Техника и вооружение 2013 01 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2013 01

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Январь 2013 г.

На 1 стр. обложки: ЗИЛ-49061. Фото А. Китаева.



Танк Т-62 на родине главного конструктора

Михаил Усов

Фото О. Карцевой и Д. Пичугина.


7 декабря 2012 г. в селе Скомово (Гаврилово-Посадского района Ивановской области), на родине выдающегося главного конструктора танков КБ Уралвагонзавода генерал-майора Леонида Николаевича Карцева, состоялось торжественное открытие мемориала в виде танка- памятника Т-62.

Мемориал открыли губернатор Ивановской области Михаил Мень, председатель ДОСААФ России – председатель Совета ветеранов ГАБТУ генерал-полковник Сергей Маев, а также дочь конструктора Галина Карцева. В церемонии приняли участие: сенатор Юрий Смирнов, представители ОАО НПК «Уралвагонзавод», члены правительства Ивановской области, главы Гаврилово-Посадского муниципального района и Осановецкого сельского поселения, представители Центрального музея бронетанкового вооружения и техники МО РФ «Кубинка», ветераны Великой Отечественной войны и военной службы, а также ГАБТУ. Эта церемония проводилась с соблюдением всех государственных и воинских ритуалов в присутствии сельчан- земляков Карцева, приглашенных гостей и родственников. Хотелось бы отметить прекрасное техническое и бытовое обеспечение мероприятия.

На митинге выступили: губернатор Михаил Мень, генерал-полковник Сергей Маев, сенатор Юрий Смирнов, главный конструктор УКБТМ Андрей Терликов, ветераны ГАБТУ генерал-майор Леонид Колесников, полковники Лев Кашыцин, Геннадий Пастернак и Михаил Усов. Выступающие говорили о Леониде Николаевиче Карцеве как о выдающемся конструкторе отечественных танков второй половины XX в. и о танках, разработанных под его руководством в КБ Уралвагонзавода. Эти боевые машины и сегодня остаются основой танкового парка нашей страны и обеспечивают ее обороноспособность. К сожалению, Леонид Николаевич не смог присутствовать на этом событии по состоянию здоровья.

В конце митинга был зачитан указ Президента РФ от 28.07.2012 за №1081 о награждении Л.Н. Карцева орденом Почета.

В 2003 г., в очередную годовщину Победы в Великой Отечественной войне, на родине знаменитого конструктора танка Т-34 М.И. Кошкина, в деревне Брынчаги Ярославской области, был поставлен на пьедестал Т-34-85. Теперь на пьедестале находится танк Т-62 на родине другого признанного конструктора бронетанковой техники -Л.Н, Карцева.



Идея создания в Скомово мемориала, в основе которого виделся танк-памятник, возникла у жителей села и была связана с подготовкой к празднованию 90-летия их земляка .Леонида Николаевича Карцева (родился 21 июля 1922 г.).

В январе 2011 г. в адрес Президента России, Министерства обороны РФ и НПК «Уралвагонзавод» были направлены официальные обращения жителей села и членов краеведческого общества о содействии в установке на постамент одного из танков, разработанных под руководством их земляка. Администрация Гаврилово- Посадского района, а также губернатор и правительство Ивановской области поддержали эту инициативу.

Реально дело создания мемориала сдвинулось «с места» только в начале августа 2012 г., когда по результатам посещения села Скомово представителями НПК «Уралвагонзавод» и ветеранской организации ГАБТУ с главой Осановецкого сельского поселения был согласован план мероприятий по реализации этого проекта.

Усилиями многих организаций и людей (в первую очередь, администрации Осановецкого сельского поселения, представительства «Уралвагонзавода» в Москве, дирекции Центрального музея бронетанкового вооружения и техники МО РФ «Кубинка», ветеранской организации ГАБТУ) все финансовые, юридические и организационные вопросы были согласованы.

Для памятника выбрали Т-62. Работы по подготовке танка, включая его демилитаризацию, выполнили на Кубинке в сентябре 2012 г., затем машину доставили в Скомово и установили на постаменте железобетонной конструкции в центре села. Окончательно монтаж памятника завершили 26 ноября 2012 г.

Финансирование мероприятий по подготовке танка и его доставке на место осуществлялось НПК «Уралвагонзавод». Возведение постамента выполнялось силами самих сельчан за счет добровольно собранных ими средств.

Этот танк был выбран не случайно. Его разработали в КБ Уралвагонзавода под руководством главного конструктора Л.Н. Карцева в 1961 г. и серийно выпускали до 1973 г., когда ему на смену пришел Т-72. Всего изготовили около 20000 таких боевых машин. Более 15 лет Т-62 составляли основу отечественного танкового парка. Кроме того, эти танки проходили модернизацию на заводах капитального ремонта вплоть до 1985 г.





Танки Т-62 впервые были применены в боевых действиях в ходе советско- китайского пограничного конфликта на о. Даманский (март 1969 г.), использовались в Афганистане (1979-1989 гг.), в ходе контртеррористических операций в Чеченской республике (1994 и 2000 гг.), а также в Южной Осетии (2008 г.). Более 20 стран мира имели на вооружении танки Т-62 и активно применяли их в боевых действиях. Во многих странах они до сих пор в строю.

Там, где «шестьдесятдвойка» использовалась тактически грамотно и с хорошо обученным экипажем, то она не уступала танкам противника, а по многим боевым показателям и превосходила их. Вообще, стоит заметить, что во второй половине XX в. из отечественных танков в боевых действиях участвовали в подавляющем большинстве машины, разработанные в КБ Уралвагонзавода, которым более 16 лет руководил (1953-1969 гг.) Л.Н. Карцев.

Танк Т-62, установленный в Скомово, стал не только проявлением уважения государства к заслугам Л.Н. Карцева в деле укрепления обороноспособности страны, но и, по сути, является памятником ветеранам-танкистам и танкостроителям. Сегодня «демилитаризованный» Т-62 на постаменте продолжает свою службу на мирном поприще. Местные жители и участники Общества изучения Владимиро- Суздальского Ополья уверены, что этот монумент станет важным шагом в развитии патриотического воспитания молодежи.




Фото Д. Пичугина.

Автомобили для бездорожья

Плавающий макет №2

Р. Г. Данилов

В статье использованы фото из архива ОГК СТ АМО«ЗИЛ».


См. «ТиВ» №7-11/2009г.,№1-5,7-12/2010г., №1-7,10,12/2011 г., №6/2012 г.


К 110-летию со дня рождения В.А. Грачева

Главный конструктор-начальник СКБ ЗИЛ В.А. Грачев. Май 1964 г.


23 января 2013 г. исполняется 110 лет со дня рождения выдающегося конструктора автомобилей высокой проходимости Виталия Андреевича Грачева.

В июле 1954 г. В.А. Грачев возглавил Специальное конструкторское бюро (СКБ), образованное при Московском автомобильном заводе им. И.В. Сталина для создания специальной военной автомобильной техники. Перед коллективом СКБ, первоначально насчитывавшим всего 20 человек, была поставлена задача в короткий срок разработать принципиально новый средний многоцелевой четырехосный автомобиль сверхвысокой проходимости, он же быстроходный артиллерийский тягач АТК-6 грузоподъемностью 5-6 т.

Поскольку опыта создания подобных машин не имелось, для поиска и проверки основных конструкторских решений были построены два макетных образца – неплавающий ЗИС-Э1Э4№1 (см. «ТиВ» №8/2009 г.) на базе автомобиля ЗИС-151 и плавающий ЗИС-Э134 №2, который стал первой амфибийной машиной СКБ ЗИЛ.

Плавающий макетный автомобиль ЗИС-Э134 №2 сконструировали в СКБ и построили совместно с МСЦ-7 в марте-апреле 1956 г. Сборка производилась без компоновочного чертежа, рабочая конструкторская документация выполнялась по месту.

В разработке и последующих испытаниях этого автомобиля участвовали: конструкторы В.А. Грачев, М.В. Кашлаков, Н.Е. Каледин, С.Г. Вольский, В.И. Соколовский, В.А. Паренков, С.Ф. Румянцев, Е.А. Степанова, Е.Д. Калтыкова, Г.И. Гольдберг, В.П. Егоров, И. Яблоков, Г. Томазов, А.Г. Кузнецов, Н.В. Абрамов, И.С. Патиюк, Е.Н. Шилина, копировщицы Р. Мысина, И. Маркова, А. Шустрова, Д Кузнецова; инженеры-исследователи Л,С. Липовский, В.Б. Лаврентьев, Г.Т. Крупенин, ГА. Семенов; водители-испытатели А.В. Борисов, П. Левин, И.И. Дмитриев, В.Е. Журавлев.


Кинематическая схема:

1 – двигатель; 2 – гидротрансформатор; 3, 8 – карданная передача; 4 – коробка передач ЗИС-150; 5 – раздаточная коробка ЗИС-151; 6 – КОМ на раздаточной коробке; 7 – стояночный тормоз; 9,16- коробка отбора мощности; 10 – цепная передача привода водомета; 11 – промопора ЗИС-151; 12 – водомет; 13 – главная передача; 14 – задний ведущий мост; 15 – колесо; 17 – полуось с поворотным кулаком; 18 – передний ведущий мост.


Автомобиль ЗИС-Э134 №2 имел жесткий герметичный корпус, состоящий из двух бортовых панелей толщиной 2 мм, связанных двумя бамперами и четырьмя поперечинами. Снизу к корпусу крепился поддон. В центральной части корпуса были установлены три крестообразных раскоса. К корпусу жестко монтировались четыре доработанных ведущих моста от бронетранспортера ЗИС-152В. В отличие от макета ЗИС-Э134 №1, на ЗИС-Э134 №2 мосты смонтировали неравномерно по длине: два первых управляемых моста сдвинули на 195 мм вперед. Колесная база между мостами, таким образом, получилась 1400+1595+1395 мм. Колею серийных мостов увеличили на 240 мм за счет удлинения кожухов и полуосей. В главной передаче вместо обычных конических шестеренных дифференциалов применили самоблокирующиеся кулачковые дифференциалы, изготовленные по чертежам СКБ.

Двигатель ЗИС-121А с алюминиевой головкой блока цилиндров и поршнями со сферическим днищем сместили вправо относительно оси машины. Двигатель мощностью 120 л .с. имел увеличенные на 2 мм диаметры впускных клапанов и новый распредвал с суженными фазами газораспределения. К картеру двигателя был прифланцован гидротрансформатор ЗИС-155А с принудительной блокировкой. С помощью карданной передачи крутящий момент передавался на отдельно установленную коробку передач ЗИС-150 с дистанционным управлением от автобуса ЗИС-155, далее карданным валом – на раздаточную коробкуЗИС-151 и через две коробки отбора мощности, установленные на втором и четвертом мостах, на ведущие мосты.

Рулевая система, состоящая из трех продольных и двух поперечных тяг, проходящих в тоннелях корпуса, оснащалась гидроусилителем ЗИС-127.

Объединенная гидравлическая система машины обеспечивала работу гидроусилителя и подпитку гидротрансформатора.

На машине в левом борту поперек направления движения располагался радиатор ЗИС-127 с вентилятором толкающего типа от ЗИС-485 с увеличенными на 20 мм лопастями. В правом борту размещался воздухозаборник для питания двигателя и охлаждения радиатора.

В качестве кабины на ЗИС-Э134 №2 использовалась рубка автомобиля-амфибии ЗИС-485. В ней находились три сиденья: с левой стороны – два сиденья «гуськом» по направлению движения, а с правой стороны – одно сиденье сбоку поперек.

Автомобиль был оснащен тонкостенными шинами 14.00-18 и оборудован системой централизованной подкачки шин от лодки ЗИС-485.

После первоначальной сборки ЗИС-Э134 №2 полностью разобрали и промазали все стыки и болты водоупорной пастой. Затем машину вновь собрали. 9 апреля 1956 г. автомобиль-макет самостоятельно выехал из сборочного цеха.

На взвешивании снаряженная масса ЗИС-Э134 №2 (с дугами, тентом, водителем, инструментом, полностью заправленного топливом и смазкой) составила 6518 кг. С грузом 1312 кг полная масса машины достигла 7830 кг.

При движении по шоссе разгон автомобиля до скорости 20-25 км/ч проходил при работе гидротрансформатора. Затем гидротрансформатор автоматически блокировался. Обратный переход осуществлялся на скорости 14-15 км/ч, когда гидротрансформатор включался для обеспечения возможности движения на «ползучих» скоростях.

В июле на полигоне НИИ-21 в районе г. Бронницы состоялись испытания на проходимость. При движении по бездорожью ЗИС-Э134 №2 уверенно преодолевал 40°-ные подъемы и двухметровые рвы.

Угол въезда машины без нагрузки составил: при давлении в шинах 1,3 кг/см² – 54°40', при давлении в шинах 0,25 кг/смг – 54°30', под нагрузкой при давлении в шинах 1,3 кг/см² – 55°. при давлении в шинах 0,25 кг/см² – 54°50'. Угол съезда без нагрузки при давлении в шинах 1,3 кг/см² равнялся 54°10', при давлении в шинах 0,25 кг/см² – 54°, под нагрузкой при давлении в шинах 1,3 кг/см² - 54°30', при давлении в шинах 0,25 кг/см² – 53°45'.

Угол поворота вправо управляемых колес: правого переднего – 25°30', левого переднего – 23°, правого второго моста – 12°30', левого второго -12°15'. Угол поворота влево управляемых колес: правого переднего – 20°30', левого переднего – 23°30', правого второго моста – 11°, левого второго моста – 12°15/.

В те годы вопросам повышения проходимости автомобилей уделялось значительное внимание, и 1 августа 1956 г. на болотистой местности прошли сравнительные испытания опытных образцов на скоростное преодоление мерного участка. На этих испытаниях присутствовали министр автомобильной промышленности Н.И. Строкин и заместитель министра К.В. Власов. От Министерства обороны, кроме армейских генералов, был начальник автотракторного управления генерал-полковник И.Т. Коровников.

Благодаря меньшей массе ЗИС-Э134 №2 во всех заездах уверенно опережал ЗИС-Э134 №1 и серийный БТР-152В.

8 октября на полигоне НИИ-21 проходил показ проходимости опытных зисовских макетов первому заместителю министра обороны маршалу Р.Я. Малиновскому. Автомобили по очереди преодолевали болото, окопы, рвы и эскарпы, а ЗИС-Э134 №2 переправился вплавь через Москва-реку.




Макет ЗИС-Э134 №2.


Схема установки водомета:

1 – поворотный насадок; 2 – промопора ЗИС-151; 3 – поперечина; 4 – коробка отбора мощности; 5 – рычаг включения водомета; 6 – маятниковый рычаг рулевого управления; 7 – трос управления поворотным насадком; 8 – раздаточная коробка ЗИС-151; 9 – направляющий козырек; 10- цепная передача; 11 -рабочее колесо водомета; 12-заборные трубы водомета; 13 – блок; 14 – пружина.


Поворотный насадок водомета.


ЗИС-Э134 №2 преодолевает крутой овраг.


Испытания на воде.



Сравнительные испытания макета №1 и макета №2 на болоте. 1 августа 1956 г.


ЗИС-Э134 N22 движется по заснеженному склону.


Первоначально ЗИС-Э134№2 не имел водоходного движителя. Поэтому скорость, развиваемая автомобилем на плаву за счет вращения колес, составляла всего 2-3 км/ч. Уже в конце августа в кормовой части машины установили водомет. Отбор мощности на привод водомета осуществлялся от коробки отбора мощности, установленной на раздаточной коробке ЗИС-151, с помощью карданной передачи на промежуточную опору среднего моста ЗИС-151, а затем цепной передачей на звездочку привода рабочего колеса водомета. Рабочее колесо заимствовали от плавающего танка. Корпус водомета – стальной, толщиной 5 мм.

К сожалению, доводка водомета затянулась, да и частые показы не позволили провести его всесторонние испытания летом. Б ноябре 1956 г. на Клязьменском водохранилище канала им. Москвы в районе села Болтино были организованы испытания макета ЗИС-Э134 №2 на плаву. Они проходили на полукилометровом мерном участке глубиной 15-20 м, оборудованном створными столбами. Из-за низкой температуры воздуха (до -6'С) и начавшегося ледостава объем испытаний был максимально сокращен.

При погружении ЗИС-Э134 №2 в воду ватерлиния прошла по верхней кромке крыла, осадка при этом составила 1250 мм. Управление автомобилем на воде осуществлялось с помощью поворота специального конического насадка (производился дистанционным приводом с помощью троса и пружины), установленного на водомете, а также поворотом управляемых колес. Поворот насадка изменял направление струи воды, выходящей из водомета, вследствие чего возникал поворачивающий момент.

Скорость движения автомобиля на воде определялась по среднему значению замеров, произведенных в двух взаимно противоположных направлениях. Наибольшая средняя скорость движения была достигнута при включенной 3-й передаче в коробке передач и работе только водомета – 5,88 км/ч. При работе водомета и колес максимальная скорость на 3-й передаче в коробке передач снижалась до5,4 км/ч. Скорость движения задним ходом не определялась.

Опыты по определению тяги на швартовых проходили в небольшой бухте, где ветер и волнение практически отсутствовали. Трос одним концом крепили за кормовые рымы автомобиля-макета, а другим концом – за серьгу самопишущего динамометра. Динамометр монтировали на бампере заторможенного на берегу автомобиля ЗИЛ-157. ЗИС-Э134 №2, находясь на плаву, постепенно натягивал трос. Когда тот был натянут, водитель открывал полный дроссель двигателя. Максимальная тяга автомобиля-макета на швартовах при работе только водомета на 2-й передаче в коробке передач составила 215 кг, на 3-й передаче – 220 кг. При вращении колес и работе водомета развиваемая тяга оказалась ниже: на 2-й передаче в коробке передач -185 кг, на 3-й передаче в коробке передач – 200 кг.

В то же время специалисты отмечали несовершенство конструкции водоходного движителя, что нашло отражение в отчете по испытаниям. Значительные сопротивления, возникающие при всасывании воды в приемные сопла водомета, приводили к снижению максимальной скорости машины. Таким образом, конструкция водоходного движителя требовала более тщательной проработки. Кроме того, большое сопротивление при движении по воде производили открыто расположенные колеса.

На испытаниях зимой макет ЗИС-Э134 №2 (как и ЗИС-Э134 №1) свободно преодолевал снежную целину глубиной 400-500 мм и углы подъема до 30'.

Благодаря более широкой колее и низкому центру тяжести ЗИС-Э134 №2 уверенно двигался по заснеженному косогору с крутизной склона 13'.

8 февраля 1957 г. на полигоне НИИ-21 в присутствии начальника автотракторного управления МО генерал-полковника И.Т. Коровникова, заместителя министра автопрома К.В, Власова, начальника отдела Госэкономкомиссии СМ СССР Селифонова, главного конструктора ММЗ Н.А. Астрова и главного конструктора СКБ ЗИЛ В.А. Грачева проходили сравнительные испытания по преодолению специальных препятствий. Вместе с ЗИС-Э134 №2 в них участвовали серийный БТР-152В, автомобиль ЗИЛ-157 и опытный образец бронетранспортера ЗИЛ-Э152В с равным расположением мостов по базе. В ходе испытаний преодолевались препятствия в виде окопа нормального профиля, окопа с ячейкой для бойца и противотанкового рва шириной 2,5 и глубиной 1,5 м.

БТР-152В и ЗИЛ-157 на первом же препятствии сняли с испытаний, так как они не смогли преодолеть окоп нормального профиля. Бронетранспортер ЗИЛ-Э152В и макет ЗИС-Э134 №2 уверенно преодолели окоп нормального профиля и окоп с ячейкой для бойца. Однако последнее препятствие – ров шириной 2,5 м – ЗИС-Э134 №2 взять не смог. БТР-Э152В противотанковый ров пересек, причем передним и задним ходом. Но на шестой попытке при движении через препятствие у него сломался левый шарнир равных угловых скоростей среднего моста.


ЗИС-Э134 №2 преодолевает окоп.


Окоп нормального профиля и окоп с ячейкой для бойца.


Бронетранспортер ЗИЛ-Э152В сломался, преодолевая противотанковый ров.


Макет ЗИС-Э134 №2 с увеличенной базой.


5 апреля 1957 г. на выставке в НАМИ опытные и макетные автомобили СКБ ЗИЛ и СКБ МАЗ осматривали министр обороны Г.К. Жуков, маршалы И.С. Конев, Р.Я. Малиновский и другие. Такое пристальное внимание высшего руководства страны кавтомобилям высокой проходимости уже в скором времени стало причиной появления в нашей стране новых колесных бронетранспортеров и специальных шасси для ракетных и артиллерийских систем, способных передвигаться по бездорожью и пересеченной местности, преодолевать противотанковые рвы и другие естественные и искусственные препятствия.

В1958 г. наЗИС-Э134 №2 проходила опробование новая схема трансмиссии с передними и задними разнесенными управляемыми колесами и центральными неуправляемыми сближенными колесами. Макетный образец автомобиля благодаря простой конструкции корпуса удалось переделать сравнительно легко. Передние и задние мосты более чем на метр разнесли друг от друга. Машина получила систему рулевого управления с передними и задними управляемыми колесами. Испытания подтвердили правильность выбранного решения. Доработанный макет стал уверенно преодолевать противотанковый ров шириной 2,5 м.


Технические параметры ЗИЛ-Э134 №2

Колесная формула 8x8

Число мест в рубке 3

База автомобиля, мм 1400+1595+1395

Колея передних колес, мм 1990

Колея задних колес, мм 2000

Длина автомобиля (по буксирному крюку), мм 6655

Ширина (по тягам подвода воздуха), мм 2568

Высота по стеклоочистителям, мм 2016

Высота по тенту, мм 2441

Дорожный просвет под передними мостами, мм 343

Дорожный просвет под задними мостами, мм 345

Радиус поворота по переднему внешнему колесу, м 10,5

Ширина преодолеваемого рва, м 2,0

Преодолеваемый подъем 40°

Угол свеса передний 55°

Угол свеса задний (без водомета) 54°30'

Грузоподъемность автомобиля, кг 1312

Снаряженная масса, кг 6518

Распределение снаряженной массы, кг:

на колеса передних двух осей 3824

на колеса задних двух осей 2694

Полная масса автомобиля, кг 7830

Распределение полной массы, кг:

на колеса передних двух осей 4010

на колеса задних двух осей 3820

Двигатель ЗИС-121А

Тип двигателя Бензиновый, карбюраторный

Номинальная мощность, л.с./кВт 120/88

Частота вращения при номинальной мощности, мин-1 2800

Максимальный крутящий момент, кгс-м/Н-м 36/353

Частота вращения при макс. крутящем моменте, мин-1 1800

Число и расположение цилиндров 6, рядное

Диаметр цилиндра, мм 101,6

Ход поршня, мм 114,3

Рабочий объем, л 5,56

Степень сжатия 6,5

Трансмиссия

Гидротрансформатор ЗИС-155А Комплексный, 3-колесный, коэффициент трансформации 4,0

Коробка передач ЗИС-150 Механическая, пятиступенчатая, передаточные числа: I-6,24; II-3,32; III- 1,9; IV- 1,0; V-0,81; ЗХ-6,7

Раздаточная коробка ЗИС-151 Цилиндрическая, двухступенчатая, передаточные числа: I-2,44; II -1,24

Коробки отбора мощности (2 шт.) Цилиндрические 3-вальные, передаточное число i = 1,00

Главная передача ЗИС-152В (4 шт.) Коническая с автоматической блокировкой дифференциала при переходе на пониженную передачу, i= 7,6

Шины 14.00-18

Эксплуатационные данные

Объем топливного бака, л 500

Объем смазочной системы двигателя, л 8,5

Объем системы охлаждения, л 21

Эксплуатационный расход топлива, л/100 км 63,3

Максимальная скорость по шоссе, км/ч 58

Максимальная скорость на воде, км/ч 6


Автомобиль ЗИЛ-157 окоп преодолеть не смог.


Макет ЗИС-Э1Э4 №2 застрял, преодолевая противотанковый ров.


Объем работ, проведенных на макете ЗИС-Э134 №2, позволил не только наметить направления дальнейших исследований по совершенствованию как внедорожных автомобилей высокой проходимости, так и амфибийных машин. Благодаря этому автомобилю у специалистов СКБ ЗИЛ появились необходимые знания и навыки по преодолению инженерных препятствий и водных преград, опыт проведения испытаний водоходных автомобилей и подготовки автомобилей к испытаниям на воде. Конструкторы получили первые представления о совершенствовании агрегатной базы машины (гидротрансформатора, автоматической коробки передач, ведущих мостов с самоблокирующимися дифференциалами), водоизмещающего корпуса и водоходного движителя. Причем каждое инженерное решение должно было подтвердить свою жизнеспособность в ходе многочисленных испытаний. Именно испытания показали, что самые эффективные механизмы блокировки дифференциалов на бездорожье – это отсутствие дифференциалов. Именно такая схема была впоследствии использована на двухмоторных автомобилях ЭИЛ-135ЛМ, у которых каждый из двигателей без дифференциальной связи приводил колеса своего борта.

Работа с экспериментальными макетами дала возможность СКБ ЗИЛ подготовить целую плеяду талантливых инженеров, высококлассных рабочих и водителей-испытателей, что позволило в кратчайшие сроки перейти к созданию лучших в стране и не имеющих аналогов в мире вездеходных автомобилей ЗИЛ-134, ЗИЛ-135Л.ЗИЛ-135К, ЗИЛ-Э167, ЗИЛ-135П.ПЭУ, ЗИЛ-4906. И здесь невозможно переоценить роль главного конструктора СКБ Виталия Андреевича Грачева.


Литература

1. Липовский Л.С., Лаврентьев В.Б., Семенов Г.А. Постройка опытного бесподвесочного плавающего четырехосного автомобиля-макета ЗИЛ-Э1Э4 №2. – М.: ЗИЛ, 1956.-15 с.

2. Липовский Л.С., Лаврентьев В.Б., Крупенин Г.Т., Левин П. Испытания на воде четырехосного макетного автомобиля ЭИЛ-Э134 №2: Отчетная записка. – М.: ЗИЛ, 1957. – 14с.

3. МатеровГ.А., КалединН.Е., Ильин. Отчет по испытаниям макетного образца БТР-Э152В с равнорасположенными осями и двумя управляемыми мостами. – М. : ЗИЛ, 1958.-33 с.


ФОТОАРХИВ

Золотое правило механики

По материалам РГВА подготовили к печати А. Кириндас и М. Павлов.


МС-1 (Малый сопровождения, первый) являлся первым отечественным крупносерийным танком. Он был принят на вооружение 6 июля 1927 г., а серийное производство велось на ленинградском заводе «Большевик» и Мотовилихинском машиностроительном заводе. Всего до 1932 г. изготовили 962 танка. Конструкция МС-1 постоянно совершенствовалась как в ходе серийного выпуска (в связи с чем можно выделить четыре производственных серии), так и после прекращения изготовления на заводах промышленности.

Один из вариантов модернизации МС-1 подготовил к 1933 г. завод «Большевик». Усовершенствованный танк получил наименование МС-1А. Основными целями модернизации являлись уменьшение продольных колебаний и повышение максимальных и средних скоростей движения танка при условии использования стандартных узлов и агрегатов. В ходовой части машины применили подвеску типа Т-26 с некоторыми доработками.

На танке были установлены ведущие колеса, состоявшие из двух дисков с зубчатыми венцами каждое. Диаметр нового ведущего колеса составлял 660 мм (у МС-1 – 432 мм). Ленивцы и натяжное приспособление использовались от базовой машины без изменений. Нижняя несущая подвеска состояла из тележек с кронштейнами и катками типа Т-26. Верхние поддерживающие катки монтировались на осях кронштейнов, укрепленных болтами к корпусу танка. Гусеница применялась типа Т-26.

По распоряжению начальника НТУ УММ РККА НИАБТ полигону в Кубинке было поручено провести испытания «для выяснения целесообразности установки подвески Т-26 на Т-18, определить средние скорости движения и выяснить, дает ли новая подвеска уменьшение колебаний танка».

Государственные испытания МС-1 А в Кубинке прошли с 19маяпо14июня1933 г. под руководством начальника полигона т. Штагина – начальника испытательного отдела. Воробьева,представителей 1-й станции Лаврентьева и Кульчицкого.

По итогам испытаний было составлено следующее заключение:




Общий вид танка МС-1 А с ходовой частью типа Т-26.


МС-1 А преодолевает танковый окоп шириной 1100 мм и глубиной 500 мм на 1 -й передаче.


Преодоление подъема в 18° на 1 -й передаче.



Элементы ходовой части танка Т-26, установленной на МС-1 А.


Преодоление подъема в 25° на 1-й передаче.


Расчетные скорости движения
Скорости движения Новая подвеска Старая подвеска
1 2,96 1,94
2 12,43 8,14
3 24,87 16,38
Задний ход 2,3 1,5

«1. Продольные колебания танка установкой подвески Т-26 не устранены, так как задняя часть подвески несет на себе основную нагрузку, оставляя переднюю часть загруженной значительно меньше. Для уменьшения продольных колебаний танка необходимо распределить нагрузку более равномерно на все несущие катки подвески.

2. С заменой движителя изменились скорости движения танка, так как диаметр ведущего колеса увеличен по сравнению со старым. Передаточные числа остались без изменений…

Фактические скорости движения танка с новой подвеской составили 2,4 км/ч и 11,5 км/ч на 1-й и 2-й передачах соответственно. Вследствие большого диаметра ведущего колеса в новой подвеске мощности двигателя для движения на 3-й передаче стало недостаточно.

