Не боярское дело. Пятая часть. Главы 33-37 (fb2)


Настройки текста:



Не боярское дело. Пятая часть. Главы 33 - 37.

Глава 33 (вступление)

Попробую поддержать темп подпиской на ближайшие пять глав.

Глава 33

Родовая усадьба Надеждино Сердобского уезда Пензенской губернии. Десятое января 211 года от Начала.

Князя Алексея Борисовича Куракина, не без основания считающего себя неплохим знатоком истории, ещё во время его службы генерал - прокурором всегда бесила двойственность дат. Все бумаги, поступающие в прокуратуру, датировались летоисчислением от Начала, как был назван первый мирный год после мировой войны, уничтожившей миллиарды людей, а бумаги, исходящие из его ведомства и направляющиеся на высочайшее имя полагалось подавать от официальной даты основания Империи. В результате целый отдел пришлось создавать, чтобы составлять экстракты многотомных судебных дел с изменением в них дат. Такое же неудобство было у официальных органов информации, в имперских службах и в армии.

Привычно поморщившись на услышанное в новостях официальное летоисчисление, Алексей Борисович убрал громкость радиоприёмника. Отсутствие знаковых событий обескураживало. По его расчётам заговор должен был вступить в решающую фазу ещё два - три дня назад, но известие о смерти Императора и его наследников до сих пор никто не озвучил.

Расстояние в семьсот километров, а именно на таком удалении от столицы расположена родовая усадьба Куракиных, сыграло свою злую шутку. В самый неподходящий момент князь оказался в информационном вакууме. Разом замолчали телефоны, коротковолновые рации оказались не в силах пробиться через помехи станций глушения, которые активно и повсеместно использовали заговорщики. Дороги оказались так часто перекрыты, где пикетами бунтовщиков, а где и имперскими подразделениями, что напоминали слоёный пирог. В довершение всех бед намертво замерли на станциях пассажирские поезда. Приходилось довольствоваться редкими информационными сообщениями государственной радиостанции, работающей на длинных волнах и который день часами подряд передающей концерты классической музыки.

Об истинной роли князя Куракина в заговоре знают всего лишь три человека, и то, каждый из них знает не больше того, что ему положено. Если всё задуманное закончится удачно, то из всей этой троицы в живых останется лишь один – его друг и соратник граф Киселёв.

Исчезнет нефтяной магнат, возжелавший получить в свои руки рычаги власти и внёсший за это огромные суммы. Нет бы ему аппетиты поумерить и всего лишь попросить ещё больше денег и льгот.

Погибнет старый архимаг, запросивший за свои услуги ни много ни мало, а сразу троих наследников Императора. Старый дурак, похоже, так и не понял, что никого из них ни в коем случае нельзя оставить в живых. Даже в качестве объекта для опытов.

Князь Куракин должен взойти на престол спасителем Отечества, а не руководителем заговора. А заговорщики... Ну, с ними будет особый разговор. Кто-то же должен заплатить родственникам князя и дружественным ему Кланам. Те же Багратионы и Апраксины немало стараний и средств в подготовку вложили. В нужный момент, когда силы имперских служб и противостоящих им заговорщиков начнут иссякать, а армейские части застрянут посреди страны, в дело вступят два наиболее военизированных Клана Империи. Показательно жестоко они расправятся с бунтовщиками в столице и в Питере, украсив фонари на набережных десятками повешенных. Демонстрация силы необходима. Глядишь, остатки имперских служб уши прижмут, да и окраины поутихнут, почувствовав крепкую руку новой власти. А кто по хорошему не поймёт, на тех всегда папочка с компроматом найдётся. Много их собрано руководимым им ведомством за долгие годы прокурорской деятельности, и хранятся они крайне надёжно.

** *

Очнулся я в дирижабле. Знакомый гул, характерные силуэты иллюминаторов, едва просматривающиеся в полутьме салона и до боли родная обстановка. "Сапсан". Заметив, что я зашевелился, с одного из кресел поднялась девушка, и сбросив с плеч плед, подошла ко мне.

– Граф, я бы советовала вам пока не вставать, – чуть слышно сказала она и взяла меня за руку, начав щупать пульс.

Великая княжна Ирина Рюмина. Уставшая, и выглядящая не слишком свежо.

– У меня что-то повреждено? – спросил я у неё, потому что никаких болевых ощущений не чувствовал. Так, лёгкая слабость и головокружение, да и всё, пожалуй.

– Возможно сотрясение мозга. Дирижабль, на котором вы летели, рухнул на землю, – с лёгкой заминкой сказала Ирина, отводя в сторону глаза.

– Пилоты живы? – заметил я её неуверенность и замешательство.

– Да, оба живы. Лёгкие повреждения я им залечила и они выразили желание остаться защищать дворец.

– Отлично. Не подскажете, кто с нами летит и почему погашен свет в салоне? – задал я вопрос, пытаясь взглядом найти Алёну среди закутанных в пледы силуэтов.

– Я, Алёна, Антон, – княжна начала перечислять пассажиров, видимо по привычке начав с титулованных особ, – Граф Игнатьев, боярин Шабалин и архимаг Медведев Савва Савельевич. А свет выключили оттого, что за нами кинулись было чужие пилоты, но ваши парни сумели их всех связать боем.

Я чуть было не присвистнул, с трудом сдержав себя в последний момент.

– У вас во дворце был архимаг, и вы не смогли защититься? – не поверил я княжне.

В Академии мы несколько раз разбирали схемы военных действий с участием магов. Меня особенно сильно впечатлила старая чёрно - белая фотография, сделанная после одного из таких боёв. Бескрайнее поле было изрыто ещё дымящимися воронками так далеко, насколько хватало разрешения камеры. Со слов преподавателя один из наших, русских архимагов, полностью выложился тогда в одно - единственное заклинание Метеоритного Дождя, предотвратив атаку двух венгерских полков. Две минуты огненного ада и сотни обрушенных с неба огненных шаров. Больше тысячи убитых и раненых.

– Медведев и осуществлял атаку на наш дворец, – недобро прищурилась Ирина.

– О как! И тем не менее вы решили прихватить его с собой? Кому, интересно, пришла в голову эта замечательная идея? – спросил я, начав подниматься с дивана. От такого опасного попутчика стоит избавиться как можно быстрее. Что я и собирался сделать прямо сейчас и при этом меня совсем не волнует, на какой высоте мы летим. Чем выше, тем лучше.

– Успокойтесь, граф, – мягко остановила меня княжна, придержав за плечо, когда я заворочался, пытаясь подняться, – Я всё-таки неплохой целитель и с уверенностью могу сказать, что усыпила его не меньше, чем на шесть часов. Кроме того, мы вместе с наставником дважды провели обследование Медведева и сошлись на мнении, что вы выжгли ему Дар.

– Я?! – упав обратно на подушку, я сообразил, что опасности никакой нет и можно спокойно удивляться. К тому же, голова всё ещё кружиться, а хоровод звёздочек и искорок так и летает вокруг меня.

– А кто же ещё. Когда ваши гвардейцы всех с того поля притащили, то рассказали, что рядом с обломками вашего дирижабля никого больше не было. Нашёлся там, правда, ещё один любопытный человечек, но к счастью для вас всех он был далеко.

– Они не гвардейцы, – машинально поправил я княжну. Почему-то сейчас мне показалось важным это уточнение. Сказались понятия, вбитые в Академии. Лётный гвардейский полк один на всю Империю и командует им Император, – Вы сказали, что они были атакованы другими пилотами.

– Считаете, что девушка не в состоянии отличить гвардейские МБК от армейских "горбатых"? Напрасно, граф. Тем более эти новые страшилища, – обиделась княжна. Даже руками всплеснула, – Подробно я сам бой рассмотреть не смогла, но со слов пилотов вашего дирижабля количество летунов с обеих сторон оказалось примерно равное.

Хм, я мог бы и сам сообразить, что Ирина частенько видит тренировки гвардейцев и их МБК опознает легко. Госпиталь, как-никак, прямо в расположении полка находится, да и дядя её сам большой любитель полетать. А то, что она мои... э-э, ну, будем считать что мои, раз уж мне их авторство приписывают, новые МБК назвала страшилищами, так это дело понятное. Так-то мы немного в габаритах новым МБК добавили, а со стороны смотрятся они совсем по другому. Более устрашающе, что ли, чем старые образцы.

Ещё в те времена, когда мне пришлось выбирать автомобиль, я обратил внимание, как странно мы порой воспринимаем размеры. Вроде бы, вот стоят рядом две почти одинаковых автомашины. Одна из них всего-то на полметра длиннее другой и на каких-то пять - шесть сантиметров шире, но мы без всякого сомнения относим её к представительскому классу, а на ту, что чуть поменьше, смотрим без особого уважения. Так же и с МБК. Незначительное увеличение габаритов, а результат тут же бросается в глаза.

– Тогда даже не смешно. Мои пилоты разделают армейцев быстро и качественно, – успокоился я, и на всякий случай попробовал пошевелить руками и ногами. К счастью, всё оказалось на месте. Признаться, что-то я не совсем понимаю, отчего княжна на меня порой словно с жалостью какой посматривает и суетится явно излишне. Я жив - здоров, может головой сильно ударился, но это же пройдёт. С чего вдруг забота такая с её стороны?

– Ваши? Разве это не гвардейцы были?

– Бывшие гвардейцы, – кивнул я головой, вроде бы и соглашаясь, но при этом обращая внимание княжны на весьма немаловажный момент, – Сейчас они служат мне. Помните аукцион, на котором мы с вами познакомились. На нём вы могли видеть двух моих пилотов.

Судя по выражению лица Ирины, никого она тогда не запомнила. Угу, попробуй тут запомнить, когда Феликс Юсупов вокруг тебя круги нарезает и ни на минуту не оставляет в покое.

А мне головой лишний раз шевелить противопоказано. Стоило только что чуть-чуть кивнуть и боль такая накатила, что слезу выдавило.

– Кстати, а почему все спят? – стараясь не шевелить лишний раз головой, скосил я взгляд на полутёмный салон.

Как бы тихо мы не говорили, но наверняка уже должны были разбудить хотя бы одного - двух спящих.

– Я всех усыпила, – пожала Ирина плечами, – У них полное магическое истощение и лучше сна для них сейчас ничего не придумаешь. А меня Константин Семёнович к защите дворца не допустил. Сказал, что целитель нам всем пригодится с нерастраченной Силой. Не понимаю, чем бы я смогла помочь, если бы вы вовремя не подоспели. Да и вам тоже сон на пользу пойдёт, – княжна положила мне на лоб узкую, тёплую ладонь.

– Да я только что спал, – успел я возмущённо вякнуть, проваливаясь в сон.

Разбудили меня под знакомый рокот маневровых двигателей. Их звук сразу можно узнать. В отличии от солидного гула ходовых движков, маневровые тарахтят, и делают это задорно и звонко.

– Долго я спал? – спросил я Ирину, наблюдавшую за моим пробуждением.

– Около часа, – ответила она, взглянув на настенные часы в салоне.

Встречный ветер. Когда мы мчались на помощь, он сильно помогал дирижаблю, дуя в попутном направлении. Так что ничего удивительного, что обратный путь у нас занял больше времени.

К счастью, в связи с моим болезненным состоянием, меня освободили от хлопот по размещению гостей.

Дома меня уже дожидалась Джуна, которая сначала обследовала меня наскоро, а потом более тщательно, огорчённо цокая языком, порой скорбно поджимая губы и качая головой. Закончилось всё очень знакомо. Она положила мне руку на лоб, и я почувствовал, что засыпаю. Нет, я всё понимаю... Зима, морозы, но и я не медведь, чтобы всё время спать.

Проснулся затемно. Оглядевшись, понял, что спать меня положили в комнате отдыха, примыкающей к моему кабинету.

По привычке, попытался зажечь Светлячок, но ничего не вышло. Вторая попытка тоже оказалась безрезультатной. Магия не отзывалась, словно её в природе никогда не существовало.

Хм, тревожный звоночек.

Я на ощупь пробрался к выключателю и поморщившись от света вспыхнувших ламп, перешёл в кабинет.

Долгие четверть часа я изощрялся, пытаясь достучаться до проявления магических способностей, но не преуспел ни разу. С высокой степенью вероятности можно предположить, что у меня выгорел резерв Силы. Хотя, что я сам себя обманываю. Он действительно выгорел, и это факт.

Итак, что я имею. На первый взгляд всё крайне печально. Скорее всего я выжег резерв Силы, нарвавшись на разрывы собственных снарядов. Они у меня двойного предназначения. Магию и магов уничтожают ничуть не хуже, чем неодарённых. Это наиболее правдоподобное объяснение случившегося. Конечно, можно польстить себе и в качестве альтернативы предположить, что я выжег резерв, приняв на свой Щит удар архимага, но это вряд ли. Упали мы на поле, чуть ли не на голову этому гадскому магу. Скорее всего монстр магии не успел сформировать и направить на нас своё заклинание. Иначе, даже если бы я его удар принял на свой Щит, который у меня далеко не прост, то нас как минимум отбросило бы к замку, и вероятнее всего, по частям. По крайней мере всё, что я не успел тогда прикрыть своим Щитом, искали бы очень долго.

Теперь мне стали понятны жалостливые взгляды обеих целительниц во время проводимых ими осмотров. Они поняли, что я выгорел.

И это вторая плохая новость.

В молчание Джуны я верю. Не в её интересах делиться с кем-то новостью о том, что Глава Рода, в который она вместе с мужем не так давно вошла новой Семьёй, потерял Дар.

А вот с княжной Рюминой...

Впрочем, тут тоже рано паниковать. Для начала, как ни крути, а я их спас. Не ответит же она мне, своему спасителю, чёрной неблагодарностью.

Опять же медицина – это далеко не математика. В ней нередко появляются неоднозначные ответы. Мало ли случаев, когда выживал смертельно больной человек, или наоборот, умирал абсолютно здоровый. Так что мне стоит подумать над тем, что может заставить усомниться княжну в первоначально поставленном диагнозе.

В Империи до сих пор существуют неписанные традиции, никоим образом официальным законом не подтверждённые. Одна из них касается Глав Рода или Клана. Они в обязательном порядке должны быть Одарёнными, а случись потерять Дар, то должны передать главенство Одарённому наследнику. Корни традиции уходят в те времена, когда магия только зарождалась, и многие вопросы решались посредством магических поединков.

Как ни странно, но почитателей и ревнителей старых традиций в Империи до сих пор хватает. Особенно среди старших поколений. Так что Глава Рода, потерявший Дар и не пожелавший передать власть наследнику, спокойно проживёт не слишком долго. При первой же возможности ему прилюдно нанесут оскорбление и вынудят к дуэли. Вряд ли стоит объяснять, что в качестве оружия вызываемый выберет магию. По тем же традициям, на первой дуэли нарушителя устоев убивать не принято. Зато можно увечить, сколько душе угодно. А если он будет упорствовать и дальше, то вторую дуэль ему не пережить.

Бездумно качаясь на кресле, я пытался осознать случившееся и привыкнуть к своему новому состоянию. Как ни странно, но раскачивание меня успокаивало, зато появился новый раздражитель. Передо мной на столе стоял изящный серебряный поднос, недавно купленный Дарьей. На нём было всё необходимое: турка, графин с водой, керамическая банка с молотыми зёрнами и четыре шикарных чашки из тонкого фарфора.

Беда бедой, но кофе оттого мне хотелось не меньше, чем всегда. Небезопасное это дело, скажу вам по секрету – вставать по утрам между мной и чашкой кофе. Ещё вчера вопрос с приготовлением кофе решался до смешного просто. Магия отлично кипятила воду, а потом давала возможность мягко и нежно поднять пенку до самых краёв турки. Теперь магия со мной сыграла злую шутку.

Впрочем, когда дело доходит до кофе, особенно если я спросонья, меня перестают волновать не только капризы природы, но и всякой разной магии.

Злорадно ухмыльнувшись, я полез в нижний ящик стола. Гипнотизируя глазами поднос, я на ощупь нашёл накопитель, выполненный в виде гранаты - "лимонки". Притащил же я его не так давно для экспериментов, да так и оставил в столе. Зато теперь он оказался как нельзя кстати.

Вскоре кофе был готов. Дуя и обжигаясь, я сделал первые, самые сладкие глоточки.

Понемногу начал оживать.

Затем и соображалка заработала, благостно откликнувшись на привычный утренний допинг.

Угрюмое настроение начало отступать, и мысли приняли иное, гораздо более приятное направление.

Если на произошедшее посмотреть с другой стороны, то не всё так плохо. Похоже, что Фортуна в очередной раз удостоила меня вниманием, выписав мне очередной пендаль за мою собственную нерешительность.

Опять приходится менять планы. Всё, что вчера казалось важным, перечёркнуто новой напастью. Зато на первый план вышли дела, ранее отложенные до лучших времён.

Степана я вызвонил после третьей чашки кофе. Новый план у меня был вчерне готов и требовал окончательной отшлифовки.

Помощь друга пришлась к месту. Вдвоём мы украсили план более подробными деталями и, с подачи Степана, в него добавлены были крайне перспективные моменты.

Не прошло и получаса, как на лестнице загремел стальной поднос и раздался звон бьющегося стекла. Визгливый голос кухарки, бренчание сметаемых осколков стекла по стенкам ведра, хлопанье дверей и разнёсшийся по всему дому запах ванильных булочек. Что только не придумают правильно мотивированные женщины, числящиеся у меня в прислуге.

Другими словами, побудка, организованная Степаном, должна была так или иначе поднять всех наших гостей с постели. Не ждать же нам, пока они сами соизволят встать. Нынче время дорого и его у нас крайне мало.

Вскоре во дворе прозвучали ожидаемые нами звуки. Девушка, вышедшая покормить собак, трижды постучала по дну кастрюли, вываливая в собачьи миски остатки корма.

– Три княжны в зале, – перевёл мне Степан условный сигнал и пожал плечами.

Так-то мы предполагали всех гостей поднять, но толстокожие мужчины проигнорировали старания прислуги и в обеденный зал так и не вышли.

– Работаем с теми, кто есть, – решил я, взглянув на часы.

Понятно, что мне бы хотелось иметь побольше свидетелей, но не силой же вытаскивать из гостевых комнат княжича и всех остальных.

– Ваши высочества, Ваше сиятельство, как почивалось? – оттого, что я появился в дверях зала неожиданно, девушки вздрогнули. Алёна так и вовсе пролила чай на скатерть.

– Благодарю, граф. Как вы себя чувствуете? – первой отозвалась Ирина, пристально меня разглядывая.

А что на меня смотреть? Я бодр и весел. Одет для выхода и плащ меховой на руке висит.

– Вашими молитвами и стараниями, Ирина Александровна. Просто замечательно себя чувствую. Выспался, позавтракал, а теперь пора пришла вопросами вашей безопасности озаботиться. Кстати, а что вы в темноте сидите, словно у нас траур какой? – я дважды щёлкнул пальцами, зажигая настенные светильники.

Пока девушки морщились от яркого света, я успел хорошо их рассмотреть. Все трое одеты в лёгкие халатики весёленьких расцветок. Наверняка это Дашкин гардеробчик. Больно уж по разному на них халатики смотрятся. К примеру, Ирине халат в груди откровенно тесноват оказался, а для Алёны он коротковат будет, судя по открытым коленкам.

Не давая девушкам опомниться, я в темпе откланялся и бегом кинулся во двор. На выходе накинул на себя плащ и спрятал в карман накопитель. Всё-таки в кармане накопитель значительно заметнее, чем в спрятанной под плащом руке, оценил я, заскакивая в машину.

Успел вовремя. Степан уже включил радио и встретил меня, прижимая палец к губам. А тем временем и наши девушки пришли в себя.

– Так что, граф здоров? – услышал я в приёмнике голос Алёны.

– Ещё как здоров. Всех нас рассмотреть успел, – раздалось в динамиках недовольное бурчание Дашки.

Степан отчего-то хрюкнул, а потом и вовсе заржал, зажимая рот рукой. Я молча погрозил ему кулаком и припал ближе к динамику.

– Дарья Сергеевна, а что это за светильники у вас на стенах висят? – неожиданно громко спросила Ирина, видимо оказавшись ближе всех к микрофону, и заставив меня отпрянуть от приёмника.

– Обычные магические светильники. В Пассаже брала, в лавке магических товаров. А что, по стилю или цвету не подходят? – явно встревожилась Дарья.

– Нет, что вы, ваши светильники отлично вписались в интерьер. Девочки, у меня хорошая новость. Я впервые радуюсь тому, что ошиблась в диагнозе, – зазвенел в динамиках повеселевший голос Ирины Рюминой, – Представьте себе, я вчера перепутала полное магическое истощение с выгоревшим резервом. К счастью, у графа всё в порядке. У меня к вам только одна просьба. Не выдавайте меня Шабалину, а то он заставит меня всю диагностику по магам пересдавать заново.

Мы со Степаном переглянулись, и улыбаясь, выехали со двора. Не забыть бы вечером вытащить из-под столешницы одну из первых портативных раций, изготовленных командой Степашиных радиоинженеров. Надо же, как она пригодилась. А я, когда он мне её первый раз показал, не оценил это изделие. Дальность связи в двести шагов не впечатлила. Хотя Степан утверждает, что когда он повесит над верфями зонд - ретранслятор, то такие рации у нас по всему посёлку будут брать.

Мы со Степаном заехали для начала к Анвару, а потом направились в гостиницу. Там меня сосед заждался. Больно уж ему поговорить хочется.

Барон Грюнберг, чьи земли примыкают к моим с северо - запада, в числе моих друзей не значится. Более того, пары встреч с ним мне хватило, чтобы понять, что никакой дружбы с этим наглым и неприятным типом у меня не предвидится.

Лет десять назад барону дважды повезло. Сначала по его землям прошла ветка железной дороги, а потом их пересекла вновь протянутая имперская автотрасса. Образовался удачный транспортный узел, на котором со временем выросла средних размеров ярмарка. С тех пор барон безбедно зажил на доходы от строительства и аренды. Казалось бы, что в этом плохого. Да почти ничего, если не брать во внимание расценки. Зачастую строительство на его землях обходилось заказчику вдвое, а то и втрое дороже, чем, скажем, в той же Рязани.

Надо ли говорить, что когда мы с Липатовым затеяли строительство речного порта, то в первую очередь наткнулись на активное противодействие соседа. Ту же железнодорожную ветку к элеваторам нам пришлось тянуть в обход его земель. А потом и цены на кирпич, с принадлежащего Грюнбергу кирпичного завода, оказались вдвое выше столичных. Были и другие неприятные моменты, где скорее всего не обошлось дело без участия барона. То кто-то ночью бакены на реке сдвинет, и у нас баржи с лесом на мель сядут, то воду с его прудов посреди лета спустят, да так, что у наших строителей снесёт половину материалов, заготовленных на строительство моста. В общем, проказничал, гадёныш. И за руку его не поймаешь. От всего на голубом глазу отопрётся. Так что мы со Степаном удовольствием послушаем, о чём ему поговорить нынче понадобилось.

