Accidents are not accidental (СИ) (fb2)


Настройки текста:



Алек вышел с курсов для отцов-одиночек с таким озадаченным видом, будто только что решал теорему Ферма, а не слушал полуторачасовую лекцию о бутылочках, смесях, подгузниках и радио-нянях. Вообще-то, вся эта чепуха была ему не нужна, потому что Макс не был грудным — ему было уже четыре с хвостиком, и он вот-вот должен был пойти в начальную школу. С чего все эти инструкторы решили, что одиноким отцом может оказаться лишь мужчина с младенцем на руках? Алек глубоко вдохнул морозный декабрьский воздух, дав себе пару минут передышки после этой утомительной мозгополоскательной пытки, и бодро зашагал к припаркованному неподалёку минивэну. Он купил этот пузатый Форд сразу, как узнал, что Лидия беременна: они планировали завести много детей и регулярно выбираться с ними на природу. Теперь они с Максом выбирались на природу только вдвоём и отнюдь не так часто, как хотелось бы — Алеку приходилось работать за двоих, чтобы суметь обеспечить сыну счастливое детство. Конечно, иногда Изабель и Джейс присоединялись к ним — эти двое бывали порой довольно шумными, намного более шумными, чем даже шестилетние дети — но после того, как Клэри продемонстрировала Джейсу тест с двумя полосками, а Саймон надел Изабель на палец обручальное кольцо, всё изменилось. Несмотря на свои семейные заботы, эти двое очень любили Макса, но — серьёзно — только Алеку могла придти в голову идея назвать сына в честь их трагически погибшего младшего брата.

— Алло, Софи? Я уже еду с работы. Макс спит? Хорошо, скоро буду, — быстро переговорив с няней Макса по телефону, Алек сел за руль и направился в сторону дома в объезд бруклинских пробок. Софи была прекрасной пожилой дамой, которая всю свою жизнь посвятила детям, причём не только собственным. С её рекомендациями могла бы соперничать только сама Мэри Поппинс, и то Алек всё равно поставил бы на миссис Коллинз. Несмотря на свой пожилой возраст и, казалось бы, поначалу отпугивающий шрам на правой щеке, Софи была очень активной и доброжелательной, ей сразу удалось завоевать доверие Макса и уважение Алека. Благодаря ей его сын научился не судить о людях по внешности.

Алек уже преодолел бóльшую половину пути, и ничто не предвещало беды, но впередиидущий Ситроен вдруг резко затормозил и начал перестраиваться. Проклиная машину, её водителя и само мироздание, на чём свет стоит, Алек ударил по тормозам и, выкрутив руль, заехал колёсами на тротуар, чудом не поцеловавшись с пожарным гидрантом. Ехавший сзади Пежо поначалу истошно засигналил, но потом разглядел лихача перед Алеком и, не поленившись опустить стекло, разразился красноречивой тирадой в адрес всех слепых идиотов и водителя Ситроена в частности. Переведя дух и шутливо отдав честь друг другу, Алек и водитель Пежо благополучно разъехались в разные стороны, но до самого дома пальцы Алека, лежавшие на руле, нервно подрагивали.

Дома было тихо — Макс спал, а Софи под едва слышное бубнение радио занималась глажкой в гостиной. Вообще-то, это не входило в её обязанности, как и многое другое, что она делала добровольно, из материнского желания помочь овдовевшему молодому отцу. Конечно, Алек старался прибавлять несколько ценных купюр к её обычному жалованию каждый месяц — в благодарность за то, что немолодая леди берёт на себя обязанности хранительницы очага.

— Здравствуйте, Софи. Спасибо за это, — чуть розовея щеками от неловкости, Алек кивнул на гладильную доску и поспешил отвернуться, пока миссис Коллинз не заметила его смущения.

— Мне совсем не трудно, дорогой. Раз ты сегодня освободился пораньше, может, сам свозишь Макса в бассейн? Он очень тоскует по тебе, — на правах единственной женщины в этом доме, к тому же немолодой и умудрённой опытом, Софи порой позволяла себе давать Алеку простые жизненные советы, которые всегда приходились к месту.

— Да, конечно, Софи. Так и сделаю. Как закончите, можете идти. Я сам накормлю Макса.

— Я оставила кашу в холодильнике, дорогой. Просто подогрей её на плите немного, — протянув руку, женщина материнским жестом погладила Алека по широкому плечу и, тепло улыбнувшись, вернулась к своему занятию.

Алек, на цыпочках подобравшись к комнате сына, заглянул в приоткрытую дверь и обмер от счастья — Макс спал, как котёнок, зарывшись в одеяло по самый нос. Дневной двухчасовой сон был обязательным условием доктора Катарины Лосс — детского психолога, которая занималась с Максом с того самого момента, как мальчик понял, что мама больше не придёт. Макс был таким же черноволосым, лохматым и пронзительно голубоглазым, как сам Алек, — в нём ничто не напоминало Лидию. Порой Алек, ненавидя себя за такие мысли, благодарил Господа за это. Если бы Макс хоть немного был похож на покойную жену, Алек не смог бы спокойно на него смотреть.

— Алек, дорогой, я и для тебя кое-что сделала, посмотри в духовке. Говяжья отбивная с тушёными овощами. Ещё горячее. Поешь, прежде чем ехать. Ты таешь на глазах, мой мальчик, — Алек благодарно кивнул и проводил миссис Коллинз до дверей, предварительно вызвав ей такси. С Софи сложно было не согласиться: в последние два месяца из-за нервотрёпки с новым контрактом Алек почти не спал и перебивался редкими перекусами. Ему просто необходимо было провернуть эту сделку на выгодных для своей фирмы условиях, но так, чтобы партнёры не почувствовали себя в убытке. Это было сложно, но Алек — как частенько говорила Иззи — был тем ещё божественным крючкотворцем.

Стараясь есть не спеша, а не как обычно — заглатывая всё, буквально не жуя — Алек разделался с самым вкусным за последние два месяца обедом и, лениво потягивая горячий чай, устроился перед не включенным телевизором в гостиной. Веки норовили вот-вот сомкнуться, если бы не проснувшийся Макс, которого нужно было кормить и вскоре везти на занятие по плаванию. Эти занятия тоже были советом доктора Лосс: Катарина убедила Алека, что физические нагрузки не только помогут Максу завести новых друзей и отвлечься от острого чувства утраты, но и закалят его, что было так необходимо детям в его возрасте.

