Техника и вооружение 2012 11 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2012 11

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера,сегодня,завтра

Научно-популярный журнал

Ноябрь 2012 г.

На 1 стр. обложки фото А. Китаева.


«Булат» дает защиту

Семен Федосеев


Статья подготовлена на основе материалов, предоставленных корпорацией «Защита».

Использованы фото корпорации «Защита», А. Хлопотова и автора.


Условно можно выделить несколько способов создания бронированных транспортных автомобилей, а именно:

– установку бронированных кузова и кабины непосредственно на шасси серийного автомобиля, т.е. самый старый способ исполнения бронеавтомобилей. Характерное отличие современного его этапа – использование шасси повышенной проходимости автомобилей двойного (военного и гражданского) назначения. Среди исключений можно назвать германский «Мунго», выполненный на шасси коммунального грузовичка – о нем «ТиВ» рассказывал в №4 за 2007 г.;

– использование в конструкции хорошо освоенных в производстве узлов и агрегатов серийного автомобиля. Тоже вполне традиционный способ;

– создание нового шасси с применением узлов и агрегатов грузовых автомобилей и колесных бронетранспортеров.

Каждый из этих способов имеет свои достоинства и свои недостатки. Добавим к этому различие требований, предъявляемых к разрабатываемой машине, возможности производителя и получим довольно широкий спектр решений. И все эти решения так или иначе уже представлены различными разработчиками и находят применение на практике.



Первый образец специального бронированного автомобиля – СБА-60-К2 «Булат».


По «второму варианту» создан, например, специальный бронированный автомобиль СБА-60-К2 «Булат», представленный в 2012 г. корпорацией «Защита».

История автомобиля началась в 2010 г. с разработки специальной защищенной машины. Она проектировалась конструкторами «Защиты» на основе узлов и агрегатов полноприводного трехосного автомобиля KAMA3-5350 (43118) с колесной формулой 6x6. При этом произошел переход на несущий броневой корпус и «капотную» схему компоновки, позволяющую обеспечить бронирование двигателя и его систем и увеличить защищенность экипажа. Здесь можно увидеть аналогию с бронированным автомобилем «Выстрел» (БПМ-97), разработанным конструкторами центра «Специальное машиностроение» МГУТ им.Н.Э. Баумана и КАМАЗа. Однако эта машина создана на основе узлов и агрегатов двухосного KAMA3-4326 (4x4) и обладает соответствующей вместимостью и грузоподъемностью. В обоих случаях капотная компоновка сочетается с совмещением отделений управления и десантного в единый обитаемый объем; сварной бронекорпус выполнен с наклоном ряда броневых поверхностей. Эти черты, кстати, и придают бронированным автомобилям отмечаемое многими наблюдателями сходство со старыми бронетранспортерами БТР-152 и БТР-40 соответственно, но внешним сходством аналогия и ограничивается, поскольку речь идет о машинах иного назначения, действующих в другом эшелоне и в других условиях.

Специальная машина разработки «Защиты» заинтересовала представителей МВД РФ. Весной 2011 г. на встрече представителей МВД с руководством корпорации встал вопрос о постройке транспортного защищенного автомобиля, а летом был готов его эскизный проект.

Интерес МВД к транспортным автомобилям повышенной защищенности понятен. В «горячих точках» его подразделениям приходится действовать, в основном, на бронетранспортерах БТР-80 – плавающих многоосных транспортнобоевых машинах, созданных для решения несколько иных задач, с «плотной» компоновкой, ограниченным обитаемым объемом и сравнительно сложных в эксплуатации. Исполнение защищенной машины на узлах и агрегатах широко распространенного автомобиля двойного назначения не только уменьшает ее себестоимость, но и облегчает эксплуатацию и ремонт, упрощает подготовку водителей. Появляется возможность увеличить вместимость и пересмотреть показатели защищенности.

Доработка проекта велась специалистами «Защиты» в сотрудничестве с офицерами, имеющими опыт боевых действий в «горячих точках», и касалась, в основном, компоновки десантного отделения, обеспечения быстрой посадки и высадки, эргономических характеристик.

Первый опытный образец автомобиля был собран на предприятии корпорации «Защита» во Фрязино в феврале 2012 г. и прошел заводские испытания в течение февраля-марта. Машина получила имя «Булат» и обозначение СБА-60-К2 (по аналогии со специальным бронированным автомобилем СБА-60, выполненным на шасси того же KAMA3-5350; буква «К» означает «корпусной» и связана с особенностями конструкции).

Автомобиль был заказан УМВД РФ по Сахалинской области, и в июле 2012 г. в г. Моздок первый экземпляр СБА-60-К2 передали Сахалинскому ОМОНу, прибывшему в очередную командировку на Северный Кавказ.

В августе на выставке «Оборона и защита- 2012» в Нижнем Тагиле был показан второй экземпляр «Булата».




Первый образец специального бронированного автомобиля СБА-60-К2 «Булат». Обратите внимание на количество и расположение люков.


Общий вид второго образца специального бронированного автомобиля СБА-60-К2 «Булат».


«Булат» изнутри

Рассмотрение этого автомобиля логично и начать с его защиты. При разработке СБА-60- К2 «Булат» ставилась задача обеспечить защиту личного состава от наиболее распространенных и широко применяемых стрелковых боеприпасов, включая пули нормального калибра повышенной пробиваемости, осколочные гранаты подствольных и автоматических гранатометов и ручные гранаты. Цельносварной стальной броневой корпус «Булата» выполнен с рациональными углами наклона броневых поверхностей и обеспечивает защиту по 6-м классу согласно ГОСТ Р 50963-96 (защита по всему периметру от пуль повышенной пробиваемости со стальным термоупрочненным сердечником 7,62-мм винтовочного патрона 7Н13, выпущенных с дистанции 5-10 м, при попадании по нормали), крыша защищает от такой же пули при попадании под углом 60’ к нормали, при попадании по нормали – от пули с термоупрочненным сердечником автоматного 7,62-мм патрона. Усиление сварных швов корпуса обеспечено взаимным наложением броневых листов, проемов окон – броневыми накладками, дверей – оребрением и «лабиринтами» в стыках. С внутренней стороны брони может крепиться противопульный и противоосколочный подбой (маты из арамидной ткани), но имеющиеся два экземпляра автомобиля им пока не оснащены. В целом по противопульной и противоосколочной защите «Булат» заметно превосходит тот же БТР-80.

Специальных требований по противоминной защите не ставилось. Некоторую защиту от поражающих факторов взрыва фугасного заряда дают V-образная форма нижней части корпуса, его жесткость и герметизация, размещение десантников на подвесных амортизационных сиденьях. «Булат» обеспечивает защиту перевозимого личного состава при подрыве заряда взрывчатого вещества всего до 2 кг в тротиловом эквиваленте (что соответствует противопехотной или противотранспортной мине) под любым колесом и 1 кг – под днищем, кроме того – от взрыва ручной гранаты типа Ф-1 или РГД-5 на крыше.

Бронекорпус снабжен окнами с многослойными бронестеклами, распашными дверьми для высадки и посадки – по одной двери в бортах для членов экипажа (водитель и командир) и двухстворчатой в кормовом листе для десанта. Расположение и размеры дверей позволили ускорить высадку личного состава – тоже показатель защищенности для транспортной машины. В крыше корпуса выполнены аварийно-вентиляционные люки. Стоит отметить, что во втором экземпляре «Булата» число верхних люков уменьшили с восьми до шести, число окон десантного отделения – с четырех на борт до трех. Кроме того, приподняли крышу десантного отделения. Стрельба из индивидуального оружия десанта возможна как через бойницы (амбразуры) открытого типа в стеклах бортовых окон и в кормовых дверях, так и через верхние люки, при этом откинутые крышки люков играют роль бронещитов.




Интерьер обитаемого объема первого образца специального бронированного автомобиля «Булат».



Отделение управления и моторное отделение.



Второй образец специального бронированного автомобиля «Булат» на выставке «Оборона и защита» в Нижнем Тагиле, 2012 г.


В моторном отделении в передней части корпуса установлен 8-цилиндровый V-образный дизельный двигатель КАМАЗ 740.31 -240 с турбонаддувом, защищенный броней с боков, спереди и сверху. Отказ от бронежалюзей, переход на забор воздуха сверху при оптимизации потока воздуха и сравнительно просторном моторном отделении позволили совместить защищенность двигателя от пуль и небольших осколков с нормальным режимом его работы без перегрева. Моторное отделение снабжено системой пожаротушения. Два топливных бака по 125 л каждый размещены по бортам снаружи корпуса. Механическая коробка передач модели 152 с передним делителем обеспечивает десять скоростей переднего и две заднего хода. Двигатель, узлы и агрегаты трансмиссии и ходовой части заимствованы от KAMA3-5350 (43118) практически без изменений, что значительно повысило ремонтопригодность автомобиля.

В передней части обитаемого объема располагаются водитель и командир, за ними вдоль бортов на амортизационных креслах со складными сидениями размещаются восемь полностью экипированных бойцов. Между креслами смонтированы крепления для индивидуального оружия. Внутренний обитаемый объем оставляет еще место для размещения имущества и боеприпасов. Приподнятая на втором экземпляре крыша десантного отделения сделала более удобным размещение бойцов и их перемещение внутри машины – получился своего рода «бронированный автобус». В обводы кормовой части корпуса вписаны ящики для ЗИП.

Существенно, что цельное лобовое стекло и окна в дверях обеспечивают водителю бронированного автомобиля практически такой же обзор, как в обычном грузовом автомобиле «капотной» схемы. Лобовое стекло снабжено электрообогревом.

Внешние световые приборы оснащены светомаскировочными устройствами, имеется система светомаскировки, выключающая внутреннее освещение при открытых дверях или люках.

Масса «Булата», распределение нагрузки на оси, положение центра тяжести позволили ему сохранить все показатели «материнского» КАМАЗа по подвижности и устойчивости в движении. Штатная система регулирования давления в шинах обеспечивает сохранение проходимости на слабых грунтах, а наличие лебедки с тяговым усилие 7 т гарантирует самовытаскивание автомобиля и эвакуацию машин равной категории по массе.

«Булат» комплектуется штатным отопителем КАМАЗа. Кроме того, в десантном отделении имеется автономно работающий дополнительный отопитель, а также кондиционер. Предусмотрена возможность установки приборов ночного вождения и системы кругового видеонаблюдения (на эксплуатируемом сейчас экземпляре автомобиля установлена видеокамера заднего вида с монитором на панели между местами водителя и командира), приемника системы спутниковой навигации. Имеется переговорное устройство «водитель-улица».

Возможна комплектация «Булата» фильтровентиляционной установкой, аппаратурой подавления радиолиний управления взрывными устройствами, прожектором-искателем с дистанционным управлением.


Общие виды и отделение управления второго образца специального бронированного автомобиля «Булат».






Тактико-технические характеристики специального бронированного автомобиля СБА-60-К2 «Булат»

Характеристика Значение

Экипаж+десант, чел 2+8

Полная масса, кг 15900

Длина, мм 8025

Ширина по корпусу, мм 2500

Высота, мм 2600

Дорожный просвет, мм 385

Снаряженная масса, кг 12800

Двигатель:

– тип Дизельный с турбонаддувом

– объем, см3 10850

– мощность, л.с. (кВт) 240 (177) при 2200 об./мин

– максимальный крутящий момент, Нм 912 при 1300-1500 об./мин

– охлаждение Жидкостное

Емкость топливных баков, л 2x125

Коробка передач Механическая

Колесная формула 6x6

Тормоза Пневматические

Шины Пневматические, с регулируемым давлением воздуха

Максимальная скорость, км/ч 90

Внешний габаритный радиус поворота, м, не более 10,5

Базовый уровень противопульной защиты по ГОСТ Р 50693-96:

– периметр 6-й класс

– крыша и днище 5-й класс

– моторное отделение 5-й класс

«Запас по массе», который имеет «Булат» по сравнению с максимальной грузоподъемностью «материнского» КАМАЗа, можно оценить хотя бы по таким цифрам: у коммерческого KAMA3-43118 нагрузка на переднюю ось при полной массе составляет 5500 кг, на заднюю тележку – 15150 кг, у «Булата» – соответственно, 5300 и 10600 кг. Этот запас определяет возможность повышения защищенности – прежде всего, это касается противоминной защиты с доведением машины до стандарта MRAP.


* * *

Два построенных «Булата» представляют собой защищенные автомобили для перевозки личного состава, но разработчиком рассматриваются варианты размещения вооружения – например, башенной установки ПБУ-1 (аналогичная устанавливаемой на БТР-80) или дистанционно управляемой пулеметной установки, ракетного комплекса, т.е. превращения транспортного автомобиля в унифицированное «специальное шасси». Автомобиль может также послужить базой для подвижного пункта управления, бронированной медицинской или санитарно-эвакуационной машины – этому способствуют и размеры десантного отделения, и расположение кормовых дверей. Предложения о создании небольшого «семейства» поступают практически от всех разработчиков бронированных автомобилей. Такие бронемашины не могут заменить «военные» бронетранспортеры, они рассчитываются на решение транспортных и специальных задач в специфических условиях контртеррористических операций.

Уважаемые читатели! В «ТиВ» № 10 за 2012 г. была допущена ошибка: на 2-й стр. обложки на верхнем фото изображен специальный бронированный автомобиль, выполненный на шасси КАМАЗ (6x6) специалистами ЗАО «АСТЕЙС» (г. Набережные Челны). Тот же специальный автомобиль представлен на заставке статьи на стр.2 указанного номера журнала.


Первый образец бронированного автомобиля «Булат».

Фото предоставлены корпорацией «Защита».




Бронированный автомобиль "Булат" на выставке "Оборона и защита" в Нижнем Тагиле. 2012 г.

Фото А. Хлопотова.




БМП по-болгарски

Г. Б. Пастернак,

полковник в отставке, ветеран ГАБТУ


В начале 1980-х гг. я находился в должности начальника 3-го отдела Научно-технического комитета ГБТУ. Несмотря на то, что отдел занимался ОКР самого различного профиля, основное внимание было сосредоточено на создании новой перспективной боевой машины пехоты (ОКР «Басня»; в 1987 г. машину приняли на вооружение под индексом БМП-3). Это было вызвано тем, что принятая на вооружение БМП-2 (с 30-мм автоматической пушкой) на базе БМП-1 являлась, скажем прямо, тупиковым образцом, предельно перегруженным, неспособным нести другие виды вооружений с приличными характеристиками. Не было возможности даже слегка повысить ее бронезащиту (как известно, БМП-2Д с дополнительными экранами, выпущенная для 40-й армии в Афганистане, полностью потеряла плавучесть, при этом проблема повышения защищенности так и осталась нерешенной) или применить комплексы активной защиты.

Обстановка вокруг новой боевой машины пехоты складывалась предельно нервозной как со стороны идеологов гражданской промышленности вплоть до ВПК, так и руководящих управлений Министерства обороны. Причиной такого положения стала информация об интенсивных исследованиях, проводившихся в этом направлении в США и Германии (БМП «Брэдли» и «Мардер» соответственно). Даже 38 НИИ в Кубинке не считал работу Куганмашзавода по БМП «Басня» перспективной.

Наша цель должна была предельно отвечать государственной и военной доктринам, которые соответствовали фактическому состоянию армии: в условиях «холодной войны» над Европой был занесен мощный бронетанковый кулак (прежде всего – благодаря Советской Армии). И здесь скрывался, на первый взгляд, малозаметный подвох: европейские западные страны остерегались и принимали меры противодействия, препятствующие такому развитию событий (например, предполагались даже полосы ядерно-минных заграждений). Но у них существовал союзник – США, которому территория Европы была не так дорога, как собственная, и потому ее могли превратить в танконедоступную местность буквально несколькими точечными ударами по дамбам и плотинам рек. Соответственно, требовались боевые машины, уверенно преодолевающие водные заграждения (без инженерной подготовки берега), несущие эффективное вооружение и способные транспортировать подразделения линейных частей армии (мотострелков). Последняя задача также решалась одновременно для колесных бронетранспортеров по ОКР «Буйность», в рамках которой на них устанавливался дизельный двигатель вместо двух карбюраторных, практически не чувствительный к забрызгиванию крыши моторного отделения водой (не глох). Результатом этой ОКР стало принятие в 1986 г. на вооружение Советской Армии бронетранспортера БТР-80.

Вот в этой обстановке в 1982 г. в 10-м управлении Генерального штаба (ГШ) возникла потребность помочь «братьям по оружию» – болгарам. Надо было провести консультацию по созданной ими БМП-23, о которой я не имел ни малейшего представления. Когда меня ввели в курс дела, осталось непонятным, зачем я там нужен. Как объяснили, база болгарской машины – МТ-ЛБ. Пусть не обижаются заказчики этой машины ЦАВТУ МО,ноонейя знал тогда только войсковую шутливую расшифровку: «маленький, тесный, легкий, бесполезный». Какие консультации по этой машине я мог провести? На своей БМП болгары использовали 23-мм зенитный автомат от спаренной зенитной установки ЭУ-23, его заказчик – ГРАУ. Почему бы не привлечь соответствующих специалистов? Но пришлось ехать все же мне.

В Болгарии встретили очень хорошо, сразу показали новую машину. Оказалось, что ее собирают из всего, что получено от нашей страны по лицензиям, в частности: база – САУ «Гвоздика» (в отличие от МТ-ЛБ, удлиненная, с улучшенным бронированием), ночной прицел – аналогичен используемому на нашей снайперской винтовке, пушка-тоже наша, лицензионная, как и радиостанция.

Сел на место наводчика, осмотрелся и начал, как въедливый военпред, записывать недостатки, а их оказалось немало. На третьем листе я одумался: основные замечания – неустраняемые. Зачем я их отмечаю? Забрал листочки и больше их никому не показывал. Обратился к разработчикам: чем могу быть им полезен (главный конструктор машины, как оказалось, являлся специалистом по стрелковому оружию)?

Оказалось, что болгары хотели бы поставить стабилизатор вооружения на эту машину, в связи с чем накопилось много вопросов, но по-русски они их толком сформулировать не могут. А по-болгарски я ничего не могу понять: посмотрел на один из письменных вопросов, вроде бы уяснил суть. Ответил на него на русском. Болгарские коллеги подтвердили, что я все правильно понял. Тогда я попросил дать мне все имеющиеся вопросы на вечер в гостиницу.

На следующее утро удалось благополучно ответить на все поставленные (примерно 40) вопросов по стабилизатору, которые, однако, не касались тех проблем, которые скрывались в самой конструкции БМП-23. Ее среднюю часть занимал двигатель, а башню болгарские специалисты сдвинули к корме, что сделало стабилизатор почти бесполезным: угол снижения пушки практически отсутствовал, а баллистика пушки – высокая, при подъеме носовой части машины при движении на местности ствол пушки большую часть времени будет стоять на упоре. Другая проблема выявилась, когда я проехал на БМП-23: небольшая ямка, которую я на БМП-2 и не заметил бы, привела к травме колена, чему способствовал овальный вращающейся и не имеющий в тот момент стопора люк (меня так крутануло в этом люке, что я не удержался, стукнувшись обо что-то внутри). Посмотрел на подвеску – ход опорного катка до упора составлял не более 110 мм! Ударные нагрузки на корпус машины стабилизатору тоже ни к чему – он в эти моменты не работает. Еще одна проблема выявилась при осмотре МТО: оказалось, что электрогенератор даже при этой нагрузке дышит на ладан. Краска над генератором на крышке МТО обгорела из-за его перегрузок, какой уж тут стабилизатор.А установка мощного генератора потребовала бы новой модификации дизельного двигателя (мощность привода генератора следовало удвоить).

Проведенный перед поездкой инструктаж ограничил меня в возможности ссылаться на наши разработки по БМП-2 и, тем более, по БМП «Басня», поэтому я находился в сложном положении, хотя от души хотел как-то помочь «братушкам». Но как поможешь, если казенная часть пушки прокачивается между ног наводчика: работа стабилизатора в этом случае гарантирует получение травмы, а при движении вибрации оказались столь велики, что ни одной цифры на радиостанции не удалось разглядеть.

На следующий день нас с представителем 10-го управления ГШ вывезли на директриссу для демонстрации боевых возможностей. На расстоянии около 700 м стояла мишень, имитирующая амбразуру ДОТа. Вооружившись биноклем, я обнаружил, что примерно в километре за целью находятся постройки и, хотя людей не видно, показалось, что это что-то жилое. Болгары подтвердили – это офицерские сады. «А какже…?» «Датам сейчас никого нет!» Ну, ладно, при четком взаимодействии… «Но что там дальше по директриссе? Кажется стадо коров?» «Да оно далеко, много раз стреляли, происшествий не было. Животные в районе излетной дальности снарядов». Запретить им стрелять я не могу.

Две-три очереди по цели не привели к попаданию. Спросил о характеристике рассеивания. Говорят, что в характеристике пушки стоит 2 ду. Эти данные взяты из паспорта на спаренную ЭУ-23. Такая кучность требовалась для стрельбы по самолетам с данным комплексом прицеливания. Если установить в башню один автомат из спаренной установки без понимания требований, то можно получить и 3 ду, и больше. А сколько реально на этой машине? Не знают. Ведь даже 2 ду для БМП уже очень плохо, а если пушка еще и неправильно установлена…

Решили проверить на практике, а болгарские специалисты и представления не имеют, как это сделать. Говорю, давайте поставим на сто метров лист фанеры с габаритами 2x3 м. Оказалось, нет у них фанеры. А вон плакат – по нему можно? Можно, говорят. Стрельнули по нему, а он, имея размеры более метра по высоте и ширине, не уловил и половину очереди, в то время как при стрельбе из БМП-2 попадания всей очереди из 10 выстрелов я закрывал на фанерном щите полковничьей папахой. Оказалось, что болгарские разработчики вообще не занимались отработкой кучности стрельбы.

Спрашиваю, можете изготовить сейчас кольцо массой 500 г, чтобы одевалось с зазором 2-3 мм на ствол пушки? Можем. Ждем, и через час приносят кольцо массой 50 грамм! Делать нечего, берусь за ящики с ЗИП, нахожу кусок чего-то – по форме малоподходящий – остается мелочь, проволока. На наших полигонах ее навалом, любых диаметров, а здесь хоть шаром покати. Примерно еще через час нашли небольшой кусок проволоки, и мне удалось кое-как примотать ЗИПовскую находку сверху на дульную часть ствола, сообщив присутствующим, что эффект повышения кучности произойдет только в вертикальной плоскости. И сел в лужу. Вспомнились невольно слова Черчилля: «…Хороший политик с высокой долей вероятности может предсказать будущее, но затем с еще большей достоверностью объяснит, почему это не произошло». Вся очередь оказалась в плакате, да и еще с запасом: за время очереди груз, повернувшись вокруг ствола пушки, сполз вниз, повлияв и на кучность в горизонтальной плоскости.

После этого меня познакомили с товарищем, установившим эту пушку: он, к моему удивлению, оказался не просто туляком, но и владельцем советского паспорта. Хорошо владеющий русским языком (хотя с заметным акцентом), он без труда понял, какую обвязку пушки надо смастерить, чтобы добиться максимальной кучности. Для этого требовалась конструкция, которая удерживала бы груз (кольцо) в зоне пучности колебаний ствола после выстрела с небольшим зазором на нем и имела собственную частоту колебаний на порядок выше собственных колебаний пушки.

Расстались вполне дружелюбно, если не считать, что на прощальном вечере отсутствовали упомянутый туляк, расстроенный и удрученный случившимся, да и директор института, не получивший от меня одобрения конструкции БМП-23 и обидевшийся до глубины души.

Впоследствии генерал-полковник Ю.М. Потапов распорядился передать болгарам два боевых отделения БМП-2с30-мм пушкой, которые они быстро установили на свои машины и вывели их на парад, хотя полагаю, что в тот момент такая установка не была обеспечена ни углами склонения, ни электроэнергией, ни динамикой ходовой части.

Мне довелось изложить свои доводы заместителю министра по вооружению Болгарии, однако он посчитал их несерьезными.

Не это ли безразличие к «несерьезным» деталям – причина того, что попытки Болгарии продать свою продукцию другим странам терпят крах.

Прошло какое-то время, и судьба забросила меня снова в Болгарию – кажется, в бесплодной попытке отработать единые требования к машинам обслуживания и ремонта танков в системе армий Варшавского Договора.

Мое присутствие болгарские «бээмпешники» каким-то образом вычислили, сообщив, что все сделали, как мной было нарисовано, но сдать машину по-прежнему не могут. Просили подъехать на полигон, где происходил отстрел. Но как это осуществить, если я был главой делегации, а шло совещание? Их предложение: отлучиться на полигон на час-полтора, оставив для видимости за столом свою тужурку и фуражку.

Никогда на «копейке» не ездил с такой скоростью – за 120 км/ч. Надо сказать, туляк-конструктор сделал устройство «поддержки» ствола идеально, но не сообразил, как его регулировать для отработки кучности. Я спросил его, где на мишени первый снаряд в очереди? Не знает. Тогда я предложил нанести на него красную краску. Поискали – нет на полигоне, есть только черная, но ведь дырки в щите и без того черные. Намазали первый снаряд погуще, гаечный ключ в руки – и первая машина сдана, вторую машину сдал сам туляк. Меня – в «копейку» и – на осиротевший стул: потеря для совещания невелика, ибо о совместном едином подходе мы так и не договорились – сказалась специфика армий и стран.

А на снимках современных БМП-23 армии Болгарии хорошо видна «обвязка» ствола автоматической пушки, существенно улучившая показатели кучности пушки на этой машине.



Хорошо видимая конструкция на стволе 23-мм пушки БМП-23 обеспечивает кучность стрельбы в автоматическом режиме.


Макетный образец БМП-30 с боевым отделением от БМП-2. Положение двигателя машины в середине ее корпуса определило размещение боевого отделения (башни) в корме машины.

Творцы отечественной бронетанковой техники

К. Янбеков

См. «ТиВ» №10-12/2005г., №1/2006г.,№11/2007г., №3,5/2008 г., №7/2009 г., №1,2/2011 г., №1-4,6-10/2012г.


Использованы фото из архивов В.А. Кравцевой, М.В. Павлова и автора»

Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот

К 100-летию со дня рождения

Автор и редакция выражают глубокую благодарность В.А. Кравцевой, С.В. Малина и В.А. Белозерову за неоценимую помощь, оказанную при подготовке статьи.

После Великой Отечественной войны в нашей стране широко развернулись работы по образцам вооружения и военной техники для ВДВ. Если говорить о бронетанковой технике, то основные усилия сосредоточили на создании противотанковой самоходной артиллерийской установки. Одним из первых к решению этой задачи приступило Особое конструкторское бюро при Инженерном комитете Сухопутных войск (ОКБ ИК СВ) под руководством Анатолия Федоровича Кравцева.

Легкобронированная «самоходная плавающая установка К-73» (или «плавающая авиадесантная самоходная артиллерийская установка АСУ-57П») разрабатывалась в ОКБ ИК параллельно с бронетранспортером К-75. В 1949 г. на Военно-ремонтном заводе №2 ГБТУ (г. Москва) изготовили первый опытный образец машины. Второй опытный образец предназначался для проведения артиллерийских испытаний на ГНИАП ГАУ. Проектировался, но не был реализован в металле вариант АСУ-57ПТ, предназначенный в том числе для буксировки артиллерийских систем.

Для самоходной артиллерийской установки К-73 (АСУ-57П) открытого типа А.Ф. Кравцев выбрал схему компоновки с передним расположением силовой установки и кормовым – совмещенных боевого отделения и отделения управления.

Клепано-сварной корпус был открытым сверху и закрывался съемным брезентовым тентом. Передний край тента мог приподниматься для лучшего обзора местности. Лобовые листы корпуса были изготовлены: верхний – из 8-мм стали (угол наклона – 42’); средний – из 6-мм стали (угол наклона – 25'); нижний – из 4-мм стали (угол наклона – 45"). Бортовые стальные листы толщиной 4 мм устанавливались вертикально. Толщина днища (лист из дюралюминия) составляла 3 мм. Вертикальная задняя стенка толщиной 1,5 мм и надгусеничные полки были выполнены из дюралюминия. Для герметизации машины все люки снабжались резиновыми прокладками.

В носовой части корпуса размещался волноотбойный щиток, изготовленный из дюралюминия. При движении самоходной установки по суше щиток поворачивался и прижимался к корпусу. Для снижения попадания атмосферного воздуха в послевинтовую струю воды на задней стенке корпуса имелся дюралевый поворотный щиток гребного винта, который опускался при входе машины в воду.

В качестве силовой установки использовался карбюраторный шестицилиндровый двигатель от грузового автомобиля ГАЗ-51 Н с его системами питания топливом, смазки, охлаждения и запуска. Силовая установка была отделена от отделения управления и боевого отделения перегородкой.

Топливный бак располагался слева от двигателя, был выполнен из дюралюминия и протестирован 8-мм специальной резиной, препятствующей вытеканию бензина в случае пробития бака пулей. Двигатель мощностью 70 л.с. (51 кВт) обеспечивал максимальную скорость движения на суше 54 км/ч, а на плаву – 7,8 км/ч. Пуск двигателя осуществлялся с помощью электростартера. Система зажигания – батарейная. Для облегчения пуска двигателя в условиях низких температур служил котел-подогреватель от автомобиля ГАЗ-51. Запас хода К-73 (АСУ-57П) по шоссе достигал 234 км, по грунтовым дорогам с ухабами – 134 км, на плаву – 46 км.


Первый образец самоходной установки К-73 (АСУ-57П) на испытаниях 1950 г.


К-73 (АСУ-57П) с поднятым волноотражательным щитком.


