Техника и вооружение 2014 04 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2014 04

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера — сегодня — завтра

Апрель 2014 г.

Научно-популярный журнал

На 1-й стр. обложки

фото Е. Балдина

В год 100-летия со дня создания войск противовоздушной обороны

28 февраля 2014 г. в Культурном центре Вооруженных Сил РФ прошла X Научно-техническая конференция на тему: «Итоги работы ВЭС ВКО за 10 лет. Актуальные проблемы организации Воздушно-космической обороны Российской Федерации».

Научно-техническая конференция, посвященная 10-летию со дня образования «Вневедомственного экспертного совета по проблемам Воздушно-космической обороны» (ВЭС ВКО) и 105-летию со дня рождения А.А. Расплетина, стала значимым событием для Военно-промышленного комплекса страны, поскольку сегодня ВЭС ВКО — авторитетная и массовая организация в одной из важнейших областей обеспечения обороноспособности страны — воздушно-космической сфере.

Напомним, что 5 апреля 2006 г. Президентом РФ утверждена «Концепция воздушно-космической обороны РФ», в которой ВКО представлена единой системой на основе централизованного управления под единым руководством всеми силами и средствами, всеми ресурсами, привлекаемыми к решению задач. В «Военной доктрине РФ», утвержденной 5 февраля 2010 г., впервые прямо указана приоритетность «совершенствования системы противовоздушной обороны и создания системы воздушно-космической обороны РФ».

Логическим продолжением стало создание 1 декабря 2011 г. нового рода войск — Войск ВКО, на которые возложено общее руководство и ответственность за воздушно-космическую оборону страны и организацию боевого дежурства.

Несколько лет назад Президиумом ВЭС ВКО было принято инициативное решение о необходимости принятия федерального закона «О воздушно-космической обороне РФ», определяющего правовые основы создания, функционирования и боевого применения сил и средств ВКО РФ, структуру и состав, права и обязанности федеральных органов государственной власти и военных органов управления, их ответственность за нарушение законодательства РФ по вопросам ВКО, а также другие нормы. Проект закона был представлен в соответствующие комитеты по обороне и безопасности Совета Федерации, Государственной думы и одобрен в ноябре 2013 г. на закрытых парламентских слушаниях «О путях и проблемах совершенствования боевых возможностей Войск воздушно-космической обороны».

Работа ВЭС ВКО идет в тесном контакте с МО РФ, Комитетами по обороне и промышленности Государственной думы и Совета Федераций, а также ведущими преддрулятиями промышленности и научными организациями. Достаточно отметить, что в работе конференции приняли участие более 100 ведущих ученых, экспертов, представляющих 12 научно- исследовательских институтов, 15 военных и гражданских учебных заведений, 33 предприятия оборонной промышленности, представители 15 профильных общественных объединений в сфере оборонно-промышленного комплекса и военных организаций, а также приглашенные представители Государственной Думы, Правительства РФ, Министерства обороны, Генерального штаба РФ, Военно-промышленной комиссии, Роскосмоса и других органов государственного управления.

Подвел итог деятельности ВЭС ВКО председатель президиума организации Игорь Рауфович Ашурбейли.

По словам И.Р. Ашурбейли, сегодняшнее состояние воздушно-космической обороны России можно характеризовать как переходное. Единая когда-то система ВКО (ПВО) сегодня разделена на отдельные составляющие без единого командования, а вывод из состава соединений ПВО истребительной авиации деформирует основу системы ПВО, базирующуюся на триаде зенитных ракетных войск, истребительной авиации и радио-технических войск. Это может привести к непредсказуемым последствиям в вопросе решения задач воздушно-космической обороны страны.

В связи с этим, в декабре 2013 г. министру обороны было направлено обращение, включающее ряд предложений по совершенствованию путей строительства ВКО РФ. В частности:

1. Преобразовать Войска ВКО, уже существующие как род войск, в самостоятельный вид Вооруженных Сил РФ;

2. На Главнокомандующего Войсками ВКО возложить персональную ответственность за строительство системы ВКО, стратегическое планирование, применение войск (сил) ВКО, боевое дежурство по ВКО в масштабах страны, подготовку Войск ВКО и прочее по необходимости;

3. Определить Главнокомандующего Войсками ВКО единоличным руководителем создания системы ВКО РФ с непосредственным подчинением его Министру обороны РФ.

4. Сформировав единое руководство ВКО (ЕР ВКО) в Министерстве обороны РФ, необходимо создать Единую систему ВКО (ЕС ВКО) как комплексную систему современных и перспективных вооружений и военной техники ВКО. Для этого необходимо сформировать системно увязанную, консолидированную, вертикальноинтегрированную кооперацию разработчиков и производителей оборонно-промышленного комплекса РФ — Единый центр ВКО (ЕЦ ВКО).


Слева направо в первом ряду: Игорь Рауфович Ашурбейли (председатель президиума ВЭС ВКО), Александр Петрович Тарнаев (депутат Государственной думы РФ), Махмут Ахметович Гареев (президент Академии военных наук РФ), Борис Федорович Чельцов (исполнительный директор ВЭС ВКО), Сергей Васильевич Ягольников (начальник НИИ войск ВКО).

5. Для обеспечения проведения под единым руководством эффективных системных исследований и военно-научного сопровождения работ по строительству ВКО РФ восстановить 2 ЦНИИ МО РФ в г. Тверь, где сосредоточен основной научный потенциал ВКО, и на его базе и базе Военной академии ВКО (г. Тверь) создать головной научно-исследовательский центр МО по ВКО РФ.

Минобороны России в основном поддержало эти предложения, и 1 марта 2014 г. создана новая интегрированная структура — Центральный научно-исследовательский институт Войск ВКО.

Не вызывает сомнения, что в сегодняшних геополитических условиях особенно актуально формирование единой системы воздушно-космической обороны (ЕС ВКО) как дальнейшего развития на принципиально более высоком во всех отношениях уровне создаваемой в настоящее время единой системы зенитного ракетного оружия (ЕС ЗРО) ПВО-ПРО пятого поколения. ЕС ВКО — это гармоничный компромисс между тактико-техническими характеристиками, требуемыми для поражения перспективных средств воздушно-космического нападения, потребностями наших военных с точки зрения управления и боевого применения, и объективными возможностями современной науки и оборонной промышленности.

К сожалению, при строительстве войск ВКО отчетливо наблюдается отставание в соответствующих интеграционных процессах в оборонной промышленности. В советские времена в соответствии с требованиями военного заказчика традиционно зарождалась научно- техническая идея в оборонной промышленности, формировалась кооперация, начиналась практическая ее реализация, а затем уже происходили соответствующие изменения в структуре вооруженных сил. Теперь наоборот.

В этой связи как никогда важно создать единую интегрированную структуру (центр) ВКО в ОПК. При этом основной целью является формирование научно-технически и экономически обоснованного, организационно-юридически оформленного, высокотехнологичного многопрофильного комплекса отечественной научно-промышленной базы, обеспечивающего оснащение Вооруженных сил Российской Федерации средствами вооруженной борьбы, позволяющими достичь гарантированного превосходства в воздушно-космической сфере.

Основными «смысловыми игроками» в процессе создания единого центра ВКО являются ГСКБ «Алмаз-Антей» им. академика А.А. Расплетина, Концерн «РТИ-системы» и ФГУП «ЦНИИ «Комета», научно-технический потенциал которых сопоставим. Координирующая роль отводится ГСКБ «Алмаз-Антей». При этом государство должно иметь как минимум контрольный пакет в создаваемом холдинге.

В заключение, затрагивая вопросы стратегического развития ПВО-ПРО-ВКО, И.Р. Ашурбейли отметил: «Сегодня разрабатываются системы, выходящие по высоте на рубежи свыше 200 км, а дальность иных уже является почти глобальной.

Но глобализация — это удел не только цивилизационных продуктов и геополитики, это и тенденция создания глобальных вооружений. Причем если сегодня под глобальностью тактико-технических характеристик военных и невоенных систем, действующих в воздушно-космической сфере, подразумевается возможность их применения в любой точке Земли, то в ближайшей перспективе под глобальностью будет пониматься все околоземное пространство, и этот диапазон высот и дальностей будет только увеличиваться в область дальнего космоса. Но прежде необходимо решить задачу интеграции и комплексирования всех существующих информационно-разведывательных средств различной ведомственной принадлежности: Министерства обороны, МЧС, обсерваторий, метеорологических станций, спутниковых группировок и др. Только такая глобальная информационная интеграция сможет обеспечить единую информационнобоевую среду, мантию отражения воздушнокосмического удара. Подчеркиваю, удара, а не нападения. Так как необходимо уже сейчас закладывать в идеологию космического оружия будущего его двойное назначение. «Внутрипланетные разборки» неминуемо закончатся при возникновении реальной внешней угрозы удара из космоса невоенного характера. А пока мы бездействуем, связанные международными соглашениями о «мирном космосе», которые никто, кроме нас, не выполняет».

По материалам ВЭС ВКО.




Боевые машины зенитной ракетной системы С-400

Фото Д. Пичугина


Вячеслав Вовнов

Воздушные минеры

Фото Евгения Балдина и Дмитрия Черепанова


Воздушное минирование в зимнее время способствует оперативности постановки минных полей, их маскировке в глубоком снежном покрове и значительно экономит время для подразделений сухопутных войск по сравнению с ручным способом. Эффективность такого способа была доказана при проведении контртеррористических операций на Северном Кавказе. Подтвердилась она и в ходе плановых учений, проведенных в Центральном военном округе.

Так, 21 февраля 2014 г. летчики авиабазы армейской авиации «Каменск-Уральский» (Свердловская область) Второго командования ВВС и ПВО осуществили минирование танкоопасных направлений с использованием вертолетных минных раскладчиков ВМР-2 «Дождь». В этом учении было задействовано более 20 вертолетов Ми-8МТ.

Вертолетный минный раскладчик ВМР-2 позволяет устанавливать противотанковые мины на поверхности грунта или в снег. Его основными элементами являются ленточный транспортер, расположенный в фюзеляже вертолета на опорной раме, кассета для размещения боекомплекта мин, выдающий механизм для перевода мин в боевое положение и выдачи их из вертолета на грунт (снег), а также система управления минированием для обеспечения выдачи мин в заданной последовательности и контроля остатка мин в кассете. Выдающий механизм сообщает минам при выходе из вертолета одновременно поступательное и вращательное движение. Это стабилизирует мины в полете и способствует их правильному приземлению — взрывателем вверх.


Общая площадь минирования составила свыше 5 км². Учитывая сложные метеоусловия, можно без преувеличения сказать, что экипажи вертолетов Ми-8МТ блестяще выполнили поставленную задачу и проделали буквально ювелирную работу. При этом удалось скрытно выдвинуться в указанный квадрат на сверхмалых высотах и тщательно выдерживать в ходе минирования высоту полета 15–20 м при скорости около 20 км/ч, чтобы интервал между уложенными минами соответствовал нормативам — не более 6 м (благодаря этому бронетанковая техника противника не сможет пройти мины, не наехав хотя бы на одну из них). Один экипаж осуществил практическое минирование, поставив с помощью вертолетного минного раскладчика 200 учебных противотанковых мин У-ТМ-62М всего за 10 мин.

Необходимо отметить, что экипажи «восьмерок» действовали в составе тактической группы, насчитывавшей шесть машин. От действий средств ПВО противника вертолетную пару при укладке мин прикрывала вторая пара вертолетов, а еще с двух Ми-8МТ был высажен тактический воздушный десант. Такая схема позволяет проводить минирование местности даже в самых сложных боевых условиях.


Редакция выражает благодарность пресс- службе Центрального военного округа за помощь, оказанную в подготовке этого материала.






Вертолет Ми-8МТ, оборудованный минным раскладчиком ВМР-2, Мулино, 2009 г.

Во врезке — учебная противотанковая мина У-ТМ-62М


Основные ТТХ вертолетного минного раскладчика ВМР-2

Тип устанавливаемых мин ТМ-62М, ТМ-62П2, ТМ-62Т и ТМ-62ПЗ

Боекомплект, мин… 200

Шаг минирования, м. 5,5 и 11

Количество устанавливаемых рядов мин за один пролет вертолета, шт 1

Путевая скорость полета при минировании, км/ч 15-20

Высота полета при минировании, м До 50

Расчет, человек:

при минировании… 3 (экипаж вертолета)

при сборке(разборке) оборудования и снаряжении его минами 7 (отделение)

Время, мин:

установки боекомплекта ' 3-4

монтажа оборудования в грузовой кабине

вертолета отделением 30


Размещение минного раскладчика ВМР-2 в фюзеляже вертолета.


Сергей Суворов,

кандидат военных наук

Почему не прижились "кентавры" на российских просторах

После ряда сообщений в СМИ о закупках для Российской армии итальянского бронетанкового вооружения, в частности, колесных истребителей танков Centauro и колесных боевых машин пехоты Freccia, интерес к этой технике, разработанной в конце 1980-х гг. и модернизированной во второй половине первого десятилетия XXI в., резко возрос, особенно со стороны наших налогоплательщиков.

Чем же так прельстили итальянские машины российское военное руководство? Действительно ли они такие «суперские» или, как и в случае с бронеавтомобилем Iveco LMV, все высокие тактико-технические характеристики смогут быть подтверждены только на закрытых заграничных полигонах для избранного круга лиц и окажутся рекламным блефом?


В БМП из истребителей танков

Стоит начать с того, что изначально итальянские конструкторы не создавали колесную БМП — речь шла о самоходной установке для борьбы с бронированными целями. При этом надо понимать, что задумывавшийся в те времена колесный истребитель танков, получивший наименование Centauro («Кентавр»), явно не предназначался для борьбы с основными танками стран Варшавского Договора (Т-64А, Т-64Б, Т-72А, Т-72М и Т-80Б). Вряд ли кто-то согласится подставляться под 125-мм снаряды, способные уничтожить со 100 %-ной гарантией новый истребитель танков даже при разрыве их на расстоянии 5-10 м (не говоря уже про прямое попадание), со 105-мм пушкой, неспособной причинить этим танкам какого-то ущерба. А вот для боев в колониях с легкими американскими М41, французскими АМХ-13 и другими, далеко не современными образцами, такая машина вполне подходила.


Истребитель танков Centauro-105.


В 1980-х гг. итальянская армия выработала тактико-технические требования к перспективному семейству гусеничных и колесных бронированных боевых машин, которые планировалось поставить на производство в 1990-х гг. В состав этого семейства предусматривалось включить четыре типа таких машин: основной танк Ariete (со 120-мм пушкой, а не со 105-мм!), гусеничную БМП Dardo, колесный истребитель танков Centauro с колесной формулой 8x8 и многоцелевой бронированный автомобиль Puma (с колесной формулой 4x4 и 6x6).

Требования к колесному истребителю танков сформулировали в начале 1984 г. Планировалось создание высокомобильной колесной боевой машины со 105-мм нарезной пушкой стандарта НАТО. При этом Centauro должен был иметь высокую скорость на дорогах для повышения стратегической подвижности войск, большой запас хода, высокую проходимость по пересеченной местности и компьютеризированную систему управления огнем (СУО), имеющую много общего с СУО компании Officine Galileo для основного танка Ariete.

Первый опытный образец истребителя танков был готов в январе, а второй — в середине 1987 г. В декабре уже четыре машины проходили испытания. Всего построили девять опытных образцов. Один корпус использовался для баллистических испытаний. Параллельно выпускалась предсерийная партия из десяти машин, которая была полностью готова в конце 1989 г. Производство первой партии Centauro для итальянской армии началось в конце 1990 г. и завершилось в следующем году. Первоначально армия планировала заказать 450 машин, но затем заказ сократили до 400 единиц.

Серийные «кентавры» значительно отличались от опытных образцов. В частности, у них было усовершенствовано вооружение, улучшена боеукладка, изменена конфигурация кормовой части башни, вместо откидной аппарели в корме оборудовали дверь, более удобным стало размещение экипажа.

В конце 1992 г. восемь Centauro со 105-мм пушками были поставлены в Сомали, где в течение четырех месяцев они прошли, в среднем, по 8400 км без каких-либо серьезных проблем (не уточняется, правда, что именно является серьезной проблемой, а что нет).

В1993 г. британские компании BAE Systems и RO Defence разработали динамическую защиту (ДЗ) Romor-A для машин легкого класса. В том же году были готовы 20 комплектов этой ДЗ, предназначенной для Centauro, причем десять комплектов поставили в Италию, а остальные — в Сомали. Впоследствии выяснилось, что предложенный пакет ДЗ Romor-A для машин легкого класса реально не работает. Позже специально для Centauro создали новый пакет пассивной брони, устанавливаемой на корпус и башню машины для повышения ее защищенности от огня стрелкового оружия. Как оказалось, речь шла о панелях керамической брони, разработанной консорциумом IVECO-Otobreda совместно с компаниями Германии и Голландии.

Последние поставки колесных истребителей танков Centauro в итальянскую армию были осуществлены в конце 1996 г.

В середине 1999 г. Министерство обороны Испании заключило с консорциумом IVECO- Otobreda контракт на 70 млн. долл. США, который предусматривал поставку 22 истребителей танков Centauro, их сервисное обслуживание и обучение специалистов. Новые машины были поставлены в Испанию в конце 2000 г. и получили там обозначение VRC-105. Они поступили на вооружение 8-го легкого кавалерийского полка испанских сил быстрого реагирования. Испания сначала планировала заказать еще партию таких машин, но потом передумала.

Насколько известно, испанские VRC-105 практически не отличаются от итальянских Centauro. Правда, они оснащаются комплектом ДЗ испанской компании Santa Barbara, обеспечивающим дополнительную защиту лобовой проекции машины от кумулятивных снарядов и гранат.

В начале 2000 г. башня Centauro со 105-мм пушкой была установлена на шасси БМП ASCOD совместной австрийско-испанской разработки. Так был создан новый легкий танк, успешно прошедший испытания. Тогда же итальянцы передали во временное пользование армии США 16 Centauro для отработки новых организационно-штатных структур бригад. Из них 12 были в стандартной конфигурации, а четыре — в конфигурации машин охранения.

Истребители танков Centauro широко использовались и используются в составе итальянских миротворческих контингентов, в том числе в Боснии, Ираке, Афганистане. Эти машины отличаются наличием пакета навесной керамической броневой защиты, а установленный на крыше башни 7,62-мм зенитный пулемет MG 42/59 для обеспечения защиты от огня стрелкового оружия справа и слева прикрыт бронированными щитками.


Колесный истребитель танков Centauro со 105-мм пушкой в США.


Истребители танков Centauro-105 итальянской армии.


Centauro итальянской армии в Ираке.


Краткое описание конструкции

Корпус и башня колесного истребителя танков цельносварные, выполнены из броневой стали толщиной 8 мм. Сверху к бронекорпусу и башне на болтах крепятся панели керамической брони толщиной 38 мм. По заявлениям разработчиков, в комплексе это обеспечивает защиту экипажа от огня основных видов стрелкового оружия и осколков снарядов. Лобовая проекция машины защищена от бронебойных снарядов автоматических пушек калибром до 20 мм, остальные проекции — от 12,7-мм пуль. Однако, не указывается, на каких дальностях. Кстати, подобный пакет отечественной разработки на БТР-80 обеспечивает защиту от 14,5-мм пуль БЗТ и БЗТ-44М с дальности от 30 м.

Водитель размещается в корпусе машины впереди с левой стороны, справа от него расположено силовое отделение, отгороженное от внутреннего пространства машины несгораемой переборкой. У водителя имеется люк, крышка которого открывается влево. Для наблюдения задорожной обстановкой служат три перископических прибора наблюдения, средний из которых может быть заменен на пассивный прибор ночного видения MES VG/DIL.

Башня установлена на крыше корпуса ближе к кормовой части машины. Командир машины размещается в ней с левой стороны от пушки, наводчик — с правой, заряжающий — впереди и немного ниже наводчика.

Место командира оборудовано четырьмя перископическими приборами наблюдения, обеспечивающими обзор вперед, по сторонам и назад. Панорамный командирский прицел смонтирован перед командирским люком. Он обеспечивает круговое наблюдение без поворота головы.

Наводчик может покинуть машину через люк заряжающего, крышка которого открывается назад. С правой стороны башни установлены пять перископических приборов наблюдения, которыми могут пользоваться как наводчик, так и заряжающий.

Башня Centauro выполнена как единый модуль. Она выпускается компанией Otobreda в г. Па Специа и поставляется полностью подготовленной к установке на шасси.

Основное оружие истребителя танков Centauro включает в себя 105-мм нарезную пушку Otobreda с длиной ствола 52 калибра и длинным откатом (максимальная длина 750 мм). Для стрельбы могут использоваться все типы стандартных 105-мм натовских выстрелов для танковых орудий L7 и М68, включая выстрелы с бронебойно-подкалиберными (APFSDS) снарядами. Пушка имеет вертикальный клиновой затвор с полуавтоматикой, остающийся открытым после экстракции гильзы. Кроме того, она оснащена многокамерным дульным тормозом, теплоизоляционным кожухом и эжекционным устройством для продувки канала ствола, а также системой контроля его изгиба. Ствол изготовлен с использованием технологии автофретирования.

Боекомплект пушки составляет 40 выстрелов, 14 из которых размещаются в башне, а остальные — в корпусе машины. Спаренный 7,62-мм пулемет MG 42/59 установлен слева от пушки. Еще один такой же пулемет расположен на крыше башни в качестве зенитного. С обеих сторон башни смонтировано по блоку из четырех 76-мм дымовых гранатометов. Отстрел гранат осуществляется при помощи электроспуска.


Истребители танков Centauro-105 итальянской армии.


Трансмиссия Centauro.


Приводы пушки и башни — электрогидравлические, с ручным дублированием. Углы возвышения пушки составляют от -6 до +15°, что несколько меньше, чем на основных танках западного производства из-за принятого расположения башни и ее низкого профиля.

Centauro оснащен СУО Officine Galileo TURMS (Tank Universal Reconfigurable Modular System) — такой же, как и на основном танке Ariete. Основными ее компонентами являются панорамный дневной прицел командира со стабилизированной в двух плоскостях линией прицеливания, перископический комбинированный (дневной/ночной) прицел наводчика со стабилизированной линией прицеливания и встроенным лазерным дальномером, цифровой баллистический вычислитель, комплект датчиков условий стрельбы, система учета изгиба ствола и пульты управления командира, наводчика и заряжающего.

Прицел командира имеет фиксированное 2,5- и 10-кратное увеличение. Углы качания его головного зеркала составляют от -10 до +60°, угол поворота головки прицела по горизонтали — 360°. Для наблюдения и ведения огня ночью у командира имеется телемонитор, на который выводится изображение с тепловизионного прицела наводчика.

Установленный на крыше башни прицел наводчика объединяет четыре основных модуля (головное стабилизированное зеркало, оптический дневной канал, лазерный приемопередатчик и тепловизор) в одном корпусе. Дневной канал имеет 5-кратное увеличение, а тепловизионный обеспечивает вывод на монитор двух полей зрения — широкого и узкого.

Цифровой баллистический вычислитель производит вычисление исходных установок для стрельбы, управляет действием всех подсистем СУО (оптическим прицелом, лазерным дальномером, сервоприводами), а также датчиками условий стрельбы, встроенными системами контроля работоспособности СУО SITE и обучения экипажа. Он также обеспечивает переконфигурацию алгоритмов работы системы из нормального режима в режимы дублирования в случае ее частичных отказов.

В систему управления огнем включены три основных датчика условий стрельбы: метеорологический, курсового угла и износа канала ствола.

У наводчика в качестве резервного установлен телескопический прицел Officine Galileo OG С-102 с 8-кратным увеличением и тремя прицельными шкалами, которые переключаются вручную.

Несмотря на то, что 105-мм пушка Centauro стабилизирована, в итальянской армии основным способом стрельбы из этой машины является ведение огня с короткой остановки. Причина банальная: обеспечение высокой точности стабилизации оружия на колесном шасси — проблема более сложная, чем на гусеничном. В полном объеме решить эту проблему удалось пока немногим, и итальянцы в их число не вошли.

На Centauro установлен V-образный 6-цилиндровый 4-тактный многотопливный дизельный двигатель жидкостного охлаждения IVECO VTCA с турбонаддувом, развивающий мощность 520 л.с. при 2300 об./мин. Для машины с боевой массой 25 т он обеспечивает хорошую удельную мощность — 20,8 л.с./т.

Двигатель соединен с немецкой автоматической коробкой передач (АКП) ZF 5 HP 1500, обеспечивающей пять передач переднего и две заднего хода. АКП, в свою очередь, обеспечивает передачу крутящего момента на раздаточную коробку ZF. Раздаточная коробка и АКП производятся в Италии в г. Больцано по лицензии. Весь силовой блок на Centauro может быть заменен в течение 20 мин.

От трансмиссии крутящий момент передается на дифференциал, с которого распределяется на два потока. К каждому борту машины на колесные редукторы он передается посредством карданных валов, карданных передач и конических редукторов.

Подвеска машины — гидропневматическая. Поворотными являются две пары передних и последняя пара задних колес, что обеспечивает относительно небольшие радиусы поворота. Задняя пара колес управляется только при скорости движения до 20 км/ч.


Боевая машина Centauro с башней Oto Melara Т60/70А с 60-мм полуавтоматической пушкой.


БМП Centauro VBC-25; справа — кормовая аппарель и десантный отсек.


Центральная система регулирования давления в пулестойких шинах входит в стандартное оснащение машины. Регулировка осуществляется с места водителя во время движения машины и обеспечивает достаточную, по мнению разработчиков, проходимость на пересеченной местности.

В нише башни установлена система защиты от ОМП Sekur, аналогичная примененной на танке Ariete. Она препятствует попаданию внутрь машины зараженного воздуха путем создания в ней избыточного давления. Встроенная система кондиционирования воздуха позволяет экипажу нормально работать при температурах окружающего воздуха в диапазоне от -30 до +44 °C.

В состав стандартного оборудования Centauro входят установленная спереди лебедка и противопожарные системы в силовом и боевом отделениях.

По желанию заказчика на крыше башни могут быть размещены датчики системы предупреждения о лазерном облучении от лазерных дальномеров или систем наведения противотанковых ракет.

В стандартном исполнении боевая масса Centauro составляет 25 т, а при установке на него дополнительных бронированных модулей она возрастает до 28 т.


Семейство «кентавров»

В начале 2000 гг. на шасси колесного истребителя танков Centauro было разработано целое семейство боевых и специальных бронированных машин, в том числе и ставшая известной (правда, только в России) БПМ Freccia.

Последняя партия истребителей танков Centauro в количестве 150 машин (из 400, поставленных в итальянскую армию) выполнена в варианте машин охранения. Главное отличие этой версии от базовой конструкции — наличие мест для размещения четырех пехотинцев, осуществляющих посадку и высадку через кормовую дверь. Посадочные места десантников оборудованы на крышках ящиков с ЗИП. Для этого пришлось удалить две боеукладки 105-мм выстрелов. Боекомплект сократили до 16 выстрелов, 14 из которых находятся в башне, а два — в корпусе.

В районе мест размещения десантников корпус машины изнутри покрыт специальным материалом типа кевлара, снижающим вероятность их поражения вторичными осколками брони и рикошетирующими сердечниками бронебойных пуль, пробивших броню. Изменены системы кондиционирования воздуха и защиты от ОМП, чтобы обеспечить подачу очищенного или охлажденного воздуха дополнительному экипажу.

На шасси истребителя танков Centauro в составе комплекса вооружения была установлена для испытаний башня Otobreda Т60/70А с 60-мм пушкой. Правда, шасси стало несколько длиннее и шире стандартного; колесная база — 1,605x1,60x1,60 м. С новой башней машина имеет боевую массу 24 т и вмещает шесть человек десанта. Экипаж самой машины составляет три человека. Это же шасси использовалось для создания БМП Centauro VBC с 25-мм автоматической пушкой.

В начале 1996 г. появился опытный образец колесной БМП Centauro VBC (8x8), а в июне того же года он демонстрировался на международной выставке вооружений Eurosatory в Париже. Эта машина создавалась в рамках инициативного проекта, но в соответствии с требованиями итальянской армии к колесной БМП, способной действовать совместно с колесными истребителями танков. А где должны были эксплуатироваться истребители танков Centauro? Правильно — в колониях.



Вверху: бронетранспортер на шасси Centauro.

Командно-штабная машина на базе Centauro.


Кормовая дверь истребителя танков Centauro-120 — доступ к дополнительной боеукладке.


Колесная БМП Centauro VBC оснащена двухместной башней Otobreda ТС-25, имеющей в составе комплекса вооружения 25-мм автоматическую пушку Oerlikon Contraves КВА и спаренный с ней 7,62-мм пулемет. В начале 1999 г. итальянская армия заключила с компанией IVECO-Otobreda контракт на проектирование, разработку и строительство трех опытных образцов. На колесную машину установили ту же башню Hitfist, что и на гусеничную БМП Dardo. По имеющимся данным, итальянской армией было заказано 24 °Centauro VBC.