На разговор мы пригласили барона в кофейню. С полмесяца назад её открыла мать нашей провизорши, работающей в аптеке. Быстро девушка сориентировалась, прибыв к нам в посёлок. Месяца не прошло, как следом за собой из города маму притащила вместе с братиком - подростком. Дом-то ей выделили отдельный и зарплатой не обидели. Мамуля оказалась женщиной деятельной. Недели с её приезда не прошло, как она арендовала помещение при гостинице и обустроила его так, что любо - дорого посмотреть. А какие торты и пирожные здесь выпекают... Дашке всё время кажется, что она с них полнеет, но пока у неё духа не хватает, чтобы от них отказаться, хотя как по мне, так всё у неё в порядке. А то, что в груди чуть поправилась, так разве это недостаток. Взять, опять же, ту же Ирину Рюмину. Хоть и не мой типаж, но как глазу приятно. Особенно в Дашкином халатике, где верхние пуговки того и гляди оторвутся...

– Граф, я к вам по-соседски прибыл. Помощь мне ваша требуется, – оторвал меня барон от приятных размышлений, когда нам в отдельный кабинет подали заказ. Шустрый братец у нашей провизорши. Минуты лишней не дал поразмышлять о приятном, примчавшись с подносом с такой скоростью, словно всё нами заказанное ждало его прямо за дверями.

– Говорите, барон, говорите. Я вас внимательно слушаю, – подбодрил я собеседника, налегая на здоровенный кусок торта с вишнями. Нет, я ни в коем случае не сладкоежка, но вкусно, блин.

– Как вы знаете, в западных соседях у меня граф Бантыш - Каменский. Премерзкий типус, между нами говоря. Возможно вы про отца его, генерал - аншефа слыхали, в связи с тобольским наместничеством. Папаша их, хоть и обеднел изрядно к концу жизни, но и землиц всяких - разных своим многочисленным отпрыскам успел немало нарезать. Полагаю, что жёны у него не промах оказались, побеспокоились о детках, пока папаня - генерал при силе и власти был. Жаль только, что отпрыски у такого достойного человека не в него характером пошли. Взять хотя бы соседа моего. Чистый разбойник. То людишек у меня сманит, то мост ремонтировать затеет во время ярмарки, к себе купцов заворачивая. Одно разорение с ним. А в связи с нынешними беспорядками мне и вовсе житья не стало. Подсылы графские до того людишек взбаламутили, что они толпой уже дважды к моей усадьбе подступали. Опять же на ярмарке беспорядки устроены. Мне сказывали, что две улицы торговых там начисто выгорело.

– "Допустим, не две, а одна. И та не начисто, а так, по мелочам. Лавок пять, не больше", – мысленно поправил я разошедшегося барона, вспоминая, что я сегодняшним утром услышал от Степана, подготавливающего меня к этому разговору.

– От меня-то вы чего ожидаете? – прервал я бесконечные словоизлияния Грюнберга, отодвигая от себя пустую тарелку.

– Так помогли бы по-соседски. Чего вам стоит. Пуганули бы у меня разок - другой людишек, а там глядишь, всё бы и улеглось само собой. Я же не слепой, вижу, какие звери у вас над полем летают. Против них и Бантыш - Каменский не пойдёт, – наконец-то разродился барон, перейдя от стенаний к делу.

Тут у меня промашка вышла. Когда мне доложили, что сосед хочет попасть на территорию посёлка, я ещё и в мыслях не держал, что через какие-то минуты услышу призывы о помощи из имения князей Рюминых. В результате барон наверняка смог увидеть, как вновь прибывшие гвардейцы начали облёт нового для них Мобильного Боевого Комплекса. К слову сказать, по времени это у них получилось чуть ли не вдвое быстрее, чем у тех первенцев, с которыми я начинал испытания протезов. Не знаю, что сказалось на таком результате. Может быть отработанная уже методика, а может влияние прибывшего вместе с ними командира, но после тревожных новостей из столицы новички начали тренироваться не по восемь, а по шестнадцать часов в день и вскоре один за другим стали подниматься в небо.

– К сожалению, барон, я всего лишь курсант той Академии, которую в своё время все эти пилоты закончили. Допустим, цену вылета десятерых таких, как я, ещё можно было бы посчитать. Однако русская армия против своего народа не воюет. В вашем случае нужно к полиции обращаться, а если у вас имеются доказательства против вашего соседа, то в жандармерию или в Третье отделение, – по-дружески посоветовал я собеседнику, пододвигая к себе пирожные с брусникой. Хотел было с черёмухой заказать, но в сегодняшнем меню я их почему-то не увидел.

– То есть, деньги вас не интересуют? – барон, отложив в сторону заказанный им коржик, уставился мне в глаза.

– Смотря какие и в каком количестве, – дипломатично отозвался я, пробуя первое пирожное. Кстати, очень даже приятное на вкус, – К примеру ассигнации нынче резко подешевели. В той же Рязани они в треть цены к золоту идут.

Ей-богу, ни на грамм не соврал. Думаю, что ассигнации ещё ниже бы упали, если бы я их потихоньку скупать там не начал. Ну, как потихоньку, миллиона полтора уже купил.

– Десять тысяч, – проскрипел наш гость, судорожно сминая в руках салфетку.

– Десять тысяч золотом за вылет каждого пилота и его пролёт над вашей усадьбой или над тем, что от неё осталось. Я правильно вас понял? – конкретизировал я задачу.

– Десять тысяч всего. Ассигнациями, – выдохнул этот конченый скряга, начав рвать измятую салфетку на мелкие куски.

– Хм. Тогда давайте не будем отнимать время друг у друга. У меня есть встречное предложение. Я могу купить ваши земли за миллион ассигнациями, или за триста пятьдесят тысяч золотом. Поверьте, по нынешним временам это очень щедрое предложение. Землицы у вас не так, чтобы много. Хозяйство прилично запущено, раз даже на прудах у вас по лету дамбы прорывает. Опять же непонятно, что уже сейчас сгорело, а что ещё сгорит в скором времени. Да и сосед ваш, граф Бантыш - Каменский, не из простых будет. Я тут вспомнил, где со столь редкой фамилией сталкивался. В имперской канцелярии. Есть там начальник земельного департамента с такой же фамилией. И я полагаю, что с вашим соседом они не однофамильцы, а самые прямые родственники. Выходит, что ссориться с ним мне не с руки. Так что думайте, барон. До вечера моё предложение в силе, а потом как знать. Земель нынче много может в продажу выйти. Кто погорел, кто в бунтовщики подался, а уж разорившихся скоро столько объявится, что и не счесть. Так что не буду вас торопить. Целый день вам даю на размышления. Сразу хочу предупредить, что торговаться я не собираюсь, – я подтянул к себе меню и подозвав парнишку, сделал большой заказ вкусностей с доставкой в мой особняк.

Оставив барона допивать свой чай, мы со Степаном вышли на улицу.

– Что-то ты много ему предложил, – недовольно проворчал мой друг, – Земли и в самом деле у барона мало.

– Расположение у него выгодное. Представь, что на бойком месте у дороги живут два соседа. У одного полоска земли вдоль дороги, а у второго большой участок, но с дороги к нему не попасть. По одиночке цена таких участков невелика. Зато если их объединить, то такое владение уже совсем другие деньги будет стоить.

– Ну, разве что так, – согласился Степан с моими рассуждениями.

После кафе мы направились в лабораторию к Усольцеву. И у меня, и у Степана имелись вопросы к техномагу. Степан сдал ему на исследование два интересных артефакта, которые были обнаружены у невзрачного мужчины, сопровождающего архимага, а у меня были вопросы по масштабированию лекарских поясов. Точнее, даже не так. Меня крайне сильно интересует, сможем ли мы быстро изготовить многокристальный протез, этак, скажем, кристалла на четыре. Я бы и на восемь замахнулся, но мне страшно себе представить, какого размера и веса может выйти такая штуковина.

– Занятные вещицы вы мне принесли. Старинные, именные и крайне опасные, – начал нас просвещать техномаг, когда мы наконец-то до него достучались. Дверь в его лабораторию оказалась заперта, и даже потом, когда Усольцев наконец-то обратил внимание на наш стук, он открыл дверь не сразу. Сначала нам пришлось его убеждать, что мы это мы, и только потом раздался скрип чего-то тяжелого, передвигаемого по полу и скрежет ключа, – Я даже боюсь спрашивать, как они к вам попали. Признаюсь, я далеко не сразу сообразил, что из себя эти штуки представляют, но когда понял, то сам себе не поверил. Если коротко, то мы видим перед собой легендарный германский набор, название которого в переводе на русский звучит, как "Убийца магов". Последнее упоминание о нём связано с убийством Рихарда Гогенцоллерна, короля Пруссии и сильнейшего на то время мага Европы. Дальше Пруссия вошла в состав Германии и следы этих артефактов оказались утеряны. Впрочем, не буду настаивать, что король был убит именно этим комплектом. Возможно, такие наборы существовали в нескольких экземплярах, но описание выглядит крайне похожим, а мастер, сделавший эти вещи, воистину гениален. Набор состоит из негатора и мизерикордии или пробойника, как его называют в разных источниках. Негатор лишает мага на какое-то время магических способностей, а пробойник пробивает любые Щиты и доспехи. Оба артефакта имеют собственные накопители и могут быть использованы людьми, не имеющими Дара. Естественно, в том случае, если накопители уже заряжены.

– То есть этим набором можно убить архимага? – прищурился Степан, глядя на хищное лезвие пробойника.

– А кем по вашему был король Пруссии? – вскинул руки Усольцев, всем своим видом выражая возмущение, – Если верить истории, то ни одна битва с его личным участием Пруссией не была проиграна. Иногда одного королевского штандарта хватало, чтобы обратить в бегство превосходящие силы противника.

– Занятно, занятно, – покивал Степан, размышляя о чём-то своём, – Вам ещё нужны эти штуки?

– Если позволите, я хотел бы закончить изучение. Я сейчас как раз близок к тому, чтобы окончательно разобраться в том, что сделало это оружие уникальным, – техномаг ткнул пальцем в сторону пробойника, – Вы представить себе не можете, сколько споров вызывал один факт его существования среди учёных. Теоретически такую прочность и мощность невозможно получить в предмете столь небольшого размера. Слишком большой поток Силы требуется пропускать одномоментно через энерговоды с крайне маленьким сечением. Однако мастер, изготовивший пробойник, крайне элегантно решил проблему. Незначительную часть Силы он направил на временное упрочнение материала, увеличив пропускную способность энерговодов практически в десять раз без их разрушения.

– Да, да, энерговоды. Это важно, – рассеянно поддержал Степан техномага.

А я стоял, открыв рот...

Энерговоды! Энерговоды и контуры, которые составляют порядка восьмидесяти процентов веса наших магических протезов...

– А-а-а, – сорвался я с места и подскочив к Усольцеву, принялся трясти его за плечи, – Золотой ты мой человек! Гений! Талантище! Глыба техномагическая!

Я обхватил за пояс техномага, пытавшегося тщетно вырваться от меня, и вместе с ним закружился по лаборатории, сшибая по пути стулья и раскидывая полами распахнувшегося плаща листы бумаги.

Глава 34

Следующие дни вспоминать страшно. Они слились в один сплошной водоворот событий, беготни и нервотрёпки. Успевать приходилось всюду. И тут очень кстати пришёлся подарок от работников верфей. – Извиняй, Олег Игоревич, хотели подарок тебе к Новому году вручить, но из-за того, что заказов на дирижабли много пришло, опоздали чутка, – повинился Силыч, давая рабочим знак на открытие дверей ангара.Признаться, я сначала не понял, что мне дарят и даже оглянулся, предполагая, что меня разыгрывают. Но нет, лица у собравшихся рабочих серьёзные, я бы даже сказал, торжественные. В это время загудел компрессор и непонятная конструкция, развалившаяся на бетонном полу, начала видоизменяться. Через пару минут двое рабочих без особого труда вытолкали из цеха приличных размеров агрегат. Этакую помесь большой надувной лодки, остеклённой полукабины и винтов, забранных в металлическую решётку. – Эх, прокачу. Садись, барин, с ветерком куда скажешь домчу, – крикнул мне Силыч, изображая из себя лихача - извозчика. Он свесился за борт и протянул мне руку, помогая взобраться. Для начала мы дали круг по лётному полю, а затем спустились к реке и тут старый механик показал мне, на что способен собранный ими катер на воздушной подушке. Ощущения, скажу вам, непередаваемые. Скорость, свист ветра, рёв моторов и гигантские клубы снега. Силыч вёл катер мастерски, с шиком прописывая повороты на извилинах реки. До соседнего села домчались в считанные минуты. Выписав на сельском пруду несколько вензелей, Силыч подал ближе к берегу и окатил снежной пургой гурьбу детей, к их полному восторгу. Ребятня разом побросала санки и ринулась вслед за нами, визжа и ловя ртом искрящиеся на солнце снежинки.Когда я освоил несложное управление катером, то первым местом, куда я отправился, стало хозяйство Анвара. Доверяя подсказкам Сущности, я прямо с утра успел переговорить с мегрелом, и в ожидающих меня Чашах им были заложены полуторакратные порции сырья.В зал с Чашами я пошёл не сразу. Сначала посидел у себя в келье, для вида копаясь в старом сундуке. На самом деле привыкал к новому состоянии и к несколько иному ощущению Силы. Полученные впечатления порадовали. В голову пришло сравнение, словно раньше я занимался магией в сюртуке, застёгнутом на все пуговицы, а теперь делаю то же самое в просторной холщовой рубахе навыпуск. Совсем другая степень свободы, позволяющая широкие и резкие движения.Однако прыгать от радости я не стал, и сломя голову в зал не понёсся. Вспомнил нашего лицейского учителя труда. – Я технику безопасности, как свои три пальца помню, – частенько начинал он урок с любимой присказки и поднимал перед собой культяпистую руку, на которой у него целыми остались только мизинец с большим пальцем. Обычно пробирало даже самых отмороженных. С должным почтением и осторожностью к станкам после наглядной демонстрации подходили.

Мне тоже стоит о безопасности помнить. Если контроль над Чашей не удержу, то тремя пальцами не отделаюсь. Пожалуй, от стен не вдруг найдётся, что отскребать.Начал с зарядки накопителей, переходя от мелких к более мощным. Затем пришёл черёд заклинаний. После часа опытов, произведённых над самим собой, я почувствовал уверенность. Пусть я теперь не маг, в привычном понимании этого слова, но на звание колдуна уже могу претендовать. Того самого, которого я по понятным причинам вместо колдуна стараюсь величать интромагом.

С Чашей я начал работу так, словно делаю это в первый раз в жизни. Немного смущала необходимость изменения режима.

Порой сам себе удивляюсь. Только что бездарно потратил целый час на предосторожности, оказавшиеся ненужными, и тут же лезу в авантюру с непроверенной рецептурой. Хотя, ничего неожиданного вроде бы произойти не должно. Раз сырья в полтора раза больше заложено, значит и Силы надо в полтора раза больше приложить. Только и всего, если рассуждать теоретически. Начинаю я с малых Чаш, и по сравнению с большими они для меня, как детские игрушки. Были… Посмотрим, что теперь изменится.

В работу Чаша запустилась легко. Даже обидно стало, что столько переживаний и сомнений впустую было потрачено, но минут через пять на меня навалилось…

Помнится, впервые запуская в работу большие Чаши, я сравнивал их с вагонетками, гружёнными углём. Тогда главной трудностью для меня оказался момент старта. В этот раз всё не так. Достаточно лёгкий запуск и после выхода на режим неожиданно навалившаяся тяжесть. Словно эту вагонетку я в гору толкаю. Причём прилично так упираюсь, аж жилы вздуваются. И нагрузка продолжает расти…

Долго паниковать не пришлось. Вскоре тяжесть спала, и моя «вагонетка» покатилась легко, как будто с горки стала спускаться. А с меня пот градом катится.Потянувшись за платком, я обратил внимание на свои руки. Они даже не трясутся, а ходуном ходят. В карман с первого раза попасть не смог. А красные-то какие. Будто в кипятке побывали. И вены вздулись. Посидел, успокаиваясь и отдыхая. Чаша вела себя примерно, практически не требуя внимания.Сидеть, ничего не делая, мне быстро надоело. За вторую Чашу принялся больше от скуки. С ней всё вышло чуть легче, но на третью попытку я так и не созрел. На сегодня издевательств над собой достаточно. Тяжело поднявшись, будто действительно уработался физически, я пошёл к Анвару и вскоре, почуяв запах кофе, прибавил ходу.

– Ничего не получилось? – излишне безразличным голосом задал вопрос мегрел. Он возился с туркой, двигая её по специальной жаровне с песком, и даже не повернулся ко мне, когда я зашёл и тяжело упал на диван. Анвар искоса глянул на часы, висевшие над входом и сняв турку с жаровни, поставил её на поднос. – С двумя малыми закончил, но больше сегодня работать не буду, нехорошо мне что-то, – ответил я, откидываясь на спинку дивана, и наблюдая за перемещениями турки. По запаху я уже понял, что кофе сегодня мегрел готовит с орехами и с нетерпением ждал свою порцию божественного напитка. Мегрел ещё раз посмотрел на часы и повернулся, собираясь что-то сказать, но вместо этого он вдруг кинулся ко мне, и крепко ухватив за голову, развернул меня лицом к свету. – Вах, глаз красний – красний, как у бэлый кролик, – запричитал он с сильным акцентом, что случалось с ним редко и то в минуты сильного волнения. – Красный, белый. Запутал ты меня совсем. Лучше бы кофе угостил, – вяло отбивался я, освобождаясь от его рук. – Будет кофе, врач будет, всё сейчас сделаю, – засуетился мегрел и приоткрыв дверь, что-то прокричал в коридор на своём языке.Отпустили меня в посёлок мегрелы только через час и то в сопровождении Ираклия. Всё это время я пролежал на диване с мокрым полотенцем на лбу, и даже успел немного вздремнуть.

С Медведевым Саввой Савельевичем я встретился в кинозале. Так мы именовали небольшой зал на двенадцать мест, с установленным там проектором и небольшим экраном на стене. Один радиоинженер из стёпиной команды в молодости был кинокрутом. Так он сам называл свою работу на кинопередвижке, ездившей по сёлам. Экспроприированная у Мелентьева зарубежная киноаппаратура привела бывшего кинокрута в восторг, и у нас появился свой кинооператор. Впрочем, в некоторых случаях, когда особых изысков и качества не требовалось, его вполне успешно заменял Степан, освоивший простейшие приёмы киносъёмок. – Присаживайтесь, Савва Савельевич. Для начала кино посмотрим, а потом решим, стоит нам с вами дальше разговаривать или нет, – я сознательно обошёлся без обычных приветствий, встречая архимага. Согласитесь, глупо желать здоровья человеку, с которым не так давно ты столкнулся насмерть, а в том, что этот день будет для него добрым, я пока сильно сомневаюсь.

Съёмку допроса некоего Кузнецова Ильи Аркадьевича мы просмотрели молча. Неприметный человек, с вполне обычной фамилией рассказывал удивительные вещи. Малую часть его интересного рассказа я решил показать Савве Савельевичу.Когда зажёгся свет в зале, то по лицу архимага я понял, что в увиденное на экране он верит слабо.

В небольшом фрагменте допроса неодарённый утверждал, что князь Алексей Борисович Куракин дал ему поручение убить архимага Медведева сразу после окончания штурма имения Рюминых и лично выдал ему два фамильных артефакта, при помощи которых он должен был это сделать. Заметив, что я ожидаю его реакции, архимаг чуть заметно усмехнулся. – Господи, какая низкопробная чушь! Полагаю, что ни этого Кузнецова, ни артефактов, которыми можно было бы убить хоть кого-то архимага, вы мне не покажете. – Отчего же. Закладки у Кузнецова мы обошли, и артефакты имеются. Кстати, а не слыхали ли вы, случаем, о некоем Рихарде Гогенцоллерне? – поинтересовался я, прикинув, что события в Пруссии произошли уже при жизни Саввы Савельевича. – Приходилось, и что с того? – неожиданно живо вскинулся Медведев, вмиг изменив лицо. Теперь на нём даже намёка на усмешку не наблюдалось и явно читалась крайняя заинтересованность. – Помнится, его убили при помощи пары артефактов. Тех же самых, что и для вас приготовлены были. – Врёте, – с резкостью, неожиданной для его возраста, архимаг ударил обеими руками по подлокотникам кресла. Рихард. Орех… Это глупое прозвище он ему дал, когда их в очередной раз чуть не замела венская полиция. Начудили они тогда изрядно. Напились до изумления, а когда им на хвост села группа магов, то сначала Савва их увёл телепортом, а потом Рихард тащил его, обессилевшего, три квартала на себе, матерясь и ругаясь на прусский манер. И только через месяц они узнали, что идея по пересадке бронзовых конских яиц их всаднику, привставшему на стременах, является коронным преступлением. Не все памятники студентам Венской Магической Академии можно было трогать, рассчитывая отделаться всего лишь крупным штрафом.

Его лучший друг, а если говорить откровенно, то, пожалуй, единственный. Жизнь их развела в разные стороны. Власть и наука. Каждый выбрал себе то, что ближе.Трижды за свою жизнь Савва Савельевич выезжал в Германию. Каждый раз казалось, что до тех, кто убил Рихарда, оставалось совсем чуть-чуть. Но нет. Последняя поездка и вовсе оказалась тщательно подстроенной ловушкой, из которой он чудом тогда выбрался живым.

– Выбирайте выражения, Савва Савельевич. В чём я вам соврал? С Кузнецовым минут через пять можете поговорить, если захотите, а артефакты у меня с собой, – я отошёл к скромному столику у стены и откинул обычное домотканое полотенце, под которым лежали изъятые у Кузнецова артефакты, – Извольте полюбоваться. Негатор и мизерикордия, выданные Кузнецову князем Куракиным для того, чтобы вас убить. Мои специалисты утверждают, что для короля Пруссии этого легендарного комплекта должно было хватить за глаза. – Он никогда не был силён в защите, – чисто по-человечески отмахнулся от меня Медведев, быстро проходя к столу. Удивил он меня, если что. Как о добром знакомом о Гогенцоллерне отозвался.Минут пять Савва Савельевич изучал артефакты. Естественно, они оба были разряжены, а в дверях кинозала стояли два здоровых парня из охраны, и против их дубинок, кстати, действительно сделанных из корня дуба, любые незаряженные магические вещицы выглядят не лучше, чем детский совочек против сапёрной лопаты. А что касается сказок про мастеров восточных единоборств, так у нас по Академии давно анекдот ходит, заканчивающейся словами: – Ну, кто ж голой пяткой на шашку-то лезет!