Поворот танка на 180' возможен только на 1-й передаче, на 2-й передаче не хватает мощности двигателя. Радиус поворота на месте составлял 2,5 м при большом погружении -3,5 м.

Из приведенных материалов видно, что повышенные скорости использовать при существующей мощности двигателя нельзя. Кроме того, увеличение диаметра ведущего колеса уменьшило запас мощности двигателя, что резко сказывается во всех условиях работы танка. Необходимо сохранить прежний диаметр ведущего колеса или увеличить мощность двигателя, так как одним увеличением диаметра колеса (при существующей мощности двигателя) повышения скоростей движения достигнуть нельзя.

3. Недостатком новой подвески также является близкое расположение задних катков к ведущим колесам танка, что ведет при прохождении неровностей к набеганию зубьев ведущего колеса на бандаж катка. Это будет устранено с уменьшением диаметра ведущего колеса. Передние рессоры желательно укоротить для более надежной работы на скручивание при поворотах и устранения набегания катка на направляющее колесо при прохождении неровностей».

В целом по итогам испытаний констатировалось, что использование на МС-1 подвески типа Т-26 могло снизить (но не исключить) продольные колебания, повысить надежность танка «в отношении сбрасывания гусениц, что является больным местом на Т-18». Однако эффект от модернизации оказался не столь существенным, как ожидалось, и от внедрения новшества воздержались.

Военные музеи Праги

Михаил Лисов

Фото автора


Чехия – государство небольшое, но с многовековой историей. Правда, страна окончательно получила независимость лишь по итогам Первой мировой войны, когда Франция и Великобритания решили на обломках Австро-Венгрии создать Чехословакию. Быстро сформированные армейские подразделения нового государственного образования немедленно вступили в боевые действия с прежними союзниками – венграми и немцами. Впрочем, об этом чуть позже.

Если не считать времен Гуситских войн, то вооруженные силы Чехии сравнительно молоды. Но, тем не менее, в министерстве обороны страны функционирует Институт военной истории (ИВИ), начальник которого подчинен лично министру. В Праге понимают значение пропаганды и изучения имеющегося опыта, дабы не совершать ошибок. В структуру ИВИ входят и государственные военные музеи, в первую очередь – Музей армии, разместившийся у подножия Виткова холма в пражском районе Жижков.

Холм этотзнамениттем, что на нем в 1420 г. гуситы наголову разбили войско крестоносцев. Предводителю чехов полководцу Яну Жижке именно здесь воздвигнут памятник, являющийся, кстати, самой большой конной статуей в Европе. После Первой мировой войны на Витковой горе, как иногда называют эту возвышенность, возвели Национальный мемориал в честь независимости страны и воинов чешского легиона. Позднее он был расширен. В частности, в нем появился зал Советской армии с землей из Сталинграда, бюстом Маршала Рыбалко и барельефами советских воинов. По счастью, новомодные веяния не затронули память о наших солдатах, хотя из туристических маршрутов Мемориал, похоже, окончательно исключен.

Сам музей располагается в современном здании, в котором угадываются черты советской архитектуры. У входа застыл Т-34-85. А вот во внутреннем дворике установлена уже чешская продукция – 15-см (149,1 мм) гаубица К-1, разработанная инженерами концерна «Шкода» в 1931-1932 гг. по заказу Турции. Позднее на основе К-1 появилось целое семейство 15-см гаубиц, в том числе модель 1937 для чехословацкой армии, а также варианты для Румынии, Югославии и Германии. Масса орудия с 24-калиберным стволом составляла 5,2 т. Дальность стрельбы достигала 15,1 км.

Надо сказать, что Чехословакия в межвоенный период считалась оружейной мастерской Европы, После оккупации Богемии и Моравии и присоединения к Рейху Судетской области заводы «Шкода» с тем же успехом снабжали оружием немцев.

Посещение музея бесплатное. Открыв тяжелые двери, попадаешь в просторный зал. Указатель сразу же направляет в залы, посвященные Первой мировой войне.





Известно (как минимум, из романа «Похождения бравого солдата Швейка …»), что чехи на тот момент входили в состав Австро- Венгрии и, соответственно, воевали на стороне Тройственного союза. В музее представлены образцы стрелкового и артиллерийского вооружения той эпохи. Например, австро-венгерский миномет Kolben, стрелявший надкалиберной миной массой 23,5 кг на дальность от 90 до 860 м. Собственный вес миномета составлял 128 кг. Рядом – сохранившиеся образцы станковых пулеметов, в том числе 8-мм пулемет Schwarzlose образца 1905 г., выпущенный заводом Маннлихер, французский Hotchkiss образца 1915 г. с воздушным охлаждением и германский 7,92-мм Mauser.

В застекленных витринах стоят манекены солдат противоборствующих сторон в униформе и с вооружением. Здесь и австро-венгерские пехотинцы, и французские офицеры, и британцы.

Из достаточно редких экспонатов – японская 75-мм горная пушка образца 1898 г. массой всего 360 кг. Дальность ее стрельбы составляла 4,3 км.Начальная скорость снаряда ограничена скромными 262,7 м/с. 100 таких пушек, участвовавших еще в русско-японской войне, были в 1916 г. переданы Токио русской армии в качестве союзнического вклада (не бесплатно, разумеется). В1918 г. пушка попала в руки чешского легиона во время событий, именуемых мятежом белочехов. После заключения мира с РФСФР орудие из Владивостока благополучно пересекло два океана и попало в Восточную Европу.

Легионеры привезли на родину и другой выставленный в музее образец горной артиллерии – британскую 75-мм горную пушку Maxim-Nordenfeldt образца 1901 г., выпущенную компаний «Виккерс». По тактико-техническим характеристикам она схожа с японской пушкой: вес – 380 кг, дальность стрельбы – 4,4 км, начальная скорость снаряда – 226 м/с. Пушка также была продана России, а в 1918 г. попала в руки белочехов.

В музее можно увидеть тщательно выполненную модель бронепоезда Orlik. Этот БЕПО изначально был построен для русской армии и носил имя «Хунхуз №3». Сменив в эпоху революции несколько наименований, прослужив под командованием знаменитого революционного матроса Полупанова, БЕЛО в июле 1918 г. был захвачен белочехами в Симбирске на мосту через Волгу.

Бронепоезд в очередной раз переименовали – видимо, в честь уничтоженного в конце мая того же года красноармейцами прежнего «Орлика». БЕПО достаточно успешно действовал вдоль Транссиба, пока 13 апреля 1920 г. не был отнят японцами у чехословаков уже в Манчжурии. Судьба бронепоезда не вполне ясна. По крайней мере, в 1921 г. он был еще цел.

Чехословаки после захвата БЕПО перевооружили его, установив в конической башне №2 3-дюймовую полевую пушку образца 1902 г. Но насколько верно модель отражает реальный внешний вид Oriik'a, остается загадкой.

Напротив модели БЕПО – стенд, в котором манекены представляют военнослужащих того самого легиона. У их ног – достаточно редкий для той поры американский станковый пулемет Colt-Browning модели 1914 г. (с воздушным охлаждением ствола) под русский патрон 7,62х54Р. Этот экспонат, между прочим, подтверждает выпуск пулеметов данного типа на заводах Marlin (США) по так называемому «русскому заказу» (12 тыс. пулеметов и 1 млн. патронов) не только под штатный 7,62x63 (.30-06), но и адаптированный к отечественным стандартам патрон.

Вообще, американского оружия у легионеров было много. В зале, например, стоит37,2-мм автоматическая пушка компании McLean. Таких орудий по заказу Санкт-Петербурга поставили 218 штук. Достаточно легкая (всего 336 кг), она могла вести огонь осколочно-фугасными снарядами на дальность до 3200 м, компенсируя малый вес снаряда высокой скорострельностью. Автоматика действовала по принципу отвода пороховых газов.

Следующий раздел музея посвящен целому ряду небольших, но победоносных войн, которые Чехословакия вела сразу после получения независимости. Под влиянием военных поражений, провозглашения независимости Чехословакии, Государства сербов, хорватов и словенцев, Западно-Украинской Народной Республики, Польши, восстания в Будапеште император Австро-Венгрии 6 ноября 1918 г. отрекся от престола. Германоговорящая часть Богемии, наблюдавшая распад двуединой монархии и последовавший крах Второго рейха, собиралась реализовать свое право на самоопределение. Выбор был небогатым: либо присоединиться к новосформированной Австрийской Республике, либо к Германии. Но уже 6 декабря чешские легионы начали движение в сторону Судет. 12 декабря чехи разогнали немецкое самоуправление в Карлсбаде и переименовали его в Карловы Вары. Также оперативно был установлен военный контроль над территорией Моравии и Словакии.

Один из стендов отражает факт, мало известный широкой публике, – существование чешских ВМС. В витрине застыл манекен в форме чехословацкого матроса, у его ног – макет канонерской лодки President Masaryk, флагмана корабельной роты Мостового болка, дислоцировавшегося в Братиславе.

В разделе достаточно крупного австро-венгерского флота Прага не участвовала. Поэтому имперских кораблей Чехословакии не досталось, кроме дюжины речных катеров, которые сначала были сведены в Отряд чехословацкого военного флота на Лабе (т.е. Эльбе), а потом по железной дороге переброшены на Дунай. Имея мощную промышленность, чехи решили самостоятельно усилить корабельный состав и в августе 1929 г. заложили в Комарно на одном из заводов «Шкода» канонерскую лодку. Ее водоизмещение составило 214 т. Вооружение – четыре 66-мм орудия в двух башнях и четыре тяжелых пулемета образца 1907/24 гг. также в двух бронебашнях. Кроме того, на корабль можно было погрузить десять речных мин. Канонерская лодка получила имя первого, на тот момент, президента Томаса Гаррига Массарика.

President Masaryk проходил под чехословацким флагом до 1939 г., потом носил флаг кригсмарине и входил в состав Дунайской флотилии немцев; был захвачен американцами. В 1947 г. корабль вернули, но уже без вооружения. Вновь вводить в боевой строй канонерскую лодку не стали, тем более что с 1959 г. оборона речной границы была передана советской Дунайской флотилии.

Следует упомянуть, что строительство боевых кораблей и катеров в 1930-е гг. чехословакам вполне было по силам. Незадолго до Судетского кризиса верфь в Комарно построила два 60-тонных речных минзага. Послужили они в Чехословакии недолго: в 1939 г. их передали Германии, в 1940 г. – перепродали в Румынию, а в 1944 г. они оказались собственностью СССР.

Значительно быстрее создавалась чехословацкая авиация. Ее развитие представлено моделями самолетов чешской фирмы Avia. Эту фирму основали в 1919 г. инженеры Павел Бенеш и Мирослав Хайн, которые организовали в мастерской старого сахарного завода в пражском районе Высочаны ремонт самолетов. В 1932 г. был разработан одноместный истребитель-биплан В-34. Машина оказалась удачной. Представленный в музее в виде модели самолет В-534 является его модификацией, получившей заслуженное признание не только в Чехословакии, но и в Греции, Венгрии, Румынии. Использовался он и в составе люфтваффе.





Несколько залов музея отведены истории Второй мировой войны. Большая часть экспонатов – макеты, отображающие известные (преимущественно – на Западе) исторические эпизоды, например разрушение «ланкастерами» дамб в Нидерландах и битву под Эль-Аламейном. Судя по представленной информации, именно так и была завоевана победа во Второй мировой войне. События на Восточном фронте отображены весьма и весьма скупо. Нельзя сказать, что Красная Армия не упоминается в принципе. Но ее место в музее полностью соответствует распространенному в США и ЕС (кроме Германии) взгляду на происходившие события.

Несколько стендов посвящено участию чехов во Второй мировой войне. Естественно, только на стороне союзников. Дело в том, что в 1939 г. во время Освободительного похода Красной Армии в Западную Белоруссию и в Западную Украину были интернированы сотни чехословаков, пытавшихся сформировать легион и помочь Польше в борьбе с Германией. Советское правительство претензий к Чехословакии не имело, проблем с чешскими и словацкими офицерами и солдатами не было.

Из материалов музея можно узнать, что первыми частями, сформированными из чешских и словацких эмигрантов, стали полки, созданные во Франции. Правда, повоевать они не успели. Сразу после «странной войны» вермахт нанес стремительный удар, и французы капитулировали, В Великобританию попало около 4000 чешских и словацкихсолдат и офицеров сухопутных сил и около 1 тыс. летчиков. Еще несколько сотен оказались на Ближнем Востоке. Там из них сформировали отдельное подразделение и передислоцировали в Палестину, где 28 июля оно получило статус 4-го чехословацкого полка. Но уже 25 октября в Тель-Авиве полк сократили до уровня батальона – 11-го Чехословацкого пехотного батальона «Восток».

«Восток» принимал участие в подавлении пронацистских выступлений в Сирии, воевал против сирийских и вишистских частей, был задействован в обороне Торбрука в составе Польской отдельной пехотной бригады. В 1942 г. его переформировали в 200-й Чехословацкий противосамолетный артиллерийский полк. Полк находился на территории Палестины до 1943 г., когда был передислоцирован в Великобританию.

На территории Британии чехи и словаки также влились в Королевскую армию. В 1940 г. из них сформировали 1-ю Чехословацкую смешанную бригаду под командованием бригадного генерала Нойманна-Мирослава. Она обеспечивала охрану южного побережья Англии, а в августе 1944 г. вместе с 200-м зенитным полком была переброшена во Францию.

Надо признать, что об участии чехословацких частей в войне в составе Красной Армии тоже упоминается. И этому даже посвящен отдельный стенд. Один-единственный, хотя уже в 1944 г. 1-й отдельный Чехословацкий корпус насчитывал более 30 тыс. бойцов, что было больше, чем все остальные чехословацкие части вне пределов СССР вместе взятые.

Зато немало места отведено операции по уничтожению Рейнхарда Гейдриха, проведенной спецгруппой «Антропоид» по приказу правительства Чехословакии в изгнании. Президент Бенеш, отдавая соответствующие указания, рассчитывал, что ликвидация видного нациста произведет должное впечатление на союзников и убедит их в дееспособности правительства в изгнании. Подготовку операции осуществлял лично начальник разведки Моравец.

Ликвидация Гейдриха действительно вошла в историю. Однако на Западе тщательно замалчиваются ее истинные последствия. В порядке «реванша» подразделения СС уничтожили чешские населенные пункты Лидице и Лежаки, убив несколько сот мирных жителей, По Протекторату прокатилась волна казней лиц, заподозренных в помощи парашютистам «Антропоида». Было расстреляно более 1700 человек. Сами спецназовцы погибли в бою в Праге, происходившем в единственном в городе православном храме Кирилла и Мефодия, где они укрывались в течение трех недель. После этого говорить о каком-либо сопротивлении в Чехии и Моравии не приходилось до мая 1945 г. когда пражане, учитывая нахождение поблизости советских и американских войск, подняли восстание.

5 мая власовцы под командованием Буняченко, за день до того подписавшего соглашение с лидерами пражского подполья, подняли мятеж против гитлеровцев. К ним немедленно присоединились пражане. Расчет командования РОАбыл прост-захватить контроль над Прагой, передать ее американскому командованию и сдаться в плен кому угодно, только не Красной Армии. В течение четырех дней в центре города шли ожесточенные бои. Авантюра Буняченко удалась не в полной мере. Он отвел дивизию РОА из города еще до прихода Красной Армии, тем более что 7 мая Чешский национальный совет разорвал с власовцами отношения. Остатки РОА сдались американцам, но уже через неделю были выданы советскому командованию. Однако в музее акцент сделан только на участии власовцев в Пражском восстании.

Из натурных экспонатов интерес в этом разделе представляет, пожалуй, телеуправляемая самоходная мина «Голиаф» Sd.Kfz.302. Это был вариант «танкетки» с электроприводом. Две 12-вольтовые аккумуляторные батареи чешской фирмы Vatra обеспечивали эксплуатацию изделия в течение 40-50 мин, по документации. Однако на практике запас хода был ограничен 5-8 мин, что при скорости до 9 км/ч минимизировало шансы на успех.

Несколько залов отведено под экспозицию, отражающую историю так называемого движения «Сокол» (в российской историографии закрепилось под наименованием «Сокольское движение»). Движение, основанное в 1862 г., формально считалось неполитическим, но на практике стало центром группирования националистических сил в австро-венгерской Чехии. «Прикрытием» являлась спортивная, а точнее, военно-спортивная подготовка. Участники «Сокола» занимались такими «олимпийскими» видами спорта, как строевая подготовка, тяжелая атлетика (в форме поднятия гирь и штанги, а также метания тяжелых предметов, напоминающих гранаты), фехтование (на саблях). Первоначально движение пропагандировало панславянские традиции. Даже форма была причудливой смесью русской, польской и черногорской одежды, к которой добавлялась революционная гарибальдийская шапка. Габсбургские власти не придали особого значения «спортсменам» и в 1887 г. даже официально разрешили проводить слеты.

Движение сопровождалось грандиозными парадами, спортивными соревнованиями, созданием ячеек в городах и за рубежом (в том числе и в России), участием в мероприятиях во Франции, борьбой с социал-демократами (как представителями «немцев и евреев») и с клерикалами. Имела место прямая пропаганда к сдаче в плен после начала империалистической войны. В1915 г. Вена устала от «Сокола» и запретила организацию.

Возрождение движения пришлось на межвоенный период. К 1930 г. в движении участвовало уже 600 тыс. человек. В конце десятилетия националистов переодели почему-то в германскую форму. Однако и это власти Протектората Чехии и Моравии не удовлетворило, и в начале 1940-х гг. «Сокол» опять запретили. После окончания войны движение просуществовало еще пару лет, пока не было вновь распущено – теперь уже коммунистическими властями. «Соколы» «эмигрировали» на Запад, где, судя по всему, составили костяк антиправительственной оппозиции.

Возникает вполне законный вопрос – а при чем тут музей вооруженных сил? Ответа не находим. Наиболее вероятно желание новых чешских властей заполнить место, ранее, скорее всего, отведенное истории Чехословацкой народной армии, о которой нет никаких упоминаний.

Впрочем, кое-что послевоенной истории посвящено. Зал памяти погибших офицеров и генералов, репрессированных при Готвальде. Правда, выставленные экспонаты несколько опровергают тезисо «безвинно пострадавших». Судя по ним, недовольные коммунистами военнослужащие активно сотрудничали с «Сикрет интеллидженс Сервис» и ЦРУ. А это любая власть рассматривает как государственную измену.

Вот такое неоднозначное впечатление производит пражский Музей армии на Витковом холме. Но на этом знакомство с историей вооруженных сил Чехии не заканчивается. Впереди – музеи ВВС и бронетанковой техники.




Транспорт для российских просторов

Оттепель

Александр Кириндас

Использованы иллюстративные и документальные материалы РГАЭ Центрального музея Пограничных войск и архива автора.


См. «ТиВ» №8,9/2009г., №3-5,7,8,10/2010 г., №2,4,6,12/2011 г., №1-3,5-11/2012 г.

Окончание. Начало см. в «ТиВ» № 12/2012 г.


Краткое описание конструкции аэросаней-амфибии

Аэросани-амфибия могли использоваться в качестве связных, для грузопассажирских перевозок, спасательных и специальных работ в условиях бездорожья и могли эксплуатироваться без изменения конструкции в течение всего года: зимой – на снегу, летом – на воде, в межсезонье – на водных трассах при ледоходе и ледоставе.

Амфибии разных выпусков отличались силовыми установками, набором корпуса, приборным оборудованием и оснащением. Однако общая компоновка и габариты за период серийного производства существенно не изменялись.

В основном (транспортном)варианте в амфибии размещались два человека (включая водителя) и груз, величина которого варьировалась в зависимости от погодных условий и состояния пути. Машина могла быть переоборудована для перевозки пяти пассажиров с багажом или больного на носилках с сопровождающими, а также для специальных целей с размещением оборудования в корпусе или на внешних узлах крепления.

Амфибия представляла собой малокилеватую лодку-лыжу, в задней части которой на пилоне закреплялся двигатель с воздушным винтом, а по бокам кормовой части устанавливалось разнесенное вертикальное оперение. Днище лодки служило скользящей поверхностью. На днище имелся клиновидный редан. В средней части лодки-лыжи располагалась кабина, в которой размещался экипаж и коммерческая нагрузка. В носовой части, перед кабиной, располагались передний багажник (герметичный отсек, укрывавшийся штампованным люком) и топливные баки. Позади кабины находился укрытый капотом двигательный отсек.

Основным конструкционным материалом амфибии являлся дюраль в виде листов, гнутых и прессованных профилей. Тип конструкции лодки-лыжи был полумонокок, состоявший из обшивки, стрингеров и шпангоутов. Носовая часть кабины закрывалась фонарем, а кормовая – широким пилоном. Фонарь кабины был выполнен в виде рамной сварной конструкции, зашитой алюминиевым листом и застекленной оргстеклом. Конструктивно фонарь состоял из лобовой части и боковых створок. Пилон конструктивно представлял собой полумонокок с обшивкой, продольным и поперечным набором из дюраля.

Изнутри кабина обшивалась декоративными панелями (пол выполнялся из 5-мм фанеры, борта – из 1-мм фанеры), обшитыми повинолом. В передней части кабины устанавливались два кресла – для водителя и сопровождающего. Рабочее место водителя оборудовалось штурвалом, приборной доской и центральным пультом управления двигателем, топливной и воздушной системами. Над приборной доской, напротив кресла водителя, монтировался магнитный компас.

В двигательном отсеке размещалось все оборудование силовой установки и обогреватель. На кормовом шпангоуте на моторной раме крепился двигатель. Амфибии разных выпусков комплектовались двигателями М-11, АИ-14или М-14.

Щелевой воздушный винт, использовавшийся на амфибии, состоял из двух моноблочных винтов – основного и закрылка, расположенных друг за другом на одной втулке. Задняя кромка основного винта и передняя кромка закрылка образовывали профилированную щель. Угол установки лопасти закрылка был на 7-10' больше угла установки основного винта.

Топливная система двигателя состояла из бензобаков, фильтра, бензонасосов, топливных кранов,ручного насоса, обратного клапана, системы трубопроводов и карбюратора. Топливные баки находились в бортах, между шпангоутами №5 и №8. На каждом борту имелось по одной заливной горловине с дренажом.


Топливная система аэросаней-амфибии А-3.




Люк, закрывавший багажник в носовой части амфибии; фонарь кабины (боковые створки открыты); рабочее место водителя.


Аэросани-амфибия 2-й серии.


Аэросани-амфибия А-3 5-й серии.



Аэросани-амфибия А-3 7-й производственной серии.

Чертеж. А. Юргенсона.


Техническая характеристика аэросаней- амфибии постройки ТМЗ выпуска 1965 г.

Экипаж, чел 1

Длина, мм 6110

Длина корпуса, мм 4910

Ширина, мм 2160

Высота по кабине, мм 1350

Высота по винту, мм 2175

Объем багажника, м 3 2,4

Нормальный стартовый вес, кг 1500

Максимальный стартовый вес на воде, кг 1800

Максимальный стартовый вес на снегу, кг 1900

Вес машины с экипажем, кг Около 900

Тип и марка воздушного винта Щелевой винт №10-9В

Максимальная коммерческая нагрузка, кг 650

Радиус поворота при движении по воде на скорости 40 км/ч, м 10

Радиус поворота при движении по снегу на скорости 50 км/ч, м 16

Наименьший радиус поворота, м 4-6

Максимальная скорость на снегу, км/ч 100

Максимальная скорость на воде, км/ч 65

Крейсерская скорость на снегу, км/ч 50

Крейсерская скорость на воде, км/ч 40


Схема управления рулями аэросаней- амфибии А-3.


Система смазки разделялась на внутреннюю и внешнюю. Внутренняя система состояла из масляного насоса, сетчатого фильтра, системы каналов и маслопроводов в деталях двигателя, а внешняя – из маслобака, сетчатого фильтра и трубопроводов.

Органы управления двигателем включали: сектор газа, кнопку заливного шприца, ручку подогревателя карбюратора, рабочую и резервную ручки воздушного крана, рычаги топливной системы.

Система воздушного запуска двигателя включала заливочное приспособление, воздушный компрессор, воздушный отстойник, прямоточный воздушный фильтр, редукционный клапан, бортовые баллоны для сжатого воздуха, трубопроводы, пусковые клапаны и электропневмоклапан. Заливочное приспособление состояло из связанных трубопроводом насоса, смесевого коллектора и топливного бака.

Основными элементами системы зажигания являлись магнето и пусковая индукционная катушка.

В задней части лодки-лыжи, побортно, монтировалось разнесенное вертикальное оперение, состоявшее из двух килей и рулей с коньками. Кили и рули имели двухлонжеронную клепаную конструкцию.

Управление аэросанями-амфибией осуществлялось рулями в трех режимах:

– управление двумя рулями с углом поворота до 25°;

– торможение разведением рулей в стороны на угол 25°;

– управление одним рулем.

Нижние части рулей, касаясь поверхности снега или находясь в воде, являлись механическими, а верхние – аэродинамическими. Управление рулями осуществлялось при помощи качающегося штурвала, шарнирно соединенных жестких тяг и промежуточных качалок. Штурвал допускал повороты в пределах ±180°, что соответствовало отклонению рулей на 25° в режиме №1. Кроме того, штурвал допускал движение на себя в 230 мм от первоначального положения для разведения рулей в стороны при режиме №2. Одновременный поворот штурвала и движение «на себя» были необходимы при третьем режиме управления. Жесткие тяги управления поддерживались качалками и роликовыми направляющими.

Электрическое и приборное оборудование аэросаней включало систему электропитания, систему запуска, систему дистанционного контроля режимов работы двигателя, осветительное, светосигнальное и вспомогательное оборудование Электропитание бортовой сети осуществлялось генератором с приводом от двигателя и аккумулятором.

Система запуска двигателя обеспечивала включение пусковой аппаратуры. Тумблер «общее питание», переключатель «подготовка к запуску», сигнальная лампа «подготовка к запуску»и кнопка «запуск»располагались на приборной доске.

Система дистанционного контроля режимов работы двигателя состояла из комплекса приборов, фиксирующих температуру в цилиндрах (на амфибии постройки ТМЗ термоэлектрическим термометром ТЦТ-9 замерялась температура не всех, а самого напряженного – четвертого – цилиндра), температуру выходящего масла, температуру смеси, поступающей в карбюратор и другие параметры.


Компоновка аэросаней- амфибии выпуска Тушинского машиностроительного завода.


Аэросани-амфибия А-3 Пограничных войск.


Аэросани-амфибия А-3 5-й серии.


Поисково-спасательная амфибия А-ЗПС (фото Р. Данилова).


Амфибия А-3 поисково-спасательной службы ВВС.


Основные данные щелевого винта №10-9В

Тип винта Толкающий

Направление вращения Правое (со стороны двигателя)

Число лопастей 2

Диаметр, мм 1870

Материал лопастей Сосна и дельта-древесина

Тяга на месте при 1800 об/мин, кг 300


Осветительное и светосигнальное оборудование включало фары наружного света, габаритные огни, плафон в кабине, лампочки подсветки приборной доски и на некоторых машинах – поворотную фару (прожектор).

Аэросани комплектовались отопителем и стеклоочистителями.

При эксплуатации на воде амфибия дополнительно комплектовалась якорем, багром, спасательными жилетами и швартовым канатом.


Литература

1. Распевин К. Снежный глиссер // Правда. – 1963, 26 декабря.

2. Бережной Ю. Вездеход держит экзамен // Комсомольская правда. -1961, 12 апреля.

3. Юрьев Б. Глиссер мчится по… снегу// Комсомольская правда. – 1960,23 сентября.

4. Правда, 15 ноября 1968.

5. Аэросани-амфибия // Гражданская авиация. – 1962, №7.

6. Бережной Ю. Амфибия? Нет – вездеход! // Советская Россия. – 1962,5 июля.

1. Варламов П. М. Докладная записка главному конструктору тов. Н.И. Камову. 16 января 1964.

8. Кораблин В., Решетников А., Заболотный И., Попов В., Рывкин В., Кожевников И., Слинкин Н., Лобастое А. Отчет №5-6-68 испытания аэросаней амфибия и Ка-30. – Омск, 1968.

9. Воробьев А.Д., Жвакин В.Т., Зверев Е.Д., Махоткин Г.В., Семенов А.С., Татаринов В.М. Краткое техническое описание аэросаней-амфибии (временное). – 1965.

САУ повышенного могущества 2С7 «Пион» (2С7М «Малка»)

A. С. Ефремов,

B.H. Спиридонов


Окончание. Начало в «ТиВ» №12/2012г.

В статье использованы фото ОАО «Спецмаш», М. Павлова, С. Попсуевича, А. Хлопотова, В. Щербакова и из архива авторов.


Силовая установка САУ 2С7 «Пион» состоит из двигателя В-46-1 и обслуживающих его систем. Двигатель – дизельный, двенадцатицилиндровый, V-образного типа, четырехтактный, с наддувом, жидкостного охлаждения, с непосредственным впрыском. Наддув осуществляется приводным центробежным нагнетателем.

Двигатель В-46-1 создан конструкторами ЧТЗ на базе танкового двигателя В-46 (используемого на танке Т-72) с небольшими компоновочными отличиями, в том числе по месту расположения вала отбора мощности. Для обеспечения подогрева воздуха, поступающего по трассе зимнего забора воздуха, над двигателем в моторном отделении на кронштейне установлен отражательный щиток, который направляет поток холодного воздуха в область нагретых частей двигателя.