Под звуки детского радио, которое Алек всегда включал, когда ехал вместе с Максом в машине, они добрались до огромного спортивного комплекса, в одном из бассейнов которого проводились занятия для детей дошкольного возраста. За время занятий — а прошло уже добрых несколько месяцев — Макс действительно сумел завести друзей, с которыми не прочь был повидаться и за пределами спортивного комплекса. В целом Макс был достаточно послушным и умным для своего возраста ребёнком: он умел веселиться, а не баловаться, легко концентрировался на задании, если это от него требовалось, и частенько тихо занимался своими делами в каком-нибудь укромном уголке. Пожалуй, единственное, чем он всё же был похож на Лидию, это его характер. Она тоже была спокойной и собранной, размеренной и степенной.

— Беги на занятие, малыш. Папочка подождёт тебя здесь, — поправив на голове сына шапочку для плавания, Алек вышел из раздевалки для малышей, где по обыкновению толпились не только дети, но и их родители, и отправился в кафетерий. Здесь было довольно уютно и чисто, кофе подавали неплохой, а булочки с джемом — и вовсе восхитительные. Час в ожидании сына прошёл быстро: Алек и сам не заметил, как съел выпечку, выпил кофе и пролистал последние новости на одном из зарубежных экономических сайтов.

— А я сегодня плавал без доски, представляешь, пап?! — восторженный Макс гордо сверкал глазами и то и дело заглядывал отцу в лицо, ожидая его похвалы. Он ходил в группу не так долго, по сравнению с остальными детьми, но уже добился хороших результатов, что не могло оставить Алека равнодушным — он гордо улыбнулся и, потрепав сына по волосам, похвалил.

Они уже трогались со своего привычного места на парковке спортивного комплекса, когда боковым зрением Алек увидел стремительно приближающееся серое пятно и, матерясь сквозь зубы, в последний момент успел ударить по тормозам, одновременно вжимая ладонь в центр руля. Едва не поцеловавшись носом с задницей машины Алека, серебристый Рено насколько это было возможно плавно затормозил.

Магнус даже не успел возмутиться тому, что какой-то слепой придурок решил выехать со своего места как раз тогда, когда он едет мимо рядов с целью покинуть парковку, к тому же с ребёнком в салоне, пока не увидел, что на заднем сиденье Форда тоже красуется исполинских размеров детское кресло. Горло сдавило, как во время панической атаки, и он пару минут пытался привести себя в чувство, пока напуганный Рафаэль сзади притих, словно мышонок. В окно терпеливо постучали. Магнус опустил стекло и, жадно глотнув свежего воздуха, поднял взгляд на водителя минивэна, предчувствуя предстоящую разборку. И задохнулся вновь.

— Вы в порядке? Вам плохо? Может, вызвать врачей? — видя, как мужчина за рулём Рено сначала судорожно вздохнул, становясь из полотняно-белого обратно смуглым, а затем при взгляде на самого Алека лихорадочно покраснел, Лайтвуд решил, что тот в последнюю очередь заслуживает выговор за невнимательность за рулём. К тому же, на заднем сиденье, пристёгнутый к детскому креслу, сидел мальчишка лет шести-семи, не более, с перепуганными глазами-блюдцами.

— Нет, не надо, — неожиданно и неуместно охрипшим голосом выговорил Магнус и прокашлялся. — Простите, я не сразу заметил, что Вы выезжаете. У Вас там… ребёнок. С ним всё нормально?

— Да, Макс даже не понял, что произошло. А вот Ваш герой, похоже, перепугался. Ты как, в порядке? — обратился Алек к мальчику на заднем сиденье, и тот, поняв, что на его папу не собираются кричать, как это уже не раз случалось, облегчённо улыбнулся и кивнул.

— Ради всего святого, простите. Я просто не сориентировался, — Магнус лепетал, как младенец, чего с ним вовсе никогда не случалось, но перед этим ангелоподобным красавчиком вся его самоуверенность вдруг сошла на нет.

— Ничего страшного. Мне тоже стоило быть внимательнее, — водитель Форда примирительно улыбнулся и уже собрался было уйти, когда Магнус, наконец, пришёл в себя и мгновенно решил, что упускать такой ценный экземпляр нельзя ни в коем случае.

— Возьмите мою визитку, — выудив из бардачка крохотный картонный прямоугольник с логотипом, Магнус протянул его опешившему красавчику, но, несмотря на растерянность, тот всё же её принял. — Позвоните, если захотите выпить кофе. Я чувствую, что должен загладить свою вину за этот инцидент, — сногсшибательно улыбнувшись растерянному незнакомцу, Магнус поднял стекло и плавно двинулся вдоль рядов к выезду с парковки. Слава Богу — подумал Алек — тот не видел, как Лайтвуд мучительно покраснел пару секунд спустя, когда понял, что его просто-напросто склеил какой-то незнакомец прямо на парковке возле бассейна, где тренируется его сын. Какое бесстыдство!

Домой они с Максом приехали час спустя, заехав по пути в супермаркет неподалёку. Несмотря на то, что Алек строго следил за рационом растущего сына, тот, как и любые дети в его возрасте, постоянно хотел чего-нибудь сладкого и непременно ужасно вредного, чего ему было категорически нельзя. В итоге Алек сторговался с сыном на маленькую баночку мёда вместо пресловутой «Нутеллы» и на коробку экологически чистых и натуральных — и, ко всему прочему, ужасно дорогих — кукурузных хлопьев вместо вредного печенья с E-элементами и вкусом чипсов.

Макс очень любил рисовать, и у него это, надо отметить, неплохо получалось. Рисунки четырёхлетнего Макса не походили на типичные детские каракули: Алек узнавал в высокой, плечистой чёрной фигуре с синими глазами себя, в чуть менее высокой, но не менее плечистой блондинистой фигуре — Джейса, а в шикарной женщине с копной густых чёрных волос, которым Макс всегда уделял особое внимание, — Изабель. В последнее время среди этих трёх персонажей стали всё чаще появляться рыжая Клэри и очкастый Саймон. Алек не видел для этого особых предпосылок, но сын почему-то был в полном восторге от дяди Саймона: они частенько вместе читали комиксы или книжки, смотрели мультики или играли в игры. Алек всеми силами старался сдержать в себе неуместную отцовскую ревность, ведь Саймон действительно классный парень, который легко находит общий язык с детьми. К тому же, с недавнего времени он стал мужем Изабель. Алек любил всех и всё, что входило в его субъективное понятие семьи, и с момента свадьбы сестры Саймон тоже был зачислен в этот список, поэтому не любить его не получалось в принципе.

