Безграничное доверие (СИ) (fb2)


Настройки текста:



========== Глава 1. ==========

Гарри сломя голову бежал к замку по заснеженному холму. Хруст снега под его ногами в вечерней тишине звучал так, словно кто-то проворными руками быстро ломал сухие ветки одну за другой. На Черном озере вдалеке мерцали красноватые огни с корабля Дурмстранга, Хогвартс был привычно овеян золотым мягким светом, льющимся из бесчисленных окон; во всей округе не было ни души.

У Гарри в этот раз было две поистине веские причины торопиться обратно в школу: по одной из них он старался успеть в гриффиндорскую башню до отбоя, который должен был наступить через пять минут. Не то, чтобы юный мистер Поттер свято чтил школьные уставы - просто в этот раз предусмотрительность Гарри не зашла слишком далеко, чтобы несколько часов назад он догадался захватить мантию-невидимку отца, предполагая, что возвращаться придется почти ночью. А перспектива упасть прямо в объятья Филча по возвращении в замок как-то не радовала.

Вторая же причина была настолько деликатной и столь же неумолимой, что в голове Гарри пронеслась мрачная мысль, что окажись сейчас на его пути какой-нибудь докучливый Колин Криви, или прилипчивая Рита Скиттер, или даже сам министр магии, решивший задержать его каким-нибудь дурацким предостережением хоть на пару минут, он бы не погнушался бросить в них Непростительным и не обернулся, чтобы попросить прощения. Причина была одновременно прозаичной и ужасной: увлечение Хагрида мадам Максим сказалось не лучшим образом на кулинарных способностях последнего (и это при том, признался себе Гарри, что и прежде эти способности были весьма невелики). Последние два часа Гарри только и слушал о предмете восторга своего габаритного друга и имел огромную неосторожность разделить с ним ужин, который состоял из странного на вид и запах рагу…

- …из жолихорусов, Гарри, утром сам собрал, ток что потушил с бараньим жиром. Ешь, пока горячее!

Кто такие жолихорусы и с чем их на самом деле едят, Гарри было фиолетово, ибо он решил, что того знания, как те влияют на пищеварительную систему, ему и так хватит до конца жизни.

Мальчик на секунду остановился в проеме арки, опираясь на нее рукой и переживая очередной мучительный спазм где-то в подвздошной области. Чертов Хагрид с его стряпней! Три года учебы в этой школе со всеми произошедшими неприятностями так и не научили гриффиндорца осторожности. Теперь понятно, почему Аластор Грюм пьет исключительно из своей фляги.

Живот отпустило, Гарри возобновил бег рысцой. Поистине уборная с ее удобствами представлялась сейчас более желанной, чем кубок Турнира Трех волшебников! Как говорится, мысль смешная, ситуация - страшная.

Гарри влетел в замок и побежал в нужное крыло. Он перепрыгивал через ступеньки и с проворностью ниндзя из магловских фильмов преодолевал пролет за пролетом. До самого четвертого этажа встречи с Филчем не приключилось, и Гарри обрадовался, что уже почти достиг цели, так как бежал по коридору, в конце которого за поворотом ждало избавление. Мальчик прибавил шаг, намереваясь на полном ходу резко свернуть, но в эту секунду что-то пошло не так, и Гарри с размаху влетел лицом во что-то черное и твердое, больно ударившись носом.

Это неизвестное “черно-твердое” оказалось ни чем иным, как профессором Снейпом, патрулирующим ночные коридоры Хогвартса не иначе как для того, чтобы оберегать спокойный и безмятежный сон своих студентов (хотя по мнению Гарри это больше походило на охоту в ночное время - как раз когда силы зла властвуют безраздельно).

- Поттер, - выплюнул Снейп, вцепившись Гарри в отворот мантии, - по какой причине имею честь лицезреть вас в коридоре после отбоя?

“Черт, уж лучше бы Филч или Скиттер!” - с ужасом пронеслось в голове у Гарри.

- Отбой был всего две минуты назад! - выпалил Гарри, больше всего на свете мечтая сейчас, чтобы Снейп отвязался и позволил ему идти. От треклятых жолихорусов и презрительного черного взгляда живот вновь нестерпимо скрутило, да так, что мальчика прошиб пот.

- Меня не волнует, Поттер, минус десять очков Гриффиндору, - Снейп брезгливо разжал руку с мантией, отпуская Гарри, - все привыкли, что знаменитый Гарри Поттер не опаздывает, а задерживается, но я все же настаиваю, чтобы вы проявляли для нас исключительные способности самоорганизации и предварительно возвращались в свою гостиную до отбоя, как это делают все остальные!

- Ага, - кивнул Гарри, радуясь, что стойко выдержал эту обличительную тираду, длившуюся несколько бесконечных мгновений, в течение которых Снейп как будто специально растягивал слова. Он уже вознамерился обогнуть профессора как последнее препятствие и направиться туда, куда намеревался, как…

- Стоять! - спокойно проговорил зельевар. - Разве я сказал, что вы можете идти?

Гарри поднял на него глаза полные ненависти и муки. Пришедшая ранее мысль о применении Непростительного все меньше и меньше казалась неприемлемой. Уложить Авадой Северуса Снейпа было, конечно, не так благородно и героически, как, например, победить Волан де Морта, но без сомнения поступок нашел бы благодарный отклик во многих сердцах, бьющихся сейчас в стенах этого замка…

- Я хотел кое о чем поговорить с вами, Поттер…

Это уже было выше всяческих сил.

Тон Снейпа и его тихий вкрадчивый голос уже по опыту Гарри безошибочно сулили страшные лишения и невзгоды, подготовленный заранее разговор обещал быть крайне неприятным, и без сомнения при других обстоятельствах Гарри бы не на шутку испугался и начал нервничать. Но сейчас, когда от очередного спазма ноги стали ватными и противно заныли, его ничего не могло волновать в этой жизни.

- Сэр, - Гарри собрал остатки самообладания и вежливости в кулак, - не могли бы мы обсудить это позже? Я… Я должен идти!

- Какие неотложные дела у Избранного могут быть после отбоя, когда он обязан лежать в своей кровати? - злобно прошипел Снейп, приблизившись к своему нелюбимому студенту. Черная тень подозрения в каком-то ужасном злодеянии пробежала по его лицу.

Гарри почувствовал, что если продолжит этот разговор по душам, через мгновение случится непоправимое. Теряя последнюю возможность сохранить лицо и достоинство, он рванул в нужном направлении на предельной скорости в том числе и для того, чтобы Снейп не успел схватить его снова, и бросил на ходу что-то типа “Спокойной ночи, профессор”.

- Куда вы ломанулись, Поттер?! Гостиная вашего факультета в противоположной стороне! - прозвучало у Гарри за спиной нечто похожее на рык зверя, готовящегося к нападению.

“Мне до нее не добежать, профессор!” - с тоской подумал он, мечтая, чтобы бывшему Пожирателю не пришло в голову напасть на него со спины.

- ПОТТЕР!

Гарри схватился за ручку уборной как за спасительную соломинку и обернулся.

- Ко мне в кабинет! - рявкнул Снейп, в бешенстве прожигая взглядом и Гарри, и злополучную дверь, в которую тот неистово вцепился. Через секунду понимание происходящего достигло его сознания. - Завтра. В шесть. Доброй ночи, - осклабился зельевар.

Гарри кивнул. Последнее, что он увидел, покидая коридор, было презрительной издевательской ухмылкой на лице профессора, как явное свидетельство о догадке, по каким именно делам так спешил ненавистный ему Поттер.

“Мудак, - подумал Гарри спустя пару минут, тщательно моя руки над раковиной, - сколько еще унижений придется от него вынести?”

***

Вечером следующего дня Гарри неохотно плелся к кабинету декана Слизерина, гадая, во что ему сегодня еще предстоит вляпаться с большой долей вероятности. Он пребывал в твердой уверенности, что за вчерашний инцидент его не может ожидать никакого наказания, хотя неприятный осадочек до сих пор оставался. Хорошенько поразмыслив о своих делах, Гарри вновь пришел к заключению, что в целом, не считая мелких недочетов, он абсолютно чист и бел равно как перед Северусом Снейпом, так и перед своей совестью, так что задерживаться на беседу за чаем он в этот вечер явно не собирался.

- Войдите! - прозвучало в ответ на короткий робкий стук, - Ааа, Поттер.

- Добрый вечер, сэр.

Профессор зельеварения, не вставая из-за своего стола, свел длинные худые пальцы вместе и вперился гипнотизирующем взглядом в своего студента.

- Спешу поздравить вас с успешным прохождением второго этапа турнира, Поттер. Использовать жабросли было довольно умно… для вас. Но насколько мне известно, их нельзя достать так просто - в школьной теплице они не растут…Также, полагаю, вам известно, что на дверях этого кабинета лежат довольно сложные защитные чары и обмануть их можно лишь применив запретную темную магию?

Гарри пытался быстро сориентироваться по глазам Снейпа, к чему тот клонит. Он рискнул ответить.

- Нет, сэр, - честно ответил Гарри, - но буду иметь это в виду.

И сразу понял, что Снейп не поверил ему ни на кнат.

- Поттер, - обманчиво мягко проговорил декан слизерина, - меня интересует, каким образом вы проникли в мой кабинет в ту ночь, когда ваше золотое яйцо катилось по ступеням с таким грохотом, что едва не перебудило всю школу…

Ах, вот к чему он клонит, сукин сын!

-…и для какой цели вам понадобилась редкая шкура бумсланга из моей коллекции!

- Да в жизни я не лазил к вам в кабинет ни за какими шкурами! - выпалил Гарри, пытаясь прекратить этот бред.

- Лжете, Поттер! - Снейп вскочил со своего места, - я по вашему идиот что ли?! Я понял это с той самой ночи, а когда вы на глазах у всех начали давиться проклятыми жаброслями, у меня не осталось никаких сомнений!

Гарри открыл рот, чтобы возразить что-то на это безумное умозаключение, но на этот раз Снейп не ждал от него ответа и продолжал.

- Мало того, что вы рылись в моих вещах и воровали мои ингредиенты, так мне еще, к вашему несчастью, известно, что шкура бумсланга нужна для приготовления Оборотного зелья, а это уже, Поттер, к вашему сведению, стопроцентный повод вышвырнуть вас из школы!

- Да вы с ума сошли! - закричал Гарри, клокоча от ярости. - Как вы смеете обвинять меня…

- Не смей так разговаривать со мной, щенок! - Северус Снейп обежал стол и навис над Гарри, брызжа слюной тому в лицо. - Будешь драить котлы языком до окончания Хогвартса, если не вылетишь отсюда завтра же утром!

- Я ничего у вас не крал! - злобно бросил подросток, глядя ненавистному профессору в глаза. - Могу поклясться!

- Для такого проходимца, как ты, клятвы ничего не значат! Именно поэтому, чтобы узнать правду, волшебники изобрели средство получше, - профессор полез в нагрудный карман мантии и резким движением вытащил из него маленький пузырек с прозрачной жидкостью, - Веритасерум или Сыворотка правды, - продолжил он, - одной капли достаточно, чтобы вы сами выдали свои самые сокровенные секреты. И уж поверьте, Поттер, если вы дадите мне еще хоть один малейший повод, моя рука случайно дрогнет над вашим стаканом и тогда вся школа узнает, каким мерзавцем вы на самом деле являетесь. Уж я вам в этом клянусь, и моей клятве вам стоит поверить!

Гарри не отрываясь смотрел на ближайшую банку с какой-то плавающей мерзостью, чтобы отвлечься и не броситься душить профессора без помощи какой бы то ни было магии. Это упражнение не сильно помогло, так как теперь появилось желание схватить эту самую банку и выплеснуть ее содержимое зельевару в лицо. Он уже повернул голову, и, встретившись с горящими безумным огнем глазами, собрался бросить в ответ что-то дерзкое и не менее злое, как…

- Добрый вечер, профессор Снейп, - проговорил сзади гнусавый голос. На пороге кабинета стоял невысокий рыхлый шестикурсник со Слизерина с подобострастной улыбкой, - я пришел насчет книги, о которой мы говорили с вами пару дней назад…

- Ах, да мистер Коули, - при виде студента своего факультета декан распрямился, его лицо вновь приняло бесстрастное нечитаемое выражение, - помню-помню, “Пособие для подготовки в академию зельеваров”. Прошу прощения, забыл его в классе, подождите меня пару минут, сейчас принесу.

С каким необъективным пристрастием и несправедливостью Снейп относился к студентам других факультетов, с таким же слепым снисхождением и покровительством он относился к слизеринцам.

Казалось, профессор напрочь забыл про Гарри и полностью переключил внимание на дела шестикурсника. Гарри подумал, что не желает оставаться в этом гадюшнике ни на пару минут, ни на пару секунд, и решил воспользоваться ситуацией, чтобы улизнуть во что бы то ни стало.

- Я могу идти? - угрюмо осведомился он, поспешно добавив: - сэр.

Снейп даже не потрудился скрыть вновь вернувшееся выражение отвращения и злобы и процедил изменившимся тоном:

- Не можете, Поттер, и ждете здесь столько, сколько я сочту нужным, и на этот раз проблемы с желудком не станут для вас оправданием, если вознамеритесь смыться, - он злобно оскалился в усмешке и стремительно вышел из кабинета, оставив Гарри наедине со слизеринцем.

«Урод!» - будто вынося вердикт, подумал мальчик, застыв посреди кабинета, в котором сам воздух, казалось, действовал отравляюще. Казалось, все живое противится нахождению в этой проклятой комнате. От одного вида заспиртованных животных, плавающих в склянках, Гарри начинал чувствовать себя дурно.

Чего впрочем нельзя было сказать о шестикурснике, за которым Гарри от нечего делать наблюдал исподтишка. Неповоротливый Коули праздно переминался около шкафов и комодов Снейпа, вальяжно переходя от одного к другому и обшаривая их взглядом.

Гарри без интереса наблюдал за ним несколько долгих безмолвных секунд ровно до того момента, когда пухлая рука слизеринца потянулась к одному из шкафчиков, без стеснения приоткрыла его, затем, вытащив оттуда какой-то небольшой предмет, покрутила его в пальцах и как будто случайно уронила в оттопыренный карман.

Гарри не поверил собственным глазам.

- Ты что делаешь? - оторопело проговорил он, глядя, как Коули неторопливо закрывает створку шкафчика, даже не думая возвращать взятое оттуда на место.

Зрение явно не подводило, и Гарри пришлось все-таки поверить в увиденное.

- Ты что, мать твою, делаешь?! - он продублировал вопрос, совершенно не понимая, что это было.

Слизеринец похоже не думал отпираться. Он медленно повернулся, посмотрев на Гарри, как на ничтожество, и лениво произнес, сильно гнусавя:

- А какое твое дело, Поттер?

Гарри обалдел от происходящего. Какой-то чистокровный ублюдок воровал среди бела дня у Снейпа в кабинете на глазах у гриффиндорца, даже ни на секунду не опасаясь, что тот может настучать или как-то воспротивиться этому!

- Да он же твой декан! - по-прежнему не понимая, как такое возможно, проговорил Гарри.

- Ну, и что? Не твой же.

Спокойное высокомерное лицо Коули вызывало такое отвращение и гнев, что Гарри на мгновение забыл, чьи интересы он пытается защитить. Точнее, дело было даже не в том, что кто-то мог украсть что-то у Снейпа, а в том, что такие конченные лицемерные подонки учатся вместе с ним в стенах этой школы, что Слизерин полон уродов, которые улыбаются в лицо своему преподавателю, а за его спиной прут при свидетелях (!) его же вещи! Малолетний урод цинично рассчитывал, что неприязнь между Гарри и Снейпом не даст гриффиндорцу помочь зельевару найти пропавшую вещь, а если пропажа впоследствии обнаружится, было очевидно, на кого в первую очередь падет подозрение!

Гарри решительно надвинулся на шестикурсника.

- А ну немедленно положи обратно то, что взял! - неуверенно, но злобно приказал он, уже зная, что собирается сделать, если Коули не подчинится.

- Кому ты тут собрался приказывать, полукровный недоумок?

Гарри подошел еще ближе.

- Я сказал, положи на место!

- Только подойди ко мне, недоносок, и я вышибу тебе мозги, да так, что они разлетятся до верхних полок! - Коули сощурил глазки и неуклюже выхватил палочку.

Гарри злорадно усмехнулся, почувствовав страх в голосе. Слизеринец быстро вскинул палочку и открыл рот, очевидно, собираясь произнести проклятие.

Разумеется, у него ничего не вышло. Гарри был ловцом и, едва услышав первые буквы заклинания, вырвал палочку из рук сильным резким движением и швырнул ее куда-то в дальний угол комнаты. Следующим движением был удар кулаком по щеке под правым глазом.

Через секунду студенты душили и молотили друг друга кулаками прямо на ковре перед профессорским столом, выкрикивая редкие, но емкие оскорбления.

- Выродок… мудак, - хрипел Коули, отворачивая рыхлое багровое лицо от кулаков Поттера.

- Это твой чистокровный папочка научил тебя воровать? - просипел Гарри за секунду до того, как слизеринец приложил его лбом о ножку стоящего рядом стола. Очки слетели и потонули в недрах развернувшейся рукопашной.

Нетренированному дряблому Коули не удавалось взять реванш у тощего Поттера, поэтому он все больше прикрывался и ловил чужие руки, стараясь отвести их от себя, пока Гарри сидел у него на бедрах, бил и непрестанно повторял «Положи на место, положи на место!».

Профессор Снейп появился в дверях аккурат в тот момент, когда гриффиндорец заносил кулак, не иначе как собираясь разбить губу своему оппоненту еще в одном месте. И надо сказать, что он непременно сделал бы это еще раз, если бы не другая жёсткая рука, схватившая и оттаскивающая его сзади за волосы.

- Он напал на меня, профессор, он первый ударил меня! - завопил сзади гнусавый голос в то время, как Гарри близоруко смотрел снизу вверх в белое от ярости лицо Северуса Снейпа, понимая, что на этот раз недельной чисткой котлов он не отделается.

- Поттер, - с горечью и демонстративным отчаянием произнес Снейп, - вы достигли дна. Вы достигли дна, Поттер! - заорал он на ученика, со всей силы встряхивая его за волосы. - Мне всегда казалось, что уже никто не может быть хуже, чем ваш отец, но вы пошатнули мое убеждение, Поттер! Вы близки к тому, чтобы превзойти его! Как вы посмели тронуть моего студента в этом кабинете?

- Не сомневался, что вы будете защищать своего слизеринского крысеныша, даже не разобравшись в произошедшем! - вернул мяч разъяренный Гарри в припадке смелости, граничащей со слабоумием и отказом инстинкта самосохранения.

- Закрой рот, мерзкий ублюдок! - Снейп наотмашь хлестнул тыльной стороной ладони Гарри по лицу, задевая длинными тонкими пальцами приоткрытый рот, из-за чего голова резко развернулась в другую сторону. - Еще одно слово из твоего поганого рта, Поттер, и сегодня ночью ты вернешься обратно к маглам, а завтра будешь искать себе новую школу в городке, где живет твоя любимая тетя!

С этими словами декан швырнул провинившегося студента обратно на пол, затем взяв себя в руки, властным голосом, не терпящим возражений произнес:

- Коули, поднимайтесь, я не оставлю это безнаказанным! Поттер, вы доигрались. Вы вместе со мной отправляетесь к директору, ибо моих сил на вас больше нет. Будьте добры покинуть мой кабинет.

Гарри пошарил рукой по ковру, нащупывая свои очки, и, не надевая их, поднялся и вышел прочь.

- Господин директор, моему терпению пришел конец, - патетически начал Снейп, - это уже переходит любые границы. Поттер зверски избил моего студента за те пять минут, которые я отсутствовал у себя в кабинете. Я требую принять исключительные меры.

Профессор Дамблдор поднял голубые глаза и с интересом посмотрел на троицу, возникшую на пороге его кабинета. Гарри мысленно представил себя на месте директора и его передернуло, когда он представил открывающуюся Дамблдору картину: один лохматый профессор зельеварения, доведенный до терминальной стадии бешенства, и два избитых студента за его спиной.

- Добрый вечер, Северус, - директор оставался безмятежен и не торопился делать выводы, - я право обеспокоен произошедшим инцидентом, но прежде, чем принять какие-либо меры, я хотел бы узнать, что произошло.

- Дело в том, - вновь поспешно начал Снейп, по-видимому теряя последнее терпение, - что я оставил Поттера в своем кабинете с Коули наедине. Спустя несколько минут, когда я вернулся, Поттер сидел на Коули верхом и избивал его с особенной жестокостью. Что бы ни произошло в мое отсутствие, всем известно, что рукоприкладство в школе запрещено. Но Поттер почему-то возомнил, что это правило ему соблюдать необязательно и регулярно нарушает! Я полагаю, наше снисхождение завело нас в тупик, Альбус, мальчишка потерял ощущение реальности от безнаказанности, мы обязаны что-то делать в интересах его собственного блага…

- Благодарю, Северус, я всерьёз подумаю над этим. И все же я хотел услышать версии произошедшего непосредственно от… мм, участников конфликта. Мистер Коули, что на ваш взгляд произошло в кабинете профессора Снейпа?

Директор внимательно посмотрел на слизеринца сквозь половинчатые стекла очком. Коули судорожно вздохнул, облизнул губы, видимо, резко заволновавшись, что его маленький секрет будет раскрыт, но после недолгой внутренней борьбы все-таки решил поступать по-слизерински до конца и начал свою тираду:

- Понятия не имею, господин директор! Я ничего ему не сделал, я даже заклятия ни одного не произнес! Он просто подошёл ко мне, ударил в лицо и начал избивать! Слава Мерлину, профессор Снейп пришёл вовремя и не дал ему меня искалечить!..

Коули набрал побольше воздуха, приготовившись рьяно оспаривать любое возражение Гарри на подобное изложение ситуации. Но Гарри молчал.

- Надо же, как странно, - проговорил Дамблдор, переводя взгляд со слизеринца на второго участника схватки, - а вы, мистер Поттер, как объясните причину случившейся драки?

Гарри изучал сшивы между плитами на полу. Вся правая сторона лица еще горела от пощёчины, оставленной профессором зельеварения, а в груди до сих пор клокотало от его слов. Сейчас он прекрасно осознавал, насколько глупой идеей было восстановление справедливости по отношению к Северусу Снейпу. К человеку, который еще никогда не поступил справедливо по отношению к Гарри. Он ненавидел сейчас своего преподавателя едва ли не больше, чем Волдеморта. Представив, как он будет сбивчиво рассказывать Дамблдору о том, как пытался вбить в Коули уважение к собственному декану и чувство совести, Гарри мысленно проблевался. Он презирал этих скользких подлых трусливых слизеринцев всей душой, всех этих Малфоев, Креббов, Гойлов, Снейпов и Риддлов, и его презрение к их низости в некоторой степени само по себе уже являлось победой над ними всеми.

- Гарри, все действительно было так, как рассказали мистер Коули и профессор Снейп? - вновь спросил с легким нажимом Дамблдор.

Гарри поднял голову, глядя профессору в глаза, и ответил:

- Да, сэр.

- И ты ни за что избил однокашника?

- Да, сэр. Ни за что.

У Снейпа на лице проступили зеленоватые ядовитые пятна, он многозначительно посмотрел на директора с выражением «вот видите, я же вам говорил».

Голубые глаза директора встретились с зелеными, и мальчику показалось, что старому волшебнику без лишних слов было понятно, как все было на самом деле. На мгновение Гарри показалось, что директор сейчас поднимется из-за стола и восстановит справедливость, воздавая всем по деяниям их.

Но Дамблдор лишь негромко подвел итог, уточняя:

- Значит, если я понял все правильно, сегодня вечером мистер Поттер впрямь устроил беспричинную драку в кабинете декана Слизерина.

- Да, сэр, - тихо, но твердо ответил Гарри.

Директор вздохнул.

- У меня больше нет вопросов, Северус, - устало проговорил Дамблдор и вновь повернулся к провинившемуся, - что ж, Гарри, - мягко сказал он, - если все действительно так, как директор, я обязан тебя наказать.

- Да, сэр.

- Но так как инцидент произошел в кабинете декана Слизерина, я предоставляю это право профессору Снейпу, а также даю ему возможность самому выбрать для тебя наказание.

- Альбус, - тут же вмешался Снейп, - ради исправления Поттера, я требую исключительные полномочия для того, чтобы заставить его одуматься!

- Я предоставляю их, Северус, смотря что ты понимаешь под «исключительными».

Вместо ответа Снейп схватил чистый лист пергамента и принялся неистово царапать на нем мелкие строчки. Спустя минуту он протянул написанный документ директору, тот внимательно прочел его, вздохнул и подписал.

- Надеюсь на твое благоразумие, Северус. Тогда, полагаю, вопрос решён. У вас есть еще вопросы ко мне, молодые люди? - обратился директор к обоим студентам.

Коули, будучи счастлив, что сумел нигде не наследить и вышел сухим из воды, активно замотал головой.

Гарри хотел последовать его примеру, но прежде, чем уйти, не удержался и брякнул фразу, которая последние несколько минут крутилась у него в голове:

- Я хотел сказать только одно, сэр, - Гарри с притворным равнодушием пожал плечами, хотя внутри него по-прежнему бушевал ураган, - Такие, как Коули, не заслуживают расположения и покровительства профессора Снейпа.