Когда зашла речь о модернизации САУ 2С7 «Пион», то конструкторы учли недостатки силовой установки, базирующейся на дизеле В-46 (недостаточные мощность и гарантийный ресурс). В этой связи был проведен ряд научно- исследовательских работ по применению в качестве силового агрегата двигателя В-84Б. Повышение ТТХ было достигнуто благодаря следующим мероприятиям:

– увеличению мощности на 60 л.с.;

– использованию в качестве топлива (дополнительно к дизельному) керосина ТС-1 (Т-1, Т-2) и бензина А-72;

– повышению гарантийной наработки двигателя;

– вводу датчиков аварийной сигнализации при критичных параметрах – температуре охлаждающей жидкости и давлении масла на восьмой опоре коленчатого вала двигателя.

Двигатель В-84Б полностью унифицирован с базовым В-84. Отличия связаны с особенностью компоновки дизеля В-84 в танке «Объект 172М» и разными типами систем охлаждения (эжекционная в «Объекте 216» и вентиляторная в «Объекте 172М»).

На моторном стенде конструкторского бюро ЛКЗ провели экспериментальную отработку эжекционной системы двигателя. В частности, была определена оптимальная величина отсоса картерных газов, что позволило стабилизировать давление в картере двигателя, а главное – существенно повысить эффективность системы охлаждения.

Испытаниям подверглось несколько двигателей, один из которых в составе машины «Объект 216» (заводской номер 61К30) прошел:

– ходовые испытания в объеме 500 моточасов с разбивкой на два этапа: 1 -й – 350 ч (гарантийная наработка), 2-й – до 500 моточасов;

– проверку работоспособности при пониженных (до -50'С) и повышенных температурах (до +50°С) окружающего воздуха;

– испытания на работоспособность при проведении серии стрельб.

Подчеркнем, что испытывались не только двигатели, но и все системы, обслуживающие его, или,точнее, силовая установка.

Испытания проводились в феврале- октябре 1985 г. на трассах полигона КБ-3 Кировского завода и на артполигоне Ржевка (Ленинградская область). Пробег «Объекта 216» составил 7930 км, наработка двигателя-503 моточаса. Полностью подтвердилась возможность работы двигателя с использованием различных видов топлива и масел.

Режимные испытания включали 16 безостановочных, 100-километровых пробегов, два суточных пробега, четыре пробега на полную выработку топлива, а также буксировку и движение на буксире (35 км).

Осуществлялись также пробеги общего назначения для определения запасатоплива на различных трассах и при различных погодных условиях, при этом двигатель отработал 469 ч под нагрузкой. Приведем некоторые из полученных тактико-технических показателей (см. таблицу).

Испытания в камере холода показали, что двигатель надежно запускался после разогрева штатным подогревателем (при температуре -50'С, при использовании штатного масла М16 ИХП-3). Время разогрева составляло 51 мин. При использовании в системе смазки масла М12В2РК время разогрева сокращалось более чем на 30%. Определялись и другие параметры. Показания приборов фиксировались кинопленкой, а датчиков – осциллографировались в процессе пуска двигателя. В результате были установлены и даны рекомендации считать критерием готовности двигателя к запуску наличие давления масла на шестой опоре коленвала двигателя.

Всесторонние стендовые испытания проходили в условиях повышенных (до +50'С) температур. При этом были определены: расходы воздуха, потребляемые системой охлаждения на режиме максимальной мощности; сопротивление эжекционной системы; разряжение на входе в нагнетатель двигателя; величины избыточного давления газов в картере двигателя; максимальные температуры охлаждающей жидкости, масла, выхлопных газов и ряд других параметров.

1. Наработка двигателя, м/ч:

– на топливе TC-I ГОСТ 10227-61 93,4

– на топливе Л-0,2-40 ГОСТ 305-82 42,4

2. Расход полива на 100 км, л:

– TC-1 275-400

– Л-0,2-40 300-450

3. Расход топлива на 1 ч работы двигателя, л:

– TC-1 62-80

– Л-0,2-40 60-90

4. Расход масла на 100 км, л 1,2-4,0

5. Расход масла на 1 ч работы двигателя, л 0,8-0,9

6. Средние скорости движения, км/ч 20-26

7. Диапазон эксплуатационных

оборотов, об/мин 1600-2000

8. Температура:

– масла 75- 105°С

– воды 75-100°С

Выяснилось, что система охлаждения двигателя при температуре охлаждающего воздуха +50‘С обеспечивает теплосъем на режиме 90% максимальной мощности.

Таким образом, подтвердилась работоспособность силовой установки во всем диапазоне температур окружающего воздуха и соответствие технических условий на поставку двигателя В-84Б. Ответственным исполнителем этой большой работы был начальник отдела В.Н. Макухин, а руководителем работ – главный конструктор проекта В.П. Яковлев. Испытания проводили инженеры Н.А Березин, С.М. Лукашов, А.Б. Румакова, А.В. Захаров, B.C. Михайлов.

Топливная система САУ 2С7 является единой для двигателя, дизель-агрегата и предпускового подогревателя. В нее входит две группы топливных баков (два внутренних и пять наружных), топливоподкачивающий насос БЦН, насос высокого давления, фильтры грубой и тонкой очистки, различные клапаны, электроподогреватель топлива и трубопроводы.

Вместимость топливной системы -1280 л (из них емкость внутренних баков – 975 л, наружных – 805 л). Дополнительно на сошнике машины могут быть установлены две 200-литровые бочки, которые к топливной системе не подключаются.

Все баки изготовлены из нержавеющей стали с внутренними перегородками для увеличения жесткости. Топливораспределительный кран обеспечивает необходимый порядок выработки топлива. Заправка топливом производится от топливозаправщика или из бочек с помощью малогабаритного заправочного агрегата МЗА-З. При температуре окружающего воздуха не ниже +5'С применяется дизельное летнее, от +5° до – 30°С-дизельное зимнее, и от -30° до -50°С-дизельное арктическое топливо. Кроме того, дизель может работать на некоторых видах керосина и бензина.

Система «питания» воздухом состоит из двух воздухоочистителей с эжекторами отсоса пыли и нагнетателем. Воздухоочистители – двухступенчатые, с автоматическим удалением пыли из пылесборников. Воздухоочиститель представляет собой сварную конструкцию, состоящую из верхней части, где размещаются кассеты, средней (блока циклонов) и нижней (бункера пылесборника с эжектором для удаления пыли). Каждая из трех кассет набита с определенной плотностью тонкой гофрированной проволокой-канителью, причем верхняя и средняя кассеты специально пропитываются маслом.

Система смазки – циркуляционная, комбинированная. В нее входит масляный бак, маслозакачивающий насос МЗН-З, масляный насос двигателя, два радиатора, центробежный маслоочиститель, а также маслодатчики, предохранительные клапана, фильтр и соединяющие трубопроводы. Для разогрева масла в зимнее время года предусмотрены устройства, включенные в систему предпускового подогрева.


Двигатели В-46 и В-84.


Общий вид подогревателя на стенде.


Система воздухопитания двигателя


Установка эжекторов и радиаторов.


Система охлаждения-жидкостная, закрытого типа, с эжекционным просасыванием воздуха через радиаторы основного двигателя и с продувкой воздуха вентилятором через радиатор вспомогательного дизель-агрегата. Емкость системы охлаждения – 130 л.

В систему охлаждения входят радиаторы (охлаждение жидкости и масла двигателя и трансмиссии), расширительный бак (с паровоздушным клапаном) и эжекторы.

Радиаторы трубчато-пластинчатого типа установлены в коробах эжекторов в виде двух пакетов, каждый из которых помещен вдоль блока цилиндров двигателя. Регулирование температуры охлаждающей жидкости и масла производится изменением количества воздуха, проходящего через радиаторы путем установки различных положений заслонок.

Система подогрева служит для разогрева основного двигателя (охлаждающей жидкости и масла) и дизельгенератора в целях облегчения его запуска при низких температурах окружающего воздуха (до -50°С). В эту систему входят подогреватель, включающий котел, горелку и нагнетатель, а также трубопроводы и заборные трубы. Базой для нее послужила система подогрева тяжелого танка Т-10М.

Самое деятельное, точнее, творческое участие в разработке и совершенствовании системы предпускового подогрева принял ведущий инженер-конструктор Николай Васильевич Петров.

Дело в том, что система предпускового подогрева, которая стала применяться на объектах бронетанковой техники (особенно с дизельными двигателями) сравнительно недавно, претерпела, может быть, наиболее многочисленные изменения среди систем силовой установки. Это объясняется ее сложностью, разветвленностью и многочисленными задачами.

Основными узлами системы подогрева являются нагнетатель и котел. Функции, которые они выполняют, сложны и многогранны. Так, нагнетатель – это узел, обеспечивающий циркуляцию и подачу в котел подогревателя трех компонентов: топлива, воздуха и жидкости (теплоносителя). В состав нагнетателя входит центробежный вентилятор для подачи воздуха в горелку котла, где происходит приготовление и сжигание рабочей смеси (воздуха и распыленного дизельного топлива). Проходя через распылитель центробежной форсунки, топливо под действием центробежных сил распиливается на мельчайшие частицы. Процесс сгорания топливо-воздушной смеси начинается в горелке и заканчивается в котле. Продукты сгорания через выхлопной патрубок выбрасываются в атмосферу.

К заслугам Н.В. Петрова следует отнести не только совершенствование отдельных узлов, но и, по сути, автоматизацию работы всей системы подогрева: автоматическое открытие выхлопного патрубка, топливных клапанов, работу электроискровых свечей (как при запуске, так и при вынужденной остановке), их электрообогрев, тепловое автоматическое сопровождение процесса подогрева, включение режима «Продувка» и др.

В ходе отработки системы подогрева САУ 2С7 «Пион», обеспечивающей эксплуатацию машины в самых жестких зимних условиях, сложился очень сильный коллектив болеющих за свое дело специалистов. В этой бригаде конструкторов начал свою трудовую деятельность и молодой специалист В.Н. Макухин (ныне-главный конструктор ОАО «Спецмаш»).



Нельзя не упомянуть и инженеров- испытателей. Среди них яркой фигурой был В.Н. Мокин, тоже активный изобретатель и рационализатор, особенно в области аэродинамических исследований при стендовой отработке узлов, поиска нестандартных методов исследований и применения их на практике. Вспоминается характерный для его натуры случай, связанный с исследованием котла подогревателя САУ 2С7 «Пион».

Конструктивной особенностью котла являлось применение алюминия в качестве материала как обогреваемых полостей, так и трубного пакета (с целью снижения веса). Отработка на стенде показала, что процессы горения, теплообмена идут строго в соответствие с расчетными, к.п.д. системы даже на 2% выше предположенного. Система была рекомендована к проверке на машине, а после успешных ходовых испытаний – для производства. Незначительные замечания устранили в процессе подготовки серийного выпуска. Так, испытатели- «ходовики» рекомендовали входной патрубок на котле сдвинуть на несколько сантиметров в сторону для удобства монтажно-демонтажных работ. Эту рекомендацию, как и ряд других «мелочей», учли.


Силовая передана:

/ – бортовая передача; 2-левый механизм распределения; 3 – левая коробка передач; 4-двигатель В-46-1; 5 – клапанное устройство; 6 – конический редуктор; 7 – правая коробка передач; 8 – правый механизм распределения; 9 – ведущее колесо.



Использование в ходовой части САУ 2С7 «Пион» отработанных узлов и агрегатов танка Т-80, помимо унификации, позволило обеспечить машине высокие ходовые качества.

Неожиданно грянул гром: с мест эксплуатации посыпались одна задругой рекламации, связанные с прогоранием (особенно при запуске) трубного пакета котла. Прошло несколько дней. Все, казалось, перепробовали, но почему появляется дефект, неясно. Бригаду «виновников» вызывает Н.В. Курин и говорит: «Даю два дня и ни часу больше. Позорить машину в войсках не позволю! Выводы делайте сами».

Устроили мозговой штурм. И тут В.Н. Мокин предложил: чтобы понять, что творится в котле, давайте на «холодном» котле заглянем внутрь – сделаем стенки и ряд теплообменных трубок прозрачными и проведем киносъемку. Так и поступили. Через сутки стало ясно: перенос патрубка на котле изменил характер потоков, появились застойные зоны, лишенные циркуляции. Исправить дефект было делом нескольких часов.

Усовершенствованная система предпускового подогрева подверглась серьезным стендовым исследованиям и соответствующим доработкам. Испытания проводились в диапазоне температур +25 – -58°С. В итоге многочисленных переделок горелки, котла подогревателя, форсунок, вентиляторов были получены хорошие результаты (особенно в камере холода), что позволило рекомендовать систему для использования в серийных машинах. Приведем некоторые конечные результаты:

– надежный пуск при любых отрицательных температурах, с использованием одной пусковой свечи (23 с) или двух (21 с);

– теплопроизводительность – 90000±10% ккал/ч;

– расход топлива – 11±0,3 кг/ч;

– обороты электродвигателя МП-400 для привода вентилятора, жидкостного и топливного насоса – 6800-7000 об/мин;

– угол распыла форсункой – 48-58°;

– дополнительные регулировки топливного насоса на переходстопливаТС-1 ГОСТ 10227-86 на топливо А-02 ГОСТ 30582 (то есть с зимнего на арктическое) не требуются;

– максимальная температура поверхности котла – 90°С;

– температура антифриза в наиболее теплонапряженных трубках котла – не более 120°С;

– величина подогрева топлива на входе в топливный насос – 48-59°С;

– время электроподогрева топлива перед фильтром и электроспирали форсунки – 1 мин.

Длительные стендовые испытания в течение 700 циклов подтвердили надежность узлов и теплопроизводительность системы. Большую роль в этой работе сыграли инженеры И.В. Ростовцев, С.А. Бородкин, С.К. Кучерявинко, С.С. Катугин, а также слесари механосборочных работ В.П. Базанов, А.А. Грибалев, А.В. Комаров и другие.

Силовая передача – механическая, планетарная, с гидроуправлением, состоит из конического редуктора, правой и левой коробки передач (КП), бортовых передач, а также гидросистемы управления и смазки и приводов управления.

Крутящий момент двигателя передается на ведущий вал редуктора; затем он разделяется на правую и левую КП, в которых изменяется по величине в зависимости от выбранных передач и далее через бортовые передачи передается на ведущие колеса, сообщающие усилия на гусеницы.

Конический редуктор представляет собой одноступенчатую коническую повышающую зубчатую передачу. Передаточное число равно 0,682. Он также предназначен для приводов компрессора, стартера-генератора и насосов.

Коробка передач имеет семь передач вперед и одну назад и представляет из себя многорядный планетарный редуктор с гидравлическим управлением. Бортовая передача (БП) предназначена для увеличения и передачи крутящего момента вторичного вала коробки передач на ведущее колесо. БП представляет собой одноступенчатый понижающий планетарный редуктор.

Гусеничный движитель создан на основе узлов и агрегатов ходовой части танка Т-80. Однако есть важные особенности: направляющие колеса с механизмом натяжения находятся в кормовой части машины; кроме того, корпус 2С7 расположен на семикатковой опорной базе. Основным и существенным отличием ходовой части САУ является наличие механизма подъема и опускания направляющих колес, которые в опущенном положении становятся дополнительной опорой корпуса, воспринимающего огромную нагрузку при выстреле.

Механизм подъема и опускания направляющих колес состоит из двух гидроцилиндров с рычагами (по обоим бортам корпуса), установленными на осях направляющих колес. Причем корпус гидроцилиндра связан с бортом машины, а шток-с рычагом. Управление гидроцилиндрами осуществляется с пульта заряжающего.

Приведем воспоминания основного разработчика ходовой части, тогда начальника отдела В.В. Кулагина: «Это только кажется сейчас, что поскольку мы, по сути, брали за основу ходовую часть танка Т-80, то все шло как по маслу. Но все оказалось сложнее. Несмотря ни на что, мне удалось «вкатить» в «Пион» ходовую часть объекта 219. Вопросы были, и много.

Скажем, как закрепить балансир на корпусе? В танке просто – толстый борт дает возможность просто ввернуть большую головку балансира. А здесь два борта – слоеный пирог из двух тонких листов. Пришлось делать отдельную ось и семью мощными болтами крепить к наружной части этот высоконагруженный узел. Или простая казалось бы вещь – закрепить поддерживающий каток. На танке мы просто приваривали к борту весь крепеж. Здесь опять пришлось создавать специальную крепежную деталь».

Особенности конструкции ходовой части самоходной установки требовали тщательной отработки узлов на стендах, применения новых технологических приемов. При этом иногда принимались и ошибочные решения. Так, требовалось найти возможность повышения прочности сильно нагруженной пары подшипникова узла с осью ленивца. С этой целью поверхности трения оси упрочнялись электроискровым легированием, втулки изготовлялись из литья средней твердости, смазкой поверхности смазкой ВНИИ НП-232. К сожалению, через 193000 цикла произошли задиры и заклинивания. Испытания проводились на стенде, максимально имитирующим работу узла в машине: угол закрутки торсиона составлял 52°, что обеспечивало нагрузку, прикладываемую к оси балансира, 27700 кгс и реакцию на втулке 70000 кгс при частоте приложения нагрузки 30-34 цикла в минуту. Задиры оси, сколы электроискрового легирования в месте перехода показали неприемлемость подобного решения.


Ходовая часть САУ 2С7 «Пион», базирующаяся на узлах и элементах ходовой части танка Т-80, характеризуется передним расположением ведущих колес и задним – направляющих.


В ходовой части этой САУ 2С7 «Пион» использованы опорные катки, аналогичные опорным каткам танка Т-80 первых серий. Историко-культурный комплекс «Линия Сталина».


Механизм подъема и опускания направляющих колес.


Направляющее колесо с механизмом натяжения.


Электрооборудование, средства связи, специальное оборудование

Напряжение в сети составляет 28,5 В при работе двигателя от стартер-генератора или дизель-агрегата и 24 В – от аккумуляторных батарей.

В машине установлена малогабаритная ультра-коротковолновая симплексная приемопередающая радиостанция Р-123М. Она обеспечивает радиосвязь на стоянке и в движении на расстоянии до 20 км; имеется переговорное устройство внутренней телефонной связи (ВТС) типа 1В116.

САУ2С7 (2С7М) располагает высокоэффективной системой защиты от поражающих факторов ядерного боеприпаса, включающей воздухозаборное устройство (ВЗУ), противопожарное оборудование (ППО), фильтровентиляционную установку (ФВУ) и механизм остановки двигателя (МОД).


В серийном производстве

В 1973 г. два первых опытных образца САУ подверглись интенсивным ходовым и стрельбовым испытаниям. Первая машина на артиллерийском полигоне Ржевка проходила комплекс стрельб (руководил ими начальник отдела №51 В.И. Капралов). Вторая САУ «набирала» километры в круглосуточном режиме в объеме гарантийного ресурса (6000 км) в районе танкового полигона Струги Красные (Псковская область) под руководством инженера-испытателя Б.Р. Ларионова.

Евгений Константинович Семенов, участник испытаний, вспоминал: «В 1973г. в течение почти года не вылезал со«Ржевки», благо ездили туда каждый день из дома на трамвае. Там делал кольцо №46, а потом пешком до проходной полигона минут 15-и на стрельбище.

Долго не получалось получить требуемую дальность выстрела. Молодцы«волгоградцы»: сколько они перебрали вариантов выстрелов и порохов, «посылки» с Баррикады доставляли почти каждую неделю – и все же добились выполнения ТТХ. Ноя помню курьез, не связанный с артиллерийской стрельбой, который произошел со мной в холодильной камере артполигона. В ней, попутно со стрельбами, мы проводили испытания по запуску двигателя и началу движения «Пиона» при температуре -50°С. Как мы «хвалили» наше руководство, которое согласовало с заказчиком нижний предел температур окружающего воздуха, оговоренный в ТТХ. В один из экспериментов, кажется, в июле, долго не удавалось запустить двигатель, несмотря на хорошую тепловую подготовкуперед пуском с помощью подогревателя.

Да я и сам виноват, теперь это понимаю. Слишком увлекся поисками причин незапуска. Кончилось тем, что когда выехали из камеры, а выезжали еле-еле – опорные катки не хотели вращаться, чувствую, щиплет пальцы, снял обувь. О боже, кончики пальцев белые – отморозил. Растерли спиртом, все прошло. Но долго вспоминали друзья-испытатели:«Расскажи, как в июле ноги отморозил?»

А камера холодильная на Ржевке была роскошная – большая, машина без проблем размещалась, и характеристики по хладопроизводительности запредельные, там можно было не только ноги отморозить – остались самые «жаркие» воспоминания».

Серийное производство САУ 2С7 «Пион» началось в 1975 г. и продолжалось до 1990 г. включительно. Всего выпустили более 500 машин.

Выявлялись дефекты, устранялись замечания – и не только на испытаниях, но и в ходе дальнейшей эксплуатации в войсках. Характерным в этой связи стало проведение на заводе и в КБ научно-практических конференций. На них приглашался широкий круг заинтересованных лиц. Особенно интересной и ценной была информация с мест эксплуатации из группы войск ГСВГ. Интенсивная эксплуатация давала много пищи для предложений по совершенствованию машины – такими были информационные листы от командира бригады полковника Шишлова и начальника службы РАВ полковника Витебского (303-я бригада большой мощности в гарнизоне Альтенграбе, ГДР).

В соответствии с договором об обычных вооружениях в Европе, САУ 2С7 (2С7М) были выведены из состава Вооруженных Сил Российской Федерации и расположены в Восточном военном округе, хотя до настоящего времени находятся на вооружении стран, вошедших в

НАТО, – Чехии, Польше, Болгарии, а также стран СНГ – Белоруссии, Узбекистана и Украины. Во время пятидневной войны в Южной Осетии в 2008 г. среди трофеев оказались несколько САУ 2С7, приобретенных Грузией на Украине.

Вспоминается эпизод, связанный с поставкой первых машин в Чехословакию. Когда чехословацкие военные спрашивали о дальности стрельбы нашего самоходного орудия, мы шутили, чтобы они не вели огонь поперек своей республики – иначе «накроют» соседнюю страну. Это очень впечатлило наших коллег.


Самоходная установка 2С7 «Пион» на огневой позиции. Сошник опущен, механизм заряжания находится в рабочем положении. В лотке досылателя М3 уложен снаряд. Перед машиной видна тележка для транспортировки снарядов..


Грузинская САУ 2С7 «Пион», ставшая трофеем российских войск в 2008 г.


Специалисты-разработчики, создатели и представители МО – участники научно- практической конференции по вопросам эксплуатации САУ «Пион». 1985 г., Ленинградский Кировский завод. В центре (пятый слева) – главный конструктор проекта В.П. Яковлев.


Модернизация. 2С7М «Малка»

В 1986 г. была проведена глубокая модернизация машины, получившей обозначение 2С7М «Малка». Основные сложности при модернизации были связаны с необходимостью повышения характеристик самоходного орудия при сохранении его массо-геометрических характеристик.

Даже увеличение вдвое боекомплекта (с четырех выстрелов до восьми) было достигнуто без внесения каких-либо изменений в габаритные размеры корпуса шасси, что вызвало ужесточение требований к точности изготовления новых и старых узлов и деталей (особенно по корпусу), минимизацию зазоров между ними, а также необходимость применения высокопрочных сплавов с небольшим, по сравнению со сталью, удельным весом. Новаторским конструктивным решением стала возможность заряды («картузы») из заводских укупорок не вынимать и перекладывать в футляры орудийных боеукладок, как ранее на 2С7, а крепить их внутри корпуса в заводских укупорках с помощью хомутов с «пивными» замками. Это позволяло сохранить заводские характеристики зарядов. Если ранее их перегрузка зачастую проводилась на открытом воздухе и даже при воздействии атмосферных осадков, то теперь имелась возможность избавить экипаж от этой трудоемкой и неприятной операции.

О плотности компоновки новых боеукладок свидетельствует тот факт, что на первых образцах модернизированных самоходных орудий пришлось срезать «болгарками» ошибочно выполненные продольные сварные швы (с катетом 5 мм) внутри корпуса (на направляющих под ролики снарядных боеукладок), которые не позволяли установить укладки на место. Это было непростой задачей, так как швы были выполнены высокопрочным материалом, и удалять их нужно было вочень стесненных условиях. Подрезка же снарядных боеукладок на 5 мм приводила к недопустимой потере их прочности: при проектировании боеукладок свободное пространство было использовано полностью, без каких-либо запасов.

В цеху разгорелась жаркая дискуссия с участием производственников, представителей заказчика и конструкторов, так как работы шли в условиях дефицита времени. И нужно отдать должное руководству сборочного цеха (С.Н.Гандурин, Н.Е. Медведев), которое сделало все, чтобы не сорвать сроки, установленные приказом Миноборонпрома. Срезать швы пришлось с участием представителей завода-бракодела несколько суток, а сроки нарушены не были за счет более оперативного выполнения других работ. Встретились и неожиданные проблемы при размещении двойного боекомплекта. Раньше не замечали, что заводские укупорки картузов имели очень большие допуски на точность изготовления их диаметров. Поэтому «пивные» замки или болтались, или никак не хотели застегиваться. Пришлось ввести специальные компенсаторы, которые позволили без каких-либо регулировок надежно крепить укупорки.

Верхние снарядные боеукладки были выполнены в виде носилок с четырьмя рукоятками (для двух человек) и роликами, с помощью которых укладка вкатывалась по направляющим в корпус шаоси. Оказалось, что поднять и перенести снаряд с укладкой два человека могут вполне, но отклонить укладку хотя бы чугь-чугь для ввода ее роликов в направляющие корпуса не могут – нужен кран. Что делать?

Решение подсказали рабочие-сборщики. Как всегда, гениальное слишком просто: установили в проем кормового люка быстросъемную перекладину, на которую можно было опереться, а затем и переместить в сторону направляющую укладку.

Непростые вопросы пришлось решить для повышения скорострельности 2С7М, прежде всего за счет увеличения скоростей перемещения снаряда и заряда механизмом заряжания. При этом в режиме разгона и торможения массогабаритный макет снаряда неоднократно «слетал» с лотка досылателя. Но, в конечном итоге, проблему решили за счет изменения конструкции гидросистемы. Экспериментально подобрали скорости подъема, поворота, опускания на линию заряжания снаряда и возврата цепи досылателя, режимы разгонов и торможений отладили, Снаряд стал лежать в лотке досылателя как «влитой».

Эта история лишний раз показывает, что в те годы бессонные ночи и «мозговые атаки» были привычным делом. Сейчас трудно понять, почему мы это делали при меньших зарплатах, да и без особых «криков» начальства.

Внесли также принципиальные изменения в крепления узлов самоходного орудия «по- походному». Изменения коснулись повышения их быстродействия, т.е. там, где раньше нужно было выполнить десятки поворотов винтового механизма, стало достаточно сделать полоборота. Причем была сохранена «беззазорность» конструкций крепления за счет применения эксцентриков, клиньев и храповиков. Одновременно были решены два наболевших вопроса в эксплуатации, а именно – ошибочное включение операций «Подъем ствола» и «Опускание сошника» при нерасстопоренном креплении досылателя по-походному. Это приводило к разрушению стопора, а иногда и алюминиевого корпуса досылателя. Наши замечания в военных частях типа: «Если ты пришел в туалет, то вначале должен снять штаны (т.е. снять походное крепление)» вызывали у военных полное понимание, но случаи разрушения стопоров и досылателей, к сожалению, продолжались.

Отныне эти «детские болезни» исчезли раз и навсегда. Много вопросов было решено при обеспечении автоматизации процесса заряжания. Ранее на пульте заряжающего было множество кнопок и тумблеров: «Подьем досылателя», «Поворот досылателя», «Опускание досылателя», «Досылка снаряда», «Досылка заряда», «Открытие-затвора», «Закрытие затвора». Причем некоторые операции выполнялись дважды – первый раз при досылке снаряда, а второй – при досылке заряда, а «поворот досылателя» мог быть влево и вправо. Начинающему замковому было непросто освоить все операции. Хотя его ошибка исключалась благодаря наличию электрических блокировок, это приводило к снижению скорострельности. Теперь на пульте замкового остались только две кнопки – «Досылка снаряда» и «Досылка заряда». Причем даже затвор после выстрела стал открываться автоматически.


САУ 2С7М «Малка». Артсистема в положении «по-походному». Щитки командира и механика-водителя открыты. Сошник поднят.


Здесь также не обошлось без курьезов. Как- то на полигон Ржевка, где находился первый образец модернизированного орудия, были срочно приглашены специалисты КБ-3 для устранения выявившегося дефекта – не открывался затвор. Целый деньспециалисты «прозванивали» хитросплетение проводов, датчиков, но затвор не открывался, пока один из них не вспомнил, что по завершении цикла заряжания затвор может открыться только после произведенного выстрела. Иными словами – он и не должен был открываться. Экипаж и присутствующие военные никак не могли понять, почему эти серьезные специалисты хохочут как сумасшедшие, хлопают друг друга по плечу и показывают друг другу палец у виска. «Серьезный дефект» был устранен через пару минут. В дальнейшем для проведения тренировок расчетов без использования снарядов и зарядов эта операция была продублирована.

Высокий уровень автоматизации привел, конечно, к значительному усложнению электрической схемы самоходного орудия. Однако надежность работы удалось сохранить за счет ввода дублирования для прохождения наиболее ответственных операций, а также регламентного электроразъема, позволявшего быстро проверить и восстановить, при необходимости, работоспособность всех элементов электрооборудования после стрельб и пробегов.

В процессе подготовки и проведения модернизации САУ были разработаны и внедрены новые носилки повышенной надежности для переноски и укладки снарядов на досылатель. Если ранее механизм фиксации снаряда иногда заедало, то теперь работа носилок стала безотказной. Представители заказчика даже остановили испытания на 2,5 тысячах циклов в связи с полным отсутствием отказов.