При движении машины по суше воздух, охлаждавший радиатор, поступал через воздухозаборный люк в передней части крыши корпуса над радиатором и с помощью вентилятора отводился из моторного отделения через левый и правый воздуховоды с жалюзи. На плаву воздухозаборный люк герметически закрывался створками, воздуховоды приподнимались (для исключения попадания забортной воды), а забор воздуха для охлаждения моторного отделения осуществлялся из боевого отделения вентилятором.

В состав механической трансмиссии входили: главный фрикцион сухого трения (сталь по ферродо); трехходовая, четырехступенчатая коробка передач; главная передача; два бортовых фрикциона с ленточными тормозами плавающего типа; два одноступенчатых бортовых редуктора; главный и бортовые карданные валы. Главный фрикцион (сцепление), коробка передач (за исключением ступиц вала коробки) и шарниры карданных валов были заимствованы у ГАЗ-51.

Маневрирование К-73 на плаву механик- водитель производил с помощью штурвала. При этом через привод осуществлялось горизонтальное отклонение трехлопастного гребного винта, который устанавливался на внешней поворотной части валопровода, смонтированного на задней стенке корпуса машины. Отклонение валопровода с винтом обеспечивало рабочий угол поворота машины 24°. При движении по суше внешняя часть валопровода с винтом убирались в специальную нишу, размещенную слева (по ходу движения) в задней стенке корпуса.

Подвеска машины была индивидуальной, торсионной, с гидравлическими амортизаторами на ее последних узлах. Гидравлические амортизаторы имели такую же конструкцию, как и амортизаторы легкового автомобиля ЗИС-110. В состав гусеничного движителя входили шесть однодисковых опорных катков с наружной амортизацией, два направляющих колеса, два литых ведущих колеса кормового расположения и две мелкозвенчатые гусеницы с цевочным зацеплением. Среднее удельное давление на грунт составляло 0,475 кг/см² .

К-73 могла преодолевать вертикальную стенку высотой 0,54 м и ров шириной 1,4 м. Максимальные углы подъема и спуска составляли 28°.

Экипаж К-73 состоял из трех человек. Рабочее место механика-водителя размещалось справа от пушки, за ним находилось рабочее место заряжающего, слева от пушки – командира машины (он же наводчик). Боевое отделение сверху закрывалось съемным брезентовым тентом. Наблюдение за местностью механик-водитель осуществлял через смотровой блок в лобовом листе корпуса и смотровую щель в правом борту корпуса машины. В боевой обстановке командир наблюдал за местностью через смотровые щели в лобовом и бортовом листах корпуса.

Основным оружием К-73 являлась 57-мм пушка 4-51, оснащенная эффективным щелевым дульным тормозом для уменьшения отдачи, что было особенно важно при стрельбе с воды. Пушка устанавливалась в специальной сварной раме, приваренной к бортам корпуса. По условиям компоновки пушка была смещена влево на 100 мм относительно продольной оси машины. Высота линии огня составляла 1160 мм. Вспомогательным оружием являлся спаренный с пушкой 7,62-мм пулемет СГ-43. Кроме того, в комплект машины входили 7,62-мм пистолет-пулемет ППС, ручные гранаты Ф-1 и сигнальный пистолет СПШ. При стрельбе из спаренной установки использовался телескопический прицел ОП2-8. Углы наводки спаренной установки по вертикали находились в пределах от – -4°30' до +15°, по горизонтали – в секторе 16°. Наводка спаренной установки осуществлялась с помощью механизмов с ручным приводом. Прицельная скорострельность из пушки достигала 7 выстр./мин. Для крепления 4-51 в походное положение имелся специальный стопор и подкосы. Расстопорение пушки производилось с места командира с помощью тросового привода.


Общий вид самоходной установки АСУ-57ПТ (проект).


Размещение основных агрегатов АСУ-57П.

1 – бензобак; 2 – двигатель; 3 – радиостанция; 4 – главный фрикцион; 5 – коробка передач; 6 – сиденье командира; 7 – сиденье механика-водителя; 8 – передняя боеукладка; 9 – сиденье заряжающего; 10 – задняя боеукладка; 11 – боковой карданный вал; 12 – главная передача; 13 – винт; 14 – бортовой фрикцион.


Боекомплект к пушке состоял из 30 выстрелов с бронебойно-подкалиберными, бронебойными и осколочными снарядами, боекомплект к пулемету – из 400 патронов, к пистолету-пулемету – 315 патронов, к сигнальному пистолету – восьми сигнальных патронов. В двух укладах размещались восемь ручных гранат.

К-73 (АСУ-57П) была приспособлена для десантирования парашютным способом на платформе отдельно от экипажа и посадочным способом планером Як-14.

Для связи использовались радиостанция 10-РТ-12 и танковое переговорное устройство ТПУ-47.

Электрооборудование было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение бортовой сети – 12 В. В качестве источников электроэнергии использовались две аккумуляторные батареи ЗСТЭ-100 и генератор ГТ-1500.

Для тушения пожара в машине имелся углекислотный огнетушитель ОУ-2.

Внешняя связь осуществлялась с помощью радиостанции 10РТ[1].

В соответствии приказом военного министра СССР от 11 февраля 1950 г. на НИИБТ Полигоне с 1 апреля по 5 июня 1950 г. состоялись полигонные испытания опытного образца авиадесантной установки АСУ-57П. Комиссию по испытаниям возглавлял генерал-майор инженерно-танковой службы Н.Н. Алымов (зам. председателя комиссии – генерал-майор танковых войск Б.Д. Супян). Инженерный комитет представлял инженер-полковник А.Ф. Кравцев.



Первый образец самоходной установки К-73 (АСУ-57П) на испытаниях 1950 г.



Общий вид самоходной установки АСУ-57ПТ с 85-мм пушкой на буксире (проект).


Испытания опытного образца АСУ-57П проводились по программе, утвержденной начальником ГБТУ СА. Целью испытаний являлось:

– определение тактико-технических характеристик опытного образца и их соответствие тактико-техническим требованиям;

– оценка конструкции опытного образца и определение надежности отдельных агрегатов и механизмов, удобства их монтажа, демонтажа и обслуживания, а также проведения профилактических осмотров;

– определение эффективности огня по различным целям стрельбой с места и с ходу, удобства ведения огня и скорострельности, надежности установочных частей артсистемы, прицельных приспособлений и пулемета, влияния выстрела на устойчивость артустановки, влияния дульной волны на экипаж;

– определение возможности форсирования с хода водных преград в различных условиях состояния берегов и прибрежных участков;

Ходовые испытания проводились на испытательной базе Полигона, а испытания на плаву-на Пироговском водохранилище и р. Москва. Определение углов входа в воду и выхода из воды проводилось на р. Москва, в районе д. Агафоново.

За время испытаний АСУ-57П прошла 1672 км по суше, из них по шоссе – 500 км, по грунтовым дорогам – 1102 км, по бездорожью – 70 км. На плаву было преодолено 104 км.

В заключении по полигонным испытаниям говорилось, что опытный образец авиадесантной плавающей самоходной артиллерийской установки АСУ-57П конструкции ОКБ при ИК СА в основном соответствует определенным тактикотехническим требованиям. В пределах пробега в 1000 км узлы и агрегаты АСУ-57П показали себя надежными в работе. К наиболее существенным отступлениям от ТТТ относились превышение веса на 90 кг (3340 кг вместо 3250 кг), отсутствие механического насоса для откачки воды и легкосъемного приспособления для улучшения проходимости.

Кроме того, АСУ-57П по ряду параметров превзошла последний образец машины подобного типа АСУ-57 конструкции завода №40, проходивший испытания в 1949 г. По сравнению с АСУ-57 завода №40 машина конструкции ОКБ при ИК СВ имела следующие преимущества:

– выполнена плавающей (при этом ее вес не превышал вес АСУ-57 завода №40);

– имела 7,62 мм пулемет СГ-42, спаренный с пушкой;

– отличалась более удобным размещением орудийного боекомплекта, который мог быть увеличен;



Опытный образец самоходной установки К-73 (АСУ-57П) после доработок.




Первый образец самоходной установки К-73 (АСУ-57П). Вид сзади. На фото справа: опытный образец К-73 после доработок. В настоящее время эта машина находится в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в Кубинке.


– обладала лучшей подвижностью (средняя скорость по шоссе составляла 48 км/ч вместо 26,3 км/ч у АСУ-57);

– имела больший запас хода (234 км по шоссе вместо 162 км);

– двигатель и главный фрикцион автомобиля ГАЗ-51 были более надежными в работе по сравнению с указанными агрегатами автомобиля М-20, использованными в АСУ-57;

– оснащалась серийной коробкой передач автомобиля ГАЗ-51 (вместо специальной у АСУ-57);

– все опорные катки, торсионы и балансиры были взаимозаменяемыми;

– расстопорение пушки производилось экипажем без выхода из машины.

В то же время, представленная на испытания АСУ-57П имела целый ряд конструктивных и производственных недостатков, снижающих ее боевые качества. К основным из них относились:

– недостаточная герметичность корпуса;

– возможность проникновения внутрь корпуса пуль и свинцовых брызг через амбразуры пушки, пулемета и прицела;

– наличие выштамповок в днище под картером двигателя и бортовыми фрикционами;

– недостаточная прочность боеукладки и установочных частей для пушки;

– отсутствие у командира машины скошенного блока для наблюдения вперед;

– низкая надежность клиноременной передачи двигателя (на испытаниях ремни заменялись три раза);

– неудовлетворительная работа системы подогрева двигателя;

– невозможность прямолинейного движения машины на плаву;

– отсутствие фиксированного положения штурвала в рабочем диапазоне;

– большие помехи приему радиопередач из- за отсутствия экранировки электрооборудования;

– низкая надежность приборов освещения и вспомогательной аппаратуры из-за отсутствия амортизации.

Подводя итоги, комиссия посчитала целесообразным организовать изготовление опытной партии машин для войсковых испытаний при условии устранения выявленных недостатков и получения положительных результатов артиллерийских испытаний на ГНИАПе ГАУ [1] 1* . Хотя данные об артиллерийских испытаниях разыскать не удалось, известно, что они состоялись и прошли успешно.

Из воспоминаний ветеранов ОКБ ИВ Б.П. Бабайцева и Н.Л. Константинова следует, что повторные испытания (водоходные качества проверялись также на Пироговском водохранилище) прошли даже более успешно, чем предыдущие. Анатолий Федорович Кравцев, будучи мастером вождения, в полной мере продемонстрировал комиссии все достоинства машины.

Испытания показали, что самоходная установка АСУ-57П конструкции ОКБ ИК существенно превосходила существовавший аналог, и создатели закономерно рассчитывали на победу – принятие машины на вооружение. Однако эти надежды не сбылись. Постановлением Совета Министров СССР (вероятно, постановление Совета Министров СССР от 12.09.1951 г. или от 16.09.1953 г.) было принято решение о передаче всей конструкторской документации и опытного образца на завод №40 – в КБ ММЗ, которое возглавлял Н.А. Астров. С сентября 1951 г. там работали над плавающей модификацией самоходной установки АСУ-57. Первый опытный образец плавающей САУ «Объект 574» (или АСУ-57П) построили в ноябре 1952 г.

Один из опытных образцов К-73 был передан в Военно-исторический музей бронетанкового вооружения и техники (п. Кубинка), где его можно увидеть и сегодня.


1* Результаты артиллерийских испытаний на ГНИАП ГАУ в данном заключении не отражены, так как на момент его составления второй опытный образец АСУ-57П еще не был готов.





Один из опытных образцов самоходной установки К-73. Хорошо виден поворотный щиток гребного винта, смонтированный на задней стенке корпуса.



А.Ф. Кравцев демонстрирует возможности опытного образца К-73 по преодолению водных преград.


Загрузка К-73 (АСУ-57П) в десантый планер Як-14М. 1950 г.


Литература

1. Заключение по полигонным испытаниям опытного образца авиадесантной плавающей самоходной артиллерийской установки АСУ-57П конструкции ОКБ ИК СА, изготовленной Военно-ремонтным заводом №2 ГБТУ. – НИИБТП MB СА, 1950.-45 с.

Первые средние

М. Павлов, И. Павлов


Иллюстрации из архива авторов.

Окончание. Начало см. в«ТиВ»№10/2012 г.

Маневренные танки Т-12 И Т-24

Испытания и доработки

Поскольку изготовление опытного танка Т-12 на ХПЗ велось параллельно с разработкой чертежей конструкторским бюро ОАТ, то имели место частые задержки из-за несвоевременной подачи чертежей в производство. Для ускорения работ в Центральное конструкторское бюро с ХПЗ откомандировали нескольких конструкторов.

Отдельные механизмы и корпус танка на заводе изготовили раньше срока, и в августе- сентябре 1929 г. они были предъявлены артиллерийскому приемщику УММ В.М. Иванову для испытаний. К этому времени собрали распорный механизм, гусеницу, нижние и верхние каретки, тормоз, ведущее колесо и ленивец, малую и большую башни, коробку передач, корпус, рычаги управления, вентилятор, двигатель, радиатор, главный фрикцион, глушитель и баки. Собранные узлы в основном уже смонтировали в машине, а окончательную сборку планировали закончить к 12-й годовщине Октября. Однако во время испытаний коробки передач и двигателя был выявлен ряд существенных недостатков, потребовавших изменения конструкции отдельных частей и введения дополнительных механизмов.

К устранению недостатков и дефектов приступили немедленно, но сборка первого Т-12 на ХПЗ затянулась до декабря 1929 г. (только изменение конструкции системы охлаждения двигателя и коробки передач задержала сборку танка на два месяца). К15 декабря того же года танк был полностью готов.

21 декабря 1929 г. танк Т-12 впервые вывели из цеха и в течение 20 мин испытывали его на ходу. Выявилась ненадежная работа тормозов, коробки передач и системы охлаждения двигателя. Испытание 23 декабря закончилось«…поломкой валика коробки шестерен. Нагревание при испытании в течение 1,5 часов не было сильным, но мотор работал с остановками и был мороз в 15 градусов при пурге. Выявилась слабость тормозов и неудобность маневрирования и некоторые дефекты в ходовой части (ленивец)». По результатам испытаний в конструкцию машины внесли ряд улучшений.

На ходовых испытаниях танка 6 января 1930 г. были получены положительные результаты. Однако тормоза вновь показали себя неудовлетворительно, что задержало дальнейшее проведение испытаний. Только в начале февраля этот недостаток устранили, и заводские испытания танка под руководством помощника начальника тракторного цеха С.Н. Махонина и начальника КБ И.Н. Алексенко были продолжены 17, 20 и 21 февраля 1930 г.

Испытания 25 и 26 февраля 1930 г. проходили в присутствии смешанной комиссии из представителей Машинообъеднения (Коваленко), Мобилизационно-планового управления ВСНХ СССР (Кононенко) и Управления механизации и моторизации РККА (К.Б. Калиновской) с участием И.Н. Алексенко, С.Н. Махонина и С.П. Шукалова (как представителя от ОАТ), а также артприемщика В. М. Иванова. Комиссия провела окончательные заводские испытания«… на разных скоростях в течение 2 час. 35 мин. была опробована способность машины брать подъем. При этом обнаружено недостаточное сцепление с почвой вследствие отсутствия шпор (постоянные шпоры оказались низкими), что затруднило преодоление подъема в 35-40 градусов.

26 февраля … испытание продолжалось в течение 10 мин. наЗи4 скорости. Внезапная остановка и последующее явление перемены направления движения при выключенных скоростях… показали на заедание центрального вала – и испытание было прекращено…

Указанными выше испытаниями представители ОАТ, УММ и МПУ считают заводские испытания опытного образца законченными с тем, чтобы завод приступил к переделкам, предусмотренным к весеннему испытанию».

Очередные испытания танка и его осмотр состоялись 14 и 15 марта 1930 г. По их результатам комиссией ГКБ ОАТ к соответствующему акту были составлены следующие замечания: «Комиссия ГКБюро ОАТ считает, что впредь до постановки в корпус следующих механизмов:

1 – новой коробки передач на роликовых подшипниках;

2 – нового вентилятора с улиткой на крыше;

3 – новых проверенных тормозов, дальнейшие испытания всей машины в целом являются бесполезными…».


Маневренный танк Т-12 на испытаниях. Июнь 1930 г.


Надо сказать, что согласно постановлению распорядительного заседания Совета труда и обороны (СТО) СССР от 13 октября 1929 г., параллельно с постройкой опытного образца ХПЗ должен был вести организацию серийного производства новых танков и в 1929/1930 гг. изготовить 30 Т-12. Всего по плану на 1929/30- 1932/33 гг., утвержденному этим постановлением, для удовлетворения потребностей Народного комиссариата по военным и морским делам СССР предполагалось изготовить 1395 танков Т-12(в 1929/30-30,1930/31 -150,1931/32 – 500,1932/33 – 720 машин). Помимо ХПЗ, к выпуску Т-12 планировалось подключить брянский завод «Красный Профинтерн» (из общего количества запланированныхтанков на нем предполагалось изготовить 505 машин). Производство двигателей должно было осуществляться на заводе №29 Авиатреста (г. Запорожье).

В декабре 1929 г. план заказов на 1930/31 – 1932/33 гг. был скорректирован в сторону увеличения (письмо начальника УММ РККА начальнику МПУ ВСНХ СССР №900217 от 22 декабря 1929 г.). Так, в частности, средних (маневренных) танков планировалось изготовить: в 1930/31 – 300, в 1931/32 – 1000 и в 1932/33 – 1100. Но эти планы остались нереализованными: ХПЗ на тот момент не имел опыта подобных работ, квалифицированных кадров, соответствующих станков, оборудования и материалов. При этом в декабре 1929 г. – январе 1930 г. с завода «Красный Профинтерн» сняли заказ на Т-12.

Поэтому Машинообъединение, учитывая постановление СТО об изготовлении в текущем году валовой партии танков, дало задание ХПЗ приступить к изготовлению 15 танков по образцу опытной машины с изменениями, внесенными при окончательных заводских испытаниях. Срок сдачи – 1 октября 1930 г. В то же время Артиллерийское управление РККА так и не выдало заказ на изготовление 30 танков Т-12 по опытному образцу. В апреле 1930 г. было принято решение подключить к выпуску 300 машин по программе 1930/31 г., помимо ХПЗ, два готовившихся к введению в строй тракторных завода – Сталинградский и Челябинский.

Дальнейшие заводские испытания доработанной машины состоялись 2 апреля 1930 г.: «Танк, пройдя своим ходом 2 км по мягкому грунту, остановился по причине поломки в трансмиссии». Завод в очередной раз приступил к устранению недостатков. В мае того же года на ХПЗ им. Коминтерна был отправлен сотрудник МПУ Машинообъединения инженер Медведников, который докладывал руководству Управления: «…Конструктивные изменения, внесенные ОАТ в машину, почти все произведены, осмотрены и проверены дифференциал и коробка скоростей, поставлены сервоаппараты, новый вентилятор.

Машина уже ходила на заводские испытания. Вентилятор охлаждает удовлетворительно. Тормоза работают, но поворачиваемость машины стала хуже, что т. Наконечный просил особо отметить. Причину ухудшения поворачиваемо- сти завод себе еще не уяснил. Новая гусеница еще не поставлена, сама гусеничная лента заканчивается изготовлением. Задержалось в цеху изготовление роликов и ролики еще не отправлены в Ленинград для заливки резиной. По словам т. Махонина 17-18 мая он предполагает выехать с машиной на заводское испытание и к 20 мая назначить сдаточное испытание с вызовом комиссии заказчика.

План производства первой партии танков в количестве 15 шт. составлен, и сроки выпуска были намечены на октябрь, ноябрь и декабрь 1930 г.

Вследствие изменения в производственной программе завода первоначальный план подвергся некоторому изменению и сроки выпуска были отдалены до выпуска последних машин в феврале 1931 г.

Получаемые от ОАТ чертежи переделок имеют в большинстве характер компоновочный и детальные рабочие чертежи должны быть разработаны заводским конструкторским бюро. В настоящее время это бюро состоит из пяти человек и не в состоянии выполнить всю эту работу, каковая падает на него в связи с изменением конструкции машины. Нужно пополнить минимум 15 человек, из которых 5-6 человек должны быть опытными в этой части конструкторами.

По заявлению завода, внутренними силами завода усилить конструкторское бюро не представляется возможным и завод просит Машинообъединение об оказании ему срочного содействия по усилению конструкторского бюро извне…

Беря за основу, что готовность чертежей корпуса будет в июне месяце, мы имеем первый корпус в ноябре месяце, срок который сразу устанавливает, что начало выпуска машин не может быть ранее января 1931 г.».



Маневренный танк Т-12 на испытаниях. Июнь 1930 г.



Испытания танка продолжились 28 апреля, а также 5 и 9 мая 1930 г. К моменту их проведения на Т-12 были установлены:

– более мощный вентилятор, осуществлявший забор охлаждающего воздуха в кормовой части корпуса, проход его через радиатор системы охлаждения и выброс из моторного отделения у правого борта;

– новая коробка передач с роликовыми подшипниками для центрального вала вместо скользящих втулок и с ребристой алюминиевой крышкой картера;

– новая система привода управления тормозами и двумя сервоаппаратами и двумя рычагами управления (как для торможения, так и для поворота) вместо ножной педали и рулевой колонки;

– упорядоченная система смазки и водоотводящих труб;

– усовершенствованные тормоза;

– бортовые редуктора с новой, более жесткой крышкой.

В июне 1930 г. на ХПЗ поступила 45-мм пушка конструкции Соколова с плечевым упором, которую сразу же установили в башне танка. До этого Т-12 испытывался только с пулеметным вооружением. По распоряжению заместителя председателя МПУ Машинообъединения Доценко 3 июля 1930 г. машину направили в Москву (через склад №37) для демонстрации военному командованию. Одновременно Машинообъединение дало согласие на проведение ответственных длительных испытаний. Однако дирекция ХПЗ выступила категорически против передачи машины УММ на испытания, к которым она еще была не готова. В письме завода сообщалось: «После демонстрации машина должна быть срочно возвращена на завод, где совместно с ГКБ ВООП должны быть произведены окончательные конструктивные изменения, после чего будут произведены заводские испытания и сдача артприемщику».

11 июля 1930 г. танк осмотрели народный комиссар по военным и морским делам К.Е. Ворошилов, начальник УММ РККА И.А. Халепский и начальник научно-технического комитета УММ РККА Г.Г. Бокис. В целом новая машина получила высокую оценку и была оставлена в Москве для испытаний. 12 июля состоялись стрельбы из 45-мм пушки танка.

Испытания Т-12 продлились до середины августа 1930 г., по результатам которых он был рекомендован для принятия на вооружение с учетом устранения выявленных недостатков. Всего по докладу начальника испытательной группы С.А. Гинзбурга на производственном совещании НТК УММ РККА 13 августа 1930 г. было отмечено 37 недостатков и предложены меры по их устранению. К основным недостаткам отнесли «перегрев моторной группы по смазке и охлаждению, а также перегрев коробки передач». Но эти недостатки были неизбежными, так как на Т-12 только учились и приобретали опыт конструкторы и производственники.


Проект танка Т-24. Весна 1930 г.



Заводской металлический макет танка Т-24.


Серийный Т-24

Еще во время изготовления опытного образца танка Т-12 в 1929 г. Штабом РККА под руководством В.К. Триандофилова и Н.М. Роговского была разработана и принята на заседании РВС СССР 18 июля 1929 г. «Система танко-тракторно-авто-броне-вооружения РККА». Система предусматривала создание самостоятельных механизированных соединений и определяла требования к образцам боевых машин, которые должны были войти в состав этих соединений. Типы боевых и вспомогательных машин были в значительной мере определены на основании обстоятельного изучения опыта создания иностранных армий применительно к нашим специфическим условиям.

Согласно требованиям, предъявляемым к среднему танку, боевая масса машины не должна была превышать 15-16 т, а броня – обеспечивать защиту экипажа от 37-мм снарядов с начальной скоростью 700 м/с на дальностях свыше 750 м. Танк надлежало вооружить 45-мм пушкой и тремя пулеметами с боекомплектом 100 выстрелов и 5000 патронов. Предусматривались максимальная скорость 25-30 км/ч, запас хода 200 км и экипаж из четырех-пяти человек. Опытный образец «маневренного» танка Т-12 по своим боевым и техническим характеристикам уже не соответствовал этим требованиям.

Для решения задачи дальнейшего развития бронетанкового вооружения 22 ноября 1929 г. приказом Реввоенсовета СССР было создано Управление механизации и моторизации (УММ) РККА. Первым начальником УММ РККА назначили командарма 1 ранга И.А. Халепского. Управлением были разработаны и приняты к реализации перспективные планы оснащения Красной Армии бронетанковым вооружением и техникой. В результате в конце 1929 г. ГКБ приступило к созданию усовершенствованного варианта маневренного танка.

Весной 1930 г. в ГКБОАТ под руководством С.П. Шукалова при участии конструкторов ХПЗ подготовили проект танка, получившего обозначение Т-24 (первоначально он именовался «Т-12 улучшенный»), В проектировании принимали участие В.И. Заславский и Б.ААндрыхевич. Приспособление двигателя М-6 и разработку отдельных узлов моторной установки выполнил специально приглашенный для этой цели А.А. Микулин. 28 мая того же года проект танка Т-24 направили председателю НТК Оружобъединения Адамсу для рассмотрения и утверждения.

На заседании РВС СССР, состоявшемся 13 августа 1930 г., было принято решение о постановке Т-24 на производство на ХПЗ с выпуском в 1930/1931 г. 300 машин, при этом первую опытную серию предполагалось изготовить уже в 1930 г. в количестве 15 танков (по 5 машин в октябре, ноябре и декабре). Для выполнения танковой программы МПУ ВСНХ обязывалось обеспечить завод двигателями М-6 в количестве 300 шт.

В этом же документе приводился план по выпуску Т-24 на 1932 г. в количестве 1600 шт.

Однако программа по выпуску машин в 1930/1931 г. заводом выполнена не была, поскольку только к 15 сентября 1930 г. чертежи танка Т-24 поступили на ХПЗ из УММ РККА. По вопросу выполнения заказа по Т-24 на ХПЗ 29 сентября 1930 г. состоялось совещание, на котором было принято решение о присутствии на заводе два раза в месяц главного конструктора ОРПО С.П. Шукалова для решения различных вопросов на месте до выпуска первой серийной машины. Кроме того, в распоряжение И.Н. Алексенко на аналогичный срок на временную работу в конструкторское бюро ХПЗ переводился один из опытных инженеров ГКБ, при этом само ГКБ находилось в готовности к разрешению различных затруднений, которые могли возникнуть на ХПЗ в ходе производства машины.

Помимо ХПЗ, производство танка Т-24 планировалось развернуть и на ЧТЗ, однако в январе 1931 г. это задание с ЧТЗ было снято.

6 января 1931 г. на ХПЗ прошло заседание правления завода по утверждению производственной программы танко-тракторостроения в 1931 г., на котором, в частности, было принято решение об изготовлении в минимальный срок (кустарным путем) 4-5 машин, после чего установить законченный тип конструкции Т-24.


Общий вид серийного танка Т-24.


Продольный разрез танка Т-24.


Первый корпус танка с Ижорского завода на ХПЗ поступил в конце января 1931 г. (акт приемки №1 от 28 января 1931 г.). В заключении по приемке говорилось: «Принимая во внимание, что присланный корпус первый, на котором должны выявиться все неполадки как на ГИЗ-е (Государственный Ижорский завод. – Прим. авт.), так и на ХПЗ, Комиссия считает возможным принять корпус № 1 условно, но обратить самое серьезное внимание ГИЗ-а на строжайшее выполнение временных технических условий…»

24 марта 1931 г. на ХПЗ в сборке находились уже три танка, а 31 марта была окончательно готова первая машина из опытной серии, которую опробовали работой на холостом ходу (без гусениц) и под нагрузкой – движением по кабестану на гусеницах. Второй танк изготовили 1 апреля 1931 г. Сборка остальных четырех машин (для которых к этому времени подали корпуса) задерживалась из-за отсутствия ряда деталей и механизмов.

При сборке и опробовании двух собранных танков были обнаружены различные дефекты. Основными причинами являлись низкое качество механической обработки деталей, недостатки конструкции самой машины (коробки передач, тормозов, вентиляторов системы охлаждения двигателя и др.), отсутствие необходимого опыта инженерно-технического персонала завода в части механической и термической обработки деталей, а также процессов сборки как механизмов, так и машины в целом.

Однако опыт сборки первых машин, несмотря на выявленные дефекты, показал, что при обеспечении скомплектованными и подогнанными механизмами сам процесс постройки Т-24 не представляет каких-либо трудностей. Тем не менее, по решению правительства, заказ на танки Т-24 в апреле 1931 г. был сокращен до 80, а затем и до 24 машин (постановление Комиссии обороны СССР от 23 мая 1931 г.) 2* .

К началу лета ХПЗ не сдал ни одного танка Т-24 представителям заказчика, так как по результатам заводских испытаний выявилась необходимость совершенствования его конструкции. К этой работе, помимо конструкторов завода, привлекли и представителей УММ РККА. В течение апреля-июня 1931 г. представители УММ РККА П.С. Озеров и В.И. Заславский внесли в конструкцию Т-24 около 200 различных изменений.

9 июля 1931 г. завод провел «большое испытание» танка Т-24 пробегом на 60 км, в ходе которого проверялась работа радиатора и вентилятора системы охлаждения двигателя, тормозов, определялись тяговые качества и предельные скорости, а также управляемость машины. При этом танк показал прекрасные тяговые качества (на второй передаче скорость движения составляла до 6 км/ч, на третьей – до 16 км/ч и на четвертой – до 27 км/ч). Радиатор и вентилятор системы охлаждения двигателя функционировали без замечаний (температура воды и масла не превышала допустимых значений). Не имелось замечаний и по работе тормозов: обеспечивалась хорошая поворачиваемость машины на месте на третьей и даже на четвертой скоростях.

