Техника и вооружение 2006 12 (fb2)


Настройки текста:



Техника и вооружение 2006 12

Фото на 1-й стр. обложки предоставлено пресс-службой ВДВ РФ.

ТЕХНИКА И ВООРУЖЕНИЕ вчера, сегодня, завтра

Научно-популярный журнал

Декабрь 2006 г.


Africa Aerospace and Defence-2006 (AAD)

20-24 сентября, г. Кейптаун (ЮАР).

Фоторепортаж С. Суворова.

Материал предоставлен журналом «Обозрение армии и флота».


БМП-1, модернизированная компанией Advanced Technologies amp; Engineering (АТЕ) из ЮАР.


Модернизированный вариант Т-72М. представленный АТЕ.


Бронированная машина CVED — вариант колесного истребителя танков Rooikat, разработанного в Южной Африке.


Основной танк армии ЮАР Olitanl Mk2.


Боевой вертолет Ми-24, усовершенствованный той же компанией АТЕ.

Конструктор крылатых кораблей Часть I. Корабли, летящие по волнам

К 90-летию Р.Е. Алексеева


Павел Качур


Ростислав Евгеньевич Алексеев одним из первых в мировой практике разработал и создал серийные боевые корабли и пассажирские суда на подводных крыльях и экранопланы. Он заложил научно-технические основы создания скоростных судов, являлся талантливым организатором целой отрасли судостроения. Долгое время его имя было прикрыто завесой тайн и умолчаний, было запрещено даже фотографировать его. Теперь представилась возможность рассказать о нашем прославленном соотечественнике, чье имя давно известно за рубежом. В 2006 г. в издательстве «Политехника» (Санкт-Петербург) вышла в свет творческая биография «Ростислав Алексеев — конструктор крылатых кораблей», фрагменты из которой были любезно предоставлены ее автором П. И. Качуром для публикации. Использованы фото А. Беляева и материалы из семейного архива Алексеевых.



Увлечение скоростью

Будущий главный конструктор крылатых кораблей Ростислав Евгеньевич Алексеев родился в семье агронома и сельской учительницы 18декабря 1916 г. в городе Новозыбкове, который расположен близ реки Инуть. В 1928 г. в Новороссийске двенадцатилетний Слава впервые увидел море и настоящие парусники. Завороженный парусами, каждуюс вободную минуту он пропадал в местом яхт-клубе ДОСФЛОТа. Настойчивый парнишка уговорил спортсменов взять его с собой в море. Те вняли его мольбам: в качестве юнги он принял участие в парусной гонке на корабельных вельботах и даже посидел за рулем. Тогда, видно, Ростислав и «заболел» скоростью на воде. Позже, в «Спортивной автобиографии яхтенного капитана Р.Е. Алексеева» об этих днях мастигый яхтсмен с гордостью написал: «В качестве юнги ходил на шхуне «Надежда». И еще: «С детства полюбил воду и водный спорт, и уже к 14 годам собственноручно выстроил три лодки». Любовь к парусам и увлечение скоростью остались с ним навсегда.

В 1933 г. семья обосновалась в городе Горьком. Здесь Ростислав воплотил свою мечту — собственноручно по разработанному им проекту построил швертбот «Черный пират», на котором занял в очередной регате первое место. В дальнейшем начали сходить со стапелей новые яхты конструкции Р.Е. Алексеева — Р-4 «Щука», Р-3 «Сармат», «Мир», «Родина», которые он своими руками тщательно отделывал. Всего с 1936 по 1953 г. по чертежам Алексеева в Горьком, Москве, Ленинграде и Куйбышеве было построено 18 судов Однажды почетный главный судья В.П. Чкалов вручил юному яхтсмену ценный приз-личный фотоаппарат «ФЭД». В 1935 г. Алексеев поступил учиться на транспортно-машиностроительный факультет Горьковского индустриального института имени А.А. Жданова. Во время учебы в институте студент Алексеев заинтересовался проблемами повышения скорости движения водоизмещающих судов за счет применения подводных крыльев. Изучив теоретические основы, он разработал проект катера на подводных крыльях. В 1939–1940 гг. он перевелся в Военно-морскую академию в Ленинграде в надежде, что здесь он сможет воплотить свою идею. Но именно этот проект стал причиной конфликта с преподавателем-гидродинамиком И.Г.Хаповичем, из-за которого его отчислили из академии.


Город Новозыбков — родина Ростислава Алексеева.


Два волгаря — Валерий Чкалов и Ростислав Алексеев (1938 г.).


Вернувшись в Горький, Алексеев взялся за разработку дипломного проекта по совершенно новой тогда теме. Нa защите, проходившей уже во время Великой Отечественной войны, 7 октября 1941 г., в одной из больших аудиторий института с зашторенными для светомаскировки окнами присутствовал только узкий круг специалистов. Но даже они, увидев изображенное на чертежах судно, были поражены — такого многовековая история кораблестроения еще не знала. Помимо пояснительной записки и чертежей, развешанных на шести досках, дипломник представил даже художественное изображение своего скоростного корабля.

В пояснительной записке он писал: «Суть идеи — использовать большую плотность воды как выгодный фактор для создания большой скорости движения на воде. Для этого корпус судна помещается целиком в воздухе, а в поде остается очень малый объем — подводные крылышки с большой подъемной силой и малым лобовым сопротивлением… Грузоподъемность глиссера на подводных крыльях может быть весьма большой, гораздо большей, чем грузоподъемность обычных глиссеров. Радиус действия — порядка двух тысяч миль и больше. Глиссер может быть вооружен 75-миллиметровым орудием с небольшим сектором обстрела и с полным обстрелом воздуха зенитными пулеметами, четырьмя-шестью торпедами и глубинными бомбами. Жизненные центры могут быть защищены противопульной осколочной броней.

…Глиссер «А-4» может быть предназначен для переброски пассажиров или раненых… Может быть предназначен для посыльных, сторожевых или конвоирных целей с выходом в океан. Специально океанский глиссер должен иметь несколько большие размеры… Считаю, что перспективы таких судов громадны».

Руководитель проекта д.т.н., профессор М.Я. Алферьев отметил: «Дипломный проект разработан на тему «Глиссер на подводных крыльях», являющуюся весьма оригинальной и актуальной для развития скоростного судоходства…


Первые идеи применения подводных крыльев (рис. Р-Е. Алексеева, 1937–1938 гг.).


Р.Е. Алексеев — слушатель Военно-морской академии (1940 г.).


«Виновник» конфликта — океанский грузовой глиссер на подводных крыльях (рис. Р.Е. Алексеева, 1940 г.).


Общий вид торпедного катера-истребителя А-4 (дипломный проект Р.Е. Алексеева, 1941 г.).


Группа преподавателей ВМА: академик А. Н. Крылов (сидит в центре), И.Г. Ханович (стоит третий справа).


«Все для фронта, все для победы!» Работники завода «Красное Сормово» с фронтовиками-танкистами. Р.Е. Алексеев сидит первый справа (г. Горький, 1943 г.)


В заключение совершенно необходимо отметить значительность дальнейшего продолжения этой работы с целью доведения ее до практического осуществления».

По сути, дипломный проект- это первый научный труд Алексеева в области создания судов на подводных крыльях. Он свидетельствовал о том, что в это новое направление включился талантливый человек с большой инженерной эрудицией и настойчивостью в достижении цели. Именно увлеченность Алексеева вывела Россию в лидеры мировою скоростного судостроения.

Государственная комиссия высоко оценила дипломный проект Ростислава Алексеева. Она определила, что проект имеет характер научно- исследовательской работы, а в отдельных разделах приближается к уровню кандидатской диссертации. Решением комиссии Алексееву присвоили звание инженера-кораблестроителя. Проект был оставлен на кафедре «Судостроение», а молодого дииломированного специалиста направили на завод «Красное Сормово».

Во время войны этот завод, известный под номером 112, вместо подводных лодок и надводных судов стал выпускать танки. Молодому специалисту-кораблестроителю Алексееву пришлось поработать для фронта, сдавая заводскую продукцию фронтовикам-танкистам. Но директор завода ознакомившись с его дипломным проектом, освободил Алексеева от работы в ОТК и перевел его в конструкторский отдел. Позже, через 35 лет, Ростислав Евгеньевич вспоминал: «В конструкторском отделе мне выделили койку, стол, щиток. Шел тяжелый 1942 г. Главный конструктор завода В.В. Крылов и директор завода Е.Э. Рубинчик приняли решение разрешить мне три часа в день работать над созданием корабля на подводных крыльях. С этого трудного времени началась моя борьба за создание крылатого флота будущсго. Проявленная дальновидность и забота в начальный период работы и прямая стойкая защита руководства завода при больших материальных трудностях военного периода заслуживают сейчас подражания».

Именно тогда и первый раздел Плана опытных и научно-исследовательских работ Наркомата судпрома на 1943 г. была включена тема «Быстроходный боевой корабль на подводных крыльях (ЦКБ-32, ЦАГИ, ЦНИИ-45)».

Получив поддержку руководства завода, имея информационный задел и результаты собственных модельных испытаний, молодой конструктор взялся за решение основной для себя задачи создания крыльевой системы. На первом этапе исследований главной целью Алексеев поставил перед собой углубленное изучение гидродинамических характеристик подводных крыльев.

Определяющим оказался вопрос выбора принципиальной схемы крыльевого устройства. Из целого ряда предъявляемых к нему требований важнейшим является обеспечение стабильности движения при изменении режимов в зависимости от скорости, массы судна и формы его корпуса, характера волнения и ряда других факторов. Потому во главу угла Алексеев поставил обеспечение регулирования (управление) подъемной силы крыльев в зависимости от скорости судна.

На основе самостоятельных исследований он старался получить, по крайней мере, приближенные гидродинамические характеристики подводного крыла в зависимости от глубины их погружения и относительной скорости. В ходе анализа опытных данных обнаружилась интересная зависимость: чем ближе пластина (подводное крыло) находится к поверхности, тем более устойчивым оказывается ее движение. Таким образом, стало ясно, что открыт эффект малопогруженпого подводного крыла и подтвердилась гипотеза о реальности обеспечения достаточной остойчивости судна при помощи такого крыла. Многочисленные исследования, проведенные в бассейне и открытом водоеме на несамоходных моделях, подтвердили наличие данного эффекта Именно это явление впервые зафиксировал Ростислав Алексеев и разработал свой тип малопогруженных плоских крыльев.

В проекте первого катера на подводных крыльях Алексеев заложил элементы саморегулирования подъемной силы подводного крыла по скорости в зависимости от погружения. При достижении определенной скорости крылья получали значительную подъемную силу. При этом угол атаки носового подводного крыла искусственным поворотом увеличивался и носовое крыло благодаря возрастающей подъемной силе начинало всплывать, выталкивая носовую часть корпуса катера из воды и дифферентуя катер на корму. Углы атаки носового и кормового крыльев в этом случае увеличивались, и подводные крылья получали дополнительную подъемную силу. По мере выхода катера из воды подъемная сила подводных крыльев снижалась вследствие влияния свободной поверхности воды и уменьшения дифферента, а также в результате искусственного регулирования угла атаки. В 1942 г. инициативная группа Алексеева закончила разработку проекта катера Л-4 на двух малопогруженных подводных крыльях с искусственным регулированием углов атаки.

С апреля 1943 группу Р.Е. Алексеева перевели в отдел главного конструктора завода. На базе этой группы в структуре завода создали «гидродинамическую лабораторию», а Алексеева назначили ее начальником. Местом размещения этой лаборатории стала деревянная избушка на понтонах в затоне. Здесь проявился талант Алексеева как организатора, тогда же в полной мере был использован тот опыт, который он приобрел, создавая свои яхты и швертботы.

12-метровый катер Л-4 на подводных крыльях строили всем коллективом, не считаясь со временем. Условия военной поры были суровыми. Зимой помещение отапливали железной печкой — вверху воздух нагревался до 40 °C, а внизу ноги мерзли. Летом было жарко и душно, донимали комары.

Но днем и ночью из плавмастерской слышались «производственные» звуки: визг ножовки, скрежет сверла, удары молотка. На свалке отыскали разбитый мотор, на салазках притащили на берег, перебрали, починили и установили на катер. Неоднократно в период строительства катера Алексеев бывал в Москве, в ЦАГИ, где испытывал модели с различными системами крыльев в опытовом бассейне.

Глубокой осенью 1943 г. первый катер Алексеева на подводных крыльях А-4 был готов. Краном его поставили на воду. Как ни скрывали день спуска, об этом событии на заводе все равно узнали. Отношение у заводчан к этому событию было разное: одни пришли из любопытства, другие — с готовностью помочь, если по требуется. Но на плаву у всех на виду узкая сигарообразная конструкция все время кренилась на бок. Наконец до Алексеева, удрученного непонятным явлением, дошла до смешного простая истина: в полых клепаных крыльях скопился воздух, который не давал катеру погрузиться. Когда проделали в крыльях отверстия, катер свободно закачался на волне.

Всесторонние испытания первого катера на малопогруженных подводных крыльях в различных эксплуатационных условиях в навигацию 1943 г. прошли успешно и подтвердили основные принципы, заложенные в проект. В акте комиссии, испытывавшей катер, отмечено, что успешные испытания А-4 подтверждают возможность создания судна на подводных крыльях с достаточно высоким гидродинамическим качеством в сочетании с удовлетворительными характеристиками устойчивости движения. При массе около 1 т и мощности двигателя 25 л.с. катер полностью выходил на крылья и развивал скорость более 30 км/ч, что в полтора раза больше, чем у обычного глиссирующего катера такого же водоизмещения с аналогичным двигателем.


Буксировка модели первого катера на подводных крыльях А-4 за швертботом «Родина» конструкции Р.Е. Алексеева (рис. Р.Е. Алексеева, 1941 г.).


Первый катер на подводных крыльях А-4 Р.Е. Алексеева (СССР, 1943 г.).


«Это первая лаборатория. 1943 г.», — так начиналось ЦКБ по судам на подводных крыльях (рис. Р.Е. Алексеева).


Тогда же Алексеев отмстил: «Испытания катера А-4, проведенные на р. Волге оссчшо 1943 г., и буксируемой модели за скоростной яхтой «Родина» показали хорошую мореходность данной схемы и впервые проявили возможность использования влияния поверхности воды на подъемную силу крыла при приближении к поверхности поды». Потом, спустя годы, это явление по праву назовут «эффектом Алексеева».

Результаты работы молодого конструктора дали возможность включить в утвержденный в 1943 г. план Наркомата судпрома по проектированию боевых кораблей на 1944–1945 гг. пункт: «Морской экспериментальный катер на подводных крыльях — технический проект, окончание — II квартал 1944 г., исполнитель- КБ-112 (НКТП)».

Начались работы по строительству нового катера, получившего индекс А-5 И если созданием А-4 Алексеевым преследовалась цель доказать принципиальную возможность увеличения скорости в результате применения подводных крыльев, то А-5 — это уже попытки поиска оптимальной схемы крыльевой системы. Летом 1945 г. он узнал, что в Ленинграде находится трофейный танкодесантный катер на подводных крыльях VS-8 фирмы «Дойче Верфт Гамбург-Гамбург», спроектированный Г. фон Шертелем с участием специалистов из авиационной фирмы «Блом унд Фосс». После войны катер был доставлен в Ленинград и поставлен в плавучий док судостроительного завода № 5 НКВД вместе с яхтой Геринга, доставшейся советскому ВМФ. Алексеев направился туда, чтобы ознакомиться с конструкцией подводных крыльев немецкого конструктора.

Экспериментальный катер А-5 на подводных крыльях (названный для «отвода глаз» разъездным) с автомобильным мотором был построен и спущен на воду глубокой осенью 1945 г. Ужо при первом выходе катер неожиданно даже для разработчиков достиг скорости 87 км/ч. Более того, катер обладал достаточно высоким гидродинамическим качеством и показал на всех режимах хорошие характеристики остойчивости и мореходности. Однако провести полный обьем испытаний не успели и перенесли их на лето 1946 г.

Полноценные испытания А-5 прошли успешно. При массе около 1 т и мощности двигателя ГАЗ-202 72л.с. катер полностью выходил на подводные крылья и легко развивал скорость 80 км/ч, что многократно подтверждалось на испытаниях. Успехи, достигнутые Алексеевым в выборе геометрии и профилей сечений подводных крыльев, а также выступающих частей, взаимодействующих с подводными крыльями, дали обнадеживающие результаты.

Крыльевое устройство катера состояло из трех разнесенных по высоте систем крыльев: одной носовой и двух кормовых, установленных по бортам. Каждая система крыльев представляла собой «этажерку». Крылья жестко кренились к корпусу, гидродинамическое качество катера при этом составляло 10.

Подводные крылья катера А-5 обеспечивали ему устойчивое движение в вертикальной плоскости до погружений 0,2 хорды (без попадания в область движения крыльев атмосферного воздуха). Расстояние между крыльями Алексеев выбрал таким образом, чтобы при любой скорости катеру при движении на крыльях была обеспечена необходимая остойчивость.

Чтобы преодолеть скепсис руководителей судпрома к новой технике, Алексеев принял неординарное, рискованное решение в своем духе: на построенном катере А-5 дойти до Москвы, продемонстрировав таким образом реальность существования судов на подводных крыльях, и предложить использование их для повышения мореходных характеристик, например, торпедных катеров. До Москвы он добрался благополучно, по в столице вместе с катером был арестован рьяными блюстителями спокойствия. Но мнения чиновников заинтересованных организаций разделились: одним катер показался забавной игрушкой, шуткой талантливого изобретателя, другие увидели в нем прообраз флота будущего. Катер вызвал интерес у военных моряков лишь после того, как Алексеев прокатил с ветерком одного из руководителей комиссии, которой было поручено разобраться с ним. До окончательного решения комиссии его отпустили домой, где он с волнением стал ожидать «приговора».

«Визит» Алексеева в Москву на А-5 состоялся как нельзя кстати. Дело в том, что участились случаи повреждения днищевых конструкций на глиссирующих катерах, что потребовало усиления корпуса — установки дополнительных шпангоутов, ребер жесткости и местных карлингсов. На министерском уровне обсуждался вопрос снижения динамической нагрузки на корпус, вооружение оборудование и личный состав. В качестве одного из выходов в создавшемся положении рассматривалась возможность установки амортизирующих подводных крыльев. Предложение Алексеева было принято, и УК ВМС поручило научно-исследовательской гидродинамической лаборатории (НИГЛ) завода № 112 разработку техническою проекта, его реализацию с началом испытаний летом 1948 г.

В предлагаемом задании Алексеев должен был приспособить крыльевое устройство к корпусу серийного глиссирующего торпедного катера проекта 12Збис для проверки применительно к морским условиям его эксплуатации. Катера проекта 12Збис серийно строились с 1944 г. судостроительным заводом № 639 в Тюмени. При полном водоизмещении 20,5 т они развивали скорость 48 узлов.

Проектом НИГЛ предусматривалась установка двух малопогруженных крыльев (носового и кормового). Носовое подводное крыло стреловидной в плане формы жестко крепилось на корпусе впереди редана. Кормовое крыло малых размеров устанавливалось под днищем в районе выхода вала и способствовало полному отрыву корпуса катера от воды. По расчетам, максимальная скорость катера должна была увеличиваться на 15 % на тихой воде и на 32 % при волнении 2–3 балла.


Катер на подводных крыльях А-5 Р.Е. Алексеева (1945 г.).


Испытания немецкого КПК VS-8. Германия, апрель 1945 г.


На заводе № 112 на торпедный катер проекта 12Збис (заводской номер 981), получивший индекс А-7, установили крылья и в 1947 г. доставили на Черное море в Севастополь для испытаний, в том числе и в экстремальных условиях. Поклоннику скорости Алексееву активно участвовавшему в испытаниях, особенно запомнился первый выход на торпедном катере: «Первый выход и шторм! Шторм! 1948 г. 60 узлов».

Результаты испытаний показали, что установка крыльевого устройства позволила повысить скорость катера на крыльях в натурных морских условиях до 60 узлов при удовлетворительных характеристиках продольной и боковой остойчивости. Значительно улучшилась маневренность, снизились перегрузки при движении на волнении. Последнему в немалой степени способствовала установка на корпусе катера подкрылков.

Однако гидродинамическое качество катера А-7 оказалось низким (около 7), при выходе на подводные крылья остойчивость была недостаточная (катер опасно крепился при маневрировании) Отмечались также неудовлетворительные характеристики взаимодействия корпуса с поверхностью воды при движении на крыльях (удары, резкое торможение и т. п.). Причиной этою эффекта была неудачная форма корпуса серийною глиссирующего торпедного катера, который не отвечал требованиям движения на подводных крыльях, а также режима выхода на крылья. Стало ясно, что для морских условии эта схема требует серьезной доработки.

Тем не менее идея оснащения серийных торпедных кагоров подводными крыльями оставалась актуальной. Доработка проекта А-7 привела к совершенствованию гидродинамических схем подводных крыльев за счет устранения недостатков предыдущей схемы. Этими конструкциями предполагалось оснасстить катера проекта М-12Збис, серийно строившиеся с 1947 г. на тюменском заводе № 639. Основное их отличие от катеров проекта 12Збис заключалось в замене пожароопасных моторов «Паккард» на отечественные дизели М-50. При полном водоизмещении катеров 21,5 т они обеспечивали скорость 50 узлов.

Проектом предусматривались два варианта оснащения торпедных катеров подводными крыльевыми устройствами: по одному проекту (А-10) катер оснащался носовым подводным крылом, а по второму (А-11) — двумя подводными крыльями (носовым и кормовым). В 1950 г. из Тюмени в Горький на завод № 112 доставили два серийных катера проекта М-12Збис. В том же году началась работа по установке на катера этих крыльевых систем согласно проектам. Монтаж крыльев выполнялся по чертежам и схемам уточненных проектов А-10 и А-11.

После этого катера перевели на Черное море, где начались их испытания. Алексеев принимал в них самое деятельное участие. Он пропадал уже не на дни, а на месяцы то в Севастополе, на базе торпедных катеров в бухте Карантинная, то в Феодосии, на судостроительном заводе.

Испытания катеров, базировавшихся в Карантинной бухте Севастополя, проводились поочередно штатным личным составом с участием на выходах представителей НИГА, ЦКБ-19 Минсудпрома, ВМФ и сопровождались обеспечивающими кораблями (катерами). Как правило, испытания начинались с тихой воды (в том числе на мерной линии) и продолжались при волнении 3–4 балла и более в открытых районах моря. Все выходы и результаты испытаний оформлялись протоколами.


Схема катера на подводных крыльях А-7 Р.Е. Алексеева (1947 г.).


Торпедный катер проекта М-12Збис на подводных крыльях (проект А-10, 1950 г.).


На тихой воде катер А-10 с носовым крылом легко преодолевал горб сопротивления (выходил на крыло) и уверенно набирал скорость до 55 узлов (против 50 узлов у катера, не оборудованного подводными крыльями). Катер мог маневрировать практически без крена и рыскания: на циркуляции с диаметром 6–8 длин корпуса возникал лишь небольшой крен. Величина пробега после остановки двигателей стала меньше, чем на обычном катере.

Значительно повысилась мореходность и снизились ударные перегрузки (вертикальные ускорения): при состоянии моря 3–4 балла при движении на полном ходу навстречу волне катер испытывал частые вертикальные толчки и отдельные удары с перегрузкой, не превышающей 2–4 ед (против 5–6 ед на обычном катере). На попутных галсах к полной волне иногда возникали торможение и зарыскивание, которое легко устранялось перекладкой руля. Но при состоянии моря свыше 4 баллов приходилось снижать скорость и демпфировать килевую качку с помощью носового крыла, а повышенное рыскание нейтрализовать с помощью руля.

Катер А-11 с носовым и кормовым крыльями энергично выходил на тихой воде на оба крыла и устойчиво двигался по курсу со скоростью до 56 узлов. При маневрировании появлялись крены и рыскливость со снижением скорости. При этом вход в циркуляцию сопровождался большим внутренним креном и потерей скорости.

На волнении 3–4 балла ход катера оказался неустойчивым, периодически под воздействием волны и ветра появлялись крены со снижением скорости и произвольным входом в циркуляцию. Парирование этих крепов требовало искусного управления рулем, которым Ростислав Алексеев, сам опытный яхтсмен, владел в совершенстве На опытном катере ему приходилось манипулировать рулем и маневрировать, избегая больших кренов корабля.

В результате Алексеев пришел к выводу двукрылая схема с малопогруженными подводными крыльями для использования на быстроходных катерах в морских условиях нуждается в дополнительных средствах обеспечения боковой устойчивости, отработке обводов носовой части корпуса, днища и других глиссирующих элементов, обеспечении их взаимодействия с подводными крыльями для устойчивого хода в условиях морского волнения. Носовое крыльевое устройство при своей конструктивной простоте обеспечивало рост скорости примерно на 10 % без увеличения мощности главных двигателей. К тому же, оно повысило мореходность (в среднем на 1 балл) за счет снижения ударных перегрузок (вертикальных ускорений) не менее чем в 1,5–2 раза. Это создавало более благоприятные условия для личного состава, обслуживающего вооружение и механизмы, а также предохраняло корпусные конструкции от повреждении. Кроме того, по мере роста скорости катера с носовым подводным крылом происходило уменьшение нагрузки на корпус при одновременном значительном увеличении нагрузки на крыло, поэтому требовалось повысить его прочность и жесткость.

В целом было признано, что двухкрыльевая схема с малопогруженными подводными крыльями для использования на катерах в морских условиях нуждается в совершенствовании (поиске средств обеспечения боковой остойчивости, отработке обводов носовой части корпуса, днища и глиссирующих элементов). Схема с одним носовым подводным крылом более приемлема для использования на быстроходных катерах в морских условиях.

Продолжением исследований в выбранном направлении стали проектные работы по заказу Управления кораблестроения ВМС в соответствии с постановлением Совета Министров СССР от 17 апреля 1951 г. По проекту А-10бис предусматривалось оборудование торпедного катера проекта 123К носовым подводным крылом разработки КБ завода «Красное Сормово».

Таким образом, устройство с носовым малопогруженным крылом для глиссирующих катеров, разработанное Р.Е. Алексеевым и испытанное в конце 1940 — начале 1950-х гг. на торпедных катерах проектов 12Збис, М-12Збис и 123К, при своей простоте и надежности явилось весьма эффективным средством повышения скорости и снижения ударных перегрузок при ходе на волнении.


Торпедный катер проекта 123K на подводных крыльях (проект А-10бис, 1953 г.).


Торпедный катер проекта 123К с крыльевой системой Р.Е. Алексеева.


Достижения НИГЛ были по достоинству отмечены за создание первых отечественных торпедных катеров на подводных крыльях Р.Е Алексееву и группе его соратников по гидролаборатории, принимавших непосредственное участие в работах, в 1951 г. была присуждена Сталинская (Государственная) премия.

Интуитивно выбрав свой путь, Алексеев четко следовал ему всю жизнь при создании скоростных судов. Но путь этот не был гладким он изобиловал межведомственными препонами и бюрократическими «ухабами».

Алексееву пришлось собственными руками создавать испытательную и производственную базу. Бывший цех на заводе «Красное Сормово» руками сотрудников НИГЛ был переделан в экспериментальный. Его разделили на три пролета: в первом — гордость коллектива, первый в стране скоростной опытовый бассейн для испытания моделей, во втором стояли станки, в третьем — стапели, где шла окончательная сборка катеров. Комнаты конструкторов находились на втором этаже Конструкторы могли в любой момент спуститься вниз и на рабочем месте выяснить все вопросы, связанные с моделью, с производством, и внести изменения.

В 1952 г. коллектив НИГЛ завершил проект А-10бис. Согласно проекту, головной торпедный катер проекта 123К (заводской номер 432 постройки Феодосийского завода № 831) был оборудован носовым подводным крылом. Корабль был предъявлен на испытания, которые проводились в 1953 г. в районе Севастополя.

В процессе испытаний катер достиг скорости 54 узла и подтвердил мореходность при ходе на крыле до 4 баллов включительно. Хотя водоизмещение катера возросло на 0,8 т, его маневренные и ходовые качества при этом значительно повысились.