И прежде, чем увидеть реакцию вышеупомянутого профессора на эти слова, юный мистер Поттер исчез за дверью кабинета директора.

========== Глава 2 ==========

- С ума сойти, ты просто взял и позволил змеенышу уйти от заслуженного наказания!

От пережитого шока Рон Уизли даже на мгновение перестал жевать. Большой зал привычно гудел во время завтрака.

- Ну, почему позволил? - злорадно ответил Гарри. - Думаю, теперь гаденыш будет осмотрительнее, когда в следующий раз решит стащить что-нибудь в моем присутствии.

И впрямь за столом Слизерина сидел Коули с кровоподтеками на лице и кидал злобные взгляды в сторону гриффиндорцев.

- Согласна, Гарри, - обеспокоено вмешалась Гермиона, - стоило рассказать правду, хотя бы для того, чтобы у Снейпа открылись глаза, кто у него учится!

- А то он сам не знает! - зло процедил растрепанный подросток. - У слизеринцев подлость в крови! Снейп все равно будет защищать своих, чего бы это ему ни стоило. Тем более, не хочу, чтобы этот ублюдок думал, будто я пекусь о сохранности его барахла. Этот козел назвал меня вором!

Гермиона тяжело вздохнула. Напоминать Гарри, как она сама проникала в кабинет профессора зельеварения с целью украсть вышеупомянутую шкуру бумсланга, лучшая ученица курса не стала. В любом случае, это было еще Мерлин знает когда - аж на втором курсе, тем более, что про такие события принято говорить “было давно и неправда”.

- Гарри, профессор Снейп просил передать, что ждет тебя сегодня на отработку в восемь, - раздался высокий голос Колина Криви у дружной троицы за спиной.

- А, хорошо. Спасибо, Колин, - натянуто проговорил адресат послания и в тот же миг почувствовал резкое отсутствие аппетита.

- Все бы ничего, Гарри, - сочувственно наклонилась Гермиона, - если бы наказание придумывал не Снейп. Не думаю, что он способен причинить тебе реальный вред, но наказание наверняка будет крайне неприятным, будь осторожен, не нарывайся больше.

- А оно непременно будет именно таким, - мрачно и задумчиво протянул Гарри, вспоминая маленький пузырек сыворотки в руках профессора, - иначе этот был бы не Снейп.

Вечером Гарри стоял посреди печально известного кабинета перед своим профессором. Никак грязных котлов или лотков с флоббер-червями поблизости не наблюдалось, что несомненно было плохим знаком. Под ложечкой заныло, пока Гарри пытался угадать, что придумал Снейп, чтобы отомстить студенту за произошедшее.

- Полагаю, Поттер, - спокойно начал преподаватель, смотря в упор неотрывным масляным взглядом, - вы сейчас задаетесь вопросом, какое наказание вас ожидает за вашу отвратительную выходку. Но прежде, чем я удовлетворю ваше любопытство, и мы перейдем непосредственно к исполнению, я все же хотел кое-что прояснить.

Гарри молчал, затаив дыхание. Он с ужасом ожидал, что в следующую секунду зельевар выхватит из кармана заветный пузырек, и через час Снейп станет свидетелем всех дисциплинарных нарушений, совершенных неразлучной троицей за эти три с половиной года, в том числе проникновения в покои Слизерина под обороткой, побег Сириуса, чувства к Чжоу, первый опыт мастурбации… По спине пробежал холодок.

- Вы должно быть сочли себя самым умным, солгав директору и сокрыв настоящую причину совершенного вами рукоприкладства. Но меня вам не провести, так как ментальные искусства - одна из моих специализаций, знаете ли… Итак, Поттер, я желаю знать, по какой причине вы напали вчера на Коули. Отвечайте.

“Ага, щас прям, - подумал Гарри, - если уж я не сказал этого Дамблдору, ты от меня и подавно не узнаешь. По крайней мере добровольно.”

Снейп как будто услышал его мысли.

- Молчите, Поттер? Ну, что ж, как знаете. Если вы не желаете смягчить свою вину чистосердечным признанием, то я не намерен больше терять времени. Подойдите сюда и встаньте на колени.

Боясь того, что последует дальше, Гарри медленно подошел к преподавательскому столу и, поколебавшись несколько мгновений, опустился сначала на одно колено, затем на другое, стараясь не смотреть даже в ту сторону, где стоял профессор. Он старался ничем не выдать свой страх, но казалось, что Снейп, сродни дементору, чувствовал исходящие от него волны.

- Закатайте рукава до локтя и вытяните перед собой руки.

“Он что, заставит меня кланяться ему в ноги и просить прощения?” - неохотно подчиняясь, с отвращением подумал мальчик.

- Ладонями вверх, - мягко поправил преподаватель и отошел куда-то за спину Гарри.

Сердце тревожно билось в груди, гриффиндорец поймал себя на мысли, что Снейп слышит его тяжелое прерывистое дыхание и специально оттягивает момент, наслаждаясь его растерянностью и боязнью предстоящего наказания.

- Вас когда-нибудь пороли, Поттер? - прозвучал за спиной вкрадчивый голос.

От этих слов по телу забегали какие-то колкие мерзкие мурашки. Гарри рефлекторно дернул головой, стараясь скрыть эмоции.

- Нет. - нехотя спустя мгновение признался он.

- Вы забыли, как должен звучать вежливый ответ?

- “Нет, сэр”, - с плохо скрываемым отвращением исправился Гарри.

- Советую не забывать впредь, - Снейп вновь появился в поле видимости, бережно держа в тонких пальцах светлую ровную розгу, без сомнения изготовленную для строго определенных целей. - Насколько вам известно, - продолжал он, - на протяжении долгих лет в Хогвартсе не практиковались физические наказания (что я считаю в ряде случаев серьезным упущением), но для вас, как для Избранного, было сделано исключение, ибо ваша наглость перешла любые допустимые границы….

Гарри пытался отвлечь себя разглядыванием профессорского стола, чтобы усмирить клокотавшую ярость. Гермиона была права: поддаться на провокацию, чтобы затем вылететь из школы ко всем чертям из-за этого ублюдка, было бы слишком большой услугой, которую он мог оказать бывшему поганому Пожирателю.

- …что даже директор с его чрезмерной мягкостью счел, что вам необходима жесткая рука. Итак, Поттер, - Снейп повысил голос, взмахивая розгой сбоку от Гарри и очевидно наслаждаясь эффектом, который производил этот свистящий звук, - сегодня вы получите двадцать пять ударов по рукам, а затем закатите брюки до колен и на коленях отстоите полчаса на рассыпанной гречневой крупе. Вам ясно ваше наказание?

- Яснее некуда… сэр, - сквозь зубы процедил Гарри.

- Замечательно. Я не намерен делать поблажек, и все же я дам вам шанс сократить число ударов на пять штук, если вы честно расскажете мне, что на самом деле произошло вчера у меня в кабинете.

Гарри Поттер поднял голову и в упор посмотрел в холодные блестящие глаза своего будущего мучителя и равнодушно произнес:

- Мне нечего сказать вам. Сэр.

Он не даст Снейпу насладиться видом его боли и страха, сколько бы не пытался торговаться слизеринский змей.

- Вы не сумели удивить меня, Поттер. Твердолобость и упрямство вы получили по наследству. В таком случае начнем.

На глазах у Гарри он плавно поднял розгу над вытянутыми руками, а затем, рассекая воздух, резко хлестнул по коже. Боль обожгла ладони, отчего мальчик на мгновение сжал пальцы, но сразу выпрямил их. На месте удара кожа сначала побелела, а затем покраснела, словно ее окатили струей кипятка.

- Один, - спокойно произнес Снейп, замахиваясь для следующего удара.

Гарри прекрасно помнил, что он гриффиндорец, и ему не пристало демонстрировать слабость и взывать к жалости карателя. Он намеревался выдержать все двадцать пять ударов без единого вздоха, без единой гримасы, которые могли бы выдать его боль. Но уже на пятом ударе его плечи предательски вздрогнули, и он рефлекторным движением притянул руки к себе.

- Как чувствуете себя? - заботливо спросил профессор, опуская розгу. - У вас по-прежнему не появилось желания сделаться несколько откровеннее?

Гарри молчал. Теперь он не чувствовал сил и смелости огрызнуться, но он по-прежнему был слишком далек от того, чтобы выдать истинную причину избиения шестикурсника.

- Намереваетесь играть в молчанку? - насмешливо выгнул одну из бровей Снейп. - Зря стараетесь. Я все равно узнаю правду, хотите вы этого или нет.

Профессор подошел к столу и взял палочку.

- Жаль тратить бесценный Веритасерум на такое убожество, как вы, Поттер. Благословение Мерлину, что есть и другой способ добраться до истины.

С этими словами он взял Гарри за подбородок двумя пальцами и обратил его лицо к себе, ища взглядом зеленые глаза. Едва мальчик со злостью и вызовом ответил на этот взгляд, Снейп нацелил палочку ему в лоб и выкрикнул:

- Леггилименс!

В ту же секунду кабинет со Снейпом исчез в глазах Гарри, но вдруг опять сразу же возник как из тумана, и мальчик с удивлением увидел себя, стоящим посреди него и наблюдающим за наглым слизеринцем, который без всякого стеснения рылся в профессорских вещах прямо как вчера вечером.

“Положи на место!” - закричал призрачный Гарри, и, вырвав чужую палочку, ударил вора кулаком. Как только на ковре перед столом началась яростная возня, кабинет и разыгравшаяся в нем сцена начали удаляться куда-то вниз, а тот самый настоящий Гарри ощутил, будто всплывает со дна Черного озера на поверхность с большой скоростью.

Он охнул, дрожа всем телом, когда вновь очнулся на коленях перед Снейпом. Если бы Гарри имел представлении об изнасиловании, и о том, какими ощущениями оно сопровождается, он мог бы поклясться, что с ним только что произошло оно самое в ментальной форме.

Снейп стоял рядом с ним, задумчиво крутя в руках орудие порки, и почему-то не спешил возобновлять наказание.

- Я вероятно должен быть польщен, что вы так ревностно оберегаете мое скромное имущество, - произнес он спустя некоторое время с издевкой и отошел в сторону на несколько шагов.

Продолжая стоять на коленях посреди комнаты, Гарри резко вспомнил весь вчерашний вечер: как прямо здесь на том же самом месте Снейп орал на него, обвиняя во лжи и называя вором, как увидев дерущихся Поттера и Коули, оттащил за волосы именно Поттера и залепил пощечину только ему, а потом накляузничал на него директору, и вот теперь порет его за то, что жалкий слизеринский говнюк получил по заслугам - и то, не получил, а так, просто, оказался слегка помятым за свою наглость. И это Поттера Снейп называет наглецом и подозревает его в каких-то низостях, которыми вероятно сам по горло грешен! Он с первого курса ненавидел Гарри, относился к нему как к куску дерьма, никогда не ища правды, а тут вдруг передумал продолжать наказание, чтобы насмехаться над поступком Гарри, выставляя его идиотом, типичным гриффиндорцем, которому всегда больше всех надо! От ярости, захлестнувшей Гарри, закипела голова и затряслись руки. Он почувствовал, что он готов сказать Снейпу что-то настолько ужасное, что в конечном итоге может привести сегодня к повторению вчерашней драки, только уже с участием самого профессора. Вместо ответа на издевательскую усмешку, он снова вытянул руки перед собой и мрачно произнес:

- Продолжайте!

Снейп обернулся, не скрывая удивления.

- Прошу прощения?

- Я сказал “Продолжайте!” - злобно повторил Гарри.

- Снова разыгрываете из себя героя, Поттер? - презрительно осведомился Снейп.

- Никак нет, сэр, - резко ответил подросток, больше не в силах сопротивляться потребности как следует нахамить. - Если вам и впрямь надоела эта игра, можете меня отпустить, но впредь, прежде, чем вызывать меня к себе, ищите пропавшее добро среди своих студентов!

От сказанного лицо Снейпа пошло разноцветными пятнами. Он как ужаленный подлетел к стоящему на коленях Гарри и, схватив его за шиворот, рванул на себя.

- Ты что, недоносок, впрямь думаешь, - прошипел он подростку в лицо, отчего мальчик ощутил на себе теплоту дыхания, - что я здесь с тобой от безделья прохлаждаюсь? А не выполняю грязную работу ради того, чтобы ты со своей манией величия окончательно с катушек не слетел?! Директор предпочитает не марать руки, когда есть тот, кому можно перепоручить неприятную работу по вправлению мозгов Гарри Поттеру, чтобы не дай Мерлин, не запятнать имидж в глазах любимца!

- И поэтому вы испросили у директора разрешения на эту работу аж в письменном виде? - отпарировал Гарри. Он твердо знал, что теперь после сказанного Снейп ни за что не даст ему уйти, не отомстив сполна. Гарри хорошо знал своего профессора и понимал, что в бешенстве тот мог размазать его по стенке, но сейчас подросток уже не мог остановиться и намеревался разъярить мастера зелий до сердечного приступа.

- Вы вынудили меня, Поттер! Вы словно животное! Вас невозможно воспитать чисткой котлов и снятием баллов, видимо, для вас не существует иного метода убеждения, кроме физической силы! А данное разрешение дает мне право применять методы, которые в конечном итоге смогут принести результат!

- Не смогут! - выпалил Гарри, вовсе не потому что так думал, а лишь назло профессору, раззадоривая его.

- А вот это мы и проверим! - мстительно оскалился Снейп, быстро пропуская розгу между большим и указательным пальцами. - На каком по счету ударе мы остановились, Поттер?

- На пятом, - с отвращением бросил Гарри.

- Замечательно. Вытянуть руки! - скомандовал Снейп. - Ах, да. Плюс пять ударов за неуважение и хамство.

На этот раз удар пришелся поперек пальцев с такой силой, что кости завибрировали. Гарри испугался, что после нескольких таких ударов, его руки могут потерять жизненно необходимые функции. Он уже устал от длительного нахождения в такой позе, колени ныли, его корпус покачивался.

- Посмотрим, как вы заговорите спустя десять ударов! - Снейп замахнулся и ударил по запястьям, заставляя Гарри вздрогнуть всем телом. - Что бы ни натворил мой студент, только я имею право призывать его к ответу, это я обладаю здесь полномочием наказывать, а не вы!

- Каков декан, таковы и студенты! - против воли огрызнулся Гарри. Ответом ему был сильный хлесткий удар по обнаженным предплечьям. Судорожный вздох вырвался у него, заставляя устыдиться собственной слабости. Лучше было бы закрыть рот и, сжав зубы, вытерпеть остаток наказания с достоинством. Но Гарри понесло.

- Плевать я хотел на ваши цацки! - почти закричал он.

Удар. Вздох.

- Мне просто было отвратительно, что ваши студенты смеют воровать у меня на глазах!

Свист розги. Удар. Гарри подавил вскрик.

- Ненавижу ваших слизеринцев!

В ответ - новый удар. Боль стала почти невыносимой. Она начала ломать Гарри изнутри, действовать как сильный раздражающий фактор, который невозможно терпеть.

- Ненавижу вашего Коули! - выкрикнул Гарри от боли, бессилия и злости.

- Шестнадцать, Поттер, - спокойно ответил Снейп, словно поддерживая беседу.

Вновь последовала череда ударов. Желание закричать стало сродни потребности в кислороде.

- Ненавижу слизеринцев! Ненавижу вашего Малфоя!

Снейп порол в полную силу. Гарри затрясся всем телом. В носу начало страшно щипать, пелена слез затуманила все вокруг.

- Двадцать три, - равнодушно сообщил Снейп и вновь замахнулся.

- Ненавижу вас, - со всхлипом искренне признался Гарри.

Экзекуция продолжилась. Снейп больше не останавливался на подсчет ударов. Он пытался напоследок причинить максимальную боль, и ему это удалось.

Слезы брызнули из глаз против воли.

- Ненавижу вас! НЕНАВИЖУ ВАС! - мальчик сорвался на крик.

Гарри слетел с предохранителей и начал плакать навзрыд, забыв про свое достоинство и самоуважение, про то, что он гриффиндорец; что увидь кто сейчас эту сцену со стороны, он не смог бы смотреть этому человеку в глаза до конца жизни. Он мечтал, чтобы Сириус никогда не узнал об этом.

Он невольно склонился перед Снейпом, не переставая рыдать, когда тот остановился, восстанавливая дыхание после активной работы одной из рук.

- Тронут вашей откровенностью, Поттер. Жаль, вы опять ничем не смогли меня удивить.

Гарри не мог успокоиться где-то с минуту, затем рыдания затихли и превратились во всхлипы. Пораненные избитые руки так и лежали ладонями вверх у него на бедрах. Снейп внимательно рассматривал их, любуясь результатом своих трудов.

- Мы еще не закончили, - проникновенно произнес экзекутор, - вы обязаны поблагодарить меня за наказание. За то, что я нашел на вас свободное время. За то, что я один из немногих пытаюсь направить вас на путь истинный.

Гарри больше не испытывал злости. Осталась только боль душевная и физическая. И чувство легкой обиды. Он понимал, что завтра он возненавидит профессора с новой силой за то, что тот видел его слезы, но сейчас ему было все равно.

- Посмотри на меня! - мягко потребовал Снейп.

Но Гарри так и сидел на коленях перед Снейпом с опущенной головой, не решаясь ее поднять.

- Посмотри на меня! - теперь требование прозвучало более убедительно.

Мальчик медленно поднял заплаканное лицо, по-прежнему не решаясь встретиться взглядом со своим мучителем.

Снейп поднес худую руку с розгой к лицу Гарри.

- Необходимо поблагодарить за порку, - почти ласково сказал он.

Он не объяснил, что нужно сделать, но Гарри и сам все понял, и от этого нового неизбежного унижения из глаз начали бежать слезы.

- Ну, же, - терпеливо приказал профессор.

Внутри Гарри повернулось что-то, отдаленно похожее на чувство собственного достоинства, сигнализирующее о том, что воля Гарри сломлена не до конца. Он отрицательно махнул головой из стороны в сторону.

Снейп на мгновение убрал руку, а затем с размаху ударил по лицу свободной ладонью. Раздался громкий шлепок, Гарри едва удержал равновесие, чтобы не упасть профессору под ноги.

- Так лучше? - заботливо поинтересовался Снейп, вновь протягивая руку с орудием наказания для благодарности. - Давайте повторим.

Одной пощечины оказалось достаточно, чтобы внушить Гарри безусловное уважение к своему преподавателю. Он превозмог себя, приближая собственное лицо к руке профессора. Когда расстояние сократилось до пары сантиметров, вновь заплакав, Гарри прижался лбом к ладони преподавателя.

Снейп расценил это прикосновение как благодарность и спустя несколько мгновений опустил руку, откладывая розгу на стол.

- Очень хорошо, мистер Поттер. Надеюсь, вы запомните этот урок. Теперь будьте добры закатать штаны до колен и отправляйтесь в тот угол. Гречневая крупа уже ждет вас.

Гарри беспрекословно подчинился. Он даже не вздохнул, когда острые крупинки впились в его голени и щиколотки под тяжестью его веса. Он воспринял это не как какую-то очередную несправедливость, а как что-то неизбежное.

- У вас есть полчаса, чтобы привести себя в порядок и подумать о своих поступках. Затем можете возвращаться к друзьям, которые сочтут за счастье подтереть своему герою слезы.

С этими словами Северус Снейп сел за свой стол и больше не обращал внимания на своего студента.

Гарри стоял в углу, переживая ноющую боль в каждом сантиметре кожи голеней. Казалось, крупинки впиваются в колени до костей. Он пытался зацепиться пальцами за стену перед собой, чтобы уменьшить нагрузку. Попытки были тщетными.

Гарри прислонился лицом к стене и начал бессмысленно смотреть в спину профессору, который в этот момент вдумчиво проверял эссе, словно забыв обо всем на свете.

В данную минуту он не испытывал к нему ни отвращения, ни неприязни, словно, мужчина только что выбил их из него со всеми остальными чувствами.

Полчаса в конце концов прошли.

- Идите, - бросил Снейп, не отрываясь от своих пергаментов.

Гарри встал, отряхнул ноги от прилипшей крупы и раскатал штаны обратно, пряча пестрый рисунок на коже.

- Вот возьмите, - не глядя на своего ученика, профессор поставил на край стола темную склянку.

“Заживляющее”, - понял Гарри и, неловко взяв зелье пострадавшей рукой, молча ушел.

========== Глава 3 ==========

Час был довольно поздний, но Гарри не торопился в гостинную Гриффиндора. Руки кровоточили в нескольких местах. Ладони выглядели так, словно по ним проехался Хогвартс-экспресс, поэтому Гарри открутил пробку флакона Заживляющего и полил на них немного зелья. Кожу ожидаемо защипало, и мальчик быстро потер ладони друг о друга, чтобы зелье как можно скорее впиталось.

Он категорически не хотел, что Рон с Гермионой узнали, каким именно способом его наказывал профессор. Почему - он сам до конца не мог объяснить сам себе. Отчего-то было стыдно и волнительно. Гарри спрятал руки в карманы толстовки и направился в башню факультета, чтобы до отбоя быть уже там.

Как он и предполагал, Рон с Гермионой сидели в общей комнате у камина, как группа поддержки на квиддичном поле, и впервые Гарри не обрадовался такому положению вещей.

- Ну, что на этот раз придумал патлатый ублюдок? - начал с оскорбления Рон, очевидно думая, что несправедливо наказанный друг захочет обругать профессора на чем свет стоит.

По выражению обоих лиц Гарри понял, что им было любопытно узнать, что делает Снейп с провинившимися исключительным образом. Мальчик принял равнодушный усталый вид.

- Да ничего особенного, - пожал он плечами, держа избитые руки и Заживляющее в карманах.

- Ты что, просто котлы чистил как обычно? - недоуменно подняла брови Гермиона.

- Сортировал личинок интерокса. Без перчаток, разумеется, - соврал для убедительности Гарри и пошел спать.

***

На утро после наказания Гарри обнаружил, что руки основательно зажили за ночь и выглядели вполне прилично, не считая голубоватых отметин в некоторых местах.

- Что за синяки у тебя на ладонях? - шепотом спросила Гермиона в тот же день на травологии, передавая ему рассаду лучистого нивяника.

- Снейп уронил мне вчера на руки лоток с мочевым камнем, - последовал заранее заготовленный ответ.

- Да ты что! Вот урод! - горячо возмутился Рон, просыпая целую горсть удобрений мимо кадки.

- Ага, еще какой, - поддержал Гарри.

Профессор теперь представал для него в новом, еще более зловещем свете, нежели чем обычно. Гарри со страхом ждал ближайшего урока зельеварения, гадая, как теперь поведет себя Снейп.

Тремя днями позднее гриффиндорцы толпились в подземелье перед дверью класса, готовясь к коллективно нелюбимому ими занятию. Вся надежда оставалась на то, что преподаватель окажется сегодня не в самом отвратительном настроении, и за два с половиной часа факультет не лишится полсотни баллов.

Снейп появился за две минуты до начала и стремительным движением распахнул класс, жестом приглашая четвертый курс Слизерина и Гриффиндора внутрь.

Раскладывая оборудование и ингредиенты на столе, Гарри из-под отросшей челки бросал короткие взгляды на профессора, который осторожным движением поправлял рукава мантии, очевидно ожидая, когда класс приготовится к занятию и затихнет.

- Итак, начнем, - вместо приветствия произнес Снейп, когда решил, что дал студентам достаточно времени, чтобы сосредоточиться, - сегодня вы варите мазь от гирсутизма. Алгоритм приготовления следующий, - и он обернулся к доске, чтобы написать рецепт.

Гарри внимательно следил, как профессор взял мел кончиками длинных красивых пальцев и быстро начал записывать.

“Эти руки я ему почти что целовал! - с омерзением подумал парень. - Интересно, что он чувствовал, когда заставлял меня это делать? Хотя и Мерлину известно, что Снейп пойдет на что угодно, лишь бы унизить меня посильней.”

- Приступайте! - скомандовал преподаватель, бросая мел на стол, - Тот, кто осмелится сегодня нарушить дисциплину или проявит чудеса невиданной тупости, испытает эффект мази на себе. Длительное стойкое облысение я могу гарантировать.

Как ни странно, на протяжении урока Снейп ни разу не обратил внимания на Гарри и Гриффиндор не лишился ни одного балла из-за мистера Поттера, хотя профессорского гнева в тот день отхватили Симус, Рон, и, разумеется, бедняга Невилл, чей результат не избежал целого ряда язвительных замечаний.

Лишь однажды склонившийся над своим котлом Гарри ощутил на себе внимательный задумчивый взгляд, адресованный ему с противоположного конца класса. Он ненароком поднял глаза, ожидая в очередной раз столкнуться с проявлением неприязни. Но взгляд тут же исчез, Гарри уловил его лишь на мгновение. И почему-то запомнил.

***

Шли дни, складываясь в недели, а недели в месяцы.

Гарри напрочь перестал думать про Снейпа и связанное с ним воспоминание, потому что приближалось третье задание Турнира, не оставляя возможности отвлечься на что-то иное.

Гарри начали мучить тяжелые сны, теперь редко связанные с Темным Лордом; в них он видел себя погибающим и искалеченным в ходе последнего этапа, или что за проигрыш и последнее место, которое Гарри занимает в Турнире Трех Волшебников, его исключают из школы, обрекая навсегда прозябать в комнате с решеткой на Тисовой улице.

