщине отдать?! Как правило, по взаимной симпатии переходы происходят. Иногда только девушке Старшая назначает хранимого, если та сама никого не выбрала. Мне так Кирина назначили. Но опять-таки: если хранительница мужчины и он сам не против!

– А если кто к любимому хранимому посватается?

– Зачем? – невероятно удивилась Исла. – Тут ведь сразу ясно, что откажут!

Данир вздохнул с облегчением – мало ли, вдруг в их ненормальном обществе их аро-лера может вздумать разлучить его с Ислой. Он, конечно, не позволит, но будущие сложности лучше прояснить сразу. Исла вгляделась в задумчивое лицо Данира и неуверенно спросила:

– Ты в самом деле согласен уехать со мной и жить в моем Городе?

– А есть другие варианты? – пришел в недоумение Данир. – Разве ты не наследница этой аро-леры? Или я опять не так все понял? В горах и без тебя обойтись смогут?

– Не смогут, – вздохнула Исла. – Но вариант есть. Ты можешь остаться здесь, а я буду приезжать к тебе как можно чаще. Нынешняя аро-лера еще не стара, я не скоро займу ее место, так что смогу бывать у тебя подолгу, раз уж у меня теперь нет хранимых. Особенно, если приезжать буду вместе с Кирой – я не могу надолго бросать дочь.

Данир тут же перебил Ислу, насмешливо продолжив:

– А потом ты будешь приезжать с нашими детьми, которые будут видеть отца лишь урывками! Извини, но я не согласен на роль «загорного» мужа и отца! Жить будем вместе!

– Данир, я обязана жить в долине, обязана стать преемницей Сарины, у нашего правящего Дома просто нет других вариантов! Женщин с Даром во всей долине всего четыре: я, аро-лера и две ее двоюродные сестры: Мойра и Норна, которые ровесницы самой Сарины, причем их Дар остался узконаправленным.

– То есть? Узконаправленным – это что значит? – вмешался в объяснения Данир.

Исла стала рассказывать, то и дело прерываемая Даниром, требовавшим объяснить все четче и яснее.

– Вот так обстоят дела. А мой дар теперь развился и стал универсален, как и дар Сарины, так что ее преемницей буду я, – закончила рассказ Исла.

– Ты упомянула, что твои ментальные способности до твоего первого прихода к нам ограничивались стиранием памяти. Я не уловил – есть какие-то причины, почему вдруг твой дар стал так бурно развиваться? – спросил сосредоточенный Данир.

Смущенно заерзав на коленях мужчины, куда он пересадил ее в начале беседы, Исла призналась:

– На развитие Дара Старших Хранительниц всегда влияли и влияют сильные личные чувства. Мне с девятилетнего возраста говорилось, что толчком к совершенствованию моих способностей станет первая любовь...

– Потрясающе... – прошептал Данир, склоняясь к Исле и проводя пальцем по ее полуоткрытым губам. – Безумно рад это слышать! Значит, слова про любовь мне ночью не послышались...

– Ну, тогда это были бы навязчивые слуховые галлюцинации – я раз сто повторила, что люблю, – выдохнула Исла, руки ее скользнули вверх по широким плечам и обвились вокруг шеи мужчины.

– Повтори в сто первый...

– Люблю...

Важный разговор прервался. Честно скажем, заглох разговор. Умер в расцвете диалога! Зато родилась ночь любви: любви нежной и пронзительной, страстной и упоительной. Ночь искренней и чистой любви.

Глава № 25. Свадьбы бывают разными.

Так и прошло несколько дней: утро Данир встречал в одиночестве и неохотно закрывал в спальне окно. А вечером распахивал его настежь, и вместе с лунным светом в комнату входила Исла. Данир уже все для себя решил: он уедет вместе с любимой в ее Город, о котором ему столько всего рассказано, а Рейс найдет преемника на его место. Исла же терзалась сомнениями.

– Ты не хочешь, чтобы я все время был рядом с тобой? – мрачно спрашивал Данир, когда они привычно делили одно кресло на двоих, смотря на свечи.

– Очень хочу! Но пойми – тебе будет сложно у нас! Даже в бытовом плане сложно: вот уйду я утром, а на тебе весь дом останется. И куры и корова! А ты еще и людей лечить планируешь и исследованиями заниматься. Это невозможно!

– Возможно!

– Давай хоть Солонира к нам жить позовем и Исияла помогать попросим, – увещевала Исла.

– Ты каждый день с наркотической привязкой борешься, а я, по-твоему, корову сам накормить не смогу?! Я – лекарь, я сотню зелий сварить могу, а ты беспокоишься, что я суп-кашу не сварю!

И Данир в очередной раз тащил Ислу по тихому, спящему замку в свой рабочий кабинет и демонстрировал, как наполняется магической силой готовая основа лекарственных настоек и отваров, как скрупулезно отмеряются ингредиенты и смешиваются между собой, меняя цвета, а порой становясь прозрачными, как слеза. Ислу завораживали движения умелых рук Данира, превращающих растения, экстракты, различные жидкости и минеральные порошки в уникальные лекарства от множества болезней.

– Я за последние дни почти годовой запас сложных трудоемких и магоемких зелий сделал, – махал рукой Данир в сторону стеллажей и шкафов. – Теперь и более слабый маг с основной работой справится, а я с тобой поеду. Не бойся, не отравлю тебя обедами!

Но у Ислы были и другие опасения:

– Ты беззащитен перед воздействием Дара Старших Хранительниц! – тоскливо напоминала Исла.

– Старшие поклялись тебе, что не будут вмешиваться в наши отношения и мою жизнь, так? – напоминал Данир Исле ее собственные слова.

– Так, – вздыхала Исла, – но мне все равно тревожно. Все Старшие говорят о том, что Дар развивается, когда появляется первый любимый. Но ни у одной из моих теток любимого нет! Никто в Городе и не помнит о том, что у них раньше были любимые! Никто не помнит, я спрашивала! Куда же делись эти любимые? И у всех прочих аро-лер никогда не было любимых, нигде они не упомянуты даже! Почему ни Сарина, ни Мойра, ни Норна не хотят говорить о своей прошлой любви?! Мне тревожно, Данир! Лучше тебе остаться...

Данир приподнимал лицо любимой и твердо отвечал, смотря в ее смятенные глаза:

– Ты же понимаешь, либо мы оба справляемся с влиянием друг на друга, не теряя себя, либо нас заставят расстаться навсегда. Я научусь противостоять твоему Дару! И Дару твоих теток!

На четвертый день таких убеждений Исла не выдержала:

– Посмотри на меня, любимый! – пропела она.

Данир поднял взгляд и застыл, почувствовав знакомое ощущение тепла в голове. Маг попробовал использовать испытанный прием и временно ослепить девушку, но не тут-то было!

– Не получится, – с каким-то безнадежным злорадством оповестила его Исла. – Я теперь умею с самого начала задать верные установки. Например – установку не применять магию. Вот и посмотришь завтра, насколько ты готов противостоять моему дару!

– А что ты сделала? – прислушиваясь к себе, спросил Данир и ощупал голову руками. – Я все помню...

– Да, искренне надеюсь, что в старческую беспамятность ты впадешь не скоро, – фыркнула Исла. – Ой, забыла спросить: у тебя на завтра серьезных встреч и дел вне замка не назначено?

– Нет. А причем тут завтрашние встречи, да еще – вне замка? – насторожился Данир, но Исла в ответ лишь хмуро улыбнулась:

– Узнаешь.

...

– Уж лучше бы я остался в неведении! – рычал Данир утром следующего дня, в десятый раз пытаясь перешагнуть через порог, ведущий из холла на широкую площадку крыльца.

Попытка опять провалилась. Первые разы он просто задумчиво разворачивался у самой входной двери и шел обратно, лишь на середине холла спохватываясь, что хотел выйти из замка. Вначале Данир списал такое свое чудачество на рассеянность, но после четвертого разворота прочь от порога дома понял: не все так просто. Перед дверью на его сознание будто наплывал туман, он терял ориентацию в пространстве и контроль над собственным телом, а потом – раз, а он уже опять на середине холла!

Теперь Данир шел к двери настороженно, сосредоточенно прислушиваясь к своим ощущениям после каждого шага. Принц не замечал, что в дверях, ведущих в холл, давно столпилась прислуга, которая с испугом и жалостью смотрит, как хозяин, склонив голову и упрямо, исподлобья смотря на дверь, резкими движениями наступает на нее, потом замирает, смотрит на дверь, как баран на новые ворота, и – поворачивает назад.

– Я слыхала, что человечки с ума сходят, а у нас наоборот: кажись, с лордом-магом нашим не всё тихо..., – всхлипнула в платочек горничная-тролльша.

– Всё тихо, не сбивайте меня с толку! – рыкнул тараном прущий на дверь Данир. – Как там? Ах, да: главное – визуализировать...

Удерживая в памяти пытающуюся ускользнуть мысль, что надо открыть дверь и выйти, Данир делал шаг за шагом, представляя себе мысленно этот порог. Дойти и перейти! Боль – дикая, разрывающая – поселилась в голове Данира, вызывая мышечные спазмы и тошноту.

– Чертовка! – Утерев холодный пот со лба, Данир обнаружил себя у подножья лестницы, ведущей на верхние этажи.

– Совсем вам худо, господин! – Дворецкий тронул хозяина за рукав и предложил: – Проводить вас до покоев ваших?

– До покоев? – Рассеянным взглядом Данир окинул своих домочадцев, жавшихся у стен холла. – Покоев... Покой нам только снится... О, окно!!! Точно – в окно можно выйти!

Данир бегом бросился к высокому стрельчатому окну, но на подходе застонал, обхватив руками голову, потом протянул в умоляющем жесте руки к окошку и... повернул назад.

Горничная всхлипнула громче. Нирс Крогор крякнул в бороду и вытащил амулет связи, вызывая Бортела Мальона.

– Может, лучше лекаря позвать? – утирая слезы, предложила кухарка.

– Он сам лекарь, причем один из сильнейших в Тавирии, – дружно напомнили два лакея, смотря, как их лорд-маг пытается штурмовать закрытое окно. – Опять не добежал...

– Может, открыть окно, а? Вдруг, он так в закрытое и бросится? – заволновалась горничная. – А я только вчера окна в холле мыла! Ох, и умаялась!

– Не бросится. Опять к двери вернулся, – заметил Нирс.

Да, Данир вернулся к двери, раз уж вариант окна тоже оказался заблокирован его милой невестой. Похоже, установка была на запрет любого выхода из замка.

«Нет, надо прояснить, кто распоряжается моими мозгами – я или Исла?! – злился на собственную беспомощность Данир. – Если я сейчас отступлю перед этой дверью, то быстро превращусь в одного из безропотных хранимых в большущем гареме будущей аро-леры!»

Проснувшаяся ярость позволила Даниру четко представить себе дверь. Представить себе дверь в своем сознании. Массивную такую, тяжелую дубовую дверь, обитую железом. Посередине этой мысленной двери были почему-то нарисованы углем череп и скрещенные под ним кости. Череп насмешливо скалился на Данира.

– Ну, череп, погоди! – прошипел Данир, вообразил себе кувалду в руках и начал громить эту мысленную дверь, пытаясь сдвигаться все ближе и ближе к двери реальной.

Слуги, напуганные непонятными словами хозяина, смотрели, как он вначале маленькими шажками шел, а потом стремительно метнулся к двери и всем телом с разбега навалился на нее.

К счастью, дверь не была заперта. А к несчастью, за ней только что опустился на крыльцо прилетевший Бортел Мальон.

Бортела сшибло дверью. Стихийник выбросил кучу охранных заклинаний, которые ворвались в холл замка и раскидали по полу слуг, но самого Бортела не спасли: навалившийся на него сверху Данир безумно хохотал и громко кричал ему в лицо:

– Я вышел! – ликовал Данир и тряс друга за грудки. – Бортел, ты видишь?! Я сам, самостоятельно, вышел из дома!!!

– Вижу! – буркнул равномерно встряхиваемый Бортел. – Самостоятельно выйти из дома – это, несомненно, величайшее достижение для ста тридцатилетнего мага в полном расцвете сил! – Бортел потер вскочившую на лбу шишку. – Данир, что происходит?!

Принц Тавирии слез с друга, залечил его шишку и, усевшись прямо на мерзлой земле, радостно сказал:

– Я помолвлен!

За его спиной громко и дружно хмыкнули высыпавшие на крыльцо слуги. Бортел перевел на хмыкнувших требовательно-вопросительный взгляд, и говорливая всезнающая горничная выпалила:

– Какое там – помолвлен! Женат! Как есть, женат! Вторая подушка всегда смята и волосы на ней – длинные-предлинные. Черные! Только прячет женку наш наместник, прячет! Никому не кажет, даже нам!

Горничная обиженно засопела и засморкалась в платок.

– Эт верно, – кивнул головой Нирс. – Давно пора как положено хозяйку представить, а не встречать ее у окна и не бегать с ней ночью по замку втихаря: то в кабинет рабочий, то на кухню, то в оружейный зал, то еще куда. Топочут и топочут, да окном по утрам скрипят. Мы понимаем, что невесты магов – натуры тонкие, непредсказуемые, оттого и не вмешиваемся, сидим тихо, но долго ли нам еще это топотание слушать?

– Устами троллей глаголет истина! – высказался Бортел и неодобрительно посмотрел на друга.

Друг виновато поморщился: Данир спохватился, что в угаре счастья забыл отвести невесту в храм и честно с ней обвенчаться. Ничего, прямо сегодня он это упущение исправит!

– Бортел, мне нужна твоя помощь! – заявил Данир и потащил товарища к подножию скалы, на которой притулился его замок.

В сумерках Исла возвращалась домой. Да, замок ее рыжика стал для нее домом. Или, вернее, домом теперь будет любое жилище, в котором ее ждет Данир.

Знакомая до малейшего камешка невысокая скала выглядела странно: в гаснущем свете заходящего солнца она мерцала таинственным светом и переливалась искрами разноцветных лучей. Исла присмотрелась и неверяще провела рукой: вся поверхность скалы до самого окна ее ненаглядного была покрыта ровным гладким слоем льда.

– Все, скала временно закрыта для посещений! – Из густой тени скалы вышел Данир. – А дело вне стен замка у меня есть и очень важное! Хватит в прятки со всеми играть, слуги не слепые. Горничная каждое утро, вынося из спальни наволочки с подушек, потом с таким многозначительным видом при мне с них длинные черные волоски снимает, что я – взрослый маг – краснею, как младая девица! Сегодня домочадцы потребовали представить им мою супругу, так что пошли!

И Данир потащил Ислу прочь от замка.

– Куда ты меня тянешь? – впала в недоумение Исла. – И как ты смог выйти на улицу?!

– Сломал твою установку и вышел. Не доросла ты еще до того, чтоб я на поводу у твоих ненормальных способностей ходил! И никогда не дорастешь. – Данир продолжал тащить Ислу в сторону Тоска. – Вот в храм Донаты сейчас сходим, благословимся, брачными медальонами обменяемся – и будешь ты моей женой, на веки вечные.

– А зачем благословляться? – Исла никогда особо не верила в существование богов (как и большинство жителей долины). – Доната – одна из двух ваших богов, верно?

– Доната и Донатос – боги-создатели нашего мира! То, что вы себе всяких божков напридумывали, это глупость. Богов всего два, они всем известны. А по поводу «зачем»: вы в своих горах разве не просите благословения у богов на счастливую семейную жизнь?