Дома Макс с радостью и замирающим сердцем продемонстрировал отцу новый рисунок, который закончил сегодня днём. Две лошади бежали по зелёной траве на фоне голубого неба и возвышающейся горы с ледяной шапкой. Алек не был уверен, где сын мог увидеть такую картину — быть может, в одной из передач по National Geographic — но гордился им охотно и вслух. Когда накормленный и умытый Макс привычно уселся в детской со своими игрушками, с радостью проводя время в своём собственном выдуманном мире, Алек, наконец, дал себе возможность проанализировать сегодняшний инцидент.

Алек никогда не любил обманывать себя, так что сразу признал — не вслух, конечно — что водитель Рено оказался очень привлекательным, насколько он вообще мог показаться привлекательным другому мужчине. Бархатная загорелая кожа, азиатский разрез глаз, ослепительная улыбка и удивительного цвета радужка. Такого цвета Алек не видел ещё нигде и никогда, это не был в полной мере зелёный, но и не жёлтый, каким его принято считать. Одного единственного взгляда хватило для того, чтобы навсегда запомнить невообразимый цвет глаз незнакомца. Хотя, такого ли уж незнакомца? Алек вытащил из кармана куртки визитку, на которую поначалу и не взглянул вовсе, и внимательно её изучил. Выходило, что незнакомец — его имя Магнус — был стилистом в одном из крупнейших домов моды. Узнай об этой случайной встрече Изабель, она бы не пожалела собственного брата в попытках добраться до этой визитки.

Звонить Алек, конечно же, не собирался. Во-первых, этот крошечный инцидент не стоил предложенной незнакомцем чашки кофе. Во-вторых, это был такой очевидный флирт, что Алек не хотел на него вестись, словно подросток. Ну и в-третьих, Алек не был геем. Хотя бы потому, что у него была жена, а сейчас есть сын. Хоть тот мужчина и был божественно красив, и его улыбка могла сразить любого, но Алек вовсе не собирался поддаваться её обаянию. Переваривая все эти мысли, Алек не заметил, как набрал указанный на визитке номер, и вот он уже слушал длинные гудки в трубке. Кто-нибудь должен его остановить.

— Алло? — прохладным, деловым тоном ответил ему незнакомец.

— Привет, эм… Это Алек. Ну, тот парень с парковки, — «Придурок!» — корил себя мысленно Алек, жмурясь от собственного идиотизма, как от зубной боли.

— О! Здравствуй, дорогой. Не ожидал, что ты позвонишь так скоро. Уже соскучился по мне? — холодный тон исчез, будто его и не было, сменившись игривыми нотками флирта в голосе собеседника по ту сторону трубки.

— Предпочёл бы больше не сталкиваться с тобой при таких обстоятельствах.

— Да, ты прав. Предлагаю больше не пытаться переехать друг друга, а вместо этого выпить кофе. Как насчёт завтра? Когда у тебя ланч?

— С часа до двух, — Алек чувствовал себя детсадовцем, который безропотно отвечает на все задаваемые ему вопросы — более того — стараясь предугадать ожидания собеседника.

— Какая удача! У меня тоже. Встретимся в «Juniorʼs» на Флэтбуш Авеню?

— Да, хорошо, — Алек чувствовал, что у него вспотели ладони и сердце зашлось галопом, но он бы даже под пытками не признался себе в этом. В том, что этот мужчина — М а г н у с — его волновал.

— Тогда до встречи, красавчик! — коротко хохотнув по ту сторону трубки, чем заставил мурашки пробежаться вдоль спины Алека, собеседник отключился, не дав Лайтвуду возможности осмыслить и успеть опровергнуть свои последние слова. Алек отнюдь не считал себя красавчиком в общепринятом смысле этого слова. Он скорее был на любителя: высоченный, широченный, вечно лохматый и угрюмый к тому же. То, что ему удалось сойтись с Лидией, до сих пор казалось ему немыслимой удачей.

Купая Макса на ночь, укладывая его спать и читая ему сказку про приключения Хоббита, Алек мыслями был далеко-далеко. Он думал о завтрашнем дне и о том, что эта встреча ему принесёт. Возможно, они с Магнусом подружатся и будут видеться раз в пару недель, чтобы посидеть в баре, потягивая пиво. А быть может, они не сойдутся характерами, и эта чашка кофе станет их первой и последней. Вынырнул из своих мыслей Алек только тогда, когда Макс сладко засопел у него на плече. В растрёпанных чувствах Лайтвуд ушёл в свою спальню: из-за сегодняшнего знакомства он толком не пообщался с Максом, весь оставшийся день плавая в своих мыслях и переживаниях. Ему определённо нужно будет взять выходной и выбраться с сыном на природу, куда-нибудь за город.

На следующее утро у него были назначены телефонные переговоры, которые сорвались из-за халатности противоположной стороны, и две деловые встречи — слава Господу, в пределах офиса — которые прошли, как по маслу. Потому что Алек хорошо знал свою работу. Время ланча подкралось незаметно, хотя это и было то событие, из-за которого прошлым вечером Алек допоздна возился в постели, не в силах уснуть. Непонятная тревога раздражала его ещё больше. Он ведь не старшеклассница какая-нибудь, чтобы переживать из-за встречи с незнакомцем в кафе. Он взрослый, уверенный в себе мужчина, отец, в конце концов. Конечно же, откровенный флирт и смущающие комплименты Магнуса были здесь не причём. Совершенно.

Сегодня Магнус выглядел ещё лучше, чем вчера, если такое вообще возможно при его внешности: на нём был великолепный тёмно-синий костюм нестрогого кроя и шёлковая чёрная рубашка под ним, которая была расстёгнута как минимум на три верхних пуговицы, несмотря на то, что ближе к Рождеству погода в Нью-Йорке капризничала и постоянно скакала из плюса в минус.

— Магнус, — Алек почему-то решил, что обычное рукопожатие будет совершенно неуместным по отношению к этому мужчине, поэтому просто вежливо кивнул и занял своё место за столиком напротив него. Бейн обворожительно улыбнулся и промурлыкал в ответ:

— Добрый день, Алек. Рад снова тебя видеть, — Бейн нарочно произнёс имя водителя Форда с особой интонацией. Он не верил, что это имя настоящее или хотя бы полное, и желал услышать полный вариант от самого мужчины, но тот не обратил на тон собеседника никакого внимания и принялся за меню. Они заказали себе по кофе — Алек выбрал ужасный, на взгляд Магнуса, американо без сахара — и фирменному чизкейку, и лишь тогда Магнус решился начать разговор.