Башня колесной БМП расположена в центре корпуса, десантное отделение — в кормовой части корпуса машины. В нем могут разместиться до восьми пехотинцев, их посадка и высадка производится через откидывающуюся вниз широкую рампу с гидроприводом в корме машины. В рампе оборудована дверь на случай, если нет возможности ее откинуть или не работает гидропривод (например, при заглохшем двигателе машины). Для стрелкового оружия десанта имеется пять бойниц с перископическими приборами наблюдения, по две с каждого борта и одна — в левой части рампы.

Стандартное оборудование машины включает навесной пакет дополнительной керамической брони для улучшения защищенности от огня стрелкового оружия, гидроусилитель управляемых поворотных колес (две пары передних и пара задних) с пулестойкими шинами типа RunFlat, центральную систему регулирования давления в шинах, системы защиты от ОМП, кондиционирования воздуха, предупреждения о лазерном облучении и противопожарного оборудования.

В варианте бронетранспортера машина оснащается башней с 12,7-мм пулеметом и спаренным с ним 7,62-мм пулеметом. В этом случае в состав ее экипажа входят командир- наводчик и водитель, а в десантном отделении размещаются десять пехотинцев.

По заявлениям представителей консорциума IVECO-Otobreda, машина может оснащаться более мощными дизельными двигателями, а ее боевая масса может быть увеличена до 28 т за счет усиления пакета навесной брони.

Кроме того, в Италии на базе шасси истребителя танков Centauro (8x8) уже разработаны и разрабатываются еще несколько версий специальных бронированных машин, в том числе самоходный миномет, командно-штабная машина, бронированная ремонтно-эвакуационная машина, бронированная санитарная машина, зенитно-артиллерийский комплекс, 155-мм самоходная гаубица, мостоукладчик и истребитель танков со 120-мм гладкоствольной пушкой.


Колесный истребитель танков Centauro-120 демонстрирует ходовые возможности на выставке IDEX-2003.


76-мм артиллерийская система Draco на шасси БМП Centauro Freccia.


Колесный истребитель танков со 120-мм гладкоствольной пушкой впервые демонстрировался на международной выставке вооружений IDEX-03 в г. Абу-Даби. В качестве основного оружия на нем используется 120-мм гладкоствольная пушка Otobreda 120/45 с длиной ствола 45 калибров и коротким откатом. В отличие от предшественника со 105-мм пушкой, на крыше башни новой машины установлены два зенитных пулемета, из них один калибра 12,7 мм с дистанционным управлением. СУО осталась неизменной. При использовании в качестве машины охранения в ней могут разместиться четыре пехотинца, а боекомплект уменьшен до одиннадцати выстрелов.

В целом, шасси колесного истребителя танков Centauro (8x8) оказалось удачным, что позволило создать на его базе целую гамму различных по назначению бронированных машин. Это повышает унификацию техники в частях и соединениях, облегчает снабжение, обучение специалистов и ремонт.

В июне 2010 г. на выставке Eurosatory в Париже итальянская компания Oto Melara продемонстрировала зенитный дистанционноуправляемый боевой модуль (RWS) Draco, разработанный в порядке частной инициативы за собственные средства и установленный на шасси Centauro (8x8). Эта мобильная система ПВО предназначена для прикрытия баз и объектов от ударов самолетов, вертолетов, а также БЛА, но может использоваться для огневой поддержки сухопутных войск и для береговой охраны.

В башне применено 76-мм корабельное орудие Oto Melara с длиной ствола 62 калибра. Стабилизированная в двух плоскостях пушка имеет темп стрельбы до 80 выстр./мин. Однако боевая скорострельность системы Draco может составить только 12 выстр./мин. Дальность стрельбы достигает 15 км по наземным целям, 22 — по морским. При стрельбе прямой наводкой дальность стрельбы по наземным целям составляет около 3 км в зависимости от типа поражаемых целей.

На кормовой части башни расположена обзорно-прицельная РЛС, которая при необходимости убирается под броню. Башня имеет защиту по 3 уровню STANAG 4569 (защита от 7,62-мм пуль винтовки СВД). Масса башни Draco составляет 5,5 т.

Во время демонстрации колесной машины Centauro с системой Draco на ней был установлен макет системы активной защиты Scudo. Она была создана по заказу итальянской армии, которая частично профинансировала эти работы. Система предназначена для противодействия гранатометам типа РПГ-7, а также снарядам с низкой скоростью полета. В нее входит двухдиапазонный датчик, компьютер и 70-мм гранатометы для отстрела поражающих элементов. Вероятность поражения снаряда на расстояниях от 30 до 100 м составляет 90 %. Однако с появлением нового гранатометного комплекса РПГ-30, разработанного российским ГНПП «Базальт», все существующие и перспективные системы активной защиты стали просто дополнительным грузом на боевых машинах.

На сегодняшний день пока нет данных о каких-либо заказах боевых машин Centauro с систёмой Draco.


Боевая машина пехоты Freccia в базовом варианте.


VBM Freccia с пусковыми установками ПТУР Spike LR.


VBM Freccia


Об этой машине следует сказать особо. Колесная БМП VBM Freccia стала результатом модернизации Centauro VBC-25, проведенной в середине 2000-х гг. Первые машины поступили на вооружение итальянской армии в 2009 г.

Экипаж Freccia состоит из трех человек — командира, наводчика и механика-водителя. Десантное отделение рассчитано на восемь пехотинцев в полной экипировке. Погрузка и выгрузка десанта может осуществляться через аппарель в корме корпуса и люки в крыше корпуса.

БМП имеет такую же силовую установку и трансмиссию, как и базовый истребитель танков. Основное отличие состоит в установке новой двухместной башни ОТО Melara Hitfist Plus с 25-мм автоматической пушкой производства немецкой компании Rheinmetall, двумя 7,62-мм пулеметами (спаренный с пушкой и на крыше башни). Кроме того, использован комплект повышения противоминной защиты. Применение этих мер привело к снижению клиренса машины и ее проходимости в условиях бездорожья.

Корпус и башня VBM Freccia цельносварные, из броневой стали толщиной 8 мм (такие же, как на БТР-80). Баллистическая защита корпуса и башни, как сообщают разработчики, усилена за счет навешивания модулей керамической брони. Сверху к бронекорпусу и башне на болтах крепятся панели керамической брони толщиной 38 мм. Ничего нового, никаких «ноу-хау», о которых так много говорили некоторые бывшие российские военачальники, здесь нет. Согласно имеющейся информации, лобовая броня VBM Freccia устойчива к попаданию снарядов калибра 25–30 мм, а днище способно спасти экипаж от ударной волны взрыва противотанковой мины мощностью 6 кг в тротиловом эквиваленте. Дополнительное бронирование в области каждого из колес позволяет защитить экипаж от взрывных устройств мощностью 8 кг. Однако к таким заявлениям стоит относиться очень осторожно, учитывая печальный опыт «знакомства» наших военных специалистов с бронеавтомобилем Iveco LMV.

Колесная БМП получила также современный пакет цифровых электронных средств, в том числе комплекс средств связи и передачи данных, автоматизированную систему управления подразделениями в бою, бортовую информационно-управляющую систему и т. д.

VBM Freccia оснащена 25-мм автоматической пушкой Rheinmetall, но в перспективе планируется установка и автоматической 30-мм пушки АТК МК 44. Боекомплект к пушке составляет 200 патронов в двух лентах: в одной — 115 патронов с осколочно-фугасными снарядами, во второй — 85 патронов с бронебойно-трассирующими снарядами. Боекомплект к двум 7,62-мм пулеметам насчитывает 900 патронов — 700 и 200 соответственно. Для сравнения: в российском БТР-82А (а это все же БТР, а не БМП!) в боекомплект входят 300 30-мм патронов к автоматической пушке и 2000 — к спаренному пулемету.

В составе комплекса вооружения VBM Freccia имеются две пусковые установки ПТУР Spike LR производства израильской компании Rafael. Но они устанавливаются не на всех VBM Freccia, а только на машинах, выполненных в так называемом «противотанковом» варианте.


Компоновка колесной боевой машины пехоты Freccia.


БМП Freccia.


155-мм самоходная гаубица на базе Centauro.


Огневые возможности VBM Freccia повышены благодаря установке в башне современного оптоэлектронного прицельно-наблюдательного комплекса фирмы Selex Galileo Janus.

Следует отметить, что комплект противоминной защиты, быстродействующая система пожаротушения и снижения взрывоопасности, лебедка с гидравлическим приводом, система коллективной защиты от ОПМ, система отопления (кондиционирования воздуха) и пакет дополнительной керамической брони в базовую комплектацию машины не входят, а устанавливаются опционально по требованию заказчика.

Полная боевая масса VBM Freccia в итоге выросла до 30 т. Преодолевать водные преграды вплавь она уже не способна.

В настоящее время для итальянской армии заказаны четыре варианта этой машины. Помимо описанных выше базовой БМП с башней Hitfist и варианта с ПТРК Spike LR, имеется и минометный вариант. Он вооружен 120-мм полуавтоматическим нарезным минометом TDA 2R2M производства компании Thales. Разработан также командирский вариант машины с башней Hitrole, вооруженной 12,7-мм пулеметом с дистанционным управлением производства компании Oto Melara. Командирская машина оснащена системой управления, контроля, связи и вычисления параметров С4, которые являются неотъемлемой частью армейской архитектуры централизованной сети обмена информацией.

В перспективе можно ожидать, что армия закупит еще четыре варианта машин. Одной из них является эвакуационная машина, заказанная Испанией для поддержки бронетанковых батальонов, оснащенных тяжелыми ББМ Centauro с колесной формулой 8x8, другая — бронированная санитарная машина. Существуют планы, связанные с инженерными машинами и мостоукладчиками, однако остается под вопросом, будут ли они базироваться на шасси Freccia.

VBM Freccia поступили на вооружение двух средних бригад сухопутных войск Италии. В 2009–2010 гг. итальянская армия приобрела первые 54 БМП (включая две командно-штабные машины). В 2011 г. было поставлено еще 195 единиц (в том числе 36 БТР с ПТРК Spike, 18 командно-штабных машин, 10 БРЭМ и 21 самоходный миномет калибра 120 мм). Всего военные намерены закупить 510 машин семейства VBM Freccia.

Экспортные контракты на данный момент отсутствуют. Потенциальным заказчиком итальянских бронемашин одно время являлись Россия и Великобритания, которая рассматривала возможность их закупки в рамках программы FRES (Future Rapid Effect System). Эта БМП активно продвигается на ряде международных тендеров, в частности, в Испании. На выставке Eurosatory-2012 в Париже был представлен еще один образец семейства Centauro — самоходная гаубица калибром 155 мм.


Бронированная ремонтно-эвакуационная машина на базе Centauro.



Колесные истребители танков на учениях испанской армии.


Приключения «кентавров» в России

В сентябре 2011 г. Министерство обороны заключило соглашение с Минобороны Италии о передаче (не на безвозмездной основе, конечно) в Россию для проведения испытаний на базе филиала 3-го НИИ Министерства обороны РФ в Кубинке четырех образцов колесных бронированных машин семейства Centauro — истребитель легких танков Centaurio со 105-мм нарезной пушкой, БМП VBM Freccia с 25-мм автоматической пушкой, истребитель танков Centauro со 120-мм гладкоствольной пушкой и БМП VBM Freccia с 30-мм автоматической пушкой. Планировалось провести полный цикл ходовых и стрельбовых испытаний итальянских машин.

Итальянская техника прибыла в Россию летом 2012 г., после чего была скрыта от посторонних глаз в боксах, укрыта брезентами и опечатана; никого из российских военных, тем более специалистов из промышленности, к ней не допускали. Потом подобрали группу офицеров института, которые должны были испытывать зарубежную технику.

Первые пробные прокаты машин начались в октябре, и отзывы наших военных поначалу были восторженными. Мягкий ход, комфорт, быстрый разгон до максимальной скорости, аккуратность исполнения и сборки машин — все это не могло не впечатлить офицеров. Но вот температура воздуха за окном стала падать, пошли осенние, далеко не теплые дожди.

Группа офицеров выехала на очередной этап испытаний. Решили включить отопитель обитаемого отделения, так как в салоне БМП было довольно прохладно. Ожидаемого тепла в салоне так и не получили, при этом начал сильно охлаждаться и дизель. Он перестал развивать мощность, и машина не могла въезжать на небольшие подъемы крутизной не более 10°. К тому же уплотнения крышек люков показали себя не лучшим образом: холодная дождевая вода с крыши частично проникала через них в салон и капала за шиворот членам экипажа. Чтобы побыстрее добраться до парка, отопитель выключили. Из парка испытатели вместе с представителем компании-производителя пришли замерзшие, мокрые и уже не восторгались итальянской техникой.

Через несколько дней состоялись стрельбы. Centauro со 120-мм пушкой стреляла более или менее точно, в том числе и с ходу, чего нельзя было сказать о колесных БМП с автоматическими пушками. Из десяти коротких очередей с места было получено попадание всего одним снарядом. Как обычно это бывает у нас, после стрельб кто-то из членов экипажа сел на ствол 30-мм автоматической пушки перекурить. Увидев это, итальянские специалисты подняли крик, смысл которого сводился к тому, что они снимают все гарантии с комплекса вооружения. Наши офицеры удивились: «Что вы переживаете, у нас стволы пушек в 3 раза тоньше, мы сидим, и ничего с ними не происходит, а уж ваша и подавно не согнется». Как оказалось, итальянцы переживали не из-за того, что согнется толстый с ребрами жесткости ствол, а из-за того, что вышли из строя шестерни привода вертикального наведения. Пришлось им в течение недели восстанавливать привод.

А когда пошел снег и температура опустилась ниже нуля, началось самое интересное.


Истребители танков Centauro широко используются в составе итальянских миротворческих контингентов.


Тактико-технические характеристики КЕМ Centauro (8x8)
Характеристики Centauro-105 Centauro-120 Centauro VBC-25 Centauro VBC-60 VBM Freccia
Экипаж+десант, чел. 4 (4+4) 1* 3+8 3+6 3+8
Боевая масса, т 28 28 30
Удельная мощность, л.с./т 18,6 18,6 18,3
Максимальная скорость по шоссе, км/ч 105 110
Запас хода по топливу, км 800 800
Глубина брода (без подготовки), м 1,5 1,5
Преодолеваемый подъем,% 60 60
Максимальный угол крена, % 30 30
Двигатель:
тип IVECO 6VTCA, 4-тактный многотопливный турбодизель
мощность, л.с. (об./мин) 520 (2300)
Трансмиссия ZF 5 HP 1500, автоматическая
Вооружение:
пушка, калибр, мм 105 НП 2* 120 ГП 3* 25 АП 4* 60 ПА 5* 25 или 30 АП
спаренный пулемет, калибр, мм 7,62
зенитный пулемет, калибр, мм 7,62
ПУПТРК Нет 2 2 Spike LR
дымовые гранатометы, калибр, мм 8x80
Боекомплект:
к пушке, выстрелов 40(16) 1* 35(11) 1* 200 32 200
к спаренному пулемету, патронов 1400 700 700
ПТУР Нет 2 2
Приводы наведения Электрогидравлические Электрические Электрические
Возможность управления огнем от командира Есть Есть
Система защиты от ОМП Есть Опция
Оборудование для ночного вождения Есть Есть

1 В скобках указаны цифры при использовании в варианте машин охранения.

2 Нарезная пушка.

3 Гпадкоствольная пушка.

4 Автоматическая пушка.

5 Полуавтоматическая пушка.


В снегу «кентавры» безнадежно вставали, и тогда на помощь им спешил обычный БТР-80, который объезжал итальянские машины по снежной целине и затем буксировал их в парк.

Кроме этого, при стрельбе из пушек снежная пыль залепляла выходные окна прицелов, замерзая на них. Дворники очистить стекла прицелов не могли, а обогрев в них не предусмотрен. Но это случалось, только если удавалось на морозе запустить теплолюбивый итальянский двигатель, который переставал заводиться уже при температуре от -10 °C и ниже. Приходилось держать «кентавры» в теплых боксах, но и это не решало всех проблем. Когда машины выходили из бокса, их подстерегала другая напасть — замерзала гидрожидкость в трубопроводах гидропневмоподвески, и тут о мягкости хода можно было забыть совсем.

О призрачных показателях высокой противоминной стойкости мы уже говорили. Все было устроено так, что о возможностях баллистической защищенности и противоминной защиты потенциальный клиент мог судить только со слов разработчика. Проверять прочность корпуса стрельбой или взрывом итальянцы категорически запретили. Но однажды во время ходовых испытаний днище корпуса одной из машин жестко ударилось о кочку из мерзлого грунта. Машина встала, из лючков под моторно-трансмиссионным отделением предательски побежали струйки каких-то высококачественных импортных ГСМ. А что бы произошло, взорвись под этим днищем 6-килограммовый заряд ВВ, можно только гадать.

В целом, нельзя сказать, что итальянские колесные машины семейств Centauro и Freccia обладают какими-то выдающимися характеристиками по сравнению с состоящими на вооружении стран НАТО бронированными колесными машинами или российским бронетранспортером БТР-82А. В то же время они значительно уступают по боевой эффективности такой машине, как БТР-90, созданной на 10 лет раньше новейшей итальянской разработки.


Ростислав Ангельский, Владимир Коровин

Зенитный ракетный комплекс "Оса-М"

Практическое применение нового оружия порой дает парадоксальные результаты. В частности, по результатам боевых действий у Фолклендских островов в 1982 г. (единственного послевоенного конфликта с массированными атаками авиации по кораблям) наиболее результативными оказались ЗРК самообороны, в частности, «Си Вульф», имевшие относительно скромные летно-тактические характеристики. При этом практически ничего не удалось записать на счет ЗРК средней и большой дальности, все предшествующие десятилетия олицетворявших собой грозную боевую мощь зенитного ракетного оружия. Несколько десятилетий не являлись приоритетными и отечественные разработки корабельных ЗРК самообороны, хотя формально все началось именно с такого комплекса…

В середине 1950-х гг. при разработке ЗРК М-1 «Волна» ставилась цель получить комплекс малой дальности, дополняющий на больших кораблях более дальнобойные М-2 и М-3. Но ЗРК М-2, созданный на базе сухопутного С-75, оказался малопригодным для применения на кораблях, а работы по М-3 завершились еще на «бумажной» стадии.

С другой стороны, в ходе разработки и испытаний М-1 с ракетой В-600 (4К90) выявилась возможность расширения его зоны поражения по сравнению с первоначально заданной величиной. Поэтому до конца 1960-х гг. М-1, оставаясь единственным корабельным ЗРК, выполнял скорее задачи комплекса средней дальности, а не самообороны — в особенности после того, как в его состав ввели усовершенствованную ракету В-601 с увеличенной зоной поражения. Но при этом масса и габариты М-1 допускали его размещение только на кораблях не меньших, чем эсминец.


Компоновка ЗУР 9М33.

1 — передатчик радиовзрывателя; 2 — рулевая машинка; 3 — блок питания; 4 — воздушный аккумулятор давления;5 — приемник радиовзрывателя; 6 — аппаратура радиоуправления; 7 — автопилот; 8 — боевая часть; 9 — РДТТ; 10 — шарнир стабилизатора.


Между тем, еще в конце 1950-х гг. стало ясно, что сколько-нибудь эффективная ПВО сторожевых и малых противолодочных кораблей, а также строившихся большими сериями ракетных катеров немыслима без зенитного ракетного оружия. Одновременно было признано, что ПВО крупных кораблей и корабельных соединений должна быть эшелонированной и включать в себя наряду с комплексами средней и большой дальности также и ракетное оружие самообороны. Проработки соответствующего корабельного комплекса М-4 начались практически одновременно с первыми исследованиями по ЗРК малой дальности для ПВО Сухопутных войск.

Практически совпадали и характеристики обоих ЗРК, предназначенных для решения аналогичных задач — поражения в первую очередь внезапно появляющихся низколетящих целей. При этом, помимо высокой устойчивости к помехам от местных предметов, к влиянию переотражения излучения радиолокационных средств от подстилающей поверхности на работу как станции наведения, так и радиовзрывателей ракет, условия боевого применения определяли и необходимость предельного сокращения времени реакции ЗРК. Как по кораблям, так и по частям и подразделениям Сухопутных войск ожидались групповые действия самолетов с применением обычных средств поражения, в отличие от прорыва к стратегическим целям одиночных носителей ядерного оружия — основных целей Войск ПВО страны. Это обстоятельство накладывало повышенные требования по огневой производительности двух комплексов.

Осознание необходимости унификации средств обоих комплексов пришло уже на начальной стадии работ. К этому же склонялись и за рубежом. Так, в те годы появились в значительной степени унифицированные английские комплексы «Си Кэт» и «Тайгер Кэт», активно рекламировалась только что начатая разработка американских ЗРК «Маулер» и «Си Маулер».

Создание унифицированных отечественных ЗРК — сухопутного «Оса» (9КЗЗ) и корабельного «Оса-М» (4К-33) с единой ЗУР 9М33 — началось по постановлению № 1157-487 от 27 октября 1960 г. Комплекс предназначался для поражения целей типа МиГ-19, летящих на высотах от 50-100 м до 5 км со скоростью до 500 м/с, на дальностях от 0,8–1 км до 8-10 км при курсовом параметре до 4–5 км. Масса ракеты не должна была превышать 60–65 кг, что позволяло двум военнослужащим вручную перезаряжать пусковую установку ЗРК Сухопутных войск. В корабельном комплексе использовалась значительная часть радиоэлектронных средств сухопутного ЗРК.

Головным разработчиком ЗРК в целом и боевой машины комплекса 9КЗЗ был определен НИИ-20 ГКРЭ. Главным конструктором комплекса первоначально назначили В.М. Тарановского, которого вскоре сменил М.М. Косичкин. Для привязки ЗРК к корабельным условиям применения задействовали КБ завода № 782 (в дальнейшем — завод «Радуга»), уже имевшее опыт создания корабельных радиолокационных станций наводки зенитной артиллерии. Главным конструктором «Осы-М» в этой организации, позже преобразованной в КБ «Аметист», стал А.П. Малиевский, затем — Н.И. Ермолов. К созданию корабельной пусковой установки подключили ленинградское ЦКБ-34.

Проектирование единой ЗУР поручили КБ завода № 82 Мосгорсовнархоза (ныне — КБ «Молния») во главе с А.В. Потопаловым. В начале 1950-х гг. это предприятие, расположенное в подмосковном Тушино, первым освоило выпуск разработанных коллективом С.А. Лавочкина ракет для системы С-25. Затем в сформированном при заводе КБ-82 провели ряд мероприятий по их усовершенствованию. Однако собственные конструкции КБ-82 преследовали неудачи. Летом 1959 г. КБ-82 отстранили от работ по ракете для комплекса ПВО С-125: тему передали более опытному коллективу ОКБ-2 П.Д. Грушина, предложившему ракету В-600П — слегка доработанный вариант корабельной В-600. Впрочем, подключение КБ-82 к разработке 9М33 было не просто моральной компенсацией за отстранение от С-125 — этот коллектив уже привлекался для выполнения первых проработок будущей ракеты предлагавшегося к созданию корабельного комплекса М-4.

Сухопутная «Оса» должна была стать первым автономным ЗРК с размещением на одном самоходном шасси не только ракет, пусковых устройств, станций наведения, но и радиолокационных средств обнаружения воздушных целей. Целесообразное для Сухопутных войск решение было распространено и на корабельный комплекс: в состав станции 4Р-33 включили собственные средства разведки целей, что поначалу выглядело несколько парадоксальным. Как правило, каждый боевой корабль оснащался мощной РЛС обнаружения воздушных целей, поисковые возможности которой значительно превышали соответствующие показатели канала обнаружения «Осы-М» за счет более высокого энергетического потенциала и использования крупногабаритной антенны, а также благодаря расширяющему горизонт размещению этой антенны на топе мачты.

Однако реализация собственного канала обнаружения, органически включенного в комплекс «Оса-М», позволила сократить время реакции ЗРК на 6–8 с, что было чрезвычайно важно при борьбе со скоростными низколетящими целями, ведь в те годы информация передавалась, как правило, голосом оператора.


Пусковая установка ЗИФ-122 ЗРК «Оса-М».


Другим преимуществом внедрения собственного канала обнаружения стало повышение устойчивости ПВО корабля к воздействию активных помех противника: общекорабельная РЛС и средства «Осы-М» могли работать на разных частотах. Немаловажным являлось и элементарное дублирование не очень надежных технических средств того времени. Кроме того, на одном из основных носителей комплекса «Оса-М» — малом ракетном корабле пр. 1234, и так перегруженном множеством антенных постов системы целеуказания ударного ракетного комплекса П-120 «Малахит», — наличие РЛС обнаружения цели в составе ЗРК позволило отказаться от общекорабельной РЛС.

Большое количество нововведений привело к немалым объективным трудностям. Уже в 1961 г. на этапе выпуска аванпроекта выявилась расстыковка показателей основных элементов ракеты и комплекса, разрабатываемых различными организациями. Стараясь решить выявленные проблемы, разработчики постепенно отказались от ряда наиболее передовых, но еще не обеспеченных производственной базой технических решений. В результате, так и не вышли из «бумажной» или экспериментальной стадии РЛС обнаружения и сопровождения целей с фазированными антенными решетками, полуактивная радиолокационная головка самонаведения ракеты, объединенная с автопилотом в так называемый многофункциональный блок. Последняя неудача буквально «рассыпала» ракету.

На начальной стадии работ, исходя из заданной стартовой массы ракеты в 60–65 кг, в КБ-82 предполагали, что с многофункциональным блоком, масса которого оценивалась в 12–13 кг, точность наведения ракеты будет достаточной для эффективного поражения целей боевой частью массой 9,5 кг. В получавшийся «остаток» в 40 кг предстояло вписать двигательную установку и систему управления.

Однако, едва начав работу, разработчики бортовой аппаратуры недопустимо (почти вдвое) превысили заданную массу многофункционального блока. Это заставило рассмотреть применение радиокомандного управления при соответствующем снижении точности наведения. Нереальными оказались и заложенные в проект характеристики двигательной установки. Выявившийся при летных испытаниях недобор энергетики потребовал применения большего заряда топлива, а стартовая масса достигла 70 кг.

В 1962–1963 гг. на Донгузском полигоне провели серию бросковых испытаний макетов ракет, а также четыре автономных пуска ЗУР с полным комплектом аппаратуры, из которых только один прошел успешно. Решением ВПК № 11 от 8 января 1964 г. для оказания необходимой помощи разработчикам «Осы» организовали комиссию во главе с начальником НИИ-2 В.А. Джапаридзе, в состав которой включили головных разработчиков ЗРК Войск ПВО страны — А.А. Расплетина и П.Д. Грушина. Для КБ-82 это оказалось губительным: в результате было принято постановление от 8 сентября 1964 г., по которому разработку ЗУР 9М33 передали ОКБ-2 П.Д. Грушина, установив новый срок предъявления ЗРК на совместные испытания — II кв. 1967 г.

Грушин начал трудиться над новой ракетой еще до завершения работы комиссии. К этому времени окончательно выяснилось, что создатели бортовой аппаратуры не впишутся в отведенные им лимиты. Переход на менее точное радиокомандное наведение потребовал полуторакратного утяжеления боевой части и изменения параметров радиовзрывателя.

Трезво оценив имевшиеся возможности, Грушин даже не пытался обеспечить заданные постановлением характеристики ракеты. Для того чтобы обосновать правильность принятого решения, Г рушин провел анализ зарубежных аналогов «Осы» — американского «Маулера», итальянской «Индиго», английских «Си Кэт» и «Рапиры». Как и следовало ожидать, среди разработчиков этих проектов успеха достигли лишь те, кто удержался в рамках реальности, не ориентируясь на отдаленную перспективу.


Малый противолодочный корабль пр.1124М (МПК-118). Черноморский флот, 2006 г.


Малый ракетный корабль пр. 1234. 1988 г.


Сторожевой корабль пр. 1135 «Задорный». 1988 г.


Сторожевой корабль «Безукоризненный» в Средиземном море. Декабрь 1989 г.


Новый проект ЗУР 9М33 базировался на уровне характеристик уже освоенных ракетных топлив и бортовой аппаратуры. Габаритами бортовой аппаратуры был определен минимально возможный наружный диаметр ракеты — 208 мм. Чуть ли не впервые выбор основных параметров ракеты проводился с привлечением ЭВМ. По результатам анализа возможных компоновок выяснилось, что двухступенчатые схемы не имели реальных преимуществ перед одноступенчатыми. Для требуемых дальностей и высот перехвата массы ракет получались соизмеримыми, но длина двухступенчатой ракеты была несколько больше. Кроме того, отделившаяся стартовая ступень могла нанести ущерб своим войскам или повредить соседний корабль. Вариант с очень перспективным, казалось бы, маршевым ПВРД заметно проигрывал одноступенчатому по массе и, в особенности, по габаритам, что было крайне важно для корабельного комплекса. Поэтому разработчики остановились на одноступенчатом варианте с двухрежимным твердотопливным двигателем с двумя одновременно воспламенявшимися шашками из топлив с различными скоростями горения. Это обеспечивало стартовый режим для интенсивного разгона ЗУР и маршевый режим при поддержании высокой сверхзвуковой скорости на всей траектории полета на максимальную дальность.