Драко Малфой со своей компанией в последнее время стал просто невыносим: куда бы ни пошел младший чемпион Хогвартса, где бы не оказался и чем ни был занят, он был застигнут слизеринской кампанией по деморализации и сопровожден унизительными напутствиями персонально от Малфоя, который все никак не мог уняться после двух предыдущих этапов.

Так было и в этот день.

Гарри с друзьями вышел в холл из Большого зала, где его поджидал отряд хэйтеров во главе с высоким блондином.

- Эй, Поттер! - весело крикнул Малфой, заранее радуясь придуманной на этот раз гадости, - Ты уже отсосал по очереди организаторам Турнира, чтобы тебе как самому убогому достались наиболее простые испытания?

- Мда, - презрительно сощурилась Гермиона с притворным сочувствием, - бедный Малфой, творческий кризис налицо. Пошли, Гарри, дадим ему шанс придумать до следующего раза что-нибудь поинтереснее.

Гриффиндорцы развернулись прочь, намереваясь покинуть холл, но ненавистная компашка преследовала их.

- Поттер! - не унимался Малфой. - Я слыхал, твоему большому туповатому другу поручили наводнить лабиринт кровожадными зверюшками. Разве он не передушит половину из них по старой дружбе?..

Гарри, стремительно свернул в коридор, пытаясь не обращать внимания на издевательства. Какой день подряд нервы были на пределе.

- … или цена за подобную услугу Гарри Поттеру не по зубам - шутка ли, заглотить член великана даже на половину?

Слизеринцы оглушительно заржали.

Гарри резко остановился, и, повернувшись к обидчикам лицом, схватил Малфоя за грудки. Смех прекратился, группа поддержки Драко как по команде выхватили палочки.

- Гарри, не надо, черт с ним! - в отчаянии воскликнула Гермиона, понимая всю бесполезность своего предупреждения.

Гарри продолжал держать брезгливо кривящегося парня, сдерживая себя самого из последних сил.

- А кому сосешь ты, Малфой, - процедил он, - за право вести себя, как последнее дерьмо и не получать за это никакого взыскания? Расскажи нам, чьей подстилкой надо стать, чтобы заручиться таким сильным покровительством?!

С этими словами Гарри тряхнул блондина так, что блестящие зачесанные волосы пеленой упали тому на лицо.

- Так-так, - раздался сзади ледяной голос, - прошлый раз видимо ничему не научил вас?

Про этот голос Гарри мог бы с уверенностью сказать “узнаю из тысячи”. Кто бы мог подумать, что этот тембр, невероятной глубины и силы, принадлежит тощему высокому существу неопределенного пола с желтым лицом и длинными черными, почти что женскими волосами?

Северус Снейп стоял на другом конце коридора, остановив своим появлением разыгравшееся действие.

- Рецидив, Поттер, - констатировал он, наблюдая, как медленно Гарри выпускает из захвата потрепанного Малфоя, - минус двадцать баллов Гриффиндору. Полагаю, вам необходима срочная реабилитация. Сегодня в семь, - отрезал Снейп и прошел мимо, как будто не замечая откровенные радостные ухмылки на лицах слизеринцев.

- Кажется, я понял, кому именно Малфой охотно поставляет то рот, то задницу.., - злорадно проговорил Рон, когда убедился, что ни профессор, ни слизеринцы не могут его слышать.

- Фу, Рон! - возмутилась Гермиона. - Он же его крестный!

- Не я, Гермиона, заронил этот плевел в душу, не я…

***

Вечером ровно в семь, постучав в знакомую мрачную дверь, Гарри испытал чувство дежавю.

- Добрый вечер, сэр, - зайдя в кабинет, обратился он преподавателю, который стоял спиной к двери и задумчиво ласкал ладонью толстый длинный прут.

От этой картины Гарри неожиданно задохнулся. Во всей этой ситуации, где Снейп должен был его пороть, а Гарри был вынужден подчиниться и принять это, было что-то ритуальное, что-то до дрожи интимное, о чем было неловко рассказывать кому-либо.

- Ваша тяжелая наследственная склонность к насилию поражает, - профессор повернул голову в профиль, оставаясь стоять к Гарри спиной, - видели бы вы лицо директора, когда я намедни был вынужден сообщить ему прискорбную новость, что Золотой мальчик вновь распускает руки. Хотя чему здесь удивляться, - на этот раз Снейп соизволил обернуться и посмотрел Гарри в лицо, - все то же самое я наблюдал двадцать с лишним лет назад и могу сказать, что немногое с этих пор изменилось…

“Воистину, ритуал, - подумал мальчик, - сначала говно про меня, потом про отца, потом про мою избранность, потом поиздевается, а затем отомстит за хамство по классике. Ни слова сегодня ему не скажу, пусть потравится ядом от разочарования.”

- …Но я все же не теряю надежду исправить дурную наследственность, поэтому вы здесь.

Снейп взмахнул розгой на манер волшебной палочки.

- Проделанную мной в прошлый раз работу придется повторить, но на этот раз с некоторыми нюансами. Подойдите ко мне, Поттер.

Гарри подчинился и начал закатывать рукава, не дожидаясь специального приглашения. Но Снейп увидев это, как-то странно сверкнул глазами.

- В настоящий момент, - начал он проникновенно, - руки мистера Поттера для нас бесценны, так как в них находится предстоящая победа Хогвартса в Турнире. Я не рискну чинить хотя бы отдаленные препятствия чемпиону, за которые меня в последствие можно было бы упрекнуть в случае проигрыша. Поэтому сегодня - спина. Полагаю, она не участвует в вашем владении палочкой, Поттер.

Едва до Гарри стал доходить смысл сказанных слов, как Снейп приказал:

- Раздевайтесь до пояса!

Парень обомлел. На мгновение он замешкался, а затем медленно начал выполнять приказ, расстегивая манжеты рубашки.

- Живее, Поттер, стриптиз будете исполнять в другом месте.

Расстегивая трясущимися пальцами верхнюю пуговицу, мальчик размышлял, нарушается ли в данном случае его право на неприкосновенность и есть ли у него шанс отказаться. Стягивая с себя рубашку и майку под ней, он пришел к выводу, что даже если право нарушается, отказ от повиновения может привести к непредсказуемым последствиям.

- Итак, сегодня вам предстоит получить двадцать ударов по спине и полчаса на гречке. - Объявил Снейп, когда Гарри предстал перед ним по пояс голый с напряженными от холода сосками, нервничая больше от осознания своей наготы, а не от предстоящего наказания.

- Обопритесь руками о стол.

Гарри подчинился, краем глаза замечая, что профессор как будто старался не смотреть на полураздетого студента, что вовсе не огорчало. Парень слегка комплексовал из-за худого тела, но представив какую “красоту” скрывает мантия тощего как фестрал профессора, он ухмыльнулся про себя с мстительным удовольствием.

“Тьфу, - сразу же одернул себя Гарри, - какого черта я представляю, что там у Снейпа под мантией! Пусть у него хоть Волдеморт вместо жопы - ни за что не захочу проверять это!”

- Приготовьтесь! - предупредил Снейп и резким движением нанес обжигающий удар по лопаткам.

- Один!

Гарри впился руками в стол, шумно втягивая воздух носом.

Второй удар пришелся уже по середине спины.

“Только б не расплакаться, как тогда!” - в ужасе подумал мальчик. Теперь он ни на каплю не сомневался в мерзкой сущности преподавателя, потому что тот был в курсе, что гриффиндорец и пальцем не тронул Малфоя.

Но на этот раз Снейп действовал странно: он с силой бил по тонкой коже и считал удары, но время от времени делал остановки и в перерывах клал розгу Гарри на спину и нежно водил по только что оставленным отметинам, словно пытаясь сгладить их.

Юный Поттер не знал, что хуже: быстро отмучиться и получить наказание в полном объеме боли за короткий срок или трястись под розгой длительное время с перерывами на отдых в виде поглаживаний между ударами.

В подземелье было холодно, особенно в это время года. У Снейпа в кабинете оказался не разожжен камин, но несмотря на это парень с ног до головы покрылся липким потом, прилагая все усилия, чтобы вынести эту пытку.

После одного из ударов Гарри громко охнул и затрясся всем телом. От обиды и боли нестерпимо захотелось плакать. Розга тут же легла на спину с выступающими позвонками.

- Какой вы нежный, Поттер. Боюсь представить, что с вами будет, стоит по-настоящему причинить вам боль.

Проникновенный тихий голос и легкое прикосновесновение заставили Гарри по непонятной причине слегка прогнуться в пояснице. Он начал заметно дышать животом, ожидая очередного удара и пытаясь угадать, в каком месте он его настигнет. Он прикинул, можно ли увернуться от розги как от бладжера, и пока думал, пропустил новый удар, ложащийся поперек поясницы. Оказавшись к нему неготовым, Гарри сдавленно завопил от боли сквозь сжатые зубы и резко выпрямился, обхватив себя руками.

- Лежать! - рявкнул на него Снейп и вдруг добавил успокаивающе, - нам осталось меньше половины. Нужно потерпеть.

“Нужно потерпеть” прозвучало так, словно не Снейп назначал наказание и словно не он, а кто-то другой в данный момент бил Гарри изо всех сил. Но каким-то магическим образом мальчик воспринял это увещевание и, поверив в него, облокотился предплечьями о стол, кладя на него мокрые трясущиеся ладони.

- Хорошо, - проговорил профессор, - мы скоро закончим.

Гарри кивнул быстрее, чем осознал, что он сделал.

Снейп поднял над ним розгу, взмахнул и снова обжег ею исполосованную многострадальную спину. Удар оказался лимитирующим. Плотину эмоций прорвало, и Гарри заплакал как ребенок. Он больше не видел смысла в этом жестоком испытании на прочность, потому что ему было больно и стыдно. Снейп, словно понимая, что чувствует мальчик, снова погладил его спине с какой-то изуверской нежностью, пытаясь таким образом уменьшить отголосок боли от последнего удара.

Гарри заставил себя заткнуться, но из-за заложенного носа ему приходилось громко и часто дышать ртом. Он представил, как выглядела эта сцена со стороны.

Спокойный суровый профессор взмахивает розгой, словно изящно демонстрирует какое-то заклинание, над извивающимся под ней юношей с иссеченной бледной кожей, стонущим и зависимым в это мгновение полностью от своего мучителя…

Мысль о том, что Гарри по обнаженному телу порол взрослый жестокий мужчина, а затем ласкал и становился свидетелем его слез, показалась настолько стыдной и странной, что Гарри замер от какого-то неясного чувства, и спустя мгновение понял, что у него по какой-то причине случилась эрекция.

Это открытие показалось настолько диким и неестественным, что единственным желанием для мальчика оказалось сокрытие этого факта от Снейпа, иначе, подумал Гарри, он больше не сможет смотреть профессору в глаза.

Он плакал, не сдерживая криков и уткнувшись лицом в поверхность стола, когда Снейп напоследок драл его как сидорову козу. Гарри казалось, что таким образом он мог отвлечь профессора от своей физиологической проблемы, от собственной непристойной реакции, которая повергла мальчика в шок.

Наконец экзекуция прекратилась.

- Двадцать! - выплюнул Снейп. - Мы закончили, мистер Поттер.

Гарри с трудом отлепился от стола, вытирая слезы пальцами под очками и на щеках. Он сразу же наклонился, делая вид, что закатывает штанину, хотя на самом деле старательно закрывал оттопыренный пах.

- Еще успеете, - недовольно сказал Снейп, - я жду, пока вы поблагодарите меня за порку. На колени! - коротко приказал он.

Гарри не осталось ничего, как исполнить требование. В этот раз он внимательно рассмотрел руку, которую ему для благодарности протянул Снейп.

“Надо же, - подумал Гарри, - какие изящные однако у него кисти. Куда изящнее, чем у многих девушек.”

Он с волнением дотронулся до руки носом и лбом, крепко зажмурившись. Теплая рука пахла каким-то котелочным сплавом и горькими травами. Прежде, чем почувствовать что-то еще, Гарри отвернулся и выпрямился.

- Очень хорошо, - сказал Снейп. - Можете продолжать закатывать свои штаны.

Он не заметил или сделал вид, что не заметил, оттопыренную ширинку под ремнем свободных брюк. Окинув Гарри оценивающим взглядом, Снейп отпустил его в угол отбывать наказание стоя на крупе.

За время, проведённое в углу, предательская реакция организма прекратилась, и Гарри вновь начал думать про треклятый турнир, периодически почесывая голень, когда давление впившихся крупинок становилось едва выносимым.

Мальчик не заметил, как за его спиной оказался Снейп.

- Поднимайтесь, время вышло.

Гарри неуклюже встал.

- Стойте смирно.

Только что наказанный студент нервно обернулся за спину, чтобы посмотреть, что собрался делать профессор. Краем глаза он увидел, как Снейп щедро плеснул зелье из темной склянки на ткань, сложенную в несколько раз, а затем шлепком приложил пропитанную салфетку к спине Поттера и начал протирать кожу в поврежденным местах. Раны сильно защипало, и Гарри дернулся, шипя сквозь зубы.

- Не ерзайте, иначе до утра не заживет, - недовольно пригрозил преподаватель и продолжил обрабатывать кожу.

- На сегодня все, - сказал он, закончив, - одевайтесь. И чтобы я больше не видел, как вы набрасываетесь на моих студентов.

Гарри молча оделся, заправив рубашку в брюки.

- До свидания, сэр, - тихо проговорил он и ушел.

В ту ночь Гарри Поттер спал без тревожных сновидений.

========== Глава 4 ==========

Спустя несколько месяцев.

***

В этом году в Хогвартсе с самого начала все пошло не так.

Не успел пройти месяц после судебного разбирательства в министерстве, как на пятом году обучения на Гарри с самого начала посыпались неприятности.

Во-первых, крепла связь с вновь народившимся Темным Лордом, выливаясь в реалистичные маниакальные сны. Гарри как никогда нуждался в совете Дамблдора, но директор как будто специально игнорировал его.

Во-вторых, после всех этих потрясений и происшествий с Турниром и смертью Седрика, после мучительного лета в изоляции, нападения дементоров, после изнурительных снов, в которых временами проскакивали вовсе не поддающиеся никакому объяснению сцены, у Гарри появились странные фантазии и склонности, о которых он, разумеется, не сообщал друзьям.

В-третьих, новым преподавателем Защиты оказалась маленькая злобная министерская шавка, которая, ради справедливости заметить, оказалась способна приносить большие неприятности. Она при первом же столкновении на уроке ЗОТИ объявила Гарри войну, и спустя пару дней, выходя из ее кабинета с кровоточащей рукой, мальчик ощутил, что уже где-то наблюдал эту картину. Несомненно отработки у Долорес Амбридж имели бы шансы стать для Гарри самыми “любимыми”, но по его мнению до Снейпа ей пока было далеко. Благо, что о мерах физического наказания, которые был способен применить профессор зельеварения, в Хогвартсе пока никто не знал.

С первых дней Гарри столкнулся с глухой возросшей неприязнью среди студентов, затем его свободное время начало пожираться бессмысленными отработками и занятиями по Защите. Затем ему запретили играть в квиддич. Затем пришлось уйти в подполье, чтобы обучать желающих противостоять Волдеморту защитным заклинаниям. Обучение в Хогвартсе начинало походить на борьбу за выживание.

Отдельного разговора заслуживали занятия у профессора зельеварения. Они, надо признать, были одной из немногих вещей, которые оставались в школе неизменными. Снейп как всегда относился к Гарри с холодным презрением, а так как за лето в способностях мистера Поттера к зельям чудесных перемен не произошло, на уроках все старания мальчика по-прежнему сопровождались едкими замечаниями. Снейп как всегда старался бить ниже пояса, и репертуар персональных оскорблений был все тот же: тупоголовость, сходство с отцом, не заслуженная известность, раздражающая наглость, бездарность. Но Гарри стал безразличен к этим издевательствам. Все его моральные силы уходили теперь на то, чтобы вести неравную войну с Амбридж за право говорить правду о возвращении Темного Лорда, и пока что он ее заметно проигрывал. Если теперь ему и было до чего-то дело, то явно не до школьных обид Снейпа. Это была не его война.

Однако Гарри стал заметно сдержаннее относиться к своему профессору и старался сократить число их пересечений до минимума. Спустя несколько месяцев он почему-то начал бояться Снейпа.

***

- Что-то вы стали непомерно тихи, - с усмешкой заметил Снейп на одной из отработок, когда Гарри сидел с ним наедине, полностью погруженный в чистку котлов, - не устраиваете показательных драк, не препираетесь со старшими…

Наверное, весь вид Гарри демонстрировал, что мальчик был близок к тому, чтобы сломаться. Сложившаяся ситуация была способна загнать в угол любого взрослого, не говоря уже о пятнадцатилетнем подростке. Разумеется, Снейп никогда не был так слеп, чтобы не видеть этого. Но он как будто жаждал внести свою лепту в уничтожение Поттера, даже если формально считалось, что они сражаются на одной стороне.

- Я полагаю, что ваш новый преподаватель Защиты сразу верно определила способ обращения с вами, Поттер. Вы способны понимать только один язык убеждения. Как видите, я был прав тогда, а вы мне не поверили.

На этот недолгий монолог Гарри не ответил ничего. В последнее время ни на одну из подобных реплик он ни поворачивал головы, ни даже ухом не вел, будто в данную минуту обращались не к нему; повязка на руке промокла и пропиталась грязной водой от длительного мытья зельеварческой утвари, отчего недавние порезы на коже вновь начало саднить.

Он знал, что Снейп был уверен, что Гарри лучше всего подходил метод дрессировки, словно животному, но он продолжал молчать, зная, что это не худшее, что про него мог думать Снейп.

Почему его заботило мнение профессора о самом себе, Гарри вопросом не задавался.

***

Несмотря ни на что время шло и наступило Рождество. То самое Рождество, которое Гарри впервые праздновал с Сириусом в родовом особняке Блэков. И именно в это Рождество в один из дней на пороге особняка появился профессор Снейп, чтобы сообщить Гарри о назначении ему занятий по окклюменции после нападения на Артура Уизли. Наедине с ним, со Снейпом.

Что от Гарри потребуется на этих уроках, он тогда еще до конца не знал. Но вспоминая, как однажды Снейп уже проникал насильственно в его сознание, он заранее испытывал тошноту и страх.

***

Гарри начал жить от отработки до отработки, от понедельника до понедельника; и каждый понедельник под вечер он брел в подземелья, пересиливая себя, и выдыхал, когда ментальное и моральное насилие над ним на эту неделю заканчивалось.

Гарри делал все, что говорил ему Снейп, но он не справлялся: каждый раз маг слишком грубо и жестко вторгался в сознание подростка, так, что тот оказывался неспособным защитить свои воспоминания. По прошествии некоторого времени Гарри понял бессмысленность и безрезультатность этих занятий и, наплевав на Снейпа, обратил все свое внимание к желаниям Волан де Морта, которые он теперь практически каждую ночь наблюдал во снах.

- Вы опять лезете в сознание Темного Лорда и смотрите то, что вам запрещено, - холодно вынес свой вердикт Снейп после очередной проверки проделанной за неделю работы.

- Я не смотрю - оно само всплывает неожиданно прямо среди моих снов, - вяло оправдывался Гарри, еще не придя в себя после нового сеанса копания в его мозгу. Он оперся на парту, но, чувствуя, как равновесие предательски ускользает, пересел на стул от греха подальше.

- Разумеется, этого не происходило, если бы вы перед сном очищали и закрывали свое сознание! Мы больше месяца топчемся на одном и том же месте!

Гарри мысленно не согласился с тем, что они по-прежнему на месте - на его взгляд шел стремительный и необратимый регресс, и его навыки в окклюменции, прежде просто отсутствующие, теперь и вовсе ушли в минус.

- Сегодня, Поттер, - начал Снейп, теряя терпение, - мы будем заниматься столько, сколько потребуется, чтобы заставить вас выставить хоть какой-нибудь ущербный ментальный блок! Советую приложить хоть малейшие усилия, если не хотите отправиться завтра на свой первый урок отсюда! Сделайте хоть что-нибудь, чтобы избавить меня от наблюдения вашей никчемной жизни!

Гарри понимал, что Снейп провоцирует его на эмоции, на грубость, а спровоцировав, сразу же накинется на него как ястреб и выплеснет всю свою ненависть и раздражение. Гарри не был готов сейчас к открытой конфронтации или конфликту, поэтому молчал и терпел, молясь Мерлину и всем светлым силам, чтобы у него получилось либо выставить этот чертов блок, либо потерять сознание до завтрашнего утра.

- Попробуем еще раз! - вскинул палочку Снейп. - Леггилименс!

И Гарри снова закрутили сцены его собственной жизни, многие из которых повторялись уже не в первый раз.

С каждым разом сеансы просмотра его личных воспоминаний становились все более агрессивными и болезненными, потому что в условиях сниженной сопротивляемости к вторжению профессор каждый раз все глубже и глубже погружался в сознание подростка, обнажая все более личные и интимные воспоминания, о которых доселе не знал никто, кроме их обладателя.

В этот раз все было плохо как никогда. Если за прошлые разы у Снейпа была возможность пересмотреть все нелицеприятные моменты детства Гарри, то на этот раз он словно щипцами вытягивал, будто вырывал щипцами воспоминания о неудачном поцелуе с Чжоу; рисунок на клочке пергамента, который Гарри сделал еще на втором курсе: на нем изображен злой человечек с большим носом и черными волосами до плеч в окружении человечков поменьше и кучек дерьма - сходство не стопроцентное, но догадаться можно, особенно по грубой надписи “Снейп - декан мудаков”; зачем-то смотрел воспоминание, как Гарри раздевается в общем душе в Хогвартсе, стоя спиной, а затем с криками отскакивает от ледяной струи, направляемой ему в спину хохочущим голым Роном, в которого Гарри в отместку за пакость бросает кусок мыла.

Доминантным же и самым ярким воспоминанием в этой подборке стала сцена, в которой он лежал без очков на постели в своей комнате с решеткой в доме на Тисовой улице. За окном была ночь, в комнате не горел свет, но фонари с улицы делали все очертания и действия, происходящие в тот момент, отчетливо видимыми. Гарри, зажмурившись и весь напрягшись, быстро и коротко двигал рукой в паху под тонким одеялом: по нему видно, что он старался дышать как можно тише, но время от времени ему приходилось делать судорожные вздохи от усилия, которое он совершал одной из рук. Через несколько секунд он поморщился как боли, рывком задернул футболку до подбородка, чтоб не испачкать, и выпустил на себя из-под одеяла вязкую струю.

Этот момент в воспоминаниях Гарри стал апофеозом унижения в этот вечер, на задворках сознания он услышал собственный яростный вопль, после чего вырвался из захвата леггилимента и оказался сидящим на полу в классе.

Гарри сидел с закрытыми глазами и пытался унять дрожь после увиденного. В подобные интимные моменты своей жизни он никогда не представлял, как выглядит со стороны, занимаясь самоудовлетворением. Теперь став свидетелем этого действа в собственном исполнении, он осознал, насколько стыдно и мерзко это выглядит.

“Все делают это”, - пронеслось у него в голове, но мысль не принесла облегчения. Гарри мог поклясться, что Снейп тоже делал это или хотя бы пробовал делать в молодости, но факт того, что тот видел таким уязвимым Гарри, не давало подростку поднять глаза. В ту секунду ему хотелось, чтобы профессора не существовало в помине или чтобы тот хотя бы проявил не свойственные ему чудеса деликатности и такта и замял ситуацию из жалости.

Но Снейп не сделал ни того, ни другого, что впрочем было ожидаемо.

- Что это, Поттер? - проговорил он с величайшим отвращением и наигранной тоской, будто сожалел о том, что ему пришлось это увидеть. Как будто Гарри заставил его это увидеть. В его голосе слышалось отчаяние, но в глазах плескались презрение и злорадство: наверняка Снейп благодарил судьбу за новый повод для издевательств в будущем.

- Что это такое?! - он продублировал вопрос в праведном гневе, будто собрался отчитывать мальчика за онанизм как престарелая гувернантка или строгий священник.

И тогда Гарри сорвался.

- Не твое дело! - набросился он на Снейпа, как гончая на зайца. - Не смей совать свой длинный горбатый нос не в свои дела!

“Сгорел сарай - гори и хата!” - подумал Гарри, приготовившись не на шутку сцепиться со Снейпом. Набирая в рот побольше слюны, он готовился до хрипоты ругаться с профессором, пока один из них не озвереет и не ударит другого. О том, что последует после этого, он пока не думал.

Понимание того, что он ошибся, пришло к Гарри в тот момент, когда он посмотрел Снейпу в глаза и увидел в них триумф. Профессор был абсолютно спокоен и лишь насмехался над гневом униженного подростка.

- Вы снова перешли черту, Поттер, - победно проговорил он и где-то в глубине бездонного колодца его глаз загорелся огонь. - Вам вновь необходима коррекция, и я без сомнения назначил бы вам отработку на какой-то из вечеров, находись мы с вами в других обстоятельствах. Но сейчас я не вижу необходимости откладывать ее на другое время, когда вы уже здесь.

Наученный горьким опытом, Гарри моментально все понял и шумно сглотнул. До него дошло, что его поймали на крючок самым примитивным способом.

