Благородное сердце (fb2)


Настройки текста:



Кэт Мартин Благородное сердце

Моей матери, недавно ушедшей, в благодарность за все годы любви и поддержки.

Мне не хватает тебя, мама.

Глава 1

Англия, 1842 год


Весна еще не наступила – сельские дороги тонули в грязи или еще не совсем оттаяли. Бледное солнце изредка проглядывало сквозь облака, блеснув на мгновение и снова пропадая.

Лейф плотнее закутался в тонкое одеяло. Он не представлял себе, где находится, знал лишь, что его везут по холмистой сельской местности, мимо деревушек вдоль неровной дороги, огороженной низкими каменными стенами. В этой стране он находился больше четырех лун, хотя, возможно, он и утратил точное чувство времени. Доподлинно было известно лишь то, что его судно разбилось о скалистый берег где-то к северу отсюда, унеся в водную пучину его девятерых спутников.

Пастух нашел его лежащим в ледяном прибое, взял к себе и выхаживал во время болезни. Лейф едва вернулся к жизни, когда появились торговцы, заплатили пастуху несколько серебряных монет и унесли Лейфа.

Они хотели заполучить его, потому что он выглядел иначе, чем люди в этой стране. Он не мог говорить на их языке, не понимал ни слова из того, что они говорили, и это, кажется, веселило их и как-то повышало его стоимость. Лейф был выше большинства их мужчин по крайней мере дюймов на пять, а тело его было гораздо мускулистее. Хотя некоторые мужчины и были блондинами, как и он, никто из них не носил такой широкой и длинной бороды, как у него. Да и волосы у них были коротко подстрижены, у Лейфа же они были ниже плеч.

Лейф был еще слаб, у него не было сил защищаться, его подняли на телегу и увезли от хижины пастуха. Когда он немного окреп, его начали побаиваться и заковали в тяжелые железные оковы. В клетке меньше человеческого роста он вынужден был свернуться на соломе, словно животное.

Он был пленником в этой враждебной стране, его показывали жителям как диковинку. Он знал, что люди платили за возможность взглянуть на него. Толстый человек со шрамом на лице, приносивший ему еду, собирал монеты у тех, кто толпился вокруг клетки Лейфа. Этот человек, его называли Снивли, бил и толкал его, приводя в ярость, что приходилось по вкусу толпе, платившей за то, чтобы развлечься жестоким зрелищем.

Лейф ненавидел этого человека. Он ненавидел их всех.

В своей стране он был свободен и занимал высокое положение. Отец умолял его не покидать безопасные домашние стены, но Лейфом двигало желание повидать мир за пределами своего острова. Теперь он ежедневно молил богов помочь ему бежать, дать ему силы дотерпеть до момента, когда это случится, иначе он лишится рассудка.

Глава 2

Лондон, Англия, 1842 год


– Девочка, тебе пора исполнить свой долг!

Узловатая, испещренная жилками рука графа Хэмптона с грохотом опустилась на стол.

Криста вздрогнула.

– Мой долг? Неужели мой долг состоит в том, чтобы выйти замуж за человека, которого я терпеть не могу?

Они сидели на узком диванчике в библиотеке особняка герцога Мэнсфилда. Из бального зала наверху до них доносились звуки музыки.

– Чем плох лорд Альберт? – Высокий седоволосый мужчина, ее дед, внимательно смотрел на нее светло-голубыми глазами. – Он молод и недурен собой, второй сын маркиза Линдорфа, член одного из самых известных семейств Англии.

– Лорд Альберт мне неприятен. Он ханжа и думает только о себе. А тщеславия в нем больше, чем ума.

Морщинистое лицо деда обрело суровое выражение.

– Криста, найдется ли во всем Лондоне мужчина, который тебе понравился бы? Я начинаю думать, что такого вообще не существует. Ты обязана родить мне правнука, а время уходит!

– Дедушка, я знаю, в чем состоит мой долг. Мне довольно часто об этом напоминали.

При отсутствии прямых наследников по мужской линии по специальному указу покойного короля титул Хэмптона можно было передать по женской линии первому наследнику мужского пола.

– Я не против брака. Просто…

– Просто ты слишком занята своей газетой. – Он произнес это слово с такой горячностью, что лицо его побагровело. – Твой отец потакал глупому стремлению твоей матери непременно работать, как это делают простолюдины, а теперь он потакает и тебе. Ни одна порядочная женщина из общества не работает. И не общается с низшими сословиями, как ты, чтобы издавать этот нелепый журнал.

– В газете «От сердца к сердцу» нет ничего нелепого. Наши статьи носят воспитательный и информационный характер, и я очень горжусь тем, что мы делаем.

Он фыркнул.

– Оставь газету, тебе пора подумать о будущем, ведь ты – мой единственный потомок. Роди мне наследника. Он так мне нужен!

– Дедушка, я хочу иметь мужа и семью, но я отказываюсь выходить замуж за человека, подобного лорду Альберту. Я уверена, что со временем встречу того, кто мне нужен.

А может быть, уже встретила, подумала она. На прошлой неделе ее познакомили с другом отца Мэтью Карлтоном. Мэтью был адъюнкт-профессором и вторым сыном графа Лисмора – как раз таким человеком, за которого родственники с удовольствием выдали бы Кристу, да и Мэтью явно выказал романтический интерес.

Только она не отваживалась упоминать об этом обстоятельстве деду, опасаясь, что тот начнет оказывать давление на нее, а может быть, даже на Мэтью.

Граф посмотрел ей в глаза:

– Я не хочу, чтобы ты была несчастлива. Ты ведь это понимаешь, да?

– Я знаю, дедушка. Со временем все обязательно так и будет.

– Время, – с усмешкой проговорил он. – Этого-то у такого старика, как я, и нет.

Она взяла его тонкую руку и поцеловала в синюю жилочку.


Лейф откинулся на прутья клетки. Не будь он заперт, его привели бы в восторг достопримечательности этого нового и чужого мира, но он оставался пленником, которого держали взаперти и с которым обращались как с животным.

С того момента как Лейфа взяли в плен, над ним смеялись, глумились, в него бросали камнями. Люди считали его дикарем. Лейф видел, как некоторые женщины плакали, сочувствуя его страданиям. Ему была не нужна их жалость, но она наводила на мысль, что не все люди в этой стране похожи на тех, кто украл у него свободу, что, возможно, однажды появится кто-то, кто пожелает ему помочь.

Он молча помолился богам, как делал это каждый день, отходя ко сну.


Сегодня небо было ясным, полная луна ярко освещала лондонские улицы. Откинувшись на бархатное сиденье кареты, Криста прислушивалась к стуку подков, радуясь тому, что вечер завершился.

– Господи, как же я не выношу все эти светские приемы, а дед так хочет, чтобы я на них присутствовала.

С того момента, как состоялся разговор в библиотеке герцога Мэнсфилда, прошло почти два месяца. Криста послушно посещала каждый светский раут, на который получала приглашение. Сейчас она направлялась домой после музыкального вечера маркиза Камдена.

Дед хотел, чтобы она нашла мужа. Ее долг сделать это.

Она подумала о Мэтью Карлтоне, о том, как он ходил за ней по пятам последние несколько недель, и решила, что усилия ее не пропали даром.

В карете раздался сонный шепот:

– По-моему, вечер был изумительный. – Рядом с Кристой откинулась на подушки темного бархата Корали Уитмор – лучшая подруга со времен учебы в колледже. – Не будь у меня завтра столько дел, я танцевала бы до рассвета.

В отличие от Кристы, очень высокой полногрудой блондинки, Корали была невысокая, с волосами цвета темной меди и светло-карими глазами. Она любила танцы и приемы. Но работа в еженедельной газете «От сердца к сердцу», принадлежащая Кристе и ее отцу, была для нее, как и для Кристы, делом особой важности, ради которого она готова была покинуть один из самых модных лондонских балов сразу после полуночи.

Хотя казалось, что это было очень давно, прошло всего шесть лет с тех пор, как мать Кристы, Маргарет Чапмен Харт, пошла наперекор нравам света, указывавшим женщине ее место в обществе, и основала газету. Три года спустя она заболела и умерла, оставив потрясенную Кристу и убитого горем мужа.

Кристе только исполнилось восемнадцать, когда она стояла на церковном дворе у могилы матери, а отец тихо плакал рядом. Зная, насколько важна была газета для матери, Криста взяла на себя руководство ее изданием и вскоре увидела в этом свое предназначение. Она вознамерилась превратить «От сердца к сердцу» в успешное издание и решила сделать все возможное ради достижения этой цели.

Из противоположного угла кареты послышалось похрапывание отца. Сэр Пакстон Харт был профессором истории, возведенным королевой в рыцарское достоинство за вклад в изучение редких языков. Он был специалистом по древнеисландскому языку древних жителей Скандинавии. Специальностью профессора были верования викингов, после смерти жены он полностью погрузился в работу.

– Мне кажется, отцу понравился вечер, – заметила Криста, рассматривая, как тот дремлет на сиденье, неудобно опершись головой о ребро подушки.

Это был высокий худощавый мужчина с прямым, слегка удлиненным носом и каштановыми волосами с проседью.

– Твой отец получает гораздо больше удовольствия от научной работы.

Криста поерзала, стараясь не обращать внимания на ребра корсета, которые впивались в талию под бледно-зеленым бальным платьем из тафты.

– Отец вообще не поехал бы на бал, если бы они с дедом так настойчиво не искали мне мужа.

– Как я понимаю, последний кандидат в мужья – Мэтью Карлтон, – шутливо заметила Кори. – Сегодня вечером ты танцевала с ним по меньшей мере три раза. Очевидно, он попросил у твоего отца разрешения ухаживать за тобой.

Со времени первой встречи около месяца назад Мэтью все больше интересовался Кристой. На прошлой неделе он разговаривал с ее отцом. Мэтью прекрасно подходил, по мнению ее родственников, на роль будущего мужа. Кроме того, он нравился Кристе, ей льстил его интерес. И все же требовалось время, чтобы узнать его. Она сказала себе, что позволить мужчине ухаживать за собой и вступить с ним в брак – не одно и то же.

– Знаешь, все могло оказаться гораздо хуже, – заметила Кори.

Карета ехала сквозь темноту, внутренние фонари освещали ее мягким желтым светом.

– В конце концов, он симпатичный, умный и…

– Высокий? – перебила Криста, подняв золотистую бровь.

Кори расхохоталась:

– Я не это хотела сказать. Но… что правда, то правда – мужчины не любят жениться на девушках ростом выше себя. Я хотела сказать, что он еще и сын графа.

Положение в обществе не имело для Кристы особого значения. Это Кори получала удовольствие от круговорота светских развлечений. Она была дочерью виконта, леди от головы до пят, любила красивую одежду, посещала оперу и театральные представления.

Единственное, что Кори нравилось больше, была журналистика, поэтому, занявшись газетой, Криста убедила подругу поступить к ней на работу и писать на темы по своему усмотрению. Кори не обратила внимания на протесты родственников и сейчас отвечала за женский раздел, занимавший большую часть издания.

Карета свернула на длинную аллею, посыпанную гравием, и остановилась перед домом Кори – изящным трехэтажным каменным особняком на Гросвенор-сквер.

– Увидимся завтра в редакции, – сказала она, когда лакей помог ей спуститься по железной лестнице. – И не забудь: в воскресенье ты обещала пойти со мной в цирк.

– Я не забуду.

Кори хотела написать статью о цирке Леопольда для женского раздела газеты и попросила Кристу сходить с ней на воскресное представление. Поскольку Криста с детства не была в цирке, она подумала, что это может быть занимательным.

Кори помахала на прощание рукой, лакей проводил ее по широким гранитным ступеням к массивным парадным дверям, потом вернулся на козлы кареты. Карета тронулась, отец Кристы пошевелился и вытянул длинные ноги.

– Мы еще не дома?

– Скоро приедем. Только свернем за угол.

Как и Корали, Криста происходила из состоятельной семьи, по крайней мере с материнской стороны. Маргарет Чапмен Харт была урожденной дочерью графа и, несмотря на брак с Пакстоном Хартом, историком и филологом почти без гроша, аристократический статус матери послужил Кристе пропуском в высший свет.

Что же до самой Кристы, та считала это скорее обузой, чем привилегией.

Они добрались до дома несколько минут спустя. Дворецкий Милтон Джайлз открыл дверь, а как только они вошли, помог снять вечернюю одежду: плащ отца, затканный шелком, и кашемировую накидку с капюшоном Кристы.

– Вечер был утомительный, – заметила она отцу. – Я поднимусь к себе и лягу. Увидимся утром.

Подобрав широкую шелковую юбку, Криста направилась вверх по изгибающейся лестнице, потом оглянулась:

– Отец, ты идешь?

– Чуть погодя. Я тут занимаюсь одним древнеисландским текстом. Хотелось бы просмотреть отрывок перед сном. Это займет всего пару минут.

Кристе было прекрасно известно, сколько может продлиться такая «пара минут». Но напоминать отцу об отдыхе было бесполезно: она знала страсть отца к научным исследованиям.

Размышляя о статье, которую надо будет завершить утром до того, как газета уйдет в печать, она продолжала подниматься по лестнице.


Трехэтажное кирпичное здание, в котором располагалась еженедельная газета для женщин «От сердца к сердцу», находилось на узкой улочке сразу за Пиккадилли. Тяжелый печатный станок конструкции Стэнхоупа – один из самых современных печатных станков – размещался на первом этаже рядом с ящиком с гартом, литерами, цифрами и знаками препинания, с помощью которых печатался еженедельник.

Криста подошла к деревянному ящику. Она закончила статью, которую писала для выпуска этой недели, и занялась просмотром материалов к следующему выпуску.

Вместе с Кристой, ее отцом и Кори в газете работали Бесси Бриггс, набиравшая основную часть текста, печатник по имени Джералд Боннер и его молодой помощник Фредди Уилкс, а также служащий, обеспечивающий отправку газеты по подписчикам.

Все трудились допоздна, как это и бывало всегда, когда газета наутро уходила в печать. Стоя рядом с прессом, Криста повернулась на звук шагов по булыжной мостовой за окном издательства. Раздался звон стекла, и в комнату влетел кирпич, пролетев всего в нескольких дюймах от головы Кристы.

– Господи! – с трудом промолвила Кори.

Кирпич приземлился с грохотом и перекатился несколько раз по деревянному полу, когда Криста бросилась к окну.

– Ты его видишь? – спросила Кори. – Ты можешь сказать, кто это сделал?

Уличный фонарь высветил паренька в темных штанах из грубой ткани, бежавшего к углу что было духу. Мгновение спустя он пропал из виду.

– Это был всего лишь мальчишка, – проговорила Криста, отворачиваясь от окна и тряпкой стирая чернила с рук. – Его уже нет.

– Смотри! Записка!

Избегая осколков, Кори присела на корточки и достала лист бумаги, обернутый вокруг кирпича и туго примотанный веревкой.

– Что там написано? – Криста подошла к ней.

Кори разгладила скомканный листок.

– «Держись подальше от мужских дел, а не то поплатишься».

Криста вздохнула:

– Должно быть, мальчику за это заплатили.

Это было уже не первое предупреждение, адресованное газете «От сердца к сердцу» с тех пор, как Криста изменила формат и ввела редакторские статьи, а также публикации на тему образования, имеющие социальную направленность.