Для ракеты была принята аэродинамическая схема «утка», обеспечивавшая высокую маневренность и минимальное сопротивление. Известно, что для этой схемы характерен так называемый момент «косой обдувки», возникающий при воздействии на крылья возмущенного отклоненными рулями воздушного потока, что порождает нежелательный момент по крену. Обычно для его парирования использовались размещенные на крыльях элероны, что требовало установки на ракету дополнительных рулевые машинок. На малогабаритной ракете «лишние» объемы и резервы массы для них отсутствовали. П.Д. Грушин и его сотрудники просто проигнорировали «косую обдувку», допустив свободное вращение по крену крыльевого блока, закрепив его на подшипниковом узле, так что момент практически не передавался на корпус ракеты.

Технический облик и характеристики нового варианта ЗУР были представлены в эскизном проекте, выпущенном уже в сентябре 1964 г. В конструкции ракеты впервые использовали новейшие высокопрочные алюминиевые сплавы и стали. Три передних отсека с аппаратурой для обеспечения герметичности выполнили в виде единого сварного моноблока.

Длина ракеты составляла 3158 мм, диаметр — 208 мм, размах крыльев — 650 мм, масса -126 кг, в том числе 15 кг приходилось на осколочно-фугасную боевую часть, радиус поражения которой по самолету F-4 оценивался в 5 м. Средняя скорость ракеты равнялась 500 м/с.


Большой противолодочный корабль пр.1134Б «Керчь» в Севастополе, 2006 г.


Тяжелый авианесущий крейсер пр.1143 «Киев». 1985 г.


К концу 1964 г. был готов и проект пусковой установки «Осы-М», ставшей еще одной уникальной особенностью комплекса. Предполагалось, что новая ракета будет более чем на порядок легче ЗУР комплекса М-1. Это определяло и намного более миниатюрное исполнение пусковой установки и всех ее элементов. Но комплекс предназначался, в первую очередь, для вооружения малых ракетных и противолодочных кораблей, на которых пусковая установка располагалась на высоте всего 4–5 м над ватерлинией, на удалении порядка 10 м от форштевня. В результате, в штормовых условиях можно было ожидать не только забрызгивания или заливания пусковой установки, но и сокрушительных ударов волн по ее хрупкой конструкции. Возможный результат подобных проделок стихии был наглядно продемонстрирован в 1970 г. в Бискайском заливе в ходе мореходных испытаний крупнейшего из новых кораблей нашего флота — противолодочного крейсера пр. 1123. Удары волн почти выворотили из палубы реактивную бомбометную установку РБУ-6000, по массогабаритным показателям близкую к пусковой установке «Осы-М». Требовалось учитывать и суровые климатические условия нашей страны. Не только в Баренцевом, но и на Черном море конструкция могла подвергнуться обледенению.

Тогда конструкторы ленинградского ЦКБ-34 решили разместить разработанную ими пусковую установку СМ-126 под палубой, под прикрытием раскрывающегося люка. Подъем пусковой установки в надпалубное пространство производился непосредственно перед пуском ракет, поэтому неблагоприятное воздействие на нее стихий продолжалось лишь считанные секунды. Вертикальное перемещение пусковой установки позволило также отказаться от специальных устройств подачи на ее направляющие ракет из погреба боезапаса. При опускании пусковая установка «насаживала» ракеты на свои направляющие из соответствующим образом провернутых барабанов, фиксировала их и перед пуском поднималась вместе с ними. С учетом унификации сухопутного и корабельного вариантов ракет по бугелям и бортовым разъемам было принято необычное размещение ракет в барабанах — носовой частью вниз. Кроме защиты установки от внешних воздействий, подпалубное размещение пусковой установки повышало остойчивость корабля, что являлось немаловажным для небольших кораблей.

Другой оригинальной особенностью пусковой установки «Осы-М» стало размещение боезапаса из 20 ракет в четырех барабанах. Многочисленность барабанов была связана с тем, что применительно еще к легкой ракете, создававшейся в КБ-82, для повышения огневой производительности комплекса предусматривалась разработка пусковой установки с четырьмя направляющими, а их одновременное заряжание обеспечивалось соответствующим количеством барабанов.

В ноябре 1963 г. состоялась одна из первых коррекций состава кооперации создателей комплекса «Оса-М» — был заменен разработчик пусковой установки. Им стало ЦКБ-7 (ныне — ПО «Завод «Арсенал им. М.В. Фрунзе») во главе с П.А. Тюриным. Там организовали отдел, возглавляемый заместителем главного конструктора ЦКБ-7 B.C. Петрикеевым. При этом было невозможно использовать раннее выполненные ЦКБ-34 проработки по пусковой установке СМ-126, предназначенной для значительно более легких ракет КБ-82. В ЦКБ-7 спроектировали новую конструкцию под индексом ЗИФ-122 для почти вдвое более тяжелой ракеты. Установка обеспечивала загрузку и хранение ракет, их предстартовую проверку и подачу для пуска. Ее выполнили полностью автоматизированной, с дистанционным управлением стрельбой.

Первый пуск новой грушенской ракеты 9М33 с передвижной сухопутной установки был выполнен 27 марта 1965 г. на Донгузском полигоне. К началу 1967 г. летные испытания сухопутной «Осы» были доведены до этапа выполнения пусков ракеты в замкнутом контуре управления, а летом начались государственные испытания. Но при этом стала очевидна недоработанность наземных средств комплекса — неудачная компоновка боевой машины, невыполнение ряда требований задания заказчика. Это привело к тому, что государственные испытания приостановили на 2 года, а боевую машину пришлось создавать практически заново, на совершенно ином шасси. Последовали и очередные оргвыводы: руководителем НИИ-20 был назначен В.П. Ефремов, руководителем разработки «Осы» — И.М.Дризе.

В этих условиях корабельный вариант комплекса по степени отработки неожиданно обогнал сухопутный, до того считавшийся важнейшим из-за более солидного объема ожидаемого заказа. К 1967 г. опытовое судно ОС-24 (бывший крейсер «Ворошилов») дооборудовали для установки «Осы-М», сохранив и возможность продолжения начатых с него годом раньше испытаний комплекса «Шторм». Летные испытания «Осы-М» проходили относительно успешно, но флотских заказчиков волновало подтверждение работоспособности комплекса на малых кораблях, для которых он, собственно, и предназначался. На ОС-24 станция наведения 4Р-33 располагалась на палубе кормовой надстройки в 12 м от водной поверхности — вдвое выше, чем на малых кораблях- носителях «Осы-М», что определяло иные условия отражения излучения от подстилающей поверхности.

Поэтому решающими для заказчиков стали испытания «Осы-М» на малом противолодочном корабле МП К-147, головном из серии спроектированных в Зеленодольском ПКБ (главный конструктор — Ю.А. Никольский) и заложенном по пр.1124 на расположенном в том же Зеленодольске «Заводе им. Горького» под номером 701 еще 26 декабря 1966 г. и переведенный в Севастополь в сентябре 1968 г. До конца 1969 г. он оставался без станции наведения 4Р-33: разработка морского варианта комплекса, как и сухопутного, основательно отставала от планов. Неоднократно прерывались и начатые в 1968 г. государственные испытания корабля.

После укомплектования ЗРК «Оса-М» с борта МПК-147 провели его испытания, входе которых выполнили пуски четырех бросковых, трех телеметрических и одиннадцати боевых ракет. Не все шло гладко: первая телеметрическая ракета не вошла в луч станции наведения. Причиной еще двух неудачных пусков стал отказ бортового ответчика ракеты и потеря управления. Но в остальном испытания прошли успешно. Были сбиты три мишени Ла- 17ММ, парашютная мишень М-6, достигнуто прямое попадание в катер-мишень пр.183Ц, поражена осколками надводная цель Н-1,5. В основном успешно прошли и пуски по имитированным («электронным») целям, в том числе сверхзвуковым. Наиболее эффектным оказался залп по Ла-17ММ, в ходе которого первая ракета сбила мишень, а вторая подорвалась среди ее обломков.

В процессе испытаний подтвердились основные характеристики «Осы-М» по диапазону высот поражения целей (от 50 до 5000 м) и дальностей (до 10 км). Скорострельность комплекса превышала заданную — два двухракетных залпа в минуту, при этом на перезаряжание пусковой установки требовалось 16–21 с. На МПК-147 обеспечивался пуск ракет в секторе свыше ±120° от носа, т. е. огнем ЗРК было прикрыто более 2/3 возможных секторов атаки самолетов противника.

Хотя МПК-147 к началу 1970 г. вошел в состав флота, установленный на нем ЗРК «Оса-М» приняли только в опытную эксплуатацию. Как назло, в период испытаний стояла великолепная погода. Потребовалось дополнительно подтвердить боеспособность комплекса в сложных метеоусловиях. Но и после этих испытаний разработчикам «Осы-М» пришлось дожидаться затянувшейся доводки сухопутного комплекса. Постановление № 748–215 о принятии «Осы» и «Осы-М» на вооружение было подписано только 4 октября 1971 г.


Ракетный корабль на воздушной подушке пр. 1239 «Бора». Севастополь, 2006 г.


К концу этого года в составе флота имелось уже пять малых противолодочных кораблей пр.1124 и четыре малых ракетных корабля (МРК) пр. 1234, спроектированных в ленинградском ЦМКБ «Алмаз» (главный конструктор — И.П. Пегов) и строившихся на расположенном там же одноименном заводе. На МРК был установлен комплекс «Оса-М» с теми же характеристиками, но отличавшийся немного уменьшенным (из-за особенностей его архитектуры) сектором обстрела.

Кроме того, вступили в строй три больших противолодочных корабля пр.1135 (с 1977 г. «разжалованных» в сторожевики), спроектированные Северным ПКБ (главный конструктор — И.П. Соболев) и предназначенные для действий в океанской зоне. Благодаря их комплектации двумя комплексами обеспечивалась круговая зона зенитной ракетной обороны. Пусковая установка № 1 имела сектор обстрела более ±120° от носа, а № 2 — от кормы.

В строй вступил и головной большой противолодочный корабль пр.1134Б — «Николаев», на котором «Оса-М» впервые использовалась как комплекс самообороны, дополняющий «Шторм». На нем побортно располагалось по одной пусковой установке ЗИФ-122 и станции 4Р-33. Но из-за их взаимного затенения оставались непростреливаемые сектора в нос и в корму — порядка 15' от диаметральной плоскости. В результате на этих кораблях не удалось создать круговую зону прикрытия даже двумя комплексами «Оса-М». В ходе государственных испытаний «Николаева» с 17 по 24 декабря 1971 г. провели три пуска по имитированным целям, два — по катеру и два — по парашютным мишеням М-6.

В 1975 г. ЗРК «Оса-М» был успешно испытан на тяжелом авианесущем крейсере «Киев», головном корабле пр.1143. Типичная для авианосцев архитектура с неизбежно асимметричным «островом» ограничила зоны обстрела передней пусковой установкой сектором только по левому борту, а кормовой — только по правому. В процессе испытаний с каждой пусковой установки осуществили по пять пусков — по имитированным целям, по катеру и по парашютным мишеням М-6.

В 1980 г. прошли успешные испытания и на другом исполине советского флота — атомном ракетном крейсере «Киров» пр.1144, а еще через 3 года — на ракетном крейсере пр.1164. Однако уже к середине 1970-х гг. наличие всего двух одноканальных ЗРК «Оса-М» с 40 ЗУР представлялось недостаточным для самообороны авианесущих и ракетных крейсеров, которые в случае начала боевых действий стали бы своего рода «магнитами», притягивающими средства воздушного нападения противника.

Для расширения боевых возможностей ЗРК «Оса-М» модернизировался, в том числе и в направлении снижения нижней границы зоны поражения. Для принятого на вооружение в 1979 г. комплекса «Оса-МА» ее величина была доведена до 25 м, а для созданного в первой половине 1980-х гг. «Оса-МА2» — до 5 м. Кроме того, состоялись успешные испытания по использованию модернизированных станций типа 4Р-33 для управления огнем артиллерийских установок АК-630.

Несмотря на длительность нахождения на вооружении, в том числе и на ряде кораблей зарубежных государств, комплексам «Оса-М» не довелось принять участие в боевых действиях. Максимально близок к этому был ЗРК ливийского малого ракетного корабля «Эан Загид», потопленного в ночь на 25 марта 1986 г. ракетами «Гарпун», запущенными с американского крейсера «Йорктаун» сразу же после кратковременного нарушения МРК режима радиомолчания. По другой версии, «Эан Загид» стал жертвой применения управляемых бомб и ракет «Гарпун» самолетами палубной авиации. Однако нельзя считать, что именно зенитный комплекс подвел ливийский корабль. Как показал анализ, установленная на «Эан Загиде» аппаратура ЗРК «Оса-М» даже не включалась на излучение.

С другой стороны, сухопутный вариант комплекса «Оса» проявил себя с самой лучшей стороны, как при проведении многочисленных учений, так и в ходе боев в Ливане в начале 1980-х гг. Отмеченная тогда же завидная помехозащищенность «Осы» была обусловлена применением высокопотенциальных радиоэлектронных средств в относительно небольшой по дальности зоне поражения этого комплекса.

С комплексом «Оса-М» связано одно из наиболее трагичных событий в послевоенной истории советского флота, произошедшее на Дальнем Востоке 16 апреля 1987 г. В этот день должны были проводиться учебные зенитные ракетные стрельбы малым противолодочным и двумя малыми ракетными кораблями. Для обеспечения стрельб с ракетного катера Р-42 пр. 1241.1 запустили ракету-мишень РМ-15М — переоборудованную ПКР П-15М «Термит». В соответствии с программой полета мишень летела прямолинейно на высоте 50 м, затем снизилась до 25 м и должна была пройти на безопасном удалении от обстреливавших ее кораблей. Первая запущенная с малого ракетного корабля «Муссон» ЗУР перехватила мишень на дальности 5 км, не причинив ей видимого вреда. Боевой частью второй ракеты, сработавшей на удалении 2,5 км от «Муссона», мишень была повреждена. Но вместо того чтобы упасть в воду, она развернулась в сторону обстрелявшего ее корабля и угодила в его надстройку с левого борта. Остававшиеся на борту мишени сотни литров жидкого топлива разбрызгались и смещались с воздухом соседних помещений, создав условия для объемно-детонирующего взрыва. Этим взрывом в главном командном пункте были убиты многие офицеры, включая командира — капитана 3 ранга В.Г. Рекиша и старшего на борту — заместителя командующего Приморской флотилией капитана 1 ранга Р.Г. Темирханова. Несмотря на героическую борьбу экипажа за живучесть МРК, к полуночи «Муссон» затонул. Погибли 39 из находившихся на его борту 76 человек, большинство выживших были обожжены и ранены.

Эта трагедия вновь поставила вопрос о достаточности могущества боевой части «Осы-М» для надежного поражения ПКР. Конечно, попадание потерявшей управление РМ-15М в находившийся в стороне от ее курса «Муссон» можно отнести к редкой случайности: в боевой обстановке дальнейший полет поврежденной ПКР в направлении ее цели представляется наиболее вероятным. Поэтому разработчики новых видов корабельного зенитного ракетного оружия активизировали исследования по изучению воздействия боевых частей зенитных ракет на реальные цели; начали внедряться новые технические решения, направленные на обеспечение гарантированного поражения цели.

Спустя полвека после начала разработки у «Осы-М» можно усмотреть немало недостатков. Прежде всего, это одноканальность по цели и ограниченный боекомплект. Поэтому сомнительной представляется возможность успешной обороны даже оснащенного парой комплексов «Оса-М» корабля пр.1135 от залпа восьми «Гарпунов» или «Экзосетов» — своего рода «джентльменского набора» многих натовских боевых кораблей.


Пуск ЗУР 9М33 ЗРК «Оса-М».


Сторожевой корабль пр.1166 «Татарстан».


Тем не менее, ЗРК «Оса-М» не только остается на вооружении, но и устанавливается на строящиеся корабли пр.1166, головной из которых, «Татарстан», вошел в строй уже в XXI в. Объясняется это тем, что создававшийся на смену «Осы-М» комплекс «Кинжал» так и не смог в полной мере его заменить, так как оказался более громоздким и тяжелым. В наибольшей мере эти показатели оказались критичными для новейших ракетных кораблей на воздушной подушке со скегами пр. 1239 «Бора» и «Самум», получивших на вооружение все ту же «Осу-М».

В целом более чем за треть века «Осой-М» и ее модификациями было оснащено более 70 малых противолодочных кораблей пр.1124, 1124М, П1124, 37 малых ракетных кораблей пр. 1234, 12341, 12347, два пр. 1239 и один пр. 1240, 39 сторожевиков пр. 1135, 1135М, 11351, два пр.11660, восемь больших противолодочных кораблей 1134Б, два тяжелых авианесущих крейсера пр. 1143, три тяжелых атомных крейсера (пр.1144 и 11442), три ракетных крейсера пр.1164, три танкодесантных корабля пр. 1174 и корабль комплексного снабжения пр. 1833. При переоснащении двух крейсеров пр.68бис в корабли управления по пр.68У-1 («Жданов») и по пр.68У-2 («Адмирал Сенявин») они также получили по ЗРК «Оса-М». В общей сложности, на отечественных кораблях было установлено около 220 комплексов типа «Оса-М», который стал самым массовым на отечественном флоте.

Кроме того, «Оса-М» с 1970-х гг. поставлялись на экспорт. Этот ЗРК был установлен на десяти построенных на советских верфях малых ракетных кораблях пр.1244Э и на 12 сторожевых кораблях пр. 1159.

Использованы фото Д. Пичугина, из архивов авторов и ВМС США.


Владимир Щербаков

Такие разные судьбы

Однажды автору этой статьи в руки попал конверт, выпущенный в память одновременного спуска на воду на верфи «Электрик Боут» двух дизель-электрических подводных лодок, «Кавалла» и «Барбел», вошедших в боевой состав подводных сил ВМС США. Обе субмарины приняли участие во Второй мировой войне, но судьбы их оказались радикально разными: одна отправила на дно японский авианосец «Сёкаку» и стала впоследствии кораблем-музеем, а другая сгинула где-то на просторах Тихого океана. Это и побудило автора подготовить данный материал.

14 ноября 1943 г. на расположенной в Гротоне, штат Коннектикут, огромной судоверфи известной американской промышленной компании «Электрик Боут» был настоящий аншлаг. Даже несмотря на то, что это было воскресенье, здесь собрались рабочие судоверфи, клерки из офиса компании, чиновники из различных правительственных организаций, военные моряки и, конечно, масса горожан, проходивших на верфь по специальным приглашениям.

На воду спускали сразу две дизель-электрические подводные лодки (ДЭПЛ): в 10 ч 45 мин новую главу своей истории открыла «Кавалла» (SS-244), которая относилась к типу «Гато», а ровно в полдень настала очередь «Барбел» (SS- 316), принадлежавшей к типу «Балао». Обе субмарины сошли на воду без каких-либо происшествий, после чего прошли испытания и были включены в боевой состав подводных сил ВМС США, но на этом сходство их судеб закончилось.


Памятный почтовый конверт по случаю спуска на воду 14 ноября 1943 г. подводных лодок «Кавалла» и «Барбел».


Пригласительный билет — пропуск на верфь для участия в церемонии спуска на воду ДЭПЛ «Кавалла» и «Барбел».


Стальной «Усач»

Дизель-электрическая подводная лодка «Барбел» стала первой в американских ВМС субмариной, названной в честь одноименной рыбы — «barbel» (латинское название — «Barbus barbus»), которая нам более известна под названием «усач» (или «марена») и принадлежит к семейству карповых. В старорусских же изданиях такая рыба упоминается как «мирон».

ДЭПЛ «Барбел» была заложена на стапеле верфи компании «Электрик Боут» 11 марта 1943 г. Ее постройка велась на средства 3-го военного займа, вырученные в рамках кампании по сбору средств на вооружение для американских вооруженных сил, проходившей в штате Коннектикут. В рамках этой кампании удалось собрать 42,4 млн. долл., которые пошли на постройку на верфи компании «Электрик Боут» шести дизель-электрических подводных лодок для ВМС США.

14 ноября новая субмарина была спущена на воду. После достройки у стенки 3 апреля 1944 г. «Барбел» была «принята в комиссию», т. е. вошла в боевой состав флота, а ее первым командиром стал лейтенант-коммандер Роберт Аллен Китинг младший.

Подводная лодка имела надводное водоизмещение 1525 т, подводное — 2424 т, ее наибольшая длина достигала 95,02 м, наибольшая ширина — 8,31 м, а максимальная навигационная осадка составляла 5,13 м.

Главная энергетическая установка субмарины — дизель-электрическая, двухвальная, включала:

— четыре 16-цилиндровых V-образных двухтактных дизельных двигателя типа Model 16-278А компании «Дженерал Моторе», развивавших эффективную мощность 1600 л.с. при 750 об./мин.;

— четыре электрогенератора;

— четыре высокоскоростных электромотора производства компании «Дженерал Электрик», оснащенных редукторами;

— две аккумуляторные батареи (носовая и кормовая), каждая по 126 элементов;

— два гребных винта.

Максимальная мощность ГЭУ в режиме надводного хода составляла 5400 л.с., а в режиме подводного хода — 2740 л.с. При этом в надводном положении «Барбел» могла развивать максимальную скорость хода 20,25 узла, а в подводном — 8,75 узла.

Имеющийся на субмарине запас топлива (118000 американских галлонов, или 446678,6 л) позволял ей совершать плавание в надводном положении при скорости 10 узлов на дальность до 11000 миль, тогда как емкость аккумуляторной батареи позволяла в подводном положении при скорости хода 2 узла совершать плавание длительностью до 48 ч. При этом автономность по запасам топлива и провизии составляла 75 суток. Рабочая глубина погружения подлодки достигала 120 м. Экипаж включал 6-10 офицеров и 70–71 старшин и матросов.

ДЭПЛ «Барбел» имела шесть носовых торпедных аппаратов Мк 34 калибра 533 мм и четыре торпедных аппарата Мк 35 такого же калибра в корме. Суммарный боезапас — 24 торпеды. Кроме того, на подлодке было установлено артиллерийское и стрелковое вооружение: одно 127-мм/25 орудие Мк 40 (по другим данным, на подлодке стояло орудие калибра 4 дюйма, т. е. 102 мм), одна 40-мм пушка «Бофорс» Мк 3 Mod 0 и один 20-мм «Эрликон» Мк 10 Mod 0, а также два 12,7-мм пулемета.

После проведения всего цикла положенных испытаний «Барбел» направилась на Тихий океан и, миновав Панамский канал, 21 июня 1944 г. прибыла в расположение военно-морской базы Перл-Харбор (Гавайские острова), после чего экипаж сразу же начал готовиться к выходу в море на свою первую боевую службу. В период с 28 июня по 12 июля 1944 г. экипаж сдавал курсовые задачи и проходил боевое слаживание. Забегая вперед, скажем, что подлодка успела совершить за свою историю лишь четыре боевых похода и отмечалась тремя «Боевыми звездами» (за действия в сражении в заливе Лейте и в ходе 1-го и 2-го боевого походов), а ее экипаж удостаивался следующих наград: медалью «За Американскую кампанию», медалью «За Азиатско-Тихоокеанскую кампанию» с тремя звездами за действия в сражении в заливе Лейте и за действия в ходе 1 — го и 2-го боевого походов, а также медалью «За победу во Второй мировой войне».


Коммандер Роберт Аллен Китинг младший — первый командир ДЭПЛ «Барбел».


Экипаж «Барбел» с вымпелом, свидетельствующим о потоплении 10 кораблей и судов противника. Во втором ряду, по центру сразу за вымпелом — Роберт Аллен Китинг. На момент фотографирования (29 октября 1944 г.) ДЭПЛ была ошвартована у борта плавбазы подводных лодок «Фултон» в бухте Танапаг, остров Сайпан.


127-мм/25 орудие подводной лодки-музея «Боуфин» (SS-287), установленной в Перл-Харборе. Такое же орудие было на ДЭПЛ «Барбел».


Первые победы

15 июля 1944 г. «Барбел» вышла на свою первую боевую службу. 19 июля она дозаправилась на Мидуэе, после чего направилась в назначенный для патрулирования район — к островам Рюкю (Нансэй) — и 27 июля прибыла в район Бонинских островов. Примечательно, что буквально вскоре после выхода в море первый боевой поход едва не стал для этой лодки последним. Как вспоминал позже Р.А. Китинг, «28 июля один из вахтенных наблюдателей, старшина 1-го класса Ланж, обнаружил японский самолет, летевший чрезвычайно низко над водой и быстро приближавшийся к нам». Американские моряки успели погрузиться и тем самым избежали верной гибели — вражеская бомба взорвалась буквально над ними.

После нескольких неудачных попыток атаковать противника (в частности, 2 августа Китинг обнаружил небольшое вражеское судно в охранении двух сторожевых катеров, но решение атаковать их отменил после того, как в районе операции появился противолодочный самолет противника, а 4 октября попытка торпедной атаки другого судна была сорвана активными действиями кораблей охранения), 5 августа командир «Барбела» в районе юго-восточной оконечности острова Токуносима обнаружил и атаковал японское грузопассажирское судно «Мияко Мару» 1914 г. постройки водоизмещением 1013 брутто-регистровыхтонн (поданным американских источников, водоизмещением 970 т), шедшее в охранении трех боевых кораблей. В результате из четырех выпущенных веером торпед одна попала в носовую часть судна, которое затонуло с дифферентом на корму в точке с координатами 27’36’ с.ш. и 128°54’ в.д.

ДЭПЛ «Барбел» уклонилась от преследования противника и два дня спустя, 7 августа, следуя в надводном положении в районе к северо-востоку от острова Окинава, по данным РЛС обнаружила японский конвой, в составе которого был опознан танкер типа «Тонан Мару» водоизмещением более 10000 брутто-регистровых тонн, имевший, судя по всему, полную загрузку. Лейтенант-коммандер Китинг выпустил по танкеру все десять торпед, находившихся в носовых и кормовых торпедных аппаратах, и команда слышала несколько мощных взрывов. Это позволило сделать заключение о том, что танкер потоплен в точке с координатами 27°36’ с.ш. и 121*46’ в.д., о чем и была внесена запись в журнал. Впрочем, по данным радиоперехвата было определено, что, вероятно, потоплен армейский транспорт «Сакура Мару». Однако после окончания войны по японским архивным данным эта информация не подтвердилась, и сегодня отмеченный эпизод официально не числится в боевых победах ДЭПЛ «Барбел». Тем более что армейской транспорт ПВО «Сакура Мару» вообще-то был потоплен еще 28 февраля 1942 г. во время боя в Зондском проливе и, насколько известно, обратно в эксплуатацию не вводился.

На следующий день Китинг обнаружил по данным РЛС другое судно, но попытка атаковать его успеха не имела ввиду умелых действий его охранения. А еще день спустя, в 2 ч ночи 9 августа, к северу от острова Окиносима американские подводники обнаружили конвой из трех крупных транспортов, шедших в охранении шести боевых кораблей. Лейтенант-коммандер выпустил четыре торпеды по первому судну и две торпеды по второму, а затем быстро погрузился, чтобы уклониться от преследования противником. 20 мин спустя команда ДЭПЛ «Барбел» слышала взрывы и шум, характерный для ломающегося под напором воды корпуса судна. В журнале боевых действий появилась запись о потоплении трех судов, однако после войны американцам удалось установить, что на самом деле «Барбел» потопила в тот день два судна.

Жертвами подводников стали военный транспорт «Яги Мару» постройки 1943 г. и водоизмещением 1937 брутто-регистровыхтонн и сухогрузное судно «Боко Мару» постройки 1904 г. и водоизмещением 2264 брутто-регистровых тонн (в американских источниках — 2333 т), которые затонули в точке с координатами 27°56’ с.ш. и 128°47’ в.д. При этом на «Яги Мару» погибли 34 человека, тогда как точное количество погибших на «Боко Мару» не известно. Третье судно, танкер «Сан-Диего Мару», осталось невредимым и в 12 ч того же дня благополучно прибыло в Конию, остров Осима (также Амамиосима).

ДЭПЛ «Барбел» длительное время преследовали корабли охранения CD-1 (сторожевой корабль типа «С») и W-17 (тральщик проекта 13В), сбросившие в общем итоге 21 глубинную бомбу, так что американским подводникам пришлось провести под водой 17 ч, прежде чем подлодка смогла всплыть для подзарядки аккумуляторных батарей.