В августе 1931 г. ХПЗ сдал заказчику всего три танка Т-24, окончательную сборку еще трех машин завод не смог завершить из-за отсутствия башен, которые к этому времени не поставил Ижорский завод. Недостающие башни на завод поступили только в сентябре. Всего до 15 октября 1931 г. Ижорский завод отправил на ХПЗ 25 больших и 25 малых башен.

Несмотря на все трудности 3* , к 1 декабря 1931 г. ХПЗ сдал 17 танков Т-24 и подготовил к сдаче еще три машины. Еще три танка находились в сборке. По состоянию на 22 декабря 1931 г., 16 танков были отправлены в части, три находились в переборке, четыре – в стадии сборки и два прошли контрольные испытания. Таким образом, всего было выпущено 25 танков Т-24.


2* Этим же постановлением РВС СССР разрешалось ввести в систему танко-тракторно-авто-броне-вооружения танк Кристи в качестве быстроходного истребителя (БТ). К.Е. Ворошилову и Г. К. Орджоникидзе в декадный срок надлежало договориться, какое максимальное количество танков БТ (в имевшемся образце без всяких изменений) может быть изготовлено в 1931 г. на ХПЗ.

3* Согласно выводам военно-морской инспекции ЦКК ВЩ б) – НК РКИ СССР по обследованию танко-тракторного производства на ХПЗ в период с 7по 28 октября 1931 г., "…за весь период работы завода по изготовлению танков Т-24, заводоуправлением не был создан необходимый конструкторский аппарат. Техническая контора с аппаратом в 20 чел. Занималась только деталировкой чертежей. До 1 января 1931 г. это бюро даже не справлялось со своей текущей работой – деталировкой чертежей…



Танк Т-24 на испытаниях летом 1931 г.



Краткое описание конструкции Т-24

Компоновочная схема танка Т-24 отличалась от классической трехъярусным размещением оружия и представляла собой улучшенный вариант схемы компоновки танка Т-12. По сравнению с предшественником новая машина имела меньшую толщину броневых листов и измененную конструкцию корпуса и башни. В лобовом листе корпуса слева появилась установка курсового пулемета. В корпусе была также произведена перекомпоновка оборудования с увеличением жесткости днища моторно-трансмиссионного отделения и переносом топливных баков из отделения управления в боковые ниши. Кроме того, в носовой части предусмотрели место для радиостанции.

Экипаж состоял из пяти-шести человек. Механик-водитель располагался у правого борта корпуса и осуществлял управление машиной с помощью рулевой колонки. Слева от механика-водителя размещался пулеметчик. Командир танка находился в главной башне и выполнял одновременно функции наводчика и пулеметчика. Справа от него было место заряжающего, который также выполнял обязанности стрелка из лобового башенного пулемета. В малой башне имелось рабочее место пулеметчика.

В малой башне (верхний ярус) был установлен 7,62-мм пулемет ДТ, в главной башне (средний ярус) – 45-мм пушка обр. 1930 г. и два 7,62-мм пулемета ДТ (курсовой и тыльный), в подбашенной коробке (нижний ярус) – 7,62-мм пулемет ДТ. В боекомплект танка входили 89 артиллерийских выстрелов с бронебойным снарядом, осколочной гранатой и картечью, а также 8000 патронов к пулеметам.

Броневая защита корпуса и башни была противопульной, изготовленной из броневых листов толщиной 8,5 и 20 мм. Она обеспечивала защиту лобовой части машины от огня крупнокалиберных пулеметов. Соединение броневых деталей производилось с помощью заклепок. Герметизация корпуса машины была усовершенствована.

По сравнению с танком Т-12 конструкцию башни усовершенствовали с применением фасонной цилиндрической брони и обеспечив удобство использования вооружения.

В кормовой части корпуса установили четырехтактный восьмицилиндровый V-образный карбюраторный двигатель М-6 жидкостного охлаждения. Этот двигатель был задросселирован до мощности 250 л.с. (184 кВт) при частоте вращения коленчатого вала двигателя 1800 об/мин. Пуск двигателя производился с помощью двух электростартеров «Бош» мощностью 2,5 л.с. (1,84 кВт). В системе зажигания использовались два четырехискровых магнето правого и левого вращения марки ВТН или Н8, А8, СЕО-Н8 и «Зингер 8Ц». Емкость топливных баков составляла 460 л. Запас хода достигал 120 км.

Улучшили систему охлаждения двигателя и трансмиссии с использованием принудительного охлаждения в радиаторах всего количества масла из системы смазки двигателя и коробки передач.

Трансмиссия состояла из главного фрикциона, четырехступенчатой реверсивной планетарной коробки передач (в качестве механизма реверса использовался конический редуктор с фрикционом реверса), двойного дифференциала в качестве механизма поворота и двух простых бортовых редукторов. В двойном цилиндрическом дифференциале применялись ленточные плавающие тормоза новой конструкции с пневмосервированием. Конструкцию трансмиссии улучшили с целью разгруженное™ работающих деталей с одновременным уменьшением передаточных отношений низших передач. Кроме того, увеличили прочность бортовых редукторов. Максимальная скорость по шоссе достигала 25 км/ч, на пересеченной местности – 15 км/ч.

Подвеска танка – блокированная, пружинная. Со стороны каждого борта размещались четыре тележки с двумя двухскатными опорными катками в каждой. В состав гусеничного движителя входили шестнадцать опорных и восемь поддерживающих сдвоенных катков с наружной амортизацией. Ведущие колеса заднего расположения имели зубовое зацепление с гусеницами. Ширина трака гусеницы составляла 460 мм, шаг – 140 мм. По сравнению с Т-12 диаметр направляющего колеса танка Т-24 был уменьшен на 200 мм. Элементы конструкции ходовой части танка использовались также в артиллерийских тягачах «Коминтерн», выпускавшихся в 1934-1940 гг.


Танк Т-24. Академия механизации и моторизации РККА. Москва, 1939 г.




Танк Т-24. Академия механизации и моторизации РККА. Москва, 1939 г.


Электрооборудование машины было выполнено по однопроводной схеме. Напряжение бортовой сети составляло 12 В. В качестве источников электроэнергии использовались аккумуляторная батарея и генератор РА-225/12. Средств внешней радиосвязи танк не имел.

В качестве противопожарного оборудования применялся ручной тетрахлорный огнетушитель.

К основным недостаткам машины относились двигатель с малым моторесурсом, громоздкая система жидкостного охлаждения двигателя и капризная в работе и трудоемкая в производстве коробка передач с дифференциальной системой управления.

Себестоимость танка Т-24 составляла 173499 руб. 51 коп.

В марте 1931 г. для Т-24 на заводе «Большевик» разработали упрощенный вариант коробки передач с бортовыми фрикционами и с использованием маховика от главного фрикциона, а также сварной корпус с уменьшенной на 400 кг массой. Кроме того, предлагался вариант спаренной установки пушки и пулемета в большой башне. Летом того же года ожидалось проведение испытаний в танке специального двигателя мощностью 180 л .с. конструкции завода «Большевик».

Предпринимались попытки модернизации Т-24, которые, впрочем, остались только в проектах. Так, в марте 1931 г. ГКБ предложило проект спаренной установки 45-мм пушки и 7,62-мм пулемета ДТ, расположенной в главной башне, а также сварного корпуса (применение сварки обещало снижение массы машины на 400 кг). В целях проверки возможности обеспечения коллективной защиты экипажа в условиях применения боевых ОВ был изготовлен один корпус танка Т-24 со специальными уплотнениями, для которого ВОХИМУ разработало противодымный фильтр.

В ноябре 1931 г. КБ №3 Оружобъединения выполнило проект модернизированного танка Т-24 с использованием трансмиссии танка Т-28. Опытный образец машины планировалось изготовить на заводе «Большевик» к 15 апреля 1932 г., но проект так и не был реализован.


Серийный танк Т-24 на учениях. Зима 1932 г.


Конец истории

Практически все изготовленные и принятые заказчиком танки Т-24 были направлены в Харьковский военный округ. Необходимо отметить, что первая выпущенная машина имела персональное название. Так, еще в процессе организации производства танка Т-24 в соответствии с указаниями начальника 1 -го отдела ТУ УММ Моргунова от 26 июля 1930 г., направленными председателю правления Машинообъединения и военпреду ХПЗ, предписывалось: «Одному из танков Т-24 – Т-12) первой партии в 15 штук надлежит присвоить наименование «имени Лепсе».

О дне готовности первого танка. С указанием его номера, из пятнадцати, к сдаче его в часть прошу меня уведомить.

Надпись «имени Лепсе» сделать на башне танка красной краской».

К 1938 г. танки Т-24 как устаревшие передали на склады. В апреле 1938 г., согласно проекту постановления Главного совета РККА «Об использовании имеющихся в РККА несерийных старых типов танков», в отношении танков Т-24 говорилось: «3. Передать Укрепрайонам Округов и НКВМФ для использования на огневых точках танков: Т-18 – 860 шт., Т-24 – 22 шт., в том числе 160 танков Т-18, использованных на это дело в 1936 г. в ЛВО». Таким образом, танки Т-24 предписывалось использовать для создания неподвижных огневых точек. К началу Великой Отечественной войны большая часть этих машин была переоборудована согласно своему новому назначению. Однако установить их в укрепрайонах не успели, и все эти машины вместе другими аналогичными огневыми точками из танков МС-1 были захвачены в местах их последней дислокации.

Танк Т-24 оказался довольно сложной и дорогой машиной с большим количеством недостатков. Тем не менее он сыграл важную роль в становлении отечественного танкостроения, став своеобразной школой по подготовке кадров конструкторов, технологов и производственников, обеспечивших создание одного из ведущих конструкторских бюро отрасли и танкового производства на ХПЗ в предвоенные годы.

В статье использованы материалы РГВА и архива авторов.

Первенец Янгеля

Станислав Воскресенский


Каждый из дней "Карибского кризиса" мог стать последним. Общепринято, что ни ранее, ни в дальнейшем мир не был так близко к краю пропасти. Но Хрущев и Кеннеди проявили мудрость. Предметом, едва не ставшего роковым спора сверхдержав стали размещенные на Кубе советские ракеты Р-12 – первые по настоящему массовые отечественные стратегические комплексы…


К середине 1950-х гг. отечественное «большое» ракетостроение оказалось на распутье. Формально предстояло сделать выбор типа топлива для перспективных баллистических ракет дальнего действия, а фактически – определиться с их назначением: только как средства первого удара или также и как оружия возмездия. В те годы отечественное твердое топливо, в отличие от американского, по своим энергетическим возможностям и технологическим свойствам было не пригодно для применения в стратегических ракетах. При создании жидкостных ракет реализовались два основных направления.

Первое направление подразумевало увеличение дальности вплоть до межконтинентальной, что вполне соответствовало основной задаче, поставленной перед ракетостроением всем ходом развития военно-политической обстановки тех лет. Такой путь предусматривал достижение наивысших энергетических показателей за счет использования мощного окислителя – жидкого кислорода. Однако этот топливный компонент обладал существенным эксплуатационным недостатком. Из-за крайне низкой температуры кипения (-183'С) он не мог длительно храниться в заправочных емкостях подвижных агрегатов стартового оборудования и в баках ракеты.

Тем не менее жидкий кислород использовался в боевых ракетах, начиная с немецкой «Фау-2» – прародительницы всех американских и советских послевоенных ракет. Но боевое применение «Фау-2» во Второй мировой войне продолжалось почти год, превратившись в своего рода рутинный технологический процесс, в ходе которого ракеты доставлялись в части, окончательно проверялись, транспортировались в район пуска, готовились и стартовали в направлении Англии или к другим целям. При этом ракеты не хранились долго и расходовались практически с тем же темпом, что и выпускались. Заправка ракеты представляла собой только одно звено в этом процессе, а ее продолжительность и допустимая задержка от ее окончания до старта не имели существенного значения.

Начиная с 1950-х гг., при наличии у вероятных противников ракетно-ядерного оружия с подлетным временем около получаса и менее, ситуация качественно изменилась. Военные могли рассчитывать только на оружие, изготовленное в мирное время. Ракеты должны были храниться годами и десятилетиями в состоянии, обеспечивающем их немедленное применение после получения достоверных данных о ракетно-ядерном нападении противника.

Тем не менее Сергей Павлович Королев, ставший первопроходцем в деле создания ракет все большей дальности пуска и уже давно занимавший исключительное положение в отрасли, вплоть до середины 1960-х гг. отстаивал целесообразность использования жидкого кислорода не только в космической технике, но и в боевых ракетах. Впрочем, он не был одинок: во всех первых американских ракетах средней дальности (РСД) и межконтинентальных баллистических ракетах (МБР) также применялся этот окислитель.

Второе направление предусматривало использование в ракетах окислителей на базе азотной кислоты. При прочих равных условиях двигательные установки с использованием этого окислителя по основному показателю энергетики – удельному импульсу – не дотягивали 8-10% до уровня, уже достигнутого в кислородных двигателях. Применительно к дальности 2000 км это влекло за собой утяжеление ракеты на 25-30%, а межконтинентальных ракет – в 1,5-2 раза. С.П. Королев уделил внимание и этому направлению. В начале 1950-х гг. коллектив его ОКБ разработал оперативно-тактическую ракету Р-11 («изделие 8А61»). После ряда доработок ее приняли и для вооружения первых ракетных подводных лодок.

Однако Королев считал применение азотно-кислотных окислителей уместным только для ракет с относительно небольшой (до нескольких сотен километров) дальностью стрельбы. Он не видел перспектив создания аналога кислородной Р-5 на долгохранимом азотно-кислотном окислителе – ракеты Р-12, первые проектные проработки по которой были также выполнены в его ОКБ, в те годы входившем в структуру НИИ-88.

Нужно отметить, что в НИИ-88 перспективны ракет на долгохранимых топливах оценивались по-разному. Это направление активно поддерживалось директором, а с апреля 1954 г. – главным инженером НИИ-88 Михаилом Кузмичем Янгелем, в начале десятилетия переведенным из авиастроения в ракетную отрасль и некоторое время проработавшим заместителем С.П. Королева. Вполне естественно, что Королев, уже беззаветно отдавший ракетостроению без малого четверть века своей жизни, болезненно относился как к этой, так и к другим попыткам своего бывшего подчиненного определять техническую политику отрасли. Раньше руководители института ограничивались решением административно-хозяйственных вопросов, предоставляя Королеву самостоятельно выбирать технический курс «фирмы».

По понятным причинам военные были заинтересованы в развитии ракет на длительнохранимом топливе. С учетом отсутствия единства мнений в НИИ-88 разработку Р-12 решили поручить другому конструкторскому коллективу, сформированному к тому времени при серийном ракетном заводе в Днепропетровске. Но этот город далеко не сразу стал наиболее мощным центром советского боевого ракетостроения.

После принятия на вооружение ракеты Р-1, а затем и ее усовершенствованной версии Р-2 было принято решение об организации их серийного выпуска на заводе №385 в уральском городе Златоусте. Но возможностей этого завода явно не хватало для изготовления ракет в требуемых масштабах. Следовало подыскать более мощную производственную базу. Среди возможных заводов рассматривались и киевские предприятия, но республиканский партийный руководитель Н.С. Хрущев со всей решительностью заявил, что «нельзя закрытым городом сделать столицу Украины».

Выбор пал на Днепропетровск, хотя в этом городе отсутствовали авиационные заводы, соответствующие научные учреждения и учебные заведения. По постановлению Государственного комитета обороны от 21 июля 1944 г. там был построен очень крупный автомобильный завод, на котором успешно развернули производство народнохозяйственных грузовиков ДАЗ-150 «Украинец» (усовершенствованной версии ЗиС-150), а затем «большого автомобиля водоплавающего» (БАВ) ДАЗ-485, созданного под руководством замечательного конструктора В.А. Грачева по образцу американской армейской амфибии GMC-DUKW-353. Но автомобильный этап истории днепропетровского завода продолжался недолго.

Правительственным постановлением №1628-768 от 9 мая 1951 г. «О передаче Министерству вооружения Днепропетровского автомобильного завода Министерства автотракторной промышленности и строящегося шинного завода Министерства химической промышленности и объединении их в единый Днепропетровский машиностроительный завод №586 Министерства вооружения» это предприятие переключили на ракетостроение. Предусматривалось до конца 1951 г. выпустить 50 ракет Р-1, а через три года выйти на ежегодное изготовление 2500 изделий.

Директором завода стал Л.В. Смирнов – один из крупнейших деятелей отечественной «оборонки». В дальнейшем, с начала 1960-х гг., он на протяжении двух с лишним десятилетий руководил основным координационным межведомственным органом при правительстве СССР – Военно-промышленной комиссией (ВПК).

В июне 1952 г. на заводе с использованием изготовленных на других предприятиях узлов и агрегатов собрали первую Р-1, которая была испытана в Капустином Яре в ноябре, а спустя год освоили самостоятельный выпуск Р-2.

Для технологического сопровождения серийного ракетного производства при заводе создали отдел главного конструктора (ОГК) во главе с Василием Сергеевичем Будником, ранее являвшимся заместителем Королева.

B.А. Грачев перебрался в Москву, где плодотворно работал заместителем главного конструктора московского автозавода ЗИС. Большинство бывших автомобилестроителей наряду с прибывшими из Москвы ракетчиками стали сотрудниками ОГК.

Одновременно с множеством задач, решаемых при освоении заводом новой оборонной продукции, молодой инженерный коллектив взялся за модернизацию Р-1. За счет совершенствования системы управления вдвое улучшили точность и существенно снизили трудоемкость изделия. Правильность внедренных новшеств подтвердилась в ходе десяти пусков, выполненных в 1955 г. К тому времени эта работа уже утратила какой-либо смысл, но испытания в Капустиной Яре стали своего рода экзаменом на профессиональную пригодность коллектива днепропетровского КБ.

Как всякий самостоятельный творческий коллектив, ОКБ-586 стремилось преступить к разработке достаточно перспективного изделия собственной конструкции.

Постановлением правительства от 13 февраля 1953 г. №442-212 «О плане опытно-конструкторских работ по ракетам дальнего действия» днепропетровскому КБ задавалась разработка ракеты Р-12 (наряду с созданием в ОКБ C.П. Королева ракет Р-5 и Р-11). Ракета со стартовой массой 35 т длиной до 25 м рассчитывалась на доставку головную части с тонным зарядом взрывчатки на дальность 1500 км. Двигатель, работавший на азотнокислотном окислителе, должен был развивать в наземных условиях тягу 50 т. Р-12 предусматривалось оснастить системой управления с радиокоррекцией. Максимальные отклонения – не больше ±6 км по дальности и ±5 км в боковом направлении.

В августе 1955 г. десять ракет Р-12 следовало представить на испытания.

Головным исполнителем был определен завод №586 (директор – Л.В. Смирнов), главным конструктором – B.C. Будник. Разработку предписывалось вести при участии НИИ-88 (директор – М.К. Янгель, начальник ОКБ – С.П. Королев).

Как и для ракет Р-5 и Р-11, заданных постановлением, главным конструктором по системе управления в целом был назначен Н.А. Пилюгин, по системе радиоуправления дальностью – Б.М Коноплев, по боковой радиокоррекции – М.И. Борисенко, по гироприборам – В.И. Кузнекцов, по наземному оборудованию – В.П. Бармин.

Материалы предварительных проработок по Р-12, выполненные в НИИ-88, передали в Днепропетровск в апреле 1953 г. Постановлением от 10 апреля 1954 г. №674-292 ОГК завода преобразовали в ОКБ-586.

Для того чтобы исключить ситуацию «два медведя в одной берлоге», порождавшую нездоровую атмосферу в коллективе НИИ-88,10 июля 1954 г. М.К. Янгеля перевели на должность главного конструктора ОКБ-586. Как и ранее в Подлипках, здесь он оказался «варягом», занявшим место уже немало сделавшего, но пониженного до должности заместителя главного конструктора B.C. Будника. Тем не менее в ОКБ-586 в дальнейшем сложилась вполне здоровая атмосфера, Янгель утвердил себя как выдающийся конструктор и руководитель, о чем свидетельствуют последующие успехи днепропетровских специалистов.

Создание для ракеты Р-12 двигателя РД-211 (8Д57) со стартовой тягой 56 т было поручено основному (а в те годы – практически единственному) разработчику мощных ракетных двигателей – ОКБ-456 главного конструктора В.П. Глушко. В качестве окислителя использовалась АК-20 – азотная кислота с 20% добавкой повышающего энергетику азотного тетраоксида, а горючего – предложенный ленинградским Государственным институтом прикладной химии ТМ-185 (керосин с присадками других продуктов переработки нефти, повышающими устойчивость горения). В ходе огневой стендовой отработки испытывались и другие горючие – ТГ-02 (50%-ная смесь триэтиламина и ксилидина, известная также под наименованием «тонка»), ТМ-117, ТМ-120, ТМ-200. В отличие от прочих горючих, ТГ-02 самовоспламенялось при контакте с азотной кислотой, что обеспечивало устойчивый запуск и последующую работу двигателя. К середине 1950-х гг. ТГ-02 уже широко применялось в отечественных зенитных ракетах. Однако ее сочли слишком дорогой для использования в качестве основного компонента топлива в на порядок более тяжелой баллистической ракеты и задействовали лишь в качестве пускового горючего.

Для двигателя приняли четырехкамерную схему, которая (по сравнению с однокамерной схемой) позволяла снизить его длину и упрощала отработку камеры двигателя за счет уменьшения размеров, что снижало риск возникновения высокочастотных колебаний. Подача компонентов топлива осуществлялась турбонасосным агрегатом, работавшим на продуктах разложения перекиси водорода.

Ракеты Р-5 и Р-11 уже в 1954 г. вышли на летные испытания, а работы по Р-12 ограничились выпущенным в марте 1955г. и представленным Заказчику совместно с натурным макетом ракеты эскизным проектом «изделия 8А63».

Днепропетровцы проектировали ракету Р- 12 применительно к заданному правительством традиционному неядерному боевому оснащению. Как и королевская Р-5 («изделие 8А62»), при пусках на среднюю и минимальную дальности Р-12 могла оснащаться дополнительными боевыми частями, подвешивавшимися к корпусу сбоку от межбакового отсека.

Однако время ракет дальнего действия с обычными боевыми частями прошло. Вслед за преобразованием Р-5 в Р-5М ракета Р-12 также подлежала доработке с переоснащением на головную часть с тем же атомным зарядом на базе первой тактической атомной бомбы РДС-4, что использовался и на Р-5М. Предусматривалось и применение головной части с обычным взрывчатым веществом.

В соответствии с правительственным Постановлением №1501-839 от 13 августа 1955 г.

«О снаряжении ракеты Р-12 специальным зарядом и улучшении ее тактико-технических данных» наряду с требованием по применению новой головной части ставилась задача увеличения максимальной дальности с 1500 до 2000 км. Отклонения от цели для 90% ракет не должны были превышать ± 5 км, а для оставшихся 10% изделий – ±7 км. При этом Р-12 планировалась оснастить только автономной системой управления (СУ), без предусмотренной ранее системы радиокоррекции.

Наращивание дальности до величины, более чем в 1,5 раза превышающей реализуемую на Р-5М, достигалось за счет увеличения запаса топлива, что вело к росту стартового веса и длины ракеты. Но в результате этого решалась важнейшая задача – поражение большинства целей в Западной Европе со стартовых позиций на территории СССР.

Постановление отражало субординацию, сложившуюся в ОКБ-586. Впервые в документе столь высокого уровня М.К. Янгель был утвержден как главный конструктор ракетного комплекса. B.C. Будник стал его заместителем.

Устанавливалась кооперация разработчиков СУ. Кроме трудившегося в составе московского НИИ-885 коллектива Н.А Пилюгина, к проектированию СУ привлекли харьковское СКБ-897.

А.М. Гинзбург стал заместителем главного конструктора по системе управления, В.Ф. Катков возглавил создание бортовой аппаратуры. Постановление предписывало выпустить в августе-сентябре 1956 г. дополнение к эскизному проекту, а технический проект следовало подготовить в октябре следующего года, т.е. уже после начала экспериментальной летной отработки ракеты. Первые огневые стендовые испытания намечались на 2 марта 1956 г. Летно-конструкторские испытания определялось провести пусками восьми ракет в апреле-мае 1956 г. и десяти – в феврале-апреле 1957 г., а государственные – стрельбами пяти пристрелочных и десяти зачетных ракет в сентябре-октябре того же года. Таким образом, Р-12 должна была поступить на вооружение Советской Армии к очередному юбилею – сороковой годовщине Великого Октября.

Постановлением также задавалось доведение дальности Р-12 до 3000 км и применение на ней термоядерного заряда – в 2,5 раза более тяжелого, чем атомный. Забегая вперед, отметим, что результаты этих проектных исследований в дальнейшем реализовали в другой ракете ОКБ-586-Р-14.

Первоначально работы шли в полном соответствии с намеченными планами. В октябре 1955 г. выпустили второй эскизный проект Р-12 – уже «изделия 8К63», в котором определился технический облик ракеты и ее важнейших систем.

Для нового, более тяжелого, варианта ракеты предусматривалось использование усовершенствованного двигателя. Разрабатывавшийся с 1953 г. РД-211 послужил основной для двигателя РД-212(Д-41), предназначавшегося для жидкостных ракетных ускорителей сверхзвуковой стратегической межконтинентальной крылатой ракеты «Буран» («изделие 40»), проектировавшейся в ОКБ-23 главного конструктора В.М. Мясищева параллельно с более известной «Бурей» ОКБ-301 С.А. Лавочкина. Основные отличия РД-212 от РД-211 были связаны с меньшей степенью расширения сопла: двигатели ускорителей крылатой ракеты заканчивали работу на меньшей высоте, функционируя в более плотных слоях атмосферы.

В ходе проектирования характеристики крылатой ракеты неоднократно менялись, что повлекло за собой ее утяжеление. Для обеспечения старта и разгона требовались более мощные укорители. Тягу их двигателей увеличили с 57 до 70 т – в основном за счет повышения давления в камере с 40 до 47 кг/см² , что вызвало наращивание мощности турбонасосного агрегата с 2400 до 2560 л.с. Энергетику окислителя немного увеличили, доведя содержание азотного тетраксида до 27%, при этом коррозионную активность снизили введением ингибитора – йода. В соответствии с изменением состава окислитель стал именоваться АК-27И. Камеру сгорания усовершенствованного двигателя, получившего обозначение РД-213, укоротили.

Разработку «Бурана» не довели до летных испытаний – ее прекратили после первых успешных пусков ракеты Р-7. Но конструктивные мероприятия, реализованные в РД-213, нашли применение в новом варианте двигателя для Р-12 – РД-214 (8Д59).

Отметим, что РД-214, как и все двигатели тех лет, был выполнен по «открытой схеме»: отработавший газ выбрасывался из турбонасосного агрегата за хвостовой срез ракеты через обычную трубу, даже не снабженную соплом Лаваля для увеличения скорости его истечения. В двигателе реализовали так называемый «пушечный запуск», что позволило сэкономить топливо, в более ранних ракетах непроизводительно расходовавшееся при работе на «предварительном» режиме» тяги.

Внешне ракета Р-12 походила на Р-5М, отличаясь от нее более технологичной конусной,а не оживальной формой передней части корпуса и наличием конической юбки хвостового отсека. Последняя была обусловлена применением более широкого четырехкамерного двигателя РД-214. По сравнению с однокамерной такая схема обеспечивала уменьшение длины двигателя на 25-30%. В сочетании с повышением плотности окислителя на треть (а горючего – более чем на четверть) это позволило скомпоновать ракету Р-12 в том же диаметре (1,652м) и длиной, всего на 2% превышающей длину Р-5М (21,1 м против 20,747 м), несмотря на утяжеление в 1,43 раза (с 28,61 до 41,7 т).


Двигатель РД-214.


Для снижения статической неустойчивости с учетом большей плотности окислителя его бак переместили вперед и разделили внутренним днищем на два объема. На промежуточном днище размещалась воронка топливоприемника, связанная со снабженным перекрываемым клапаном трубопроводом перелива. Его протяженность была несколько меньше длины нижней секции бака, так как на всех этапах полета питание двигателя осуществлялось только из этой части бака. В полете в первую очередь расходовалась большая часть окислителя из нижней емкости, что обеспечивало необходимый сдвиг вперед центра тяжести.

Для гашения колебаний жидкости в полости бака устанавливались продольные пластины.

Как и на Р-5М, баки основных топливных компонентов Р-12 выполнили по поперечной силовой схеме с подкреплением только шпангоутами, без стрингеров. На смену проблеме хладостойкости металла при контакте с жидким кислородом пришла другая «головная боль». Требовалось обеспечить стойкость применяемых материалов к воздействию агрессивной азотной кислоты. Впервые топливные баки баллистической ракеты изготовили из алюминиево-магниевого сплава АМг-6. Автоматическая сварка баков велась в среде нейтрального газа – аргона.

Перекись водорода размещалась в кольцевом баке, установленном перед двигателем, сжатый воздух-в торовом баллоне позади бака горючего. За счет увеличения поперечных габаритов двигателя при переходе на четырехкамерную схему удалось закрепить двигатель непосредственно на корпусе ракеты, отказавшись от двигательной рамы, использовавшейся на ракетах С.П. Королева. Для передачи сосредоточенных сил от камер сгорания на корпус хвостового отсека применили специальное силовое кольцо шпангоута отсека сборной конструкции.