На прошлой неделе наряду с обычными заметками о моде и домашнем хозяйстве была помещена статья, восхвалявшая отчет мистера Эдвина Чедуика о состоянии здоровья жителей Лондона, в котором он призывает к изменениям в системе канализации и снабжения чистой водопроводной водой, что, по мнению Чедуика, является необходимым условием для предотвращения заболеваний.

Это предложение было в высшей степени непопулярно как среди водопроводных компаний, не желающих тратить деньги на его внедрение, так и среди налогоплательщиков, заявлявших, что они не могут оплатить расходы.

– Всегда будет существовать кто-то, кто будет не согласен с нашими взглядами, – сказала Криста, забирая из изящной руки подруги клочок бумаги. – Я вернусь через минуту.

Сжимая в руке записку, она направилась к лестнице, ведущей в импровизированный кабинет отца наверху.

Открыв дверь, Криста вошла в комнату с высоким потолком и книжными полками вдоль стен.

– Прости, что беспокою, отец…

Профессор поднял голову от книги, лежавшей на столе. Он был тонок в кости и очень высок. Рост Криста унаследовала от отца, а светлые волосы и зеленые глаза – от матери.

– Я занимался переводом, – объяснил профессор. – Вы там все закончили? Пора домой?

– Не совсем, но скоро закончим. – Она пересекла комнату и вручила отцу записку. – Я решила, что лучше показать это тебе. Кто-то привязал эту записку к кирпичу и бросил в окно. Видимо, кому-то не понравилась статья об отчете мистера Чедуика.

Профессор взглянул на дочь:

– Дорогая, ты точно понимаешь, что делаешь? У твоей матери было немало здравых идей, но она редко их высказывала в печати.

– Это правда, но времена изменились. Необходима еще одна статья об усовершенствовании системы городского водопровода, и я снова переключусь на тему об улучшении условий труда на шахтах и фабриках.

– Будь осторожна. Насколько я помню, и те статьи потревожили осиное гнездо.

Криста подавила улыбку, зная, что это правда.

– Да, я знаю. Но бороться надо, отец, и я думаю, наши усилия не напрасны. – Она взглянула на лежащую на столе раскрытую книгу: – Над чем это ты работаешь?

– Я разбираю исландские таблицы десятого века. В них содержатся вычисления полуденной высоты солнца для каждой недели года. Точность необычайная. До этого я занимался переводом текста «Геймскринглы».

Криста увидела, что текст написан на древнеисландском языке. На нем говорили скандинавские поселенцы начиная примерно с восьмисотого года и до последнего известного поселения викингов, существовавшего в Гренландии в начале XVI века. Отец даже разговаривал на этом уже мертвом языке.

Криста вспомнила, как много времени провела ребенком в кабинете отца, слушая рассказы о викингах и даже обучаясь их языку. Они с отцом практиковались вместе, потому что Кристе хотелось доставить отцу удовольствие, и она приложила немало усилий, чтобы усовершенствовать знания и умения. Она была образована гораздо лучше большинства женщин, а благодаря отцу подпала под очарование скандинавского уклада жизни и культуры.

«В твоих жилах течет добрая порция крови викингов», – говорил он, когда дочь сетовала на высокий рост и на то, что большинство знакомых мужчин ниже ее ростом.

– Твоя мать могла проследить родословное древо вплоть до датчан. Ты должна гордиться своими предками. – Отец отодвинул бумаги на столе, закрыл книгу, с которой работал, и посмотрел на дочь. – Я слышал, вы с Корали собрались в воскресенье в цирк.

– А ты хотел бы поехать с нами? – удивилась Криста.

Отец хмыкнул:

– Вообще-то я размышлял над этим. Думаю, ты слышала о гвозде программы – человеке, которого они называют «последним варваром».

Криста рассмеялась:

– Да, я думаю, это часть представления. Про него говорят, что он викинг. Что он ростом больше семи футов и покрыт от головы до пят густыми светлыми волосами.

Профессор улыбнулся и покачал головой:

– Разумеется, все это глупости, распространяемые для привлечения толпы. Однако посмотреть на него было бы интересно.

– Раз уж ты так заинтересовался, я обещаю, что навещу его. Может быть, публикация о нем станет неплохим дополнением к статье Кори.

Отец кивнул:

– А пока постарайся не раздражать остальных лондонцев мужского пола.

Криста улыбнулась:

– Отец, я думаю, у моих статей больше сторонников, чем противников.

– Вполне возможно. Но на стороне твоих противников сила.

Конечно, отец был прав. Именно рабочие и бедняки хотели улучшить условия существования, а не те состоятельные фабриканты, которым пришлось бы за это заплатить.

Криста вышла из кабинета отца, испытывая легкую тревогу.

Глава 3

Настало воскресенье. Свежий весенний ветерок колебал воздух, солнце слабо освещало реку, рядом с которой цирк установил вагончики и разбил шатры.

На Кристе была короткая накидка поверх дневного платья из шелка в черную и розовато-лиловую полоску, на Кори же было шелковое платье цвета морской волны с розовой тесьмой и розовая шелковая шляпка в тон.

– Это так увлекательно, – проговорила Кори, как всегда, полная неисчерпаемой энергии.

Цирк Леопольда был бродячим. Его труппа двигалась с севера на юго-запад через городки и деревни до Манчестера, потом – на юг по сельской местности до Бристоля и в итоге добралась до Лондона.

Криста и Кори прогуливались вокруг, пока не наступило время для послеобеденного представления. Они видели танцующих медведей в атласных юбочках красного цвета и таких же шляпах, очаровательных обезьянок, раскричавшихся тут же, как только они вскарабкались по столбам на стропила шатра, выступления акробатов, клоунов в яркой одежде и наездников, выполнявших сальто на спинах лошадей, мчавшихся галопом.

Приглядевшись ко всему повнимательнее, Криста обнаружила, что лошади в серых яблоках были старые и горбатые, а артисты цирка казались изнуренными людьми, у которых бывали времена и получше.

И все же для Лондона цирк был новинкой.

– Мне хотелось бы взять у хозяина цирка интервью, – объявила Кори, намереваясь написать заметку о цирке в газету. – Его зовут Найджел Леопольд. Пойдем посмотрим, не у себя ли он в вагончике.

Они направились к вагончику, Кори оглядывалась, запоминая все, что видела. У нее была поразительная память на детали, что и было одной из причин, почему она так преуспевала в своей работе.

– Мне очень понравились медведи, – заметила она на ходу. – Казалось, они улыбались весь свой танец.

Криста промолчала – она успела заметить, как дрессировщик подпихивал животным под губы толстую веревку.

Оглянувшись, она увидела группу артистов, возвращавшихся в вагончики, чтобы подготовиться к следующему выступлению. Один из дрессировщиков уводил пятерых серых лошадей.

– В этом представлении что-то не так, – заметила Криста. – Все кажется несколько… поношенным.

– Да, я тоже это заметила. Наверное, такие путешествия утомительны для людей и животных.

– Наверное.

Они с Кори протискивались сквозь толпу, валившую из главного шатра, и заметили, что перед одним из ярко раскрашенных вагончиков собирались люди. Криста заметила прутья клетки, ей стало интересно, что за животное внутри.

– Пойдем посмотрим, что там такое, – сказала Кори, увлекая подругу в сторону вагончика.

С высоты своего роста, даже стоя в задних рядах толпы, Криста увидела, что в клетке находится вовсе не животное. На табличке было написано: «Последний варвар», а под ней: «Осторожно! Если подойдете и с вами что-то случится, никто ответственности не несет».

– Это он! – почти вскрикнула Кори. – Давай подойдем поближе.

Это был точно он – тот, о ком говорил отец Кристы. Он стоял в клетке, и, за исключением набедренной повязки из шкуры животного, на нем не было одежды. Он тряс прутья, словно помешанный, подстрекаемый (Криста видела это) крепким человеком со шрамом во всю щеку, у которого в руках был длинный шест.

Человек в клетке был скован по рукам и ногам, он кричал и неистовствовал.

Но в нем было не семь футов роста. Да и густой светлой шестью он не оброс. Его длинные лохматые светлые волосы свисали ниже широких плеч, а нечесаная борода лежала на груди, перевитой рельефными мышцами. Сильные мускулы вздымались на его бедрах и руках, а глаза…

Даже издалека Криста видела жгучую ненависть, горевшую в невообразимо синих глубинах его глаз.

– Господи, – изумленно выдохнула Кори. – Надо подойти.

Не отрывая глаз от человека в клетке, Криста двинулась, побуждаемая Кори, в первые ряды. У нее сдавило сердце от жалости – даже самый закоренелый преступник не заслуживал подобного обращения.


Палка снова ткнула Лейфа в ребра. Он схватился за железные прутья и зарычал, зная, что если не сделает этого, на теле появится новая отметина от палки. Шрамы были у него на ногах и руках, на спине, на запястьях и лодыжках от оков, которые он был вынужден носить.

Не обращая внимания на рев толпы, собравшейся перед клеткой, на людей, показывавших пальцами и корчивших рожи, он взглянул на изящное создание, которое проникло к нему между прутьями. Это существо люди называли обезьяной. Лейф называл его Альфином – маленьким эльфом. Это был его единственный друг, и он очень дорожил этой дружбой.

Лейф разговаривал с обезьяной так, будто она могла понять его, он говорил ей, что однажды найдет способ выбраться из клетки, освободится от оков, делавших его бессильным против тюремщиков. Однажды он заберет у жирного Снивли палку и основательно пройдется по его хребту.

Обезьяна закричала, запрыгала, когда Снивли снова принялся вгонять Лейфа в ярость. Толпа заревела, отхлынула от клетки, начала понемногу рассеиваться. Люди увидели то, ради чего пришли, – дикаря в клетке. Когда он снова поднял голову, остались всего две женщины. Одна – рыжеволосая невысокая симпатичная, хотя и не из тех, что ему нравились – слишком она походила на ребенка. Другая, блондинка, была высокой, роскошной, созревшей для мужских объятий, с кожей кремового цвета и губами, созданными для страсти. Лейф ощутил напряжение в паху. Было приятно сознавать, что как тюремщики ни пытались, они не сломили его. Хорошо знать, что он все еще мужчина.

Он усмехнулся обезьяне:

– Вот женщина… настоящая женщина. Она могла бы воспламенить кровь одним взглядом этих чудесных зеленых глаз.

Альфин отозвался, будто понял. Блондинка сказала что-то другой женщине, повернулась и направилась прочь. Лейф видел, как налетел ветерок и сдул с нее шляпу. На плечах лежали пряди густых золотистых волос, сиявших на солнце. Она нагнулась за шляпой, и, несмотря на свободный наряд, скрывавший прелести, Лейф мог бы сказать, что у нее очень тонкая талия и полноватые бедра.

– Видишь, Альф. Вот женщина, созданная для наслаждения. Если бы не клетка, я бы задал ей скачку, которую она еще долго вспоминала бы, скачку, которая доставила бы удовольствие нам обоим.

Ухмылка исчезла с его лица, когда блондинка повернулась к нему. Щеки ее пылали, зеленые глаза горели. Лейф невольно отступил от прутьев.

– Как вы смеете!

Несколько секунд он стоял неподвижно, недоумевая, как эта женщина могла его услышать.

– Вы – грубое вульгарное животное! И как я могла думать, что вас надо пожалеть. Ах, как я ошиблась!

Она взглянула на него, и взгляд этот был еще свирепее того, каким он пугал толпу. Женщина повернулась и направилась обратно к подруге, прежде чем Лейф осознал, что она говорила с ним на его родном языке.

– Подождите! – крикнул он вдогонку. – Не уходите! Не уходите! Простите меня. Я не знал, что вы меня понимаете. Я не хотел оскорбить вас. Клянусь, я никогда не оскорбил бы женщину!

Блондинка подняла голову, но продолжала идти, а подруга нагоняла ее.

– Пожалуйста, умоляю! Мне нужна ваша помощь.

В горле образовался комок. Каждый день приближал его к помешательству; он смутно предположил, не случилось ли это.

– Заклинаю вас, вернитесь, пожалуйста. Умоляю. – Он замолчал на секунду. – Вы – моя… единственная надежда.

Она остановилась и продолжала стоять спиной к нему несколько долгих мгновений. Потом она повернулась и направилась обратно к клетке. Он не сошел с ума; она и правда поняла его. Лейф не чувствовал своих слез, пока не моргнул, и они оросили тяжелую щетину на щеках, превратившуюся в бороду.

Он утер слезы прежде, чем женщина их заметила.

– Простите меня, – произнес Лейф, когда она подошла к клетке. – Я знаю, что оскорбил вас, но не намеренно. Вы говорите на моем языке. Больше никто меня не понимает. Я пленник и отчаянно нуждаюсь в вашей помощи.

Лейф видел, что она хмурится, но уже не сердится.

– Язык, на котором вы говорите… откуда вы его знаете?

Она произносила слова ясно и достаточно отчетливо, чтобы он понял ее.

– Так говорят там, откуда я прибыл.

– Это невозможно. Никто не говорит на древнеисландском языке вот уже больше трехсот лет.

– На острове Драугр мы на нем говорим.

– Остров Драугр? Никогда о таком не слышала.

Его сердце затрепетало. Один промах, одно неверное движение, и женщина уйдет, а с ней исчезнет единственный шанс получить свободу.

– Я уплыл оттуда полгода назад. Мой корабль разбился о скалы далеко к северу отсюда. Я сильно пострадал, когда меня вынесло на берег.

– Вы потерпели кораблекрушение?

Он кивнул.

– К тому времени, когда я выздоровел настолько, чтобы понять, что произошло, меня схватили и продали человеку, который посадил меня в эту клетку.

Блондинка кусала полные губы ярко-розового цвета. Лейф поразился, ощутив при взгляде на нее новый порыв желания. Прожив последние шесть месяцев как животное, он и не думал, что это возможно.

– Меня зовут Лейф.

Она взглянула на его запястье и увидела струйку крови, сочившейся из свежей ранки от кандалов.

– Лейф, мой отец говорит на вашем языке гораздо лучше меня. Он сможет поговорить с вами, помочь вам выбраться из этой клетки.

– Значит, вы вернетесь и приведете отца?

– Да.

– Как вас зовут?

– Криста Харт.

– Поклянешься ли ты в этом честью, Криста Харт?

На мгновение она удивилась.

– Да. Я клянусь в этом честью.

Он легко кивнул. Смотря Кристе вслед, он вдруг почувствовал себя обессиленным. Все это время его поддерживала надежда. Теперь он расслабился и даже сомневался, что выживет, если эта женщина не вернется.

Лейф сел, обезьянка взобралась ему на плечо. Вместе они будут ждать прихода Снивли и его помощников. Люди отведут его в другую клетку, накормят, напоят, как животное, обольют холодной водой, чтобы поддержать чистоту.

Грудь сдавило. Может быть, она придет завтра.

Он думал о густых золотистых локонах, уложенных назад и обрамлявших красивое лицо с живыми зелеными глазами, думал о теле, созданном богами, и молился о том, чтобы она была больше, чем просто красавица.

Молился о том, чтобы Криста Харт была человеком чести.

Глава 4

Криста торопливо вошла в свой городской дом в районе Мейфэра и направилась по коридору в кабинет отца. Поскольку она приехала прямо из цирка, Корали следовала за ней.

Криста распахнула дверь кабинета, не дожидаясь приглашения.

– Отец! Вы не поверите…

Она замолчала, увидев Мэтью Карлтона, поднимающегося с кресла рядом со столом отца. Она не ожидала его увидеть, хотя последнее время он бывал в доме все чаще.