13 августа в 5 ч ночи «Барбел» установила контакт с неопознанной вражеской целью и в течение часа преследовала ее, а затем выполнила торпедную атаку. Всего было выпущено четыре торпеды, команда слышала два четких взрыва, а в перископ наблюдался столб пламени. В ряде источников в этот день «Барбел» приписывают потопление сторожевого корабля «Коан Мару» водоизмещением 223 т в 2 милях к востоку от острова Осима в точке с координатами 28*31’ с.ш. и 129°18’ в.д. Данное утверждение также представляется сомнительным, поскольку автору известно о наличии в составе японского флота только танкера с таким названием, который был потоплен 1 августа 1942 г. американской ДЭПЛ «Нарвал» (SS-167). Вполне возможно, конечно, что после этого название «Коан Мару» присвоили другому кораблю или судну, но пока подтверждающих данных найти не удалось.

После данного эпизода «Барбел» продолжила патрулирование, которое завершила 21 августа, прибыв в пункт базирования на занятом американцами 30 января 1944 г. атолле Маджуро из состава Маршалловых островов.

22 августа она ошвартовалась у борта плавбазы подводных лодок «Бушнелл» (AS-15) типа «Фултон», где находилась до 4 сентября.

13 сентября 1944 г. «Барбел» вышла на очередное боевое патрулирование — в Восточно-Китайское море в район к северо-востоку от острова Осима, а 23 сентября прибыла в район островов Рюкю. 25 сентября в 13 ч 52 мин подлодка установила первый контакт с противником. После 8-часового преследования она выпустила по вражескому транспорту пять торпед из носовых торпедных аппаратов (такие данные приведены в отчете о боевой деятельности ДЭПЛ «Барбел», хотя, по другим источникам, было выпущено шесть торпед). Затем командир начал маневрировать с целью выполнения торпедной стрельбы из кормовых торпедных аппаратов, но неожиданно субмарину встряхнуло от преждевременного взрыва одной из выпущенных ранее торпед, но, тем не менее, командир все же осуществил трехторпедный залп из кормовых аппаратов. Впрочем, первый залп не прошел даром — одна или несколько торпед в точке с координатами 29°50’ с.ш. и 130°6’ в.д. отправили на дно судно «Бушу Мару» постройки 1918 г. и водоизмещением 1219 брутто-регистровых тонн (по американским данным, 1222 т). При этом командир ДЭПЛ «Барбел» докладывал о потоплении «эскортного миноносца водоизмещением 600 т» и одновременно — «транспорта водоизмещением 4000 т».

В течение следующих трех недель «Барбел» провела в бесплодных поисках и попытках атаковать противника. Наконец, 13 октября был обнаружен крупный конвой противника в составе пяти судов в охранении эсминца и двух малых сторожевиков, который командир подлодки решил во что бы то ни стало атаковать. Впрочем, несмотря на все попытки Китинга, конвой остался невредимым, хотя он и докладывал, что в результате торпедной атаки, выполненной в 6 ч утра по данным РЛС, в точке с координатами 29°38’ с.ш. и 127°27’ в.д. десятью торпедами удалось потопить эсминец водоизмещением 1500 т и повредить танкер водоизмещением 10000 т (причем первый шеститорпедный залп просто ушел «в молоко» из-за того, что конвой в последний момент изменил курс). Японские источники ни одно из этих «требований» не подтверждают.

Шестью днями спустя Китинг выпустил последние четыре торпеды по японскому сторожевику, но все они прошли мимо, после чего подлодка направилась на Сайпан. Примечательно, что на переходе «Барбел» обнаружила вражескую субмарину типа «I», шедшую в надводном положении, однако к тому моменту Китинг уже израсходовал все торпеды и предпочел остаться незамеченным. Не обнаружили его и японцы. 24 октября 1944 г. «Барбел» прибыла на Сайпан. При этом в госпиталь был направлен тяжело больной офицер с подлодки «Сэлмон» (SS-182), которого на «Барбел» переправили во время встречи в море 18 октября 1944 г.


Плавбаза подводных лодок «Бушнелл» типа «Фултон» у побережья северной Калифорнии. 11 июня 1943 г.


Плавбаза подводных лодок «Холланд» в гавани Апра, остров Гуам, в июне 1945 г.


Лейтенант-коммандер Конде Лерой Раге — второй и последний командир ДЭПЛ «Барбел».


После ремонта, проведенного с 25 по 27 октября у борта плавбазы подводных лодок «Холланд» (AS-3), пополнения запасов и отдыха экипажа «Барбел» 30 октября 1944 г. вновь вышла в море на свою третью боевую службу — на этот раз надлежало проследовать через Филиппинское море, форсировать Лусонский пролив и выполнить поиск противника в водах Южно-Китайского моря. Конечной точкой маршрута был определен австралийский Фримантл, расположенный в 19 км к юго-западу от Перта (штат Западная Австралия).

4 ноября в 5 ч 30 мин в проливе Балинтанг около островка Сабтанг, что в южной части Лусонского пролива, американские подводники обнаружили два японских боевых корабля, предположительно эсминцы, которые четверть часа спустя (вероятно, обнаружив неизвестную подлодку) стали забрасывать «Барбел» глубинными бомбами. Китинг сумел выйти из-под удара и продолжил патрулирование, а 14 ноября обнаружил конвой в составе двух крупных транспортов и четырех небольших кораблей охранения. После 20-часовой «игры в кошки- мышки» в 23 ч 15 мин по крупному транспорту было выпущено шесть торпед (двумя залпами — две и четыре торпеды). Вскоре после этого прозвучали сильные взрывы, а в перископ наблюдались всполохи огня (судно затонуло через 2 ч). Тогда Китинг, перезарядив носовые торпедные аппараты, выпустил одну и затем три торпеды по другой цели. Однако на этот раз он промахнулся, а один из кораблей охранения обнаружил «Барбел» и стал преследовать ее, в то время как другой корабль открыл по ней огонь из пулеметов или малокалиберных пушек (американская подлодка находилась в это время под перископом, атаку выполняли тральщики W-18 и W-20, тогда как тральщик W-17 оставался в охранении). И все же Китинг в 1 ч 10 мин, уже 15 ноября, выпустил четыре торпеды из кормовых аппаратов и в итоге потопил еще одно судно.

Жертвами «Барбел» в тот раз, как позже выяснилось, стали торпедированный первым войсковой транспорт «Мисаки Мару» 1907 г. постройки и водоизмещением 4396 брутто- регистровых тонн (по американским данным — 4422 т) и отправленный затем на дно войсковой транспорт «Сугияма Мару» постройки 1917 г. и водоизмещением 4379 брутто-регистровых тонн. Суда затонули, соответственно, в точках с координатами 15°10’ с.ш. и 112°40’ в.д. и 15°14′ с.ш. и 112°44’ в.д. (по японским данным, 15°15’ с.ш. и 112°10’ в.д.). При этом на «Мисаки Мару» погибли три члена экипажа и еще восемь из находившихся на борту военнослужащих, а на «Сугияма Мару», затонувшем довольно быстро, погибли 15 членов экипажа и значительное количество находившихся на нем военнослужащих. Всего с обоих судов корабли охранения подняли из воды 652 чел., доставив их затем благополучно в Юйлинь. Причем в некоторых японских источниках датой потопления обоих судов указывается 12 ноября 1944 г. Интересно, что мистическим образом в тот день вновь пересеклись пути американской ДЭПЛ «Барбел» и японского тральщика W-17, который в этот раз также входил в состав охранения конвоя.

25 ноября «Барбел» вышла в очередную торпедную атаку на японский сторожевой корабль, но все шесть выпущенных по нему торпед, судя по всему, прошли мимо цели или же под ней. 7 декабря 1944 г. подлодка прибыла во Фримантл, а 27 декабря Китинга в должности командира подводной лодки сменил лейтенант- коммандер Конде Лерой Раге, выпускник Военно-морской академии в Аннаполисе 1938 г., служивший до того старпомом на подлодках «Сарго» (SS-188) и «Блэкфин» (SS-322), а ранее проходивший службу на линкоре «Айдахо» (ВВ-42) и в штабе так называемого Боевого флота ВМС США, в который были сведены все силы американских ВМС на Тихом океане (существовал в период с 6 декабря 1922 г. по 1 февраля 1941 г., когда в составе ВМС США были сформированы Атлантический, Тихоокеанский и Азиатский флоты).

Что касается первого командира ДЭПЛ «Барбел», Роберта Аллена Китинга, то он, в отличие от своего корабля, Вторую мировую войну успешно пережил, дослужился до звания контр-адмирала и умер 11 декабря 1995 г. в возрасте 83 лет. Родился он 27 января 1912 г. в Бостоне, штат Массачусетс, Военно-морскую академию в Аннаполисе окончил в 1933 г. и до того, как получил назначение на «Барбел», успел с 1 июля 1939 года по 1 ноября 1940 г. послужить на ДЭПЛ «S-27» (USS S-27, SS-132), а с 31 июля 1942 г. по 3 августа 1943 г. — командовал ДЭПЛ «S-34» (USS S-34, SS-139). 4 апреля 1944 г. Китинг получил назначение на должность командира ДЭПЛ «Барбел», за службу на которой он дважды удостаивался высоких государственных наград.

26 октября 1944 г. он был удостоен Военно-морского креста — высшей в Военно-морских силах США и второй по рангу военной награды в Вооруженных силах США. Причем в наградных документах подчеркивалось, что высокой награды произведенный к тому времени в коммандеры Р.А. Китинг «удостаивается Президентом США за исключительный героизм, проявленный им в должности командира подводной лодки «Барбел» (SS-316) во время ее первого боевого похода, совершенного в период с 15 июля 1944 г. по 21 августа 1944 г. и проходившего в акватории, подконтрольной японцам» (на самом деле, несмотря на то, что награждение производится от имени президента США, решение о награждении принимает министр ВМС США).

«Пройдя сквозь силы охранения, коммандер Китинг провел пять торпедных атак и потопил четыре вражеских судна общим водоизмещением 32900 т и повредил еще одно судно водоизмещением 8500 т, — цитировал президентский указ сборник наградных документов Тихоокеанского флота. — Умело выполнив маневрирование с целью избежать преследования со стороны противника, он сумел привести «Барбел» в базу без единого повреждения кораблю или потерь в экипаже. Вдохновляющее руководство коммандера Китинга и преданность порученной ему опасной задаче находятся в русле наилучших традиций Военно-морских сил Соединенных Штатов».

Впрочем, на самом деле, как уже указывалось выше, «Барбел» потопила в свой первый поход только три судна: 5 августа 1944 г. — пассажирско-грузовое судно «Мияко Мару», а 9 августа 1944 г. — транспорты «Яги Мару» и «Боко Мару».

За второй боевой поход на ДЭПЛ «Барбел», совершенный в период 13 сентября — 24 октября 1944 г., в качестве ее командира Роберт Китинг был удостоен 16 января 1945 г. своей первой Серебряной звезды. В наградных документах указывалось, что коммандер Китинг удостоен награды «за выдающиеся доблесть и отвагу, проявленные при командовании подводной лодкой «Барбел»(SS-316) во время ее второго боевого похода». При этом подчеркивалось, что «действуя в непосредственной близости от побережья при постоянной угрозе быть обнаруженным многочисленными самолетами противника, коммандер Китинг сумел миновать вражеские силы охранения и выполнить пять торпедных атак, в результате чего потопил эсминец водоизмещением 1500 т, миноносец водоизмещением 600 т и транспорт водоизмещением 4000 т, а также повредил два японских судна общим водоизмещением 14000 т. Умело используя маневр уклонения, он сумел избежать повреждения корабля во время ответных действий противника и привел «Барбел» в базу».

Однако и здесь приведена неточная информация. Во втором боевом походе, согласно имеющимся официальным данных ВМС США, подлодка потопила только одно транспортное судно: 25 сентября 1944 г. она отправила на дно японский транспорт «Бушу Мару». А вот в третьем боевом походе (с 30 октября по 7 декабря 1944 г.) «Барбел», которой продолжал командовать Роберт Аллен Китинг, 14 ноября потопила еще два японских транспорта из одного и того же конвоя — «Сагияма Мару» и «Мисаки Мару». Впрочем, подобные ошибки и «приписки» вполне характерны для условий военного времени и происходят в военно-морских силах разных стран мира.


Нашивка членов команды ДЭПЛ «Барбел».


ДЭПЛ «Барбел» окрашенная по схеме Ms 9 («полностью черный»). Период 1943–1944 гг.

Рис. А. Шепса.


Памятный знак погибшей ДЭПЛ «Барбел» и ее команде, установленный в городе Каспер — втором по величине городе штата Вайоминг.


Впоследствии Роберт Китинг был представлен к еще одной Серебряной звезде — за умелое командование ДЭПЛ «Рок» (SS-274) во время ее шестого боевого похода, совершенного в период с 7 марта по 4 мая 1945 г., и в итоге 10 июля 1945 г. получил Золотую звезду — специальную добавку на планку, означавшую, что данный военнослужащий получил Серебряную звезду дважды. Своей последней в период Второй мировой войны награды коммандер Китинг был удостоен «за выдающиеся доблесть и отвагу, проявленные во время командования подводной лодкой «Рок» (SS-274), действовавшей против японских сил в районе Французского Индокитая… Выходя в атаку на противника при любом подходящем случае, коммандер Китинг в результате торпедной атаки отправил на дно вражеский эскортный миноносец водоизмещением 600 т, а также спас 15 выживших членов команды потопленного судна союзников, проведших к тому времени 32 суток в спасательной шлюпке длиной всего 26 футов (около 7,9 м. — Прим. авт.), и доставил их в порт».


Последний поход

5 января 1945 г. ДЭПЛ «Барбел» отправилась в свое четвертое и, как оказалось, последнее плавание. Выйдя из Фримантла, лейтенант-коммандер Раге взял курс на Южно- Китайское море. 8 января подлодка приняла топливо и припасы в заливе Эксмаут (в северо- западной части Австралии), затем направилась в Южно-Китайское море через Ломбокский пролив, Яванское море и пролив Каримата. 13 января командир подлодки получил приказ на совместные действия в районе к западу от пролива Балабак вместе с подводными лодками «Блюгилл» (SS-242) и «Брим» (SS-243). Однако в конце января был получен приказ соединиться с подводными лодками «Перч» (SS-313) и «Габилан» (SS-252), создав завесу на западных подходах к проливу Балабак и к югу от прохода Палаван.

3 февраля 1945 г. «Барбел» вышла на связь с подлодками «Туна» (SS-203), «Блэкфин» (SS-322) и «Габилан», сообщив о том, что район, в котором она находится, буквально кишит вражескими самолетами и она несколько раз была обнаружена противником, а 31 января и 1 февраля три раза атакована ими с применением глубинных бомб. Следующий сеанс связи командир подлодки обещал осуществить ближайшей ночью, однако больше никакой информации не поступало. 6 февраля командир ДЭПЛ «Туна» доложил по радио, что в течение последних 48 ч не может установить связь с «Барбел», но передал ей по радио указание выйти на встречу 7 февраля. Когда же «Барбел» не прибыла на эту встречу, командование ВМС США стало ожидать худшего.

В конечном итоге «Барбел» стала 34-й американской подлодкой, пропавшей без вести и признанной в итоге погибшей, а также 40-й по счету погибшей подлодкой ВМС США (при этом лейтенант-коммандер Раге стал самым молодым командиром подводной лодки ВМС США, погибшим в годы войны). Уже после войны на основе анализа трофейных японских документов американские специалисты пришли к выводу, что ДЭПЛ «Барбел» потопил японский самолет. В японских документах утверждалось, что 4 февраля в районе юго-западной части прохода Палаван он атаковал вражескую субмарину, сбросил две бомбы и добился попадания одной из них в районе ее рубки, после чего на лодке прогремел взрыв, поднялся столб пламени и дыма.

16 февраля 1945 г. подлодка была объявлена погибшей, а согласно положениям Раздела 5 Закона № 490, по прошествии 12 месяцев со дня объявления ДЭПЛ «Барбел» пропавшей без вести, 19 февраля 1946 г., весь ее экипаж (81 человек) был официально признан погибшим в ходе боевых действий. Местом гибели ДЭПЛ «Барбел» объявлена точка с координатами 7°49’ с.ш. и 116°47’ в.д.

Отставной главный старшина штурманской службы Брюс Мергель, проходивший службу в Резерве ВМС США, поделился такими воспоминаниями о контр-адмирале Китинге: «Адмирал Китинг преподавал у меня математику в средней школе в Бёрни. Он особо не вспоминал ни о «Барбел», ни о другом каком-то корабле, но всегда говорил, что обучал свою команду всегда быть бдительными и быстро совершать погружение при любом признаке приближающегося самолета. Несомненно, что замена командира корабля была не совсем продуманным шагом. Я уверен, что мистер Китинг до конца своих дней переживал гибель подлодки. Он был хорошим человеком».

Сегодня в городе Каспер, штат Вайоминг, на кладбище ветеранов Орегон Трейл находится памятный знак, посвященный погибшей ДЭПЛ «Барбел» и ее команде. Место для его установки было выбрано, можно сказать, случайным образом и никак не связано фактически с историей подлодки. Дело в том, что в середине 1950-х гг. ветераны-подводники ВМС США, воевавшие в годы Второй мировой войны на разных театрах военных действий, решили увековечить память о всех 52 погибших в войну американских подводных лодках, для чего установить памятные знаки в каждом из штатов. ДЭПЛ «Барбел» достался штат Вайоминг, ну или наоборот (причем, штатам Нью-Йорк и Калифорния «досталось» по два памятных знака).

Памятная плита с именами всех погибших членов экипажа находится также на территории Национального мемориала подводников Второй мировой войны, заложенного 13 января 1977 г. у входа на территорию пункта базирования ВМС США Сил-Бич (штат Калифорния), где расположен один из арсеналов.

Фото из коллекции автора и ВМС США.


М. Павлов, И. Павлов

Первые железнодорожные

Железнодорожный разведчик

Легкий бронеавтомобиль Д-8 был разработан в 1931 г. под руководством Николая Ивановича Дыренкова. До середины 1932 г. на Московском железнодорожном ремонтном заводе (Можерез) собрали около 60 машин, включая вариант Д-12. Однако уже тогда было ясно, что боевые возможности Д-8 весьма ограничены из-за ряда серьезных конструктивных недостатков, таких как теснота броневого корпуса и ограниченные углы обстрела из пулеметов (до 15° от продольной оси машины). Вскоре эти бронеавтомобили начали выводить из боевого состава и передавать для ознакомления в учебные заведения. Тогда же изучалась возможность применения Д-8 в качестве легких бронедрезин для бронепоездов, тем более что разработка специальных железнодорожных дрезин задерживалась.

По замыслу, легкая бронедрезина, вооруженная пулеметами, могла быть снята с железнодорожного пути силами экипажа и продолжить движение на грунтовых дорогах, выполняя функции разведывательной и связной машины. Опытный образец легкой броневой дрезины на базе бронеавтомобиля Д-8 (по документам тех лет — «брдл», «бр.д.л.» или «брдл-1») изготовили на заводе Можерез в середине 1933 г.

Легкая броневая дрезина, в отличие от Д-8, снабжалась специальным оборудованием, допускающим движение по железной дороге (по стандартной колее — 1524 мм), сход на грунт для продолжения движения по грунтовым дорогам, обратный переход на рельсы и изменение направления движения по рельсам на 180°.

В состав специального оборудования «брдл» входили: домкрат, четыре съемных диска (по одному на каждое колесо) со стальными ребордами и резиновыми бандажами, четыре съемных кольца (по одному на каждое колесо) со шпильками для креплений съемных дисков к автомобильным колесам, детали закрепления рулевого управления. Имелись также крюк для блокировки задней рессоры и четыре клиновидных деревянных мостка, предназначенные для облегчения съезда дрезины на грунт или въезда на рельсы. Для этих же целей служил самовытаскиватель, включавший два барабана с тросами и крючьями.

Для установки на рельсы бронедрезина сначала должна была въехать на железнодорожное полотно (перпендикулярно пути) по деревянным мосткам. Экипаж (2 чел.) выключал подрессоривание, с помощью домкрата поднимал машину на 10–25 см и поворачивал ее на 90°. Затем устанавливал поверх автомобильных колес съемные диски, опускал машину на рельсы и включал подрессоривание. Рулевое управление при движении по рельсам обязательно фиксировалось.

При обратной процедуре экипаж «брдл» с помощью домкрата вывешивал ее на 3–5 см (высота реборды) над рельсами, демонтировал съемные диски с ребордами, поворачивал машину на 90° и освобождал рулевое управление от глухого крепления. Затем бронедрезина съезжала на грунт.

Войсковые испытания легкой броневой дрезины прошли на базе Ленинградских краснознаменных бронетанковых курсов усовершенствования комсостава РККА им. тов. Бубнова в период с 22 июня 1933 г. по 31 августа 1934 г. К положительным качествам «брдл» на основе Д-8, позволяющим эффективно использовать ее как средство механизированной разведки в бронепоездных частях, отнесли высокую скорость движения (до 100 км/ч по рельсам и 80 км/ч по шоссе, повышенную проходимость (переход на грунт силами экипажа занимал не более 10 мин), небольшие габариты (длина — 3540 мм, ширина — 1705 мм, высота — 1700 мм), наличие броневой защиты («броня простой пулей не пробивается»). Специальное оборудование в целом получило высокую оценку.



Легкая броневая дрезина на базе бронеавтомобиля Д-8. На корпусе машины закреплены элементы специального оборудования для перевода на железнодорожный ход. Зима 1933–1934 гг.


Однако и недостатков хватало. Так, в выводах по результатам испытаний начальник курса Лебедевский, наряду с достоинствами машины, отмечал:

«1. Бр.д.л., имея положительные и отрицательные свойства бронеавтомобиля «Д-8», при движении по жел. дор. пути не может компенсировать поворотливостью ограниченный угол обстрела своих пулеметов и при движении задним ходом имеет недостаточную скорость (до 10 клм./ч); поворот брдл на 180 град, и переход на грунт (и обратно) под действительным огнем пр-ка невозможен.

(…)

4. Специальное оборудование:

а) Съемные диски с ребордами и резиновыми шинами крепятся к колесам надежно и просто; взаимозаменяемость или обеспечение установки дисков задних колес на передние (и наоборот) — необходимы. Из 4 дисков 2 пришли в негодность из-за износа резиновых шин: диск левого переднего колеса после экстренного торможения на скорости 75 клм./ч. — на 730 клм.; диск левого заднего колеса — на 212 клм. скоростного пробега на 1012 клм. Шина 2-го диска имела роговую прослойку.

(…)

г) Подъемное приспособление: домкрат имел две поломки. Всю тяжесть брдл при подъемке принимает на себя дно, приклепанное к корпусу домкрата; последний изготовлен из мягкого железа. При поломках срезались заклепки, корпус домкрата и дно его перекашивались, шарики из упорного подшипника выпадали. Корпус домкрата и дно его должны быть прочнее и абсолютно жесткими.

(…)

ж) Деревянные мостки — пришли в полную негодность. При использовании требуется особая бдительность экипажа брдл: переход передних колес через наружную нитку рельс наблюдается часто. Предупреждение износа — крепление мостков от погружения в балласт».

Выяснилось, что при неполной боевой нагрузке (если, например, отсутствовали вооружение или боеприпасы и передняя часть «брдл» становилась тяжелее задней), установить машину на рельсы правильно (или снять для движения по грунту) с помощью домкрата экипаж из двух человек не мог. Требовалось привлекать дополнительные силы и средства, что в боевых условиях далеко не всегда было возможно. Кроме того, при движении машины в боевом порядке (с закрытыми люками) обзор из нее признали явно недостаточным.

Дальнейшие работы по легким бронедрезинам на основе бронеавтомобиля Д-8 прекратили.

Тем не менее, на основе опытной эксплуатации «брдл» в Ленинграде составили временную инструкцию «по службе на бронедрезинах».


Подъем бронедрезины с помощью домкрата. На левой подножке машины закреплены деревянные мостки для въезда на железнодорожное полотно или съезда с него.


Домкрат, входивший в состав специального оборудования «брдл».


Легкая броневая дрезина на железнодорожном ходу. Съемные диски устанавливались поверх автомобильных колес.


Бронеавтомобиль БА-27, переоборудованный в бронедрезину на Паровозно-вагонном ремонтном заводе в г. Никольск-Уссурийский. Дальний Восток, 1934 г.


Бронедрезина для Дальнего Востока

В 1928 г. на вооружение РККА поступил БА-27 — первый советский серийный бронеавтомобиль, разработанный в 1927 г. и строившийся до середины 1931 г. Всего было изготовлено 215 таких машин. Однако конструктивные недостатки, выявленные в ходе эксплуатации «первенцев», заставили рассмотреть вопрос о возможных вариантах их применения. Так появилась идея использовать БА-27 в качестве бронедрезин.

Уже в конце 1931 г. на заводе Можерез разработали железнодорожный ход для БА-27. Перевод машины на рельсы и обратно осуществлялся с помощью специального переносного приспособления — домкрата с поворотным устройством (несколько позже аналогичное устройство предложили и для легкого бронеавтомобиля Д-8).

Перед использованием на железной дороге на бронеавтомобиль устанавливались колеса железнодорожного типа со стальными ребордами и резиновыми бандажами, а также специальное буферное и прицепное устройства, позволявшие ставить машину в хвосте железнодорожного состава или соединять две машины между собой. Буферное и прицепное устройства были выполнены в одном корпусе, подвешенном шарнирно на кронштейне, приваренном в кормовой части корпуса. При движении машины на железнодорожном ходу с помощью специальных хомутов производилась блокировка передних и задних рессор. Скорость на железнодорожном ходу составляла 50 км/ч. При движении по обычным дорогам железнодорожные колеса крепились попарно на специальных втулках, расположенных по бортам машины. Домкрат и подставки при этом укладывались внутри машины.

В дальнейшем к идее переустановки БА-27 на железнодорожный ход вернулись на Дальнем Востоке. К середине 1934 г. в составе механизированных частей Особой краснознаменной дальневосточной армии (ОКДВА) насчитывалось 35 бронеавтомобилей такого типа. Командующий ОКДВА Блюхер отмечал: «Бронемашины БА-27 по своим техническим свойствам не могут быть применены в условиях театра ОКДВА и поэтому оставление 35 таких машин на вооружении мехчастей является нецелесообразным. Вместе с тем бронепоездные части ОКДВА до сего времени не имеют положенных им бронедрезин, благодаря чему боевая деятельность их будет сильно затруднена».

В середине 1934 г. на Паровозно-вагонном ремонтном заводе в г. Никольск-Уссурийский осуществили переделку одного БА-27 в бронедрезину, получившую обозначение «БД-37». В дальнейшем переоборудование броневиков планировалось поручить подвижной броне-автотракторной мастерской № 21, располагавшейся там же.

Бронеавтомобиль оборудовали колесами железнодорожного хода, выполнили заново передние ступицы (2 шт.), ввели крепление рулевого управления при движении по рельсам, поставили два кронштейна крепления колес снаружи по бортам корпуса. Завод оценил проделанную работу в 5940 руб.

22 июля 1934 г. комиссия провела испытание бронедрезины пробегом на участке ст. Никольск- Гродеково. Машина двигалась на железнодорожном ходу со средней скоростью 30–35 км/ч, а на отдельных участках ее скорость доходила до 60 км/ч.

На поворотах бронедрезина была устойчива, свободно преодолевала подъемы. В районе ст. Таловая экипаж из четырех человек перевел машину с железнодорожного хода на колесный для движения по грунтовым дорогам за 40 мин. Но, по мнению комиссии, при достаточной тренировке и расширении номенклатуры необходимого инструмента это время могло быть сокращено до 30–35 мин.

Однако после установки машины на автомобильные колеса она не смогла самостоятельно, без подкладок, выбраться из колеи железнодорожного полотна. При попытке водителя вывернуть передние колеса поперечная рулевая тяга погнулась, так что пришлось ее снимать и выпрямлять. Кроме того, при осмотре машины после пробега на переднем левом колесе обнаружили трещину по сварке бандажа с ободом колеса.


Два члена экипажа бронедрезины меняют автомобильное колесо на диск со стальными ребордами для движения по рельсам. 1934 г.


При движении бронедрезины по рельсам автомобильные колеса фиксировались по бортам корпуса машины и на корме.


По результатам испытаний отмечалось, что бронеавтомобиль БА-27 после дооборудования можно успешно использовать в качестве дрезины на железной дороге, но при обязательной установке реверса «для того, чтобы иметь движение назад 4 скорости». Без внедрения реверса машина эффективно передвигаться в этом режиме на железнодорожном ходу не могла, так как уже через 150–200 м двигатель перегревался и вода в радиаторе закипала.