Исла искренне поразилась нелепости такого предположения:

– Ты о чем?! Какое «счастье» с кучей крикливых, капризных хранимых?!

– А со мной? – резко затормозил Данир и заглянул в глаза невесты.

– А что «с тобой»? – Исла нежно коснулась щеки мужчины. – С тобой и в счастье поверить можно. Ты – одно колоссальное исключение в моей жизни.

– Нет, я одно колоссальное включение в твою жизнь: пожизненное и неустранимое включение!

С этим утверждением Исла спорить не взялась. Чего уж там, яснее ясного ведь, что действительно пожизненное и неустранимое...

К храму Донаты пара подошла уже в ночной темноте. Надежда Ислы, что ночью храм будет закрыт и их не впустят (не горела Исла желанием у незнакомой богини непонятного благословения просить) не оправдалась: еще как впустили, хоть и недовольно высказались:

– Долго шли! – поджав тонкие сухие губы, прошамкала очень старая женщина в белоснежном одеянии жрицы. – Богиня час назад повелела все к церемонии венчания подготовить!

«Приходится признать, что в самом деле все подготовили!» – осматривала убранство храма Исла. Храм был залит неровным светом множества свечей (не магических, а вполне себе обыкновенных). В этом свете поблескивала повсеместная позолота, сверкали цветные витражи на стрельчатых высоких окнах, улыбались жрицы в нарядных длинных белоснежных одеяниях с цветами в руках, а посреди храма, у алтаря, стояла мраморная статуя женщины в золотых одеждах...

– Это же леди Анастасия Таис! – ахнула Исла, узнавшая лицо по многочисленным публикациям в газетах и энциклопедиях Тавирии.

– Для своего наглядного образа богиня действительно изволила выбрать облик Первой пророчицы Нового времени, – согласилась главная жрица храма и горделиво добавила: – В центральном храме Тавирии трехметровая статуя богини отлита из чистого золота!

«Изволила выбрать?! Сама богиня?! Постойте, они что – в самом деле общаются с богиней?! А с учетом того, что нас и вправду ждали...» Теперь Исла осматривала храм тревожно – не понравилась ей мысль о «божественном пригляде». Исле хотелось бы самой вершить свою жизнь и судьбу.

– Тебе никто не мешает. Верши. Свободу воли никто не отменял. – Эти слова странно низким, глубоким и зычным голосом произнесла стоявшая у алтаря молоденькая жрица.

Исла изумленно взглянула на нее. Глаза на бесстрастном лице жрицы были пусты и бессмысленны, а губы двигались словно под принуждением: Исла видела нечто подобное, когда Старшие Хранительницы приказывали кому-то что-то рассказать.

Слова молоденькой жрицы вызвали восхищенные вздохи всех других жриц, а главная из них с уважением посмотрела на Ислу:

– Твои мысли удостоились ответа богини!

– Я польщена! – пискнула ошеломленная Исла и постаралась выбросить из головы все-все мысли. Даже самые пустые и глупые мыслишки! Так, на всякий случай. Не хотелось бы пререкаться с богиней – мало ли какие из ее мыслей та вздумает не одобрить! Еще откажется их благословлять – рыжик тогда расстроится!

Но богиня не отказалась. После того, как были произнесены ритуальные клятвы, а медальоны заняли свое законное место на шеях новобрачных, на молодую пару пролился золотой дождь искрящихся огоньков, соткавшихся над их головами прямо из воздуха. Потом божественный свет померк – церемония венчания закончилась.

– Жена! – счастливо выдохнул Данир и прижался к губам новоиспеченной супруги. – Наконец-то мы проснемся утром вместе! Завтра тебе не нужно будет убегать.

– Почему? – вяло удивилась Исла, заворожено смотрящая в сияющее лицо своего любимого: какой он красивый, когда вот так вот счастливо улыбается!

– После благословения феромоны уже не влияют на человечек, – не задумываясь, сообщил Данир и понял:

«Зря я это сказал! Надо было хоть из храма вначале выйти!»

В итоге супруги Сартор из храма выбежали. Им вслед неслись веселые поздравления жриц, но супруги их не слышали. Данир бежал, Исла старалась его догнать и кричала:

– И ты молчал?! Гад! Я столько мучилась, а можно было давно прийти сюда и просто под золотыми огоньками постоять?! Ну, рыжий, погоди!!!

Молодой муж оправдывался на бегу:

– Сразу нельзя было прийти! Ты должна была сама преодолеть зависимость, понимаешь? Мы и так месяц не прождали...

Обежав десять почетных кругов вокруг храма, и без того уставшая за день Исла окончательно выдохлась. Она присела на землю, опершись спиной на стену храма, привычно умылась свежим снегом и выдохнула:

– Все, я успокоилась, не мельтеши. Очень прошу, сразу сообщай мне обо всем, а не то я сделаю тебе пожизненное внушение говорить мне правду: подробно и своевременно!

Данир подошел к жене и уселся рядом, притянул ее головку к своему плечу.

– А как ты научилась ментальные установки на запрет определенных действий задавать? – полюбопытствовал Данир, припомнив после ее слов утренний инцидент. – Это же поразительное умение!

– Как всегда: случайно в первый раз вышло. И первая установка была не на запрет действий, а наоборот. Я училась чувства нужные в людях пробуждать, тренировалась на хранимых Норны. Они не высказывались против!

– Ну еще бы! – чуть слышно фыркнул Данир и громко спросил: – И что случилось с этими хранимыми?

– Да ничего особенного. Они все перекрасились в ярко-рыжий цвет. Все шестнадцать. Я не хотела, честно!

Данир захохотал, сгибаясь в три погибели. Исла недовольно смотрела на мужа и зло щурила глаза.

– И что потом? – заинтересовался Данир.

– Ничего! Норна не смогла снять установку, а Сарина порадовалась моим способностям и решила не вмешиваться – хотела посмотреть, как долго продержится мое внушение. Ну... оно все еще держится.

– Хм, принял к сведению. Значит, мне надо продолжать тренировки по сопротивлению твоим ментальным талантам! Вот домой придем – и ты еще раз что-нибудь мне внушишь. Например – какое-нибудь чувство, как тем хранимым Норны.

– Сперва я внушу тебе, что хранительницу кормить надо! Хоть иногда! – закатив глаза, напомнила Исла о насущном. – Где мой свадебный ужин?!

Глава № 26. Любая семейная жизнь начинается с преодоления трудностей и приобретения новых умений.

Этой ночью Исла впервые вошла в замок Данира через парадный вход. В холле ее уже ждала вся челядь. Тролли и тролльши, молодые и старые, во все глаза смотрели на молодую хозяйку замка.

– Моя жена! – гордо представил супругу Данир. – Прошу любить и жаловать!

– Всенепременно! – первым пробасил дворецкий. – Нирс Крогор, к вашим услугам, леди! Если что нужно – всенепременно обращайтесь!

После знакомства со слугами, молодоженов таки накормили. А потом Данир подхватил новобрачную на руки и поволок в спальню. Но Исле, размечтавшейся о первой брачной ночи, пришлось с сожалением отложить исполнение своих мечтаний на потом: новоявленный муж планировал тренироваться!

– Вызови во мне какое-нибудь чувство! – потребовал он.

– Вызову сейчас неудержимую страсть, и забудешь про всякие глупости! – обиделась Исла. Нашел он время, ничего не скажешь!

– Страсть не надо, – помотал головой Данир, – ее и так в избытке, я точно не отличу настоящее чувство от привнесенного извне. Давай что-нибудь контрастное. Отвращение, например.

Исла со стоном обхватила голову руками. Ненормальный! Отвращение ему, видите ли, в первую брачную ночь подавай! Мужчины – очень странные существа, она очередной раз в этом убеждается!

– Все не так просто, муж! – возмутилась таким произволом новобрачная. – Собственные истинные чувства мне загасить куда сложнее, чем вызвать искусственные. Помнишь, что произошло с хранимыми Норны?

– Ну, я-то и так рыжий. Давай, пробуй, а я сопротивляться буду!

Смотря в горящие азартом голубые глаза, Исла не нашла сил для отказа. Веревки вьет из нее любимый хранимый! Ладно, если ему так хочется...

Сосредоточившись и ступив на тропу воспоминаний Данира, Исла постаралась настроить себя на отвращение, представляя себе разные неприятные объекты, как учила Норна, и подавляя в себе собственное инстинктивное сопротивление к проецированию этого отвращения на свою особу. Шутка ли: самой стараться вызвать отвращение в любимом мужчине! А вдруг внушение сработает? А вдруг сработает надолго?!

Вернувшись в реальность, Исла перепугано уставилась на мужа:

– Ну что?

Данир осмотрел ее и поморщился.

В сердце Ислы вонзились ледяные иголки страха: неужели получилось? А если он не сможет преодолеть это чувство? А если он теперь и не захочет его преодолеть?! А она ведь еще не научилась толком снимать эмоциональные установки! Мамочки!!!

– Ну что?! – повторила начинающая паниковать Исла.

– На тебе до отвращения много одежды! – прорычал Данир и в ослеплении страсти бросился исправлять этот недосмотр.

– Ой! – взвизгнула брошенная на кровать Исла.

С внушением она явно перестаралась, а еще – все-таки не сумела подавить собственные искренние чувства и желания...

Весь следующий день влюбленные провели вместе. Данир с переменным успехом тренировался ломать ментальные запреты Ислы, с постоянным успехом побеждал жену в рукопашных единоборствах и дуэлях на длинных клинках (что выводило Ислу из себя и она требовала все новых и новых реваншей), и рассказал о своей прошлой жизни практически все. Исла тоже рассказывала много, стараясь как можно лучше подготовить мужа к суровым реалиям жизни в горной долине.

Вечером, сидя в кресле напротив распахнутой двери в ванную комнату, Исла читала книгу: «Философские учения троллей-митродонитов», а Данир неуверенно переминался с ноги на ногу перед исходящей паром наполненной водой ванной.

– Вода остынет, – лениво обронила Исла, перелистывая страницу.

– Это-то мелочи. А вот если водобоязнь со мной навсегда останется – это будет катастрофа! Я же живу на берегу моря! Да и мыться как бы надо иногда.

– Не волнуйся, этот заслон я легко уберу. У меня только с чувствами казусы порой выходят. – Исла заложила в книгу закладку и убрала ее на полку. – Грамотные у вас тролли в южных степях обитают, их философские учения очень похожи на наши. – Исла процитировала по памяти: – «Свобода мыслящего существа заключается в добровольном следовании основополагающим законам морали в рамках собственных внутренних запретов. Чем больше человек ограничивает себя сам, тем он свободнее от влияния других». Многих ваших критиков удивляет такой подход к определению свободы, но я собственными глазами видела людей, у которых нет никаких внутренних запретов – того же несчастного Ариана – и точно знаю, что человек, который никак сам себя ограничить не может, становится послушной марионеткой в руках любого, кто возьмется им управлять. Только собственные твердые жизненные установки помогают человеку противостоять чужому влиянию, манипулированию, а если таких внутренних запретов нет – то и сопротивления нет и быть не может. Любимый, вода совсем остыла.

В этот миг Данир запрыгнул в ванну. Взметнулась вверх волна и опала: частично назад в ванну, частично на пол.

– О-о-ох, – простонал маг, выливая на голову ковш ледяной воды. – Это замечательно, что вода остыла – быстрее в себя приходишь. Философия философией, но некоторые внутренние запреты реально мешают жить.

– Водобоязнь не относится к важным моральным запретам, – усмехнулась Исла, метко бросая в ванну дополнительный амулет подогрева. – Это же не запрет на убийство, не запрет на ложь, предательство...

– Да-да, ласточка. Будь добра, мыло подай. Надо не забыть завтра объявление в газеты о нашем венчании дать и родным моим позвонить. В первую очередь – Рейсу. Пусть вопрос с преемником решает, а временно я Бортела наместником назначу. И можно в путь. Кстати, все хотел спросить: мы пешком через горы пойдем, по той заброшенной тропе, что мы с Бортелом обнаружили недавно?

– Нет, по морю на паруснике поплывем, – зевнула Исла. – Давай, чистой водой тебя скачу.

– Скати. – Пофыркав под струями прохладной воды, Данир вышел из ванны и стал энергично растираться полотенцем. – Бортел осматривал береговую линию на сотню миль вперед – там нигде нет прохода в горы.

Услышав объяснения, что проход в горы начинается на высоте тридцать метров над уровнем воды, что Исла, естественно, собирается вскарабкаться по этой скале самостоятельно, а его, обвязанного веревками, поднимут наверх женщины-постовые, Данир разбушевался:

– Я тоже сам поднимусь!

– Это невозможно – ты сорвешься в море и погибнешь! Ты не умеешь подниматься на скалы, а обучение этому занимает много времени. Данир, не понимаю – в чем опять ты видишь проблему?

– Я не позволю тащить себя, как безмозглое бревно, на веревках! Ты сама поднимаешься – и я тоже поднимусь сам! Я всему научусь, а ты даже не рассчитывай на что-то другое!

– Не повышай на меня голос, – раздраженно осадила Данира девушка.

– Что, у вас только на мужчин кричать дозволено? – Бровь Данира надменно приподнялась.

– Нет, у нас не принято кричать на мужчин. За кого ты нас принимаешь?! На мужчину вообще не рекомендуется повышать голос! – раздраженно ответила Исла. Но обрадоваться Данир не успел, так как его жена весомо пояснила: – Мужчина должен бояться взгляда!

– Бедные ваши мужчины, – сочувствующе покачал головой Данир. – Завтра приступаем к новым тренировкам – лед на скале под окном уже растаял.

Пришлось Исле начать и тренировки по скалолазанию. Единственное послабление, на которое согласился ее муж – это наличие страховочного троса, связывающего его с девушкой. Вот когда Исле пригодилось хорошее знание всех невысоких окрестных скал, приобретенное в период борьбы с феромонами.

Первую тренировку прервал вызов амулета связи, когда Данир прошел только половину намеченного пути.

– Ты немного не вовремя, Рейс, – пропыхтел в амулет Данир, впираясь обеими ногами в каменный уступ и сжимая свободной от амулета рукой очередную зацепку на скале.

– Не вовремя?! Ко мне на заседание Совета вбегает обалдевший от новостей в свежих газетах отец, с криком: «Данир женился, а мы и не знали!», а потом этот скрытный братец говорит, что я не вовремя звоню?! Думаешь, приятно такие новости из газет узнавать?!

– Я звонил тебе утром, а ты не ответил, – убирая усталость тела магической силой, оправдывался Данир.

– Причем тут это утро?! Утром у нас такое творилось, что я амулет связи в спальне забыл. Почему ты месяц назад не сообщил, что заключил помолвку? Раз Доната вас благословила, значит, твое знакомство с женой длится не один день! Почему родным не сказал?!

– Ну, у меня все не слишком просто со сватовством было...

– Не слишком просто? – насторожился Рейс. – Черт, Данир, надеюсь, ты не стал ДЕВЯТЫМ мужем?!

От крика брата Данир чуть не сверзся со скалы.

– Нет, я единственный муж! Да, Рейс, найди мне преемника – я через несколько дней уезжаю к жене, она не местная. Пока оставлю за себя лорда-мага Бортела Мальона. Не волнуйся, у меня все хорошо. Можешь поговорить с Каяром – он немного в курсе моих дел. Все, говорить больше не могу, пока!