Особенно тщательно отрабатывались узлы и гидросистема, которые являются ключевыми во всех процессах механизации и автоматизации рабочих процессов. Это касалось и испытаний на стендах гидросистемы поворота балки М3. Усовершенствованная система должна была обеспечить дополнительные эксплуатационные свойства – возможность плавной остановки балки в любом промежуточном положении (независимо от направления поворота) и исключение ее поломки при ошибочных действиях экипажа.

В первую очередь, были исследованы и доработаны гидироклапаны, которые успешно отработали 1500 циклов. Дальнейшие испытания показали, что гидросистема стабильно работает при любых углах возвышения орудия, обеспечивая надежный упор балки М3 в промежуточный лоток. Удалось обеспечить требуемую фиксацию поднятой балки с грузом (рабочим макетом) при деференте на корму 5' и крене на борт 5'. Температура масла в гидросистеме после выполнения 175 циклов приводами М3 выросло с 30 до 53', что не превышало допустимых по ТУ 60'С. Существенно, что давление нагнетания при повороте балки снизилось на 20% по сравнению со штатной(серийной)системой.

Испытания продолжились на САУ 2С7 «Пион» заводской номер01Д17. При этом осцилографировалось давление в полостях цилиндра поворота балки в процессе его поворота на линии досылания и заряжания, а также время прохождения операций.

Вибрация гидроклапанов в линии гидроцилиндров поворота регистрировалась аппаратурой фирмы «Брюль и Кьер». Оценка плавности остановки балки (с макетом и без него)оценивалась экспертами визуально. Проверка стабильности в нескольких десятикратных режимах показала, что самопроизвольного отхода упора балки от лотка не было.

Подтвердились надежность фиксации поднятой балки с грузом (макетом) и стабильная работа гидропривода на углах возвышения орудия 0', 30' и 60'.

После испытаний гидроклапаны разобрали. Осмотр состояния рабочих поверхностей и кромок седел дефектов не выявил. Затем клапаны собрали и продолжили стендовые циклические испытания – до 10000 циклов.


Руководство ОАО «Спецмаш» и ветераны на праздновании 80-летия со дня основания танкового КБ Кировского завода. 17 февраля 2012 г. (Санкт-Петербург). Первый ряд (слева направо): А.П. Завьялов, А.К. Дзявго, А.П. Бабахин, В.А. Морозов, Б.П. Богданов, А.С. Ефремов, М.В. Ашик, В.А. Войцеховский, М.Ф. Кадышева, Н.Г. Конойко.


П.С. Тарапатин.


В.Н. Спиридонов и А.К. Колубалин.


Последующая эксплуатация показала надежную работу испытанной гидросистемы,особенно плавную остановку в любом промежуточном положении. Сброс груза и поломки при ошибочных действиях экипажа исключались. Неоценима заслуга в этих испытаниях начальника лаборатории гидравлики Виталия Михайловича Вуколова.

Большой вклад в проведение модернизации самоходного орудия 2С7 «Пион» и превращения его в самоходное орудие 2С7М «Малка» внесли специалисты КБ-3 и производственного объединения «Кировский завод» – Н.В. Курин, А.И. Карабанов, В.П. Яковлев, В.Н. Спиридонов, В.И. Князев, А.К. Колубалин, Г.А. Иванов, И.Е. Зданчук, Б.Р. Ларионов, Н.А. Березин, А.Б. Румакова.

В завершение этой статьи хотелось бы привести слова Генерального директора ОАО «Спецмаш» В.И. Козишкурта:«Теперь артиллерист стал в нашей САУ интеллигентом – все делает за него гидравлика: заряжание и подготовка огневых позиций автоматизированы. Это и автоматический прием и обработка данных для стрельбы, одним словом все сделано с дальней перспективой».


Основные ТТХ САУ 2С7 «Пион» (2С7М «Малка»)

Боевая масса, т 46,5

Масса артсистемы, кг 4550

Экипаж, чел 7

Габариты:

– длина, м 13,2

– ширина, м 3,38

– высота, м 3,0

Вооружение:

– основное 203,2-мм (8 дюймов) артиллерийское орудие 2А44

– вспомогательное 12,7-мм зенитный пулемет НСВТ, ПЗРК «Стрела-2»

Максимальная дальность стрельбы, км:

– осколочно-фугасным снарядом 37,5

– активно-реактивным снарядом 47,0

Скорострельность:

– 2С7 «Пион», выстр./мин 2

– 2С7М «Малка», выстр./мин 2,5

Начальная скорость снаряда, м/с 960

Масса снаряда, кг:

– осколочно-фугасного 110

– активно-реактивного 103

Углы наведения:

– по углу возвышения -60°

– по азимуту -30°

Механизм наведения Гидравлический

Вид заряжания Раздельное картузное

Длина отката, мм До 1400

Сила сопротивления откату, т 136

Время перевода из походного в боевое положение, мин 6

Боекомплект, шт.:

– основной (на грузовике) 40

– возимый:

2С7 «Пион» 4

2С7М «Малка» 8

Двигатель (тип, мощность) В-46-1 (дизельный, 780 л.с.)

Максимальная скорость, км/ч 50

Запас хода, по топливу, км 675


Размещение агрегатов в корпусе САУ 2С7 «Пион»





Фото С. Попсуевича.



САУ 2С7 «Пион» в экспозиции Военно- исторического Музея артиллерии, инженерных войск и войск связи(Санкт-Петербург) и Технического музея, ОАО «АВТОВАЗ» (Тольятти).

Фото А. Хлопотова и Д. Пичугина.



Фоторепортаж

БМП-2, задействованные на завершающем этапе ротно-тактическоих учений на полигоне Чебаркульской танковой бригады. 16 ноября 2012 г.

Фоторепортаж А. Китаева.






Учения ЦВО по отработке спасения космонавтов. Челябинская область. Сентябрь 2012 г.

ЗИЛ-49061.

Фото А. Китаева.


ЗИЛ-4906.



ЗИЛ-49061.



Тяжелая ракета средней дальности

Станислав Воскресенский



На протяжении многих тысячелетий строительство любого здания начиналось с фундамента, со стен. Однако с внедрением современных каркасных конструкций ряд сооружений в XX веке возводился следующим образом: первыми собирались именно крыша и верхние этажи, постепенно поднимаясь все выше по мере того, как под ними подстраивались более близкие к земле ярусы.

Нечто подобное осуществило в конце 1950-хгг. ОКБ-586 М.К. Янгеля, начав отработку своей первой межконтинентальной баллистической ракеты (МБР) Р-16 как бы с ее верхней ступени – приступив для начала к летным испытаниям широко унифицированной с этой ступенью ракеты средней дальности (РСД) Р-14. Предварительный эскизный проект этой ракеты был выпущен осенью 1956 г. Первоначально в соответствии с пунктом 13 Постановления №1501-839 от 13 августа 1955 г. «О снаряжении ракеты Р-12 специальным зарядом и улучшении ее тактико-технических данных» предусматривалась проработка ее варианта с более мощным зарядом и с дальностью 3000 км. Однако таких боевых возможностей можно было достичь только на совершенно новом изделии.

ОКБ-586 предложило ракету Р-14 на тех же компонентах топлива, что и Р-12, но вдвое большего веса и способную лететь вдвое дальше. По результатам сравнения с двухступенчатым вариантом предпочтение отдали одноступенчатой ракете, как более простой и дешевой, хотя и относительно тяжелой – со стартовым весом 95 т. Кроме того, одноступенчатый вариант можно было выполнить в длине, обеспечивающей перевозку в железнодорожном вагоне, а также на одной грунтовой тележке, буксируемой тягачом.

Но после выпуска эскизного проекта тема Р-14 на какое-то время отошла на второй план. Основные усилия ОКБ-586 сосредоточились на летной отработке Р-12 и на проектировании межконтинентальной Р-16. Кроме того, потребности войск в РСД можно было практически полностью удовлетворить развертыванием группировки ракет Р-12 с дальностью стрельбы до 2000 км: при размещении на удалении в несколько сот километров от западных границ СССР они поражали большинство возможных целей в Европе. На Дальнем Востоке в 1950-е гг. отношения с Китаем казались безоблачно дружественными. Основными объектами поражения на данном театре военных действий могли стать американские базы в Японии и Южной Корее, в большинстве своем доступные для Р-12. Более эмоциональным, нежели логическим аргументом стало то, что Р-12 формально уступала заокеанским аналогам – ракетам «Юпитер» и «Тор» с дальностями до 3200 и 2800 км соответственно. Но американские базы с этими РСД в Турции, Италии и Великобритании также оказались в пределах досягаемости Р-12.

Несмотря на сомнительную необходимость создания такой РСД, было принято Постановление от 2 июля 1958 г. N«726-348 «О создании баллистической ракеты Р-14». Заинтересованность ОКБ-586 в этой работе в значительной мере носила конъюнктурный характер. Предложения по созданию межконтинентальной Р-16 встретили ожесточенное сопротивление ОКБ-1 С.П. Королева, ряда других организаций и многих влиятельных лиц. В этих условиях высокая степень унификации Р-14 и Р-16 стала дополнительным аргументом в пользу предложений днепропетровцев: открывалась возможность получить две ракеты, потратив при этом ненамного больше средств, чем на разработку только одной МБР. Кроме того, при опережающих темпах разработки Р-14 в ходе ее наземной отработки и летных испытаний можно было заранее выявить и своевременно разрешить основные проблемы, которые могли встретиться при создании Р-16. И, наконец, вплоть до принятия 28 августа 1958 г. второго правительственного постановления о разработке Р-16 официально признанная тема Р-14 служила своего рода прикрытием для развертывания работ по системам и агрегатам Р-16 в организациях-смежниках.

Правительственным постановлением 1958 г. были заданы максимальная дальность Р-14 – 4000 км, точность попаданий – не хуже ±8 км по дальности и ±6 км в боковом направлении при том, что ракета должна была комплектоваться автономной системой управления. Ракету предусматривалось оснастить термоядерным зарядом, разработанным в уральском НИИ-1011 и в дальнейшем поступившим на вооружение в составе морской ракеты Р-13. Комплекс наземного оборудования предполагался в подвижном исполнении. Эскизный проект следовало выпустить в I кв. 1959 г., в апреле 1961 г. приступить к летно-конструкторским испытаниям, а в середине года выйти на пристрелочные и зачетные пуски.

В соответствии с принятым Постановлением от 4 мая 1958 г. «Контрольные цифры семилетнего плана» предписывалось, начиная с 1963 г., приступить к серийному производству Р-14, выпустив до конца семилетки 1959-1965 гг. 80 ракет.

К разработке привлекались основные участники создания ракеты Р-12, включая двигательное ОКБ-456 В.П. Глушко. Валентин Петрович умудрился превратить двухкамерный двигатель РД-215 (8Д513) в своего рода набор «детских кубков», из которых собрал щестикамерную двигательную установку РД-218 (8Д712) для первой ступени МБР, двухкамерную РД-219(8Д713) для ее второй ступени, а также четырехкамерную РД-216 (8Д514) для РСД.


Ракета Р-14 (изделие 8К65).

1 – головная часть; 2 -переходник; 3 – бак окислителя; 4 – промежуточное днище бака окислителя; 5- приборный отсек; 6 – тормозной двигатель; 7 – бак горючего; 8 – двигатель; 9 – хвостовой отсек;


Установка ракеты Р-14 на пусковой стол. Рис. А. Чечина.


Общая компоновка Р-14 (изделие 8К65) в основном повторяла Р-12: переднее расположение бака окислителя, разделенного промежуточным днищем на два полубака; основные приборы в межбаковом отсеке; конический хвостовой отсек с пластинчатыми стабилизаторами, на данном изделии имевшими не треугольную, а трапециевидную форму. От своей предшественницы новая ракета стартовым весом 87,6 т при ненамного большей длине (24,4 м) отличалась в 1,5 раза большим диаметром (2,4 м), совпадающим с соответствующим размером второй ступни Р-16. Стартовый вес Р-14 составлял 86,3 т, из которых 79,2 т приходилось на топливо. На Р-14, как и на верхней ступени МБР, были применены бак горючего и хвостовой полубак окислителя, выполненные из алюминиевых сплавов с использованием химического фрезерования. Менее нагруженный передний полубак окислителя имел более простую конструкцию в виде обечайки, подкрепленной приваренными шпангоутами. Наддув бака горючего осуществлялся азотом, окислителя – воздухом. Для сокращения гарантийных запасов топлива впервые для РСД приняли систему одновременного опорожнения баков.

В отличие от первоначального варианта, на принятой в разработку Р-14 вместо разновидности керосина впервые применили новое горючее – самовоспламеняющийся с окислителем (азотной кислотой АК-27И) несимметричный диметилгидразин (НДМГ, условное название – «гептил»), что обеспечило повышение удельного импульса на 10%, а также позволило обойтись без специального пускового горючего. Так как двигателисты обеспечили работу турбонасосного агрегата на основных компонентах топлива, отпала необходимость и в перекиси водорода. Число жидкостей, заправляемых в ракету, сократилось до двух. Тяга двигателя в наземных условиях составляла 151 т, в пустоте – 177,5 т, удельный импульс-246 и 289 с соответственно. Время работы двигателя достигало 130 с.

Вдвое увеличенная дальность определила многократно большие тепловые потоки, действующие на головную часть при входе в атмосферу. На смену заостренному носку головной части Р-12 пришел притупленный полусферический наконечник из термостойкого сублимирующего материала, обеспечивавший образование отошедшей ударной волны и меньший нагрев конструкции. Коническую поверхность корпуса головной части Р-14 покрыли асботекстолитом.

Головная часть крепилась к переходнику тремя пироболтами. После их разрыва и включения трех установленных на межбаковом отсеке небольших твердотопливных двигателей головная часть отделялась от отстающего корпуса ракеты. При этом возмущения, действующие на головную часть, были существенно снижены по сравнению с ранее применявшейся схемой с расталкиванием корпуса ракеты и боеголовки при помощи толкателей. Как и на Р-12, в конце разгонного участка траектории предусматривалось снижение уровня ускорения путем дросселирования тяги двигателя за счет отключения турбонасосного агрегата.

Для обеспечения точности, не уступающей достигнутой на Р-12 (при вдвое увеличенной дальности), была создана более совершенная автономная система управления, в которой впервые применили гиростабилизированную платформу (ГСП).

Эскизный проект ракеты Р-14 (8К65) выпустили досрочно – в конце 1958 г. В начале 1959 г. появилось дополнение, учитывающее внедрение нового, более совершенного заряда головной части, разработанного в арзамасском КБ-11. За счет ощутимого снижения веса заряда расчетная дальность была увеличена до 4350 км.

Менее чем через год после начала опытно-конструкторской работы по Р-14 ее ход был ускорен в соответствии с партийно- правительственным Постановлением от 13 мая 1959 г. №514-232 «О сокращении сроков создания изделий Р-16, Р-14 и организации их серийного производства», которое должно было обеспечить конкурентоспособность межконтинентальной Р-16 в условиях параллельной разработки королевской Р-9А. Применительно к Р-14 срок начала летных испытаний сдвигался на сентябрь 1960 г., чтобы в следующем году завершить отработку ракеты и поставить Министерству обороны по 20 ракет и комплектов наземного оборудования.

Но в мае 1958 г., еще до выхода первых правительственных документов, начались огневые стендовые испытания (ОСИ) камеры нового двигателя с нештатной баллонной (вытеснительной), а не турбонасосной подачей топлива. В августе приступили к испытаниям двухкамерного блока. При этом для подачи компонентов топлива служил турбонасосный агрегат от двигателя РД-214 ракеты Р-12. Двигательные установки в штатном исполнении в составе Р-14 испытывались в Загорске с 28 марта 1960 г. В ходе испытаний выяснилась недостаточность теплозащиты критического сечения камеры в режиме пониженной тяги на конечном участке работы двигателя. Пришлось изменить конструкцию рубашки охлаждения. Кроме того, для исключения кавитации ввели шнековый преднасос. По результатам испытаний, завершившихся в мае четвертым ОСИ, удельный импульс на 4 единицы превысил заданное значение.

Летные испытания проводились с площадки 21 полигона Капустин Яр стрельбами по боевым полям в районе г. Братска и о. Балхаш (на дальности 3683 и 1947 км соответственно). При подготовке первой ракеты к пуску выявилась течь окислителя. Пролившуюся на бетон кислоту залили водой. При последующем сливе горючего через не плотное соединение шланга с трубопроводом ракеты брызнула тоненькая струйка НДМГ. Попав на лужицу воды с пятнами кислоты, она вспыхнула. По струйке и шлангу огонь потянулся к ракете. Благодаря быстрой реакции испытателей пожар своевременно потушили. К сожалению, должные организационные выводы по обеспечению безопасности при работе с самовоспламеняющимися компонентами не были сделаны, что привело 24 октября 1960 г к страшной трагедии на старте Р-16.

Первый пуск по Балхашу, состоявшийся 6 июня 1960 г., сопровояедапся неполадками в работе системы перелива окислителя из верхнего полубака. В ходе второго пуска 25 июня в конце разгонного участка разрушился отсечной пироклапан, и двигатель преждевременно отключился, что привело к недолету на 50 км. После внесения доработок испытания возобновились 3 августа, при этом ракета впервые была запущена по району Братска. Большинство последующих пусков прошли в целом успешно. Последний из 22 пусков состоялся 15 февраля, а правительственным Постановлением от 24 апреля 1961 г. №353-157 ракету приняли на вооружение. Диапазон дальностей Р-14 с полуторатонной головной частью 8Ф15 составил от 1800 до 4500 км, точность попаданий – ±8 км по дальности и ±5 км в боковом направлении.

Как и у частей с Р-12, каждый шахтный дивизион полка Р-14 включал по четыре пусковых установки. Для комплекса Р-14 в ЦКБ ТМ под руководством Н.А. Кривошеина был разработан установщик 8У224, при этом на стадии испытаний использовался агрегат 8У210П, созданный путем доработки штатного установщика 8У210 для ракеты Р-12. В комплекс Р-14также входили грунтовая тележка 8Т145, пусковой стартовый стол 8У229, заправщики окислителя и горючего 8Г134 и 8Г140, а также другое специализированное оборудование. Однако практически части с наземными комплексами Р-14 эксплуатировались как стационарные, а не подвижные.

Производство Р-14 (как и всех ракет днепропетровского конструкторского бюро) сначала освоил расположенный на той же территории завод N»586. С начала 1960-х гг. серийный выпуск ракет осуществлял завод N“1001 (в дальнейшем – «Красноярский машиностроительный завод»). Ранее это предприятие планировалось подключить к выпуску МБР Р-Т, затем – Р-9А. Однако потребность в «семерках» вполне удовлетворялась продукцией куйбышевского завода, а достижение готовности королевской «девятки» явно сдвигалось на более поздние годы. Поэтому красноярский завод задействовали под Р-14. В Днепропетровске и Красноярске в 1961-1963 гг. собрали более 300 Р-14.

Тем не менее надежность ракеты оставалась недостаточной. В сентябре-декабре 1961 г. состоялись дополнительные летные испытания, что позволило устранить недоработки. Общее число испытаний составило 44 пуска. Осуществили также дополнительные пуски для подтверждения максимальной дальности – 4500 км.

Всего, с учетом периода эксплуатации, выполнили 182 пуска Р-14, из них 93% – успешно.


Шахтный комплекс «Чусовая» и установка головной части ракеты Р-14У. Рис. А. Чечина.


Ракеты Р-14 и Р-14У. Рис. А. Чечина.


Указом Президиума от 17 июня 1961 г Верховного Совета СССР за создание Р-14 КБ было награждено вторым орденом Ленина. Звание Героя Социалистического Труда присвоили A.М. Макарову, Н.Д. Хохлову, В.М. Ковтуненко, B.В. Грачеву, Н.Ф. Герасюте, И.И. Иванову, Л.Л. Ягджиеву и Д.Т. Смиюхе. М.К. Янгель стал дважды Героем, статус которого предусматривал сооружение бюста на родине. Фактически памятник ему установили только посмертно, в полный рост, и не в Сибири, а в Днепропетровске – на территории предприятия.

Однако еще в 1961 г. острые на язык сотрудники КБ стали за глаза, но беззлобно звать своего руководителя «Бюст». Это прозвище закрепилось за М.К. Янгелем, а затем и за его преемником, также дважды героем В.Ф. Уткиным, на многие годы.

В соответствии с постановлением от 30 мая 1960 г. для ракеты Р-14 был разработан шахтный комплекс «Чусовая». По основным техническим решениям комплекс 8П765 с шахтной пусковой установкой (стартовым сооружением) 8У235 со сдвижным защитным устройством (крышкой шахты) 8У14 в основном соответствовал комплексу «Двина» для ракет Р-12, но включал не четыре, а три шахты. Шахта также отличалась большей глубиной – примерено на 6 м и почти в 1,5 раза большим диаметром. Для комплекса создали стационарные средства заправки окислителя и горючего (8Г145 и 8Г148 соответственно), комплект приборов прицеливания 8LU27A, установщик 8У238.

Для наземного и шахтного комплексов ОКБ-586 предназначалась унифицированная ракета Р-14У (8К65У), внешне отличавшаяся отсутствием пластинчатых стабилизаторов. Коллектив В.П. Глушко создал для ракеты доработанную модификацию двигателя – РД-216М (8Д514М).

Р-14У испытывалась с наземной пусковой установки с 12 января, а из шахты – с 11 февраля 1962 г. Официально шахтный комплекс с ракетами Р-14У приняли на вооружение 9 января 1964 г.

Первые ракеты Р-14 заступили на боевое дежурство в районе г. Первомайска 31 декабря 1961 г. В дальнейшем в этом районе разместили 12 наземных пусковых установок (ПУ), которые были сняты с вооружения к 1971 г., когда соединение перевооружили на МБР. Части с ракетами Р-14 развертывались совместно с полками, вооруженными Р-12, в следующем составе:

19-я ракетная дивизия (рд), г. Хмельницкий (десять ПУ в 1962-1971 гг., в том числе шесть шахтных);

32-я рд, г. Поставы (11 ПУ в 1962-1978 гг., в том числе три шахтных);

35-я рд, г. Орджоникидзе (девять ПУ в 1963-1982 гг., все шахтные);

43-я рд, г. Ромны (20 ПУ в 1962-1981 гг., все наземные);

29-я рд, г Шяуляй (десять ПУ в 1962-1983 гг., в том числе шесть шахтных);

40-я рд, г. Остров (шесть ПУ в 1963-1982 гг., все шахтные);

45-я рд, поселок. Манзовка (семь ПУ в 1962-1969 гг., в том числе три шахтных).

Кроме того, Р-14 разместили в составе 68-й ракетной бригады (рбр) у Сарыозека (десять ПУ в 1962-1980 гг., в том числе шесть шахтных) и 481-го отдельного ракетного полка у Актюбинска в Средней Азии (три шахтных ПУ в 1965- 1979 гг.) 60-й ракетной дивизии на Дальнем Востоке до ее переброски под Татищево (четыре ПУ в 1963-1969 гг.).

В наиболее трудных условиях несли службу воины 83-го отдельного ракетного полка, размещенного у Анадыря на Дальнем Востоке (четыре ПУ в 1962-1969 гг.). Из всей советской группировки РСД только Р-14 могли достигнуть северо-западных районов основной территории США. Возможно, что развертывание ракет под Анадырем служило своего рода дезинформационным прикрытием одноименной операции с размещением советских ракет на Кубе.

В ходе операции «Анадырь» (см. «ТиВ» №12/2012 г.) осенью 1962 г. предусматривалось разместить на Кубе два полка с ракетами Р-14, что ставило под угрозу удара всю территорию США, кроме Аляски и Гавайских островов. Однако суда с Р-14 не успели достигнуть «Острова свободы» до введения США морской блокады.

В общей сложности в СССР была развернуто 101 наземная и шахтная пусковая установка Р-14.

По уровню боеготовности комплексы с Р-14 примерно соответствовали Р-12. Постепенно время пуска из готовности №1 довели до 15 мин для шахтных комплексов и до 25 мин – для наземных.

Испытания Р-14 прошли без жертв, но в ходе эксплуатации, в особенности на шахтных комплексах, случались трагедии: боевые расчеты получали смертельные отравления, людей обливало кислотой.

В ходе проведения операции «Тюльпан» 8 сентября 1962 г. был осуществлен пуск Р-14 на дальность 3748 км из района станции Ясная под Читой по полигону на Новой Земле с реальным подрывом термоядерного заряда мощностью около 2 Мт.

В то же время для применения как на Р-14, так на и Р-16, были разработаны две новые унифицированные головные части: «легкая» 8Ф115 и «тяжелая» 8Ф116 массой, соответственно, около 1,5ти 2,15т. Мощность «легкой» боеголовки составляла 2,3 Мт, «тяжелой» головной части – почти вдвое больше. Максимальная дальность с «тяжелой» боевой частью уменьшилась примерно до 4000 км, с легкой – соответствовала ранее созданной головной части 8Ф15.

В конце 1950-х гг., еще до начала летных испытаний Р-14, рассматривалась возможность создания на ее базе МБР с дополнительной верхней ступенью, что увеличивало стартовый вес на 11 т, а длину – на 3,3 м. Такая ракета могла доставить на дальность 9000-10000 км ту же головную часть, которую Р-16 несла на 12500 км. Несмотря на полуторократный выигрыш в стартовом весе по сравнению с Р-16, двухступенчатый вариант Р-14 был отвергнут как не обеспечивающий поражение всех заокеанских целей и не имеющий запаса на применение более мощных головных частей. Кроме того, проектно-конструкторские работы и наземная отработка потребовали бы еще нескольких лет, а разработка Р-16 уже подходила к началу летных испытаний.

В 1962-1963 гг. на экспериментальных модификациях Р-14 испытывалась новая бортовая система управления, позволяющая в полете выводить ракету в плоскость стрельбы, отличающуюся на величину до 45' от стартовой ориентации плоскостей стабилизации ракеты. Ранее все отечественные ракеты до старта прицеливались механически – разворотом относительно продольной оси.

В целом на Р-14 было реализовано немало новшеств. Она стала первой в мире стратегической ракетой на самовоспламеняющихся компонентах топлива и первой отечественной ракетой, оснащенной гиростабилизированной платформой, а также ракетой с отделением головной части торможением корпуса ракеты. Впервые при ее производстве применили баки из оребренных прессованных панелей. Число заправляемых компонентов топлива снизилось до двух.


Ракета Р-14У с «тяжелой» головной частью. Рис. А. Чечина.




Установка ракеты Р-14У в шахту.


В конце 1960-х – начале 1970-х гг. в ходе переоснащения ряда соединений ракет средней дальности на межконтинентальные ракеты были сняты с вооружения комплексы Р-14 под Хмельницким, Первомайском. Тогда же ликвидировали Р-14 на Востоке – в Манзовке и под Анадырем. В дальнейшем этот процесс продолжился по мере внедрения новых ракет средней дальности «Пионер». Последними сняли с вооружения в 1983 г. расположенные под Мурманском и нацеленные на американские РЛС ПРО в Гренландии ракеты Р-14 24-го ракетного полка, входившего в дивизию со штабом в г. Остров.

Однако жизнь ракеты продолжалась уже в иной ипостаси.

Еще в 1960 г. коллектив ОКБ-586 представил предложения по созданию на базе Р-14 (с введением дополнительной второй ступени) космического носителя 65СЗ, способного выводить на орбиту спутники массой до 1,5 т. Предложение было поддержано, и 30 октября соответствующую разработку поручили днепропетровским конструкторам. Первый пуск с временного стартового сооружения на космодроме Байконур 18 августа 1964 г. завершился выведением на орбиту спутников «Космос-36», «Космос-37» и «Космос-38». В связи с большой загрузкой коллектива ОКБ-586 с 1962 г. к работе над носителем стали подключаться специалисты недавно организованного в Красноярске ОКБ- 10, руководимого М.Ф. Решетневым (первоначально – филиал №2 ОКБ С.П. Королева).

Ранее этот коллектив предусматривалось задействовать на создание ракеты Р-24 (изделие 8К611), предназначенной для поражения целей на дальности до 4000-4500 км. Однако при наличии Р-14 необходимости в новой ракете, пусть даже более совершенной и относительно малогабаритной (стартовый вес 33 т при длине 15 м и диаметре 1,85 м), практически не имелось.

В конце 1965 г., после проведения 14 испытательных пусков, М.Ф. Решетнев стал главным конструктором ракет 65СЗ (11К65). С 1967 г. началась их регулярная эксплуатация с двух стартов на космодроме Плесецк, а затем и с космодрома Капустин Яр, откуда 14 октября 1969 г. был запущен спутник «Интеркосмос». Этот космический аппарат, разработанный по программе сотрудничества социалистических стран, дал свое имя и носителю: на протяжении двух десятилетий его так обозначали в советской печати.

С 1970 г. коллектив М.Ф. Решетнева сосредоточился на работах по космическим аппаратам различного назначения, а 11К65 был передан в Омское ПО «Полет» (главный конструктор – А.С. Клинышков), где ракету-носитель модернизировали с присвоением индекса 11К65М. Там же, в Омске, теперь осуществлялось производство ракет-носителей, в то время как завод в Красноярске задействовали на выпуск морских баллистических ракет В.П. Макеева.

Помимо запуска космических аппаратов, двухступенчатые носители на базе Р-14 широко использовались для испытаний на внутренних трассах новых головных частей(боевых блоков) и средств противодействия системам ПРО.