- Тем более, - продолжал Снейп, - с учетом того факта, что за свое патологическое хамство и неуважение к старшим Гарри Поттер теперь и так нарасхват у других профессоров на отработках. Ждите меня здесь и готовьтесь, - сказал он и стремительно покинул класс.

Что имел в виду профессор под командой готовиться так и осталось неясным, но за те десять минут, что он отсутствовал, с Гарри случилось страшное. Он в одиночестве ожидал наказание, зная, что Снейп отправился за розгами и через считанные минуты искусно и безжалостно будет выбивать из него стоны со слезами, любуясь вздувающимися полосами на бледном теле. По какой-то причине здравый смысл покинул его разум, а искалеченная психика вывернула и интерпретировала эту картину в фантазию, от которой у Гарри случилась эрекция. От какого именно компонента этой фантазии у него встал, мальчик не имел понятия, но Мерлин тому свидетель, что методы профессора сводили его с ума.

Когда Снейп вернулся ожидаемо с инструментом для наказания в руках, Гарри красный как рак стоял на том же месте, готовясь к тому, что последует дальше. Профессор удовлетворенно наблюдал его смущение и растерянность из-за ожидания предстоящей расплаты и, чтобы продлить эффект, для начала бережно положил розгу на парту и начал медленно закатывать белоснежные манжеты на длинных рукавах, на манер магловского врача, надевающего медицинские перчатки перед какой-то процедурой.

- Раздевайтесь, Поттер, - сказал он, опять словно подражая доктору, - и укладывайтесь на парту.

Гарри обхватил себя руками, одним резким движением стащив толстовку и отбросив ее на стул. Дрожа от холода и возбуждения, он медленно подошел к профессору на онемевших ногах.

- Прошу, - тот приглашающим жестом указал на стоящую перед ним парту и Гарри послушно лег животом на ее поверхность.

Все происходило так же, как и в прошлые два раза: Снейп огласил приговор и начал приводить его в исполнение, считая удары вслух. Сегодня он делал это с особой жестокостью и порол Гарри так сильно, что тому приходилось судорожно извиваться под розгой, напрягая поверхностные и глубокие слои мышц спины. Поначалу от боли возбуждение полностью исчезло, но Снейпу было мало просто причинять боль: после одного из ударов он начал тихо и проникновенно разговаривать с провинившимся, и от этого низкого волнующего голоса Гарри вновь почувствовал тяжесть в паху.

- Имейте в виду, - сказал он, не прекращая бить, - все, что в вашем сознании могу увидеть я, то же может видеть и Темный Лорд. Чтобы подчинить вас и свести с ума, Ему потребуется лишь раз за разом вторгаться и наводить хаос в вашем мозгу, пока видения не поглотят вашу реальность и не утащат вас в пучину безумия. Ничего не скроется от Него - ни ваши воспоминания, ни сны, ни фантазии, ни чувства…

Последнюю фразу Снейп произнес так сакрально и тихо, что Гарри повернул голову и посмотрел ему в лицо, чтобы прочесть сказанное по губам. Профессор погладил мальчика розгой от шеи до поясницы и посмотрел ему прямо в глаза, а затем замахнулся и ударил его, не отрывая взгляда. Гарри пошло протяжно вздохнул и выгнулся дугой, высоко приподнявшись над партой. Профессор приблизился к нему максимально близко и прижал обратно к столу, надавив рукой на шею.

- Я буду следить, чтобы вы лучше старались, Поттер, - пообещал Снейп, наблюдая как по щеке мальчика поползла влажная дорожка, которую он сразу же бесстрастно стер пальцем. Гарри закрыл глаза и дождался, пока наказание завершится.

Потом приложился мокрым от слез лицом к жесткой тонкой руке, вытерпел непродолжительное раздражение свежих ран Заживляющим, оделся и принялся ждать дальнейших указаний.

Снейп достал чистый платок и демонстративно вытер им руки, стирая фантомные следы от прикосновений к своему студенту.

- Ну, что, - буднично спросил он, словно за минувшие полчаса ничего не произошло, - сможете выставить блок, если мы продолжим занятие?

- Нет, - честно ответил Гарри. Он чувствовал себя настолько измотанным и рассосредоточенным, что ему казалось, будто одного заклятия леггилименции на этот раз будет достаточно, чтобы причинить ему осязаемый физический вред.

Кажется, что Снейп видел то же самое.

- Тогда продолжим в следующий раз. Учтите, что если на следующем занятии я не увижу улучшения, вы будете наказаны. Можете идти.

Гарри кивнул в знак прощания и того, что он понял профессора, и ушел.

Едва он успел плотно закрыть за собой дверь, как сорвался с места и побежал прочь из подземелья до ближайшей уборной.

Оказавшись наконец-то наедине с собой в туалетной кабинке, Гарри наложил Заглушающее и стащил до колен штаны с бельем. Кожа на бедре блестела от смазки в том месте, где к ней некоторое время был прижат возбужденный горячий член.

Гарри собрал слюну во рту и сплюнул на открытую головку и лишь затем опустил на нее руку. Впрочем от возбуждения чувствительность и так давно притупилась. Он откинул голову на стену кабинки и начал плавно ласкать себя, закрыв глаза.

Он прокручивал в голове раз за разом произошедшее на занятии по окклюменции. Но в его фантазиях Снейп был еще более изощрен в своих методах.

Гарри представлял себя целиком голым в кабинете профессора. Он лежал на спине прямо на преподавательском столе, задрав кверху крепко сведенные ноги, и смущаясь подставлял худую бледную задницу под длинную профессорскую ладонь, которая резкими точными движениями прикладывалась то тут то там, вызывая у Гарри низкие неприличных охи. Снейп нависал над ним в привычном черном облачении, и контраст полностью одетого преподавателя и голого студента демонстрировал доминантно-зависимые отношения между ними. Профессор придерживал мальчика за поднятые ноги и сильно шлепал по заднице, отчего та краснела и сжималась от каждого удара.

Гарри особенно возбудился и вздрогнул, когда представил, как от сильно задранных ног ему было все тяжелее сводить ягодицы вместе и скрывать интимные места. Из-за этого ладонь несколько раз попала в промежность, и Снейп случайно или нарочно нанес несколько ощутимых шлепков прямо по раскрытому уязвимому анусу.

Представляя ощущения от подобного раздражения, Гарри выбросил бедра вперед и сладко длительно кончил на пол. В последнюю секунду он представил лицо Снейпа, и как тот откидывал с лица длинные пряди волос. А потом пришел в себя.

“Мерлин, я точно конченый,” - мрачно подумал Гарри, убирая последствия своих фантазий Очищающим.

“Надо будет очистить сознание перед сном, - продолжил он про себя уныло, - не то в следующий раз Снейп увидит не только, как самозабвенно я дрочу, но и на что именно.”

Комментарий к Глава 4

Дальше - хуже.

========== Глава 5 ==========

До конца урока трансфигурации еще как минимум минут сорок, но сегодня Гарри сидит и бездельничает с парой-тройкой таких же удачливых студентов, как и он сам. Сегодня МакГонагалл поставила перед пятым курсом задачу трансфигурировать сухую ветку в ключ, который должен подходить замку, лежащему на парте. Предмет сам по себе был сложный и большинству учеников как правило не удавалось идеально выполнить задание с первого раза до конца урока. Но сегодня Гарри сконцентрировался на поставленной задаче и через формулу быстро вывел соотношение величины и плотности исходного и конечного и предмета, и через двадцать минут корявая ветка, сухая и хрупкая, уменьшилась в три раза, увеличив свою плотность в несколько раз, и превратилась в маленький латунный ключик, который Гарри поспешно вставил в отверстие замка и повернул. Раздался щелчок и замок легко раскрылся.

- Очень хорошо, мистер Поттер, - Макгонагалл сдержанно кивнула, - пять баллов Гриффиндору.

Через пару минут несколько щелчков поочередно раздались в классе. Гермиона довольно улыбнулась с соседней парты, Гарри оглянулся и увидел еще двоих когтевранцев, которые скучающе вертели свои обретенные ключи в руках, равнодушно слушая, как профессор присуждает их факультету баллы. Для всех было привычно, что именно на Когтевране учится наиболее способный студенческий костяк.

Образовавшееся свободное время на уроке Гарри решил заполнить размышлениями о своих провалившихся отношениях с Чжоу.

Мерлин тому свидетель, девушка невероятно ему нравилась еще с прошлого года. Созданный образ милой очаровательной когтевранки был источником вдохновения, и Гарри была приятна мысль, что начав встречаться с Чжоу, он будет появляться перед всей школой в обществе темноволосой красотки (прям как Седрик), и студенты с младших курсов будут гадать, как эти двое проводят время наедине. Она была кукольно привлекательна, и, казалось, выдуманных за год присвоенных ей хороших качеств было достаточно, чтобы сразу начать с ней встречаться и заявить всему Хогвартсу о ней, как о своей девушке.

Но реальность оказалась иной. Красивая заманчивая картинка разошлась с той настоящей Чжоу, которая приходила к Гарри на кружок по Защите и позволяла раз за разом оказывать ей знаки внимания. Во-первых, Чжоу была слишком погружена в свой траур по Седрику и ничего не могла с этим поделать, а Гарри был не в состоянии даже найти слова утешения, так как время от времени просыпался от кошмаров, в которых видел мертвого Седрика сам. Гермиона говорила дать ей время, и Гарри давал - время шло, они гуляли, общались, но ничего не менялось, и парень стал сильно сомневаться, что он хоть в какой-то мере нравится девушке, несмотря на то что лучшая подруга утверждала обратное.

Во-вторых, если во время своего общения Чжоу не пыталась поговорить о покойном парне, а Гарри брал инициативу на себя, они никак не могли обнаружить точки соприкосновения, и разговор не клеился. Гарри казалось, что его жизнь не интересна девушке ни в коей мере: это было так странно - ведь он привык, что у них с друзьями всегда были совместные дела и интересы, которые увлекали их и подвергались многократному обсуждению. Чжоу в этом отношении напротив была совершенно инертна.

В-третьих, однажды в одиночестве ночи Гарри удивленно обнаружил, что его никогда не тянуло к Чжоу, как объекту обладания и страсти вопреки распространенному в его среде представлению, что девушку, которая нравится, полагается хотеть больше, чем прочих, и самоудовлетворение должно сопровождаться фантазиями с ее участием. Но секрет Гарри заключался в том, что с четвертого курса Чжоу, равно как и другим девушкам, никогда не было места в его мазохистских фантазиях с участием мрачного профессора. У парня наблюдался явный диссонанс между симпатией и влечением.

“Я просто немного извращенец и не хочу втягивать ее в это,”- подумал тогда Гарри и успокоился, решив, что высокие чувства и низостные инстинкты не должны пересекаться.

И когда девушка наконец-то сжалилась над ним и поцеловала под омелой, демонстрируя свою заинтересованность, он окончательно убедился, что в этом смысле не испытывает к ней абсолютно ничего. Поцелуй был мокрым и неуклюжим, в нем не было никакой страсти и чувственности. Повторять его не хотелось.

Чжоу заподозрила, что что-то в новых отношениях не так, когда Гарри стал скрываться от нее по школе и придумывать себе причины быть слишком занятым. Она решила, что Гарри не понравилось с ней целоваться, расстроилась и обиделась на него, но потом, если верить свидетельствам Фреда Уизли, “случайный” поцелуй с пуффендуйцем Джеком Ринтоном в Хогсмиде видимо вернул ей уверенность в своей привлекательности и умении целоваться, так что мечта Гарри Поттера поднять свою самооценку за счет отношений с Чжоу Чанг так и осталась наивной мечтой неопытного юнца.

Как только в последних числах февраля горе-отношениям пришел конец, Гарри ощутил свободу и расслабился, отчего позволил себе напиться в хлам магловским виски вместе с Дином и Симусом.

Поэтому на следующем занятии по окклюменции профессор Снейп, закончив смотреть, как Гарри Поттер блюет, лежа лицом на ободке унитаза, выпорол его как за пьянство, так и за воспоминание о нем, которое его ученик не смог заблокировать.

Наверное, ни у кого доселе не было таких жестких занятий по окклюменции как у Гарри. Его спина не успевала до конца заживать от понедельника к понедельнику, потому что успехи были слишком незначительные. В буквальном смысле метод кнута без пряника выполнял свою функцию, и Гарри медленно учился устанавливать слабые, но все же работающие блоки, способные отражать заклятие вторжения в его голову. Но наказания продолжались, поскольку стоило Гарри в самом начале занятия создать хилый дырявый блок, как через десять минут Снейп пробивал его, и картины жизни парня обрушивались на преподавателя, как вода из шлюза после прорыва дамбы. Снейпу удавалось вытягивать даже то, что Гарри не помнил или не мог помнить из-за возраста - так далеко он забирался в дебри чужого сознания.

На одном из занятий профессор прекратил просмотр, остановившись на воспоминании, в котором двухлетний Гарри пускает слюни с высоты детского стульчика на паркет, за что сразу же получает от тетки по губам; ребенок заходится в плаче, но Петунья не обращает на него внимания, брезгливо вытирая на полу мокрые капли.

- Все мечтаю увидеть, как ваш отец вытирал вам задницу, - издевательски усмехается Снейп и усаживается в кресло. - Очевидно, на следующем занятии мы дойдем до ваших внутриутробных воспоминаний, если таковые в принципе могут существовать.

Это грубое замечание не трогает Гарри, потому что ему едва ли теперь может быть стыдно: у него практически не осталось секретов от профессора. Сегодня Снейп похоже в хорошем настроении и разговорчив куда более обычного.

- Да уж, Поттер, увидь Темный Лорд всю эту слезливую коллекцию, полную обид и унижений, он небось и врагом-то вас считать перестанет. Насмотрится ваших страданий и от жалости того и гляди привяжется к вам…

Гарри с удивлением видит, как Снейп, не разжимая рта, нервно смеется над собственной мыслью, закинув ногу на ногу и опершись головой на руку.

- Он убил моих родителей, - едва слышно говорит Гарри.

Профессор быстро приходит в себя и его лицо вновь превращается в жесткую маску.

- Рад, что вы помните, - сухо отвечает Снейп. - В таком случае не понимаю, почему вам требуется дополнительная мотивация, чтобы достичь результата. К слову, о мотивации. Десять ударов и можете проваливать из моего кабинета.

Приблизительно так теперь и проходили их совместные занятия.

Гарри больше не хамил и не отвечал преподавателю грубостью на грубость: отныне за свои двусмысленные стоны под тяжелой рукой Снейпа, на которые тот как будто не обращал внимания, Гарри прощал профессору любое недостойное взрослого человека оскорбление. За пару месяцев совместных занятий у них как будто впервые за пять лет сложились своеобразные отношения. Профессор навряд ли стал испытывать к мальчику хоть каплю приязни, но теперь его едва ли заботили совершаемые Поттером нарушения, которые не касались их занятий окклюменцией. Он регулярно видел тренировки Отряда Дамблдора в воспоминаниях своего студента, прекрасно понимая, что грубейшим образом нарушаются установленные правила, за соблюдение которых Снейп некогда боролся яростнее всех. Однако то ли от нового директорства Амбридж, то ли от усталости, вызванной дополнительной нагрузкой, энтузиазм профессора несколько иссяк. Он со стороны равнодушно смотрел на войну, которую вел Гарри, выбиваясь из сил, но ни помочь, ни воспрепятствовать Поттеру он не пытался. Больше всего радовало то, что Гриффиндор не лишился ни одного балла из-за его воспоминаний - за все нарушения Гарри расплачивался своими слезами в буквальном смысле.

Мальчик в глазах посторонних также привычно ненавидел профессора, что проявлялось и в его отношении к предмету Снейпа, и в неприязненных взглядах, которые Гарри бросал на преподавателя в те моменты, когда тот к нему обращался. Но стоило несгибаемому упрямому гриффиндорцу переступить порог кабинета слизеринского декана, как он становился послушным и покладистым, все больше и больше привыкая безоговорочно выполнять приказы своего профессора.

Однажды Снейпу наконец-то пришлось узнать об истории с Оборотным зельем.

- А год назад вы с пеной у рта доказывали, что ничего никогда у меня не крали! Как вы отвратительны, Поттер… Что вы застыли? Раздевайтесь и становитесь лицом к стене!

Гарри сложил руки на обнаженной груди, сожалея, что в таком положении он не сможет бросать на профессора взгляды сбоку исподтишка. Неожиданно сзади легко дотронулись пальцем до голой кожи, очевидно проверяя ее целостность, отчего Гарри от неожиданности вздрогнул всем телом. Прикосновение сразу же прекратилось, и голос за спиной отрезал:

- Начнем.

- Но вы не сказали, сколько ударов! - Гарри нервно обернулся и вместо привычной розги увидел в руках черную плеть с длинными плоскими ремешками.

- Как видите, сегодня мы испытываем новый инструмент… Я всегда использовал розгу дозированно, учитывая ее способность повреждать кожные покровы при злоупотреблении. Но плеть в отличие от розги, - Снейп с восхищением взглянул на новое приспособление, - позволяет работать значительно дольше, сохраняя одновременно и шкуру провинившегося и воспитательный эффект. Так что сегодня вас будут пороть столько, сколько я сочту нужным. Опуститесь на колени и обопритесь руками о стену.

Каждый раз после наказания доведенный до высшей степени возбуждения Гарри ждал момента, когда профессор небрежно протянет руку к его лицу с целью закрепить унижающий эффект экзекуции. И с каждым разом к удовлетворению Снейпа мальчик выполнял это требование все с большим почтением.

И в тот раз, когда Гарри имел счастье познакомиться с плетью, спустя некоторое время, которое ушло на доведение мистера Поттера до плача, профессор наконец-то покровительственно поднял свою изящную бледную ладонь, некрепко держа рукоятку плети в расслабленных пальцах. С горящей равномерно покрасневшей спиной Гарри неловко сгорбился и обхватил руками тонкое запястье для того, чтобы сохранить равновесие на затекших от долгого стояния коленях. Он поднес уже хорошо знакомую руку к лицу и впервые приложился к ней плотно сжатыми губами. Он вдруг почувствовал, что от странного чувства благодарности и светлой щемящей тоски слезы вновь сами собой потекли из глаз. Прикосновение продлилось несколько бесконечных мгновений, когда Гарри почувствовал, как запястье выскользнуло из его рук, и лишившись точки опоры, мальчик пошатнулся и упал вперед прямо Снейпу на ботинки.

“Здесь мне и место,” - промелькнула у него в голове дикая мысль, вызванная однако не отвращением к себе, а каким-то появившимся чувством защищенности и покровительства. Но мысль была отброшена, и пришлось подниматься на ноги и отправляться в спальню Гриффиндора, где уже потом после отбоя можно было предаваться мечтам о иных орудиях причинения боли, которые теоретически мог бы использовать Снейп.

***

На памяти Гарри Снейп никогда в жизни не помогал сыну своего школьного недруга так, чтобы его в тот же момент могли в этом уличить. Он никогда не делал никаких поблажек, никогда не прощал проступков и прилагал все усилия, чтобы не давать другим профессорам облегчать участь провинившихся. Казалось, в Хогвартсе это было очевидным фактом для всех.

Наверное, именно по этой причине Долорес Амбридж была так удивлена, когда зельевар отказал ей в содействии допросить Поттера с использованием Веритасерума. Конечно, декан Слизерина был достаточно умен, и категоричного отказа озвучено не было, однако Снейп лаконично, но твердо дал понять, что не приложит никаких усилий, чтобы выбить из мальчика правду.

- Последний пузырек сыворотки ушел на то, чтобы допросить мисс Чанг, - невозмутимо развел руками профессор и исчез, взмахнув полами длинной черной мантии и оставив незадачливых гриффиндорцев на растерзание кровожадной болонке с бантиком.

***

Для всех студентов Хогвартса этот год заканчивается на удивление счастливо: Дамблдор возвращается, Амбридж уходит сама, правда подгоняемая плевками и оскорблениями Пивза; Мальчик-Который-Выжил возвращается вновь выжившим из министерства, где Темный Лорд выдает себя, и весь магический мир теперь знает, что Гарри Поттер был прав. Всеобщее расположение и прежняя заинтересованность к личности Золотого Мальчика возвращаются, но для Гарри больше ничего не имеет значения: его мир разрушен на куски.

Сириус вслед за его родителями ушел туда, откуда не возвращаются.

***

Жизнь складывается так, что шестой курс не дает Гарри погрузиться в депрессию из-за утери крестного. Он постоянно рядом с друзьями, в школе и в волшебном мире он вновь занимает привычное место Избранного, а персональные уроки с директором только поддерживают его статус. Где-то за стенами Хогвартса из подполья уже слышны отдаленные раскаты надвигающейся войны, и ее приближение не дает погружаться в уныние и тонизирует как инъекция адреналина. Опять творится какая-то чертовщина прямо под носом Дамблдора, в школьных стенах плетутся какие-то интриги, и Золотое Трио ожесточенно спорит, пытаясь сформулировать объективную версию.

Но Гарри все равно невыразимо мучается в душе, о чем впрочем не догадывается никто.

Снейп ведет ЗОТИ, отчего все семь курсов за редким исключением ненавидят этот предмет так же, как ненавидели годом ранее зельеварение. Но боль Гарри заключается не в этом. По мнению директора необходимость в уроках окклюменции отпала в тот момент, когда Волан де Морт таки закрыл свое сознание от юного гриффиндорского наблюдателя. Но по мнению Гарри его потребность в этих уроках только выросла за последние месяцы, равно как и в самом профессоре. Он никому не может в этом признаться, так как его сочтут спятившим, и мальчик варится в собственном соку, тоскливо наблюдая, как Снейп игнорирует его на протяжении месяцев, лишь изредка ставя тролли за эссе в виде единственного знака внимания.

Страдать и мастурбировать Гарри надоедает к тому моменту, когда у Рона разворачивается бурный страстный роман с Ромильдой Вейн, который отныне ежедневно вынуждена наблюдать вся гостиная Гриффиндора. Завидуя увлечению лучшего друга, Гарри твердо решает найти девушку до Рождества и смело отправляется с однокашницами на свидания, стоит только одной из них продемонстрировать свою заинтересованность его персоной. Но на этом поприще у парня все получается еще хуже, чем с окклюменцией в прошлом году: ни с одной из девушек у Гарри не возникает желания встречаться, и он как трусливый соплохвост, сбегает со свиданий под различными предлогами, семеня от растерянной дамы в противоположную сторону и малодушно обещая увидеться в иной другой раз, которому впрочем никогда не суждено наступить. Гарри полагает, что он просто не может отыскать ту самую единственную, с которой ему было хорошо, он принимает еще несколько попыток и отчаивается. Ни одна из местных девиц не соответствует желаниям Избранного. Гарри не находит ничего лучше, чем поплакаться лучшему другу о своем горе.

- Почему у меня нет девушки? - Гарри задает глупый вопрос скорее своим рукам, нежели сидящему рядом Рону, чьи мысли наверняка наполнены представлениями о губах и сиськах Ромильды.

Но друг все же обращает свое внимание на заданный вопрос.

- Знаешь, дружище, - понимающе говорит Рон, кладя руку на плечи Гарри, - другой человек в моем случае наверняка стал бы тебе сейчас говорить, что все эти девицы дуры, что они просто не могут оценить тонкое душевное устройство Избранного и не способны понять твоих высоких сложных чувств, но я как друг должен сказать тебе правду…

Гарри задерживает дыхание, ожидая услышать вердикт.

- …что на самом деле вся проблема в том, - Рон делает горькую мучительную паузу, - что ты просто тощий лохматый очкарик!

Уизли начинает хохотать над своей шуткой, хлопая Гарри по плечу, и тот, отойдя через мгновение от шока, присоединяется к нему.

- Но если серьезно, Гарри, - говорит Рон, вытирая выступившие от смеха слезы, - многие девки и правда дуры. Многие готовы встречаться с тобой, просто потому что ты Избранный, но ты же сам скрываешься от них. Да что там говорить, я сам в иной раз не знаю, куда деться от Ромильды - хорошо, что мы целуемся большую часть времени, а то, если бы пришлось разговаривать, я б от нее на стенку давно полез. Ты просто должен найти своего человека, Гарри. И тогда ты сам все поймешь.

***

От проблемы поиска “своего человека” Гарри в этом году отвлечен двумя вещами. Первая из них - Малфой. Некогда надменный самодовольный слизеринец с каждым днем все более непохож на себя: болезненно бледный, невыспавшийся с темными кругами под глазами, он больше не красуется в общественных местах, окруженный веселой компанией, нет - он стал какой-то дерганный отстраненный, подавленно и злобно взирающий исподлобья как на своих, так и на чужих. И по мнению Гарри, это чертовски подозрительно. И Поттер проявляет несвойственные его факультету качества и начинает вести себя в некотором роде по-слизерински: следит за Малфоем и вынюхивает что-либо, что могло бы выдать юного Пожирателя.