Отец тоже поднялся:

– Что такое, моя дорогая? Надеюсь, не проблемы с газетой?

Она взглянула на Мэтью. Теперь он открыто ухаживал за ней, хотя Криста еще не была уверена, как должна относиться к нему. Мэтью был умным и интересным собеседником, а светло-каштановые волосы, ореховые глаза и строгие черты лица добавляли ему привлекательности. Отец считал, что из него получился бы хороший муж. Мэтью тоже считал, что они очень хорошо подойдут друг другу.

Конечно, вполне возможно, что его интерес подогревался приданым Кристы, весьма внушительным, а также наследством, полученным от матери.

– Нет, отец, с газетой это никак не связано.

Она снова взглянула на Мэтью, не зная, почему не решается говорить в его присутствии. Корали стояла в дверях и с нетерпением ожидала, что скажет профессор, когда Криста расскажет о человеке в клетке.

– Прошу прощения, – извинилась Криста, – но мне необходимо поговорить с отцом приватно.

– Разумеется.

Мэтью не утратил вежливости, хотя ему явно не понравилось, что его выпроваживают. Он вежливо поклонился:

– Если позволите…

– Может быть, Мэтью и мисс Уитмор выпьют что-нибудь прохладительное в гостиной? – дипломатично предложил отец.

– Это было бы замечательно. – Кори весело улыбнулась Мэтью от двери, вплыла в кабинет и оперлась на его руку. Одарив Кристу взглядом, в котором явно читалось: «Ты передо мной в долгу», – она вывела его в коридор.

Как только за ними закрылась дверь, Криста принялась с увлечением рассказывать о приключении в цирке и человеке, которого видела в клетке.

– Это было поразительно. Он говорит на древнеисландском языке. Вот причина того, что никто его не понимает. Я сама не сразу это поняла.

Она постаралась не краснеть, вспомнив непристойные высказывания высокого человека, когда она стояла перед клеткой.

Профессор снял очки, в нем пробудилось любопытство.

– Он сказал, как выучил язык?

– В том-то все и дело. Он говорит, что приплыл из места под названием остров Драугр. Он сказал, что там все говорят на этом языке.

Профессор изумился:

– Остров Драугр? Ты уверена, что он произнес именно так?

– О да. Ты об этом знаешь?

– На древнеисландском «драугр» означает «привидение». Существует легенда об острове Привидений. Говорят, будто это место окутано туманом, что это – гористый зловещий край, опасный для судов.

– Что это за легенда?

– Предположительно древние викинги, жившие в Гренландии, не вымерли в начале шестнадцатого столетия, как считают большинство ученых. Когда численность их начала сокращаться от заболеваний и плохой погоды, люди бежали, чтобы выжить, на остров, расположенный где-то к северу от Оркнейских островов.

– Остров Драугр?

Профессор пожал плечами:

– Никто точно не знает. Но такова легенда.

Криста подумала о человеке в клетке.

– Есть неплохая возможность узнать правду из первых рук. – Она рассказала отцу о кораблекрушении, о том, что Лейфа схватили и продали в рабство. – Это так печально. Ни с кем нельзя обращаться так, как они обращаются с этим несчастным.

Профессор вышел из-за стола, его карие глаза сверкали.

– И ты веришь в то, что все это не выдумка?

– Я не знаю, чему верить. Но я обещала, что мы ему поможем. Я дала ему слово.

– Тогда мы ему поможем.


Лейф снова сидел в клетке перед поздним представлением. Толстяку Снивли даже не надо было тыкать его палкой, чтобы он начал кричать на толпу в приступе ярости. Лейфу надо было лишь вообразить, будто женщина, с которой он говорил, преступит клятву и не вернется и он окончит свои дни, прижавшись к полу клетки с железными прутьями.

Собралась обычная толпа. Появилась обезьянка Альфин, каким-то образом почувствовав его потребность в дружеском общении. Лейф поднял кулак в оковах и ударил по прутьям, кто-то из толпы кинул в него камень. Его примеру последовали еще несколько человек.

Снивли ухмылялся, довольный представлением, отчего Лейф лишь разозлился еще сильнее. Он осыпал толпу бранью, обзывал словами, неподобающими порядочному мужчине, как вдруг увидел блестящие светлые волосы той женщины, которую он ожидал.

Сердце подпрыгнуло, стуча в груди, словно молот. Она пришла. Вне всякого сомнения, это была та самая блондинка, выше остальных, с гладкой кожей и яркими зелеными глазами. Лейф проглотил слова, которые мог извергнуть на толпу. Однажды он уже оскорбил эту женщину. Этого он больше не сделает.

Он молча наблюдал, как она двигалась к нему в сопровождении мужчины выше ее ростом, очень худого, в шляпе. Лейф заставил себя терпеливо дождаться, пока эти двое подойдут, хотя хотелось кричать от радости.

В этот момент Снивли выступил перед клеткой, преграждая мужчине и женщине путь. Лейф понимал, что тот предостерегает посетителей.

Худой мужчина только улыбнулся. Он заговорил со Снивли, но Лейф не знал, что он говорит. Все это время женщина смотрела на Лейфа, и лицо ее становилось все мрачнее и мрачнее. Потом толстяк сказал что-то и направился прочь. Лейф решил, что тот пошел за хозяином, и похолодел. Человек, которого звали Леопольдом, был еще более жесток, чем толстяк Снивли.

Лейф сосредоточился на паре перед клеткой.

– Меня зовут Пакстон Харт, – сказал худой человек, и Лейф понял каждое слово.

– Я Лейф из Драугра. Оттуда и прибыл.

– Дочь рассказала мне вашу историю. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Лейф оглянулся на вагончик, где скорее всего находился Леопольд, но не увидел никого. Он быстро рассказал Пакстону Харту все, что того интересовало.

– Как видите, я был свободным человеком, но теперь я раб. Я надеюсь, что вы сможете мне помочь.

– В Англии нет рабов, – сказал Пакстон. – Здесь ни один человек не может владеть другим.

Он повернулся к женщине и сказал что-то, чего Лейф не понял.


– Это вы – владелец цирка? – поинтересовался профессор.

Черноволосому человеку было лет сорок – сорок пять. Он подчеркнуто поклонился и льстиво улыбнулся.

– Найджел Леопольд к вашим услугам. А вы?..

– Профессор Пакстон Харт.

– Сэр Пакстон Харт, – добавила Криста.

– Рад познакомиться, сэр Пакстон. – Леопольд одарил их еще одной поддельной улыбкой.

Криста тут же невзлюбила этого человека.

– Мистер Леопольд, – заговорила она. – Вы удерживаете человека насильственным путем. Он заявил, что вы его похитили. Это ужасное преступление. – Она указала на клетку: – Сейчас же освободите его.

Леопольд расхохотался:

– Этот парень сбежал из сумасшедшего дома. Я оказываю ему услугу, но если вы хотите его вернуть…

– С головой у него в порядке, – заметил профессор. – Он просто говорит на другом языке.

– Тарабарщина – вот на чем он говорит. Сумасшедший. Здесь он по крайней мере зарабатывает на свое содержание. Мы кормим его трижды в день, и он спит в сухом месте.

– Он – человек, – заметила Криста. – Он не заслуживает того, чтобы с ним обращались как с животным.

– Этот человек – сумасшедший. Как я и сказал, я оказываю ему услугу.

Пакстон Харт хмуро вгляделся в лицо владельца цирка:

– Думаю, я понимаю, в чем дело. Сколько вы хотите за то, чтобы освободить его?

– Друг мой, вам это не по карману, – заявил Леопольд.

Криста взглянула на светловолосого человека в кандалах, полуголого, в набедренной повязке из шкуры животного. Хотя день был и теплый, дул резкий ветер, и, наверное, он мерз. На мгновение взгляды их встретились. В его глазах были такое отчаяние, такая мука, что Криста внутренне сжалась от сочувствия. Невозможно было оставить человеческое существо запертым в этой клетке, сколько бы это ни стоило.

Отец назвал сумму более чем солидную, но Леопольд только улыбнулся и помотал головой:

– Мне жаль, но нет. Как я уже сказал, он оправдывает свое содержание.

– Полагаю, нам следует избрать иную тактику, – заметила Криста отцу на древнеисландском. – Во-первых, разрешите вам напомнить, что мой отец был возведен в рыцарское достоинство ее величеством. Во-вторых, мое имя – Криста Чапмен Харт. Мой дед, Томас Джералд Чапмен, – граф Хэмптон.

Тонкие брови Леопольда взлетели, но он быстро вернул лицу прежнее выражение.

– Вам сказано, – продолжила Криста, – что человек, находящийся в клетке, обвиняет вас в преступлении. Мой отец и я говорим на его языке и будем более чем счастливы засвидетельствовать в суде, что вы незаконно похитили его и удерживаете здесь против его воли, что вы принудили его к рабству, преследуя личную выгоду. Мистер Леопольд, мы подробно объясним властям, что это вы – тот, кого следует посадить за решетку.

Лицо Леопольда стало ярко-красным.

– Вы не имеете права мне угрожать!

– Моя дочь не угрожала, – заметил профессор. – Она просто изложила факты. Если вы пожелаете их опровергнуть, это будет ваше слово против нашего.

Жадный владелец цирка против рыцаря Британской империи и представителя аристократии. Криста почти улыбалась.

– Выбор за вами, – продолжил профессор. – Либо вы принимаете достаточную денежную сумму в возмещение расходов по заботе о мистере Драугре в течение полугода, либо испытываете на себе санкции властей. Что выбираете?

Леопольд сквозь зубы шипел ругательства. Он сжал руку в кулак и поднял его в сторону Кристы. Из клетки у себя за спиной Криста услышала угрозы Лейфа в адрес Леопольда, если тот прикоснется к Кристе или ее отцу.

Снова хотелось улыбнуться, но, повернувшись к клетке, Криста увидела большие руки в оковах, схватившие прутья, будто Лейф собирался вырвать их, приложив все силы, и его глаза самого яркого синего цвета, какой она когда-либо видела, и выражение этих глаз обещало месть.

Господи, что они будут делать с этим человеком, когда освободят его? Нельзя будет просто покинуть его. А отец, разумеется, захочет изучить его.

А что, если он и в самом деле так опасен, как заявил владелец цирка?

– Мистер Леопольд… – настаивал отец, – ваш ответ?

– Хорошо, хорошо. Ваша взяла. Давайте деньги. Забирайте его, тем лучше, и больше не показывайтесь здесь!

Профессор кашлянул.

– К сожалению, такой суммы у меня при себе нет. Придется подождать здесь, пока моя дочь вернется с деньгами.

Леопольд выругался и ушел.

Криста поняла намек и поторопилась к карете. Полчаса спустя она вернулась в лагерь циркачей с увесистым мешочком золотых соверенов. Отец отнес их в вагончик мистера Леопольда, потом вернулся к клетке с крупным мужчиной, которого Криста видела раньше; у этого человека на щеке был шрам.

Бормоча ругательства, человек вставил ржавый железный ключ в замок и открыл дверь клетки.

Криста стояла рядом, когда дверь распахнулась и огромный светловолосый человек спустился по деревянным ступеням. Когда он выпрямился в полный рост, Криста увидела, что он выше ее по крайней мере на шесть дюймов.

Это было поразительно.

Он спокойно стоял перед отцом, пока толстый мужчина (она вспомнила, что его звали Снивли) нагнулся, чтобы снять оковы с лодыжек, потом освободил запястья. Оказавшись на свободе, Лейф сразу же с рычанием схватил мужчину за грудки, поднял и затряс с такой силой, что Криста испугалась, не закончится ли все переломом спины.

– Лейф! Прекратите! Если вы его покалечите, вас точно засунут обратно в клетку! – воскликнула она на древнеисландском.

Их взгляды встретились, в его взгляде Криста прочла неистовство. Мгновение он продолжал держать мужчину в воздухе. Потом ее слова, видимо, усмирили порыв ярости, и он откинул Снивли, словно мешок отбросов.

– Друг мой, – обратился профессор к Лейфу, – вам нужно научиться контролировать ваш взрывной темперамент, если вы собираетесь жить среди цивилизованных людей.

– Я контролирую темперамент, – ответил Лейф. – В противном случае этот мерзавец был бы уже мертв.

Криста подавила усмешку.

– Думаю, нам самое время удалиться, – объявил отец.

– Я не уйду без моих вещей.

Лейф взглянул на Снивли, поднимавшегося из грязи.

– Скажите ему, пусть вернет меч и остальные вещи, которые у меня украли. – Он взглянул на обезьянку, карабкавшуюся по прутьям клетки: – И скажите, что Альфин пойдет со мной.

– Альфин? – повторила Криста.

Он указал на животное размером не больше его кисти.

– Альфин – единственный друг, который у меня был эти полгода. Я не брошу его здесь.

Криста вздохнула:

– Посмотрим, что можно сделать.

Она перевела слова Лейфа, указав на обезьяну, а Снивли пробурчал что-то, что она не расслышала.

Лейф угрожающе шагнул к нему, Снивли поднял руки и отступил.

– Скажите этому парню, пусть забирает обезьяну. Скажите, я схожу за его вещами.

Лейф потянулся к Альфину, тот взобрался по руке и уселся на плечо с уморительно смешным видом. Кристе пришлось признать, что животное это сообразительное, хотя понятия не имела, как с ним быть.

Не знала она и что делать с Лейфом.

Несколько минут спустя толстяк вернулся. Он положил на землю тяжелый меч Лейфа в ножнах из толстой кожи вместе с подвеской из оленьего рога, покрытой резьбой, и нарукавной повязкой, тоже явно принадлежавшей Лейфу.

– Скажите, что его одежда разорвана в клочья о скалы.

Криста кивнула, перевела, мужчина торопливо удалился. Отец направился прочь, а Лейф собрал свои немногочисленные пожитки и нагнал его. Криста не обращала внимания на людей, мимо которых они проходили: двое мужчин, один из них почти голый, и рослая женщина рядом с ними. Дойдя до кареты и ожидавшего кучера, троица остановилась.

– Отец, что нам теперь делать?

– Что? А-а, да-да… нам обязательно нужно поговорить. – Он взглянул на светловолосого гиганта: – Лейф из Драугра, тебе некуда идти. Это ясно. Ты можешь пожить у нас, пока не появится возможность уладить твои проблемы.

Криста предвидела такой поворот.

Лейф явно размышлял на эту тему.

– Мне понадобится корабль, чтобы вернуться домой. – Он взглянул на лондонские улицы, кишевшие народом. – Это место, где вы живете… как оно называется?

– Лондон, – ответил профессор.

– На Драугре юноши много лет мечтали увидеть дальние страны… места, о которых предки рассказывали в сагах. Только дерева больше не было, не было возможности построить парусник, подобный тем, какие строили наши праотцы, великие воины викинги. Потом у северного конца острова разбился о скалы корабль, и у нас появился шанс.

Он взглянул на Кристу, глаза его были такие глубокие, что она утонула в них. Лейф снова заговорил с ее отцом:

– Я уехал с острова, чтобы открыть для себя мир… научиться всему, чему сумею. Пока я познал только жестокость, но думаю, здесь можно найти и доброту. Теперь мне тем более нужно научиться всему, чему смогу. Ты меня научишь?

Профессор буквально просиял:

– Мы заключим договор, ты и я. Я буду учить тебя, если ты будешь учить меня!

Лицо блондина расплылось в широкой улыбке, сквозь бороду сверкнули белые зубы. Черты его лица преобразились, а глаза засияли еще ярче на фоне загорелой кожи.