Рейс перезвонил вечером, и Данир в общих чертах сообщил ему о затерянном в горах Городе, о своем намерении пожить в этой уединенной общине, в которой родилась его жена. О Даре некоторых жительниц этой общины Данир не сказал ни слова.

– Ты только не вмешивайся, пожалуйста, – просил Данир брата, – я поживу у них, разберусь в их законах, предложу заключить договор о дружественном сотрудничестве с Тавирией. Из этого города раньше поступали большие партии редких драгоценных камней, так что жителям долины есть, что предложить нам.

– Ты уверен, что магов там нет? Тебя в плен не возьмут, заложником не сделают? – забеспокоился Рейс.

– Не возьмут и не сделают. Моя жена – единственная молодая наследница их правящей семьи, ей дали гарантии моей безопасности, – успокаивал брата Данир.

В итоге договорились, что Бортелу будут оставлены сведения о местоположении этого Города в горах, что Данир возьмет с собой запас писем магической почты и будет не реже, чем раз в три дня, сообщать о своих делах, что если от него больше четырех дней не будет писем, то Рейс выдвинет армию магов в эти тролльи горы.

(Магически зачарованные письма годами хранили свои свойства вплоть до первого использования по назначению, а вот амулеты связи разряжались быстро и подзарядить их мог только артефактор).

– Суровый у тебя брат и предусмотрительный. Настоящий правитель, – похвалила короля Тавирии Исла, сидевшая в течение разговора рядом с мужем и слышавшая весь разговор.

– Это голос твоей жены? Передай-ка ей амулет, – велел Рейс и заговорил строгим ледяным тоном: – Девушка, если с головы моего брата упадет хоть волосок...

– Я жестоко расправлюсь с теми, по чьей вине он упал, – заверила Исла. – Я очень люблю вашего брата и разберусь со всеми, кто вздумает обидеть моего любимого хранимого.

– Вот даже как... Данир, твоя жена всегда такая воинственная?

– Всегда. Она будущая правительница, так что умеет угрожать и реализовывать свои угрозы не хуже тебя, – вздохнул Данир.

– Тогда договорились. Кстати, я говорил сегодня с леди Таис, так Доната опять потребовала «Не мешать мальчику устраивать личную жизнь!». Так что, мальчик, счастья тебе в семейной жизни! Про письма не забывай!

С этим королевским напутствием через несколько дней лорд-маг Данир Сартор и его жена Исла Сартор-Дохран отправились в путь. Для принца Тавирии наступал новый этап его жизни. Впрочем, этот новый этап принца не пугал: он был уверен, что быстро найдет свое место в общине жены, подружится с ее приемной дочерью и наладит отношения со Старшими Хранительницами.

Глава № 27. Не важно, кем тебя считают другие, – важно, кто ты есть на самом деле.

Переваливаясь через край обрыва и распрямляясь в рост на горизонтальной площадке горного плато, Данир гордился собой: ни разу за время подъема не натянулся страховочный трос, связывавший его с Ислой. А когда жена, восторженно и изумленно смотря на него, нежно сказала: «Какой же ты у меня упертый!» – Данир возгордился еще больше. Потрясенные взгляды столпившихся рядом женщин его затронули мало.

Потом было шествие вниз по тропе к неожиданно большому городу, вольготно раскинувшемуся по широкой долине. Потом большая толпа встречающих, серьезное лицо пожилой суровой неулыбчивой женщины – аро-леры Сарины Дохран. Две другие Старшие Хранительницы тоже не спешили улыбаться, окидывая Данира внимательными взглядами, а вот множество пестро одетых мужчин восторженно восклицали: «Маг! Третья наследница привела в Город настоящего мага! Это маг, смотрите!» Строго одетые в темные брюки и куртки немногочисленные женщины смотрели сдержанно и бурного ликования при виде мага не проявляли. Сквозь море незнакомых Даниру людей пробилась мелкая девчонка и бросилась к Исле.

«А вот и моя новая дочка объявилась», – смекнул Данир, видя как подхватывает на руки, обнимает и целует белобрысую девчонку с косичками его жена. Заметив смурной взгляд девочки, тайком брошенный в его сторону, Данир мягко, располагающе улыбнулся, но конопатый носик малявки презрительно вздернулся вверх, а потом уткнулся в шею матери.

«Чем она недовольна? – удивился Данир. – Я же еще ничего не сделал, слова ей не сказал! Наверное, это простая детская ревность. Ничего, это пройдет».

Посреди большой площади, запруженной народом, Исла громко представила всем своего мужа, сообщив, что они обвенчаны по законам загорных стран, что ее муж – лекарь-маг, что как только Данир устроится и обживется в ее доме, к нему можно будет обратиться за лекарской помощью, как только будет обустроен его рабочий кабинет. На все эти известия люди ответили приветственными криками и хлопками в ладоши. Правда, некоторые крики слегка удивили Данира: «Полезного мага наследница привела!», «Конечно, он будет лечить, у наследницы не забалуешь!», «Ура Исле Дохран, добытчице магов!»

Данир обратил внимание, как довольно заулыбались тетки Ислы, как сама Исла недовольно поморщилась, и припомнил официальную версию своего пребывания в горной долине: эксперимент по влиянию на мага, который проводит Исла. То, что они женаты, для жителей Города явно значения не имело: у них-то само слово «брак» давно покинуло словарь.

– Извини, – беззвучно шевельнула губами Исла, виновато заглянув в глаза Данира.

– Ничего. Я понимаю, что достойную репутацию среди твоих людей мне еще только предстоит заработать, – склонившись к жене, шепнул Данир.

Прижавшаяся к боку матери малявка скептически хмыкнула – она расслышала слова Данира. Нет, вот что она против него имеет? Данир решил, что время само расставит все по своим местам.

После застолья в большом зале каменного строения на центральной площади (застолья, отличавшегося от подобного же в Тоске только отсутствием рыбы на столах), семью Ислы Дохран отпустили до дому. Даниру было совершенно очевидно: то, что Исла теперь Сартор-Дохран, жители долины и не планировали запоминать.

На пороге двухэтажного бревенчатого дома с высоким крыльцом семью из трех человек поджидал средних лет мужчина и черно-серый огромнейших размеров пес. Мужчина был черноглаз, темноволос, красив неброской мужской красотой. Мужчина смущенно улыбался и с огромным любопытством посматривал на мага. Данир насторожился было и хозяйским жестом притянул к себе жену, обхватив ее за талию, но расслабился от ее радостного возгласа:

– Папа! Привет!

Обняв и расцеловав отца, Исла обернулась к Даниру:

– Вот, папа, знакомься: это мой муж, лекарь-маг Данир Сартор.

– Очень приятно! – пожимая Даниру руку, ответил отец Ислы. – Меня зовут Исиял. Исиял Дохран.

Потом к Даниру шагнул пес, настороженно его обнюхал и вяло махнул хвостом, когда Исла строго предупредила:

– Ветер, это СВОЙ!

Отец Ислы пришел не с пустыми руками: он принес большой пирог с начинкой из куриного мяса и ключи от дома Ислы, за которым присматривал в отсутствие дочери: топил, убирал, кормил скотину. Исиял торжественно вручил Даниру все ключи от дома, которых оказалось на удивление много. Исиял перечислил: ключ от парадного входа, от черного входа, от сарая, от уличного погреба, от чулана, от чего-то еще, Данир не успел запомнить, да и о назначении большинства помещений он мог только догадываться. Ничего, постепенно разберется.

Исла повела Данира на второй этаж, а Исиял нырнул в кухню: печь затопить, чаю заварить. Вслед за ним исчез в кухне пес, а малявка топала за супругами на расстоянии.

– Вот, это будет твоя комната. – Исла распахнула дверь в комнату средних размеров, окна которой выходили на улицу. В комнате стояла одна узкая кровать, шкаф, стол, стул. Ничего лишнего, как говорится. Нет, Данир был не против аскетизма, то где планирует спать его жена?!

– А твоя комната где? – поинтересовался он у супруги.

– Напротив, – поспешила объяснить Исла и распахнула дверь с другой стороны коридора, – а Кирина комната – следующая.

«Ах, вот как! Помню-помню, мне с самого начала обещали отдельную комнату, еще когда Старшим хранимым назначить обещали. – Данир осмотрел комнату Ислы: она была больше, чем предыдущая, в ней было несколько шкафов, стеллажи с книгами и поделками из дерева, тумбочки, большущий письменный стол, заваленный какими-то чертежами. Только кровать была тоже узкой, ничем не напоминающей большое двуспальное ложе в замке Данира, и оба окна выходили в сад. – Рискну предположить, что наличие у мужчины в доме отдельной комнаты – это некий показатель его высокого статуса среди других мужчин. Ну, мне этот «статус» даром не нужен, у меня всегда будет общая комната с женой!»

Данир кинул свои сумки посреди большой комнаты жены, пораскрывал дверцы всех шкафов, определил платяной шкаф, после чего по-хозяйски сдвинул развешенные на плечиках наряды Ислы и начал распаковывать собственные вещи.

Исла в молчании смотрела, как рядом с ее куртками в шкафу появляются куртки Данира, как на полках поверх ее брюк и рубашек вольготно располагаются брюки и рубашки Данира, как на стеллаже возникают любимые книги мага, захваченные им с собой, а на столе взгромождается большая пачка зачарованных конвертов под магические письма.

– Тебе не понравилась твоя комната? – откашлявшись, решила спросить Исла. – Так другие есть.

– Мне все понравилось, ласточка, но жить мы будем вместе. Ты сама мне это обещала: вместе навсегда, помнишь?

– Но комната...

– И спальня у нас будет общей. Всегда. – В подтверждение своего заявления Данир несколько раз кивнул головой и сурово посмотрел на супругу.

– А-а-а..., – протянула Исла, осмотрелась и поняла, что такое бесцеремонное внедрение в ее личное пространство ничуть ее не возмущает, а наоборот: приятно, что ее вещи смешались с вещами рыжика, что он планирует все свои ночи проводить в ее постели. В их общей постели. В этом было что-то удивительно теплое, родное, близкое... замечательное. – Надо Исияла попросить, чтоб он завтра к хранительнице Самире зашел, попросил, чтоб ее плотники большую кровать сделали, – пробормотала себе под нос Исла.

От двери донеслось тихое злое шипение, и Данир узрел ненавидящий взгляд своей падчерицы.

«Еще одно очко не в мою пользу на счету Киры, – понял Данир, смотря, как девочка скрывается за дверью ее комнаты. – Кире трудно будет смириться с тем, что для ее приемной матери я буду куда более значим, чем ее прежние хранимые».

Исла тоже сделала верные выводы из поведения дочери. Вздохнув, она сказала:

– Устраивайся. Я пойду, отдам Кире ее подарки. Как вещи разберешь – спускайся в кухню.

Так Данир и поступил: разобрал сумки, написал Рейсу, что добрался хорошо, и отправил письмо в Тавию, выпустив магического вестника в окно. Потом он вместе с Ислой, Кирой и Исиялом чаевничал на кухне, смотря в окно, как Ветер бегает по двору, и слушая последние новости и сплетни долины, которые его жена обсуждала с отцом. Кира тоже частенько встревала в беседу, старательно подчеркивая перед Даниром тот факт, что она-то тут местная, все обо всех знает, а вот сам Данир – всего лишь пришлый маг, совершенно чужой и ненужный в ее маленьком мирке. Предупреждающие взгляды деда и матери девочка игнорировала, прикидываясь ничего не понимающим маленьким ангелочком. Когда Исла отправилась укладывать девочку спать, Исиял наклонился к Даниру и тихо посоветовал:

– Не обращай внимания на Кирины выходки. Она всегда была для Ислы на первом месте, особенно после смерти своей матери, Аси. И мне и Кире известно, что ты значишь для Ислы очень много, вот девочка и тревожится, что станет не нужна приемной матери.

– Я все понимаю, Исиял. Девочка только недавно потеряла одного близкого человека и сейчас не может не переживать за другого. Жаль, что у нее с родным отцом не сложилось близких отношений – ей было бы сейчас чуточку проще.

– В нашем Городе это не редкость. За девочек с самого рождения отвечают матери, их воспитывают матери, а отцы чаще привязываются к сыновьям. У нас жизнь мужчин очень мало переплетается с жизнью женщин, даже собственных дочерей. Ты ведь в курсе, что все другие жители долины, кроме нас и Старших, считают тебя всего лишь подопытным Ислы?

– В курсе, – кивнул Данир, – но мне безразлично, что считают другие. У меня есть своя цель в жизни, и я ее достигну.

Глава № 28. Любому принцу очень полезно побыть Золушкой.

Первая мысль проснувшейся на заре Ислы была о ... кровати. Мысль была такой:

«Зачем мне большая кровать?»

Насущный вопрос!

«Надо отменить этот заказ, сказать отцу, чтоб не ходил к Самире, – решила Исла. – На узкой постели вон как рыжик ко мне прижимается, руками-ногами оплетает, жарко дышит в макушку! Хорошо-о! И вставать не хочется. Но надо. Как бы мне не разбудить свое солнышко, осторожненько выпутаться нужно...»

Исле удалось встать тихо, не потревожив сон Данира: маг только покрутился немного, потом подгреб к себе Ислину подушку, уткнулся в нее носом и снова затих. Одевшись, Исла отправилась на кухню: печь затопить, плиту разжечь, воды вскипятить, чего-нибудь на завтрак найти. Первое и второе дело быстро сделалось, а вот на завтрак кроме вчерашнего пирога с курицей ничего не нашлось. Хорошо, что они вчера сытые были, пирог только чуток попробовали. Исла честно разрезала пирог на четыре равные части, одну из которых скормила верному псу, и уселась завтракать.

Когда девушка уже крепила к поясу оружие, по лестнице спустился встрепанный и заспанный Данир.

– Ты куда уже убегаешь, ясноглазая? – поинтересовался маг и сладко зевнул. – Я с тобой!

Исла полюбовалась своим красавцем-мужем и с огорчением напомнила:

– Вопрос с твоей занятостью еще не решен. Ближайшие дни тебе дома посидеть придется, но в этом есть свои плюсы: с Кирой пообщаешься, хозяйством заниматься поучишься. Кстати, кроме двух последних кусков пирога в доме есть нечего. Я Исияла попрошу к тебе зайти, с готовкой обеда помочь и корову накормить.

– Я сам со всем справлюсь! – возмущенно заявил Данир. – Мы же договорились, что я сам со всеми делами управляться буду! Не нужно мне других мужчин в помощь присылать – они теперь в других семьях живут, у них своих дел хватает.

– Точно справишься? – усомнилась Исла.

– Так, ласточка моя, ты с моими феромонами справилась? Справилась! Теперь моя очередь с твоими тараканами разбираться! Э-э-э, в смысле: моя очередь твоим ожиданиям соответствовать.

– Ты и так им соответствуешь, – нежно заверила Исла, шагнула к мужу и ласково провела рукой по его щеке. – И я ведь понимаю, что ты принц, привык жить с кучей слуг, сам ничего делать не умеешь...

Данир откровенно оскорбился:

– Я все умею!!! Иди на свою работу, без тебя управлюсь: и ребенка накормлю, и корову тоже. Великое дело: обед сварить да животине корма кинуть! Я, может, всю жизнь мечтал без слуг жить!