До 2002 г. осуществили более 980 пусков носителей различного назначения на базе Р-14, которыми было запущено более 1000 космических аппаратов. При этом ракета проявила себя как один из самых надежных носителей легкого класса в мире.

Таким образом, как и легендарная королевская «семерка», Р-14 не стала одной из важнейших компонент стратегического оружия, но в полной мере проявила лучшие свойства в качестве основы для создания массовой, длительно эксплуатировавшейся ракеты-носителя, Но основным достижением днепропетровских конструкторов явилось то, что Р-14 проложила дорогу крайне необходимой для обеспечения безопасности Советского Союза МБР Р-16.



Ракета-носитель «Космос-ЭМ» (11К65М).



В статье использованы фото из архива автора, интернет- сайта ПО «Полет», а также из источников, полное название которых приведено в списке литературы.


Р-14 образец для проведения летных испытаний


Р-14У (8К65У)


Компоновочная схема Р-14У


Ракета-носитель "Космос-3М"


Литература и источники

1. Белокоровичская Краснознаменная (50-я ракетная дивизия). – ЦИПК, 2004.

2. Волков Б.Е. и др. Межконтинентальные баллистические ракеты ССР (РФ) и США. – М., 1996.

3. Гвардейская Глуховская дивизия. – Смоленск, 2002.

4. Герчик К. Взгляд сквозь годы. – М., 2002.

5. Задача особой государственной важности. Из истории создания ракетно-ядерного оружия и Ракетных войск стратегического назначения. -М., 2010.

6. Исторический путь 19-й ракетной дивизии. – М., 2004.

7. Карпенко А. В., Уткин А.Ф., Попов А.Д. Отечественные стратегические ракетные комплексы. – СПб., 2009.

8. Малиновский Г. Записки ракетчика. – М., 1999.

9. «Пионеры» в РВСН. – М., 2006.

10. Победа на крутых виражах ракетно-ядерной гонки. -М., 2010.

11. Оренбургская стратегическая. – Пермь, 2004.

12. Посыхов Б. И. Неизвестный Байконур. -М., 2001.

13. Ракетные войска стратегического назначения. Истоки и развитие. – ЦИПК, 2004.

14. Стратегические ракетные комплексы наземного базирования. – М.: Военный парад, 2007.

15. Таловеров Н. На переднем рубеже Родины. – Смоленск, 2007.

14. Третье ракетное соединение. – ЦИПК, 1996.

15. РГАЭ. Ф. 298, оп. 1.

Зарубежные противоминные тралы периода второй мировой войны

Семен Федосеев

Окончание.

Начало см. в «ТиВ» №10,12/2012 г.


Завершая обзор конструкций противоминных (минных) тралов периода Второй мировой войны, сегодня мы расскажем о работах в этом направлении, проводившихся в Германии и Японии.


Германия

Германская армия придавала минно-взрывным заграждениям важное значение. Уже на рубеже 1920-1930-хгг. немцы подробно изучали вопросы применения противотанковых мин. К началу Второй мировой войны ими были созданы удачные модели мин, отработаны способы установки минных полей. Большое развитие противотанковое минное оружие получило в Германии и в ходе войны. В то же время создание навесных и самоходных противоминных тралов осталось, по сути, на уровне экспериментов: практически вся нагрузка по проделыванию проходов в минных полях ложилась на саперные подразделения, действовавшие на транспортерах. Опытно-конструкторские работы по противоминным тралам развернулись с началом войны: большинство разработок было начато в 1940 г., причем велись они в разных направлениях.

18 октября 1939 г. фирма «Вегманн» получила задание на разработку танка-тральщика с использованием шасси LaS 100, т.е. легкого танка Pz.Kpfw. II. Навесной трал получил наименование «Хаммер-Шлаггерат» (Hammer Schlaggerat – можно перевести как «молот копра»). Несмотря на название, трал был катковым. Но работа явно не относилась к приоритетным: к 27 мая 1942 г. собрали только один трал и подготовили узлы еще для двух. Комплект трала утяжелял машину на 2,5 т. Всего изготовили три опытных образца на базе танка Pz.Kpfw. II Ausf В.

В 1940 г. фирма «Крупп» получила заказ на разработку и испытание нескольких вариантов катковых противоминных тралов.

В середине 1941 г. на базе среднего танка Pz.Kpfw. Ill (предположительно – модификации Ausf Е) был построен опытный танк-тральщик «Миненраумпанцер» III. Машина массой около 20 т не имела башни и вооружения, зато бронирование корпуса было усилено. Самое интересное, на машине использовалась новая ходовая часть со значительно увеличенным клиренсом – для усиления противоминной защиты. В передней части корпуса на поворотной раме крепился колейный катковый трал с длинной рамой и стальными наборными катками. Экипаж этого самоходного трала должен был включать трех человек. Однако дальше испытаний дело не пошло.

В опытном порядке был изготовлен «Панцер Миненраумгерат IV» (Panzer Minenraumgerat – «танковый минный трал») – танк-тральщик на базе среднего Pz.Kpfw. IV Ausf С с катковым тралом, напоминающим американский Т1. В передней части корпуса монтировались рамы, на которых подвешивались колейные катковые секции, набранные из стальных дисков. В кормовой части мог крепиться третий каток для протраливания полосы между колеями.

В сентябре 1940 г. 5-й отдел Управления вооружений сухопутных сил, ведавший оснащением инженерных (саперных) и путевых железнодорожных частей, выдал фирме «Гебрудер Эберхардт» в Ульме заказ на разработку ножевого трала. 27 июня 1941 г. был продемонстрирован опытный образец – по сути, земледельческий плуг (фирма и занималась выпуском плугов). Плуг массой около 150 кг, известный под прозвищем «Ульмский» («Ulm»), должен был буксироваться танком и расчищать полосу по борту от него. Здесь снова видна связь между разработкой противоминных тралов и земледельческими орудиями. Испытания «плуга» провели на полевых оборонительных сооружениях в Вестфалии, но на вооружение этот трал не принимался.




Опытный танк-тралыдик «Миненраумпанцер» III (Minenraumpanzer III). Видны крепление для навесного трала и узлы ходовой части. Обратите внимание на особенности подвески и значительно увеличенный клиренс машины.


Опытный танк-тральщик «Миненраумпанцер» III, выполненный на основе среднего танка Pz.Kpfw. III. Видны рамы установки каткового противоминного трала и противовеса.


Испытание колейного каткового противоминного трала на среднем танке Pz.Kpfw. IV Ausf С (Pz. Minenraumgerat IV).


Испытания опытных катковых противоминных тралов на шасси танка Pz.Kpfw. II.


Германский «имперский» патент №7156047, выданный фирме «Гебрудер Эберхардт» в 1941 г. на плуг, может дать представление о направлении разработки ножевого противоминного трала по заказу Управления вооружений.



Слева: опытный «тяжелый минный тральщик» Raumer-S фирмы «Крупп», захваченный американскими войсками. Справа: общий вид Raumer-S фирмы «Крупп».


Тот же 5-й отдел Управления вооружений 2 апреля 1940 г. выдвинул требования к комплекту навесного миноискателя и противоминного трала, который предполагалось крепить на танк или бронированную разведывательную машину. Заказ получили две фирмы в Аахене- «ВаггонфабрикТалбот» и «Дойче Валво Рорен». В качестве «носителя» выбрали шасси легкого танка Pz.Kpfw. I (танки этого типа вскоре начали выводить из боевых подразделений и «переводить» на решение специальных задач). Миноискатель с шириной захвата 3,576 м предполагалось вынести на 4,1 м впереди машины. Для расчистки прохода машина должна была буксировать за собой и укладывать на минное поле сеть из детонирующего шнура (ширина сети – 2,2 м, длина – 5 м). Шасси Pz.Kpfw. I оказалось слабовато для передвижения такого комплекта, поэтому планировалось заменить его на Pz.Kpfw. 38(f), т.е. чешский LT-38. Известно, что работы еще продолжались в середине 1942 г., но также не привели к положительному результату.

В мае 1940 г. «Ваггонфабрик Талбот» получила заказ на другой вариант «взрывного ковра» (Sprengteppichen). Теперь сетка из детонирующего шнура, имевшая длину 21 м и ширину 3 м, сматывалась со специального приспособления, крепившегося к танку (возможно, Pz.Kpfw. II), и подрывалась электродетонатором изнутри машины с замедлением, необходимым для ее безопасного отхода.

Испытания показали необходимость переделки электрической схемы, но и эти работы не вошли в число приоритетных и были остановлены, Любопытно, что в 1942 г. британская «Метрополитен-Виккерс Электрикал Компани Лтд» предложила похожий взрывной способ траления – сеть из детонирующего шнура «Кордтекс», буксируемую дистанционно управляемой машиной. Но эта схема осталась на уровне патента.

Под явным влиянием сведений о применении британскими войсками бойковых противоминных тралов Управление вооружений инициировало собственные разработки трала такого типа. На запрос 5-го отдела Управления, адресованный фирме «Крупп» о разработке бойкового трала в августе 1944 г., представители фирмы сослались на неудачи испытаний «молотильных» тралов, проводившихся ранее в Германии и, что не менее интересно, во Франции. Тем не менее 30 марта 1945 г. 6-й отдел Управления вооружений (занимавшийся бронетанковой техникой и средствами моторизации) сообщал о результатах испытаний бойкового трала в Куммерсдорфе и о необходимости усилить привод ротора и цепи бойков (как видим, перед германскими разработчиками встали те же проблемы, что ранее перед их британскими «коллегами»). Предполагалось, что трал должен был монтироваться на танке Pz.Kpfw. V «Пантера», но испытания трала на этом шасси не проводились.


Тяжелый минный тральщик фирмы «Алкетт», ставший трофеем советских войск.



Германский «имперский» патент №715670 был выдан в 1942 г. Альфреду Коппишу на устройство «шагающих колес» для гражданских тракторов. Однако этот тип колеса использован в «тяжелом минном тральщике» фирмы «Алкетт».


Наиболее любопытными германскими разработками самоходных тралов стали высококолесные экипажные бронемашины. Они создавались фирмами «Крупп», «Даймлер-Бенц» и «Алкетт» по заказу, выданному Управлением вооружений в сентябре 1940 г. В основу легла идея машины на стальных колесах большого диаметра, которые обеспечивали бы одновременно достаточную подвижность, надежный подрыв противотанковых и противопехотных мин с нажимными взрывателями и устойчивость к взрыву – за счет прочности и формы колес и корпуса, введения разрушающихся (деформируемых) элементов, массы и высокого клиренса машины. К бронированию предъявлялись требования защиты от бронебойных пуль нормального калибра. Известны два опытных образца, именуемые обычно «тяжелыми минными тральщиками» (Schwere Minenraumfahrzeug) и выполненные по разным конструктивным схемам.

Конструкторы фирмы «Крупп» представили «минный тральщик» Krupp Raumer-S (буква «S» означала Selbstantrieb – «самоходный») в виде двухзвенной полноприводной машины с шарнирно сочлененными (почти симметричными) звеньями. Машину разработали осенью 1942 г. и полностью собрали в 1944 г. Каждое звено Krupp Raumer-S включало бронекорпус с отделением управления и силовым отделением и два стальных колеса. В силовом отделении устанавливался карбюраторный двигатель «Майбах» HL90P мощностью 360 л.с. Каждое колесо имело диаметр 2,7 м и ширину обода 530 мм, по ободу крепились толстые массивные резиновые подушки. Отделение управление вынесли вперед относительно колеса и подняли высоко над грунтом. Вместе с динамическим ходом колеса это должно было способствовать взрывоустойчивости, а пружинная подвеска сидений с гидравлическими амортизаторами-уменьшить ударные перегрузки, воздействующие на экипаж.

Разница между звеньями заключалась в ширине колеи: у переднего звена она была больше, чем у задней, что должно было увеличить ширину протраливаемой полосы. Соответственно, ширина передней секции составила 3,27 м, задней – 2,6 м. Масса Krupp Raumer-S достигала 130 т (по другим данным, 110 т), общая длина – 15,63 м, высота – 2,93 м. Скорость хода не превышала 25 км/ч, а скорость траления должна была составлять 4-8 км/ч. Шарнирное соединение и гидравлические приводы, установленные между звеньями, обеспечивали их взаимный поворот в пределах ±22', чем и обеспечивался поворот машины. Двухзвенная конструкция, независимый привод колес и схема «челнока» с двумя отделениями управления призваны были улучшить проходимость гиганта (идея шарнирно сочлененных полноприводных высококолесных машин к тому времени была хорошо известна).

В связи с бомбардировками союзной авиацией Эссена сборку «тральщика» фирма «Крупп» перенесла в другой район и 10 августа 1944 г. продемонстрировала почти готовый экземпляр представителям Управления вооружений в Хиллерслебен, однако затем постоянно откладывала срок его сдачи. Единственный построенный экземпляр в 1945 г. был захвачен американскими войсками на испытательном стенде в Хиллерслебен.

Опытный экземпляр, построенный фирмой «Алкетт» в августе 1942 г. и известный как Alkett- Raumgerat, представлял собой трехколесную машину с двумя передними приводными колесами и поворотным задним колесом. Ведущие колеса диаметром 2,5 м приводились во вращение от карбюраторного двигателя «Майбах» HL120 мощностью 300 л.с., установленного в кормовой части корпуса, через механическую трансмиссию. Трансмиссия включала главный фрикцион, гитару, коробку передач с демультипликатором (обеспечивала восемь скоростей хода вперед и две назад), главную, две промежуточные и две бортовые передачи.

Машина несколько раз переделывалась, получив, в конце концов, «шагающие колеса» со сменными башмаками. На обод диска колеса надевалась шарнирная цепь типа цепи Галля, звенья которой своими гребнями входили в выемки обода; к звеньям, в свою очередь, шарнирно крепились десять литых стальных башмаков, непосредственно взаимодействующих с грунтом (опорная поверхность башмака – 630x630 мм). Благодаря такой конструкции на грунте постоянно находилось два-три башмака каждого колеса. Устройство «башмачного пояса» соответствовало патенту доктора А. Коппиша от 1942 г. (хотя подобную конструкцию «шагающего колеса», правда, более сложную, еще в 1900 г. запатентовал британский инженер Б. Диплок). Башмак, разрушенный взрывом мины, предполагалось заменять в полевых условиях. Повороты осуществлялись хвостовым «шагающим» колесом диаметром 1,9 м (с десятью башмаками меньшего размера; опорная поверхность башмака – 630x135 мм), установленным на массивной поворотной вилке.

Два члена экипажа располагались в нависавшем спереди отделении управления. Толщина брони сварного корпуса составляла 40-20 мм, наибольшую толщину имели днище и нижний лобовой лист корпуса. Днище было выполнено двойным: внешний лист толщиной 40 мм имел V-образную форму, над ним располагался внутренний плоский 20-мм лист, служивший опорой для монтажа двигателя и агрегатов трансмиссии, Промежуток между двумя листами был заполнен ячеистым каркасом. Механик-водитель использовал для поворота штурвал; поворот вилки рулевого колеса производился за счет отбора мощности от гитары трансмиссии (через редуктор и две червячные пары) с помощью стальных цепей, выходивших из корпуса наружу. Ведущие колеса снабжались ленточными тормозами.

На крыше отделения управления устанавливалась одноместная башенка от легкого танка Pz.Kpfw. I со спаренными 7,92-мм пулеметами (все-таки машина должна была действовать на поле боя). Каких-либо амортизационных устройств сидений машина не имела. Высота «тральщика» массой 38,3 т составила 2,8 м, длина – 6,5 м, ширина-3,17 м, суммарная ширина трех протраливаемых полос равнялась 1,9 м. При удельном давлении на грунт около 1,3-1,9 кг/смг (в зависимости от глубины погружения башмаков) «тральщик» должен был надежно подрывать противотанковые мины. Документ, датированный 3 июня 1943 г., сообщал:«Первые ходовые испытания на мягком, песчаном грунте были удачными. Максимальная скорость составила от 15 до 20 км/ч… В ходе испытаний вышел из строя рулевой механизм. Испытания подрывом на минах не начаты, поскольку машина нуждается в доработке на соответствие ходовым требованиям».

Эта машина стала трофеем советских войск (вопреки легендам, ее взяли на территории Германии и совсем не в «боевой обстановке») и была доставлена на НИБТ Полигон в Кубинке. Ознакомившись с конструкцией, советские специалисты сделали вывод: «…По конструктивному исполнению отдельных узлов трала он не является современным и не представляет особого интереса». Уже не первый десяток лет «тральщик» встречает посетителей «германского» павильона Военно-исторического музея бронетанкового вооружения и техники в Кубинке, вызывая неизменный интерес посетителей, сводящийся, как правило, к вопросу: «Зачем это построили?»

Видимо, единственным наследием «тяжелых минных тральщиков» можно считать реализованные в их конструкции варианты решения проблемы противоминной защиты бронемашин. Но эти решения реализовывались и независимо от них.

Ранее уже упоминался опытный американский дистанционно управляемый противоминный трал Т10. В рамках нашей темы стоит упомянуть и о германских «телетанкетках», тем более что они нашли применение на фронте, в отличие от описанных выше образцов. Дистанционно управляемые «сухопутные торпеды» предлагались различными изобретателями еще во время Первой мировой войны, причем среди их главных задач называлось проделывание проходов в заграждениях (правда, имелись в виду многорядные проволочные заграждения). В годы Второй мировой войны в число основных задач «телетанкеток» вошли проделывание проходов в минных полях и подрыв препятствий. Поэтому стоит напомнить историю германских «телетанкеток», не касаясь детально их конструкции, уже достаточно описанной в литературе.

19 октября 1939 г. фирма «Боргвард» в Бремене получила задание на разработку малогабаритной дешевой гусеничной машины, предназначенной для подрыва фортификационных сооружений, разведки системы противотанкового огня, расчистки минных полей, а также для борьбы с танками (кроме «позиционного» опыта Первой мировой войны, требовалось учитывать и новые условия маневренной войны). Уже 15 января 1940 г. появилась опытная, управляемая по радио «машина для разминирования» В-I (индекс Sd.Kfz.300), а вапреле – модификация В-ll стем же индексом, но с более мощным двигателем. Обе машины могли нести заряд взрывчатого вещества массой около 500 кг. Sd.Kfz.300 пытались оснастить катковым противоминным тралом, составленным из шарнирно соединенных последовательных секций с зубчатыми «рабочими» и гладкими опорными катками. 1 июня 1940 г. в Гросс-Глинике под Потсдамом сформировали «роту минных тральщиков» в составе трех взводов. Это опытное подразделение, в целях секретности именовавшееся «рота Глинике», должно было располагать 50 «телетанкетками». Роту планировалось использовать во Франции, но оснастить ее полностью до завершения боевых действий не успели, и в действующую армию рота не попала.

«Боргвард» была готова сдать в войска 150 танкеток Sd.Kfz.300, но работа приостановилась. В декабре 1940 г. на основе «роты минных тральщиков» сформировали еще две роты. Каждая имела четыре машины управления на базе командирской машины Pz.Bef.Wg. (на базе Pz.Kpfw. I) и 27-30 танкеток Sd.Kfz.300: с каждой Pz.Bef.Wg. можно было управлять двумя танкетками. Обе роты якобы направили в действующую армию накануне нападения на Советский Союз, но, по донесениям с фронта, танкетки оказались слишком медлительными, плохо преодолевали уклоны, ямы, бугры, заряды подрывались при сотрясении на препятствиях.

В развитие В-I и В-ll «Боргвард» предложила «тяжелый носитель заряда» (Schwere Ladungstrflger) в виде радиоуправляемой машины B-IV (Sd.Kfz.301, или «устройство 690»). Главной задачей танкетки, заказанной Управлением вооружений сухопутных сил в том же 1940 г. и пошедшей в серийное производство весной 1942 г., являлась доставка подрывного заряда в 500 кг в тротиловом эквиваленте к защищенным целям (прежде всего, к фортификационным сооружениям). Но также она могла использоваться для разведки минных полей и проделывания в них проходов.


Схема бронирования корпуса и устройство «тяжелого минного тральщика» фирмы «Алкетт» (из отчета НИБТ Полигона).


Опытная радиоуправляемая машина В-11 «Боргвард».



Опытная дистанционно управляемая машина В-I «Боргвард» с катковым тралом (вариант с тремя катками и сплошной полосой траления) и машина управления на основе командирской машины Pz.Bef.Wag.


«Боргвард» в Бремене разрабатывала шасси, за систему управления отвечали компании «Хагенук Ганзетише Аппаратебау» (Киль) и «Доктор Халь» (Берлин). Поскольку B-IV рассчитывалась на многоразовое применение, ее конструкция была сложнее, чем у предшественников. Для движения на марше и выхода на позицию на машине оборудовалось место водителя, который должен был спешиваться на расстоянии нескольких сотен метров от цели. Дальнейшее управление осуществлялось по радио со специальной машины или с командного пункта. С пульта радиоуправления на B-IV можно было подать команды на пуск и остановку двигателя, движение вперед или назад, поворот, сбрасывание заряда или,при необходимости, на самоподрыв. Управление по радиоканалу могло осуществляться на дальности до 2 км, но обычно удаление от командного пункта или машины управления не превышало 500 м. Испытания радиоуправляемых танкеток проводились в 300-м танковом батальоне в Эйзенахе.

Модификация B-IVa весила 3,45 т и приводилась в движение карбюраторным двигателем «Боргвард» 6М мощностью 49л.с„ скоростьхода достигала 38 км/ч, коробка передач обеспечивала две скорости хода вперед и столько же назад, удельное давление на грунт составляло около 0,7 кг/см² . Броневая защита на B-IVa имелась только спереди. В июле 1943 г. в производство пошла модификация B-IVb (Sd.Kfz.301 Ausf В) массой 3,6 т. Машина была дополнительно защищена 8-мм броней с бортов и кормы, ввели также складные бронелисты для защиты водителя. В декабре 1943 г. появилась модификация B-IVc(Sd.Kfz.301 Ausf С) массой4,85 т, оснащенная двигателем «Боргвард» 6В мощностью 78 л.с. Броневая защита была усилена до 15-20 мм. Первые две «роты радиоуправляемых танков» B-IV в июне 1942 г. направили под Севастополь. В конце 1942-го – начале 1943 г. роты реорганизовали.

К июню 1943 г. было поставлено 613 танкеток, организованы 312, 313 и 314-я роты радиоуправляемых танков. Позднее роты свели в батальоны радиоуправляемых танков (Panzer Abteilung (FKL). Эти подразделения являлись средством Главного командования и придавались танковым дивизиям лишь на время боя. Вермахт использовал их на Восточном и Западном фронтах, а также в Италии. Машины управления выполняли на базе среднего танка Pz.Kpfw. Ill или штурмового орудия StuG III. Рота включала 36 «телетанкеток» В-IV и десять машин управления. 302-я рота радиоуправляемых танков, действовавшая в ноябре 1944 г. на Западном фронте, имела машины управления на базе танка Pz.Kpfw. VI «Тигр».

На Курской дуге первыми применили танкетки 312-й роты. В литературе сообщается, что 313 и 314-ю роты радиоуправляемых танков придали 656-му тяжелому противотанковому полку, вооруженному тяжелыми САУ «Элефант» («Фердинанд»), с задачей проделать проходы в минных полях. Четыре машины B-IV 313-й роты подорвались на немецких минах, но еще четыре все же проделали проходы, через которые смогли пройти «Элефанты». Машины 314-й роты также выполнили проходы в минных полях, но саперам, попавшим под артиллерийский огонь, не удалось обозначить эти проходы, и «Элефанты» не могли ими воспользоваться (согласно другой версии, в данном случае использовались «телетанкетки» типа «Голиаф»).


Рисунок из германского «имперского» патента №718880 от 1942 г., выданного доктору Адольфу Бишлагеру, на «наземный минный тральщик с тралящим приспособлением» (катковым противоминным тралом), управляемый по радио со специально оборудованного танка.




Опытный радиоуправляемый «носитель заряда» В-Ill (показан процесс сбрасывания заряда), B-IVa (Sd.Kfz.300) и B-IVc.



Трофейная «телетанкетка» B-IV (Б-4), проходившая испытания на НИБТ Полигоне.


Вполне логично, что в сообщении начальника Главного разведывательного управления командующему БТиМВ от 20 октября 1943 г. «О разработке немцами танков, управляемых по радио» указывалось, что машина «предназначается для разрушения бункеров, проделывания проходов через заграждения и очистки минных полей». В статье подполковника Мировицкого «Немецкий телетанк Б-4 (ФКЛ)», опубликованной в 1944 г., говорилось: «В 1943 г. (в районе Кировограда) в атаке нашей оборонительной полосы участвовало свыше 10 телетанков. Они двигались впереди боевых порядков обычных танков, имея своей целью путем самоподрыва проделать проходы в минных полях. Все машины тогда были подбиты огнем нашей артиллерии еще до выхода их к минным полям. Отмечены также случаи применения немецких телетанков и на других участках фронта».

При взрыве мины под гусеницей танкетки B-IV ее 500-килограммовый заряд детонировал, что, в свою очередь, вызывало детонацию мин в радиусе 15-40 м. Однако чаще танкетки направлялись на огневые точки.

Выпуск следующего радиоуправляемого «тяжелого носителя заряда» Sd.Kfz.304 «Шпрингер», разработанного фирмой NSU, ограничился 50 экземплярами.

В значительно большем количестве выпускались «легкие носители подрывных зарядов» – управляемые по кабелю танкетки «Голиаф». Когда в 1943 г. они появились на фронте, и советские специалисты, и союзники назвали их «противотанковыми торпедами». В отчете, подготовленном НИБТ Полигоном уже в августе 1943 г. по результатам работы группы, выезжавшей на Центральный фронт, «танкетка-торпеда» прямо отнесена к новинкам «противотанковой техники, примененной противником при отступлении на Орловско-Курском направлении против наших танков». В отчете указывалось: «11.7.43. в районе Протасове в период операции 223 т.п. 13 Ар. взрывом танкетки-торпеды был разрушен танк М4-А2 №14 (т.е. средний танк М4А2 «Шерман», поставлявшийся в СССР по ленд-лизу. – Прим.авт.). Кроме того 15.7.43. в районе Протасово в период операции того же 229 т.п. 13 Ар. было обнаружено три танкетки- торпеды, пытавшихся приблизиться к одному из наших танков. После нескольких выстрелов осколочно-фугасными снарядами, две из них оказались подбиты, а третья скрылась во ржи». Следовал вывод: «Танкетка-торпеда в указанном конструктивном исполнении и при данной тактике ее применения не является эффективным средством противотанковой обороны». В том же отчете, кстати, говорилось: «По опросу пленных, у противника имеются также танкетки- торпеды, управляемые по радио, но таковые на Центральном фронте нигде не обнаружены». Однако «Голиафы» также призваны были служить для разведки минных полей и проделывания проходов в заграждениях.

Появились они чуть позже «тяжелых» В-I и В-ll. Заказ на разработку «легкого носителя заряда» Управление вооружений выдало фирме «Боргвард» в конце 1940 г. Машина должна была быть по возможности компактной и недорогой, приводиться в движение электромоторами и нести заряд взрывчатого вещества массой 50 кг – вдесятеро меньше, чем В-II. «Голиаф» модели Sd.Kfz.302 с электроприводом ведущих колес при общей массе 370 кг нес заряд взрывчатого вещества в 60 кг, управлялся по трехжильному кабелю, сматывавшемуся с катушки в кормовой части машины; команда на подрыв заряда также подавалась по кабелю. Бортовая сеть напряжением 24 В включала два 12-вольтовых аккумулятора емкостью 150 Ач, Два электродвигателя «Бош» стартерного типа мощностью по 2,5-4 кВт приводили во вращение каждый – ведущее колесо одного борта.



Танкетка «Голиаф», захваченная советскими войсками в 1943 г.



Управляемая по проводам «телетанкетка» Sd.Kfz.302 «Голиаф», захваченная войсками союзников у Априлии. Италия, 1944 г.


«Голиаф» Sd.Kfz. 303 (Motor-V), захваченный союзниками в июне 1944 г. в зоне высадки «Джуно».


Производство «носителей зарядов» составило по годам
Марка 1942 г. 1943 г. 1944 г. 1945 г. Всего
«Голиаф» Sd.Kfz.302 (типа Motor-E) 850 1731 69 2650
«Голиаф» Sd.Kfz.303 (типа Motor-V)^ 2112 2694 123 4929
B-IV Sd.Kfz.301 238 651 304 - 1193

Производство этой «телетанкетки» вели фирмы «Боргвард» и «Цюндап». Первую партию из 15 машин построили в апреле 1942 г., а с мая началось их серийное производство. В 1942 г. «Цюндап» была определена основным производителем «Голиафов» и, естественно, провела доработку с учетом своих условий производства. С апреля 1943 г. начался выпуск следующей модели Sd.Kfz.303, отличавшейся установкой 28-сильного карбюраторного двухцилиндрового двухтактного мотоциклетного двигателя «Цюндап» SZ-7 мощностью 12,5 л.с. Танкетка получила защиту спереди в виде бронелиста толщиной 10 мм. При собственной массе около 430 кг она могла нести более мощный заряд ВВ массой 75 (модификация 303а) или 100 кг(ЗОЗЬ). Производство Sd.Kfz.303 продолжалось до января 1945 г. включительно.