Сухие отсеки (переходный, связывающий с головной частью, межбаковый приборный и хвостовой двигательный) были выполнены по традиционной схеме подкрепленной оболочки клепаной конструкции с применением титанового сплава В-95 в элементах силового набора и дюралюминия Д-16 в обшивке. Исходя из условий эксплуатации размещенной на раме- крестовине бортовой аппаратуры (с суммарным весом приборов 430 кг) в корпусе приборного отсека пришлось организовать четыре больших, симметрично расположенных люка, под которые отошла большая часть поверхности отсека. Для обеспечения устойчивости конструкции отсека при минимальной массе внедрили развитые подкрепленные панели, сформированные из профилей закрытого типа, отштампованных из листа той же толщины, что и обшивка отсека. Близость всех размеров поперечного сечения профиля к расстоянию между стрингерами обеспечивала равнопрочность сечения панели в целом.

На хвостовом отсеке располагались четыре опорных кронштейна с винтовыми опорами для обеспечения точной вертикализации ракеты.


Общий вид ракеты Р-12. Рис. А. Чечина.


Разместить приборы в межбаковом отсеке решили конструкторы ОКБ-586. В первоначальном проекте НИИ-88 они находились непосредственно за головной частью, так что гироскопические приборы воспринимали изгиб корпуса как угловое отклонение ракеты, что усложняло процесс управления.

В отличие от боевых ракет, спроектированных С.П. Королевым, в изделии М.К. Янгеля применялась автономная система управления, не требующая развертывания наземных радиотехнических средств и не подверженная помехам. Наряду с традиционными гироприборами (гирогоризонтом 8/1251 и гировертикантами 8Л252 и 8Л253) автомата стабилизации в бортовой аппаратуре использовался автомат управления дальности с электролитическими интеграторами.

В зависимости от силы и продолжительности тока, пропускаемого через электролитический элемент в процессе предстартовой подготовки, на одном из его электродов образовывался слой хлористого серебра, толщина которого была пропорционально скорости, требуемой при стрельбе на заданную дальность. В полете через электролитический элемент (интегратор) пропускался электрический ток, пропорциональный сигналу от акселерометра, замеряющего кажущееся ускорение (перегрузку). Ионы хлора переходили с электродов в заполняющий этот прибор раствор поваренной соли. После израсходования запаса хлористого серебра на электроде начинал образовываться водород, сопротивление цепи резко возрастало, что приводило к срабатыванию электрического реле и выдаче команд на спад тяги и отключение двигателя. Для улучшения точности и повышения надежности команда выдавалась по срабатыванию трех из пяти установленных на ракете приборов 8Л320 с электролитическими элементами 8Л323.

Для обеспечения точной реализации главной команды выключение двигателя производилось после предварительного дросселирования тяги двигателя.

При увеличенной по сравнению с Р-5М дальности разбросы приращения скорости, получаемой при отделении головной части, в большей мере сказывались на точности попаданий. Отделение головной части производилось пневматическим толкателем, так как поддержание постоянного давления в пневмосистеме оказалось более простой задачей, чем снижение разбросов показателей упругости пружинных устройств. Кроме того, для повышения надежности ранее применявшиеся и нередко отказывавшие пневмозамки крепления головной части заменили пироболтами – впервые в отечественном ракетостроении.

Приняли меры и для снижения величины приращения скорости, приобретаемого головной частью при отделении. При этом обеспечивалась относительная скорость ее расхождения с корпусом ракеты, достаточная для исключения последующего соударения. В соответствии с известным законом Ньютона для этого было нужно уменьшить массу отталкиваемого от головной части корпуса ракеты с остатками топлива. Чтобы свести к минимуму остатки топлива на момент отделения головной части, величина заправляемого в ракету топлива зависела от прицельной дальности конкретного пуска.

Головную часть конической формы со сферическим днищем и конической юбкой выполнили из стали, с нанесением на боковую поверхность теплозащиты – минеральной обмазки, на стадии летных испытаний замененной на асботекстолит. Три четверти объема корпуса головной части занимал боевой отсек.

В качестве органов управления ракетой использовались только графитовые газовые рули. Принятые меры по снижению неустойчивости изделия (применение промежуточного днища в баке окислителя, конической юбки хвостового отсека и установленных на нем пластинчатых стабилизаторов) позволили обойтись без аэродинамических рулей. Решительный отказ от применения аэродинамических рулей, эффективность которых возрастала на наиболее ответственных участках полета при действии наибольших возмущений при максимальном скоростном напоре, обеспечил облегчение и упрощение конструкции и, соответственно, повышение ее надежности. Небольшие треугольные стабилизаторы на Р-12 располагались в тех же плоскостях, что и газовые рули.

Головным разработчиком наземного комплекса было определено ГСКБ специального машиностроения (ныне ФГУП «КБОМ им. академика В.П. Бармина»), при этом основные агрегаты оборудования (установщики, транспортные средства) создавались ЦКБ транспортного машиностроения.

Близость геометрических характеристик Р-12 к Р-5М и практически одинаковая масса этих ракет в незаправленном состоянии (4,7 и 4,4 т) позволили на стадии испытаний задействовать в стартовом оборудовании портальный установщик 8У25 из состава наземного комплекса королевской «пятерки», но при этом вместо простой тележки использовался лафет 8У211, включавший собственный механизм подъема стрелы. На наиболее напряженных этапах (в начале подъема и при подходе к вертикали) одновременно работали лебедка подъема установщика и гидроцилиндры лафета. Позже в качестве штатного для комплекса с Р-12 был разработан специальный установщик 8У210 в виде полуприцепа к одноосному тягачу МАЗ-529 (затем – к МоАЗ-546). С учетом увеличенной базы и возросшей массы установщика отпала необходимость в его раскреплении тросами на предварительно вбитых в грунт якорях.

Разработка ракеты велась очень быстро, чему способствовало наличие соответствующего задела у основных организаций-смежников. Так, ОКБ-456, руководимое В.П. Глушко, использовало в двигателе РД-214 газогенератор турбонасосного агрегата от предназначенного для межконтинентальной Р-7 двигателя РД-107. Трудившийся в НИИ-885 коллектив Н.Н. Пилюгина также реализовал в бортовой аппаратуре Р-12 имевшиеся наработки по системам управления Р-7 и экспериментальных ракет на базе Р-5. В частности, в отличие от штатного варианта Р-5М, использовались нормальная и боковая стабилизация движения центра масс ракеты, система регулирования кажущейся скорости.

При плановом ходе «бумажных» работ (рабочую документацию выпустили еще в декабре 1955 г.) подготовка реальной матчасти отставала примерено на год от сроков, заданных постановлением 1955 г. Основной причиной стала затяжка сроков создания двигателя РД-214. Сказывалась и перегрузка днепропетровского завода планом серии Р-1 и Р-2, а также подготовкой производства к выпуску Р-5М. Постановлением правительства от 23 ноября 1956 г.

№1531-771 сроки скорректировали, сдвинув начало летных испытаний на 15 апреля 1957 г.

В марте-апреле 1957 г. на экспериментальной базе НИИ-229 в Загорске провели четыре огневых стендовых испытания ракеты с работающим двигателем и три «горячих пролива» ее двигательной установки.

Пуск первой ракеты в варианте «63М» (заводской номер М2-3) с площадки №21 Государственного центрального полигона №4 (Капустин Яр) состоялся 22 июня. В отличие от выпускавшихся в дальнейшем серийных изделий, «63М» не окрашивалась в темно-зеленый цвет. Всем участникам пуска запомнилась великолепная погода, стоявшая в тот день на полигоне. А вот относительно местонахождения главного конструктора воспоминания несколько противоречивы. Так или иначе, Янгель, грубо нарушая технику безопасности, стоял то ли снаружи пускового бункера, то ли у измерительного пункта в полутора верстах от старта.

По воспоминаниям очевидцев, на полигоне находился и Королев. Его отношение к Михаилу Кузьмичу не улучшилось и, глядя на водруженную на стартовый стол Р-12, он якобы произнес:

«Что это за карандаш? Да он сломается, так и не взлетев/» Между тем, пропорции Р-12 почти точно повторяли королевскую Р-5М!

Из-за отсутствия опыта калибровки интеграторов изделие, запущенное на дальность 1750 км, фактически улетело на 1799 км. Тем не менее, это был блестящий успех. Королев, присоединившийся к ликующим творцам Р-12, якобы заметил: «Первый пуск – это еще не пуск!» Последующие пуски 4,13,19 и 27 июля на дальность 1750 км оказались вполне успешными. Отклонения от точки прицеливания по дальности не превышали 6,251 км, а в боковом направлении – 4,235км.

Разумеется, имелись и недостатки. Наблюдался повышенный уход гировертикали. Выявилось неудобство работы с жидким азотом при предстартовой подготовке (в дальнейшем от применения азота для наддува баков отказались). Хуже всего прошел шестой пуск изделия (заводской номер М4-8) 2 августа, завершившийся аварией на 106-й секунде полета из-за заводского дефекта – нарушения герметичности магистрали подачи окислителя. Ракета не долетела до цели 424 км.

Завершился первый этап летно-конструкторских испытаний удачно: 15 августа состоялся седьмой пуск ракеты «63М» (заводской номер М-5-4), впервые выполненный на максимальную дальность 1947 км, хотя и не без замечаний по работе СУ.

В процессе отработки удалось увеличить удельный импульс двигателя РД-214 (8Д59У) в наземных условиях с 226 до 227 с, в пустотных – с 259 до 263 с. Тяга двигателя на земле составляла 64 т, в пустоте – 74,35 т. Для улучшения точности попадания за счет уменьшения уровня ускорений на момент отсечки тяги двигателя и отделения боевого блока снизили тягу в пониженном режиме с 36 до 21 т. Попытки довести тягу пониженного режима до 15-16 т успехом не увенчались из-за возникавших низкочастотных колебаний. Тем не менее удалось в 6 раз снизить разбросы импульса последействия, существенно влияющие на точность стрельбы.


Установка ракеты Р-12 на пусковой стол. Рис. А. Чечина.


Другая проблема (также вибрационная) подстерегала разработчиков при запуске двигателя, когда возникали высокочастотные колебания. Для их исключения удвоили запас самовоспламеняющегося с азотной кислотой горючего ТГ-02, доведя его до 30 кг. При этом удалось сохранить размещение этого компонента непосредственно в трубопроводах двигателя, не вводя для него специальных баков.

Одновременно для теплозащиты головной части вместо минеральной обмазки применили асботекстолит. Ввели коррекцию гировертикали. Для наддува в полете бака окислителя вместо азота использовали парогаз – продукты разложения перекиси водорода с высокой (по тому времени) температурой 510"С, применяемые также для привода турбонасосного агрегата двигателя. Бак горючего и бак с перекисью водорода по-прежнему наддувались сжатым воздухом, поступавшим из шаровых баллонов. Тем самым удалось избавиться от последнего криогенного компонента на борту ракеты – жидкого азота.

При заправке ракеты использовали новую методику, учитывающую фактическую температуру и плотность компонентов топлива. Все эти новшества нашли отражение в техническом проекте ракеты второго этапа, выпущенном в марте 1958 г.

На втором этапе летно-конструкторских испытаний ракет (модификации «К63») вместо десяти намеченных выполнили всего четыре пуска – 27 мая, 4,13 и 20 июня 1958 г. В ходе этих испытаний также удалось выявить ряд неполадок. В частности, при первом пуске от ракеты не отделилась головная часть, а во втором ее отделение задержалось на 35 с. Тем не менее, по предложению конструкторов и начальника Государственного центрального полигона В.И. Вознюка для снижения стоимости и сокращения длительности испытаний последующие пуски совместили с пристрелочными и зачетными стрельбами.

Эта инициатива была закреплена постановлением партии и правительства от 25 июля 1958 г. №825-393 «О совместных испытаниях ракеты Р-12». Государственную комиссию по испытаниям Р-12 возглавлял генерал-майор инженерно-технической службы А. И. Семенов. Входе совместных испытаний, проводившихся по 27 декабря 1958 г., выполнили 14 пусков ракет, включая два дополнительных, контрольных. Три ракеты оснащались обычными головными частями с тонным зарядом взрывчатки, по два изделия несли в головных частях имитаторы специальных зарядов или весовые эквиваленты, семь – телеметрическую аппаратуру. Три пуска осуществили на дальность 826 км, близкую к минимальной, одиннадцать – на 1755 км и на 1947 км. На больших дальностях отклонения точек падения головных частей при нормальном функционировании ракеты не превышали 3,85 км, а при пусках на 826 км – 1,85 км. При определении этих показателей не учитывался пуск, в котором из-за несрабатывания одного из пироклапанов отсечки окислителя имел место перелет на 9,9 км. В другом случае из-за ненормального отделения головной части воздушный подрыв был произведен с недолетом 12 км до цели.

В ходе испытаний Р-12 неоднократно дорабатывалась. При этом не только устранялись выявленные недостатки, но и наращивались боевые возможности ракеты за счет реализации последних достижений в различных областях техники, прежде всего – ядерной.

В те годы атомное и термоядерное оружие развивалось очень быстро. Некоторое представление о ходе этого процесса применительно к боевому оснащению ракеты Р-12 могут дать цитаты из открытых публикаций расположенного в г. Сарове («Арзамас-16») старейшего отечественного ядерного центра КБ-11 (ныне – РФЯЦ «ВНИИЭФ»).

Участник испытаний ядерного оружия, сотрудник КБ-1 1 А.В. Веселовский, в своих воспоминаниях «Ядерный щит создавался так» (с. 93) отмечает, что «боевое оснащение Р-12 последовательно обновлялось с 1955 по 1980 г., претерпев 6 модернизаций».

«Первые проработки боевой части для ракеты проводились с атомным зарядом, но уже в апреле 1956 г. состоялось совещание о замене атомного заряда на компактный (испытанный в 1956 г.) термоядерный заряд. Эта разработка велась до 1958 г. Был испытан ряд боевых частей пусками на разные дальности (июль-октябрь 1958 г.). В первой половине 1958 г. в связи с завершением разработки и успешным испытанием, нового, более совершенного заряда КБ-11 перед разработчиками была поставлена задача по ходу перепроектирования провести дополнительную наземную и летную отработку боевой части (ноябрь-декабрь 1958 г.). В конце 1958 г. началось серийное производство Р-12 с боевой частью, укомплектованной усовершенствованным термоядерным зарядом» (с. 94).

В сборнике «То время уходит в историю» (Саров, ФГУП РФЯЦ + ВНИИЭФ, 2008) сообщается:

«27 февраля 1958г. термоядерный заряд (по схеме РДС-37) для ракеты Р-12 был успешно испытан… 27 февраля также испытан экспериментальный двухступенчатый заряд с новой физической схемой («изделие 49») этого же класса мощности. Новый заряд выгодно отличался своей компактностью, был более мощным, легким и значительно меньших габаритов. Поэтому в дальнейшем работы по оснащению ракеты Р-12 велись уже с новым зарядом» (с. 56).

21 марта был испытан уже боевой вариант заряда для оснащения ракеты Р-12 и крылатых ракет П-5 и П-6 (с. 58).

… При испытаниях ракеты Р-12 был изготовлен габаритно-жесткостный макет заряда 44, который должен был устанавливаться в боевую часть ракеты при летных испытаниях. В марте 1958 г. разработка заряда 44 была прекращена, так как полигонные испытания его и экспериментального «изделия 49» – эталона зарядов второго поколения показал, что у 49-го габариты и вес меньше, а мощность больше. Однако летные испытания ракеты Р-12 проводились с использованием макетов заряда 44. На вооружение ракета поступила с зарядом типа «изделия 49» (с. 156).

В соответствии с данными первого тома книги «Ядерные испытания СССР» (Саров, ФГУП РФЯЦ+ВНИИЭФ, 1997), мощность взрывов при упомянутых выше ядерных испытаниях 1958 г. составила:

– 23 февраля – 600 Кт;

– 27 февраля – 300 Кт;

– 21 марта – 650 Кт.

Натурные взрывы термоядерных зарядов, предназначавшихся для Р-12, производились сбросом с самолетов в корпусах авиабомб.

С принятием Р-12 на вооружение процесс ее совершенствования не завершился. В своих мемуарах А. Веселовский утверждает, что «третья модификация боевой части с новым зарядом увеличенной мощности была проверена пусками в период с июня по июль 1960 г. В дальнейшем были осуществлены четвертая, пятая и шестая модернизации» (с. 94).

Как указывается в юбилейном издании КБ «Южное» «Призваны временем» (под ред. академика НАН Украины С.Н. Конюхова, Днепропетровск, 2004), в начале 1960-х гг. с использованием опыта работ по МБР для ракеты Р-12 создали более совершенную головную часть 8Ф126. Мощность заряда довели до 2,3 Мт.

8 сентября 1958 г. в ходе показа ракетной техники руководителям партии и правительства во главе с Н.С. Хрущевым на полигоне Капустин Яр (операция «Береза») наряду с ракетами Р-1, Р-2, Р-5М и Р-11 была продемонстрирована на земле и в полете янгелевская Р-12. Ее охарактеризовали как наиболее современный образец из представленных руководству.

Всего в ходе летных испытаний выполнили 24 пуска Р-12.

Положительные результаты проведенных в декабре 1958 г. контрольных испытаний первых серийных ракет легли в основу правительственного Постановления от4 марта 1959 г. №238-106 «О принятии на вооружение ракеты Р-12». Это постановление подтверждало выполнение важнейшего требования по максимальной дальности – 2000 км, которая обеспечивалась при нормальных атмосферных условиях старта (температура – +15‘С, давление – 760 мм рт.ст.). Минимальная дальность (800 км) несколько превышала первоначально заданную величину (500 км). Точность попаданий оценивалась для 90% пусков в ±5 км по дальности и ±4 км в боковом направлении. С учетом остальных 10% ракет эти показатели увеличивались до ±7 км и ±6 км соответственно. Применение ракет обеспечивалось в температурном диапазоне от -40 до +50'С при скорости ветра у земли до 15 м/с.

Вместе с ракетой 8К63 правительственным постановлением принималось на вооружение и множество агрегатов и средств наземного оборудования комплекса, позднее получившего наименование 8П863.

Транспортировка и подъем ракеты в вертикальное положение с размещением на стартовом столе 8У217 осуществлялись с помощью установщика 8У210, транспортной тележки 8Т115 и крана 8Т25. Головная часть монтировалась с использованием стыковочной машины 8Т318 и машины обогрева ГЧ 8Н217. Операции по заправке ракеты Р-12 компонентами топлива проводились с задействованием заправщика горючего 8Г112, автозаправщика окислителя 8Г113, цистерны окислителя 8Г131, подогревателя-заправщика перекиси водорода 8Г210, автомашины ЗИП двигательного отделения 8Т325, передвижного воздушного компрессора 8ГЗЗ, автоцистерны перекиси водорода 8Г11, подогревателя воздуха 9Г27, обмывочно-нейтрализационной машины 8Г311 и фотоэлектрического индикатора влажности 8Ш31.

Предстартовые проверки и подготовка к пуску проходили с использованием машин автономных испытаний 8Н112, горизонтальных испытаний 8Н113 и подготовки пуска 8Н213. Азимутальное ориентирование ракеты производилось в вертикальном положении с применением комплекта приборов прицеливания 8Ш14. При этом, как и на всех предыдущих изделиях, производился физический разворот ракет с ориентацией стабилизатором №1 в сторону цели.

Электроснабжение при проведении этих операций осуществлялось с привлечением дизель-электростанций ЭСД-20-ВС/400 и ЭСД-50-ВС/400, агрегата электропреобразования 8Н214, комплекта приборов с кабелями №1 8Н215, комплекта приборов с кабелями №2 8Н216, машины с кабелями ТП 8Н218 и машины ЗИП электроснабжения 8Т332.

Кроме того, в состав комплекса входили технологическая палатка 8Ю12, автомашина ЗИП стартового отделения 8Т330, автовышка 8Т118, машины приспособлений ТП 8Т310 и другие средства.

Приведенный перечень систем и агрегатов в какой-то мере дает представление о чрезвычайно сложном организме, именуемом примелькавшимся термином «ракетный комплекс», и косвенно характеризует еще явно недостаточный уровень мобильности этого оружия в 1950-1960-х гг., абсолютно несопоставимый с изумительными возможностями подвижных грунтовых стратегических комплексов семейств «Пионер», «Тополь» и «Яре».

В конце 1950-х гг. планами работ ОКБ-586 предусматривалось создание ракеты Р-12М, оснащенной головной частью с усовершенствованным взрывателем «Вибратор», с заменой в аппаратуре системы управления электролитических интеграторов на гироинтеграторы, способные определять не только конечное, но и текущее значение скорости. При этом требовалось обеспечить более длительного пребывание изделия в заправленном состоянии. Однако с учетом перегруженности ОКБ-586 работами по более перспективным Р-14 и Р-16 создание Р-12М было прекращено по постановлению от 13 октября 1960 г.

По информации, опубликованной в «Энциклопедии отечественного ракетного оружия 1817-2002 гг.» (с. 469), велись также работы по оснащению Р-12 химической головной частью кассетного типа «Туман».

В 1958-1959 гг. прорабатывалась также возможность увеличения дальности до 3000 км за счет дооснащения ракеты типа Р-12 второй ступенью при сохранении заряда головной части. Стартовая масса ракеты возрастала до 48 т, а длина-до 26,5 м. К этому времени в ОКБ-586 уже успешно создавалась одноступенчатая ракета средней дальности Р-14, которая, несмотря на вдвое большую стартовую массу (87 т), была проще, дешевле по сравнению с двухступенчатой модификацией Р-12 и обеспечивала максимальную дальность около 4000 км при более мощной головной части.

Хотя эти исследования показали нецелесообразность продолжения работ по двухступенчатой Р-12 в военных целях, их результаты использовались позднее при создании двухступенчатого космического носителя 63С1 («Космос») на базе Р-12.

Королевское ОКБ-1 весной 1958 г. проявило инициативу, выразив готовность взяться за проектирование двухступенчатой ракеты с дальностью до 3500-4500 км с применением первой ступени от Р-12, но это предложение не получило поддержки военных. Не были реализованы и представленные в первой половине 1960-х гг. варианты комплекса для РВСН с использованием ракет Р-27 морского комплекса Д-5 с дальностью 2500 км, разработанных в СКБ-385 главного конструктора Макеева.

Серийное производство Р-12 на заводе №586 началось еще в ноябре 1958 г. До конца года там собрали 24 ракеты.

В июле 1959 г. ОКБ и завод №586 за разработку Р-12 были награждены орденом Ленина. В связи с этим в Днепропетровск прибыл лично Н.С. Хрущев. Он непосредственно удостоверился в обоснованности сделанного им заявления , что на одном из заводов у нас стратегические ракеты «выходят как сосиски из автомата». М.К. Янгель, B.C. Будник и Л.В. Смирнов удостоились высокого звания Героя Социалистического труда.




В 1961 г. ракеты Р-12 впервые прошли в парадном строю по Красной площади. При этом западные военные атташе сразу почувствовали разницу между ними и очень похожими Р-5М, демонстрировавшимися с 1957 г. С началом изготовления Р-12 впервые в истории нашей страны годовой выпуск управляемых баллистических ракет стал составлять уже не десятки, а сотни изделий.

Невиданный объем производства определялся потребностью в массовом развертывании нового комплекса. Несмотря на смелые заявления Н.С. Хрущева, численность межконтинентальных комплексов вплоть до зимы 1961 – 1962 гг. ограничивалась всего шестью стартами громоздких Р-7. Европейские союзники США по НАТО и Япония оставались заложниками при сдерживании американцев от агрессии. Поэтому на западе СССР было развернуто около полутысячи пусковых установок Р-12 и еще несколько десятков – на востоке. Постановлением от 4 июля 1959 г. определялось создание в 1959-1963 гг. 528 стартов Р-12. Фактически общее число стартов Р-12 к середине 1960-х гг. составило, по различным данным, от 572 до 608 единиц. Этими ракетами было вооружено около 60 полков РВСН.

Помимо днепропетровского предприятия, к серийному производству Р-12 правительственным постановлением от 31 декабря 1957 г. привлекли также заводы №166 в Омске (в дальнейшем – ФГУА «ПО «Полет») и №172 в Перми (позднее – Пермский машиностроительный завод им. В.И. Ленина, ныне – АО «Мотовилихинские заводы»). Постановлением от 18 декабря 1958 г. №1369-665 «Об увеличении выпуска ракет Р-12», предписывалось изготовить в 1959- 1965 гг. 3350 Р-12, в том числе: 350 – в 1959 г., по 600 – за два последующих года и далее по 450 в год до конца семилетки.

В результате уже в 1959 г. при плане в 350 ракет собрали 395 Р-12, в том числе 235 в Днепропетровске. Для оплаты сверхплановых изделий потребовалось выделить почти 100 млн. руб. (около 10 млн. руб. в масштабе цен, принятых после реформы 1961 г.), что было оформлено распоряжением Совета Министров №3585рс от 22 декабря 1959 г.

К выпуску ракет постановлением от 19 сентября 1959г. №1097-470 «Об организации производства изделий Р-12 на заводе №47» подключили также и данное авиационное предприятие в г. Оренбурге (ныне – ФГУП «ПО «Стрела»).

Тем не менее реальный объем производства все-таки оказался в 1,5 раза меньше закрепленного правительственным постановлением 1959 г. Уже в 1961 г. годовой план снизили на 100 единиц, а в 1963 г. – вдвое по сравнению с показателями, заданными на соответствующий период постановлением 1958 г. Это определялось как осознанием того факта, что вряд ли удастся запустить более одной ракеты с каждой пусковой установки, так и тем, что основной задачей в последующие годы стало производство более совершенных изделий. Днепропетровский завод с конца 1950-х гг. постепенно переходил на изготовление Р-14 и Р-16, а в начале следующего десятилетия и омский завод загрузили выпуском межконтинентальных Р-16. В середине 1960-х гг. оренбургский завод приступил к производству МБР УР-100, а пермское предприятие переключилось на изготовление первой отечественной межконтинентальной твердотопливной ракеты РТ-2.

Всего до 1964 г. было выпущено около 2300 Р-12. Из 905 пусков этих ракет 97% прошло успешно.

В нашей стране ядерное оружие сначала поступало на вооружение частей Дальней авиации, где к концу 1950-х гг. уже имелся определенный опыт сопряжения ядерных зарядов и носителей. Поэтому предполагалось, что именно Дальняя авиация получит на вооружение баллистические ракеты. Наметившийся процесс соответствовал провозглашенному Н.С. Хрущевым курсу на замену самолетов ракетами. В соответствии с «Планом развития частей Военно-воздушных сил в 1958-1964 гг.» начали формироваться полки и дивизии, вооруженные ракетами Р-5М. К концу десятилетия предусматривалось оснащение 24 полков ВВС ракетами средней дальности. Ядром размещаемых на западе СССР ракетных частей и соединений стали штабы 50-й и 43-й воздушных армий Дальней авиации, находившиеся, соответственно, в Смоленске и Виннице. В частности, к осени 1959 г. в составе 50-й воздушной армии насчитывалось уже десять полков, перевооружаемых на ракеты.

Стоимость техники ракетной дивизии трехполкового состава, Р-12 составляла около 25 млн. руб. в ценах 1961 г., годовые расходы на эксплуатацию и на содержание личного состава- 5 млн. руб. Авиационная дивизия по технике стоила дороже в 1,6 раза, по эксплуатации – более чем вдвое. Несмотря на то, что по числу носителей авиационная дивизия с 92 Ту-16 многократно превосходила ракетную, располагавшую 24 пусковыми установками, высокая уязвимость самолетов в воздухе и на земле как минимум уравнивала ихударные возможности. Выбор был сделан в пользу ракет.

Но повседневная служба ракетчиков была все-таки далека от наполненных полетами будней авиаторов. В конечном счете, для применения дальнобойных ракет с ядерными головными частями в соответствии с постановлением от 17 декабря 1959 г. №1384-615 учредили должность Главнокомандующего Ракетных войск. Был сформирован новый вид Вооруженных Сил – Ракетные войска стратегического назначения (РВСН).

Для ракетных полков и дивизий требовались опытные офицеры, а генеральная линия партии предусматривала не рост численности, а сокращение рядов Вооруженных Сил. Поэтому не только авиаторам, но и артиллеристам пришлось переучиваться. Первые десять дивизий ракет средней дальности образовывались преобразованием шести исходно ракетных инженерных бригад, трех авиационных и одной артиллерийской дивизии. Винницкая и Смоленская воздушные армии 1 сентября 1960 г. стали ракетными.

Ракетные полки под городами Слоним, Новогрудок, Пинск и Гезгалы, расположенных в 120-210 км к югу и западу от Минска, впервые заступили на боевое дежурство 14 мая 1960 г., полк у литовского г. Плунге, в 60 км к востоку от Клайпеды, – на следующий день.

Развертывание ракет Р-12 на советской территории сделало крайне уязвимыми американские базы вокруг СССР. В результате в первой половине 1960-х гг. американцы сняли с вооружения ракеты средней дальности «Юпитер» и «Тор», а также множество средних стратегических бомбардировщиков В-47 (с 1947 по 1957 г. было построено около 1800 таких самолетов – аналогов советских Ту-16).

Но столь же уязвимыми от первого удара противника были и наши наземные комплексы с ракетами Р-12, что стало очевидно еще на этапе их летных испытаний. Длина и масса этой ракеты Р-12 более чем вдвое превышали показатели проверенного реальной боевой практикой исходного прототипа – немецкой «Фау-2». Соответственно, утяжелились и стали громоздкими и многочисленными агрегаты наземного оборудования. Однако схема применения комплекса осталась прежней.