Исла еще немного потопталась на пороге, но потом решила довериться молодому мужу. Крепко поцеловавшись на прощание, супруги расстались. Исла свистнула пса и отправилась с ним на назначенную вчера Старшей охоту, а Данир пошел на кухню: обозревать фронт грядущих работ.

«Так, огонь в печи уже горит – это хорошо. Плита тоже растоплена – только дровишек подкинуть надо. – Данир подкинул дров и стал обыскивать кухонные шкафы и полки в поисках съестных припасов. – Ну, Исла будто к голодным годам готовилась: куча круп, муки, соли, сахара, сухофруктов каких-то, травок разных. О, эти черные шарики я узнаю – это семена весьма полезного лекарственного растения «перец жгучий». И эти травы мне знакомы. Хм, неужели их в еду тоже добавляют? Или это лекарственные запасы? А почему лежат вместе с провизией? И чего так громко мычит корова? О, а это картошка! Так, рисковать ее сразу чистить не буду, вначале сварю, а потом почищу. Чего корова так голосит?!»

Намыв картошки и поставив варить ее «в мундире», Данир обернулся на звук легких шагов: в кухню вошла настороженная девочка с торчащими в разные стороны короткими белыми косичками.

– Доброе утро, Кира! – как можно приветливее улыбнулся Данир.

Девочка посопела, прищурилась на него недовольно, ухватила со стола последний кусок пирога и молча пошла на выход.

«Первый контакт с аборигенами предлагаю считать неуспешным», – вздохнул про себя Данир, но долго размышлять о том, как наладить отношения с падчерицей, ему не пришлось: опять громогласно замычала корова.

В хлеву было тепло и сухо. Корова в нем обнаружилась одна-единственная, та, которая и мычала. Большая черная с белыми пятнами корова повернула рогатую голову к вошедшему в коровник принцу, бесконечно печально посмотрела на него влажными темными глазами и снова протяжно замычала.

– И что ты хочешь мне сказать? – озадачился Данир. У входа мелькнули белые косички и Данир крикнул: – Кира, ты не знаешь, что с коровой делать?

Косички молча исчезли. Данир пожал плечами и направил к корове поток магической силы. Исследование организма животного выявило две проблемы в этом организме: голод и переполненное молоком вымя. Ну, что делать с голодом – оно понятно, а что делать с молоком? Как его достать из коровы?! Принцу Даниру Сартору ни разу в жизни не приходилось доить коров. Лечить их приходилось часто, а вот доить... Он видел пару раз, как это делают крестьянки, но видел издалека, на летних полях, и в детали процесса никогда не вникал.

Присев, Данир обозрел не слишком-то чистое брюхо и вымя коровы и понял: надо мыть, доить и кормить. Правда, корова эти планы не до конца разделяла: как только вооруженный тряпкой и ведром с водой Данир вошел в ее загон, буренка развернулась в сторону вторженца и агрессивно наклонила рогатую голову.

– Стой смирно, – велел лекарь-маг и для пущей безопасности обездвижил корову магией, проигнорировав ее возмущенно-испуганное мычание.

Мытье прошло успешно, а дойка молока в чистое ведро – еще и быстро, причем принцу даже руки утруждать не пришлось: он магией сымитировал процесс сосания молока теленком, и ведро под выменем само собой наполнялось белым парным молоком. Молоко в ведре пенилось под струей и распространяло вокруг теплый и вкусный свежий запах, а Данир сидел рядом на чистой скамеечке и гордился собой.

На кухне, куда лекарь-маг принес молоко, его ожидал пренеприятный сюрприз: по помещению плыл сизый дым, отвратительно воняло гарью, а позабытая на плите картошка недовольно трещала и время от времени выстреливала вверх горелыми ошметками. Данир чертыхнулся, ухватился за ручки кастрюли, чертыхнулся громче и залечил свои обожженные руки магией. Сдернул с крючка большое полотенце, скрутил его, подхватил кастрюлю и выставил ее на крыльцо. Дыма в кухне меньше не стало, так как разлившееся по плите грязно-серое пятно продолжало шипеть и пригорать. Данир посмотрел, как весело трещит огонь под плитой, и задумался над извечным вопросом всех времен и народов: «что делать?» Ясно, что пока огонь горит, плиту не вымыть. И что делать?!

Тут истошно замычала голодная и все еще парализованная корова, так что решение к Даниру пришло само: пусть на кухне все прогорит, а он потом все отмоет и заново приготовит, а пока надо помочь мучающемуся животному.

Выскочив на крыльцо, Данир споткнулся ногой о горячую кастрюлю с горелой картошкой, и все ее содержимое высыпалось на снег, шипя, чадя и воняя.

– У вас пожар? Помощь нужна? – участливо спросил мага молодой мужской голос у калитки.

Скачущий на одной ноге Данир отвлекся от лечения своей пострадавшей конечности и посмотрел на спрашивающего. Мужчина за калиткой стоял не один – там собралась приличная толпа, глазеющая на мага.

– Нет, спасибо, все хорошо, – быстро протараторил Данир.

Рефреном к его словам горько замычала корова. Из окна кухни вырвался новый сизый дымок. Данир проглотил очередную порцию ругательств и скрылся от множества сочувствующих взглядов в хлеву. Вослед ему донеслись шепотки:

– Совсем Старшие Хранительницы озверели: это ж надо – на одного-единственного мужика весь дом и хозяйство взвалить, да еще и с ребенком малым в придачу! Жалко мага, помрет он у третьей наследницы...

Даниру стало бы смешно, не будь все так грустно. Ничего, он со всем справится, со всем разберется. Ему всяко проще, чем Исле было, ему с наркотической привязкой бороться не надо, всего-то: с хозяйством управиться. В Тавирии любая крестьянка с хозяйством своим управляется, да еще и не с одним дитем, а с пятью-десятью ребятишками в нагрузку! И коров по несколько штук имеет, и коз, и овец к ним!

Расколдовав корову и отскочив от нее подальше (на всякий случай, уж больно злой у буренки взгляд был – она явно догадалась, кто это тут ей паралич всех ног устроил), Данир стал решать вопрос с кормлением скотины. Лекарю-магу было отлично известно, какие вещества вредны и опасны для коровы, поэтому с выбором корма он не затруднился: вырастил прямо на полу хлева под носом у коровы два красивых цветистых розовых куста.

– Ешь, – щедро разрешил корове маг, махнув рукой в сторону кустов. – Если не хватит – еще выращу.

Корова подозрительно покосилась на кусты, поводила носом, и тут в хлев заглянула любопытная курица.

– Кыш! Ты откуда взялась тут? – Данир выскочил из хлева и узрел, как десяток кур клюют на крыльце и возле него рассыпанную картошку. Грязные и мокрые куриные следы шли с крыльца вглубь дома. – Я же закрывал дверь! – непонимающе вскричал маг и бросился в дом.

В гостиной кур было мало, а вот на кухне... На кухне кур было много, и они деловито копошились лапами и клювами в распотрошенных мешках с зерном: дверцы одного из шкафов были распахнуты настежь.

– Как это курицы умудрились... – начал было Данир и завопил: – КИРА!!!

В гостиной раздалось шуршание, а потом дробный топоток детских ножек. За окном мелькнули косички, и девочка сбежала со двора.

Данир вздохнул и принялся за работу: выгнать кур, насыпать им в корыто испорченного зерна, сметенного с пола кухни, вымыть остывшую плиту, протереть пол в гостиной и кухне, очистить крыльцо от ошметков картошки, метнуться к тоскливо мычащей корове и обнаружить, что кусты она жевать не стала, а еще – что у коровы дикая жажда... Маг схватил ведро и побежал к колодцу. Странное приспособление рядом с колодцем он рассматривать не стал, а принялся таскать воду в хлев: три ведра, судя по магически определенным потребностям коровы.

Фух! Утерев пот со лба, Данир заметил, что солнце уже давным-давно перевалило за полдень, печь и плита потухли, а обед еще и не начинался вариться. И корова до сих пор голодная. Может, он цветы ей не той окраски вырастил? Может, белые розы ей понравились бы больше? Ребенок, кстати, тоже голодный и вообще исчез в неизвестном направлении.

Итак, Данир вернулся к прежнему вопросу: что делать? Искать ребенка, варить обед или кормить корову?!

Отдав приоритет ребенку, Данир выскочил из дома, ведомый остаточным следом жизненной энергии девочки. Быстро шагая по городку, Данир с любопытством посматривал по сторонам, замечая такие же любопытные взгляды в свою сторону, которые, осмотрев его с головы до ног, почему-то быстро становились сочувствующими. Встречались преимущественно мужчины и дети, взрослых женщин, бравым шагом маршировавших куда-то по явно срочным и важным делам, Данир увидел лишь пару раз. Национальные одежды этих горных жителей потрясли воображение мага: мужчины были разнаряжены, как пестрые павлины, их костюмы поражали обилием разноцветных шарфиков, шнурочков и самоцветов. Драгоценные камни украшали не только многочисленные браслеты, кольца и кулончики, нацепленные поверх курток, но и вышивку на этих куртках, брюках, шапках и даже на сапогах! Да что там: у большинства мужчин даже перчатки были расшиты мелким речным жемчугом. А вот одежда женщин напоминала строгие мундиры военного образца и была темных оттенков без всяких блестящих украшений. То же самое относилось и к детской одежде: мальчонки щеголяли кружевами и каменьями, а девочки носили брючки, к поясам которых были приторочены ножи в ножнах, и вовсю командовали мальчишками. Дома все как на подбор были большие, бревенчатые, добротные, двухэтажные, с палисадниками и большим подворьем: за домами виднелись коровники, курятники, бани, колодцы, сады и покрытые снегом огороды. Дом Ислы ничем не отличался от остальных, и только в центре Города стояли каменные большие строения, не похожие на прочие.  В одном из этих строений Данир опознал храм, а еще одно большое трехэтажное здание, на первом этаже которого за огромными окнами просматривались просторные помещения, явно предназначалось для сборов людей и административно-управленческих нужд. Собственно, в этом здании их вчера и кормили обедом по прибытии. Насколько запомнил Данир, это здание называлось «Дом Дохран» и было местом обитания аро-леры.

Кира нашлась неподалеку от храма: в веселой компании своих сверстников под восторженный свист мальчишек, она соревновалась с пятью девчонками в стрельбе из лука.

– Всем доброго дня, – вежливо обратился Данир к разудалой компании. – Кира, пошли домой: скоро мама вернется.

Белобрысая девчонка и ухом не повела, продолжая целиться в мишень. Вот тренькнула тетива, и стрела вонзилась точно в центр деревянного круга, висящего на заборе соседнего дома. И болельщики Киры, и ее соперницы одобрительно загомонили.

– Кира, пойдем, – настойчиво повторил Данир.

Вредная девчонка опять его проигнорировала, а окружающие ее детишки зашептали:

– Кира, это тот маг, которого твоя мама из-за гор притащила? А чего это он тобой командует?! А правда, что теперь у вас только один хранимый в доме – вот этот? А почему он так плохо одет – его специально «в черном теле» держат, да? Его так воспитывают? А чего он может, этот маг? Ты видела, как он волшебством занимается, а? Прикажи ему – пусть он нам магию покажет!

Последнее предложение Киру явно заинтересовало, она развернулась к Даниру, презрительно поджала губки и надменно процедила:

– Давай, намагичь чего-нибудь!

– Сейчас, намагичу! – рассвирепел Данир. Непослушная хамка эта Кира, куда только Исла смотрит! Совсем воспитанием дочери не занимается!

Руки Данира засветились светло-синим светом. Пасс руками – и Кира застыла столбом и начала медленно заваливаться на бок. Данир подхватил ее закаменевшее тело, сунул его подмышку и потащил к дому, как мраморную статую. «Статуя» начала сыпать грязными ругательствами в адрес мага, но ее язык тут же онемел, и Кира вынужденно замолкла.

– Вот расскажу Исле, как цветисто ее дочь выражаться умеет! – пригрозил Данир.

Стайка пораженных ребятишек проводила мага до самого дома и там рассыпалась на отдельные элементы, быстро разбежавшиеся по домам – разносить последние новости.

– Значит так, – поставив девочку в гостиной на пол, сказал Данир, – будешь пакостничать, как сегодня, – выловлю и вот так столбом в гостиной поставлю, для украшения интерьера, ясно?

Кира зло сверкнула глазками, все еще крепко связанная магией. Желая наладить диалог с падчерицей, Данир «разморозил» ее язык.

– Ты чего так агрессивно против меня настроена? – с недоумением спросил маг у девочки.

Пропустив мимо ушей порцию грубого и красочного национального жаргона, Данир услышал наконец ответ:

– Из-за тебя папа ушел в другой дом, и дедушка Жигер ушел, и дедушка Исиял, и Солонир! Все ушли! Вот когда ты уйдешь – они вернутся. И живешь ты в комнате у мамы, а так не положено! – проявила себя в последнем восклицании детская ревность.

Данир вздохнул. Объяснять пятилетней девочке, что этот массовый исход родных из ее дома был спровоцирован обыкновенным недопониманием между ним и Ислой, смысла не имело. Кто ж знал, что значение слова «хранимый» куда шире смысла слова «муж»! Он-то никак этого знать не мог! Данир и так чувствовал свою вину, что отец, пожилой отчим и братья Ислы ушли из-за него из родного дома. Но теперь еще рано что-то менять, ему пока и в самом деле лучше одному на хозяйстве побыть, всему научиться, раз тут в долине так принято. Он же не против родным Ислы помогать, если потребуется!

Рассуждения Данира прервали два звука одновременно: громко замычала голодная корова и стукнула калитка. Данир развеял заклинания, удерживавшие Киру, девчонка злобно зашипела и понеслась вверх по лестнице, а на порог ступила Исла вместе со своим пушистым псом, который прямой наводкой двинул на кухню.

Проводив взглядом умчавшуюся на второй этаж дочь, Исла спросила у мужа:

– Как прошел день?

– Ругаться можно?

– Нет.

– Тогда – все хорошо.

Опровергая слова Данира, с кухни донесся злобный лай пса: он обнаружил свою пустую миску. Исла озадаченно моргнула и продолжила диалог с мужем-принцем:

– Обед сготовил?

– Нет.

– А почему?

– Потому... – Данир вспомнил запрет на ругань и развел руками: – Все хорошо! Именно потому, что... все хорошо!

Исла всмотрелась в грустное и расстроенное лицо супруга, решительно шагнула к нему и обняла за талию, прижалась крепко. Сильные длинные пальцы Данира запутались в ее волосах, вытаскивая пряди из зажимов, распуская волосы по плечам.

– Исла, – прошептал Данир, и девушка подняла голову, подставляя губы для поцелуя. Сладкого и долгожданного поцелуя.

– В рабочем кабинете зелья варить легче было – все знали, что тревожить меня нельзя, кроме как в случае страшных катаклизмов и внезапных эпидемий, а в хозяйстве приходится сразу несколькими делами заниматься, да еще и в разных местах, – вздохнул Данир, размыкая объятия.

Оторвавшись от мужа, Исла осмотрелась: в доме чисто, ничем горелым не пахнет. Только холодновато тут и корова громко голодно мычит. Хм, желудок ее мужа тоже голодно бурчит...

– Что ты сегодня ел? – обеспокоилась Исла и услышала в ответ:

– Тот кусок пирога, что ты утром оставила. И Кира тоже...