«Голиафы» обеих моделей состояли на вооружении отдельных «танко-инженерных» рот (в октябре-декабре 1942 г. сформировали 811, 812,813 и 814-ю роты), а также 600-го моторизованного инженерного батальона «Тайфун», Каждая «танко-инженерная» рота должна была располагать 162 танкетками «Голиаф» и 22 машинами управления Pz.Pi.Wg. (бронетранспортер Sd.Kfz. 251/7). Затем «Голиафы» поставлялись в 627-ю штурмовую инженерную бригаду. Для доставки танкетки на рубеж пуска служила специальная двухколесная тележка: повернув ее дышло вверх, расчет опускал танкетку на грунт, маскировал ее, окапывался и ждал команды на пуск. Пуск по цели производился с дистанции до 650 м. Скорость хода достигала 10-11 км/ч на хорошей дороге, но на местности была значительно ниже.

В операции «Цитадель» под Курском приняли участие 811 и 813-я «танко-инженерные» роты. Эффективность «Голиафов» оказалась невелика: замеченная тихоходная танкетка легко расстреливалась пулеметным огнем, а тянущийся по земле провод перебивался пулями или осколками снарядов; были случаи, когда провод перерубали пехотинцы саперными лопатками. При клиренсе всего 0,16 м танкетка нередко садилась днищем на кочки, камни, пни, и гусеничный обвод, охватывающий корпус, не устранял этого недостатка. Тем не менее, задачи борьбы со стационарными огневыми точками и проделывания проходов в заграждениях с их помощью решать удавалось. При небольших массе и удельном давлении на грунт проделывание проходов в противотанковых минных полях производилось за счет самоподрыва.

На 1 марта 1945 г. в распоряжении вермахта оставалось 2527 танкеток «Голиаф» Sd.Kfz.302, 3797 Sd.Kfz.303, а также 397 B-IV (Sd.Kfz.301, во фронтовых частях насчитывалось только 79 B-IV).


Рисунок из германского «имперского» патента №749380 от 1944 г. на «рунное приспособление для разведки наземных мин» – катковый минный трал в виде тяжелого катка на длинной оси. При вращении рукоятки ось поворачивается вручную в определенном секторе, устройство продвигается вперед на колесном «станке» и протраливает заданную полосу местности. Необходимость в таком «приспособлении» обосновывалась широким применением труднообнаруживаемых мин с деревянным корпусом.


Инженерная бронированная машина SS «Бо Гата», оснащенная огнеметами, роликовыми направляющими для колейного моста и откидным колейным ножевым тралом.


Средний танк Тип 97 «Чи-ха», оборудованный бойковым минным тралом («Танк G»).


Япония

Японцы одними из первых занялись разработкой телеуправляемых танкеток для разведки и преодоления минных полей и доставки подрывных зарядов к фортификационным сооружениям: еще в 1929 г. проходил испытания «телетанк-подрывник», созданный майором Нагаяма на гусеничном шасси малого коммерческого трактора «Фордзон» и известный под обозначением К-2. При массе (с установленным зарядом) до 13 т эта машина имела длину 5,75 м, ширину 2,18 и высоту 2,56 м, защищалась броней толщиной 12-10 мм. Управление «телетанкеткой» – ручное, с передачей команд по радиоканалу. На базе малого танка Тип 97 «Теке» была даже построена радиофицированная машина для управления этими танкетками на поле боя.

В 1930-е гг. работа над телеуправляемыми танкетками была продолжена под руководством генерал-майора Тада, Речь шла о малогабаритных танкетках-носителях подрывного заряда с электродвигателем (танкетка «И-го»), Однако, в отличие от Германии или СССР, до серийных образцов и практического применения в Японии дело не довели (хотя сообщения об опытах с тем же К-2 пресса всего мира комментировала в свое время весьма активно).

На вооружении японской армии в ограниченном количестве состояли гусеничные бронированные универсальные инженерные машины, получившие обозначение «SS»

(«SS II»). Некоторые из них оснащались подъемными ножевыми колейными тралами и при этом могли нести еще два-три огнемета и оборудование для постановки дымовой завесы, что превращало эти машины в средство штурма укрепленных позиций противника, прикрытых минными полями. Те же машины несли на крыше оборудование для перевозки колейного моста.

Отдали дань японцы и бойковым тралам. Несколько средних танков Тип 97 «Чи-ха» были переделаны в танки-тральщики: в носовой части корпуса на длинной раме крепился бойковый трал с цепями, ротор которого проводился во вращение от ведущих колес танка через специальный редуктор – явное влияние американских танков-тральщиков Т4 с бойковыми тралами («Крэб» II). Подъем и опускание рамы производились гидроприводом. Основное вооружение танка при этом сохранялось. В литературе эти танки-тральщики известны как «Танк G».


Литература и источники

1. Бах И.В., Вараксин Ю.Н., Выгодский С.Ю. Зарубежная бронетанковая техника. Кн.2. – М.: «Машиностроение», 1984.

2. Главное автобронетанковое управление. Люди, события, факты в документах 1943-1944. – М.: МО РФ, 2006.

3. Краткое описание и устройство немецкой танкетки- торпеды. – НИБТ Полигон ГБТУ КА, 1943.

4. Немецкий противоминный трал. Выдержки из подлинного документа // Полигон. – 2001, №1(5).

5. Свирин М. Чудовище // М-Хобби. – 1999, №4.

6. Chamberlain P., Ellis С., Batcherol J. Cerman Tanks 1939-1945. – Phoebus Publishing Co, 1975.

7. FossC., MilsomJ., Weeks J., TilotsonG., Ogorkiewicz R. Panzer und andere Kampffahrzeuge von 1916 bis heute. – Koln: Buch undZeitVerlagsgesellschaftmbH, 1978.

8. Hahn F. Waffen und Geheimwaffen des deutschen Heers 1933-1945. – Bohn: Bernard amp; Graefe, 1992.

9. Jentz T.L. Gepanzerte Pionier-Fahrzeuge. Goliath to Raeumer S // Panzer Tracts №14. – Darlington, Maryland: Darlington Productions Inc., 1998.

10. Saito H. Japanese Tanks till 1945. – Tokyo, 1992.

11. Spielberger W.J. Die Panzer-Kampfwagen I und II und ihreAbarten. – Stuttgart: Motorbuch Verlag, 1991.

12. Spielberger W.J. Panzer III and Its Variants // The Spielberger German Armor amp; Military Vehicles Series. Vol.3.

13. Surlemont R. Japanese Armour. – Z amp;M Enterprises, 1976.

14. Weapons of Japanese Military Forcesf 1)/Imperial Army 1937-1945 – Tokyo: DELTA Publishing Co.Ltd, 2001.

15. Патенты:

– GB Patent №576,445 July27, 1942.

– Reichspatentampt №71504712.12.1941.

– Reichspatentampt №715670 05.01.1942.

– Reichspatentampt №718880 23.03.1942.

– Reichspatentampt №749380 07.12.1944.

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» №5-9,11,12/2008 г., №1-5,7-11/2009 г., №1-12/2010 г. №1-12/2011 г., №1-5,7-9,11-12/2012г.


Помимо серийного производства, результаты отдельных НИОКР, направленных на повышение боевых свойств танка ИС-4 (выполнялись конструкторскими бюро ЧКЗ и Опытного завода № 100 совместно с предприятиями других отраслей промышленности), были воплощены в эскизных и технических проектах или в опытных образцах. Они прошли проверку как на заводских испытаниях, так и на НИИБТ полигоне.

К наиболее интересным работам в направлении повышения огневой мощи танка ИС-4 относилось проектирование строенной установки вооружения.

Первоначально (в 1946 г.) задание на проектирование строенной танковой пулеметно-пушечной установки для тяжелых танков в составе двух пулеметов калибра 7,62 и 14,5 мм и 122-мм пушки ГБТУ ВС выдало заводу №2 им. К.О. Киркижа MB (с 1949 г. – им. В.А. Дегтярева, г. Ковров). Однако ввиду того, что к этому времени ТТТ к установке не были утверждены (в ГАУ не отработали систему 14,5-мм пулемета), завод №2 MB к выполнению технического проекта так и не приступил. При составлении плана НИОКР на 1947 г. эту тему с завода сняли.

В последующем, в соответствии с постановлением Совета Министров СССР Ns935-288 от 9 апреля 1947 г., эта тема была поручена ЧКЗ и велась совместно с конструкторскими бюро ЛКЗ и завода №9 MB (Свердловск, ныне Екатеринбург) применительно ктанку ИС-4. Ведущим инженером по данной теме являлся Г.Н. Рыбин.

Согласно плану работ, срок представления проекта строенной установки 122-мм пушки Д-25Т и пулеметов калибра 14,5 и 7,62 мм на рассмотрение был определен 1 сентября 1947 г., выпуск рабочих чертежей- 15 ноября, а изготовление и завершение испытаний опытных образцов – 30 декабря 1947 г. В процессе разработки и изготовления эта установка вооружения на заводе №9 MB получила наименование Д-35. На основании постановления Совета Министров СССР №2252-935 от 22 июня 1948 г. завод №9 MB изготовил опытный образец Д-35 в октябре 1948 г., однако в ИС-4 строенная система оружия не устанавливалась в связи с большим объемом доработок конструкции самого танка.

Дальнейшие работы по установке Д-35 были прекращены постановлением Совета Министров СССР №4752-1832 от 15 октября 1949 г. (приказ министра транспортного машиностроения №501 от 26 октября 1949г.).

Для снижения вероятности детонации основного боекомплекта при возникновении пожара в боевом отделении танка 12 ноября 1946 г. ГБТУ ВС выдало конструкторским бюро ЧКЗ и ЛКЗ ТТТ на разработку и изготовление опытного образца «мокрой» боеукладки для танков ИС-4, ИС-7 и САУ. Работы по «мокрой» боеукладке для танка ИС-4 развернулись на ЧКЗ в 1947 г. со сроком представления технического проекта к 1 декабря того же года. Руководил этой темой в СКБ-2 С.В. Федоренко. Однако к концу 1947 г. удалось осуществить только подбор и изучение материала по данному вопросу, поэтому срок выполнения перенесли на 1948 г., но затем работы по «мокрой» боеукладке были прекращены.

Параллельно с попытками совершенствования основного вооружения в течение 1946 г. велись работы и по повышению огневой мощи дополнительного оружия. Предполагалось разместить на башне танка ИС-4 зенитную установку 14,5-мм крупнокалиберного пулемета, выполненную по схеме установки 12,7-мм пулемета ДШК. В связи с тем, что ТТТ на зенитнопулеметную установку с 14,5-мм пулеметом ГБТУ ВС направило в адрес ЧКЗ только в ноябре 1946 г., к ее разработке приступили только в декабре.

В процессе выполнения данной работы (руководитель – Г.Н. Рыбин) выявился ряд разногласий, связанных с несоответствием схемы зенитной установки с пулеметом ДШК требованиям, предъявлявшимся к установке 14,5-мм пулемета КПВ (согласно ТТТ, зенитный 14,5-мм пулемет должен был иметь установку турельного типа). Это вызвало необходимость проведения дополнительных исследований по поиску оптимальных конструкторских решений, выполнявшихся силами конструкторской группы станкостроительного отдела ЧКЗ до конца 1948 г. В дальнейшем накопленный опыт широко использовался при создании зенитно-пулеметной установки танка «Объект 265», а затем Т-1 ОМ («Объект 272» и «Объект 734»).

В это же время для танка ИС-4 в СКБ-2 ЧКЗ также под руководством Г.Н. Рыбина выполнили эскизно-технические проекты спаренной зенитной установки 14,5-мм пулеметов КПВ и зенитной установки пулемета КПВ с дистанционным управлением («Объект 708») с подробной разработкой узлов турели 111 -352. Рабочие чертежи погоновтурели даже выдали в производство, но окончательный опытный образец изготовлен не был.

Наряду с совершенствованием вооружения танка планировались изменения и в его прицельном комплексе. Так, в 1947 г. на ЧКЗ под руководством С.В. Федоренко разработали установку перископического прицела для пушки Д-25Т. Монтаж нового прицела для проведения испытаний был выполнен заводом во II-III кварталах 1947 г. Одновременно предусматривалось размещение у командира бинокулярного прибора наблюдения. К сожалению, результат этих работ на сегодняшний день не известен. Очевидно, что данный опыт использовали при создании прицельного комплекса танка Т-10А и его последующих модификаций до Т-10М включительно.

Для обеспечения ведения боевых действий танка ИС-4 в ночных условиях в НИИ-801 МЭП создали и изготовили опытный образец комплекта соответствующего оборудования (договор с Арткомом ГАУ №2-471 от 28 марта 1947 г.), в состав которого входили ночной прицел (приставка) и прибор ночного видения механика-водителя. Испытания опытного образца ночного прицела в ИС-4 прошли на НИИБТ полигоне в апреле 1948 г, Монтаж прибора на машине был выполнен силами полигона.

Танковый ночной прицел (приставка) обеспечивал наводчику (с использованием штатного телескопического прицела ТШ-17 203* ) наблюдение за местностью и наводку пушки в цель в ночных условиях. В состав комплекта аппаратуры также входили инфракрасный прожектор, вибропреобразователь и переключатель.

Инфракрасный прицел (приставка) крепился на маске пушки (с помощью втулки, вставленной в увеличенное отверстие для телескопического прицела и приваренной к маске пушки) таким образом, что обеспечивалось совмещение оптических осей приставки и прицела ТШ-17. Благодаря жесткому соединению инфракрасной приставки с маской орудия, положение ее оптической оси относительно оси орудия (и, соответственно, оси телескопического прицела) оставалось неизменным при различных углах наводки.


203* Так указано в отчете по испытаниям. Очевидно, на части танков ИС-4 первых выпусков вместо телескопического прицела ТШ-45 использовался телескопический прицел ТШ-17.


Установка ночного прицела-приставки и инфракрасного прожектора на танке ИС-4. НИИБТ полигон, 1948 г.


Для ведения стрельбы ночью использовалась шкала прицела ТШ-17. Эта возможность обеспечивалась тем, что приставка имела однократное увеличение. Поле зрения приставки равнялось 12", ее длина составляла 426 мм, диаметр входного зрачка – 135 мм, выходного зрачка – 20 мм, а масса -10,7 кг.

В качестве источника питания для электронно-оптического преобразователя приставки применялся высоковольтный вибропреобразователь с выходным напряжением постоянного тока 280-445 В. Первичным источником питания служила бортовая сеть танка напряжением 26 В. Преобразователь располагался в брезентовой укладке, предназначавшейся для патронов ДШК, рядом с электроприводом поворота башни, под распределительным щитком. На крышке вибропреобразователя крепился переключатель.

Для подсветки целей использовался танковый инфракрасный прожектор (диаметр параболического отражателя – 450 мм, мощность лампы – 1000 Вт) со светофильтром (состоял из переднего сплошного купольного стекла и заднего плоского стекла, составленного из секторов – стекло марки КС-13), обеспечивавший видимость таких целей, как танк или автомашина на дистанции 400 м. Корпус прожектора изготавливался из силумина. Наводка прожектора производилась одновременно с пушкой, поскольку прожектор монтировался непосредственно на ее броневой маске (с помощью специальной плиты, болтов и кронштейна, приваривавшегося к маске). Расстояние между прожектором и прицелом равнялось 0,8 м. Крепление прожектора (масса 30 кг) обеспечивало его легкое снятие и возможность транспортировки в рабочем (боевом) положении. В походном положении прожектор перевозился в специальном деревянном ящике. В случае необходимости (при размещении прожектора на маске пушки) он мог закрываться защитным брезентовым чехлом.

Электропровода от переключателя к прожектору и от вибропреобразователя к прицелу (приставке) были проложены в нише башни подлюлькой пушки и выведены наружу через правое отверстие маски пушки (спаренный пулемет ДШК был демонтирован).

Время, необходимое для подготовки аппаратуры к работе (включение и выключение питания с помощью переключателя), составляло 1 -2 с. От начала включения до получения в прицеле изображения требовалось 3-5 с. После выключения питания изображение сохранялось на линзе прицела в течение 5-10 с.

Установка прицела (приставки) и прожектора на танке силами трехчленов экипажа производилась за 3 мин (из-за большой массы прожектора).

Пользование ночным прицелом (приставкой) при отыскании целей и наблюдения за ними было удобным, поскольку не требовало изменения положения наводчика (было таким же, как при использовании прицела ТШ-17). Однако, в связи с тем, что при наличии инфракрасной приставки сетка со шкалами в прицеле ТШ-17 была невидна, требовалась ее постоянная подсветка. Установка угла прицеливания или упреждения по шкале боковых поправок производились также, как при наблюдении через штатный телескопический прицел.

Ночной прицел (приставка) обеспечивал наблюдение за местностью при движении танка по неровной и извилистой дороге со скоростью 7-10 км/ч, а по прямой и ровной дороге-до 12-15 км/ч (несколько ниже, чем при наблюдении непосредственно через прицел ТШ, поскольку поле зрения ночного прицела было на 4° меньше, чем у ТШ).

На испытаниях после пробега 20 км для проверки прочности комплекта инфракрасной аппаратуры произвели 7 выстрелов из пушки. Как при пробеге, так и в ходе стрельбы, никаких изменений в установке прицела (приставки) не обнаружили.


Общий вид комплекта аппаратуры для наблюдения и стрельбы из танков в ночных условиях.


Ночной прицел-приставка в разобранном виде.


Принципиальная схема ночного прицела-приставки.


Установка прибора ночного видения механика-водителя на танке ИС-4. НИИБТ полигон, 1948 г.


При замере предельных дальностей до видимых целей в зимних условиях на снежном покрове через штатный и ночной прицелы такие цели, как танки и автомашины, были видны на дистанции до 100 м, а группа людей-до 70 м. Однако изображения объектов получались нечеткими, расплывчатыми, что не позволяло отличить танк от автомашины. Полученные результаты испытаний не соответствовали заданным ТТТ, согласно которым дальность четкого видения танков, автомашин и других целей должна была составлять не менее 600 м.

По аналогичной схеме был выполнен и ночной прибор наблюдения механика-водителя, который отличался от ночного прицела (приставки) только окулярной частью. Для вождения танка по-походному ночной прибор наблюдения монтировался на кронштейне снаружи танка перед люком механика-водителя. Подсветка местности осуществлялась двумя фарами с инфракрасными фильтрами, которые устанавливались на лобовых скулах корпуса машины.

В связи с неудовлетворительными результатами дальнейшие испытания ночного прицела-приставки и ночного прибора механика-водителя были прекращены.

Для снижения загазованности боевого отделения при стрельбе из пушки Д-25Т и спаренного пулемета ДШК во II-III кварталах 1947 г. в СКБ-2 ЧКЗ под руководством Д.Ф. Скворцова вели работы по изготовлению и испытанию опытного образца компрессора низкого давления, который предназначался для продувки канала ствола пушки после выстрела 204* . Но результаты этой работы также не были воплощены в металле.

За небольшой период серийного производства танка ИС-4 работы в направлении повышение защищенности машины в 1948-1949 гг., в основном, были связаны с незначительным увеличением толщины отдельных броневых деталей башни (крышек входных люков с 20 до 30 мм), крыши МТО (планки жалюзи броневых решеток с 20 до 45 мм), усилением крепления нижнего лобового листа и крепления съемных элементов надмоторной крыши.

Кроме того, весной 1948 г. с целью определения защитных свойств различных конструкций экранов и оценки стойкости их креплений, а также всей конструкции в целом, на НИИБТ полигоне с участием представителей ЦНИИ-48 прошли испытания обстрелом макета бортовых проекций корпуса танка ИС-4 кумулятивными гранатами типа «Фаустпатрон» и бронебойными снарядами. Из-за низкой живучести экранов и их креплений испытания были прекращены раньше установленного срока.

Экранированный макет ИС-4, изготовленный Ижорским заводом по чертежам ЦНИИ-48 из катаной брони средней твердости (в соответствии с действовавшими техническими условиями на танковую броню), представлял собой среднюю часть корпуса машины. Макет состоял из бортовых деталей толщиной 160 мм, деталей надкрылков аналогичной толщины, крыши и днища толщиной 30 мм и двух разрезных поперечных перегородок толщиной в верхней части 50 мм, в нижней – 30 мм. Один борт макета был экранирован сплошным листовым экраном толщиной 5 мм, другой – дырчатым листовым экраном аналогичной толщины. При изготовлении экранов использовали броневую сталь марки 2П, обработанную на низкую твердость.

Экранирование выполнили по двум поясам: верхний пояс служил для защиты надкрылка, а нижний – для защиты вертикального бортового листа и частично наклонной части днища (редана). Расстояние от верхнего пояса экранировки до нижней наружной кромки надкрылка равнялось 600 мм, расстояние от нижнего пояса экранировки до вертикального бортового листа – 735 мм.

Верхний и нижний пояса состояли каждый из двух независимых секций. Каждая секция крепилась четырьмя гайками к стойкам поворотных кронштейнов, вставленных в приваренные к надкрылку башмаки. Установка экранировки привела к увеличению общей ширины макета (танка) на 1200 мм.

Как показали результаты испытаний обстрелом, подрыв кумулятивных гранат на основной броне макета (без экрана) толщиной 160 мм, при конструктивных углах 0 и 30° и курсовом угле 90° приводил к ее пробитию. При подрыве кумулятивных гранат на листовых сплошном и дырчатом экранах при курсовом угле 90° при расстоянии 735 мм от основной брони с конструктивным углом 0° (вертикальный борт макета) на основной броне образовывались лишь вмятины. Таким образом, листовые дырчатый и сплошной экраны, располагавшиеся от основной брони на расстоянии 735 мм, обеспечивали защиту основной брони макета от пробития кумулятивными гранатами «Фаустпатрон».


204* Одновременно отрабатывалась конструкция и компрессора высокого давления для зарядки воздушных баллонов системы воздухопуска двигателя.


Состояние экранировки борта макета корпуса танка ИС-4 после подрыва одной кумулятивной гранаты на нижней секции экрана. НИИБТ полигон, 1948 г.


Состояние системы подвески секций экрана на макете корпуса танка ИС-4 после трех подрывов кумулятивных гранат.


Экранировка борта макета корпуса танка ИС-4 дырчатым листовым экраном после трех подрывов кумулятивных гранат.


Общий вид макета корпуса танка ИС-4 после испытаний.


Что касается живучести экранов, то при подрыве кумулятивной гранаты секции сплошного листового экрана разрывались пополам или в них образовывались проломы с разрывами 500x250 мм с прогибом по направлению к основной броне до 200 мм, При этом хвостовики стоек кронштейнов, на которых крепились гайками секции экранов, обрывались или с них срывалась резьба и секции после каждого подрыва гранаты. Причем обрывались крепления не только той секции, на которой осуществлялся подрыв гранаты, но и смежных с ней секций. Одновременно был зафиксирован один случай разрушения стойки кронштейна подвески экрана.

Лучшую стойкость продемонстрировал дырчатый листовой экран. Он полностью разрушался только после трех подрывов кумулятивных гранат. Однако система подвески таких экранов оказалась неудовлетворительной – такой же, как и у сплошных листовых экранов.

При обстреле макета с листовым дырчатым экраном 122-мм бронебойными снарядами с ударной скоростью 700 м/с от одного попадания в надкрылок все башмаки кронштейнов оказались оторванными по сварке от своих опорных планок. При вторичном попадании 122-мм бронебойного снаряда в надкрылок макета сварные швы, соединявшие надкрылок с другими деталями макета, оказались полностью разрушены, а сам надкрылок сброшен на землю.

Несмотря на лучшую живучесть дырчатыхлистовых экранов, экранировка макета корпуса ИС-4 была признана неудовлетворительной, а сам макет испытаний кумулятивными гранатами «Фаустпатрон» не выдержал.

Усиление крепления нижнего лобового листа танка в январе 1949 г. (во исполнение протокола разногласий от 22 декабря 1947 г.) было произведено за счет установки и приварки распорной косынки между нижним лобовым и бортовыми листами в специальной выфрезеровке, выполненной на торцах бортовых листов (а не в притык, как это делалось раньше). Это позволило исключить возможность сдвига распорной косынки во время удара снаряда. Кроме тогр, в СКБ-2 ЧКЗ совместно с заводом №200 разработали вариант усиления броневой защиты места механика-водителя путем использования вместо приваривавшейся отдельной детали лобового листа с выштамповкой под его люк. Однако в серийное производство такой лобовой лист введен не был.

В феврале 1949 г. усилили крепление крышек входных люков башни и улучшили их уплотнение за счет введения уплотнительных буртиков (увеличили их диаметр с 5 до 8 мм), изменения профиля планок ограждения с увеличением площади их перекрытия (с охватом буртика), а также установки дополнительного уплотнения по краям люков под планками ограждения и под петлями (использовали плотно обтягивающие резиновые кольца, которые при закрытом люке заполняли щели между буртиками и планками ограждения). В случае недостаточного уплотнения в местах размещения петель предусмотрели их дополнительное уплотнение за счет резиновых накладок.

Наряду с усилением броневой защиты особое внимание было уделено системе противопожарного оборудования машины.

В конце 1948 г. на НИИБТ полигоне, в соответствии с указаниями исполняющего обязанности начальника ГБТУ ВС генерал-майора инженерно-танковой службы Г.В. Павловского, прошли испытания противопожарного оборудования танка ИС-4 (№712А5). Результаты испытаний показали, что система ППО имела ряд конструктивных и производственных недостатков, снижавших надежность и безотказность ее действия. К ним относились:

– неудобное размещение агрегатов и узлов системы (установка углекислотных баллонов в непосредственной близости от аккумуляторных батарей вызывала необходимость их частого демонтажа, что приводило к разрушению тройника и к нарушению соединений системы; расположение узлов и механизмов ППО в танке не обеспечивало свободного доступа книмдляпроверкии обслуживания (задние термоэлектрозамыкатели МТО);

– низкое качество изготовления отдельных узлов и агрегатов ППО (недостаточная герметичность углекислотных баллонов и термоэлектрозамыкателей; термоэлектрозамыкатели не обладали достаточной антикоррозийной стойкостью и др.).

При проверке работы ППО (без создания пожаров в танке) было установлено:

– время замыкания цепи термоэлектрозамыкателями (при поднесении к ним горящего факела) колебалось в пределах от 15 до 54 с, что указывало на различную величину зазоров между контактами и неоднородность материала мембран термоэлектрозамыкателей;

– время размыкания цепи термоэлектрозамыкателями (с момента удаления от них горящего факела) находилось в пределах от 7 до 14 с и зависело, в основном, от степени пробития мембраны пробойником, возвращения его в первоначальное положение, а также длины и количества изгибов коммуникаций.

После подготовки системы ППО (заменили разряженные баллоны, термоэлектрозамыкатели, подсоединения проводов ктермоэлектрозамыкателям и т.д.) осуществили тушение пожаров непосредственно в танке. При этом все три пожара в танке были ликвидированы. В трансмиссионном и моторном отделениях – автоматической углекислотной установкой, в боевом отделении – стационарной индивидуальной установкой однократного действия.

Тушение пожара в трансмиссионном отделении углекислотной автоматической установкой заняло 44 с. На тушение пожара было израсходовано два баллона. Термоэлектрозамыкатели сработали: первый – на 8 с, второй – на 16 с с момента возникновения пожара.

На тушение пожара в моторном отделении (при работающем двигателе) углекислотной автоматической установкой потребовалось 7 с. Остановка двигателя произошла через 3 с после начала истечения углекислоты. На тушение пожара был израсходован один баллон;

При тушении пожара в боевом отделении индивидуальная стационарная углекислотная установка однократного действия сработала безотказно, Пожар был ликвидирован.

Осмотр трансмиссионного, моторного и боевого отделений после ликвидации пожаров повреждений узлов и агрегатов не выявил. Тем не менее, при осмотре механизмов системы ППО как в процессе испытаний, так и после них обнаружились следующие дефекты:

– запыление автоматического клапана с переключателем;

– разрушение и скручивание тройника, соединявшего углекислотный баллон (при навинчивании накидной гайки на штуцер трубка вращалась вместе с гайкой и скручивалась);

– обрыв электропроводов, подходящих к термоэлектрозамыкателю;

– недостаточная герметичность термоэлектрозамыкателей;

– ослабление крепления кронштейнов термоэлектрозамыкателей.

В связи с этим НИИБТ полигон рекомендовал заводу для повышения надежности и безотказности работы системы ППО выполнить ряд мероприятий:

– обеспечить полную герметичность термоэлектрозамыкателей от проникновения в них пыли и влаги, сохранив свободный доступ к контактному винту;

– присоединение электропроводов к термозамыкателю выполнить глухим, по типу штекерного соединения;

– контакты термозамыкателя изготавливать из материала, стойкого против окисления и пригорания;

– биметаллические пластины термозамыкателей изготавливать в точном соответствии с ТУ;

– отказаться от установки конденсаторов на термозамыкателях, исключив возможность спекания (подгорания) контактов изменением параметров тягового реле;

– обеспечить надежную герметичность штуцера и пробки углекислотного баллона;

– трафареты на баллонах наносить белой или желтой краской;

– устранить самопроизвольное перемещение пробойника в головке углекислотного баллона;

– изменить установку углекислотных огнетушителей, обеспечив свободный монтаж и демонтаж аккумуляторных батарей;

– изменить конструкцию тройника углекислотных баллонов, устранив возможность скручивания трубок;

– устранить возможность самопроизвольного срабатывания автоматического клапана с переключателем;

– обеспечить свободный доступ к узлам противопожарного оборудования для их проверки и регулировки;

– изменить установку автоматического клапана с переключателем, обеспечив удобство работы механика-водителя;

– герметизировать автоматический клапан с переключателем;

– ввести в ЗИП танка ключ для отвинчивания головки углекислотных баллонов;

– стандартизировать выпуск углекислотных баллонов и арматуры ППО с целью обеспечения взаимозаменямости по танкам различных типов.