Тут примерно так же. Видел я как-то раз, как эти парни дубинками на тренировке машут. Дашку, считающую себя опытным пользователем рапиры, я никогда против любого из них на тренировочный бой не выпущу. Без магии ей там нечего делать. Разве, что бегать с места на место, пытаясь ткнуть временами в гулкую веерную защиту, чередующуюся выплесками атакующих ударов. Попадёт, дурында, хоть под один такой удар, и как минимум, перелом ей обеспечен. Думаю, что и защитный костюм её не сильно спасёт. По крайней мере те же средневековые рыцари резко переставали улыбаться, стоило им получить по забралу шлёма обычным крестьянским цепом. Школа декстрезы, работы с дробящим оружием, среди боярства не популярна в виду отсутствия куртуазности, но это нисколько не мешает той же правильной дубинке или моргенштерну собирать свою жатву.– Надо же, я их по всей Германии искал, а они вот где оказались, – чуть слышно прошептал Медведев, возвращая на стол мизерикордию, – Вы правы, нам есть о чём поговорить, – уже громко добавил он, поворачиваясь ко мне.Архимаг вернулся к креслу и усевшись напротив, довольно пристально осмотрел меня с головы до ног. Я не стал ему мешать, жестом отправив охранников за двери. Хороших парней Степан вырастил. Мощные бойцы. И они у него не только хорошо стреляют и дубинками отменно машут. Через месяц – другой, когда закончит обучение следующая группа, я отправлю этих ребят на стажировку к алькальдам. Быть им к осени моими представителями в сёлах и строящихся посёлках. – Я так понимаю, что вы и есть тот самый граф Бережков, свалившийся с неба и обстрелявший меня какой-то редкостной гадостью? – спросил Медведев, закончив осмотр. – Правильно понимаете. – И что-то мне подсказывает, что я вам сильно не симпатичен, тем не менее вы спокойны и даже решили со мной встретится. Интересно, с какой целью, и какие у вас дальнейшие планы относительно меня? – Особой цели нет никакой. Обычное человеческое любопытство. Что касается планов… – я чуть задумался, но решил пока не выбиваться из роли, – Вы знаете, граф Игнатьев, которому было поручено командование гвардейцами, не далее, как вчера, высказал любопытное предположение. С его слов получается, что такого пленника, как вы, я могу обменять чуть ли ни на любой орден Империи. Я понимаю, что он, скорее всего, преувеличивает. Но мне даже что-нибудь попроще крайне полезным будет. – Никак на первого Владимира рассчитываете? – обозначил Медведев подобие усмешки на лице, – Помнится, государь им лично награждает, минуя иные регалии.

В принципе, правильно Савва Савельевич сказал. Высшие ордена законодательно исключены из общего списка постепенности. И орден Святого Владимира I степени из этого, высшего списка. Для прочих же орденов существует принцип постепенного награждения, от низшего ордена к высшему, с соблюдением выслуги лет и соответствия чина. – Мне бы и второго Георгия вполне хватило, – спокойно заметил я, небрежным жестом давая понять, что особо за величину награды я не переживаю. – А что, скромненько и со вкусом, – оценил архимаг мой выбор, – Я только одного не понимаю. Из-за чего вы на верную смерть полезли, если вас награды не сильно волнуют? Мне же буквально секунды не хватило, чтобы вас в пыль разнести.Надо же, как мило мы сидим, беседуем. Я даже с Дедом никогда так благостно свои тренировки не разбирал. – Так и я не за орденами летел. Просто Алёна Рюмина мне нравится, – сказал я чистую правду. Почему-то сложилось у меня впечатление, что архимаг читает меня, как открытую книгу, и что-то придумывать просто бессмысленно. Почувствует. – Что-о! Алёна… – подпрыгнул Медведев на стуле, а потом зашёлся дребезжащим старческим смешком, время от времени прерываясь и сильно хлопая себя по коленям, – Ой, не могу. Ну вы меня и насмешили… Серьёзнейшие люди Империи, годы подготовки, выверенные замыслы, и Алёна… Этакий неучтённый фактор. Никто даже в страшном сне и предположить не мог, что её на белом дирижабле кинется спасать один юный граф, – насмеялся Медведев до слёз, которые затем тщательно промокнул аккуратно сложенным платком, – Но вы молодец! Так и надо жить. Не бояться умирать за своё, и катись всё остальное в тартарары. Наш человек. Ну, да ладно. Посмеялись, и будет. Давайте поговорим теперь серьёзно, – архимаг прикрыл глаза, и привычным движением огладил бороду, явно собираясь с мыслями, – Допустим, орден и я могу вам обеспечить. – Если вы думаете, что я вас отпущу, то забудьте сразу, – предостерегающе поднял я руку. – Не в том смысле, как вы подумали, хотя… Впрочем, давайте по порядку. Не поделитесь, пусть в общих чертах, чем вы так лихо мой резерв Силы выжгли? – Накопителями. Наш Род тем и славится, что производит лучшие в стране накопители Силы. – Точно. Старею, однако. Мог бы сразу сообразить, откуда мне фамилия знакома. Ну да, так то всё сходится. Накопитель при моментальном разрушении вполне способен на такой импульс Силы, который резерв не в силах воспринять. Нечто вроде нестерпимо яркого света, способного лишить зрения, – проговорил сам себе Медведев, зажав между коленями сжатые в кулаки руки, и раскачиваясь на стуле, – Полагаю, что на меня вы не последние такие накопители истратили? – Допустим, – вроде бы нейтрально отозвался я, но сразу же заметил, как хищно шевельнулись у Медведева крылья носа и заиграли желваки.Мда-а. Не был бы я уверен, что у него выгорел резерв, то уже бы заподозрил его в способности читать мысли. Впрочем, что стоит человеку, прожившему столько лет, угадать, о чём думает такой молодец, как я. Все мы кажемся сами себе неповторимыми, и редко до кого из молодых доходит, что у старшего поколения когда-то было всё то же самое. Так уж люди устроены. Пока своим лбом все ошибки не соберут, в советы старших не верят. Не могу сказать, что у меня было так же. Родителей я не помню, а Дед меня советами не баловал. Мудр был. Знал, что я их не услышу. – Куракин должен умереть, – уставился на меня Медведев немигающим взглядом. – Не будем ему мешать, – охотно согласился я. – Ты же можешь его убить? – досадливо поморщился архимаг, напомнив мне Дашку, которую тоже всегда раздражает, когда я с ней соглашаюсь. – Скорее всего, – оценил я такую возможность и свой запас заготовленных убийственных приблуд, дожидающихся своего часа в незаряженном состоянии, – Только это дорогое удовольствие. На вас у меня четыре вот такущих вот алмаза ушло, – показал я Медведеву оттопыренный большой палец. – Да бросьте, граф. Взамен вы получите Знания, которые бесценны, – отмахнулся от меня архимаг, как от назойливой мухи. Похоже, что на материальные ценности ему попросту наплевать. Надо будет разузнать, как архимаги деньги зарабатывают. Ишь ты, четыре алмаза ему словно баран чихнул. – Могу ли я узнать примерный перечень Знаний, а то мне бы не хотелось быть уличённым в неправомерных действиях не понять из-за чего, – мягко придержал я Медведева, которого похоже, понесло. – С чего это вдруг, в неправомерных? – передразнил он меня, – Любое лицо, уличённое в преступных действиях против члена императорской семьи, может быть уничтожено без суда и следствия. – Мне потребуются ваши показания. – Дам. Кино своё снимешь, – чуть сбавил обороты Савва Савельевич. – Почему кино? А вживую вы их дать не хотите? – Да ты выслушай меня, в конце концов! – вспылил Медведев, явно не привыкший к такому общению. – Так и вы понятнее говорите. Меня бы, за такую невнятную постановку задачи, преподаватели из Академии так отымели, что только в путь, – махнул я вдаль рукой, стараясь обозначить предполагаемую длину дистанции.Судя по побледневшему лицу архимага, который замер с прикрытыми глазами и сжатыми кулаками, я что-то не то сейчас сказал. Впрочем, мне-то чего греться. Я у себя дома. На своей земле. И как только что выяснилось, могу этого Медведева прямо сейчас грохнуть без особых для себя последствий. Пусть хоть кто-то потом попробует вякнуть, что этот старикан не злоумышлял против членов императорской семьи. – Хорошо. Выражусь понятнее, – взял себя в руки Савва Савельевич, – Мне нужно, чтобы ты убил князя Куракина и дал мне возможность уйти. – Уйти куда? – машинально уточнил я, впечатлённый краткостью задачи. – Туда, – указал поднятым вверх пальцем архимаг, – Я достаточно пожил. Пришла пора умирать. Достойную награду получишь. Обещаю. – Мне опять пора начинать спрашивать? – покосился я на мага, перешедшего на язык телеграфа. – Так всё же понятно, – рубанул рукой воздух Медведев, досадуя на мою тупость.Последующие пять минут я внимал. Архимаговский План особыми изысками не отличался, и с некоторыми оговорками, выглядел вполне себе выполнимым.Имение Куракина, с защитой, поставленной Медведевым, безусловно крепкий орешек. Однако, когда мы с ним посчитали прочность узлов, связывающих два противоположных сектора, то даже мне стало понятно, что для Саввы Савельевича такой расчёт оказался полной неожиданностью. Углы шестиугольника чересчур вылезли из охраняемой площади и лично для меня они теперь выглядели, как завлекалочки на купальнике привлекательной блондинки, а впрочем, брюнетки тоже хороши, а шатенки... Короче, этакая ниточка. Типа, дёрни за шнурок, и оп-па…Когда я с укоризненной улыбкой глянул на Медведева, явно допустившего брак в работе с защитой, тот лишь руками замахал. – Я же сказал тогда Куракину, что занят, а он и слышать не хотел, – словно нерадивый школьник, оправдывался архимаг, – В результате я сунул ученикам типовую схему, и сам видишь, как они её установили.

Знакомая песня. Как награды получать, так свою грудь подставляем, а как проблемы, так всегда наготове чужая задница под розги.Впрочем, не мне его судить. Кроме того, я краем глаза поймал быстрый взгляд в свою сторону. Ладно. Буду верить, что бреши в защите – это недоработка учеников. Случайность. Кое для кого, роковая.Вот такой я наивный граф. Всему верю, что бы мне ни рассказали.

– Кстати, граф, не подскажете мне, какой у вас уровень магии? – услышал я вопрос окончательно обнаглевшего архимага. Хорошо. Перетерплю. Вопрос мне задан практически интимный. Так и я не собираюсь на него отвечать совсем уж честно. – Когда я поступал в Академию, то мне выставили уверенную семёрку, – опять же не соврал я, правда, не уточнив, что до потери резерва у меня уже восьмёрка была, и то, по меркам имперского артефакта. Мои Щиты – отдельная песня. Знать бы ещё, как их отдельно от всего остального можно измерить, не привлекая к себе внимания. Кстати, я вообще не сказал Савве Савельевичу, что у меня тоже выгорел резерв Силы, как и у него. Сам не знаю, почему не сказал. Показалось, что так будет правильнее. – "Сомнительный подарок у меня получается. Допустим, князя Куракина этот граф своими артефактами скорее всего достанет, раз уж даже меня смог ими приложить. За Ореха я может быть и успею отомстить. За себя… Впрочем, так ли это важно. Жизнь я прожил долгую. Всякое бывало. Я далеко не безгрешен. Представляю себе, как будет кусать локти этот парнишка, когда осознает уровень переданных мной заклинаний. Сейчас он семёрка. Года четыре ему до восьмого уровня, потом лет семь до девятого и лет десять – двенадцать до десятки. Понятно, что это идеальные цифры. Я бы их вытянул, тренируясь по двенадцать часов в день. А дальше, как повезёт. Не все способны перевалить за десятый уровень. Далеко не все", – размышлял Медведев, глядя на задумавшегося собеседника.Так уж вышло, что им обоим сейчас было над чем подумать.Один жизнь заканчивает, другой начинает.Один подводит итоги, другой строит планы.И оба друг другу не доверяют.

– С чего начнём? – поинтересовался я, первым сообразив, что наше молчание чересчур затянулось. – С ордена. Тебе же нужен орден? – словно бы нехотя ответил Медведев. – Не помешает, – согласился я в очередной раз. Чисто по привычке. – Раз граф Игнатьев ещё тут, то вместе с ним вы сообразите, как государя известить, или хотя бы князя Обдорина. Штурм Зимнего дворца – это просто манёвр для отвлечения сил. Как только дворец захватят, он будет взорван вместе со всеми, кто там окажется. Год назад, во время ремонта в подвалы дворца завезли десять тонн взрывчатки в мешках из-под цемента. Куракину не нужны ни выигравшие, ни проигравшие. Чем меньше тех и других останется, тем для него лучше. Провода для подключения подрывной машинки выведены в подсобное помещение заброшенной старинной станции метро. Она там вроде бы одна осталась, так что пусть ищут. Ну что, на орден мы заработали? – деловито спросил Медведев, потирая сухонькие руки. – А вы откуда про взрывчатку знаете? – не придумал я сходу более умного вопроса, так меня ошеломили полученные сведения. – Хороший вопрос, – покладисто отозвался Савва Савельевич, – Я с удовольствием на него отвечу, как только узнаю о смерти князя Куракина.Через несколько минут в столицу вылетел дирижабль с тремя гвардейцами на борту. Задача перед ними стояла непростая. Им нужно будет десантироваться с дирижабля и пробиться в Зимний дворец. Под нагрудной броневой пластиной доспеха их командира спрятан конверт, который любой ценой они обязаны доставить Императору или князю Обдорину.Переоформление баронских земель прошло скучно. Сорок минут на оформление документов и полчаса наблюдений за потеющим Грюнбергом, который пересчётом монет не ограничился, потребовав их взвесить. Его право. Монеты частенько «худеют» за время обращения. На их номинал это не влияет, но поводом для доплаты может послужить. Так и случилось. Барон насчитал недостачу по весу в двенадцать червонцев, отчего присутствующий здесь нотариус лишь возмущённо крякнул, видимо желая мне обозначить лукавство Грюнберга. Подмигнув ему, я дополнительно отсчитал пятнадцать монет и, отделив три золотых червонца, пододвинул их к нему, попросив нотариуса задержаться у нас на пару дней. Есть у меня предчувствие, что нотариальные услуги в скором времени мне не раз потребуются.

Снова пришлось ехать к Анвару. Никак не предполагал, что увижу его раньше завтрашнего дня, а оно вон как вышло. Не детям же доверять зарядку смертельно опасных артефактов. Опять всё самому приходится делать.

Анвар вышел ко мне не сразу, а когда появился, то выглядел по меньшей мере странно. Взъерошенные волосы, блуждающий взгляд и сбитый набок кожаный фартук. Никогда его таким не видел. – Что-то с алмазами не так? – предположил я самое очевидное. Времени не много прошло и скорее всего Чаши уже успели остыть, позволяя произвести выемку экспериментальных образцов.Вместо ответа мегрел брякнул на стол необычный кристалл.Взяв алмаз в руки, я начал пристально его разглядывать. Цвет. Тёмно – синий, с выраженным фиолетовым оттенком. Словно его окунули в чуть разбавленные чернила. Вроде бы по размеру он не сильно крупней тех, что я делал раньше, но вес. Он ощутимо тяжелее. – Может он только сверху такой? – спросил я у мегрела, крутя перед собой кристалл и разглядывая его на свет, – Распилить бы его надо. – Не пилится, – коротко ответил мастер. – Что, совсем? – не поверил я. – Два диска извёл, а на нём ни следа. – Разве такое может быть? – засомневался я. Всё-таки алмаз занимает самую верхнюю позиции по шкале твёрдости и диск с алмазным напылением просто обязан распилить любой материал, существующий на нашей планете. – Бывает, – Анвар присел за стол, – Дед мне как-то про метеоритные алмазы рассказывал. Только я думал, что это сказка. Мелким совсем тогда был. Вроде, обмолвился дед, что те алмазы твёрже обычных бывают. Даже название их говорил, да только забыл я его. Больно слово какое-то необычное было, заковыристое. – Импактиты, – с чего-то вдруг вырвалось у меня. Опять Сущность шуткует, вбрасывая мне малый пласт Знаний. В этот раз даже сомнений никаких нет. Сам я не то, чтобы знал когда об импактитах и астроблемах, а и слов этих никогда ни от кого не слышал. – Точно, – с уважением посмотрел на меня мастер, – Так их дед и называл. – Да Бог с ними, с импактитами этими, – постарался я отвлечь Анвара от размышлений. Ну вот не нужно мне, чтобы он дальше космическую тему додумывал и мои алмазы к ней привязал. Страшно себе представить, какое давление и какие температуры случаются при падении на Землю гигантского метеорита. Пусть лучше считает, что это я чего-то начудил, и ничего необычного не произошло, – Ты лучше придумай, как их обработать. – Не надо придумывать, батоно. Один кристалл дробить нужно и весь инструмент заново из его крошки делать. – Так дроби. В чём проблема-то? – разгорячился я, глядя на мнущегося мегрела, отводящего виноватый взгляд. – Ты все кристаллы идеальные сделал. Ни одного в брак не ушло. Не сердись батоно, рука не поднимается такую ценность в пыль пускать. – Дроби, завтра новые сделаю, – пообещал я и махнул рукой, даже не поморщившись от такого нерационального мотовства.

Может и сделаю, если живым вернусь. Не зря же я на Источник приехал с двумя десятками смертельно опасных игрушек. Каждая из них втрое мощнее моих снарядов, которыми я пригрел архимага, и себя заодно.

"Кречет" прожил не долгую, но яркую жизнь, и больше у меня нет дирижабля с метателями и широким грузовым люком. Более того, сейчас в цехе уродуют гондолу практически готового дирижабля, заказанного племянником Императора. Не оказалось у меня под рукой другого дирижабля, который готов бы был вылететь сегодня в ночь с одоспешенными гвардейцами на борту, а рассчитывать на скорое возвращение "Сапсана" вряд ли стоит. Вот и приходится врезать грузовой люк в единственный дирижабль, оказавшийся готовым к полёту, иначе гвардеец в МБК в дверь салона не проходит.

Когда я вернулся на верфи, то первой новостью, которую мне рассказали, оказался приезд Антона Рюмина, пожелавшего лично осмотреть достраиваемый дирижабль.Надо же, как не ко времени его принесло. Похоже, заскучал княжич в обществе наших милых девушек и придумал себе хоть какое-то развлечение.Разгневанного Рюмина я разыскал в кабинете. Судя по бледному виду Усольцева, княжич успел высказать ему немало интересного.

– А вот и граф наконец-то пожаловал, – сочась ядом, развернулся княжич на скрип открываемой двери, – Может вы, Олег Игоревич, объясните мне, что происходит? А то все ссылаются на ваше указание, и никто толком не может сказать, по какой причине из гондолы моего дирижабля удалили всю мебель и врезали в неё уродливое непотребство.Как тут у них всё занятно. Бледный Усольцев и раскрасневшийся Рюмин. Попробую и я внести свои цвета в их палитру. – Ваше Высочество, я готовлю дирижабль к боевому вылету. Если позволите, я отдам несколько распоряжений и потом объясню вам всё более подробно, – не дожидаясь ответа онемевшего от удивления княжича, я повернулся к Усольцеву, – Игорь Семёнович, распорядитесь, чтобы в дирижабль крайне аккуратно загрузили привезённые мной ящики, выводите его на поле и начинайте прогревать двигатели. Пятёрке Озерова скажите, что вылетаем через двадцать минут. – Боевой вылет, – чуть слышно прошептал Рюмин, как только за техномагом, обрадованным возможностью улизнуть, захлопнулась дверь. – Именно так, Ваше Высочество. Мне стал известен заказчик нападения на ваше имение. Более того, я допускаю, что он же является основным действующим лицом в осуществляемом заговоре. Доставив вас к себе, я принял на себя ответственность за обеспечение вашей безопасности и обязан предотвратить возможность повторного покушения на вас и ваших сестёр. Поэтому мной принято решение о совершении ночной бомбардировки имения князя Куракина. Предполагая возможность защиты имения с воздуха я беру с собой пятерых пилотов, которые должны будут обеспечить мне возможность атаки. Ваш дирижабль мне пришлось переоборудовать, так как свой я отправил в столицу для того, чтобы предупредить Императора о взрывчатке, заложенной в Зимнем дворце. У вас ещё есть вопросы? – Вы возьмёте меня с собой? Впрочем, это не обсуждается. В конце концов дирижабль–то мой, – начал было княжич, гордо задрав нос и выпятив подбородок, но заметив, что я замотал головой, а потом и задумался, быстро сменил тактику, – Олег, ну возьми, а? У меня вообще-то сегодня день рождения и я за тобой приехал. Алёнка сказала, чтобы без тебя не возвращался.

Упс-с… Как-то я замотался со своими делами и проблемами. У меня гостей полон дом, а я оттуда поутру убегаю ещё затемно и возвращаюсь за полночь, когда все уже спят. Пару раз только с графом Игнатьевым поговорил. И то, когда он бессонницей мучился. Про именины княжеские вот забыл. Такое невнимание трудно чем-то оправдать будет. Бегом нужно ситуацию исправлять.

Опять же, стоит подумать, а чем я рискую? Если слетаем удачно, то участие княжича мне только на руку выйдет. По крайней мере большинство неприятных вопросов по князю Куракину сами по себе отпадут. Ответил ему княжич Рюмин за нападение на своё имение. Полное на то право имеет, что с учётом многочисленной куракинской родни и их связями в прокуратуре, от Рюминых будет звучать совсем по-другому, чем от мало кому знакомого графа, какими бы мотивами он такие действия не объяснял. Ну, а если всё закончится неудачно, то какая мне разница, один я погибну, или вместе с княжичем.

На этой оптимистичной ноте я закончил размышления, и оглядев мнущегося Антона, поинтересовался, стараясь не налегать на иронию: – Ваше Высочество, я понимаю, что вам скучно и хочется подвигов, но назовите мне хоть одну существенную причину, заставляющую вас рисковать жизнью? – Мой дядя. Наш Император может считаться существенной причиной? – тут же ответил княжич, словно ответ на мой вопрос у него был подготовлен заранее. – Государь заставляет вас совершать подвиги? – Он уже дважды намекал, что ждёт от меня поступков. Я оттого и в гонках решил участвовать. Вы-то вон тогда сколько всего совершили. Сёстры у меня с неделю только о вас с княжной Вадбольской и говорили, а женский журнал, где всё подробно описано было, так и вовсе до дыр зачитали.

Услышав такое объяснение, я только глаза закатил. Попался мне в руки однажды женский журнал, позабытый Дарьей после одного из её приездов. Ознакомившись с ним на досуге, я твёрдо уверился, что тайный женский язык существует. Женщины на нём разговаривают, пишут статьи друг для друга и употребляют его в своих письмах. Изредка они снисходят до объяснений, разъясняя таким, как я, что они на самом деле хотели сказать теми или иными вроде бы вполне знакомыми словами. – Поверьте, князь, если бы не особые обстоятельства, я тогда ни за что не стал бы рисковать ни собственной жизнью, ни жизнью друзей. – Ага, значит всё-таки Алёнка была права. Она так про вас тогда и сказала.

Я на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Княжич всего-то на чуть – чуть меня младше, а ведёт себя, как ребёнок. – Хорошо. Будем считать, что Император причина серьёзная. Скажите-ка мне лучше, вы дирижаблем умеете управлять? – Двенадцать часов налёта и пять самостоятельных взлётов, – гордо отрапортовало великовозрастное дитятко. Похоже, не соврал, раз про посадки ни словом не обмолвился. Посадить дирижабль даже в безветренную погоду не просто и новичков не сразу к посадкам допускают. – Так и быть. Беру вас вторым пилотом. Только пообещайте мне, что не будете понапрасну геройствовать, спасательный пояс оденете сразу и по первой же моей команде без всяких возражений покинете дирижабль, что бы ни случилось. – Обещаю, – расплылся княжич в счастливой улыбке на пол–лица, – И пожалуйста, граф, обращайтесь ко мне просто по имени. – Второй пилот Антон Рюмин. Слушай мою команду. Бегом марш на склад и чтобы через десять минут я тебя видел в лётной форме и спасательном поясе на своём месте. Выполнять! – от души рявкнул я, давая выход накопившимся эмоциям. – Так точно, капитан, – не менее громко прокричал княжич, пулей вылетая за двери.

Глава 35

Домой мы с княжичем вернулись под утро.