После испытаний и устранения появившихся на крыле трещин НИГЛ разработала литой вариант носового крыльевого устройства, по проекту которого дооборудовали серийные торпедные катера. получившие обо значение «проект К123К». В результате выполнения этих работ со стапелей судостроительного завода «Красное Сормово» сошли пять оригинальных катеров. Они были оснащены жестко закрепленными на корпусе малопогруженными подводными крыльями. Максимальная скорость этих катеров возросла на 5 узлов, а сами катера стали более устойчивыми на ходу.


Схема первого варианта крыльевого устройства торпедного катера проекта 183.


Испытания модели торпедного катера проекта 183 по теме «А-1 — д» (модель на плаву).


Испытания модели торпедного катера проекта 183 по теме «А-1 — д» (буксировка модели).


Модель торпедного катера проекта 183 для испытаний крыльевого устройства (тема «А-1-д», вид с днища).


Схема буксировки модели при помощи катера А-8.


Одновременно с работой по серийным катерам проекта К123К по заданию ВМФ НИГЛ вела аналогичные проектные работы по другим торпедным катерам. В 1953 г. Управление кораблестроения ВМФ открыло НИОКР по установке носового подводного крыла на торпедном катере пр. 183 (шифр «А-1-д»). Основными задачами работы определялись увеличение скорости торпедною катера большого водоизмещения на 15–20 % и уменьшение ударных нагрузок на его корпус. Тем самым предполагалось повысить мореходность и улучшить условия использования установленного оружия. Главным исполнителем был определен завод № 5. НИГЛ завода «Красное Сормово» участвовала в работах как соисполнитель.

В модельной мастерской завода «Красное Сормово» для НИГЛ изготовили крупномасштабную (1:10) модель торпедного катера проекта 183 с выступающими частями (гребными валами с кронштейнами, рулями). Носовое подводное крыло устанавливалось на корпусе с помощью винтов на боковых стойках таким образом, чтобы в процессе испытаний можно было изменить отстояние крыла от киля и угол атаки. Расположение крыла по длине модели, его площадь, форму и профиль. количество и форму стоек Р.Е Алексеев выбрал на основании опыта, полученного при испытании катера с носовым подводным крылом проекта 123К.

Испытания згой модели начались летом 1953 г. на испытательной станции НИГЛ. в тихой бухточке под названием Золотой залив на левом берегу Волги, выше завода «Красное Сормово» на 8 км. Уже с весны в бухте стояла небольшая плавучая база д\я исследователей, на которой разместились каюты и слесарная мастерская.

Буксировка модели проводилась по схеме, отработанной Алексеевым еще при испытаниях модели катера А-1, только теперь вместо парусной яхты «Родина» в качестве буксировщика использовался катер на подводных крыльях А-8, за штурвалом которого, как правило, находился сам главный конструктор Сопротивление модели определялось динамометром, установленным на палубе катера-буксировщика.

Через некоторое время с принятием решения о запуске в серию дизель-газотурбинной модификации торпедного катера (проект 183Т) идея оснащения его носовым подводным крылом вновь стала актуальной. Головной катер проекта 183Т с глиссирующим деревянным корпусом (типа «Большевик») выпускался с 1949 г. Он имел водоизмещение 66 т и скорость 43 узла и оборудовался пятью главными двигателями — четырьмя дизелями и одной газовой турбиной. В 1955 г. филиал ЦКБ-19 (бывшая НИГЛ) получил техническое задание ВМФ на разработку носового подводного крыла для этого катера (проект 183ТК, шифр темы «А-1 -20»). В соответствии с заданием требовалось отработать схему крыльевою устройства, которая должна была обеспечить снижение перегрузок, безопасное плавание при состоянии моря до 5 баллов включительно на всех скоростях хода и максимально возможное увеличение скорости хода катера на подводных крыльях.

По сравнению с первым вариантом крыльевого устройства количество опорных стоек Алексеев решил увеличить с трех до пяти. Для улучшения мореходных качеств он несколько изменил форму крыла. Так, на участке между внутренними стойками оно приобрело прямоугольную в плане форму, что должно было обеспечить катеру лучшую поперечную остойчивость. Боковые участки крыла выполнялись стреловидными, причем стреловидность по сравнению с первым вариантом увеличили в два раза.

По результатам проведенных филиалом ЦКБ-19 и ЦАГИ модельных испытаний Алексеев выяснил, что чем больше становилась стреловидность, тем большая площадь крыла оказывалась «разнесенной» по длине катера. Поэтому, решил он, отдельные участки крыла работают в различных фазах волнения, что должно несколько уменьшить колебания подъемной силы на крыле. Однако на практике оказалось, что стреловидные крылья эффективны только на коротких волнах, длина которых соизмерима с протяженностью крыла по длине катера.

Испытания в 1955 г. показали, что при ходе катера на волнении крыльевое устройство обеспечивало снижение ударных нагрузок в носовой части корпуса на 25–30 %. На волнении 3 балла скорость при ходе против волны составляла 45–47 узлов, но с увеличением волнения до 5 баллов скорость хода снижалась до 25 узлов. На тихой воде при максимальной мощности энергетической установки катер достигал 51,8 узла, что являлось абсолютным рекордом скорости среди катеров проекта 183.

Вместе с тем при движении на максимальной скорости из- за нарушения устойчивости движения вследствие уменьшения смоченной поверхности днища возникала сильнейшая вибрация кормы. В процессе испытаний на крыле появились остаточные деформации, но его гидродинамические качества от этого не ухудшились.

Для испытаний моделей в условиях, близких к натурным, на берегу так называемого «Теплого озера» вблизи города Балахна Горьковской области стала создаваться испытательная станция как филиал ЦКБ. Это позволяло круглогодично испытывать модели судов на подводных крыльях с целью проверки и осуществления новых решений, новых идей. Именно работа этой испытательной станции, получившей впоследствии номер 1, позволила накопить тот научно-технический задел, который лег в основу широко известного семейства СПК разработки Р.Е. Алексеева.

Но к тому времени в связи с появлением в ВМФ ракетного оружия класс торпедных катеров был ликвидирован. Тем не менее проведенные иод руководством Р.Е. Алексеева работы явились первыми шагами в решении проблемы нового принципа движения на подводных крыльях. Потребовалось еще два десятилетия, чтобы это направление получило практическое внедрение.


Общий вид крыльевого устройства ТК проекта 183TK.


Автомобиль марки КДФ (картон-дерево-фанера), собранный руками конструктора летающих кораблей (у машины племянник Р.Е. Алексеева Саша).


ПСКР проекта 133.


Так. в середине 1970-х гг. ЦКБ по СПК получило задание раз работать для ВМФ и Морпогранохраны проект малого сторожевого корабля на подводных крыльях с сильным артиллерийским и торпедным вооружением и большой скоростью хода. Под руководством главного конструктора Б.Ф. Орлова был разработан проект высокоскоростного (60 уз.) корабля-перехватчика для морских пограничников проекта 133 «Антарес». Р.Е. Алексеев в разработке проекта 133 непосредственного участия не принимал. Тем не менее гидродинамическая компоновка «Антареса» учитывала основные решения, принятые и отработанные в проектах Р.Е. Алексеева.

В августе 1976 г. на судостроительном заводе «Море» в Феодосии был заложен головной корабль, который сошел в 1979 г. со стапелей этого завода и принят в состав Морпогранохраны. Всего было построено 16 единиц этой серии. В процессе создания КПК «Антарес» был решен целый ряд сложнейших задач по освоению высоких скоростей движения на море.

Продолжение следует


Последние «тридцатьчетверки» в первом эшелоне

Михаил Усов

«Танк Т-34 предназначен для уничтожения живой силы противника, его артиллерии, различных огневых точек, транспортных средств и танков».

Из «Краткого технического описания танка Т-34» от 1943 г.

Встречи с «тридцатьчетверкой»

Так уж сложилась вся моя тридцатипятилетняя служба и Вооруженных Силах СССР, что в разное время она была тем или иным образом связана с легендарной «тридцатьчетверкой». Точнее, с Т-34-85.

Летом 1952 г. я поступил в Военную академию бронетанковых и механизированных войск Советской Армии им. И В. Сталина, и уже в сентябре произошла моя первая очная встреча с этим танком на учебной базе академии. Надо сказать, что в академию я поступил в возрасте семнадцати лет, сразу по окончании десятилетки, и во время «курса молодого бойца» прошел ознакомительные двухчасовые занятия в нолевых условиях на Т-34-85. Даже в то время Т-34 считали учебным. За пять лот учебы он упоминался разве что на лекциях по истории Великой Отечественной войны на кафедре «История военного искусства», которую возглавлял профессор генерал-майор Е.А. Разин 1*, да на практических занятиях на кафедре танков.

Но служба в танковых войсках ГСВГ в 1958–1960 гг. проходила как раз на Т-34-85 (обр. 1944 г.) выпуска второй половины 1945 г.

«Тридцатьчетверки» с 85-мм пушкой участвовали в разгроме нацистской Германии и Квантунской армии мили таристской Японии (чего стоил бросок танков 6-й ТА через Хинган). Во всем мире справедливо признано, что, хотя Т-34-85 и не был «идеальным» (правда, единых критериев «идеального» танка нет), он стал лучшим средним танком Второй мировой войны. Кроме того, в наши дни, глядя непредвзято на историю этой машины, нельзя не признать, что принятые руководством СССР решения в области танкостроения в годы Великой Отечественной войны были не просто правильными, они были единственно возможными.

1* Автор известною труда «Истории поенного искусства», тогда еще полковник Разин в 1946 г. состоял в переписке с Генералиссимусом И. В. Сталиным, а ответ Сталина «товарищу Разину» мы подробно изучали в академии. Во время нашего обучения началась публикация второго издания труда Разина


Всегда в рабочем комбинезоне и сапогах — судьба офицера-танкиста. Автор статьи во время подготовки техники в 16-м танковом полку, 1959 г., ГСВГ.



Свои преимущества Т-34-85 сохранял и в первые послевоенные годы, что было отмечено уже новым противником в ходе применения этих танков в Корейской Народной армии в воине 1950–1953 гг. и Народно-освободительной армии Китая в боевых действиях начала 1950-х гг.

В начало 1960-х гг. мне довелось служить в должности инженера-конструктора на Центральном экспериментальном заводе № 1 ГБТУ (ЦЭЗ № 1), где в послевоенные годы разрабатывалась техническая документация на ремонт и модернизацию бронетанкового вооружения и техники (БТВТ), создавались подвижные средства ремонта и эксплуатации ВТВТ, различное парковое оборудование, а также готовилась технологическая часть проектной документации по строительству и модернизации заводов капитального ремонта БТВТ у нас в стране и за рубежом. При этом всегда учитывались потребности в ремонте и модернизации Т-34-85. Если выпуск танков Т-34-85 и САУ СУ-100 закончился в СССР в 1947 г., то их совершенствование на заводах капитального ремонта у пас в ст ране и за рубежом продолжалось до конца 1970-х гг.

С 1970 по 1987 г. я служил в системе ВТС с зарубежными странами, и мне приходилось занима ться созданием баз и заводов по среднему и капитальному ремонту БТВТ советского производства или выпуска других стран (по лицензиям СССР) и обеспечивать их работу. Такие военные объекты при техническом содействии СССР создавались в странах Варшавского Договора, в Алжире, Афганистане, Вьетнаме, Египте. Ираке, Иране, КНДР, Монголии, Сирии. Сомали, Судане, Эфиопии, на Кубе и в других странах. И почти все государства, куда разными путями попали Т-34-85 и СУ-100, предусматривали их ремонт (во всяком случае, на первом этапе создания этих ремонтных предприятий), который обеспечивался запасными частями и ремонтно-технической документацией (РТД).

За годы столь разнообразного «общения» у меня сложилось свое мнение об этом легендарном танке. Конечно, оно субъективно, но стоит учесть, что я реально служил на «тридцатьчетверке», мог оценить ее положительные и негативные качества в послевоенных условиях, когда уже хорошо знал танки Т-54 (являвшиеся, кстати, эволюционным развитием Т-34). Поэтому думаю, рассказ о службе легендарной машины уже после Второй мировой войны будет небезынтересен.


Ремонт Т-34-85 в полевых условиях. При снятой КПП с бортовыми фрикционами обеспечивался удобный доступ к другим агрегатам трансмиссии.


В академии

Приемные экзамены в академии мы, вчерашние десятиклассники, сдавали в июле 1952 г. Отбор был очень строгий, учитывались не толькоа ттестат зрелости и сданные экзамены, но и физическая подготовка будущих слушателей. Предпочтение отдавали спортсменам, среди которых были мастера спорта, перворазрядники, члены сборных команд страны и Москвы по различным видам спорта. Я имел вторые спортивные разряды по гимнастике и стрельбе, да и сдал все экзамены на отлично, кроме иностранного языка. Хорошо помню, что все отличные оценки получил мой товарищ, великолепный спортсмен Ю.С. Тихомиров.

Нас отобрали около 120 человек (четыре отделения I-го курса второго инженерного факультета академии, по 30 человек в отделении), постригли наголо, одели в солдатскую форму б/у («бывшую в употреблении») с курсантскими погонами, выдали кирзовые сапоги и к 1 августа 1952 г. отправили в академический учебный лагерь в район Солнечногорска, где мы прошли двухмесячный курс молодого солдата и приняли воинскую присягу.

Скажу откровенно, что первое знакомство с «тридцатьчетверкой» не произвело на меня большого впечатления, так как в лагере мы ежедневно видели много новых по тому времени танков Т-54, ПТ-76, ИС-3, которые внешне выглядели более внушительно и элегантно.

Но особенно запомнился такой эпизод. В один из сентябрьских дней нас детально познакомили станком Т-34-85. Двухчасовые занятия с нами проводил преподаватель кафедры танков майор Киселевский, очень эрудированный и грамотный инженер, немного пижонистый (в лагере все время ходил с тросточкой). Танк стоял с открытыми люками и снятой крышей МТО. Все было видно и доступно как снаружи, так и внутри танка. Майор Киселевский рассказывал нам популярно о конструкции танка и его агрегатов, в том числе объяснял назначение различных люков и заглушек в днище танка. Указывая на приваренный колпак-заглушку в днище под вентилятором, он дал нам следующие пояснения. Танк проектировался и начал серийно выпускаться еще до войны, по его эксплуатация выявила такой дефект, как недостаточный зазор между лопатками воздушного вентилятора системы охлаждения двигателя, закрепленного на главном фрикционе, установленном на носке коленчатого вала двигателя, и днищем танка. Это приводило даже при незначительной деформации днища к аварийной ситуации, когда лопасти вентилятора могли задевать днище. Главный конструктор танка принял простое, но единственно правильное в той ситуации решение: не изменять габаритные размеры вентилятора, т. е. его производительность, не менять размеры корпуса и силовых агрегатов Т-34, а также его компоновку, а просто вырезать в днище отверстие под вентилятором и затем его заглушить приваренным колпачком Так, гарантийный зазор между вентилятором и днищем танка был увеличен на 20 мм, что обеспечило его надежную эксплуатацию.

Все были довольны разъяснением. Но один любознательный и дотошный курсант Б. не успокоился, продолжал задавать вопросы и тут же давать свои конструктивные предложения: нельзя ли было уменьшить диаметр вентилятора, увеличить его ширину, приподнять двигатель и т. п. Майор Киселевский терпеливо разъяснял, что нельзя, так как это могло привести к уменьшению производительности вентилятора, а она и так была минимальной и с трудом обеспечивала систему охлаждения двигателя, да и то не на всех режимах работы. Кроме того, перемещение двигателя и его подъем увеличивали размеры корпуса по высоте и длине и были недопустимы, так как увеличивали вес танка и т. д. Но когда этот курсант уже во время перерыва подошел к Киселевскому с очередным предложением, тот не выдержал: «Пошел ты на…, откуда такой умный свалился? Целая плеяда талантливейших конструкторов пыталась решить эту задачу, не меняя основных конструктивных параметров танка и его агрегатов, а ты впервые в жизни увидел танк Т-34 — и уже даешь советы!»

Позднее курсант Б., став полковником, кандидатом технических наук, преподавателем академии, сохранил в себе такие качества, как любознательность, настойчивость и упорство, граничащее с упрямством. А у меня и сегодня, не знаю почему, существует ритуал — находить этот приваренный колпачок на днище танков Т-34 различных модификаций и годов выпуска, которые теперь больше стоят на пьедестале как памятники или выставлены как образцы военной техники на многочисленных площадках различных музеев. Не так давно, разговаривая в Центральном музее Вооруженных Сил с глубоко уважаемым мною известным историком, знатоком отечественного танкостроения М. Коломийцем, я задал ему, скорее из озорства, вопрос про эту памятную заглушку. Его ответ был уклончивым. Впрочем, такой же профессиональный интерес проявляют иногда ветераны танкостроения к сварным швам танка. Для них главное — ручная это или автоматическая сварка брони.

Что до самой учебы в академии в 1952–1957 гг., то она была очень напряженной. Шло стремительное перевооружение армии на бронетанковую технику первого послевоенного поколения (танки ПТ-76, Т-54, Т-54А, Т-54Б, Т-10М, бронетранспортеры, боевые машины ВДВ и т. д.). Как высшее техническое и военное заведение кроме общеобразовательных дисциплин мы теоретически и практически подробно изучали системы стабилизации основного вооружения БТВТ, инфракрасную технику, включая танковые приборы ночного видения и прицелы, защиту от обычных противотанковых средств и от оружия массового поражения, оборудование для подводного вождения танков, ракетное вооружение танков, ПТУР и многое другое из новейшей по тому времени техники. Проходили практические занятия на учебной базе академии, заводская производственная и ремонтная практика, войсковая стажировка. И ничего связанного с танком Т-34.

Офицерами мы стали уже 18 сентября 1953 г., на втором курсе. Тогда же большую часть из нас (около 80 человек) внезапно отправили в Киев. Там на базе 11 высших военных учебных заведений было создано Высшее инженерное ракетное техническое училище войск ПВО. И слушателям-танкистам пришлось переквалифицироваться в ракетчиков. Требование времени. Это был непростой период, вместивший крупнейшие события, повлиявшие на дальнейшее развитие нашей страны, и в первую очередь на Вооруженные Силы, а в какой-то мере и на судьбу многих из нас: смерть Сталина, приход к власти Хрущева, ракетное перевооружение, пересмотр стратегии военного развития страны, сокращение Вооруженных Сил, взлет и падение маршала Жукова.

Тем не менее я оказался среди тех, кто закончил академию в декабре 1957 г. Диплом по теме «Газотурбинный низкотемпературный танковый двигатель» защитил на «отлично». Был первый послевоенный прием выпускников академий в Кремле, тогда же значительная часть молодых офицеров попала на научно-исследовательский испытательный полигон в Кубинку и в военную приемку. Остальных, в том числе меня, направили в войска.


Продольный разрез танка Т-34-85.


В первом стратегическом эшелоне ГСВГ

После отпуска в начале января группа выпускников академии прибыла в Вюнсдорф, в ставку Группы советских войск в Германии (ГСВГ). Я, согласно предписанию, был направлен в 32-ю мотострелковую дивизию, штаб которой находился в г. Стендале (Штендаль) и которая входила тогда в 3-ю общевойсковую армию (г. Магдебург).

Меня принял командир дивизии, сорокадвухлетний спортивного склада генерал-майор А. Д. Андрющенко, недавно закончивший академию Генерального штаба ВС. Он подробно расспрашивал меня об учебе в академии, моих планах на службу, проверял мои знания ТТХ нашей военной техники, а также техники, находящейся в то время в войсках НАТО. Беседа длилась около часа. В конце беседы он сообщил, что мне предстоит служить в прославленном танковом полку, стоявшем на магдебургском полигоне (местечко Штатц), и что там временно находятся на вооружении танки Т-34 и самоходные артиллерийские установки СУ-100, которые в ближайшем будущем заменят на Т-54 и другие современные машины. Это сообщение несколько удивило меня, так как я практически ничего не знал об этой технике времен войны. В действительности замена произошла в 1961–1962 гг. Кроме того, генерал Андрющенко сказал мне, что совсем недавно, летом 1957 г., полк проверял министр обороны Г.К. Жуков, остался доволен проверкой и назвал полк лучшим в ГСВГ.

В штабе дивизии мне сообщили, что в результате несогласованности плановой замены кадров в танковом полку моя должность освободится через 2–3 месяца, и предложили на этот срок должность старшего техника-технолога 658-й бронетанковой ремонтной мастерской 32-й мед, которая размещалась в г. Гарделегене, в 30 км западнее г. Стендаля, почти на границе с ФРГ. Я согласился и никогда позже об этом не жалел, так как это позволило мне, участвуя почти каждодневно в среднем ремонте Т-34-85 и СУ-100, досконально изучить их на практике. Кроме того, мне по совместительству было поручено командовать учебным танкоремонтным взводом, который готовил танкистов-ремонтников в части и подразделения 32-й мед, это также способствовало моей технической подготовке. Командовал бронетанковой ремонтной мастерской — рембатом — опытнейший ремонтник еще времен войны подполковник, который прекрасно знал свое дело, был хорошим начальником и учителем. Я очень благодарен ему за науку и терпение, с которым он обучал своих подчиненных, в том числе и меня. За два с половиной месяца я принял участие в ремонте нескольких танков Т-34-85, САУ СУ-100, тягачей на базе Т-34 и другой бронетанковой техники.

Ремонт выполнялся в стационарных условиях в специально подготовленных утепленных помещениях (боксах), оборудованных грузоподъемными средствами и подъемниками, смотровыми ямами (почти все это осталось нам еще от ремонтных мастерских гитлеровского вермахта), с применением оборудования и средств отечественных подвижных ремонтных мастерских (ТРМ-А, ТРМ-Б и т. д.), а также большого набора паркового оборудования.

Как правило, проводился плановый ремонт согласно нормам межремонтных сроков и применялся тупиковый способ ремонта, в котором одна и та же ремонтная бригада выполняла на машине от начала до конца все ремонтные операции, за исключением специальных работ (по связи, вооружению, сварочным работам и т. п.). Почти всегда в ремонте машины участвовал и ее механик-водитель.

В мастерской осуществляли в основном средний ремонт, при котором производилась полная разборка и сборка машины, замена одною или нескольких агрегатов. При этом обязательно проводились подробные проверки технического состояния, взаимоустановки, регулировки и крепления остальных узлов и агрегатов с устранением обнаруженных неисправностей, а при необходимости и замена их. Кроме того, выполнялись необходимые сварочные и другие работы и техническое обслуживание в полном объеме. Как правило, при среднем ремонте заменялся двигатель. Средняя трудоемкость ремонта танка Т-34-85 составляла 480–600 чел. — ч, т. е. занимала около 10 суток.

Для предварительного определения технического состояния танка с целью установления требуемого вида ремонта использовались индивидуальные документы (формуляры на танк и его двигатель), где давался сводный учет работы машины и были указаны отработанные танком и двигателем моточасы. Помню, что при расходе масла более 7 л/ч двигатель В-2-34 подлежал ремонту.

Технические условия (ТУ) на ремонт танка являлись основным руководящим документом, где устанавливались требования на весь процесс ремонта (они в разном виде имелись в рембате). Это были ТУ на основные трудоемкие виды работ, в том числе на замену двигателей, агрегатов и узлов силовой передачи (главного фрикциона, дисков главного фрикциона, коробки перемены передач, бортовых фрикционов, узлов бортовой передачи), узлов ходовой части (гусеничной цепи, трака или пальца гусеничной цепи, ведущего колеса, направляющего колеса, опорного катка, подвески таггка), агрегатов электрооборудования, башни и вооружения, а также на ремонт брони корпуса и башни танка.

В докумеггтах указывалась последовательность выполнения работ.

После окончания ремонта и сдачи отремонтированного танка в его формуляре делались соответствующие записи.


Командир 16-го танкового полка полковник Малофеев поздравляет лучший экипаж танка Т-34-85. Штатц, ГСВГ, 1958 г. Обратите внимание: экипаж из четырех человек, установка лобового пулемета в корпусе заглушена.


Молодые советские лейтенанты, командиры танковых взводов Т-34-85, будущие командиры полков и дивизий возле памятника германским солдатам, погибшим в Первой мировой войне. Штатц, 1959 г.


Здесь я хотел бы отметить, что, хотя танк Т-34 считается самым ремонтоспособным танком времен войны, так как его ремонт (включая агрегаты) мог быть проведен в войсках, практически это был очень трудоемкий процесс, требующий высококвалифицированных кадров ремонтников и слаженности в работе, а также много вспомогательного оборудования и запасных частей. Поэтому я считаю настоящим подвигом наших ремонтников в годы войны то, что они смогли вернуть в строй десятки тысяч поврежденных и выработавших свой ресурс танков.

В марте 1958 г. я прибыл для прохождения службы в 16-й гвардейский Речицкий краснознаменный орденов Суворова и Богдана Хмельницкого танковый полк (во время войны — прославленная 16-я танковая бригада) Формирование танковых полков на базе имевшихся танковых бригад, отдельных танковых и самоходно-артиллерийских полков началось в июне 1945 г. с сохранением номеров и почетных наименований. Организационно-штатная структура танковых полков в послевоенный период часто менялась, так же как и их нумерация и подчиненность. Механизированные и стрелковые дивизии и полки становились мотострелковыми. Возникали временные организационноштатные структуры. Например, 16-я гвардейская танковая бригада стала официально (так значится в моем личном деле) танковым полком, хотя в ее составе находились, когда я прибыл туда в 1958 г., два танковых батальона с Т-34-85 и один батальон с СУ-100. По-видимому, такое сочетание было вызвано тем, что танк Т-34-85 и созданная на его базе СУ-100 имели близкие ТТХ и перед ними ставились практически одни боевые задачи. Были, конечно, и различия в подготовке экипажей, обучении вождению, стрельбе ит. д, но они в то время играли второстепенную роль.


На железнодорожной станции Ухтшпринг, рядом с которой стоял наш полк. По боевой тревоге охранять эту станцию должен был взвод Т-34-85 — для обеспечения возможной эвакуации семей советских военнослужащих.


Штатц. Район Стендаль, округ Магдебург. Место, где стоял наш 16-й танковый полк. 1959 г.


Штатц. Больница для душевнобольных близ расположения 16-го танкового полка, 1958 г., ГСВГ.


Визит легендарного маршала

Понять, в какой степени готовности держали танковый полк, пусть и оснащенный устаревшими машинами, можно по небольшому эпизоду, рассказанному мне сослуживцами. Летом 1957 г. в Вюнсдорфе проходил партхозактив ГСВГ, проводил его Главком Группы генерал армии Н.В. Захаров, будущий Маршал Советского Союза и начальник Генштаба ВС, присутствовал всесильный тогда министр обороны маршал Г.К. Жуков. День был субботний. Все командование группы войск, включая командира 16-го танкового полка полковника А.Е. Малофеева, находилось на этом активе. Когда совещание подходило к концу, выступил замполит 16-готп и, как обычно, стал говорить о высокой морально-политической и боевой готовности полка. Надо знать Жукова и его «любовь» к политработникам, когда он, выслушав эту хвалебную речь, заявил — дескать, давайте их сейчас и проверим. Последовала срочная команда — поднять полк по боевой тревоге. Обстановка: суббота, личный состав идет в баню, зная, что начальство отсутствует, у офицеров некоторое расслабление перед выходным днем, и тут тревога по полной программе.

Сработал, как говорят, «эффект опасности», когда все работают гораздо быстрее, чем в обычной обстановке, главное — им не мешать. В такой ситуации и сказывается подлинная, не показная выучка личного состава. Короче, когда к вечеру кавалькада машин во главе с Жуковым прибыла в полк, весь личный состав полка и вся техника (даже та, которая находилась в ремонте) была в местах сосредоточения, предусмотренных соответствующими планами. В городке остались только семьи офицеров, а для их возможной эвакуации была предусмотрена охрана близрасположенной станции танковым взводом.