А в то время пока приходится бездействовать, Гарри отвлекается иной очень странной вещью. Подсознательное стремление и тоска должно быть дают о себе знать, и неосуществимые желания выливаются в одержимость мальчика старым учебником по зельям, принадлежащим некогда какому-то Принцу-Полукровке. Гарри так томится и страдает, что скучные сухие рецепты, вдоль и поперек исчерканные и исправленные рукой владельца учебника, будят в нем какое-то глухое первобытное чувство неутолимой жажды; слова, обозначающие ингредиенты, приятно щекочут какие-то нервные окончания внизу живота, а вчитывание в нудные алгоритмы приготовления раз за разом оживляет видение, в котором тонкие сухие руки выполняют описанные действия с вдумчивой внимательной неторопливостью…

Это странное увлечение учебником, невероятно раздражающее Гермиону, является для Гарри мазохистским, но все же единственным выходом для своих непонятных чувств и желаний, поскольку зелья оказываются самой сильной ассоциацией с преподавателем, который их больше не ведет. Кто такой Принц-Полукровка Гарри не особо стремится узнать: зельевары, пусть даже талантливые, его не волнуют.

***

Малфой становится похож на белого хорька, которого регулярно полоскают в магловской стиральной машинке.

Гарри ждет удачного случая, чтобы прижать скользкого слизеринца к стенке, когда тот будет особенно уязвим. И случай подворачивается.

Малфой плачет навзрыд в неработающем туалете для девочек, уронив голову над раковиной и не замечая, как гриффиндорец направляет палочку ему в затылок.

Разумеется, нападать со спины неблагородно, и Гарри обнаруживает себя.

Что происходит дальше, в последствии он не сможет рассказать внятно и едва ли сумеет вспомнить, кто напал первым. Но выходит так, что резкой вспышкой в мозгу Гарри вспыхивает выученное заклинание из затертого до дыр учебника, и он не раздумывая швыряет его в Малфоя…

Глядя, как красный лак стремительно покрывает бледное тело блондина целиком, Гарри испытывает такой ужас, что в бессознательном порыве падает перед поверженным недругом на колени, хватает его поперек и прижимает к себе. Он не знает, где прижать рану и остановить льющуюся кровь - в липком месиве ничего не видно, невозможно разглядеть и понять, какой сосуд поврежден - кажется, что кровь сочится из каждой поры. Понимая, что счет пошел на секунды и через мгновение Малфой умрет, Гарри кричит изо всех сил “На помощь!”, молясь всем светлым магам и славным предкам, чтобы именно в эту минуту по злой иронии коридор не оказался пустым.

Молитва оказывается услышана, и в туалете появляется надменный невозмутимый профессор ЗОТИ, очевидно, услышавший крик о помощи. Впрочем от увиденного его невозмутимость испаряется как пары спирта, лицо перекашивается, и через мгновение Снейп так же как и Гарри падает на колени перед окровавленным телом. Но видимо зная, что делать, он выхватывает палочку и беспрерывно шепчет контрзаклятие. Результатом этого становится слабый вздох Драко, его веки, покрытые багровой вязкой субстанцией вздрагивают, и грудь вновь начинает ритмично медленно вздыматься. Гарри по-прежнему держит его на руках, они со Снейпом склоняются над ним, как родители над ребенком, почти соприкасаясь головами.

- Что с ним теперь будет? - Гарри осмеливается задать вопрос дрожащим голосом.

- Ничего. Будет жить, - сухо отвечает Снейп. Он отрывает взгляд от красного лица Малфоя и переводит его на Гарри. Будто отойдя от потрясения, он суживает глаза, и его лицо становится жестким.

- Не знал, Поттер, что вы используете столь темную магию.

Гарри ничего не объясняет, даже не пытаясь оправдаться.

- Дайте мне его, - вновь говорит Снейп, кивком указывая на Малфоя, и осторожно принимает из рук Гарри раненого крестника, а затем поднимает его на руках. - Я отнесу его в больничное крыло. Когда я закончу, вы должны стоять возле моего кабинета вместе с вашим учебником по зельям. У вас пятнадцать минут, Поттер.

***

Откуда профессор знает про источник заклинания Сектумсемпры, Гарри не может даже предположить. Он несется вместе с книжкой к Выручай-комнате, зная одно: он не выдаст Снейпу Принца-Полукровку по личным, глубоко интимным причинам. Он просто не может этого сделать.

Гарри оставляет учебник среди прочего хлама и выходит сквозь исчезающую дверь наружу. Он держит учебник Рона так, словно впервые в жизни видит это издание для шестого курса, и вздыхает. Он медленно приходит в себя от пережитого стресса, гадая, удастся ли ему провести профессора.

***

Снейп вертит новый опрятный учебник по зельям в руках, словно не понимая, в чем он ошибся.

- Это точно ваш учебник? - недоверчиво спрашивает он в конце концов, пристально смотря на Гарри.

- Да, - врет мальчик, не моргнув глазом, чувствуя, как сердце вырывается из груди, подгоняемое безумным количеством адреналина.

- Тогда почему здесь подпись “Рундик Уозлик”?

- Это мое прозвище.

Видит Мерлин, профессор прекрасно осознает, что из него пытаются сделать идиота. Он смотрит гриффиндорцу в глаза с таким выражением, словно спрашивает самого себя, зачем он тратит время на эти ненужные разговоры, когда в его представлении Поттер и так давно уже законченный беспросветный лжец. Гарри начинает городить в своем сознании кривой слабый блок, готовясь к тому, что Снейп сейчас нападет на него. Но вопреки ожиданиям профессор не предпринимает ничего. Он бросает учебник на стол, демонстрируя, что данный предмет его больше не интересует и вздыхает куда-то в сторону.

- Поттер, - говорит он устало, - вы хоть понимаете, что вы натворили?

“Я чуть не убил Малфоя”, - думает Гарри и удерживается, чтобы произнести это вслух.

Мальчик ожидает, что Снейп сейчас начнет снимать баллы, либо отчитывать его со всей желчью, на которую способен; либо будет грозиться мыслимыми и немыслимыми расправами, среди которых Азкабан и исключение. Поттер готов ко всему. Он ждет.

Но из вышеперечисленного не происходит ничего.

Находясь наедине со Снейпом в его кабинете, Гарри волнуется как никогда прежде и ждет вердикт.

- Забирайте свою книгу и убирайтесь, - говорит профессор. - Вечером я буду разговаривать с Альбусом.

Гарри берет книгу дрожащей рукой, понимая, что ему сейчас ничего не будет. Что его отпускают.

Осознавая, что если он сейчас уйдет, он потеряет единственный шанс, Гарри замирает и еле слышно произносит:

- Не надо.

- Прошу прощения? - Снейп недоуменно вскидывает черные брови.

- Не надо, - повторяет Гарри. - Не говорите директору об этом.

- А что прикажете мне делать? - рычит Снейп, наклоняясь вперед из своего кресла. - Вы едва не убили студента! Прикажете сделать вид, словно этого я не заметил?!

- Нет, сэр, - отвечает мальчик на грани слышимости.

- А что тогда с вами делать, Поттер?

Гарри отвечает быстрее, чем осознает смысл сказанных слов:

- Накажите меня сами.

Снейп никак не выдает свое удивление, ни один мускул не движется у него на лице от услышанного, но во взгляде стремительно растет напряжение.

- Что вы сказали? - не веря своим ушам, спрашивает он.

- Накажите меня, - просит Гарри, с трудом выговаривая слова от внезапной сухости во рту.

Профессор сводит пальцы над подлокотниками кресла, внимательно смотря на своего студента, вероятно проигрывая в голове предстоящий сценарий развития событий.

- Как вас наказать? - проникновенно спрашивает он, словно желания провинившегося в этом вопросе могут быть учтены.

Вместо ответа Гарри трясущимися пальцами расстегивает металлическую пряжку на брюках и вытягивает ремень из шлиц, складывая его вдвое. Он чувствует, как лицо заливает краска и оно начинает гореть, как после длительного пребывания на солнце. Снейп смотрит на него с нескрываемым интересом и молчит некоторое время, принимая решение.

- Дайте сюда, - говорит он, после чего Гарри вкладывает ремень в протянутую за ним руку и отступает на шаг, не глядя профессору в глаза.

Снейп осматривает личную вещь Поттера, проверяя ее качество: двумя руками он сводит концы сложенного вдвое ремня, а затем резко дергает их в разные стороны. Раздается звук похожий на выстрел. Снейп удовлетворенно приподнимается со своего места.

- Хорошо, - говорит он, - я накажу вас, если ваш страх перед директором так велик.

Гарри тянется к вороту джемпера, готовясь снять его, обнажаясь перед экзекуцией.

- Нет, Поттер, - Снейп хватает его за руку, не давая этого сделать. В черных блестящих глазах отражаются языки пламени растопленного в кабинете камина. Гарри смотрит и смотрит в них, не силах оторваться…

- Сегодня вы не отделаетесь так просто, - почти шепчет профессор. Его лицо и лицо Гарри разделяют не больше десяти сантиметров, - снимайте штаны.

Внутри у Гарри что-то обрывается. Он вдруг резко осознает, что он сейчас вовсе ни в одной из своих влажных фантазий, а в кабинете декана Слизерина; что перед ним стоит реальный настоящий профессор, который учил его все эти годы и будет учить еще как минимум до окончания Хогвартса, и ему придется смотреть в глаза этому самому профессору каждую неделю на занятиях ЗОТИ; Гарри понимает, что перед ним человек, который ненавидит его так же сильно, как некогда ненавидел его отца - этот некрасивый тридцатилетний мужчина не питает к нему никаких положительных чувств, разве что испытает сейчас издевательское веселье от вида униженного парня, на чью задницу и не только он решил взглянуть. Да, что-то подобное Снейп уже видел в воспоминаниях мальчика на уроках окклюменции, но одно дело быстро сменяющиеся картинки и совсем другое - обнажаться перед взрослым мужчиной, своим профессором, в условиях реального времени. Гарри не ожидал такого исхода для своей авантюры с предложением Снейпу наказать его.

Профессор все еще держит его за руку, когда Гарри начинает трястись всем телом.

- В чем дело? - холодно спрашивает он, глядя мальчику в лицо.

- Не стоит, - одними губами просит Гарри, надеясь, что Снейп поймет его смущение и постесняется сам находиться с раздетым студентом в кабинете. Но прочитав решимость в глазах профессора, он понимает, что надежда тщетна.

- Изволите ломаться, Поттер, и тянуть книззла за хвост, изображая из себя стыдливую первокурсницу? - шипит Снейп и притягивает его за руку к столу. - Выполняйте то, что вам сказано!

- Не могу, - шепчет Гарри, с мольбой смотря в черные глаза, и профессор смягчается.

- Я все равно накажу вас, чего бы вам это не стоило, - спокойно отвечает он. - Не дергайтесь. Раз вы не можете, я все сделаю сам.

С этими словами он выпускает руку мальчика, подходит к нему вплотную и опускает свои собственные руки куда-то вниз. Профессор так близко, что Гарри чувствует запах ткани и трав, исходящий от его одежды, и чужое дыхание на своем лице. В следующую секунду он чувствует, как сильные пальцы расстегивают пуговицу у него на брюках, а затем берутся за молнию ширинки оттягивают ее на себя и расстегивают до конца. Гарри закрывает глаза, не зная, куда деться.

Снейп отходит от него на шаг, кладет руку сзади на шею и мягко давит, заставляя склониться над столом. Гарри кладет голову на руки, пытаясь спрятать в них лицо.

Те же самые пальцы залезают под резинку белья и вместе со штанами тянут одежду вниз, встречая впрочем некоторое сопротивление. Гарри зажмуривается изо всех сил и закусывает губу: у него встал еще до того, как Снейп начал его раздевать.

Профессор, как будто понимая это, аккуратно освобождает пах, оттягивая спереди одежду обеими руками, и как только ей оказывается больше не на чем держаться, брюки с трусами свободно падают к ногам.

Снейп берет ремень, делает контрольный взмах в воздухе, а затем подходит к Гарри сбоку. Он слегка задирает рубашку на спине и кладет холодную руку на горячую влажную от стыда и страха поясницу, заставляя прогнуться. Гарри подчиняется и Снейп приступает к наказанию.

Громкие шлепки один за другим ложатся на сжатые ягодицы, мышцы трясутся от каждого удара. Гарри сначала рвано дышит и подается вперед при каждом соприкосновении с ремнем, а затем не сдерживает громкие пошлые стоны боли и чего-то еще. От встряски, производимой ударами, член как резиновый упруго подергивается; Гарри старается следить, чтобы бедра не приближались слишком близко к столу - он боится удариться набухшей головкой о край при очередном рывке от ремня.

Снейп не делает никаких перерывов - он бьет и бьет, не обращая внимания на стоны, не останавливаясь, чтобы сделать какое-то замечание. От боли Гарри начинает крутить бедрами из стороны в сторону и елозить по столу туда-сюда. Профессор промахивается пару раз, но затем, чтобы прекратить это, он обнимает мальчика за поясницу и сильно прижимает к себе, фиксируя его в таком положении. Гарри вырывается, но тщетно.

Когда профессор заканчивает, мальчик чувствует боль в толще мышц, почти у костей и старается не представлять, как будет сидеть ближайшие несколько дней. Снейп отпускает его и бросает ремень на стол возле лица Гарри.

- На колени! - командует он. - Не одеваться!

Затем подвигает к камину кресло и падает в него, очевидно чувствуя усталость после длительной работы рукой и держания извивающегося мальчишки. Снейп опирается подбородком на руку и чуть прикрыв глаза смотрит на полуодетого подростка перед ним на ковре.

Гарри стоит с закрытыми глазами пунцовый от стыда. Его и так обычно лохматые черные волосы слиплись от пота и растрепались пуще прежнего. Длинная белая форменная рубашка закрывает сзади красные ягодицы наполовину. Спереди она задирается от стоящего колом члена. Несмотря на то что пах прикрыт и всех деталей не видно, влажное пятно от смазки на белой ткани выдает истинное положение вещей. Гарри не мыслит дотронуться до себя там или что-то поправить при Снейпе.

Профессор сидит без движения где-то минут с пять, а затем приподнимается и начинает медленно расхаживать по кабинету. Он останавливается где-то за спиной у Гарри, и мальчик слышит, как преподаватель открывает какую-то дверцу, затем что-то наливает себе, и в тишине обстановки отчетливо слышится короткий глоток.

- Поттер, - вдруг с болью говорит Снейп, - почему вы такой?

Он возвращается за свой стол и садится, держа в руке стакан с коричневой прозрачной жидкостью.

- Почему вы такой…

Снейп не может подобрать слово и почему-то резко отводит глаза, когда его взгляд опускается от лица наказанного гриффиндорца на рубашку и ниже. Он делает еще глоток и откидывается в кресле.

- Что мне с вами делать? - отчего-то тяжело вздыхает он и закрывает глаза рукой, словно хочет спать.

Две или три минуты проходят в молчании.

И тогда Гарри открывает красные воспаленные глаза и хрипло произносит:

- Все, что захотите.

Комментарий к Глава 5

не бечено

========== Глава 6 ==========

Малфой возвратился из больничного крыла через сутки без единого синяка и без единой царапины. Но при первом же столкновении с Поттером бросил на того такой бешеный, полный ненависти взгляд, что у Гарри на мгновение все сжалось внутри.

«Тоже мне василиск облезлый, - поежившись подумал он, - жив - и Мерлину слава. Кем бы он ни был, он не заслужил такой смерти. Хорошо, что Снейп пришел вовремя…»

И с этого момента Гарри зарекается следить за Малфоем и играть в магловского детектива. Он больше не замечает ни того, как слизеринец приходит на завтрак в Большой зал измятый и злой, словно неделю по окрестности гонял зайцев в облике оборотня, ни того, что с каждым днём Драко становится все более подозрительным и нервным.

Гарри раз и навсегда посылает наследника знатного рода ко всем чертям и спустя пару дней и вовсе забывает о нем думать.

Но найти какое-то занятие для отвлечения себя все равно позарез нужно, иначе желание убить себя об стену замка с разгона на «Молнии» в конечном итоге пересилит. И потому Гарри приходит практически каждый вечер к Выручай-комнате и просит ее «Мне нужно место, где я смог бы выместить свою злость».

Комната превращается в магловский тренировочный зал с боксерскими перчатками и пневматической грушей на растяжках. Именно с ней теперь Гарри встречается чаще, чем какой-либо особой женского пола, именно она отвлекает от гнетущих постыдных воспоминаний о последнем наказании у декана Слизерина. Гарри, не имея никакой специальной техники, кроме руководящего чувства злости на себя, лупит ни в чем не повинную грушу по несколько часов, пока мокрый насквозь с болью в плечах и костяшках фаланг не отправляется в душ перед сном. И потом уже в башне Гриффиндора, изнуренный тренировкой, он старается поскорее заснуть, чтобы терзающие душу мысли не успели его настигнуть и порвать остатки самоуважения в клочья.

Почему Гарри старается не думать о произошедшем - ответ очевидный.

Произошло самое страшное. То, чего боялся Гарри еще с прошлого года: о его патологической склонности узнал Снейп.

Про себя Поттер всем сердцем мечтал, чтобы последняя проклятая фраза, вырвавшаяся у него против воли, звучала в ушах профессора лишь сообщением о капитуляции, жалким ответом сломленного мальчишки, недостойного гриффиндорца - словом, чем угодно, только не тем возбужденным хрипом, пошлым предложением, которое он озвучил на фоне полузадушенного стона и стоящего колом члена. Модред побрал бы этот член с его неуместной эрекцией! Теперь Гарри согласился бы стать импотентом на всю оставшуюся жизнь за возможность вернуться в тот вечер и наложить на Снейпа Обливейт сразу после того, как он вновь оказался одетым.

Тяжелее всего было вспоминать напряженное сосредоточенное лицо профессора, когда в его масляных усталых глазах вдруг металлическим блеском мелькнула дикая догадка. Как он осторожно и медленно встал со своего места, плотно закутавшись в мантию как от холода, и отошел в дальний угол кабинета, делая вид, что ему срочно что-то понадобилось на полке. Он больше ни разу не посмотрел на мальчика, изображая полное безразличие к его присутствию, но Гарри даже через слезы, стоящие в глазах, видел с какой силой сжались побелевшие губы и напряглись желваки на обтянутом кожей лице.

Мальчик частенько представлял теперь, какое отвращение должно быть испытал профессор отчетливо разглядев похоть в глазах своего студента. Да что уж говорить: Гарри сам проблевался бы, обнаружь он, что какой-то парень или мужчина смотрит на него так развратно, будучи при этом едва одетым. Слишком ненормально и грязно это было.

В тот день после недвусмысленного заявления ничего не произошло. Снейп видя, что Поттер не уберется самостоятельно, рявкнул, чтобы тот одевался, а затем вышвырнул его из кабинета, захлопнув дверь.

По какой-то причине Гарри был уверен на сто процентов, что Снейп больше не будет его наказывать. Даже чисткой котлов или написанием строчек под своим личным руководством - все предстоящие отработки, назначенные профессором, наверняка будут перепоручаться Филчу, так что парень заранее приготовился к роли домового эльфа, которую ему придется исполнять аккурат до окончания Хогвартса под руководством мерзкого нервозного завхоза - местного безраздельного властелина всех тряпок и швабр.

Вселенная по отношению к Гарри Поттеру всегда была жестока и саркастична. В этой вселенной были пренебрежительные Дурсли, тяжелое детство и Волан де Морт. А еще из всех людей, которые когда-либо близко знали отца Гарри, рядом оставался только ненавидящий его Снейп, которому однажды взбрело в голову поломать мальчика через колено, чтобы добиться от него послушания и страха.

Возможно, цель оправдала средства, но профессор наверняка не задумывался, что его метод воспитания может иметь побочный эффект.

И теперь когда к Гарри пришло осознание, что его волнует не только то, что делал с ним Снейп, но и сам Снейп, у него впервые появилась мысль, что планы Темного Лорда по убийству Мальчика-Который-Выжил не так уж и безумны.

За свои шестнадцать лет мистер Поттер никогда не задумывался всерьез о существующем явлении, когда человек может чувствовать влечение к собственному полу. В окружении Гарри таких не было, и он не мог даже представить, что с этим как-то можно жить.

Если от этого можно было как-то излечиться, то не существовало человека, к которому можно было безопасно обратиться за помощью. Об этом нельзя было рассказать Рону с Гермионой; об этом нельзя было найти литературу в библиотеке; мадам Помфри он бы не сознался под страхом смерти. Более того, он боялся выяснить, что он всегда был таким.

Он искренне завидовал Люпину, чьи ежемесячные превращения в оборотня казались ничтожной мелочью, пустяком по сравнению с влечением к Снейпу - ведь большую часть времени Люпин был нормальным человеком, в то время как Гарри сходил с ума каждую секунду.

“Нет, я не такой! Я не из этих!” - яростно повторял про себя мальчик, лупя по груше то с правой, то с левой руки.

И тогда перед его глазами вставало лицо профессора, искаженное выражением брезгливого омерзения, с которым тот теперь смотрел на мальчика. Стыд и боль пронзали Гарри насквозь, и он размахивался, чтобы остервенело вмазать по снаряду с максимальной силой.

“Это все ты! Ты меня таким сделал! - клокотал про себя Гарри. - Я был нормальным, но из-за тебя я стал таким!”

Его глаза застилала злость. Это чувство пропитывало его насквозь. Злость на себя. Злость на Снейпа.

За то, что тот измывался над ним. За то, что хотел унизить. А теперь игнорировал, потому что заподозрил своего студента в желании быть наказанным и поэтому решил это прекратить.

Последний пункт обвинения казался Гарри особенно подлым.

Он раз за разом сражался с боксерским инвентарем, пока не заканчивались эмоции и силы, а сам мальчик не чувствовал себя как выжатый лимон. Только после этого можно было отправляться спать.

От страшного осознания жизнь Гарри изменилась. Он старался прилежно учиться и выполнять все рекомендации Дамблдора, которые старый волшебник давал на индивидуальных занятиях. Если у мальчика оставалось свободное время, то он проводил его в Выручай-комнате до отбоя, а затем быстро засыпал от усталости.

С онанизмом Гарри завязал. Он не прикасался к себе ни в уборной, ни в душе и старался не обращать внимания на утренний стояк. Он делал это даже не потому что лелеял надежду однажды вновь стать нормальным и целибатом вернуть себе влечение к девушкам. Просто теперь прежние фантазии помимо сладкого удовольствия приносили страдание и горечь, вменяли чувство вины. Мальчик смирился с мыслью, что секс - это не та вещь, которой ему стоит заниматься в жизни. Особенно когда есть бокс и предстоящая война со злом.

От повышенного расхода энергии Гарри начал больше есть и поправляться, и через месяц регулярных тренировок он с удивлением обнаружил в зеркале раздавшиеся в ширину плечи и увеличившиеся руки, а также сидя на одном из занятий неожиданно ощутил, что плотная белая рубашка стала поджимать в плечах.

- Гарри, ты все свободное время занимаешься спортом, мы практически не общаемся, - Гермиона недовольно нахмурилась, наблюдая, как Поттер увлеченно наворачивает вторую по счету порцию омлета. - Я ничего не имею против твоих занятий, но согласись, ты в последнее время ведешь себя немного странно: то этот дурацкий Принц, то теперь эти тренировки…

При упоминании учебника по зельям Гарри нахмурился и оторвался от намазывания тоста сливочным маслом.

- Почему не общаемся? - решил сыграть в дурачка он. - Мы каждый день сидим вместе на уроках и делаем домашнее задание в гостиной. При чем тут вообще мои занятия?

- При том! - не сдавалась Гермиона. - Потому что раньше все было по-другому - до того момента, пока ты не стал такой скрытный! Что с тобой происходит? Скажи ему Рон!

Гарри прикрыл глаза, удивившись про себя в очередной раз, как Герми умудряется быть такой внимательной. Он перевел взгляд на сидящего рядом с ней Рона, который застыл в неуверенном молчании. Рон недавно расстался с Ромильдой и его возобновившееся общение с Гермионой было неприлично радостным для них обоих. Поэтому мистеру Уизли предстояло наскоро решить дилемму: поддержать Герми, наехав на лучшего друга, либо поддержать увлечение Гарри спортом, и тогда у него самого останется больше времени, которое он сможет проводить с вернувшей свою благосклонность подругой без Гарри.

Рон произвел сложные вычислительные расчеты, отразившиеся у него на лице, и решил совершить дипломатический маневр.

- Гермиона права, Гарри! - он сразу зашел с козырей. - Я хочу, чтобы мы втроем проводили больше времени. Но еще я хотел сказать тебе, что ты изменился в лучшую сторону после того, как стал ежедневно заниматься. Ты стал классно выглядеть! - восхищенно заметил друг, словно впервые за долгое время рассмотрел Гарри, который не сомневался, что последняя реплика прозвучала искренне.

- Кажется, я догадался, - понизив голос, с заговорщической улыбкой проговорил Рон, наклоняясь к столу, - Гарри решил произвести на кого-то впечатление! Ты ведь качаешься для кого-то, верно? - спросил он лукаво, переглядываясь с Гермионой.

- Возможно, - уклончиво ответил Гарри, предотвращая неловкое молчание, которое могло последовать после предположения.

А что ему еще было ответить? Что он просто избегает разговоров или что пытается задавить в себе открывшиеся гомосексуальные наклонности? Или что битье снарядов облегчает страдание, которое он испытывает, думая о профессоре?

На последнем уроке ЗОТИ Снейп, не говоря Гарри ни слова, вновь повел себя так, что разбередил кровоточащую незаживающую рану в душе мальчика еще больше. Раздавая классу проверенные им работы, он, едва увидев инициалы на свитке, швырнул Поттеру его пергамент с таким отвращением и злостью, словно в его руках оказалось не эссе, а чужое грязное белье, подброшенное профессору шутки ради. С каждым днем Гарри становилось все тяжелее и тяжелее выносить, что Снейп обращается с ним как с грязью, но изменить это у него не было никакой возможности - поговорить или объясниться с профессором было немыслимо.