Живые, и вовсе не такие мертвецки пьяные, какими нас потом пробовали описывать девушки. Ну да, выпили на двоих бутылку шустовского, пока дожидались машину, отправленную отвозить раненых. Вроде бы, не так много и выпили, а развезло нас прилично. Ещё бы… Ночь на нервах, да не жравши сколько. Тут кого хочешь развезёт.

– Явились, не запылились, – услышал я голос Ирины Рюминой, помогая Антону попасть в дверной проём зала. Княжна сидела за столом, с бокалом вина в руке, а напротив неё, на диване устроились Алёна с Дарьей. Обе забрались на диван с ногами и укрылись пушистым пледом так, что одни головы высовывались, – А пьянющие-то оба… Где ж ты шлялся, братец?

– Я это… Россию спасал, – отчего-то загрустил вдруг княжич.

– Спас? – ехидно поинтересовалась Ирина.

– А то, – попытался было подбочениться княжич, выпячивая грудь, – Вот этими самыми ручищами всё вдребезги и пополам, – потряс он раскрытыми ладонями, опрокинув вазочку с икрой в соседнюю тарелку.

– Понятно, – протянула Ирина, оценивая произведённый разгром на столе, – А то, что тебя сестрицы ждут с подарками, ты не подумал?

– О-о, подарки… Представляешь, Олег мне голову подарил, – оживился Антон.

– Запасную? – улыбнулась Ирина, а девчонки на диване захихикали.

– Не, лохматую такую. Стра-а-ашную, – не дотянув последнее слово, Антон громко икнул, – Я её между дверями оставил, чтобы собаки не погрызли. Потом на ледник её отнести надо будет.

– Похоже, на охоте они были. Медведя завалили, – послышался голос Дарьи с дивана.

Мы отрицательно затрясли головами, налегая на холодец, который оба ели с общего блюда. На еду пробило так, что отвлечь нас было нереально.

– Пойдёмте, глянем? – предложила Ирина, поняв, что продолжение расспросов откладывается.

– Ни - ни - ни, это ты у нас медик, а я смотреть на кровь не люблю, – замахала Алёна перед собой ладошками.

Дашка тоже что-то буркнула вроде отказа и зарылась ещё глубже под плед.

Ирину это не остановило, и презрительно фыркнув, она удалилась в прихожую. Хлопнула дверь, и княжна надолго пропала.

– Она там не замёрзла ещё? – забеспокоилась было Алёнка, когда ожидание затянулось, но тут входная дверь хлопнула снова, а затем в зале появилась Ирина. С неестественно прямой спиной и остекленевшим взглядом, она деревянной походкой прошла к столу и не присаживаясь, налила себе полстакана водки.

– Вот это по нашему, по - пилотски, – одобрил Антон её инициативу, – Давай и мы выпьем, капитан.

Как и княжна, свои рюмки мы опустошили залпом и стоя.

– Там человеческая голова, – сообщила Ирина безучастным голосом, вытирая матерчатой салфеткой своё лицо, судя по всему недавно побывавшее в сугробе.

– Не просто человеческая, а княжеская, – гордо возвестил Антон.

– И рука, – подтвердил я, – Правая.

– Точно, – вспомнил Антон, – Ты, Ир, мешок потряси, она там на дне должна быть.

Прижав салфетку к лицу, княжна опрометью бросилась к выходу.

– Смотреть побежала, – определил княжич.

– Угу, там же перстни вот такие вот, – попытался я пальцами изобразить грецкий орех.

О том, что мы оба ошиблись, нас известил мой белый фаянсовый друг. На этот раз мой уникальный унитаз превзошёл самого себя. Как по мне, так исторгаемые им звуки должны были означать окончание царской охоты. По крайней мере победный рёв охотничьего рога, ржание коней и отдалённый лай своры собак ему сегодня особенно удались, сотрясая мирно спящий в ночи дом.

– Сейчас всех перебудит, – прошептал я, донельзя впечатлённый транслируемой звуковой панорамой, и угадал.

Первым, кутаясь в длинный махровый халат, появился Шабалин, а за ним и майор спустился, в полурасстёгнутой рубашке и накинутом на плечи кителе.

– Гулёны наши объявились, – заметил Шабалин, обращаясь к графу, и наблюдая, с какой жадностью мы налегаем на еду.

Пристать к нам с вопросами у них сразу не вышло. Не обращая ни на кого внимания, в зал вернулась Ирина. Она полностью повторила не только свой предыдущий маршрут, но и действия.

Про себя я заметил, что если мы со Степаном вдруг надумаем снимать фильм о привидениях, то на роль главного привидения искать никого не нужно. Ирина Рюмина, с её бледно – зелёным цветом лица просто создана для такой роли. А вот продукт она напрасно переводит. Водки не жалко, но если она снова надумает бежать в туалет, то мой унитаз ей всё равно не споить.

– Между входными дверями лежит отрубленная голова. Они говорят, что княжеская, – сообщила мужчинам княжна, после того, как занюхала куском хлеба выпитую водку.

Антон, из-за набитого рта говорить не мог, и лишь согласно закивал головой, а я только хмыкнул. Про руку опять ни слова не сказано. Посмотрели бы на неё и все вопросы сами собой бы отпали. Перстеньки там не простые. Знающему человеку многое скажут.

Ирина тяжело брякнулась на стул, и положив локти на стол, закачалась с закрытыми глазами, обхватив руками голову.

– Полагаю, граф, нам стоит посмотреть на то, что смогло довести Ирину Александровну до такого состояния, – потянул Шабалин майора за рукав, направляясь к дверям.

Вернулся Игнатьев один. Наставник, судя по звукам со двора, решил прогуляться. Странный он человек. В такую погоду не то что в халате, в шубе прогулка весьма на любителя. Холодно у нас, особенно ночами. Мороз под тридцатку давит.

Действия вернувшегося наставника по магии особой оригинальностью не отличались. Он их у Ирины подсмотрел. Налитую водку они с майором выпили молча, не чокаясь. Могли бы и нас с именинником подождать, или крепко забухавшей княжне налить.

– Ладно, с выпивкой закончили, рассказывайте, – потребовал Шабалин, усаживаясь в кресло у давно потухшего камина.

Отодвигая от себя почти пустую тарелку, я планировал уложиться в несколько минут. Напрасно. Стоило мне только взять паузу, как в мой рассказ, а по сути дела в рапорт, активно вмешивался княжич.

Опасно размахивая вилкой, он красочно описывал детали, распаляясь ещё больше после каждого писка и оханья, время от времени доносящихся с дивана. К концу рассказа, который занял у нас с ним почти полчаса, я и сам чуть было не поверил, что участвовал в эпическом сражении. Определённо стоит княжича познакомить с Силычем. Они из любого похода в магазин вдвоём целую поэму сотворят.

Ну, а если коротко, то дело было так.

Пензу мы облетели с запада, руководствуясь при прокладке маршрута направлением ветра. Вполне оправданная предосторожность. Времена нынче неспокойные. Небо над городом наверняка под контролем. Не долетев до Надеждино километров пятнадцать, произвели десантирование и поднялись на высоту в три километра. Воздушный патруль в армейских МБК мои пилоты «заземлили» быстро. Гораздо дольше они провозились с "тяжёлыми", пятёрка которых успела подняться по тревоге. Наконец мы увидели зелёную ракету, а там и "люстры" вспыхнули, освещая усадьбу. Пока спускаемые на парашютах термитные снаряды с магнием горели, мы успели разнести контуры магической защиты, а окончательно отбомбились уже в свете начавшихся пожаров. Антон не зря своими "ручищами" хвастается. Он и кидал в открытый люк накопители, на удивление хладнокровно обращаясь с массивными и смертельно опасными "подарками", каждый из которых был размером с хороший молочный бидон.

Потом были минуты томительного ожидания. Отлетев километров на пять в сторону, мы ожидали пилотов. В первой тройке вернувшихся было двое раненых. Васильева, с нехорошим пулевым ранением из-за раздробленного наплечника, притащили Афанасьев с Озеровым. Причём, у Озерова была вывихнута рука в результате столкновения с одним из "тяжёлых". Оставшаяся двойка выполнила контроль, и вернулась к нам с куском бархатной портьеры, в которую они сгрузили останки князя Куракина. Когда их перегружали в прорезиненный мешок, княжич проблевался, а я отнёсся на удивление спокойно. Похоже, стоит раз в жизни упасть лицом на собственную оторванную ногу. После этого чужие головы как-то перестают волновать.

Всю обратную дорогу пилоты спорили, что за невиданные ими ранее МБК были у противника. Озеров убедительно доказывал, что это долгожданные "Медведи", особо тяжёлые доспехи, которые ещё год назад должны были поступить гвардейцам, а Афанасьев настаивал на немецком происхождении МБК, в основном апеллируя к заявленным характеристикам какого-то рейфельхарниша пятой модели.

Как бы то ни было, а щиты и броня у "тяжей", встреченных над имением, вполне успешно противостояли снарядам автоматических пушек наших пилотов. Нас выручила лучшая манёвренность и несерьёзный калибр оружия у "медведей". Просадив вдвоём щит "медведю", пилоты достреливали его из револьверов. Пулю с магической начинкой голая броня тяжёлого МБК уже не держала.

– Вот этими самыми ручищами и был обезглавлен заговор, – закончил Антон наш рассказ, угрожающе размахивая вилкой.

По мне, так пусть машет. Все предметы на столе, склонные к опрокидыванию, я ещё в начале разговора от него отодвинул.

– А ты знаешь, Олег, не нужно ничего менять в моём дирижабле, – продолжил вещать княжич с одухотворённым лицом, – Никуда мне теперь эти гонки не упёрлись. Лучше я к тебе на свой следующий свой день рождения прилечу, и мы опять куда-нибудь слетаем. И ка-ак жахнем… Жахнем?

– Обязательно жахнем, – по привычке согласился я, протягивая ему рюмку, – Прямо сейчас чокнемся, и жахнем.

Расходиться мы стали, когда за окнами забрезжил рассвет.

Поднимаясь вслед за Алёной по слабоосвещённой лестнице, я вполне закономерно столкнулся с ней в тёмном коридоре, когда она притормозила, открывая дверь в свою спальню. Пришлось обхватить княжну за талию, чтобы не упала.

– Олег, ты же из-за меня летал, да? – ловко крутанувшись в получившихся объятьях, прошептала мне Алёна прямо в ухо.

Вместо ответа я обхватил её за плечи и поцеловал в сладкие тёплые губы.

– Олежек, милый, – вдруг раздался из непроглядной темноты коридора ласковый – ласковый голос Дарьи, – Ты когда с Рюминой закончишь, загляни-ка ко мне, кобелина.

Алёна, чуть слышно ойкнув, ускользнула за дверь, а я впервые за последние дни испугался по-настоящему.

Дашка – это вам не какой-то там архимаг. Тот быстренько убьёт, и всё. А Дарья мозг будет выносить не спеша, с чувством, толком и расстановкой, заставляя горько сожалеть о каждом мгновении непристойного поведения. Как бы то ни было, а пришлось идти сдаваться. Спасти меня может только полная капитуляция, искреннее покаяние и посыпание головы пеплом.

Ещё никогда Дашка так громко не стонала и не охала, как в это утро, во время приносимых мной извинений. Не удивлюсь, если потом мне выскажут, что нас на весь дом было слышно и мы спать никому не давали.

С Медведевым я встретился поздним вечером следующего дня.

До встречи с архимагом успел побывать у Анвара и заскочить к Усольцеву.

Наконец-то я понял, что не так было при прошлой работе на Источнике. То, что я стал работать намного быстрее, мне подсказал мегрел, а своего друга – котейку я и сам почувствовал. Показалось, что он пару раз заглядывал в зал, и принюхавшись, уходил, нервно вздрагивая кончиком хвоста.

На этот раз я осилил три Чаши, не особенно утомившись. Боюсь ошибиться, но мне кажется, что это связано с расширением моих энергоканалов и адаптацией к постороннему потоку Силы.

С обработкой камней у Анвара всё наладилось. Заново изготовленный инструмент работал исправно, и обработка тёмно – синих кристаллов теперь всего лишь вопрос времени. Заодно и обычные, ранее изготовленные кристаллы, на которых старый мастер опробовал новые пилы, стали пилиться чуть ли не вдвое быстрее, что несказанно обрадовало мегрела. Наверняка повышенная твёрдость новых кристаллов сказалась.

Попытка достучаться до Усольцева ни к чему не привела. В его лаборатории что-то ухало и скрежетало, а сам техномаг не отзывался. Хороший признак. Обычно он так увлечён работой, если у него что-то получается. А раз так, то не стоит мешать человеку.

– Князь Куракин убит. Его усадьба в Надеждино разрушена, – такими словами я встретил вошедшего Савву Савельевича, когда у меня наконец-то нашлось время с ним поговорить.

– Шутите? – насупился он, сверля меня взглядом из-под густых кустистых бровей.

– По-моему я ни разу не дал вам повода усомниться в правдивости моих слов. Впрочем, можете потешить свою недоверчивость и изучить содержимое вон того мешка, – указал я в угол кабинета.

О замёрзшую на морозе голову князя Куракина я запнулся, когда выходил из дома. Немного подумав, прихватил её с собой. Дашку и так тошнит время от времени, а узнай она, что я отнёс голову на ледник, где у меня хранятся продукты, тут такое начнётся, что хоть из дома беги.

– Радикально, – одним словом подвёл свои впечатления Медведев, когда изучил содержимое мешка. К моему глубокому сожалению он даже не побледнел. Похоже, что осмотр трупов дело для него знакомое и обыденное.

– Удовлетворены? – поинтересовался я у Саввы Савельевича, лениво рассматривая и поглаживая свои ногти. У моего старосты Шувалова есть такая привычка. Любит он порой изобразить из себя скучающего аристократа, томимого истинно английским сплином.

– Вполне. Осталось с вами о последней мелочи договориться, а там, пожалуй, и мне рассчитаться пора пришла.

– А в мелочах у нас ваша смерть, как мне помнится? – поморщился я и кивнув на мешок, продолжил, – Вас так же исполнить?

– Лишние хлопоты, да и ни к чему оно вам. Достаточно будет, если в ближайшие сутки никто из целителей меня лечить не надумает. Особенно эту вашу нерусскую не пускайте. Сильна баба. Никак не ожидал такое чудо в вашем захолустье встретить.

– И что произойдёт за сутки?

– Не знаю, известен ли кому-то из ныне живущих мой возраст. Впрочем, вам достаточно будет знать, что я не один десяток лет живу, поддерживая себя исключительно магией. Магией Крови, если вам это интересно. Очень своеобразный раздел магической науки, имеющий много общего с Целительством, – архимаг, похоже сам того не заметив, во время своей речи сбился на менторский тон, и поднявшись с кресла, принялся расхаживать по кабинету, заложив за спину руки, – Магия Крови позволяет серьёзно вмешиваться во многие процессы жизнедеятельности человека. Аспартатаминотрансфераза, раковые клетки, тромбы и ещё десятки вредных составляющих крови перестанут вам досаждать, сокращая срок вашей жизни, если вы научитесь с ними бороться и своевременно их удалять. В определённой степени вы сможете поддерживать почти все ваши органы в том состоянии, в котором смогли их первоначально зафиксировать. Вот скажите, на сколько лет я выгляжу?

– Лет на пятьдесят с небольшим вы выглядели вчера, а сегодня… Лет на пять – семь вроде бы постарели, – честно ответил я, отмечая изменения в облике Медведева.

– Вот, – Савва Савельевич наставительно поднял вверх указательный палец, похоже, нисколько не огорчившись моей оценкой его вида, – Заклинания Крови вовсе не бесконечны по сроку действия. Рано или поздно у каждого мага Крови наступает тот предел, когда он уже не может поддерживать их в полном объёме. Срок действия заклинаний постоянно сокращается, пусть по каплям, но… Как бы мне это объяснить понятнее… Хорошо, приведу пример. Сначала вам требуется перенести один кирпич в месяц. Потом два кирпича, но уже раз в три недели. И так далее… Аналогия понятна.

– Ещё бы. Через полгода я уже просто ничего не смогу поднять, а таскать кирпичи мне придётся чуть ли не постоянно.

– В нашем примере гораздо раньше, – отмахнулся от меня Медведев, видимо имея в виду свою грузоподъёмность, а не моего юношеского и неплохо растущего организма, – Другими словами, Сила магии не бесконечна.

– И когда она полностью пропадает… – подсказал я ему, чтобы сократить время урока.

– То возобновить заклинания уже не получится. Заодно можно забыть и про необходимую профилактику отдельных органов, хотя бы теми же простейшими целительскими заклинаниями. К счастью, в моём случае первым откажет сердце. Я могу считать, что мы договорились?

– Можете. Только объясните мне, почему вы не хотите пожить подольше? Мы оба прекрасно понимаем, что вам не грозит ни каторга, ни смертная казнь. Скорее всего вас определят в неплохую палату какого-нибудь закрытого госпиталя, где вы проживёте ещё не один год. Таким ресурсом знаний и опыта ни один Клан не станет разбрасываться, даже Императорский.

– Браво, молодой человек. Признаюсь, не ожидал от вас столь верной и циничной оценки ситуации. Порадовали. Ещё один плюс к принятому мной решению. Скажу вам по секрету, что в указанном вами Клане у меня нет друзей, и поверьте на слово, это ещё крайне мягко сказано. Так что натянуть им нос напоследок мне только в радость.

– Помню, рассказывали нам в лицее про коня. Троянского. Он у вас никаким боком в родственниках не значится?

– Зоофилов в родне не припомню, хотя тёща по второй жене той ещё сукой оказалась, – улыбнулся Медведев, – К счастью, прожила не долго.

– Сердце отказало? – участливо поинтересовался я.

– Печень, – помотал головой архимаг, – Больно уж выпить любила.

– Надо же. Детки без бабушки остались, – пособолезновал я.

– А нет их, деток. И государев Клан, вроде бы, как ни при чём, – сыграл желваками Медведев.

Надо же, какого размера скелеты у нас в шкафу завелись. Дрянь дело, если самый могущественный в стране архимаг не может найти общего языка с тем Кланом, что у власти. Значит, он найдёт понимание у других. Тут я покосился на мешок, лежащий в углу. А там, смотришь, и появится способ убеждения. Как-то же заставляют те же сутенёры выходить на панель вполне добропорядочных девушек. Многие из начинающих проституток до последнего искренне верят, что они спасают жизнь своим избранникам, отрабатывая своим телом их несуществующие долги.

Будь ты каким угодно крутым магом, но при правильном, системном изучении опытными психологами, на тебя всегда найдутся рычаги воздействия.

А самые опытные психологи у нас где? Правильно, в самых сильных Кланах. В том числе и в Императорском, который сейчас радиостанции заговорщиков щедро поливают дерьмом. Убедительно у них получается, если что. Даже я верю, что недавно прошедшая война была чрезмерно затянута. Слишком много совпадений и доказательств. Не иначе, кто-то из Генштаба информацию слил. По крайней мере сроки призыва резервистов или развёртывание пехотных полков было проведено крайне неспешно. В итоге Императора называют изменником, предавшим интересы страны, и прямо подводят к тому, что никакая присяга не может быть действительна, если она дана предателю.

Как вам такой выверт? Даже мне, убеждённому монархисту, на мозги давит. Так что я не удивлюсь, если и для Медведева подыскали достойные аргументы, старательно подогревая его сомнения и недовольство.

– Ладно. Давайте по делу поговорим. Когда меня ваши люди взяли, у меня на шее звезда с рубинами была надета. Сейчас она нам потребуется.

Была звезда, – подтвердил я, – Не подскажете, зачем она вам нужна?

– Звезда архимага – это не просто статусное украшение. По сути, это рабочий журнал мага, а заодно и нечто вроде удостоверения личности. Магическое удостоверение. К примеру, в банке "Дар" вам по нему можно будет получить доступ к моему счёту и личному сейфу. Только я вам не советую туда соваться до тех пор, пока вы не освоите хотя бы простейшие Щиты из моего арсенала. В отделение для архимагов попадают через специальную комнату, а там, знаете ли, молнии летают. Простенько и со вкусом. Враз отбивают желание соваться туда всяким подозрительным личностям. Причём, я не только криминал имею ввиду, если понимаете, о чём я.

– Что уж тут непонятного. Та же прокуратура из кожи вон бы вылезла, чтобы по некоторым сейфам пошарить.

– Примерно так, – согласился Медведев, – Вот только вход туда всего лишь один, а молнии не делают различий между вором и прокурором. По крайней мере кучки пепла от них одинакового размера остаются.

– Не поверю, что не существует способа проникнуть в такое хранилище, – улыбнулся я, отчего-то не сильно поверив в рассказ Саввы Савельевича о неприступности банка. В том же лицее нам про защиту директорского кабинета что только не говорили. А мы втроем, перед выпускным вечером, всё-таки умудрились бутылку коньяка на середину директорского стола поставить.

– Теоретически, существуют способы, и даже не один. Та же звезда, составленная из пяти архимагов моего уровня, вполне себе в полчаса уложится, если мешать не будут. Вот только где найти их, таких архимагов, которые своими же руками собственные привилегии начнут разрушать. Опять же, во всех трёх основополагающих документах, написанных при создании Империи, статья о банковской тайне для Одарённых идёт сразу вслед за статьёй о частной собственности. Таким образом, это как бы один из столпов государственности. Если что, то Дума имеет право объявить о низложении Императора, обнаружься вдруг факт такого нарушения. Опыт Истории сумели учесть, когда документы составляли. Теперь просто так нельзя пообещать заводы рабочим, а землю крестьянам, а потом никому ничего не дать. Отвечать, случись что, придётся лично и согласно Дуэльному кодексу. Правда с правом замены, но у них, в Императорском Клане, толком и нет никого, – злорадно усмехнулся Медведев, – Одного, правда, успели в архимаги объявить, как только он за десятый уровень чуть-чуть перевалил, да сами же и спрятали его подальше, чтобы не дать никому на зуб попробовать. Так что поостерегутся имперские службы лезть куда не надо. А к моему сейфу, без моей звёздочки в руках, я бы и никому из нынешних архимагов близко подходить не посоветовал. У нас с ними школы разные. Да вы, наверное, и по моему знаку это определили. Особый он у меня. Не такой, как нынешние.

Не знаю, кем я Медведеву кажусь, но рубиновый знак архимага мне в руки попал впервые. Притащил я его и накопитель, сделанный в виде ременной пряжки, к себе, а времени на изучение этих артефактов так и не нашёл. Для того и к Усольцеву стучался, но и тому некогда. Так что сижу, делаю умное лицо, а сам многое из того, что мне архимаг излагает, понимаю с трудом.

Взять того же Императора. Для меня он Бог, Царь и пионервожатый. Если что, то про пионервожатых я их старых книг узнал. Существовал такой вид наставников в давние времена. Согласно историческим источникам – редкой злобой они были отмечены к своим воспитуемым. С нами командиры в Академии мягче обходятся, чем эти наставники относились к сопливым детям. Везде строем, парами, речёвки, линейки и спать по расписанию. Застрелиться можно.

НО, оказывается, весь Императорский Клан можно подвести под череду дуэлей, случись им нарушить какую-нибудь статью или положение, прописанное при создании Империи. Магическая клятва это подтвердит. Да, у Императора и членов его Семьи оговорено право выставить вместо себя кого-нибудь из родственников, в качестве поединщика. Правда, с тем же Саввой Савельевичем, этот вопрос не существенен. По паре десятков любой замены в день он легко сметёт, даже не вспотев. Наверняка и больше сможет, но любая дуэль, как минимум полчаса занимает, если к ней по всем правилам подходить. Так что простыми арифметическими действиями можно прикинуть, через какое время в Императорском Клане закончатся Одарённые и дуэли прекратятся, ввиду отсутствия соперников.