— Итак, Алек… Раз ты без проблем добрался сюда к началу ланча, значит, работаешь где-то неподалёку. Я прав? — хитрые зелёно-жёлтые глаза собеседника прожигали в Алеке дыру, заставляя чувствовать себя смущённым мальчишкой, которым он давно не был.

— Да… Да, я работаю тут недалеко. В «Эрондейл Корпорэйшн», если слышал, — глаза Магнуса удивлённо округлились, а влажные губы чуть приоткрылись, заставив Алека проклясть всё на свете, в том числе своё соколиное зрение. Определённо, в этом мире были вещи, которые ему не стоило видеть.

— Конечно, слышал. Ничего себе! Да ты у нас птица высокого полёта.

— Да не особо, — Алек растерзал свой малиновый чизкейк самым варварским образом, пытаясь вернуть себе душевное равновесие. — Зато по тебе сразу видно, что ты стилист, — «Серьёзно, Алек Лайтвуд, это сейчас была попытка сделать комплимент?» Алек хотел убить себя ложкой, если такое возможно, потому что эта задушенная попытка действительно была из рук вон плохой.

— Ох, правда? — Магнус изящным движением откинулся на спинку стула, как бы давая собеседнику возможность получше разглядеть себя, и лучезарно улыбнулся. — Спасибо, я польщён. Хорошо выглядеть — это моя работа. Приятно знать, что мои усилия были оценены даже тобой.

— Даже мной? — Алек не мог пропустить эту шпильку мимо ушей, привыкший прислушиваться и приглядываться ко всем мелочам. Магнус тихо рассмеялся в ответ.

— В том смысле, что ты не кажешься большим фанатом моды. Особенно учитывая то, где ты работаешь. В офисе особо нет места для полёта фантазии. Вы все вечно затянуты в строгие костюмы с галстуками, — мужчина передёрнул плечами, будто перед его глазами воочию предстала эта варварская картина. Настал черёд Алека улыбаться его шуткам.

— Думаю, нам всем нужна срочная помощь такого специалиста, как ты.

Магнус польщено улыбнулся и кивнул в знак молчаливого согласия.

— Как твой сын? — допив свой кофе, спросил Алек. Перепуганные глаза мальчика отчётливо отложились в его памяти. Неприятно было осознавать, что он стал причиной страха невинного ребёнка.

— С чего ты взял, что Рафаэль мой сын? — Магнус выглядел довольным созданной вокруг себя интригой, продолжая улыбаться уголками губ. Алек смешался, не находя поначалу слов.

— Ну, я так подумал. Извини, если я неправ.

— Нет-нет, ты прав. Мы с Рафаэлем всё-таки сильно похожи. Он довольно отходчивый, даже испугаться не успел, как всё уже закончилось. Честно говоря, когда я услышал, как ты стучишь в стекло, был уверен, что ты вытащишь меня на улицу, чтобы как следует побить. Испугался за Рафаэля — что ему придётся всё это видеть.

— Я бы никогда так не сделал, — Алек мгновенно нахмурился, чем заставил Магнуса вновь восхититься им. Бейн впервые за всю свою насыщенную жизнь встречал такого открытого человека, каждая эмоция которого отражалась либо на его лице, либо в его жестах. Язык тела Алека был довольно прост: он зажимался и старался визуально уменьшиться, когда чувствовал себя некомфортно, или же — напротив — расправлял плечи и поднимал открытый взгляд на собеседника, когда чувствовал себя в безопасности. Пока что он не пытался морально давить на Магнуса, хотя Бейн был уверен, что тот мастерски умеет это делать.

— Слава Господу, что мне попался именно ты, а не какой-нибудь агрессивный болван. Я и сам перепугался, когда заметил детское кресло у тебя на заднем сиденье. Это был твой ребёнок?

— Да. Макс мой сын. Он тоже не успел испугаться, к тому же он был в очень приподнятом настроении после занятия. Вчера ему впервые удалось поплавать без доски.

— О! Так он тоже ходит на плавание? Рафаэль ходит в группу для учеников младшей школы.

— Макс пока в группе дошкольников. Он пойдёт в школу только в следующем году.

Разговор о детях у двоих отцов-одиночек потёк куда более оживлённо и менее смущающе. Магнус развёлся с Камиллой сразу после рождения Рафаэля, она даже не претендовала на то, чтобы оставить сына себе. Лишь оттяпала у Магнуса половину якобы совместно нажитого имущества и убралась восвояси. Грудной Рафаэль, вечно плачущий и болезненный, остался на руках бессильного Магнуса, который даже подгузников воочию никогда не видел. Но справляться со своими трудностями в одиночку ему не пришлось: замечательная и прекрасная Катарина постоянно помогала, даже Рагнор иногда сидел с Рафаэлем, когда Магнусу больше не на кого было оставить сына. Сейчас мальчик уже учился во втором классе начальной школы и большую часть времени в этой самой школе и проводил. Теперь, столько лет спустя, Магнус научился управляться с сыном один и считал за счастье регулярно отвозить его в бассейн на занятия. Это ему посоветовала всё та же Катарина. Хоть она и была психологом, но не могла не заметить болезненности и слабости мальчика. Возможно, это было связано с отсутствием материнского молока в детстве, возможно, с чем-то другим, но Рафаэля — по её мнению — необходимо было закалять и физически укреплять с раннего детства, чтобы в дальнейшем у него не было проблем со здоровьем. За несколько лет занятий плаванием Рафаэль и вправду стал здоровее, сильнее, да и веселее, честно говоря. Он завёл много друзей на секции, с которыми порой гулял после школы.

Телефон Алека нарушил мирно текущую беседу звонком с работы.

— Это Алек Лайтвуд. Я Вас слушаю, — голос Алека стал максимально прохладным и серьёзным. Магнус поразился такой быстрой перемене, отмечая про себя, что Алек — о, Боже мой — Лайтвуд очень хорошо умеет ориентироваться в неожиданных ситуациях. — Да, я Вас понял. Встретимся в моём офисе после ланча.

— Работа зовёт? — игриво спросил Магнус, сканируя серьёзное лицо Алека взглядом.

— Да… Прости, Магнус, было очень здорово, но я должен идти.