Тихонько простонав про себя и убедившись, что на кухне ничем съестным даже не пахнет, Исла порадовалась, что пришла домой пораньше – еще лавки открыты. Крикнув Кире, чтоб ждала их дома, хранительница потащила своего хранимого в центр Города: покупать в лавке пироги, блины да булки. Ничего, один день и на сухом пайке продержаться можно.

Данир присмотрелся к лавкам: они мало чем отличались от лавок в Тавирии, только что все продавцы были мужчинами. Эти мужчины почтительно кланялись Исле, а на Данира смотрели с уже привычным сочувствием. Дома Исла показала Даниру, какие ключи на связке от погреба, из которого они достали одиноко лежавшую там домашнюю колбасу (загодя оставленную заботливым Исиялом) и варенье. Затем супруги дружно растопили печь и вскипятили чай. Кинули Ветру обрезки колбасы и много кусков хлеба. Налив себе чаю, а Кире – молока, семейная чета уселась обедать, хотя точнее сказать – ужинать.

– Ну, рассказывайте, что тут у вас происходило, – велела Исла, когда все заморили первый голод.

Данир сухо и без подробностей перечислил все события, не упомянув, что виновницей нашествия кур в дом стала Кира. Впрочем, Исла и сама догадалась об этом по виноватому лицу дочери, но промолчала.

– Корове сена надо было кинуть, оно в сеннике хранится – это такой большой сарай, из досок сколоченный, – подсказала Исла на будущее своему мужу-принцу.

– Я думал, что свежий корм питательней и полезней, – вздохнул маг. – Почему она кусты объедать не стала? В них ничего ядовитого для нее не было...

– Ну, в твоей вареной рыбе тоже ничего ядовитого не было, но есть ее невозможно было, – с усмешкой напомнила Исла давний случай.

В коровнике Исла с восторгом осмотрела дивный куст ярко-красных роз.

– Какое чудо! – выдохнула она и сорвала три цветка. – В кувшин поставлю. У вас ведь принято женщинам цветы дарить – вот пусть и стоят в доме.

– Я для тебя и другие выращу, – смущенно пообещал Данир. Эх, опять он маху дал: корове розы вырастил, а жене – забыл!

– Не надо другие, эти хороши! В хлеву тепло, этот куст тут не замерзнет, а на улице розы за одну ночь от заморозка погибнут. Буду в хлев за букетами ходить! – весело ответила Исла.

Романтику момента испортило тоскливое голодное мычание.

«Ой, какой у буренки взгляд злобный и мстительный, – подумал Данир, обратив внимание на уставившуюся на него корову. – Нет, это мне кажется – коровы на редкость миролюбивые животные. Сено – это сухая трава, так может ей просто свежей травы нарастить? Семян травы тут в земле много, да и почва в хлеву отличная, удобренная».

Подумано – сделано. Земляной пол хлева покрыла густая, высокая, сочная зеленая трава. Корова сперва боязливо попятилась, когда у нее вокруг копыт трава полезла, потом ухватила охапку молодой зеленой поросли, пожевала задумчиво... ее взгляд из злобного стал откровенно влюбленным, когда она обратила его на мага. Свежая сочная трава, когда зимний снег еще не распрощался с долиной! Тут у любой коровы сердце бы растаяло!

Данир успокоился, видя, как жадно набрасывается на траву домашняя скотинка. Вот и накормили. Кто ж знал, что обычная трава нравится коровам больше, чем розы! В магической школе таких важных практических сведений магам не дают!

Когда Исла с розами в руках и с мужем за спиной вернулась в дом, ее уже ожидал отец. В руках у Исияла была корзина, в которой обнаружились: большой горшок с теплым мясным рагу, очередной пирог и книга рецептов.

– Дедушка, ты самый лучший хранимый в мире! – заявила Кира, накладывая себе полную тарелку рагу и щедро наполняя им же миску крутящегося возле ее ног и просительно подвывающего пса. – Очень жаль, что ты теперь не наш хранимый! Наш-то все сухомяткой потчует.

Исла посмотрела, как поникли широкие плечи любимого, и взяла на заметку поведение дочери. Оставив мужчин обсуждать рецепты завтрашнего обеда (Данир взялся записывать их на листок, так как не знал рунической письменности долины), Исла повела объевшуюся дочку укладываться спать.

Присев на постель девочки, Исла нежно поцеловала ее в лобик, поправила одеяло и строго сказала:

– Запомни, дочка: других хранимых у меня никогда больше не будет! Это я тебе точно говорю, Кира. Так что если сбежит этот единственный, то готовить обеды и кормить кур и корову будешь ты!

Девочка хлопнула длинными ресничками и притихла.

– Теперь Данир – твой второй папа, козочка. Можешь привыкать так его и называть. Поверь, человека лучше и добрее, чем Данир, я еще не встречала и вряд ли встречу в будущем. Он такой один! Теперь наша семья – это мы трое, – весомо заключила Исла и еще раз поцеловала дочь.

Глава № 29. Умение грамотно поставить эксперимент помогает в самых неожиданных ситуациях.

Если первый день после своего возвращения в долину Исла провела в своем отряде, тренируя личный состав и охотясь на байголовов, пополняя общегородские запасы мяса, которое в виде солонины хранили в глубоких холодных погребах, как запас на случай внезапного уменьшения дичи в горах, то второй день она начала с визита к Сарине. Для беседы со Старшей была веская причина: надо было решить вопрос, где Даниру устроить лекарский кабинет.

– Можно пристройку к моему дому сделать, – предложила Исла Сарине. – Мне самой спокойнее так будет, и людям привычнее: все наши знахарки на дому прием ведут. Но в Тавирии лекарские дома строят в центре поселков, чтобы с любого конца города быстро добежать до них можно было. Дома маги только рабочие кабинеты себе устраивают, где зелья и снадобья свои варят, да исследования проводят.

– Я могу выделить ему помещение здесь, у себя, – пожала плечами Сарина. Аро-лера занимала со своими хранимыми весь третий этаж и половину второго этажа центрального трехэтажного каменного здания на площади. – На втором этаже у самой лестницы можно освободить две комнаты и соединить их между собой, если ему требуется большое пространство для работы. Пусть напишет список необходимой ему мебели и всего прочего – мои хранимые все быстро организуют. А в посетителях недостатка не будет – все жители Города так горят желанием увидеть мага «в деле», что с любым синяком к нему побегут.

– С синяком не надо, пусть лучше Данир моему отряду помогает на спасательных операциях, – нахмурилась Исла. – Я всех хранительниц предупрежу, чтоб их мужчины по пустякам моего мага не дергали.

– Как ты о нем печешься, прям как о хрупком цветочке, – насмешливо прокомментировала Сарина. – Ты сама-то замечаешь, как резко изменилось твое поведение после встречи с этим магом?

– Замечаю, – вздохнула Исла. – Раньше я была гораздо спокойнее, рассудительней, гораздо жестче в суждениях и поступках и... равнодушнее ко всем окружающим. Я даже гибель Аси быстро для себя приняла, а боль потери глубоко в душе похоронила, не давая этой боли возможности влиять на мои поступки, мешать моим рассуждениям. Я никогда ничего не делала и не говорила не обдумав, сгоряча, а в отношениях с Даниром меня словно бес в ребро толкает: то прибить его хочется, то зацеловать до полусмерти, то так нежность переполнит, что просто через край души волной переливается, не удержать... Будто на качелях раскачиваюсь, все сильнее и сильнее.

Губы Сарины искривила неприятная улыбка. Ярость, злость, застарелая боль змеями проскользнули в ее холодных привычно-равнодушных глазах, встревожив Ислу.

– Это путь всех Старших Хранительниц, Исла, а тем более – будущих аро-лер. Значит, ты все-таки ступила на него сама, и подталкивать, возможно, тебя не придется..., – задумчиво промолвила Сарина. – Все девочки, от рождения несущие в себе Дар, сильно отличаются от своих сверстниц. Чем сильнее Дар, тем сильнее и отличия их от других. То, что в тебе дремлют способности невероятной силы, мне сразу ясно было.

– Какие отличия? Помнится, я была такой же суматошной и неугомонной, как все. Такой, как Кира сейчас, – недоумевающее сказала Исла. – Уж если кто и отличался от других – так это Ася.

– Ася отличалась лишь своей слабостью, – отмахнулась Сарина. – Извини, я знаю, что тебе неприятно это слышать, но это так. Ты отличалась другим. Ты всегда дистанцировалась от других детей, всегда шла своим путем, у тебя были свои интересы, тебя никогда не манили к себе массовые детские игры, ты и не пыталась дружить с другими детишками, за исключением Аси. В отличие от других детей, ты мало кого удостаивала искренней привязанностью, твоими близкими людьми всегда были только отец и Ася, даже к матери ты относилась с большой долей прохладного равнодушия. Твое безразличие к молодым мужчинам, полное отсутствие интереса к ним и романтических привязанностей даже  юношеском возрасте – тоже не случайно. И дело здесь не только в том, что нельзя любить того, кто тебя боится (а наследниц Дара боятся всегда). Дело и в том, что сдержанность в своих чувствах, отсутствие горячих привязанностей, холодный разум, умение беспристрастно оценивать возможности людей и собственные силы – это первые признаки молодой хранительницы Дара и крайне необходимые правительнице качества. Беда наследниц Дара в том, что наш капризный Дар не желает развиваться в отсутствие бурных, ярких чувств, сколько бы усилий мы ни прикладывали для его развития. Зато если он пробудился, то потом отсутствие чувств силы Дара уже не  меняет...

По спине Ислы прошел холодок:

– Отсутствие чувств? Потом? Я ступила на путь всех Старших Хранительниц? Что это значит, Сарина? Что это за «путь»?

– Путь развития Дара, дорогая племянница. Первый виток расцвета ментальных способностей вызывается огромной душевной энергией первой (а для женщин с даром – и единственной!) любви. На этом витке ты сейчас и находишься и уже сравнялась со мной по силе Дара. Второй виток провоцируется огромным горем от потери этой любви, и на этом заключительном этапе ты станешь сильнее меня. Плюс, к тебе опять вернутся и усилятся столь необходимые правительнице качества, как сдержанность, холодность, равнодушие к мелким и незначительным людским проблемам, беспристрастность. Ты будешь разумно и уверенно выбирать решения, наилучшие для Города, ты станешь лучшей и сильнейшей аро-лерой в истории Города!

– Я не хочу терять свою любовь! И вам не позволю!!! Я...

– Успокойся! – прикрикнула Сарина на свою заметавшуюся в ярости молодую наследницу. – Никто не тронет твоего мага! Только ты сама в итоге не сдержишь себя, не справишься с собственными хлещущими через край эмоциями и сама разрушишь свою любовь. Твой Дар приведет тебя к такому финалу. Как и всех нас когда-то... Помнится, Мойру и Норну подвела ревность, заставила их подчинить себе любимых полностью, а в итоге – они стерли их личность.

– Ужас! – Исла упала в кресло и сгорбилась, обхватив себя руками. – А ты?

– О-о, я пошла на этот шаг сознательно, – ядовито усмехнулась Сарина. – Правда, меня тоже не устроил результат!

– Как ты можешь так спокойно шутить на эту тему?! – поразилась Исла. Она снова заметалась по кабинету Сарины, с ужасом представляя себе, что сама сделает с Даниром то, что сделали с Арианом Мойра и Сарина. Не зря она постоянно переживала об этом, не зря! И ведь тетки все знали, но скрыли от нее сведения про второй этап развития Дара. Этап, к которому она сама себя сейчас толкает, раскачиваясь на этих эмоциональных качелях!

– Ты тоже сможешь шутить спокойно. Потом. – Сарина безразлично обронила эти слова, будто поведала, что после весны придет лето, а потом – осень и холодная зима. – Я же говорю: равнодушие вернется. Это удобно, это делает жизнь аро-леры безболезненной. Это подарок нашего Дара.

– Я справлюсь. Я никому не позволю уничтожить моего рыжика, а уж себе тем более этого не позволю! – Исла вспомнила, как в разгар наркотического действия феромонов ей являлся фантомный образ ее Дара, требующий полностью подчинить себе Данира. Она устояла тогда – устоит и сейчас.

– Что ж, пробуй. Извини, но удачи желать не буду. До тех пор, пока жива твоя трепетная любовь к этому магу, из тебя не выйдет путной аро-леры.

Пренебрежительные слова Сарины не обидели Ислу – она понимала свою тетку, и сама раньше считала, что правительница не должна иметь сильных личных привязанностей, а всю свою жизнь обязана посвятить лишь благополучию жителей Города. Теперь Исла считала, что излишнее хладнокровие аро-леры скорее вредит ее общине, приводит к случаям излишнего психологического насилия над людьми, приводит к гибели таких людей, как Асият Лиран и Ариан. Если наладить контакты с загорным миром, то жизнь жителей Города могла бы сильно измениться к лучшему: у «нестандартных» мужчин и женщин появилась бы возможность уходить жить к троллям, людям и магам внешнего мира, а на оставшихся в долине меньше давил бы груз безальтернативности их существования. Да и торговые перспективы очень хорошие, особенно, если маги расчистят ту заваленную древнюю дорогу в долину. Связь с загорным миром позволит ее Городу никогда не бояться больше засухи, ухода с гор животных, обмеления единственной реки и колодцев, губительных последствий нашествий насекомых на поля, эпидемий болезней, многого другого! Раз в Тавирии так ценят те блестящие камешки, что повсеместно находят в их горах, то Городу всегда будет чем расплатиться за магическую помощь и товары.

А главное – Исла не могла позволить себе уничтожить такое прекрасное и уникальное творение природы, как ее лекарь-маг. Доброе и чистое творение. Исле порой казалось, что в ее руках доверчиво лежит хрупкая дивная снежинка, которую легче легкого уничтожить, просто сжав кулак. Точнее – просто посмотрев в глаза... Нет, она обязательно найдет способ обезопасить Данира от себя самой! Обязательно найдет! И со временем докажет Сарине, что аро-лера вполне может позволить себе быть счастливой не в ущерб интересам своих подданных. Что наследница Дара вполне может управиться с этим Даром и не допустить «вторых витков»!

– Показывай, какие комнаты ты готова выделить лекарю-магу, – вернула разговор к прежней теме Исла, – и помни о той клятве, что ты дала, отправляя меня за Даниром!

– Не волнуйся – менять своего мага ты будешь сама, – усмехнулась Сарина. – Клянусь!

Не понравилось Исле выражение, с которым Сарина повторила свою клятву. Но желание немедленно облепить Данира магическими письмами и отправить в Тавию «посылкой» Исла в себе задавила: они со всем справятся вместе, они приняли решение жить вместе и вместе все преодолеют.

Уверенность Ислы в этом «преодолении» возросла, когда дома ее встретил довольный Данир и упоительный аромат с кухни. Умывшись и переодевшись в домашнюю одежду, Исла осторожно села за обеденный стол и принюхалась. Рядом с ее ногами уселся Ветер и тоже принюхался, но к своей миске пес как-то не спешил...

Разлитый по тарелкам суп пах на удивление вкусно, густым пряным запахом. Малые остатки вчерашнего хлеба и булок были разложены на блюде. Прибежавшая со второго этажа Кира поздоровалась с матерью и быстро уселась за стол. Схватив самую большую ложку, девочка с тихим бульком утопила ее в супе, стараясь зачерпнуть побольше.

– Не торопись, кушай аккуратно, понемногу, – одернула девочку Исла, – помни про хорошие манеры!

Кира с тяжелым вздохом выудила ложку назад и зачерпнула с краю.