Поэтому и Ирина Рюмина, и Антон, и Алёна…

Что-о-о… Алёна??!

– Савва Савельевич, а не могли бы вы мне чуть подробнее рассказать про дуэли, – мелким бесом подкатился я к архимагу, кидаясь к самовару.

Чаёк у меня хороший припасён, а мёд, так и вовсе, нечто божественное. Опять же, варенье малиновое присутствует, вкупе с наивкуснейшими печенюшками. Кроме чая, всем остальным меня селяне балуют, а то и от Семей что-нибудь присылают. Что ни день, так какой-нибудь сюрприз ожидает.

У Оксаны, которая в секретарях прижилась, те и другие девяносто уже под метр с небольшим вымахали, правда и шестьдесят подросли прилично, добавив секретарше монументальности. Зато одного варенья у неё в закромах сортов двадцать, и это только в трёхлитровых банках. Те, что мельче литражом, она куда-то в другой шкаф прячет, на осмотр которого я пока что так и не сподобился.

– Вас официоз интересует, или то, как и что можно использовать практически? – поинтересовался Медведев, после того, как мы оба проводили взглядами Оксану, помогавшую мне накрыть стол к чаю.

Слышал я поговорку о том, что короля делает свита. Мне пока Оксаны хватает. Мужики, как её увидят, очень уважительно на меня потом смотрят. Ещё бы. Почти центнер сплошных достоинств, а ко мне со всем почтением.

– Практически, а ещё лучше как можно быстрее и эффективнее.

– Тогда эти ваши снаряды, а потом бритвой по горлу…

– И в колодец, – закончил я фразу за Медведева. Вот ей-ей не знаю, с чего вдруг ляпнул. Сущность, похоже, развлекается.

– Как-то так, – непонятно с чего развеселился архимаг, – Но всё-таки давайте вернёмся к звезде.

Полчаса он мне объяснял, что и как у них в архимаговской рубиновой блямбе устроено. Прикольная штука. Тех же боевых заклинаний высшего уровня больше сотни на ней записано. Из них добрая половина – личные разработки Медведева.

– Теперь вот сюда надо по капле вашей и моей крови. Сделайте лёгкий вброс Силы, а потом громко и отчётливо произнесите слово Орех, – без особой суеты руководил Медведев привязкой звезды. Про артефакты, требующие привязку по Крови, я раньше только читал, а проблему со вбросом Силы решил, зачерпнув её из накопителя, лежащего у меня в кармане. Впрочем, всё обошлось. Артефактик проглотил положенную порцию Силы, даже не мявкнув.

– А почему Орех? – спросил я, покрутившись по сторонам в ожидании спецэффектов. Но их не было. Даже хлопушка никакусенькая не бахнула.

– Потому что у звезды Гогенцоллерна кодовое слово Сова, – мудрёно ответил Савва Савельевич, заставив меня покоситься на него с опаской. За этими очень пожилыми архимагами глаза да глазки нужны. Сейчас вот только что он вроде бы вполне вменяем был, а теперь заговариваться начал. О чём он вообще?

– Вы про бывшего короля Пруссии говорите? – осторожно поинтересовался я, отслеживая реакцию Медведева.

– Когда мы познакомились, он был обычным студентом, – поморщился архимаг, всем своим видом показывая, что продолжать разговор на эту тему он не желает, – Я вот всё жду, когда вы спросите, что у меня в банке хранится.

– Вряд ли вы мне расскажете. Больно уж хитро вы поглядывали, когда мы про банк говорили.

– Надо же, становлюсь предсказуем. Про всё действительно рассказывать не стану. Пусть у вас будет дополнительный стимул для тренировок. Расскажу лишь про кристалл, который хранится в красном бархатном мешочке. На нём записаны мои исследования по магии Крови. Последний раздел напрямую касается вашей Алёны Рюминой. Советую изучить его внимательней. И, пожалуй, в завершение нашей беседы дам вам ещё один совет. Не стоит примерять звезду архимага на себя и показываться с ней на людях до тех пор, пока не освоите хотя бы пару десятков моих заклинаний. Именно моих. Потом сами поймёте, чем они отличаются от обычных. Нынешним архимагам на исследования времени и желания не хватает. Они всё больше интригами да вопросами собственного благополучия занимаются. Заодно озаботьтесь хорошим тренером. Помниться, когда я впервые звезду надел, у меня в первый же месяц шесть дуэлей состоялось. Молодой был. Многие не верили, что я её честно получил.

– И сколько же вам лет тогда было?

– Тридцать два года. Самый молодой архимаг в Русских Княжествах, – напомнил мне Медведев про давние времена, когда Россия была раздроблена и ещё не называлась Империей.

– Савва Савельевич, у вас ко мне ещё остались вопросы? – постарался я спросить, как можно спокойнее. Всё таки друг друга мы с ним толком не знаем. Для меня он чужой человек. И то, что я слишком быстро к нему привык, это только моя проблема.

– Последнее желание, если позволите.

– Я вас слушаю.

– Распорядитесь пожалуйста, чтобы мне вечером бутылку приличной водки принесли с какой-нибудь закуской, и если можно, то пусть уху приготовят. Самую обычную, из окуньков и ершей.

У меня застрял комок в горле и я лишь кивнул, словно подавившись невысказанными словами.

О том, что старый архимаг умер, мне доложили на следующее утро.

Желание попрощаться с ним тут же высказали Шабалин и Игнатьев. Думаю, что на самом деле они просто хотели лично удостовериться в его смерти.

Савва Савельевич умер в постели. Смерть заострила черты его лица, подчеркнув впалость щёк и высокий лоб. Неживое лицо выглядело на удивление благообразно, и казалось каким-то неправильным. Слишком симметричным, как лики святых.

Неприятное у меня состояние. Тяжесть, боль утраты и чувство вины. Может всё же стоило попробовать отговорить Савву Савельевича от скорой смерти. Столько недоговорённого у нас осталось. И попрощались мы скомкано, не глядя друг другу в глаза.

Не ожидал, что настроение мне поднимет посещение лазарета. Выздоравливающие пилоты блаженно бездельничали и вряд ли скучали, оба попав в одну двухместную палату. Сейчас они увлечённо слушали новости. Я, зная способности Джуны, в их выздоровлении не сомневался и даже не стал донимать вопросами о самочувствии. Прикроватные столики у них завалены всякими вкусностями, так что почти наверняка они досыта на эту тему наговорились с друзьями, успевшими их посетить с утра пораньше.

– Вижу, вас уже навещали, – кивнул я на столы, – Я тут тоже кое-что привёз, так что с голоду теперь точно не умрёте. Из столицы что-нибудь новенькое слышно?

– По радио мало что говорят, – ответил Озеров, приглушая звук настенного репродуктора, – Зато вчера вечером радисты после смены забегали. Вот они много интересного рассказывали.

Вот же… Я чуть сам себе по лбу не дал. Мы без новостей задыхаемся, а про такой ресурс информации я даже не вспомнил. Совсем меня происходящие события из колеи выбили. Как сказал Степан, что нагрузка на наш ретранслятор в разы упала, так я про него и не вспоминал больше. У вояк связисты оказались тоже не пальцем деланы. Через день - другой опомнились, и свою связь наладили, уйдя на другие частоты, а где и вычислив станции глушения, которые тут же безжалостно уничтожались. Не любят отцы - командиры самостоятельные решения принимать. То ли дело приказы. Принял к исполнению, напряг подчинённых, а потом отчитался, как положено. Это совсем другое дело, насквозь знакомое.

– С мостов начни, – подсказал замешкавшемуся Озерову Лёха Васильев. Насчёт его разбитого пулей наплечника у меня ещё будет разговор с Густавсоном. Помню я, как Рудольф Генрихович довольно потирал руки, когда ему удалось вес наплечников на три килограмма снизить.

– Точно. У нас железнодорожное движение по всей стране остановлено надолго. В разных местах больше двух десятков мостов взорвано. Из них шесть или семь больших. Говорят, до окончания паводков их никто ремонтировать не будет. Так что армия застряла на полпути и раньше, чем через неделю, ничего серьёзного к столице не перебросят. Везде морозы стоят, жуть какие. У автомобилей масло в мостах замерзает на ходу.

– Ага, а против нас точно "Медведи" были. Их в одной столице, по слухам, под две сотни насчитали. Ох, заруба там была… – вновь вмешался неугомонный Алексей, которого просто распирает от желания меня удивить.

– Погибших много?

– Наших человек восемь вроде. Раненых тоже хватает. И восемьдесят процентов МБК в хлам. Не успевают ремонтировать.

Этим он меня не удивил. После нашего вылета к Куракину у меня все пять МБК в ремонт ушли. Так что представить себе, как там сейчас Морозов зашивается, ремонтируя мобильные комплексы целому полку, я очень даже в состоянии. Любой летательный аппарат – вещь крайне сложная и требовательная. Вроде бы нет ничего страшного, если на бронепластине видны следы двух – трёх попаданий. Может, и нет, если геометрию не сверять. А если сверить и она не совпадёт, то замену лучше сразу делать. Иначе иногда не вдруг обнаружишь, где шарнир закусывает, или тяга какая не в полную силу работает.

– А откуда у заговорщиков "Медведи"? Ладно бы "горбатые", а то ведь чуть ли не последнюю элитную модель заговорщики где-то ухватили.

– Мы тоже такой же вопрос задали. Радисты толком не знают, но разговоры про Ямал идут. Якобы туда вывезли заводы Меркулова. Какой-то нефтяник постарался.

– Подожди-ка, – поскрёб я затылок, – Это не тот ли Меркулов, которого взорвали прямо в машине год назад.

Так-то случай громкий вышел. Во всех смыслах. В самом центре столицы Главу Клана взорвали. В двух шагах от Министерства Обороны.

– Тот самый. Ходили разговоры, что когда его "Медведя" комиссия в очередной раз не приняла, у него начались проблемы с кредиторами. А после его смерти только ленивые в разорении Клана не поучаствовали, – вполне информировано отозвался Озеров.

Поражают меня порой коренные жители столицы. Сколько интересных сплетен и новостей они знают про самых разных людей. Хотя, чему я удивляюсь. Отец у Озерова владелец издательства, а мать в Смольном преподаёт. Ему ли не знать, чем живёт столица.

– Допустим, с МБК что-то понятно, а где они пилотов набрали? Представь только, двести Одарённых с шестым - седьмым уровнем.

– С четвёртым - пятым, – поправил меня Озеров, – В том-то и была фишка меркуловских МБК, что они резко снижали требования к уровню пилотов. Подробностей не знаю, но слухи ходили. А уж четвёрок найти не сложно. Практически любого Одарённого чуть не со школы бери и обучай. Вот их и набрали из прибалтов да западенцов, которые по жизни на любую бузу готовы, лишь бы нам в карман нагадить. Не пойму никак, что людям не живётся. Мы к ним со всем вежеством, как к равным, а они всё себя европейцами величают. А того замечать не хотят, что те же европейцы об них не только ноги вытирают.

Признаться, в рассуждения Озерова мне вникать резко не захотелось. Меня на другом заклинило. Со слов пилотов я знал, что МБК "Медведь" очень похож на наши доспехи, разве что он немного крупней в размерах. По крайней мере никакого сравнения с "горбатыми" армейскими МБК ни разу ни от кого не прозвучало. А теперь ещё и уровень пилотов сразил наповал.

В гвардейском МБК уровень Силы пилота имеет большое значение. На него завязано всё управление мобильным комплексом, подкачка Щитов, в случае их сильной просадки, и даже обычное шевеление конечностями, одетыми в десятки килограммов брони. Для всего остального Сила берётся из накопителя. Что характерно, из накопителя моей работы. Лучшего в стране и позволяющего летать на МБК без "горба" за спиной.

А на чём летают "Медведи"?

Да, те самые двести "тяжёлых", которые ссадили на землю почти весь гвардейский полк – основную силу и надежду Императора.

Мне же никогда не доказать, что такого количества накопителей я никому никогда не продавал, и единственное место, где их столько можно найти – это Оружейный Приказ.

Может кто и скажет, что я напрасно паникую раньше времени, так я напомню, что жизнь научила.

Я уже побывал разок в тюрьме, откуда запросто мог и не выйти. Но тогда вопрос так серьёзно не выглядел. Достаточно представить себе то количество Кланов, чьи интересы завязаны на армейские поставки, и придёт понимание того, что закон не для всех писан одинаково. По крайней мере мне за свою жизнь не доводилось слышать ни про одного посаженного или расстрелянного крупного чина из числа армейских снабженцев. Такое впечатление, что все они ангелы во плоти.

В какой-то момент мне даже захотелось бросить все дела и слетать в имение Куракина, в надежде разыскать одного из сбитых "Медведей".

– Ваше Сиятельство. Вас к телефону просят. Говорят, срочно, – перебила мои метания медсестра, заглянув в палату.

– Олег… Олег Игоревич! Приезжайте скорей! У меня всё получилось! – услышал я в трубке ликующий вопль Усольцева.

Глава 36

Заговор пульсировал.

Степан подобрал это словечко, когда мы однажды вечером посидели с ним в операторской, слушая самые интересные переговоры.

Операторы выводили их для нас на динамики, ориентируясь на наибольший накал эмоций, возникающий временами в эфире.

Придя домой, я вывалил новостное попурри, изрядно оживив моих гостей, уже начавших унывать.

Люди, привыкшие постоянно быть в центре внимания, порой крайне болезненно воспринимают затянувшийся период затишья. Им кажется, что о них забыли.

Объективно говоря, заговор пока довольно стабильно балансирует на одном и том же уровне, без явного преимущества какой-либо из сторон, время от времени взрываясь ожесточёнными точечными боями.

То наши штурмуют имение какого-нибудь заговорщика, используемое им в качестве базы, то чья-то дружина пытается отбить один из пригородных имперских арсеналов.

Иногда успех дня определяется всего лишь одним армейским батальоном, прорвавшимся к столице на конфискованных у населения автомашинах через заслоны и снежные заносы, и сходу вступившим в бой.

Заговорщики тоже подтягивали подкрепления, не стесняясь порой матом отругиваться в эфире, пытаясь доказать кому-то, что им были указаны более поздние сроки и не хрен их строить, если у самих всё не по плану. Короче, в стране веселуха и бардак.

– Знаете, у меня сложилось мнение, что заговор грянул преждевременно, хотя в воздухе уже давно чем-то таким веяло, – попытался я обобщить свои впечатления от переговоров, подслушанных на разных радиочастотах, необычного поведения курсантов, на которое я обратил внимание перед дуэлью, и подготавливаемого хлебного бунта.

– Вполне с вами согласен. Сам теперь определённые странности вспоминаю, – заметил граф Игнатьев, прикуривая. Майор, похоже, моим рассказом про возможности ретранслятора, заинтересовался больше всех, в какой-то момент собираясь чуть ли не в ночь мчаться к операторам. Когда новости в моём исполнении закончились, он вытащил меня в курительную комнату для продолжения разговора, – Сидя в штабе, тоже кое-что замечать научишься. Тот же запрет на отгулы и отпуска в январе. Или десяток прикомандированных из ведомства князя Обдорина. Опять же казармы для размещения целого пехотного батальона приготовлены. Только где он теперь, этот батальон.

– Могли бы и загодя войска к столице перебросить, – с досадой заметил я, чуть было не проговорившись о том, что я предупреждал о надвигающихся неприятностях.

– Не могли видимо. У немца с осени неспокойно на границах. А то, что кто-то из заговорщиков надумал руки раньше времени погреть, цены на хлеб взвинтив, государю только на пользу вышло. Сегодня во всех новостях только и разговора о том, в каких городах населению муку по фиксированным ценам с государственных складов начали отпускать. Втрое дешевле выходит, чем у купцов. Пусть по полпуда на руки пока дают, зато народу сразу понятно стало, кто о них заботу проявляет, а кто три шкуры драть собирается. Не удивлюсь, если дня через три клич про сбор ополчения пройдёт. И тогда уж всё, конец заговорщикам. Допрыгались, мерзавцы.

– Ага, армия не справилась, а ополчение прямо таки разом всё решит, – весьма скептически отнёсся я к такому смелому заявлению.

– Под ружьём у нас меньше одного процента населения, а мобилизационный резерв страны порядка восьми с половиной процентов. По девять ополченцев на одного солдата выходит. Не те нынче армии, граф. Вот предки умели воевать со вкусом. Солдат – миллионы, артиллерийских стволов – десятки тысяч, а из танков и самолётов целые армии и бригады создавали. А у нас… Если сойдутся где тысяч по десять солдат с каждой стороны, то сражение уже историческим считается.

– Не возражаете, если я к вам присоединюсь, – зашёл в курилку Шабалин, с недовольной гримасой разминая в руках сигарету.

Помнится, первые дни он другие сигареты курил, длинные и тоненькие, но тут уж извиняйте. Нет в нашем сельпо столичных изысков. Да и кто мог знать, что у меня такие именитые гости появятся и так надолго застрянут. Уже и Дарья утром сказала, что у нас конфеты и шоколадки к концу подходят, которыми она ещё в столице отовариваясь прилично запаслась. Как бы не пришлось вскоре княжнам на ириски и леденцы переходить, с таким-то аппетитом. Их в поселковом сельпо завались, видов по пять того и другого.

Как только Шабалин закурил, я понял, что пора бежать. Вдвоём они сейчас быстро комнату задымят.

– Граф, не подскажете, что за пояс у вас появился? И вид какой-то нездоровый. Глаза так и вовсе красные, словно вы трое суток подряд не спали, – развеял Шабалин мои надежды на быстрый побег.

Вот дались им всем мои глаза. То Анвар снова вздыхал и охал, когда я из зала с Чашами выбрался, то Шабалин начинает. Ну, да. Перебрал я в очередной раз с магией. Наука требует жертв, и что мне делать, если я и есть та самая жертва.

** *

Короче, я на себе испытываю протез нового типа.

Почему сам? Так у меня даже мысли не возникло, что такой шедевр можно кому-то другому доверить. И дело даже не в цене, хотя и цена у протеза ого-го какая. Секретов в нём много. Практически все наши с Усольцевым разработки использованы. Тут и сумматор, и усиленные магией энерговоды, и "диодные" мостики, как мы их теперь называем, вспоминая решение, подсказанное Степаном.

Кстати, Степан опять отличился. Пришёл как-то раз, когда мы с Усольцевым сцепились в споре из-за сечения энерговодов.

Представляете, техномаг хотел впиндюрить энерговоды толщиной чуть не с э-э… Короче, потолще большого пальца. А мне что, этим протезом баб пугать? Нет, мне его на своём горбу таскать придётся, ну, или на брюхе, если уж до конца быть точным. Вот я и предлагал ему добавить магического усиления на металл, а размеры поприжать. И плевать мне, что расход Силы возрастёт. Во-первых, не так уж и сильно, а во-вторых, только на время работы. Зато блямба протеза на пузе заметно похудеет. Почему это для меня так важно? А вы только представьте себе, как я куда-нибудь вместе с Дашкой выйду. Люди же со смеху уписаются, разглядывая наши симпатичные животики.

– Вы провода когда-нибудь видели, которыми автомобили друг от друга "прикуривают"? – с ехидным лицом вклинился Степан в наш спор, когда я выдохся, выдав очередной перл про беременного графа.

– Это толстые такие, с большими зажимами - "крокодилами" на концах? – уточнил я на всякий случай.

– Именно. Как вы думаете, почему они такие толстые? – с усмешкой спросил у нас мой друг.

– Мощность у стартера большая, – выдал я очевидный ответ.

Не хуже других знаю, что из всех устройств автомобиля стартер потребляет больше всего электроэнергии.

– Мощность, значит, – кивнул Степан и покрутил головой по сторонам, – Тогда хочу тебя огорчить. Мощность у стартера примерно такая же, как у твоего чудо - чайника, – указал он пальцем на предмет, найденный им для сравнения.

Я с сомнением уставился на пузатое никелированное чудо, которое пришлось недавно купить. Продавец уверил меня, что вода в нём закипает чуть ли не за минуту. Обманул, конечно же. За минуту вода закипает только в том случае, если чайник налит наполовину. Я это с часами в руках проверил.

– И что?

– И то. Мощность одинаковая, а толщина проводов разная.

– Угу, – глубокомысленно заметил я, и с надеждой повернулся к Усольцеву, рассчитывая на подсказку. Зря. Тот и сам глазами хлопал, словно вызванный к доске двоечник.

– Сила тока и напряжение, – попытался объяснить Степан, но увидев перед собой уже двух двоечников, с лицами, не отмеченными печатью интеллекта, лишь вздохнул и принялся растолковывать, что и как, со всеми подробностями.

– Всё здорово, – спустя некоторое время, вздохнул Усольцев, уяснив метафору, – Только сразу хочу сказать, что никаких таких трансформаторов и прочих электрических штучек, повышающих напряжение, техномагия не знает. Нет их, понимаете, нет. А так да, мысль была крайне заманчивая. Поднять напряжение и уменьшить сечение энерговодов. Но, увы…

Я тоже скорбно покивал головой, соглашаясь с техномагом.

И мы оба замерли, глядя, как Степан выразительно крутит пальцем у виска.

– Скажите, что вы издеваетесь, а? – с напрасной надеждой взглянул он в наши лица, принявшие уже знакомое ему выражение. Я понимаю, что удовольствия это ему не доставило. Глуповато – растерянные лица, сопровождаемые хлопаньем ресниц, неплохо смотрятся в исполнении красивых девушек, до обаяния которых нам с техномагом далеко.

Понаблюдав за нами и поняв, что мы решительно настроены бороться за призовые места на чемпионате по тупости, Степан начал разбирать фонарик, который я недавно купил вместе с электрочайником. Знаете, сколько оказывается нужно вещей, ненужных магу. Я раньше сам себе и электрочайником и фонариком был. Что надо согрею, куда надо, посвечу. А теперь фигушки. Позабудешь дома карманный накопитель, и думай, как выкрутится.

Степан выразительно вытряс из фонарика круглые батарейки, и демонстративно начал вставлять их обратно. Мы с техномагом не менее выразительно увеличили градус тупизны. Неплохо мы с ним сработались. Синхронно и не сговариваясь исполняем. Кстати, а вот действительно интересно, что Степан пытается до нас донести, своими символичными сакральными действиями. Как по мне, так что-то весьма неприличное. Иначе, зачем ему пальцем тыкать в заднюю часть последней батарейки, вставленной в фонарь, и испытующе поглядывать на нас с умным видом.

– Ладно. Попробуем по-другому, – Степан начал снова вытаскивать батарейки из фонаря, – Упростим задачу.

Он разложил батарейки на столе. Две положил рядышком друг с дружкой, а две расположил одна за другой. Точно про Камасутру сейчас завернёт... Больно уж позы характерные.