По результатам испытаний Главным управлением танкового производства министерства заводу было дано указание провести доработку системы ППО с учетом рекомендаций НИИБТ полигона. Необходимо отметить, что на НИИБТ полигоне проходила испытания машина выпуска 1947 г., в системе ППО которой не были внедрены мероприятия, введенные ЧКЗ в серийное производство в течение 1948 г., устранившие часть выявленных недостатков. К ним относились:

– новый герметичный термоэлектрозамыкатель;

– улучшенная конструкция уплотнения головок углекислотных баллонов;

– введение амортизирующей прокладки под кронштейн термоэлектрозамыкателя;

– перенос конденсатора с кронштейна термоэлектрозамыкателя и др.

Кроме того, с февраля 1948 г. вместо ручного огнетушителя ОТ-2 в танке ИС-4 стал устанавливаться ручной углекислотный огнетушитель ОУ-2.

Дальнейшие работы в направлении совершенствования системы ППО танка ИС-4 привели к созданию унифицированной системы ППО («Объект 739») для различных типов танков. Монтаж УС ППО «Объект 739» в танке ИС-4 выполнили в 1952 г. с одновременной подготовкой к стендовым и ходовым испытаниям, которые прошли в 1953 г. В ходе испытаний осуществили автоматическое тушение пожаров в МТО танков ИС-4 и «Объект 730».

В 1948 г. по требованию ГБТУ ВС с целью снижения пожароопасности в боевых условиях в СКБ-2 ЧКЗ для танка ИС-4 велась отработка конструкции сбрасываемых дополнительных топливных баков. Однако оказалось, что сброс баков на боковые стороны машины невозможен (сброс мог осуществляться только назад), а обеспечение этого требования привело к необходимости использования весьма сложного устройства, впервые примененного в бронетанковой технике. Тем не менее, в июле 1948 г. ЧКЗ изготовил несколько опытных образцов устройства для сброса дополнительных топливных баков, но их испытания не дали положительных результатов. Доработка конструкции такого устройства продолжалась в СКБ-2 до I квартала 1949 г. и затем была прекращена.

Для снижения заметности танка ИС-4 на поле боя были разработаны различные варианты маскировочных накидок. Одна из таких накидок, получившая наименование «Паучок», прошла испытания на НИИБТ полигоне в 1949 г. При этом заметность ИС-4 проверялась как непосредственно на местности, так и при его расположении в танковом окопе. Использование накидки «Паучок» обеспечивало значительное снижение заметности машины.

Как уже отмечалось, основные мероприятия по модернизации ИС-4, связанные с устранением выявленных конструктивных недостатков, напрямую касались вопросов повышения подвижности машины. Одновременно велись работы по обеспечению надежного пуска двигателя в условиях низких температур окружающего воздуха. Причем рассматривалась возможность использования штатных средств и исследовались пути их совершенствования.

Так, в период с 9 по 23 марта 1949 г. на НИИБТ полигоне с целью проверки эффективности прошли испытания штатных средств танка ИС-4, облегчавших пуск двигателя в зимнее время. Испытания проводились в холодильной камере при температурах окружающего воздуха от -10 до -40°С (с интервалом в 10°С). Для облегчения пуска двигателя на танке ИС-4 имелись: система подогрева охлаждающей жидкости в системе охлаждения двигателя и масла в масляном баке, устройство подогрева всасываемого воздуха в цилиндры двигателя, а также устройство для разжижения масла в системе смазки двигателя.

В системе охлаждения двигателя использовался антифриз с температурой застывания -45°С. Топливная система была заправлена смесью дизельного топлива с тракторным керосином в соотношении, предусмотренном инструкцией по эксплуатации для данных температур. В системе смазки перед каждым охлаждением танка осуществлялось разжижение масла согласно заводской инструкции по эксплуатации.

Перед каждым испытанием при размещении танка в холодильной камера он укрывался ковриками и брезентом, после чего производилось медленное охлаждение до температуры -10°С (температура антифриза в системе охлаждения), затем до -20°С и т.д. Разогрев жидкости в системе охлаждения осуществлялся пародинамическим подогревателем с паяльной лампой. Разожженная лампа устанавливалась в специальном отверстии днища танка, в которое вворачивался фланец с опорным кронштейном, чтобы пламя было направлено во внутреннюю полость котелка. Для облегчения обогрева системы охлаждения броневые решетки забора воздуха над радиаторами закрывались специальными ковриками; кроме того, закрывались жалюзи воздушной трассы и люки башни.

Подогрев всасываемого воздуха происходил за счет сгорания дизельного топлива, подававшегося ручным подкачивающим насосом через форсунку в тройнике всасывающих трубопроводов. Для воспламенения топлива использовалась электрическая свеча, располагавшаяся рядом с форсункой.

Для разжижения масла, находившегося в картере двигателя, применялся бензин Б-70. Разжижение масла производилось после работы двигателя перед постановкой танка на длительную стоянку (перед охлаждением). В картер двигателя заливалось от 3 до 6 л бензина в зависимости от сорта масла, на котором работал двигатель, – М3 или МК 205* . Разжижалась только та часть масла, которая находилась в картере двигателя, в трубопроводах и в циркуляционном бачке, вмонтированном в масляный бак. Для облегчения перемешивания бензина с маслом и заполнения системы разжиженным маслом осуществлялся пуск двигателя с кратковременной его работой в течение 2-3 мин при частоте вращения коленчатого вала 800- 1000 мин-1 и 0,5-1 мин при частоте вращения 1700-1800 мин-1.

Пуск двигателя после каждого охлаждения танка (до выбранной минусовой температуры окружающего воздуха) с использованием штатных средств подогрева производился при температуре охлаждающей жидкости, выходившей из блоков двигателя, +20-30°С.

Как показали результаты испытаний, двигатель с использованием подогревателя нагревался до пускового состояния:

– при температуре окружающего воздуха -20-23°С за 90-100 мин;

– при температуре окружающего воздуха -30-33°С за 90-140 мин;

– при температуре окружающего воздуха -38-39°С за 105-155 мин.

После пуска двигатель работал не на всех цилиндрах и с черным выхлопом, что указывало на плохой его обогрев от подогревателя перед пуском.


205* Бензин заливался через сапун двигателя. На танках последних выпусков заливка бензина производилась через дренажную трубку масляного бака, для чего на правом воздухоочистителе имелся штуцер, соединенный с дренажной трубкой.


ИС-4 в танковом окопе без маскировки.


Танк ИС-4 с маскировочной накидкой «Паучок».



Рассеивание пламени при работе лампы: вверху – вид со стороны ходовой части танка ИС-4; ниже – вид из под танка ИС-4.


Схематический чертеж воздушного тракта системы охлаждения танка ИС-4 (разрезы по двигателю и вентилятору).


Для прогрева двигателя работой на месте до теплового состояния, позволявшего танку начать движение, требовалось 70-90 мин (в зависимости от температуры окружающего воздуха). Это время могло быть сокращено за счет применения комбинированного прогрева – на месте и в движении.

Кроме того, для розжига паяльной лампы на открытом воздухе и прогрева ее до нормальной работы также требовалось 10-15 мин (в зависимости от температуры окружающего воздуха и скорости ветра). Средний часовой расход топлива лампой составлял 3-4 кг/ч и зависел от давления воздуха в баллоне. Полной заправки баллона лампы (6,88 кг) хватало на 90-100 мин ее работы. Перерыв на заправку баллона и последующий розжиг лампы до ее нормальной работы не превышал 5-6 мин.

Таким образом, общее время, необходимое для подготовки танка к движению (от начала розжига лампы до прогрева двигателя до теплового состояния, позволявшего начать движение), составляло:

– при температуре окружающего воздуха -20-23°С – 3-3,5 ч;

– при температуре окружающего воздуха -30-33°С – 3-4 ч;

– при температуре окружающего воздуха -38-39°С – 3,2-4,4 ч.

Применение устройства подогрева всасываемого воздуха значительно облегчало пуск двигателя при низких температурах.

Вследствие рассеивания пламени лампы через щель между патрубком котелка подогревателя и броней корпуса масло в масляном баке открытым пламенем нагревалось до температуры 140°С(в отдельных случаях до кипения) 206* , однако после пуска двигателя циркуляции масла в системе не было, что не способствовало быстрому прогреву двигателя до теплового состояния, необходимого для начала движения танка.

Кроме того, прорыв пламени под днище масляного бака был небезопасен в пожарном отношении, особенно при наличии масла и топлива на днище корпуса.

Прокрутка коленчатого вала двигателя через 30-35 мин обогрева двигателя, рекомендованная заводской инструкцией по эксплуатации танка, для перемешивания антифриза в системе с целью ускорения процесса обогрева, желаемых результатов не дала.

Спуск масла из основного и циркуляционного баков после разжижения и прокрутка коленчатого вала двигателя при температуре окружающего воздуха ниже -20°С, рекомендуемые заводской инструкцией по эксплуатации, как показали испытания, могли производиться при температуре окружающего воздуха ниже -40°С. Разжижение масла четырьмя литрами бензина Б-70 (при испытании) обеспечивало прокрутку коленчатого вала двигателя стартером и прокачку разжиженного масла из циркуляционного бачка в систему смазки двигателя при температуре -40°С. При этом масло, находившееся в основном баке, разогревалось за время работы подогревателя.

На танках ИС-4, у которых выход горячих газов из котла подогревателя производился через вентилятор, вследствие чрезмерного его нагрева могла быть нарушена нормальная работа сальников и фрикционов 207* .

Заливку бензина через сапун двигателя на машинах, не имевших приспособлений для заливки бензина через штуцер на правом воздухоочистителе, признали неудобной (из-за плохого доступа к сапуну без частичной разборки моторной перегородки).

По результатам испытаний система обогрева танка ИС-4 была признана неэффективной и требовала изменений. Время, затрачиваемое на подготовку тан как движению при температуре окружающего воздуха ниже -20°С занимало 3-3,5 ч, что почти в 4 раза превышало время, затрачиваемое на подготовку к движению среднего танка Т-54 при использовании форсуночного подогревателя.

Заводу предлагалось разработать более эффективную систему обогрева с применением форсуночного подогревателя и принудительной циркуляции охлаждающей жидкости. Теплопроизводительность подогревателя должна была обеспечивать прогрев двигателя танка до температур, позволявших начать движение, при температуре окружающего воздуха-40°С за время не более 40 мин.

Для улучшения системы обогрева танка ИС-4 предлагалось:

– установить форсуночный подогреватель с принудительной циркуляцией охлаждающей жидкости. При этом тепловой источник должен был приводиться в действие без выхода экипажа из машины;

– для ускорения прогрева двигателя предусмотреть возможность отключения радиаторов на время работы подогревателя;

– для сокращения времени подготовки танка к движению одновременно с нагреванием охлаждающей жидкости обеспечить разогревание масла в циркуляционном баке и маслопроводе от бака к насосу до температур, позволявших начать движение танка сразу же после пуска двигателя;

– для контроля за прогревом двигателя установить в трубопроводе от водяного насоса к блокам двигателя аэротермометр со шкалой от -50 до+120°С;

– предусмотреть в системе охлаждения установку приемных штуцеров для подключения группового обогревателя;

– при разработке новой системы подогрева предусмотреть обогрев боевого отделения, а также аккумуляторных батарей в период длительной стоянки танка.

В первой половине 1950 г. на НИИБТ полигоне проводились работы по экспериментальному исследованию воздушного и водяного трактов системы охлаждения ИС-4 выпуска 1949 г. в следующих направлениях:

– установление распределения воздушных потоков в корпусе танка и их влияния на работу системы охлаждения, запыление и вентиляцию боевого отделения;

– определение прокачки воды через систему охлаждения двигателя и гидравлического сопротивление водяного тракта;

– определение прокачки масла через систему охлаждения и смазки планетарной трансмиссии;

– выработка рекомендаций по устранению выявленных недостатков при модернизации танка и конструировании систем охлаждения двигателя В-12.

Сотрудниками НИИБТ полигона была составлена конструктивнотехническая характеристика, выполнены схематические чертежи системы охлаждения агрегатов танка, исследованы воздушные тракты танка и водяной тракт системы охлаждения двигателя, определена прокачка масла в системе смазки планетарной трансмиссии. По результатам исследований были выработаны предложения по устранению выявленных недостатков.

Танк ИС-4 имел два самостоятельных воздушныхтракта. Каждый тракт включал два воздушно-жидкостных радиатора, один осевой вентилятор и изолированные воздуховоды на участке «радиаторы-вентилятор-выход воздуха». Удельный объем системы охлаждения составлял 11,5% от внутреннего объема корпуса (без башни) и 8,8% от внутреннего объема танка, удельный расход мощности, затрачиваемой на охлаждение агрегатов танка, – 8,5-19,2% (в зависимости от режима работы двигателя) 208* .

Конструктивно входы и выходы охлаждающего воздуха были выполнены закрытыми из броневых пластин специальной конфигурации, т.е. внутренние агрегаты танка через броневые решетки входов и выходов воздуха не просматривались. Тем не менее, как показал обстрел, эти броневые решетки не обеспечивали надежной защиты агрегатов в корпусе танка от поражения мелкими осколками и пулевыми брызгами.

Охлаждающий воздух в каждом воздушном тракте проходил (просасывался) через водяные радиаторы и по двум параллельным воздуховодам поступал к вентилятору и далее через выходную решетку выбрасывался наружу. Воздушные тракты являлись замкнутыми на участке «радиаторы- выходы воздуха», но помимо радиаторов к вентиляторам также проникал воздух из моторного отделения через различные неплотности и щели в подвентиляторных и подрадиаторных коробках. В радиаторы воздух поступал не только через основные входы, но и из моторного отделения через окна между радиаторами и входными решетками. В моторное отделение воздух мог проникать через отверстия и щели в моторной перегородке, а также через щели моторного и трансмиссионного люков.

Броневые решетки входов и выходов воздуха были значительно сближены между собой, что делало возможным заброс охлаждающего (нагретого) воздуха, выбрасываемого вентиляторами, во входные решетки. Имело место также частичное экранирование передних решеток входов воздуха башней (особенно при положении пушкой вперед), что увеличивало неравномерность скоростных полей воздушного потока в передних входных решетках, а следовательно, и их аэродинамическое сопротивление.

Выпускные трубы располагались внутри подвентиляторных коробок и интенсивно обдувались воздухом, поступавшим в вентиляторы. Края ребер воздушно-водяных и воздушно-масляного радиаторов не были защищены от сминания, которое обычно происходило при монтаже радиаторов. Опыт эксплуатации показал, что сминание краев ребер сильно увеличивало неравномерность воздушного потока в радиаторах и значительно ухудшало их работу.

Исследования воздушных потоков на броневых решетках входов и выходов охлаждающего воздуха на стоянке при работающем двигателе и при движении танка показали, что частота вращения коленчатого вала двигателя (следовательно, и частота вращения вентилятора), положение крышек люков башни и механика-водителя, а также включение вытяжного вентилятора на крыше башни не влияли на направление входящих и выходящих потоков охлаждающего воздуха. Существенное влияние на распределение потоков охлаждающего воздуха на передних входных решетках оказывало положение башни.


206* На танках последних выпусков патрубок подогревателя был сделан съемным, а его крепление предусматривало предотвращение прорыва пламени на обогрев днища масляного бака.

207* На танках первых выпусков. На танках последних выпусков выход горячих газов из котелка был выполнен через специальный патрубок в вентиляторной плите, чем устранялся нагрев вентилятора при работе подогревателя.

208* Указанные конструктивные параметры системы охлаждения танка ИС-4 находились на уровне, характерном для отечественного и иностранного танкостроения того времени.


Схема воздушных потоков на входных и выходных решетках воздушного тракта танка ИС-4 при положении башни с пушкой вперед; при положении башни с пушкой назад; при положении башни с пушкой на борт.


При положении башни пушкой вперед передние входные решетки максимально экранировались нишей башни. Воздух поступал к ним по трем направлениям: с бортов – в крайние (с бортов) половины входов; с кормы – проходя над средней частью надмоторной брони, попадая сначала под нишу башни и затем, раздваиваясь, к передним входным решеткам; спереди – обтекая основание башни, затем под нишу башни и к входным решеткам.

При положении башни пушкой назад передние входные решетки экранировались в меньшей степени, в результате наблюдалось более интенсивное поступление воздуха с бортов. В остальном направления воздушных потоков не изменялись.

При положении башни пушкой на борт передние входные решетки почти не экранировались. Выступавшие с бортов ниша башни и броневая маска пушки обуславливали поступление охлаждающего воздуха с бортов под большим углом к борту. Наблюдалось также поступление воздуха, идущего с башни, к передним входным решеткам. Направления воздушных потоков спереди и с кормы оставались неизменными.


Схемы воздушных потоков внутри корпуса танка ИС-4:

а) при положении башни с пушкой вперед: люки башни, механика-водителя и жалюзи открыты, вентилятор башни выключен и закрыт крышкой;

б) при положении башни с пушкой вперед: люки башни, механика-водителя закрыты, жалюзи открыты, вентилятор башни включен;

в) при положении башни с пушкой вперед: люки башни, механика-водителя закрыты, жалюзи открыты, вентилятор башни выключен и закрыт крышкой;

г) при установке дополнительных уплотнений воздушных трактов, башня в положении с пушкой вперед: люки башни, механика-водителя закрыты, жалюзи открыты, вентилятор башни включен.


Положение башни не оказывало никакого влияния только на распределение воздушных потоков на задних входных решетках. Охлаждающий воздух к ним поступал по двум направлениям: с кормы (основной поток) и с бортов, где потоки воздуха, поднимаясь от гусениц, обдували горячие выпускные патрубки и попадали к входным решеткам.

Таким образом, при движении танка по пыльной дороге, при любых положениях башни, воздушные потоки как с кормы, так и с бортов несли с собой значительное количество пыли, которая вместе с воздухом попадала к передним и задним входным решеткам.

Потоки охлаждающего (нагретого) воздуха, выбрасываемые вентиляторами из выходных решеток нераскрученными (завихренными), имели коническую форму с расширением вверх. При положениях башни пушкой вперед и пушкой назад выходящие потоки воздуха частично контактировали с нишей башни или с маской пушки. Кроме того, при движении танка за башней создавалось вихревое движение воздуха. Все это образовывало за башней и над ее кормовой частью сплошную вихревую зону, в результате нагретый воздух мог поступать к входным решеткам.

Пыль, попадавшая во входные решетки, также выбрасывалась вентиляторами в образовывавшуюся вихревую зону, из которой она легко могла попасть в боевое отделение через отверстия и щели в маске пушки, опоры башни, люков и смотровых приборов.

При наличии бокового ветра не исключалась возможность попадания отработавших газов к задним входным решеткам, в результате наблюдалось замасливание не только самих входных решеток, но и радиаторов.

Как показали замеры, скорости потока охлаждающего воздуха на входных решетках распределялись неравномерно как по продольной оси входных решеток между щелями, так и поперек, т.е. вдоль самих щелей. Большие скорости поток воздуха имел ближе к выходным решеткам (у вентиляторов), меньшие – дальше от них. При этом большие значения скорости воздушного потока наблюдались со стороны борта, меньшие-с внутренней стороны. Неравномерность скоростей воздушного потока возрастала при положении башни пушкой назад и уменьшалась при положении башни пушкой вперед, причем в обоих случаях неравномерность на задних входных решетках была больше, чем на передних.

Неравномерность распределения скоростей потоков воздуха на входных решетках объяснялась следующими факторами:

– несовершенством конструкции броневых решеток входов, которые монтировались на танке так, что входящий поток воздуха направлялся угольниками броневой решетки от вентилятора, тогда как предпочтительнее было направлять его к вентилятору;

– наличием подсоса воздуха из моторного отделения, который увеличивал поперечную неравномерность вдоль щелей;

– влиянием экранирующего эффекта башни, который по-разному сказывался на распределении скоростей при различных положениях башни. При положении башни пушкой вперед неравномерность несколько уменьшалась на передних входах за счет большего подсоса воздуха из моторного отделения;

– наличием тяги воздуха воздухоочистителями. Тяга воздуха воздухоочистителями, с одной стороны, увеличивала неравномерность в передних входах, но, с другой стороны, часть воздуха, поступавшая к входным решеткам, шла в воздухоочистители, и тем самым неравномерность перед фронтом радиаторов увеличивалась;

– наличием больших углов входа воздуха в передние входные решетки (до 48"), что ухудшало обтекание трубок радиаторов.

Вследствие неравномерного поступления воздуха к радиаторам и неравномерности скоростных полей уменьшался средний коэффициент теплопередачи радиаторов и увеличивалось их общее аэродинамическое сопротивление.

Для улучшения скоростных полей и распределения воздуха на входах требовалось изменить конструкцию броневых решеток входов в соответствии с конструкцией, разработанной и предложенной ЦАГИ по результатам испытаний системы охлаждения танка ИС-4 в 1947 г.

При частоте вращения коленчатого вала двигателя в пределах 1300- 1700 мин'1 наблюдался заброс нагретого воздуха к фронту радиаторов. Заброс нагретого воздуха по входным решеткам также распределялся неравномерно. При положении башни пушкой назад в передние входы попадало меньше нагретого воздуха, чем в задние, что объяснялось плавным обтеканием башни встречным потоком воздуха и сдуванием выходящего потока нагретого воздуха в сторону кормы.

При положении башни пушкой вперед в передние входные решетки попадало значительное количество нагретого воздуха в результате частичного удара выходящего потока нагретого воздуха о нишу башни. В итоге часть нагретого воздуха направлялась к передним входным решеткам.

Общий высокий процент заброса нагретого воздуха к фронту радиаторов (до 18,6% от всего объема воздуха, поступавшего к входным решеткам) объяснялся, в основном, неправильной конструкцией спрямляющего аппарата, из которого поток нагретого воздуха выходил нераскрученным, завихренным, что способствовало распространению нагретого воздуха в вихревой зоне, образующейся за башней.

Значительная неравномерность скоростных полей воздуха приводила к тому, что наиболее интенсивно воздух поступал в щели, располагавшиеся ближе к выходным решеткам, т.е. в зону, где заброс нагретого воздуха был облегчен.

Как показали результаты испытаний, скорость движения танка (следовательно, и скорость встречного потока воздуха) в пределах 7,5-22 км/ч не влияла на характер заброса нагретого воздуха во входные решетки. Для уменьшения заброса нагретого воздуха во входные решетки было рекомендовано изменить конструкцию спрямляющего аппарата и броневых решеток входов в соответствии с конструкцией, предложенной ЦАГИ по результатам испытаний вентилятора системы охлаждения опытного танка «Объект 730» в 1949 г. и танка ИС-4 в 1947 г.

Эксперименты по выявлению распределения воздушных потоков внутри корпуса танка производились при нормально собранном воздушном тракте с учетом различных положений башни и входных люков корпуса и башни (в сочетании с открытыми или закрытыми крышками). Дополнительно состоялись эксперименты по выявлению воздушных потоков при полностью замкнутых воздушных трактах системы охлаждения двигателя. Для этого между радиаторами и входными броневыми решетками установили специальные уплотнения. Кроме того, устранили все неплотности и щели в подвентиляторных и подрадиаторных коробках. Вся картина распределения воздушных потоков внутри корпуса танка определялась с помощью дымления. Выяснилось, что направление воздушных потоков не зависело от частоты вращения коленчатого вала двигателя, а следовательно, и от частоты вращения вентиляторов.

Как показали результаты проведенных исследований, направление воздушных потоков в моторном и трансмиссионном отделениях зависело только от положения башни, а также крышек входных люков башни и механика-водителя (открыты или закрыты), жалюзи и башенного вентилятора (включен или выключен и закрыт крышкой).

При нормально собранных воздушных трактах системы охлаждения воздухоочистители питались воздухом, поступавшим, в основном, из передних входных броневых решеток (тем самым уменьшая расход воздуха через передние радиаторы и увеличивая неравномерность скоростей потока воздуха перед фронтом радиаторов), а также через окна и щели в моторной перегородке, несколько нагретым по пути о горячие коллекторы передних радиаторов и корпус нагнетателя. Однако нагрев воздуха был незначителен, так как нижние коллекторы передних радиаторов, обдуваемые этим воздухом, нагревали его мало.

К передним радиатором воздух, как правило, поступал через передние входные броневые решетки, а также через некоторые щели и окна в моторной перегородке и через щель надмоторного люка. К задним радиаторам воздух, в основном, поступал через задние входные броневые решетки, щель трансмиссионного люка и заднюю часть щели надмоторного люка. В радиаторы из моторного отделения воздух поступал предварительно нагретым о горячие детали двигателя и планетарной трансмиссии, что снижало теплопередачу радиаторов.

Вентиляторы системы охлаждения засасывали воздух через радиаторы, а также через неплотности и щели в подвентиляторных и подрадиаторных коробках. Воздух перед входом в вентиляторы по пути обдувал выпускные патрубки, уложенные в подрадиаторных коробках, отчего дополнительно нагревался, и объемный расход воздуха через вентиляторы снижался.

При дополнительных уплотнениях воздушных трактов системы охлаждения соблюдалась их строгая изоляция как от проникновения нагретого воздуха из моторного отделения к радиаторам и вентиляторам, так и от попадания воздуха из передних входных решеток к воздухоочистителям. При этом воздух к воздухоочистителям подавался только из боевого и моторного отделений (воздух, проходивший через щели моторного и трансмиссионного люков). Нагрев этого воздуха увеличивался за счет предварительного обдува им горячего двигателя и планетарной трансмиссии.

Воздух, проходивший через передние и задние входные решетки, поступал только в радиаторы, благодаря чему улучшались поля скоростей потока воздуха перед фронтом радиаторов, а также их обдув.

Вентиляция боевого отделения оказалась неудовлетворительной. Воздух в боевое отделение поступал через отверстия и щели в маске и опору башни, а также через щели люков и смотровых приборов. Работающий вентилятор башни выбрасывал часть воздуха, поступавшего в боевое отделение, и разделение воздушных потоков, поступавших к вентилятору и моторной перегородке (где образовывалась застойная зона), происходило примерно на уровне плеч заряжающего и наводчика (при их сидячем положении), что вынуждало их дышать воздухом, насыщенным пороховыми газами. При значительной концентрации дыма внутри боевого отделения для его удаления требовался большой промежуток времени из-за неудачного выбора направления тяги вытяжного вентилятора башни.

Кроме того, наблюдалась сильная запыленность боевого отделения из- за создаваемого в нем разряжения при движении танка по пыльной дороге. Разряжение в боевом отделении создавалось тягой воздухоочистителей и дополнительно увеличивалось при включении вытяжного вентилятора башни. Однако величина создаваемого разряжения не могла служить причиной сильного запыления боевого отделения машины. Как показали испытания, причинами сильного запыления боевого отделения являлись:

– неудачная конструкция надгусеничных полок, в результате чего пыль не отбивалась от корпуса танка, а могла подниматься к верхней части корпуса, как с бортов, так и спереди и особенно сзади машины. В результате пыль засасывалась во входные решетки воздушного тракта системы охлаждения двигателя, а также внутрь корпуса через опору башни, щели люков и другие неплотности;

– бортовое расположение и неправильная конструкция выходов, приводившая к образованию за башней и ее кормовой частью вихревой зоны, содержавшей большое количество пыли, поступавшей затем вместе с воздухом в боевое отделение через щели маски пушки и люков башни.

Таким образом, основными причинами запыленности боевого отделения являлись конструктивные особенности ИС-4. Пылевая зона вокруг башен танков Т-44 и Т-54 почти отсутствовала и сильного запыления боевых отделений не происходило.

Бороться с запылением боевого отделения танка ИС-4 при существующей конструкции можно было снижением разряжения в боевом отделении за счет изоляции воздушных трактов и герметизации моторной перегородки.

Водяной тракт системы охлаждения двигателя ИС-4 имел два контура циркуляции:

– водяной насос – рубашки двигателя – левая группа воздушномасляных радиаторов – водяной насос;

– водяной насос – рубашки двигателя – правый воздушно-водяной радиатор – водомасляный радиатор системы смазки и охлаждения планетарной трансмиссии – водяной насос.

Все воздушно-водяные радиаторы имели одинаковую конструкцию, но их включение в систему охлаждение было различным. В задний правый и передний левый радиаторы вода подводилась к последним ходам радиаторов через трубки в верхних коллекторах, а отводилась непосредственно из переднего отсека нижнего коллектора. В передний левый радиатор вода поступала непосредственно через отсек коллектора, а отводилась через трубку в нижнем коллекторе. Как показали испытания, водяной тракт системы охлаждения характеризовался следующими недостатками:

– сопротивление водяных трубопроводов более чем вдвое превышало сопротивление радиаторов и рубашек двигателя вместе взятых;

– водяной насос при температуре охлаждающей жидкости (воды) на выходе из блоков +100°С работал с кавитацией, что отражалось на его производительности, которая снижалась на 9,4% для систем охлаждения танков ИС-4 выпуска 1948 и 1949 гг.;

– в горных условиях при большой нагрузке и высокой температуре окружающего воздуха система охлаждения не могла нормально функционировать при высокой температуре охлаждающей жидкости (воды) из- за большой кавитации насоса;

– неравномерное распределение расхода воды между задним левым воздушно-водяным радиатором и двумя другими (расход воды через задний левый радиатор был на 130% меньше, чем через передний левый и задний правый радиаторы), что снижало теплоотдачу этого радиатора на 5%.

В ходе исследования прокачки масла в системе смазки и охлаждения планетарной трансмиссии обнаружилось, что прокачка масла через данную систему зависела от передачи трехскоростного редуктора и максимальная прокачка, равная 0,57 л/с, достигалась на третьей и шестой передачах при частоте вращения коленчатого вала двигателя 2200 мин-1.