Окончание следует

ФОТОРЕПОРТАЖ

Полуостров Средний. Мурманская область. Сентябрь 2012 г.

Фото Д. Пичугина и А. Зинчука.










Батальонно-тактические учения на полигоне Чебаркуль. сентябрь 2012 г.






Экспозиция техники ПВО на Международном аэромитинге в Ватайнице по случаю 100-летия военной авиации Сербии.







Музей генерала Джорджа Паттона

Александр Данилюк


Фото автора.

«Хороший план сегодня лучше отличного плана завтра».

Генерал Дж.С.Паттон.

Маленький американский город Форт Нокс в штате Кентукки известен тем, что на территории дислоцированной здесь военной базы расположено одно из самых защищенных в мире хранилище золотого запаса США. Тут же находится танковая школа Армии США и музей генерала Джорджа Паттона. И это не случайно. Хотя этого человека нельзя назвать «отцом американских танковых войск», для их развития он сделал немало. Поэтому американские танкисты считают его «своим генералом».

Джордж Смит Паттон-младший родился 11 сентября 1885 г. в городе Сан-Габриэль (шт. Калифорния) в богатой и влиятельной семье, славящейся военными традициями. И отец, и дед, а также семь дядей Джорджа участвовали в Гражданской войне (1861-1865) на стороне Конфедерации. Например, будущий генерал был родственником американского генерала Уоллера Паттона, погибшего под Геттисбергом, воюя за южан. Неудивительно, что с детства Джордж увлекался военной историей.

Паттон поступил в военное училище в Вест- Пойнте, которое окончил в 1909 г., став кавалерийским офицером. В кавалерийской школе армии США, куда Джордж получил дальнейшее назначение, он был признан первым в армии «Мастером меча». По его предложению была усовершенствована стандартная кавалерийская сабля, поступившая на вооружение американской кавалерии под индексом М1913.

В 1916 г. Джордж Паттон в составе 13-го кавалерийского полка принял участие в американо-мексиканской войне и проявил себя как решительный, отважный и знающий командир. Его высоко ценил генерал Джон Першинг.

После вступления США в Первую мировую войну Паттон в составе американского экспедиционного корпуса прибыл во Францию. Здесь он получил чин капитана и был откомандирован во французскую танковую часть, где в качестве наблюдателя принял участие в сражении при Камбре, где танки впервые использовались массированно. Несмотря на многочисленные недостатки первых боевых машин, на молодого офицера они произвели огромное впечатление. Паттон по достоинству оценил их возможности и перспективы применения.

Джордж добился у генерала Першинга перевода из кавалерии в американский танковый корпус, который после формирования в Европе должен был войти в состав 1-й армии США. Першинг досрочно произвел Паттона в майоры и назначил начальником американской танковой школы в Лангрэ.

В сентябре 1918 г. майор Паттон командовал одним из подразделений 304-й танковой бригады (которая стала первой танковой частью в американской армии). В бою у Сен Мишель он получил очень конфузное ранение, командуя своими подчиненными, пытавшимися вытащить застрявшие танки из грязи. Шальная пуля попала Паттону в верхнюю часть ягодицы и прошла навылет. Шрам остался на всю жизнь.

За участие в Первой мировой войне подполковник Джордж Паттон был награжден крестом и медалью «За выдающиеся заслуги» и медалью «Пурпурное сердце». После окончания войны танковый корпус расформировали. Паттона из его временного воинского звания подполковника понизили до капитана.

В это время Паттон прилагал немало усилий для пропаганды танковых войск, так как понимал, что в последующих войнах именно они будут играть решающую роль. Он пишет многочисленные статьи по тактике применения танков, много работает над улучшением конструкции танковых башен, над вариантами размещением вооружения и одним из первых (по итогам Первой мировой войны) выступаете предложениями по оснащению танков радиосвязью.

В начале 1920-х гг. Паттон подал петицию в Конгресс США об увеличении финансирования танковых войск. Но отсутствие интереса к танкам со стороны правительства привело к тому, что все его предложения и идеи не получили развития. Тогда военное министерство больше интересовали флот и авиация.


Зимняя кожаная куртка Джорджа Паттона.





Слева направо: револьвер 357 Магнум «Смит и Вессон», врученный подполковнику Паттону в 1935 г.; седло 1858 г.; сицилийская повозка, подаренная Паттону епископом г. Палермо.


Одно из важных событий в жизни Паттона в этот период-знакомство с Дуайтом Эйзенхауэром, с которыми они станут друзьями. Он также сотрудничал с инженером-механиком Уолтером Кристи, чье имя хорошо известно всем любителям бронетанковой техники. Вместе они демонстрировали опытный образец Кристи комиссии из семи генералов, при этом миссис Паттон ехала на танке. Но эту машину так и не приняли на вооружение армии США. Тогда Паттон, не найдя понимания в высших политических и военных кругах, попросил о переводе в войска и вернулся в кавалерию.

Только после начала в 1939 г. Второй мировой войны, после успехов германских панцерваффе, Паттону удалось убедить Конгресс в необходимости создания полноценных бронетанковых войск. В 1940 г. он получил звание генерал-майора и вступил в командование 1-й танковой бригадой, которая затем стала 2-й танковой дивизией, дислоцированной в Форт Беннинг, штат Джорджия.

По приказу командующего бронетанковыми войсками Паттон в кратчайшие сроки перебросил свою дивизию из Форта Беннинг в городок Индио в Калифорнии, рядом с которым был создан тренировочный центр для подготовки войск к боевым действиям в Северной Африке. Условия тренировок были очень жесткие, без послаблений. При этом Паттон сам являлся примером для подчиненных. Потом были успешные боевые действия в Северной Африке и Сицилии, в Нормандии и Арденнах.

Джордж Паттон прошел долгий и славный военный путь от второго лейтенанта до четырехзвездного генерала. Хотя его личность очень противоречива. Будучи весьма верующим человеком, цитирующим Библию наизусть, в обращениях к своим солдатам Паттон часто употреблял такие выражения, которые смущали даже бывалых сержантов. Современники вспоминали, что генерал, всегда заботившийся о личном составе, иногда мог опуститься до мордобоя.

Интересно, что Паттон никогда не голосовал в течение всей жизни, считая, что это противоречит его кодексу чести. «Я на жаловании у правительства. Если я буду голосовать против администрации – это то же самое, как если бы я голосовал против своего командира. Если я голосую за него, значит, я его просто покупаю».

Фигура четырехзвездного генерала встречает посетителей у входа в зал музея. Многие его экспонаты – дары семьи Паттонов, сохранявшиеся в течение долгого времени. К ним относится седло 1858 г. традиционного армейского образца, изготовленное мастером С. Пруденом из Филадельфии, которое использовалось полковником Паттоном во время Гражданской войны. Семья продолжала пользоваться этим седлом и в XX веке. Здесь же представлена сабля полковника.

Демонстрируется французский штык образца 1870 г. выпуска 1895 г. Про этот экспонат сам генерал рассказывал следующее: «Мы с отцом посетили один магазин в Лос Анжелесе, который распродавал французские штыки к ружьям образца 1870 г. Я попросил отца купить один для меня. Я помню, как лежал дома на траве и восхищался этим штыком. Позже я атаковал им кактус и застрял там».

В зале выставлена сицилийская повозка. Она была специально сделана в память успешного завершения Сицилийской кампании 7-й армией генерала Паттона в 1944 г. и подарена ему епископом города Палермо.

В одной из витрин можно увидеть револьвер 357 Магнум«СмитиВессон».

Он был вручен подполковнику Паттону в октябре 1935 г. Оригинальная ореховая рукоять револьвера была переделана в рукоять из слоновой кости и гравирована в 1940 г. Также здесь представлены каска с четырьмя звездами и зимняя кожаная куртка. Именно в ней Паттон запечатлен на известной фотографии награждения командира 101-й парашютно-десантной дивизии генерала МакОлиффа.

Кроме личных вещей генерала, в музее имеются образцы германского и американского вооружения и амуниции времен Первой мировой войны, детали униформы американских кадетов начала XX века, а также различной современной униформы. В кинозале демонстрируются документальные фильмы о Первой и Второй мировых войнах, а также художественный фильм «Паттон». Перед зданием музея под открытым небом выставлены образцы бронетанковой техники и артиллерии. Среди них танки «Шерман», М47, М60, несколько самоходных установок и бронетранспортеров.

Сейчас в музее проходит реконструкция, поэтому некоторые залы закрыты. Часть образцов бронетанковой техники, в том числе уникальная тяжелая САУ «Черепаха», вывезены на ремонт в Форт Ли. Реконструкцию планируется закончить к концу текущего года, после чего в музее предполагается разместить экспозицию об истории армии США с 1775 г. до настоящего времени.


Флаг 2-й бронетанковой дивизии.


Элементы германской амуниции периода Первой мировой войны.





Перед зданием музея демонстрируются образцы бронетанковой техники и артиллерии.





105-мм самоходная гаубица М7.


«Кадиллак» серии 75 образца 1938 г. На этой машине Паттон попал в катастрофу 9 декабря 1945 г. После аварии автомобиль был реставрирован.


«Джип», который использовал Паттон во время битвы в Арденнах.


Танк М-60

Большие амбиции.
Самоходно-артиллерийские установки на базе Т-27

А. Кириндас, М. Павлов


В числе первых работ по созданию самоходных артиллерийских установок на базе танкетки Т-27 можно отметить технический проект по размещению на данной боевой машине пушечного вооружения для борьбы с танками, разработанный заводом «Большевик» совместно с КБ ОАТ под руководством С.П. Шукалова.

Согласно техническому проекту, вместо 7,62-мм пулемета ДТ в танкетке Т-27 устанавливалась 20-мм автоматическая пушка образца 1930 г. Угол ее горизонтальной наводки составлял 10‘, максимальный угол возвышения -+15’. 20-мм пушка с длиной канала ствола 65 калибров (без дульного тормоза) имела темп стрельбы 130-135 выстр./мин и табличную дальность стрельбы 2000 м. Питание пушки – магазинное (емкость обоймы – 20 выстрелов). Стрельба могла вестись выстрелами с осколочным и бронебойным (трассирующими) снарядами, имевшими начальную скорость 845 м/с и 815 м/с соответственно.

Но этот проект в металле реализован не был из-за снятия с вооружения и производства 20-мм автоматической пушки образца 1930 г.

В дальнейшем, в результате проведения проектных и опытно-конструкторских работ в 1931-1935 гг., на базе танкетки Т-27 спроектировали (и в ряде случаев построили) несколько типов самоходных установок. Некоторые из них прошли полигонные испытания, но так и остались только в опытных образцах.

Самоходную установку Т-27М (Т-27С, или Т-27/С/) создали в КБ ленинградского завода «Большевик» по проекту К. К. Сиркена в 1931 г. Опытный образец машины, изготовленный на заводе «Большевик», после проведения кратких заводских испытаний был передан на военный склад №37 для ремонта. В апреле-мае 1932 г. Т-27М прошла полигонные испытания в Подмосковье.


Общий вид самоходной установки T-27M с гусеничным прицепом типа «Карден-Ллойд».


Самоходная установка Т-27М.


От серийной танкетки Т-27 самоходная установка отличалась измененными броневым корпусом и ходовой частью. В состав экипажа входили два человека. В броневой рубке машины справа находилась 37-мм пушка «Гочкис», наводка которой как по вертикали, так по горизонтали производилась с помощью плечевого упора. Над пушкой в автономной установке размещался 7,62-мм пулемет ДТ. Ввиду небольшого внутреннего объема машины для перевозки боекомплекта использовался специальный гусеничный прицеп типа «Карден- Ллойд».

На Т-27М устанавливался четырехцилиндровый карбюраторный двигатель «Форд-АА» мощностью 40 л.с. (29,4 кВт). Коробка передач, как и на базовой машине, обеспечивала четыре передачи переднего хода и одну передачу при движении назад. Имелось дублированное управление движением с места командира.

Ходовая часть (применительно к одному борту) включала три тележки с двумя опорными катками в каждой.

Испытания Т-27М «на слаженность отдельных механизмов при движении на 4-й скорости по шоссе»начались 7 апреля 1932 г. Со склада №37 на полигон в Кубинке машина прибыла своим ходом. Движение проходило по шоссе с подъемами и спусками до 4°. До Кунцево шоссе было чистым, а далее до Кубинки – покрыто растаявшим снегом. В ходе пробега произошло короткое замыкание в цепи, причиной чего сочли «ветхость всей проводки электрооборудования». Кроме того, отмечалась ненадежная работа гусеничного движителя танкетки:

«а/ Частое соскакивание гусеницы объясняется конструктивным устройством движителя, а именно: гусеница охватывает меньше, чем одну треть ленивца и развалу перьев – направляющих трака гусеницы.

б/ В виду конструктивных данных движителя и гусеницы развороты крупные на 1-й и 2-й скоростях и полный разворот на 1 -й скорости ограничен».

Испытание по определению максимальной и средней скоростей прошло 14 мая по маршруту Кубинка – Можайск – Кубинка. Определение максимальной скорости проводилось на мерном километре с подъемом до 2% движением в обе стороны с предварительным разгоном на участке в 200 м и переходом на 4-ю скорость. Максимальная скорость движения по шоссе равнялась 26-30 км/ч, а средняя скорость- 16-20 км/ч.

Выяснилось, что безостановочный пробег танкетки по шоссе составлял 3-4 км, после чего вода в радиаторе закипала и для ее охлаждения требовалась остановка машины на 15-20 мин. Кроме того, были зафиксированы частые спадания гусеницы даже при незначительных поворотах. В результате, для поворота требовалось переходить на 1-ю скорость. «Поворот на 180' можно произвести только на 1-й скорости с включением 3-4 раза задней скорости, требуется на это 5 минут времени».

На 365 км пробега вышел из строя механизм натяжения гусеницы: «лопнули 2 крюка-защепки у рейки натяжения гусеницы и треснуло ушко для ручки при натяжении».

Испытания продолжились 15 мая. В этот день пробегом по шоссе Кубинка – Можайск – Кубинка было опробовано двойное управление. При этом выявились следующие недостатки:

«Управление с места командира.

а/ Сидение не приспособлено к управлению, т.к. удалено назад по сравнению с сидением водителя.

Педали конуса и газа остались без изменения на линии с педалями водителя.

При управлении командиру необходимо протягивать ноги, сползая с сидения, т.к. педаль сцепления удалена.

Нет твердости в сидении. Командир воспринимает массу толчков, ударяясь о боковые и задние стенки, кроме того необходима мягкая подушка на голову командира или на крышку для предохранения от ушибов при толчках.

б/ Затруднительно управление вследствие малого поля зрения вперед.

Рычаг управления гусеницами расположен елевой стороны вниз. Торможение гусеницами происходит направлением рычага в ту или иную сторону по вертикали.

Такое расположение ручки является неудобным при управлении командиром танки.

При торможении левой гусеницы – направление рычага вперед – корпус командира подается вперед вниз.

Установка же пушки не позволяет этого, упирается в грудь и плечо, вследствие чего рука не может нажать до отказа рычаг и произвести полное торможение и танкетка почти не меняет направления в движении.

Для более удобного положения необходимо рычаг управления поставить вниз по вертикали, а вверх с таким расчетом, чтобы, находясь в нейтральном положении, был с отклонением от вертикального положения в сторону командира/к радиатору/на 10-15°».




Самоходная установка Т-27М. Вид сзади и установка вооружения.


Самоходная установка Т-27М со снятым кожухом радиатора. Внизу: пирамидальный кожух, прикрывающий радиатор.




Ходовая часть самоходной установки Т-27Мсамоходной установки Т-27М; справа: момент схода гусеницы с нижних катков в ходе испытаний.



Самоходная установка Т-27М

Марка машины Т-27 Т-27М (Т-27С)
Изготовитель 2-й завод, Москва Завод «Большевик», Ленинград
Боевой вес 2700 кг 2920 кг
Сухой вес 2400 кг  
Полная длина 2720 мм 2870 мм
Полная ширина 1750 мм 1790 мм
Высота 1450 мм 1475 мм
Ширина хода 1562 мм 1562 мм
Тип мотора Форд АА Форд АА
Вооружение Пулемет Дегтярева Спаренная установка: пушка «Гочкиса» пулемет Дегтярева
Клиренс под мотором 340 мм 340 мм
Клиренс под трансмиссией 240 мм 240 мм
Высота преодолеваемой стенки 300—320 мм 460 мм
Центр тяжести по длине 1120 мм от оси ведущего колеса 1000 мм от оси ведущего колеса
Удельное давление без погружения гусеницы в грунт 0,75 кг/см² 0,755 кг/см²
Удельное давление при погружении гусеницы в грунт на 100 мм 0,60 кг/см² 0,612 кг/см²
Способ длительных перевозок по шоссе 3-тонный грузовик 3-тонный грузовик
Тип железнодорожной платформы для перевозок Нормальная Нормальная
Движитель Гусеничный Гусеничный
Число звеньев гусеницы на одной стороне 129 136
Тип натяжного приспособления Распорный болт Тип Т-26 («Виккерс»)
Тип и расположение нижней ветви гусеницы Подвеска на трех тележках по два катка в каждой. Тележки бапансирные, с осями катков в раме движителя Подвеска на трех тележках по два катка в каждой. Передняя тележка балансирная с осями катков в раме движителя. Задняя каретка состоит из двух тележек, соединенных между собой рессорой, которая посередине крепится к трубе, проходящей поперек машины
Тип и расположение верхней ветви гусеницы - Подвеска осуществляется двумя подрессоренными катками, прикрепленными к корпусу при помощи кронштейна
Количество и расположение нижних рессор Две рессоры на одну тележку по краям последних Две рессоры на одну тележку по краям последней. Задние две тележки соединены между собой рессорой в каретку
Количество и расположение верхних рессор Нет Одна рессора, закрепленная на кронштейне к корпусу посередине и несущая по краям два катка
Тип верхних катков Нет С резиновой грузолентой
Тип нижних катков С резиновой грузолентой С резиновой грузолентой
Тип управления Рычажное Рычажное
Угол склонения орудия 5*15'
Угол возвышения орудия 9’10'
Сектор обстрела орудия 18'
Скорострельность орудия 10—12 выстр./мин

На следующий день танкетка испытывалась на проселке (разбитая дорога с комьями засохшей грязи и рытвинами) пробегом по маршруту Кубинка – Часовня – Агафоново – Часовня – Кубинка. Наблюдались трудности в управлении и отказы тормозов. В ходе испытания на первой скорости был взят подъем 25’длиной 20 м. При спуске танкетка не смогла затормозить и продолжала движение.

Для определения тепловых режимов работы двигателя 19 мая состоялось специальное испытание,входе которого причиной закипания воды через 15 мин после начала движения определили пирамидальный кожух, прикрывающий радиатор вместо стандартных дверок Т-27.

Испытания стрельбой осуществлялись 23 мая на стрельбище кавалерийской бригады. Стрельба из пушки проводилась с места на расстояние 400 м по щиту размером 2x2 м. Всего выпустили шесть снарядов. Стрельба из пулемета велась с дистанции 600 м. При стрельбе отмечались неудобное крепление орудия и малые сектора обстрела.«Испытание стрельбой в движении совершенно было невозможно благодаря большому заеданию цапфенных гнезд установки. Требуются большие усилия на перемещение пушки – отсюда невозможность точной наводки и быстрое переутомление стрелка».

Поскольку кожух сильно влиял на режим охлаждения двигателя, 25 мая его сняли. Без кожуха температура внутри танкетки поднималась максимально до 28°. Вместо 15 мин с кожухом танкетка могла двигаться уже 30-40 мин без кожуха, но при этом вода нагревалась до 93-95°, что также признали неприемлемым. В итоге испытания Т-27М были приостановлены. Однако работы поданной теме решили продолжить.

Дальнейшим развитием Т-27М стала самоходная установка Т-27, которую также разработали в КБ ленинградского завода «Большевик» по проекту К.К. Сиркена в 1931 г. На заводе «Большевик» выпустили несколько опытных образцов. Эта самоходная установка отличалась от Т-27М наличием только пушечного вооружения (37-мм пушка «Гочкис») и конструкцией ходовой части.


Общий вид самоходной установки Т-27.




Самоходная установка СУ-76 в боевом положении. Сошниковые упоры опущены.


В связи с отсутствием пулемета над пушкой высота линии огня установки была увеличена, в результате угол склонения орудия возрос.

Ходовая часть имела полужесткую подвеску с листовыми рессорами в качестве упругого элемента и гусеничный движитель с передним расположением ведущих колес, с обрезиненными опорными и поддерживающими катками, гусеницами с ОМШ и приподнятыми направляющими колесами. По сравнению с опорными катками базовой машины катки самоходной установки имели увеличенный диаметр. Со стороны каждого борта устанавливались четыре опорных и два поддерживающих катка. Опорные катки попарно размещались в каретках, оси которых были закреплены в раме движителя.

Однако самоходной установке Т-27 оказались свойственны те же недостатки, что и Т-27М. Дальнейшие работы по ней были прекращены.

Самоходная установка СУ-76 (76-мм самоходная полковая пушка обр. 1927 г. на шасси танкетки Т-27) была разработана в 1932-1934 гг. в специальном конструкторском бюро Кировского («Красный Путиловец») завода под руководством И.А. Маханова для непосредственного сопровождения механизированной пехоты. Установку создали путем размещения качающейся части 76,2-мм полковой пушки образца 1927 г. на базе танкетки Т-27. СУ-76 относилась к полуоткрытым самоходным установкам.

С целью уменьшения высоты линии огня несколько изменили компоновку моторного отделения машины. В частности, перенесли топливный бак и радиатор системы охлаждения двигателя. Экипаж состоял из двух человек. Из-за недостатка объема в самоходке не удалось разместить необходимый боезапас, поэтому«боевая единица» состояла из пары машин – самоходной пушки и машины сопровождения с боекомплектом, походной укладкой и расчетом. Такая разбивка на два самостоятельно передвигавшихся транспортных средства приводила к большим неудобствам при боевом использовании. Кроме того, в бою мог возникнуть отрыв орудия от орудийного расчета и возимого боекомплекта. Силовая установка, ходовая часть и электрооборудование машины были подобны базовой машине. Запас хода по шоссе должен был достигать 100 км.

Государственные испытания самоходной установки СУ-76 прошли на НИАПе согласно программе испытаний, утвержденной начальником НТО АУ. Целью испытаний являлось определение тактико-технических свойств установки и проверки целесообразности наложения на шасси танкетки Т-27 качающейся части полковой пушки обр. 1927 г.

На НИАПе испытывалась только непосредственно самоходная установка, а машина сопровождения на испытания не подавалась. СУ-76 прибыла на НИАП 3 декабря 1934 г. Документы к самоходке поступили на полигон от военпреда при Кировском заводе 29 декабря того же года. 5 января 1935 г. были получены чертежи и описания.


Тип…. 76-мм самоходная полковая пушка обр. 1927 г.

на шасси танкетки Т-27

Возимый боекомплект 0

Наибольший угол возвышения ствола 25'

Угол горизонтального обстрела 36'

Ожидаемая наибольшая дальность стрельбы, м 7000

Вес системы в боевом положении, кг 3124

Вес системы в походном положении, кг 3124

Время перевода из походного положения в боевое и обратно, мин 1

Обслуживается расчетом, чел 5

Скорострельность, выстр./мин 15

Затвор Поршневой

Способ заряжания Унитарный патрон

Высота линии огня, мм 1235

Высота окуляра панорамы, мм 1390

Максимальная скорость передвижения, км/ч 20

Тормоз отката Гидравлический, наполнен

глицериновой жидкостью

Длина отката, мм От 1000 до 1030

Ширина машины 1815

Ширина хода, мм 1575

Длина системы на походе, мм 2850

Длина системы в боевом положении с откинутыми станинами, мм 3680

Клиренс, мм 226



Самоходная установка СУ-76 в походном положении. Сошниковые упоры подняты.


СУ-76 была подвергнута испытаниям стрельбой и возкой. Перед проведением испытаний корпус машины разметили для фиксации деформаций. По окончании испытаний никаких изменений в разметке не обнаружили. Вместе с тем, при первых же выстрелах пороховыми газами были сорваны фары. Всего же в ходе испытаний сделали 423 выстрела усиленным зарядом и 75 выстрелов нормальным зарядом. Полученные в ходе испытаний повреждения качающейся части и осветительных приборов вынудили дважды отправлять СУ-76 на Кировский завод для ремонта, где заменили ствол, люльку и салазки.

Самоходную установку СУ-76 предполагалось испытать пробегом на 300 км, но выполнить это не смогли из-за выявившихся тяжелых условий работы водителя машины.«Сделав всего лишь 15км, водитель/был командирован Кировским заводом/ остановил машину и заявил, что дальше вести машину он не сможет вследствие полного изнеможения от влияния высокой температуры и теплоты, выделяемой двигателем, находящимся в непосредственной близости от места водителя. При осмотре двигателя было обнаружено, что последний сильно разогрелся, вода в радиаторе кипела. В виду выявления такого существенного недостатка, затрудняющего боевое использование машины, дальнейшее испытание установки пробегом было НИАПом прекращено».

Также отмечалось: «Во время испытания системы пробегом установлено, что при переходе с 3-ей скорости на 4-ую мощности двигателя не хватает и последний заглухает. /вес танкетки Т-27, для которой предназначен двигатель, составляет 2700 кг».

По окончании испытаний были сделаны выводы о том, что вес установки не соответствовал мощности двигателя. Проходимость была удовлетворительной. СУ-76 преодолевала канавы шириной до 1м и подъемы до 20°. Для разворота машины на мягком грунте требовалась площадка шириной 4-5 м, а на твердом грунте она могла разворачиваться на месте. Удобство обслуживания на огневой позиции было оценено положительно, а в походном положении вызвало нарекания из- за «необеспечения водителю машины нормальных условий работы из-за близкого расположения места водителя к двигателю установки и неудовлетворительного отвода тепла».

Время перехода из походного положения в боевое на мягком грунте составляло 40 с, а на мерзлом грунте – 1 м 30 с. Для обратного перехода требовалось 30-40 с.

Скорострельность системы составляла 10 выстр./мин – при стрельбе с исправлением наводки и 15 выстр./мин – без исправления наводки.

Устойчивость СУ-76 при стрельбе признали удовлетворительной, а меткость системы по щиту на дистанции 1000 м оказалась «значительно лучше, чем табличная меткость 76-мм. штатной полковой пушки обр. 1927 г. на колесном лафете».

Испытания завершились 11 ноября 1936 г. с подведением итогов и выводом о том, что 76-мм самоходная полковая пушка обр. 1927 г. на шасси танкетки Т-27 не может быть допущена к войсковым испытаниям вследствие, главным образом, неудовлетворительных условий работы водителя и недостаточной мощности двигателя.


Самоходная установка СУ-76К (СУ-3)

Начало работ по динамореактивным артиллерийским орудиям, или пушкам (ДРП) в нашей стране можно отнести к периоду Первой мировой войны. В 1915-1917 гг. Кучинский аэродинамический институт совместно с Артиллерийским комитетом работал над рядом изобретений, «полезных для национальной обороны».

Одним из таких изобретений являлась траншейная пушка конструкции Д.П. Рябушинского, разработанная летом 1916 г. и представлявшая собой экспериментальный вариант динамореактивного артиллерийского орудия. 24 октября того же года она была рассмотрена Техкомом ГАУ. 20 декабря 1916 г. Рябушинский сделал в Математическом обществе доклад «О реакции газовой струи», в котором описал свое изобретение, назвав его «реактивной пушкой». Уже после революции, в 1920 г., Рябушинский опубликовал во Франции в выпуске VI «Bulletin de I’lnstitut Aerodynamique de Koutchino» результаты некоторых исследования в области баллистики и поместил сведения о своей пушке со схемами и необходимым математическим аппаратом.

Работы по ДРП получили продолжение в трудах других авторов. В 1931 г. АНИИ РККА был издан труд В.Е. Сухоцкого «Теория пушки Д.-Р.П.». Одним из активных сторонников ДРП стал Л.В. Курчевский, который с 1923 г. (заявка с приоритетом от 5 июня 1923 г.) попытался запатентовать «Устройство для уничтожения отката в орудиях», однако регулярно получал отказы. Так, в ответе эксперта от 10 мая 1931 г. прямо говорилось: «Артиллерийские орудия, имеющие в казенной части отверстие для выпуска продуктов горения заряда в направлении противоположном движению снаряда, с целью уменьшения или устранения вовсе явления отката, описаны в литературе ранее заявителя». Тем не менее, Курчевскому со временем удалось заручиться поддержкой влиятельных лиц, монополизировать работы в области ДРП и возглавить ОКБ ГАУ при заводе №8.

Размещение сравнительно компактной ДРП в танкетке могло существенно повысить ее боевые свойства, что и послужило обоснованием для разработки самоходной установки СУ-76К (в ряде источников ТПК-27, или СУ-3). Эта машина относилась к полностью закрытым самоходным установкам и предназначалась для действий в составе разведывательных отрядов и для сопровождения конницы.

Опытный образец СУ-76К построили в 1933 г. В состав экипажа входили два человека. Основным оружием являлась динамореактивная (безоткатная) пушка «К» конструкции Л.В. Курчевского, которая устанавливалась вместо штатного 7,62-мм пулемета ДТ у правого борта машины. Имелся механизм автоматического перезаряжания. Все части пушки, кроме сопла и лотка, были защищены броней толщиной 6 и 9 мм. Силовая установка, трансмиссия, ходовая часть и электрооборудование остались без изменений. Запас хода СУ-76К по шоссе достигал 110 км. При необходимости быстрой переброски самоходная установка могла перевозиться за автомобилем на подкатной тележке с пневматическими шинами. «Для придачи углов возвышения и горизонтальной наводки в допускаемом секторе обстрела орудие снабжено механизмом подъемным и поворотным. При стрельбе хода наводки возможны только направлением самой танкетки».