– Вы видите перед собой обычные круглые батарейки, в простонародье называемые "бочонки", – начал он вещать гнусавым заунывным голосом, неплохо изображая типичный говор плохого лектора. Даже ручку со стола схватил, водя ей, словно указкой, – Всё, что вам нужно запомнить, это напряжение в полтора вольта и силу тока в сто миллиампер. Произведение этих двух чисел подскажет вам предел допустимой мощности устройства, которое можно подключать к одной батарейке. Если вам требуется повысить силу тока, то батарейки вы должны включить параллельно, и тогда мы получим двести миллиампер, а если нужно поднять напряжение, – тут Степан взял паузу, и выразительно посмотрел на Усольцева, – то последовательно. Это позволит поднять напряжение с полутора до трёх вольт. Для особо Одарённых уточняю, что последовательно и параллельно – это не геометрические виды пофигизма, а способы подключения. В нашем случае так включаются батарейки, а в вашем – накопители.

Для наглядности Степан тыкал импровизированной указкой в разные пары батареек, видимо всерьёз опасаясь, что мы с Усольцевым сегодня способны переплюнуть самих себя, и дважды два для нас недоступно сложная задача.

Дважды два! А ведь точно…

– Четыре! – заорал я так, что Усольцев подскочил на полметра вверх прямо вместе со стулом, – Делать протез будем на четыре кристалла. Два так, а потом два так, – изобразил я руками более доходчивую версию включения. Специально для Усольцева старался, если что, – И чтоб энерговоды были не толще мизинца, – показал я техномагу эталонный образец сечения, сунув свой мизинец ему под нос.

Признаюсь, сначала хотелось показать средний палец, но вмешались два соображения. Во-первых, мизинец у меня тоньше, значит и энерговоды в размере меньше получатся, а во-вторых, не графское это дело – партнёру факушки показывать.

Больше всего меня порадовало то, что своим выкриком я почти на секунду опередил аналогичный совет Сущности. Пусть предок знает, что потомки тоже не лыком шиты. Если нам разжевать очевидное, натыкать носом в простейшее и настучать по лбу элементарнейшим, то мы тоже кое на что способны.

Можно ли сделать рабочий образец протеза за сутки?

Можно, если у тебя почти готовы все составляющие, а под рукой имеется пара сотен рабочих разных специальностей. А когда ещё вокруг всего этого великолепия, как оголтелый, носится граф, попеременно угрожая то вселенскими карами, то премией в размере трёхмесячного оклада, тогда и дело спорится. Особенно после обещания премии, как я заметил.

Впрочем, я и сам к протезу руки приложил. Практически полностью выполнил выдавливание заготовки из титановой пластины. Рабочим осталось только края подрезать, отшлифовать её, да покрытие нанести.

Причин для такого внезапно вспыхнувшего трудолюбия сразу несколько оказалось.

Во-первых, постоянно примерять пластину надо было исключительно на себя, во-вторых, я бы дольше объяснял, что хочу увидеть, ну, и в-третьих, это цирк.

Точнее детские воспоминания о нём.

Помню, как охали дамочки, когда в цирке выступал силовой жонглёр. Я тогда сумел подслушать, о чём они говорили, и выяснил, что больше всего их впечатлили кубики пресса на животе у атлета, а вовсе не то, как ловко он обращается с тяжеленными гирями.

Позже, когда меня всерьёз начали интересовать девушки, я не раз делал попытки прокачать себе эти кубики, но каждый раз мне не хватало времени и терпения, а то и находились более важные и интересные дела.

Зато теперь мне никто не помешал сделать эти кубики на поясной пластине. И уж поверьте, я постарался, чтобы они выглядели, как надо. Не хуже получились, чем у того атлета.

* * *

Разговор с наставником по магии у меня получился неровный. В какой-то момент мне пришлось дважды ссылаться на тайны Рода, на что Шабалин хмурился, а Игнатьев удивлённо поднимал брови.

Оно и понятно. Для Шабалина я просто юнец, немногим отличающийся от его воспитанников, а для майора я курсант – недоучка. Трудно на равных говорить с людьми, которым ты в сыновья годишься. Тем более, когда привычный для них круг общения состоит из весьма титулованных особ, которые не мне чета.

Так что мою молодость можно сразу отнести в один из моих недостатков, впрочем, как и отсутствие специфического опыта по управлению людьми. В Кланах наследников такому сызмальства учат и, поверьте мне, делают это не зря.

Когда-то мне казалось, что стань я Императором, я бы столько всего поменял, но нет. Стоило мне получить небольшой кусочек власти и организовать своё дело, как иллюзии пропали. Хлопотно оно оказалось. Заниматься приходится всем и сразу. Подбираю людей себе в команду, скидываю на них очередные проблемы, только отчего-то вместо одной решённой тут же появляются две - три новые. И чем больше становиться людей и земель, тем сложнее вопросы и тем серьёзнее планы.

Порой касимовские времена, когда я работал обычным учеником ремонтника, со слезой умиления вспоминаю. Крутишь гайки, таскаешь баллоны, и голова ни о чём не болит. Сказка, а не жизнь.

Не нужно каждый день общаться с десятками людей, отмечая про себя, насколько возросла сложность таких разговоров, принимать решения, иногда не самые приятные, и постоянно ловить себя на ощущении, что ты не успеваешь и не справляешься. Мир порой движется быстрее, чем ты пытаешься бежать. И стоит только остановиться, как жизнь промчится мимо тебя весёлым хороводом светящихся окон пассажирских вагонов, оставив тебя на тёмном перроне полустанка.

– Вы знаете, граф, я давно хотел с вами переговорить tet-a-tet, – Шабалин проводил взглядом покинувшего нас майора, направившегося в зал, – Сразу оговорюсь. Мой интерес сугубо личный.

– Для чего вы это сказали? – тут же насторожился я, уже наученный подобными разговорами. Кто только не пытался меня развести на доверительное общение. К сожалению, иногда это у них получалось. Тому же Обдорину, да и князю Константину япорой выкладывал гораздо больше, чем изначально хотел.

– Пытаюсь донести до вас, что ещё не так давно меня считали неплохим учёным - теоретиком. Одним из немногих, кто у нас ещё пытался развивать магию, как науку. Хочу вас сразу предупредить, что такое занятие, мягко скажем, нынче не приветствуется. Словно негласные гонения на магию объявлены. Пусть не сразу, но со временем вы тоже заметите, как вокруг вас появится паутина досужих сплетен и слухов. Потом вас пару раз окунут головой в помойное ведро, публично высмеяв какие-нибудь ваши идеи, а затем и вовсе начнётся травля. Никаких прямых оскорблений, что вы. Если иногда кто-то скажет чуть громче, чем нужно: – "Его идеи ничуть не лучше, чем завиральная теория Шабалина", то это никак не повод для дуэли. И таких высказываний будет много. Год - другой, и в глазах общества вы предстанете этаким завравшимся лгуном. Причём, никто даже не удосужится проверить, насколько правдивы порочащие вас домыслы.

– Зачем вы мне это рассказали? – я попытался поудобнее устроиться в плетёном кресле. Разговор обещает быть интересным.

– Ваши пояса для военных лекарей, браслеты. Как вы думаете, кому было поручено их исследование?

– Полагаю, вам. И что не понравилось?

– Отчего же сразу не понравилось. Весьма интересно. Занятные решения, выполненные на уровне металла.

– Это плохо? – на всякий случай задал я ни к чему не обязывающий вопрос, пытаясь сообразить, что Шабалин имеет ввиду.

– Немного архаично и нерационально сделано, если вы собираетесь такие изделия запускать в серийное производство. Что-то мне подсказывает, что вам не помешает ознакомиться с работами Дейнеки, – правильно оценил наставник моё недоумение, – Некоторые моменты в его трудах как специально под ваши изделия прописаны. К примеру, если ваш лечебный браслет чуть упростить и использовать, как базу, то он может стать основой для создания как минимум пяти устройств различного назначения.

– Дороговато выйдет, – усмехнулся я, вспомнив, кто мне превратил такой браслет в произведение искусства.

– Мой дед латунные гильзы в своё время тоже дорого покупал. По два десятка за раз заказывал, не больше. Один мастер у нас был на всю округу, у кого они правильные выходили. Зато теперь гильзы в любом магазине копейки стоят. Бери - не хочу, хоть ящиками. У вас, как мне Ирина говорила, алмазное производство в Новосибирске имеется?

– Доля акций, а если точнее, то стоп - пакет, – мягко поправил я учёного, не вдаваясь в суть того, что ещё часть акций у меня оформлена на одно из моих товариществ.

– Хм, я не силён в этих новомодных названиях, – признался Шабалин, – Но, скажите, промышленное производство алмазов скоро ожидается?

– Не раньше, чем керамику на базе сверхчистого пирофиллита освоят, – удручённо поделился я проблемами новосибирских алмазопроизводителей.

– Мда-а, кажется я в чём-то прилично отстаю, – с видимым огорчением признался наставник князей Рюминых.

Вот так вот!

Не всё мне одному дураком выглядеть.

Надо будет и Степана как-нибудь затащить на своё дискуссионное поле, а разделать его в следующем разговоре под орех. Не всё ему своими знаниями электрика козырять, превращая меня в недоумка.

Все мы сильны в каких-то одних вопросах, и совершенно не разбираемся в других.

По мне, так это нормально. По крайней мере таким "всезнайкой", как профессор Фёдоров, я не хочу становиться.

Много всего знать, наверное хорошо, но отчего-то не все знания нам полезны и необходимы.

Может, это мне не повезло, но те же тангенсы и косинусы только Густавсон умеет с успехом вставлять в свои расчёты. А мне, даже подсунь кто готовую формулу расчётов, предстоит много интересного.

Я не слишком хорошо умею пользоваться своим знанием тригонометрических функций, когда дело доходит до их практического применения!

Просто никак, если сравнивать меня и Густавсона.

Прикладная тригонометрия мне так же чужда, как и большинство радиосхем, если количество указанных там элементов больше пяти. Похоже, я никогда не смогу объяснить, что там и от чего зависит, и уж тем более сказать, почему они работают. И не спрашивайте меня, как я "туалетный взрыватель" изобрёл ещё в лицее.

Считайте, что просто озарило.

Впрочем, там всё не сложно. Основная фенечка в датчике, работающем на магии, и замыкающем контакт. Остальное можно было добавлять по вкусу.

Как-то так сложилось, что я оказался между двух, а то и трёх огней.

Оказавшись между тремя "узкими" специалистами, я стал единственным из них, кто хотя бы немного, скажем так, на две трети, понимает язык каждого. Техномагия, электричество и магия заклинаний. Казалось бы, что общего?

Я это общее нашёл. Пусть и не без подсказок Сущности.

Принципы.

Они одни и те же.

Все три дисциплины построены на однотипных принципах.

Как ни крути, но никто не станет отрицать сходства между электричеством и магией.

Думаете, я подпрыгнул на три метра вверх и закричал: – Эврика!

Ошибаетесь.

Я загрустил.

Очевидное лежало на поверхности и нагло скалилось.

Я далеко не тот единственный, на которого снизошло озарение. Вне всякого сомнения и до меня нашлась не одна сотня исследователей, которые пришли к тем же выводам, в той или иной степени. В смысле, в той степени, которая им оказалась доступна. Почему-то у меня не возникает сомнений, что мало кто из Одарённых на того же электрика обучался. Дай Бог, если некоторые из них хоть какие-то учебники поверхностно прочитали по этому вопросу.

В итоге выходит так, что я единственный, кто в нашей компании может объединить знания трёх "узких" специалистов. Этакий руководитель - координатор с расширенным кругозором. И с инсталлированным предком в голове, помогающем мне в трудных случаях.

Полагаю, не обошлось тут дело без Сущности. Предок сумел систематизировать Знания, полученные мной во время изучения кристаллов, доставшихся мне от архимага вместе с его звездой. Подчеркну, инициированной звездой. Завязанной на меня магией Крови.

Считывал их я, разумеется, заработав себе сногсшибательную головную боль. И если бы только боль…

Не поверите, глаза навыкате и слюна изо рта. Незабываемые впечатления…

Эти несколько минут, пока предок не перехватил поток сознания, вылились для меня в часы. Когда всё прекратилось, я не поверил глазам. Подумал, что часы остановились. Но нет. Маятник качается, а там и стрелка сдвинулась.

Боже, как же иногда время течёт неодинаково.

Заклинания у архимага были записаны хаотично, скорее всего по хронологии их разработки или получения. После осмысления полученного наследства, я не без помощи Сущности разделил все заклинания на четыре группы. В первой группе, к слову сказать, самой безопасной для освоения, у меня собраны условно "мирные" заклинания, которые расположились там по мере возрастания сложности и требуемой Силы. По крайней мере Левитацию и заклинания, позволяющее на время произвести усиление Стихий, я испытал без особых проблем. Больше времени занял Прыжок, позволяющий практически моментально удирать в случае опасности метров на триста назад. Правда, при первых попытках его изучения было ощущение, что у меня в венах игристым вином забурлила кровь, покалывая всё тело, но я этот эффект списал на волнение. Тем более, что раз за разом он становился менее заметен. Особых болевых ощущений я не чувствовал, скорее неприятные, но не более того, словно по мне пробегает рой колючих искорок.

Ко второй группе мы с предком отнесли условно лечебные заклинания. То же Расслабление, Сон, Паралич, или Близорукость можно разнообразно использовать, и не всегда они пойдут во вред.

Третья группа заклинаний меня сильно заинтересовала. Ещё бы... Хотел бы я посмотреть на парня моих лет, которого не заинтересует боевая магия столь высоких уровней. Хоть эта группа у меня и обозначена, как "магия обычная", но уровень архимагов "обычность" не слишком подразумевает. Уж больно мудрёно там всё накручено. Начинаешь разбирать составляющие и диву даёшься. Такое впечатление, что раньше я имел дело с простыми лампочками, а теперь мне вместо неё подсунули радиолампу со множеством ножек и электродов.

С четвёртой группой заклинаний не смог разобраться ни я, ни Сущность. Это те самые боевые заклинания, освоить которые Савва Савельевич рекомендовал в обязательном порядке. Они оказались собраны из нескольких относительно простых блоков, что прилично облегчало возможность их быстрого каста, но беда в том, что и закачивать Силой нужно было все блоки разом. И если три из них были более - менее понятны по своему назначению, то другие два мне абсолютно незнакомы. И они повторялись в каждом заклинании без изменений. Сколько Силы они потребуют, неизвестно.

Ладно, за четвёртую группу возьмусь в самую последнюю очередь. Что-то сомнения меня гложут, что я потяну сейчас заклинания такого масштаба и такой сложности.

Последнее время я систематически занимаюсь мазохизмом.

Нелепое заявление, но если разбираться по фактам, то всё обстоит именно так.

Кто ещё, не успев отойти от потока полученных Знаний, от которых он чуть не поседел, ломанётся пробовать новые возможности протеза?

Отгадали?

Конечно же один глупый новоиспечённый граф.

Как меня крючило и корёжило на Источнике, вам не передать. Спасал котейка, к слову сказать, круто подросший. Раньше он, разве что немного больше ладошки был, а теперь чуть ли не со взрослого кота размерами вышел. Ещё на входе он кинулся ко мне так, словно перед этим сотню километров пробежал в поисках дома и вдруг увидел хозяина на знакомом крыльце.

Не загнулся я чудом. Почти теряя сознание, представлял себе по очереди то Дашку, то Алёнку, чтобы держаться на плаву. Даже говорить с ними пытался.

Помогало, но плохо.

Если что, то обе они со мной почему-то второй день не разговаривают, а между собой у них полное понимание, как мне кажется. Постоянные шепотки и переглядывания.

Хотя, знаете, как это трудно о чём-то рассуждать, когда глаза от боли из орбит вылезают…

Так что, неудивительно, что Шабалин обратил внимание, на то, что глаза у меня красные, словно помидоры. И ведь не скажешь ему, что я крокодил, а глаза такие красные для того, чтобы в помидорах было легче прятаться. Не поверит.

– Давайте предположим, что я на себе испытываю новый перспективный образец, – миролюбиво предложил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Образец чего?

– Какая вам разница, если у вас нет допуска? Были бы вы моим сотрудником, другое дело, а в ином другом случае довольствуйтесь тем, что видите, – сработал я на "публику", подмигнув Шабалину, и демонстративно покосился на стул, на котором недавно сидел ушедший от нас граф Игнатьев.

Нет. Майор вряд ли что там оставил для подслушивания, но ведь и Шабалин в этом имеет право сомневаться. Если что, мы оба сомневаемся. Разговор у нас давно перешёл за ту грань, когда личные интересы уже таковыми не являются. А артефакты, они, знаете ли, бывают разные. Видел я в столичных магических лавках интересные вещицы. Размером с булавку, а шагов на пятьдесят работают.

Если говорить по простому, то мы обсуждаем вопросы имперской важности. Причём, наставник Рюминых многого не знает, но меня пугает его способность предугадать радикальные изменения, которые я собираюсь привнести в этот устоявшийся мир и возродить в нём роль магии.

Да, я смог освоить простейшие заклинания из наследства, доставшегося мне от Саввы Савельевича. К примеру, та же Левитация у меня с первого раза получилась. Понимаю, что моей заслуги в этом деле немного. Гораздо больше котейка с Сущностью вложились. Самому бы мне ни каналы так прокачать не удалось, ни полученные Знания во внятные формы преобразовать бы не вышло.

Зато теперь, красота. Стоило, стиснув зубы, перетерпеть, пока все эти новшества в меня внедряли. Самому бы мне, да впрочем, ладно… Все и так сами сообразили, каково бы мне пришлось, надумай я обычным способом энергоканалы раскачивать. Долго и нудно оно бы вышло. Может, я обошёлся бы без "помидорных" глаз, и без пары десятков (сотен) матерных выражений, со вкусом выданных сквозь до искусанные до крови губы, но месяца три - четыре точно бы потерял. И это, если что, я про своё обучение на Родовом Источнике рассуждаю. Без него я бы и в полтора - два года не уложился. Представляете, какой прогресс? Стоит ради такого дела зажать яйца в кулак и терпеть?

Как по мне, так да. Стоило.

Я и терпел.

Было до одури плохо.

Порой, не передать, как хреново.

Временами казалось, что из глаз капает кровь. Впрочем, и не казалось. Кровь шла.

Вытирал салфетками кровавые слёзы, и бросал их на пол.

Когда опомнился, то увидел, что вокруг меня образовался кровавый круг.

– Откуда вы знаете, есть у меня достаточные допуски или нет? – несколько сварливо заметил Шабалин.

– Действительно, не знаю, – согласился я по привычке, – А должен знать, не так ли? Иначе продолжать наш разговор никакого смысла нет.

– Вы узнали от Медведева что-то важное, – сделал вывод маг, и прищурился, отслеживая мою реакцию.

– Узнал. И что?

– Поделиться не хотите?

– Нет. Не хочу, – изменил я свою привычную соглашательскую позицию.

– И причины для этого у вас, разумеется, крайне убедительные. Настолько, что на интересы магической науки и ценность таких знаний для державы вам наплевать.

– Достаточные у меня причины. Для начала мне нужно, чтобы моё "не хочу" научились слышать и уважать. Поверьте, это важно. Всем станет проще жить. Не придётся терять время на ненужные манёвры и бестолковые разговоры. Следующая причина – это секреты Семьи. Подчеркну, даже не Рода, а именно Семьи, – я сделал паузу, и дождавшись кивка наставника, который осознал значение оговорки, продолжил, – Кроме того, я не верю в ваш пафос. Интересы науки и державы запросто могли были быть удовлетворены при жизни Медведева. Отчего-то никто к нему с такими лозунгами не подходил и толпы страждущих не стояли у его дома, размахивая транспарантами.

– Я понимаю ваш сарказм. Да, при жизни Савва Савельевич если с кем-то и делился Знаниями, то только со своими учениками. К сожалению все они погибли, как я понимаю. Иначе вряд ли архимаг на что-то серьёзное расщедрился бы именно для вас. Я с Медведевым знаком не был, но как мне кажется, я в какой-то степени понимаю ход его мысли. В отличии от большинства наших нынешних архимагов, Савва Савельевич был человеком науки. Исследователем. И унести с собой в могилу Знания для него было бы не менее тяжело, чем хоронить собственных детей. Все мы, занимающиеся наукой, в какой-то степени тщеславны. И получить свою долю известности желаем не меньше, чем иной художник или композитор. Поэтому мне не сложно догадаться, что оставляя Знания вам, Медведев сделал ставку на ваши будущие успехи. Случись вам добиться чего-то значительного в жизни, так тут же найдутся люди, которые ваши достижения объявят ему в заслугу. Считайте, что он передал вам знамя, на котором его имя окажется вышито золотыми буквами.

– Быть последователем Медведева... – я покатал произнесённые вполголоса слова, оценивая их звучание, а главное, перспективы. Ох, и заманчивые... Прикрываясь Знаниями, полученными от архимага, чего только не объяснишь, причём так, что это и споров особых не вызовет. Судя по оговоркам Шабалина Савва Савельевич в научных кругах имеет нешуточный авторитет, – Вы знаете, меня это не огорчает. Скажу больше. Для меня это честь. Так что пусть говорят, а если станут забывать, то я не постесняюсь напомнить лишний раз.

– Смотрите не переусердствуйте. Как ни крути, а Медведев коронный преступник, – изрядно понизил Шабалин градус моих чаяний.

Да уж, возвеличивать архимага через газеты и научные журналы точно не самая лучшая идея. Злые языки тут же мне участие в заговоре приплетут. И плевать им будет, что я действительно делал, а чего нет.

Впрочем, есть же ещё слухи, сплетни и салонные разговоры.

Нужно будет с тётушкой посоветоваться. Пусть подскажет, как правильно трансформировать информацию, чтобы она вписалась в рамки приличной светской беседы. Смотришь, хоть какая-то польза от великосветских сплетников появится.

** *

Граф Киселёв, Павел Дмитриевич, с утра пребывал в бешенстве.

Неделя томительного ожидания вымотала все нервы, а теперь новости посыпались, одна хуже другой. Именно столько времени у него ушло, чтобы шаг за шагом выяснить подробности неудавшегося штурма имения Рюминых. А затем и расследование по князю Куракину продвинулось. Вспомнил один из выживших пилотов, что он в ночном небе странный дирижабль успел увидеть. По его наброскам и опознали работу бережковских верфей.

– Верно ли узнали про Бережкова? Точно всех к нему увезли?

– Как есть, ваше сясьво, – скороговоркой подтвердил плюгавый мужичонка, ломая в руках поношенный треух, – Я сам по окрестностям ездил, новости собирая. Где в трактире посижу, где на торжке побалакаю. В посёлок-то при верфях не всех пускают. А туда сынишку своего послал. С мальцов какой спрос. Бегают, где хотят. Вот он и разузнал, что у графа тамошнего ужо какой день гости важные живут. А ещё говорят, что пленников он привёз, один из которых и вовсе наиглавнейший маг будет. Как уж тот граф его скрутил, Бог весть, говорят дирижаблю совсем новую на него уронил.

– А пленников где содержат? – прервал Киселев словоохотливого рассказчика.

– То у сынишки лучше расспросить. Он мне больше про чудеса всякие больше рассказывал дорогой. Будто бы граф тот какую-то бассейну построил, где круглый год купаться можно, и простым людям туда ходить не возбраняется. Опять же электростанция при посёлке имеется, свет по проводам во все дома даёт, а дирижабели не по разу в день туды - сюды летают. Так велите крикнуть сынишку-то? Я его с собой привёл. Как знал ведь, что понадобится.

– Зови, – махнул рукой Павел Дмитриевич, поняв, что нескончаемая трескотня не даёт ему собраться с мыслями и избавляясь от её источника хотя бы на короткое время.