Он стоял почти нагой, и Криста вдруг впервые увидела в нем мужчину. У него было тело воина-викинга, поразительно мужественное, с мощными бицепсами, вызвавшее у Кристы легкую дрожь в позвоночнике.

Наверное, отец заметил направление ее взгляда, потому что открыл дверь кареты и вынул из-под сиденья одеяло. Он накинул одеяло на мощные плечи Лейфа, обезьяна в мгновение ока переместилась, потом вернулась на прежнее место.

– Я думаю, на тебя уже посмотрели много людей.

Лейф просто кивнул. Прижимая к себе одеяло, он подождал, пока Криста поднимется в карету и усядется.

Профессор сел в карету следующим, за ним вошел Лейф, заполнив собой все внутреннее пространство. Когда карета тронулась в путь, Криста поймала себя на том, что вглядывается в его лицо, высокие скулы и необычайно синие глаза.

Ей хотелось знать, сколько ему лет и как он мог бы выглядеть без длинных волос и бороды.

Глава 5

Они стояли втроем перед парадной дверью городской усадьбы Хартов.

– Ему нужна кое-какая одежда. – Криста пыталась не смотреть на мощные ноги, видневшиеся из-под одеяла, которое Лейф прижимал к широким плечам. – Ему нужно побриться и постричься.

– Да-да, конечно.

Отец перевел разговор Лейфу, у того слегка напряглась челюсть.

– Если ты хочешь жить здесь, тебе придется научиться жить, как живем мы, – объяснил профессор. – Ты ведь этого хочешь?

Лейф перевел взгляд с отца на Кристу и кивнул:

– Я здесь. Иного выбора у меня нет.

Войдя в холл, он взглянул на свет, мерцавший сквозь хрустальные подвески люстры у себя над головой, потом – вниз, на пол из черно-белого мрамора. Дом был богатым и красивым. Маргарет Харт воплотила в нем свои дизайнерские замыслы. Гостиные, утренняя комната и комнаты для гостей были отделаны в светлых жизнерадостных тонах и обклеены обоями нежных цветов. Мужские комнаты – кабинет, библиотека и бильярдная – были оформлены панелями темного дерева и обставлены резной мебелью.

Лейф разглядывал элегантный интерьер гостиной, и Криста видела на его лице изумление. Он подошел и поднял лампу из хрусталя:

– Это для света?

– Да, – ответила Криста. – Там сжигается масло.

– Это неплохая мысль. Мы пользуемся свечами и факелами.

Она подавила улыбку. Лейф отошел от нее, сел на диван бежево-золотистого бархата. Он подвигался вверх-вниз, испытывая пружины на прочность, потом взглянул на Кристу с отцом:

– Никаких шкур? Мы пользуемся волчьими шкурами, чтобы сохранить тепло.

Волчьи шкуры! Она указала на камин, отделанный мрамором:

– Мы топим углем.

Криста наблюдала, как он передвигается по комнате, поднимая то один предмет, то другой – вазу клуазоне, небольшой живописный портрет матери Кристы, серебряный подсвечник со свечой из пчелиного воска.

Отец дал Лейфу несколько минут, чтобы тот освоился в гостиной, потом направился к нему:

– Чуть позже я покажу тебе весь дом. Покажу кое-какие вещи, которые ты, наверное, никогда не видел, они могут тебя заинтересовать.

Лейф просто кивнул, непрерывно рассматривая разные предметы.

– А пока почему бы нам не подняться наверх, и я позвоню камердинеру. – Профессор скользнул взглядом по длинным волосам и тяжелой бороде Лейфа. – Нужно кое-что сделать. Давайте узнаем, справится ли Генри с такой задачей.

Он улыбнулся Кристе:

– Прошу прощения, дорогая.

Она кивнула:

– Пока вы заняты, я постараюсь найти ему какую-нибудь одежду.

Отец поднял коричневые, с проседью, брови:

– Это будет непросто.

– Я что-нибудь придумаю.

– Скиннер! – позвала она, войдя в конюшню.

Появился высокий крепкий мужчина.

– Хочу попросить вас об услуге.

Кучер выслушал предложение и усмехнулся.

Двадцать минут спустя Криста вернулась в дом с парой коричневых брюк, домотканой рубашкой с длинными рукавами и парой сапог.

Она направлялась по коридору в комнату отца и застыла на месте, когда дверь ванной распахнулась и она увидела Лейфа, стоящего посередине лишь в повязке из белого льняного полотенца, обернутого вокруг бедер.

Лейф тряс головой, словно большая мокрая собака, разбрызгивая воду по всей ванной комнате и в коридоре. Взгляды его и Кристы скрестились, у нее перехватило дыхание.

С коротко подстриженными волосами и чисто выбритым лицом Лейф из Драугра был невероятно красив. Высокие скулы, прямой нос, челюсть тонкая и упрямая… Улыбнувшись, он показал белоснежные зубы.

Взгляд ее по собственной воле переместился вниз по телу Лейфа. Теперь, когда не стало густой светлой бороды, грудь его была полностью открыта. Она была мускулистой и слегка поросшей золотистыми волосками.

Взгляд ее опустился ниже, на единственную часть тела, которая была благопристойно прикрыта. Полотенце шевельнулось, резко дернулось и начало подниматься, а глаза Кристы расширились от шока. Она снова перевела взгляд на лицо Лейфа и увидела, что у него поднят уголок губ.

– Леди, надеюсь, вы довольны увиденным. Вы сами понимаете, какое удовольствие доставляете мне.

Криста резко отвернулась, лицо пылало. Она слышала, как пищит обезьянка, будто смеется. С трудом сдерживаясь, Криста промчалась по коридору, рывком открыла дверь в комнату отца и вошла.

Профессор, сидевший у комода и читавший книгу, снял очки в серебряной оправе.

– Что такое?

– Это… этот человек. Тебе надо с ним что-нибудь сделать.

– Дорогая, я стараюсь изо всех сил. Генри побрил его и постриг. Он довольно тщательно вымылся. Я думаю, он выглядит намного лучше.

Он выглядит лучше, это верно. Лейф из Драугра красив, как запретный грех, и сложен, как бог викингов, он самый лучший образчик мужчины, какой когда-либо видела Криста.

Она отдала одежду отцу в руки.

– Вещи будут немного тесны, но по крайней мере он будет одет.

Отец кивнул.

– Я отнесу ему прямо сейчас.

Криста проследила взглядом за отцом, прошедшим по коридору и скрывшимся в ванной комнате. Он вернулся несколько минут спустя.

– Он одевается. Я уверен, что он голоден. Я предложил ему поужинать с нами. Пусть Кук поставит еще прибор, ты скажешь, дорогая?

Криста попыталась представить этого великана с ними за столом. Этот человек – варвар. Надо поскорее придумать, как отослать Лейфа из Драугра домой.


Лейф высушил голову полотенцем, наслаждаясь ощущением коротко остриженных волос и гладких щек. В его мире мужчины носили длинные волосы и бороды.

Может быть, в этом Лондоне есть кое-какие полезные обычаи.

Он надел то, что вручил ему этот Пакстон Харт. Брюки были слишком коротки и так узки, что могли лопнуть по самому шву. Мужское достоинство выпирало спереди, так сильно обтянутое материалом, что было больно.

У него дома мужчины носили удобные свободные брюки под длинными рубахами, которые спускались ниже колен.

Лейф надел белое тканое одеяние, рубашку, как сказал Пакстон. Пакстон был профессором. Так здесь называют высшего наставника. В мире Лейфа не было специальных мест для обучения. Сведения передавались от поколения к поколению: как разводить зерновые, как выращивать овец, коз и крупный рогатый скот, как добывать из моря рыбу и тюленей, как сражаться, чтобы защитить семью. Он всегда считал, что так жить хорошо.

На Драугре все же существовала письменность, многое из истории было записано, чтобы остаться в памяти поколений. В этом новом мире информация была записана в «книгах».

– У меня есть большая комната, полная книг, – с гордостью сказал этот человек. – Как только ты выучишь английский и научишься читать, тебе откроется весь мир.

Именно в этот момент появился малыш Альфин. Лейф повернулся и увидел свое отражение в зеркале, увидел, как белая рубашка облегает плечи, натягиваясь на швах. Да и присборенные рукава были коротки для его длинных рук.

И все же на нем была теперь одежда, а не кусок шкурки на бедрах.

Лейф почувствовал, как улыбка раздвигает его губы. За полгода, проведенные в неволе, он узнал, что женщины этой страны жеманны и притворяются, будто не интересуются мужчинами. Глаза часто выдают их, обнаруживая любопытство или мысли более похотливого свойства.

Даже эта блондинка проявила к нему интерес. А еще ей понравилась его наружность. И как выглядит его тело без одежды. Лейф подумал, что тоже хотел бы посмотреть на нее нагую, хотя и не думал, что профессор одобрил бы это.

Перед отплытием с Драугра Лейф подумывал о женитьбе, и было множество женщин, которые согласились бы выйти за него замуж. Однако он твердо решил увидеть мир за пределами острова, и когда представился случай, воспользовался им. Он пострадал, но плохие люди есть везде, а доброта, проявленная профессором и его дочерью, возродила надежду на то, что путешествие будет не напрасным.

Отвернувшись от зеркала, Лейф оставил обезьяну в ванной комнате, пообещав вернуться с едой, и направился вниз. Узкие брюки терлись о мужское достоинство, наводя на мысли о блондинке. Он попытался думать о другом, а потом увидел, что она идет по коридору рядом с профессором.

На ней было платье из гладкой тонкой ткани того же цвета, что и ее глаза. Верх платья плотно облегал пышную грудь, а талия ее была тоньше, чем у любой из женщин острова. Низ платья расходился соблазнительным раструбом на бедрах.

Хотя мода на женскую одежду показалась ему несколько странной, Лейфу понравилось, что он увидел кремовую плоть в V-образном вырезе платья, и брюки стали ему еще теснее.

– Добрый вечер, про-фес-сор, – сказал он, использовав английское слово. – Леди.

Английского он пока не знал, но считал, что сможет выучить его очень быстро.

– Правильнее обращаться ко мне «мисс Харт».

– Мисс… Харт, – повторил он почти без усилий.

Он слышал язык жителей этой страны более полугода. Он с самого начала понимал, что шансы обрести свободу возрастут, если суметь выучить хоть какие-то слова. Теперь, когда он обрел свободу, это стало еще важнее.

– Мы начнем обучение английскому завтра, – объявил профессор. – Сегодня вечером мы будем общаться только на твоем языке. Лейф, ты, наверное, проголодался. Почему бы нам всем не пообедать?

Лейф кивнул. Очень хотелось, чтобы эти люди ели что-то более питательное, чем жидкая овсянка, на которой он прожил последние полгода.


Они сели за стол, отец на торце, Лейф – справа от него. Криста опустилась на стул напротив Лейфа.

– Думаю, вы проголодались, – сказала она, чтобы снять напряжение.

– Я бы съел заднюю часть овцы.

Он усмехнулся, и на щеке его появилась ямочка. Господи, надо принять закон против мужчин, которые так хороши собой. Это нечестно по отношению к остальным мужчинам. Но непродуманные слова…

Криста всегда ценила в мужчинах интеллект, а не внешность.

Отец кашлянул, прося не исправлять манеры Лейфа, и начал расспрашивать его. Они говорили быстро, Криста улавливала не все, но вроде бы расслышала, что Лейф холост, что у него нет детей, что он – старший сын вождя острова.

– Я видел лето двадцать семь раз, – сказал он. – Как и многим мужчинам острова, мне очень хотелось увидеть то, что находится за его пределами.

– Вы говорили, что корабль, который вы построили, затонул где-то к северу отсюда, – сказала Криста.

Лейф кивнул.

– Мой отец опасался, что может произойти нечто подобное. Как старший сын, я должен буду управлять кланом вместо него, когда он завершит земной путь. Он запретил мне ехать, но я не слушался.

Было очевидно, насколько сильно он волнуется. У него были обязанности перед отцом, перед людьми, и только вернувшись, он смог бы исполнить долг.

Как раз в этот момент появились слуги с тарелками, на которых лежали мясо и овощи. Разговор прекратился. Лейф наблюдал за профессором, который заботливо показывал ему, как взять порцию жареного барашка с предложенной тарелки. Лейф взял внушительную порцию, потом еще одну, потом положил себе столько вареной макрели, что заполнил тарелку до краев.

Поставив тарелку на стол, он взял нож, воткнул его в кусок мяса и сунул мясо в рот.

Криста расширила глаза, когда он довольно заулыбался и вытер струйку жира тыльной стороной руки.

– Как хорошо, – сказал он.

Она открыла рот, чтобы сказать, что люди едят с помощью вилки и не откусывают такие большие куски, но отец помотал головой.

– Мы начнем завтра, – тихо сказал он ей по-английски.

Лейф сделал большой глоток красного вина из хрустального кубка и замер. Глаза его встретились с глазами Кристы, и та поняла, что вкус этот незнаком Лейфу и ему не нравится. Он взглянул на пол, явно собираясь выплюнуть вино.

Криста быстро замотала головой:

– Здесь мы не плюем.

Лейф смотрел на нее еще несколько секунд, потом сглотнул с таким выражением лица, словно это был яд.

– Что это? – спросил он, с отвращением скривив губы.

– Вино, – ответил отец. – Насколько я помню, ваши соплеменники пьют эль. Я вижу, вино вам не нравится.

Скандинав скорчил выразительную мину, Криста подавила усмешку.

– Это – дело вкуса, – объяснил отец.

Лейф быстро поел. Криста съела только половину, когда подняла глаза и увидела, что тарелка Лейфа пуста.

– По-моему, Лейф хотел бы добавки, – сказала она отцу, старательно выговаривая древнеисландские слова, и сделала знак одному из слуг, чтобы тот принес еще мяса и овощей.

Лейф не обратил внимания на морковь, репу и картофель, и Криста вспомнила, что, кроме небольшого количества дикого лука и морских водорослей, викинги ели в основном рыбу, мясо и молочные продукты.

За этим блюдом последовал десерт, и Лейф с подозрением рассматривал сладкий пудинг, обсыпанный миндалем в сахаре, который поставил перед ним слуга.

– Вам не обязательно это есть, – сказала Криста. – Только если пожелаете.

Лейф испытал явное облегчение. Он откинулся на стуле.

– Я обещал Альфину, что принесу ему поесть.

Он потянулся за тарелкой с репой и морковью, встал и направился к дверям столовой. Он не привык спрашивать разрешения.

– Обезьяны обычно не живут в доме, – крикнула она вслед. – Может быть, Альфину будет веселее в конюшне.

– Ко-нюш-не? – спросил Лейф, повернувшись к ней.

– Где держат лошадей.

Он кивнул:

– Альфин привык жить вместе с другими животными. Думаю, ему это понравится.

Лейф пропал, а пока его не было, Криста доела превосходный десерт. Ужин был окончен, а Лейф еще не вернулся.

Профессор встал, волнуясь.

– Пойду взгляну, что с ним.

– Я велела приготовить для него одну из комнат для гостей, – объявила Криста. – Там ему будет комфортно.

– Я проведу его по дому и покажу его комнату, – сказал профессор.

Но он вернулся один.

– Наш викинг спит в конюшне. Он сделал себе постель из соломы в стойле. Я подумал, что не стоит его будить.

Кристу взволновало, что после всего, что он вынес за полгода, Лейф снова спит на соломе.

– Может быть, он не понял. Я схожу и объясню, что теперь он будет спать в доме.