— О, я понимаю, дорогой. Я такой же трудоголик, как и ты. Беги к своим костюмам и галстукам, — Алек с Магнусом одновременно коротко рассмеялись и посмотрели друг на друга потеплевшими взглядами. — Я ещё позвоню, — прочитав безмолвную просьбу в глазах Алека, успокоил того Бейн. Лайтвуд был почти на сто процентов уверен, что во второй раз ему не хватит смелости вновь набрать номер Магнуса. Зато теперь, если тот действительно перезвонит, у Алека появится шанс угостить его кофе в ответ.

Весь оставшийся день Магнус постоянно думал об Алеке: о его голубых глазах, непослушных чёрных волосах и широких плечах. Магнус всегда считал себя бисексуалом, предпочитая ни в чём себя не ограничивать, но Алек заставлял всё внимание Бейна концентрироваться исключительно на нём. Не выдержав пытки неизвестностью, Магнус нашёл в интернете список сотрудников «Эрондейл Корпорэйшн», среди которых в первых строках числился Александр — о, мой Бог, А л е к с а н д р! — Лайтвуд. Какое прекрасное имя — подумал Магнус — целиком отражающее всю величественность и значимость этого человека, даже если сам Лайтвуд не желал этого признавать. Очевидно, что мужчина стеснялся своего полного имени по причинам, Магнусу неизвестным, но Бейн не был намерен отказывать себе в удовольствии называть его полным именем, вкусно перекатывая на кончике языка каждую букву. Именно это он и сделал, позвонив Алеку вечером того же дня.

— Александр? — игриво растягивая гласные и страстно смакуя «р» на конце, вместо приветствия произнёс Магнус, заставив Алека стать краснее на пару тонов.

— М-магнус… — заикнувшись от смущения, ответил Алек, не ожидавший такого подвоха. Он только-только начал украшать вместе с Максом рождественскую ель в гостиной, под которую вечером в Сочельник должны были из его кабинета перекочевать коробки с подарками.

— Я подумал, что ты просто умрёшь от скуки, если будешь целый день проводить в сером офисе с серыми людьми. Я не прав? Поэтому, думаю, мы могли бы увидеться завтра ещё раз, во время твоего ланча. Согласись, чизкейки в «Juniorʼs» просто умопомрачительные, да и я вроде не худшая компания для тебя. Что скажешь, Александр? Угостишь меня кофе завтра? — голос Магнуса действовал на Алека каким-то совершенно мистическим образом, как на змею действуют звуки флейты факира.

— Да… Да, почему бы и нет. Прекрасная идея. Ты прав, я действительно умру, если проведу в офисе безвылазно весь день, да ещё и в Сочельник.

— Тогда увидимся завтра, дорогой. В том же месте, в тот же час, — рассмеявшись, как волшебник из сказки, Магнус отключился, не дав Алеку возможность попрощаться. Этот мужчина — определённо — был самым необычным человеком, которого Алек встречал за всю свою жизнь. Он не стеснялся себя и своих поступков, не боялся показаться неловким или навязчивым, и — что удивительнее всего — не был таковым. Его общество было Алеку крайне приятно, как ещё никогда не было приятно общество ни одного другого мужчины. За исключением, пожалуй, Джейса, но это другое. Джейс никогда не вызывал этого щекочущего чувства внутри.

Когда Алек, наконец, пришёл в себя, он вернулся к украшению ели вместе с Максом, который, сосредоточенно сопя и хмурясь, очень придирчиво отбирал игрушки, достойные, по его мнению, красоваться на рождественском дереве в этом году.

Утром Софи, как обычно, приняла вахту заботы над Максом, а Алек уехал на работу. Естественно, никому не хотелось работать в Сочельник: люди хотели больше времени провести со своими семьями и близкими, и работа вовсе не прельщала в этот день даже самых заядлых акул бизнеса. Вот уже вторую встречу подряд секретарю Алека приходилось отменять, потому что партнёры, ссылаясь на праздничный день, пробки или ещё что-нибудь, отказывались от переговоров. Поняв, что сегодня так и не получится толком поработать, Алек ушёл на ланч немного раньше обычного, и теперь уже ему приходилось ждать Магнуса за столиком.

Мужчина вошёл в двери ровно в час пополудни и выглядел при этом, как сам Господь Бог. В горчично-жёлтом пальто, с шарфом вокруг шеи цвета кофе с молоком и в шляпе он выглядел, как герой из комиксов, которые Алек читал в детстве. Заметив Алека от самого входа, он, улыбаясь своей сногсшибательной улыбкой, которая — Алек был уверен — вне закона, прошествовал к нему мимо других столиков и опустился на стул напротив с грацией дикой кошки.

— Александр, — собственное имя в устах Бейна показалось Алеку отдельным видом порнографии, которую нужно срочно запретить на законодательном уровне. Люди не должны были так соблазнительно говорить, если только они, конечно, не работали в сексе по телефону.

— Магнус, — собственный голос показался Алеку неуместно севшим, что Магнус, в силу своих безукоризненных манер, оставил без внимания.

— Ну как, ты рад, что сбежал из офиса?

— Ты не представляешь, насколько. Не вижу смысла вообще выходить на работу в этот день. С утра у меня уже сорвалось две встречи. Страшно представить, какое сумасшествие начнётся после обеда.

— О, мой дорогой, — Магнус накрыл своей ладонью руку Алека так, будто это не было чем-то особенным. Будто он делал так каждый день — в попытке успокоить своих родных и близких. — Не отчаивайся. В конце концов, ты можешь потратить это время с пользой. Зайди на «ebay», закажи какую-нибудь безделушку для сына. Посмотри расписание ближайших детских спектаклей.

— Да, ты прав. Я найду, чем себя занять, — стараясь самому себе казаться непринуждённым, Алек осторожно высвободил руку из-под ладони Магнуса и спрятал её под столом, вцепившись короткими ногтями в колено, чтобы привести себя в чувство.

— Ну что ж, давай насладимся здешней кухней, — Магнус уже привычно разрядил неловкую атмосферу, жестом подозвав официанта. Когда они сделали заказ, то на несколько неловких мгновений замолчали, не находя друг для друга слов, но в итоге Бейн разбил гнетущую тишину. — Рафаэль вчера спрашивал о тебе. О вас. Я рассказал ему о Максе, и он сказал, что видел его пару раз в бассейне, — глаза Алека удивлённо расширились. — Кажется, он решил с ним подружиться. Надеюсь, ты не против?