Исла тоже попробовала супа. И широко распахнула глаза, пытаясь удержать навернувшиеся слезы, но те самовольно не согласились удержаться и крупными каплями потекли по щекам.

Раздался грохот стула: это Кира выскочила из-за стола, подбежала к открытому окну и выплюнула все, что держала во рту, после чего с писком: «Ой-ей-ей, воды!!!» подлетела к бочке и стала жадно глотать из кружки холодную воду.

Исла отдышалась маленько и посмотрела на расстроенного Данира, который тоже успел попробовать своего варева и теперь уныло крошил кусок хлеба на стол.

– Рыжик, ты чего в суп положил? – с опаской спросила Исла. – Я понимаю, что ничего ядовитого в нем, как всегда, нет, но есть это, как всегда, невозможно.

– Я делал все в полном соответствии с рецептом, что мне дал Исиял! – горячо заверил Данир, вскочил, обогнул высунувшую язык и дующую на него Киру, стащил с полки листок. – Вот, смотри! Рецепт номер семь: отваривать мясо в течение часа, почистить то-сё, покрошить, положить в бульон, посолить, поперчить, добавить пряностей таких-то и таких-то. Я все по пунктам делал!

– А соли, молотого перца и других пряностей сколько клал? – спросила Исла.

– Тут не сказано, сколько. Я спрашивал – Исиял ответил: «Ну, немного кинь, сколько предпочитаешь сам». Я клал по чуть-чуть, всего по одной столовой ложке.

Исла оценила объем небольшой кастрюли:

– На несколько порций супа это явно многовато, – мягко заметила она, стараясь не огорчить еще больше и без того расстроенного мужа.

– Я уже понял. – Уголки рта мага скорбно опустились вниз. – А сколько надо класть?

– Не знаю, – честно призналась Исла, – я, как и ты, никогда раньше супов не варила. Наверное, стоило положить совсем чуть-чуть и попробовать. Потом добавить, если нужно.

– Зелья на стадии полуготовности никто не пробует, эдак можно крепко допробоваться, – уверенно возразил Данир, а потом вздохнул: – Впрочем, это же не зелье...

– Спасибо, мамочка, что велела мне немного в ложку зачерпывать, – поблагодарила отдышавшаяся Кира. – Не думала раньше, что хорошие манеры – это так важно!

– Хорошо, что и сама мамочка только капельку попробовала, – вздохнул Данир и посмотрел на жену.

Исла слабо улыбнулась:

– Ну, я как бы в курсе, какой из тебя повар. – И поспешила добавить: – Зато лекарь ты отличный и принц – просто замечательный! А на второе у тебя что приготовлено?

– А приготовить второе я не успел, – развел руками начинающий муж-домохозяин.

Размер проблемы Исла с Даниром осознали, когда перерыли все шкафы, заглянули в погреб, во все мешки и горшки и нигде не нашли ни крошки готового съестного. Дилемма, однако...

– Есть хочется! – напомнила Кира, дожевав последний кусочек хлеба и выразительно похлопав себя по животику.

Не умеющие готовить родители с ужасом посмотрели на печального голодного ребенка.

– Еще картошка осталась, давай почищу, – предложил Данир.

Услышав это, Кира испуганно вытаращила глазенки, шагнула за спину матери и дернула ее за рукав, громко прошептав:

– Мамочка, не разрешай! – В ответ на вопросительный взгляд Ислы девочка пояснила: – Ты не видела, как он утром картошку чистил: чиркнет ножиком по картофелине и по пальцу тоже чиркнет. Ругнется, палец голубым светом залечит и снова картофелину – чирк! И опять ругнется и палец залечивает. Его все мальчишки хором пожалеть успели, пока он на крыльце пять картошек на суп начистил.

Исла обратила внимание, что сегодня Кира по отношению к магу настроена лояльнее и тоже жалеет принца.

– Последнюю картошку я уже без травм почистил, – оправдываясь, напомнил Данир.

– Научился, значит? – вскинула брови Исла.

– Не то чтобы... Я и умел! Просто не сразу сообразил, что надо представить себе, что это не картошка, а корень мартикоры, и очищать его нужно осторожно-осторожно, снимая тоненькую кожицу так, чтоб максимально оставить мякоть. И сразу все как по маслу пошло!

Даниру Исла поверила, но решила не рисковать.

– Давайте, что попроще сварим. Кашу, например, – предложила Исла. – Утреннее молоко еще осталось?

– Да, в холодном погребе еще полведра стоит.

Данир отправился за молоком, Исла подкинула дров в угасающий огонь плиты, а Кира выставила на столе в один ряд четыре чистые кастрюли под кашу.

– Почему четыре? – удивилась Исла.

– Больше нету, – серьезно ответила Кира и снова принялась объяснять, видя явное непонимание матери: – Он картошку только с пятой попытки чистить научился, так неужели ты думаешь, что с кашей раньше угадает?!

– Мелкая права, – высказался Данир, ставя молоко и игнорируя возмущенный писк Киры: «Я не мелкая!» – Я предлагаю эксперимент провести: в одну кастрюлю крупы доверху насыплем, в другую – до половины, в третью – до четверти. Видишь ли, некоторые лекарственные смеси в процессе нагрева сильно увеличиваются в объеме – вдруг, с крупой такой же фокус выйдет?

– А если она уменьшится в объеме? – озабоченно спросила Исла.

– С зельями и такое частенько бывает. Что ж, в этом случае у нас на обед будет не каша, а молочный суп – тоже неплохо.

– Очень даже хорошо! – поддакнула Кира и снова погладила себя по бурчащему от голода животику. – Замечательно маг придумал – сразу в трех кастрюлях варить, это он молодец! Где-нибудь точно хорошо сварится, и мы наконец-то поедим!

– А неудачные «образцы» курам скормим! – заключил Данир.

На том и сошлись. Самые большие надежды Исла возлагала на «образец» номер один, но «образец» подвел: крупа в самом деле распухла и быстро полезла прочь из кастрюли. Данир ловко ухватил «образец» за ручки и выставил на крыльцо. Вскоре к нему присоединился «образец» номер два. К этому варианту вначале проявил интерес Ветер, но принюхался и решился дождаться продолжения. Кира уже начала слезно причитать, что заморят ее в этом доме голодом, но тут, к огромному облегчению ее приемных родителей, успешно доварился последний «образец». Исла сняла пробу и радостно закивала головой.

– Сахару только положить забыли, – вздохнула Исла.

– Сверху посыпем – так только вкуснее будет. – Усевшись за стол, Кира засыпала сахаром свою порцию каши, утопила в ней большую ложку... подумала... ложку вытащила и аккуратно попробовала с краю. – О-о-о! Вкуснотища! – И девочка быстро заработала ложкой.

Обедала семья в полном молчании, не отвлекаясь от процесса обеда, раздавалось только чавканье пса. Пока ждали чая, Данир задумчиво сказал:

– Я думал, что в твоем Городе главная сложность у меня будет в противостоянии ментальному воздействию, а оказалось: главная сложность – управиться с обедом.

– По поводу ментального воздействия ты рано расслабился, – хмуро предупредила Исла, вспомнившая утренний разговор с Сариной.

Кира убежала гулять с Ветром, а Исла пересказала мужу предложение тетки насчет лекарского кабинета и ее откровения относительно развития Дара.

– Данир, пообещай мне, что если я внезапно прикажу тебе что-то сделать, ты сделаешь это сразу, не спрашивая зачем, хорошо? Я не знаю, каких сюрпризов мне ждать от своего Дара, но если скажу: «закрой глаза» – ты закрывай, ладно?

– Ладно. Не волнуйся, ласточка, все наладится. Если так тревожишься – давай тренироваться чаще. Я научусь сопротивляться твоему вторжению в мое сознание! Уничтожать твои установки у меня уже получается. Иногда.

Во входную дверь постучали. На пороге обнаружился Исиял, удивленно осматривающий выставленные на порог кастрюли с недоваренной крупой.

– Привет! Помощь нужна? – неуверенно спросил Исиял.

– Нет. Мы сами справились! – гордо отрапортовала Исла.

– А это? – указал Исиял на кастрюли.

– А это курам! – довольно сообщил Данир.

Исиял озадаченно потер подбородок, но комментировать «выставку неудачных образцов» не стал.

– Я, собственно, вот чего хотел сказать, – по-прежнему неуверенно продолжил Исиял, обращаясь к Даниру. – Может, у магов не принято всякими такими приспособлениями пользоваться, но ведрами воду таскать не сильно сподручно, так может, показать, как помпа работает?

– Что за помпа? Это то странное приспособление рядом с колодцем? – живо заинтересовался Данир, а Исла огорченно вздохнула: как это она забыла перед мужем своим изобретением похвастаться? У них-то в Тавирии все на магии замешано, на амулетах всяких.

Впрочем, сейчас ее успехами гордо хвастался отец, увлекая лекаря-мага к колодцу и показывая, как действует помпа, быстро нагнетая воду в желоб, по которому вода весело бежала прямо в дом, наполняя бочку на кухне.

– А как узнать, что бочка уже наполнилась? – спросил Данир.

– Так с кухни крикнут, там всегда куча народа толпится. – Тут Исиял вспомнил, что в доме дочери толп теперь нет, и поправился: – Ну, Кира крикнет или сам сходишь – глянешь.

Спокойно провести вечер семье Дохран не дали: не успели супруги пригласить Исияла в дом (Исла хотела и Лору позвать – познакомиться поближе), как у калитки возникла Айра – одна из девушек первого отряда.

– Лера, сигнальный костер на Малом Роге зажгли! – крикнула молодая шатенка.

– Сообщи остальным! Встречаемся у третьих ворот! – Исла заскочила в дом за походной сумкой и оружием: неизвестно, что случилось у женщин на отдаленной горе. Может, напали звери: с приходом байголовов на Теплые Горы количество хищников в окрестностях резко возросло.

– Я с тобой, – крепя на пояс свой кинжал и мешочек с зельями и отварами, сообщил Данир тоном, который не оставлял места для возражений.

– А дом, Кира, ужин? – растеряно спросила Исла.

– Я присмотрю, – заверил Исиял, – нам с Лорой несложно ребенка и собаку накормить и спать уложить: мы с Лорой порой скучаем по маленьким детям, ее-то дочка и сын давно своими семьями живут. Бегите спокойно!

По пути к третьим воротам Данир весело заметил:

– Смешно звучит: «бегите спокойно!». Спокойно ходят, а не бегут! Но у вас тут все не как у людей. Хорошо, что у тебя отец – такое сокровище, а то и правда без слуг и множества родственников жить трудно.

– Я же говорила, что одному хранимому с домом управиться сложно! – напомнила Исла. – Сперва не поверил, а теперь жалуешься!

– Я не жалуюсь, я констатирую факт. Надо Рейсу посоветовать службу помощи домохозяйкам в Тавирии создать, чтоб можно было за счет королевской казны помощников себе в дом при необходимости брать и нянек – за детьми присмотреть. Теперь я отлично понимаю, почему несчастных случаев с детьми в деревнях и селах происходит больше, чем в городах: семьи на селе многодетные, домашнее хозяйство большое, тут одной матери за всеми не углядеть. Я раньше не думал, что все настолько сложно, а Рейс и теперь не думает – надо будет его просветить.

– Что, ваши правители бесконечно далеки от народа, а, принц? Наш жизненный уклад теперь тебя возмущает меньше? – подшутила над мужем Исла.

– Я готов признать за ним некие преимущества, вам большой семьей жить действительно проще, но несколько мужей – этого я никогда для себя не приму и другие маги тоже. Так что буду управляться с домом сам, я уже почти все умею! А на случай срочных вызовов надо просто запас готовой еды всегда в доме держать, вот и все.

Глава № 30. Маг познается в деле.

На Малом Роге группа женщин и их хранимых расчищала склон от камней и кустов: здесь летом планировалось посеять пшеницу, которая вблизи Теплых Гор росла лучше всего, чему способствовало и тепло подземных источников, и множество ручьев на Малом Роге, и то, что снег здесь сходил рано, а земля прогревалась быстро, позволяя раньше засевать поля. Вот и сейчас тут уже не было снега – он стаял три недели назад, как только стало пригревать весеннее солнышко.  С какой проблемой столкнулись люди, стало ясно еще у подножья Малого Рога: в небе кружили карнокары, и их гневное карканье разносилось далеко окрест.

– Ох ты ж, лохматый охстуел! На гнездо наткнулись! – ругнулась Исла. – Все, теперь либо перебить всю стаю птиц, либо уходить навсегда с этой горки. Черт, отродясь здесь эти громилы пернатые гнезд не вили, что им этой весной вздумалось?!

Карнокарами в долине называли большущих птиц с красно-бурым оперением. Размах крыльев у них превышал двойной рост человека, тело под оперением покрывал жесткий, как броня, кожный покров, а трапецевидный, расширенный к концу хвост позволял им ловко маневрировать в воздухе. Эти представители птичьего племени были вооружены массивными крепкими клювами, способными даже камни раздробить, и острыми когтями, позволявшими разорвать в клочки любую добычу. Жили карнокары стаями и всем скопом бросались защищать от обидчиков любого члена своей стаи, несмотря на то, насколько далеко поселился этот член стаи. Зачатки интеллекта у птиц позволяли им создавать дружные общины, члены которых сообща охотились, сообща оборонялись от врагов, сообща растили и обучали птенцов. Гнезда карнокары начинали вить на склонах гор, как только с них сходил снег, и тут же откладывали яйца: процесс созревания птенца в яйце и его дальнейшего вылупления и взросления был долгим, так что эти крупные птицы спешили поскорей заселить свои гнезда крупными серыми яйцами с коричневыми пятнышками. Понятно, что большинство карнокаров селилось на вершинах Теплых Гор, где раньше всего воцарялась весна, и куда жители горной долины старались не соваться: птицы бились с вторженцами насмерть, до последнего крыла в стае. Так что люди засевали только низовья Теплых Гор и охотились на зверей гораздо ниже уровня гнездования карнокаров. (Если, конечно, не охотились на самих карнокаров, как бывало в голодные года: голод – не тетка, заставит и на пернатых монстров охотиться.) В общем, совершенно неясно, что забыла на низком отдаленном Малом Роге одна ненормальная семейная пара этих пернатых.

– А подстрелить только тех, на чье гнездо наткнулись – нельзя? – спросил Данир, восторженно смотря на кружащихся птиц: прав он был, что в далеких горах неизвестные образцы флоры и фауны найдутся! В Тавирии про таких огромных темно-красных птиц и не слыхали!

– Это ничего не даст: стая будет нападать на людей, пока не уйдем, даже если это гнездо тут пустовать останется – они уже включили эту горку в круг своего гнездования, – вздохнула Исла. – Тут либо всю стаю уничтожить, чего мы не можем себе позволить: карнокар – это тоже дичь и весьма неплохая, причем живущая рядом круглогодично, либо закончить разработку этого склона.

– Жаль будет уходить, сюда уже много сил вложено, – покачали головами женщины из отряда Ислы, – но вариантов нет – с карнокарами не договоришься.

Отряд шел вверх по склону, старательно прячась под деревьями и пригибаясь к земле, чтоб не привлечь раньше времени внимания озлобленных птиц. Сигнальные костры горели у входа в глубокий низкий грот. Костров было много, от них шел жар, а высокое пламя отпугивало птиц, не давая им приземлиться, не опалив широченные крылья, и не давая с клювами наперевес наброситься на людей. Людей было восемь человек. Мрачная женщина, встретившая спасателей у костров, повела отряд Ислы в пещеру под горой, рассказывая, что одну хранительницу и троих мужчин растерзали карнокары, прежде чем они успели развести костры и укрыться в гроте.