Чего он за эту неделю только не передумал. Заодно и самооценка в собственных глазах у него прилично понизилась. Никогда граф Киселёвне замечал за собой, что он стал нерешительным человеком.

Раньше, в трудную минуту он всегда вспоминал советы своего друга, князя Куракина, которые тот зачастую давал ему впрок. Такой уж талант был у князя – умел он моделировать ситуации. Порой на несколько лет вперёд смотрел, просчитывая нужный ему ход событий и находя такие точки приложения сил, что события, казалось, сами собой поворачивали куда надо.

Надумай сейчас кто попробовать понять, как те же меркуловские заводы нефтянику - олигарху отошли, так пожалуй и самый пристрастный дознаватель ничего не раскопает такого, чтобы на Куракина впрямую указывало. Да, там мнение высказал, тут на уже имеющееся вышестоящее высказывание нужный человек сослался, третьему хороший знакомый совет дал. Всё, вроде бы ненавязчиво и с радением о деле, а умел князь заставить окружающих к себе прислушиваться. Глядишь, и года не прошло, как Меркулов в столице на всех уровнях поддержку потерял. В той же военной коллегии его сначала сторониться стали, а потом и вовсе избегать начали. А там и банкиры навалились, требуя кредиты вернуть и отказывая в их продлении. Вскоре суды начались, а затем и до банкротства дело дошло. После смерти Меркулова и вовсе к его заводам интерес угас. Теперь только гадать остаётся, как к заговорщикам меркуловские "Медведи" попали.

Собственно, выходов из ситуации, сложившейся после неудачного штурма имения Рюминых и смерти князя Куракина, напрашивалось два. Первый – это бежать, и второй – попытаться избавиться от свидетелей, в лице Медведева и Кузнецова, а по возможности и выполнить задачу по ликвидации Рюминых. Неизвестно, что про их общие дела с Куракиным может знать архимаг, а вот Кузнецов знает кое-что лишнее. Точно знает. Тут у них с покойным князем Куракиным промашка вышла. Слишком близко того Кузнецова к некоторым тайнам допустили. Переборщил Куракин с доверием.

Потом можно будет попробовать разыграть карту с Багратионами. Могущественный Клан. Если оказать им услугу, да затем щедро поделиться тайнами покойного Алексея Борисовича, то могут Багратионы его принять под своё крыло. Большую цену порой документы имеют. А Клан багратионовский и раньше не из простых был, а теперь так и вовсе наисильнейшим стать может.

– Привёл, ваше сясьво. Гераська, иди всё как есть обскажи князю, – вытолкнул мужик из-за спины пострелёнка, с синяком в пол-лица.

– Это где же тебя таким бланшем украсили? – поинтересовался Киселёв, давая время пареньку чуть обвыкнуться.

– На горке. Я у одного из поселковских ледянку попросил, а он насмехаться начал. Сказал, что я чучело гороховое. Сами-то они беда, как нарядно одеты. У нас даже Емелька, старостин сынок, и то поплоше наряжается. Ну, я ему в глаз и заехал, а он мне, – недовольно проворчал парнишка, буравя взглядом пол.

– Ага. Отец тебя за делом посылал, а ты на горке кататься вздумал, – невесело усмехнулся Павел Дмитриевич.

– Так она высоченная, та горка-то. С неё весь посёлок, как на ладони.

– И что? Знаешь, где пленников их граф содержит.

– Конечно, знаю. Между лётным полем и электростанцией казармы стоят, а к ним пристрой приделан. Там и окна все в решётках, и охрана стоит. Тамочки они и сидят. Больше негде. Я всё выглядел, но точно нигде ничего больше не видно, – вскинулся юный разведчик, явно боясь, что взрослые ему не поверят.

– Пожалуй, тут ты прав, – подбодрил Киселёв паренька, – Ладно, ступайте. Поручение хорошо выполнили. Вот вам за труды.

На стол тяжело упал небольшой кошелёк с золотом.

Мужичонка, подхватив кошелёк, проворно вытолкал сынка из кабинета, и пятясь задом, сам скрылся с глаз.

– Антанас, сколько мы людей оружных за два часа собрать можем? – задал граф вопрос литвину, прибежавшему на яростный звон колокольчика.

– Если на выезд, то человек триста - триста пятьдесят. На остальных крытых машин не хватит. Помёрзнут дорогой, – почти моментально сориентировался помощник, верой и правдой служивший Киселёву не первый десяток лет.

– Бережковские верфи знаешь где?

– Ну, они вроде бы и не так далеко, километров пятьсот до них, но по нынешним временам я бы сельскими дорогами поехал, – чуть скривился помощник, – Может и быстрее по времени выйти, да и глаз чужих меньше. Магов тоже брать с собой будете?

– Да. Скажи, что я велел всем четырём звёздам через два часа быть в готовности.

– На охране поместья никого не оставляете? – удивился литвин.

– Не до поместья мне нынче, Антанас. Голову бы на плечах сохранить.

Глава 37

Утро задалось.

Мы с Дарьей и графом Игнатьевым ещё завтрак не успели закончить, как мне позвонили с верфей. Остальные гости в такое раннее время спали. Они до одиннадцати способны спать, что меня удивляет.

Наконец-то вернулся "Сапсан". Надо сказать, я не первый день волнуюсь, не получая никаких новостей от отправленных в столицу пилотов.

Умчался из дома галопом, даже не дождавшись, когда подадут кофе с эклерами.

– Задание выполнено. Пакет доставлен по назначению, – бодро отрапортовал капитан Овечкин, кося взглядом на Игнатьева и прибывшего с ними Густавсона.

Понятное дело. Миссия у него непростая была. Полагаю, что не все потомки смогут о ней всю правду узнать.

– Отчего так задержались? – кивнул я ему, подтверждая, что понимаю причину столь короткого рапорта.

– Демонстрировали тактику заземления "Медведей", – усмехнулся Овечкин, и стоящие рядом с ним пилоты довольно заулыбались.

– Удачно?

– За три вылета восемь сбитых. У нас один МБК требует серьёзного ремонта и ещё один по мелочам. Кстати, опять наплечник повреждён.

– Наплечник, говоришь. Это ты мне вовремя напомнил, – плотоядно ухмыльнулся я, потирая руки и разыскивая взглядом Густавсона, на удивление вовремя ввинтившегося в толпу встречающих и пропавшего из вида, – Ладно. С наплечниками позже разберёмся. Есть тут у меня один специалист проштрафившийся. Заставим переделать, а потом на него их и оденем, перед контрольными стрельбами. А пока сдайте всё в ремонт.

Говорил я громко, так что думаю, кто надо меня услышал. Может мне показалось, но где-то в задних рядах что-то хрюкнуло, а затем над кем-то и поржали, сдерживаясь.

– Мы там одного "Медведя" привезли. Правда, изрядно помятого. Всё, что получше, трофейщики зажали. Желаете глянуть? – спросил один из пилотов.

– Ещё как желаю! – резко повернулся я к говорившему, – Срочно тащите его на участок. Разбирать будем.

Нужно будет узнать, кому в голову пришла такая замечательная идея. Если это Густавсон озаботился доставкой трофея, то я даже готов ему простить грехи с облегчением наплечников. Понимаю же, что он не со зла их вес снижал. Для МБК каждый килограмм полезной нагрузки крайне важен. Я бы даже сказал, что жизненно необходим.

– Нас, по результатам вылетов, завтра в столицу направят. Очень уж хорошо револьверы ваши себя показали. У столичных гвардейцев их нет. Они в набедренных отсеках ракетницу, пару гранат и аптечку таскают вместо револьверов, – рассказывал тем временем капитан, пока мы шли от лётного поля к верфям, пытаясь вдвоём поместиться на узенькой протоптанной тропинке, змейкой извивающейся среди сугробов.

– Хм… Вам же патронов к револьверам целая уймища понадобится, – сообразил я, пытаясь на ходу подсчитать потребность отряда.

Получалось чересчур много, даже если считать по четыре боекомплекта на ствол. Вряд ли у нас на складе есть необходимое количество. Опять придётся менять планы и загружать гранильную мастерскую изготовлением мелочи. К счастью обвес контурами у кристаллов в пулях простейший. Там не требуется сохранять энергию долгое время, да и моментальная отдача идёт от разрушения определённых контуров кристалла, а не передаётся по энерговодам.

– У меня ещё один приватный разговор состоялся. В скором времени к вам обратятся с просьбой. Кроме нашего отряда ещё и ваших пилотов хотят в столицу отозвать. Как стало известно, заговорщики в ближайшие дни ожидают прибытие ещё одного отряда "Медведей". Точное количество пилотов пока неизвестно, но то, что их будет больше сотни, говорилось без сомнения.

– Погоди-ка, а я тут с кем останусь? – перебил я капитана, сбавляя шаг, отчего он уткнулся мне в спину, – У меня тоже не всё спокойно. У ребят вчера вылет был. Какой-то отряд решил в одной из моих деревень заночевать. За ночь всех баб от мала до велика снасильничали. А паренёк - посыльный только под утро до села, где рация имеется, добрался.

– Да. И кто такой к вам пожаловал?

– Выясняем. Там всего двое солдатиков в живых осталось, и те сильно контуженные. Взрывчатку этим отрядом везли. Хотели поутру мост взорвать, а в моей деревне просто переночевать остановились. Так что мы тут тоже потихоньку воюем. К тому же, на мне княжич с роднёй. Как их без защиты оставить? Одной охраны и егерей мне маловато будет.

– Я примерно те же резоны приводил и вот что мы придумали. Ваших пилотов мы возьмём на временный контракт. Взамен агентство пришлёт вам тридцать ветеранов. Они прилетят послезавтра теми же дирижаблями, которые княжича с княжнами забирать будут.

– Так себе вариант, если честно. Спору нет, ветераны хороши, но против пилотов МБК замена неравноценная. Вот если бы человек пятьдесят дали…

– Хорошо, будет вам пятьдесят, – как-то слишком легко согласился капитан, прервав мои размышления вслух.

Похоже, меня только что развели, как мальчишку. Но это разве что на первый взгляд, на самом деле. Пилоты у меня не марионетки, а серьёзные, взрослые люди с боевым опытом. В недавнем прошлом гвардейцы императорского полка. Они меня просто не поймут, оставь я их защищать свои земли, когда Император и Отечество в опасности.

– Одно условие. Под ваше командование пойдут только добровольцы.

– Договорились, – чуть заметно усмехнулся капитан, тут же поняв элегантность решения и его предсказуемость.

Прямой приказ о переподчинении я пилотам отдать не могу. Это у нас отдельным пунктом в контракте с каждым пилотом прописано. Зато отпустить бывших гвардейцев дней на десять в неоплачиваемый отпуск мне никто не запретит. Заодно и все споры о командовании разом прекратятся.

– Ваше Сиятельство, не могли бы вы зайти в операторскую, – догнал нас с капитаном запыхавшийся от бега радист, – Там этот майор жуть как командовать начал. Как бы беды не случилось.

Развернувшись, мы все втроём побежали обратно, к лётному полю. Там, под поднятым в небо дирижаблем с антеннами и ретранслятором, расположились радисты.

– Слышишь, ротмистр, под Стрелецкими Выселками корнет Оболенский в два пулемёта батальон противника заблокировал. Обеспечь им подкрепление. Пулемётов и патронов побольше. Учти, там у них раненые имеются. И поторапливайся. Если их с позиции собьют, то за ними три километра чистого поля. Все там полягут. Да знаю я, что у вас людей мало, – Игнатьев обернулся к нам, и увидел, как капитан поднял обе растопыренные руки, показывая количество готовых к вылету пилотов, – Полчаса продержитесь, и я к вам десяток летунов пришлю. Они этот батальон за пять минут расчехвостят. Всё. Выполняй. Так, что у нас дальше, – майор отодвинул микрофон и склонился над картой, делая пометки карандашом, – Ишь, что удумали. К столице подкрепления начали в обход разрушенных мостов перебрасывать, так они железку собрались оседлать. Сейчас, я вам устрою тихую Варфоломеевскую ночь. Соедини-ка, братец, меня с рязанским гарнизоном.

Покачав головой, я показал радистам большой палец, одобряя действия майора, и тихонько вышел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ни к чему мешать работать офицеру, нашедшему своё место в нужное время.

Выйдя на улицу, я вдохнул стылый зимний воздух и закрутил головой, размышляя, куда пойти в первую очередь. Нет, ну надо же, как я в графе Игнатьеве ошибался. Отчего-то посчитал его обычным великосветским бездельником, отбывающим службу чисто для вида, а он вон как изменился, взявшись за дело. Даже его грассирующий говор куда-то враз подевался, сменившись командным рыком. Никак я не ожидал увидеть такую перемену, а вот поди ж ты… Поневоле поверишь, что кровь рано или поздно себя покажет.

Шум разогреваемых двигателей всколыхнул воздух над полем и отразившись от ангаров, заметно усилился, распугав всех окрестных сорок. Глядя на улетающих пилотов я снова поразился слаженности их движений. Красиво и грозно. Совершенные боевые машины, смертельно опасные и восхитительные. Завораживающее зрелище.

Угу… Только вот вскоре вся эта силища от меня улетит. И кто обережёт мои земли, посёлок, людей, да ту же мою Дашку, в конце-то концов, с её милым животиком, в котором уже ворочаются и стучат ножками двое мальчуганов.

Я?

Но я сейчас похож на броненосец, у которого нет снарядов.

Нет. Так дело не пойдёт. Охрана, даже усиленная ветеранами, не справится ни с "Медведями", надумай они заглянуть ко нам, ни с высокоуровневыми магами.

Решено. Опять все планы стоит послать коту под хвост. Как бы меня не тянуло в цех, где уже начинают разбирать привезённый МБК, но любопытство я и позже успею потешить. А сейчас нужно озаботиться безопасностью. За свои земли и людей я отвечаю. Мне и отдуваться.

Мда-а. Ещё день назад я сам себе дал слово, что с изучением боевых заклинаний спешить не буду.

Я не семижильный.

Итак уже себя загнал до такой степени, что скоро домой на четвереньках заползать буду. Кто же знал, что обстоятельства так изменятся, что мне срочно нужно будет становиться главной ударной силой на своих землях. Сегодня же начну освоение обычной боёвки и, если всё пройдёт успешно, то завтра попробую что-нибудь из персонального арсенала Медведева.

Много заклинаний мне пока что не требуется. Двух, а лучше трёх каждого типа будет вполне достаточно. Что-нибудь для удара по площадям, потом индивидуальное и быстрое, и против вражьих летунов что-то надо найти подходящее.

Собственно, определённые предпочтения у меня возникли ещё при первом знакомстве с медведевским наследством, но теорию всё-таки следует проверить практикой. Описания к заклинаниям отсутствуют, а названия, мягко скажем, не всегда соответствуют тому, в чём я смог разобраться.

Ну, вот скажите, к примеру, что подразумевал Савва Савельевич под "Метеоритным дождём", если один блок там построен на магии Льда, а второй, насколько я смог его понять, является скорее всего усиливающим и больше всего похож на изрядно доработанный "Адский холод". Такое вот смешное и фантазийное название весьма похожему заклинанию придумали в учебниках по Общей Магии. А я сиди и размышляй, что же в итоге получится. То ли ледышки с неба посыплются, превращая всё в зоне поражения в непроходимые торосы, то ли громадный айсберг откуда-то звезданётся, оставив на месте своего приземления воронку метров в пятьдесят глубиной.

Короче, нужно пробовать.

Меня другое смущает. Медведев в основном магию Огня практиковал, а тут его с каких-то хлебов на Лёд пробило. Такое впечатление, что это не совсем его заклинание. В смысле, нет его авторства в нём, или может и есть, но тогда это заклинание кому-то другому предназначалось. Не верю я, чтобы архимаг Огня начал Лёд параллельно пользовать. С любой стороны посмотреть – глупость несусветная. Легче штангиста - тяжеловеса себе представить, который вдруг решил заняться акробатикой. Откровенная несуразица, но как по мне, так жутко любопытно.

Изначально все Одарённые рождаются универсалами, и лишь со временем у них появляется предрасположенность к определённым видам магии. Знаете, как у врачей. Я, к слову сказать, ни разу дантиста – проктолога не видел, как и мага, практикующего Огонь и Холод одновременно. Зато оториноларингологов, а попросту говоря, ухо - горло - носов, частенько встречал. Что в лицее, что в Академии раз в год им показываюсь.

Так что и в магии есть свои специализации. В основном их выбирают из-за сочетания совместимых видов магии, к которым каждый Одарённый оказывается больше всего предрасположен. Развивать всё и сразу наверное так же тяжело и бессмысленно, как того же врача пытаться обучать сразу и всему. В лучшем случае из него получится очень хороший фельдшер, но любой узкий специалист по своему вопросу всегда даст такому универсалу сто очков вперёд.

Мне в этом плане жить легче. Предок, загадочным образом прижившийся у меня в голове, полученные от Медведева заклинания выдаёт мне на блюдечке, создавая порой иллюзию того, что я их всегда знал, или когда-то основательно вызубрил наизусть и теперь крайне легко вспоминаю.

Я пока всё перепроверяю, в надежде найти хоть какую-то неточность, но нет, ещё ни разу не удалось свою вредность потешить. Фотографически точная передача у Сущности получается. Мне бы самому так научиться хоть когда-нибудь, смотришь и стал бы заправским самостоятельным архимагом. Как-то же они справляются со своими сверхсложными построениями без посторонней помощи.

Как по мне, так такие способности лежат за гранью человеческих возможностей.

Впрочем, тот же Густавсон чертежи дирижабля, со всеми его размерами и допусками, чуть ли не наизусть помнит, а чертёжики-то немногим проще заклинаний Медведева, если пытаться их изобразить графически. Хотя чему я удивляюсь, на то он и Густавсон. Это же не человек, а ходячая вычислительная машина с кучей справочников в голове, способная проводить в уме сложнейшие расчёты и на раз щёлкающая всякие там тангенсы с котангенсами.

Так, пока не забыл, надо кристаллы в гранильне заказать, да и пора боевые заклинания учить. Где моё воздушноподушковое чудо… Удобнейшая штука! Видели бы вы, как я по снежной целине гоняю! Один только снежный шлейф за мной чего стоит...

** *

Госпиталь гвардейского полка Его Императорского Величества.

Государь болел.

Грипп относился ко всем людям демократично, с одинаковой любовью валя с ног Одарённых, словно они обычные простолюдины.

Целители только руками разводили, но полностью лечить грипп так и не научились. Хоть лечи его, хоть не лечи, а неделя постельного режима заболевшему обеспечена.

В суматохе заговора Император и сам не мог вспомнить, когда он вдруг почувствовал, как перед глазами всё поплыло и он упал без чувств. В госпиталь его тайно вывез князь Обдорин, чтобы не плодить ненужные слухи, а место в Императорском кабинете занял двойник.

Чуть слышно скрипнула дверь палаты и государь, повернувшись на звук, увидел Обдорина, почти бесшумно проскользнувшего в комнату.

– Володя, ну что тебя так долго не было? Ты там на столе у входа повязочку-то найди, да на себя повяжи. Не хватало нам двоим разом слечь, – негромко произнёс больной, приподнимаясь на подушке и устраиваясь полусидя, – Ну, рассказывай, а то я уже от нетерпения истомился, словно институтка какая.

– Нашлись младшие Рюмины. У твоего Бережкова гостевать изволят, – не преминул поддеть князь больного друга, начиная их старую словесную игру, – Мои орлы ещё троих заговорщиков взяли, четвёртого не смогли, застрелился. Из крупных фигур против нас пятеро остались, если мелочь всякую не считать. Вот только заговор-то не так-то прост оказался. С двойным дном. Я тебе документики кой-какие оставлю. Сам оценишь. Вояки обещают два полка подтянуть через день - другой, а сегодня к вечеру ждут артиллерийский дивизион тяжёлых дирижаблей и больше батальона десантников, – разом вывалил все новости князь Обдорин, зная, что государь сам выберет, с какой начать.

– Про второй отряд "Медведей" новости есть? Пойми, если мы небо над столицей проиграем, то эти подкрепления нам не здорово помогут. Будем за врагом гоняться, словно щенок за осой, а они нас безнаказанно жалить начнут.

– Про "Медведей" пока не слышно. Но тут тоже не всё так плохо. Ты капитана Воронцова помнишь?

– Гришу Воронцова? Помню, конечно. Он лет десять, как в полку одним из лучших был. Сам награждал не раз. Подожди, мы же его к Бережкову и отправили. Через это твоё агентство пристроили. Разве не так?

– Угу, так. Вот он ко мне и прилетел. И с ним ещё два архаровца. Прямо у входа все трое приземлились. Паники понаделали. Мои чуть стрелять не начали. Мало того, что МБК у них новой модели, пока не всем знакомой, так они ещё и без гвардейских знаков отличия оказались.

– О как! Значит, Воронцов уже летать начал. Доброе дело. Только трое пилотов нам погоды не сделают.

– С его слов, у них весь отряд уже на крыло встал. И МБК облетать успели. А это двадцать пять пилотов, и у Бережкова своих ещё шестнадцать есть, правда один ранен, так что пятнадцать. Итого сорок пилотов, для ровного счёта. Заметь, все, как один в новеньких МБК, да ещё пилоты лучшие из лучших. И у нас, худо - бедно, а под пять десятков ещё летают. Может и больше будет. Мастерские день и ночь работают. Правда, как запчасти закончились, так больше из трёх битых МБК один исправный собирают, но сдаётся мне, что у "Медведей" и того нет. Для них каждая потеря безвозвратная.

– Мда-а. Проглядели мы заводишки Меркулова. А оно вон как обернулось. Вроде бы всё учли, но на меркуловских заводах опростоволосились. Ты, потом, не забудь разобраться с военной коллегией. Недоброжелатели там нам не нужны. А сорок пилотов – это замечательно. Может, первый день засну спокойно, – государь дотянулся до стакана чая с лимоном, и сделал несколько неспешных глотков.

– Как дождёмся пилотов и армейцев, так и начнём понемногу гнёзда бунтовщиков расковыривать. Там у них иная усадьба не хуже пограничной крепости порой обустроена. Пока сил не хватает. Оголим объекты, больше проиграем, чем выиграем, – верно истолковал князь паузу в разговоре, догадавшись, о чём Император размышляет.

– Так оно, – согласился государь, – Дай документы наскоро просмотрю, что ты принёс. Пояснишь, если что, а внимательно я их позже почитаю.

Наскоро просмотреть не получилось.

– Откуда бумаги? – поинтересовался государь, не на раз перечитав документы на немецком языке.

– Воронцов доставил. Сказал, что пакет от графа Бережкова, и запечатан он был печатью графа, – подтянулся князь, заметив, как изменилось у Императора настроение.

– Похоже, нашего брата кайзера военные играют, – напомнил государь о своём далёком родстве с правителем Германии, возникшем из-за династического брака его отца с одной из дочерей тогдашнего кайзера.

– А армейцы там под большое влияние Агро - Промышленного Союза попали, – подсказал Обдорин, и на всякий случай, дополнил, – Так называют пятьдесят Семей, получающих больше половины доходов в стране.

– Кайзеру эти бумаги показывать можно? – на всякий случай уточнил государь у князя.

Была у них между собой договорённость, позволяющая Обдорину вовремя выдернуть своих агентов, если полученные от них сведения требовали огласки и могли поставить их жизнь в опасность.