В то же время, по мнению начальника подвижной броне-автотракторной мастерской № 21 Семенова, «…мастерская не сумеет своими силами произвести означенную переделку БА-27, ибо установка реверса требует конструктивного изменения в машине». Тем не менее, потребность в высокомобильных бронедрезинах на Дальнем Востоке, учитывая географические особенности этого региона, была столь велика, что 30 октября 1934 г. командующий войсками ОКДВА Блюхер в письме начальнику Управления механизации и моторизации РККА отмечал:

«УБЕДИТЕЛЬНО ПРОШУ:

1) 35 бронемашин БА-27 с вооружения мехчастей снять (заменить их новыми колесными броневиками) и использовать в качестве бронедрезин для бронепоездных частей.

2) Дать задание на сконструирование и изготовление реверсивного механизма для БА-27 и выслать изготовленные механизмы в ОКДВА.

3) Отпустить необходимые средства для переделки машин БА-27 на заводах ДВ К.

О Вашем решении прошу срочно сообщить мне».

К сожалению, пока не удалось выявить эпизоды применения бронедрезины на базе БА-27, изготовленной в г. Никольск-Уссурийский, и установить точное количество машин, переоборудованных таким образом. Но известно, что последовало распоряжение УММ РККА о переоснащении на железнодорожный ход всех имевшихся машин этого типа. В 1935–1936 гг. аналогичную работу по переоборудованию бронеавтомобилей БА-27 в бронедрезины проделали и в Белорусском военном округе, на окружном складе № 60 в Брянске.

Хотя первые опыты по переоборудованию бронеавтомобилей на железнодорожный ход оказались не во всем удачными, они стали отправной точкой начала крупномасштабных работ в этом направлении. Немного позже данные, полученные при испытаниях «железнодорожных» Д-8 и БА-27, использовались при разработке аналогичных приспособлений для серийных легких и средних бронеавтомобилей, успешно применявшихся в годы Великой Отечественной войны.


Анатолий Сорокин

152-мм гаубицы М-10 м Д-1 Часть 4 Эндшпиль "девятки"

Боевые машины, вооруженные 152-мм гаубицей обр. 1943 г.

В отличие от других артиллерийских систем, которые в адаптированном виде устанавливались на серийных и опытных боевых машинах различных типов, гаубица Д-1 почти не использовалась в таком качестве. Единственным исключением стала опытная самоходная гаубица «Объект 108» (СУ-152Г), разработанная свердловским Уральским заводом транспортного машиностроения под руководством известного конструктора Г.С. Ефимова в 1948–1949 гг.

Как известно, в годы Великой Отечественной войны серийные САУ Красной Армии соответствовали четырем видам такого рода боевой техники, если определять их по характеру и тактике боевого применения: истребители танков (СУ-85, СУ-100), противотанковые САУ (ЗиС-ЗО), штурмовые орудия (СУ-76И, СГ-122, СУ-122, ИСУ-122, ИСУ-152) и машины непосредственной поддержки пехоты (СУ-26, СУ-76). Очень часто выполняемые ими функции перекрывались — СУ-76, СУ-122, ИСУ-122 и ИСУ-152 использовались для противотанковых целей, а СУ-85 или СУ-100 — для штурмовых.

У союзников и противников имелся пятый вид САУ, предназначенных в основном для стрельбы с закрытых позиций. Армия и Корпус морской пехоты США активно использовали 105 mm Howitzer Motor Carriage M7, более известный под британским прозвищем «Priest» («Священнослужитель»). В вермахте и Waffen- SS нацистской Германии распространение получили «самоходные лафеты» для 105-мм и 150-мм полевых гаубиц, названные «Wespe» и «Hummel» («Оса» и «Шмель» соответственно). В советском парке серийно выпускаемой военной техники их аналогов тогда просто не было. При необходимости в этом качестве использовались СУ-76, СУ-122 и СУ/ИСУ-152, но с большими трудностями, поскольку они создавались для стрельбы прямой наводкой. Впрочем, из- за слабо подготовленного личного состава стрельба из этих САУ с закрытых позиций была весьма нечастым явлением.


Самоходная установка СУ-152Г в период испытаний.


Однако к самому концу войны и после нее квалификация самоходчиков значительно выросла, а в распоряжении «классических» артиллеристов с буксируемой материальной частью оказались все необходимые средства для правильной эксплуатации орудий на самоходной базе. Как результат, последовала и разработка соответствующих боевых машин. Одной из них и стала СУ-152Г[* Разработка СУ-152Г велась ОКБ-3 «Уралмаша» в соответствии с постановлением Военного совета БТ и MB Красной Армии от 21 февраля 1946 г. В основу была положена идея единого самохода с открытой установкой для нескольких артиллерийских систем — 100-мм и 152-мм пушек, 152-мм гаубицы. Заводские испытания СУ-1 ООП и СУ-152Г (со 152-мм гаубицей Д-50/Д-1) начались в июне 1949 г.]. На модифицированном легкобронированном шасси для САУ СУ-10ОП на открытой тумбовой установке смонтировали адаптированный вариант гаубицы Д-1. Ее максимальный угол возвышения был ограничен только 40° (против 63,5° у буксируемого орудия), зато она обладала гораздо более широким сектором горизонтального обстрела — по 71,5° вправо и влево от продольной плоскости машины. Это выгодно отличало новую САУ от упомянутых выше Priest, Hummel и Wespe, у которых орудия монтировались в открытых сверху и сзади боевых рубках с малым диапазоном углов горизонтальной наводки.

СУ-152Г после успешных государственных испытаний приняли на вооружение Советской Армии, но серийно не выпускали, так как на существующих заводских мощностях места для ее производства так и не нашлось. Прототип стал музейным экспонатом в Кубинке, а введение очень нужного класса боевой техники оказалось отложенным на почти четверть века. В качестве самоходных гаубиц все это время использовались не совсем для того подходящие «ветераны» Великой Отечественной войны ИСУ-152.



Самоходная установка СУ-152Г в экспозиции Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке.


Объемы производства 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д-1), шт.
Год 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 Итого
Изготовлено, шт. 84 258 715 1050 240 240 240 2827

Производство

152-мм гаубица Д-1 выпускалась только заводом № 9 с 1943-го по 1949 г. Самым интересным фактом, связанным с серийным производством 152-мм гаубицы Д-1, является то обстоятельство, что пиковый объем ее изготовления пришелся уже на послевоенный 1946 год. После Победы выпуск многих типов орудий был сильно сокращен, некоторых и вовсе завершен, а Д-1 оказалась среди немногочисленных исключений из общей тенденции. Причина тому очевидна — армия переходила на штаты мирного времени; вооружений, в том числе артиллерийских, по многим позициям хватало в избытке, народному хозяйству страны остро требовалась разнообразная гражданская продукция. Но даже в мае 1945 г. дела с современными шестидюймовыми гаубицами обстояли далеко не лучшим образом — «модернизанты» эпохи Первой мировой войны свое уже отслужили, и им настоятельно требовалась замена. В том году завод № 9 сильно сократил выпуск 122-мм гаубицы М-30, а производство Д-1 значительно увеличил; в следующем 1946 г. последняя стала основным изготовляемым орудием на предприятии. Но потребности армии в мирное время, включая необходимый мобилизационный запас, были несравнимы с нуждами военных лет. Уже с 1947 г. объемы производства Д-1 резко уменьшились, а в 1949 г. оно и вовсе было прекращено.

Такая картина служит самым убедительным доказательством, насколько подходящей и нужной была гаубица Д-1 Красной и с 1946 г. — Советской Армии. Только при этом возникает вопрос, что мешало еще в военные годы ликвидировать нехватку 152-мм гаубиц в корпусной артиллерии? Там их число даже уменьшилось со 192 орудий в июне 1944 г. до 164 орудий к моменту окончания войны. Причинами были как боевые потери, так и износ материальной части, несмотря на поставки промышленностью новых гаубиц Д-1.

В качестве возможного ответа можно выдвинуть два предположения.

Первое из них носит чисто «производственный» характер: на заводе № 9 просто не хватало мощностей оборудования или персонала для изготовления шестидюймовых стволов (до войны оно велось на других предприятиях, своего задела в этой области у свердловчан не было). Вложения, необходимые для расширения станочного парка и прочей инфраструктуры предприятия с целью обеспечения увеличенного выпуска Д-1, в 1943–1944 гг. вполне могли счесть излишними, оставив решение проблемы на потом.

В качестве второй альтернативы можно рассмотреть влияние предварительных итогов боевого применения корпусной артиллерии в 1944–1945 гг. С введением в ее структуру новых 100-мм полевых пушек обр. 1944 г. (БС-3) становится ясным уклон в сторону мощного противотанкового средства в распоряжении командира корпуса. Поддержка огнем с закрытых позиций либо была сочтена менее важной задачей, либо для этого тривиально не хватало подготовленного персонала; соответственно, корректировалась и ожидаемая потребность корпусной артиллерии в 152-мм гаубицах. Но детально мы рассмотрим это ниже.

Не исключено и совместное влияние обоих этих факторов, однако это всего лишь предположения и никоим образом не окончательный ответ на поставленный вопрос.

В другие страны лицензии на производство 152-мм гаубицы Д-1 не продавались, нигде также не замечено налаживания их «пиратского» выпуска.


Организационно-штатная структура

В 1943 г. новая 152-мм гаубица стала поступать в войска. Она использовалась в корпусной артиллерии и артиллерии Резерва Верховного Главнокомандования.

В корпусной артиллерии того периода из-за нехватки подходящей материальной части (современные 107-мм пушки и 152-мм гаубицы) имела место разнотипность в числе и типе орудий, которыми оснащались корпусные артиллерийские полки новой организации. По штату они имели 16–20 орудий, которые в зависимости от времени формирования конкретной части могли принадлежать двум дивизионам или четырем-пяти батареям. Как правило, типы и модели орудий в полку определялись тем, что командование могло выделить на тот момент. В результате получался как однородный, так и разнотипный состав материальной части. В первом случае полк являлся чисто пушечным или гаубичным, во втором — одни его батареи или дивизионы были пушечными, а другие гаубичными.

По состоянию на конец 1943 г. наиболее распространенными в корпусной артиллерии были 107-мм пушки обр. 1910/30 гг., 122-мм пушки обр. 1931/37 гг. (А-19) и 152-мм гаубицы обр. 1909/30 гг. В менее значительных количествах там имелись 107-мм пушки обр. 1940 г. (М-60), 152-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-10) и 152-мм гаубицы-пушки обр. 1937 г. (МЛ-20). К последней категории орудий и присоединилась Д-1. Если же учесть все время существования корпусной артиллерии новой организации, то в ней побывали еще и 100-мм полевые пушки обр. 1944 г. (БС-3), 122-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-30). Кроме того, в 1942 г. имело место вооружение ряда ее полков 76-мм пушками.

О наличии 152-мм гаубиц в РККА можно судить по приводимой здесь таблице, составленной на основе труда «Артиллерия в наступательных операциях Великой Отечественной войны».

В артиллерии РВГК 152-мм гаубицы имелись в составе ряда артиллерийских полков (два варианта организационно-штатной структуры с 1943 г. — по шесть или по пять батарей, соответственно, с 24 или 20 орудиями) и тяжелых гаубичных бригад (по четыре дивизиона — 32 орудия). Эти формирования могли быть как отдельными, так и входить в состав более крупных соединений — артиллерийских дивизий и корпусов прорыва.

Чтобы представить масштабы применения этих артиллерийских частей, напомним, что на 1 мая 1945 г. в артиллерии РВГК, армейской и корпусной имелось:

— 32 артиллерийские дивизии прорыва, в составе каждой имелась тяжелая гаубичная бригада со 152-мм гаубицами;

— три артиллерийские дивизии, в состав каждой входила гаубичная артиллерийская бригада с 60 гаубицами калибра 122 и 152 мм;

— семь корпусных артиллерийских бригад, в составе каждой имелся гаубичный артиллерийский полк со 152-мм гаубицами;

— шесть отдельных тяжелых гаубичных полков[* По данным труда «Артиллерия в наступательных операциях Великой Отечественной войны», Кн. 2.-М., 1965.].


Расчет на марше. 152-мм гаубица Д-1 на прицепе у автомобиля Урал-375.


Наличие 152-мм гаубиц в войсках
Дата В стрелковых дивизиях и бригадах, всего В стрелковых корпусах, всего В общевойсковых армиях, всего В артиллерии РВГК, всего Итого
На 1 июня 1943 г.
— по штату 956 956
— налицо 8 25 902 935
На 1 января 1944 г.
— по штату 920 920
— налицо 8 10 872 890
На 1 июня 1944 г.
— по штату 112 872 984
— налицо 17 192* 816 1025
На 1 января 1945 г.
— по штату 80 1064 1144
— налицо 144** 2 1025 1171.
На 1 мая 1945 г.
— по штату 140 1116 1256
— налицо 164 1080 1244

* В стрелковых и механизированных корпусах.

** В их числе 65 гаубиц калибра 150 мм.


Служба и боевое применение

Круг основных задач, стоящих перед Д-1, по большому счету не изменился по сравнению с теми, для решения которых использовались гаубицы М-10. В связи с поступлением в РККА новых мощных противотанковых орудий (сначала ЗИС-2, позже — БС-3) несколько сократилось применение тяжелых гаубиц для стрельбы по танкам прямой наводкой по сравнению с 1941–1943 гг. С введением в номенклатуру 152-мм гаубичных боеприпасов осветительного снаряда С1 у 152-мм гаубиц обр. 1938 г. и обр. 1943 г. появились возможности решения специальных задач по освещению местности и сигнализации в темное время суток. Принятый на вооружение уже в послевоенное время кумулятивный снаряд БП-540 требовался только для эффективной самообороны шестидюймовых батарей от сильнобронированных боевых машин противника; к тому моменту Советская Армия уже располагала достаточным количеством мощных 85-мм и 100-мм пушек в качестве штатных противотанковых средств.

Значительное облегчение Д-1 по сравнению со своей предшественницей М-10 существенным образом изменило ситуацию в области средств тяги для шестидюймовых гаубиц. По шоссейной дороге 152-мм гаубица обр. 1943 г. массой 3640 кг в походном положении уже могла буксироваться грузовым автомобилем ЗИС-5 без большой перегрузки последнего. Применительно к М-10 такое было чревато быстрой поломкой машины и невозможностью преодоления достаточно крутых подъемов на трассе. Для ее возки требовались, как минимум, ленд-лизовские трехосные General Motors CCKW-353 и Studebaker US6, причем без нахождения в их кузовах расчета или части боекомплекта. Более легкую Д-1 (на 1 т) они уже могли транспортировать по бездорожью, хотя и с ограничениями. На шоссе становилось возможным разместить в их кузове расчет орудия и двигаться с более высокой скоростью — до 40 км/ч, если позволяли условия. При нехватке специализированных быстроходных артиллерийских тягачей такое повышение мобильности с имеющимися средствами тяги можно однозначно засчитать в плюс. Для тягачей «Коминтерн», Я-12, транспортных или народнохозяйственных тракторов особой разницы при возке между Д-1 иМ-10небыло.

К моменту поступления в войска Д-1 положение дел в области снабжения артиллерийских частей средствами наблюдения, связи, технической разведки, необходимой литературой (таблицы стрельбы, справочники, руководства службы и наставления, топографические карты и т. д.) в целом опасений уже не вызывало. Но приходится повториться, что для их правильного использования даже в 1944–1945 гг. не хватало подготовленных кадров, особенно в корпусной артиллерии.

В пользу этого тезиса свидетельствует тот факт, что ближе к самому концу войны в корпусную артиллерию «проникла» 100-мм полевая пушка обр. 1944 г. (БС-3). По состоянию на 1 мая 1945 г., там находилось 58 таких орудий. Это, казалось бы, немного по сравнению с 289 пушками А-19,164 шестидюймовыми гаубицами (а только Д-1 в 1944 г. было выпущено 258 шт.) и с 490 107-мм пушками всех типов. Однако, согласно исследованиям А.В. Исаева, расход 107-мм снарядов в 1945 г. не фиксировался — т. е. почти полтысячи орудий калибра 107-мм формально числились в корпусной артиллерии, но фактически в боях не участвовали. В качестве многопрофильного орудия БС-3 с высокой и фиксированной вследствие унитарного заряжания начальной скоростью проигрывает в гибкости траекторий и могуществе осколочно-фугасного снаряда 107-мм системам. Зато в качестве тяжелой противотанковой пушки она была просто незаменима. Таким образом, отказ от использования 107-мм пушек, введение новых БС-3 вместе с уменьшением численности 122-пушек А-19 и 152-мм гаубиц всех типов в корпусной артиллерии к маю 1945 г. наглядно свидетельствует о смещении акцентов ее боевого применения к роли мощного противотанкового средства.

Задачи по дальней контрбатарейной стрельбе (вотчина А-19), взлому вражеской обороны или поражению мотомеханизированных средств противника в местах сосредоточения (основное поле деятельности 152-мм гаубиц) несколько потеряли в значимости. В качестве гипотезы можно предположить, что такая переориентация не была вызвана действием случайных факторов, а обуславливалась еще не до конца отлаженной работой собственной артиллерийской разведки, нужной для полного использования всех возможностей упомянутых систем. С БС-3, ориентированной в значительной степени на огонь прямой наводкой, обращаться было проще.

О задачах, решаемых 152-мм гаубицами в наступательных операциях третьего периода Великой Отечественной войны, можно судить по приведенному здесь плану-графику артиллерийского наступления и расхода боеприпасов на орудие по 1-му Украинскому фронту на первый день Висло-Одерской операции (12 января 1945 г.).


Батарея 152-мм гаубиц Д-1 переправляется через реку по понтонному мосту. -


План-график артиллерийского наступления 12 января 1945 г.
Период артиллерийского наступления Продолжи тельность, мин Расход боеприпасов на одно орудие, шт.
152-мм 122-мм 152-мм
гаубица гаубица гаубица-пушка
Огневой налет всей артиллерии по первым траншеям, пунктам управления, опорным пунктам на переднем крае, артиллерийским позициям 15 24 27 18
Подавление, разрушение и уничтожение целей методическим огнем по главной полосе обороны 40 18 16 18
Огневой налет всей артиллерии по артиллерийско-минометным батареям, наблюдательным пунктам 7 12 15 10
Продолжение второго периода 30 18 16 14
Огневой налет всей артиллерии по целям и объектам первого налета 15 20 20 16
Всего на артподготовку: 107 92 94 76
— в боекомплектах 1,53 1,17 1,27
Артиллерийская поддержка атаки пехоты 60 45 46 24
Обеспечение боя в глубине обороны противника 20 20 20
Всего на первый день боя 157 160 120
— в боекомплектах 2,62 2,0 2,0

По данным коллектива исследователей во главе с Г.Ф. Кривошеевым, потери 152-мм гаубиц всех типов в 1943–1945 гг. оказались относительно невелики (меньше 200 орудий) и они были с лихвой восполнены поставками от промышленности. Исходя из наличия систем этого типа и калибра в корпусной артиллерии по состоянию на май 1945 г., становится ясным, что выпущенные заводом № 9 новые Д-1 попадали большей частью в артиллерию Резерва Верховного Главнокомандования. Там было меньше проблем с уровнем подготовки командиров, а также имелась возможность их массированного применения. В результате, боевая эффективность 152-мм гаубиц там была выше, чем в корпусной артиллерии. Снова стоит заметить, что в частях артиллерии РВГК имелись гораздо более дальнобойные и достаточно многочисленные 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20. Д-1, как и М-10, конкурировать с ними по наиболее важным параметрам не могла, а преимущество в подвижности здесь не играло ведущей роли.

Таким образом, как и в случае с М-30, приходится признать, что заложенный создателями в 152-мм гаубицу обр. 1943 г. потенциал в военные годы был раскрыт далеко не полностью. По абсолютным цифрам потерь видно, что ее уже не использовали так часто для стрельбы прямой наводкой, как 122-мм гаубицу обр. 1938 г. Однако стать мощным средством огневой поддержки высокомобильных соединений (для чего она собственно и предназначалась) Д-1 смогла только в послевоенной Советской Армии, где наконец-то были решены проблемы с подготовкой артиллерийских кадров.

В послевоенное время гаубица Д-1 служила не только в Советской Армии, но и в вооруженных силах других стран, преимущественно принадлежавших к Организации Варшавского Договора. Например, в Национальной народной армии ГДР было 25 таких орудий, которые организационно относились к двум гаубичным дивизионам армейской артиллерии — по одному в прямом подчинении командующих военных округов III (штаб в Лейпциге) и V (штаб в Нойбранденбурге) соответственно. Однако география пользователей Д-1 не исчерпывалась СССР и восточной Европой. Орудия этого типа поставлялись на Кубу и в Мозамбик, некоторое их количество осталось в Афганистане после ухода оттуда советских войск. Согласно ежегоднику «The Military Balance», по состоянию на 2012 г. до 700 152-мм гаубиц обр. 1943 г. находилось на складах и в учебной работе в Вооруженных Силах Российской Федерации; некоторые страны СНГ (Армения, Киргизия, Туркмения) также имеют ее в своих арсеналах.


152-мм гаубица Д-1 с клепаными станинами.


Работа расчета гаубицы Д-1 на позиции. Наводчик устанавливает скомандованный угломер; заряжающие приготовили осколочно-фугасный снаряд и заряд. Обратите внимание на спусковой шнур на курке.


15 cm schwere Feldhaubitze 36


Зарубежные аналоги

Все сказанное о зарубежных аналогах М-10 (см. «ТиВ» № 1/2014 г.) в еще большей степени является справедливым для Д-1. Более заметной стала разница в массе и дальнобойности относительно немецкой 15 cm schwere Feldhaubitze 18, американской 155mm Howitzer М1 и итальянской Obice da 149/19 Modello 37. За счет облегченной по сравнению с М-10 конструкции 152-мм гаубица обр. 1943 г. стала еще мобильнее, но связанное с введением дульного тормоза снижение начальной скорости привело к увеличению превосходства этих зарубежных систем в максимальной дальности стрельбы.

Однако здесь стоит обратить внимание на следующий момент. Военные США были вполне довольны своей 155-мм гаубицей М1, поэтому в ходе Второй мировой войны в ее конструкцию вносились только малозначительные технологические изменения. В Итальянском королевстве в связи с капитуляцией перед союзниками и после оккупации его северной части в сентябре 1943 г. немцами стало не до развития собственной буксируемой артиллерии. А вот в Третьем рейхе дела обстояли совершенно по-иному.

Несмотря на использование и производство 150-мм гаубицы s.FH.18 в течение всей войны, немецкие военные не были по большому счету ей удовлетворены. Еще в предвоенные годы в полной мере проявился ее существенный недостаток — малая подвижность из-за большой массы и отсутствия подрессоривания колесного хода. Первый фактор не позволял использовать широко распространенную в пехотных дивизиях конную тягу, а второй приводил к безнадежному отставанию своей артиллерии на марше в танковых дивизиях вермахта в случае их быстрого продвижения вглубь обороны противника. А после нападения на СССР к ним добавился еще и проигрыш в максимальной дальности огня по сравнению с советскими МЛ-20.

Немецкие конструкторы учли все эти недостатки при разработке новых образцов 150- мм гаубиц. Одним из них стала 15 cm schwere Feldhaubitze 36, созданная фирмой «Рейнметалл». По сравнению с s.FH.18 ее ствол был укорочен и снабжен дульным тормозом, что привело к падению начальной скорости снаряда до 485 м/с. В деталях лафета широко использовались легкие сплавы на основе алюминия, что позволило снизить массу в походном положении до 3500 кг — на 140 кг меньше, чем у Д-1. Очень близкой была у обеих систем максимальная дальнобойность, причем для немецкой гаубицы это стало заслугой снаряда, а не орудия. Нагрузка 15-cm-SprGr массой 43,5 кг была выше, чем у 152-мм 0ф-530 массой 40 кг, что позволяло ему на полном заряде при заметно меньшей начальной скорости лететь на ту же дистанцию, что и советский боеприпас при прочих равных условиях.

Таким образом, развитие тяжелой гаубичной артиллерии Третьего рейха до войны и на самом первом ее этапе характеризовалось приближением характеристик новых 150-мм орудий к будущей советской паре из Д-1 и МЛ-20. Сходные условия боевой эксплуатации имели следствием ярко выраженную конвергенцию военно-технической мысли. Однако путь к близким по своим данным орудиям был различен. Немцы еще до войны ввели облегченную s.FH.36 и последовательно в ходе войны пытались улучшить дальнобойность s.FH. 18, а советские артиллеристы еще до войны получили полностью удовлетворившую их гаубицу-пушку МЛ-20, зато в 1943 г. появился более мобильный вариант гаубицы Д-1 по сравнению с изначально имевшейся М-10.



Тактико-технические характеристики 152-мм гаубиц Д-1, М-10 и их зарубежных аналогов
Характеристика/Система Д-1 М-10 15 cm s.FH.18 15 cm s.FH.36 da 149/19 155mm М1 Тип 96
Государство СССР СССР Германия Италия США Япония
Годы разработки 1942–1943 1937–1939 1928–1933 1936–1939 1933–1937 1939–1941 1920–1934
Годы производства 1943–1949 1939–1941 1933–1945 1939–1949 1939–1945 1942–1953 1937–1945
Построено, шт. 2827 1522 5403 Малая серия 147 6000+ 440
Масса в боевом положении, кг 3600 4100 5512 3280 5650 5427 4140
Масса в походном положении, кг 3640 4500 6304 3500 5780 5800 4920
Калибр, мм 152,4 149,1 149,1 155 149,1
Длина ствола, клб 23,1 29,5 23,7 20,4 23 23,4
Модель ОФ гранаты ОФ-530 15-cm-SprGr Mod.32 М107 Тип 92
Масса ОФ гранаты, кг 40 43,5 42,5 43 31,3
Максимальная начальная скорость, м/с 508 525 520 485 597 563 540
Дульная энергия, МДж 5,16 5,51 5,81 5,1 7,57 6,81 4,56
Максимальная дальнобойность, м 12400 12800 13250 12300 15320 14955 11900
Углы вертикальной наводки — 3°…+63,5° — 1°…+65° — 1°…+43° — 3°…+60° — 2°…+63° — 1°…+65°
Сектор горизонтальной наводки 35° 50° 56° 50° 50° 30°
Коэффициент использования металла, Дж/кг 1433 1345 1055 1554 1341 1256 1102

Послесловие

Судьба орудий определяется не только их ТТХ. Упомянутая выше пара из s.FH.36 и Д-1 является лучшим тому примером. Из-за использования легких сплавов в своей конструкции первая выпускалась мелкими сериями с 1939 по 1942 г., а затем и вовсе была снята с производства, поскольку алюминий требовался в первую очередь для нужд германской авиационной промышленности. Ф.Ф. Петров и сотрудники его КБ пришли к почти тем же 3,5 т массы в походном положении, используя только сталь. Их детище до сих пор находится на службе, и в знающих и умелых руках оно и сегодня является грозным оружием. Как гласит немецкая же пословица, приписываемая самому Гете, «in der Beschrankung zeigt sich erst der Meister» — «В умении обходиться малым виден мастер».

Использованы фото из архивов Д. Пичугина, М. Павлова, И. Павлова, А. Хлопотова, А. Кириндаса и редакции.


Литература и источники

1. Артиллерия в наступательных операциях Великой Отечественной войны, Кн.2. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1965.

2. Министерство обороны СССР. 152-мм гаубица обр. 1943 г. Руководство службы. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1958.

3. Министерство обороны СССР. Таблицы стрельбы 152-мм гаубицы обр. 1943 г. ТС/ГРАУ N9155. 6-е изд. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1968.

4. Артиллерийское снабжение в Великой Отечественной войне 1941-45 гг. — Москва-Тула: ГАУ, 1977.

5. Иванов А. Артиллерия СССР во Второй мировой войне. — СПб.: Нева, 2003. — 64 с.

6. Россия и СССР в войнах XX в: Статистическое исследование / Под ред. Кривошеева Г.Ф. — М.: ОЛМА- ПРЕСС, 2001. -608 с.

7. КоломиецМ.В. «Клим Ворошилов» — танк прорыва. — М.: Яуза, ЭКСМО, 2006. — 136с.

8. Мураховский В. И. О роли артиллерии в борьбе с бронированными целями. Военно-патриотический сайт «Отвага» ( http://otvaga2004. ru/kaleydoskop/kaleydoskopart/artillerii-v-borbe-s-br/).

9. Мураховский В. И. Еще один кумулятивный миф. Военно-патриотический сайт «Отвага» ( http://otvaga2004. ru/armiya-i-vpk/armiya-i-vpk-vzglyad/kumulyativnyj-mif/).

10. Никифоров Н.Н., ТуркинП.И., Жеребцов А.А., Галиенко С. Г. Артиллерия / Под общ. ред. Чистякова М.Н. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1953.

11. Свирин М.Н. Танковая мощь СССР. — М.: Эксмо, Яуза, 2008.

12. Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. — М.: Эксмо и др., 2008.

13. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В., Желтое И. Г. Советские средние самоходные артиллерийские установки 1941–1945 гг. — М.: Экспринт, 2005. — 48 с.