– Мы и не видели этого чертова гнезда, лера! Видим: один карнокар вверх взметнулся, ну думали – охотился он тут, а вдруг – стая! Привел сородичей, гад пернатый! У нас пострадавших много, лера. Особенно плохо с хранительницей Валирой: ее карнокар поднять успел, она на высоте вывернулась из его когтей, упала. Боюсь, теперь парализованной останется, – рассказывала женщина.

– Проведите к пострадавшей, – велел Данир, выступая вперед.

Старшая группы, работавшей на склоне, оглянулась на Ислу и после ее подтверждающего кивка повела Данира к пострадавшим.

Да, у одной женщины был в нескольких местах сломан позвоночник, не считая множества внутренних повреждений и переломов – несчастная была при смерти. Лекарь-маг принялся за работу: тело хранительницы Валиры окутало голубым маревом, позвонки с хрустом встали на место и срослись, потом стали вправляться переломы. В полной тишине темного грота тихие похрустывания и пощелкивания звучали потусторонне и нереально, и это ощущение только усиливалось голубым заревом целительских заклинаний и мрачным карканьем птиц у входа. Маг лечил молча: магические заклинания не требовали словесного выражения; люди тоже смотрели молча: их потрясение не могло найти словесного выражения.

– Вот и все. Сейчас не двигайтесь, подождите, пока восстановится окончательно объем крови в кровеносной системе организма. – Данир отвернулся от Валиры и спросил: – Кто еще в тяжелом состоянии?

Исцелив всех пострадавших, Данир устало сел на землю и прислонился к стене грота. Магически вылеченные люди недоверчиво ощупывали себя, двигали руками и ногами, изумленно восклицая и ахая, убеждаясь, что в самом деле полностью здоровы. Исла всмотрелась в бледное лицо Данира и всполошилась: у него же магический резерв истощается при лечении, а это плохо влияет и на физическое состояние мага! Какая же она жена, если не помнит про слабости мужа!

Скинув с плеч свою куртку и заботливо подложив ее под голову сидящего у холодной стены Данира, Исла скомандовала:

– Всю еду и воду что есть – давайте!

Еды нашлось много – в прохладе грота хранились суточные запасы провизии всей группы землепашцев.

– Тебе лучше? – тревожно заглядывая в любимые голубые глаза, спросила Исла, когда Данир признал, что больше не может съесть ни кусочка.

– Со мной все хорошо, ласточка, гораздо тяжелее порой приходилось. Здесь всего пять пострадавших, и только трое были в крайне плохом состоянии. Это мелочи, а вот восстановленный магический резерв для другого сейчас пригодиться может.

– Для чего? – удивилась Исла.

– Ай-яй! Нехорошо забывать, что твой муж – лекарь-универсал высочайшего класса! – укоризненно поцокал языком Данир. – Или ты так и не прочитала учебники для обязательной школы? Какими умениями могут обладать маги-лекари, а? – спросил у жены Данир и тут же сам напомнил: – У всех лекарей дар влияния на живые организмы: целительский (у всех), а также дар влияния на растения (у большинства), общения с животными (у немногих).

– Ого! – хором воскликнули окружившие Данира люди. Валира попросила разрешения встать и тоже изумленно уставилась на мага.

– А магический резерв – это что? – полюбопытствовала Айра.

Исла не успела закрыть Даниру рот, и тот беспечно поведал, что магия мага не бесконечна, что резерв истощается при использовании магических сил, а восстанавливается при отдыхе и полноценном питании. После его объяснений к нему дружно протянулись руки с пирожками, колбасой и кружками, а Данир весело заверил, что уже в порядке.

– В порядке будешь, когда отдохнешь, – угрюмо заметила Исла. – Айра, веди отряд на выход, продумайте пути отхода: нам надо без потерь вывести людей с этой чертовой горки. Остальным хранительницам: разожгите сильнее костры, проведите огненную тропу до ряда больших вечнозеленых деревьев на склоне. Мужчины – собирайте вещи. Все, что найдете темного из одежды – вытащить из мешков: будем накрываться сверху, так птицам будет сложнее отследить нас с неба на темной оттаявшей земле.

Все занялись делами, а Исла потянула мужа вниз, уютно расположив голову Данира у себя на коленях.

– Полежи, говорливый мой, – вздохнула Исла, ласково приглаживая рыжие вихры, и тихим шепотом спросила: – Зачем про магический резерв разболтал?

– Так это же во всех учебниках написано, что тут скрывать?

– Учебники, где это написано, я специально с собой не брала! И энциклопедии привезла в долину с минимальными сведениями про магов, – шепотом объяснила Исла.

– Почему? Думаешь, твои тетки могут использовать эти сведения против меня? Зачем? Я куда полезнее с полным резервом!

– Вариантов «зачем» может быть масса, – взволнованно ответила Исла. – Тревожно мне, Данир, неспокойно как-то. Если бы знала про второй виток развития Дара – ни за что с собой тебя в Город не взяла бы!

– Можно подумать, я позволил бы тебе «не взять»! – обиделся Данир. – Сам бы пришел! Уже нашел дорогу!

– Ладно. Что ты задумал дальше делать, лекарь-универсал?

– А вот сейчас проводим народ до безопасного места, вернемся и с птичками пообщаться попробуем. Твоим людям нужна ведь эта гора?

– Если общение с карнокарами может быть для тебя опасно, то пусть горит эта гора ясным пламенем, – решительно возразила Исла.

– Ясноглазая, я – маг! И сильный лекарь-маг! Для меня не может быть опасным общение с животными и растениями! Ну, во всяком случае, пока резерв полон.

Тихие препирательства возвращаться или нет, длились между супругами до самого момента расставания с другими участниками спасательной миссии. Группа, разрабатывавшая склон под поле, ушла в Город, а первый отряд остался и смотрел, как их лера спорит со своим хранимым: зрелище, доселе в долине невиданное.

– Идите в Город, – скомандовала женщинам отвлекшаяся на миг от спора Исла. – Данир попробует пообщаться с птицами и уговорить их уйти с этого склона. Сообщите об этом аро-лере. Айра, ты Старшая! Выполнять.

Первый отряд ушел в Город, а Исла и Данир в сгустившихся сумерках вернулись к угасшим кострам и злым карнокарам. Исла заворожено смотрела, как руки мага засветились зеленым и синим, как потоки магической силы протянулись к кружащим над поляной птицам. Карнокары перестали пронзительно кричать и опустились на землю перед магом. Повисла тишина. Смотря на сосредоточенное лицо Данира, на вытягивающих шеи и что-то клокочущих птиц, Исла догадалась, что маг общается с пернатыми мысленно. Шло время. Данир чуть побледнел и Исла приготовилась хватать своего мага на закорки и бежать с ним в грот, спасаясь от птиц, но тут карнокары стали взмывать вверх и улетать, осталось только две птицы.

– Пойдем, надо перенести гнездо, – напряженно сказал Данир.

– Гнездо большое, яйцо хрупкое, я не могу обещать, что доставлю его в целости на вершину Теплых Гор, – еле слышно ответила Исла, посматривая на двух грозных птиц – явно родителей будущего птенца.

– У тебя веревки есть? – Исла кивнула и Данир продолжил: – Они сами отнесут гнездо, надо только связать его крепче и яйцо внутри закрепить.

Так и сделали. Смотря, как карнокар несет в лапах обвязанное веревками гнездо к вершине Теплых Гор, плавно и величественно взмахивая крыльями, Исла молилась Донате, чтобы путешествие птицы закончилось благополучно, а то неизвестно, как поведут себя эти полуразумные пернатые в случае несчастья при переезде. Если эта богиня Доната слышала ее мысли в храме, то может и сейчас их услышать: в данном конкретном случае Исла была совсем не против «пригляда свыше». Девушке показалось, что в горах эхом пророкотал смешок. Как бы то ни было, но гнездо вместе с содержимым и родителями этого содержимого благополучно поселилось на вершине соседних высоких гор, о чем Исла торжественно сообщила ожидавшим ее в центре города женщинам своего отряда и аро-лере.

Поздним вечером Исла с Даниром забрали из дома Лоры сонную дочку. Когда Исла укладывала девочку в постель и подворачивала одеяло, вокруг ее шеи обвились тонкие детские ручонки:

– Мама, этот твой маг оказался очень полезным, да? Так Лора сказала, а ей хранительницы знакомые сказали.

– Да, очень полезным, – усмехнулась такому определению Исла.

Кира помолчала, потом тихонько спросила:

– Он теперь всегда с тобой ходить будет, да? А меня ты навсегда Лоре и Исиялу отдашь, да?

– Нет!!! Никогда! – горячо заверила Исла. – Кира, я же говорила: ты, я и Данир – мы теперь одна семья. Маленькая, но крепкая семья! Да, иногда нам с Даниром придется уходить на работу, и ты будешь оставаться дома одна или с дедушкой Исиялом, но мы всегда – всегда! – будем возвращаться к тебе. Я очень люблю тебя! И Данир полюбит, ты только постарайся относиться к нему чуточку дружелюбнее. Кира, Данир – мой муж, а это значит – мой единственный хранимый и твой второй папа.

Кира задумалась. Потом спросила:

– А этого мага ты любишь? Как и меня?

– Я вас обоих сильно люблю! Кира, отцы тоже могут любить своих дочерей, меня же дедушка Исиял любит. А тебя будет любить Данир, это абсолютно точно, не ссорься с ним, не пакостничай, ладно? Сегодня днем так хорошо все было!

– Ладно, присмотрюсь я к этому... второму папе, – согласилась Кира.

Глава № 31. У каждого свои планы.

Очередное утро встретило Ислу теплым дыханием мужа у лица, ярким солнцем в окне и радостным звоном капели с крыши.

«Скоро побегут весенние ручьи!» – счастливо потянулась Исла. Она любила эти первые весенние деньки, когда таял снег, текла с гор кристальная вода, образуя множество небольших водопадов, искрящихся в солнечных ручьях.

– Куда ты сегодня? – просопел ей в ухо Данир. – Опасная работа?

– Нет, просто нескольких женщин в лес сопроводить и обратно, чтоб хищные звери напасть на малую группу людей не вздумали. Подумай сегодня, какую мебель тебе в лекарском кабинете у аро-леры установить, и дома себе комнату для работы выбери.

– Подумаю, – зевнул Данир. – Пошли хоть позавтракаем вместе.

Этот день был у самого Данира распланирован по минутам, чтоб успеть и Киру вовремя накормить, и в Дом Дохран забежать – на свой новый кабинет посмотреть и перенести в него кое-что, и в доме рабочую лабораторию начать оборудовать.

--------------------------------

В большом каменном доме Сарины Дохран было необычно тихо. Во всех общественных службах Города сегодня был не приемный день, а собрание Совета аро-лера в последний момент перенесла. Не о чем пока совещаться, ей необходимо собрать сведения и их обдумать. Хранимые Старшей бесшумно скользили по первому и второму этажу, натирая полы до блеска и наводя везде исключительный порядок. Порядок был и в новом кабинете лекаря-мага. Сарина припомнила сегодняшнюю встречу с ним, осматривая добротную мебель, одобренную магом, множество появившихся на застекленных полках стеллажа пузырьков с непонятным содержимым. Кажется, это лекарь в самом деле готов добровольно и добросовестно лечить ее людей, даже жаль, что именно он стал любимым мужчиной Ислы: люди с цельной личностью были куда лучшими работниками, чем люди с разрушенным внутренним миром. Ничего, когда Сарина реализует все планы, в Городе будет достаточно много магов, чтобы справиться со всеми делами и в неполноценном состоянии. Вон как великолепно ее хранимые со всем управляются – ни пылинки, ни соринки нигде нет, и еда самая вкусная в Городе, а среди них нет ни одного «полностью нормального», всем пришлось чуток «мировоззрение» подправить. Честно говоря, после того, как Сарина стерла личность своего возлюбленного, она с трудом переносила «нормальных» мужчин. Ее удивляло, с каким маниакальным порой упорством другие хранительницы защищали своих родных и любимых от «корректировки», порой закрывая глаза на совершенно возмутительное поведение и непослушание своих хранимых! В том числе и ее родная племянница – еще до появления мага о капризах Ислиных хранимых прибаутки по Городу ходили, но она не приводила их к Сарине! Надо узнать, что там нового у наследницы сегодня произошло...

Сарина велела позвать Айру.

Женщина из первого отряда поклонилась Старшей Хранительнице и почтительно приветствовала ее.

– Я верно понимаю, что эти два дня ты провела бок о бок с третьей наследницей? – уточнила Сарина.

Такого вопроса женщина не ожидала и растерянность явно отразилась на ее лице. Айра кивнула и робко напомнила, что вчера она докладывала обо всех событиях, связанных со спасением группы землепашцев от карнокаров.

– Доклада мне мало, – небрежно обронила Сарина, которой требовалось своими глазами посмотреть, как Исла обращается с магом, насколько близка она ко второму витку, – мне нужно посмотреть воочию. Посмотри мне в глаза!

Требование застало Айру врасплох. Молодая женщина съежилась, но мысль воспротивиться действиям Старшей ей и в голову не пришла. Спустя минуту Айра с огромным облегчением убежала из Дома Дохран, а аро-лера принялась мерить шагами гостиную и думать, думать... Потребовала доставить из библиотеки выписанные ее работницами сведения обо всех магах Тоска. Вечером, как и всегда в последнее неспокойное время, пришли Норна с Мойрой.

– У магов есть слабое место, о котором сознательно умолчала Исла, – объявила Сарина, – я видела в сознании Айры, как она испугалась, когда случайно всплыла эта информация, которой остальные не придали должной значимости и не включили сразу в отчет о произошедшем вчера на Малом Роге. Ничего, судя по бурному проявлению всех ее эмоций, второй виток вот-вот наступит, достаточно малейшего толчка. Тогда к Исле, наконец, вернется ее врожденное благоразумие.

Сарина задумчиво замолчала, и Норна ее нетерпеливо поторопила:

– Рассказывай!

– Вот как, – протянула Мойра, выслушав рассказ Сарины, – резерв не бесконечен. Что планируешь делать?

Бледные глаза Сарины загорелись воодушевлением, и она поделилась со старшими наследницами своим тщательно продуманным планом.

План был прост, как все гениальное, и учитывал практически все возможные варианты развития событий и все интересы долины, тем более, что основных интересов у Города в данный момент было два: вернуть хладнокровие и беспристрастность будущей аро-лере, и заселить в Город лояльных семье Дохран магов.

– Исла свою главную миссию выполнила: придумала способ покинуть долину и разведала обстановку за ее пределами, – подвела итог своим рассуждениям Сарина. – Теперь все проще: по проторенной дорожке любой легко пройдет. Позвать хранительницу Ламиру, – приказала Сарина, намереная немедленно начать реализовывать свои замыслы. Ламира была лерой третьего отряда и одной из самых умных и смелых женщин долины, не относящихся к семье Дохран.

Явившейся на вызов лере было приказано взять с собой двух надежных женщин, на имеющихся парусниках двинуться в Тавирию и привезти с собой двух пленных магов, желательно – стихийников. Миссию следовало держать в строжайшей тайне вплоть до дня возвращения. Срок исполнения – максимум семь дней.