Жуков лично проверил выход полка в места сосредоточения и остался доволен. Потом был многокилометровый марш и боевая стрельба одного из подразделений полка — с хорошими результатами. Не обошлось без анекдотического случая. Жуков подошел к одному Т-34 и дал команду представить ему экипаж. Кто-то из сопровождающих стал стучать в глухо задраенную машину и пытался отдать команду выйти из танка. Тишина. Пытались связаться с командиром танка по рации комбата. Опять тишина. Тогда комбат попросил разрешения лично передать команду командиру танка. Экипаж мгновенно вылез из танка и построился перед ним. Выяснилось, что комбат ранее предупредил всех, что если кто- то из-за любопытства без его команды откроет люки и высунется посмотреть на высшее командование, то сильно об этом пожалеет.

Жуков не обратил внимания на внешний вид экипажа (а он был одет разнообразно: кто в комбинезоне, кто-то в гимнастерке и брюках б/у, ведь многих тревога застала в бане, где они и оставили обмундирование для стирки). Жуков спросил у командира танка, бравого сержанта-срочника, знает ли он своего вероятного противника и как намерен действовать в боевой обстановке. Сержант ответил, что знает противника и его технику (не вдаваясь в подробности), но уверен, что приказ своего командира выполнит. Ответ Жукову понравился. Вообще маршал высоко оценил боевую готовность полка и похвалил командира полка. Как мне рассказывали, Жуков наградил полковника Малофеева и командира дивизии генерала Андрющенко именными часами и даже пообещал прислать им новые автомобили «Волга» (не успел — впереди был октябрьский пленум ЦК КПСС) и принародно на итоговом совещании по результатам боевой проверки войск ГСВГ назвал 36-летнего полковника Малофеева «сынком» и лучшим командиром полка.


Направление к границе. До Ганновера (на территории ФРГ) — 147 км, до пограничного городка Гарделеген — 19 км. Слева — командир танкового взвода лейтенант Куценко, справа — зампотех роты старший лейтенант Усов, 1959 г.


Дежурный по парку боевых машин. Заметно, как обустроен парк. Штатц, ГСВГ, 1959 г.


Служба и люди полка

16-й полк располагался на краю большого магдебургского полигона, где был учебный центр 3-й общевойсковой армии, предназначенный для обучения личного состава подразделении стрельбе и проведения тактических учений. Здесь имелись артиллерийская и танковая директрисы, оборудованные средсгвами для создания мишенной обстановки и средствами связи, современные танкодромы и автодромы, водоем для обучения подводному вождению и другие учебные сооружения и трассы. Весь полигон в разных направлениях пересекали десятки благоустроенных дорог с покрытием полотна железобетонными плитами (строительство еще 1940-х гг.), часто эти дороги и их съезды создавали причудливые узоры. Один из них имел очертания, напоминающие пивную кружку, и под таким названием в обиходе использовался на учениях. Там чаще всего располагалось руководство.

16-й тп стоял у местечка Штатц (это посередине между городами Стендаль и Гарделеген, у железнодорожной станции Ухтшпринг), вокруг были сосновый лес и обработанные поля с фермерскими усадьбами. Мы были соседями крупнейшей в Германии психбольницы, а это и им, и нам приносило определенные трудности во взаимоотношениях.

Полк формировался на территории бывшего военного городка вермахта, который был хорошо обустроен, имел развитую внутреннюю и внешнюю инфраструктуру. Но так как парк боевых машин у нас значительно превосходил немецкий, все время шли различные дополнительные строительные работы по расширению и благоустройству этого парка (новые боксы и крытые стоянки для автобронетехники, мойки этой техники и т. н.). Для благоустройства территории тягачами и танками таскали с полигона огромные железобетонные плиты, которыми раньше были покрыты близлежащие полигонные дороги. Большие работы проводились по модернизации и совершенствованию своего огневого городка и танковой трассы в свете новых требований уставов по обучению стрельбе и вождению танков ночью, стрельбе по движущимся мишеням и т. п. Скидок на то, что танки и САУ в полку были мало приспособлены для этих целей, не делалось. Все стройки шли так называемым «хозспособом», т. е. своими силами и средствами, благо что рядом был лес и бетонные плиты, да и своя рабочая сила.

В 1958-1960гт. 16-йтп насчитывал в своем составе два танковых батальона Т-34-85, батальон СУ-100 и зенитную батарею ЗСУ-57-2, действия которых обеспечивали разведрота, рота связи, ремонтная рота, авторота (рота материально-технического обеспечения), взводы — управления, саперный, химической и радиационной разведки, комендантский. Для нужд личного состава имелись клуб, полковой медицинский пункт, военторг и другие подразделения и службы тыла.

Танковый батальон состоял из трех танковых рот, взводов связи, технического обслуживания и материального обеспечения, медпункта.

На вооружении имелись 31 танк, БТР-40 (был вскоре заменен на БРДМ), машина технического обеспечения на базе ЗИЛ-157 и автомашина ГАЗ-63.

В танковой роте было три взвода, 10 танков, во взводе — три танка. Я служил в первом батальоне заместителем командира 2-й танковой роты по технической части. В роте i гас было пять офицеров: командир роты, его заместитель, три командира взвода, они же командиры танков. Остальные командиры танков, механики-водители и наводчики были сержанты срочной службы, выпускники полковых школ. Заряжающих учили прямо на месте из молодых новобранцев, многие из них позднее становились наводчиками и механиками-водителям и.

Стрелка-радиста в экипаже танка не было, хотя он числился по штатному расписанию экипажа Т-34-85, т. е. реально экипаж состоял из четырех человек. Свободное место стрелка-радиста в танке занимал любой танкист, в том числе и «зампотех» роты. Всего в роге насчитывался 41 человек, из них 5 офицеров, 26 сержантов и 10 солдат.

Рота считалась основной самостоятельной единицей полка При многочисленных проверках оценка боевой и политической подготовки личного состава полка и технического состояния техники складывалась из оценок рот — по огневой подготовке, вождению, состоянию техники и т. д.

Отмечу, что в 1958 г. почти все офицеры полка, начиная с командира роты, были участниками войны и проходили многолетнюю службу в войсках на танках Т-34. Командир полка полковник А.Е. Малофеев 2* был боевым офицером, хорошо стрелял и водил танки. Сам не знал покоя ни днем ни ночью, вникал во все службы полка и не давал никому расслабиться. Строго следил, чтобы в парке боевых машин и на полевых занятиях все были в комбинезонах, а после занятии в поле все офицеры (включая командиров рот) участвовали в обслуживании техники: все это, по-видимому, шло от опыта воины. Не позавидуешь тому, кто пытался отлынивать от этой тяжелой работы. Следовал грозный окрик командира полка: «Вы что — летчики?!» Далее с начала 1960-х гг. Малофеев — заместитель командира дивизии, слушатель академии Генерального штаба. Затем командир дивизии, с 1965 г. — генерал-майор. Дивизия под его командованием одной из первых успешно, прямо с марша вошла в Чехословакию в 1968 г. Военную службу закончил начальником кафедры оперативно-тактического искусства в Военной инженерной академии им. Куйбышева.

Командиры же танковых взводов, выпускники 1957–1959 гг. танковых командных училищ (Казанского, Ульяновского, Ташкентского, Киевского и др.) — молодые люди 22–25 лет, которые прошли обучение уже на танках послевоенного поколения Т-54, Т-54-А, Т-54В и познавали Т-34, как и я, уже в полку.

В эти годы обстановка в армии была напряженная, шло массовое сокращение Уволиться из армии было легко, так что служить в ней из молодых офицеров оставались только энергичные, волевые и честолюбивые люди. Именно они через 10–20 лет возглавили танковые батальоны, полки и дивизии, стали полковниками и генералами.

Об одном из них хотелось бы сказать особо. Генерал армии Владимир Михайлович Шуралев, мой одногодка (1935 г.р.). В 1958 г. закончил Ташкентское танковое училище и лейтенантом прибыл в 16-й тп командиром взвода. Мы были холостяками, жили вместе в офицерском общежитии, дружили. Для меня тогда и сейчас он был и остается просто Володей Шуралевым. Он быстро овладел «тридцатьчетверкой», прекрасно стрелял из танка, отлично его водил, блестяще знал технику (даже сейчас лучше меня помнит все регулировочные размеры главных агрегатов танка). Может быть, от остальных офицеров-сверстников его отличало более ревностное отношение к службе. В казарме он чаще других бывал от подъема до отбоя. Его взвод был всегда «отличным» Среди первых молодых офицеров в полку стал командиром танковой роты. При нем полк перешел на новую технику.

Затем — Военная академия бронетанковых войск, которую он закончил с золотой медалью в 1965 г. Снова служба в танковых войсках. В 1975 г. окончил Военную академию Генерального штаба ВС. В генеральском звании с 1977 г Был командиром дивизии, командующим танковой армии, командовал войсками Белорусского военного округа, с 1990 г. — заместитель министра обороны СССР. Сейчас консультант Сухопутных войск Вооруженных Сил РФ, председатель Московского областного комитета ветеранов воин и военной службы. Награжден орденами Ленина, Октябрьской революции, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, многими советскими, российскими и иностранными медалями, а также нагрудным знаком Министерства обороны РФ «За службу в танковых войсках». Так что и после Великой Отечественной войны служба на «тридцатьчетверках» воспитывала видных танкистов.

Почти одновременно со мной начал службу в 16-м тп на СУ-100 мой товарищ по академии, выпускник весны 1957 г., тогда еще инженер-лейтенант ставший затем полковником, Анатолий Сергеевич Бакланов, который помог мне теперь вспомнить подробности службы в полку.

2* Малофеев Алексей Евгеньевич (1923 1990) С начала Великой Отечественной войны в 17 лет доброволец Красной Армии, курсант танкового училища. В боях с 1943 г, командир взвода и роты, участник прорыва блокады Ленинграда, первым провел колонну танков через Ладогу, был тяжело ранен В 1945 г. поступил на командный факультет Военной академии ВТ и MB им. Сталина, которую закончил в 1948 г. с золотой медалью. Далее — непрерывная служба в танковых войсках; командир батальона, заместитель командира полка, командир полка


Около САУ СУ-100 в 16-м танковом полку, 1959 г., ГСВГ…


… и возле такой же СУ-100 сорок пять лет спустя. Музей танка Т-34, д. Шолохово Московской области, 2004 г.


Командиры танков Т-34-85, 2-я танковая рота 1 — го батальона 16-го танкового полка, Штатц, ГСВГ, 1959 г.

Окончание следует Подготовил к печати С. Федосеев


Вторая молодость танка ПТ-76

Некоторые страницы истории создания плавающего танка ПТ-76 и бронетранспортера БТР-50П*

* См. «ТиВ» № 4–6/2006 г.

Александр Кощавцев

Фото из архивов автора и редакции.

Автор и редакция выражают глубокую признательность П.И. Кириченко за помощь, оказанную при подготовке статьи.


Этот танк, называемый в армии любовно «плавун» или «поплавок», в 2006 г. отметил свое 55-летие в войсках. ПТ-76 находится на вооружении 25 стран мира, участвовал во многих локальных конфликтах и имеет гораздо большую известность, чем его «одноклассники», такие как М41 «Уокер Бульдог» и АМХ-13. В предыдущих номерах нашего журнала мы уже публиковали материалы об истории создания и постановки на серийное производство ПТ-76 (см. «ТиВ» № 4–6/2006 г.). Сегодня мы продолжаем разговор об этой примечательной боевой машине.


Создание

Опыт Второй мировом войны показал, что одним из главных препятствий на пути войск были водные преграды. Их преодоление являлось очень сложной задачей. Атакующие войска переправлялись на подручных средствах под ожесточенным огнем противника Высадиться на берег и тем более закрепиться на нем было очень трудно, поскольку тяжелого вооружения у атакующих подразделений с собой не было. Создание мостовых и паромных переправ инженерными частями было возможно только при наличии на вражеском берегу хотя бы передовых групп. Поэтому уже во время войны широкое распространение получили различные специальные переправочные средства и амфибийная техника. Надо отметить, что в СССР практически не проводились работы по созданию как транспортных, так и боевых плавающих машин. На вооружение были приняты только легкие плавающие танки Т-37, Т-38 и Т-40, предназначенные для ведения разведки. Основным вооружением этих образцов был 12,7-мм пулемет ДШК, оружие достаточно мощное, чтобы справиться с аналогичными машинами неприятеля, но совершенно недостаточное для поддержки наступающих войск. Поэтому после окончания войны в СССР развернулись широкомасштабные работы по созданию различных типов плавающих машин для армии, в том числе легкого танка и бронетранспортера на его базе.

«В целях повышения тактических возможностей Сухопутных войск при преодолении водных преград и усовершенствования средств десантирования…» КБ завода «Красное Сормово» было выдано задание на создание плавающих танка и бронетранспортера. Танк получил обозначение Р-39, а БТР — Р-40. В задании в первую очередь оговаривалось вооружение нового танка: на Р-39 должна была быть установлена 76,2-мм пушка АБ-70Т и 7,62-мм пулемет СГМТ. В качестве силового агрегата для обеих машин предусматривалось использовать новейший по тем временам дизельный двигатель В-54, задросселированный до мощности 300 л.с. Движение на плаву осуществлялось с помощью обычного гребного винта, а повороты — рулем корабельного типа, как на танках Т-38, Т-40.

Танк Р-39 существовал в единственном экземпляре и был представлен на испытания в 1948 г. Они проводились в 1948–1949 гг., в том числе и на Волге. Вторая машина так и не была достроена. Опытный образец танка Р-39 не имел необходимой устойчивости на плаву и при проведении заводских испытаний затонул из-за малого запаса по водоизмещению. Ряд важнейших параметров, обусловленных тактико-техническими требованиями, не был обеспечен, в частности, по бронезащите, остойчивости и скорости на плаву, весовой характеристике, надежной работе механизмов и т. д. До создания же опытных образцов БТР Р-40 дело так и не дошло.

15 августа 1949 г. Совет Министров СССР выпустил постановление «О плавающем танке». В этом постановлении, положившем начало рождению ПТ-76, было указано, что представленные заводом «Красное Сормово» образцы плавающего танка оказались не соответствующими утвержденному правительством ТТЗ и вследствие этого непригодными для вооруженных сил. В связи с этим СМ снял с завода задание по изготовлению плавающего танка. Разработка, постройка и представление на государственные испытания в 1950 г. новых боевых плавающих машин (танка и бронетранспортера) были поручены ВНИИ транспортного машиностроения (ВНИИ-100, созданному на базе КБ опытного завода № 100 в Челябинске) Главным конструктором этой работы был назначен Ж.Я. Котин. Серийное производство планировалось развернуть на Сталинградском тракторном заводе.

Утвержденное постановлением ТТЗ предусматривало создание плавающего танка массой 13–14 т с экипажем 3 человека, вооруженного пушкой калибром 76,2 мм, способного форсировать водные преграды совместно с передовыми подразделениями пехоты с целью захвата плацдарма на берегу. На танке предусматривалась установка двигателя В-6 мощностью 220 л.с. Боезапас должен был составлять 35–40 выстрелов. Бронирование с лобовой части корпуса и башни — с лобовой и бортовой частей — должно обеспечить защиту от осколков и бронебойных пуль 12,7-мм пулемета ДШК с дистанции менее 50 м.

Общей компоновкой танка занимался М.С. Пассов. В работе принимали участие конструкторы: В. Таротько занимался задачами броневой защиты, прочности и жесткости всех элементов бронекорпуса, герметичностью, Г.А. Осмоловский отвечал за решение задач силовой установки — охлаждения, очистки воздуха, подводной работы двигателя и т. д., Ф.И. Бажан обеспечивал требуемые параметры и работоспособность водометных движителей, А С Окунев возглавлял группу инженеров-судостроителей. По комплексу экспериментальных работ руководство осуществлял П.К. Ворошилов, директор ВНИИ ТрМ.

На этапе предварительного проектирования работа развернулась по нескольким направлениям. Все предложения различались в первую очередь принципом движения на плаву. Были рассмотрены четыре варианта: стационарные гребные винты, откидные гребные винты но предложению А.С. Троянова, гусеничные движители и гидрореактивные движители по предложению Н.Ф. Шашмурина. Котин принял варианте откидными винтами, и проектные работы развернулись именно в этом направлении. Однако Шашмурин подготовил свой проект и нашел единомышленника в лице В.А. Малышева в то время министра транспортного машиностроения и заместителя Председателя Совмина. Благодаря его вмешательству все предыдущие работы были прекращены и началось проектирование двух плавающих боевых машин: танка, получившего индекс «объект 740», и БТР «объект 750». Шашмурин разработал всю трансмиссионную часть с установкой специальной коробки перемены передач, которая предусматривала необходимое совмещение систем движения на плаву и на суше. Но из-за очень сжатых сроков разработки пришли к варианту использования КПП с танка Т-34. В начале выпуска рабочей документации материалы по водоходному движителю были направлены во ВНИИ-100 для исследования основных параметров водомета на макете. По результатам этих опытов с макетом водомета оказалось, что с данным типом движителя можно достичь характеристик, даже превышающих требования ТТЗ.


ПТ-76 первых серий. На дисках опорных катков еще нет выштамповок, характерных для танков последующих выпусков.


ПТ-76 с пушкой Д-56Т, оснащенной многощелевым реактивным тормозом.


Для отработки конструктивных решений, предложенных в проекте танка, в 1949 г. во ВНИИ-100 была спроектирована и изготовлена модель плавающего танка М-270 («объект 270») с экипажем из 4 человек массой 12 т. В 1949–1950 гг «объект 270» прошел цикл испытаний, что дало необходимый материал для завершения разработки ПТ-76. Весной 1950 г. были построены два опытных образца нового плавающего танка В июне начались государственные испытания в Белорусском военном округе, в районе Полоцка. На основании результатов испытаний комиссия сделала выводы, что оба плавающих танка госиспытания выдержали, в связи с чем рекомендовалось изготовить партию машин для проведения войсковых испытаний. Комиссия отметила, что по ряду показателей танк превзошел утвержденные ТТХ. Также было высказано пожелание об усилении бронирования плавающего танка.

В 1951 г. СТЗ обязывался выпустить войсковую партию из 10 танков, а ЧТЗ должен был сделать два танка с усиленным бронированием. Летом 1951 г. в Киевском военном округе проводились войсковые испытания плавающих танков по программе, утвержденной заместителем военного министра. Госкомиссия отметила, что танки испытания выдержали, и рекомендовала их к принятию на вооружение Советской Армии с усиленным вариантом бронирования. В том же 1951 г. состоялись морские испытания пяти плавающих танков в районе Севастополя для проверки возможности их применения в морских условиях в десантных операциях. Танки «объект 740» по своим мореходным качествам были рекомендованы для использования в морских десантных операциях во взаимодействии с кораблями, авиацией, морской пехотой с целью захвата плацдарма на побережье. Высадка танков предполагалась с танкодесантных кораблей как непосредственно в море, так и на берег.

Параллельно с испытаниями на Сталинградском тракторном заводе Министерства автомобильного и тракторного машиностроения СССР велось освоение серийного производства плавающих танков. Главным конструктором серийного производства был назначен С.А. Федоров. В 1952 г. началось серийное- производство машин все возрастающими темпами.

Постановлением Совета Министров СССР от 6 августа 1952 г. танк «объект 740» был принят на вооружение Советской Армии под обозначением ПТ-76 (плавающий танк, 76,2-мм орудие). По официальному определению ПТ-76 представляет собой «…боевую гусеничную машину легкого типа. Он предназначен для ведения разведки, выполнения боевых задач, связанных с форсированием водных преград, может применяться в морских десантных операциях». Впервые официально танк был показан на майском параде 1952 г.

За создание и успешные испытания плавающих машин коллектив конструкторов и испытателей был выдвинут на соискание Сталинской премии первой степени. Однако по различным политическим причинам ни Сталинская, ни позднее Государственная премии так и не были присуждены.


Корпус ПТ-76 (общий вид):

1 — верхний носовой лист; 2 — подбашенный лист; 3 — основание люка механика водителя; 4 — горизонтальный лист-подкрылка; 5 — стойка для крепления рымов буксирных тросов; 6 — пробка лючка для выпуска продуктов сгорания из котла подогревателя; 7 — пробка лючка для заправки топливом малого бака; 8 — пробка лючка для заправки топливом большого бака; 9 — пробка лючка для заправки масляного бака; 10 — кронштейн крепления дополнительного топливного бака. 11 — крышка люка над топливными баками; 12 — задние боковые листы крыши; 13 — крышка люка над двигателем; /4 — задний лист крыши; /5 — крышка люка над силовой передачей, 16- решетка с сеткой; 17 — пробка лючка для заправки смазки в бортовую передачу; 18 — задний верхний бортовой лист; 19 — вырез для выхода воды; 20 — средний верхний боковой лист; 21 — нижний бортовой лист; 22 — пробка лючка для заправки системы охлаждения; 23-решетка для укладки буя; 24 — крюк для буксировки танка на плаву 25 — передний бортовой лист; 26 — нижний носовой лист; 27-буксирные крюки; 28 — волноотражательный щит; 29 — кронштейн фары ночного видения; 30 — защитный колпак водоотливной трубы.


Башня ПТ-76:

1 — крышка люка башни. 2 — командирская башенка; 3- поручень; 4 — колпак вентилятора; 5 — стакан антенного основания; 6 — крючок для подъема башни; 7 — рамка пушки; 8 — амбразура; 9 — кронштейн фары ночного видения 10- наружняя часть установки призменного перископического прибора заряжающего.


Особенности конструкции ПТ-76

Сварной корпус танка ПТ-76 собирался из катаных броневых листов и имел очень простую, рациональную форму. Максимальная толщина брони

составляла 11–17 мм. Чтобы танк на плаву не зарывался носом в воду, на верхнем лобовом листе смонтирован откидной волноотражательный щиток с приводом из отделения управления. В задней части корпуса находятся выходные отверстия водометов, закрытые крышками.

Танк имел классическую компоновку: впереди находилось отделение управления, в центре — боевое отделение и в корме — моторно-трансмиссионное отделение и водометный движитель. В отделении управления находятся рабочее место механика-водителя с рычагами и педалями управления, панель приборов, курсоуказатель (гирополукомпас ГПК-48). Для наблюдения и вождения машины водитель имеет три призменных перископических прибора ТИП и перископическии прибор ПЕР- 17А, который устанавливается при движении машины на плаву с поднятым волноотражательным щитом. На ПТ-76Б для вождения в ночных условиях предусмотрена установка прибора ТВН-2Б с дальностью действия 60 м. Для попадания в танк механик-водитель имеет люк на верхней носовой части корпуса. Крышка люка сдвигается вправо. Для аварийного покидания машины экипажем предусмотрен люк запасного выхода. Он находится в днище за сиденьем механика-водителя.

Башня ПТ-76 имеет форму усеченного конуса и сварена из катаной листовой брони. Крыша башни приварная. В передней части башни выполнены амбразура для установки пушки и отверстия для спаренного пулемета и прицела. В крыше есть люк для экипажа, со стороны командира имеющий три перископа. На бортах башни приварены крюки для установки и снятия ее с корпуса и поручни. В задней части башни находится люк вентилятора. Башня имеет вращающийся полик, на котором расположены места членов экипажа и часть боекомплекта.

Вооружение состоит из 76,2-мм пушки Д-56Т с многощелевым реактивным тормозом и спаренного с ней 7,62-мм пулемета СГМТ. В 1957 г. орудие Д-56Т было заменено на Д-56ТМ (2А16) с двухкамерным активным дульным тормозом. Оба типа дульного тормоза оказались настолько эффективными, что позволяли вести огонь на плаву. На модификации ПТ-76Б установили пушку Д-56ТС, стабилизированную в двух плоскостях. Максимальная прицельная дальность стрельбы этой пушки 4000 м, наибольшая дальность стрельбы 12100 м. Несмотря на свой возраст, Д-56Т и сейчас остается довольно мощным и точным орудием, в особенности на близких дистанциях. Американские эксперты оценивают вероятность поражения неподвижной боевой машины с первого выстрела, произведенного из стоящего ПТ-76, на 500 м — 83–86 %, а на 1 000 м — 61–68 % (в зависимости от типа боеприпаса). ПТ-76 может «завалить» даже танк типа М60А1 с вероятностью 33 %, а САУ типа М109 или БТР МПЗ — с вероятностью 50 %. Эти цифры получены путем экспериментальных исследований захваченных машин на полигонах армии США.

На ПТ-76Б пулеметы СГМТ уступили место ПКТ, впоследствии пулеметы заменялись и на более ранних машинах. Для самообороны экипажа в укладке имеется автомат АК-47 (на машинах поздних выпусков АКМ) и 15 гранат Ф-1. В башне также расположены прицельные приспособления и приборы наблюдения, радиостанция и часть боекомплекта. В боевом отделении находятся места заряжающего (справа от пушки) и командира, являющегося также наводчиком (слева от пушки). Командир танка имеет прибор наблюдения ТПКУ-1 с пятикратным увеличением (на ПТ-76Б ТПКУ-2) и два призменных перископа ТНП. Заряжающий располагает призменным перископическим прибором МК-4. В башне устанавливалась коротковолновая радиостанция 10-РТ-26Э, которая с 1957 г. заменялась на Р-113. В дополнение к Р-113 на командирских машинах была также смонтирована КВ-радиостанция Р-112. Для внутренней связи использовалось танковое переговорное устройство на три абонента.

В кормовой части корпуса продольно установлен четырехтактный шестицилиндровый быстроходный дизель В-6, который через двухдисковый главный фрикцион соединялся с пятискоростной коробкой передач, заимствованной от танка Т-34. Еще в 1940 г. на базе двигателя В-2 был создан 6-цилиндровый дизель В-4 мощностью 300 л.с. для легкого танка Т-50. Этот двигатель и стал предшественником и прототипом В-6. В-6, по сути, представляет собой половину двигателя типа В-54, за что в армии он часто называется просто «полутанковый». Он развивает мощность 240 л.с. при 1800 об/мин.


Размещение боекомплекта в танке ПТ-76:

1 — укладка на 24 выстрела; 2 — магазин-коробки для спаренного пулемета; 3 — ящик с гранатами Ф-1 4 — кобура для сигнального пистолета; 5 — сумка с патронами для сигнального пистолета. 6 — хомутиковая укладка на два выстрела; 7-укладка на 14 выстрелов; 8 — чехол с автоматом АК-47, 9 — ящик с гранатами Ф-1; 10 — сумка с магазинами к автомату АК-47; 11 — ящик с гранатами Ф-1


Пушка Д-56ТМ (вид слева):

1 — ствол пушки, 2 — кожух; 3 — броневая маска; 4 — рамка, 5 — компенсирующий механизм. 6 — стопор крепления пушки по-походному; 7 — ограждение пушки; 8 — указатель отката; 9 — гильзоулавливатель; 10 — боковой уровень; 11 — подъемный механизм; 12 — прицел ТШК-66; 13 — чехол амбразуры; 14 — ресивер; 15 — дульный тормоз.


Заклейка погона башни, люка механика- водителя и маски пушки танка ПТ-76.


Установка пулемета СГМТ, спаренного с пушкой, в башне ПТ-76.


Составные части радиостанции Р-113:

1 — блок питания; 2 — приемопередатчик; 3 — антенное устройство; 4 — ящик с запасным имуществом; 5 — высокочастотный кабель для соединения приемопередатчика с блоком настройки антенны. 6 — блок настройки антенны; 7 — запасная штыревая антенна в чехле, 8 — кабель для соединения приемопередатчика с блоком питания.


Основные части танкового переговорного устройства Р-120:

1 — аппарат А-1 командира машины; 2 — аппарат А-2 заряжающего; 3 — аппараты А-3 для командира десанта и механика-водителя; 4 — нагрудный переключатель со шнуром; 5 — шлемофон с ларинго- телефонной гарнитурой.


Силовое отделение танка ПТ-76:

1 — двигатель; 2 — топливный насос; 3 — топливный фильтр тонкой очистки; 4 — масляный бак; 5 — топливный бак; 6 — пробка лючка для выхода отработавших газов подогревателя 7 — пробка лючка для заправки топлива в малый топливный бак; 8 и 15 — клапаны водоотливных труб; 9 — водометный движитель (правый); 10 и 14 — пробки лючков для заправки бортовых передач; 11 — внутренний редуктор (правый); 12 — бортовой фрикцион (правый); 13 — коробка передач; 16 — кронштейны для установки дополнительного топливного бака; /7-эжектор, 18 — масляный радиатор; 19 — водяной радиатор, 20 — механизм защиты двигателя от попадания воды 21 — расширительный бачок.