Выйдя из столовой, Криста направилась к конюшне, все еще не зная точно, что делать с Лейфом.


Лейф крепко спал. Ему снился дом. Как это часто бывало, он думал о жизни, которую оставил. Не надо ему было покидать остров. Друзья были бы живы до сих пор, а ему не пришлось бы чего-то добиваться во враждебном мире, чуждом ему. И все же, получив свободу, он начал познавать мир, который когда-то надеялся открыть.

С другой стороны, оставшись, он не страдал бы от желания, ему не грезились бы нежные женственные формы, золотистые волосы, при одной мысли о прикосновении к которым просыпалось его тело.

В темноте до него донесся голос и проник в сон. Тогда он вспомнил, что сегодня к нему приходила Инга… Сейчас он почти проснулся, снова возбужденный и готовый продолжать. Когда женская рука коснулась его плеча и немного потрясла, Лейф знал, что она готова так же, как и он.

Лейф потянулся к ней, притянул на солому, перекатил под себя и начал растирать полную круглую грудь, целуя шею.

– Инга, ты всегда была страстной женщиной, но сегодня вечером…

От пронзительного возмущенного крика Лейф полностью проснулся и вспомнил, что он больше не на Драугре, а в месте под названием Лондон.

– Я спал. Я принял вас за другую.

Она выпрямилась и сердито взглянула на него. Даже в ярости она была прекрасна, с тонкими скандинавскими чертами лица, изящной шеей и полными губами.

– Вы оскорбили меня в третий раз, Лейф с Драугра. Вы извинитесь сейчас же или покинете этот дом и никогда сюда не вернетесь!

Он напрягся – не подобает ему подчиняться женщине, даже если она очень привлекательна.

– Мне не жаль, что я дотронулся до вас. Жаль только, что вы этого не захотели. За это я и прошу прощения, леди.

При неясном свете фонаря, висевшего на стене, Лейф видел, что ее лицо раскраснелось, из волос выпали заколки. Тяжелое золото густых кудрей обрамляло ее плечи, в них застряло несколько соломинок.

Лейф не мог вспомнить женщину, которая вызывала бы в нем такое неистовое желание. Он тихо выругался.

– Я слышала, – заметила Криста. – И хочу сказать, что в этом доме вы будете воздерживаться от ругани.

– Леди, вы приказываете как мужчина. Это еще один из ваших обычаев?

Ее щеки запылали. На мгновение она отвернулась. Она привыкла отдавать приказы, но Лейф с удовольствием отметил, что в глубине души она очень женственна.

– Я пришла, чтобы сказать, что вам нет необходимости спать в конюшне. В доме для вас приготовлена комната.

Лейф взглянул на обезьянку, смотревшую на него со страхом в блестящих черных глазках.

– А Альфин? Он подумает, что я его бросил.

Женщина взглянула на обезьяну:

– Обезьянам в доме делать нечего.

Альфин страдальчески крикнул – с помощью этой уловки он получал у толпы угощение.

Криста вздохнула.

– Ну хорошо, можете взять его с собой, но убирать за ним будете сами.

Лейф усмехнулся:

– Альфин – очень чистая обезьяна.

Она возвела глаза к небу и направилась к дому. Лейф последовал за ней. В отличие от Инги непохоже, чтобы эта блондинка пригласила его к себе в постель.

Глава 6

Криста опаздывала.

К тому времени как Лейф вышел из ванной и Криста смогла туда зайти, она опаздывала еще больше.

Завязывая на ходу ленты шляпки, она схватила шерстяную накидку с вешалки и двинулась к выходу – карета ожидала перед домом.

Дворецкий Милтон Джайлз, проживший в их доме много лет, седоволосый и всегда чрезвычайно аккуратный, открыл дверь и отступил, чтобы дать ей пройти.

– Приятного дня, мисс.

– Спасибо, Джайлз.

Она прошла вперед и только вышла из двери, как на пути возник Мэтью Карлтон, только что поднявшийся по ступеням.

– Криста! Я надеялся застать вас до того, как вы уедете на работу.

Криста подавила вздох нетерпения.

– Прошу прощения, Мэтью. Сегодня я очень сильно опаздываю. Вам что-нибудь нужно?

– Виконт Уимби и его супруга Диана прислали приглашение присоединиться к ним на «Таинственной невесте» в театре ее величества. Я понимаю, что приглашение поступило очень поздно, но надеюсь, что вы составите мне компанию.

Ей надо было многое наверстать – написать передовицу для выпуска этой недели, переговорить с Кори по поводу статьи о цирке, убедиться, что подруга опустила всякое упоминание о дикаре в клетке. Кори еще не знала, что этот человек живет в доме ее лучшей подруги, по крайней мере в данный момент. Узнав это, она поймет, как важно сохранить его уединение.

– Мэтью, я очень благодарна за приглашение, но у меня очень много дел и…

– И что? Такое впечатление, что у вас всегда много дел, которые важнее меня.

– Нет, это не так. Но случилось неожиданное… гость… приехал и несколько сбил мне все планы.

Только теперь она подняла голову и застонала про себя. Лейф спускался по лестнице в слишком узкой рубашке и брюках, буравя Мэтью взглядом ярко-синих глаз.

Мэтью ответил Лейфу таким же взглядом.

– Кто… это? – Глаза его чуть было не вылезли из орбит. – Это же не ваш гость.

Кристе не понравился его тон, да и Лейфу тоже. Хотя он и не понял ни слова, челюсть его заметно отвердела.

– Мэтью, это очень долго рассказывать. Сейчас у меня нет времени на объяснения.

Мэтью смотрел на высокого блондина, необыкновенно привлекательного даже в одежде не по размеру и чрезвычайно мужественного.

– Если вы рассматриваете возможность нашего совместного будущего, у вас найдется время на объяснение.

Она улыбнулась:

– Хорошо, мы поедем в оперу, если пожелаете. Я объясню все сегодня вечером.

– Мне хотелось бы услышать объяснение сейчас. Думаю, я имею на это право.

Слава Богу, как раз в этот момент в дверях появился отец.

Криста вздохнула с облегчением.

– Отец, Мэтью хочет задать несколько вопросов о нашем… госте. Ты не мог бы уделить время на объяснение?

Лейф спустился с лестницы.

– Кто этот человек? – спросил он у Кристы, будто имел право знать.

Он произнес это по-исландски очень быстро, и понять его было бы нелегко, если бы не тон, который точно выразил, что именно Лейф имеет в виду.

– Друг, – ответила она и увидела, как взлетели брови Мэтью при звуках языка, на котором они говорили.

Отец обратился к Мэтью по-английски:

– Его зовут Лейф Драугр. Он скандинав. На этом языке он и говорит. Я с удовольствием все объясню. Для меня это великолепная возможность, уникальный шанс изучить культуру, которую считали давно исчезнувшей.

Мэтью взглянул на Лейфа, который смотрел на него, словно на толстого человека, бившего его палкой.

Отец повернулся к Лейфу:

– Прошу меня извинить, Лейф. Мне нужно поговорить с коллегой. Как только я закончу, мы начнем занятия. – Он повернулся к Кристе: – Нашему гостю нужна приличная одежда. Если не возражаешь, я был бы очень признателен тебе за помощь.

Она кивнула и улыбнулась специально для Мэтью.

– А теперь, если джентльмены позволят…

Мэтью и отец отвесили поклоны. Она ничего не сказала Лейфу, но чувствовала на себе его взгляд. Не обращая внимания на легкий странный трепет в животе, она направилась к карете.

* * *

Работа в газете продолжалась как и раньше. Последнее время она искала более дешевого поставщика бумаги, и утро прошло за просмотром различных предложений. Уйдя с головой в работу, Криста не обращала внимания на время. Она сидела за письменным столом, корпя над заметками, которые сделала для статьи, требовавшей завершения, когда в контору вошел отец.

– Извини, отец. Я совершенно забыла о времени. – Она сняла передник, повязанный поверх платья, отделанного темно-красной тесьмой, – одного из своих любимых платьев. – Дай мне взять шляпку, и я присоединюсь к вам.

Отец кивнул, терпеливо подождал, пока Криста сходит наверх и оглядит себя в зеркале, висящем в комнате для совещаний, и возьмет шляпку с темно-красной тесьмой и кашемировую накидку. Надев шляпку поверх золотистых локонов, она завязала ленты под подбородком и спустилась обратно.

– Лейф ждет в карете, – объявил профессор.

И довольно нетерпеливо, как выяснила Криста, сев в карету и заняв место напротив него.

– Леди, вы опоздали.

Кристу охватило недовольство.

– Женщинам положено опаздывать. Это нормально. Кроме того, откуда вам знать? У вас нет… э-э-э… – она не знала, как по-древнеисландски «часы», – способа говорить о времени.

Он нагнулся, выглянул из окна и указал на желтое небесное тело, сиявшее над горизонтом.

– Движение солнца говорит все, что мне нужно знать. – Он пронзил ее взглядом.

Не обратив на него внимания, она просто откинулась на сиденье и выглянула в окно, молча страдая от столкновения со случайными выбоинами, пока карета пробиралась по улицам Лондона. И все же она не могла не замечать присутствия Лейфа в карете. Казалось, она настроена на каждое его движение, принимает в себя жар его взглядов, скользящих по ней. Никогда раньше она так не ощущала мужчину, и сейчас это лишало ее сил.

Они добрались до любимого ателье отца «Стивен Уорд и K°» на Риджент-стрит. Мистеру Уорду прислали заранее записку, уведомлявшую об их приезде, поэтому он появился у конторки лично.

– Добро пожаловать, сэр Пакстон… Мисс Харт. Мы всегда рады вас обслужить.

Это был черноволосый мужчина небольшого роста с тонкими усиками. Лишь легкий подъем черной брови засвидетельствовал удивление при виде высокой фигуры Лейфа в одежде не по размеру.

– Это – мистер Драугр, наш знакомый из Норвегии, – спокойно объяснил отец. – Его багаж украли, когда он прибыл на причал, и, как видите, ему необходим гардероб.

– Да… Я вижу. Это верно.

Человек повернулся, хлопнул в ладоши, и в приемной появились два молодых его ученика.

– Думаю, нам предстоит много работы, – объявил им портной.

Он повернулся и улыбнулся профессору:

– Не беспокойтесь, сэр Пакстон. Стивену Уорду эта работа по плечу.

Он проводил группу за занавеску, за которой скрывалась богато обставленная задняя комната, и указал на возвышение:

– Если мистер Драугр поднимется на помост, мы снимем мерки.

Лейф взглянул на профессора, который перевел ему пожелание мистера Уорда, и поднялся на помост.

Стивен Уорд подошел к помосту и замер на мгновение, рассматривая внушительную фигуру с широкими плечами.

«Ну и экземпляр», – подумал он, и в темных глазах его сверкнуло восхищение.

Криста тоже позволила себе взглянуть на Лейфа, и на мгновение ее взгляд задержался на тяжелой выпуклости слишком узких брюк. Криста смутилась и снова взглянула ему в лицо.

Уголок рта Лейфа слегка изогнулся.

– Леди, если вы хотите, чтобы новая одежда подошла по размеру, не стоит смотреть на это место.

Криста молча стиснула зубы, сдерживая резкий ответ, готовый слететь с языка.

– Время уходит, – заметила она мистеру Уорду. – Не начать ли нам? Мне очень нужно вернуться к работе.

– Разумеется, – ответил Стивен Уорд. – Сняв мерки, мы решим, какой стиль подходит вашему другу. На основании этого выберем материал и цвета, которые подойдут ему лучше всего. А потом вы сможете препроводить его в соседнее заведение – там большой ассортимент шляп, и затем ниже по улице, к «Бизли и Хьюиту» – там сапоги и ботинки.

Пока снимали мерки, Лейф критиковал неудобную и тесную английскую одежду.

– На Драугре мужская одежда делается для удобства, – рассказал он отцу, потом пристально посмотрел на Кристу: – А ваша женская одежда еще ужаснее. Как вы можете работать в такой стягивающей одежде? Ведь она перекрывает вам приток крови к голове.

Криста помолчала, рассматривая образцы тканей, потом взглянула на него.

– Так одеваются цивилизованные женщины. – Ей не хотелось признавать, что Лейф прав. В душе она сама питала особую ненависть к неудобному корсету из китового уса, стягивавшему талию и вынуждавшему тело принимать модную форму песочных часов.

Лейф осмотрел ее с головы до пят, вгляделся в тонкую талию, задержал взгляд на груди, потом перевел его на лицо.

Он слегка наклонил голову.

– Я признаю это, леди. Только, думаю, ваша красота не зависит от одежды. Вы были бы еще привлекательнее вообще без одежды.

Отец кашлянул и заговорил со Стивеном Уордом:

– Как моя дочь уже говорила, у нее сегодня вечером еще много дел. Если мы немного поторопимся…

– Да-да, конечно.

Вид у отца был несколько растерянный, может быть, даже взволнованный, и Криста подумала, что причиной этому были те страстные взгляды, которые Лейф обращал в ее сторону.

Глава 7

Театр ее величества на Хеймаркет был богато декорирован хрустальными люстрами, занавесом из красного бархата и позолоченными бра вдоль стен, обитых тканью с красным тиснением. Множество элегантно одетых леди и джентльменов заняли места, и сейчас, когда представление подошло к концу, люди вставали в ложах.

Для посещения театра Криста выбрала шелковое платье цвета аметиста с низким вырезом, отороченным брюссельским кружевом. А широкая юбка с глубокими шлицами по последней моде была отделана лентами в тон платью.

Опера приближалась к концу, музыка понемногу затихала по мере того, как опускался занавес. Публика громко аплодировала, а лорд Уимби, пожилой мужчина с серо-стальными волосами и румяными щеками, сидевший рядом с Кристой и Мэтью в элегантной ложе, закричал: «Браво!»

– Бальф великолепен, виконт, – отозвалась Криста о композиторе. – Спасибо вам, лорд Уимби, за приглашение.

Он улыбнулся:

– Не стоит, уверяю вас.

– Мэтью обычно проводит вечер за кое-чем более увлекательным, – заметила Диана, одарив Мэтью улыбкой, значение которой Криста не совсем поняла.

– Его отец и я пытаемся подвигнуть его на более серьезный образ жизни, – сказал лорд Уимби. – Мы и от вас ожидаем поддержки, мисс Харт. – Виконт подмигнул, говоря о них как о супругах.

Двигаясь к выходу, Диана раскрыла веер из черных страусовых перьев и принялась им обмахиваться.

– Опера была превосходная, не так ли? Ах, я так люблю музыку. Я могла бы слушать ее часами. По-моему, нет ничего более занимательного.

Одетая в шелковое платье в синюю и черную полоску, с красновато-каштановыми локонами, зачесанными назад, с синими глазами, Диана Кормак, виконтесса Уимби, была чрезвычайно красива.

Все четверо вышли из ложи и направились к каретам, выстроившимся перед зданием театра.


Когда Криста вернулась в дом на Сент-Джордж-стрит и Мэтью проводил ее до двери, было около полуночи. Поскольку слуги легли спать, она открыла дверь своим ключом, потом повернулась и пожелала Мэтью спокойной ночи.

В ответ он притянул ее к себе и нежно поцеловал в щеку.

– Благодарю за приятный вечер, Криста. Нам следует вскоре его повторить. Через день-два я зайду, и мы сможем это обсудить.