– Представления не имею, откуда их Бережков добыл, – честно признался князь, пожимая плечами.

– Узнай, – коротко обронил государь, – Что там ещё? – спросил он, указывая на папку.

– Сообщение о взрывчатке под Зимним дворцом. Показания архимага Медведева о князе Куракине, решившем использовать заговор в собственных целях и принявшем участие в его организации, и показания некоего Кузнецова, позволяющие рассматривать заговор несколько иначе, чем он раньше нам представлялся. В самом конце по ополчению докладная.

– Подожди-ка. Про взрывчатку ты мне ещё год назад докладывал. Сказал, что вы её убрали. Обезвредили.

– Так и убрали. В тот же день. Только кто об этом знает. А так очень удачно получается. Наградим Бережкова орденом поприличней, зато своего человека не засветим. У меня на него большие планы. Хочу, чтобы он русскую эмиграцию во Франции возглавил. Что-то в последнее время лягушатники слишком активны стали, а у меня там людей раз - два и обчёлся.

– Думаешь, выгорит?

– С такими-то показаниями… Ещё как выгорит. К тому же граф твой фильм с допросами снял, а подписи Медведева и Кузнецова аж нотариусом заверил.

– Боится, что мы ему не поверим? – улыбнулся государь.

Князь лишь молча пожал плечами в ответ.

Сам бы он озаботился заверениями подписей лишь в том случае, если бы не собирался оставлять фигурантов в живых. Но то он. Битый жизнью волк. А граф молод, и смерть пленников ему вроде, как и ни к чему. Но всё равно. Поступок странный, а странности князь Обдорин не любил. Слишком уж от них результаты непредсказуемые порой случаются.

– Ладно, что с ополчением?

– Формально можем созвать. Из войны мы пока не вышли, да и причины, народу понятные, имеются. Вчера в Сызрани нападение на склады было, а сегодня в Подольске машины с мукой отбить хотели. Так что созыв в целях наведения порядка и для борьбы с заговорщиками, препятствующими государству оказывать населению продовольственную помощь – посылы беспроигрышные. Народ поймёт и поддержит. Чуть хуже дело обстоит с репутационными потерями. Многие сильные кланы не поддержали ни нас, ни заговорщиков. Кто ждёт, что мы к ним за помощью обратимся, кто злорадствует, но рисковать не хочет, кто свои цели имеет. И ладно бы просто рассчитывали нажиться за счёт проигравших, оттяпав под шумок землицу и людишек у неудачливого соседа. То дело знакомое и понятное. Так ведь нет. Не исключено, что в паре – тройке кланов только и ждут повода, чтобы по древнему праву нарушения какие в наших действиях найти. А в Уставе о воинской повинности пунктик есть нехороший. Там, в главе про ополчение, об обороне страны и защите границ говорится. Так что, откажись мы от дуэли, и рассмотрение отказа уйдёт в Княжеский Совет, где у нас нет уверенного большинства. Отказ сам по себе плох. Перешёптываний о трусости не избежать. Опять же князья при рассмотрении отказа могут сюрпризец подкинуть.

Обдорин замолчал, предлагая дальше государю самому додумать перспективы.

Перспективы безрадостные, если разобраться. Нет нынче в Императорском Клане сильного мага. Пока были жив старший брат отца таких проблем не было. Фанатик боевой магии умел внушать уважение Главам Кланов. Есть в законе оговорочка о том, что желающий покритиковать правителя, сам должен показать себя умелым руководителем. А то ведь достанься сильный Дар дурачку какому, и он таких бед натворит.

Мда - а… Но дядьку отравили. Крепко он после смерти первого Императора пить начал. Вот и подсунули ему во время очередного запоя чарку с отравленным вином. И заказчик неизвестным остался. Слугу, подавшего вино, мёртвым нашли, а если пытаться угадать, кому убийство дяди было выгодно, так любого из Глав Кланов бери, и не ошибёшься. Так что теперь для Императора любая ошибка в правлении может последней оказаться.

– Без ополчения обойдёмся, – подвёл государь итог своим раздумьям, и князь чуть слышно выдохнул, – А вот за помощью обратиться бы надо. Подумай, к кому, и что с нас за это попросят. Это за городом мы артиллерией можем обойтись, а городские особняки лучше с магами штурмовать.

– Землиц бесхозных у нас нынче прилично образовалось, – напомнил Обдорин правителю.

– Вот и распорядись ими по - хозяйски и без излишеств, – согласился государь, и устало откинулся на подушку, давая понять, что разговор окончен, – К Кобылиным, Комниным и Романовым не обращайся. Иначе возомнят лишнего, – напомнил он князю, когда тот уже совсем было выходил из палаты..

** *

– Гениально, это просто гениально! – Густавсон бегал по кабинету, заламывая руки, словно актёр в еврейском театре.

Есть один такой театр в столице. Был я там как-то раз. Как по мне, так актёры в нём изрядно переигрывают, изображая неземные эмоции при достаточно простеньких событиях. Впрочем, я ни разу не театрал, может это действо кому-то и нравится, а я весь второй акт провёл тогда в буфете, о чём ни разу не пожалел. Заодно для себя отметил, что высокое искусство – это не моё. Я и от картин не млею, что в художественной галерее выставлены. То ли дело МБК, дирижабли, да даже те же винтовки лобаевские. Вот ими можно бесконечно любоваться.

Но тут, как говорится, каждому своё. У меня иной раз покупатели дирижабль достаточно равнодушно снаружи осматривают, а как в салон зайдут, так сразу решение о покупке принимают. Даже Император, и тот работу Дарьи по его оформлению в своё время отметил. Знатная отделка салона у неё получилась. Так что есть всё таки какая-то польза от некоторых украшательств. Особенно, когда они делу не мешают и не влияют на лётные качества.

Вопли Густавсона посвящались разобранному накопителю, вытащенному из "Медведя". Одному из восьми, если что. Именно столько накопителей оказалось разбросано по всему меркуловскому МБК. И все они были объединены в одно целое огромным количеством энерговодов, которые, словно кровеносные сосуды опутывали все внутренности "Медведя".

Мы с Усольцевым восторгов Рудольфа Генриховича не разделяли. В накопителях, вытащенных из "Медведя" был использован тот же принцип, которым мы рассчитывали удивить Густавсона, считая это своим изобретением. Оказывается, ничто не ново под Луной.

Нашлись люди, раньше нас сообразившие, как можно объединить в одном накопителе относительно маломощные пластины из сапфирового стекла, используя последовательное и параллельное включение.

Обидно, чёрт побери.

Покойный Меркулов ушёл в своих разработках на шаг вперёд и признаться, выкопал лично для меня здоровенную яму.

Я уже свыкся с мыслью, что мои накопители – лучшие в мире, и едино чем озаботился, так это производством искусственных алмазов, изготавливаемых промышленным способом в Новосибирске.

Они пока далеки от совершенства, и конкуренцию мне ещё лет десять - двадцать не составят. Так мне казалось.

Оказывается, жизнь не стоит на месте. И накопители из сапфирового стекла тому свидетельство.

Если судить по тому, какое количество "Медведей" произведено, то становится понятно, что технология сапфировых накопителей у Меркулова отработана "на отлично", раз его завод их тысячами выпускает.

А то, что выпускается в больших количествах не может стоить дорого.

– Какой вес у всей энергосистемы "Медведя"? – обратился я к Усольцеву, начисто игнорируя восторженные метания Густавсона.

– Чуть больше ста тридцати килограммов, и это без учёта креплений и тех энерговодов, которые мы не смогли вытащить.

– Ого. Откуда столько? – не поверил я, подходя к столу и собираясь прикинуть вес накопителя на руку.

– Между сапфировыми стёклами керамика с напылением металла стояла. Я не стал все пластины сюда тащить, – Усольцев продемонстрировал нам ранее не замеченную мной плитку, лежащую на краю стола и ловко вставил её в соответствующие пазы, дожав керамическую пластину до характерного щелчка защёлки, – На эту керамику почти половина веса всего накопителя приходится. Зато Силу она капсулирует надёжно и в изготовлении крайне проста. Предполагаю, что магемы на металлическое покрытие керамики наносят фотографическим способом, а затем рабочие просто протравливают пластины в кислоте. После этого только и остаётся, что гальваническим способом нарастить оставшиеся на керамике контуры.

Блин-н-н! Ещё один удар по самолюбию.

Да какой!

Пока у меня мастера с изготовлением каждого контура корячатся, да ещё потом и в одну конструкцию всё собирают, у Меркулова на его заводах то же самое словно блинчики пекут за пару - тройку простейших операций.

Чую, что дальнейшее изучение "Медведя", а особенно технологий его изготовления, нам в скором времени не один сюрприз преподнесёт.

– А ещё бронирование усиленное… Да как они вообще летают! – отвлёк меня от раздумий возмущённый выкрик Густавсона.

– Всё, что связано с полётами у них работает на предельных режимах. Полагаю, что лётный ресурс у "Медведей" чрезвычайно низок. А излишнюю массу МБК они постарались компенсировать слабым вооружением и ограничением пилота по весу. По крайней мере внутри самого МБК крупными буквами прописано, что вес пилота не должен превышать семидесяти килограммов, – отчитался Усольцев, всегда трепетно относившийся к вопросам своего наставника.

– Пф-ф… Тогда понятно, отчего военная коллегия трижды "Медведей" принимать отказывалась. Хотя тут тоже не всё так просто. Кто-то же из этой коллегии смог настоять на избыточном бронировании, заранее обрекая меркуловские МБК на неудачу. Мощность силовой установки и вес усиленной брони – это величины вполне предсказуемые. Не могли их не просчитать при выработке условий заказа, – Густавсон резко замолчал, заметив, что я его слушаю с очень даже большим вниманием. Ещё и улыбаюсь максимально ехидно.

В продолжении этой истории мы все поучаствовали.

Дальше кто-то чересчур хитрый, чьего имени мы не называем вслух из уважения к короне на его голове, придумал, как можно обойтись без военной коллегии. В итоге часть гвардейцев теперь летает в МБК, который разработали бережковские верфи.

То бишь, мои ...

Ну-ну. Блажен, кто верует…

Я бы и сам иногда готов был чего-нибудь вякнуть против, но деньги-то мы взяли, когда у нас лицензию на этот МБК покупали. Так что молчание нам щедро оплатили. Меня, правда, втёмную сыграли. Ну так молод ещё…

Ладно. Не буду портить себе настроение. День у меня сегодня неплохо прошёл. Пусть и не без труда, но уже до обеда три заклинания из наследства Медведева я почти что освоил. По крайней мере со второго – третьего раза мне удалось их воспроизвести, насилуя мозг и досконально выверяя каждый знак и его расположение, а там и довелось шарахнуть по замёрзшему озеру, окружающему скалы вокруг Источника.

Что могу сказать… Знай я раньше, какая силища у архимага сосредоточена в его обычной боёвке, ни в жисть бы не полез к нему своими снарядами швыряться.

Ухнуло так, что скалы затряслись, а Ираклия, который по приказу отца за мной теперь постоянно присматривает, воздушной волной с ног сбило и прокатило кубарем по всем сугробам.

А вот нечего за тренировками начинающего архимага подглядывать, если Щита на тебе нет. Мы, начинающие, порой и сами не ведаем, что и как у нас бабахнет.

Зато полынья на озере славная образовалась. Метров пятьдесят в диаметре. Ну, может сорок, про пятьдесят это я для ровного счёта чуток добавил. Теперь, если что, на рыбалку можно и без коловорота ходить, а заодно и без удочек. Там столько рыбы всплыло кверху брюхом…

Каюсь, не удержался. Убедился, что с Ираклием всё в порядке, и взыграл во мне дух рыбака. Не смог устоять, увидев трофейный экземпляр. Кастанул на себя Левитацию и налима с лещом выцепил, зависнув над водой. Собственно, из-за леща и полез. Я таких здоровенных раньше никогда не видел. Гигант, размером с большой чайный поднос, он просто заворожил меня своим необычным бронзовым цветом. Можно надо мной и посмеяться, но это лишь тот сделает, кто никогда не ел запечённого леща, фаршированного кашей с яйцом, а кто ел, позавидует. С налимом тоже всё понятно. Там рядом ещё щука большая была, которую я не стал брать. Щука – это волокнистое мясо и запах тины, особенно в нашем заболоченном озере, а налим хорош и на пирог, и на уху, а ещё у него сейчас нерест, так что это к тому же икра и вкуснейшая печень, не уступающая по вкусноте печени трески.

Заодно и дома скажу, что с утра на рыбалку ездил.

До дома в тот день я добрался лишь к вечеру. Успел, правда, днём ненадолго заскочить, чтобы выгрузить рыбу и перехватить подобие обеда, но пока ел, весь извертелся от нетерпения, так хотелось поскорее попасть на верфи.

Зато сейчас я даже приостановился, прежде чем заехать в предупредительно распахнувшиеся ворота. Похоже, что у меня какое-то торжество празднуют. Дом весь в огнях, и даже наружные разноцветные гирлянды, которые я ещё не успел снять после новогодних праздников, и те все включены.

Ну надо же... В моём доме праздник, а я ни сном, ни духом... Непорядок.

Пока раздевался, узнал у прислуги, что княжич пригласил капитана Овечкина и ещё двух офицеров, из числа пилотов, отбывающих завтра в столицу, а с ними и Роальд Силантьевич, один из моих алькальдов припёрся. Поморщился, но затем вспомнил, что сам предложил княжичу чувствовать себя, как дома, когда их у себя устраивал. Понятно, что чисто из вежливости такое сказал, а оно вон как повернулось.

По части явств увиденный стол не впечатлял. Немного закусок, лещ, пирог, пара разновидностей мясных блюд и что-то из птицы. Напитки были более разнообразные, и что меня удивило, так это необычные хрустальные бутылки шампанского с заковыристым французским названием. Какой-то Кристал Луис с чем-то там ещё... Дорогое удовольствие. В моём подвале таких вин точно не было.

Я поздоровался со всеми. Скромно нашёл свободное место рядом с Антоном, и не дожидаясь прислуги, сам положил себе понравившийся кусок запечённой рыбы. Чуть сдобрил его лимоном, и со вкусом начал уминать вкуснотищу, прислушиваясь к разговорам.

За столом образовалось два полюса.

На одном трое офицеров делали вид, что флиртуют с тремя девицами, впрочем не переходя рамок приличия, а на другом лидировал граф Игнатьев, ставший героем дня.

– Граф, я могу воспользоваться вашим гостеприимством ещё на некоторое время? – обратился ко мне Игнатьев, заметив, что я прислушиваюсь к их разговору, – Мою работу по наведению порядка в ваших краях оценили в столице, и мне отдан приказ продолжать координацию действий в местных палестинах. Кстати, слышали бы вы, какая паника у противника поднялась, когда они нас подслушали, а затем и пилотов увидели. На визг исходили, доказывая друг другу, что императорский гвардейский полк в Рязань передислоцировался.

– А что они ещё должны были подумать? – вмешался княжич, – Гвардейцы летают, а в эфире начальник штаба приказы раздаёт. У страха, как известно, глаза велики. Когда под Стрелецкими Выселками они за несколько минут целый батальон потеряли, тогда даже самых бронелобых пробило.

– Не имею ни малейших возражений. Живите, сколько нужно, – кивнул я графу, и с тревогой заметил, что Дарья, отделившись от остальных девушек, искусно маневрирует, пробираясь ко мне.

Ага, дождалась, пока я перекусил, и теперь ей что-то от меня нужно.

– Милый, ты не мог бы уделить мне пару минут, – промурлыкала Дашка, ухватив меня за рукав цепкими коготками.

Конечно могу, а куда деваться мышонку, если кошка с ним поиграть решила.

Дарья утащила меня на второй этаж, где у нас оборудован небольшой зал с камином.

– Тебе же нравится Алёна Рюмина? – ошарашила она меня неожиданным вопросом, стоило только за нами закрыться дверям.

– Нравится, – согласился я по привычке, и замер, сообразив, что только что брякнул.

На удивление, прокатило. Думаю, гораздо хуже мне бы пришлось, если бы я начал отпираться.

– А что ты знаешь про морганатические браки?

– Э-э, а есть разница между ними и мезальянсом?

– Понятно. Мы так и думали, – задумчиво покачалась Дарья из стороны в сторону, запрокинув голову и о чём-то размышляя, глядя в потолок, – Ладно. Иди к гостям, я загляну к себе в комнату и тоже скоро спущусь к вам.

Хм... По меньшей мере странные вопросы, и не менее странное "мы".

Одно радует, на моё признание про симпатию к Алёне Дарья отреагировала вполне мирно.

Хотя, если разобраться, вопрос был чисто риторический. В коридоре целовались? Целовались. А меня Дашка знает, я ни за какие коврижки не стану целоваться, если мне кто не по душе. Может, она этого и не знает точно, но в ином вряд ли сомневается.

И про брак этот, как его, морганатический... Это что?

Допустим, Императору, а то и Светлым князьям вполне прилично и модно иметь одной из жён какую-нибудь немку или иную европейскую принцессу. У них там полно всяких королевств и разных прочих герцогств.

Даром, что иное королевство на моём дирижабле можно перелететь за час вдоль и поперёк, иными словами, у нас некоторые уезды и те пообширнее будут, а смотри-ка ты, там королёк имеется, да ещё со звучной фамилией какой-нибудь, и при нём с пяток дочек на выданье. И все, как одна – принцессы. Зачастую – голь перекатная, но носы задирают, ужас как.

Видел я их в столице.

Ага, они туда живопись и архитектуру приезжают изучать целыми стадами. И так упорно изучают, что только замужество их может от этого дела отвлечь.

Получается, что тем же членам Императорской фамилии на европейской шушере мелкотравчатой жениться можно, а на своих графинях да княжнах никак. Как по мне, так дурь несусветная...

Спокойно закончить ужин мне не дали.

Стоило мне появиться в зале, как на меня насел Шабалин. Очень настойчиво насел, а затем и вовсе утащил в курительную комнату.

Не вовремя он.

Как раз только что Алёнка звонко рассмеялась. Нет, как она смеётся, мне нравится, но мне не нравится, что она смеётся на другом конце стола над шутками приглашённых Антоном офицеров. И вообще, не много ли шампанского девушки сегодня выпили. Ишь, как раскраснелись, и глазки блестят.

– Олег Игоревич, не знаю будет ли вам это интересно, но у меня в начале марта заканчивается контракт с семейством Рюминых, – с ходу взял быка за рога Шабалин, стоило нам уединиться.

– Я бы не отказался от хорошего теоретика, – дипломатично отозвался я, – Но не на контрактной основе. Слишком уж у меня горячие новости, и опять же, земли баронские опустели. Купил тут по случаю, а теперь и не знаю, кого бы туда определить на правах Семьи, входящей в Род. Естественно, со всеми клятвами и прочими атрибутами, впрочем, как водится. Ничего лишнего, кроме обычной практики. Но теоретик нам нужен. Ой, как нужен. Столько интересного и необъяснимого сейчас происходит, – прервался я на полуслове из-за приоткрывшейся двери.

– Олег Игоревич, мы бы хотели откланяться. Завтра с утра вылет и нам бы надо быть в форме, – доложил сквозь приоткрытые двери капитан Овечкин, а затем, убедившись, что Шабалин его не видит, чуть заметно мне подмигнул.

Ну, спасибо, парни. Трёх раскочегаренных девиц мне оставляете... Хотя, а чего я жалуюсь. Быть мне нынче королём вечера. И та же Алёна теперь над моими шутками будет звенеть своим серебряным колокольчиком.

Утро, пасмурное и ещё тёмное, я встретил у ангаров. Приехал проводить первый отряд пилотов. Мужики вковывались в доспехи с торжественными и торжествующими лицами. А то как же.

Армия, по сути их списала.

Да, вот так вышло, что никого из них даже с восстановленными способностями в строй и сейчас не примут, ибо "протезы". Но теперь бывшая трагедия превратилась в фарс. На моих глазах оживали лучшие МБК Империи, и лучшие пилоты страны поднимали правую руку перед стартом, благодаря меня за то, что я вернул им Небо.

Помахав рукой вслед улетающему отряду, я запрыгнул на свой транспорт на воздушной подушке и помчался к Источнику. Сегодня у меня по плану освоение заклинаний из личного арсенала архимага.

Хм, вы ведь не думаете, что я начну с этого насквозь непонятного "Метеоритного дождя", где в основе заклинания лежит не привычная для меня магия Льда и Холода, наверняка поменянная коварным Медведевым вместо предыдущей магии Огня?

Вот и я не собираюсь с него начинать.

Ну-у, разве посмотрю слегка, что там и как... Так-то Холод не моя стихия, и вообще... Но очень хочется, блин...

Почти три часа я составлял непривычные для меня магемы. Переплевался раз сто, если не больше.

Научили тебя играть на трубе – не трогай скрипку! Это про меня.

Магемы Огня мне хорошо знакомы и многие из них я могу сложить за секунды. А со Льдом и Холодом у меня всё коряво.

Словно письмо пишу, зажав перо в левой ноге.

Но справился.

Ослиное упорство, помноженное на отсутствие разума, порой могут дать непредсказуемые результаты. Что с разумом не так? А вы сами попробуйте как-нибудь кастануть незнакомое заклинание, составленное вами из такого вида магии, апробации которой вы практически никогда не имели. Да, в глубоком детстве вас как-то добрые дяди в колпаках попросили слепить снежок, а потом сказали, что ваша стезя – магия Огня, а Лёд и Холод трогать не стоит. Собственно, вот и весь опыт с той магией. А тут...

Короче, упёрся.

Три часа...

Изнасиловал и сам себя и Сущность, с которым уже под конец общался исключительно на русском командном матерном. Животрепещущий язык, и очень способствует творчеству. Как бы то ни было, но через три часа мата и мучений, я заклинание собрал, и замер, собираясь начать проверку.

Ираклий, моментально сообразивший, что это затишье не к добру, с большим воодушевлением начал вновь осваивать управление моим судном на воздушной подушке, отчего-то выбирая крайне удалённые участки озера. Но стоило ему подъехать разок, из-за того, что он обеспокоился моим затянувшимся бездействием, как по рации, установленной на моём катере, прозвучал сигнал тревоги. Громко. На половину озера. Причём, не простой такой сигнал, а с обозначением высшей степени опасности.

Резко перестав мандражировать и проверять нескладухи в новом заклинании, я с разбегу запрыгнул в катер, боком перевалившись через высокий борт и очень больно ударившись об какую-то железяку ещё не до конца выздоровевшей ногой.

– Гони! – потребовал я от Ираклия, – указывая рукой примерное направления, а сам кинулся крутить верньер рации, перестраиваясь на голосовой канал. Сквозь шум и помехи узнал, что на мои земли прорвался отряд в два десятка автомашин. Уже с обеих сторон есть жертвы. У меня снесены два блок - поста. Есть убитые и раненые среди егерей, промедливших с минированием дорог, а крупное войсковое подразделение, имеющее магическую поддержку, вовсю катит к нам, с каждой минутой приближаясь всё ближе и ближе к посёлку, верфям и моему дому.

– Педаль в пол!! – заорал я, понимая, что опаздываю...

Подписка на следующие главы выйдет после того, как появиться гл. 38.

P.S. Отдельное спасибо Читателям, отметившим меня наградами. Отношусь к ним, как к медалям за труд.


Оглавление

  • Глава 33 (вступление)
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37