Четырехтактный шестицилиндровый быстроходный дизель В-6.


ПТ-76 стал первой в мире боевой машиной, оборудованной гидрореактивным водометным движителем, расположенным в силовом отделении вдоль бортов. Водоходный движитель обеспечивает на плаву движение танка вперед и назад, повороты и торможение. Каждый водомет состоит из приемного патрубка, водяного насоса пропеллерного типа, водопроточной трубы, заслонки, карданного вала для привода насоса и трубы заднего хода. Вода в него забирается через два отверстия в задней части днища машины, прикрытых защитными решетками. Для осуществления поворотов или движения задним ходом механик-водитель мог частично или полностью перекрывать выпускные отверстия в корме, направляя поток в трубы заднего хода и в боковые отверстия. Привод рабочих колес водометов осуществлялся через редукторы отбора мощности. Вода, засасываемая насосами с большой скоростью, выбрасывается назад через открытые кормовые патрубки. При этом возникает реактивная сила, которая движет машину вперед. Чтобы предупредить захлестывание крыши корпуса танка встречной волной при движении назад, часть воды, проходящей через водомет, направляется через щель между заслонками и кормовым листом вниз и приподнимает корму танка.


ПТ-76 с пушкой Д-56Т на учениях Советской Армии.

Август 1981 г., Ленинградский ВО. Танк выпуска с марта 1953 до 1955 г. (пушка Д-56Т, низкий корпус, на надмоторном люке установлены поручни, повышена бронестойкость зоны вентилятора на башне). При этом плоские дополнительные баки для горючего емкостью по 95 л, установленные на машине, введены в 1962 г. Фотохроника ТАСС.


ПТ-76Б. Машина выпуска после ноября 1962 г. Корпус с высотой борта, увеличенной на 130 мм, что очень хорошо видно по утопленному вниз эжектору. Поручень на башне поднят на 150 мм. На башне приварен фланец для установки воздухозаборных труб для эксплуатации в морских условиях. Фланец поставлялся только по спецзаказу для машин морской пехоты.



Трак и палец гусеницы ПТ-76.


Подвеска танка ПТ-76 (правый борт).


Ведущее колесо танка ПТ-76.


Опорный каток танка ПТ-76.


Направляющее колесо с механизмом натяжения гусеницы танка ПТ-76.


Схема размещения узлов и механизмов ПАЗ на танке ПТ-76Б:

1 — труба выброса отсепарированной пыли; 2 — автоматический стопор башни. 3 — уплотнение амбразуры пушки. 4 — уплотнение амбразуры прицела: 5 — коробка управления вентилятором; 6 — короб ка КРП-1; 7 — радиометрический блок защиты РБЗ-1М; 8 — механизм закрывания окна вентилятора; 9 — уплотнение погона башни 10 — люк индивидуального воздухопритока двигателя; 11 — механизм закрывания люка воздухопритока двигателя; 12- сектор привода подвижного уплотнения воздухоочистителя; 13 — рентгенметр ДП-ЗБ; 14 — механизм остановки двигателя, 15 — релейная коробка КРПГ-21; 16- коробка управления нагнетателем; 17 — механизм закрывания патрубка нагнетателя; 18 — нагнетатель; 19 — люк забора воздуха нагнетателя; 20 — клеммная коробка с диодом Д7Ж


Водометный движитель позволял форсировать водные преграды с течением не более 8 км/ч. При этом скорость самой машины на плаву была 10,2 км/ч. Скорость движения на плаву задним ходом составляла 3–5 км/ч. Также предусматривалась возможность работы водомета совместно с гусеничным движителем. ПТ-76 мог входить в воду под углом 38° и выходить под утлом 18°. Танк имел большой запас плавучести, что позволяло ему достичь берега при высадке с десантного корабля при волнении моря до 4 баллов, а также буксировать на плаву однотипную машину.


Водометный движитель танка ПТ-76:

1 — корпус водяного насоса: 2 — трубка для заправки; 3 — водопроточная труба: 4 — внутренний редуктор: 5- сопловой патрубок: 6 — корпус привода к заслонке; 7 — сальниковое уплотнение; 8 — кормовой патрубок; 9 — заслонка; 10 — труба заднего хода; 11 — броневая перегородка; 12 — стяжной болт; 13 — нажимное кольцо; 14 — промежуточное кольцо; 15 — уплотнительное кольцо, 16 — картер привода; 17 — лопатки направляющего аппарата; 18 — рабочее колесо; 19 — решетка; 20 — болт; 21 — карданный вал; 22 — постамент; 23 — пробка отверстия для слива смазки; 24 — болт; 25 — приемный патрубок, 26 — контрольная пробка


Установка заслонки.


Общий вид 76-мм танковой пушки Д-56ТС:

1 — ствол; 2 — кожух ресивера; 3 — гироблок; 4 — подъемный механизм; 5 — прибор автоблокировки; 6- исполнительный цилиндр.

Серийное производство

Во время серийного производства в конструкцию танка постоянно вносились изменения, направленные на улучшение его боевых и эксплуатационных характеристик. В 1953 г. была повышена бронестойкость корпуса. С мая 1954 г. личным оружием экипажа вместо пистолета-пулемета ППШ стал автомат АК. В ноябре 1955 г. установили модернизированную пушку Д-56ТМ с двухкамерным дульным тормозом и эжекционной очисткой ствола. В 1956 г. в боекомплекте появился кумулятивный выстрел, для чего была разработана новая боеукладка. Для обеспечения угла склонения орудия -4° при стрельбе назад и подготовки корпуса под установку стабилизированной пушки высоту корпуса в районе подбашенного листа увеличили на 60 мм (в июле 1957 г.), еще раз повысили бронестойкость корпуса. С 1957 г. была введена устоновка термоконденсационной дымовой аппаратуры ТДА, заменены радиостанция с 10РТ на Р-113 и ТПУ с ТПУ-47 на Р-120, внесены другие изменения.

В 1957 г. была установлена третья фара ФГ-10 на корпусе симметрично штатной фаре. Это сделали для обеспечения работы с прибором ночного видения водителя. В июне 1957 г. поручень на башне передвинули вверх на 150 мм. С августа 1957 г. появились продольные ребра жесткости на днище танка. В январе 1958 г. с целью увеличения запаса топлива были внедрены крепления для двух дополнительных топливных баков на крыше корпуса. Эти баки емкостью по 90 л заимствовали с Т-34-85. Они не были включены в общую топливную систему и использовались для перевозки дополнительного горючего. Тогда же, в январе 1958 г., на передней части бортов смонтировали крюки для буксировки танка на плаву. Они были идентичны крюкам на лобовом листе и на задних бортовых, но продолжалось это недолго. Выяснилось, что с таким расположением крюков (а они были установлены с небольшим наклоном) машина при буксировке зарывается носом в воду. Поэтому с 1961 г. применяли небольшие облегченные крюки, расположенные горизонтально. В январе 1958 г. для ориентирования на плаву на танки и БТР стал устанавливаться гирополукомпас ГПК-48.

В 1958 г. появилась модификация ПТ-76Б, ставшая результатом глубокой модернизации танка ПТ-76. На машине установили модернизированную пушку Д-56ТС, оснащенную двухплоскостным стабилизатором «Заря». Стабилизатор снабжен гироскопическими задающими устройствами, имеет зависимую линию прицеливания, электрогидравлический привод по вертикали и электропривод по горизонтали, обеспечивает точность стабилизации по вертикали — 1 т. д., по горизонтали — 1,5 т. д., скорости наведения по вертикали — от 0,05 до 6° в секунду, по горизонтали — отО, 1 до 20° в секунду, диапазон углов стабилизированного наведения по вертикали-от -4 до + 30°, по горизонтали — 360°.

В связи с требованиями действия в условиях применения ядерного оружия танк оснастили фильтровентиляционной установкой (ФВУ) и системой противоатомной защиты (ПАЗ). Защита от поражающих факторов ядерного оружия осуществляется за счет герметизации обитаемого пространства танка и создания в нем небольшого избыточного давления. Герметизация обеспечивается как постоянными, так и автоматически включаемыми уплотнениями. Избыточное давление, препятствующее затеканию внутрь танка радиоактивной пыли, создается нагнетателем, установленным в правом углу боевого отделения на подбашенном листе корпуса танка. Нагнетаемый внутрь танка наружный воздух проходит инерционную очистку, отсепарированные частицы пыли выбрасываются наружу. Для измерения мощности доз гамма-излучений внутри и снаружи танка в отделении управления установлен рентгенометр ДП-ЗБ.

Для обеспечения положительного энергобаланса с учетом появления в танке стабилизатора вооружения и других энергоемких потребителей на танковый двигатель установлен более мощный (6,5 кВт) генератор.

Весной 1959 г. фары ФГ-10 и ФГ-26 заменили фарами серии ФГ-100. Внешне они практически не отличались, но обладали повышенной прочностью. Всего были смонтированы три фары: ФГ-102 со СМУ (слева), ФГ-100 с ИК-фильтром (справа) и ФГ-101 белого света (на башне на поворотном кронштейне). Машина в данном виде выпускалась относительно недолго, с 1957 по 1962 г.

С октября 1962 г. для улучшения водоходных качеств танка были введены корпуса увеличенного водоизмещения. Высота корпуса увеличилась на 70 мм, а наклон нижнего лобового листа уменьшился с 45 до 35°. Это, кстати, вносит путаницу для многих исследователей нашего танкостроения, поскольку в некоторых официальных изданиях говорилось, что высота корпуса ПТ-76 была увеличена на 130 мм (все правильно, но в два приема за 5 лет).

Во время эксплуатации модернизировались и ранее выпущенные машины. При капитальном ремонте на танках ранних выпусков орудия заменялись на более современные Д-56ТМ. С 1967 г. вместо пулеметов СГМТ устанавливались ПКТ. Водители получали приборы ночного видения ТВН-2Б, фары ФГ-100 и ФГ-102 заменялись на ФГ-125 и ФГ-126 В 1960-е гг. радиостанции Р-113 уступили место Р-123, а ТПУ Р-120 — Р-124. Во время капитального ремонта ходовой части опорные катки на старых машинах меняли на новые катки с выштамповками. В итоге ПТ-76 ранних серий после капитального ремонта было очень трудно отличить от танков поздних выпусков.

Производство ПТ-76 и ПТ-76Б продолжалось с 1952 по 1969 г. При этом было выпущено 4172 танка, 941 из которых пошел на экспорт. ПТ-76 до сих пор состоит на вооружении, хотя точных данных о количестве машин в армии нет.

За 20 лет на базе этих танков и бронетранспортеров был создан целый ряд машин различного назначения (только в КБ ЛКЗ восемь образцов), в том числе БТР-50М, «Пингвин», ТСМ, СПУ-Л, «объект210», «объект 211», «объект 280», «объект 76» и др.


Общая схема стабилизатора, установленного на танке ПТ-76Б.


Размещение приборов и узлов стабилизатора танка ПТ-76Б:

1 — пульт управления ПУ; 2 — механизм поворота башни МБ; 3 — исполнительный двигатель ИД; 4 — гироблок ГБ; 5 — подъемный механизм пушки МП, 6 — рычаг переключения подъемного механизма; 7 — исполнительный цилиндр ЦИ; 8 — дополнительный бак БП; 9-вторая распределительная коробка Kj; 10 — гидроусилитель ГУ; 11 — прибор автоблокировки ПА; 12 — первая распределительная коробка К, 13 — электромашинный усилитель ЭМУ; 14 — преобразователь П.


В армии танк пользовался большой популярностью. ПТ-76, кроме того что зарекомендовал себя очень надежной и маневренной машиной, был, к тому же, достаточно легким и компактным. Эти преимущества обусловили очень широкое использование ПТ-76 в Сухопутных войсках и в морской пехоте. Сведения о точном количестве боевой техники в армии всегда являлись закрытыми. Поэтому можно привести лишь некоторые открытые цифры. По договору о сокращении обычных вооружений на ноябрь 1990 г. в европейской части СССР находилось 602 ПТ-76. Танк до сих пор находится на вооружении (в настоящее время Внутренних войск МВД РФ) и принимал участие в Чеченском конфликте.


Тактико-технические характеристики
ПТ-76 ПТ-76Б
Год принятия на вооружение 1952 1962
CT3 ВгТЗ
Годы выпуска 1952–1963 1958–1973
Масса, т 14.0+2% 14.4+2%
Экипаж, чел 3 3
Удельное давление на грунт, кг/см² 0.47 0.48
Вооружение
пушка 1x7,62 мм Д-56Т 1х76.2-мм Д-56ТС
спаренный пулемет 1x7.62 мм СГМТ 1x7.62 мм СГМТ
автомат 1х7.62-мм АК-47 1x7.62 мм АК-47
Боекомплект
76.2-мм снарядов 40 40
7.62-мм патронов для пулемета 1000 1000
7.62-мм патронов для автомата 300 300
ручных фанат Ф-1 15 15
Двигатель Многотопливный Дизель В-6
мощность, л.с 240 при 1800 об/мин
удельная мощность, л.с./т 17.1 16.9
Скорость, км/ч
максимальная на пятой передаче 44 44
средняя по шоссе 30-35 30—35
средняя по проселку 20-25 20-25
на плаву 10.2 10.2
задним ходом 3—5 3-5
Запас хода, км:
по шоссе 370 510
по фунтовой дороге 270-320 410—480
на плаву 120 180
Запас топлива во внутренних баках, л 250 380
Запас топлива во внешних баках, л 190
Преодолеваемые препятствия:
максимальный уклон 38* 38*
максимальный крен 11° 11°
стенка.м 1.1 1.1
ров, м 2.8 2.8

ПТ-76Б позднего выпуска.

Хорошо виден высокий борт корпуса (его высота увеличена на 130 мм). Август 1965 г. Фото РГАКФД.


ПТ-76Б морской пехоты, на нем смонтирована штанга с ходовыми огнями, но не установлена воздухоприемная труба. Машина выпуска после 1 октября 1962 г., однако дополнительные баки еще цилиндрические, емкостью 90 л. Фото с вертолета. 1969 г. Фотохроника ТАСС, i


ПТ-76Б из состава 61 — й обрмп СФ.

Танки выпуска после декабря 1964 г.

На машинах установлены фары серии ФГ-125.


Справа: ПТ-76Б из состава 61-й обрмп СФ (фото из архива 61 — й обрмп СФ, предоставлены В. Щербаковым).


Плавающие танки ПТ-76Б и бронетранспортеры БТР-60ПБ в Анголе. 61-я обрмп СФ.


Некоторое количество ПТ-76Б приняло участие в Чеченском конфликте.


ПТ-76Б 6 обрмп СФ на учениях, 1986 г.


Легкий плавающий танк ПТ-76Б (1960 г.) Схемы.

Чертеж А Кощавцева





Чертежи танка воссозданы иа основе сохранившейся конструкторской документации и обмеров двух машин: № 101ЛОО! РБ, находящейся в Центральном музее Вооруженных Сил. и № 6Л001РБ из Музея бронетанкового вооружения и техники в Кубинке. ПТ-76 Б из ЦМВС не совсем каноничен, поскольку в 1975 г. прошел капитальный ремонт Фары серии ФГ-100 заменены на ФГ-125, которые в серийное производство были введены только с декабря 1964 г Кроме того, для унификации в 1963 г. 90-литровые цилиндрические топливные баки уступили место 95-литровым плоским бакам для антифриза отТ-54. На ПТ-76Б в ЦМВС крепления для старых баков срезаны и приварены для новых. Поэтому на чертежах воспроизведен внешний вид машины максимально приближенно к тому, как это было на момент выхода из ворот завода в 1960 г.

Танк укомплектован всем возимыми ЗИПом, согласно комплектовочной ведомости 740Б-КВ. Заметим, что с возимым ЗИПом было много проблем Например, кирку-мотыгу практически невозможно найти на фотографиях, хотя крепление под нее присутствует Иногда она встречается на машинах Народной Армии ГДР и Войска Польского. Шприц-пресс, установленный сзади по левому борту, тоже возили с собой далеко не всегда Нечасто укладывали и укрывочный брезент на башню. Тросы на танках располагались также по-разному Первоначально они цеплялись передними коушами за крюки на лобовом листе и укладывались на специальных крючках вдоль бортов. Но с января 1960 г. для увеличения дифферента на плаву в сторону кормы тросы перевесили На чертежах и показан этот последний вариант.



История с «Пуэбло»

(возвращаясь к напечатанному)

От редакции: история с американским разведывательным кораблем «Пуэбло», захваченным в территориальных водах Северной Кореи, о которой рассказывалось в ноябрьском номере нашего журнала (статья «От «Сонаты» к «Сиреням» проф. Ю.Н. Ерофеева из цикла «Шаг за шагом»), вызвала живой интерес читателей. Сейчас у нас имеется возможность привести дополнительные сведения о работе специалистов «сто восьмого» по изучению разведывательной аппаратуры корабля «Пуэбло». Предоставляем слово Юрию Николаевичу Ерофееву.

Как уже отмечалось, «Пуэбло» был интернирован 23 января 1968 г., а уже в начале феврали специалисты «его восьмого» Ю.Н. Мажоров и И.Л. Есиков прибыли в Северную Корею. «Сообщение о гибели Юрия Гагарина я слушал по радио, уже находясь в Северной Корее», — вспоминает Ю.Н. Мажоров.

В составе аппаратуры радиотехнической разведки, находившейся на борту «Пуэбло», был и пеленгатор метрового диапазона, работавший на волнах начиная с 0,6 м. В него уже заглядывал специалист другою ведомства. Осматривая «внутренности» пеленгатора, он заметил там пластину коричневатого цвета, ферритовую, наверное, и доложил своему руководству, что в составе имевшейся иа корабле аппаратуры есть и какой-то ферритовый пеленгатор. Таких в пашей стране еще не делали, и надо срочно начать их разработку. Его руководитель обратился с письмом в «сто восьмой»: целесообразно, мол, начать разработку таких «ферритовых» пеленгаторов.

IO.Н. Мажоров изучил эту коричневатую пластину повнимательнее. Она находилась в антенном устройстве пеленгатора. Снаружи антенное устройство имело радиопрозрачный обтекатель, а коричневатая пластина представляла собой просто дополнительный «чехол», закреплявший проволочную рамку. Рамка была сделана из белого металла (видимо, посеребренной меди), провод имел небольшую толщину, и пластмассовый «чехол» придавал конструкции механическую прочность и жесткость. Ю.Н. Мажоров написал отчетно рассмотрению этой конструкции, в котором прямо указывал, ч то никакого «феррита» в антенном устройстве нет, обычная рамочная антенна при своеобразном конструкторском решении. Изобразил принципиальную схему пеленгатора в целом — рамочную антенну, приемное устройство, выполненное на лампах и находящееся в кабине. То есть самый обычный пеленгатор с антенной рамочного типа. А через много лет сотрудник, который знакомился с пеленгатором первым и информировал свое руководство (он к тому времени стал уже генералом), при шалея, что он тогда ошибался, приняв «чехол» за феррит.



Профессор Валентин Иванович Сушкевич (1907–1974), в те годы — начальник отдела СВЧ-техники, среди награжденных сотрудников «сто восьмого» (на фото — второй слева. По левую руку от него — лауреат Государственной премии СССР Е.Е. Фридберг).


В числе блоков с корабля «Пуэбло» оказался и еще один, стоявший среди других. К нему вели только два провода, вернее, он имел только две входные клеммы. Никаких других внешних связей. Тумблер включения на передней панели. IO.I I. Мажоров догадывался, какие функции мог выполнять этот блок. Вдвоем с И.Л. Есиковым они отнесли его в дальнее помещение: Ю Н. Мажоров решил изморить сопротивление между входными клеммами с помощью «Герца». Этот измерительный прибор имеет внутри батарейку, создающую ток в цепи измерения сопротивления. Рассчитывали, правда, на то, ч то сила этого тока будет невелика. Обменялись взглядами с И.А. Есиковым: сопротивление оказалось значительным, можно вести дальнейшее исследование. «Так что, Игорь Александрович, будем вскрывать?»

Осторожно сняли кожух блока. Под ним — круг молочно-желтого цвета. Толуол. Килограмма три. То есть это был блок ликвидации разведывательной аппаратуры. Команда корабля не привела его в действие, тумблер на лицевой панели не включили — жизни- то свои тоже было жалко.

Попросили корейских военнослужащих вынести этот блок за пределы охраняемой территории и подорвать.

Из запомнившихся новинок были перестраиваемые Ж И Г — фильтры, фильтры на основе железо-натриевого граната. IO.I I. Мажоров взял с собой один экземпляр и, уже в «сто восьмом», попросил Валентина Ивановича Сушкевича воспроизвести его. Воспроизвели, измерили параметры и возможности перестройки. С того времени началось применение ЖИГ-фильтров в наших разработках.


Литература

Яковлев Ю.М. Генделев C.Ш. Монокристаллы ферритов в радиоэлектронике. — М Советское радио. 1975 г.

Шаг за шагом

Ю.Н. Ерофеев, д.т.н., профессор

Продолжение. Начало см. в «ТиВ» № 7–9,11/2000 г.


5. Победа в борьбе с «ХОКами»

Лауреат Государственной премии СССР, д.т.н., профессор Александр Алексеевич Зиничев (1923 г.р.).

После увольнения из «сто восьмого» работал ведущим научным сотрудником ВНИИРТ. В настоящее время, с 2002 г., на заслуженном отдыхе.

Есть звонки, которых ждут,

И не ждут которых

Говорилось в одном стихотворении, ходившем среди разработчиков аппаратуры радиоэлектронной борьбы и в целом отражавшем условия их работы. Звонок, о котором пойдет речь ниже, не сулил ничего хорошею. Александра Алексеевича Зиничева, начальника сектора «сто восьмого», вызывали в Оборонный отдел ЦК. Единица, самая крупная в институте, в 1970-е гг. еще называлась «сектором»; сектор А.А. Зиничева в те годы был весьма внушительным.

Обычно в ЦК вызывали директора института или главного инженера, другим собеседование в этом высшем партийном органе было, вроде, и «не по чину». Зиничев набрал директорский номер. Кабинет М.П. Емохопова, сооруженный в свое время еще для Г.М. Маленкова и не менявший с тех пор интерьер, как назло, был пуст. Главный инженер им тогда был Ю.Н. Мажоров (о нем уже рассказывалось в предыдущем номере «ТиВ»), по словам секретарши Екатерины Михайловны, находился в Главке. Попытка явиться в оборонный отдел за спиной начальства не удалась. Пришлось ехать одному.

Разговор начал инструктор оборонного отдела Кочетков, мужчина степенный, из моряков, а вскоре подошел и подключился к разговору заведующий оборонным отделом Иван Дмитриевич Сербин. Присутствие Сербина придавало разговору тревожный оттенок: сколько «голов полегло под карающим топором» этого ЦКовского куратора! Сербина не боялся разве что только С.Д. Кращин (1) директор одного из серийных заводов в провинции. Когда начальник 5-го ГУ министерства В.П. Липатов начинал отчитывать Кращина, наливаясь багровым гневом (другого тона он не признавал), тот отвечал ему: «Что ж, пойдем в ЦК, к Сербину. Там разберутся, кто нужнее и кто важнее…» За спиной Кращина стоял большой завод с гегемоном-пролетариатом и пятилетними планами производства.

Когда много лет спустя главным инженером «сто восьмого» после А.А. Зипичева назначили В.П. Заборова, С.Д. Кращин так прокомментировал это назначение: «Забор? Да какой там забор! Так, штакетничек…» Кращин имел собственное мнение обо всех — начиная от Сербина и кончая коллегами по работе.

«Крупнейший в ЦК высокопоставленный функционер Сербин,… человек грубый и злобный, как дьявол», — характеризовал его В.В. Решетников [2].

Впрочем, думаю, что в данном случае место сделало человека. Возглавляя оборонный отдел ЦК, приходилось быть начеку всегда…

С Зиничевым пошел разговор о возможности создания эффективных помех современным радиолокационным станциям комплексов управления ракетным оружием. Александр Алексеевич рассказывал о помехах каналу селекции целей — многократных ответных помехах, уводящих «по дальности» или «по скорости», доплеровских шумах, о помехах угломерному координатору радиолокатора — о выделении огибающей при коническом сканировании и о прицельной помехе на частоте огибающей, о «скользящей частоте сканирования» и о мерцающей помехе. Сербин с той же степенью эрудиции показывал, почему каждая помеха из этого набора может оказаться неэффективной. Зиничев перевел разговор на некоторые экзотические разновидности активных помех, вроде «двухчастотной», но Сербин резонно заметил, что все они пока «бумажные» и еще не ясно можно ли будет- организовать их на деле. Зиничев отвел глаза: не то ли самое говорил он недавно своим доморощенным энтузиастам?

«Вы, конечно, работаете Но как-то… нецеленаправленно. Нецеленанравленно! — повторил Сербии, подчеркивая точность найденного слова. — Вам ведь хорошо известны объекты подавления в районе боевых действий на Ближнем Востоке. Так неужели вы по найдете, что можно противопоставить им? Надеюсь, наш следующий разговор будет более продуктивен».


Пуск зенитной ракеты комплекса «Хок».


Еще бы не знать эти «объекты подавления»! Авиация быстро приспосабливается к меняющейся боевой обстановке. Ее командиры быстро раскусили опасность зенитных ракетных комплексов высотного действия. Там, на большой высоте, наа фоне контрастного пустынного неба, один на один с ракетой шансов уцелеть у самолета почти не остается. Летать стали на малых высотах надеясь ускользнуть от ока радиолокатора, затеряться на фоне отражений от возвышенностей, горных кряжей и прочих «местных предметов». Вот тут и появились у Израиля зенитные ракетные комплексы «Хок» американскою производства. Они одинаково эффективно сбивали как средневысотные, так и маловысотные цели. Диапазон высот целей — от 15 м до 18 км. Вероятность поражения цели ракетой — около 0,85-0,9. Если на пути самолета стоял еще один комплекс «Хок», вероятность уцелеть практически сводилась к нулю. Радиолокатор этого ЗРК с непрерывным излучением зондирующего сигнала обладал высокой помехозащищенностью не только из-за узкополосности следящих фильтров, что характерно для всех радиолокационных систем с непрерывным излучением, но и из-за специально организованной проверки сигнала на когерентность. Вот эти «Хоки» и были закуплены Израилем для защиты от авиации арабов.

Вернувшись в «сто восьмой», Зиничев, как положено, доложил о полученной «взбучке» Ю.Н. Мажорову. Задумались: что предложить? Когда попахивало «жареным», высшие государственные и военные чины обращались в «сто восьмой»: думайте! Сама постановка вопроса не была неожиданной. Но борьба радиолокационной и противорадиолокационной техники всегда идете переменным успехом, и на этом этапе возможностей подавить «Хок» просматривалось совсем немного. По пальцам перебирали все, что имело шансы на успех. Часто говорят: новое — эго хорошо забытое старое. Покопайтесь, мол, в старых архивах — и найдете все то, что нужно. На деле не совсем так. Хорошо забытое старое окажется в иных, не похожих на прежние, условиях, а это, если речь идет об аппаратуре, повлияет и на ее возможности, и на условия функционирования. Вот и в данной ситуации в борьбе с «Хоками» первоначальным объектом подавления надо было считать, головку самонаведения ракеты — миниатюрный радиолокатор, расположенный в ее головной части. Ракеты «Хока» имели малый поперечник, в них нельзя разместить антенну с большой апертурой, следовательно, надо ожидать, что апертура антенны невелика, а у антенны с малой апертурой обычно бывает повышенный уровень боковых лепестков, по которым тоже возможен прием. А что если…

Когда на следующее утро Зиничев и Мажоров сверили свои предложения, они расхохотались: совпадение было полным, будто в двух блокнотах чертил один человек. «Нового» в «хорошо забытом старом» хватало на полновесное изобретение.

В пожарном порядке начали проверять задуманное. Из имевшихся в наличии СВЧ-блоков, благо их в «его восьмом» хватало, составили действующий макет помеховой аппаратуры. Достали головку самонаведения. «Хоковской» не было, пришлось работать по отечественному аналогу, но на данном этапе, при проверке эффекта воздействия, он годился. Первые же опыты доказали: все идет, как задумано, помеха действует!