14. Павлов М.В., Павлов И.В. Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг. // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — М.: Техинформ, 2009, № 8.

15. Широкорад А. Б. Энциклопедия отечественной артиллерии. — Минск: Харвест, 2000. — 1156 с.

16. Шунков В.Н. Оружие Красной Армии. — Минск: Харвест, 1999. — 544 с.

17. Alexander Ludeke. Deutsche Artillerie-Geschutze 1933–1945. — Stuttgart: Motorbuch Verlag, 2010.


Приложения

1. Номенклатура боеприпасов 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д-1)
Номенклатура снарядов приведена по состоянию на 1968 год, без учета химических и устаревших боеприпасов.
Тип Обозначение Масса снаряда, кг Масса ВВ, кг Начальная скорость, м/с Дальность табличная,м
Кумулятивный снаряд БП-540 27,44 ? 560 (заряд специальный) 3000
Осколочно-фугасная стальная гаубичная граната 0ф-530 40,0 5,47-6,86 508 (полный заряд) 12400
Осколочная гаубичная граната сталистого чугуна 0-530А 40,0 5,66 508 (полный заряд) 12400
Бетонобойный снаряд Г-530 40,0 5,1 457 (заряд № 1) 113201
Бетонобойный снаряд Г-530Ш 40,0 5,1 508 (полный заряд) 124601
Осветительный парашютный снаряд2 С1 40,2 ? ? 9

1 Табличная дальность +0,5 % поправки по дальности для бетонобойного снаряда.

2 В таблицах стрельбы № 155 шестого издания 1968 г. не упоминается.


Таблица пробиваемости вертикальной железобетонной стенки для 152-мм гаубицы обр. 1943 г. (Д-1)

Бетонобойный снаряд Г-530, заряд № 1
Дальность, м Окончательная скорость, м/с Толщина пробиваемой стенки, м1
100 450 1,12
500 425 1,05
1000 398 0,98
1500 374 0,92
2000 354 0,87
2500 337 0,83
3000 323 0,78
4000 301 0,71
5000 286 0,64

1 Рассчитана по указанному в таблицах стрельбы алгоритму для «современного» бетона как приведенная в них глубина проникания, умноженная на коэффициент 1,4.


Поступление от промышленности 152-мм гаубиц по месяцам1

Год 1943 1944
Месяц июль август сентябрь октябрь ноябрь декабрь январь февраль март апрель май
152-мм гаубиц, шт. 20 15 15 15 15 15 15 15 15 15
152-мм гауб. снарядов, тыс. шт. 93 118 118 118 107 117 89 107 119 114 86

Год 1944 1945
Месяц июнь июль август сентябрь октябрь ноябрь декабрь январь февраль март апрель
152-мм гаубиц, шт. 15 22 22 28 32 32 32 32 32 32 32
152-мм гауб. снарядов, тыс. шт. 84 110 110 110 110 110 110 110 110 110 118

1 Артиллерия в наступательных операциях Великой Отечественной войны, Кн.2. — М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1965.


Наличие в войсках 152-мм гаубиц

Число орудий/Дата 1.1.1943 1.1.1944 1.1.1945 10. V.1945
Все типы, тыс. шт. 1,3 1,4 1,6 1,7
Д-1, тыс. шт. 0 0,1 0,3 0,4
Д-1, доля от общего числа, % 0 7 19 24
Расход боеприпасов 152-мм гаубицами
Число выстрелов / Год 1943 1944 1945 Итого
Все типы, тыс. шт. 934,71 996,12 669,32 3884
Оценка для Д-1, тыс. шт3 65 189 161 415

1 Расход боеприпасов советской артиллерии в 1943 г. Опубликовано А.В. Исаевым на сайте vif2ne.ru (http://vif2ne.ru/ nvk/forum/2/archive/1706/1706490.htm).

2 Расход боеприпасов советской артиллерии в 1944–1945 гг. Опубликовано А.В. Исаевым на сайте vif2ne.ru (http:// vif2ne.ru/nvk/forum/arhprint/1733134).

3 Пропорционально доле Д-1 от общего количества 152-мм гаубиц.


Потери 152-мм гаубиц
Число орудий/Год 1943 1944 1945 1943–1945
Все типы, тыс. шт. менее 0,05 0,1 менее 0,05 менее 0,2
Оценка для Д-1, шт1 менее 10 менее 20 менее 15 менее 50

1 Пропорционально доле Д-1 от общего количества 152-мм гаубиц.

2. Таблицы бронепробиваемости для 152-мм гаубицы обр. 1938 г. (М-10)

Следует помнить, что показатели пробиваемости могут заметно варьироваться при использовании различных партий снарядов и различных по технологии изготовления брони или железобетона.

Таблица бронепробиваемости для кумулятивного снаряда БП-540
Угол встречи 90° Угол встречи 60° Угол встречи 30°
250 220 120

3. Наличие в войсках, расход боеприпасов и потери 152-мм гаубиц обр. 1943 г. (Д-1)



В имеющейся статистике данные по всем типам 152-мм гаубиц сведены в одну группу, поэтому их вычленение для Д-1 носит расчетный характер по потерям орудий всех типов и поступлению только новых гаубиц обр. 1943 г. с заводов промышленности. При этом следует иметь в виду, что из-за округленных величин потерь, наличия и поставок орудий в исходных данных и операций сложения и вычитания в расчетах исходная абсолютная погрешность в 0,05 тыс. шт. утраивается. Полученное количество Д-1 в войсках имеет абсолютную погрешность в 0,15 тыс. шт., соответствующей ей относительной погрешностью определяется возможный разброс в числе потерянных орудий и расходе боеприпасов.


Е. Абросимов

Об испытаниях РЛК

Об авторе

Абросимов Евгений Иванович. Участвовал в разработке методик испытаний радиолокационных комплексов 5Н87, 64Ж6 и 22Ж6. Возглавлял испытания комплекса 64Ж6. Являлся заместителем председателя межведомственной комиссии и комиссии по большим комплексным испытаниям на 8-м полигоне Министерства обороны СССР (Капустин Яр).


В январе 1971 г. я пришел на Балахнинский электромеханический завод (БЭМЗ) — так назывался тогда Правдинский радиозавод — на преддипломную практику в ОКБ. Режим секретности был на небывалой высоте, а уровень режима закрытости продолжал расти, по моим ощущениям, до 1973 г. Несмотря на то что сам я был родом из Правдинска и жил в сотне метров от завода, о том, что делают на БЭМЗ (кстати, про сотрудников завода в шутку говорили — они работают в «четвертом ящике»[* С 1960 г. завод имел обозначение «почтовый ящик № 4».]), как выяснилось впоследствии, я ничего не знал. На вопросы студентов преподавателям Горьковского политехнического института следовали «туманные» ответы: что-то для обороны, а что — неизвестно, какие-то устройства для нелинейной оптической обработки электрических сигналов. Чаще работники завода упоминали передвижные электростанции. И вот я и попал на ПРЗ в комплексную (она еще называлась «общих вопросов», или «проблемная») лабораторию № 6 на эту самую «нелинейную обработку сигналов». Как раз в это время лаборатория вела совместную с Научно-исследовательским радиофизическим институтом Академии наук СССР (НИРФИ) научно-исследовательскую работу «Вера».

Я считаю, что мне сильно повезло с таким распределением. В шестой лаборатории собрались очень квалифицированные, увлеченные, знающие свое дело молодые одаренные специалисты. Они могли грамотно, корректно, понятно сформулировать любое задание, поставить задачу, дать необходимое направление, основные знания и приемлемые методы решения и никогда не ограничивали инициативу работника, направленную на решение задачи на уровне изобретения. Моим начальником был Ю.В. Пантелеев, затем А.Г. Тихонычев, а впоследствии — И.А. Евсеев. Тогда в структуре ОКБ еще не было отделов и, несмотря на наличие кодовых замков на дверях подразделений и журналов отлучек с рабочего места более чем на 15 мин, специалисты тесно общались друг с другом. Еще на преддипломной практике я познакомился с такими специалистами, как Н.М. Самылов, В.П. Лапотников, В.Н. Добровольский, А.С. Ривкин, В.А. Мокров. Этот ряд фамилий можно продолжать долго.

Ежегодно в ОКБ на преддипломную практику приходило до 240 студентов, и большинство возвращались на работу в Правдинск. Они получали жилье, приличную, по тем временам, зарплату, различные льготы и становились специалистами высокого класса. Их именами даже назывались системы радиолокационных комплексов (РЛК): при отсутствии закрытой связи при переговорах по открытым каналам связи, в условиях жесткого режима прослушки и секретности, мы спокойно говорили о трудностях в «системе Казакова» или «системе Симонова». Собеседник на другом конце провода понимал, кого нужно прислать на помощь или давал квалифицированный совет, четкую консультацию.

Благополучно защитив диплом, посвященный защите приемных каналов РЛС в сложных условиях электромагнитной совместимости, я уехал на военные сборы на базу подводных лодок в Видяево. К тому моменту я уже точно знал, чем буду заниматься. Знал (как оказалось, примерно), что производит предприятие, и твердо решил продолжить работу на нем.

На учебных сборах в Видяево я много времени посвящал изучению радиоэлектроники, которой напичкана подводная лодка, уделяя особое внимание радиолокационным устройствам. Так я, например, познакомился с работой амплитронов, применяемых на подводных лодках, не узнав во время прохождения преддипломной практики на заводе, что амплитроны уже используются в радиолокационных комплексах Правдинского завода.

Сдав экзамены по «войне» в базе подводных лодок и в институте, я получил диплом радиоинженера и, не отдыхая, пришел на работу в ОКБ, в лабораторию № 6. Уже тогда мне сказали, что скоро я заменю А.Г. Тихонычева на полигоне Капустин Яр. Знания А.Г. Тихонычева требовали его каждодневного нахождения на предприятии. Он вместе с Ю.В. Пантелеевым написал мне программу изучения РЛК 5Н87 на четырех листах формата А4 с обеих сторон и отправил меня на местный заводской полигон, именовавшийся контрольно-испытательной станцией (КИС). Заводской полигон располагался недалеко от завода.

На КИС был развернут опытный образец РЛК 5Н87. Изучая комплекс, я убедился, что радиоэлектроника, изготовляемая Правдинским радиозаводом, сложнее радиоэлектроники подводных лодок: амплитроны мощнее, антенны больше и с лучшими характеристиками, кабельная сеть длиннее, обработка сигналов намного сложнее. Радиоэлектронику подводной лодки, которую я изучал (речь идет о подводных лодках проекта 651), можно было сравнить с игрушкой перед РЛК, выпускаемыми Правдинским радиозаводом.

К тому времени я уже неоднократно прочитал техническое описание комплекса и был удивлен, увидев трехкабинный (три дальномерные кабины) вариант. В третьей кабине комплекса располагалась аппаратура возбудителя передатчика РЛК 5Н87 и аппаратура опытного образца по ОКР «Откос». Эта ОКР представляла собой первую попытку измерения высоты цели на проходе фазовым методом и, как следствие, могла привести к значительному уменьшению количества прицепов и кабельной сети между прицепами. Предполагалось, что к 1980 г. комплекс будет состоять из одной кабины.

В силу различных трудностей технического характера (например, малое время послесвечения индикатора высоты, отсутствие малогабаритных и высокопроизводительных электронных вычислительных машин) эта ОКР так и закончилась на этапе опытного образца. Впоследствии ОКБ возвращалось к этой теме — провели НИР «Измерение». Но, видимо, каждая идея требует соответствующего уровня развития науки и техники. В дальнейшей истории жизни ОКБ способ измерения высоты фазовым методом был успешно внедрен при модернизации РЛК 5Н87, превратив его в трехкоординатную РЛС 5Н87М и при этом значительно сократив количество прицепов и уменьшив объем кабельной сети (см. «ТиВ» № 5/2013 г.).

А пока меня «окрестили» начальником комплекса, поручив держать его в боеспособном состоянии. Тогда мне было 23 года.

На комплексе постоянно проводились различные проверки и доработки аппаратуры. В частности, проверялась идея, основанная на том, что частота запуска комплекса находится в звуковом диапазоне, и, если выход детектора-обнаружителя через усилитель нагрузить на динамик (или, лучше, на колокол громкого боя), то при обнаружении цели раздастся звук, который, по мнению ряда генералов, разбудит солдата-оператора («Солдат спит — служба идет!»). Сейчас, во время автоматизированного съема координат и построения трасс (траекторий), это вызывает улыбку. А в то время… генералы были «За!»

Справедливости ради можно заметить, что проигрыш по обнаружению ЕДИНСТВЕННЫХ целей был мал и даже мог быть и не заметен по сравнению со способом обнаружения, используемым в РЛК 5Н87, но в реальной боевой работе реализовать данный метод звукового обнаружения было проблематично. Это проверили на собранной схеме- «времянке». Очень часто на полигон приезжали различные гости, которым демонстрировалась работа РЛК 5Н87.

Шел 1972 год. К тому времени закончились межведомственные (государственные) испытания РЛК 5Н87. Руководство ОКБ направило письмо заказчику о рассмотрении вопроса проведения испытаний комплекса с целью определения максимально возможных ТТХ. Ответ гласил: в связи с ограниченностью финансовых ресурсов и занятостью полигона Капустин Яр проведение таких испытаний не представляется возможным. Однако на постановку таких работ у нас (разработчиков) хватало целеустремленности, настойчивости и терпения в отсутствии прозорливости Заказчика, поэтому в последующей переписке и принятыми совместными решениями были определены объем и время проведения испытаний. Эти испытания назвали дополнительными проверками.

К ним отнесли:

— уточнение дальности обнаружения самолета типа МиГ-21 при высоте полета (Н), равной 100 и 50 м;

— оценку влияния схемы ВАРУ на дальность обнаружения на малых высотах;

— проверку дальности обнаружения при выключенных выходных каскадах[2* Это было связано со стремлением беречь очень дорогие и не очень надежные, на тот момент, амплитроны с незначительным сроком службы. После испытаний выходные амплитроны рекомендовали в режиме «БЕЗ ПОМЕХ» не включать. Энергетики РЛК хватало, и, как подтвердили испытания, дальность обнаружения при отключенных выходных каскадах падала незначительно.];

— определение возможности использования видеомагнитофона для документирования радиолокационной обстановки. Штатно информация с индикатора кругового обзора (ИКО) считывалась регистрирующей фотокамерой РФК-5, и процесс обработки пленки был длительным и сложным;

— определение возможности использования видеомагнитофона для обучения и тренировки личного состава боевого расчета;

— определение возможности построения пеленгационного канала на принципе использования системы защиты от активной шумовой помехи (АШП);

— уточнение центровки и разбалансировки кабин дальномеров;

— определение внеполосных каналов излучения и паразитных каналов приема;

— проверку эффективности применения волноводных фильтров [3* Волноводные фильтры ставились, например, при расположении вблизи радиолокационного комплекса устройств радиорелейной линии «Радиан» (5Я61), чтобы не создавать существенных помех работе. Решение было найдено с помощью так называемых «запредельных волноводов», т. е. волноводов, для которых рабочая частота лежит ниже критической частоты основной волны. Фильтры с участками запредельного волновода обладают меньшими линейными размерами, высоким уровнем затухания в полосе заграждения и достаточно широкой полосой пропускания. Эта работа Правдинского завода впоследствии даже была отмечена специальными грамотами правительств ряда стран бывшего социалистического содружества.];

— определение степени развязки основных каналов и каналов ПБО и АКП;

— определение эффективности работы АРО и выдачу рекомендаций по применению;

— часть вопросов по сопряжению комплекса с внешними потребителями радиолокационной информации;

— определение возможности измерения высоты методом грубого определения угла места цели;

— проверку управления излучением в части защиты от СНС и еще целый ряд других проверок.

При разработке комплекса в нем реализовали в инициативном порядке ряд функций, которые были желательны при его боевом применении, но не вошли в требования ТТЗ на комплекс. Конечно, разработчики хотели это закрепить соответствующими актами государственных испытаний и использовать материалы испытаний в диссертациях и изобретениях. Но по различным причинам не все результаты дополнительных проверок были оформлены протоколами.

Почти все методики испытаний А.Г. Тихонычев всегда предлагал мне писать самостоятельно. Естественно, он консультировал меня, а после написания проверял и обсуждал методики со мной. Так воспитывали и растили молодых специалистов на заводе. На согласование методик и проведение испытаний в Капустин Яр я поехал вместе с B.C. Кулышевым, который свой пункт методики испытаний (определение возможности построения пеленгационного канала на принципе использования системы защиты от АШП) не доверял никому. Это была тема его будущей диссертации. Впоследствии этим вопросом стал заниматься его преемник В.А. Соколов. При согласовании методик испытаний пришлось осваивать лексику и жаргон летчиков и штурманов, что в дальнейшем, при проведении облетов, позволяло оперативно изменять параметры полета. Позже в ходе испытаний РЛК 64Ж6 штурманы дальней авиации часто интересовались моим «авиационным» образованием, но это уже другая история.

Успешно согласовав методики, приступили к испытаниям. Для этого выделили тот же самый комплекс, на котором проводились государственные испытания. Однако в то время его уже передали в состав Вооруженных Сил и поставили на «боевое дежурство», что осложнило проведение испытаний. Так, очень часто (практически каждый день) РЛК участвовал в наведении — совместной работе с системой управления боевой авиации «Воздух 1М».

Кроме того, нашу работу осложнял целый ряд факторов. Когда в Волгоград приезжали иностранные делегации, объявлялся «Режим Р2», а это означало полное радиомолчание. Из блоков возбудителя извлекались предохранители и сдавались в спецчасть полигона. Немало трудностей приносила работа так называемых «стратегов» — из-за боязни, что большая излучаемая мощность комплекса может повлиять на пуски стратегических ракет. Изнуряла жара, доходящая до +55 °C в тени. Частыми были различные карантины по холере и заболеваниям животных типа ящура. Можно вспомнить и о наличии «ангелов» — гидрометеообразований, дающих радиолокационные отражения и видимых на индикаторе в виде малоразмерной цели.


Комплекс 5Н87 с антеннами зашиты от помех.



Были и курьезные случаи, когда приезд знаменитостей превращался для нас в кошмар. Однажды площадку, на которой проводились дополнительные проверки, должен был посетить летчик-космонавт дважды герой Советского Союза Г.Т. Береговой. В то время он был председателем межведомственной комиссии (МВК) некоторых изделий, к тому же никогда не видел РЛК 5Н87 и хотел с ним ознакомиться. Люди в то время относились к космонавтам примерно как к инопланетянам. Все мы ждали этого момента — увидеть космонавта. Начальником площадки был в то время полковник Солод, имевший как положительные, так и отрицательные черты характера. К положительным мы относили способность принять решение по любому вопросу. Однако и жестокости у полковника хватало. Попытка засекретить информацию о приезде космонавта руководству полигона не удалась. В назначенный день приезда космонавта на испытательную площадку прибыли даже те, кто в тот день не был задействован. В 9 ч утра полковник Солод объявил: «В 10 ч 00 мин все промышленники должны покинуть территорию площадки».

Но куда? Автобусы, привозившие нас на площадку, уехали в гараж. Идти в раскаленную солнцем степь наполненную гадюками, скорпионами, фалангами и многими другими тварями?

— А куда хотите! На дорогу! — заявил полковник Солод.

Напрасно мы обещали спрятаться за строениями или в служебных помещениях. Полковник был неумолим. И к десяти часам нас выдворили с территории площадки на дорогу, на открытое место — 46 °C жары.

Вскоре на «Волге» прибыл Г.Т. Береговой, пробыл на комплексе около часа и убыл на другую площадку, где находился штаб. Нам же удалось его увидеть только через окно автомобиля. Я не утерпел и, прибыв в штаб под предлогом жалобы на полковника Солода, поднялся к кабинету командира полигона. На двери уже красовалась табличка с фамилией космонавта. Приоткрыв дверь, я посмотрел на Берегового и поздоровался. Космонавт мне улыбнулся. Улыбка была доброй. Я растерялся и, потеряв дар речи, вышел из кабинета, забыв все обиды на полковника Солода. Об этой встрече я потом с неоднократно рассказывал и дома, и на заводе.

Испытания тем временем шли своим чередом. Их нужно было проводить именно летом, поскольку уточнение дальности обнаружения самолета при полете на малых и сверхмалых высотах требовало развертывания сети КТП (контрольно-технических пунктов), личный состав которых осуществлял проводку самолета с помощью оптических приборов. Зимой в степи сделать это не удалось бы.

Начались испытания, во время которых я получил неоценимый опыт работы в условиях полигона. Пришлось изменить некоторые методики, в частности, добавить пересчет высоты полета: летчикам было сложно выдерживать параметры (высоту) полета, так как сверхзвуковой полет на малых высотах представлял немалый риск для жизни.

К концу года все дополнительные проверки были проведены и оформлены протоколами. По результатам испытаний мы внесли изменения в документацию и конструкцию комплекса, а также в боевые наставления, однако прошел еще год, прежде чем РЛК 5Н87 официально приняли на вооружение. Несмотря на то, что комплекс показал возможность обнаружения целей на малых и сверхмалых высотах, это не было включено в соответствующие наставления по боевому применению комплекса. Более того, впоследствии с РЛК изготовления Правдинского радиозавода сняли требования обнаружения низколетящих целей. Они стали классифицироваться как комплексы средних и больших высот, хотя низколетящие цели они «видели» не хуже, а даже лучше специализированных РЛС по обнаружению только низколетящих целей.

Вспоминается один недостаток, свойственный нашим РЛК, — многокилометровая кабельная сеть стоящих на вооружении комплексов ПВО. Не могу не вспомнить реальный анекдотический случай, произошедший со следующим нашим комплексом — 64Ж6. Мы отработали задачи в Капустином Яре на площадке № 32 и отправились на отдых на площадку № 30. Расчет комплекса остался на наведение, а оно не состоялось. Сначала пытались, как всегда, обвинить в неудаче промышленность. Но при проверке оказалось, что все функционировало в штатном режиме — и РЛК, и «Воздух 1М». А боевой работы не получилось по одной простой причине. Не было импульсов запуска с РЛК. Точнее, на РЛК импульсы были, но до «Воздуха 1М» они не дошли.

Причину обнаружили быстро. Солдаты, известное дело, тоскуют по дому и заводят то орла, то собачку, то кошечку. И кормят их всей войсковой частью. Мало того что эту живность воины содержат в казарме, они берут ее и на боевое дежурство на площадки. Чем собаке Жучке понравился кабель запусков — это загадка века, но она часть кабеля сгрызла. Все окончилось приказом командира полигона (в 1971–1980 гг. им был генерал-лейтенант А.А. Дороненко), согласно которому живность истребили, и больше срывов выполнения боевой задачи по таким причинам не случалось.

Теплые слова хотелось бы сказать в адрес офицеров полигона. Практически всегда наше сотрудничество было плодотворным. Мы делились своими знаниями (и не только), иногда помогали полигону недостающим оборудованием, приборами и материалами. Офицеры часто не считались со своим временем, иногда работали с нами круглосуточно. В самые сложные моменты непонимания мы с улыбкой напоминали им, что в их звании присутствует приставка «инженер». После этого вопрос решался мгновенно.

Как рассказывали мне мои товарищи, в дальнейшем, при испытаниях РЛС 22Ж6 и других наших изделий, отношение офицеров стало другим. Некоторые пытались строить карьеру на «оппозиции» промышленности, что осложняло работу. И иногда это получалось, но даже эти люди в дальнейшем признали ошибочность такого поведения.

Ю.В. Пантелеев часто шутил по этому поводу: «Военным надо дать не то, что они хотят, а то, что им нужно!»


Михаил Лисов

Музей боевой славы в Ямболе или «четверки» и «штуги» в Болгарии

Несколько лет назад в залах софийского музея вооруженных сил Болгарии я обратил внимание на фотографию, сделанную в столице государства в сентябре 1944 г. На ней оказалась пара танков явно германского происхождения. Дальнейшее изучение темы привело в местный книжный магазин, в котором обнаружился ответ на многие возникшие вопросы в форме уникального исследования Калояна Матева «Бронированные машины, 1935–1945» из серии «Оснащение и вооружение болгарской армии». С любезного разрешения автора далее будут часто цитироваться материалы этой книги.

Как известно, обе мировые войны Болгария начинала на стороне Германии. Причины этому достаточно сложны и выходят за рамки статьи об исторической бронетанковой технике. Что было, то было. Хотя участие болгарских войск непосредственно в боевых действиях против российской или Красной армии практически не отмечено.

Во Вторую мировую войну болгарская армия вступила с сильно устаревшей бронетанковой техникой — 14 итальянскими танкетками L 3/33, восемью танками «Виккерс-шеститонный» и 36 — «Шкода» LT vz.35. Но и этого было много по сравнению с греческой танковой «армадой», состоявшей из 11 древних «Рено» FT-17, одного «Фиат» 3000 и пары «Виккерс- шеститонных». Правда, югославские танкисты имели 107 машин, в том числе 50 французских R-35, но ими занялся вермахт.

С южного направления определенное напряжение создавала Турция, за влияние на которую боролись обе коалиции. Интересно, что в турецких танковых подразделениях почти треть техники составляли экспортные машины из СССР — 60 легких танков Т-26, два средних Т-28 и пять танкеток Т-27.

Несмотря на то, что боевые действия на Балканах завершились достаточно быстро, София чувствовала себя неуютно со столь слабыми механизированными частями. Обращение к Берлину завершилось подписанием контракта между царским правительством и компанией AGK GmbH на поставку 40 французских танков R-35. Эти машины весьма сомнительной боевой ценности обошлись болгарам в 2,35 млн. рейхсмарок. Они получили наименование просто «Рено» и составили основу танкового батальона.


Самоходная установка StuG 40 («Майбах» Т-III) болгарской армии. 1947 г.


Отдельные экземпляры «Майбах» T-IV прослужили в Болгарии довольно долго после окончания войны.


25 июня 1941 г. батальон переформировали в танковый полк (точнее, в «бронированный полк», если перевести с болгарского дословно). А всего через год военному руководству страны стало ясно, что в современной войне легкие французские машины уже не обеспечат успех операций. Тогда было решено создать бронебригаду, взяв за основу структуру германской танковой дивизии.

Наиболее предпочтительной выглядела закупка средних танков Pz.Kpfz IV (в Болгарии они получили обозначение «Майбах» T-IV). Для подготовки танкистов София изъявила желание приобрести десять средних Pz.Kpfz III и 25 легких Pz.Kpfz I («Майбах» Т-I). По первоначальному замыслу, отдельный батальон в составе бригады должен был выполнять разведывательные функции и оснащаться колесными бронемашинами Sd.Kfz 222 и Sd.Kfz 223 (М-222 и М-223 соответственно). Артиллерийскую поддержку должны были взять на себя батальоны штурмовых орудий StuG 40 («Майбах» T-III).

После долгих переговоров военного министра Михова со штаб-квартирой фюрера появилась программа «Барбара», рассчитанная на два года. Согласно сведениям историка Калояна Матева, София рассчитывала получить 91 «четверку», 10 «троек», 25 «единичек», 55 «штугов» и 20 легких бронеавтомобилей. При этом немцы предложили танки отнюдь не с дисконтом: так, танк «Майбах» Т-IV» обходился болгарам по 15 млн. левов за машину, САУ «Майбах» Т-Ill — по 10 млн. левов, а абсолютно бесполезные в боевых действиях «Майбах» T-I — по 8 млн. левов. Впрочем, до поставки «единичек» дело все же не дошло: на тот момент их просто не оказалось в вермахте. Вместо них немцы «спихнули» союзникам чуть более ценные французские легкие Н-35 в количестве 19 штук. Кроме того, по контракту от 9 августа 1943 г. немцы продали десять легких танков «Прага» 38(t) по 8 млн. левов за штуку и бронемашины М-222 и М-223 — по 2 млн. левов.

В октябре 1943 г. был сформирован Бронированный полк в составе 61 танка «Майбах» T-IV, десяти 38(t) и 36 «шкод». Чуть позже количество средних танков достигло 97 машин. А всего полк трехбатальонной структуры насчитывал 143 единицы бронетанковой техники. Вся эта армада плюс 55 «штугов» и 20 бронемашин благополучно дожила до сентября 1944 г., когда к границам Болгарии вышла Красная Армия.

Еще в 1943 г. царь Борис пришел к запоздалому, но объективному выводу, что выбрал не тех союзников. Изменения в его настроении стали быстро известны германской разведке. Царь был вызван в штаб-квартиру фюрера для объяснений. На обратной дороге 28 августа 1943 г. Борис скончался. А война уже приближалась к границам страны.

Уже в мае 1944 г., вскоре после освобождения Севастополя советскими войсками, Москва потребовала от Софии прекратить помощь вермахту. 12 августа 1944 г. советское правительство еще раз жестко обратилось к болгарскому руководству. Надо сказать, что ультиматумы, подкрепленные военными успехами, обычно действенны. Две недели понадобилось правительству Багрянова для принятия правильного, как ему показалось, решения — объявить о нейтралитете.