На занятии Гарри практически не слышал, что говорил Снейп, настолько мерзко и муторно было у него на душе. Впервые появилось осмысленное мазохистское стремление напиться со всеми вытекающими из этого поступка последствиями - отравлением, похмельем, дисциплинарными санкциями. Интересно, в этот раз декан Слизерина обратил бы внимание на эту выходку?

Гарри замутило. Он с трудом мог описать, что он чувствует. Было как-то… тяжело. Как может быть тяжело только от смеси вины, унижения и чужой неприязни.

И больно. Больно от того, что Снейп его так сильно… не любит.

После того, как Гарри озвучил про себя эту формулировку, он понял, что безнадежен.

***

Вечером Гарри дрался со своими демонами в Выручай-комнате два часа без перерыва. Он чувствовал, что у него почти закончились силы, но он не мог остановится, боясь, что отчаяние, подобное присутствию дементора, накроет его с головой. Он ждал, пока наступит опустошение, которое позволило бы ему перенести ночь спокойно. И в конце концов оно наступило.

Гарри снял зубами старомодные боксерские перчатки, которые волшебная комната неизменно дарила ему каждый раз, когда он приходил, и бросил их в угол. Затем взял сумку с чистой одеждой и направился в душ.

В замке было холодно, вспотевшее разгоряченное тело Гарри начало быстро остывать, он неуютно поежился в мокрой футболке, облепившей торс.

В душе было не освещено и пусто, что могло только порадовать. Мальчик отошел к самой дальней душевой и, повесив свою сумку на крючок на стене, начал медленно раздеваться - на быстрое раздевание и исполнение водных процедур у него сейчас просто не было сил. Гарри лишь успел снять очки и стянуть влажную, пропитанную потом футболку, как сзади со спины его неожиданно осветила яркая вспышка.

- Инкарцеро!

Голос молодого мужчины прозвучал в пустой душевой подобно раскату грома. Волшебные веревки резко обхватили запястья и лодыжки, стянув их, и больно впились в кожу. От неожиданности Гарри упал на холодный влажный пол, даже не успев понять, что с ним произошло. Он лишь услышал за спиной тихие приближающиеся к нему шаги.

- Так-так, - негромко и слащаво протянул над ним голос в знакомой с первого курса манере. - Потти. Какая приятная встреча.

Гарри перекатился на спину, пытаясь всмотреться в лицо своему захватчику, но без очков изображение расплывалось, он видел в плохо освещенном помещении лишь белое пятно в темных одеждах, нависшее над ним, как луна в безоблачную ночь.

- Что тебе нужно, Малфой? - хрипло, но спокойно осведомился Гарри, уже предчувствуя надвигающуюся беду.

Юный наследник лорда Малфоев присел на корточки возле своего пленника и Поттер смог различить очертания бледного лица и волос.

- Едва ли мне может что-то понадобиться от такого безродного ничтожества, как ты, - коротко хохотнул слизеринец, но глаза его странно заблестели в окружающем сумраке. - Но я не люблю оставаться в долгу, Поттер. Я пришел отблагодарить тебя за нашу встречу в туалете, - Драко осклабился:

- По-дружески.

Тяжело дыша Гарри молчал, ожидая продолжения. Но Малфой тоже сидел беззвучно какое-то время, глядя на поверженного врага, словно колебался совершить то, что задумал.

- Что ты собрался делать? - спросил в итоге Поттер с притворным равнодушием, одновременно понимая про себя, что не хочет этого знать.

Очнувшись от раздумий, Малфой вместо ответа бесцеремонно перехватил Гарри внизу живота и грубо отволок в последнюю из кабинок. Он с усилием поднял неустойчивого пленника на ноги и прислонил к стене душевой лицом.

- Фу, Поттер, - поморщился слизеринец, - от тебя потом разит, как от кентавра! Надо было скрутить тебя после душа, но у меня чертовски мало времени, поэтому придется так.

У Гарри возникло мрачное предчувствие от словосочетания “придется так”, но Малфой отвлек его, прежде чем сознание начало рисовать возможные варианты развития событий.

- Я могу избить тебя до полусмерти, или изуродовать на всю жизнь, - проговорил блондин куда-то в шею Гарри, - но ты в этом смысле принадлежишь Темному Лорду, и я не имею право портить его трофей, - юноша злобно усмехнулся и вдруг неожиданно прижал Поттера к себе, - но все же я хочу, чтобы ты расплатился за то, что сделал со мной. Ты хотел убить меня, Потти?

- Нет, - честно выдохнул Гарри, из последних сил пытаясь вывернуться из захвата Малфоя, который прижимал его к стене.

- Врешь, - спокойно ответил Драко, обхватив бедра гриффиндора и добираясь пальцами до застежки брюк, - старина Снейп дал Непреложный Обет моей матери, что спасет мою шкуру в случае чего, и лишь благодаря ему я все еще жив, - Малфой ловко расстегнул пуговицы одна за другой и раскрыл ширинку, - а ты, мерзкий полукровный говнюк, так и не понес заслуженного наказания.

“Ошибаешься!” - злобно подумал Гарри, но ничего не успел ответить, потому что в ту же секунду Малфой резко одним движением рванул вниз его штаны с бельем.

“Он что, меня ремнем лупить собрался?” - вновь подумал сбитый с толку Гарри, но от звука другой расстегиваемой ширинки по спине прокатилась горячая отвратительная волна страха.

Малфой завозился сзади, делая что-то, чего Поттер не мог понять и тем более разглядеть. Какой-то легкий шуршащий предмет, похожий на конфетную обертку, упал к его ногам. Гарри нервно дернул головой, оборачиваясь настолько, насколько это было возможно в его положении.

- Будешь орать, Поттер, - прошипел Малфой прямо ему в лицо, - непременно привлечешь чье-то внимание. Думаю, мало кто видел, как Избранный скачет на чужом члене. Хотя откуда мне знать, чем ты там со своими дружками занимаешься… А уж если при этом будешь кричать, так со стороны это и вовсе будет выглядеть, будто ты тащишься.

Приготовившись к тому, что с ним собрался сделать этот молодой оборзевший в край ублюдок, Гарри вытянулся в струну и с максимальной силой сжал ягодицы. Но Драко резко схватил его за бедра и потянул на себя, надавил одной рукой на спину. Согнувшись против воли, Поттер уткнулся головой в стену и подумал, что можно попробовать упасть на пол, но сразу же откинул эту мысль, представив как насильник навалится на него всем весом и тогда связанный Гарри не сумеет даже рыпнуться.

Тем временем Драко, вцепившись ему в бедра, слегка раскрыл ягодицы большими пальцам и безуспешно потыкался подозрительно сухим и твердым членом в ложбинку, заросшую темными мягкими волосами.

- Ну, же, Потти, не упрямься, - возбужденно и ласково прошептал Малфой, - будет больно, но если будешь вести себя хорошо, я не буду тебя долго мучить. Обещаю.

В ответ Гарри отчаянно помотал головой. От понимания того, что с ним делали, у него просто не было слов.

- Ну, как знаешь, - Малфой смачно харкнул куда-то вниз, а затем быстро подергал рукой у Поттера за спиной, очевидно растирая слюну по члену.

Он вжал Гарри в стену, наваливаясь на него всем весом, и грубо развел руками ягодицы, направляя свой член к сжатому сморщенному отверстию. Он помог себе рукой, приставляя головку к самому входу. Поттер повторно вспотел, намереваясь до конца держать оборону и не давать Малфою войти в него, но слизеринец крепко обнял мальчика сзади, а затем неожиданно быстро и коротко присел, увлекая за собой Гарри и резко насаживая его до основания.

От нестерпимой, просто чудовищной боли гриффиндорец глухо взвыл через плотно сжатые зубы. Он дернулся в первую секунду куда-то в сторону, как от огня, но Драко крепко держал его.

- Тихо-тихо, - прошептал он, - теперь уже ничего не поделаешь, малыш, я - в тебе, можешь попытаться получить удовольствие.

И он снова слегка наклонил Гарри, оттянув его задницу на себя, и начал медленно толкаться внутрь, привыкая к ощущениям. Вдруг он нагнулся и облизал потное обнаженное плечо.

- Какой ты соленый… и жаркий, - возбужденно выдохнул Малфой. - Я бы с удовольствием полизал твоей крови, такой же соленой и грязной. Ох, если бы я мог пустить ее тебе так же, как ты мне тогда в туалете… - с этими словами Драко сильно укусил его за загривок и задвигался быстрее.

Гарри стоял зажмурившись и сдерживал стоны боли, рвущие из груди при каждом толчке. Он трясся всем телом, как от озноба при том, что пот катился по его лбу и щипал глаза, попадая в них.

И когда он решил, что хуже порванного ануса с ним уже ничего не сможет случится, он почувствовал, что в ответ на грубые фрикции, противоестественно раздражающие прямую кишку, он опорожнится на пол душевой кабинки прямо сейчас.

- Твою мать, Поттер! - прорычал Малфой, останавливаясь на мгновение. - Так и знал, что с тобой дерьма не оберешься, потому и достал эту защитную магловскую дрянь! - и Гарри моментально понял, что возле его ног валяется упаковка от презерватива, который Малфой натянул перед сношением.

- Учти, - продолжал слизеринец, - все, что испоганишь, будешь отмывать языком!

И он продолжил трахать Гарри с удвоенной силой, словно получая неимоверное удовольствие от того грязного жестокого унижения, которому он подвергал своего недруга. Громкие шлепки двух разгоряченных тел раскатывались эхом в пустой душевой и отражались от каменных стен и высокого сводчатого потолка.

За спиной Гарри Малфой напрягся всем телом, натягивая свою жертву на всю длину, и рвано задышал Поттеру в шею.

- Я скоро кончу, - жарко и прерывисто прошептал он Гарри в самое ухо, - жаль, что ты не примешь в себя мое семя.

Но кончить Малфою не удалось.

- Хонум Ревелио! - прозвучало где-то при входе в душевую и от заклинания крайная к стене кабинка слабо вспыхнула на мгновение аурой двух присутствующих в ней волшебников, после чего в помещении раздался ледяной знакомый голос:

- Кто здесь?

Малфой моментально задушил свои предоргазменные вздохи и, зажав Гарри рот рукой, вжался вместе с ним в угол кабинки в надежде, что профессор, не получив ответ, уберется восвояси.

Но шаги приближались, гулко раздаваясь в тишине.

“Почему опять он? Почему всегда он?!” - с болью от предстоящего нового унижения подумал Поттер.

Юный преступник стремительно вышел из Гарри, оттолкнув его, и попытался быстро одеться, сдернув с себя презерватив и бросив его на пол.

Он успел лишь прикрыться не застегнутыми штанами, как из-за стены кабинки сначала появился плохо освещенный силуэтный профиль, затем тонкая рука с волшебной палочкой наготове.

- Я устал наблюдать обжимающихся студентов по углам замка после отбоя, - угрожающе и медленно отчеканил голос, принадлежащий высокой фигуре, которая заслонила предполагаемым нарушителям выход из убежища. - Люмос!

Яркий свет заполнил маленькое пространство, и перед профессором предстал растрепанный красный злой крестник, а на каменный пол с глухим стуком упало связанное обнаженное тело, которое сразу сжалось, пытаясь спрятать лицо от света.

- Что здесь происходит? - услышал Гарри голос ошарашенного увиденным Снейпа.

Малфой тяжело вдыхал-выдыхал, пытаясь отдышаться, и видимо ничего не собирался объяснять.

Но при виде скорченной фигуры, с посиневшими от веревок кистями, и ягодицами, испачканными кроваво-коричневой жижей, Снейп моментально осознал, что находится на месте преступления. Он присел на корточки перед жертвой Малфоя, освободив ее от пут, и заглянул в лицо, проверяя сознание.

- О, Мерлин… - только и смог вымолвить профессор, держа в ладонях бледное, холодное от липкого пота лицо с зелеными глазами, которые смотрели на Снейпа плавающим невидящим взглядом.

Убедившись, что перед ним никто иной как Поттер, декан Слизерина сразу же убрал руки и вскочил на ноги. В следующую секунду Малфоя со стуком приложили затылком к стене.

- Ты что творишь, идиот?! - зарычал Снейп, срываясь на крик от ярости. - По отцу соскучился, в Азкабан захотел? Молись, чтобы об этом не узнал… - Снейп осекся, вспомнив, что свидетелем этого разговора является изнасилованный Поттер.

Он вытащил слизеринца из кабинки за грудки и швырнул его куда-то в сторону выхода.

- Марш в спальню, живо! Завтра я с тобой разберусь…

Видимо, Драко замешкался на мгновение, прежде чем исчезнуть с глаз долой разъяренного декана.

- Я сказал живо! - гаркнул Снейп и проследил, как за крестником захлопнулась дверь.

Тогда он снова присел перед Гарри и начал внимательно его осматривать. Мальчик не двигался и не хотел ничего, кроме как провалиться сквозь землю или стечь в канализацию, превратившись в мыльную пену. Он так и лежал со спущенными до лодыжек штанами, когда Снейп подушечками пальцев дотронулся до его развороченной задницы. Профессор быстро оценил масштаб повреждений в свете Люмоса, и как только закончил, наложил на Гарри Очищающее и встал.

- Поднимайтесь, - приказал он мальчику, наблюдая как Поттер неуклюже садится и старается натянуть на себя штаны, - у вас разрыв тканей, вам срочно нужно в больничное крыло.

- Мне все еще нужно в душ, - прохрипел Гарри, вставая с пола и чувствуя, что боль возвращается с новой силой, а из раны начинает течь кровь.

- Не шляйтесь по замку в одиночку, - предостерег его Снейп вместо прощания, но не сдвинулся с места, собираясь что-то добавить.

- Поттер, - нехотя проговорил профессор, сдвинув брови, - лучше не говорите никому.

Он посмотрел Гарри в глаза и по-видимому понял, что мальчик никогда никому не рассказал бы о случившемся. Снейп развернулся и направился к выходу. Но возле двери он все-таки обернулся и добавил для верности:

- Я сам накажу Малфоя. Можете не сомневаться.

========== Глава 7 ==========

Из всех прескверных ночей, которые Гарри приходилось когда-либо переживать в своей жизни, эту ночь по его мнению он запомнит навсегда.

Ему будет нелегко начисто забыть, как он тихо достал из тумбочки в спальне флакон Заживляющего, данного ему профессором зельеварения еще на четвертом курсе, и незаметно выскользнул в уборную, чтобы никого не разбудить и не нарваться на ненужные вопросы. Как сдернул штаны до колен, откупорил крышку над унитазом и трясущимися руками смочил зельем ватный тампон. Как наклонился с величайшим чувством отвращения к самому себе, закусил губу и поднес пропитанный лекарством тампон к анусу, ожидая новый едва выносимый приступ боли от соприкосновения со свежей рваной раной. Как прижал крепко вату, протолкнув ее немного внутрь, и застонал сквозь зубы, потому что позвоночник пронзила резкая боль, а жжение ощущалось такое, словно прикасались раскаленной кочергой.

Мальчик зажмурился изо всех сил, ожидая облегчения, не имея в голове ни единой осознанной мысли - лишь тупую горячую пульсацию в висках.

И облегчение пришло: по прошествии нескольких минут боль утихла. В области пострадавшего сфинктера появилось теплое стягивающее ощущение; Гарри неуклюже медленно распрямился, осознавая лишь то, что с задницей наверняка все будет хорошо.

Он вернулся в спальню и уснул тяжелым беспокойным сном.

На следующий день Гарри не увидел Малфоя ни в Большом зале, ни в коридорах, ни в окрестностях замка, а совместных занятий со слизеринцами у них в тот день не было.

То же самое повторилось на второй день, а спустя сутки - на третий.

Гарри терялся в догадках, что могло произойти с его обидчиком, отчего Драко какой день подряд исчезал по подземельям замка.

А вдруг кто-то и впрямь узнал о случившемся, и Малфоя исключили и отправили домой под домашний арест?

А то и вовсе в Азкабан?

Мальчика снедало любопытство, какие меры принял декан Слизерина, чтобы наказать сына своего друга и студента собственного факультета, совершившего такой циничный, беспрецедентный даже для слизеринцев поступок в отношении другого студента - навеки ненавистного мальчишки, сына Джеймса Поттера? Насколько высоко профессор оценил тяжесть вины Драко за совершенное им преступление?

Не переставая размышлять об этом, Гарри внимательно смотрел на Снейпа на уроке по Защите, встречаясь время от времени с мрачным задумчивым взглядом преподавателя, пока не прозвенел звонок.

- Все свободны, кроме Поттера, - безэмоционально оповестил класс Снейп в конце занятия и направился к своему столу, не уделяя внимания больше ни на секунду собирающимся и уходящим студентам.

Как только комната опустела и за последним студентом захлопнулась дверь, Гарри робко подошел к столу, терпеливо ожидая, пока профессор поднимет голову и посмотрит на него. Снейп сидел, не двигаясь и будто не замечая мальчика, завесив лицо темными слипшимися прядями.

- Вы просили меня задержаться, сэр? - неуверенно спросил Гарри, ругая себя за то, что голос предательски дрожит от волнения.

Профессор медленно нехотя поднял голову и вперился Поттеру в лицо тяжелым изнуренным взглядом, в котором однако Гарри почудился отблеск стали.

- Совершенно верно, - отчеканил Снейп, демонстрируя всем видом, что не желал этого разговора, и совершает над собой усилие, произнося это, - и вы прекрасно знаете зачем.

Гарри молчал, не зная, требуется ли от него ответ. Сидящий перед ним мужчина очевидно искал такую форму вопроса, которая не звучала дико и была уместна в их отношениях.

- Вы посетили больничное крыло, как я сказал вам? - в конце концов глухо выдавил из себя Снейп, опираясь подбородком на руку и слегка прикрывая пальцами рот.

- Нет, сэр, - честно ответил Гарри.

Снейп нахмурился.

- Я так и думал, - недовольно ответил он. - И что вы предприняли для минимизации последствий от… нанесенных вам повреждений?

Гарри покраснел.

- Я… я использовал Заживляющее.

“Которое вы мне давали”, - мысленно добавил он.

- Хорошо, - ответ удовлетворил Снейпа. - Сейчас по-прежнему чувствуете боль?

- Незначительную.

Зельевар крепко сцепил пальцы, что те аж побелели.

- Я осмотрю вас, - невозмутимо, но жестко произнес он, давая понять, что озвучил ни что иное как требование.

От неожиданности Гарри удивленно ляпнул:

- Зачем?

- На предмет воспалений, - также спокойно и холодно пояснил преподаватель и заклинанием запер дверь в класс. - Подойдите ко мне.

Смущенный до одури и в полнейшем раздрае, Гарри подошел к месту, где сидел профессор, повернулся к нему спиной и, обнажив причинное место, нагнулся, открывая вид сокровенных частей тела.

- Раздвиньте ягодицы! - скомандовал Снейп из-за спины.

Чувствуя, как начинает гореть лицо, мальчик подчинился.

- Больше! - вновь прозвучал короткий приказ.

Профессор явно брезговал прикасаться к Гарри, особенно сейчас при свете дня. Он зажег Люмос на конце волшебной палочки и секунд десять молча осматривал мальчика.

- Нокс, - произнес он, - одевайтесь. Воспаления нет. Можете считать, что вы отделались испугом и парой царапин.

Гарри быстро привел себя в порядок и замер в ожидании дальнейших распоряжений.

- Идите, - небрежно бросил ему профессор.

Поттер взял свои вещи и прежде чем покинуть класс, он лишь на мгновение посмотрел на Снейпа и вздрогнул от взгляда, который был устремлен на него из глубины темных хищных, как у ястреба, глаз.

Взгляд был полон тревоги, печали и какой-то вселенской неизъяснимой тоски, которую, если набраться смелости, можно было назвать почти что нежностью.

***

Гарри старался прилежно разобрать технику чар Дезиллюминации. В гостиной Гриффиндора было многолюдно, мерное жужжание и периодический смех бездельничающих студентов отвлекали. За окном было темно, а до отбоя оставалось не так много времени - идти в библиотеку было нецелесообразно.

“Что он с ним сделал?” - внутренне терзаясь, в очередной раз задал вопрос себе Гарри, безуспешно вчитываясь в описание движений запястьем для наложения заклинания.

“Почему его нет в замке?”

“Почему?”

“Почему?”

Гарри заломил шею и вновь вперился бездумным взглядом в мелкие строчки, смысла которых он уже три четверти часа не мог уловить. Новая загадка не давала ему покоя, и в конце концов признав бессмысленность своих попыток разобраться в чарах, он встал, захлопнул книгу и смущенно бросил сидящим рядом друзьям:

- Я пойду прогуляюсь перед сном. Не могу уже просто ничего выучить.

Рон с Гермионой, за последнее время привыкшие к странностям Гарри, понимающе кивнули и незаметно обменялись многозначительными взглядами.

Гарри достал из чемодана мантию-невидимку и, спрятав ее под толстовкой, выскользнул из гостиной.

Первым намерением было отправиться в Выручай-комнату и снять напряжение, избив кожаную тушку груши. Но воспоминания о последнем посещении тренировочного зала прочно связались с нападением, которому мальчик затем подвергся. Ощущения стыда, страха, боли и невозможности себя защитить были еще слишком свежи в памяти, чтобы возобновить тренировки как ни в чем не бывало.

И тогда ноги сами понесли его в знакомом направлении в подземелья. В груди образовался пульсирующий комок волнения, дыхание участилось, и Гарри замедлил шаг, чтобы из-под мантии не вырвался клубок пара и от его случайного горячего выдоха.

В коридоре перед кабинетом декана факультета Слизерин было темно.

Мало кому из студентов преподаватель мог понадобиться в такое время. А уж Гарри тем паче - он не знал, для чего и с каким намерением пришел сюда и как бы он объяснил свое присутствие, увидь его кто без мантии-невидимки.

С каждым шагом, приближающим его к знакомой двери, внутри нарастало какое-то странное томление. Вокруг было темно, в то время как перед глазами разливался мягкий свет, озаряющий кабинет, который Гарри представлял в мельчайших подробностях, и возникало видение сидящего за столом профессора, который навис над кучей свитков.

Сердце в груди болезненного и сладко екнуло от желания и невозможности войти.

Гарри подошел к самой двери и прислонился к ней лицом через мантию, желая лишь уловить Его присутствие внутри.

Но от звуков, которые он различил через массивную толстую дверь, его душа словно заледенела, а затем раскололась на тысячу неравномерных уродливых крестражей.

Изнутри доносились приглушённые, но очень явные пронзительные стоны и вскрики, и каждый раз им предшествовал тихий короткий свист. Гарри сразу же осознал, что он слышит никакой не свист - это был специфический звук, который мог производить при взмахе только длинный тонкий предмет.

Послышались всхлипы и негромкие рыданья.

Резкие звуки ненадолго прекратились, а затем возобновились вновь под аккомпанемент сдавленных криков.

Шокированный и раздавленный Гарри отошел к противоположной стороне на нетвердых ногах и облокотился на нее всем телом, запрокинув голову назад, и уставился невидящим бездумным взглядом в злополучную дверь.

В одно мгновение загадка, над которой мальчик ломал голову несколько дней, раскрылась сама собой.

Снейп порол Малфоя.

Совершенно так же, как порол Гарри на протяжении двух лет. И сейчас делал это так, словно ему было без разницы, кого наказывать подобным образом и кто лежал перед ним на столе без одежды - лишь бы проступок оказался достаточно серьезным для оправдания последующей жестокости.

Значит, Гарри никогда не был особенным для Снейпа. Даже в худшем из возможных представлений.

Значит, на его месте мог оказаться любой. И профессор так же приказывал бы обезличенному студенту раздеться, ласкал розгой гиперемированную вспухшую кожу и дотрагивался до чужого голого тела своими руками, продлевая и в то же время помогая перенести телесное страдание.

За свою недолгую яркую и сложную жизнь мальчик не раз испытывал душевную боль, граничащую с отчаянием. Но предательство (а по его мнению, это было именно оно) он переживал впервые, и само его осознание являлось для него чистым ничем не замутненным отчаянием.

Гарри никогда в жизни не ненавидел Малфоя так сильно, как в этот момент. Как только этому тщедушному трусливому хорьку могла только в голову прийти такая дерзкая тупость, которая в итоге обернулась тем, что Поттеру хочется сорваться с цепи и голыми руками передушить и избить до полусмерти добрую половину изумрудно-серебряного факультета! Гарри был близок к тому, чтобы разрушить свою репутацию в магическом мире, и все ради того, чтобы оказаться сейчас по другую сторону двери на месте этого светловолосого идиота, который даже не понимал, для чего он мучается.

От мысли, что отныне Драко, а не он на коленях целует теплые сухие руки, Поттер невероятным усилием воли заставил себя остаться на месте и не ворваться в ту же секунду в кабинет, наорав на Снейпа за то, что тот делал.

Он так и стоял возле стены в мантии-невидимке, недвижимый, безэмоциональный с остекленевшим взглядом, направленным безотрывно на запертую дверь, а внутри него серной кислотой растекалась боль от измены и прожигала насквозь ментальные язвы.

Мальчик просто стоял и ждал, чтобы увидеть, как все закончится.