Теперь требовалось срочно готовить экспериментальные образцы, их надо было делать с таким условием: боевое применение этих образцов в данной обстановке полностью не исключалось. Неожиданно заупрямилась заказывающая служба ВВС: мол, на ближайшую перспективу все занято, расписано, свободных денег нет. Вероятнее всего, представители ВВС просто не верили в успех. А если успеха не будет?

Выручили «сухопутчики»: если сможете спроектировать автомобильный вариант, затраты осилим. Начинайте.

«Железо» делали в нашем калужском филиале. Сейчас этот филиал оперился, стал самостоятельным научно- исследовательским учреждением оборонного профиля и нередко соперничаете «альма-матер»: выигрывает разные тендеры и конкурсы по проведению НИР и ОКР оборонного характера. Работа проводилась в обстановке строгой секретности, о предназначении аппаратуры знали единицы — узкий круг задействованных инженеров. Грамотно использовались «легенды прикрытия». Выпускать аппаратуру без лишней огласки в «сто восьмом» тогда умели.

Общее руководство работами по изготовлению и испытаниям экспериментальных образцов осуществлял главный инженер филиала А.С. Русаков [3]. Первым главным конструктором помеховой аппаратуры был назначен А. А. Зиничев. Ведущими подразделениями филиала, на которые легла вся тяжесть этой «оперативной OKI5», стали отдел филиала, возглавляемый П С. Бачковским, и лаборатория Е.С. Качанова. Работа была завершена примерно за 8 месяцев, и в конце 1970 г. первый опытный образец отправили на место боевых действий — в Египет.

«Через некоторое время, — писал С. Случевский [3], — потребовались оказание технической помощи военным при обучении персонала, проведение профилактических ремонтов изделия и решение некоторых оперативно-тактических задач. Выполнение этих задач было поручено мне как офицеру Советской Армии». (С. Случевский входил в так называемую «тысячу» военнослужащих Советской Армии, прикомандированных для практической работы к Министерству радиопромышленности СССР.) Быстро оформили загранпаспорт, заказали авиабилет до Каира. «При снижении на подлете к Каиру на фоне пустыни отчетливо была видна военная техника и ее передвижение. Я тогда подумал: ну и война у них тут, скорее, охота на зайцев с автомобиля». Так в феврале 1971 г. С. Случевский оказался в Египте.

К появлению подобных средств радиоэлектронной борьбы в зоне действия ЗРК «Хок» израильские военные и их американские покровители оказались совершенно неподготовленными.

Только спустя много лет из публикаций в газете «Совершенно секретно» и в журнале «Огонек» [4] мы, к своему огорчению, узнали, что в нашем руководящем «штабе», в Министерстве радиопромышленности СССР, действовал агент зарубежных спецслужб. Он приходился родственником министру В.Д. Калмыкову, был зачислен «дядей Валерой» в министерскую службу зарубежных связей, ну и контактировал там с теми, кто ему был нужен. Но ни этот агент, ни какой-либо другой про оперативную работу «сто восьмого» и его филиала не смог сообщить, надо понимать, ни слова. Не знал про эту работу и сам министр Валерий Дмитриевич Калмыков [5]. Не потому, конечно, что ему не доверяли. Даже в период появления «разоблачительных» статей В.Д. Калмыков не лишился поста министра. Тогда досталось многим: и начальнику ГРУ И. Серову, и зам. председателя КГБ Л. Панкратову, и маршалу С. Варенцеву [6]. А вот В.Д. Калмыков в 1974 г. умер министром радиопромышленности СССР: видимо, его заслуги перед государством перевешивали его прегрешения.

Знал о проведении оперативной ОКР Петр Степанович Плешаков, наш бывший директор, в те годы — заместитель министра радиопромышленности. Но знал лишь в самых общих чертах, потому что головной болью П С. Плешакова в тот год была совсем другая работа. Так или иначе, но «на ту сторону» о подготовке нашей аппаратуры не просочилось ничего.


Лауреат Государственной премии СССР, к.т.н. Евгений Сергеевич Качанов (1938 г.р.), ныне директор ФГУП «КНИРТИ».


Министр радиопромышленности СССР Валерий Дмитриевич Калмыков (1908–1974).


Заместитель министра радиопромышленности СССР Петр Степанович Плешаков (1922–1987).


Конечно, в работе были свои трудности. Требовалось обеспечить нужную диаграмму направленности приемной и передающей антенн, выбрать наиболее выгодный вид модуляции, поднять мощность выходного блока. Но это были ужо вопросы технические, на которых специалисты «сто восьмого» и его филиала, что называется, «собаку съели». Быстро изготовили и проверили две установки: одну направили в Египет, в район Каира, другую — в район действий смешанного арабского контингента. Но к э тому времени египетский лидер Анвар Садат надумал сменить свою политическую ориентацию, и та установка, которая ушла в Каир, в деле практически не побывала. Болес того, потребовалось немало усилий, чтобы вернуть ее обратно. Египетские военные точно не знали, что там, внутри ящиков, но рассуждали просто: поставлялось все это для нас — значит, это наше имущество. Потребовались настойчивость и пробивная сила, чтобы эти ящики вернуть. Офицер воронежского Центра боевого применения, ответственный за возврат груза, схитрил: он заблаговременно снял с автомашины блоки аппаратуры и, упаковав их, погрузил, как ящики с фруктами, в рейсовый морской лайнер. Потом предъявили для осмотра автомашину. Так как никакой «начинки» в ней уже не было, оснований для задержания не нашлось. Не случись этого, изучали бы американские эксперты нашу аппаратуру «по живому», как изучали потом расплетинские зенитные ракетные комплексы, тоже оказавшиеся в Египте [7], по документации, с еще стоявшим на ней грифом «Совершенно секретно».

Война на Ближнем Востоке продолжалась. Вторая установка с изделием «Смальта» оказалась на сирийском фронте, в долине Бекаа, в районе действий смешанного арабского контингента. Все, о чем пойдет речь дальше, — это только об истории упомянутой второй установки.

У поселка Эль-Кунейтра… Наименование этого поселка привела в своей автобиографической книге «Моя жизнь» Голда Меир [8], премьер-министр Израиля во время той «шестидневной» войны, передавая высказывание американского государственного секретаря Генри Киссинджера: «Как-то он сказал мне, что года два назад он и слыхом не слыхивал о таком месте — Кунейтра. Но теперь, когда он принял участие в переговорах о размежевании сирийских и израильских войск, во всем районе не было дороги, дома, даже дерева, о которых бы он не знал все, что нужно».

Так вот, у поселка Эль-Кунейтра, в горной цепи, прореха, вход в долину. Лучший путь для самолетов, задумавших пройти в долину на малой высоте. Тут, конечно, поставлен ЗРК «Хок», охраняющий эту уязвимую точку. Километрах в тридцати — еще один такой же комплекс. Шансов пройти это «горло» у арабских самолетов практически не оставалось. Арабские эскадрильи (экипажи арабские, а самолеты-то наши, советскою производства) расстреливались, как на полигоне. Лететь в это горло означало идти на смерть.

Автомобиль с помеховой аппаратурой загнали на одну из высот. Запустили блок питания, расположенный на автомобильном прицепе, выполнили все подготовительные работы.

Первый блин комом, как и полагается. После включения помехи пущенная комплексом «Хок» ракета сошла с намеченной траектории и непредсказуемо заметалась. «Действует, действует!» — подмигивали друг другу операторы Но в том и особенность «непредсказуемых» движений, что их направление нельзя предугадать. После нескольких смен направления ракета устремилась в сторону самолета. Панический сигнал летчика: «Идет на меня!» Операторы помеховой аппаратуры зажмурились: еще секунда, и… Но ракета снова изменила движение, клюнула носом в землю и взорвалась.

А дальше пошло как по маслу: пущенная американским ЗРК ракета закручивалась, сходила с траектории и либо ударялась о горные выступы, либо подрывалась при достижении предельной дальности. Эскадрилья за эскадрильей проходили арабские самолеты в созданный помеховым излучением коридор, пронося свой смертоносный груз. Ракеты хваленого «Хока» не достигали целей.

А вот встречные полеты израильских самолетов по тому же коридору не получались: их поджидали ракеты нашего нового маловысотного комплекса, недавно предусмотрительно поставленного на линии огня. Он работал в отсутствие организованных помех, и у него все получалось на славу. Всего было сбито около сотни «Фантомов» (кажется, израильская сторона такие высокие потери не подтверждает до настоящего времени). Впрочем, вот такое печатное высказывание: израильская авиация понесла огромные потери. За 18 дней войны — 109 самолетов! «Если пропорцию израильских потерь экстраполировать в масштабе воображаемой войны между США и странами Варшавского Договора в Европе, — пишет Рич, — войны с использованием аналогичных самолетов, с аналогичной подготовкой летчиков и аналогичным уровнем неземной обороны, наши воздушные силы могли быть уничтожены уже за 17 дней» [9].

Был день, когда почти одновременно «сняли» около десятка «Фантомов». В небе пестрели парашюты катапультирующихся израильских летчиков. Сирийская пехота, увидев обилие парашютных куполов, приняла это за десант «командос» и отступила на заранее подготовленные позиции. Лишь потом удалось разобраться, в чем дело.

В такую высокую эффективность нового оружия — средств радиоэлектронной борьбы — поверили пе сразу. Причем противник существо операции разгадал все-таки первым. При этом версии о причинах происходящего менялись одна за другой. Специалисты, расследовавшие операцию, сначала грешили на неправильные действия израильских расчетов зенитных комплексов. Поменяли обслуживающий персонал на американских специалистов. В расчете — опытные американские сержанты, а результат тот же самый. Вторая версия — какая-то неисправность в системе управления. Срочно сменили блоки ЗРК «Хок», а результат тот же. И лишь потом заподозрили наличие какого-то «внешнего излучения». Организованной помехи, то есть.

Командиры ВВС наших союзников сомневались дольше. Один из них даже пошел на опасный эксперимент, послал самолеты в обход, в сектор, не прикрытый помеховым излучением. Надо ли говорить, что на этом участке «Хоки» сработали безукоризненно и ни один из этих самолетов не вернулся.

Крохотная группа наших специалистов, находившаяся при установке, не успевала встречать гостей. Приезжали поздравить с успехом арабские военачальники и благодарные за спасение их жизней вернувшиеся из полета летчики. Впрочем, операция длилась считанные дни. Израильская пехота заняла все высоты, в том числе и ту, на которой недавно стоял автомобиль с помеховой аппаратурой. Военный транспортный самолет с автомобилем и группой специалистов, обслуживающих источник «внешнего излучения», исчез так же неожиданно, как и появился.

За время операции в секторе, прикрытом помеховым излучением, было совершено 250 (да-да, так много!) самолето-вылетов. Вполне достаточно, чтобы получить достоверные статистические данные. 57 раз комплексы «Хок» осуществляли по этим самолетам пуски ракет. Попаданий не было. Не отмечено и случаев, когда ракета пошла бы на источник помехового излучения. Единоборство с «Хоками» было выиграно, что отразилось на исходе этой короткой войны в целом. Американская пресса отмечала, что русские помехи превратили ЗРК «Хок» в детскую хлопушку [10]. Газета «Таймс» по горячим следам событий писала в 1973 г.: «Нигде нет таких ракетных комплексов, ни в Израиле, ни в США, какие имеет Советский Союз. Американский комплекс «Хок» легко обнаруживает низколетящие цели, но его ракета уводится активными помехами».

В 1997 г. появилась публикация, в которой приведено сообщение Валерии Скобанева, офицера Центра «Спецназ» в Египте [11): «В апреле 1970 г. в Египет была доставлена сверхсекретная аппаратура радиоэлектронной борьбы, имевшая шифр «Смальта». Эта система еще не находилась на вооружении, мы получили экспериментальный образец. В это время израильтяне получили от американцев новейшие зенитные ракетные комплексы ПВО «Хок» — в какой-то мере аналог наших С-125». Что можно сказать об этих словах В. Скобанева? В принципе, задача любого ЗРК примерно одинакова: обнаружить и поразить цель, находящуюся в секторе ответственности. В этом смысле и «Хок», и С-125, и ЗРК других типов можно считать аналогичными. А при сравнении по типу используемого зондирующего сигнала, по его обработке в тракте: радиолокатора комплекса, аналогии и не усмотришь.

«Смальта», — продолжает В. Скобелев, — предназначалась для подавления «Хоков», она, в принципе, позволяла не только «забивать» помехами американские локаторы, но и перехватывать управление и уводить от цели зенитные ракеты». Внешне действие помехи выглядело действительно так.

В этой публикации говорилось: «Египетская компания доказала, что средствами радиоэлектронной борьбы, подобными «Смальте», и самолетами уровня МиГ-23 наши противники не располагают. В результате боевого применения экспериментальной «Смальты» были «пробиты» коридоры в израильской системе ПВО, по которым проходила арабская авиация. Израильской оппозицией были предъявлены серьезные претензии Голде Меир за закупку дорогостоящего, оказавшегося неэффективным оружия. Это обстоятельство послужило одной из причин ее отставки.

Впоследствии система «Смальта» была поставлена на вертолеты и находилась на боевом дежурстве, в том числе и в Европе, там, где развертывался «Хок».

Что было дальше? Голда Меир действительно ушла в отставку с поста премьер-министра. Причины этого в печати широко не обсуждались, однако мотив, указанный в материале Валерия Скобанева, все-таки просочился.

Мы место Голды Меир проворонили.
А там на четверть бывший наш народ —

распевал B.C. Высоцкий об этих событиях международной политики.

Министр радиопромышленности СССР В.Д. Калмыков, ранее сетовавший при встречах с руководителями «сто восьмого»: «Единственное, что вы действительно хорошо умеете делать, — это создавать помехи работе министерства!», — теперь при встрече с руководителями главка, института и его калужского филиала улыбался, поздравлял с удачей.

В списке закрытых работ, выдвинутых в 1976 г На соискание Государственнй премии СССР в области науки и техники, оказалась и)та оперативная работа «сто восьмого» и его филиала. Члены спец. секции № 3 Комитета но Государственным премиям проявили на этот раз редкостное единодушие, результаты тайного голосования были положительными. В 1977 г., когда серийные поставки изделия «Смальта» уже начались, лауреатом Государственной премии СССР стал Александр Алексеевич Зиничев, к тому времени ставший главным инженером «сто восьмого». Звания лауреатов Государственной премии была удостоена и целая группа сотрудников калужского филиала, обеспечивавших выполнение заказа: А.С. Русаков, Е.С. Качанов, Л В. Козьмин, П.С. Бачковский, А.Г. Гальченков (7).

«За успешную организацию боевого применения средств РЭП», и, в частности, станции помех «Смальта», «руководители авиационного отряда полковники Малахов А.Т. и Зарубин В.Ф. были награждены орденом Красной Звезды» [12].

Приведу отрывок из сохранившейся служебной характеристики директора «стовосьмого» Ю Н. Мажорова, подготовленной для его представления к очередному воинскому званию генерал- лейтенанта и подписанной начальником 5-го Главного Управления Министерства радиопромышленности СССР И.Л. Есиковым и секретарем Бауманского РК КПСС Л.Н. Худорожковой в декабре 1975 г. Вот его текст: «…является автором нового эффективного способа радиопротиводействия, реализованного в станции «Смальта», работа которой получила высокую оценку со стороны Министерства обороны». Правда, представление это не вышло за пределы Министерства радиопромышленности; новый министр П.С. Плешаков пристально следил за продвижением своих подчиненных и до ему одному ведомого момента хода таким представлениям не давал.

Прибывшая с боевых позиций Ближнего Востока аппаратура ушла на наши дальние полигоны — работать с отечественными комплексами в направлении повышения их помехозащищенности. Поначалу эффект был таким же, как и при работе' по «Хокам». Ракеты также «сходили с траектории», закручивались, а одна из-за больших перегрузок при резких поворотах даже разломилась пополам. Как-то главный конструктор ЗРК, присоединившись к сидящим за столом специалистам «сто восьмого», сказал: «Вот ведь фитюлька какая! (Имелась в виду аппаратура «Смальта». — Ю Е). А превратила в груду металла такое произведение искусства! Ладно, будем думать, а сейчас хоть накормите меня!»

На этом этапе задача была иной: надо найти противоядие от такого рода помех — на случай, если у наших вероятных противников появится что-нибудь подобное.

А что делалось в самом «сто восьмом»?

В кабинете главного инженера «сто восьмого» Л.А. Зипичева сидел высокий гость- Главком ВВС Герой Советского Союза маршал авиации Павел Степанович Кутахов. Мирно начавшийся разговор быстро накалялся: спорили-то не по пустякам, а по вопросам принципиального характера — о путях дальнейшего развития средств радиоэлектронной борьбы в авиации.

— Должно быть так: новый самолет- новая радиоавионика, новая система радиоэлектронной защиты, — настаивал Кутахов.

— Тогда никаких сил не только «сто восьмого», но и отрасли в целом не хватит, — возражал Зиничев. — Сколько у нас главных конструкторов самолетов, сколько идет новых разработок! Мы создали систему базовых конструкции унифицированных блоков аппаратуры, серии литеров станций — по диапазонам несущих частот. Это позволяет повысить серийность блоков, а следовательно, снизить стоимость изделий. Наша аппаратура в производстве дешевле американской, и только это позволяет нам обеспечивать нашу армию техникой радиоэлектронной борьбы.

Кутахов настаивал на своем. Он ведь и приехал сюда для того, чтобы повлиять на этих строптивых представителей промышленности. Зиничев не отступал от своей линии: он отстаивал не личную позицию, а мнение головного НИИ, а значит, и отрасли в целом Кутахов разочарованно поднялся. У него, правда, был в запасе еще один рычаг воздействия на главного инженера «сто восьмого». Зиничев носил погоны авиационного полковника. Он закончил Военно-воздушную инженерную академию им. проф. Н.Е. Жуковского, потом — превратности судьбы! засиделся в капитанах, но к этому времени уже наверстывал упущенное.

— Этих двух полковников, — для большей определенности Кутахов указал сопровождавшему его генералу на хозяина кабинета и на присутствовавшего при разговоре начальника сектора (отделения института), ведущего авиационную тематику, преемника Зипичева на его прежнем посту, — этих двух полковников из армии надо уволить.

Уволить ни с того ни с сего было нельзя. Нужен был хоть какой-то повод. Одно из предприятий Министерства радиопромышленности задолжало Военно-воздушным силам поставку радиоприцелов на большую по тем временам сумму.

Надо принимать организационные меры! — сказал Кутахов министру П С. Плешакову.

Но тот только-только сменил руководство провинившегося предприятия:

— Не каждый же месяц повторять такие «организационные мероприятия»!

Тогда Зиничева! — подсказал Кутахов.

В то время в области авиации такими вопросами «занимались три Степаныча» (Павел Степанович Кутахов, Главком ВВС, Иван Степанович Силаев, министр авиационной промышленности и Петр Степанович Плешаков, министр радиопромышленности) (13).

Нас тогда «уважали». Недаром в офисе авиабазы (Хэнском, штат Массачусетс) генерал-лейтенанта Джеймса В. Статсберри, командующего дивизионом электронных систем стратегических воздушных сил США, на степе висел портрет П С Плешакова: «Это человек, с которым я должен сражаться. Ежедневное лицезрение его напоминает мне о том, что свои приоритеты надо держать в порядке» [14].

Ввиду частых личных контактов Плешаков и Кутахов были хорошо знакомы. Ну как отказать хорошему знакомому? Плешаков устало кивнул.

Хотя Зиничев не имел никакого отношения к поставке радиоприцелов, дело было сделано. В те годы уход из армии означал и оставление своего поста в структуре предприятия.

Потом оказалось, что это не просто смена руководства. «Сто восьмой» входил в новую полосу своей деятельности, и она оказалась далеко не светлой.

Ю.Н. Мажоров, который статью прочитал еще в рукописи, заметил мне: Историю с Кутаховым Вы тут излагаете только на последнем, заключительном этапе. На самом деле у нее более длинные корни. У нас в институте была организована выставка, на которую в числе других приехал и Павел Степанович. На выставке демонстрировалась и «Смальта». На (фуршете Кутахов попросил рассказать о принципе действия этой аппаратуры, так хорошо проявившей себя на Ближнем Востоке. Рассказ об этой разработке я поручил Зиничеву, участнику работы, первому главному конструктору аппаратуры. Просьба застала Зипичева врасплох: он что-то доедал, дожевывал, судорожно отряхивал пальцы и пытался их вытереть. То есть глазами начальство не поедал и к рассказу приступил не сразу. Кутахову это не поправилось. Приехав к себе, он написал докладную записку Устинову: мол, главный инженер «сто восьмого» полковник А.А. Зиничев не умеет себя вести в присутствии старших по званию — и описал его поведение на фуршете. Объяснял это возрастом Зиничева: недаром, мол, установлен воинскими уставами предельный срок пребывания на должностях, у Зипичева этот срок истек, и он, Кутахов, просит у Устинова разрешения откомандировать Зипичева в распоряжение Управления кадров ВВС для последующего увольнения.

Узнав об этом, я поехал к Плешакову с просьбой позвонить Устинову: не торопиться с освобождением Зиничева пока у него и голова, и руки — все на месте. Плешаков сказал, что по этому поводу звонить Устинову он не будет: к вопросам государственной важности это не относится.

Я спросил: — А если я к Устинову выйду я сам?

— Что ж, попробуй, если у тебя это получится.

Я приехал, сижу в приемной Дмитрия Федоровича. Его помощник, Илларионов, спрашивает, какое дело меня привело. Я рассказал ему о письме Кутахова, о том, что Зиничева освобождать еще рано.

Он отошел, через минуту возвращается с листом бумаги:

— Дмитрий Федорович очень занят. То, что ты мне говорил, изложи письменно. Дмитрий Федорович рассмотрит и примет решение.

Я изложил. Решение Устинова было в пользу Зиничева.

Но Кугахов через некоторое время сделал еще один заход. На этот раз руками генерала, начальника Управления кадров ВВС. Тот по чисто формальному поводу — в связи с достижением Зиничевым возраста, в котором следует освобождать ого от должности главного инженера оборонного НИИ, — просил разрешения Устинова откомандировать его в распоряжение Управления кадров ВВС.

Я еще раз поохал к Плешакову:

— Сможете ли помочь?

Тот ответил: — Нот. По этому вопросу надоедать Дмитрию Федоровичу не буду.

Я тоже не мог обращаться к Устинову второй раз…

История со «Смальтой» постепенно тускнела в дымке проходящих лет. А это был возможно, последний успех в противостоянии — успех, видимый невооруженным глазом.


Игорь Вячеславович Илларионов (1913 г.р.), помощник Д.Ф. Устинова, в те годы — генерал-лейтенант.


Маршал Дмитрий Федорович Устинов (1908–1984), министр обороны СССР, в рабочем кабинете.


Литература

1. Лобунец Л. Директор. — «Луч». 9 июня 1994 г.

2. Решетников В.В. Что было — то было. — М.: Автор, 1996

3. Случевский С., Протва и Ближний Восток. — Жуковский вестник, № 114, 27 сентября 1997 г.

4. Шале М., Вольтом T КГБ и другие пришельцы из тьмы. — Огонек. № 17. 1993 г.

5. Первов М. «Ого восьмой» раскрывает таимы Интервью с АН. Шулуноным. — Правда, VI 20, 5 ноября 1995 г.

6. Шекстер Дж., Дерябин П. Шпион, который спас мир. Кн I — М Международные отношения, 1993 г.

7. Докучаев А. «Фантомы» плакали огненными слезами. — Комсомольская правда, № 96, 27 мая 1993 г.

8. Голда Меир. Моя жизнь. — Чимкент, МП «Аурика». 1997.

9. Сульнип О Пророк в чужом отечестве, или как бы жилось Америке без русских мозгов. — Газета «Новое русское слово», 5 июня 1998 г.

10. Мажоров Ю.Н.,Перунов Ю.Н… Электронный щит. — Радиопромышленность, № 1–2, 1995 г.

11. Горяйнов С В 1970 году СССР в Египте испытывал сверхсекретную аппаратуру. — Неделя. № 43. 1997 г.

12. К 100-летию радиоэлектронной борьбы. Основные этапы развития: 1904–2004 г. — Воронеж, 2004 г.

13. Коблов В. О стиле министра. — В сб. «Радиопромышленность», спец. вып. К 80-летию со дня рождения министра радиопромышленности СССР Петра Степановича Плешакова, 2002 г.

14. Electronics, vol. 54, № 13, 1981.

Продолжение следует

Минное вооружение — противопехотные и противотанковые фугасные мины

к. т.н. В. Хомутский, Е. Балыков,

Е. Калугина

Иллюстрации предоставлены авторами.


Противопехотные фугасные мины ручной и механизированной установки

Инженерная мина (французским термин «mine», означавший первоначально «подкоп») является одним из эффективных оборонительных боеприпасов, применяемых с появлением в Европе дымного ружейною пороха. Секрет пороха, изобретенного, как известно, в Китае, состоящего из смеси порошка древесного угля, серы и селитры, был воспроизведен французскими монахами в 1242 г., англичанином Роджером Гужоном и немцем Бернардом Шварцем.

Минные подкопы и галереи широко применялись при осаде крепостей с XIII века, ограниченно в позиционный период Первой мировой войны, а также использовались нашими войсками во время Великой Отечественной войны при обороне Сталинграда.

Прототипами современных противопехотных фугасных мин нажимного действия следует считать самодействующие полевые фугасы, один из способов устройства которых показан на рис. 1.

Современные фугасные мины, уступающие по эффективности осколочным, тем не менее, являются грозным оборонительным оружием. Они устанавливаются скрытно в грунт, нс обнаруживаются визуально, являются боеприпасами ждущего типа, обладают по только поражающим действием, но и психологическим воздействием на противника.

Фугасная мина поражает ногу пехотинца, а также колесо автомобиля. Основные тактико-технические характеристики отдельных мин этого типа приведены в таблице 1.

Конструкции фугасных мин выполняются обычно из неметаллических материалов для обеспечения необнаруживаемости в грунте миноискателями.


Рис. 1. Самодействующий полевой фугас, Россия.


Рис 2. Противопехотная фугасная мина ПМД-6М.


Фугасные мины состоят на вооружении армий практически всех стран. Это типовые мины, указанные в таблице I, а также следующие образцы: ГМК-1, Аргентина; PRB М35, Бельгия; Тип 58, Китай (копия советской ПМН); РР Mi — D, Чехословакия (копия советской РМД-6); Ml АР DV 59, Франция; PPM 2. ФРГ. GYATA -64, Венгрия; АРР М-57, Южная Корея; Р2 Мк2 (АР), Пакистан; R2M1. Р2М2, ЮАР; АР NM АЕ Т1, Бразилия и др.

Конструкции известных фугасных мин в зависимости от характера передачи нажимного усилия проектировались по двум основным типам:

— нажимной датчик цели является составной частью конструкции корпуса мины;

— нажимной датчик цели является составной частью взрывателя.

Все фугасные мины периода Второй мировой войны создавались по первой схеме, например отечественная мина ПМД и ее послевоенная модификация ПМД-6М (рис. 2).

Мина ПМД-6М выполнена в деревянном корпусе (впоследствии — в пластмассовом), с зарядом ВВ, закрытом откидной крышкой, которая в боевом состоянии мины опирается нижней гранью передней стенки на заплечико Т-образной боевой чеки взрывателя МУВ-2. Взрыв мины происходит при нажатии на крышку с усилием 6-28 кг, приводящим к извлечению боевой чеки из взрывателя и срабатыванию его накольного механизма.

ПМД-6М может устанавливаться как на грунт, так и в грунт, в снег, вручную или раскладываться средствами механизации (прицепные минные раскладчики ПМР-1, ПМР-2), по во всех случаях перевод мины в боевое положение осуществляется вручную.

Следует отметить, что мины серии ПМД обезвреживанию не подлежат. Установленные мины после выполнения боевой задачи уничтожаются накладными зарядами ВВ или многократным проездом по минному полю Катковых тралов.