«Пантера» болгарской армии.


МиГ-17 в окраске ВВС Болгарии



Советская 130-мм РСЗО Р-2 и немецкая 37-мм зенитная пушка Flak 18. Походная хлебопекарня компании Werner amp; Pfleiderer.


4 сентября 1944 г. теперь уже новое правительство К. Муравьева провозгласило декларацию о разрыве со странами Оси. Однако в тот момент на территории страны находилось 30 тыс. военнослужащих вермахта, которые не собирались капитулировать. Поведение Софии было расценено как двурушническое, и 5 сентября СССР объявил войну Болгарии. Утром 6 сентября войска 3-го Украинского фронта под командованием генерала Толбухина вошли в Болгарию. Правительство страны в 4 ч после полудня объявило войну Германии, но было уже поздно.

Утром 9 сентября 1944 г. правительство было свергнуто и сформировано правительство Народного фронта. Новое руководство страны незамедлительно обратилось к Москве от имени нации и продемонстрировало волю присоединиться «во чтобы то ни стало к СССР и его великим союзникам для изгнания немцев с Балканского полуострова». Вечером того же дня СССР объявил о прекращении состояния войны с Болгарией.

Обратимся к работе Калояна Матевэ: «Согласно соглашению болгарского правительства с СССР, Великобританией и США, 4–6 сентября началось разоружение германских частей, дислоцированных на болгарской территории. Главное командование отдало необходимый приказ для реализации соглашения. Бронированный полк вместе с другими подразделениями танковой бригады участвовал в разоружении германской моторизованной группы, включавшей дюжину бронированных машин, в районе деревни Вакарель 1 сентября 1944 г.

После этого танковый полк начал 8 сентября передислокацию в район Сливницы. В 3.30 после полудня следующего дня военный министр генерал Маринов приказал командиру полка полковнику Марину Дикову выделить одну танковую роту для защиты министерства обороны.

Остальные роты должны были находиться в состоянии готовности. Отдельная команда под руководством майора Цено Ценова, командира первого бронетанкового батальона, расположилась вокруг здания военного министерства и Болгарского радио в Софии. Личный состав роты состоял только из надежных солдат, которые участвовали в перевороте 9 сентября и разоружили офицеров военного министерства. Остальной полк находился вблизи Софии, прикрывая важные направления до 13–15 сентября.

В последующих операциях первого периода Отечественной войны участвовали Первая, Вторая (до 23 сентября 1944 г. — Первый корпус) и Четвертая армии. В их составе действовали: в составе 1-й армии — 2-й батальон самоходных орудий, в составе 2-й армии бронетанковая бригада и 1-й батальон самоходных орудий. Четвертая армия не имела бронетанковых частей.

Бронетанковая бригада была одной из немногих частей, укомплектованных по штату, введенному до 9 сентября. Бригада включала в себя полностью укомплектованный танковый полк — 143 машины, в том числе 97 средних танков «Майбах» T-IV, 36 легких танков «Шкода» и 10 легких танков. Для современной войны это были весьма незначительные силы. В составе бронетанкового разведывательного батальона имелось 20 бронемашин М-222 и М-223. Формально в бригаду входили еще 62 танка — 40 «Renault», 14 «Ansaldo-Fiat» и 8 «Vickers», использовавшиеся в учебных целях. Все вышеперечисленные танки и бронемашины, включая 62 учебных, участвовали в дальнейшем в боевых операциях».

Первый бой танкисты приняли 15 сентября 1944 г. в районе Пирота, когда взвод танков «Шкода» был направлен в разведку, но наткнулся на подготовленную оборону немцев. Огнем единственного имевшегося 88-мм орудия они сожгли десять болгарских машин. Погиб 41 танкист. Боевой дух полка упал. В результате подразделение вывели в резерв.

Только через несколько недель в операции по овладению Нишем танковый полк смог совместно с частями 12-й пехотной дивизии прорвать оборону противника в районе Власотиницы. «Атака началась сразу после полудня 10 октября и успешно завершилась к вечеру того же дня. В ходе операции деревня была очищена от противника. Танки заняли ключевые позиции вокруг Власотиницы и овладели мостом через Мораву до того, как отступавшие немцы смогли уничтожить мост. Результатом стал глубокий прорыв немецкой обороны». Это была первая победа болгарских танкистов.

Для упрощения обслуживания и ремонта провели реорганизацию: 1-й и 2-й танковый батальоны получили только средние танки «Майбах» T-IV, а 3-й танковый батальон — легкие. Безвозвратные потери танкового полка в боях в Югославии составили около 20 танков. Часть машин находилась на ремонтных заводах без каких-либо шансов на успешное возвращение в строй. В результате по завершению операций в соседней стране полк был расформирован.


'Один из «майбахов», превращенных I в долговременные огневые точки на линии «Крали Марко». С машин при этом демонтировали двигатели, элементы трансмиссии и ходовые части.


Бывшие ДОТы ждут очереди на реставрацию


Корпус «четверки» модификации F с башней варианта G. В таком виде машину демонтировали с оборонительной линии.


1-й и 2-й самоходные артиллерийские батальоны (САБ) сформировали 24 сентября 1944 г. по штатам военного времени. 1-й САБ был включен в структуру 2-й армии, являясь средством усиления пехоты.

«1-й САБ в составе частей 4-й пехотной дивизии преследовал отступающего врага в направлении Митровиц, Вуши Трана, Приштины, не вступая с немцами в серьезные бои. Во время боевых действий он понес единственную безвозвратную потерю — САУ «Майбах» Т-Ill. В декабре 1-й САБ вернулся в Болгарию, принял участие в официальном параде и праздновании в Софии окончания первого этапа войны. Его персонал был демобилизован 23 декабря 1944 г.

2-й САБ был включен в состав 1-й армии. Поддерживая 2-ю пехотную дивизию, он участвовал в основном ударе в направлении Крива Паланка — Кумарово. Батальон участвовал во всех операциях 1-й армии до захвата Скопье. В начале декабря 2-й САБ вернулся на родину. Потери батальона на первом этапе войны составили три САУ «Майбах» Т-111».

К началу декабря на Балканском полуострове не осталось германских войск. В Софии даже состоялся парад. Командование планировало вернуть части из Югославии и провести частичную демобилизацию. Однако оказалось, что надо выполнять союзнический долг. После долгих переговоров приняли решение сформировать полевую армию с подчинением 3-му Украинскому фронту.

«Для участия во втором этапе войны было отобрано 22 танка «Майбах» T-IV, имевших наибольший ресурс и лучшее техническое состояние. «Шкоды» и «Праги» были признаны изношенными, устаревшими и не соответствующими требованиям современной войны. Все легкие танки чешского производства остались в составе 1-й танковой бригады, расквартированной вблизи Софии».

Советское командование достаточно трезво оценивало состояние болгарских бронетанковых подразделений. От новых союзников требовалось сформировать танковый батальон из трех рот (одна рота тяжелых танков и две роты средних танков) и подразделение САУ в составе двух батарей.


Немецкий средний танк Pz.Kpfw IV Ausf J.


Немецкий средний танк Pz.Kpfw IV Ausf Н. На заднем плане видны восстановленные энтузиастами «четверки» различных модификаций.


Самоходная установка StuG 40, доставленная в Ямбол. На крыше МТО видны остатки слоя железобетона. Орудие самоходки, судя по всему, сорвалось со своих посадочных мест и провалилось внутрь машины.


Созданный 1-й армейский бронетанковый батальон насчитывал две роты «майбахов» (22 танка) и разведроту на М-222 и М-223 (всего три машины). С тяжелыми танками вышла незадача — у болгар их просто не было. Да и имевшиеся «штуги» в большинстве своем оказались небоеспособными из-за технического состояния двигателей.

В январе 1945 г. 1-й бронетанковый батальон покинул Софию на железнодорожном транспорте и направился в состав 1-й болгарской армии в район Белграда. В дальнейшем болгарские танкисты участвовали в оборонительной операции на Драве, боях у Мурра и Чаковаса и в наступлении в Австрии. Только в сражении у Дравы в период с 6 по 19 марта 1945 г. 1-й бронетанковый батальон израсходовал 586 снарядов к танковой пушке KwK 40. В этот важный момент батальон остался без исправных танков. Поручик Евлоги Райчев, командир 2-й танковой роты, послал командованию рапорт о том, что приказы не могут быть выполнены в связи с отсутствием танков.

Командование 3-го Украинского фронта отреагировало незамедлительно и направило союзникам эшелон с боевыми машинами. В частности, болгарам предназначались одна «Пантера», три «штуга», два Jgd.Pz IV (получили наименование САУ «Майбах» T-IV), четыре «Хетцера» (САУ «Прага»), две венгерские САУ 40М «Нимрод», две итальянские САУ da 47/32 и один венгерский танк «Туран», переименованный в «Венгер». Однако получили танкисты не все и не совсем то. До получателя не добрались «нимроды», а «Пантера» чудесным образом превратилась в «четверку».

В апреле трофейная служба 3-го Украинского фронта вновь расщедрилась и выделила болгарам 15 «пантер» различных модификаций. Но пока танкисты осваивали новую для них технику, война закончилась.

Тем временем, две роты на «четверках» втянулись в бои на Мурре. По счастью для болгар, на их долю выпали преимущественно задачи по преследованию противника, так что потери были невелики. Однако при прорыве немецких оборонительных позиций получили повреждения 11 танков. Зато 1 апреля 1945 г. во время наступления была захвачена САУ StuG 40 в полностью исправном состоянии, но без топлива и боеприпасов. Трофейную машину незамедлительно включили в состав 1-го бронетанкового батальона, причем с нее даже не смыли германские опознавательные знаки и номера. 14 апреля эта самоходка с экипажем из добровольцев под командованием унтер- офицера Марина Сапунова осуществила разведку в тылу немцев, оборонявших деревню Йастребци.

«К началу наступления в Австрии часть танков «Майбах» удалось починить силами ремонтного взвода батальона при помощи советских специалистов. Кроме того, трофейная служба 3-го Украинского фронта 17 апреля в Нагиканицсе передала некоторым болгарским экипажам дополнительное количество танков «Майбах» T-IV. Однако эта передача осталась только в памяти танкистов, поскольку ни фотографий, ни упоминаний в архивах найти не удалось. После завершения боевых действий танки «Майбах» Т-1 V и САУ «Майбах» T-IV и Т-Ill были направлены в Вену для восстановительного ремонта. К 11 июня 1945 г. венский танковый арсенал отремонтировал 11 болгарских танков и 3 САУ. Экипажи были вынуждены ждать завершения ремонта и вернулись в Болгарию не ранее августа 1945 г.»

Но с окончанием боев история германской бронетанковой техники в Болгарии не закончилась. Народное правительство продолжило дело всех предыдущих режимов по укреплению границы с Турцией. Еще в межвоенный период началось строительство укрепрайона на юго-востоке страны, а после 1945 г. оно приобрело новый масштаб. Тем более что Анкара примкнула к западному блоку, а София — к восточному.

После поступления на вооружение болгарской армии Т-34-85 и СУ-76М в 1947 г. возникла идея использовать имевшиеся немецкие машины в качестве долговременных огневых сооружений. Тем более что согласно решениям Потсдамской конференции Болгария, как страна, участвовавшая в войне на стороне Германии, была ограничена в количестве бронетанковой техники, так что «майбахи» следовало либо утилизировать, либо превратить в ДОТы.

Рельеф местности в районе турецкой границы позволял перекрыть танкоопасные направления относительно ограниченными силами и задержать предполагаемое наступление противника до подхода мобильных частей Народной армии. Учитывая это обстоятельство, с «майбахов» и «штугов» снимали трансмиссии, двигатели, практически все элементы ходовых частей, а корпуса затем закапывали в землю. Для повышения стойкости к навесному огню и авиационным средствам поражения на верхнюю часть танков и самоходок накладывали слой железобетона.

Такие импровизированные ДОТы вошли в состав отдельного артиллерийско-пулеметного батальона сухопутных сил Народной армии. Экипажи должны были комплектоваться резервистами из местного населения. Предполагалось, что при объявлении режима угрозы нападения в течение 1 ч мобилизованные крестьяне и горожане займут боевые места согласно приписным документам. От них требовалось сковать действия агрессора до подхода частей регулярной армии, а потом и союзников.

Снятые запчасти тоже пошли в дело. В учебных частях Народной Армии до 1972 г. сохранялось 2–3 роты «майбахов», которым требовались двигатели и другие комплектующие. В ходе периодических учений на этих машинах отрабатывалась тактика боевого применения, однако в 1970-х гг. возникла опасность разрыва стволов устаревших KwK 40. Выстрелы производились лишь после того, как экипаж покидал танк.


Башни «майбахов» с демонтированным артиллерийским вооружением также использовались в системе оборонительных сооружений. Одна из них демонстрируется в музее.



Немецкая самоходная установка StuG 40.


Тогда и возникла идея скрестить «майбахи» и пушки ЗиС-З с не менее устаревших самоходных установок СУ-76М. По крайней мере, советские орудия были в лучшем состоянии и не испытывали дефицита боеприпасов. Рационализаторы переоборудовали таким образом пару «четверок» для использования в качестве огневых точек и даже получили премию. Но на оборонительную линию их не устанавливали. Тем более что к началу 1980-х гг. стало ясно: 75-мм германская пушка, равно как и 76-мм советская, особого вреда современным западным танкам (в первую очередь М60 турецкой армии) нанести не могут. Артиллерийское вооружение начали демонтировать из корпусов танков и САУ, сохраняя только пулеметы.

В марте 2004 г. Болгария вступила в НАТО, и сохранение так называемой линии «Крали Марко» сочли несостоятельным. Огневые точки были заброшены и постепенно пришли в запустение, чем не преминули воспользоваться местные «черные копатели». В 2007 г. разразился грандиозный по местным меркам скандал — с бывшей оборонительной линии была украдена САУ. В результате ворованный «штуг» оказался на исторической родине, а дотошные журналисты даже указали цену раритета — 1 млн. евро. Необходимость сохранения исторической памяти осознали и в парламенте, и в руководстве министерства обороны.

В 2008 г. военные начали активно выкапывать танки и САУ и свозить их на базу хранения в Ямбол, на территорию бывшей инженерносаперной части, располагавшейся недалеко от реки Тунджа. Эта река, протекающая от границы с Турцией и пересекающая Болгарию с востока на запад, была удобным водным рубежом для тренировок саперов, базировавшихся здесь многие десятилетия.

«Четверки» и «штуги» так бы и ржавели на территории войсковой части, но в Ямболе нашлись энтузиасты, неравнодушные к военному прошлому страны. Возникла идея создать в городе музей боевой славы. Усилия добровольцев, в том числе Добромира Димитрова, были подцержаны общиной во главе с мэром Георги Славовым, выделившей определенные финансовые ресурсы. А министерство обороны даже предоставило будущему музею часть территории саперного батальона со зданием казармы и ангарами для техники. Интересно, что в Болгарии военным разрешено дарить образцы техники общинам и музеям, хотя бюрократических проблем в этой стране явно не меньше, чем в России: процесс оформления занял 5 лет. Представители вооруженных сил помогли и отреставрировать боевые машины, находившиеся ранее в земле, но их перевозка осуществлялась только за счет общины.

Итак, волонтеры, которых в городе многие сочли сумасшедшими, приступили к формированию коллекции. Вход в музей украсила копия портала, посвященного 29-му ямбольскому пехотному полку. Эта часть была сформирована в 1900 г. и принимала участие в Балканской, Межсоюзнической и в Первой мировой войнах. Портал долго являлся достопримечательностью Ямбола. Но оригинальные памятные доски с именами погибших были выполнены из бетона с вкраплением камня и с годами пришли в ветхое состояние. Энтузиасты создали копию лучше оригинала — из натурального мрамора.

В казарме разместили небольшую экспозицию стрелкового оружия, стоявшего на вооружении болгарской армии. Перед казармой в тени дерева установили бюст национального героя Болгарии генерала Владимира Заимова, дважды награжденного орденом «За храбрость» за подвиги во время Балканской и Первой мировой войны. В 1939 г. он инициативно стал сотрудничать с ГРУ ГШ РККА и передал значительный объем информации о тактике вермахта и его вооружении. В 1942 г. Займов был расстрелян как агент советской разведки. В ходе следствия генерал взял вину на себя, чем оправдал своих товарищей по антифашистской борьбе. В 1972 г. ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Однако во времена «демократических реформ» об этом подвиге стали забывать. Организаторы музея буквально вырвали бюст Заимова у местных цыган, укравших его с городской площади для сдачи в металлолом.


Еще одна самоходка StuG 40 в коллекции музея


Противотанковая самоходная установка Jad.Pz IV (САУ «Майбах» T-IV) на линии «Крали Марко» и уже в музее после восстановительного ремонта.


За зданием казармы демонстрируются реактивные самолеты УТИ-МиГ-15, МиГ-17 и L-29. Артиллерия представлена советской РСЗО Р-2 образца 1951 г., немецкой 37-мм зенитной пушкой Flak 18, ранее служившей учебным пособием, танковым орудием ЗиС-С-53, снятым с Т-34-85, советской 85-мм зениткой 52К и 120-мм минометом 2Б11 «Сани». Напротив находится полевая кухня, рядом с которой нашлось место весьма редкому экспонату — походной хлебопекарне производства компании Werner amp; Pfleiderer.

С другой стороны казармы расположены главные экспонаты музея — восстановленные «майбахи» и «штуги», а также «Панцерягер». Следует отметить, что добровольцы проделали колоссальную работу по приведению техники в первоначальное состояние. Сейчас Pz.Kpfz IV, StuG 40 и Jgd.Pz IV выглядят так, как будто они только что поставлены по программе «Барбара». В одном месте собраны три модификации «четверки» — Pz.Kpfz IV Ausf G, Ausf H, Ausf J, a в резервном фонде имеется корпус варианта Ausf F, который еще предстоит довести до выставочного состояния. После этого в Ямболе появится уникальная коллекция из четырех модификаций этого танка, чего нет ни в одном музее мира. Объем проведенных работ особенно нагляден при сравнении с техникой, выставленной в государственном Музее вооруженных сил в Софии.

На открытии музея 9 мая 2013 г. российский консул посетовал, что из состава экспозиции неясно, кто победил в войне. Эмоциональное выступление нашего дипломата понять можно: мало кто знает, что эти желтые «майбахи» и «штуги» не только не стреляли по советским войскам, а наоборот, стали боевыми машинами нашей общей победы, вполне достойно повоевав на стороне Красной Армии в Австрии и Венгрии. Но укор российского консула не оставил сотрудников музея равнодушными — сейчас они активно ищут возможность приобретения Т-34-85, причем на ходу. Собственная армия помочь им не может: в стране «тридцатьчетверок» осталось меньше, чем «четверок». Энтузиасты готовы даже поменяться с одним из российских музеев, уступив какой-нибудь образец немецкой техники.

Впрочем, отечественная бронетанковая техника все же представлена в экспозиции. Волонтеры добыли литую башню Т-34-76 (так называемую «гайку») выпуска Челябинского завода. Но конкретная башня стояла не на танке, а на бронекатере проекта 1124, предположительно, из состава Дунайской флотилии.


Литая башня танка Т-34-76.


Установка Грюзона-Шумана.




Один из наиболее уникальных экспонатов музея — гибрид немецкого танка Pz.Kpfw IV и советской САУ СУ-76М.


Рядом с этой башней установлена еще одна диковина — башня Грюзона-Шумана образца 1889/1916 г. (подробнее о ней см. «ТиВ» № 2/2014 г.). Представленный в музее экспонат оснащен 53-мм пушкой, обеспечивавшей начальную скорость снаряда 495 м/с. По информации сотрудников музея, данный образец был захвачен болгарскими войсками при штурме одного из румынских укреплений в ходе Первой мировой войны.

Вот так благодаря энтузиазму простых болгарских граждан для истории сохраняются уникальные образцы военной техники прошлого столетия. В планах добровольцев приобретение Т-34-85, постановка Pz.Kpfz IV на ход, пусть даже с двигателем от МТ-ЛБ, и многое другое, на что хватит их свободного времени и средств, выделяемых городской общиной и немногочисленными спонсорами. Пока мечтой остается обнаружение хотя бы одной из девяти сохранившихся в Болгарии немецких танков «Пантера». По некоторым данным, они где-то дожидаются своей участи: кое-кто из бывших военных, похоже, рассчитывает получить весьма солидные суммы от продажи Pz.Kpfz V в Западную Европу или в США. Директор музея Николае Колев проводит значительное время в архивах в поисках сведений об уже имеющихся образцах техники и следов пока еще не найденных танков.

Использованы фото М. Лисова и из архива Д. Димитрова.


И.В. Павлов, М. В. Павлов

Долгий путь к переднему краю

Создание в нашей стране первых образцов транспортеров-тягачей, предназначенных для эксплуатации на переднем крае, выполнялось по постановлениям Совета Министров СССР от 4 февраля 1956 г. № 144-85 и от 17 апреля 1957 г. № 426–211. Эти машины должны были транспортировать минометное вооружение, боеприпасы, продовольствие и другие армейские грузы, легкое минометное вооружение в горных районах и в других трудно проходимых местах, а также эвакуировать раненых с поля боя.

Основа для транспортера переднего края

К середине 1958 г. на Мытищинском машиностроительном заводе (ММЗ) под руководством главного конструктора завода Н.А. Астрова разработали и изготовили опытный образец гусеничного малогабаритного транспортера-тягача ГМТ с одноосным прицепом. В ходе заводских испытаний было немало сделано для улучшения его конструкции, однако полностью устранить все выявленные недостатки тогда не удалось.

Параллельно, в 1955–1958 гг., на Московском заводе малолитражных автомобилей (МЗМА), в Научно-исследовательском автомобильном и автомоторном институте (НАМИ) и на Серпуховском мотозаводе (СМЗ) велись научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) по выбору оптимальной конструкции перспективного микролитражного автомобиля. Для ознакомления закупили несколько микроавтомобилей производства Италии, Франции и ФРГ. Материалы, полученные в ходе их изучения, в дальнейшем использовались при разработке первого советского массового микролитражного автомобиля.

В качестве задачи максимум ставилась цель разработать узлы и агрегаты, позволяющие при сочетании определенных их комбинаций получать автомобили различного типа и назначения. Испытания экспериментальных образцов позволили выработать перспективную монтажную схему агрегатирования автомобиля и существенно расшить предполагаемую сферу применения машин особо малого класса. Предполагаемое семейство микроавтомобилей включало четырехместный автомобиль общего назначения, четырехместный автомобиль с ручным управлением (для лиц с ограниченными возможностями передвижения), грузопассажирский автомобиль и грузопассажирский автомобиль повышенной проходимости.


Малогабаритный транспортер-тягач ГМТ, разработанный на ММЗ под руководством Н.А. Астрова.


Испытания ГМТ по определению удобства погрузки унифицированной лодочки-волокуши для эвакуации раненого на поле боя.


Особенно трудной задачей стал выбор двигателя. Специалисты НАМИ пришли к выводу о наличии у двигателей воздушного охлаждения ряда существенных преимуществ перед двигателями жидкостного охлаждения. В итоге были спроектированы и построены опытные четырехцилиндровые двигатели воздушного охлаждения с рабочим объемом 752 см³ в двух вариантах исполнения — с оппозитным расположением цилиндров и с V-образным. Конструкцию последнего (по компоновочным и технологическим соображениям) и выбрали для дальнейшей работы по микроавтомобилю.

Вышедшее в 1958 г. постановление Совета Министров СССР определило в качестве базовых заводов разрабатываемого микроавтомобиля и двигателя к нему вновь организованные производства на территориях старейших предприятий Юга России по выпуску сельскохозяйственных машин и нефтяных двигателей — в городах Запорожье и Мелитополь [1* Комбайновый завод «Коммунар» (г. Запорожье) был создан в 1923 г. на площадях предприятия по выпуску сельскохозяйственных машин и оборудования, начавшего свою деятельность в 1863 г. После организации автомобильного производства получил наименование Запорожский автомобильный завод «Коммунар» (ЗАЗ). Мелитопольский моторный завод (МеМЗ) после многочисленных преобразований реорганизован на площадях основанного в 1908 г. чугунолитейного и машиностроительного завода по производству нефтяных двигателей.].

В апреле 1959 г. документацию, подготовленную для серийного производства, передали на завод «Коммунар» г. Запорожье. В 1960–1969 гг. там собрали более 330 тыс. микроавтомобилей «Запорожец» ЗАЗ-965 различных модификаций, получивших в нашей стране поистине легендарную известность.

Таким образом, дальнейшее направление работ по созданию малого транспортера военного назначения определялось требованиями максимальной унификации по основным агрегатам и узлам с микроавтомобилем, предназначенным для трудящихся СССР.

Принятое 17 декабря 1960 г. постановление Совета Министров СССР обязывало, в частности, Государственный комитет СМ СССР по автоматизации и машиностроению обеспечить проведение в НАМИ научно-исследовательских и экспериментальных работ по новым перспективным схемам автомобилей высокой проходимости и типам автомобильных двигателей. Тематический план по созданию малогабаритного транспортера, подготовленный в рамках исполнения постановления, предусматривал жесткий график:

— начало работ — IV квартал 1960 г.;

— представление эскизно-технического проекта — апрель 1961 г.;

— экспериментальная отработка узлов, изготовление и сдача двух опытных образцов для заводских испытаний — IV квартал 1961 г.;

— сдача пяти образцов на государственные испытания — III квартал 1962 г.;

— представление предложений по результатам государственных испытаний -1 квартал 1963 г.

В соответствии с указанным постановлением и приказом ГКОТ № 617 от 31 декабря 1960 г. НТК АВТУ МО технический комитет ВМУ МО и 6-е управление ГКОТ подготовили совместные требования на разработку армейского двухосного транспортера (4x4) грузоподъемностью 0,25 т. 23 января 1961 г. начальник АВТУ МО СССР генерал-полковник И.Т. Коровников утвердил представленные ТТТ.

Предлагалось установить на транспортере карбюраторный двигатель воздушного охлаждения, оборудованный приспособлением, поддерживающим оптимальный тепловой режим при движении в любых дорожных условиях при внешних температурах от -40 °C до +50 °C, и обеспечивающий заданную динамику и бесшумность работы с возможностью управления машиной сидя и лежа, а также следуя рядом.

Требовалось обеспечить высокую плавность хода при движении по бездорожью за счет использования независимой торсионной подвески и гидравлических амортизаторов телескопического типа.


Одна из последних моделей автомобиля «Запорожец» ЗАЗ-965А выпуска 1967 г.




Опытные образцы транспортера ЗАЗ-967, предъявленные к проведению заводских испытаний. 1961 г.


Планировалось оборудовать цельнометаллический или пластмассовый кузов приспособлением для крепления двух унифицированных санитарных носилок, а также легкосъемным пологом, быстро и надежно крепящимся к бортам кузова. Конструкция кузова отрытого типа с задним откидным бортом должна была обеспечить удобную погрузку раненого на унифицированных носилках и боеприпасов, а также гарантировать полностью загруженному транспортеру возможность держаться на плаву не менее 30 мин.

Предлагалось оснастить транспортер лебедкой с механическим приводом и тросоукладчиком, предназначенной для подтягивания и загрузки унифицированной лодочки-волокуши с раненым и самовытаскивания машины, а также установить тягово-сцепной прибор и парные поручни (скобы) для извлечения застрявшей машины силами личного состава воинских подразделений.

В качестве средств защиты транспортера предусматривалось обеспечить удобства проведения работ по его дезактивации, дегазации и дезинфекции. Антикоррозийные покрытия, пластмассы, ткани и другие материалы, использованные в конструкции, должны были обеспечивать работоспособность машины в особых климатических условиях (жаркопустынная местность, влажный тропический климат, длительная морская транспортировка и.т.д.).

Отдельным пунктом предлагалось обеспечить максимальную унификацию узлов и деталей транспортера с деталями и узлами серийного микролитражного автомобиля, а также возможность проведения технического обслуживания и текущего ремонта в полевых условиях с применением штатного инструмента и принадлежностей.

С учетом предъявленных требований ЗАЗ при активной помощи НАМИ подготовил эскизно-технический проект армейского транспортера (4x4) грузоподъемностью 0,25 т, получившего обозначение ЗАЗ-967.

Особое внимание уделялось выбору шин, так как их параметры оказывали решающее влияние на обеспечение вездеходности машины. 16 февраля 1961 г. ЗАЗ обратился в Научно-исследовательский институт шинной промышленности (НИИШП) с предложением рассмотреть возможность использования для новой машины шин двух размеров — 5,6-13” и 5,9-13”, что обуславливалось конструкцией транспортера и сходными техническими требованиями к шине:

— максимальная нагрузка на шину с полной нагрузкой на передней оси — 300 кг, на задней оси — 300 кг, без нагрузки — 250 и 200 кг соответственно;

— максимальная скорость 60 км/ч, рабочая — 40 км/ч;

— профиль обода-4x13”;

— камерная шина с рисунком протектора для повышенной проходимости.