Он не мог сказать, сколько времени прошло, когда на фоне черной стены появился неширокий проем света, разогнавший на мгновение темноту коридора, и оттуда неуверенно вышла стройная гибкая фигура, которая однако несмотря на полную идентичность с недавним насильником Гарри выглядела престранно: даже в темноте можно было различить, как нетвердо ступает и шатается тонкое тело с несвойственной ему сутулостью, которая выдавала некую сломленность и раздавленность, идущие изнутри.

Гарри понял, что это был далеко не первый день переносимой Малфоем пытки. Значит, с той встречи в душевой профессор каждый вечер проводил наедине с хорьком, приучая его быть покорным и испытывать благодарность за унижение. Поттер представил, какое прекрасное, должно быть, у слизеринца тело: белое нежное с тонкой полупрозрачной кожей и узкими изящными суставами, волос практически нет, ровная спина, длинные тонкие пальцы. Словом, было на что посмотреть. И это существо выгибается и стонет каждый вечер перед его профессором…

Большего вынести Гарри не мог. Малфой давно скрылся из виду, а дожидаться появления Снейпа и лицезреть его так опасно близко было выше всяческих сих.

Гарри рванул прочь из подземелий. Не беспокоясь больше ни на секунду, что он может налететь на кого-то и выдать себя, он бежал сломя голову, чувствуя, как от бессильной злости и отчаяния его сейчас порвет на части. В раскаленной голове била набатом единственная мысль “Малфой. Снейп. Малфой. Снейп…”

Гарри влетел в первый попавшийся класс, захлопнул за собой дверь с таким бешенством, что разбудил наверняка половину находящихся в этом крыле. Но сейчас ему было плевать.

Он рухнул на ближайшую парту и, уронив голову на руки, заплакал навзрыд от невыносимой чудовищной ревности, которая клыками рвала на части его юное, еще никогда не знавшее настоящей любви сердце.

***

- …Я уверена, с ним случилось что-то ужасное, - услышал Гарри громкий шепот Гермионы у себя за спиной.

При звуке мерного кипения и бульканья котлов друзья несильно заботились ограничением слышимости, полагая, что никто не разберет их болтовни и не обратит на нее внимания. Гарри навострил уши.

- Может это как раз то, о чем я еще раньше думал? - с ужасом пропыхтел Рон. - Вдруг он на днях признался ей?.. Ну, той, которая ему нравилась. А она что-то ему сказала или что-то у них пошло не так…

- Я уверена, Гарри нам рассказал бы! - с горячей уверенностью возразила Гермиона. - Я думаю, он что-то мог узнать у Дамблдора, а тот запретил об этом рассказывать!

- Сомневаюсь, - протянул Уизли. - Дамблдор всегда посвящал нас во все, что происходило с Гарри.

Рон был совершенно прав, подумал Поттер, прислушиваясь к следующим версиям, которые могли сгенерировать его друзья.

- Тогда, - послышался тяжелый вздох девушки, - я боюсь предположить самое худшее…

- В каком смысле? - настороженный шепот Рона.

Гарри напрягся.

- Ну, понимаешь, - мисс Гренджер явно колебалась, подбирая правильные слова, - случаются такие вещи… о которых нельзя рассказывать, потому что это тяжело и… возможно стыдно.

- Ты думаешь Гарри…

- Я не знаю, - оборвала девушка. - Просто что-то стало происходить с ним еще в прошлом году, когда… Когда Снейп занимался с ним окклюменцией.

Гарри замер с занесенной над котлом ложкой.

- Но они больше года не занимаются вместе! - возразил Рон.

- Да, но в этом году все усугубилось, несмотря на то что Гарри утверждает, что Сам-Знаешь-Кто больше не снится ему. Помнишь день, когда он проклял Малфоя темной магией? Он вернулся вечером с красными глазами, будто он плакал. А потом замкнулся в себе на несколько дней, словно сильно переживал из-за этого…

- Было бы из-за кого переживать, - хмыкнул Уизли.

- Не суть. А несколько дней назад случилось что-то, отчего он как будто… умер внутри. Как будто его поцеловал дементор. Я боюсь, Рон. Вдруг с Гарри сделали что-то очень плохое или…

- …или что-то плохое сделал сам Гарри.

Друзья замолчали, видимо рисуя в голове версии, которые не могли произносить вслух.

Гарри угрюмо помешал свое зелье и перевел взгляд в сторону.

Через пару столов от него над латунным котлом стоял Малфой, похожий больше на призрак, нежели на особь мужского пола шестнадцати лет. Он вновь начал посещать занятия и принимать пищу вместе со всеми в Большом зале, видимо смирившись со своей неизбежной ежедневной участью.

По тому, как тяжело он опирался на стол перед собой, как осторожно неловко двигался, как вздрагивал от любого прикосновения к спине, было ясно как день, что Снейп продолжал сдирать с него шкуру каждый вечер.

Не желая знать, что происходило между этими двумя наедине, он все равно испытывал к Малфою смесь отвращения и жалости, видя как быстро ломается юноша от такого давления и превращается в дерганную пугливую тень. Было тяжело представлять, насколько розга изуродовала тонкую нежную кожу: малиново-фиолетовые переливы, переходящие в желтизну, страшные багровые полосы и рубцы, которым не давали заживать до следующей порки. По тому, как Драко дрожал от боли, Гарри осознал, что Снейп не давал ему Заживляющее.

Через несколько дней вдоволь насмотревшись на страдания своего обидчика и поняв, что они не приносят должного мстительного удовлетворения, Гарри сам подошел к Снейпу после Защиты.

- Дайте ему Заживляющее, - бросил он без предисловий и отвернулся, собираясь уйти.

- Стоять, - угрожающе и удивленно притормозил его Снейп. - В каком это смысле?

- В таком, - огрызнулся Гарри. - Раз уж вы решили довести его до сумасшествия, то хотя бы лечите от ран. Оттого что вы его истязаете, мне не становится легче.

- Я наказываю Малфоя не ради вас, Поттер, - ледяным тоном отчеканил Снейп, - своим поступком он поставил под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь других людей. В то время как в вашем представлении все вертится вокруг вас, вы понятия не имеете, как обстоят дела на самом деле и не знаете всей правды… - профессор вдруг запнулся, осознав, что сболтнул лишнее. - Но это не ваше дело. Поклянитесь, что никому не передадите то, что я вам сказал!

- Слово гриффиндорца, - издевательски пообещал Гарри. - Только если хотите знать, все мои несчастья, в которых вы принимали участие, связаны с тем, что я покрывал ваших студентов, - добавил он с усмешкой, вспоминая давний случай, произошедший на четвертом курсе.

Профессор прищурился.

- Ваши несчастья, - парировал он, - связаны с вашей глупостью. К чему, извольте узнать, весь этот театр с требованием дать Малфою Заживляющее, если сбылась ваша мечта, и моего студента, как вы говорите, наконец настигла расплата? Вы должны быть счастливы, Поттер, - желчно проговорил профессор.

- Нет, - искренне и горько признался Гарри. - Я хотел, чтобы вы прекратили его наказывать.

С начала разговора он откровенно озвучивал профессору то, что думал и чувствовал, но Снейп его не понимал.

- У вас что, усиленная эмпатия на фоне личной травмы? - злорадно осклабился зельевар, не зная, что попал в цель.

Гарри не ответил, чувствуя, что лицо повело, как от зубной боли, и он притворно закашлялся, маскируя эмоции.

- Оставьте Малфоя в покое, - упрямо повторил он, планируя закончить на этом разговор, но Снейп взорвался.

- А это не вам решать! - рявкнул он, резко подаваясь вперед. - Смею напомнить, что несколько недель назад вы искупали его в собственной крови и едва не отправили на тот свет!

- Это вышло случайно!

- Как бы то ни было, Поттер, вы едва не убили человека и именно это спровоцировало то, что Малфой … сделал с вами. - Вдруг привычная бесстрастная маска равнодушия спала, и сквозь нее проступила эмоция, напоминающие переживание.

- Ваша жалость неуместна, ясно вам? - нервно продолжал Снейп, - Вы играете в милосердного бога исключительно для того, чтобы обелить себя в собственных глазах, наивно полагая, что ваше великодушие спасет вас от пережитой боли и исправит то зло, которое вам причинили. Но я знаю, что…

- Ни черта вы не знаете! - грубо оборвал профессора Гарри неожиданно для себя. Он отошел на несколько шагов, чувствуя, что не может сдержаться.

Снейп приоткрыл рот, собираясь, что-то ответить на предъявленное обвинение; в умных черных глазах в очередной раз вспыхнуло смутное подозрение.

- Ничего вы не знаете, - чувствуя, как слезы подступают к горлу, в отчаянии повторил Гарри.

Затем схватил вещи и стремительно покинул класс.

Он долго искал Малфоя по замку и нашел его на четвертом этаже в коридоре. С той ночи, когда их застукал Снейп, они впервые встретились один на один и посмотрели друг другу в глаза.

Малфой инстинктивно приложил руку к груди, на которой была спрятана палочка, но не посмел ее вытащить. Он застыл на месте, затравленно оглянулся вокруг и сжался, будто приготовившись к тому, что сейчас его будут бить. Когда Гарри медленно приблизился к нему, в голубых глазах блеснули злой страх и понимание неизбежности предстоящей расплаты.

Они стояли друг напротив друга, не произнося не слова, пока Гарри не полез за пазуху. От этого жеста Малфой дернулся и выхватил палочку, но сразу же опустил ее, увидев, как Поттер протягивает ему пыльную склянку из темного стекла.

- Что это? - подозрительно спросил Драко, принимая пузырек в руку.

- Заживляющее, - просто ответил Гарри и, не говоря больше ни слова, пошел прочь.

- Поттер, - негромко окликнул его слизеринец, когда он отошел на некоторое расстояние.

Гарри обернулся.

- Я знаю, что тебе это не нужно, но все равно. Прости.

Гарри кивнул в знак того, что понял его, и ушел.

***

Весна была в разгаре, и, то ли от теплого восточного ветра, то ли от начавшегося цветения, Гарри нахватался романтической заразы и начал вовсю мечтать.

Стадия отрицания завершилась принятием того факта, что первым и единственным человеком, в которого без оглядки влюбился Гарри, был Северус Снейп. И как только мальчик оставил попытки вырвать это нелепое чувство из груди, оно как будто расцвело и согрело его, неожиданно превратив его жизнь в палитру ярких волшебных красок.

Он часами лежал без сна, десятки и сотни раз прокручивая в голове моменты их общения с самого первого курса. Он размышлял, как могли сложиться их отношения, если бы с начала Гарри вел себя иначе - не хамил, не нарывался, вдруг тогда у профессора быстро закончился энтузиазм воевать с ним, и вместо сына Поттера он разглядел просто Гарри?

Мальчик вспоминал, как на окклюменции Снейп на протяжении нескольких месяцев смотрел всю его подноготную, как магловский сериал, и наверняка знал Гарри лучше, чем кто-либо живущий, но отношение профессора не менялось, что говорило о никуда не исчезнувшей неприязни. Гарри было до слез обидно, но умом он прекрасно понимал, что так лучше для них обоих: относясь к мальчику как к объекту, Снейп не станет защищать Гарри ценой своей жизни, как Сириус, поэтому не подставится лишний раз под удар. Мысль о том, что после войны у профессора будет шанс выжить при победе любой из сторон, была сродни маленькому Патронусу. Поэтому он не делал попыток сблизиться со Снейпом.

Но он часто мечтал, как в день окончания Хогвартса придет к профессору под вечер и, неожиданно обняв, прижмется к нему всем телом, не задумываясь ни на секунду о последствиях. Гарри в деталях представлял, как вдохнет полной грудью запах трав и кожи, как проведет пальцами по волосам и впалым щекам, как прижмется носом к тонкой шее под острым подбородком прямо в том месте, где бьется пульс сонной артерии… Он почти физически ощущал мираж этих призрачных прикосновений, зная, что никогда в жизни не ощутит их наяву. Гарри знал на сто процентов, что даже если закончит школу, он никогда не придет к Снейпу и не признается ему в своих чувствах - не потому что боится оказаться осмеянным и не понятым, а потому что не позволит Волан де Морту заполучить ключ к его сердцу и превратить профессора в болевую точку, при нажатии на которую Гарри будет вынужден выполнять все, что угодно.

Смирившись со своей природой, мальчик перестал воспринимать влечение к Снейпу, как что-то грязное, и, вопреки всем жизненным трудностям и неутешительным прогнозам, в молодом организме зрели здоровые потребности и желания. Гарри начал все чаще представлять, как выглядит тело, сокрытое темными одеждами и длинной струящейся мантией. Едва ли Снейп соответствовал распространенным стандартам красоты, но Гарри это не волновало. Все его представления пока что ограничивались нежными эротичными фантазиями, в которых он рисовал себе уязвимого незнакомого Снейпа, совершающего сугубо личные ежедневные процедуры, типа мытья или переодевания.

То, как любят мужчины друг друга в этом смысле, Гарри представлял все еще с трудом. Во-первых, он в принципе не воспринимал Снейпа ни как мужчину, ни как женщину, с которыми можно было иметь отношения в перспективе, потому что профессор не подходил ни под какие представления мальчика о привлекательности, и в то же время как ни парадоксально - был самым волнующим и желанным объектом, который мог себе только представить Гарри.

Во-вторых, грязный смазанный трах с Малфоем заблокировал стремление испытать это с кем-то иным. Гарри догадывался, что у мужчин это именно так и происходит, но он не был уверен, что ему не было бы так же больно и страшно, окажись на месте Драко другой человек.

Если бы его первым партнером оказался Снейп…

От этой мысли мальчик каждый раз начинал краснеть, потому что это было слишком запретно и за гранью возможного, но идея была настолько волнующей, что он забывал на некоторое время про смущение, и позволял сознанию генерировать чувственные намеки на эту странную близость. Он не видел в своих фантазиях всей картины - лишь детали. Тонкие сильные пальцы, сжимающие его бедро; горячее влажное дыхание на обнаженном плече сзади; чужие длинные волосы, щекочущие его кожу; переплетенные ноги двух мужчин… Гарри сомневался, что Снейп был бы с ним нежен. Но наверняка, он заботился бы о том, чтобы не покалечить мальчика и предотвратить разрывы, а во время лишения Гарри девственности двигался бы более терпеливо и медленно.

Да, Малфой украл его первый раз, но Поттер не держал на него зла за это, понимая, что в условиях противостояния Темному Лорду и его ориентации другого первого раза в его жизни скорее всего не было бы.

Гарри до конца не верил, что когда свершится пророчество, связывающее его с Томом Риддлом, в живых останется он, а не его соперник, поэтому не видел никакого будущего после надвигающейся долгой войны. А если ему и удастся случайным образом выжить, Снейп никогда не станет ни его другом, ни его любовником, поэтому мечты Гарри не имели ничего общего с настоящей жизнью.

***

На трибунах во время игры Когтеврана с Пуффендуем Гарри с Драко неожиданно оказались сидящими неподалеку друг от друга. Малфой сделал сдержанный кивок в знак того, что видит Гарри, а после второго тайма снизошел до того, чтобы лениво переползти на его скамью и продолжить смотреть матч в полном молчании. Гарри, наблюдающий больше за профессорской трибуной, нежели за самой игрой, тоже не спешил заводить разговор. Вскоре он окончательно потерял счет и не знал, чем себя занять.

- Помогло? - равнодушно бросил он затылкам сидящих впереди болельщиков, прекрасно зная, что Малфой его услышал.

Сбоку послышалось хмыканье. Гарри повернулся.

- Не то слово, Поттер, - саркастично усмехнулся Драко. - Даже Заживляющее применять не пришлось.

Чувствуя возрастающий интерес, Гарри не удержался, чтобы спросить:

- В смысле?

- В прямом, - пожал плечами Малфой. - В тот день, когда ты великодушно снабдил меня средством для реставрации моей шкуры, я пришел к нему как обычно, а он отпустил меня, сказав, что теперь я прощен.

И слизеринец с ухмылкой отвернулся, весело удивляясь такому ироничному стечению обстоятельств, даже и не подозревая о разговоре, который произошел в тот день несколькими часами ранее.

А Поттер, отойдя от шока и осознав, что профессор больше не проводит время с кем-то другим, почувствовал, что почти что счастлив.

***

Гарри возвращается к жизни, вновь проводит много времени с друзьями, шутит с однокурсниками, увлеченно играет в квиддич, много размышляет о тайниках Темного Лорда, которые им с Дамблдором предстоит найти.

Он внимательно наблюдает за Снейпом, постоянно замечая теперь в глазах профессора не холод, а беспроглядную тоску, которая то ли усилилась в последнее время, то ли всегда наполняла его изнутри, просто Гарри ее прежде не видел. Поттер понимает, что он абсолютно ничего не знает ни о жизни, ни о судьбе мастера зелий - ни его прошлого, кроме скупых фактов, о том, что тот был Пожирателем и ненавидел Джеймса Поттера и его друзей; ни его личной жизни, ни увлечений, ни привязанностей, ни того, какой была его жизнь за пределами учебных классов. Казалось, в этой жизни ничего не держало Северуса Снейпа, кроме чувства долга, который он все время отдавал школе и Ордену, ненавидя в равной степени и первое, и второе.

В глубине души Гарри мечтал, что однажды настанет день, когда они оба освободятся от чугунной гири своих обязательств, висящей у каждого из них на шее, и тогда гриффиндорец мог бы попытаться выяснить природу этой тоски, которая тянулась за Снейпом куда более длинным шлейфом, чем подол его мантии.

Гарри доверял этому скрытному мрачному человеку настолько, что в момент смертельной опасности доверил бы ему свою жизнь.

И свято верил в это ровно до той ночи, пока Снейп не убил Дамблдора у него на глазах.

***

Гарри слоняется по лесам и пустынным местностям, ища то ли осколки души Тома Риддла, то ли по крупицам собирая свою собственную.

Он старательно каждый день взращивает в своей душе ненависть к человеку, чья жизнь по-прежнему представляет для него особую ценность, хотя бы потому, что жизнь - это единственное, чем этот человек мог расплатиться за совершенное преступление.

Весь мир, стоящий за спиной Гарри Поттера, ненавидит Снейпа за страшное циничное предательство, его поимка и наказание является такой же приоритетной задачей, как ликвидация самого Темного Лорда.

Гарри страшно боялся, что он опоздает в своей мести, и кто-то другой придет за убийцей Дамблдора и, искалечив слабое тщедушное тело, замучает клятвопреступника до безумия и сотрет его с лица земли. И поэтому мальчик взывает к Мерлину и покойному директору, чтобы те наряду с Пожирателями смерти неустанно охраняли Северуса Снейпа от друзей и сторонников Гарри Поттера, чьи ярость и возмездие рано или поздно настигнут темного профессора.

Во время ночных бдений, пока Рон с Гермионой спят в палатке, Гарри ловит себя на том, что непрестанно разговаривает со Снейпом в одиночестве, и эта мысленная беседа у него в голове иногда длится часами и не прекращается ни на день. Он засыпает с одним единственным именем на губах и, просыпаясь, произносит его прежде, чем вспоминает, зачем он сам здесь.

Гарри просит судьбу дать ему возможность увидеться со своим самым важным врагом до того, как мясорубка войны перемелет кости одного из них в пыль.

И судьба снисходит до его просьбы.

***

Снейп пока еще жив, но агония уже настигла его. Кровь стремительно покидает тело, и Гарри в панике старается зажать рану на шее, держа профессора на руках, будто таким образом он пытается помешать смерти отобрать у него профессора.

- Ннет, - хрипит Снейп и судорожно показывает на прозрачные нити воспоминаний, текущие по его лицу, - их! Собери…их…

- Гермиона, - еле слышно просит Гарри, и девушка собирает воспоминания в пустой флакон.

- Посмотри на меня, - просит профессор, заглядывая ненавистному студенту в лицо, видимо силясь сказать что-то очень важное.

На его лице отображается мука, не связанная с предсмертной болью, а затем на губах появляется слабая ассиметричная улыбка.

- Поттер, - с усилием проговаривает он, вцепившись мальчику в предплечье, - я тебя любил.

Не веря в происходящее и прижимая Снейпа с такой силой, что у того хрустят кости, Гарри ищет в бешеном отчаянии в угасающих блестящих глазах что-то, что могло бы остановить страшный необратимый процесс. И когда по судороге, исказившей серое испачканное кровью лицо, он понимает, что через пару секунд все свершится и профессор умрет, в бессильной злобе он срывающимся голосом жестко произносит в ответ:

- А я тебя никогда не любил.

Воцаряется тишина. В глазах Снейпа нет ни боли, ни сожаления. Еще мгновение - они потухают и медленно закрываются навсегда. Руки безвольно и расслабленно падают вдоль тела. Некоторое время никто не произносит ни звука.

Затем Визжащую хижину оглашает страшный нечеловеческий вой, а после него полный отчаяния крик:

- Гермиона! Сделай что-нибудь, спаси его! Я ведь этому ублюдку даже не отомстил…

Комментарий к Глава 7

Не бечено, пожалуйста, выделяйте ошибки или косноязычные обороты, если находите их в тексте.

========== Глава 8 ==========

После победы Гарри ни на минуту не обретает спокойствия.

При первой же возможности он приходит в больничное крыло, куда он поручил Рону с Гермионой отнести профессора.

- Снейп, - он хватает за рукав вымотанную Помфри, которая едва стоит на ногах, - где он?

Та несколько мгновений пытается сообразить, что от нее требуют, а затем рассеянно отвечает:

- В Мунго вместе с остальными ранеными.

- В каком он состоянии? - не отстает Гарри.

Помфри безразлично и холодно поджимает губы.

- Без сознания, но теперь жить будет неизбежно. Мисс Грейнджер оказала ему незаслуженно качественную реанимацию… Мне даже ткани сращивать не пришлось. По ее же настойчивой просьбе я ввела антитоксическую сыворотку.

- Спасибо, - просто говорит Гарри.

Он сейчас слишком измотан и выжат, чтобы объяснять Помфри значение поступков Снейпа, которые открылись ему из воспоминаний в Омуте памяти.

- Вам спасибо, Гарри, - так же просто отвечает она, провожая Поттера на выход.

Мальчик решает, что на данный момент сделано все, что было нужно, и позволяет себе на сутки погрузиться в беспробудный сон.

Следующие две недели он страшно занят и ему не до посещений раненых - в больнице о них и так позаботятся без него. Сейчас Гарри обязан сделать самое важное - он передает воспоминания шпиона в аврорат и получает гарантию, что они будут использованы на суде.

Он приходит в Мунго спустя дней двадцать после победы. Он лично знает многих раненых, которые лежат здесь с той битвы, но для своего визита выбирает только одно имя.

- Мне нужно знать, где лежит Северус Тобиас Снейп, - говорит он, не утруждаясь тем, чтобы представиться.

Девушка сверяется с журналом.

- Он на восьмом этаже, в охраняемой палате с другими Пожирателями. Подождите здесь, Вас проводят.

Через пару минут к нему подходит маленькая полная волшебница в желтой мантии и приглашает следовать за ней.

Они поднимаются на нужный этаж и останавливаются у белой непрозрачной двери. Перед ней сидят человек восемь авроров и негромко переговариваются, видимо, от скуки, одолевающей их уже который день подряд.

- О, Гарри Поттер! - радостно вскакивает один из них и протягивает Гарри руку, которую тот пожимает с вежливой улыбкой. Остальные мужчины приподнимаются и заинтересованно смотрят на посетителя.

- Пришли взглянуть на наш зверинец? - с ухмылкой спрашивает аврор в длинной бордовой мантии.

- Да, - коротко отвечает Гарри, - мне нужен Снейп.

- В таком случае палочку надо будет сдать, - говорит тот же аврор, - тут сейчас с этим жестко, обычных посетителей сюда и вовсе не пускают.

Гарри подчиняется, отдавая свою палочку одному из охранников. Целительница роется в стопке папок на посту, затем выуживает из нее одну, после чего Гарри в сопровождении волшебницы и двух авроров наконец пропускают в палату.

Он оказывается в большом светлом зале. От стены до стены идут ряды простых железных коек, которые стоят так плотно друг к другу, что приходится боком протискиваться между двумя стоящими рядом кроватями. На койках лежат мужчины и женщины разного возраста. От каждого запястья у них тянется цепочка магического браслета, который прикован к изголовью кровати. Тусклый свет пасмурного неба, проникающий через окна, сообщает о том, что сейчас день, палату ярко освещают волшебные больничные лампы, но никто не разговаривает, не стонет и даже не шевелится - в помещении стоит звенящая мертвая тишина. Люди, находящиеся здесь, кажутся спящими, и Гарри понимает, что большинство из них без сознания. Среди лиц с закрытыми глазами он узнает вчерашних Пожирателей.

- Сюда притащили тех, - поясняет аврор, - кто, прежде, чем отправиться в Азкабан на постоянное место жительства, скопытился бы там еще до суда. Палочек у них разумеется нет, но в их состоянии они им сейчас без надобности. Мы тут больше для того, - на этих словах мужчина презрительно кривится, - чтобы жаждущие мести волшебники не отправили этих уродов вслед за их хозяином раньше времени.

Они медленно пробираются к противоположному концу зала, где пространство у стены так же плотно заставлено кроватями.

- Этому псу Снейпу крупно повезло, что в суматохе его сразу же отволокли сюда, - продолжает аврор, - а то после падения Лорда его порвали б на куски.

