Динька и Фин [Валентина Сергеевна Фролова] (fb2) читать постранично, страница - 3


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

видны лишь серые треугольные плавники.

Музыку — как оборвало.

— Представление-е-е начина-а-а-ем…мм…мм!.. — трубно, в мегафон, провозгласил Григорий Иванович: — Карл и Лили приветствуют наших дорогих гостей. Карл, Лили, покажитесь!

Динька развернулся. Встал так, чтобы и Фина из глаз не выпустить, и видеть асе, что происходит в бассейне.

Карл и Лили выплыли на середину, пустили высокие фонтаны. Просвеченные солнцем, брызги опали бриллиантовым дождем. Григорий Иванович и Маслюков бросили артистам по рыбьей тушке.

В это мгновение в наушниках Диньки возникли толчки: тук-тук-тук-тук… Звуки шли со стороны моря. Пауза. И опять… словно кто застучал ключом аппарата Морзе. Быстро. Точно. Коротко. Это Фин возвещал: «Иду-у-у». Карл и Лили услышали. Лили, с непроглоченной рыбиной в зубах, вынырнула до половины туши, развернулась всем телом к морю. Обрадовалась. Спохватилась. И предусмотрительно ринулась в угол дельфинария, подальше от Карла. Карл Фина не любил, радости Лили не разделил. Рассерженный, скорехонько догнал подругу, долбанул рылом в бок. Дельфины на расправу быстры. Григорий Иванович был без наушников. Ничего не услышал и ничего не понял. Стоял с мегафоном у губ, надрывался:

— Карл, в обруч! Карл, в обруч!

Карл нехотя оставил Лили, всплыл на стартовую позицию. Ленивый, толстый, с расстройства прыгнул так высоко, что спинным плавником коснулся верхнего полукружья обруча.

— Молодец, Карлуша! — заорал Григорий Иванович. Взялся за тали, поднял обруч еще на пол метра.

Карл взял и эту высоту. Правда, его тяжелое брюхо все проползло по нижнему полукружью.

— Молодец! Аи да Карл! — ликовал Григорий Иванович. — Дорогие зрители! Ради вас Карл побил свой собственный рекорд. Он взял высоту три метра. Карл никогда такую высоту не брал! Динька свесился через леера. Фин подвсплыл. Его славная морда улыбалась недвижной дельфиньей улыбкой. Поблескивали конусообразные зубы, мощные и частые. Взглянешь на эти зубы и сразу с опасением подумаешь: «Какой же ты небезопасный, Фин!» Динька махнул Фину рукой. Босоногий, в одних синих плавках, выпрямился. Подошел к мачте. «Посмотрим, посмотрим, про держится ли хоть десяток секунд твой рекорд, ленивый Карл». Заработал талями. Он поднял свой обруч, подлатанный на месте разлома изоляци онной лентой, сразу на отметку четырех метров. Фин, яви себя зрителям! У меня нет нетолько мегафона, у меня простого рупора нет. Меня никто кроме тебя не слышит. И не надо. Пусть люди не слышат, а видят нас!

Фин сделал круг, выходя на стартовую позицию. Динька физически ощутил, как напряглось мускулистое тело друга перед прыжком. И вот Фин взлетел, засеребрившись в жарком воздухе. О, как же он красив! Он был не уныло-серый, как толстяк Карл. Он был сизый, даже дымчатый. Белый с брюшка, темный со спины. И за каждым глазом у него по светлому палевому пятну. Неотразимый красавец! Высоту Фин взял легко. Почти без всплеска вошел в воду и вынырнул на расстоянии, — смеющаяся морда, ожидающие глаза.

Что сделалось на трибунах! Переполох! Светопреставление! Люди с нижних рядов бросились к западному барьеру дельфинария. С верхних повскакали на скамейки.

— Туда смотрите! Туда!

— Дикий дельфин!

— Вольный дельфин!

— Свободный дельфин!

— Вот это прыжок!

— Вот где рекорд!

Динька бросил Фину вознаграждение: приготовленную заранее кефальку. Сказал, перегнувшись через леера:

— Молодчага, Фин. Но попробуем и. мы побить свой собственный рекорд.

Он отошел к мачте, выбрал всю слабину талей, поднял обруч на пятиметровую отметку.

Фин сделал еще круг по воде. Громадным изогнутым полумесяцем прошел сквозь обруч.

— Фин! Рекорд наш! — вопил Динька, едва слыша себя за ревом толпы. Он бросился к мачте, задержал тали. Увы, поднять обруч выше мачта не позволяла. Фин, не торгуясь, не мелочась, не требуя за каждый прыжок рыбину, прыгал и прыгал сквозь обруч. Ракета вспарывает толщу воды слева от башни — берет высоту — изгибается полумесяцем — пролетает сквозь обруч — распрямляется в восхитительном беззвучии уходит в глубину. И вновь появляется на стартовой позиции, но уже справа.

Григорий Иванович надрывался, кричал в мегафон:

— Товарищи зрители! Смотрите, как прыгает для вас Карл!

Карл прыгал. Волочил тяжелое брюхо по ободу. Пошло плюхался, вздымая брызги.

Толпа у ограждения дельфинария нарастала. Даже верхние скамейки опустели.

— Сюда! Сюда смотрите!

— Вот это дает! Вот это прыжки!

— А как красив! А? Как изящен!

— Грациозен даже!

— Что вы хотите! Вольный дельфин!

— Дикий дельфин!

— Свободный дельфин!

Маслюкова Динька почувствовал спиной. Обернулся. За криками, ором, музыкой Динька не столько слышал, сколько угадывал по двигающимся губам, что ему говорил Маслюков:

— А ну, убирайся со своего «вороньего гнезда»! Динька выпрямился. Но вихорок на его макушке не достал даже до подбородка Маслюкова.

— Когда вороны меня погонят, тогда и уберусь с «вороньего