Производительность масляного насоса планетарной трансмиссии составляла 35% от производительности, указанной заводом.

При исследовании системы охлаждения агрегатов танка ИС-4 также были выявлены следующие конструктивные и технологические недоработки:


Схема воздушных потоков в башне танка ИС-4.


– недостаточное предохранение кромок ребер (пластин) от смятия у воздушно-водяных и воздушно-масляного радиаторов;

– большие зазоры между перегородками и концевыми пластинами, превышавшие отверстия для слива в воздушно-водяных радиаторах, создававшие закорачивание ходов радиаторов;

– наличие в трубках воздушно-водяных и воздушно-масляного радиаторов большого количества капель и наплывов припоя, уменьшавших проходные сечения трубок;

– наличие большого количества щелей и отверстий в подвентиляторных и подрадиаторных коробках, уменьшавших расход воздуха через радиаторы.

По результатам проведенных исследований НИИБТ полигон выработал ряд мероприятий для устранения недостатков. Так, например, для устранения недостатков воздушных трактов танка ИС-4 предлагалось:

– установить спрямляющий аппарат, разработанный и предложенный ЦАГИ в 1949 г. для опытного танка «Объект 730» (с целью уменьшения заброса нагретого воздуха, выходившего из вентиляторов к входным решеткам воздушного тракта);

– разработать надежную конструкцию уплотнений между радиаторами и входными броневыми решетками и установить входные броневые решетки, предложенные ЦАГИ по результатам испытаний воздушного тракта и вентиляторов системы охлаждения танка ИС-4 в 1947 г. (для улучшения скоростных полей потока охлаждающего воздуха на входных броневых решетках);

– удлинить выпускные патрубки в пределах габарита танка (для ликвидации заброса отработавших газов двигателя к задним входным решеткам);

– установить надгусеничные полки с подкрылками и щитками, надежно отбивавшими пыль, поднимаемую гусеницами танка спереди, с бортов и с кормы (для уменьшения запыленности боевого отделения);

– изменить направление тяги вентилятора на крыше башни и установить дополнительно два вентилятора на моторной перегородке в нишах корпуса с общим направлением тяги всех трех вентиляторов в моторное отделение (для улучшения вентиляции боевого отделения);

– выполнить надежную изоляцию радиаторных отсеков с герметизацией моторной перегородки (для обеспечения более равномерных полей скоростей потока воздуха перед фронтами радиаторов, устранения поступления нагретого воздуха из моторного отделения к радиаторам и отсоса воздуха от передних радиаторов в воздухоочистители и снижения разряжения в боевом отделении).

Для устранения недостатков жидкостного тракта системы охлаждения двигателя, рекомендовалось:

– увеличить радиусы кривизны колен и проходные сечения водяных трубопроводов;

– изменить конструкцию входа охлаждающей жидкости на левом заднем воздушно-водяном радиаторе;

– установить анероидный паровоздушный клапан или увеличить давление открытия парового клапана существующей конструкции до 68,6- 98,1 кПа (0,7-1,0 кгс/см² ).

При разработке новых конструкций танков (с целью исключения недостатков, выявленных в системе охлаждения танка ИС-4) предлагалось выполнение следующих конструктивных мероприятий:

– располагать и конструировать отверстия воздушного тракта с учетом внешних воздушных потоков во избежание образования пылевой зоны вокруг башни и корпуса танка;

– обеспечивать надежное бронирование входов и выходов воздушного тракта, не уступавшее по защитным свойствам окружающей броне;

– обеспечивать постоянное передаточное число привода масляного насоса трансмиссии, не зависящее от изменения передаточного числа трансмиссии.

Проведенные исследования предопределили перевод систем охлаждения двигателей тяжелых танков с вентиляторной на эжекционную.


Танк ИС-4 со снегоходными гусеницами. НИИБТ полигон, 1948 г.


Непрерывно велись исследования по обеспечению надежной работы планетарной трансмиссии в пределах гарантийного километража. Так, например, в течение марта 1949 г. ЧКЗ испытаниями на пяти танках ИС-4 провел проверку 30 конструктивных мероприятий, внедренных в конструкцию трансмиссии. К числу основных из них относились:

– устранение износа и разрушения игольчатых подшипников сателлитов (ввели: масляный насос повышенной производительности, дополнительный подвод смазки к планетарному ряду трехскоростного редуктора и рядам мультипликатора, трассу охлаждения планетарной трансмиссии с трубками увеличенного диаметра, азотирование сателлитов, слив загрязненного масла в картер трансмиссии);

– исключение наволакивания металла на малый барабан и пробуксовки фрикциона трехскоростного редуктора (ввели: блокировку педали газа с педалью трансмиссии, тормозную ленту тормоза третьей-шестой передач с увеличенным углом охвата барабанов, уширенную до 115 мм вместо 85 мм с колодкой, изготовленной из фосфористого чугуна; увеличили опережение включения трехскоростного редуктора).

Повысили надежность работы бортовых редукторов за счет использования подшипников с монолитными сепараторами. Кроме того, улучшили уплотнения концевых подшипников, ведущего валика, ввели фосфатирование шестерен, установили отражательный щиток между бортовым редуктором и ведущими колесами.

Помимо планетарной механической трансмиссии, на ИС-4 предполагалось использовать и гидромеханическую трансмиссию. Техническим проектом такой трансмиссии занимались на ЧКЗ под руководством А.Д. Крюкова. В1947 г осуществили подбор материала и предварительную проработку трансмиссии. Результаты этих исследований впоследствии использовали при создании гидромеханической трансмиссии танка «Объект 266».

Кроме того, продолжались исследования по электротрансмиссии. Велась разработка эскизно-технического проекта, а также планировалось изготовление и испытание опытного образца в III-IV кварталах 1947 г. (ответственный – Л.Б. Тевелев). Под руководством Л.Б. Тевелева также занимались эскизно-техническим проектом автоматизации управления танком ИС-4 (IV квартал 1947 г.) с представлением его 15 декабря того же года. Дальнейшие работы в данном направлении были продолжены применительно к опытному танку «Объект 260».

Во втором полугодии 1945 г. на Опытном заводе №100 изготовили и испытали различные штампованные и литые траки, выполненные из различных марок сталей 40Г, 35ХГ2, ТВ, ТВ-2, ТВМ и КДЛ ВТ. На основании результатов длительных испытаний лучшими были признаны штампованные траки из стали ТВМ. Впоследствии разработали и изготовили гусеницу с сайлентблоками для танков «Объект 701»и «0бъект705» (руководитель работ – Г.С. Яковлев). В1946 г. завершили и внедрили в производство результаты изысканий по новой износоустойчивой марке стали для траков гусениц танков, что позволило в несколько раз повысить их надежность.

В 1947 г. Опытный завод №100 изготовил для ИС-4 опорные катки с внутренней амортизацией (руководитель – Г.С. Яковлев), которые в феврале 1948 г. установили на одной из заводских машин для проведения испытаний. Однако, несмотря на отработку такой конструкции опорных катков, они так и не были внедрены в серийное производство.

Весной 1948 г. в соответствии с приказом начальника ГБТУ ВС генерал-лейтенанта танковых войск Б.Г. Вершинина НИИБТ полигоном были проведены испытания снегоходных гусениц танка ИС-4, изготовленных ЧКЗ, с целью их производства и оснащения существующего парка боевых машин.

ТТТ на проектирование приспособления для танка ИС-4, повышающего его проходимость по снежным покровам (снегоходное приспособление «СП»), было выдано ГБТУ ВС еще в июле 1946 г. Согласно требований, «СП» являлось штатной принадлежностью танка, придаваемой ему в преддверии предстоящей операции для обеспечения движения по глубоким снежным покровам. При этом масса приспособления не должна была превышать 50% от массы гусениц машины. Величина среднего давления на грунт составляла не более 49 кПа (0,5 кгс/см² ). Время, затрачиваемое экипажем на монтаж приспособления, не превышало 30 мин, демонтажа- 20 мин. Желательным было автоматическое освобождение гусеництанка от приспособления в процессе его движения. Продолжительность службы «СП» определялось в 300 км. На время операции предполагалось перевозить «СП» на танке, при этом его укладка не должна была ограничивать обзорность из танка и круговой обстрел с нормальными углами снижения основного оружия.

Крепление звеньев приспособления к траку должно было быть простым и надежным, а их расположение – симметричным с обеих сторон траков гусеницы. При удачной конструкции предусматривалось их одностороннее расположение. Для автоматического демонтажа «СП» допускалось крепление к направляющим колесам и корпусу танка отдельных узлов приспособления. Разработкой «СП» руководил Г.С. Яковлев.

Для проведения испытаний на НИИБТ полигоне оборудовали танк ИС-4 (№709А1), полностью укомплектованный и доведенный до боевой массы. Вместо танкового десанта на машине разместили дополнительный груз массой 350 кг. Снегоходные гусеницы, предназначенные для увеличения проходимости машины по снежной целине и заболоченным участкам, собирались из серийных штампованных траков и специальных пальцев с приваренными к ним штампованными каркасами-уширителями. В собранном виде выступавшая часть уширителя образовывала с беговой дорожкой трака угол в 15' (такой угол облегчал поворот танка со снегоходной гусеницей). На ИС-4 устанавливалось 86 уширителей через один трак. Масса одного уширителя составляла 16,4 кг, всего комплекта на один танк -1410 кг. В результате монтажа снегоходной гусеницы ширина хода машины увеличивалась с 3233 до 4243 мм, а среднее давление на грунт уменьшалось с 89,7 до 61,8 кПа (с 0,915 до 0,63 кгс/см² ).





Танк ИС-4 со снегоходными гусеницами. НИИБТ полигон, 1948 г.


Трак гусеницы с уширителем.


Танки ИС-4 со снегоходными (слева) и с обычными серийными гусеницами.


Средние скорости движения танка находились в пределах допустимых дорожными условиями и не превышали 10 км/ч. Специальные испытания снегоходных гусениц при глубине снежного покрова 300-740 мм проводились в сравнении с серийными гусеницами, для чего использовали второй танк ИС-4 с обычными серийными гусеницами.

В связи с недостаточной надежностью уширителей (за время испытаний разрушились 60 уширителей – 70%) испытания снегоходных гусениц прекратили на 74 км пробега. Разрушение уширителей происходило по причине поломки пальцев в результате недостаточной их прочности и конструктивно неверного решения вопроса повышения проходимости танка. Кроме того, выявилось разрушение боковых поверхностей каркаса и крайних накладок уширителей. Этот дефект объяснялся близким расположением уширителей (при перематывании гусеницы вокруг направляющего колеса боковые поверхности каркаса ударялись друг о друга, что и приводило к поломке пальцев).

Результаты испытаний продемонстрировали конструктивную несовершенность снегоходных гусениц и недостаточную механическую прочность пальцев уширителей. Установка таких гусениц значительно снизила маневренные качества танка, в то время как проходимость на местности с уплотненным снежным покровом до 700 мм практически не отличалась от проходимости танка с серийными гусеницами (разность в погружении гусениц составляла 20 мм). Сборка и монтаж снегоходных гусениц были значительно усложнены по сравнению с серийными гусеницами. В результате эти гусеницы не были рекомендованы для снабжения ими существующего парка машин.

Необходимо отметить, что на танках ИС-4, проходивших испытания на ЧКЗ в марте 1949 г., в передних узлах подвески использовались торсионные валы увеличенного диаметра и была изменена установка катков по высоте с целью снижения нагрузки на передние и задние катки.Испытаниям подверглись также опорные катки с цилиндрическими роликовыми и шариковыми подшипниками (вместо конических подшипников). Однако на серийных машинах эти изменения не вводились.

При выполнении НИОКР большое внимание уделялось и удобству работы экипажа в танке. Так, например, при вождении танка по-боевому (при закрытой крышке люка механика-водителя) еще во время межведомственных испытаний двух танков ИС-4 в 1947 г. выявились недостаточная обзорность и неудобство пользования приборами наблюдения.

При установленной защитной подушке (амортизаторе) головы механик- водитель не мог вести наблюдение через смотровые приборы из-за их недостаточного вылета. При упоре головы водителя в подушку его глаза были ниже уровня поля зрения приборов. Кроме того, при вождении машины механик-водитель вел наблюдение через левый смотровой прибор. Правый прибор он использовал только для корректировки направления движения. Для наблюдения через левый смотровой прибор механик-водитель был вынужден склонять голову на бок. Такое неестественное положение головы резко повышало его утомляемость, что было недопустимо. Ситуациюусугубляло отсутствие регулировки сиденья механика-водителя по росту, атакже необходимость приложения больших усилий на педали управления.

В результате ГБТУ ВС выдвинуло ЧКЗ требования по обеспечению регулировки сиденья механика-водителя по высоте и продольной оси машины, снижению усилий на педалях управления и необходимости совершенствования его смотровых приборов для удобства наблюдения и улучшения обзорности. Однако завод эти требования выполнил лишь частично (в направлении уменьшения усилий на педалях управления), так как изменение условий посадки механика-водителя влекло за собой перекомпоновку отделения управления.

Для удобства работы механика-водителя при вождении танка по- походному (в соответствии с протоколом от 18-28 февраля 1948 г., утвержденным Главтанком Министерства транспортного машиностроения и ГБТУ ВС) с 15 мая 1948 г. был введен специальный защитный колпак.

Работы по созданию различных вариантов защитных устройств механика-водителя для вождения танка по-походному в любых погодных условиях развернулись еще в III квартале 1946 г. К началу 1947 г. в СКБ-2 спроектировали и изготовили два варианта таких устройств.

Устройство, выполненное по первому варианту, представляло собой рамку, в которой крепились два стекла триплекс (565x331 мм), а в воздушном пространстве между ними располагались нити электрообогрева для предотвращения запотевания и обмерзания. Для очистки стекла от пыли, капель дождя и снега служил ручной стеклоочиститель. К боковым стенкам рамки были приклепаны парусиновые шторки, обеспечивавшие защиту механика-водителя от сквозняка. С помощью пуговок шторки крепились к специальным рамкам, приваренным кбаш не. Из-за большого габарита, защитное стекло со шторками устанавливалось и снималось только с наружной стороны машины.

Второй вариант устройства-защитный колпак механика-водителя состоял из алюминиевого каркаса, к которому на шарнирах крепилась обойма со стеклом триплекс размером 150x300 мм. Сверху каркас и обойма закрывались парусиновым чехлом, завальцованным в специальных буртиках. Чехол поддерживался в натянутом положении с помощью подвижной распорки, крепившейся на специальных болтах.

Благодаря шарнирному соединению обойма у каркаса и колпак могли складываться до минимальной высоты 90-100 мм.

Для увеличения обзорности механику-водителю в боковых поверхностях чехла вмонтировали по одному стеклу. Колпак устанавливался в люк механика- водителя, причем его монтаж и снятие производились только снаружи танка. Крепление колпака осуществлялось с внутренней стороны люка с помощью трех ремней. Для очистки защитного стекла имелся ручной стеклоочиститель.

Испытания вариантов защитных устройств механика-водителя на танке ИС-4 прошли в период с 12 мая по 30 июля и с 21 ноября по 6 декабря 1947 г.



Движение и разворот танка ИС-4 со снегоходными гусеницами по целине с глубиной снежного покрова 400-450 мм на второй передаче. НИИБТ полигон, 1948 г.


Состояние левой снегоходной гусеницы танка ИС-4 после пробега 38 км.


Характеристика рабочего места механика-водителя танка ИС-4 и схема его обзорности.


Чертеж защитного стекла механика-водителя танка ИС-4.


Общий вид опытного защитного колпака механика-водителя танка ИС-4.


Общий вид опытного защитного колпака (вариант с вентиляционными отверстиями) механика-водителя танка ИС-4.


При использовании защитного стекла (первый вариант) выявились следующие недостатки:

– при движении в условиях сильной запыленности шторки защитного стекла из-за недостаточной проработанности крепления их нижних кромок поднимались порывами встречного ветра;

– при движении в дождливую погоду защитное стекло недостаточно надежно предохраняло от проникновения воды внутрь танка;

– при поворотах машины механик-водитель не видел боковых сторон дороги.

При испытании защитного колпака (второй вариант) к основным недостаткам относились:

– не совсем удобное крепление колпака с внутренней стороны люка с помощью трех ремней;

– неудобное пользование ручным стеклоочистителем из-за недостаточной длины рычажка (малые габариты люка стесняли движение руки механика-водителя).

За время испытаний наблюдалось также запотевание стекла с внутренней стороны колпака, что требовало его очистки вручную.

В ходе испытаний для уменьшения запотевания внутренней поверхности смотровых стекол колпака ввели четыре вентиляционных отверстия (по два с каждой стороны), перекрываемых клапанами. При повторном пробеге (пробег проходил в дневное и частично в ночное время при температуре окружающего воздуха от -35 до -38°С) вновь было обнаружено запотевание стекол, но в меньшей степени. Однако при поворотах машины потоком встречного ветра клапана открывались, и через отверстия к механику-водителю проникала снежная пыль.

В результате от использования защитного стекла (первый вариант) отказались, поскольку оно не обеспечивало надежную защиту механика- водителя от атмосферных осадков и пыли и его обзорность.

Защитный колпак (второй вариант) надежно защищал механика- водителя от резкого встречного ветра и обморожения при вождении в условиях низких температур окружающего воздуха, а также обеспечивал достаточную обзорность для уверенного вождения танка. Он был признан пригодным для использования на танке ИС-4 при условии устранения выявленных недостатков, в частности,-установки более удобного в использовании ручного стеклоочистителя и обогреваемого стекла.

Помимо ночного прибора механика-водителя конструкции НИИ-801 МЭП, в ноябре 1948 г на НИИБТ полигоне на ИС-4 прошел испытания опытный образец монокулярного прибора ночного видения, изготовленный ВЭИ им. В.И. Ленина. Он предназначался для вождения танков и представлял собой электронно-оптический прибор очкового типа (корпус прибора монтировался на правой половине оправы очков авиационного типа). Окуляр прибора обеспечивал наводку на резкость по глазу наблюдателя. Длина прибора составляла 110 мм, масса с очками и кабелем – 630 г.


Общий вид монокулярного прибора ночного видения.


Блок питания конструкции НИИ-801 МЭП.


На испытания прибор поступил без блока питания, поэтому для обеспечения его работы использовался высоковольтный блок питания конструкции НИИ-801 МЭП. В качестве первичного источника электропитания высоковольтного блока служили две аккумуляторные батареи 6СТЭ-128.

Для вождения ИС-4 в ночных условиях с помощью данного прибора не потребовалось никаких особых приспособлений, поскольку он крепился на голове механика-водителя, а высоковольтный блок питания размещался в отделении управления. Для подсветки местности применялись одна или две фары с инфракрасными фильтрами конструкции НИИ-801 МЭП (лампы мощностью по 200 Вт), атакже трофейные немецкие (лампы мощностью по 100 Вт) и с американского танка М-24 (лампы мощностью по 40 Вт).

Время, необходимое для подготовки прибора к работе, составляло 1-2 с (при условии установки блока питания в танке и его подключения к бортовой сети). Прибор обеспечивал отличную видимость дороги и других объектов (человек, автомашина, дорожный знак) в зависимости от количества фар и мощности их ламп на дальности от 35 до 55 м.

Испытания показали, что при использовании монокулярного прибора ночного видения очкового типа оказалось невозможно одновременно вести наблюдение за местностью, за контрольными приборами и механизмами управления танком как при открытом, так и при закрытом люке. При открытом люке было трудно просунуть голову с надетым прибором через люк, не зацепив им за край люка. Поэтому переход от наблюдения за местностью к наблюдению за контрольными приборами и механизмами управления танком был крайне затруднен. Кроме того, при вождении танка механику-водителю приходилось закрывать левый (невооруженный) глаз, так как даже минимальная освещенность местности (неизбежная в ночных условия) воспринималась им и мешала наблюдению правым (вооруженным) глазом. При закрытом люке вести наблюдение через ночной прибор и штатный смотровой прибор механика-водителя было невозможно из-за тряски танка. При появлении встречной машины с расстояния 45-50 м происходила засветка прибора ее фарами, и механик-водитель терял ориентировку. В результате признали необходимым для вождения танка иметь прибор, крепившийся непосредственно в танке и обеспечивавший панорамный обзор местности перед ним.

Как уже отмечалось, в целях улучшения условий работы членов экипажа, располагавшихся в башне, и очистки боевого отделения от газов при стрельбе из пушки и спаренного пулемета ЧКЗ установил на крыше башни второй вентилятор. Для оценки эффективности этого мероприятия в период марта-апреля 1949 г. в районе Челябинска прошли сравнительные испытания двух машин отстрелом. При этом в башнях танков монтаж вентиляторов был выполнен по двум вариантам. В первом варианте оба вентилятора работали как вытяжные, во втором – один вентилятор был приточным и один вытяжным.

В испытаниях приняли участие профессоров Челябинского медицинского института Г.Ф. Полок, М.В. Бургсдорф и доцент Быховский. Лучшим оказался вариант с двумя вытяжными вентиляторами, при этом были подтверждены полученные ранее данные по концентрации СО (максимальная концентрация 0,09 мг/л вместо 0,13 мг/л при одном вентиляторе). В своем заключении комиссия указала, что при непрерывной стрельбе десятью выстрелами из пушки и 50 выстрелами из спаренного пулемета ДШК наличие двух вытяжных вентиляторов исключает существенное влияние газов, имеющихся в машине, на организм человека. На основании этого было принято решение об установке в башне танка двух вытяжных вентиляторов.

Одновременно для исключения большой запыленности отделений (управления, боевого и трансмиссионного) и обеспечения нормальной работы экипажа и механизмов на танке ввели уплотненную моторную перегородку, уплотнение радиатора, защитную сетку на жалюзи и пылеотражательные щитки на надгусеничных полках.

Кроме того, на ЧКЗ дополнительно разработали и установили на танке чехол и дождевик на броневую маску пушки, новый промежуточный валик приводов управления с уплотнением трущихся поверхностей и механизм управления с уплотнением от пыли.

Предприняли также меры для обеспечения надежной радиосвязи при работающих агрегатах электропривода. Так, на двух танках ИС-4, проходивших испытания в марте-апреле 1949 г., были использованы экранированные агрегаты электропривода и антенный ввод радиостанции. Испытания показали, что применение экранированных агрегатов и антенного ввода радиостанции обеспечило уверенную и надежную двухстороннюю связь на кондиционном расстоянии при работающих агрегатах электроприводов. По результатам испытаний в модернизированном танке ИС-4М были введены экранированный электропривод ЭПБ-1 производства завода №225 МЭП и экранированный антенный ввод с вертикальным расположением антенны. Необходимо отметить, что помехи радиоприему возникали также из-за обдува антенны пылью, выбрасываемой вентилятором с потоком охлаждающего воздуха. По требованию ГБТУ ВС завод, помимо экранированного ввода и вертикального расположения антенны, должен был вынести ее из зоны потока пыльного воздуха или обеспечить отвод пыли из зоны расположения антенны. Однако на ЧКЗ этого не сделали.

В1947-1948 гг. на базе танка ИС-4 в СКБ-2 ЧКЗ выполнили проекты командирского танка, огнеметного танка с прицепкой, самоходной установки СУ-152БМ со 152-мм пушкой производства завода № 172 («Объект 715») и мостоопорного танка («Объект 717»), ТТТ на проектирование командирского танка на базе ИС-4 начальник ГБТУ ВС генерал-лейтенант танковых войск Б.Г. Вершинин и председатель НТК ГБТУ ВС генерал-майор инженерно-танковой службы Н.И. Груздев подписали 5 июля 1946 г. Согласно этим требованиям, СКБ-2 ЧКЗ надлежало создать командирский вариант машины, предназначавшийся для командиров полков, дивизий и выше, а также начальников их штабов. В отличие от линейной машины, командирский танк оборудовался специальными приборами и аппаратурой, обеспечивавшими командиру удобство и легкость управления боем в различных условиях местности. Основное, дополнительное и вспомогательное оружие танка оставались без изменений; допускалось уменьшение боекомплекта, но не более чем на 50% (по сравнению с линейным танком). При этом весь боекомплект должен был размещаться в нижней части боевого отделения.

По своему внешнему виду командирские танки ни чем не должны были отличаться от линейных.

В боевом отделении командирской машины предусматривалось расположить:

– откидной столик с соответствующим освещением для работы с картами и документами;

– специальную водонепроницаемую сумку или ящик для хранения документов;

– дополнительно установить танковый дальномер с искателем, съемный телескопический перископ (с перископичностью не менее 2000 мм и с шестикратным увеличением), ночные приборы для ночного вождения танка и ночной стрельбы, а также ночной бинокль для командира машины.

При установке дополнительного оборудования предусматривалось размещение в боевом отделении командирских машин полного экипажа танка и дополнительно одного радиста (с обеспечением удобства их работы), а также места со съемным устройством для отдыха командира. Входные люки в крыше башни командирских танков должны были иметь габариты на 20-25% больше, чем габариты аналогичных люков линейной машины.

В качестве средств связи в командирском танке командира полка и его начальника штаба предполагалось использовать две радиостанции типа КВ или УКВ. При этом КВ радиостанция (телефонно-телеграфная, дуплексная, с питанием от бортовой сети) предназначалась для связи со старшим начальником и обеспечивала дальность связи при движении ночью при работе телефоном на расстоянии 30 км, днем на стоянке – 90 км, при работе телеграфом днем на стоянке – 180 км.

УКВ радиостанция (телефоннодуплексная) использовалась для связи с подчиненными частями. При этом дальность связи на любой местности (кроме гористой) в любое время суток в движении должна была быть не менее 8 км. Питание радиостанции также осуществлялось от бортовой сети танка, управление – кнопочное и переключателем. Кроме того, радиостанции УКВ и КВ должны были обеспечивать возможность ретрансляции.

В танках командиров дивизий и армий, а также их начальников штабов предусматривались радиостанции (телефонно-телеграфные, дуплексные) повышенной мощности с дополнительным приемником. Дальность радиосвязи при работе на четырехметровую антенну на любой местности должна была составлять: в движении ночью при работе телефоном – 20 км, днем на стоянке – 120 км, днем на стоянке при работе телеграфом – 240 км. Питание радиостанции осуществлялось от бортовой сети танка. Для подзарядки аккумуляторных батарей в танке устанавливался малогабаритный зарядный агрегат.

Для внутренней связи на всех командирских танках должны были применяться безумформерные переговорные устройства с повышенной артикуляцией, а на внешней части корпусов машин монтироваться штепсельный разъем для подсоединения внутренней связи танка к линии проводной связи высшего командования, адля передачи письменных донесений также иметься специальные амбразуры, закрывавшиеся заглушками.

Работка эскизно-технического проекта машины была запланирована к выполнению в IV квартале 1946 г. с переходом на I квартал 1947 г. Однако до конца 1946 г. ЧКЗ не приступил к ее выполнению из-за отсутствия Щ предъявлявшихся к танку этого типа. После получения ТТТ работы по командирскому варианту (ответственный – Г.Н. Рыбин) велись в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №935-288 от 9 апреля 1947 г., в котором были определены сроки представления эскизного проекта (к 10 августа), выпуска рабочих чертежей (к 1 сентября) и изготовление опытного образца (15 ноября 1947 г.). Завершить испытания планировалось 30 декабря 1947 г.


Крепление монокулярного прибора ночного видения на голове механика- водителя.


Изготовление опытного образца командирского танка в 1948 г, согласно постановлению Совета Министров №2252-935 от 22 июня 1948 г., поручалось Опытному заводу №100, однако завод этого задания не выполнил. Окончательный монтаж дополнительной радиостанции РСБ-ЗТ и бензоэлектрического зарядного агрегата в машине не завершили. На основании постановления Совета Министров СССР №4752-1832 от 15 октября 1949 г. (приказ министра транспортного машиностроения №501 от 26 октября 1949 г.) дальнейшие работы по командирскому танку прекратили. Проектные материалы предлагалось использовать в будущем при создании командирской машины на базе нового тяжелого танка.

Тем не менее, на основании постановления Совета Министров СССР за №4158-1625 от 11 сентября 1952 г. (приказ министра транспортного машиностроения №609 от 26 сентября 1952 г.), в СКБ-2 в 1952-1953 гг. на базе ИС-4 выполнили технические проекты линейного и командирского танков с использованием радиостанций РТУ, РТК и танкового переговорного устройства ТПУ-5. Одновременно проработали эскизный проект установки в командирских машинах агрегата для зарядки аккумуляторных батарей и обеспечения действия радиостанций на стоянке. ЧКЗ изготовил детали и произвел монтаж новых радиостанций и ТПУ в серийном танке в одной из воинских частей. Дальнейшие работы в этом направлении были продолжены в 1954 г. применительно к новому тяжелому танку Т-10 («Объект 730»).

Продолжение следует




Оглавление

  • Танк Т-62 на родине главного конструктора
  • Автомобили для бездорожья
  •   Плавающий макет №2
  • Золотое правило механики
  • Военные музеи Праги
  • Транспорт для российских просторов
  •   Оттепель
  • САУ повышенного могущества 2С7 «Пион» (2С7М «Малка»)
  • Фоторепортаж
  •   БМП-2, задействованные на завершающем этапе ротно-тактическоих учений на полигоне Чебаркульской танковой бригады. 16 ноября 2012 г.
  •   Учения ЦВО по отработке спасения космонавтов. Челябинская область. Сентябрь 2012 г.
  • Тяжелая ракета средней дальности
  • Зарубежные противоминные тралы периода второй мировой войны
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.