Криста просто кивнула в ответ. Ей хотелось разобраться в своих чувствах к Мэтью Карлтону. Каждый раз, когда они проводили время вместе, она испытывала некоторые сомнения. Может быть, ответ даст время. Она закрыла входную дверь и повернулась к лестнице, потом увидела луч света лампы в коридоре, пробивающийся через полуоткрытую дверь отцовского кабинета. Решив, что отец либо заработался допоздна, либо забыл задуть лампу, она пошла в кабинет.

Войдя, она увидела, что не отец, а Лейф склонил светловолосую голову над столом красного дерева в углу, и резко остановилась.

Он держал в руке карандаш, вцепившись в него так, будто тот мог сбежать, и копировал буквы, которые написал для него отец. Должно быть, Криста издала какой-то звук, потому что Лейф отложил карандаш, отодвинул стул и встал.

– Так… наконец-то вы дома.

Она вздернула подбородок. Почему этот человек постоянно вызывает в ней раздражение?

– Едва ли вас касается мой распорядок дня, – ответила она, хотя исландские слова были гораздо резче.

Он кивнул в сторону окна:

– Этот ваш друг… вы отсутствуете с ним допоздна?

Рядом с входной дверью горел фонарь, и Криста поняла, что Лейф, должно быть, видел ее с Мэтью.

– Мы были в… э-э-э… – Она понятия не имела, каким словом лучше описать оперу. – В месте, где играли музыку, и мы были там не одни.

– Вы говорите, что он – друг, а я думаю, что он – нечто большее.

Она проигнорировала это замечание. Мэтью всего лишь поцеловал ее в щеку, едва ли этого достаточно, чтобы заслужить обвинение, и уж точно не от Лейфа. Вместо этого Криста зашла с другой стороны стола, чтобы взглянуть на то, что так усердно изучал Лейф. Она увидела, что буквы, которые он писал снова и снова, становились лучше с каждым усилием.

– Отец учит вас писать алфавит. Как только вы будете знать буквы, вы сможете начать учиться чтению. Вам известно значение этого слова?

Он кивнул:

– В древности наши соплеменники использовали саги, чтобы записать то, что должно было передаваться из поколения в поколение. Потом появились священники. Они научили мой народ письменности и рассказали о вашем христианском Боге.

– Значит, вы – христианин?

Он пожал мощными плечами:

– У нас на Драугре своя религия. Это смесь вашего христианства и нашей веры в древних богов викингов.

– Понятно.

Хотелось расспросить Лейфа еще об острове, на котором он жил, но время было позднее. К тому же Криста видела, что Лейф смотрит на нее горячим взглядом, и это ее нервировало.

– Уже за полночь, – сказала она. – Думаю, нам обоим пора в постель.

Он прищурил синие глаза:

– Ах, леди, как пожелаете. Мне хотелось бы этого больше всего.

Криста не успела быстро отойти от него и внезапно оказалась в его объятиях. Она изумленно открыла рот, когда его губы накрыли ее губы. Она была слишком потрясена, чтобы сразу же оттолкнуть Лейфа. Потом жар его поцелуя, скольжение его языка по ее губам, побудившее раскрыть их, разожгли жаркую волну, которая лишила ее самозащиты.

Губы его были нежными, но твердыми, когда касались ее губ, и глаза Кристы закрылись сами собой. Биение сердца ускорилось, от прикосновений его крепкого тела под материалом корсажа затвердели соски, а кости, казалось, начали плавиться в его объятиях.

А потом его руки двинулись вниз, по бедрам, пока не накрыли ягодицы поверх платья, и глаза Кристы распахнулись.

Она стала вырываться, упираясь ладонями в грудь, твердую, точно гранит, и попыталась оттолкнуть его. С явной неохотой Лейф завершил поцелуй за мгновение до того, как в кабинет вошел отец.

Дыхание Кристы было прерывистым, она чувствовала, как щеки заливает румянец. Отец посмотрел сначала на одного, потом на другого, и брови его слегка приподнялись.

– Я пришел проверить, что делает Лейф, – сказал он Кристе, – сказать ему, что пора ложиться спать.

Криста покраснела сильнее.

– Да, я пыталась сказать ему то же самое. – Она не отрывала взгляда от отца. – К сожалению, Лейф понял меня неправильно.

Брови профессора взлетели еще выше, когда стало понятно, что дочь имела в виду.

– Мне хотелось бы знать, что вы говорите отцу. – Взгляд Лейфа пригвоздил ее к месту.

– Я рассказала ему, что произошло, что вы неверно поняли то, что я пыталась сказать.

– Да, – согласился профессор, заговорив на языке Лейфа. – Моя дочь просто пыталась сказать, что вам и ей следует идти спать.

Глаза Лейфа снова сверкнули.

– Именно это она и сказала. Значит, здесь существует обычай предлагать гостю свою дочь?

– Нет! – хором ответили отец и дочь.

Отец кашлянул.

– Мы оба хотели сказать, что уже поздно и что в это время все должны идти спать.

Выражение лица гостя изменилось.

– Прошу прощения, профессор. Я не хотел нанести оскорбление ни вам, ни вашей дочери.

– Я уверен, что у вас не было такого намерения, Лейф.

– Признаюсь, что был бы рад, если бы она переспала со мной. Любой мужчина видит, что она – красивая и страстная женщина. Когда я научусь вашему языку и вашим обычаям и смогу действовать самостоятельно, может быть, я сделаю вам предложение насчет нее.

Криста подавила вздох удивления, а отец издал странный звук, напоминающий стон больного. Казалось, он искал и не находил подходящие слова.

– Д-да, мы благодарны за ваш интерес, Лейф, но, по-моему, у Кристы есть свои планы.

– Она – ваша дочь. Ваше дело решать, что для нее лучше. Только сейчас время для этого неподходящее. Мне нечего предложить и нет возможности ее содержать. Когда придет время, мы, наверное, вернемся к этому разговору.

Отец взглянул на дочь, нуждаясь в поддержке, но Кристе ничего не пришло в голову.

– Прошу прощения, – сказал отец. – Не думаю, что время что-то изменит.

Лейф напрягся.

– Увидим, – просто ответил он.

Криста посмотрела на отца и заставила себя улыбнуться.

– Идемте, отец. Она взяла отца под руку и повела к двери. – Спокойной ночи, Лейф, – сказала она, старательно удерживая улыбку на лице, и пропала за дверью.


Кончилась одна неделя, началась другая. Криста редко видела Лейфа, который скрывался с раннего утра до позднего вечера в кабинете отца. Они даже ели там. Отец, вероятно, пытался оградить Кристу от присутствия Лейфа за столом с его неумением вести себя цивилизованно.

Профессор внимательно присматривался к Лейфу.

– Это просто удивительный человек, – с гордостью объявил он однажды утром, когда Криста собиралась отправиться на работу. – У меня еще никогда не было более целеустремленного ученика. Его ум остер как бритва, а память на слова изумительная. В течение дня ему удается проделать всю работу, какую я ему задал, и выучить целый список совершенно новых английских слов.

Криста видела, как усердно работал Лейф. Он оставался в кабинете допоздна, когда весь дом уже спал, и вставал утром раньше остальных. Он был чист, но теперь он освобождал ванную комнату задолго до того, как Криста вставала.

В течение недели профессор дважды сопровождал Лейфа к Стивену Уорду на примерки одежды. Как и было обещано, одежду доставили поздним вечером следующего понедельника. Как только ее привезли, Лейф поднялся к себе в комнату одеться; Генри, камердинер отца, поторопился ему на помощь.

Криста не видела Лейфа больше часа. Мэтью Карлтон заглянул по дороге на вечерние занятия фехтованием, и Криста направлялась в гостиную, чтобы приветствовать его, когда увидела Лейфа и камердинера отца, спускавшихся по лестнице.

Криста застыла как вкопанная. Она долго не двигалась с места, рассматривая Лейфа.

На нем были брюки серо-сизоватого цвета, голубой жилет, вышитый темно-синим шелком, и темно-синий сюртук. Двигался он с грацией, удивительной для мужчины его габаритов. Его волосы насыщенного золотистого цвета были только что причесаны, легкий загар подчеркивал синеву глаз. Он был сыном вождя викингов, но выглядел как английский аристократ.

Потом Лейф потянул за широкий белый галстук, укрепленный с помощью китового уса, тихо выругался, и иллюзия слегка рассеялась. Криста напомнила себе, что он – Лейф с Драугра, варвар. Она сказала себе, что влечение, которое она ощутила, было просто реакцией на поразительную красоту.

И все же когда Лейф остановился перед ней и она почувствовала, что смотрит в эти синие-синие глаза, ее сердце сделало странный прыжок и застучало, словно дождь по крыше.

– Леди, вам нравится одежда?

Она сглотнула.

– Вы выглядите очень… Очень…

Уголок его губ взлетел вверх.

– Вам нравится мой вид. Я вижу это по вашим глазам. Я надеялся, что вам понравится.

Этому человеку самоуверенности было не занимать.

Мэтью посмотрел на Лейфа и нахмурился. Отец перевел взгляд с Мэтью на нее, потом на Лейфа и тоже нахмурился.

Казалось, будто Лейф и Мэтью оценивают друг друга. В выражении лиц обоих мужчин было нечто, напоминавшее о территориальных притязаниях: каждый будто советовал другому держаться подальше от объекта, которым явно была Криста. Лейф шагнул к ней, она быстро отступила, выдавив из себя улыбку.

– Мэтью, вы помните мистера Драугра?

Мэтью изо всех сил старался держать себя в руках.

– Как я мог забыть?

Лейф сжал челюсти. Он не понимал, что они говорили, но презрительный взгляд Мэтью явно сказал достаточно.

Отец кашлянул.

– Дорогая, Мэтью зашел, чтобы засвидетельствовать почтение. Почему бы вам двоим не вернуться в столовую, а я прикажу Джайлзу подать вам чай.

Мэтью помотал головой:

– Боюсь, я не смогу остаться на чай. Мой учитель фехтования очень нетерпелив. Я просто заехал, чтобы передать приглашение отца. Отец дает обед в следующую субботу и спрашивает, сможете ли вы с профессором быть у нас.

Граф Лисмор был чрезвычайно влиятельным человеком, привыкшим, чтобы его желания выполнялись. Если она серьезно заинтересована в Мэтью, иного выбора, кроме как принять приглашение, у нее нет.

Кроме того, ей хотелось лучше узнать мужчину, ухаживающего за ней. Чтобы это произошло, нужно предпринять хоть какие-то усилия.

– Отец?

– Мы очень благодарны графу, – сказал профессор. – Разумеется, мы с удовольствием приедем.

– Хорошо. Я пришлю за вами карету… скажем, в субботу в семь вечера?

Отец кивнул.

– А пока мне хотелось бы сказать вам несколько слов наедине, профессор Харт.

– Не пройти ли нам ко мне в кабинет? С твоего позволения, дорогая.

Он извинился перед Лейфом, который, казалось, напрягся еще сильнее, и двое мужчин пропали в коридоре.

– Мне не нравится этот человек, – заявил Лейф.

– Вы даже не знаете его.

– Я знаю, что ему нужны вы. Он пытается это скрыть. Я не понимаю почему.

– Мэтью ухаживает за мной, – сказала она, надеясь, что перевела слова понятно для Лейфа. – Таков здесь обычай, если мужчина интересуется женщиной.

– Он предложил выкуп за невесту, который назвал ваш отец?

– Мы только узнаем друг друга. Еще не время говорить о браке.

Лейф хмыкнул:

– Он слабак. Вы – женщина, которой нужно многое. Он не тот, кто вам нужен.

– Подходит он мне или нет, вас не касается. А теперь, если позволите…

Она пошла прочь, но вдруг ощутила руку Лейфа на плече, остановившую ее.

– Криста Харт, тебе нужен сильный мужчина, мужчина, который знает, как с тобой обращаться. Тебе нужен такой мужчина, как я.

Криста высвободилась.

– Вы высокомерны и тщеславны, Лейф Драугр. Вы – последний, кто мне нужен!

Она снова двинулась прочь, и, хотя Лейф не пытался ее остановить, поднимаясь по лестнице, она услышала его тихий смешок.

Какая дерзость!

Этажом ниже открылась дверь кабинета. Криста услышала, как отец разговаривает с Мэтью, идя по коридору. Криста не обратила на них внимания. Она устала от мужчин и их постоянных манипуляций. Отца, деда. Даже Мэтью. Может быть, Лейф слишком самоуверен и дерзок, но по крайней мере он открыто выражает свои мысли.

Открывая дверь в спальню, она задумалась было, о чем же Мэтью хотел поговорить с отцом, но потом решила, что ей все равно.

Он – мужчина, а она устала от мужчин вообще. Криста плотно закрыла за собой дверь.


Наступил новый день. Один-единственный мрачный взгляд Лейфа – и камердинер Генри выбежал из спальни. Вчера ему преподали урок, как одеться самому. У него все в порядке с головой. Он в состоянии носить одежду так, как ее носят англичане.

Лейф улыбнулся. Вот если бы ему захотела помочь Криста Харт… Он возбудился при одной только мысли о том, как ее нежные светлые пальцы скользят по его телу, застегивая спереди плиссированную белую манишку, передвигаются ниже, помогают застегнуть брюки.

Возбуждение усилилось. Может быть, если бы она была здесь, чтобы помочь ему, Лейф не возражал бы так сильно против того, чтобы надевать такую абсурдно неудобную одежду.

Лейф взял белые хлопковые кальсоны, какие носят английские мужчины, потом отбросил их. Он наденет рубашку и брюки, то, что они называют жилетом, сюртук цвета красного вина, но не станет надевать ту стесняющую движения одежду, какую они носят внутри. Терпению его пришел конец.

Он натянул рубашку и застегнулся, потом потянулся за брюками. Одежда была неудобной, но он считал, что сидела она довольно-таки неплохо, а иного выбора, кроме как носить ее, у него не было. Необходимо было преуспеть здесь, устроиться в этой чужой стране, в которой он случайно оказался. Хотя Лейф планировал нечто большее.

Благодарение богам, пославшим в качестве учителя профессора. Он научится всему, что необходимо для выживания в чужом мире. А со временем, в этом Лейф был уверен, он достигнет многого.

Он заработает деньги, чтобы купить корабль и уплыть на родину. Когда это произойдет, он приедет не как нищий или неудачник, а как человек, который преуспел в этом месте под названием «Англия».

Он сделает так, чтобы отец гордился им, докажет, что был вправе уехать.

Лейф повернулся на стук в дверь. Хорошо бы это был не юный проныра Генри. Он пытался объяснить этому человеку, что больше не нуждается в помощи при одевании, но тот не понял, и Лейф в конце концов выгнал его из комнаты.

Он открыл дверь, но за ней оказалась Криста, а не Генри. Она, как всегда, хорошо выглядела – соблазнительные формы и блестящие золотистые волосы.

– Мой отец хотел бы поговорить с вами в кабинете.

Лейф кивнул, взял сюртук цвета бургундского вина, который, как сказал профессор, было принято носить, и последовал за Кристой в коридор.

– А что угодно профессору? – поинтересовался Лейф.

– К сожалению, не знаю.

Казалось, она немного нервничает, и Лейфу стало интересно, в чем дело. Может быть, профессор решил, что Лейфу пора уехать, но Лейф не был в этом уверен. Пакстон казался человеком слова, а они договорились учиться друг у друга. Лейф подумал, что эти занятия были в равной степени полезны им обоим.