От этих слов сердце Гарри глухо болезненно екает.

- Ему здесь не место, - тихо, но жестко говорит он. - Он не предатель.

- Суд разберется, - равнодушно пожимает плечами аврор, очевидно не веря ни на кнат в невиновность Снейпа.

Они подходят к одной из кроватей у самой стены, и на фоне мятой больничной наволочки впервые с той ночи Гарри видит его.

Снейп лежит с открытыми глазами, его бездумный погасший взгляд устремлен куда-то в сторону. Желтое трупное лицо, прежде умное и хищное, напоминает теперь лицо слабоумного больного, страдающего кретинизмом: рот расслабленно открыт, нижняя челюсть криво опущена набок, кончик белого сухого языка высунут между зубами, а по впалой небритой щеке на подушку стекают слюни. То, что профессор живой, Гарри понимает лишь по редкому смыканию век и медленным шумным выдохам, которые тот совершает с явным усилием. Волосы, которые еще месяц назад были весьма длинными, отросли еще больше и страшно спутались; грязные, местами влажные пряди лежат на лице, попадая в глаза и рот. Мальчик невесомо отодвигает их, на что профессор впрочем никак не реагирует.

- Что с ним? - глухо от испытываемой боли спрашивает Гарри.

Целительница открывает папку и начинает шуршать бумажками.

- Токсический некроз мотонейронов передних рогов спинного мозга и двигательных ядер черепно-мозговых нервов, - равнодушно сообщает она, хотя ее ответ не говорит Гарри ни о чем.

- Что это значит? - нетерпеливо переспрашивает он.

Волшебница небрежно захлопывает папку, но из уважения к герою с недовольным вздохом поясняет.

- Яд змеи, которая его укусила, имеет высокую специфичность действия. Он действует на нервную систему и убивает часть нервных клеток, отчего жертва полностью утрачивает способность к движению, но продолжает все чувствовать. Таким образом змея парализует жертву и лишь потом заглатывает.

- Он… слышит меня? - медленно осмысливая сказанное, с сомнением спрашивает Гарри.

- Да, - просто отвечает целительница, совершенно не стесняясь обсуждать пациента в его присутствии, - видит и слышит, и полагаю, все понимает. Высшие нервные центры и подкорковые структуры головного мозга не нарушены, мы проверяли… Но двигаться не может почти совсем - самостоятельно только открывает глаза и дышит.

Гарри оправляется от первого шока и впервые замечает в каких условиях находится Снейп.

Несвежая повязка на шее ослабла и съехала вниз. Заметная приторная вонь, витающая в воздухе, исходит от матраса, на котором лежит профессор. По простыне из-под укрытого тела расползаются грязные темные разводы застарелой мочи, бледная кожа нездорово блестит, как будто ее смазали маслом. Запавшие глаза смотрят не мигая со страшной отрешенностью и смирением; словно за время, которое Северус здесь находился, он успел свыкнуться со страданием, непрекращающимся ни на минуту.

Гарри чувствует горькое горячее раскаяние за то, что не приходил так долго. Он никогда не видел Снейпа таким худым. «Когда его последний раз кормили?» - проносится на задворках сознания.

- Почему он в таких ужасных условиях?! - не выдерживая, спрашивает Гарри невольно повышающимся голосом.

Целительница брезгливо направляет палочку на Снейпа и произносит «Тергео!».

- Ежедневно на них накладывают Очищающее разом, - отвечает она, - но видимо заклинание рассеивается и не доходит до дальних коек. Тем более, никто не хочет заботиться об убийце и предателе, - вдруг добавляет она горько и честно.

Гарри складывает руки на груди, чтобы успокоить самого себя, но от мучительного зрелища его душа рвется на части. Он титаническими усилиями подавляет порыв схватить своего Северуса на руки и, наплевав на авроров и целителей, унести его отсюда навсегда.

- Он на всю жизнь останется таким? - печально, но сдержанно интересуется Гарри, заранее зная, что последующий ответ ни коим образом не изменит его решения.

- Вовсе нет, - вновь спокойно и равнодушно отвечает ведьма, словно ей безразлично выздоровеет или умрет ее пациент, - существует специальная терапия, которая стимулирует нейрогенез и через некоторое время утраченные функции восстанавливаются. Но это происходит медленно - год как минимум…

Дальнейшая информация не интересует Гарри. Он понимает только одно: если Северус останется здесь, у него не будет надежды вновь стать хотя бы наполовину собой, и через пару месяцев, когда Поттер вновь придет навестить его, он узнает, что профессор умер от антисанитарии и пролежней.

- Я забираю его, - спокойно и твердо говорит Гарри.

- Но это невозможно! - подает голос один из авроров. - Снейп - опасный преступник, а до суда все сторонники Сами-Знаете-Кого должны содержаться под стражей!

- Можете содержать его под стражей дома, не вижу в этом никакой проблемы.

- Для этого нужно особое разрешение, мистер Поттер, - отвечает другой аврор. - И никто не вправе выдать его в этой больнице.

- Понимаю, - устало говорит Гарри, - значит, я принесу его чуть позже.

***

Кингсли сидит за столом министра магии. Его официально еще не выбрали на этот пост, но все понимают, что это дело времени, и теперь все самые важные вопросы решаются через него.

- Привет, Гарри, - без формальностей обращается он к посетителю. Последние две недели эти двое пересекаются почти каждый день.

- Привет, - салютует Гарри и сразу переходит к делу, - я к тебе опять по поводу Снейпа.

- Есть что добавить по его делу? - бормочет Кингсли, не отрываясь от бумаг.

- Нет, я только что был у него.

Кингсли поднимает заинтересованный взгляд.

- Он сообщил что-то новое?

- Нет, - бесцветно отвечает Гарри. - И боюсь, ближайший год он навряд ли будет говорить или двигаться. Я собственно по этому делу. Хочу забрать его из Мунго.

Глава министерства выглядит удивленным.

- Слушай, сейчас для этого не лучшее время, - в итоге говорит Кингсли. - Это слишком рискованно.

- Мне нужно лишь разрешение содержать его под охраной дома, - Поттер гнет свою линию и для убедительности произносит, - а то он сгниет там заживо. Он не для этого выжил.

- Снейпа сейчас все ненавидят, - задумчиво потирает подбородок темнокожий волшебник. - Если отпустить его домой до оправдательного приговора, это очень негативно воспримут.

- Мнение большинства меня не волнует, - искренне признается победитель Волдеморта. - Но если это так важно, я поручусь за него.

- Ох, не знаю, Гарри, сложно это все…

- Он - один из нас, и Победой мы обязаны во многом его работе, - жестко напоминает Поттер, - неужели он не заслужил хотя бы человеческое отношение?

Повисает пауза. Кингсли вздыхает и выпрямляется в кресле.

- Ты прав. Уж его он точно заслужил, - говорит он и пишет на бумаге нужный Гарри приказ.

В тот же день Поттер забирает профессора из больницы.

***

Дом в Паучьем тупике напоминал двухэтажную убыточную контору, нежели помещение пригодное на жилья; очевидно, что сам хозяин ни разу не оставался здесь дольше суток с тех пор, когда начал работать в Хогвартсе. Но благодаря усилиям Гарри через неделю начинает казаться, что здесь тоже можно жить.

Мутные от многолетнего слоя грязи стекла окон вновь стали прозрачными, санузел только на третий день перестал выглядеть как студия для съемок фильма ужасов и начал работать по назначению. Гарри раздобыл несколько чистых комплектов белья, не битую посуду, моющие принадлежности и приспособления для ухода. В доме по-прежнему присутствовал затхлый запах от древнего хлама, который принадлежал еще покойной чете Снейпов, но личных вещей Северуса нигде не наблюдалось. Профессор на протяжении долгих лет оставался верен себе - нигде не оставлял следов своего присутствия, не имел никаких привязанностей. Почти что никаких.

Когда Гарри доставил безвольное парализованное тело Снейпа в этот дом и огляделся, ситуация показалась ему очередной авантюрой, в которую он ввязался: он не имел понятия, что собирается делать, и малодушно испытал сомнение в правильности своих действий и страх. Парень постарался взять себя в руки. Было необходимо привести в порядок хотя бы одну комнату в доме, в которой обездвиженный человек мог относительно комфортно перенести несколько месяцев реабилитации. Выбор пал на маленькую комнату Северуса, которую тот по всей видимости занимал еще при жизни родителей. Гарри очистил ее от пыли и застелил узкий скрипучий диван чистым бельем, дав себе обещание купить вместо него через пару дней нормальную удобную кровать. Казалось, что сделано самое сложное, и оставалось только привести Снейпа в порядок и уложить в постель.

Но на деле самым сложным оказалось пересилить себя, чтобы оказаться лицом к лицу с нелицеприятной прозаичной правдой жизни, с которой сталкивается как сам парализованный, так и тот, кто за ним ухаживает. Наверняка Гарри нервничал куда меньше, если бы Северус находился в состоянии беспамятства или не осознавал происходящего, но по заверениям медиков как раз таки понимал Снейп все отлично.

Смутные догадки на этот счет подтвердились, когда парень принес таз с теплой водой и начал подстилать под мужчину клеенку: он едва не лишился последней решимости, увидев выражение стыда, ярости и протеста, горящих в глубине недвижимых темных глаз. Он застыл на мгновение, но деваться было некуда, надо было завершить начатое до конца. Гарри мысленно попросил у Мерлина сил, а затем деревянными не слушающимися руками начал стягивать с Северуса несвежую одежду и белье в грязных пятнах, после чего бросил их на пол.

От долгого лежания в одном положении, непрерывного давления и отсутствия внимательного ухода, на плечах, лопатках и пояснице четкие участки кожи сильно побагровели и пугающе подернулись пленкой отслаивающегося эпидермиса.

“Пролежни, - пронеслись в голове у Гарри вычитанные строчки из магловского пособия по домашнему уходу. - Начальные стадии.”

В паху на внутреннюю сторону бедер и половые органы было больно смотреть из-за возникших на них опрелостей и раздражений; между ягодицами нежная кожа и вовсе мокла, гноилась и кровоточила; руки и ноги покрывали корки и струпья дерматита.

От жалости у парня сжалось сердце. Дрожащей рукой Гарри взял влажную губку и начал медленно и осторожно обмывать тело, стараясь не причинить своими действиями дополнительную боль.

Он аккуратно намылил серое изможденное лицо Снейпа, следя, чтобы мыло не затекло в глаза и рот, и сразу же смыл его, промокнув кожу полотенцем. Затем провел губкой по груди, животу, рукам и ногам.

Гарри осторожно развел тощие дистрофичные ноги в стороны и приступил к обработке промежности, пытаясь ничем не выдать своего смущения. Профессор никак не реагировал на его действия - ни взглядом, ни стоном, но парень знал, что тот чувствовал, находясь в таком виде перед бывшим студентом.

Закончив мытье Северуса спереди, Гарри перевернул его и повторил все то же самое на задней стороне тела, после чего смазал всю кожу жирной регенерирующей мазью и одел Снейпа во все чистое. Во избежание развития пролежней он оставил мужчину лежать на животе, устроив его голову как можно удобнее на подушке и положив под щеку сложенную мягкую салфетку. Помыть профессору голову пока не представлялось возможным, поэтому Гарри расчесал как мог спутанные волосы и собрал их на затылке в хвост. Затем он укрыл его и оставил одного, планируя вернуться через некоторое время, чтобы покормить.

Так потекла однообразная статичная жизнь Гарри вместе со Снейпом. Стоит сказать, что он делал все, что мог для выздоровления Северуса, и теперь практически жил ради него. Он не считал, что совершает подвиг, зная, что последние несколько лет профессор делал то же самое для Гарри - так парень просто возвращал долг. Но он не тяготился своей участью, потому что был движим в большей степени не чувством благодарности, а любовью к этому человеку.

Гарри добился посещения компетентного врача, и теперь Северус регулярно принимал нейрогенную терапию, которая давала шанс вернуться к прежней жизни спустя некоторое время. Его кровать стала широкой и удобной, в комнате было светло и чисто, изъязвления и другие проблемы с кожей прекратились.

Гарри часами кормил Снейпа с чайной ложки жидкими супами и пюре, придерживая рукой за голову и терпеливо ожидая, чтобы тот под влиянием рефлекса слабо проглатывал каждую подносимую порцию; таким же образом он поил его сладким чаем и с затаенной почти что щемящей нежностью вытирал пролитые, стекающие по подбородку струйки.

Долгое время он выполнял все манипуляции молча и в доме неделями не произносилось никаких слов, кроме заклинаний, которые по мере необходимости использовал Гарри. Мальчику казалось, что Снейп вовсе и не ждет от него каких-то слов или разговоров, поэтому старался выполнять все действия не нарушая тишины.

Но однажды он не удержался, когда во время очередного кормления мужчина серьезно поперхнулся. Снейп даже не смог закашляться - он лишь задушено сипел в то время, как его лицо начало приобретать багровый устрашающий оттенок.

Гарри, быстро сообразив, что происходит, отбросил ложку и нагнул Снейпа вперед, нанося тому хлопки по спине. Но профессор только хрипел и не мог вдохнуть, поэтому парень перехватил его в районе диафрагмы и в панике воскликнул:

- Ну же, Северус, давай!

Вместе с этими словами Гарри резко притянул его к себе, надавив на живот.

В результате этого неудачно проглоченная пища, которая вызвала обструкцию, вытекла у Северуса изо рта на пододеяльник, и мужчина сделал слабый судорожный вдох.

- Умница, - облегченно погладил его по голове парень, быстро убрав все палочкой, и продолжил кормить Снейпа с еще большей осторожностью.

***

Гарри ухаживает за Северусом три месяца и ежедневно дает лекарства, но мастер зелий без изменений пребывает в состоянии овощизма. Поттеру начинает казаться, что лечение неэффективно, и он даже начинает задумываться о его прекращении, заранее смиряясь с тем, что профессору до конца жизни суждено остаться таким. Но в один из дней на четвертом месяце лечения, когда Гарри привычно убирается в комнате, ходя из угла в угол, он неожиданно замечает, что Снейп внимательно следит взглядом за его действиями. Гарри останавливается и пристально смотрит мужчине в глаза некоторое время, пока тот в конечном итоге не отводит их. И эта сцена сообщает Поттеру лишь о том, что моторное ядро глазодвигательного нерва восстановилось, а сам нерв вновь приводит глазное яблоко в движение.

Следующим изменением, которое замечает Гарри, становится тот факт, что теперь Северус способен самостоятельно глотать и держать рот закрытым практически все время.

Эти события так радуют парня, что он спешит поделиться ими во время недолгой встречи с Роном и Гермионой в Косом переулке.

- Думаю, он скоро вновь сможет говорить, - высказывает надежду Гарри, ожидая, что друзья проникнутся его энтузиазмом.

- Я бы на твоем месте не торопил это счастливое событие, - усмехается Рон и сразу поясняет, - молчаливый Снейп - это наверное особая форма волшебства, которая наиболее благоприятна для окружающих. На моей памяти еще не было моментов, чтобы он, открывая рот, не плевался ядом. А сейчас он наверное даже… милый?

Гарри не воспринимает слова Рона всерьёз, но впервые задумывается о том, каким после всего произошедшего станет общение с бывшим профессором - ведь со встречи в Визжащей хижине они еще ни разу не разговаривали друг с другом.

Благо, у них достаточно времени, чтобы к этому подготовиться, потому что восстановление происходит очень медленно.

***

Возвращение рефлексов и двигательной способности имеет не только положительный эффект, но и негативный. Из-за недостаточной вентиляции легких за эти несколько месяцев у Северуса внутри начинается какой-то процесс, на который Гарри обращает внимание лишь тогда, когда мужчина начинает сначала слабо, а затем громко и мучительно кашлять. Паучий тупик вновь посещает целитель и назначает дополнительное лечение - для остановки инфекции и для уменьшения кашля.

Гарри очень волнуется за Снейпа и с каждым днем сам того не замечая проводит с ним все больше и больше времени.

Но на самом деле со дня выписки из Мунго зельевар выглядит просто как другой человек: он перестает походить на желтую мумию, поправляется и вновь становится похож на прежнего профессора Снейпа, Грозу и Ужас подземелий. Гарри левитирует его со второго этажа на первый, усаживая на кресло либо в гостиной, либо на заднем дворе, чтобы Северус раз в день мог подышать свежим воздухом. Первым мимическим движением, которое совершает Снейп за долгое время, становится знакомая тонкогубая усмешка, когда парень заботливо укрывает его пледом в прохладный осенний день.

В том, что профессор идет на поправку, Гарри убеждается, обратив внимание на периодически возникающую эрекцию во время интимных процедур. Они оба игнорируют этот факт по разным причинам: Снейп по-видимому стыдится, а Гарри боится превысить полномочия и воспользоваться зависимым положением Северуса. Он старается выполнять необходимые манипуляции быстро, чтобы не усиливать неловкость.

Но в один из разов, когда Гарри привычным легким движением намыливает головку напряженного члена, Снейп вдруг резко шумно выдыхает, и парень на мгновение пугается, что ненароком сделал ему больно; но теплая белесая струя, ударившая ему в руку в следующую секунду, опровергает его мысль. Снейп лежит с закрытыми глазами, медленно и глубоко дыша; от стыда на его худых щеках расцветает нежный малиновый румянец. Гарри как ни в чем не бывало заканчивает мытье, но, прежде чем уйти, не удерживается и, наклонившись, легко целует Северуса в лоб, радуясь, что тот может это почувствовать.

***

Снейп обретает речь одновременно со способностью двигать шеей и самостоятельно поворачивать голову. Гарри неоднократно гадал, что скажет профессор в первую очередь после стольких месяцев безмолвия. Но Снейп как всегда оказывается непредсказуем, и первым вопросом, который он задает невнятным хриплым голосом, как после выпитой бутылки рома, оказывается:

- Как ты выжил?

Поттер понимает, что этот вопрос крутится у него в голове еще с тех пор, когда Гарри собственной персоной пришел к нему в Мунго, и устало отвечает:

- Долгая история.

Видя любопытство и непонимание в глазах, он присаживается на край постели и вновь начинает рассказ о судьбе хозяина Бузинной палочки и ошибке, которую допустил Темный Лорд; про Аваду, про встречу с Дамблдором на вокзале Кинг-кросс, про участь змеи, поразившую шпиона, про шляпу, про победу, про оправдательный приговор, который Визенгамот вынес Снейпу не позднее, как пару месяцев назад…

Но ни Дамблдор, ни удивительное возвращение с того света, ни даже решение о собственной участи похоже не производят на Северуса никакого впечатления. После того, как Гарри заканчивает, он тихо и настороженно спрашивает его:

- А та дрянь, которая была в тебе… Ее точно больше нет?

- Точно, - уверенно отвечает ему Гарри, - ее больше нет. И его тоже.

На лице Снейпа впервые за долгие, долгие годы появляется искренняя слабая улыбка, и следующие несколько дней он ни о чем не спрашивает Гарри.

***

Поттер моет бывшего профессора в ванне. Несмотря на общую слабость и мышечную дистрофию Снейп уже может принимать сидячее положение, держать голову вертикально и совершать простые, не требующие большого напряжения движения руками.

Гарри впервые за все это время подстригает ему волосы, чтобы они как в прежние времена доставали мужчине до плеч, а затем закидывает его голову назад и поливает из ковша.

- Все, мы закончили, - сообщает парень и обнимает Снейпа, чтобы вытащить его из ванны, привычно позволяя обхватить себя за шею.

Он заворачивает мокрого мужчину в простыню и отжимает воду с волос обратно в ванну. Гарри ловит внимательный тревожный взгляд, в котором застыл немой вопрос. Он не ошибается.

- Зачем ты здесь? - Северус задает следующий принципиальный для него вопрос, который без сомнения терзает его уже давно.

Гарри молчит не потому что не знает, что ответить, а потому что не может произнести свой ответ вслух. Он игнорирует вопрос, и Снейп не повторяет его снова.

Гарри относит профессора обратно в комнату и кладет на кровать.

Он привык сдерживать себя, глядя на худое бледное тело, и не позволяет себе никаких вольностей, когда одевает мужчину.

Но на этот раз, когда Гарри промакивает последние следы влаги на груди у Северуса, чтобы затем одеть, тот самостоятельно нарушает границу и, схватив Поттера за руки, приближает к себе, втягивая в исступленный жадный поцелуй.

Гарри на мгновение теряется, но затем отпускает себя и впивается жарко и требовательно в глубину горячего рта. Он лежит на Снейпе, вцепившись ему в плечи, и до боли сжимает его ногами, но тот, не обращая на это внимание, начинает нетерпеливо тянуть Гарри за одежду, бессловесно приказывая ее снять. Парень, не задумываясь, что он делает, подчиняется и одним движением стаскивает штаны с бельем, зная, что дальше сдерживаться не имеет смысла.

Снейп с колоссальным усилием неуклюже поворачивается на бок, спиной к Гарри, и Поттер обхватывает его руками, покрывая поцелуями спину и прижимаясь пахом к худым обнаженным ягодицам.

- Войди… войди в меня! - хрипло приказывает Северус, чувствуя, как Поттер быстро водит головкой в потной ложбинке.

- Нет, я не… я не успею! - вдруг рвано и жалобно выдыхает Гарри ему в ухо, а в следующую секунду яростно выбрасывает бедра вперед, толкаясь вглубь ягодиц, и со стоном обильно и горячо изливается Северусу между ног.

- Мерлин всесильный! - шепчет он, приходя в себя.

Гарри замечает, что Северус подносит руку к собственному члену, чтобы довести себя до разрядки, но парень не дает ему этого сделать. Он убирает его руку и неумело погружает влажную головку в рот, ощущая на затылке пальцы, подталкивающие его. Едва ли Гарри может удивить Снейпа наличием хоть какой-нибудь техники, но слюнявой жаркой ласки оказывается достаточно, чтобы через полминуты его рот наполнился соленой горьковатой спермой, а Северус расслаблено отпустил его волосы.

Гарри проглатывает семя и очищает заклинаем партнера.

Северус лежит на кровати и задумчиво смотрит в стену.

- Дай мне одежду, - спустя некоторое время говорит он и начинает при помощи Гарри натягивать белье и домашние брюки.

Чувствуя легкое смущение, Гарри спешит на некоторое время убраться с глаз долой Северуса.

- Я приготовлю обед, - говорит он неловко, - а затем вернусь за тобой.

***

Поздно вечером Гарри читает у себя в комнате. Он слышит через стенку, как Северус неожиданно заходится в надрывном лающем кашле.

Гарри срывает с места, хватает зелье и в мгновение ока оказывается на пороге соседней комнаты. Он поит Северуса зельем, а потом просто, словно так и нужно, ложится на постели рядом с ним. Он обнимает кашляющего мужчину, ожидая, пока закончится приступ.

Северус постепенно затихает и вытирает выступившие от напряжения слезы.

- Зачем ты здесь? - вновь спрашивает он Гарри, имея в виду вовсе не его присутствие здесь и сейчас.

Поттер понимает, что ему не избежать объяснений с Северусом.

- Мы не закончили разговор в ту ночь в Визжащей хижине, - говорит он, - ты тогда сказал мне…

- Да, я помню, - торопливо обрывает его Снейп и хмурится.

Гарри замолкает.

- Ты должен был умереть, - объясняет Снейп в ответ на вопросительный взгляд. - Мы оба должны были умереть. Мне не было никакой разницы, что ты подумаешь обо мне впоследствии. Зачем ты спас меня?

- Это был не я, - нехотя отвечает Поттер, чувствуя легкий укол стыда.

- А кто же? - недоуменно вскидывает брови Снейп.

- Гермиона. Она срастила порванное горло. И вместе с Роном отнесла тебя в Больничное крыло.

- Но зачем ей было это? Вы ведь думали, что я предал Орден.

- Потому что я попросил ее.

Северус выглядит совершенно сбитым с толку; он по-прежнему не понимает, как распределились роли в ту решающую ночь.

- Зачем? - только и произносит он растерянно.

Гарри осторожно всматривается ему в лицо.

- Помнишь, что я сказал тебе тогда? - отвечает он вопросом на вопрос.

- Помню, - сухо говорит Снейп. - Потому и спрашиваю. Для чего теперь ты здесь? В чем же дело?

- А дело в том, - серьезно отвечает Гарри, но, видя подозрение на худом некрасивом лице, не удерживается от улыбки, - что я тогда соврал тебе.

Снейпу не нужны лишние слова, чтобы все понять. Он задумчиво молчит несколько минут в невесомых объятьях Гарри, а затем обреченно и насмешливо произносит:

- Поттер, ты мое вечное наказание.

Гарри не удерживается, чтобы не рассмеяться.

- Боюсь, что теперь это навсегда, - негромко говорит он с затаенной надеждой.

- Не сомневаюсь, - уверенно отвечает Снейп и притворно вздыхает, - зря я тебя порол только - на самом деле у меня никогда не было надежды, что когда-нибудь ты станешь хотя бы относительно нормальным, и я смогу спокойно жить без мысли о тебе.

И он нежно целует Гарри в висок, думая о том, что первое, чем он займётся, как только встанет на ноги, так это повышвыривает ужасные растянутые футболки Поттера и заставит купить нормальную одежду. Уж что-что, а выглядеть мальчишка рядом с ним, с Северусом Снейпом, должен прилично.

Конец.