— Я? — Алек потерял дар речи от неожиданно свалившейся на него информации, но спустя пару секунд взял себя в руки. — Нет, я не против. Надеюсь только, что ему не будет скучно с Максом, ведь он старше.

— О, не беспокойся об этом, дорогой. Рафаэль абсолютно непосредственен с людьми любых возрастов. Ты не представляешь, какой головной болью это может быть, если мне приходится брать его с собой на модный показ или съёмку.

— Максу нелегко даётся заводить новых друзей, но, надеюсь, он хорошо отреагирует на инициативу со стороны, — заметив заинтересованный взгляд собеседника, Алек не смог смолчать, хотя никому раньше вот так быстро и легко не признавался в своих проблемах. — Его мама умерла несколько месяцев назад, и с тех пор у него наблюдаются некоторые проблемы в общении. Мы обращались к психологу, и Катарина действительно очень помогла…

— Подожди! Катарина? Катарина Лосс? — Магнус сам не заметил, как его безукоризненные манеры отказали ему, перебив Алека на полуслове. Тот в ответ посмотрел на него удивлённым взглядом, медленно кивнув. — О Боже! Это такое невероятное совпадение, Александр! Катарина — мой друг ещё с молодости. Мне тоже приходилось водить к ней Рафаэля, когда пришло время объяснять ему, что мамочка бросила его. Катарина и мне помогла во время утомительного бракоразводного процесса. Ах! — Магнус неожиданно замолчал, будто вспомнил что-то очень важное, и, посмотрев на Алека виноватым и одновременно сочувствующим взглядом, продолжил. — Прими мои соболезнования по поводу твоей жены, Александр. Мне очень жаль.

— Всё в порядке. Я уже свыкся с этим. Её профессия всегда предполагала большой риск. Жить с копом всё равно что жить на пороховой бочке. Так что там насчёт твоего развода? — Алек сам себе мысленно дал пять за смелость.

— О, эта змея оттяпала у меня половину имущества и укатила в Мексику! Её ещё даже не выписали из больницы после родов, когда мне пришло письмо от её адвоката. Это было ужасно подло с её стороны, особенно по отношению к Рафаэлю. Он ни в чём не был виноват. Со временем пришлось отвести его к Катарине, чтобы та могла максимально подготовить его к правде.

— Она отличный специалист. Ей удалось помочь Максу тогда, когда даже я был бессилен. Если увидишь её, передай ей от меня большую благодарность.

— А занятия в бассейне тоже она посоветовала?

— Да. Рафаэлю тоже? Думаю, это и вправду полезно. Макс стал буквально оживать на глазах после пары месяцев занятий.

И снова разговор зашёл о детях, в ходе которого Магнус и Алек пришли к единогласному выводу, что Макса и Рафаэля нужно непременно познакомить, раз уж их объединяет такое количество судьбоносных совпадений.

— Боюсь, я должен идти, — мельком глянув на часы, сказал Алек. Ему и самому было жаль уходить, оставляя позади приятную компанию Магнуса, но работа ждала его. Подозвав официанта, он велел записать всё на свой счёт и, уходя, сказал Магнусу, который решил остаться ещё ненадолго, ни в чём себе не отказывать. Естественно, Лайтвуду пришлось призвать для этого всю свою смелость, но в итоге у него всё получилось.

Магнус был очарован. Магнус был наповал сражён этим великолепным мужчиной, который, казалось, совершенно не осознавал своего великолепия. Александр был скромным и даже немного стеснительным, вежливым и честным, он предпринимал очень милые попытки флирта и оттого выглядел в глазах Бейна ещё прекраснее. «Совершенно очаровательный» — вот какое определение дал бы ему Магнус, если бы его кто-нибудь попросил описать Алека Лайтвуда в двух словах.

На сегодняшний день Магнус был совершенно свободен — о чём Алеку, разумеется, не нужно было знать — так что после очередной встречи — это не свидание, Магнус! — отправился домой, к ненадолго оставленному Рафаэлю. Тот уже неплохо справлялся в одиночку, избегая засовывать пальцы в розетки или включать по неосторожности плиту, но всё равно Магнусу не хотелось надолго оставлять сына одного в такой день. К сожалению, ни Рагнор, ни Катарина не могли посидеть с Рафаэлем часок-другой сегодня, поэтому Бейну пришлось оставить сына под опекой Председателя Мяо. Или наоборот?

В любом случае, в их холостяцкой халупе — лофте с умопомрачительным видом на Нью-Йорк — уже всё было готово к встрече Рождества. Магнус не всегда был католиком, он принял эту веру под влиянием своего старого друга Рафаэля Сантьяго, с которым они вместе поднимались из грязи в князи, если можно так выразиться. Камнем преткновения в их дружбе стала, как ни странно, Камилла, которая, поначалу вскружив голову Сантьяго, в итоге забеременела от Бейна и быстро выскочила за него замуж. С тех самых пор Магнус ни разу не видел друга, но под аккомпанемент фырканья Камиллы всё же назвал в честь него своего первенца — в знак их вечной дружбы. Наверняка до Сантьяго дошли слухи об их разводе, но с тех пор прошло уже долгих шесть лет, а он всё ещё не пожелал выйти с Бейном на связь. Что ж, он в своём праве, думал Магнус.

Рафаэль усердно достраивал длинную железную дорогу из Lego вокруг рождественского дерева, чтобы с наступлением вечера пустить по ней поезд с игрушками.

— Точно не хочешь пропустить завтра бассейн, милый? — потрепав сына по голове, спросил Магнус. Он был удивлён, услышав, что спортивная секция будет работать даже в Рождество. Администрация спортивного комплекса — очевидно — с большой ответственностью подходила к своей работе, не желая отказывать детям в занятиях даже по праздникам. В сущности, это не было плохо.

— Нет. Я хочу увидеться там с мальчиком, о котором ты говорил.

— Ох, милый. Не знаю, будет ли он там завтра.

— Я должен пойти! Вдруг он будет там? — Рафаэль буквально зажёгся идеей познакомиться с Максом с того самого дня, как Магнус впервые упомянул его в разговоре о том мужчине, с которым они едва не столкнулись на парковке спортивного комплекса. Фотографическая память на лица Рафаэля дала о себе знать: увидев этого мальчика мельком всего пару раз, он запомнил его и теперь загорелся желанием подружиться.