Когда же Лейф вошел в комнату под названием «кабинет», взяв Кристу за руку, чтобы та прошла за ним, он увидел, что профессор хмурится. Лейф ощутил тревогу: что делать, если Пакстон Харт решил, что ему пора покинуть этот дом? Лейф еще не был к этому готов. Ему нужно было больше узнать о языке и обычаях этой страны, прежде чем действовать самостоятельно.

Криста вошла за Лейфом, который ввел ее в кабинет, все еще уверенный, что имеет право идти впереди. Он отпустил ее руку, но тепло прикосновения осталось. Когда они подошли к столу, Пакстон встал и знаком предложил каждому занять свое кресло напротив.

– Я пригласил вас обоих, потому что на это была причина.

Профессор говорил на древнеисландском языке и явно тщательно подбирал слова.

– Я много думал об этом деле, а вчерашние высказывания Мэтью Карлтона дали мне новую пищу для размышлений.

Хотя Криста и Лейф сидели, он продолжал стоять, и выражение его лица было несколько угрюмым.

– Становится все очевиднее, что Лейф не вписывается в наш домашний уклад.

Криста затаила дыхание. Он же не собирается выгонять Лейфа? Лейф не сможет выжить сам по себе. Его никто не поймет. У него нет денег, ему негде жить. Он окажется в каком-нибудь ужасном месте.

– Ты ведь не собираешься выгонять Лейфа, – сказала она отцу по-английски.

– Дорогая, выслушай меня. Хотя Лейф и учится очень быстро, он еще не готов к жизни в столице. Как только приготовления будут закончены, я отвезу его в Хартленд. Там нам не помешают условности света. Я смогу уделить Лейфу все внимание и изучить его получше.

Криста ощутила облегчение.

– Что он говорит? – взволнованно поинтересовался Лейф.

– Отец увозит вас из города в наше семейное поместье в Кенте, где вы сможете учиться и учить и где вам никто не помешает.

– Так будет лучше, Лейф, – сказал профессор. – Вам понравится в Хартленде, и у вас будет сколько угодно времени для учебы и учения.

– Вы волнуетесь из-за дочери. Вы знаете, что я ее желаю.

У Кристы потеплели щеки.

– Лейф, мы об этом не говорим, – мягко заметила она. – Такие мысли держат при себе.

– Так, как это делает твой друг Мэтью? Я не буду притворяться, что ты мне не нужна.

Криста отвернулась от пристального взгляда, сердце странно трепетало.

– Хорошо, Лейф, – мягко проговорил отец. – Вы были откровенны, выразив интерес к моей дочери. Не вижу в этом ничего плохого. Если вы хотите продолжать учиться, вы поедете со мной в Хартленд.

Некоторое время Лейф молчал, потом кивнул:

– Может быть, вы и правы. Здесь меня многое отвлекает. Я поеду с вами. Мне нужно еще многое узнать, и, благодарение богам, вы согласились учить меня. – Он перевел взгляд на Кристу: – Когда я научусь всему необходимому, я вернусь.

В синих глазах было нечто, от чего по животу разлился мягкий жар. Это было нелепо. У этого человека не было ни денег, ни будущего. Он не мог читать, писать и даже говорить по-английски. И все же было в нем нечто особенное, что отличало его от всех остальных мужчин.

– Отец прав, – сказала она Лейфу, вдруг испытав благодарность за принятое решение. – Вам будет проще учиться, когда вы будете в поместье. Думаю, вам там понравится. Чистый воздух, природа. Может быть, это больше напомнит вам дом.

А ее жизнь вернется в нормальное русло, какой она была до того дня, как она встретила Лейфа с Драугра в цирке.

Криста выбежала в коридор и закрыла дверь, испытывая такое ощущение, будто гора упала с плеч. Лейф уедет. Ее жизнь снова будет принадлежать ей.

Впервые за несколько дней она сможет сосредоточиться на работе.

Глава 8

Апрель сменился маем, приближалось лето. Вечера стали теплыми, потом жаркими, когда наступил июль. Число подписчиков газеты росло каждую неделю, прибыли возрастали.

За месяцы, которые Лейф и отец отсутствовали в городе, газета «От сердца к сердцу» стала самой успешной женской газетой Лондона. С помощью Корали Криста усердно работала, чтобы увеличить число читателей, и усилия ее окупились.

Долгие часы, которые она посвящала работе, не давали скучать по отцу. Она привыкла к его обществу и советам. Даже присутствие тетушки Абигайль, вызвавшейся стать ее дуэньей на время, пока профессор работал в деревне, не могло заменить постоянного общения с ним. Только работа спасала ее.

Криста говорила себе, что ни в коей мере не скучает по Лейфу Драугру. Этот человек вел себя возмутительно. Он был прямолинейно откровенен, игнорируя хорошие манеры. Он жил в совершенно ином мире, в который со временем вернулся бы, а то, что она еще помнила жар его поцелуев, только укрепляло решимость забыть его.

Криста с нетерпением ожидала писем от отца, в которых всегда превозносились необыкновенные способности Лейфа к учебе и восхвалялись его многочисленные добродетели:


«Этот человек поразительно умен, гораздо умнее, чем я предполагал вначале. Он уже начал читать и обладает исключительным слухом на язык. Похоже, ему нравится деревенская жизнь. Он говорит, что на острове, откуда он приплыл, такой же свежий воздух, но ветер имеет привкус морской соли. Там каменистая местность, думаю, как в Шотландии, и холоднее, конечно».


В каждом письме сообщалось об успехах Лейфа, а отец изучал культуру и образ жизни на Драугре.


«Судя по тому, что рассказал Лейф, я убежден, что его соплеменники переселились с Гренландии на Драугр в начале шестнадцатого века. У них свой язык и своя религия – смесь исландских верований и христианства, – очевидно, что культура Драугра автономна. Я пишу об этом работу, хотя Лейф заставил меня пообещать не разглашать его личность или местонахождение его родины».


Каждое письмо напоминало Кристе о Лейфе, и несколько последующих дней она думала о нем. Ей не хватало звука мужских голосов в доме, она говорила себе, что просто грустит по отцу.

К счастью, тетя Абби не давала скучать. Это была сестра матери Кристы, леди Абигайль Чапмен Брукс, вдова когда-то знаменитого юриста – барристера в лондонском суде. Тетушка Абби жила теперь в красивом имении в Оксфордшире, но каждый год приезжала в столицу на светский сезон. Ей было сорок восемь лет, в когда-то золотистых волосах сверкали седые прядки, а гибкая фигура все еще привлекала мужские взгляды.

Тетя Абби была живой и очаровательной, искрящейся, словно шампанское, живущей полной жизнью, что, наверное, было неплохо для Кристы, поскольку тетушка ввергла ее в светский водоворот, которого она обычно избегала.

– Дорогая, мы просто обязаны поехать на бал лорда Стаффорда, – отозвалась тетушка Абби о приеме, предстоявшем в конце недели. – Это будет событие сезона.

Не важно, сколько отговорок изобретала Криста, тетушка, казалось, всегда могла ее переубедить.

– Вспомни, Мэтью Карлтон наверняка будет там.

– Я предполагаю, что будет. Ему обычно очень нравятся такие приемы.

Бровь тетушки приподнялась.

– Что-то не слышу восторга. Принимая во внимание то, что он – один из самых желанных холостяков Лондона, я посчитала бы, что тебе повезло оказаться его избранницей.


Когда июль сменился августом, Криста стала проводить в обществе Мэтью все больше вечеров, разумеется, вместе с тетушкой.

В этот день они с тетей Абби были на представлении мелодрамы «Друри-Лейн» вместе с Мэтью, его старшим братом Филиппом и супругой брата Гретхен.

Хотя постановка была хорошей, Кристу утомило длинное представление, платье из темно-синего шелка слегка помялось, а локоны начали опадать на обнаженные плечи. Мэтью же совершенно не выглядел уставшим, а когда они подъехали к дому Кристы, он удивил ее вопросом, нельзя ли зайти выпить бренди.

Тетушка Абби, неутомимая, как всегда, тут же согласилась:

– Разумеется, заходите. Мне следовало самой пригласить вас. Ваше общество доставит нам большое удовольствие.

Они немного посидели в гостиной, ведя вежливый разговор, во время которого Кристе все время приходилось бороться с зевотой. Потом Мэтью предложил им вдвоем выйти на террасу подышать свежим воздухом.

– Мэтью, я получила большое удовольствие от вечера, – сказала она, стараясь подавить очередной зевок. – Спасибо за приглашение.

Ветерок шевелил его густые светло-каштановые волосы. Он одарил ее теплой нежной улыбкой:

– Криста, я надеюсь всю жизнь делить с вами вечера.

Последнее время Мэтью все чаще намекал на брак, и она говорила себе, что хочет именно этого. Деду было уже известно, что Мэтью ухаживает за ней, и он очень настаивал на свадьбе. Она должна была сделать это для него, для семьи, для себя.

Криста знала, что слишком высока ростом, чтобы привлечь внимание большинства мужчин, и имеет слишком независимый характер. Если с Мэтью ничего не получится, она останется старой девой, а этого ей, разумеется, не хотелось. Как и всякой женщине, ей хотелось иметь детей.

Она улыбнулась ему и вдруг увидела, как изменилось выражение его лица, взгляд стал решительным, и он опустился перед ней на колено и взял ее руку в белой перчатке.

– Криста, вы должны знать, какие чувства я испытываю к вам. Вы должны знать, что я очень нежно отношусь к вам. Нам хорошо вместе, вам и мне. У нас может быть чудесная жизнь. Выходите за меня замуж. Сделайте меня самым счастливым мужчиной в Лондоне.

Криста не знала, любит ли она его, а он никогда не признавался ей в любви, но у них было много общего и Мэтью ей нравился. Браки часто основаны и на гораздо меньшем.

Криста сглотнула и неуверенно улыбнулась:

– Мэтью, для меня было бы честью стать вашей женой.

Он встал с колена, поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Дорогая, ты не пожалеешь об этом, обещаю тебе. Мы будем очень счастливы.

Он обнял ее и поцеловал, а Кристе очень хотелось почувствовать хоть частицу жара, как в ту ночь, когда ее поцеловал Лейф Драугр. Она испытала лишь приятное мягкое ощущение, свидетельствовавшее скорее о привязанности, чем о любви.

– Нам нужно будет рассказать об этом родственникам.

Она кивнула:

– Утром я напишу отцу.

Мэтью просиял.

– Я поговорю с родителями, объявлю им новость. Я знаю, как они обрадуются. – Он улыбнулся. – Криста, ты сделала меня очень счастливым.

Мэтью поцеловал ее снова, в этот раз гораздо нежнее.

Они вернулись в дом и объявили новость тетушке Абби, глаза которой заговорщически блеснули при взгляде на Мэтью. Жених Кристы улыбался. Тетя Абби была в восторге.

Криста никак не могла понять, почему не чувствует себя счастливой.

* * *

Итак, она приняла решение и через год станет замужней женщиной.

Утром она написала отцу, сообщив новость, а два дня спустя получила ответное письмо с благословением и сердечными поздравлениями ей и Мэтью. Она знала, что надо написать и деду, и сказала себе, что так и сделает. Очень скоро.

Однако дата свадьбы еще не обсуждалась, и они с Мэтью договорились, что о помолвке будет официально объявлено после возвращения отца из деревни. Шли дни, и Криста обнаружила, что рада промедлению. С того вечера, как она приняла предложение Мэтью, ее не переставали терзать сомнения.

Да еще в последнее время обострились проблемы с газетой.

Стоя рядом с Корали у печатного станка конструкции Стэнхоупа, она раздумывала о записках угрожающего содержания, полученных с момента отъезда отца, – их было семь, включая ту, которую она нашла утром в почтовом ящике и теперь держала в руках.

– Так что здесь написано? – поинтересовалась Кори, пытаясь прочесть записку через плечо Кристы.

Та вручила клочок бумаги подруге.

– Почти то же самое, что и в предыдущей.

Кори прочла записку вслух:

– «Ты получила последнее предупреждение. Теперь ты пожнешь неприятности, которые посеяла». – Кори подняла голову, закладывая прядь цвета темной меди за ухо. – По-моему, почерк другой, чем на предыдущей записке.

Криста прошла в кабинет. Открыв левый ящик, она вынула небольшую стопку записок, которые получила за прошедшие несколько недель.

В верхней записке говорилось: «Порождение дьявола, не вмешивайся в чужие дела – или пожалеешь». Эту доставили последней, приколов к двери редакции. Несколько других были связаны с компанией в защиту билля, названного «Акт о труде на шахтах». В случае утверждения билль запретил бы всем женщинам и мальчикам младше десяти лет работать на подземных шахтах. Поскольку дети были значительной рабочей силой, законопроект был в высшей степени непопулярен среди владельцев шахт.

Лоренс Бертон, держатель основного пакета акций «Консолидейтед майнинг», проявил в этом вопросе наибольшую активность, но, разумеется, он был не единственным.

Корали взглянула на записку, полученную этим утром.

– Ни в одной записке нет ничего хорошего, но последняя почему-то производит более зловещее впечатление, чем другие.

Криста нахмурилась:

– Да, конечно. «Порождение дьявола» особенно неприятно звучит.

– Криста, мы давно не обращались к властям. Нужно отослать эти записки в полицию. Может быть, они смогут узнать, кто стоит за этими угрозами.

Криста не ответила. Достаточно проблем и без того, чтобы нести записки в полицию.

Утром, найдя в задних комнатах «От сердца к сердцу» только гору тлеющей сажи и почерневшей золы, она поняла, что совершила ошибку.


Огонь был почти потушен. Криста видела остатки белого дыма, поднимавшегося там, где наряд пожарных поливал задние комнаты редакции тяжелыми струями воды. Ущерб был довольно велик. Криста молилась о том, чтобы огонь не проник в главную часть здания, где стоял печатный станок.

– Мисс, держитесь подальше, – сказал дородный человек с густыми рыжими волосами, видимо, главный пожарный. – Ради вашей собственной безопасности.

– Меня зовут Криста Харт. Это мое предприятие. Можете мне сказать, что произошло?

Он взглянул на дым, струившийся из разбитого окна:

– Пожар начался в задней части здания. Хотя и не добрался внутрь.

– Слава Богу. Как это началось?

– Можно предположить, что в окно бросили что-то горящее.

– Вы хотите сказать, это не было случайностью?

– Нет, мисс. И если бы старая миссис Мерфи не проснулась очень рано и не увидела бы пламя, все ваше здание сгорело бы, а может быть, и целый квартал.

Миссис Мерфи жила с больным супругом над «Бакалеей Мерфи» через несколько домов от газеты. Криста вздрогнула, представив, сколько имущества, а может быть, и жизней могло быть погублено, если бы огонь не был обнаружен так быстро.

Рядом Кори осматривала почерневшие кирпичные стены и осколки стекла, усеявшие переулок.

– Теперь понятно, что это были не просто угрозы.

Криста вздохнула:

– Я была не права. Надо было идти в полицию, как ты советовала мне, Кори.


Лейф вошел в конюшню Хартленда – большое каменное здание, пропахшее пылью и свежим сеном. Сидя у него на плече, Альфин весело попискивал, радуясь любимому месту. Когда они зашли в тень, обезьяна спустилась, вскарабкалась наверх ограждения одного из стойл, потом поднялась по стропилам.

– Альф, веди себя хорошо, – предупредил Лейф.

Обезьяна шумно отозвалась, радуясь жизни. А еще ей очень нравился помощник конюха Джимми Сатерс, который ухаживал за ней больше всех.