Однако, по мнению специалистов института, простого решения в данном вопросе не было, так как «…шины 5,6-13" и 5,9-13”, рассчитанные для эксплуатации при рабочем давлении воздуха 1,4–1,7 кг/см², обеспечивают удельное давление на грунт 1,6–2 кг/см², и для обеспечения заданного уровня проходимости транспортера по бездорожью необходимо проектирование шины специальной конструкции, обеспечивающей удельное давление на грунт порядка 0,3–0,5 кг/см²». Тем не менее, на данном этапе подобные работы посчитали преждевременными и для комплектации опытных образцов остановились на шинах 5,6-13” с рабочим давлением воздуха 1,3 кг/см².

20 июня 1961 г. в НТК ЦАВТУ МО для рассмотрения эскизно-технического проекта были представлены чертежи общих видов ЗАЗ-967, его узлов и механизмов, весовая ведомость и пояснительная записка к проекту с подробным обоснованием принятых конструктивных решений.

Общая компоновочная схема ЗАЗ-967 предусматривала переднее размещение V-образного четырехцилиндрового двигателя с воздушным охлаждением (объемом 0,9 л) мощностью 13 л с. при 2700 об/мин. По заключению НТК, такой двигатель являлся неприемлемым, так как не обеспечивал требуемой динамики транспортера. Учитывая, что изначально предусматривался двигатель мощностью 27 л.с. с крутящим моментом 5 кГм с ограничением максимальных оборотов, то для проведения заводских испытаний предлагалось установить двигатель ЗАЗ-965 и уже позже решить вопрос о мощности двигателя.





Транспортер ЗАЗ-967, представленный на государственные испытания. 1962 г.


Параллельно требовалось проработать конструкцию тихоходного двигателя объемом 0,9 л, обеспечив его максимальную унификацию со стандартным двигателем. Также с целью снижения общей высоты машины (по капоту двигателя) рекомендовали проработать конструкцию двигателя с горизонтальным карбюратором и двумя вентиляторами охлаждения (внизу по бокам двигателя).

В целом компоновочное решение кузова получило одобрение, но предлагалось проработать вопрос об использовании пластмассы для пола платформы в целях тепловой защиты раненых, лежащих на платформе, обратить особое внимание на уплотнение заднего откидного борта, а также обеспечить фиксацию борта в откинутом положении при втягивании лебедкой в кузов раненых в лодочках-волокушах.

Кроме того, указывалось на необходимость повышения устойчивости на плаву, увеличения углов переднего и заднего свесов (в проекте 36° и 34°), а также снижения погрузочной высоты платформы. Требовалось изыскать возможность размещения на транспортере канистр с моторным маслом, питьевой водой и другого имущества без использования полезной емкости кузова. В итоге предлагалось «до ходовых испытаний опытных образцов транспортера произвести стендовую доводку основных узлов и систем, обратив особое внимание на испытание системы охлаждения двигателя, подвески узлов трансмиссии и агрегатов управления.

Считать необходимым создание народно-хозяйственной модификации автомобиля для целины осуществить на базе транспортера ЗАЗ-967, предусмотрев при этом максимально-возможную унификацию узлов и агрегатов этого автомобиля с узлами и агрегатами указанного транспортера».

Представленный на утверждение эскизно-технический проект получил одобрение решением Госкомитета СМ СССР по оборонной технике от 17 июля 1961 г. Уже к концу III квартала два опытных образца транспортера ЗАЗ-967 (№ 114 и № 115) были подготовлены к заводским испытаниям.


Первые испытания

Испытания провели в период с октября 1961 г. по май 1962 г. в два этапа. Пробеговые и лабораторно-дорожные испытания осуществлялись при полной нагрузке транспортера (водитель и 250 кг груза).

В ходе первого этапа выполнялись обкаточные пробеги (2000 км), уточнялись конструктивные параметры, проходимость и маневренность машины. Затем, после проведения контрольно-стендовых испытаний двигателей и достижения 3000–4000 км пробега, определялись минимальные и максимальные устойчивые скорости движения. Из общего пробега в 5000 км первого этапа испытаний 3000 км было пройдено по асфальтовому шоссе, 1000 км — по булыжному, гравийному и щебеночному покрытию, по 500 км — по грунтовым дорогам и бездорожью.

Второй этап включал пробеги по асфальтовому шоссе (1000 км), по дорогам с булыжным, гравийным и щебеночным покрытиям (1500 км) и по грунтовым дорогам (2500 км). Проверку теплового режима двигателя в зимних условиях и пусковые качества двигателя при отрицательных температурах определяли после ночной стоянки на открытой площадке. В финале этапа фиксировались топливная экономичность и динамические качества транспортеров, а также выполнялась проверка кузова на герметичность.

После окончания заводских испытаний основные агрегаты транспортера разобрали для проведения осмотра и деффектации, собрали вновь и провели дополнительные испытания по проверке тепловых режимов двигателя при высоких температурах окружающего воздуха. Как выяснилось, неисправности в большинстве случаев являлись следствием недостаточной прочности деталей.

Отклонения опытных образцов от предъявленных требований заключались в превышении на 100 кг сухого веса транспортеров (без трапов), завышении на 30 мм погрузочной высоты платформы кузова, недостаточных тяговом усилии лебедки (120 кг против заданных 150–200 кг) и углов свеса по корпусу кузова (38°-40° против заданных 45°).

Однако в заключении по итогам заводских испытаний отмечалось соответствие транспортеров по основным предъявленным ТТТ. Рекомендовалось после устранения отмеченных дефектов представить усовершенствованные машины на государственные испытания.


Движение транспортеров в горных условиях. 1962 г.


Запорожский воин медсанбата

По указанию начальника тыла от 24 февраля 1962 г. в Одесском военном округе (Од. ВО) по линии Центрального военно-медицинского управления МО СССР в периоде 14 по 31 марта провели испытания ЗАЗ- 967 по специальной программе. При этом определялось соответствие машины требованиям военно-медицинской службы, оценка эффективности ее применения для поиска и эвакуации раненых, а также составлялись рекомендации по наиболее целесообразному использованию ЗАЗ-967 в интересах военно-медицинской службы.

Подтвердилось, что принципиальная конструктивная схема, габариты (особенно по высоте), возможность управления лежа в сочетании с хорошей проходимостью и высокими скоростями передвижения позволяют использовать транспортер на поле боя в боевых порядках передовых подразделений в непосредственной близости от противника. Главное — ЗАЗ-967 продемонстрировал способность быстрого поиска и эвакуации раненых, что давало возможность оказывать им своевременную квалифицированную медицинскую помощь. Так, с помощью транспортера можно было в 7-10 раз быстрее проводить розыск и эвакуацию раненых с поля боя по сравнению с ручным способом (звено санитаров- носильщиков).

Учитывая основное назначение ЗАЗ-967 (как средства механизации, применяемого исключительно на поле боя), предлагалось для сохранения моторесурса и сбережения сил водителей при совершении маршей протяженностью свыше 30–50 км перевозить транспортер на буксире или в кузове автомобиля, а не перегонять своим ходом.

Кроме того, учитывая высокую производительность транспортера при перевозке только двух раненых, а также необходимость сохранения его высокой маневренности и минимальной высоты на поле боя, рекомендовалось отказаться от перевозки третьего раненого на откинутом сидении водителя. Это позволяло также снять требование по откидыванию руля в сторону для обеспечения управления машиной при нахождении водителя сбоку от нее.

По оценке офицеров медицинской службы, при применении ЗАЗ-967 в передовых порядках войск успешно решалась задача поиска и эвакуации раненых в ходе современного боя без отставания от своих войск. Возможности транспортера обеспечивали его эффективное использование для подвоза на поле боя боеприпасов и другого имущества, необходимого для жизни и деятельности войск, что полностью соответствовало прямому предназначению машины как транспортера переднего края (ТПК).

В заключении военных медиков (наряду с указанием преимуществ конструктивной схемы транспортера) приводились рекомендации по доработке конструкции отдельных агрегатов и механизмов ЗАЗ-967, обязательные при изготовлении опытных образцов для государственных и войсковых испытаний.

После устранения предъявленных замечаний, в точном соответствии с назначенным сроком (III квартал 1962 г.), завод «Коммунар» изготовил и представил на государственные испытания пять опытных образцов ТПК ЗАЗ-967.


Краткое описание конструкции ЗАЗ-967

Конструкция ЗАЗ-967 являлась, без сомнения, оригинальной: по своим тактико-техническим данным и возможностям он мог одинаково успешно применяться как для поиска, сбора и эвакуации раненых с поля боя в непосредственной близости от противника и в очагах массового поражения, подвоза боеприпасов, так и для других вспомогательных транспортных работ.

ЗАЗ-967 представлял собой легкую открытую грузопассажирскую колесную машину повышенной проходимости, предназначенную для эксплуатации, в основном, на местности в тяжелых дорожных условиях. Транспортер имел небольшие габариты (особенно по высоте) и вместительный кузов площадью 2,2 м² с погрузочной высотой 0,53 м.

Грузовая платформа имела мягкие складывающиеся сиденья для двух пассажиров. При складывании сиденья убирались заподлицо с полом платформы, что позволяло использовать транспортер для перевозки различных грузов, а также устанавливать двое носилок для перевозки лежачих раненых или размещать раненых непосредственно на полу кузова на специальной подстилке, входящей в штатное оборудование транспортера.

Герметичный кузов обеспечивал машине возможность держаться на плаву и преодолевать небольшие водные преграды. Предусмотренные в качестве штатного оборудования легкосъемные трапы позволяли переезжать канавы, арыки и окопы шириной до 1,8 м.

Четырехцилиндровый V-образный карбюраторный двигатель МеМЗ-967 воздушного охлаждения с рабочим объемом 0,887 см³ и максимальной мощностью 27 л.с. при 4500 об/мин размещался в передней части корпуса. Двигатель оборудовался ограничителем максимального числа оборотов (3000 об/мин), устанавливавшимся во впускном тракте и ограничивавшим выходную мощность до 20–21 л.с. Двигатель, полностью унифицированный с серийным двигателем МеМЗ-966, был сблокирован в один агрегат со сцеплением, коробкой передач и передним ведущим мостом.

Сцепление — однодисковое, сухое, от серийного автомобиля ЗАЗ-965. Коробка передач — пятиступенчатая, с четырьмя основными и одной понижающей передачами для движения вперед и одной передачей заднего хода. Коробка передач по картеру, шестерням, синхронизаторам и другим деталям была унифицирована с аналогичными деталями, выпускаемыми на Запорожском автозаводе. Узлы переднего и заднего ведущих мостов также имели высокую степень унификации с действующим и перспективным производством.

Передача крутящего момента на задний мост осуществлялась трубчатым валом с двумя упругими муфтами. Включение заднего моста и понижающей передачи было сблокировано и производилось одним рычагом. Дифференциальный механизм заднего моста снабжался блокирующим устройством, принудительно включаемым водителем с помощью специального рычага при движении в особо тяжелых условиях.

С целью повышения дорожного просвета оба ведущих моста транспортера оборудовались колесными редукторами (пара цилиндрических прямозубчатых шестерен). Подвеска транспортера — независимая, с поперечно расположенными торсионами.

Транспортер имел две независимые одна от другой системы тормозов: ножной тормоз с гидравлическим приводом, действующий на все колеса, и ручной тормоз барабанного типа, установленный на заднем мосту, с механическим приводом. Колесные тормоза — закрытые, герметизированные.

Кузов транспортера был полунесущей конструкции с силовой рамой и состоял из двух лонжеронов коробчатого сечения, связанных пятью поперечинами. Первая и последняя поперечины, расположенные внутри кузова, несли на себе скобы и буксирный прибор для вытаскивания и буксировки транспортера.

Для подтягивания и загрузки в кузов лодочек-волокуш с ранеными транспортер оборудовался механической лебедкой (тяговое усилие 150–200 кг), рабочая длина троса составляла 100 м.


Движение транспортеров по грунтовой дороге в период осенне- зимней распутицы. В ходе проведения испытаний по предложению водителей-испытателей на транспортере установили стационарное защитное ветровое стекло мотоциклетного типа временного исполнения. 1962 г.


Движение транспортеров по пахоте. Стартовав одновременно с ГАЗ-69А, ТПК на раскисшей пашне уверенно вышел вперед. 1962 г.


И зимой, и летом

За время государственных испытаний (октябрь-декабрь 1962 г.) опытные образцы транспортера ЗАЗ-967 прошли более 10000 км в различных дорожных условиях. Основная часть пробеговых испытаний проводилась по маршруту: Ташкент — Ош — Хорог — Душанбе — Самарканд — Кёрки — Мары — Ашхабад — Красноводск — Баку — Махачкала — Червленая — Керчь — Запорожье.

На участке Ош — Хорог — Душанбе — Самарканд ЗАЗ-967 двигались по высокогорным дорогам, включая Памир, с многочисленными перевалами высотой до 4700 м над уровнем моря; на участке Кёрки — Мары — по пескам пустыни Кара-Кум, а на участке Хасавюрт — Червленая — Керчь — Геническ — по грунтовым дорогам и бездорожью в период осенне-зимней распутицы. Затем испытания продолжились по сильно разбитым грунтовым дорогам Запорожской области.

Для сравнения в длительном пробеге наряду с транспортерами ЗАЗ-967 участвовали автомобили повышенной проходимости ГАЗ-69 и опытные образцы УАЗ-469. Кроме того, в отдельных заездах по бездорожью были задействованы ГАЗ-69А и ГАЗ-бЗА.

Транспортеры преодолевали барханистые пески, непроходимые для обычных автомобилей и автомобилей повышенной проходимости ГАЗ-бЗ (в пустыне Кара-Кум), заболоченную местность, а также разбитые дороги, пашни, заснеженные участки. По грунтовым дорогам в осенне-зимнюю распутицу ЗАЗ-967 двигались уверенно, а ГАЗ-69А, ГАЗ-бЗ и УАЗ-450А часто останавливались из-за буксования колес. На сильно пересеченной местности и в горах скорость ЗАЗ-967 в отдельных случаях доходила до 40 км/ч. Тягово-сцепные свойства позволяли транспортерам свободно преодолевать подъемы порядка 30° и протяженностью до 150 м на травянистых склонах.

Герметичный стальной корпус ЗАЗ-967 обеспечивал возможность преодоления небольших водных преград любой глубины с хода, в то время как броды глубиной свыше 0,8 м для автомобилей типа ГАЗ-69 и ГАЗ-бЗ представляли непроходимое препятствие.

В целях получения сравнительных данных ЗАЗ-967, ГАЗ-69А и ГАЗ-бЗА провели совместные заезды на дистанцию 21,3 км, включавшей участки намывного песка, пахоты, заболоченной местности, лесных и полевых дорог и два брода глубиной 0,8 м. И в этом случае полученные данные продемонстрировали значительное преимущество ЗАЗ-967 по проходимости перед ГАЗ-63А и позволили расставить машины (по приоритету) в следующем порядке.

1. ЗАЗ-967: время в пути — 70 мин; средняя техническая скорость — 18,25 км/ч; расход топлива — 31,5 л/100 км.

2. ГАЗ-69А: время в пути — 58 мин; средняя техническая скорость — 22,1 км/ч; расход топлива — 64,4 л/100 км.

3. ГАЗ-бЗА: время в пути -115 [2* Автомобиль Г43-63А дважды застревал на протяжении 30 мин, после чего ему оказывал помощь гусеничный тягач АТ-П.] мин; средняя техническая скорость — 15 км/ч; расход топлива — 92,6 л/100 км.

Высокая средняя скорость, достигнутая на данном маршруте ГАЗ-69А, объяснялась относительно длинными участками пути, на которых горьковский вездеход мог использовать свою быстроходность.

Динамика ЗАЗ-967 оценивалась как вполне удовлетворительная. В то же время отмечалось, что принятый заводом ограничитель оборотов значительно ухудшал этот параметр. Комиссия потребовала подобрать наиболее оптимальную характеристику ограничителя максимального числа оборотов коленчатого вала двигателя, обеспечивающую стабильность работы двигателя транспортера и повышение динамики движения.

Эксплуатационный расход топлива по дорогам с асфальтовым покрытием у ЗАЗ-967 составлял 11,1 л/100 км, а у ГАЗ-69 — 17,7 л/100 км, т. е. на 37 % выше. И хотя в тяжелых условиях эксплуатации этот разрыв еще больше увеличивался, топливная экономичность транспортера была оценена как неудовлетворительная и требующая серьезного улучшения.

Плавность хода ТПК определялась параллельно с автомобилем УАЗ-450, являвшимся прототипом основного санитарного автомобиля Советской Армии. Испытания проводились на заснеженной дороге. Выяснилось, что ускорения на сиденьях транспортера меньше, чем у УАЗ-450, на 25–30 %. Таким образом, нашла подтверждение хорошая плавность хода ЗАЗ-967. При оценке устойчивости транспортера к опрокидыванию при выполнении поворотов с радиусом 15 м со скоростью 40 км/ч случаев заноса и отрыва колес от полотна дороги не было, что признали отличным результатом.

ТПК выдержали намеченный пробег в полном объеме, продемонстрировав конструктивную прочность и стабильность работы основных агрегатов и систем в пределах заданного километража. Правда, надежность отдельных узлов и механизмов оказалась недостаточной. В частности, отмечалась нестабильность работы двигателя в зоне действия ограничителя числа оборотов. Были случаи обрыва троса управления дроссельной заслонкой карбюратора, разрушения упругих муфт тяг рычагов включения заднего моста и блокировки дифференциала, задевания полуосей за корпус транспортера, а также течи масла через сальники коробки передач, редуктора заднего моста и колесных редукторов. Деформировались детали передней и задней подвесок. В шарнирах привода рулевого механизма имелся повышенный люфт, что приводило к вилянию передних колес и, как следствие, к повышенному износу протектора шин.

Тем не менее, анализ результатов испытаний позволил оценить общую конструкцию транспортера как оригинальную и перспективную, не имеющую аналогов в отечественном и зарубежном автостроении. Уровень исполнения узлов и агрегатов транспортера отвечал самым современным на тот момент требованиям автомобильных конструкций.


Движение транспортеров с преодолением горного ручья. В центре колонны — автомобиль ЗАЗ-965. 1962 г.


Преодоление транспортером небольшой водной преграды вплавь. 1962 г.


Грузовой автомобиль высокой проходимости ГАЗ-бЗА.


Предварительные итоги

Тактико-технические возможности ТПК ЗАЗ-967 обеспечивали:

— хорошую проходимость (по слабым грунтам, возможность преодоления водных преград без подготовки, пересечение окопов и пр.), в ряде случаев превосходящую этот показатель у других колесных автомобилей повышенной проходимости;

— высокую плавность хода, обеспечивавшую на сильно пересеченной местности и выбитых грунтовых дорогах большую среднюю скорость движения, чем у автомобилей подобного назначения;

— использование ТПК в непосредственной близости от противника, что обеспечивалось его небольшими габаритами, возможностью управления лежа и высокими скоростями передвижения по пересеченной местности;

— удобство погрузки (выгрузки) и удовлетворительные условия транспортировки раненых на унифицированных носилках, на платформе и в лодочках-волокушах;

— механизацию подтягивания и погрузки раненых в лодочках-волокушах, когда нельзя было подойти непосредственно к раненому.

Немаловажным являлось и то, что принятая конструкция транспортера обеспечивала возможность создания на его базе ряда модификаций, удовлетворяющих потребности народного хозяйства в небольших по грузоподъемности пассажирских автомобилях повышенной проходимости.

В ходе государственных испытаний ТПК на территориях союзных республик проводились его специальные показы руководящим работникам партийных и государственных органов управления. Демонстрировались конструкция и ходовые возможности транспортера, изучались потребность и пожелания при эксплуатации машины в условиях сельского хозяйства южных республик. В итоге ЗАЗ-967 получил полную поддержку, и в целом годовая потребность в его поставках определялась до 10000 машин.

Наряду с высокими оценками представленных образцов были получены ценные дополнительные пожелания обеспечить в гражданской версии транспортера защиту водителя, пассажиров и груза от пыли, ветра и атмосферных осадков, предусмотрев ветрозащитное стекло и тент, а также использовать одноосный прицеп для повышения эффективности эксплуатации.


Легковой автомобиль высокой проходимости ГАЗ-69.


Опытный легковой автомобиль высокой проходимости УАЗ-469.


ТПК установочной серии.


Неожиданный поворот

По результатам государственных испытаний комиссия под руководством генерал-лейтенанта медицинской службы К. Павловского рекомендовала ТПК к производству на Запорожском автомобильном заводе «Коммунар», предусмотрев при этом создание соответствующих дополнительных мощностей. Выявленные недостатки предлагалось устранить в ходе подготовки производства, обратив особое внимание на обеспечение надежной работы двигателя с гарантированной мощностью (не менее 27 л.с.) во всем диапазоне рабочих скоростей транспортера, на улучшение топливной экономичности и повышение его динамических свойств.

Учитывая специфику использования ТПК, вызывающую необходимость его комплектации лебедкой, трапами, приспособлениями для крепления носилок, шанцевым инструментом и другим дополнительным оборудованием, вес транспортера в снаряженном состоянии увеличили до 782 кг. Кроме того, предложили увеличить максимальную скорость движения до 60 км/ч и обеспечить надежную работу транспортера в рабочем интервале температур окружающего воздуха от -40 °C до +50 °C, обратив особое внимание на быстрый запуск двигателя при низких температурах и безотказную продолжительную его работу на форсированных режимах при высоких температурах окружающего воздуха и неблагоприятном направлении ветра. Рекомендовалось увеличить жесткость и износостойкость рулевого управления и надежность подвески.

Также ставилась задача выбрать для ТПК совместно с НИИШП наиболее оптимальные шины, допускающие, исходя из специфики эксплуатации транспортера, продолжительное движение с внутренним давлением воздуха порядка 0,7–0,9 кг/см².

Учитывая возможный экономический эффект от применения различных модификаций ЗАЗ-967 в народном хозяйстве (по сравнению с использованием автомобилей типа ГАЗ-69, ГАЗ-бЗ в аналогичных условиях), указывалось на необходимость использования его конструкции в качестве основы для создания различных народнохозяйственных грузопассажирских автомобилей. Казалось бы, машине дан «зеленый свет». Тем не менее, члены комиссии по проведению государственных испытаний высказывали и другие точки зрения на будущее ТПК. Приведем выдержку из «особого мнения» главного инженера управления машиностроительной промышленности Запорожского СНК М. Макаревича:

«Транспортер ЗАЗ-967 по своим конструктивным и технологическим признакам имеет существенные отличия от микролитражного легкового автомобиля ЗАЗ-965.

Поэтому он не может быть рекомендован к производству на Запорожском автозаводе «Коммунар» при сохранении производства микролитражного легкового автомобиля.

По этой же причине конструкция транспортера не может служить базой для создания различных народнохозяйственных грузопассажирских автомобилей производства автозавода «Коммунар». Большим препятствием для этого является и переднее расположение силового агрегата».

Тем не менее, 11 января 1963 г. заместитель министра обороны — начальник штаба Вооруженных Сил Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян утвердил акт приемки государственной комиссии представленного опытно-промышленного образца транспортера ЗАЗ-967. Предполагалось, что в течение 1963 г. завод «Коммунар» изготовит по заказу Министерства обороны СССР десять образцов ТПК по стоимости 18600 руб. за штуку и к июлю 1964 г. сдаст всю документацию для постановки его на производство. В качестве запасного варианта рассматривалась возможность передачи документации для производства ТПК на Серпуховский мотозавод. На доработку конструкции машины по результатам испытаний выделили 67460 руб.

В дальнейшем в качестве завода-изготовителя определили Луцкий автомобильный завод, где к 1975 г. смогли, наконец, организовать серийное производство ТПК, но уже существенно модернизированного варианта — ЛуАЗ-967М.

Судьба пяти машин, проходивших госиспытания, сложилась по- разному. Три ЗАЗ-967 оставили на заводе «Коммунар» для проведения испытаний на износ, один передали МеМЗ для отработки силового агрегата. Еще одну машину отправили для исследований в Научный автотракторный институт (НАТИ).


Артилле рийская бата рея № 1 на северо-западё форта (четыре 100-мм пушки и один наблюдательный артиллерийский пункт). Форт Мутциг


Михаил Усов

Достопримечательности военной истории Франции

В результате франко-прусской войны 1870–1871 гг. Эльзас и Мозельская область были присоединены к новой германской империи в качестве «земель Эльзаса и Лотарингии». Теперь граница проходила не по Рейну, а вдоль гор Вогезы, и ее требовалось защищать. С 1872 г. и французская и немецкая стороны укрепляли со своих сторон новые границы для подготовки казавшейся неминуемой новой войны.

Решение о возведении укреплений на холме Мутциг было принято в январе 1893 г. Кайзером Вильгельмом II. В дополнение к оборонным укреплениям вокруг Страсбурга новый форт должен был прикрывать долину Рейна от любого наступления французской армии в Эльзасе. Строительство продолжалось до 1916 г., но еще в 1895 г. крепость была официально названа в честь Кайзера Вильгельма II. Это первая немецкая крепость, построенная после изобретения значительно более мощного, чем прежний черный порох, взрывчатого вещества мелинита (бризантное взрывчатое вещество, нормальной мощности). Поэтому она была целиком построена из армированного бетона и послужила прототипом многочисленных крепостей, строившихся в начале XX в.


Бронированная артиллерийская башня (колпак) со 100-мм пушкой.


План крепости также был новаторским. Разветвленная система оборонных сооружений, связанных подземными ходами, распределялась по огромному укрепленному району площадью 254 га. В нее входили оружейные батареи, 22 бронированные турели, укрытия, наблюдательные пункты и т. п. К 1914 г. эта была самая мощная немецкая крепость. На ее территории могло свободно разместиться до 7000 человек личного состава.

После Первой мировой войны форт Мутциг стоял заброшенным до 1920 г., пока туда не пришли французские войска. В 1940 г. он опять перешел к немцам. В 1945–1950 гг. там находились американцы. После этого крепость долго была в запустении. В 1980 г. территория снова отошла к французской армии (там разместили радиолокационный комплекс). Только в 1985 г. начались реставрационные работы с целью превратить бывший форт в музей. Хотя сегодня полностью отведено под музейный комплекс и предоставлено для осмотра только 10 % всей территории, здесь есть на что посмотреть.


Артиллерийская батарея № 1. Хорошо видны многочисленные вентиляционные шахты, а также пушечные стволы, которые перевозились и устанавливались отдельно.


Бронированный колпак пулеметно-наблюдательного пункта.


Бетонированные позиции (ниши) для размещения артиллерийских установок Fahrpanzar.


До настоящего времени прекрасно сохранилось множество оборудования той эпохи: подземные казармы, вентиляционные шахты, система водоснабжения с колодцами, независимая электростанция, кухни, пекарня, госпиталь. Музейный маршрут включает 2 км подземных переходов и лестниц. Средняя температура внутри казематов составляет 14 °C. Наземный маршрут посещения крепости открывает величественные панорамы на долину Эльзаса и Вогезы, проходит через стрелковые окопы, наблюдательные пункты и убежища, броневую батарею с четырьмя 100-мм пушками и одним наблюдательным артиллерийским пунктом, включает осмотр броневых колпаков для артиллерии и наблюдения, а также многое другое.

Внутри форта особый интерес вызывает оружие времен Первой мировой войны, а также наглядные макеты установленных в казематах орудий. Кроме того, широко представлены немецкая амуниция и военное снаряжение того времени. Отдельно на плакате выполнена схема, где показана вся немецкая система обороны Страсбурга и оборонительные сооружения форта Мутциг.


Казарма в бункере.


Независимая электростанция. На переднем плане — дизель-генераторная установка.


Подземные сообщения внутри крепости (потерны).


Подвижный защищенный пункт наблюдения. Размещался в укрытии и при необходимости выдвигался из окопа.


53-мм пушка, устанавливавшаяся в каземате.


Бронированная дверь внутри форта.


Бункер внутри. Хорошо видны амбразуры для наблюдения, для пулеметов, гранатометов, а также другого огнестрельного оружия.

Фото М.В. Усова


Фото Д. Черепанова.



Оглавление

  • В год 100-летия со дня создания войск противовоздушной обороны
  • Воздушные минеры
  • Почему не прижились "кентавры" на российских просторах
  • Зенитный ракетный комплекс "Оса-М"
  • Такие разные судьбы
  • Первые железнодорожные
  • 152-мм гаубицы М-10 м Д-1 Часть 4 Эндшпиль "девятки"
  • Об испытаниях РЛК
  • Музей боевой славы в Ямболе или «четверки» и «штуги» в Болгарии
  • Долгий путь к переднему краю
  • Достопримечательности военной истории Франции