Алек вернулся домой раньше обычного — работы в офисе в такой день действительно не было. Ещё несколько встреч были отменены, а переговоры с подрядчиками перенесены на послепраздничное время.Собственно, зачем было назначать их на этот день, если заранее было известно, что встреча вряд ли возможна? В любом случае, Алек был рад освободиться пораньше: дома его уже ждал восторженный Макс и фирменный пирог Софи, испечённый для Лайтвудов в честь праздника. Алек со спокойной душой отпустил немолодую леди пораньше домой — к детям и внукам — а сам уселся с Максом в детской, погружаясь в его игры с головой. Ближе к ночи ему удалось незаметно перенести подарки из своего кабинета под рождественскую ель, чтобы наутро сын нашёл принесённые Сантой игрушки. Макс очень неохотно лёг спать, умирая от нетерпения увидеть свои подарки. Он, как благовоспитанный мальчик, оставил Санте стакан молока и печенье рядом с елью. Алек, игравший роль Санты, всё послушно съел и выпил, нарочно оставив крошки на крохотном блюдце, и со спокойной душой ушёл в свою спальню.

Полистав новости в телефоне и прочитав пару статей на «The Times», Лайтвуд собирался уже было ложиться спать, когда на его телефон пришло неожиданное сообщение: «С Рождеством, Александр». Сказать, что Алек был удивлён, значит, ничего не сказать. Его ладони моментально вспотели, а сердце сделало в груди смертельно опасный кульбит. Неужели этот невероятный мужчина и вправду думает о нём в такой день и в такое время? Алек не мог в это поверить, но это действительно происходило. Непослушными пальцами он набрал максимально нейтральный ответ: «И тебя с Рождеством, Магнус», — и отправил его, всё ещё не веря, что ему это всё не снится.

Проверив сообщения в своём телефоне следующим утром, Алек убедился, что произошедшее не было сном. Бейн действительно поздравил его с Рождеством за минуту до полуночи, а Алек действительно ответил ему. Сумасшествие! Если бы Изабель узнала, что и с кем Алек творит, она бы задушила его — от радости или от зависти, Алек был не уверен.

К полудню Макса нужно было везти в бассейн на занятие, и мальчик безропотно собрался, всё ещё под впечатлением от оставленных Сантой подарков. Добрый волшебник подарил маленькому Лайтвуду именно то, что тот хотел: много-много альбомов для рисования, различные краски, фломастеры, карандаши и большую энциклопедию с разными животными, которых Макс раньше видел только по National Geographic, но теперь — совершенно точно — собирался нарисовать.

Алек припарковался там же, где и обычно, мимолётно оглянувшись на парковку вокруг — серебристого Рено пока не было видно. Да и с чего вдруг Алек решил, что Магнус повезёт сына в бассейн в Рождество? Не все были такими, как Лайтвуд. Быть может, семейство Бейнов решило тихо и мирно отдохнуть в этот прекрасный день.

Алек, как и всегда, отправив сына на занятия, дожидался его в кафетерии, где — как ни странно — никогда раньше не встречал Магнуса. Должно быть, тот уезжал на этот час по каким-то своим делам или же просто предпочитал проводить время не в дешёвом кафетерии, а в приличном ресторанчике неподалёку. В любом случае, увидев Бейна в дверях и безошибочно узнав его, Алек был слегка — слегка ли? — ошеломлён. Тот выглядел, как всегда, прекрасно — нет, сногсшибательно — и — о, ужас! — направлялся прямо к столику Алека.

— Добрый день, Александр. Не думал, что увижу тебя здесь сегодня, но не скажу, что я не рад, — игривые нотки его голоса растекались по душе Алека сладким сиропом, заставляя мурашки бежать вдоль спины. Что этот мужчина вообще делал с людьми?

— Магнус. Всё же привёз Рафаэля на занятие?

— Он сказал, что обязан поехать, чтобы увидеться с Максом. Кажется, сегодня случится судьбоносная встреча. Надеюсь, Макс не будет слишком шокирован его настойчивостью.

— Макс крепкий орешек. К тому же, он всё ещё под впечатлением от оставленных Сантой подарков, так что сегодня он вполне в хорошем расположении духа. Думаю, всё будет хорошо.

— О Боже! — Магнус прикрыл рот ладонью, в ужасе распахнув глаза. — Я забыл съесть печенье!

Алек, поначалу растерявшийся, через мгновение понял, о чём речь, и рассмеялся.

— Не переживай. Думаю, Рафаэль даже не заметил этого, восторгаясь своими подарками.

— Так и есть, но я определённо должен исправить это, когда вернусь. Чёрт, надо же было так облажаться! — взгляд Алека потеплел, пока он смотрел, как Магнус сокрушается над собственной глупостью. Этот мужчина был куда более требовательным к себе, чем мог показаться на первый взгляд. — Алек, прикрой меня!

— Как? — недоумение читалось на прекрасном лице Лайтвуда, так что Магнус поспешил объяснить:

— Я приглашаю вас с Максом к нам на Рождественский ужин. Пожалуйста, Алек, отвлеки детей, пока я избавляюсь от улик, — в ответ Алек рассмеялся, тепло и совсем не обидно. Бейн залюбовался этим зрелищем, как дети любуются трюками фокусника.

— Знаешь, это самый необычный повод, по которому меня когда-либо приглашали на Рождественский ужин. Но… Да, хорошо. Я помогу тебе.

— Ты святой, Александр! — Магнус вновь накрыл ладонь Алека, благодарно её сжав, будто это было самым обычным делом — вот так касаться малознакомых — пока что — людей. Сердце Алека сделало что-то очень похожее на мёртвую петлю и остановилось где-то в горле.

Ситуацию спасли дети, вернувшиеся с занятия. Они всё ещё были румяные после бассейна и душа и, как ни странно, болтали друг с другом, как ни в чём не бывало. Похоже — подумал Алек — им удалось подружиться. Хоть Рафаэль и был несколько старше Макса, он старался ничем это не показывать. Младший Лайтвуд открыто улыбался своему новому другу и охотно говорил с ним, чего Алек давно за сыном не замечал.

— Папа, папа! Рафаэль сказал, что я уже очень хорошо плаваю и что мне можно переходить в старшую группу! — обрадованный чужой похвалой Макс забрался к отцу на колени и с детской непосредственностью смотрел ему прямо в лицо такими же синими, как у самого Алека, глазами.

— Перейдёшь, Макс, только чуть попозже, — Алек хотел было ещё что-то сказать, но прервался, услышав тихий, но уверенный голос Рафаэля, сидевшего рядом с Магнусом:

— Папа, Макс очень классный! Он здорово рисует, и он очень умный. Не то что другие дети в его группе. Он точно ещё не учится в школе? — мальчик кинул короткий взгляд на Макса на коленях Алека, но быстро повернулся обратно к отцу.