Самоходная установка СУ-76К на испытаниях.




Самоходная установка СУ-76К. Виды спереди и сзади.


На основании приказа начальника УММ РККА №05 от 19 марта 1933 г. провели испытания опытной машины. 25 и 26 марта 1933 г. на полигоне МКУКС в Кунцево одновременно испытывались несколько самоходных артсистем с пушками Курчевского: на танкетке Т-27, танке Т-26, бронеавтомобиле БАИ и трехосном автомобиле «Форд». Председателем комиссии по испытаниям был начальник НИАБТП Штагин. От ОКБ ГАУ в испытаниях участвовал Курчевский, от НТК ГАУ – Краузе, от НТК УММ – Сакс, Сапрыкин и Сквирский, от 2-го отделения 2-го управления – Фокин, от НТУ УММ – Азбукин. В ходе испытаний отмечалась «вибрация на ходу всей системы»из-за недостаточно жесткого крепления орудия, а также были зафиксированы шесть задержек при 15 выстрелах из-за недосылки снарядов и другие недостатки. «Стрельбы как из этой, так и из других систем производились некондиционными снарядами. Достаточного количества стрельб произвести было нельзя из-за малого количества снарядов».

По мнению комиссии, предварительные испытания выявили следующие недостатки системы:

«1. Задержки из-за несовершенства заряжания 40% всех задержек по этой причине.

2. Наличие щелей в броневом закрытии при углах возвышения и при стрельбе в сторону.

3. Вибрации на ходу всей системы, что говорит о необходимости более прочного крепления орудия и устройства механизмов крепления с меньшими допусками.

4. Непрочность подающего механизма – пересмотр этого механизма в целях обеспечения большей его прочности и надежности досылки патрона в камору.

5. Необходимо отогнуть верхнюю часть переднего броневого закрытия так при настоящей конфигурации закрытия при углах возвышения орудия невозможно закрыть входной люк.

6. Обеспечение глаз стрелка от повреждений во время стрельбы с хода на прицеле необходимо иметь резиновый наглазник».

В заключении говорилось: «Артиллерийская установка в основном выполнена удовлетворительно. С учетом отмеченных недостатков может быть допущена к капитальному отстрелу на предмет принятия на вооружение».

Капитальный отстрел СУ-76К был начат 15 апреля на полигоне ВАММ им. Сталина. После небольшого перерыва, 11 июля 1933 г., самоходную установку вновь представили военным. Комиссия в составе начальника 3-го отделения 3-го управления УММ РККА Сакс, помощника начальника 3-го отделения НТУ ГАУ Краузе, инженера 3-го отделения 3-го управления УММ РККА Сапрыкина и начальника ОКБ № 1 ГАУ Курчевского произвела осмотр и опробование стрельбой 76-мм пушки «К», установленной на Т-27.

В результате осмотра установили, что в системе были устранены основные недостатки, отмеченные в акте от 31 марта («1. Для обеспечения досылки патрона в ствол сделан специальный досылатель; 2. Закрыта щель в броневом прикрытии»), что дало основание произвести стрельбы с места снарядом весом 3,2 кг. Правда, выяснилось, что «…работа досылателя имеет недостаток в том, что дает возможность ушибов рук стреляющего благодаря близкому расположению рукоятки досылателя и рукоятки досылающего механизма».

СУ-76К признали пригодной к большим испытаниям на НИАП по программе УММ и ГАУ с устранением выявленных недостатков. Эти испытания проходили с 23 июля по 29 августа 1933 г. Из пушки сделали 575 выстрелов, а общий пробег машины достиг 100 км. Скорострельность составила 6-7 выстр./мин. Входе испытаний было зафиксированы (около 5%) затяжные выстрелы и плевки – падения снарядов в 3-4 м от дула. Меткость на расстояниях до 400- 600 м признали приемлемой, а на больших дистанциях – неудовлетворительной. Наблюдался также прогиб броневого щита в результате воздействия пороховых газов.

В заключении комиссии отмечалось, что СУ-76К, безусловно, заслуживает внимания и после устранения (в очередной раз) неполадок может быть допущена к войсковым испытаниям. После ремонта на заводе №8 в Подлипках машина в декабре 1933 г. демонстрировалась на Химическом полигоне в Кузьминках. Потом вновь поступила на испытания.

В ходе многочисленных испытаний (в результате одного из них погиб инженер А.Я. Нейланд) регулярно отмечалась, что танкетка с ДРП заслуживает внимания, но требует устранения недостатков. Однако недостатки так и не устранили. На вооружение СУ-76К не приняли и в серийное производство не передавали.


СУ-76К преодолевает подъем 35°.


Общий вид самоходной установки СУ-76К с динамореактивной пушкой «К».




Общие виды динамореактивной пушки «К».

Транспорт для российских просторов

Александр Кириндас

См. «ТиВ» №8,9/2009 г., №3-5,7,8,10/2010 г. №2,4,6,12/2011 г., №1-3,5-10/2012 г.


Использованы иллюстративные и документальные материалы ГАРФ и архива автора.


Инициатива снизу

В1957 г., в развитие совместного постановления ЦК КПСС и СМ СССР по требованиям Министерства связи, в КБ Н.И. Камова начались работы по созданию аэросаней с двигателем АИ-14 – «Север», позднее – Ка-30. Однако далеко не во всех управлениях связи эксплуатация этих конструктивно сложных и достаточно дорогих машин была экономически выгодна. Так, их использование для доставки почты на коротких дистанциях или с загрузкой в 20-30% от расчетной оказалось нерентабельным. Поэтому Министерство связи возбудило ходатайство о создании небольшой разъездной машины грузоподъемностью 120-150 кг (без учета веса водителя) с запасом хода до 6 ч работы мотора на крейсерской скорости 40 км/ч.

Госкомитет по авиатехнике (ГКАТ) посчитал создание такой машины оправданным, и 26 апреля 1961 г. заместитель председателя ГКАТ Белянский письмом №С-20/1101 дал КБ Н.И. Камова разрешение на разработку и изготовление опытного образца. Н.И. Камов поручил М.Б. Малиновскому, И.Н. Ювенальеву и В.Н. Иванову подготовить соображения по данному вопросу. Однако из-за большой загрузки КБ и отсутствия финансирования (Министерство связи не сумело изыскать необходимые средства) в официальный план эту работу не включили. Эскизный проект новых аэросаней подготовила летом-осенью 1961 г. инициативная группа – в нерабочее время и на общественных началах.


Кустарные аэросани, построенные из списанных самолетов Як-12 и У-2.


При изготовлении своих аэросаней Негодяев и Кузнцов из населенного пункта Караганда-24 использовали элементы списанных «Яков».



Кустарные аэросани конструкции П.Ф. Каменева из Темир-Тау Карагандинской области. Для постройки первых аэросаней использовался списанный самолет У-2. Аэросани имели подвеску с пружинными кабинами из продольных рессор. Вторые аэросани автор решил строить с пружинными амортизаторами и подвеской по типу автомобиля. Из-за малой ширины колеи эта машина имела склонность к опрокидыванию.


В то время, помимо Министерства связи, значительный интерес к легким аэросаням проявляли также и другие народнохозяйственные учреждения, а также частные лица, которые предпринимали неоднократные попытки их кустарной постройки. В первые послевоенные годы отмечалось использование на аэросанях самых разнообразных силовых установок, в том числе и трофейных моторов. К 1959 г. на государственном уровне было принято решение о прекращении производства и списании весьма популярного и распространенного авиамотора М-11. Одновременно списывались и летательные аппараты, оснащенные этими двигателями. В результате образовался огромный парк неиспользуемых М-11 разных серий той или иной степени износа. Появление практически бесплатных (зачастую реализуемых по цене металлолома) силовых установок подхлестнуло разработку аэросаней на местах. Причем их активно строили как эксплуатирующие организации (войсковые части, гаражи ведомств, ремонтные предприятия и др.) с минимально необходимой производственной базой, так и отдельные энтузиасты.

В подавляющем большинстве случаев энтузиасты собирали свои машины, не получая консультаций специалистов, без всяких расчетов, действуя методом проб и ошибок. Разумеется, они далеко не всегда добивались положительных результатов.

Так, например, конструктор-любитель П.Ф. Каменев из Темир-Тау Карагандинской области построил и испытал несколько вариантов аэросаней, прежде чем пришел к более или менее удачной модели. Первые образцы Каменев изготовил в 1959г., но только к 1965 г. ему удалось создать пригодные к использованию аэросани. Также последовательно, строя одну конструкцию за другой, действовал и Н.М. Саянин из Аркалыка Кустанайской области. Для своих первых аэросаней он использовал фюзеляж списанного учебно-тренировочного «Яка» и его силовую установку.

Если в 1920-1930-е гг. деятельность энтузиастов в значительной мере направлялась оборонно-спортивными и техническими обществами (и контролировавшими их деятельность чекистским и военным ведомствами), то к началу 1960-х гг. изобретатели оказались предоставлены самим себе, лишь в некоторых случаях получая поддержку от партийных и советских органов, а также оборонно-спортивных организаций или предприятий промышленности. Одним из инициаторов постройки аэросаней на ст. Жана- Арка Карагандинской области выступил инструктор райкома комсомола Г.И. Пугач. Энтузиасты под его руководством смогли построить несколько удачных, хотя и весьма неказистых внешне, конструкций. Заручившись поддержкой местного ДОСААФ, аэросани строил и моторист сыроваренного завода Горицкого района Капиниской области В.И. Гущин. Однако лишь третью его конструкцию можно считать удачной.


Основным отличием третьей и последующих конструкций П.Ф. Каменева являлась увеличенная колея, что существенно повысило устойчивость машины.


В.И. Гущин построил аэросани из подручных материалов с использованием мотора М-11 и лыж от самолета У-2.


Аэросани И. Шлейнинга из Оренбурга с аэродинамической разгрузкой. Однако они имели повышенное сопротивление движению из-за неравных колей передних и задних лыж.


Оригинальные трехлыжные аэросани с мотором от самолета Як-12, переделанным на противоположное вращение, построил рабочий Казсельхозтехники Андрей Тенцер.


Аэросани (с мотором М-11Д) конструкции Анатолия Пахомова из г. Темир-Тау Карагандинской области с использованием остекления кабины и отдельных узлов от списанного истребителя.


Аэросани с мотором от Як-18, переделанным на противоположное вращение, построили Иван Бульда и Николай Боков из совхоза Коктынкульский. Аэросани служили для охоты на волков (сдвижное переднее стекло и люк в крыше позволяли вести стрельбу с хода). Зимой 1963-1964 гг. Бульда и Боков добыли 39 волков.


Некоторые свои идеи конструкторы-любители пытались запатентовать. А.И. Шлейнингиз Оренбургской области подал заявку на изобретение, подразумевающее применение специальных подкрылков. Они составляли с дном кабины одну плоскость треугольной форм ы, создающую «определенную подъемную силу», которая разгружала лыжи.

Энтузиасты буквально засыпали письмами с многочисленными вопросами редакции журналов и газет, далеко не всегда профильных, а также министерства и ведомства. Некоторые обращения с адресом «Москва, Министерство», все же приходили в нужные учреждения.

На основании предварительных теоретических расчетов, обработки статистических данных по ранее строившимся аэросаням промышленного производства и рассмотрения полученных с мест данных, М.Б. Малиновский, И.Н. Ювенальев и В.Н. Иванов пришли к выводу о целесообразности создания аэросаней под ремонтный авиамотор М-11.

Перспективные аэросани предполагалось выполнить по четырехлыжной схеме с независимой подвеской лыж. Рассматривалась возможность применения щелевого воздушного винта специальной конструкции диаметром не более 2,4 м. Конструкция аэросаней предусматривала широкое внедрение стеклопластиков и пластмасс в сочетании с использованием панельной и агрегатной сборки вне стапеля.

Корпус аэросаней – закрытого типа, должен был собираться на болтах и заклепках из панелей, выполненных из дюраля (наружная обшивка), склеенного через пенопласт (тепло- и звукоизоляция)с текстолитом (внутренняя обшивка), укрепляемых тремя силовыми шпангоутами. Имелись две двери в бортах, передний люк для погрузки носилок, аварийный люк в крыше и технологический люк для монтажа бензобака. В корпусе планировалась устанавливать съемную перегородку для его разделения при грузовых перевозках. На корпусе предусматривались силовые металлические узлы для крепления подвесок лыж и винтомоторной группы. Все несиловые элементы (двери, люки и т.п.) должны были выполняться из стеклопластика.

Лыжи предлагались в двух вариантах – металлические и из стеклопластика, с подошвами из нержавеющей стали или из армированного полиэтилена. Планировалось использовать лыжные кабаны с гидравлическими или пружинными амортизаторами, допускающими только вертикально-параллельные перемещения лыж.

Винтомоторная группа, подобно аэросаням ОСГА иНКЛ, должна была монтироваться на специальной вынесенной над корпусом раме.

На аэросанях предполагалась установка специального отопителя и допускалась возможность обогрева воздухом, разогретым выхлопными газами от двигателя. Передние стекла должны были снабжаться стеклоочистителями. Внутри кабины на случай пожара имелся огнетушитель. На приборной доске планировалось разместить тумблеры освещения, приборы контроля двигателя, ящик для документов и компас.

В пассажирском варианте предусматривалось наличие трех откидных сидений из стеклопластика, а в санитарном – носилок для пострадавшего и сиденья для врача. В почтовом варианте мог устанавливаться металлический ящик (сейф) для фельдпочты.

Для аэросаней предлагалась двенадцативольтовая система электрооборудования с питанием от автомобильного аккумулятора. Имелись путевые фары, фара-искатель и габаритные огни на ограждении винта.

Поскольку ГКАТ одобрил разработку аэросаней, но не профинансировал ее, И.Н. Ювенальев совместно с химкинским энтузиастом аэросаней – бывшим военным летчиком А.Д. Винокуровым, обратился с частным письмом к Д.Ф. Устинову: «В настоящее время по аэросаням работает Бюро главного конструктора Камова Н. И., но этой работе в нем уделяется очень мало внимания (и это вполне естественно, т. к. все силы направлены на основные объекты), что приводит к тому, что вопросы по аэросаням решаются очень медленно, а подчас и без достаточно серьезной проработки».

Далее Винокуров и Ювенальев отмечали: «Наиболее экономически выгодные аэросани требуют двигатель внутреннего сгорания с мощностью (в зависимости от назначения) в пределах 50-150 л. с. Постройка аэросаней с более мощным двигателем делает их экономически невыгодными.


Аэросани конструкции Н.М. Саянина из г. Арка лык Кустанайской области были построены с использованием списанных самолетов Як-18.


Легкие аэросани с мотором М-11 конструкции ОКБ Н.И. Камова (проект).


Наиболее подходящим для аэросаней среднего типа является авиационный двигатель (в настоящее время снятый с производства) типа М-11. Таких двигателей в связи со снятием их с летной эксплуатации должно быть очень большое количество. Судя по тому, что они в настоящее время не используются, можно предположить, что они ржавеют на складах и ждут очереди на отправку в лом. Такое отношение к этим двигателям – очень хорошим и надежным в эксплуатации – является по меньшей мере преступным, т.к. если их использовать для аэросаней, они могут обеспечить работу последних в течение 10-15 лет (при работе на земле даже двигателей, выработавших свой ресурс).

Мы считаем, что эти двигатели необходимо собрать (и их видимо будет несколько тысяч) и использовать на аэросанях, что принесет колоссальную пользу государству».

Устинов, ознакомившись с письмом Винокурова и Ювенапьева, отдал распоряжение Госплану (В.М. Рябиков), ГКАТ (П.В. Дементьев) и Совмину РСФСР (С. А. Афанасьев) рассмотреть сложившуюся ситуацию. Однако решения – ни положительного, ни отрицательного – в инстанциях так и не приняли, в результате перспективный снегоход не смог преодолеть созданное бюрократами особо тяжелое бумажное бездорожье. Для решения последнего вопроса требовались нестандартные, граничащие с авантюризмом, решения. Впрочем, это уже другая история.


Основные характеристики аэросаней

Тип двигателя М-11 (ремонтный)

Мощность двигателя, л.с 85

Тяговое усилие винта, кг 220

Ходовой вес, кг 1225

Вес конструкции, кг 700

Вес полезной нагрузки, кг 160

Запас топлива и смазочного, кг 220

Число пассажиров, чел 2

Экипаж, чел 1

Вес лыж, кг 15

Колея, м 2,15

База, м 3,6

Клиренс, м 0,3

Дальность максимальная, км 360

Эксплуатационная скорость, км/ч 40

Максимальная скорость, км/ч 90

Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.

М. В. Павлов, кандидат технических наук, старший научный сотрудник

И. В. Павлов, ведущий конструктор


Продолжение:

Начало см. в «ТиВ» №5-9,11,12/2008/№1-5, 7-12/2009, № 1-12/2010 г., №1-12/2011г., № 1-5,7-9/2012 г.

1.3. Тяжелые танки

Уважаемые читатели, вот уже 4,5 года на страницах журнала «Техника и вооружение» продолжается публикация статей цикла «Отечественные бронированные машины», посвященных развитию танкостроения в нашей стране. За это время десятки людей и организаций, непосредственных участников описываемых событий, неравнодушных к проблемам отрасли, оказывали большую помощь авторам своими ценными уточнениями, воспоминаниями и предоставленными документами, «сожалению, время неумолимо. Ушли из жизни, оставив о себе светлую память, В.В. Поликарпов и В.А. Тимофеев, посвятившие свой жизненный путь созданию бронетанковой техники.

Перед вами третий раздел первой главы, посвященный самому драматичному периоду развития отечественных бронированных машин, – тяжелым танкам. В сложное послевоенное время именно эти машины обеспечивали военный паритет и безопасность нашей страны, заслоняли ее от ядерного шантажа и гарантировали сокрушающий ответный удар на территории Европы.

Необходимо особо подчеркнуть ведущую роль ВНИИ-100. Этот институт, созданный в 1948 г. по распоряжению министра транспортного машиностроения СССР В.А. Малышева как научный центр разработки тяжелых танков, достиг высочайшего профессионального уровня в решении поставленных задач.

Редакция журнала и авторы выражают глубокую признательность и искреннюю благодарность руководству ОАО «ВНИИтрансмаш» за помощь в подготовке материалов по истории развития отечественных бронированных машин, а также В.Л. Гладских, К.А. Кокшарову и М.Б. Барятинскому за предоставленные документы и фото.


Танк ИС-2, дульный тормоз снят. Послевоенные годы.

Боевая масса -46т; экипаж -4чел.; оружие: пушка – 122 мм, 3 пулемета – 7,62 мм, 1 пулемет -12,7 мм; броневая защита-противоснарядная; мощность двигателя – 382 кВт (520 л.с.); максимальная скорость – 37 км/ч.


После окончания Великой Отечественной войны на вооружении бронетанковых и механизированных войск Красной Армии (с 1953 г. – Советской Армии) состояли тяжелые танки ИС-1, ИС-2 и ИС-3 175* , а также небольшое количество ранее выпущенных танков КВ-1С и КВ-85 176* .

Серийное изготовление танков ИС-3 продолжалось в 1945-1946 гг. на ЧКЗ (единственном в то время в стране заводе по производству тяжелых танков) и было прекращено в связи с началом выпуска танка ИС-4. Всего в послевоенный период собрали 1430 танков ИС-3 (см. табл. 63).

В ходе серийного производства в конструкцию танка ИС-3 вносились различные улучшения, а также был выполнен ряд НИОКР, направленных на повышение его боевых и технических характеристик. Так, например, в 1945-1946 гг. для увеличения скорострельности танка велись работы по использованию в боекомплекте унитарных 122-мм выстрелов с размещением их укладки в боевом отделении. Кроме того, наряду с оценкой возможности использования в ИС-3 более мощного артиллерийского вооружения, чем Д-25Т, рассматривались вопросы автоматизации заряжания пушки, электропривода поворота башни с системой командирского управления (целеуказания) и улучшения вентиляции боевого отделения, а также обзорности из танка. Был разработан проект установки в башне спаренного крупнокалиберного пулемета (12,7-мм ДШК) ленточного питания вместо 7,62-мм пулемета ДТМ.


175* Принят на вооружение постановлением ГОКО от 29 марта 1945г. №7950 (приказ НКТП от 31 марта 1945г. №146).

176* По состоянию на 10Юма я 1945г. на вооружении бронетанковых и механизированных войск Красной Армии находились 4172 тяжелых танка ИС-1 и ИС-2 и 1211 танков КВ-1 различных модификаций. Постепенно численность тяжелых танков, выпущенных в период Великой Отечественной войны, неуклонно снижалась за счет списания машин по мере износа и переделки части из них в танковые тягачи на ремонтных заводах Министерства обороны. Так, например, к моменту разработки нового тяжелого танка Т-10 и изготовления его опытных образцов на оснащении войск находились 1806 танков ИС-2, 2247 танков ИС-3 и 217 танков ИС-4.


Схема развития тяжелых танков в первом послевоенном периоде.


Однако работы по размещению унитарных 122-мм выстрелов и проверочной укладки их макетов показали невозможность размещения данных выстрелов и отсутствие удобства использования вследствие ограниченных внутренних объемов башни 177* . Что касается введения спаренного крупнокалиберного пулемета ДШК, то для его установки требовалась переделка башни, подвижной бронировки, а также изменение укладки снарядов и зарядов (гильз). В связи с большим объемом требуемых изменений в конструкции башни эту работу в 1946 г. прекратили.

Производство танков ИС-3 с усовершенствованным электроприводом поворота башни было организовано в соответствии с постановлением СНК СССР №3217-985 от 30 декабря 1945 г. (приказ НКТП №8 от 17 января 1946 г.). Конструкцию электропривода конструкторское бюро ЧКЗ разработало совместно с заводом №255 Нарком – трансмаша по принципиальной схеме Леонардо в сочетании с устройством командирского управления башней, предложенного Опытным заводом №100. Монтаж привода на первых 50 танках ИС-3 был выполнен ЧКЗ в марте 1946 г. С 1 апреля того же года электропривод поворота башни с командирским целеуказанием устанавливался на всех выпускавшихся машинах.

Работы по повышению защищенности танка на поле боя велись в направлении усиления его защиты от кумулятивных снарядов (гранат) и противоминной стойкости, а также создания огнегасительной установки (системы ППО).

С целью повышения подвижности машины были развернуты исследования по совершенствованию силовой установки (увеличение надежности работы двигателя, эффективности системы охлаждения, отработка и испытание воздухоочистителей с автоматическим удалением пыли, пародинамического подогревателя). Приступили к созданию электромеханической трансмиссии («Объект 707») и гусениц высокой износоустойчивости – не менее 3000 км.


177* В последующем работа по использованию 122-мм унитарных выстрелов была проведена в отношении самоходной установки «Объект 249». Опытный образец этой САУ прошел испытания на НИИБТ полигоне в 1946г.


Танки ИС-3 на учениях. На первых двух машинах дульный тормоз снят. 1950-е гг.

Боевая масса – 46т; экипаж-4чел.; оружие: пушка – 122 мм, 1 пулемет -7,62 мм, 1 пулемет- 12,7 мм; броневая защита – противоснарядная; мощность двигателя – 382 кВт (520 л.с.); максимальная скорость – 40 км/ч.


Система охлаждения танка ИС-3 выпуска периода 1945 г. (вверху) и 1946 г.


В ходе эксплуатации танков ИС-3 выпуска 1945 г. выявился перегрев двигателя в условиях, при которых двигатели танков ИС-2 работали нормально. Проведенные в конце 1945 г. сравнительные полигонные испытания танков ИС-2 и ИС-3 подтвердили данный факт.

Система охлаждения двигателя танка ИС-3 отличалась от системы охлаждения ИС-2, главным образом, конструкцией и размерами воздушного тракта (особенно входа и выхода охлаждающего воздуха), а также конструкцией воздушно-масляных радиаторов. КБ ЧКЗ внесло ряд изменений в конструкцию системы охлаждения двигателя танка ИС-3 и внедрило их в серийное производство на танках выпуска 1946 г. Сравнительные полигонные испытания машины пробегом, состоявшиеся в том же году, подтвердили эффективность проведенных мероприятий.

В танках ИС-3 последнего года выпуска, в отличие от машин первых серий, устанавливались два воздушно-масляных радиатора, располагавшихся перед вентиляторами, вместо четырех воздушно-масляных радиаторов, монтировавшихся за вентиляторами. Это позволило получить большие внутренние сечения воздушного тракта системы охлаждения двигателя за счет сокращения высоты внутренних топливных и масляного баков. Выпускные трубы выполнили удобообтекаемой формы и улучшили конфигурацию коллекторов воздушных вентиляторов. Кроме того, были даны рекомендации по размещению десанта на машине в летнее время (при температуре окружающего воздуха +20 – 30'С), поскольку его расположение на крыше МТО (входных жалюзи для охлаждающего воздуха) при больших нагрузках двигателя могло привести к его быстрому перегреву.

Что касается электромеханической трансмиссии для танка ИС-3, то требования к ней начальник ГБТУ ВС СССР генерал-лейтенант танковых войск Б.Г. Вершинин утвердил 16 декабря 1946 г. За счет ее использования предполагалось улучшить динамические качества танка, применить систему автоматизированного управления, а также более полно реализовать мощность дизеля.

Трансмиссия должна была обеспечить:

– повышение средней скорости движения танка по сравнению с механической трансмиссией;

– легкость и простоту управления танком;

– время разгона танка до максимальной скорости на 30-40% меньше, чем время разгона для танка с механической трансмиссией;

– скорость движения танка в пределах от 4 до 41 км/ч с плавным ее регулированием;

– поворот танка с любым радиусом на различных скоростях движения, с наименьшей потерей мощности, затрачиваемой на поворот;

– преодоление танком подъемов таких же, как и с механической трансмиссией.

Однако большинство этих работ в связи со снятием с производства ИС-3 так и не было завершено, но продолжалось уже применительно к новому тяжелому танку ИС-4. Кроме того, в процессе интенсивной эксплуатации танка ИС-3 в мирных условиях дополнительно выявился ряд конструктивных ошибок, допущенных при его проектировании.

Одним из существенных дефектов машины являлась недостаточная жесткость корпуса в районе МТО, что приводило к нарушению центровки его агрегатов. Так, например, ни один танк выпуска 1946 г. не выдержал гарантийных испытаний на 300 и 1000 км пробега. В том же году на ЧКЗ из войск последовал поток рекламаций в связи с выходом из строя двигателей. На испытаниях шести танков ИС-3 была выявлена неисправная работа вертикального валика привода топливного насоса двигателя В-11 из-за разрушения сепаратора шарикоподшипника этого валика. В результате ЧКЗ провел соответствующие мероприятия по повышению надежности его работы (заменили шарикоподшипник подшипником скольжения на двигателях последующего выпуска).

Кроме того, в процессе длительной эксплуатации машин стали проявляться трещины не только в сварных швах корпуса, но и в корпусах литых башен (в районе установки пушки, а также в скуловых и других частях). Низкую прочность сварных соединений корпуса ИС-3 подтвердили и результаты испытания обстрелом в 1946 г. на НИИБТ полигоне пяти корпусов, изготовленных челябинском заводом №200 и Уралмашзаводом. Для более подробного изучения дефектов танков ИС-3 завод направил в войсковые части бригады квалифицированных конструкторов и эксплуатационников.

В соответствии с распоряжением Совета Министров СССР №3540 от 30 марта 1948 г. и приказом Министерства транспортного машиностроения СССР №81 от 31 марта 1948 г. на ЧКЗ и ЛКЗ в сжатые сроки провели большую исследовательскую работу по выявлению причин разрушения опор и коленчатых валов дизелей танков ИС-3. Прежде всего, специалисты заводов проанализировали весь материал по дефектам моторно-трансмиссионной установки, поступивший из войсковых частей за период с 1945 г. по 1948 г., а также всесторонне изучили отчеты о специальных испытаниях танков ИС-3 на НИБТ полигоне в Кубинке.

На основе полученного материала конструкторское бюро ЧКЗ (как головное по машине) во исполнение постановления Совета Министров СССР №2312-901 от 10 июня 1949 г. разработало ряд мероприятий по устранению конструктивных недостатков (УКН). Они были осуществлены и проверены испытаниями двух танков ИС-3, а затем выполнены еще на десяти машинах, модернизированных заводом и представленных на войсковые испытания в августе 1949 г. Согласно приложению к постановлению, мероприятия по УКН танка ИС-3 реализовывались в два этапа.

Мероприятия первого этапа модернизации включали:

– разработку и изготовление новой конструкции опор двигателя, обеспечивавшей увеличение их жесткости и предотвращавшей их расшатывание;

– улучшение стабильности крепления двигателя и подмоторной рамы;

– замену ручного подкачивающего насоса подкачивающим агрегатом с электродвигателем;

– доведение до кондиционного состояния опор коленчатого вала двигателя В-11;

– введение в масляном баке клапана;

– установку вентиляторов улучшенной конструкции;

– совершенствование крепления главного фрикциона на коленчатом валу за счет его посадки на конусах;

– введение центровки двигателя и коробки передач с замером торцевого и радиального зазора в двух плоскостях для обоих агрегатов;

– использование полужесткого соединения между ведомым валом главного фрикциона и продольным валом коробки передач;

– изменение крепления передней горловины картера коробки передач за счет использования длинных шпилек или болтов, изъятия шарнира в левой части траверзы с усилением ее крепления к днищу путем введения средней опоры (для улучшения установки коробки передач);

– усиление задней опоры коробки передач.