Основными недостатками мин серии ПМД были ниегерметичность, опасность в обращении, тем не менее их конструкция из-за простоты была скопирована во многих странах.

В довоенный период и во время Великой Отечественной войны наши конструкторы-боеприпасники под руководством И.С. Носкова и Б.М. Ульянова создали противопехотную картонную мину ПМК-40, мину против бойцов- лыжников ПМК-6 с датчиком цели в виде проволочной петли, мину-сюрприз МС-1, мину в корпусе из угля УМ и другие инженерные мины и подрывные заряды для Инженерных войск и партизанских отрядов.

Применение отечественных фугасных мин в годы войны было широчайшим — свыше 40 млн. шт. Кроме основного назначения — поражения пехоты противника и колесной техники — мины использовались для защиты от разминирования противником вручную противотанковых минных полей, установленных своими войсками.

Германия до 1942 г не производила фугасные мины, рассчитывая на применение более эффективных осколочных выпрыгивающих мин. однако из-за сложности их изготовления и дефицита металла в конце 1942 г. начала выпускать фугасные мины, скопированные с советской ПМД. Помимо этого немцы стали широко использовать самодельные фугасные мины.

Фугасные мины послевоенного периода получили дальнейшее развитие в направлении обеспечения безопасности и удобства в обращении, установки в грунт, герметичности, возможности применения в различных климатических условиях, а также механизации установки Их конструкции, в основном, выполнены по указанному выше второму типу.

Наиболее полно всем требованиям Инженерных войск СССР в 1970-е гг. удовлетворяла противопехотная фугасная мина ПМН-2 (рис. З).

ПМН-2 состоит из пластмассового корпуса, заряда ВВ, нажимного датчика и встроенного взрывателя с пневматическим механизмом дальнего взведения. Корпус мины выполнен из пластмассы, имеет полости для заряда, вертикальный и горизонтальный каналы для размещения механизмов взрывателя.

Заряд ВВ снабжен дополнительным детонатором. Нажимной датчик состоит из подпружиненного штока, размещенного в вертикальном канале корпуса, крестовины и резинового колпака с накидной пластмассовой гайкой. Встроенный взрыватель обеспечивает разрыв огневой цепи мины в транспортном положении, взведение в боевое положение с замедлением 30-300 с, основанным на перетекании воздуха через калиброванное отверстие в диафрагме при сжатии сильфона, что обеспечивает безопасность при применении.

В транспортном положении безопасность обращения с миной обеспечивается тем, что капсюль-детонатор отведен от ударника и дополнительного детонатора, а взводящий механизм имеет предохранительную чеку, зафиксированную срезной чекой.


Таблица 1. Тактико-технические характеристики противопехотных фугасных мин
Характеристики ПМД-6М, № 10, М14, ПМН-2, Тип 72, VS-Mk2,
СССР Израиль США СССР КНР Италия
Год принятия на вооружение 1940 (ПМД) 1963 1952 1972 1974 1978
Масса, кг
— мины 0.4 0,12 0.1 0,42 0,15 0.135
— заряда ВВ 0,2 0.05 0 029 0.1 0.051 0,033
Тип ВВ Тротил Тротил Тетрил ТГ-40 Тротил Гексоген
Габаритные размеры, мм 190x90x65 диаметр 70x75 диаметр 56x40 диаметр 120x53 диаметр 78x38 диаметр 90x32
Тип взрывателя Механический непредохранительного типа МУВ-2 с механизмом замедления взведения Механический непредохранительного типа Механический с поворотным устройством предохранения Механический предохранительного типа с механизмом замедления взведения Механический с поворотным устройством предохранения Пневмомеханический предохранительного типа
Усилие срабатывания, кгс 1-10 15-35 9-16 15 2.5 10
Материал корпуса Древесина Бакелит Пластмасса Пластмасса Пластмасса Пластмасса
Способ установки Вручную Вручную Вручную Вручную и средствами механизации минирования Вручную Вручную и средствами дистанционного минирования

Рис. 3. Противопехотная фугасная мина ПМН-2.


Рис. 5. Противопехотная фугасная мина № 10, Израиль.


Рис. 4. Противопехотная фугасная мина М14, США.


Действие мины ПМН-2 происходит следующим образом. При повороте предохранительной чеки перерезается срезная чека, сильфон сжимается, подпружиненный движок переводится в боевое положение, при котором капсюль-детонатор устанавливается напротив ударника и дополнительного детонатора. При нажатии на мину крестовина воздействует на шток, который опускается и освобождает ударник. Ударник под воздействием боевой пружины накалывает капсюль-детонатор, который инициирует дополнительный детонатор, при этом происходит взрыв заряда ВВ и поражение цели.

ПМН-2 может устанавливаться как на грунт, так и в грунт, в снег, вручную или раскладываться средствами механизации (прицепные минные раскладчики ПМР-1, ПМР-2, ПМР-3, прицепные минные заградители ПМЗ-4), но во всех случаях перевод мины в боевое положение осуществляется вручную. Герметичность мины позволяет использовать ее в водонасыщенных и болотистых грунтах. Установка ПМН-2 под воду (прибрежная полоса водных преград, броды) не допускается ввиду ее плавучести.

Обезвреживанию мины ПМН-2 не подлежат. Установленные мины после выполнения боевой задачи уничтожаются накладными зарядами ВВ или многократным проездом по минному полю катковых тралов.

Устройство мины М14 (рис. 4), США, более простое и менее безопасное в служебном обращении, так как взрыватель не имеет механизма замедления взведения. Безопасность этой мины основана лишь на закреплении нажимного датчика транспортной скобой с последующим переводом вручную датчика в боевое положение поворотом верхней платы, при котором ударный механизм выводится из зацепления с ее внутренними выступами.

В боевом положении при нажатии на мину ударник, закрепленный на стальной диафрагменной тарельчатой пружине, накалывает вкладной капсюль- детонатор, вызывающий взрыв заряда ВВ и поражение цели.

Устройство мины N.10 (рис. 5), Израиль, также не обеспечивает достаточную безопасность сапера. Эта мина состоит из бакелитового корпуса с зарядом ВВ и взрывателя нажимного действия, закрытого обрезиненным нажимным колпачком Устанавливается вручную в грунт (до уровня корпуса) и срабатывает от давления на закрытый резиновым колпачком привод взрывателя.

Противопехотная фугасная мина Тип 72, разработанная в Китае (рис. 6), допускает установку не только в грунт, по и на поверхность, в том числе внаброс Она одинаково надежно срабатывает независимо от положения нажимной крышки вверху или внизу.


Рис. 6. Противопехотная фугасная мина Тип 72, КНР.


Рис. 7. Противопехотная фугасная мина VS-Mk2, Италия.


Мина Тип 72 проста но конструкции, состоит из предохранительной чеки, цилиндрического пластмассового корпуса с навинченной на него крышкой с герметизированным резиновым колпачком, заряда ВВ, встроенного взрывателя и капсюля-детонатора.

Взрыватель состоит из нажимной втулки, диафрагменной пружины с ударником в середине. При удалении предохранительной чеки предохранитель поворачивается на 10°, в результате чего выступы втулки взрывателя оказываются против пазов и она может перемещаться вниз.

Мина срабатывает от давления на ее крышку, которая опускается вместе с втулкой, а последняя своими выступами давит на диафрагменную тарельчатую пружину. Пружина, прогибаясь, резко посылает вниз ударник, который накалывает капсюль-детонатор.

Позднее в Китае была создана мина Тип 72С, имеющая электромеханический взрыватель с устройствами самоликвидации и необезвреживаемости (в виде шарикового замыкателя).

Противопехотная фугасная неметаллическая мина VS-Mk2 (рис. 7), Италия, характеризуется малыми размерами, простотой в обращении и надежностью действия. Она рассчитана на установку дистанционными системами минирования (например, вертолетной системой минирования VS/MD). Возможна установка на местности вручную в грунт с маскировочным слоем до 2 см. Мина разработана в соответствии с требованиями НATO и при малых размерах имеет достаточно высокую эффективность действия: взрывом повреждается колесо легкового автомобиля.

VS-Mk2 выполнена в плоском пластмассовом герметизированном корпусе с ребрами жесткости, сверху которого находится резиновая нажимная крышка.

Мина снабжена пневмомеханическим взрывателем предохранительного типа с капсюлем-детонатором, надежно срабатывает при нажатии на нажимную крышку с усилием около 10 кг независимо от положения боеприпаса — нажимной крышкой вверх или вниз.

Пневмомеханический взрыватель имеет корпус с калиброванным отверстием, поворотный рычаг, ударник с боевой пружиной, шток, резиновый колпачок и капсюль-детонатор.

Перевод мины VS-Mk2 в боевое положение осуществляется путем удаления предохранительной чеки. При длительном давлении на нажимную крышку она опускается, сжимая боевую пружину, и через заполнившийся воздухом резиновый колпачок давит на рычаг. При кратковременно действующей нагрузке воздух по успеваем перетечь через калиброванное отверстие из полости под нажимной крышкой в полость корпуса взрывателя и мина остается в боевом положении. Это качество обеспечивает ей повышенную устойчивость к ударам и воздействию взрывной волны.

VS-Mk2 не обнаруживается индукционными миноискателями.

Фугасные мины нажимного действия ручной установки массово применялись во время всех войн и вооруженных конфликтов XX века, в том числе в Корее, Вьетнаме, Мозамбике, Анголе, Сомали, Таиланде, Лаосе, Афганистане и многих других странах, а также во время событий в Югославии. После окончания этих войн остались многочисленные минные поля, на которых гибло или получало увечья мирное население, что привело к организованному международным Красным Крестом движению по запрещению применения противопехотных мин, а также началу работ под эгидой ООН по их гуманитарному разминированию.

Правительства многих, но далеко не всех стран подписали Оттавскую конвенцию и приняли обязательства о полном отказе от производства и применения минного оружия этого типа.

Тем не менее в странах НАТО продолжается совершенствование фугасных мин нажимного действия. Следует отметить, что с использованием современных достижений микроэлектроники западными специалистами обеспечивается выполнение ограничений указанною протокола.

Итальянская фирма Valsella Meccanotechnica SpA за последние годы разработала и предлагает для продажи фугасную мину нажимного действия VS-Mk2-EL (модернизированный вариант мины VS-Mk2) с электронным взрывателем, программируемой самоликвидацией и самонейтрализацией. Мина устанавливается вручную в грунт, а также внаброс системами дистанционного минирования: унифицированными кассетными системами — переносной ARILLO 90, минными заградителями на гусеничном шасси БТР М113 и грузовом автомобиле IVECO 90РМ 16, вертолетной системой минирования VS/MDH с подвесным контейнером, которые могут устанавливать также противотанковые мины типа VS-SATM1.

В Италии мины выпускаются тремя компаниями.

1. Valsella Meccanotechnica SpA, BPD (принадлежат частной корпорации Fiat). Фирма существует свыше 25 лет, в 1979 г. провела серьезную модернизацию промышленной базы и является одним из основных поставщиков мин для итальянской армии, активно продает свою продукцию, в основном в страны Ближнего и Дальнего Востока.

В последние годы фирмой разработано несколько образцов инженерных мин повою типа в соответствии с требованиями НАТО, вертолетная система минирования, универсальные взрыватели и аппаратура управления взрывом мин.

2. Misar (г. Брешия). Создана в 1977 г., разработала и серийно производит ряд современных образцов наземных мин и средств их механизированной установки, а также противодесантную и морские мины. Изделия этой фирмы хорошо известны, закупаются или производятся по лицензиям для армий ряда стран, широко применялись в военных конфликтах.

3. Technovar Italiana (г. Бари). Также широко известна и продает в массовом количестве инженерные боеприпасы. Эта фирма первой предложила мины с взрывателями, имеющими электронные компоненты (элемент неизвлекаемости и блок самоликвидации), а также дистанционно управляемые минные взрыватели.

Мины производства Италии по лицензии или на основе соглашений о совместном производстве выпускаются в Египте, Греции, Портуталии, Испании и Сингапуре, поставляются странам НАТО и другим государствам.

Российская Федерация II Женевской конвенции, ограничивающий применение и распространение противопехотных мин, и строго соблюдает принятые обязательства.

В число крупнейших производителей противопехотных мин различного типа входят компании США (US Government Facilities, Triokol Corporation, Aerojet Ordnance Company, Picatinny Arsenal и др.), Китая (Norinco), Израиля (IMI), Пакистана (Pakistan Or. Factories) и других стран.

Анализ показывает, что, пока существует вероятность агрессии против нашей страны, в том числе международного терроризма, не следует отказываться от модернизации отечественных противопехотных фугасных мин нажимного действия, соблюдая при этом все требования Женевской конвенции.

Мины этого типа наиболее эффективны для скрытного минирования горных дорог и перевалов.


Рис. 8. Противотанковая противогусеничная мина Д. М. Карбышева.


Рис. 9. Противотанковая противогусеничная мина ТМ-35, СССР.


Противотанковые противогусеничные мины ручной и механизированной установки.

Во время Первой мировой войны с появлением в 1916 г. на полях сражении танков возникло повое направление разви тия минного вооружения — средства противотанкового минирования. Применение для борьбы станками мин в виде связок ручных гранат, артиллерийских снарядов и фугасов показало, что противотанковые мины могут быть мощным средством поражения техники противника.

На российско-германском фронте Первой мировой войны танки не были задействованы, но их использование ожидалось, в связи с этим российские изобретатели предлагали первые конструкции противотанковых мин, являющиеся, по сути, прообразом современных противогусеничных мин футасного действия. Прежде всего следует отметить противотанковую мину с электрическим замыкателем Бродского, фугас Драгомирова, треугольную мину Равенского, противотанковую мину Саляева.

Электрический замыкатель Бродского срабатывал при приложении нагрузки к стальной пластине, при этом жестко скрепленный с пластиной диск опускался и вытеснял ртуть в вертикальный капал, ртуть достигала винта и замыкала боевую цепь. По замыслу, такая конструкция допускала многократное использование мины и позволяла регулировкой винта обеспечить высокую чувствительность.

Появление замыкателя такого типа свидетельствует о приоритете отечественных изобретателей в создании электромеханических взрывателей для противотанковых и противотранспортных мин.

Фугас Драгомирова был основан на механическом принципе действия и предназначался для изготовления в полевых условиях. Эта конструкция противотанковой мины включала металлический корпус в форме цилиндра, снаряжаемый зарядом ВВ массой 25–30 кг, передаточный детонатор и взрывательное устройство, изготавливаемое из подручной древесины. Взрыва тель срабатывал при освобождении с крючка упругой деревянной пружины, при этом пружина ударяла по капсюлю, который вызывал взрыв фугаса.

Треугольная мина Равенского представляла собой металлическую конструкцию, состоящую из корпуса с помещенным в него зарядом ВВ массой около 4 кг и нажимного взрывательного устройства. Нажимное взрывательное устройство в виде приспособления выполнялось по типу треугольной рамы из углового железа, которая могла перемещаться потрем направляющим штырям, закрепленным но углам корпуса, на штыри надевались трубки из жести, поддерживающие раму. Жесткость трубок выбиралась таким образом, чтобы мина не срабатывала, если на нее наступит пехотинец. При наезде танка трубки сминались, рама опускалась и освобождала подпружиненный ударник взрывателя. Следует отметить, что деформируемые элементы применяются и в конструкциях современных инженерных боеприпасов.

Оригинальная конструкция противотанковой мины Саляева состояла из двух вложенныхых друг в друга цилиндров. Во внутреннем цилиндре находился заряд ВВ, в свободное пространство между цилиндрами помещались взрыватели, действующие по принципу трубки Власова, содержащие бертолетову соль и ампулу с серной кислотой. При наезде танка на мину наружный цилиндр сминался, трубки раздавливались, что вызывало взрыв мины. С помощью веревки мина могла перекатываться по поверхности грунта сапером из укрытия под гусеницу танка. Этот принцип применялся во время Великой Отечественной войны нашими передвижными саперными подразделениями, когда саперы подтаскивали мины под танки противника.

Отметим, что первые противотанковые мины оказались несовершенными и небезопасными при изготовлении и применении, тем не менее в них были заложены некоторые принципы, исгюльзуемые при создании современных противотанковых мин.

Быстрое развитие бронетанковой техники в последующие годы привело к созданию целого ряда противотанковых мин. Большой вклад в развитие средств минирования внес выдающийся военный инженер Д.М. Карбышев, героически погибший в годы Великой Отечественной войны. В начале прошлого века он предложил новую конструкцию противотанковой противогусеничной мины (рис. 8).

Отечественным военным и гражданским специалистам-оборонщикам уже тогда было ясно, что в будущих войнах танки станут главной ударной силой, ожидалось их массовое применение, поэтому средства поражения танков, в частности, противотанковые мины, должны проектироваться с учетом возможностей организации их массового производства.

Первой отечественной табельной противотанковой миной, имеющей конструктивный облик современных противотанковых мин, является разработанная в 1930-е гг. мина ТМ-35 (рис. 9). Она имела штампованный металлический корпус, снаряжалась тротиловыми шашками общей массой 2,8 кг. Нажимная крышка мины была связана с универсальным минным взрывателем МУВ, который устанавливался при применении. Мина оказалась компактна (ее масса составляла 5,2 кг), удобна для транспортировки и переноски вручную, достаточно надежна в срабатывании под гусеницей танка. В то же время ТМ-35 была сложна при применении из-за необходимости извлечения предохранительной чеки из взрывателя до его установки в мину и сочленения заостренного конца двухплечевого рычага с боевой Т-образной чекой, тогда как усилие извлечения чеки составляло всего 1–3 кг.


Рис. 10. Противотанковая противогусеничная мина ТМД-Б, СССР.


Рис. 11. Противотанковая противогусеничная мина T.Mi.Z.35, Германия.


Рис. 12. Противотанковая противогусеничная мина ТМ-46, СССР.


Рис. 13. Противотанковая противогусеничная мина М19, США.


В результате изучения опыта советско-финской воины 1939–1940 гг. минное вооружение Инженерных войск Красной Армии было усовершенствовано. В частности, были разработаны противотанковые мины в металлическом (ПМЗ-40) и деревянном (ТМД-40) корпусах. Следует отметить, что в конструкциях этих мин удачно решалось обеспечение необезвреживаемости мин, а также возможность использования дешевых суррогатных ВВ.

В годы Великой Отечественной воины противотанковая оборона приобрела первостепенное значение, а противотанковые мины стали важнейшим вооружением Инженерных войск. Мины применялись и другими родами войск — пехотой, артиллерийскими подразделениями и танковыми соединениями. Эти боеприпасы использовались не только в условиях оборонительных боев, но и в ходе наступательных и десантных операций.

Масштабы применения мин на фронтах Великой Отечественной войны были огромны. Плотность минирования при обороне достигала 2–4 тыс. мин, при наступательных операциях — порядка 1,5 тыс мин на километр фронта.

В 1941 г., когда многие оборонные заводы пришлось перебазировать в восточные районы страны, отечественной промышленностью была создана простая и достаточно надежная противотанковая мина ТМД-Б (рис 10). а также применена для снаряжения мин рецептура суррогатной) ВВ — прессованная в брикеты смесь торфа с селитрой.

В 1944 г. на вооружение Красной Армии поступила мина ТМД-44. От мины ТМД-Б она отличалась тем, что очко мины под взрыватель закрывалось не плоской дощатой крышкой, а пластмассовой пробкой, что обеспечивало лучшую технологичность изготовления. Срок боевой работы ТМД-44 ограничивался сохранностью деревянного корпуса. Самоликвидатором мина не оснащалась. Гнезд для элементов неизвлекаемости и необезвреживаемости не было.

Армия Германии к моменту нападения на Советский Союз имела на вооружении противотанковую противогусеничную мину T.Mi.Z.35 с металлическим корпусом и зарядом ВВ из литого тротила (рис. 11).

Конструкция этой мины была достаточно сложной, поэтому в 1941–1943 гг. немцы заменили ее более доступными для массового производства минами T.Mi.Z.42 и T.Mi.Z.43.

В послевоенные годы совершенствование противогусеничных мин продолжалось в следующих направлениях:

— повышение боевой эффективности за счет увеличения массы заряда ВВ и применения более мощного ВВ:

— взведение взрывателей мин и их установка осуществлялась за счет средств механизации минирования;

— повышение устойчивости мин к средствам разминирования (взрывоустойчивость-сохранение боеспособности после взрыва заряда разминирования; тралоустойчивость — сохранение боеспособности после воздействия механических тралов);

— разработка механизма необезвреживаемости (способность мины взрываться при попытке удаления взрывателя или перевода в безопасное состояние);

— создание механизма неизвлекаемости (способность мины взрываться при попытке снятия мин с места установки);

— разработка механизма самоликвидации (самоуничтожение мин по истечении заданного срока);

— необнаруживаемость мины индукционными миноискателями (сигнал в миноискатель от необнаруженной мины не превышал порога его чувствительности ввиду отсутствия в конструкции мины значительных по массе металлических деталей);

— выбор оптимальной формы мины в плане (цилиндрическая прямоугольная или удлиненная, когда длина примерно 1) пять раз и более превосходила поперечный размер).

В СССР в 1946 г. с учетом опыта Великой Отечественной войны была разработана противотанковая противогусеничная мина ТМ-46 (рис. 12).

ТМ-46 могла применяться с взрывателем нажимного действия МВМ или штыревым МВШ-46, который использовался при установке мины в мягкие грунты или в болотистой местности, а также для повышения ее взрывоустойчивости.

В отличие от предыдущих конструкций, новая мина имела дополнительный детонатор и гнездо с резьбой для установки взрывателя натяжного действия типа МУВ в пеизвлекаемое положение. ТМ-46 также допускала возможность установки элемента необезвреживаемости, не позволяющего проводить обезвреживание путем извлечения взрывателя.

Мины ТМ-46, снабженные взрывателем МВМ, могли устанавливаться в грунт или на грунт прицепными минными раскладчиками ПМР-3 или заградителями ПМЗ-4. Перевод мин в боевое положение (выдергивание чеки) выполнялся на месте установки двумя саперами, которые, двигаясь вслед за раскладчиком (заградителем), выдергивали чеку, поправляли маскировку мин и но окончании минирования сдавали чеки командиру саперного подразделения.

В 1950-е гг. в США были сконструированы тяжелые противотанковые противогусеничные мины М15 и М19 (рис. 13). Взрыватели нажимного действия этих мин содержали предохранительное устройство, предназначенное для перевода мины из безопасного положения в боевое. Эта операция проводилась путем поворота колодки на взрывателе так, чтобы нанесенная на пей стрелка от слова Safe (безопасность) была установлена против слова Armed (боевое положение). Установка этих мин осуществлялась как вручную, так и с использованием минного заградителя Den Pach, причем М19 помещалась в грунте последующим переводом в боевое положение вручную.

Подчеркнем, что мина М19 — единственный в США образец противотанковой противогусеничной мины из неметаллических материалов, не обнаруживаемый индукционными миноискателями.

В 1960-е гг. в СССР была разработана усовершенствованная противотанковая противогусеничная мина ТМ-62М (рис. 14). Она допускала установку всеми средствами механизации минирования, включая вертолет Ми-8Т, оборудованный системой ВМР-2.

Для обеспечения безопасности при механизированной раскладке мины ТМ-62М комплектовались взрывателями, включающими следующие дополнительные элементы:

— предохранительно-детонирующее устройство (обеспечивает разрыв огневой цепи при транспортировке);

— механизм дальнего взведения (обеспечивает взведение взрывателя через заданный промежуток времени после выхода мины из минного заградителя);

— пусковое устройство (включает механизм дальнего взведения).

Впоследствии были созданы мины серии ТМ-62 с корпусами из неметаллических материалов (древесина, пластмасса и тканевая основа).


Рис. 14. Противотанковая противогусеничная минаТМ-62М, СССР.


Рис. 15. Противотанковая противогусеничная мина ТС/6, Италия.


Рис. 16. Противотанковая противогусеничная мина VS-AT4-EL, Италия.


В последующие годы совершенствование зарубежных и отечественных противогусеничных мин было направлено на повышение тралоустойчивости. Для этого были разработаны пневмомеханические взрывагели для противотанковых противогусеничных мин, которые срабатывали при длительном воздействии гусеницы танка. Наиболее характерные образцы появились в Италии, эго мины ТС/6 и VS-AT4-EL (рис. 15. 16).

Эти мины, имеющие корпуса из пластмассы, не обнаруживаются индукционным и м и i ю искателя м и.

В СССР также разработали мины ТМ-62П, корпуса которых были выполнены из пластмассы. В отличие от итальянских образцов, отечественные противогусеничные мины серии ТМ-62 допускают установку средствами механизации минирования и с вертолета. Для этих мин был создан неконтактный взрыватель с магнитным датчиком цели.

В заключение следует отметить, что противогусеничные мины разрушают в основном ходовую часть танков, поэтому значительно уступают по эффективности поражающего действия кумулятивным противоднищевым минам, тем не менее простота конструкций противогусеничных мин позволяет обеспечить их наиболее массовое производство.

Вместе с тем отечественные противогусеничные мины типа ТМ-62 требуют проведения их дальнейшей модернизации в соответствии с положениями Женевской конвенции в части мин, отличных от противопехотных. Необходимо наличие во взрывателях мин механизмов самоликвидации и неизвлекаемости, должна быть обеспечена возможность перевода мины из боевого положения в безопасное для пропуска через минные поля мирного населения, а также возможность обнаружения мин общедоступными миноискателями при проведении гуманитарного разминирования.


Таблица 2. Тактико-технические характеристики противотанковых противогусеничных мин
Характеристики Марка мины, страна
ТМД-44, T.Mi.Z.35, ТМ-46, М19, TM-62M, L9A1, SH-55, ТС/6, VS-AT4-EL,
СССР Германия СССР США СССР Великобритания Италия Италия Италия
Год принятия на вооружение 1944 1935 1946 1954 1962 1969 1960 1979 1993
Масса
общая, кг 9-10 9.1 8,6 12,5 9,5 11 7,8 9,6 6
Масса заряда ВВ. кг 5-7 5.5 5.7 9.5 7,5 8 5.5 6 4,5
Диаметр
(длина х ширина), мм 320x290 диаметр 318 диаметр 305 332х 332 диаметр 320 110x1200 диаметр 280 диаметр 270 280x188
Высота, мм 160 76 108 94 128 80 122 185 104
Материал корпуса Древесина Сталь Сталь Пластмасса Сталь Сталь Пластмасса Пластмасса Пластмасса
Тип взрывателя Нажимной Нажимной Нажимной, штыревой Нажимной Нажимной, штыревой Нажимной Нажимной пневмомеханический Нажимной пневмомеханический Нажимной пневмомеханический
Усилие срабатывания, кг 200—500 90-180 120-400 118-226 150-550 140 180-220 180-310 150
Способ Вручную Вручную Вручную, средствами механизации минирования Вручную, средствами механизации минирования Вручную, средствами механизации минирования Вручную, средствами механизации минирования Вручную Вручную, средствами механизации минирования Вручную, средствами механизации минирования

Его величество авианосец

Атомный многоцелевой авианосец «Энтерпрайз» (CVN-65 Enterprise)

Владимир Щербаков

В статье использованы фото ВМС США

Продолжение.

Начало см. в «ТиВ» № 9-12/2004 г., № 2–6,8,10,11/2005 г., № 3–9/2006 г.


Из истории кораблей американского флота с именем «Энтерпрайз»

«Неуловимый призрак»

Непосредственный предшественник атомного гиганта с именем «Энтерпрайз», один из легендарных кораблей американского флота авианосец «Энтерпрайз» (CV-6), седьмой по счету корабль с этим названием, был заложен на верфи компании «Ньюпорт Ньюс Шипбилдинг энд Компани» (Newport News Shipbuilding and Co.) в городе Ньюпорт-Ньюс, штат Виргиния, 16 июля 1934 г. и спущен на воду 3 октября 1936 г. «Крестной матерью» корабля, за чей счет, по американской традиции, оплачивались все расходы по торжественной церемонии, стала Клоди Свонсон, супруга тогдашнего министра ВМС США. Через два года, 12 мая 1938 г., авианосец был принят в боевой состав, а его первым командиром был назначен кэптен Н. Уайт (Capt. N. Н White).