— Он пойдёт в школу в следующем году, дорогой. Вы подружились? — Рафаэль усердно закивал. И даже Макс, к которому, собственно, Магнус не обращался, со своего места тоже активно закивал, привлекая внимание Бейна. — Что скажешь на то, что я пригласил Алека и Макса к нам на Рождественский ужин? — Рафаэль восторженно распахнул глаза и, повернувшись к Максу с широкой улыбкой, счастливо рассмеялся.

— Вот видишь, Макс! Я же говорил, что однажды ты придёшь ко мне в гости!

— Макс, ты не против? — на всякий случай спросил Алек у сына, опасаясь сделать что-то, что ему не понравилось бы. Но Макс был совершенно счастлив, отрицательно мотнув в ответ головой — он не был против.

— Тогда поехали, — хлопнув себя по коленям, сказал Магнус. — Езжайте за нами. Надеюсь, мы не попадём в рождественские пробки.

В пробки они — слава Господу — не попали. До лофта Магнуса было недалеко, так что Макс не успел заскучать, сидя в детском кресле на заднем сиденье. Уже стоя в прихожей, Магнус дал Алеку знак вести детей в ванную мыть руки, а сам рванул в гостиную — избавляться от следов преступления. Когда Алек, нарочито медленно намывая руки двум вёртким мальчишкам, наконец, вышел из ванной, то застал Магнуса с таким несчастным видом, будто тот только что съел живого кузнечика.

— Что случилось? — одними губами спросил Лайтвуд, со спокойной душой отпуская детей к рождественской ели, вокруг которой спиралью вилась исполинских размеров железная дорога.

— Молоко скисло. Я успел сделать один глоток, прежде чем понял это. Я умру? — Алек в ответ тепло рассмеялся и похлопал Магнуса по спине — нет, не так — позволил себе похлопать Магнуса по спине.

— Нет, ты не умрёшь. Но можешь промыть желудок, если сомневаешься в том, что он выдержит даже это, — Магнус, секунду сомневаясь, неуверенно кивнул и скрылся в ванной, нарочито громко включив воду в раковине и в ванне одновременно. Алек закатил глаза и отправился на поиски кухни.

Когда Магнус вышел из ванной с мокрыми губами — с противозаконно мокрыми губами! — Алек уже сделал ему стаканчик тёплой воды с щепоткой соли, хотя в этом, по мнению самого Алека, не было большой необходимости. Но, похоже, Магнус был немного мнительным, а Алеку было вовсе не сложно.

— Я пригласил тебя на ужин, но на самом деле у меня его нет, так что я хотел бы узнать: ты умеешь готовить или мне позвонить в службу доставки? — выпив стакан воды, спросил Магнус, совершенно ничего не стесняясь. К удивлению Алека, этот мужчина совершенно не боялся показаться смешным, или глупым, или неловким. Если бы у самого Лайтвуда была хотя бы десятая часть такой уверенности в себе, то его жизнь стала бы намного проще. Изабель тоже всегда так говорила.

— Я неплохо готовлю, но не уверен, насколько это «неплохо» подойдёт для Рождественского ужина.

— Вполне подойдёт, дорогой! Пойдём, я покажу тебе, где у меня тут что.

Естественно, мясными блюдами Магнус занялся сам. Алеку были доверены овощи и фрукты. Бейн молчаливо признавался самому себе, что Лайтвуд в фартуке и с ножом в руках выглядит ещё сексуальнее, чем обычно, если такое вообще возможно. Он довольно ловко всё резал, смешивал и запекал, избавляя Магнуса от лишней головной боли — возни с овощами, давая тому возможность полностью сконцентрироваться на мясе. В итоге через несколько часов у них всё было готово, и дети, увлечённо игравшие до этого в гостиной, потянулись на кухню по следам великолепного запаха. Наевшись, Макс и Рафаэль быстро захотели спать, и хотя пока что было вовсе не время для сна, Магнус благодушно отпустил их в комнату Рафаэля подремать часок-другой. Алек поймал себя на мысли, что, даже несмотря на то, что дело сейчас касалось его собственного сына, ему не хотелось перечить Бейну. Когда дети в комнате Рафаэля затихли, Магнус с Алеком сели друг напротив друга за барной стойкой с бокалами красного вина в руках — Бейн уговорил Алека немного выпить, хотя Лайтвуд не представлял, как он после такого поедет домой.

— За нас, — игриво мурлыкнул Магнус, вновь заставив Алека смутиться и чуть покраснеть щеками, но сам Бейн сделал вид, будто не заметил этого. Они выпили, и разговор зашёл о том, что Лайтвуды могут остаться на ночь, если хотят. Ведь Алек выпил, а Макс, должно быть, спит и видит седьмой сон, а Магнус такой радушный хозяин, что просто не может отпустить их, ведь на улице так холодно, да и вообще, кто уходит с Рождественского ужина вот так запросто… Немного захмелев от вина, так как давно не пил ничего более алкогольного, чем безалкогольное пиво, Алек не сразу сообразил, что сейчас происходит нечто, что требует его максимального внимания. И неожиданно накатившее осознание накрыло его с головой.

— Магнус, прости, но я должен…

— Идти? — перебил его Бейн, пытливо заглядывая в глаза с тёплой улыбкой на губах. — Перестань убегать, Александр. От меня и от себя самого. Я не прошу тебя о чём-то сверхъестественном прямо сейчас. Просто останься на ночь, ничего большего. Я постелю тебе в гостевой.

Завороженный этими колдовскими глазами, этим чарующим голосом и в принципе этим восхитительным человеком, Алек согласился. Он, наконец, сбросил с себя оковы, которые носил долгие годы, пряча на самом дне то, что вечно просилось на поверхность. Он кивнул, затем кивнул ещё раз и, наконец, поднял на Бейна прямой, уверенный взгляд.

— Вот и прекрасно, дорогой, — довольный своей победой, Бейн растянул губы в сладкой улыбке и сделал глоток вина. — Ох! Я совсем забыл! — неожиданно воскликнул он, чем заставил Алека вновь смешаться. — Но у меня ведь нет гостевой спальни, — его взгляд был взглядом змея-искусителя, возжелавшего, во что бы то ни стало, заставить праведника свернуть на тот путь, который был нужен самому змею. И Алек не чувствовал, что делает что-то неправильное, сворачивая на этот путь.