Кроме того, завод провел усиление кронштейна подъемного механизма пушки, подбашенного листа, укомплектовал танки траками из стали ТВМ, перенес венец стартера с вентилятора на муфту полужесткого соединения.

Войсковые испытания десяти модернизированных танков ИС-3 прошли в 4-й Кантемировской дивизии со 2 сентября по 16 октября 1949 г. Результаты испытаний показали, что внедренные мероприятия по устранению конструктивных дефектов, выполненные ЧКЗ и направленные на повышение эксплуатационных качеств машин, обеспечили нормальную работу узлов и агрегатов. Однако надежность танков ИС-3 все еще оставалась недостаточной, поскольку за время испытаний наблюдались случаи выхода из строя коробок передач, бортовых редукторов, течи масляных радиаторов и др.

Для окончательной доводки конструкции танков ИС-3 заводам предлагалось немедленно проработать все мероприятия, полностью устранявшие выявленные дефекты, обратив при этом особое внимание на совершенствование коробки передач, бортовых редукторов, отводок и масляных радиаторов. Все новшества надлежало внедрить на трех танках, испытания которых (в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №2312-901 от 10 июня 1949 г.) следовало завершить до 1 января 1950 г.


Схема измененной системы охлаждения танка ИС-3 выпуска 1946 г.


Размещение десанта на танке ИС-3. Испытания на НИИБТ полигоне, 1946 г.


Танк ИС-3 после проведения первых мероприятий по УКН, Наро-Фоминск, август 1956 г.


Танки ИС-3 на марше (машины после проведения мероприятий по УКН 1952 г.), 1960-е гг.


К указанному сроку ЧКЗ выполнил работы по второму этапу модернизации, включавшему доработку конструкции коробки передач, зенитнопулеметной установки и уплотнений опорных катков. С учетом этих мероприятий были изготовлены и прошли испытания на гарантийный километраж три танка, по результатам которых завод выполнил окончательную отработку чертежнотехнической документации для проведения модернизации.

Модернизация танков ИС-3, поступавших из войсковых частей, осуществлялась на ЧКЗ (с 1950 г. по 1953 г.) и ЛКЗ (с 1950 г. по 1954 г.) в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №4871-2121 от 12 декабря 1950 г. Модернизация машин в этот период заводами-изготовителями производилась без изменения марки машины.

Танки ИС-3, поступавшие для проведения УКН на заводы из войск, должны были быть полностью укомплектованными, не требующими капитального ремонта, но при этом допускались машины, отработавшие гарантийный срок службы (1000 ч). Однако эти требования зачастую ГБТУ ВС не соблюдались, и на заводы поступали танки в разукомплектованном состоянии, подлежавшие капитальному ремонту. Поэтому ЛКЗ и ЧКЗ были вынуждены параллельно с УКН производить первоначально капитально-восстановительный ремонт, заменяя при этом до 80% всех деталей машин.

В ноябре-декабре 1951 г. при проведении контрольных испытаний танка ИС-3 на ЛКЗ после реализации УКН (в соответствии с постановлением Совета Министров СССР №4871-2121) вновь был обнаружен дефект, связанный с поломкой деталей привода топливного насоса двигателя В-11М, который не проявил себя при испытании десяти танков в 1949 г. (приводы топливного насоса работали исправно). Эти поломки имели место при последующих испытаниях пяти танков ИС-3 на ЛКЗ, а в дальнейшем и при эксплуатации машин в войсках.

Вследствие наличия повторяющегося дефекта, связанного с разрушением привода топливного насоса двигателя, приемка танков ИС-3 после проведения УКН на ЛКЗ и ЧКЗ была прекращена до выяснения причин возникновения дефекта и разработки мероприятий по его устранению. Одновременно на ЧКЗ прекратили и приемку двигателей В-11М.

Неоднократное разрушение привода топливного насоса двигателя объяснялось тем, что мероприятия по УКН позволили эксплуатировать танки ИС-3 на более высоких средних скоростях движения (около 25 км/ч) с максимальной загрузкой двигателя, удельная мощность которого не превышала 7,72 кВт/т (10,5 л.с./т). В этих условиях двигатель при переключении с низшей передачи на высшую более длительное время находился на режиме резонансной частоты вращения коленчатого вала, что и приводило к дефекту 178* .

Испытания десяти танков ИС-3 в 1949 г. проходили в других дорожных условиях, когда средние скорости движения не превышали 10-15 км/ч. При этом двигатели машин функционировали вне опасной зоны, что обеспечило нормальную работу приводов их топливных насосов.

Комиссия, назначенная Министерством транспортного машиностроения, а также привлеченные специалисты из ленинградских институтов и НИИД пришли к выводу, что дефект привода топливного насоса можно устранить путем придания муфте привода дополнительной эластичности и подключения к топливному насосу дополнительных масс. К такому же выводу пришли и специалисты ЧКЗ. В результате для замены жесткой серийной муфты изготовили несколько вариантов упругих муфт, из которых в процессе стендовых испытаний выбрали одну – конструкции ЧКЗ, получившую наименование ЧКЗ-45.

В период с 5 по 25 марта 1952 г. в районе Ленинграда междуведомственной комиссией были проведены испытания четырех танков ИС-3, приводы топливных насосов двигателей которых имели упругие муфты. Выхода из строя приводов топливных насосов двигателей не отмечалось, однако испытания пришлось прекратить из-за разрушения прицепных шатунов в двигателях трех машин. По заключению комиссии, причиной разрушения прицепных шатунов послужила длительная работа двигателя на режиме максимального крутящего момента, который совпадал с зоной резонансных частот вращения коленчатого вала у данного типа двигателя.

С целью определения надежности работы привода топливного насоса и шатунов двигателя в период с 14 апреля по 23 мая 1952 г. в районе Челябинска междуведомственной комиссией вновь были проведены ходовые испытания (на 200 ч работы двигателя и 3000 км пробега) уже шести танков ИС-3 с упругими муфтами в приводах топливных насосов двигателей, измененным углом подачи топлива и с соблюдением инструкции по эксплуатации машин (ограничение времени работы на резонансном режиме). При этом на двух танках были установлены серийные двигатели В11 -ИСЗ, на третьем и четвертом – двигатели с двухрежимным регулятором без корректора подачи топлива, на пятом и шестом – двигатели без корректора подачи топлива; крутящий момент двигателей был отрегулирован на 2254 Нм (230 кгм) при частоте вращения коленчатого вала 1300 мин-1 ; максимальная мощность составляла 415 кВт (565 л.с.) при частоте вращения коленчатого вала 2000 мин-1.


178* Специальные испытания двигателя В-11 на стенде и в танках, проведенные на ЛКЗ, ВНИИ-100 и ЧКЗ, показали, что поломка деталей привода топливного насоса происходила на режимах работы двигателя при частоте вращения коленчатого вала 1200-1300 мин-1 вследствие наличия крутильных колебаний. Крутильные колебания в приводе топливного насоса возникли вследствие увеличения в 1950 г. жесткости валика верхнего вертикального привода ( заменили марку стали валика с 12ХНЗА на 18ХНВА), вызвавшей в свою очередь более напряженную работу всей системы на резонансных частотах вращения коленчатого вала двигателя


Ремонт танка ИС-ЗМ с проведением УКН на 61 БТРЗ (Ленинград), 1960-е гг.



К участию в испытаниях из войсковых частей привлекли механиков- водителей различной квалификации – от начинающих до мастеров вождения.

За время испытаний танки прошли от 3027 до 3162 км, все двигатели надежно отработали по 200 ч 5* . Случаев разрушения деталей приводов топливных насосов и прицепных шатунов двигателей не было. Таким образом, проведенные мероприятия при соблюдении инструкции по эксплуатации обеспечили надежную работу двигателей за указанное время. Тем не менее, после отработки танками гарантийного срока службы имели место отдельные случаи выхода из строя агрегатов трансмиссии и системы охлаждения двигателя, по которым завод осуществил мероприятия, обеспечившие более длительную и надежную работу танка ИС-3 в целом.

Выход из строя отдельных агрегатов трансмиссии и систем охлаждения двигателей танков ИС-3 при этих испытаниях был обусловлен тем, что они проходили в условиях большой запыленности. Из-за отсутствия пылезащитных щитков на надгусеничных полках в течение 5-6 ч работы МТО и танки в целом забивались пылью настолько, что двигатели быстро перегревались, а из-за запыленности тормозных мостиков и тяг не выключались главные фрикционы, плохо переключались передачи в коробках передач – в результате машины теряли управление. По этой причине снижались средние скорости движения, а трансмиссии раньше срока выходили из строя.

Для устранения этих недостатков в ОГК ЧКЗ разработали новую конструкцию пылезащитных щитков (по типу опытного танка «Объект 730») для надгусеничных полок машины, которые стали устанавливаться с 1 июля 1952 г. (выпуск щитков был организован на заводе №200).

Надежность работы тормозных лент ПМП (от них зависела управляемость машины) повысили за счет изменения конструкции тормозных лент и их установки в танке. В серию на заводах промышленности они были внедрены с 1 июня, а на военных ремонтных заводах – с 1 июля 1952 г.

На основании результатов испытаний шести ИС-3 весной 1952 г. комиссия пришла к выводу о возможности возобновления приемки танков этого типа с УКН на ЛКЗ и ЧКЗ и о необходимости замены на всех ранее выпущенных машинах жесткой серийной муфты привода топливного насоса двигателя на упругую муфту ЧКЗ-45. В результате приемка танков на заводах (а также дизеля В-11М на ЧКЗ) была возобновлена с 30 мая 1952 г.

Одновременно командованию БТ и MB Советской Армии предлагалось в течение 1952-1953 гг. провести всесторонние войсковые и полигонные испытания в различных климатических условиях десяти танков ИС-3 с двигателями повышенной мощности. По результатам этих испытаний совместно с Министерством транспортного машиностроения следовало решить вопрос о возможности перерегулировки всех двигателей В-11М на мощность 419 кВт (570 л.с.).

В декабре 1952 г. на НИИБТ полигоне состоялись испытания трех танков ИС-3 с двигателями повышенной мощности (419 кВт (570 л.с.). Однако эти испытания были прекращены ввиду выхода из строя коробок передач. При этом одна коробка передач была восстановлена силами и средствами полигона, а две коробки требовали замены с поставкой с ЛКЗ к 10 января 1953 г. Однако вопрос об установке в танках ИС-3 при УКН двигателей повышенной мощности так и остался открытым 179* .

За все это время на заводах постоянно велась отработка и корректировка технических условий по УКН, которые еще не были окончательно согласованы и утверждены с ГБТУ ВС. Главным являлся вопрос дефектации и объема ремонта сварных швов броневого корпуса, а также вопрос о допустимой величине дефектов в корпусах литых башен.

Дефектацию сварных швов корпусов на ЛКЗ производили наружным осмотром и исправляли только швы, которые имели трещины или подколы (все остальные швы исправлениям не подлежали). Однако ГБТУ ВС поставило под сомнение надежность всех швов корпуса и потребовало исправления почти всех возможных дефектов изготовления. Был предложен вариант штампованного днища в случае изготовления новых корпусов танков ИС-3, однако это противоречило постановлению правительства по проведению УКН, и замена днища на ремонтных корпусах танков штампованным была признана излишней. С ноября 1951 г. к ремонту корпусов танков ИС-3, помимо ЛКЗ и ЧКЗ, подключили завод №200.

В отношении ремонта корпусов литых башен Министерство транспортного машиностроения также ограничивалось только требованием заварки трещин, считая после этого все башни исправными. В свою очередь, ГБТУ ВС также поставило ограничения по глубине и месту расположения трещин, что приводило к переводу большого количества танковых башен в брак.

Согласно постановлению Совета Министров СССР №4871-2121 Министерство транспортного машиностроения должно было провести УКН в корпусе танка ИС-3 только по подмоторному фундаменту, укреплению косынками подбашенного листа и проварке появившихся трещин сварочной аустенитовой проволокой. К другим, дополнительным работам, как правило, относились ремонт сваркой деталей и узлов ходовой части, днища и заварка трещин в швах. По башне – проварка трещин. Работа ЛКЗ в этом направлении в 1951 г. не вызывала никаких нареканий со стороны ГБТУ ВС. Танки после ремонта успешно проходили испытания пробегом до 2000 км.

Карты дефектации, разработанные ЛКЗ и ЧКЗ, согласованные в середине 1951 г. с военной приемкой, обеспечивали устранение всех существенных дефектов сварных швов (включая швы с трещинами и подколы). Кроме того, были введены: дополнительное усиление кронштейнов торсионов (увеличены швы с Юдо 15мм), второй шов на стыке днища, установлены накладки жесткости по днищу и выполнены другие более мелкие усиления.

Однако в начале 1952 г. представители ГБТУ ВС выдвинули новые требования, которые вели к исправлению всех отклонений по качеству сварных швов: кроме удаления швов с трещинами, исправлялись швы, имевшие повышенную пористость, подрезы основного металла, незначительные непровары или наплывы, уменьшенные габариты и другие мелкие дефекты 180* .

Тем не менее, техническая документация на ремонт корпусов и башен танка ИС-3 была отработана ЧКЗ на основании совместного решения Министерства транспортного машиностроения и командования БТ и MB Советской Армии от 29-31 марта 1952 г. и в апреле того же года разослана в адреса ЛКЗ и завода №200 и внедрена в серийное производство.

Помимо проварки трещин на башнях танков ИС-3, планировалось на части ремонтных машин заменить старые башни новыми. Так, например, выпуск 15 новых башен в IV квартале 1952 г. был поручен заводу №200. Новые башни отливались из стали 74Л и подвергались термической обработке на среднюю твердость (диаметр отпечатка по Бринелю 3,45-3,75). Изготовление башен осуществлялось комплектно с погонным устройством по чертежам и техническим условиям, утвержденным на 1952 г. с учетом изменений, принятых ГБТУ ВС и Министерством транспортного машиностроения в процессе работ по УКН, т.е. с усиленными кронштейнами пушки и прицела ТШ-17, креплениями боеукладки и т.п. При этом в целях увеличения конструктивной прочности башен ГБТУ ВС потребовано от КБ ЧКЗ ввести приварку подпогонного основания башни с наружной и внутренней сторон, усилить сечения сварных швов приварки опорных кронштейнов цапф пушки и опорных планок съемной крышки люка для монтажа пушки.

Кроме того, предполагалось к 15 сентября 1952 г. для проверки качества проварки трещин при проведении УКН произвести испытания обстрелом двух башен ИС-3 (высокой и средней твердости), имевших наибольшее количество трещин в районе установки вооружения, в скуловых и др. частях как по длине, так и по глубине залегания, включая и сквозные трещины.

Новые башни должны были быть поставлены ГБТУ ВС полностью укомплектованными (за исключением артсистемы и радиостанции) деталями, узлами, приборами электрооборудования, механизмом поворота башни, ТПУ и т.д. с таким расчетом, чтобы в случае мобилизации в войсковых частях можно было быстро осуществить на танках ИС-3 замену старых башен.

Помимо башен, в ноябре 1952 г. был поднят вопрос о замене радиостанций 10РК-26, устанавливавшихся в танке ИС-3, радиостанцией 10РТ-26Э, поскольку размещение радиостанции 10РК-26 сильно затрудняло действия командира танка и заряжающего. Выполнить более удобное размещение ее в башне танка оказалось невозможно, так как она не подвергалась разблокировке, а конфигурация и внутренний объем башни не позволяли изменить ее расположение на более удобное. Кроме того, радиостанции 10РК-26 по времени их эксплуатации уже устарели, а их гарантийный срок службы истек. Почти каждая радиостанция требовала капитального ремонта. Замена радиостанций стала осуществляться с 1953 г. (объем первой партии радиостанций 10РТ-26Э составил 540 комплектов).

Одновременно на ЧКЗ не прекращались работы по дальнейшему повышению надежности отдельных узлов танка ИС-3. Так, например, в 1953 г. на одной из опытных машин (заводской №366) для проведения ходовых испытаний установили дизель В11-ИСЗ с антивибратором конструкции завода №77. В процессе испытаний танк прошел 2592 км, а двигатель отработал 146 ч без замечаний. На машине были опробованы и другие усовершенствованные опытные узлы и агрегаты.

Впоследствии мероприятия по модернизации танка осуществлялись ремонтными заводами Министерства обороны СССР: 7 БТРЗ (г. Киев), 17 БТРЗ (г. Львов) и 120 БТРЗ (г. Кирхмезер, ГСВГ), а также 61 БТРЗ (г. Ленинград).

С учетом опыта работ по модернизации танка ИС-3 руководством ГБТУ ВС было принято решение, начиная с 1957 г., провести при капитальном ремонте УКН и для танков ИС-2, как ставших менее надежными в эксплуатации. Объем УКН по заданию Управления ремонта и снабжения (УРиС) ГБТУ ВС был разработан ремонтными заводами Министерства обороны СССР -7 БТРЗ (г. Киев), 17 БТРЗ (г. Львов) и 120 БТРЗ (г. Кирхмезер, ГСВГ). При этом была выполнена задача не только по усилению отдельных слабых узлов, но и по оснащению машины более современным оборудованием, а также по унификации ряда агрегатов и приборов с другими танками (например, установка дизеля В-54К-ИС, форсуночного подогревателя, новых воздухоочистителей с эжекционным удалением пыли из бункеров, коробки передач с системой охлаждения масла в ней, электростартера, призменного прибора наблюдения механика-водителя, электрических контрольных приборов, прибора ночного видения механика-водителя, новой радиостанции, увеличение боекомплекта пушки и др.). Все эти мероприятия были реализованы в 1957-1959 гг. в опытных образцах, которые прошли длительные пробеговые испытания в ГСВГ.

С 1960 г. при проведении мероприятий по УКН на танкоремонтных заводах Министерства обороны модернизированный вариант танка ИС-2 получил наименование ИС-2М. С конца 1962 г. изменили марку и у модернизированного варианта танка ИС-3 на ИС-ЗМ. На базе танка ИС-ЗМ танкоремонтными заводами Министерства обороны СССР выпускался командирский вариант – ИС-ЗМК. Часть танков ИС-2М в процессе капитального ремонта была переоборудована в танковые тягачи. Модернизация танков ИС-2М и ИС-ЗМ осуществлялись танкоремонтными заводами вплоть до конца 1970-х гг. 181*

В 1946 г. на вооружение Советской Армии поступил новый тяжелый танк ИС-4, разработка которого, как и танка ИС-3, началась еще в годы Великой Отечественной войны. Эта боевая машина создавалась в соответствии с ТТТ, заданными к новому тяжелому танку в последние годы войны, и в отличие от ИС-3 не являлась модернизацией танка ИС-2. Новый танк разрабатывался как наступательное оружие для прорыва подготовленной обороны противника и предназначался для уничтожения живой силы, огневых средств противника, а также для борьбы с его тяжелыми танками и артиллерией.


5* За исключением одного двигателя, который вышел из строя на 97 ч работы из-за разрушения крышки упорного подшипника и трещины поперечной перегородки верхнего картера поддерживавшего восьмой коренной подшипник. Данная поломка произошла ввиду недостаточной жесткости днища корпуса танка.

179* До конца своего жизненного цикла эти машины при проведении последующих капитальных ремонтов оснащались двигателями штатной мощности -382кВт(520л.с.).

180* Все это значительно увеличило трудоемкость ремонтных работ и расход аустенитовых электродов, а также создало критическое положение в обеспечении заводов промышленности аустенитовой проволокой. Еслив 1951 г. ЛКЗ укладывался в утвержденную ему норму 88 кг, то в январе и феврале 1952г. расход аустенитовой проволоки вырос до 120 кг, из них только 15кг шло на УКН, а 105 кг – на усиление и ремонт корпуса по требованиям ГБТУ ВС.

181* Указом президента Российской Федерации № 1054 от 23 сентября 1997г. в связи со снятием с производства и отсутствием на хранении в Вооруженных Силах Российской Федерации, Министерству обороны было разрешено снять с вооружения ряд объектов бронетанковой техники и вооружения, в том числе тяжелые танки ИС-2, ИС-3, ИС-4, Т-10,Т-10БиТ-10М. Однако приказ Министра обороны по этим машинам состоялся лишь в 2008г.


Модернизированные танки ИС-2М и ИС-ЗМ выпуска 61 БТРЗ (Ленинград).



Танк ИС-4 выпускался на ЧКЗ в 1947-1949 гг. и за время серийного производства был подвергнут модернизации с изменением марки на ИС-4М. Небольшую партию танков ИС-4М завод изготовил в 1951 г. В том же году по доработанной технической документации ЧКЗ осуществил модернизацию всех ранее выпущенных машин.

Танк Т-10, принятый на вооружение Советской Армии в 1953 г., как и его последующие модификации Т-10А, Т-10Б и Т-10М, представлял собой дальнейшее развитие танка ИС-3 в соответствии с концепцией, принятой для боевых машин этого класса. Серийное производство танков Т-10 различных модификаций было организовано в 1953-1965 гг. на Челябинском Кировском заводе (с 15 мая 1958 г. – Челябинском тракторном заводе), а с 1958 г. до 1963 г. – на Ленинградском Кировском заводе, где выпускался тяжелый танк Т-10М («Объект 272»).

Послевоенные отечественные тяжелые танки ИС-4 и Т-10 различных модификаций состояли только на вооружении Советской Армии и в другие страны на экспорт не поставлялись.

Наряду с серийным выпуском тяжелых танков ИС-4, Т-10 и их модификаций в первый послевоенный период велись НИОКР по созданию нового поколения тяжелых танков с повышенной огневой мощью, высоким уровнем защищенности и подвижности. В результате были разработаны и изготовлены опытные образцы танков: «Объект 260» (ИС-7), «Объект 265», «Объект 266», «Объект 277», «Объект 770» и «Объект 279». Не был завершен постройкой опытный тяжелый танк «Объект 278» с газотурбинным двигателем.

Для развития тяжелых танков рассматриваемого периода было характерным:

– применение классической схемы общей компоновки с продольным расположением двигателя в МТО 182* ;

– увеличение боевой массы машин до 50-68 т в связи с усилением их защищенности от оружия массового поражения и мощных противотанковых средств противника;

– увеличение максимальной толщины брони лобовой части корпуса танка до 305 мм;

– повышение максимальной скорости до 42-59 км/ч и увеличение запаса хода по шоссе до 200-350 км;

– рост калибра пушки до 130 мм и пулеметов – до 14,5 мм;

– увеличение мощности двигателя до 772 кВт (1050 л.с.);

– приспособление серийных танков к действиям в условиях применения ядерного оружия.

Важной особенностью развития тяжелых танков был поиск, разработка и внедрение оригинальных компоновочных и конструктивных решений, часть из которых послужила основой для дальнейшего совершенствования различных по назначению и боевой массе образцов бронетанкового вооружения. К числу таких наиболее важных решений относились:

– по огневой мощи – 122- и 130-мм нарезные танковые пушки с эжекционным устройством для удаления пороховых газов из канала ствола; полуавтоматический механизм заряжания кассетного типа для 130-мм пушки, гидрообъемный привод управления механизмом поворота башни и оптический дальномер («Объект 277»); стабилизация линии прицеливания в двух плоскостях (танки Т-10Б, Т-10М, «Объект 265», «Объект 277», «Объект 279», «Объект 770»); дистанционное управление пулеметной установкой («Объект 260»); использование ПТРК 9К11 «Малютка» в качестве дополнительного оружия («Объект 272М»);

– по защищенности – литой броневой корпус («Объект 770»), гнутые бортовые листы корпуса, автоматические системы ПАЗ и ППО, ТДА (танк Т-10М), противокумулятивный экран («Объект 279»);

– по подвижности – дизель типа В-2 с наддувом, эжекционная система охлаждения, планетарная коробка передач, механизм поворота типа «ЗК», система гидросервоуправления, рычажно-поршневой гидроамортизатор, пучковая торсионная подвеска, оборудование для подводного вождения (танк Т-1 ОМ), газотурбинный двигатель («Объект 278»), гидромеханическая трансмиссия («Объект 266», «Объект 279», «Объект 770»), гидропневматическая подвеска, опорные катки с внутренней амортизацией, штурвальный привод механизма поворота танка («Объект 770»).

Кроме того, были исследованы и испытаны система продувки сжатым воздухом канала ствола, радиолокационные дальномеры (в том числе сопряженный с прицелом), дизели мощностью 735-809 кВт (1000-1100 л.с.), гидравлическая подвеска, релаксационный гидроамортизатор, четырехгусеничный движитель, навесное инженерное оборудование (плавсредства и минные тралы).

Помимо конструкторских бюро ЧКЗ (ЧТЗ), ЛКЗ и челябинского Опытного завода №100, в разработке тяжелых опытных танков, а также испытаниях и доводке серийных машин, их узлов и агрегатов непосредственное участие принимал ВНИИ-100, созданный в 1948 г. на базе ленинградского филиала Опытного завода №100 183* .

Первоначально на основании постановления СНК СССР №350-142 от 12 февраля 1946 г. о развертывании работ по конструированию и изготовлению опытных образцов танка «Объект 260» приказом В.А. Малышева было проведено слияние коллективов двух конструкторских бюро – ОКБ филиала завода №100 и Отдела Главного конструктора (ОГК) танкового производства ЛКЗ. Руководители групп, инженеры-конструкторы и обслуживающий персонал были объединены в соответствии с квалификацией и специальностью каждого из них и независимо от их формальной подчиненности. Вновь сформированный конструкторский коллектив насчитывал 205 человек (из них: руководящий состав и инженеры-конструкторы – 142, техники – 28, копировщики и чертежники – 26 и обслуживающий персонал – 9 человек). Большинство сотрудников имело большой стаж работы по проектированию и изготовлению танков.

В связи с тем, что основные кадры высококвалифицированных конструкторов и производственников-танкистов на тот момент оказались сосредоточены в филиале завода №100, производственная деятельность которого была тесно связана с ЛКЗ, расходы по проектированию и выполнению опытных работ между двумя организациями распределили в пропорции 60/40 от общей суммы соответственно.


182* Осуществить поперечное расположение двигателя типа В-2 в МТО не позволяла большая ширина гусениц, которая определяла максимальную ширину корпуса машины при ограничении общей ширины танка в связи с необходимостью обеспечения его железнодорожных перевозок.

183* Филиал челябинского Опытного завода № 100 в Ленинграде был организован в соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны №5959от 26 мая 1944 г. и приказом Наркомтанкопрома СССР №369 от 3 июня 1944г. с задачей по оказанию помощи ЛКЗ в освоении и организации производства самоходной артиллерийской установки ИСУ-152 («Объект 241»). С 1 апреля 1946 г. филиал завода № 100 перешел в непосредственное подчинение Главного управления танкового производства (Главтанк) Министерства транспортного машиностроения СССР(с 7 марта 1946г. -директор филиала завода 100-Б.С. Беляков).


Таблица 63 Выпуск серийных тяжелых танков в 1946-1965 гг.
Марка танка 1945 IX-XII 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 Всего
ИС-3 («Объект 703») ЧКЗ 830 600                                       1430
ИС-4 («Объект 701) ЧКЗ     52 155 12*                                 219**
ИС-4М («Объект 701М») ЧКЗ             25                             25
Т-10 («Объект 730») ЧКЗ                 10 30 90 70                   200
Т-10А («Объект 731») ЧКЗ                       30 20                 50
Т-10Б («Объект 733») ЧКЗ                         110                 110
Т-10М («Объект 734») ЧТЗ                           100 120             220
Т-10М («Объект 272») ЛКЗ                           74 30 50 90 60       304
Т-10М («Объект 272») ЧТЗ                               113 102 100 100 80 60 555
Т-10МК («Объект 272К») ЛКЗ                             35 35 10 10       90
Т-10МК («Объект 272К») ЧТЗ                                       10   10
Итого 830 600 52 155 12   25   10 30 90 100 130 174 185 198 202 170 100 90 60 3213**

Марка танка

*Машины с частично выполненным объемом работ по модернизации.

** Из них 217 ранее выпущенных машин выпуска 1947-1949 гг. были подвергнуты модернизации в 1951 г.


В мае 1946 г. в составе ОГК была организована специальная группа, которая занималась проектированием стендов и нестандартного оборудования для испытательного цеха (ИСЦ-100).

Основная задача, стоявшая перед этой группой, заключалась в оперативном решении вопросов, возникающих при проектировании нового тяжелого танка («Объект 260»), проведении испытаний отдельных узлов и агрегатов машины. Поэтому одним из важнейших направлений работы коллектива филиала завода №100 стало создание собственной опытной научно-исследовательской и лабораторной базы.

Для размещения всех научно-исследовательских лабораторий и стендов по опытной танковой тематике ИСЦ-100 отвели часть корпуса Филиала завода №100, которая представляла собой комплекс из десяти шахтных боксов с помещениями пультов 184* .

В июне 1946 г. на филиале завода №100 заложили собственную опытно-производственную базу в составе механического, сборочного, испытательного и инструментального цехов, отдела Главного технолога, и отдела Главного механика со вспомогательными службами. Началась последовательная работа по расширению этой базы, укомплектованию цехов квалифицированными кадрами рабочих и ИТР, по расширению и улучшению состава оборудования 185* .

В течение 1946 г. организация ленинградского филиала завода №100 была завершена. Основные кадры конструкторов, технологов, испытателей и рабочих переехали в Ленинград, где в составе механического, сборочного, испытательного и вспомогательных цехов с полным комплектом металлорежущего оборудования и с большим количеством стендов и лабораторий создали собственную производственную базу для опытных работ. К концу года личный состав ленинградского филиала (вместе с ОГК ЛКЗ) насчитывал 754 человека.