Седьмой «Энтерпрайз» принадлежал к авианосцам типа «Йорктаун» (Yorktown). Всего были построены три корабля данного типа: «Йорктаун» (USS Yorktown, CV-5), «Энтерпрайз» и «Хорнет» (USS Hornet, CV-8). Из них только «Энтерпрайз» пережил Вторую мировую войну: «Йорктаун» погиб 7 июня 1942 г., а «Хорнет» та же участь постигла 27 октября 1942 г.

Корабли типа «Йорктаун» стали фактически первыми в американском флоте по-настоящему современными и отвечающими требованиям того времени авианосцами. Данный проект разрабатывался еще в период действия известного Вашингтонского соглашения, согласно положениям которого ВМС США, как и другие участники договора, имели определенные ограничения по суммарному водоизмещению кораблей основных классов. Фактически после закладки авианосца «Рейнджер» у американцев оставалось 55 тыс. т суммарного тоннажа по авианосцам. Их решено было «выбрать», построив три корабля по 18,5 тыс. т или же два по 27 тыс т. Естественно, что адмиралы желали получить не два, а три корабля такого класса Однако уменьшение водоизмещения и размерений авианосца неизбежно приводило к ослаблению его боевого потенциала. Выход все-таки нашли: было принято решение построить два авианосца по 20,7 тыс. т. и один размером поменьше. Роль первых играли «Йорктаун» и «Энтерпрайз», а через четыре года, когда ограничения Вашингтонского соглашения перестали действовать (точнее, исполняться), американцы решили заложить еще один однотипный корабль — авианосец «Хорнет».

Новый авианосец, как отмечали многие современники, явился для того времени шедевром кораблестроения: он гармонично сочетал в себе все те положительные качества, которые ранее были уже отработаны на различных проектах кораблей данного класса. Были также внедрены и многочисленные новинки Например, эти корабли стали одними из первых в американских ВМС, на которых установили радиолокационные станции в 1940 г. на «Йорктауне» и «Энтерпрайзе» смонтировали соответственно РЛС типов СХАМ и СХАМ-1, а на «Хорнете» — РЛС типа SC, которую в 1942 г. заменили на РЛС типа СХАМ


«Энтерпрайз» на якорной стоянке, 1938 г.


Авианосцы типа «Йорктаун» имели надстроенную над главной палубой корабля полетную палубу, длина которой составляла 238 м, а наибольшая ширина достигала 24,4 м. Одноярусный ангар (166,4x19,2x5,25 м) был максимально интегрирован в корпус авианосца и вмещал 96 летательных аппаратов. Подъем самолетов на полетную палубу из ангара осуществлялся при помощи трех лифтовых подъемников, располагавшихся в носовой и кормовой частях корабля (в диаметральной плоскости), а также в средней его части непосредственно за надстройкой (этот был несколько смещен к правому борту). Каждый подъемник имел размеры 14,6x13,7 м и грузоподъемность 7,7 т.

На полетной палубе были установлены две катапульты типа Н-1, а еще одна катапульта — в самом ангаре. Последняя предназначалась для запуска самолетов непосредственно из подпалубного ангара через специально оборудованные в бортах корабля (стенках ангара) окна Однако данная конструкторская мысль себя показала не с лучшей стороны, и в 1942 г. катапульту в ангаре демонтировали.

Одним из характерных отличий новых авианосцев стало объединение дымовой трубы с самой надстройкой. Кроме того, на них начали устанавливать традиционные для крупных боевых кораблей турбозубчатые агрегаты вместо использовавшихся ранее на американских авианосцах турбоэлектрических механизмов. Недостаток же главной энергетической установки авианосцев типа “Йорктаун» заключался в том, что все три имевшихся на борту котельных отделения были расположены, согласно проекту, в смежных отсеках сразу же за двумя машинными отделениями. Фактически при достаточно небольших повреждениях данных отсеков все они могли быстро выводиться из строя, что неизбежно вело к потере кораблем хода и его полному обездвиживанию (это в полной мере проявилось в случае с «Хорнетом» в морском сражении при островах Санта-Крус).

Артиллерийское вооружение авианосцев данного типа первоначально по проекту включало семь 127-мм одноорудийных артустановок, 16 зенитных автоматов калибра 28 мм, а также 24 зенитных крупнокалиберных пулемета калибра 12,7 мм. Однако впоследствии оно неоднократно менялось и даже различалось на каждом из кораблей серии.

В свое первое дальнее плавание (в американском флоте оно называется «гарантийным») корабль направился в воды Южной Атлантики и даже совершил заход в порт Рио-де-Жанейро (Бразилия) После возвращения к родным берегам «Энтерпрайз» нес службу в районе восточного побережья Америки и в водах Карибского моря, пока в апреле 1939 г. его не перевели на Тихий океан.

Первоначально местом его базирования была выбрана военно-морская база Сан-Диего, но затем корабль решили перевести в Перл-Харбор. Там авианосец занимался учебно-боевой подготовкой, а также переправлял и забирал различные самолеты на военно-воздушные базы и полевые аэродромы, разбросанные по многочисленным островам Тихого океана. За выполнением одного из таких заданий его и застала Вторая мировая война. Сообщение о нападении японцев на Перл-Харбор пришло на корабль в тот момент, когда он, доставив 2 декабря 1941 г. самолеты и личный состав 211 — й истребительной авиаэскадрильи Корпуса морской пехоты (Marine Corps Fighter Squadron 211) на расположенный к северу от Маршалловых островов небольшой атолл Уэйк, возвращался назад на Гавайи. «Энтерпрайзу» повезло: он покинул главную базу Тихоокеанского флота ВМС США за девять суток до нападения японцев, и последние предполагали, что он все еще в базе, а потому корабль избежал побоища и уцелел.

Непосредственно во время атаки Перл-Харбора авианосец находился всего лишь в 200 милях к западу от военно- морской базы. Направленные на разведку самолеты с «Энтерпрайза» появились над Перл-Харбором практически на завершающем этапе японской атаки. Пораженные увиденным, американцы тут же вступили в бой. В это время остальные самолеты «Энтерпрайза» пытались найти место нахождения японской корабельной группы, впрочем, безрезультатно. Через некоторое время после того, как волны японских бомбардировщиков, торпедоносцев и истребителей удалились, оставляя за собой дым пожарищ и гибнущий цвет Тихоокеанского флота ВМС США, авианосец вошел в Перл-Харбор для пополнения топлива, запасов провизии и боеприпасов Рано утром на следующий день корабль покинул базу и направился в море с задачей обеспечения безопасности района Гавайских островов на случай новой атаки — тоже напрасно, поскольку японские адмиралы, к счастью для «дяди Сэма», не решились воспользоваться своим неожиданным успехом и развить его. И все же «Энтерпрайзу» в этом походе представился случай отличиться: 10 декабря 1941 г. его самолеты обнаружили и потопили японскую подводную лодку 1-170.


Авианосец «Энтерпрайз» в районе Перл-Харбора, 1940 г.


Техническое обслуживание истребителя F4F «Уайлдкэт» в подпалубном ангаре авианосца «Энтерпрайз». Октябрь 1941 г.


Основные тактико-технические элементы авианосцев типа «Йорктаун»

Водоизмещение стандартное (полное), т 19576(25484)

Главные размерения, м 246,7x33,4x7,9

Мощность ГЭУ, л с 120 тыс.

Количество валов 4

Количество котлов 9

Максимальная скорость по проекту, узл 32,5

Запас нефти для котлов, т 4280

Запас авиационного бензина, л 707360

Экипаж, чел 2175


Во второй половине декабря того года «Энтерпрайз» вместе со своей авиагруппой совершил поход в район островов, расположенных к западу от Гавайской группы, для обеспечения их безопасности. В то же самое время два других авианосца предприняли несколько запоздавшие к тому времени действия по освобождению атолла Уэйк.

После непродолжительного отдыха в Перл-Харборе авианосец ушел на очередное задание: 11 января кораблю и его авиагруппе был отдан приказ обеспечивать прикрытие конвоев, двигавшихся в район Самоа. А 1 февраля 1942 г. «Энтерпрайз» уже нанес массированный удар по Маршалловым островам — действовал в районе атоллов Кваджалейн, Малоэлапи и Уджаэ. В результате прекрасно спланированной операции и умелых действий экипажа авианосца и пилотов его авиагруппы, по данным западных источников, три японских корабля были потоплены, еще восемь — повреждены, а количество уничтоженных вражеских самолетов исчислялось десятками Был нанесен урон и береговым объектам противника. Сам же «Энтерпрайз» получил лишь незначительные повреждения в ходе контратаки японцев на обратном пути к военно-морской базе Перл-Харбор, хотя в отечественной литературе утверждается, что во время этой операции успехи американцев были весьма скромные: повредили один крейсер и минный заградитель противника.

В течение февраля-марта 1942 г. «Энтерпрайз» принимал участие в ударах по позициям японцев на атолле Уэйк (24 февраля) и острове Маркус (4 апреля). Впоследствии корабль прошел краткосрочный текущий ремонт в Перл-Харборе. 8 апреля 1942 г. он вновь вышел в море и впоследствии присоединился к другому однотипному американскому авианосцу «Хорнет» (USS Hornet, CV-8) — «Энтерпрайз» прикрывал последний во время его знаменитого авиационного рейда на столицу японской империи Токио 18 апреля 1942 г. (в налете приняли участие 16 армейских бомбардировщиков В-25).

Пять суток спустя «Энтерпрайз» уже спешил в район Кораллового моря, где 7–8 мая 1942 г. разыгралось важное для обеих сторон сражение между авианосными соединениями ВМС Японии и США Каждый корабль для американцев был на счету, потому на усиление корабельной группировки и был направлен «Энтерпрайз». Однако расстояние оказалось слишком велико, и сражение произошло без его участия: понеся значительные потери (японцы лишились 77 самолетов из 125, один авианосец и один эсминец были потоплены, повреждения различной степени тяжести получили авианосец, легкий крейсер и эсминец; американцы потеряли 66 самолетов из 143, один авианосец и один эсминец пошли на дно, один авианосец поврежден), обе стороны прекратили активные боевые действия. Впрочем, косвенно победу можно было присудить ВМС США: японское соединение вынуждено было прекратить десантную операцию по захвату австралийской ВМБ Порт- Морсби (Новая Гвинея). «Большой Э» вернулся назад на Гавайи и 26 мая вошел в Перл-Харбор, тут же начав готовиться к следующей операции.

Сражение в районе Мидуэя произошло 4–5 июня 1942 г при попытке американцев противодействовать проведению японцами Мидуэй-Алеутской операции. У достаточно небольшого атолла в северо-западной группе Гавайских островов на просторах океана столкнулись американское (3 авианосца, 7 тяжелых крейсеров, 1 легкий крейсер, 15 эсминцев, 11 подводных лодок и 352 самолета авианосной и береговой авиации) и японское (4 авианосца, 2 линкора, 2 тяжелых крейсера, 1 легкий крейсер. 11 эсминцев, 1 подводная лодка и 261 самолет авианосной авиации) авианосные соединения.

В ходе взаимных обменов авиационными ударами японское соединение понесло тяжелейшие потери (4 авианосца, один тяжелый крейсер и все самолеты — против авианосца «Йорктаун», эсминца «Хамман» (USS Hammann, DD-412) и 113 самолетов, из них только 61 сбит в бою, у американцев) и, не имея больше возможности решить поставленную задачу по захвату атолла Мидуэй, ушло обратно в свои базы. Американцы преследовать противника не стали, но и без того соотношение сил на Тихом океане сильно изменилось не в пользу японского императора.


Торпедоносец TBD-1 «Дивестэйтор» из авиагруппы «Энтерпрайза» над атоллом Уэйк 24 февраля 1942 г.


Японский пикирующий бомбардировщик немного не дотянул до «Энтерпрайза» — зенитчики авианосца «достали» его совсем рядом, едва ли не над самой мачтой корабля. Сражение у Соломоновых островов. 24 августа 1942 г.


Состав корабельной группы авианосца «Энтерпрайз»

Июнь 1938 г. — 56 самолетов:

— истребителей F3F 20

— бомбардировщиков SBC 21

— пикирующих бомбардировщиков ВТ 13

— самолетов-разведчиков 03U 2

Июнь 1942 г -80 самолетов.

в том числе

— истребителей F4F 27

— пикирующих бомбардировщиков SBD 37

— торпедоносцев ТВD 14

Июнь 1944 г. — 72 самолета

— истребителей F6F 31

— истребителей F4U 3

— пикирующих бомбардировщиков SBD 23

— торпедоносцев TBF 15


В сражении у атолла активное участие принимал и авианосец «Энтерпрайз». Он был флагманским кораблем оперативного соединения Task Force 16 (TF-16) под командованием контр-адмирала Рэймонда Спрюэнса (Rear Admiral Raymond A. Spruance), включавшего в свой состав еще и авианосец «Хорнет», 6 крейсеров и 10 эсминцев. 30 мая к ним подключилось другое оперативное соединение — TF-17 под командованием контр-адмирала Фрэнка Флетчера (Rear Admiral Frank J. Fletcher) авианосец «Йорктаун» (USS Yorktown, CV-5), 2 крейсера и 6 эсминцев При этом Флетчер был определен командиром объединенного соединения Сражение официально длилось с 4 по 7 июня, но уже к концу первого дня все было предельно ясно: четыре японских авианосца, догорая, уходили на дно, унося туда же и надежду императора на быструю победу и захват всего Тихого океана. Победители, корабли объединенного американского соединения, вернулись в Перл-Харбор 13 июня 1942 г.

После месяца отдыха и устранения повреждений «Энтерпрайз» 15 июля 1942 г. в составе оперативного соединения TF-61 вновь направился на войну, взяв курс на Восточные Соломоновы острова, где 8 августа начиналась крупная американская десантная операция 24 августа в 200 милях к северу от Гуадалканала, важного объекта в системе стратегической обороны на Тихом океане, было обнаружено крупное японское корабельное соединение, и самолеты «Энтерпрайза» немедленно были направлены в тот район с задачей атаковать противника и воспрепятствовать высадке японских войск на остров Гуадалканал. Американским летчикам удалось потопить один авианосец и повредить еще несколько кораблей и судов. Это заставило японцев прекратить операцию и отступить, отказавшись от высадки десанта.

Впрочем, досталось тогда и американцам: авианосец «Энтерпрайз» получил три попадания 250-кг авиабомб, которые нанесли ему достаточно тяжелые повреждения, в том числе были убиты 74 человека и еще 95 получили ранения различной степени тяжести. Из повреждений наиболее серьезными, по сведениям зарубежных историков, были разрушения кормового лифта, вследствие чего возник пожар в пространстве под корабельным ангаром. Кроме того, в результате близких разрывов авиабомб была разрушена система топливозаправки летательных аппаратов. Другие повреждения были достаточно быстро и умело устранены корабельными аварийными и ремонтными партиями, что позволило кораблю своим ходом дойти до Перл-Харбора.

После ремонта, продлившегося с 10 сентября по 16 октября 1942 г., авианосец «Энтерпрайз» был в очередной раз направлен в район южной части Тихого океана, где вместе с однотипным «Хорнетом» вновь вошел в состав оперативного соединения TF-61. 26 октября того же года самолеты-разведчики с «Большого Э» обнаружили японское авианосное соединение, следовавшее курсом на Санта- Крус — группу островов в юго-западной части Тихого океана. В районе этого небольшого архипелага в ходе борьбы за Соломоновы острова и произошло морское сражение между японским (46 кораблей, в том числе 4 авианосца и 213 самолетов авианосной авиации) и американским (23 корабля, в том числе 2 авианосца и 171 самолет авианосной авиации) авианосными соединениями. На этот раз счастье отвернулось от «янки», да и соотношение сил было явно не в их пользу.

Бой завершился победой японцев, которые отправили на океанское дно американский «Хорнет», один эсминец и еще как минимум четыре корабля повредили. У японцев же два авианосца были только повреждены Потери в самолетах составили: у американцев — 74 машины, у японцев — 90 самолетов. Впрочем, американцы утверждают, что потопили японский легкий крейсер, а сам бой, хоть и оказался проигрышным, но зато дал американскому командованию время для укрепления позиций на Гуадалканале.


Пикирующие бомбардировщики «Донтлесс» и торпедоносцы TBD «Дивестэйтор» на палубе «Энтерпрайза». Май 1942 г.


Истребитель F4F «Уайлдкэт» взлетает с палубы «Энтерпрайза».


Разрыв японской авиабомбы на полетной палубе «Энтерпрайза», сразу же за надстройкой-островом. Морское сражение у Соломоновых островов. 24 августа 1942 г.


Аварийная партия ведет борьбу с пожаром на борту «Энтерпрайза». Видно, как из носового (первого) лифтового подъемника валит густой дым — туда попала японская авиабомба.


Самолеты «Энтерпрайза» в этом бою серьезно повредили японский авианосец «Дзуйхо», но и сам «Большой Э» поразили как минимум три 250-кг авиабомбы первая из которых пробила полетную палубу в районе полубака и, пройдя корабль насквозь, разорвалась уже за бортом в воде. Вторая авиабомба попала в корабль за носовым лифтовым подъемником и вызвала пожар внутри корпуса корабля, а третья пробила в центральной части корпуса авианосца его палубу и взорвалась уже в ангаре. В результате кораблю были нанесены достаточно серьезные повреждения, а из экипажа и личного состава авиагруппы погибли 44 человека и еще 75 получили ранения. Но «Энтерпрайзу», надо сказать, еще очень повезло, ведь почти сразу за бомбардировщиками его «накрыла» группа японских торпедоносцев в составе 25 самолетов Только по счастливой случайности в корабль не попала ни одна торпеда.

Тем не менее полученные повреждения не помешали «Энтерпрайзу» сохранить ход и управляемость и даже принять на борт экипаж и личный состав авиагруппы уже тонущего к тому времени «Хорнета». Затем герой нашего повествования направился для выполнения ремонта в Нумеа (Новая Каледония), куда он и прибыл 30 октября.

Стоянка длилась недолго: «Энтерпрайз» после гибели «Хорнета» оставался на Тихом океане единственным боеготовым авианосцем ВМС США И он, естественно, сразу же понадобился адмиралам, когда японцы предприняли очередное наступление в районе Соломоновых островов. 1 i ноября 1942 г. корабль вышел в море, при этом на его борту находилась группа ремонтников с судна обеспечения «Вестал» (USS Vestal, AR-4), которая продолжала устранять повреждения.

Уже через двое суток самолеты «Энтерпрайза» вступили в бой, обрушившись на японские корабли. Первой жертвой стал линкор «Хиэй», который летчики с «Большого Э» серьезно повредили, а после очередного удара он затонул. 14 ноября американские самолеты атаковали крейсер «Кинугаса» и нанесли ему «смертельные ранения» — корабль также оказался на дне. Когда же морское сражение у Гуадалканала завершилось, летчики с «Энтерпрайза» подсчитали свои победы: оказалось, что в общем зачете они участвовали в потоплении 16 японских кораблей и нанесли различные повреждения еще 8 кораблям и судам противника. С этими хорошими новостями авианосец отправился обратно в Нумеа, куда он и прибыл 16 ноября 1942 г.

4 декабря после устранения всех повреждений авианосец вновь вышел в море, но на этот раз в учебных целях: необходимо было готовить новых летчиков и подтянуть учебно-боевую подготовку всего экипажа и личного состава авиагруппы. Подготовка проходила в районе острова Эспириту-Санто — крупнейшего острова в архипелаге Новые Гебриды — и завершилась фактически только 28 января 1943 г., когда корабль был направлен в очередной раз к Соломоновым островам. 30 января самолеты «Энтерпрайза» обеспечивали воздушное прикрытие кораблей крейсерско-миноносной группы ВМС США в ходе сражения у острова Реннелл в южной части Соломоновых островов. Несмотря на то что американские истребители сбили много японских бомбардировщиков, полностью обезопасить свое корабельное соединение им не удалось: японские авиационные торпеды потопили американский крейсер «Чикаго» (USS Chicago, СА-29). «Энтерпрайз» же 1 февраля вернулся к острову Эспириту-Санто и в течение последующих трех месяцев действовал в прилежащем районе, обеспечивая воздушное прикрытие американских корабельных групп и соединений (кстати, в отечественной литературе почему-то утверждается, что он в это время проходил ремонт на территории самих Соединенных Штатов, но на самом деле в ремонт он встал намного позже).

27 мая 1943 г. авианосец, уже находившийся к тому времени в главной военно- морской базе Перл-Харбор, был удостоен весьма престижной награды — благодарности, выносимой кораблю (воинской части или соединению) в приказе Президента США (в оригинале — Presidential Unit Citation). Об этом экипажу корабля и всему личному составу базы объявил знаменитый американский адмирал Честер У. Нимиц (Admiral Chester W. Nimitz).

Только 20 июля 1943 г. корабль вошел в док военно-морской верфи «Пугет Саунд» (Puget Sound Navy Yard) в городе Бремертоне, штат Вашингтон, для выполнения ремонта и частичной модернизации. Среди прочего на корабле установили були (для улучшения остойчивости, нарушенной из-за увеличения массы верхней част и корпуса — следствие установки новых систем вооружения и технического обеспечения), из-за чего его ширина возросла до 29,1 м, а скорость максимального хода незначительно уменьшилась. Также на корабле смонтировали новые радиолокационные станции SC-2, SK и SM, а также несколько станций управления огнем корабельной артиллерии В строй «Энтерпрайз» вернулся только в середине ноября того же года.


Авианосец «Энтерпрайз» во время морского боя у островов Санта-Крус. 26 октября 1942 г.


Летчики 10-й истребительной авиаэскадрильи на палубе авианосца «Энтерпрайз». Февраль 1943 г.


В период с 19 по 21 ноября 1943 г корабль обеспечивал воздушное прикрытие и непосредственную авиационную поддержку во время высадки десанта американских морских пехотинцев на небольшой островок Макин — самый северный атолл в группе островов Гилберта. 26 ноября «Энтерпрайз» отличился тем, что его самолеты совершили первую на Тихоокеанском флоте ВМС США ночную атаку: три истребителя, взлетевших с авианосца, в результате внезапной атаки уничтожили достаточно большую группу вражеских бомбардировщиков на одном из островных полевых аэродромов. Позднее, 4 декабря 1943 г., самолеты «Энтерпрайза» нанесли массированный удар по атоллу Кваджалейн, после чего спустя 5 суток корабль вернулся в Перл-Харбор.

Следующая операция, в которой принял участие «Энтерпрайз», проходила в период с 29 января по 3 февраля 1944 г.: в составе оперативного соединения TF-58 авианосец обеспечивал высадку морской пехоты на атолл Кваджалейн. Сразу же после этого данное соединение направилось к Каролинским островам с задачей нанести удар по японской военно-морской базе на островах Трук. В ходе атаки базы 17 февраля 1944 г бомбардировщики и торпедоносцы с «Энтерпрайза» впервые на Тихоокеанском флоте ВМС США предприняли ночной штурмовой удар, при этом наведение самолетов на цель осуществлялось по радио и по данным корабельных средств радиолокации. В результате удара 12 самолетов из состава авиагруппы «Энтерпрайза» записали на свой счет не менее трети из тех кораблей и судов, которые были потоплены в ходе авианалета самолетов американского авианосного соединения (в операции участвовали самолеты и с других авианосцев). Всего же японцы потеряли в тот день кораблей и судов общим водоизмещением около 200 тыс. т!

После завершения операции в районе островов Трук на авианосце получили приказ выйти из состава оперативного соединения TF-58 и самостоятельно следовать для нанесения бомбового удара по объектам противника на атолле Ялуит, что и произошло 20 февраля. Затем «Энтерпрайз» направился вначале к острову Маджуро в южной части Маршалловых островов, а затем — к острову Эспириту-Санто.

15 марта 1944 г. он был включен в состав оперативной корабельной группы TG 36.1: «Энтерпрайз» обеспечивал воздушное прикрытие и непосредственную авиационную подцержку на переходе морем и во время высадки морских пехотинцев на остров Эмирау с 19 по 25 марта 1944 г На следующий день после окончания операции авианосец вновь присоединился к оперативному соединению TF-58 и в течение следующих 12 суток принимал активное участие в серии ударов по островам Яп, Улити, Уолеаи и Палау.

После недельного отдыха и дозаправки топливом и всем необходимым на острове Маджуро авианосец «Энтерпрайз» 14 апреля был направлен к Новой Гвинее для оказания поддержки в ходе десантной операции на остров Новая Гвинея, в районе местечка Холландия (Hollandia, хотя на наших картах правильнее было написать Голландия). А 29–30 апреля самолеты авиагруппы «Большого Э» уже снова наносят удар по объектам противника на островах Трук.

6 июня 1944 г. «Энтерпрайз» вместе с остальными кораблями оперативной корабельной группы TG 58.3 покинул остров Маджуро и соединившись затем с остальными кораблями оперативного соединения TF-58, принимал активное участие в операции ВМС США на Марианских островах. Сайпан, Рота и Гуам — вот только основные из направлений ударов корабельного соединения в период с 11 по 14 июня. Самолеты «Большого Э» оказывали непосредственную авиационную поддержку морским пехотинцам, высаживавшимся 15 июня на остров Сайпан, и затем еще двое суток прикрывали их с воздуха.

Опасаясь того, что японцы предпримут все еще возможные для них усилия с целью срыва десантной операции на Сайпане и на соседних островах, командующий 5-м оперативным флотом ВМС США адмирал Рэймонд Спрюэнс (Admiral Raymond A. Spruance) принял решение сосредоточить в районе высадки все силы оперативного соединения TF-58. И оказался прав: крупные силы японцев были направлены в тот район, и в конечном итоге в воздухе и на воде вокруг нескольких островов из Марианского архипелага разыгралось одно из крупнейших, по оценке самих американцев, сражений в ходе войны на Тихом океане.


Истребители F6F «Хеллкэт» на полетной палубе «Энтерпрайза». Июль 1943 г.


На авианосце «Энтерпрайз» идут полеты, ноябрь 1943 г.


19 июня 1944 г. в течение восьми часов над Марианскими островами вертелась смертельная карусель: японские и американские летчики сошлись в схватке не на жизнь, а на смерть. От победы в этом бою зависел успех той или иной стороны в битве за Марианские острова. К концу дня перевес был на стороне американцев, но окончательно разгром авианосных сил японского Императорского флота наступил на следующий день — 20 июня 1944 г. При содействии американских подводников на дно были отправлены все принимавшие участие в бою японские авианосцы и, соответственно, уничтожены 426 самолетов авианосной авиации! Американцы же при этом потеряли только 130 самолетов и 76 пилотов. Ни одного американского корабля японцам потопить не удалось, хотя шесть из них были повреждены (некоторые — серьезно) и погибли несколько десятков моряков. Но с этого дня авианосные силы японцев практически перестали существовать. Это событие в военно-морской истории получило название «Сражение в Филиппинском море».

В районе острова Сайпан «Энтерпрайз» и корабли его соединения находились еще несколько суток — вплоть до 5 июля. Авианосец затем вернулся в Перл-Харбор и в новое плавание отправился только 24 августа 1944 г. На этот раз в составе оперативного соединения TF-38 он должен был обеспечивать воздушное прикрытие американским войскам в районе островов Волкано и Бонин — небольших, едва ли не миниатюрных архипелагов к северу от Марианских островов, игравших, тем не менее, важную роль в установлении ВМС США господства на Тихом океане. Самолеты крупного даже по тем меркам 38-го оперативного соединения, насчитывавшего в своем составе 9 тяжелых и 8 легких авианосцев с десятками кораблей охранения, перепахали эти небольшие островки в период с 31 августа по 2 сентября 1944 г. Затем они принялись за другие острова и атоллы, нанеся с 6 по 8 сентября мощные бомбоштурмовые удары по островам Яп, Улити и Палау. Затем «Энтерпрайз» на некоторое время отделился от соединения и самостоятельно выполнил ряд поставленных перед ним задач к западу от островов Палау. Вновь к основным силам 38-го оперативного соединения он присоединился 7 октября. Впереди было сражение в заливе Лейте — грандиозное побоище, фактически положившее конец океанскому Императорскому флоту Японии.