– Я читала книги, которые привезла третья наследница. Смогу ли я справиться со стихийником? – усомнилась Ламира. – Исла Дохран лекаря-мага с его согласия в долину привезла, уж не ведаю, какими обещаниями она его к нам заманила. А стихийник заведомо сильнее лекаря.

– Он сильнее, пока цел его магический резерв, а без магии любой маг – обычный мужчина. Ты же можешь справиться с обычным мужчиной? – Сарина сделала паузу, дождалась саркастической усмешки Ламиры и вкрадчиво продолжила: – Резерв мага истощается вместе с его физическими силами при недосыпании, голоде, ранениях. Но главное – резерв можно быстро обнулить, если заставить мага выплеснуть свои силы. Так придумай что-нибудь, заставь, а потом не дай этому резерву восстановиться! И не хватай взрослых сильных магов, выбери кого-нибудь из молодежи: юные умы больше подвержены чужому влиянию, их можно будет не «ломать» до конца, можно будет сохранить в них больше свободной воли и больше способностей в итоге.

– А наш лекарь-маг не будет против такого воздействия на его подданных? Он же из их Старших магов, член правящей семьи Тавирии, разве он не вмешается? Не возмутится? – удивилась Ламира. Женщина обвела взглядом трех обладающих Даром и спросила: – Третья наследница поддерживает ваши планы? Ходят упорные слухи, что этот лекарь-маг – не только ее единственный, но и любимый хранимый.

– Само собой, Исла поддерживает наши планы, – скрипнув зубами, солгала Сарина, – не забывайся, Ламира! Наш лекарь-маг находится под пристальным присмотром Ислы и он такой же бесправный пленник, как все маги, которых мы в будущем приведем в Город. Ты – сестра Валиры, которая не выжила бы вчера без магической помощи, ты лучше других должна осознавать, насколько нам необходимы абсолютно преданные нам маги. Стихийники защитят наш Город от ярости природы: от лавин, паводков, оползней, засухи, бурь, пожаров, многих других катаклизмов. Разве жизнь и безопасность семи тысяч наших сограждан не стоит свободы нескольких пленников? Наши собственные мужчины часто подвергаются моему влиянию и влиянию Норны с Мойрой, но их судьба тебя не печалит – ты больше волнуешься за чужаков?

Опустив голову, Ламира промолчала. У нее было двое сыновей подростков, которые пока оставались в ее доме, и она не хотела бы, чтоб они попали в хранимые к наследницам или аро-лере. Напрасно жители Города воспылали надеждой, что Исла Дохран будет более мягкосердечной правительницей, чем ее предшественницы! Все аро-леры одинаковы. Действительно, волноваться надо за своих, а не за пришлых магов. Их ведь не убьют, а просто сделают более послушными, что очень удобно для всех. И магическая помощь Городу точно не помешает, у нее самой любимый хранимый погиб под сошедшей с горы лавиной. Это просто очередное задание и она с ним справится!

– Ты уезжаешь сегодня же ночью, – велела Сарина, – у тебя час на сборы. Вот сведения о магах того крупного города, к берегу которого ты пристанешь. Изучи их по дороге, подумай, кого захватить. Действуй!

За Ламирой закрылась дверь.

– Ишь, лекаря уже за своего признали. Быстро, однако! – хмыкнула Мойра. – В твоем плане лично я вижу только одно слабое место: если Исла не «сотрет» своего мага, то тебе не удастся убедить короля Рейса Сартора в том, что все похищенные маги довольны, счастливы и совершенно добровольно переселились к нам в долину. Одно письмо от Данира Сартора – и нам обеспечена война с загорным миром. А мы сломать лекаря не можем – мы дали слово, поклялись, что не вмешаемся.

– Вы неверно помните нашу клятву: о невмешательстве речь не шла. Лично я клялась лишь в том, что Исла сама будет «менять» своего мага и решать его судьбу, – холодно улыбнулась Сарина. – Семи дней для этого точно хватит.

Глава № 32. Сила семьи не в размере, а во взаимопомощи.

Тем же вечером, с удовольствием предвкушая встречу с мужем и дочерью  Исла вошла в дом. И оторопела.

Через порог кухни с тихим журчанием переливалась вода и ручейками растекалась по полу гостиной.

«Вот тебе и весенние ручьи, не зря утром о них мечтала», – ошеломленно подумала Исла. Но почему в доме?!

Тут, покачиваясь на волне, через порог скользнули розовые детские тапочки, и Исла завопила в страхе:

– Мелкая!!! Ты где?! Кира!

– Здесь, мамочка, ой, как весело! – донесся голосок из кухни.

Поскальзываясь на лужах, Исла ворвалась в кухню и оказалась по щиколотку в воде. Кира сидела на столе, болтая ножками, с восторгом смотря на то, как из желоба в переполненную бочку хлещет потоком вода, а из бочки красивыми потоками стекает на пол. Девочка не теряла времени даром только на пустой созерцательный процесс – она отправляла в плавание по кухонному «озеру» все, что могло плавать: деревянные ложки, кружки, тарелки (некоторые тарелки были снабжены парусами из воткнутых в середину детских стрел с нанизанными на них салфетками), шкурки от орехов и фруктов, которых вчера достали из погреба.

– Жаль, что через порог только тапочки пробиться смогли, – вздохнула девочка при виде матери. – Ну, ничего – сейчас шкурки доплывут, они не сидят в воде так глубоко, как деревянные кораблики. Мама, я ведь не хуже тебя парусники придумала, да? Не хуже?

Исла изумленно осмотрела перемазанное личико дочери. Чего только не было на этом личике: каша, варенье, следы фруктового сока, хлебные крошки... Одним словом, сразу видно было, что сегодня девочку исправно кормили! Исла прокашлялась и ответила на вопрос дочери, который та задала с горящими ожиданием похвалы глазенками:

– Не хуже. Кто воду льет?!

Девочка пожала плечиками и радостным воплем приветствовала переход группки оранжевых шкурок через «речные пороги», после чего удостоила мать ответом:

– Данир. Тот, который будет вторым папой.

– Боги, зачем столько?! О чем он думает?! – схватилась за голову Исла. Потом бросила голову и схватилась за мешок муки, к которому упорно подбиралась вода.

– Он не думает, он моего крика ждет, – рассудительно объяснила девочка. – Он сказал: как бочка наполнится, так крикни. Я ему кричала, кричала, а он оглох, видимо. Ну, у меня горло от криков заболело, я и перестала кричать – все равно не слышит ведь.

Тут за окном раздался приближающийся голос Данира:

– Неужели еще не наполнилась, Кира?

Девочка сдвинулась на ближайшую к окну сторону стола и выглянула на улицу. Наморщила лобик и ответила серьезно:

– Не-а, гостиная еще не наполнилась, только недавно через порог вода течь начала.

В окне показалось озадаченное лицо Данира. Первым делом он увидел Ислу и широко ей улыбнулся. Потом недоуменно моргнул при виде ее разозленной гримасы и перевел взгляд на бочку... на пол... на кухонный порог... на мешок муки в руках Ислы...

– Как же так, – растеряно проговорил он. – Мелкая, ты чего молчала?!

– Я не молчала, я орала, как раненный медведь! – возмутилась Кира. – А ты глухой. Лекарь-маг, называется, – собственные уши вылечить не можешь!

– Видимо, я слишком увлекся процессом, оттого и не слышал, – смущенно пробормотал Данир, посмотрел на злую Ислу и с недоумением спросил:

– А как воду теперь с пола убрать? Я же не стихийник!

– Как все, – буркнула Исла. – Берешь тряпку, ведро – и вперед!

Сняв дочь со стола, Исла понесла ее к колодцу: умывать. Потом переодела девочку во все чистое и усадила на крыльце – на солнышке погреться. Сама же двинулась в кухню.

Посмотрев минут пять на то, как неумело ее хранимый орудует тряпкой, какой он уже мокрый с ног до головы, как печально поникли влажные рыжие кудряшки на его макушке, Исла поняла, что никак не сможет оставить без помощи свое чудо из дальних земель. Со вздохом она взялась за второе ведро и тряпку и принялась приводить кухню в божеский вид.

Макнуть тряпку в «кухонное озеро» и отжать воду в ведро. Снова макнуть и снова отжать. Макнуть – отжать... С порога кухни донеслось сопение дочери, и детский голосок произнес обескуражено:

– Мама, а почему ты тоже пол вытираешь? Это же не женское занятие!

Исла обернулась к Кире и пожала плечами:

– Члены семьи должны помогать друг другу. Особенно, если семья такая маленькая, как у нас. Тебя я не заставляю воду убирать.

Исла вернулась к своему прерванному занятию: макнуть – отжать. Детские ножки затопотали вглубь дома, а Исла еще раз пожала плечами. Макнуть – отжать. Спустя минуту топот опять приблизился к кухне: Кира подвернула штанишки и босыми ножками смело вошла в воду. В ручках девочки была большая старая байковая рубашка Сарта, которую тот оставил в своем шкафу при переезде. Кира присела на корточки рядом с матерью и стала повторять за ней: макнуть – отжать.

К вечеру кухня и гостиная блестели первозданной чистотой.

Ужин в этот раз Даниру удался на славу: он состоял из отварного картофеля и купленной в лавке колбасы – просто, но сытно. Собаке достались остатки каши, которой Данир в обед кормил Киру. В эту кашу тоже кинули колбасы и хлеба.

Укладываясь спать, Исла спросила:

– Подумал, как кабинет обставить, и где ты дома работать будешь?

– Да. Я сегодня прошелся до вашего главного здания, посмотрел все, аро-леру твою видел.

Исла подскочила на кровати:

– Ты видел Сарину?! А ну-ка, посмотри на меня!

Данир почувствовал знакомое тепло в голове и не менее знакомую щекотку.

– И зачем ты роешься в моих воспоминаниях? – проворчал он. – Я и так тебе все расскажу.

– Твой рассказ не покажет мне выражение лица Сарины, – хмуро ответила Исла, – и не откроет те моменты, которые она, возможно, закрыла в твоей памяти.

– Ничего она не закрывала, – пожал плечами Данир, – я все помню, мы нормально пообщались. Во всем, что она говорила, не было лжи: она действительно хочет, чтобы я работал на благо Города. Правда, лично я ей не очень нравлюсь, но я это переживу. – Увидев вопросительно приподнятые брови Ислы, Данир пояснил: – Лекарь-маг может ощутить любое изменение в организме человека, а такие изменения порождают и ложь, и неприязнь, и прочие сильные эмоции.

– Ты исследовал аро-леру магией?! – нервно хихикнула Исла, безумно испугавшаяся за Данира, но несколько успокоенная тем, что Сарина в самом деле никак не пыталась на него влиять. Может, ей стоит больше доверять слову родной тетки? В долине все женщины держали данное слово, это было неписаным законом и абсолютной нормой поведения.

– Я осторожненько, незаметно исследовал, – усмехнулся Данир. – Она тоже это переживет!

Исла расслаблено откинулась на подушки. Ей надо спокойнее реагировать на встречи Данира с тетками, иначе она полной неврастеничкой станет, а это для того же Данира весьма опасно: не стоит еще больше раскачивать качели своих эмоций, она и так как готовящийся к извержению вулкан.

Прошло несколько дней. Данир начал принимать больных в своем кабинете в Доме Дохран, один раз выходил вместе с Ислой в горы: жена с ее отрядом прочесывали местность, где жители заметили стаю опасных хищников, а Данир заодно осматривал кусты, деревья и первые проклюнувшиеся на проталинах травы. Экспедиция прошла для лекаря-мага весьма успешно: он обнаружил одно незнакомое растение, осторожно выкопал его и пересадил на грядку у дома, чтоб присмотреться и изучить подробнее. Исла тогда со вздохом заметила, что огород у них теперь станет рассадником подопытных образцов ее мужа. Нет, она не возражала. Как заметила Исла: «Настоящего огородника из принца все равно не выйдет. Потребую у аро-леры, чтоб тебе назначили большое жалование, как единственному городскому лекарю-магу, и будем осенью закупать у других овощи-фрукты». Так с Данира снялась одна существенная работа по хозяйству и одновременно появился хороший большой питомник для неизученных и лекарственных растений с уже распаханной и удобренной землей.

Исла старалась взять на себя и часть нагрузки по приготовлению еды: из своих походов в горы и на охоту она постоянно приносила дичь, причем уже освежеванную и разделанную, полностью готовую к запеканию, варению, тушению. Порой приносила уже прожаренные куски мяса, которые достаточно было разогреть. Правда, такой предусмотрительной Исла стала после первой неудачной попытки накормить семью охотничьими трофеями. Об этой попытке потом долго со смехом вспоминала Кира.

А случай был такой: Исла вернулась вечером с мешком, в котором лежали три подстреленных и полузадушенных зайца (опытные охотницы предпочитали дичь до возвращения домой оставлять живой, если это возможно, – так мясо сохранялось свежим в случае возможной длительной задержки на охоте). Кира радостно выскочила навстречу матери, споткнулась и растянулась на земле, рассадив коленки. Данир поспешил залечить ранки девочки, с его рук полилась голубая целительская магия, да вот беда – часть магических сил потянулась к брошенному на земле мешку, из которого мигом выскочили выздоровевшие зайцы и понеслись галопом по улице. Спохватившаяся Исла натянула тетиву и уложила стрелой одного из зайцев, а вот два других сбежали, посмешив детишек на улице. Пришлось семье ограничиться одним зайчишкою на ужин, которого они зажарили на вертеле на костре, разведенном в саду за домом. Данир тогда был расстроен, что его магия повела себя так своевольно:

– Видишь ли, если лекарь-маг не тратит сил на дополнительный контроль, то целительская магия сама тянется к тем живым организмам, что нуждаются в помощи, – объяснял он.

– Ага, зайцам явно хуже, чем мне, было, – поддакивала Кира, уминая заячье жаркое. – Хорошо, что мамочка такая быстрая и меткая, а то опять кашу есть пришлось бы. Ты когда научишься рагу варить и картошку жарить, второй папа?

Неодобрительно посмотрев на дочь, Исла ласково погладила мужа по руке:

– У тебя все прекрасно получается! – заверила она, а Кира чуть не подавилась от такого огромного и откровенно льстивого преувеличения матери.

Данир весело сверкнул белоснежной улыбкой:

– Ну, еще не все, но подвижки есть. Да, мелкая? – подмигнул он Кире.

– Ты не так плох, как казался на первый взгляд, – чопорно ответила девочка, а Данир рассмеялся и взъерошил ее растрепанные волосы.

Огорчало Данира только одно: он видел, как старательно подавляет в себе жена бурлящие в ней эмоции, как боится посмотреть ему в глаза. Про тренировки сопротивления Дару Исла теперь и слышать не хотела, безумно боясь как-то ему навредить.

– Пойми, я могу не сдержаться и в случайном порыве внушить тебе вечную принудительную привязанность ко мне, – отказывалась она от настойчивых просьб Данира дать ему шанс побороться с ментальным воздействием.

– Ты говоришь глупости, как можно насильно внушить то, что и так уже есть на абсолютно добровольной основе? – возражал Данир, но Исла упрямо качала головой и отказывалась.

– Ты собираешься до скончания наших дней взгляд от меня воротить? – угрюмо спрашивал Данир, но Исла только прижималась к нему сильно и принималась отчаянно, страстно целовать

Глава № 33. О том, как грамотно