В соответствии с предложением В.А. Малышева с 1 января 1947 г. Отдел главного конструктора по тяжелым танкам на ЛКЗ и ОКБ при филиале завода №100 слили в один Отдел главного конструктора при филиале завода №100. При этом Отдел главного конструктора по тяжелым танкам на ЛКЗ был упразднен. Следующим шагом стало создание на базе ленинградского филиала завода №100 (на территории ЛКЗ) Всесоюзного научно-исследовательского танкового и дизельного института №100 (ВНИИ-100) Министерства транспортного машиностроения СССР. Постановление Совета Министров СССР №2026-795 о его организации было подписано 11 июня 1948 г. (приказ Министерства транспортного машиностроения №180 от 16 июня 1948 г.).

9 марта 1949 г. Совет Министров СССР утвердил первоочередные мероприятия по обеспечению работы ВНИИ-100. Руководству Министерства транспортного машиностроения и института вменялось в обязанность наряду с НИР проводить и ОКР, а также в кооперации с цехами ЛКЗ изготавливать опытные образцы по своим проектам. Уже 19 марта того же года заместитель председателя Совета Министров СССР В.А. Малышев своим приказом установил подчиненность института 1 Главному управлению Министерства, назначив директором института Ж.Я. Котина с сохранением за ним должности главного конструктора ЛКЗ.

4 июня 1949 г. вышел приказ №1 директора о начале деятельности ВНИИ-100. В соответствии с утвержденной схемой управления институт располагал пятью конструкторскими, десятью научно-исследовательскими и общеинститутскими отделами, опытной производственной базой (механический, инструментальный и сборочный цеха), вспомогательными службами и танкоиспытательной станцией. Первоначальный кадровый состав ВНИИ-100 насчитывал 1010 человек.

До середины 1951 г. ВНИИ-100 выполнял двоякую функцию – как отраслевого, так и заводского уровня. Однако ОКР превалировали над научно-исследовательской тематикой. Интересы ЛКЗ ставились выше отраслевых. В соответствии с распоряжением Совета Министров СССР №13081 рс от 31 июля 1951 г. на ЛКЗ было организовано Особое конструкторское бюро по тяжелым танкам (ОКБТ) с опытно-экспериментальной базой. В состав ОКБТ помимо сотрудников ЛКЗ вошли инженерно-технические работники, служащие и рабочие (в необходимом количестве), переведенные из ВНИИ-100 в соответствии с приказом Министерства транспортного машиностроения №535 от 10 августа 1951 г. Начальником ОКБТ и главным конструктором завода был назначен Ж.Я. Котин. С его переходом на ЛКЗ директором ВНИИ-100 стал П.К. Ворошилов, а заместителем директора по НИР – В.Т. Ломоносов 186* .

Одновременно ЧКЗ распоряжением Совета Министров СССР №13605рс от 4 августа 1951 г. в качестве опытно-экспериментальной базы был передан Опытный завод №100. Конструкторским бюро на ЧКЗ (ЧТЗ) последовательно руководили Н.Л. Духов, М.Ф. Балжи и П.П. Исаков.

Активное участие в создании тяжелых танков и научном сопровождении НИОКР по ним принимали сотрудники НТК ГБТУ (УНТВ), Академии бронетанковых войск им. В.И. Сталина и НИИБТ полигона.

Необходимо отметить, что ряд НИОКР, связанных с повышением боевых и технических характеристик послевоенных тяжелых танков, был выполнен с использованием ИС-2 и ИС-3 военного года выпуска и после проведения мероприятий по УКН.

Так, например, еще в 1946 г. на полигоне Ленинградской высшей офицерской бронетанковой школы (ЛВОБШ) им. Молотова в период с 20 августа по 5 сентября прошли испытания двух трофейных немецких танковых дальномеров: стереоскопического горизонтальнобазного (база 1600 мм) и моноскопического вертикальнобазного типа «Конциденц» (база 1000 мм), установленных на танках ИС-2 и ИС-3, по программе Арткома ГАУ ВС и НТК ГБТУ ВС 187* . Танк ИС-2 выделялся ЛВОБШ им. Молотова, танк ИС-3 – ЛКЗ. Монтаж дальномеров в танках был произведен на ЛКЗ в период с 10 по 20 августа 1946 г.


184* Это помещение требовало коренной реконструкции. На первом этапе, несмотря на большие трудности, за сравнительно короткий срок(6 месяцев) удалось завершить основные строительные работы (включая паровое отопление) и сдать под монтаж помещения лабораторий (около 2000 м² полезной площади).

185* Под размещение опытно-производственной базы филиала завода №100 был отведен корпус бывшего цеха MX-12 общей площадью около 10400 м². Данный корпус к началу работ представлял собой здание, сильно пострадавшее от артиллерийских обстрелов и воздушных бомбардировок во время войны и блокады города. Все коммуникации требовали полного восстановления.

Учитывая специфический профиль работы филиала завода № 100, особое внимание с начала работбыло обращено на восстановление трехэтажного бытового корпуса площадью около 2100м², где должно было разместиться конструкторское бюро и отделы. В целях быстрейшего окончания работ филиал завода №100 своими силами и средствами выполнил значительный объем восстановительных работ.

186* Перебазирование ВНИИ-100 с территории ЛКЗ на выделенную ему площадь в пос. Горелово (ныне Красносельский район С-Петербурга) произошло в апреле 1962г., как только позволили условия организации работ во вновь построенном на окраине леса экспериментально-производственном корпусе. Дальнейшее развитие производственной и лабораторной базы производилось параллельно с основными работами института.

187* Совместный приказ министра вооружения СССР Д. Ф. Устинова, министра транспортного машиностроения В.А. Малышева и исполняющего обязанности командующего БТ и МВВС маршала бронетанковых войск П.С. Рыбалко №194/543/182/243 от 9 августа 1946г.


Танк ИС-3, подготовленный для проведения исследований по излучению МТО. НИИБТ полигон, 1947г.


Танк ИС-3, подготовленный для проведения исследований по излучению МТО. НИИБТ полигон, 1947 г.



Полярная диаграмма излучения танка ИС-3.


Дальномер ПТЦ-13.


Установка дальномера ПТЦ-13 в командирской башенке танка ИС-2.


Установочный макет(броневая защита) дальномера ПТЦ-13 (крышка снята) на командирской башенке танка ИС-2.


Испытания проводились с целью выявления эффективности стрельбы с использованием дальномеров, определения преимущества того или иного типа дальномера, а также выбора типа дальномера для его использования в танках и САУ. Как показали результаты испытаний, эти дальномеры обеспечивали измерение дальности и стрельбу из пушки на дистанциях от 400 до 6000 м.

В 1947 г. с целью исследования энергетических характеристик танков в период с 11 сентября по 4 октября на НИИБТ полигоне прошли испытания образцов бронетанковой техники, в том числе, тяжелого танка ИС-3 на тепловое излучение. Работы велись совместно ИРиАП и НИИИ ВС. Как показали результаты испытаний, танк ИС-3 обладал наилучшей конструкцией и расположением выпускных труб по сравнению с другими машинами (Т-44, СУ-76, БА-64, американский легкий танк М-24). При движении машин нагреваемыми частями являлись выпускные трубы,броневые листы, находившиеся вблизи этих труб, а также броневые листы, располагавшиеся рядом с радиаторами системы охлаждения двигателя. Так, например, нагрев выпускных труб танка ИС-3 до 85'С происходил через 50 мин после пуска двигателя, в дальнейшем температура труб на холостом ходу достигала 100"С, при движении танка — 220-270°С, при этом величина максимальной интенсивности излучения составляла 127 Вт/стер.

Обнаружение танков по их тепловому излучению осуществлялось с помощью теплоблока «Леопард 45», при этом максимальная дальность обнаружения составляла до 3600 м. На основании результатов проведенных исследований были сделаны выводы о необходимости использования экранировки выпускных труб и их рационального размещения на машинах (по типу танка ИС-3), так как от их расположения зависела направленность и интенсивность теплового излучения.

С учетом результатов испытаний трофейных оптических дальномеров в 1946 г. на НИИБТ полигоне в период с 30 марта по 10 августа 1948 г. на танке ИС-2 прошли испытания отечественных дальномеров: горизонтальнобазного ПЦТ-13 и вертикальнобазного ПЦТ-13а конструкции ГОИ им. Вавилова.

Дальномер ПТЦ-13 (база 800 мм, увеличение 10х ) монтировался в установочном макете (стальная броневая коробка) на крыше командирской башенки, при этом смотровой прибор командира МК-4 и турельная установка зенитного пулемета ДШК снимались. Для прохода нижней части дальномера внутрь командирской башенки в основании стальной коробки имелось прямоугольное отверстие. Крепление дальномера в установочном макете (в специальных цапфах с резиновыми амортизаторами) обеспечивало возможность наблюдения и измерения дальностей до цели с углами места от -5 до +16". Искатель дальномера, имевший поле зрения 12' и увеличение 4х , позволял распознать цель на дистанции свыше 2000 м. Однако крепление дальномера в установочном приспособлении было ненадежным. При движении танка или при работе двигателя на холостом ходу имелась сильная вибрация нижней части поля зрения, что не позволяло производить измерение дальности. При стрельбе с коротких остановок определение дальности производилось с заглушенным двигателем. Тем не менее количество пораженных целей при стрельбе с места и коротких остановок при использовании дальномера ПТЦ-13 было в среднем в 2 раза больше, чем при глазомерном определении дальности, а время, затрачиваемое на стрельбу и поражение цели, – меньше (при стрельбе с места – 104 с вместо 125 с, с коротких остановок, соответственно, 80 и 100 с). Наряду с танком ИС-2 была признана возможной и установка дальномера ПТЦ-13 в танке ИС-3. При монтаже дальномера, высота машины увеличивалась на 180 мм.

Дальномер ПТЦ-13а (база – 500 мм, увеличение – 10х ) крепился в шаровой опоре установочной плиты, которая монтировалась вместо штатного смотрового прибора заряжающего. В шаровую опору дальномер вставлялся снизу, из башни танка, и удерживался в ней тремя роликами. Шариковая опора обеспечивала свободную наводку дальномера по всем направлениям и установку линии раздела перпендикулярно линиям цели. К недостаткам дальномера относились несовершенство способа измерения дальности – за счет наводки центра линии раздела на цель и совмещения горизонтальных линий изображения в одно целое наклоном дальномера. Кроме того, дальномер не имел механизмов выверки по высоте и дальности, а наличие трех выходных зрачков (из которых только средний являлся рабочим) затрудняло наблюдение. Два крайних при работе с дальномером мешали наблюдению (особенно при слабом освещении). Крепление дальномера с помощью трех роликов было ненадежным (в процессе работы имели место случаи выпадения дальномера).

Меткость стрельбы при использовании дальномера ПТЦ-13а была выше, чем при глазомерном определении дальности, но ниже, чем с дальномером ПТЦ-13. Количество пораженных целей при стрельбе с места и коротких остановок в 1,5 раза превышало количество аналогичных целей при глазомерном определении дальностей. Среднее время на стрельбу и поражение целей соответственно составляло 123 и 126 с – при стрельбе с места, 83 и 100 с – при стрельбе с коротких остановок. Работа с дальномером ПТЦ-13а при установке на тяжелых танках ИС-2 и ИС-3 (по оценке) была затруднена из-за малых габаритов командирских башенок. Кроме того, возвышающаяся над танком часть дальномера (630 мм) не имела никакой защиты от поражения пулями и осколками снарядов.

В процессе испытаний дальномеры ПТЦ-13 и ПТЦ-13а не обеспечили требуемой точности при замере дальности. Тем не менее, лучший результат по меткости стрельбы и точности измерения дальностей продемонстрировал горизонтальнобазный дальномер ПТЦ-13. Срединная ошибка измерения дальностей (выраженная в % к истинной дистанции) превышала 4,75% для дальномера ПЦТ-13 и 5,4% – для дальномера ПТЦ-13а (при допустимой ошибке для оптических дальномеров – 4%). Однако после конструктивной доработки (увеличение базы до 1000 мм, кратности до 12-15*) и устранения выявленных недостатков комиссией, проводившей испытания, было рекомендовано представить дальномер ПЦТ-13 для дальнейших испытаний.

В период с 1 октября по 10 декабря 1948 г. на НИИБТ полигоне вместе со средним танком Т-54 прошел испытания танк ИС-3 с установками ТКБ-450А и ТКБ-451, приспособленными для крепления 7,62-мм пулемета Калашникова с криволинейной насадкой ствола и 7,62-мм пистолета-пулемета ПП-41 (обр.1941 г.) с криволинейным стволом и прицелом ППКС. При проведении испытаний монтаж установок осуществлялся в специальном основании, крепившемся в проеме входного люка заряжающего. Использование этих установок обеспечивало ведение кругового огня и поражение живой силы противника в непосредственной близости от танка. По результатам испытаний наиболее удобной для использования в танке ИС-3 была признана установка ТКБ-451 вследствие малых габаритов. Одним из основных недостатков установок ТКБ-451 и ТКБ-450А являлась невозможность заряжания пушки при установленных автомате (пистолете-пулемете) и прицеле и необходимость перемещения стреляющего при переносе огня по горизонту. Дальнейшие работы в этом направлении применительно к танку ИС-3 были прекращены.

С целью определения влияния некоторых факторов на прицельную скорострельность танка ИС-3 на НИИБТ полигоне при участии НИИ-3 ААН в период с 20 июня по 12 июля 1951 г. были проведены соответствующие испытания, результаты которых показали, что средняя прицельная скорострельность пушки при большой натренированности заряжающего может достигать 3,6 выстр./мин (по ТТХ – 2-3 выстр./мин). Среднее время одного цикла выстрела составляло 16, 5 с и складывалось из удаления стреляной гильзы из откидного ограждения пушки (2,9 с), заряжания пушки (9,5 с), исправления наводки и производства выстрела (3,1 с), отката и наката пушки (1,0 с). Исходя из этого, скорострельность из танка ИС-3 могла быть повышена за счет устранения зависания стреляной гильзы и исключения сбиваемости наводки орудия в процессе заряжания.

Для устранения зависания гильзы в откидном ограждении пушки было рекомендовано проработать вопрос об установке на откидном ограждении отражателя гильз, а для исключения сбивания наводки и колебаний пушки при ее заряжании – создать небольшой перевес на дульную часть орудия при наличии выстрела в каморе ствола. Дальнейшее повышение прицельной скорострельности можно было обеспечить за счет введения механизации процесса заряжания.

Кроме того, в процессе испытаний была проведена оценка возможности доступа заряжающего к боеукладкам пушки и отработаны приемы ее заряжания. Наилучшими для доступа являлись 17-местная снарядная боеукладка на полке башни в откидных лотках, размещавшихся от вентилятора в сторону заряжающего, и пятиместная гильзовая боеукладка, располагавшаяся на раме, прикрепленной к центральной колонке ВКУ, поскольку позволяли заряжать пушку при всех показаниях башенного угломера и при любых углах вертикальной наводки пушки.


Дал ьномер ПТЦ-13а.


Установка дальномера ПТЦ-13А в башне танка ИС-2.


Танк ИС-3 с установкой ТКБ-450А и ТКБ-451. НИИБТ полигон, 1948г.



Опыт эксплуатации двигателей типа В-2, устанавливавшихся на танках ИС-2 и ИС-3, показал их достаточную надежность. Вместе с тем, несмотря на строгое соблюдение в войсках условий пуска двигателей в условиях низких температур окружающего воздуха на данных танках наблюдались случаи выплавления свинцовистой бронзы коренных подшипников. Причем выплавление подшипников часто происходило при пуске и прогреве двигателей В-2 при температуре окружающего воздуха – 10-15’С. Эти обстоятельства указывали на то, что для безаварийной эксплуатации двигателей В-2 в условиях низких температур на танках, не имевших надежных индивидуальных средств обогрева, было недостаточно предварительно разогреть двигатель до такого теплового состояния, при котором обеспечивался его пуск. Для нормального функционирования подшипников коленчатого вала после пуска двигателя и его работы под нагрузкой необходимо было непрерывное и достаточное поступление масла на трущиеся поверхности подшипников, обеспечивавшееся безотказностью масляного насоса.

Проведенные в 1952-1953 гг. исследования на НИИБТ полигоне показали, что при пуске двигателя В-2 в условиях низких температур окружающего воздуха на танках ИС-2 и ИС-3 не всегда обеспечивались необходимые условия для нормальной работы подшипников, вследствие наличия застывшего масла в заборном необогреваемом маслопроводе (от масляного бака к масляному насосу). В 1954 г. для танков ИС-2 и ИС-3 был разработан ряд конструктивных изменений в системах смазки и охлаждения данных машин. Так, специалисты НИИБТ полигона предложили удалять пробки загустевшего масла из забортного трубопровода без предварительного его обогрева перед пуском двигателя путем закачки горячего масла в бак через заборный трубопровод с помощью специального приспособления. Оно представляло собой трубу, вваренную в заборный трубопровод системы смазки в непосредственной близости около масляного насоса. Другой конец трубы закреплялся на моторной перегородке и оканчивался штуцером с накладной пробкой. При использовании приспособления на штуцер навертывалась накидная гайка шланга маслозакачивающего агрегата, в качестве которого могли использоваться топливоперекачивающие насосы танков Т-10 и Т-54 или маслозакачивающий агрегат ВРЗ-1.

Изготовить это приспособление и выполнить его монтаж в танке можно было силами ремонтных средств войсковых частей. Для дооборудования системы смазки двигателя следовало демонтировать масляный бак из корпуса танка, с предварительным отсоединением заборного трубопровода.

Кроме того, для сокращения времени на подготовку и обеспечение безаварийного пуска двигателей танков ИС-2 и ИС-3 в условиях низких температур окружающего воздуха было предложено производить откачку масла из заборного маслопровода после слива масла из масляного бака. Произведенные опыты по освобождению заборного маслопровода от масла на данных танках с помощью ручного или электрического маслозакачивающего насоса показали вполне удовлетворительные результаты.







Испытания танка ИС-3 на скорострельность. НИИБТ полигон, 1951 г.

1) выемка второго осколочно-фугасного снаряда из 17-местной укладки башни;

2) вывод второго осколочно-фугасного снаряда из 17-местной укладки налинию заряжания;

3) выведение первой гильзы из 5-местной гильзовой боеукладки к орудию;

4) вынимание шестого осколочно-фугасного снаряда из 17-местной боеукладки;

5) вынимание первой гильзы из боеукладки, расположенной на моторной перегородке.


Конструктивные изменения системы смазки танков ИС-3 и ИС-2 по обеспечению безаварийного пуска двигателей в условиях низких температур окружающего воздуха.


Испытания танка ИС-3 с внесенными изменениями в систему смазки были проведены в холодильной камере, где он выдерживался до заданной температуры в течение времени, необходимого для поступления теплового равновесия деталей двигателя. Разогрев двигателя перед пуском осуществлялся путем заправки горячим антифризом, нагретым до +90-95”С, в систему охлаждения. Пуск двигателя В-11 производился при температуре -40-42'С. Для подготовки двигателя к пуску требовалось произвести четыре последовательных заправки в систему охлаждения горячего антифриза.

Двигатель надежно пускался в том случае, если температура антифриза последнего пролива (по штатному термометру) была не ниже +30-35"С. При данном тепловом состоянии двигатель можно было провернуть от руки с помощью спецломика и от электростартера. После этого производилась закачка горячего масла в бак через заборный трубопровод. Время на заправку масла в бак через заборный трубопровод составляло 7-10 мин. Общее время, необходимое на подготовку двигателя к пуску, достигало 110 мин.

Перед пуском производилась прокрутка коленчатого вала двигателя от стартера. Если величина давления масла на входе в двигатель равнялась 196-343 кПа (2-3,5 кгс/см² ), это указывало на наличие жидкого масла и нормальную работу масляного насоса. Штатный маслоподкачивающий насос (шестеренчатый), как правило, при низких температурах не работал вследствие загустения масла. Таким образом, внесенные в систему смазки изменения для обеспечения безаварийного пуска двигателя в условиях низких температур окружающего воздуха показали достаточную надежность и эффективность в работе.

В 1953 г. На НИИБТ полигоне на танках ИС-3 и ИС-2 была проведена проверка установки приборов ночного видения механика-водителя ТВН конструкции ВЭИ им. Ленина. На некоторых танках ИС-2 (в зависимости от конструкции носовой части корпуса и наличия смотрового лючка «пробки» механика-водителя) этот прибор мог устанавливаться только без верхней и нижней призм (впоследствии этот прибор получил название БВН. – Прим. авт.). Отсутствие призм уменьшило потери инфракрасных лучей и света в них, поэтому изображение в этом приборе было ярче при прочих равных условиях, чем в приборе ТВН. Для подсветки местности использовалась фара ФГ-10 с инфракрасным фильтром. С 1956 г. прибор ТВН (ТВН-1) был введен в комплект танка ИС-3.

В 1954 г. на НИИБТ полигоне на одном из танков ИС-3 (№181045) были проведены испытания по проверке загазованности боевого отделения и влияния средств вентиляции и устройства для эжекционной продувки канала ствола на концентрацию пороховых газов. Так, в период с 28 мая по 25 июня 1954 г. машина была последовательно испытана стрельбой с начала со штатной пушкой Д-25Т (произведено 13 выстрелов), а затем путем перестволения – с пушкой Д-25ТЭ (произведено 64 выстрела), оснащенной эжекционным устройством продувки канала ствола конструкции завода №172 (главный конструктор – М.Ю. Цирюльников).

Результаты испытаний показали, что кучность боя из пушки Д-25ТЭ как в начале, так и в конце испытаний находилась в пределах табличных норм. Установка эжектора существенно повлияла на момент неуравновешенности ствола, величина которого возрасла почти в 5, 5 раз (с 4,57 до 26,1 кгм).

При стрельбе из пушки без использования штатных средств вентиляции боевого отделения, эжекционное устройство для продувки канала ствола действовало достаточно эффективно: средний уровень концентрации пороховых газов в зоне дыхания заряжающего снижался с 7,66 до 0,16 мг/л или в 48 раз, в зоне дыхания командира танка – с 2,21 до 0,26 мг/л или в 8,5 раз.

Эффективность продувки при стрельбе с работающими двигателем (на режиме частоты вращения коленчатого вала 1800 мин-1 ) и вентилятором, создававших наибольшее разряжение воздуха в боевом отделении машины, по сравнению с такой же стрельбой из пушки без эжекционной продувки – практически отсутствовала.

Наличие эжекционного устройства значительно сократило число случаев появления обратного пламени и потребовало размещения на неподвижном ограждении груза массой 50-60 кг. После некоторой доработки и решения вопросов уравновешивания орудия эжекционной устройство продувки канала ствола после выстрела было рекомендовано для серийного производства и установки на новых орудиях тяжелых танков Т-10.

Для определения действия взрыва новой противотанковой мины ТМВ (тротилового и амматолового снаряжения) конструкции НИИ-582 при различном перекрытии ее гусеницами, а также противоминной стойкости различных объектов бронетанковой техники на НИИБТ полигоне в период с 29 июля по 22 октября 1954 г. был подвергнут испытаниям танк ИС-2 188* . Перед началом испытаний машину полностью укомплектовали, довели до боевой массы и установили новые гусеницы, которые были собраны из траков, изготовленных ил стали КДЛВТ (с содержанием молибдена (Мо) и без него), а также из стали ЛГ-13 189* .




Установка прибора ночного видения механика-водителя ТВН-1 «по-походному» (вверху) и «по-боевому» в танке ИС-3.


Прибор ночного видения механика-водителя БВН для установки в танке ИС-2.


Размещение эжекционного устройства для продувки канала ствола после выстрела на пушке Д-25ТЭ.


Танк ИС-3 с пушкой Д-25ТЭ.


Всего в ходе испытаний под гусеницами танка ИС-2 произвели 21 подрыв мин ТМВ тротилового снаряжения массой 5,5 кг как без заглубления, так и с заглублением при различных перекрытиях гусеницей 190* . Для определения влияния подрыва на экипаж при некоторых опытах использовались подопытные животные (кролики).

Как показали результаты испытаний, при взрыве мины под траком, изготовленным из стали КДЛВТ (без Мо) 191* , с перекрытием 1/3 диаметра мины, гусеница перебивалась полностью. Как правило, от трака, лежащего на мине, и траков, с ним сопряженных, отбивались куски примерно до уровня бандажа опорного катка, дальше разрушение шло по проушинам. После каждого подрыва обязательной замены требовали только разбитые траки (в среднем пять штук).

У опорного и поддерживающего катков незначительно деформировались бандажи, срезались болты крепления броневого колпака и броневые пробки. В дисках опорного катка иногда появлялись трещины, но подшипники катков и балансиров повреждений не имели. У корпуса машины по сварке рвались надгусеничные полки и подкрылки, разрушались стекло и лампочка фары, при этом звуковой сигнал оставался целым.

Траки гусеницы, изготовленные из стали КДЛВТ (с Мо), обладали несколько большей противоминной стойкостью 192* . Так, при подрыве мины с перекрытием 1/3 ее диаметра под такими траками имели место случаи, когда гусеница не перебивалась, несмотря на то, что от траков отрывались куски по 150-160 мм (до уровня бандажа опорного катка). В этих случаях танк не получал повреждений после взрыва, которые приводили бы к его остановке.

При взрыве тротиловой мины с перекрытием 1/2 ее диаметра траки, изготовленные из стали КДВЛТ (с Мо), перебивались полностью. Разрушение траков происходило как по телу, так и в местах перехода проушин и цевок в тело трака. Другие повреждения танка были аналогичны повреждениям при подрыве на мине с перекрытием 1/3 ее диаметра, с той лишь разницей, что при взрыве с перекрытием 1/2 диаметра сбивался ограничитель хода катка. Ограничитель разрушался по сечению, расположенного около сварочного шва, а также в плоскости отверстия стяжного болта. Кроме того, происходила выпрессовка из балансира оси опорного катка (вместе с катком).

В случае подрыва мины тротилового снаряжения массой 5,5 кг, установленной с заглублением (8-10 см ниже поверхности грунта) под гусеницами с траками из стали КДЛВТ (с Мо) при перекрытии 1/3 ее диаметра, также наблюдалось полное перебитие гусеницы, а танк получал повреждения, как при подрыве мины без заглубления с тем же перекрытием. При взрыве мины под вторым опорным катком ось катка вместе с катком выходила из отверстия балансира, и разрушались ограничители хода балансиров второго и третьего опорных катков. Под траками из стали КДЛВТ был произведен один подрыв мины, снаряженной тротилом массой 6,5 кг с перекрытием 1/3 диаметра в грунте с повышенной влажностью. От взрыва мины гусеницу полностью разорвало в двух местах: под опорным катком и над ним. Причем кусок гусеницы отбросило от машины на 3-4 м. От взрыва разрушился наружный подшипник опорного катка, сорвало болты крепления броневого колпака и поддерживающего катка, а также был сбит ограничитель хода балансира. Поскольку полное перебитие гусениц с траками из стали КДЛВТ минами ТВМ, снаряженными тротилом массой 5,5 кг и перекрытием 1/3 диаметра, происходило практически в большинстве случаев, то дальнейшие испытания на подрыв минами большей массы для данных гусениц танка ИС-2 не производились (согласно ТУ было достаточным, чтобы мина перебивала гусеницу с перекрытием 1/3 диаметра).


188* Наряду с танком ИС-2 испытаниям подрывом подверглисьтакже танки Т-34-85 и американский М26.

189* Траки из стали ЛГ-13-немецкого производства, они были тяжелее литых отечественных траков на 1,5-2 кг и имели повышенное содержание хрома и никеля.

190* Конструкция мины ТМВ обеспечивала подрыв только при перекрытии гусеницей танка не менее 1/3 ее диаметра.

191* Эта сталь отличалась большой хрупкостью, как правило, пониженной ударной вязкостью; микроструктура материала – грубый мартенсит.

192* Несколько большая противоминная стойкость траков из стали КДЛВТ (с Мо) по сравнению со сталью КДЛВТ (без Мо)объяснялась тем, что введение молибдена улучшало структуру металла, делая ее мелкозернистой. Однако стали КДЛВТ имели различную ударную вязкость, изменяющуюся от 1,35 до 4,5 кгм/см² Траки с повышенным значением ударной вязкости обладали большей противоминной стойкостью.


Танк ИС-2 с установленными датчиками, подготовленный к испытаниям по подрыву ходовой части. НИИБТ полигон, июль 1954 г.


Характер повреждений танка ИС-2 при взрыве мины (с перекрытием 1 /3 диаметра) под первым левым опорным катком. НИИБТ полигон.


Характер разрушения ходовой части танка ИС-2 от взрыва мины тротилового снаряжения с перекрытием 1 /2 диаметра (траки из стали КДЛВТ (с Мо).

Продолжение следует




Оглавление

  • «Булат» дает защиту
  • БМП по-болгарски
  • Творцы отечественной бронетанковой техники
  •   Анатолий Федорович Кравцев – изобретатель, конструктор, патриот
  • Первые средние
  •   Маневренные танки Т-12 И Т-24
  • Первенец Янгеля
  • ФОТОРЕПОРТАЖ
  •   Полуостров Средний. Мурманская область. Сентябрь 2012 г.
  •   Батальонно-тактические учения на полигоне Чебаркуль. сентябрь 2012 г.
  •   Экспозиция техники ПВО на Международном аэромитинге в Ватайнице по случаю 100-летия военной авиации Сербии.
  • Музей генерала Джорджа Паттона
  • Большие амбиции. Самоходно-артиллерийские установки на базе Т-27
  • Транспорт для российских просторов
  • Отечественные бронированные машины 1945-1965 гг.
  •   1.3. Тяжелые танки