К тому времени американские десантные соединения под командой вице-адмирала Дэниэла Бэрби и вице-адмирала Теодора Уилкинсона успешно, хоть и с огромными потерями в личном составе, захватили острова Моротай, Пепелиу и Ангаур, а 23 сентября — островок Улити, на котором имелась прекрасная защищенная лагуна для стоянки кораблей и судов. Теперь «янки» могли задуматься всерьез и о высадке на Филиппины. Одновременно, как уже указывалось выше, самолеты 38-го оперативного соединения расчищали путь будущим атакам морских пехотинцев, уничтожив в результате нескольких последовательных ударов по островным аэродромам и в воздушных боях (особенно стоит отметить важность трехдневного воздушного сражения в небе над островом Формоза, или Тайвань, как его сейчас называют) около трех тысяч японских самолетов (хотя ряд отечественных историков указывает на наличие в этом случае «приписок» со стороны «янки»). Интересно, что при этом потери самих американцев были не особенно велики — всего 79 самолетов из более чем 1100 имевшихся на входивших в 38-е оперативное соединение авианосцах.

Кстати, во время этих ударов по аэродромам противника американцы впервые применили широко распространенное затем в ходе Вьетнамской войны средство — напалм. Название данной огнеметно-зажигательной смеси составлено из латинских названий нафтеновой и пальмитиновой кислот которые использовались для загущения бензина или керосина: napalm — на (phthenicacid) + palm (itic acid). Поэтому напалм представляет собой студенистую смесь на основе жидкого горючего (бензин, керосин или другие похожие типы топлива) и порошка-загустителя, который являлся смесью органических кислот (преимущественно — нафтеновой и пальмитиновой). При этом напалм сам по себе не обладает способностью самовоспламеняться, но достаточно легко поджигается при помощи любого воспламенителя. Температура пламени при горении напалма составляет около 110 °C, а в случае использования напалма на основе полистирода и того больше — до 160 °C. Горит напалм медленно, выделяя густой и едкий дым черного цвета. Ну а постольку напалм очень вязок, то он достаточно легко прилипает к различным поверхностям, в том числе и к телу или одежде человека. Отсюда огромное количество жертв и инвалидов с большой площадью ожогов, полученных в результате применения по ним данного вида боеприпасов. При этом если вводить в традиционную напалмовую смесь сплавы легких металлов, например натрия или магния, то можно получить так называемый «супернапалм», который уже обладает способностью к самовоспламенению.


Авианосец «Энтерпрайз» во время сражения за остров Сайпан. Июнь 1944 г.



Авианосец «Энтерпрайз». Хорошо видна полетная палуба корабля и надстройка-остров.


Подвеска авиабомбы под пикирующий бомбардировщик SBD «Донтлесс». Авианосец «Энтерпрайз», август 1944 г.


Но вернемся к герою нашего повествования. В период с 10 по 20 октября 1944 г., т. е. фактически накануне сражения в заливе Лейте, авианосцы 38-го оперативного соединения, в том числе и «Энтерпрайз», нанесли ряд авиационных бомбоштурмовых ударов по объектам японцев на островах Окинава, Формоза и на Филиппинских островах.

Утром 17 октября передовые десантные отряды американцев захватили острова у входа в залив Лейте, что ознаменовало начало крупной Филиппинской десантной операции союзников, считающейся едва ли не переломным моментом в ходе Второй мировой войны на Тихом океане. 20 октября американцы высадили крупные десанты уже и на сами Филиппинские острова — в дело была введена 6-я армия генерал-лейтенанта Уолтера Крюгера После успешной высадки на острова авианосец «Энтерпрайз» было решено отправить к атоллу Улити для осуществления дозаправки и пополнения боеприпасов и других необходимых запасов. Однако после получения тревожных сведений о выходе крупных сил японского флота к заливу Лейте 23 октября «Энтерпрайз» повернул обратно для усиления группировки американских войск в районе Филиппинских островов.

Сражение у залива Лейте произошло, согласно американской военно-морской истории, в период с 23 по 26 октября 1944 г., а в соответствии с отечественными источниками — в период с 24 по 25 октября. В ходе этого грандиозного сражения авиагруппа «Энтерпрайза» покрыла себя неувядаемой славой, нанеся в разное время удары по кораблям всех трех корабельных соединений японцев, принимавших участие в сражении: центрального (еще называется диверсионным ударным соединением) под командованием вице-адмирала Такэо Куриты, южного (соединение С под командованием вице-адмирала С. Нисимуры и второе диверсионное ударное соединение под командованием вице-адмирала Кийохиде Симы) и северного под командованием вице-адмирала Йисабуро Одзавы В конечном итоге после многих часов ожесточенных атак японцы отступили, потеряв в итоге 24 корабля (в том числе четыре авианосца), в то время как американское соединение недосчиталось только семи кораблей, в том числе и четырех авианосцев Но «Энтерпрайз» уцелел и до самого конца октября продолжал курсировать в водах около острова Самар и залива Лейте. Затем его направили к Улити для пополнения запасов и отдыха экипажа и летчиков корабельной авиагруппы.

В следующем месяце, в ноябре 1944 г, самолеты «Энтерпрайза» атаковали объекты японцев в районе Манилы и в районе острова Яп, а 6 декабря “Большой Э» вернулся в Перл-Харбор.

Под занавес уходящего 1944 г., 24 декабря, авианосец принял на борт авиагруппу, летчики которой были специально подготовлены для проведения ночных налетов Через несколько дней корабль присоединился к остальным силам оперативной корабельной группы TG-38 5, которая в течение января 1945 г действовала в водах к северу от пролива Лусон и в северо-восточной части Южно-Китайского моря, нанося в ночное время суток удары по объектам японцев на острове Формоза и на юго-востоке нынешнего Китая, а также нарушая судоходство противника в водах вплоть до побережья Индокитая.

После непродолжительного захода на атолл Улити «Энтерпрайз» 10 января 1945 г присоединился к оперативной корабельной группе TG-58.5, в составе которой осуществлял воздушное прикрытие действий других авианосцев оперативного соединения TF-58, самолеты которых 16–17 февраля 1945 г бомбили Токио и другие объекты на территории метрополии.

После этого самолеты «Большого Э» в период с 10 февраля по 9 марта 1945 г. обеспечивали воздушное прикрытие и непосредственную авиационную поддержку американским морпехам, высаживавшимся на остров Иводзима.

В ходе этого грандиозного сражения, стоившего жизни не одной тысяче американских и японских солдат и вошедшего практически во все учебники военной и общей истории, авиагруппа «Энтерпрайза» даже умудрилась установить своеобразный рекорд военного времени: в наиболее напряженный момент сражения авианосец осуществлял авиационное прикрытие своих войск на острове в течение 174 ч непрерывно.

9 марта корабль отправился обратно на атолл Улити, а 15 числа того же месяца он вновь вышел в море для ночных бомбардировок островов Хонсю и Кюсю, а также нарушения морских коммуникаций противника в акватории «внутреннего» Японского моря. 18 марта авианосец был поврежден в результате попадания одной японской авиабомбы и шестью днями спустя вошел в бухту атолла Улити, где располагалась американская военноморская база, для ремонта.


Авианосец «Энтерпрайз». Сентябрь 1945 г.


Авианосец «Энтерпрайз». Октябрь 1945 г.


5 апреля «Энтерпрайз» снова поддерживал свои войска в ходе операции по высадке на японский остров Окинава 11 апреля 1945 г. «Большому Э» не повезло в этот день в него врезался самолет камикадзе, и корабль настолько серьезно по страдал, что вынужден был пройти трехнедельный ремонт на Улити.

6 мая авианосец вернулся к Окинаве 14 мая он получил свое последнее боевое повреждение: на этот раз его «достали» сразу два японских летчика-камикадзе. Первый не дотянул до палубы совсем немного и упал в воду в непосредственной близости от корпуса авианосца: взрывом заряда на «Энтерпрайзе» повредило энергетическую установку и часть оборудования электроэнергетической системы корабля в нескольких местах также был пробит и борт авианосца. Второй же летчик-смертник врезался в корабль в районе его носовой части: был полностью выведен из строя носовой лифтовый подъемник, погибли 14 и были ранены 34 военнослужащих Авианосец отправился в Соединенные Штаты и 7 июня 1945 г. встал на ремонт на военно- морской верфи «Пугет Саунд» (Puget Sound Naval Yard) в Бремертоне.

В октябре 1945 г. ветеран американских авианосных сил занимался не совсем свойственной для него работой — выполнял фактически роль «военного пассажирского лайнера».

Вначале «Энтерпрайз» прибыл в Перл- Харбор, где взял на борт более 1100 подлежащих демобилизации американских военнослужащих и вернулся с ними в США — 17 октября 1945 г. он прибыл в Нью-Йорк. Две недели спустя корабль перешел в Бостон, где его внутренние помещения переоборудовали — соорудили дополнительное количество кубриков и создали соответствующие условия для дополнительного количества «пассажиров» И вот после этого бывшая гроза японских моряков совершил целую серию так называемых круизов «Мэджик Карпет» (Magic Carpet, или «Волшебный ковер» — аналог более привычного нам «Ковра-самолета») — перевез из Европы на родину, в Соединенные Штаты, более чем 10 тыс. ветеранов войны — демобилизованных военнослужащих.

18 января 1946 г. «Энтерпрайз» вошел на Нью-йоркскую военно-морскую верфь (New York Naval Shipyard), a 17 февраля 1947 г. был выведен из первой линии в резерв Атлантического флота ВМС США. Однако резать «на иголки» корабль все же не спешили — слишком велики были его заслуги, полученные в ходе войны. Действительно, корабль принимал участие почти во всех боях и сражениях на Тихом океане с самого первого дня — нападения японцев на Перл-Харбор По официальным данным командования Тихоокеанского флота ВМС США, его самолеты уничтожили или принимали активное участие в потоплении 71 японского корабля и судна, а также сбили или сожгли на земле 911 самолетов противника!

1 октября 1952 г. «Энтерпрайз» переклассифицировали в «ударный авианосец» (CVA-6), а 8 августа 1953 г. — в «противолодочный авианосец» (CVS-6). Но в первую линию он так и не вводился, оставаясь в резерве Атлантического флота ВМС США. Фактически заброшенный адмиралами корабль-герой безропотно и терпеливо, не жалуясь на судьбу, как и подобает настоящему защитнику своего отечества, простоял у пирса в Бейонне (город Нью-Йорк, штат Нью-Джерси) напротив острова Лонг-Айленд двенадцать с половиной лет, ожидая своей участи. «Энтерпрайз» оказался заложником своего времени: он был еще достаточно молод для корабля такого класса (возраст составлял всего полтора десятка лет, а срок активной службы — только девять лет), но стремительное развитие палубной (авианосной) авиации привело к тому, что он стал быстро устаревать морально Соответствующая же модернизация корабля оценивалась экспертами в астрономическую для того времени сумму — на нее можно было построить новый корабль данного класса.

На протяжении 1940-1950-х гг. предпринимались неоднократные попытки сохранить корабль для истории. Так, в 1946 г. некоторые политики предложили передать его безвозмездно штату Нью- Йорк, где он мог быть выставлен для доступа широкой публике в качестве корабля-музея. Тремя годами позже расположенный в Сан-Франциско достаточно известный Музей науки и промышленности (Museum of Science and Industry) выступил с инициативой выставить авианосец в качестве памятника у военно-воздушной базы ВМС США Трежер-Айленд (Treasure Island Naval Air Station), которая располагалась на побережье залива Сан- Франциско Но командование ВМС США отказалось удовлетворить эту просьбу, сославшись на то, что приведение корабля в порядок и передача его для использования в роли музея потребует слишком больших средств.

Попытки сохранить «Энтерпрайз» больше с тех пор не предпринимались вплоть до 1956 г., когда командование ВМС США выпустило извещение, в котором был приведен список кораблей, средства на содержание которых в резерве были исчерпаны и корабли подлежали полному списанию и продаже на металлолом. Среди «несчастливчиков» оказался и корабль-герой (наряду с такими прославившимися в годы Второй мировой войны американскими кораблями, как линкоры «Северная Каролина», «Южная Дакота» и «Вашингтон»),


Идет демонтаж корпусных конструкций авианосца «Энтерпрайз».


Авианосцы «Индепенденс» и «Энтерпрайз» в районе Нью-йоркской военно-морской верфи. 22 июня 1958 г.


Тогда в конце 1950-х гг. ветераны американского флота решили организовать кампанию по сбору средств для выкупа авианосца у своего бывшего «работодателя» (т. е. ВМС США) и трансформировать его в корабль-мемориал, посвященный всем морякам и летчикам ВС США. сложившим свои головы во время Второй мировой войны В 1954 г. была даже организована Ассоциация ветеранов авианосца «Энтерпрайз», которая провела свое первое собрание в том же году в Чикаго, штат Иллинойс.

В 1956 г. после обнародования «черного списка» кораблей авианосец посетила целая вереница высокопоставленных офицеров и политиков. Среди них были, например, контр-адмирал Томас Кинкейд (Rear Admiral Thomas Kinkaid) — в 1942 г. во время морского сражения при Санта-Крус он держал на «Энтерпрайзе» свой флаг, а также ряд других известных в Америке людей.

В конечном итоге членам Ассоциации ветеранов «Энтерпрайза» при содействии адмирала Уильяма Холси (Admiral William F. Halsey) удалось провести через конгресс США резолюцию, которая обязывала ВМС сохранить авианосец в качестве мемориального корабля. Однако в этом документе был один большой и смертельно опасный подводный камень — все расходы по переоборудованию и дальнейшему содержанию авианосца должна была с этого момента взять на себя Ассоциация. При этом на сбор первых средств в размере 2 млн долл. (необходимых на переоборудование и перевод корабля к месту будущей стоянки) ей давалось всего пол года, а иначе флот грозился отправить корабль тут же «на иголки». В итоге собранных средств оказалось недостаточно: 2 октября 1956 г. «Энтерпрайз» был исключен из корабельного регистра ВМС (Naval Vessels Register), и 1 июля 1958 г. американский флот продал корабль на металлолом. К марту 1960 г. авианосец, прозванный в войну еще и Galloping Ghost (более приближенно к нашему пониманию можно перевести как «Неуловимый призрак»), перестал существовать.

Впрочем, членам Ассоциации ветеранов «Энтерпрайза» удалось все же достичь опеределенного компромисса с командованием ВМС США. Понимая всю безнадежность попыток собрать назначенную сумму за полгода, руководство ассоциации заключило с министром ВМС Соединенных Штатов соглашение, согласно которому Ассоциация добровольно отказывалась от любых попыток спасти авианосец для истории и позволяла флоту продать его на слом, чтобы избежать дальнейших расходов на его содержание в резерве. Взамен командование ВМС в лице военно-морского министра Томаса Гейтса (Secretary of the Navy Thomas S. Gates) обязалось присвоить находившемуся тогда уже в стадии постройки первому атомному ударному авианосцу ВМС США имя легендарного корабля — «Энтерпрайз», а также назвать в честь седьмого «Энтерпрайза» лифтовую башню на стадионе ВМС и Корпуса морской пехоты США в Аннаполисе. Правда, делалось это американскими адмиралами не совсем уж так бескорыстно, как казалось на первый взгляд: руководство Ассоциации обязывалось перечислить флоту 10 тыс. долл. в качестве спонсорского взноса на нужды упомянутого стадиона. Флот же должен был передать в распоряжение Ассоциации все возможные элементы и предметы конструкции, вооружения и обстановки уничтожаемого авианосца для использования их в качестве экспонатов будущего музея «Энтерпрайза».

Что самое интересное, американский флот все же не сдержал все данные обещания: мачту «Энтерпрайза», которую предполагалось установить на названной в честь корабля-героя крыше лифтовой башни стадиона в Аннаполисе, отправили на металлолом.

Впоследствии американская общественность, а особенно ветераны старого «Энтерпрайза», неоднократно ставили в упрек адмиралам и политикам то, что они не смогли уберечь единственный оставшийся на тот момент времени авианосец довоенной постройки (авианосец «Саратога» использовался в качестве корабля-мишени во время испытаний ядерного оружия в 1946 г.). Более того, «Энтерпрайз» был:

— единственным авианосцем, принимавшим участие в отражении нападения на Перл-Харбор, — единственным оставшимся «в живых» американским авианосцем, участвовавшим в сражениях у атолла Мидуэй и за Гуадалканал;

— кораблем, который длительное время оставался единственным на Тихом океане авианосцем американского флота, обеспечивавшим воздушное прикрытие и непосредственную авиационную поддержку в ходе многочисленных операций флота и армии.

Американские военно-морские историки даже поставили этот авианосец в один ряд с такими известными в Америке кораблями, как «Конститьюшн» (USS Constitution), «Виктори» (USS Victory) и «Констеллейшн» (USS Constellation). По оценкам многих американских ветеранов Второй мировой войны, «Энтерпрайз» являлся не просто историей, это было олицетворение «непобедимого духа военных моряков Соединенных Штатов, поставивших на колени японский Императорский флот».


Один из бывших членов экипажа авианосца «Энтерпрайз», проходивший на нем службу с 1943 по 1946 г., сфотографировался на фоне своего корабля, который уже начали демонтировать.


Кэптен Эдвард Дитц третий, начальник Учебного центра технической подготовки ВМС США, передает командирские «кепи» ветеранам сражения у атолла Мидуэй. Справа — бывший матрос АВ «Энтерпрайз», другой моряк — бывший радист палубного самолета этого же авианосца. Пенсакола, штат Флорида, 4 июня 2002 г.


Ситуация напоминает чем-то и нашу с вами, дорогие читатели, страну, в которой порезали на металл первый в мире ледокол «Ермак», только чудом не совершили то же самое со старейшим на сегодня в мире ледоколом «Красин» (бывший «Святогор», построенный в начале прошлого века в Великобритании), да и множество уникальных боевых кораблей пустили на слом, откровенно «зажав» средства на переоборудование их в музеи. В укор американцам, которые всегда кичатся своим сверхпатриотизмом и знанием истории, можно только добавить, что кроме уже упоминавшейся благодарности в приказе Президента США авианосец «Энтерпрайз» получил за свои военные заслуги благодарность в приказе по ВМС США (Navy Unit Commendation, выносится только в отношении корабля, части или соединения) и 20 так называемых «звезд за боевые заслуги» (battle star), которые были нанесены на мостике корабля и делали его едва ли не самым заслуженным кораблем ВМС США во времена Второй мировой войны.

Продолжение следует


Музей авиации в Пловдиве

Михаил Лисов

Фото автора


Когда-то по Союзу ходила поговорка «курица — не птица, Болгария — не заграница». В те времена Болгарию пазы вали «шестнадцатой республикой СССР», а выезд на отдых в эту страну, хотя и считался престижным, чем-то особенным не был. Когда-то Болгария считалась самым надежным союзником СССР, а Болгарскую Народную Армию (БНЛ) всерьез и оправданно опасались ее соседи, члены НАТО Турция и Греция.

Все изменилось. Теперь ужо сама Болгария — член НАТО. От союзнических отношений с Москвой не осталось и следа, и социалистическое (в западном понимании этот слова) правительство страны только делает первые шаги по нормализации экономических отношений. Даже поток туристов ныне пролетает мимо Золотых Песков и Албены — в Турцию. Кому это выгодно? Впрочем, довольно о политике…

Немногочисленные российские туристы, прилегающие в Пловдив, чтобы, пересев в автобус, следовать на горнолыжный курорт, практически не замечают расположенную на краю пловдивского аэродрома выставку авиационной техники — мол, мало ли что на краю взлетного поля поставят. А напрасно. Ведь между гражданским аэропортом Пловдива и одноименной военно- воздушной базой, где, например, располагается авиаремонтный завод, находится один из интереснейших музеев страны — музей авиации.

Официально музей был открыт 21 сентября 1991 г. Его фонды располагают 60 летательными аппаратами, 12 авиа1 (ионными двигателями и 4700 экспонатами. В Софийском музее вооруженных сил также имеются натурные экспонаты ВВС, но Пловдив — единственное место в стране где история болгарской авиации представлена наиболее полно.

Перед музеем имеется большая (и бесплатная) автостоянка, которая используется преимущественно сотрудниками авиабазы. Вход в музей бесплатный, что удивительно для страны, ударными темпами строящей капитализм.

Сразу за калиткой посетителей встречает истребитель-бомбардировщик МиГ-23БН болгарских ВВС с бортовым помором 50. Удивляться обилию советской и российской военной техники не приходится: все-таки, более 45 лет были союзниками. На первом экспонате сохранились все технологические надписи и «художества» летно-технического экипажа — «глаз» нарисованный на носовой части фюзеляжа. Исторические перемены в стране символизируют новые опознавательные знаки, нанесенные поверх красных звезд Болгарской Народной Армии А когда-то было наоборот, и красные звезды малевались поверх царских кругов.

Осмотр начинается с памятника пятистам болгарским летчикам, погибшим, защищая родное небо как в рядах царской армии, так и в мирное время. Следует отметить, что большинство болгар погибло в воздушных схватках с сербами, французами и англичанами в годы Первой мировой и с американцами и англичанами в годы Второй мировой войны. Ведь, как известно, в военных конфликтах монархическая Болгария, во главе которой стояла Габсбургская династия, неизменно выступала на стороне Германии. Только после сентябрьской революции 1944 г. болгарские» ВВС действовали в интересах союзников, в частности, при освобождении Югославии. Самолеты использовались в основном для штурмовых ударов — для этого были задействованы Ju-87, Do-17 и Bf109G-6. В этот период болгарские летчики совершили 3744 боевых вылета уничтожив 25 немецких самолетов (па земле), 85 батарей, 694 боевые машины 23 паровоза, 496 вагонов.


Памятник пятистам болгарским летчикам.


Экспозиция на открытой площадке начинается с ударной авиации — вновь МиГ-23БН и Су-22М4. Сотня этих самолетов вместе с 40 Ми-24 и 4 °Cу-25 создавали реальную угрозу южному флангу НАТО и не случайно первыми под давлением новых союзников. Турции и Греции, подверглись сокращению.

Напротив истребителей-бомбардировщиков эпохи заката Советского Союза — лучший советский средний бомбардировщик времен Великой Отечественной войны — отреставрированный Ту-2 с опознавательными знаками БНА.

Рядом со зданием музея установлено еще 48 летательных аппаратов, среди которых большая часть — это самолеты и вертолеты времен ВНА — МиГ-23УБ, Ми-8Т, различные модификации МиГ-17, Ми Г-19, МиГ-21, МиГ-23, Ка-26, Ми-4, Як-50, Як-1 1, Ми-2, Ил-28, Ап-14, Ан-2М. Гражданская авиация представлена Ап-24. Есть и знаменитый Ил-2, правда, его внешний вид оставляет желать лучшего. Несколько лучше сохранились Ли-2 и Як-9У.

Из более редких машин отмечу Як-23, Ил-14, Ми-1 и Ми-14. Широко представлена чехословацкая техника — L-29 «Дельфин», L-60 «Бригадир», а также L-200 «Морава». Есть и польская «Вильга».

А вот и «турецкоподданный» F-104, подарок от нового союзника по НАТО. Экспонат от новых друзей выглядит вполне презентабельно, особенно на фоне стоящего без фонаря Як-23.




Советские самолеты периода Великой Отечественной войны, состоявшие на вооружении БНА: бомбардировщик Ту-2 (вверху), транспортный самолет Ли-2 (в центре) и истребитель Як-9У (внизу).


Пусковая установка зенитного ракетного комплекса С-75.


Учебно-тренировочный самолет Як-11.


Реактивный истребитель Як-23.


Вооружение войск ПВО представлено двумя пусковыми установками комплекса С-75 с ЗУР В-750, устремленными в небо.

Абсолютным раритетом является единственный вертолет, разработанный болгарскими инженерами и преподавателями Пловдивского авиационного института. Вертолет создан на базе узлов и агрегатов Ка-26, но выполнен по схеме с рулевым винтом. Оборудование минимально, если не сказать — примитивно. Достоверных сведений о том, поднимался ли этот вертолет в воздух, получить не удалось, по, похоже, вполне мог. Скорее всего, проект нал жертвой специализации стран СЭВ, при которой Болгария должна была заниматься чем угодно, по не проектированием вертолетов.

Имеется в музее еще один уникальный экспонат — последний серийно строившийся в Болгарии самолет ЛАЗ-7М, разработанный профессором Цветапом Лазаревым. Этот легкий учебный самолет выпускался с 1948 по 1954 г. К сожалению, в момент посещения музея ЛАЗ-7М отсутствовал но неизвестной причине.

Германский гидросамолет времен Второй мировой войны Ar196А-3 также является предметом гордости музейных работников. По их уверениям, второго такого самолета нет ни в ФРГ, ни в США. Машину стараются сохранять в приличном виде, однако и ее явно затронуло недофинансирование.


Вертолет Ми-4.


Противолодочный вертолет Ми-14.


Спускаемый аппарат космического корабля «Союз-33».


Истребитель МиГ-19П.




Под крылом истребителя Як-9У примостилось еще одно творение болгарских инженеров-летающая телеуправляемая мишень с поршневым двигателем. И этот экспонат уникален, хотя пояснительная табличка которая давала бы какую-либо уточняющую информацию, к сожалению, отсутствует.

Здание музея небольшое, но достаточно насыщенное, выражаясь научным языком, единицами хранения. В первом зале на витринах представлены по уверению работников музея, модели абсолютно всех летательных аппаратов, когда-либо эксплуатировавшихся в Болгарии. Интересно, что всем импортным самолетах болгары присваивали собственные имена: Bf. 108 получил имя «Лебедь», Bf. 109 стал «Стрелой», уже упоминавшийся Аг 196 — «Акулой», Avia В-135 — «Листовицей».

Здесь же, в зале, находится спускаемый аппарат космического корабля «Союз-33», на котором на Землю 10 апреля 1979 г. вернулся первый болгарский космонавт Георгий Иванов.

В соседнем помещении установлен макет первого спроектированного и построенного болгарином самолета: 20 мая 1912 г. в далекой Франции инженер Георгий Божинов взлетел на достаточно примитивном моноплане. Но ведь взлетел!

В центре зала демонстрируются образцы авиационного вооружения и силовые установки. Эти экспонаты явно перекочевали в музей из учебных классов ВВС.

На стендах — фотографии, многие из которых эксклюзивные. Например, снимок экипажа самолета «Альбатрос» (пилот — Радул Милков, штурман — подпоручик Продан Таракчиев) перед вылетом на первое в истории мировой авиации боевое задание 16 октября 1912 г. с аэродрома «Мустафа Паша».

Как уже отмечалось выше, в мировых войнах Болгария воевала преимущественно на стороне противников России и во времена Народной Республики публикации архивных снимков, и отображающих, как храбрые болгары, например, воевали против сербов или сбивали американские «Крепости» мягко говоря, не приветствовались. Зато после 1991 г. фотографии болгар за штурвалами германских самолетов едва ли не стали предметом национальной гордости (по крайней мере, этого не стесняются).

Болгары ко всем временам своей истории относятся уважительно. Рядом с портретами генералов монархических ВВС и защитников софийского неба от налетов американских бомбардировщиков — портреты генералов, возглавлявших ВВС БНА.

В заключение следует отметить, что, несмотря на откровенно слабое финансирование и плачевное состояние многих экспонатов, музей представляет собой настоящую достопримечательность для любого ценителя военной истории.


Веяние времени — закрашенный опознавательный знак БНА на киле МиГ-23БН.


Германский гидросамолет Второй мировой войны Ar196A-3 в Болгарии именовался «Акулой»


Истребитель-бомбардировщик Су-22М-4.


Болгарский вертолет, разработанный специалистами Пловдивского авиационного института.


Истребитель-бомбардировщик МиГ-23БН.


«Турецкоподданный» истребитель F-104.




Оглавление

  • Africa Aerospace and Defence-2006 (AAD)
  • Конструктор крылатых кораблей Часть I. Корабли, летящие по волнам
  • Последние «тридцатьчетверки» в первом эшелоне
  • Вторая молодость танка ПТ-76
  •   Серийное производство
  • История с «Пуэбло»
  • Шаг за шагом
  • Минное вооружение — противопехотные и противотанковые фугасные мины
  • Его величество авианосец
  • Музей авиации в Пловдиве