– Какой он озорник сегодня утром, – заметил долговязый темноволосый мальчик с явной симпатией.

– Он получает удовольствие от общения с тобой, Джимми.

Лейф махнул мальчику, радуясь, что Альфин нашел себе приятеля, и направился к дому. Он прошел через холл с мраморным полом и вошел в библиотеку с высоким потолком, которую профессор использовал в качестве кабинета.

Проведя несколько месяцев в удобной комнате, отделанной деревянными панелями и заставленной полками с книгами, он чувствовал себя гораздо уютнее здесь, чем в любой другой комнате этой большой и красивой сельской усадьбы.

Лейф подумал о первых неделях после приезда. Имение было местом, достойным короля. Трехэтажный дом из красивого камня золотистого оттенка стоял на холме в окружении безбрежных зеленых лугов и садов.

Подножие холма обтекала река.

Дом был обставлен даже богаче, чем в городе у профессора. Кровать, на которой спал Лейф, была шире лондонской, матрас набит мягким гусиным пухом.

Профессор сказал, что существуют сотни имений гораздо пышнее Хартленда, но для Лейфа это не имело никакого значения, потому что это место пришлось ему по душе с первого взгляда.

Он сел в кресло, украшенное резьбой, – оно напоминало ему стул с высокой резной спинкой, на котором сидел на возвышении его отец – вождь клана. Здесь это было одно из шести кресел, расставленных вокруг деревянного стола с красивой резьбой, стоявшего у торцовой стены библиотеки. Стопа книг, которые, по мнению профессора, могли заинтересовать Лейфа, лежала на столе перед ним. Раскрыв верхнюю, он углубился в чтение.

Лейф знал, что времени у него немного. Скоро появится профессор Харт с новым списком слов и значений, и они начнут занятия. Часы были долгими и утомительными, но он, как говорил профессор, делал большие успехи.

Истекли четыре месяца усиленного обучения, и Лейф знал, что достиг гораздо большего, чем ожидал профессор.

Тот как раз появился в дверях библиотеки, немного бледный, с каштановыми поредевшими волосами, которые начали седеть. Лейф нахмурился, заметив, что выражение лица профессора было напряженным, а бумага в руке слегка подрагивала.

Лейф встал:

– Профессор, что-то случилось?

Вот уже больше месяца они говорили только по-английски. Лейф ощущал, что слова слетают с его языка почти без усилий.

– В газете неприятности. Мне надо срочно возвращаться в город.

– Что за неприятности?

Теперь он кое-что знал о газете, которую издавали профессор и его дочь.

– Криста не раз получала записки угрожающего содержания. Хотя раньше я никогда не принимал их всерьез, – объяснил Пакстон.

– Дамам не понравилось то, что она печатала в газете?

Пакстон покачал головой:

– Не дамам. Она писала статьи, призывающие к социальным реформам – улучшению работы водопровода, уменьшению рабочего дня детей и женщин, которые трудятся в шахтах и на фабриках. По-видимому, она нажила врагов среди людей, которые не желают ничего менять. Вчера кто-то поджег контору.

Лейф встревожился:

– Она не пострадала, ваша дочь?

– Нет, с Кристой все в порядке, но она обеспокоена. Полиция не знает, кто мог это сделать, и она опасается дальнейших действий своих недоброжелателей. Боюсь, как бы она не пострадала. Мне необходимо вернуться.

– Я поеду с вами, – заявил Лейф.

Профессор задумался лишь на мгновение, потом кивнул:

– Да… Я считаю, хорошо, что ты тоже едешь. Моя дочь ценит свою независимость. Она не захочет, чтобы кто-то смотрел за ней, но, думаю, после пожара это необходимо. Если мы будем смотреть за ней вдвоем, наверное, сможем уберечь ее.

– Профессор, с вашей дочерью ничего не случится. Клянусь вам.

Глава 9

– Тебе надо остаться дома, – сказала тетя Абби.

Криста чмокнула тетушку в напудренную щеку.

– Утром выходит газета. Все служащие должны быть готовы к ее распространению. Задняя комната сгорела. Придется поставить столы на втором этаже, чтобы собрать на них тираж, а потом отнести отпечатанные экземпляры вниз.

Она схватила соломенную шляпку с вешалки, оставив на ней накидку. Была середина августа, стояла теплая погода.

Тетушка заломила бледные изящные руки.

– Был бы твой отец здесь. Я уверена, он запретил бы тебе выходить из дома, пока все не уладится.

– Я обещала, что буду осторожна, и так себя и веду.

Поскольку разговор с полицией ничего не дал, Криста наняла детектива, которого рекомендовал отец Корали, виконт Селкерк.

Рэндольф Питерсен – Дольф, как было написано на его визитке, – согласился начать расследование. Он настоял на найме ночного охранника, и Криста считала, что со временем он выяснит личности нападавших и полиция их арестует.

А до тех пор Кристе надо было руководить газетой.

Она вышла и торопливо спускалась к ожидавшей карете, как вдруг увидела вторую карету, припарковавшуюся за ней. Дверца распахнулась, и Мэтью Карлтон спустился по ступеням с хмурым видом.

– Я услышал о том, что произошло в газете, – заявил он. – Об этом говорит весь город. Почему ты мне не сказала? Почему я – последний, кто об этом узнал?

Криста поигрывала складками юбки абрикосового цвета.

– Я не хотела тебя волновать.

– Но я волнуюсь, я думаю, тебе не следует находиться поблизости от редакции, пока полиция не арестует человека, который совершил поджог.

– Мэтью, нам нужно выпускать газету. Для этого требуются очень большие усилия. Поскольку я издатель, я должна быть там и помогать.

Он свысока посмотрел на нее:

– Как только мы поженимся, у тебя будут другие занятия, помимо твоей глупой газеты.

Криста замерла.

– В газете «От сердца к сердцу» нет ничего глупого. Я думала, ты понимаешь.

Его недовольный взгляд смягчился.

– Прости, дорогая. Конечно же, я понимаю. Только я очень волнуюсь. Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится.

Казалось, он говорит искренне. Надо поблагодарить его за заботу.

– Мэтью, я наняла сыщика. И он предложил охранника, чтобы следить за зданием по ночам. Волноваться незачем.

Он вздохнул:

– Надеюсь, ты права.

Взяв Кристу под руку, он помог ей подняться в карету.

Мэтью закрыл дверцу, и Криста устроилась на сиденье. Она наклонилась к нему из окна:

– Я так полагаю, наше приглашение на обед к лорду Уимби в субботу вечером остается в силе?

– Разумеется, – ответил Мэтью. – Я заеду за тобой и твоей тетушкой в восемь.

– Хорошо, до встречи.

Криста помахала на прощание, пока карета отъезжала, потом откинулась на сиденье. Что же такое в Мэтью всегда раздражало ее? Она не знала почему, но рядом с ним никогда не получалось расслабиться. Наверное, должно пройти какое-то время, чтобы она привыкла к нему.

Она раздумывала о Мэтью и непонятных чувствах к нему, пока карета ехала к конторе.


К вечеру они распределили тираж газеты для завтрашней продажи. День был нелегким, и Криста очень устала.

Джайлз, как обычно, открыл перед ней тяжелую парадную дверь и поклонился. Криста замерла, увидев светловолосого великана, спускавшегося по лестнице.

– Вы вернулись, – проговорил Лейф. Он не отрываясь смотрел на нее, его английский был почти идеален. – Мы с вашим отцом только что приехали.

Криста молчала. Она забыла об удивительном впечатлении, которое производил на нее этот мужчина, невероятно привлекательный, невероятно высокий, мускулистый и мужественный.

– Мы только что прибыли в город, – добавил он, смягчая интонацией слова так, что они звучали как-то притягательно. – После вашего письма ваш отец очень разволновался.

Не в силах отвести от него взгляд, не обращая внимания на жар, охвативший живот, Криста нервно облизнула губы. Лейф взглянул на ее губы, и его глаза обрели ту обжигающую синеву, которая так пленяла ее.

– Я часто думал о вас, Криста Харт.

Она сглотнула и наконец сумела заговорить:

– Вы… вы многому научились за месяцы отсутствия.

Он улыбнулся:

– Я усердно работал, но нужно учиться еще. Ваш отец сказал, что всему остальному можете научить меня вы.

Эти слова отрезвили ее.

– Научить вас? Что я могу…

– Вот и ты! – Профессор появился до того, как Криста успела договорить. – Дорогая… прошло так много времени.

Она подбежала к отцу, и он с любовью обнял ее.

– Я скучала по тебе, отец. Без тебя все здесь было по-другому.

– Нет слов, чтобы выразить, как я рад.

Профессор обнял дочь еще крепче, та обняла его.

Шурша юбками розового шелка, тетушка Абби присоединилась к группе у входа.

– Мне показалось, я слышала голоса. – Она улыбнулась Кристе.

– Дорогая, я рада, что ты дома и в безопасности. Я уже начала волноваться. Потом приехали твой отец и мистер Драугр. Они как раз направлялись за тобой на Пиккадилли.

– Значит, ты познакомилась с мистером Драугром?

Она никогда не видела, чтобы тетушка так широко улыбалась.

– О да. Ты немного рассказывала мне о нем, но ты забыла упомянуть, насколько он привлекателен.

Криста сама пыталась это забыть.

Она взглянула на Лейфа и заметила, как тот усмехнулся.

– Ваша тетя – очень красивая женщина, – сказал он. – Легко заметить сход… сход…

– Сходство, – вмешался профессор.

– Легко заметить между вами сходство.

Криста не смогла сдержать улыбку. Значит, этот человек мог быть любезным.

– Я думала, ты вернешься только через несколько недель, – сказала она отцу.

– Да, но после твоего письма мы оба встревожились.

Лейф встревожился из-за нее? Отец явно говорит это из вежливости.

– Что ж, я очень рада встрече.

Глаза Лейфа потемнели.

– Значит, вы и обо мне думали?

Ее щеки залились краской.

– Я обращалась к своему отцу.

Но Лейф явно не поверил ей. Этот человек не изменился. Он по-прежнему пренебрегает приличиями.

– У тебя был нелегкий день, – сказал отец. – Думаю, ты устала. Почему бы тебе не подняться и не освежиться? За ужином мы сможем узнать все, что упустили за прошедшие месяцы.

Оставив мужчин, Криста направилась к лестнице. Поднимаясь наверх, она ощущала на себе взгляд Лейфа.

Интересно, рассказал ли ему отец, что она помолвлена? Если бы он понял значение этого слова, она стала бы для него недосягаема. Криста оглянулась и посмотрела на Лейфа. Глаза его горели восхищением.

Он желал ее. Это осталось неизменным.

Глава 10

В тот вечер Криста надела к ужину то самое платье из темно-синего шелка, которое было на ней, когда Мэтью сделал ей предложение. Она не знала, почему именно. Может быть, чтобы напомнить себе, что скоро будет объявлено о помолвке.

Она нашла отца и Лейфа в кабинете. Мужчины также сменили костюмы на вечерние, на Лейфе были теперь черный сюртук, серебристый жилет из парчи и серые брюки. Она вспомнила, как выбирала ткани для одежды у Стивена Уорда, но не могла и предположить, как Лейфу пойдут эти вещи.

Отец встал, когда она вошла в комнату. Лейф взглянул на него и повторил движение, встав рядом с профессором в полный рост.

– Прекрасно выглядишь, дорогая, – заметил профессор.

Лейф окинул ее взглядом, потом перевел взгляд на грудь, подчеркнутую платьем в соответствии с модой. На губах его медленно расцвела улыбка.

– Даже Фрейя приревновала бы к вашей красоте, – сказал он.

Криста зарделась. Фрейя, богиня любви у викингов, была гораздо красивее любого божества женского пола.

– Благодарю вас.

На кресле за спиной у Лейфа Криста увидела Альфина и не смогла сдержать улыбку.

– Я смотрю, вы вернулись с другом.

– В поместье ему было бы скучно, – ответил Лейф удивительно по-городскому.

Криста взглянула на Лейфа:

– Да, думаю, так оно и было бы. Жизнь в городе гораздо интереснее даже для обезьянки.

Уголки губ Лейфа приподнялись, но разговора он не продолжил. Обезьяна была его другом. Куда он, туда и Альфин. Все просто.

Они были еще в кабинете, когда пришла тетя Абби, переодевшись в платье из золотистой парчи с оборками темно-зеленой тафты по корсажу и подолу.

– Всем доброго вечера.

– Добрый вечер, Абигайль, – поздоровался отец.

– Ты знакома с мистером Драугром, но сомневаюсь, чтобы ты уже познакомилась с Альфином.

Светлые брови тетушки Абби взлетели при виде обезьянки.

– Ну и ну! Какая прелесть! Где вы ее взяли?

Лейф слегка напрягся. Криста поняла, что он до сих пор не может спокойно вспоминать дни, которые провел как пленник.

– Альф – друг мистера Драугра, – дипломатично произнес отец.

Обезьянка наклонила голову, посмотрев на тетушку Абби долгим взглядом, вызывающим расположение, и та улыбнулась.

– Да это же просто сокровище.

Она нагнулась и погладила рукой в перчатке мохнатую головку, Альфин прижался к ее ладони.

– Сокровище он или нет, – заметил профессор, – время идет к ужину. Джимми присмотрит за Альфом. Лейф, лучше отнесите его обратно в конюшню.

– Джимми? – спросила Криста.

– Альф нашел в Хартленде друга, – сказал Лейф.

– Сын Сатерсов, – объяснил отец. – Помнишь, он работал в конюшне? Мальчик-сирота. Он очень привязался к обезьянке. Я подумал, он может быть тут полезен, да и за Альфом присмотрит.

Альфин перепрыгнул со спинки кресла на стол, потом – туда, где стояла Криста. Он вытянул лапку, а когда девушка потянулась к нему, взял ее за палец. У него были огромные, очень темные глаза, которые, казалось, знали способ заглянуть в душу.

– По-моему, Альф умеет заводить друзей, – сказала Криста.

– Вы ему нравитесь, – отозвался Лейф. – В тот день вы спасли его, и он это помнит.

Криста взглянула на исландца. В его глазах было нечто, говорившее: «Ты и меня спасла, и я помню».

Она отвернулась от него – сердце билось слишком быстро – и улыбнулась отцу:

– Умираю с голоду. Что скажут остальные?

– Умираю с голоду? – повторил у нее за спиной Лейф. – Что это такое?

– Это означает «хочу есть», – пояснил профессор.

– Умираю с голоду, – несколько раз повторил Лейф, пока Альфин взбирался по его руке, и они пошли к дверям, направляясь в конюшню. С каждым повторением произношение Лейфа улучшалось.

Криста подумала, что это поразительный человек, в точности как говорил отец, и привлекательный, словно запретный плод. Она посмотрела на свое темно-синее шелковое платье и запечатлела в сознании образ Мэтью Карлтона.


В честь возвращения мужчин повар приготовил необычный обед из жареных говяжьих ребер, палтуса, запеченного в устричном соусе, и пирогов с олениной. Лейф основательно подкрепился, даже поел немного картофеля и моркови, которые, как была уверена Криста, ему не особенно пришлись по вкусу. Ему явно понравилась рыба, и Криста поинтересовалась, едят ли у него на родине то, что дает океан.

Лейф проглотил кусок палтуса и кивнул:

– На Драугре мы разводим ради мяса овец, рогатый скот и коз, но на острове есть и олени, на них мы охотимся ради мяса и шкур. Мы едим рыбу и морских животных, которых вы называете тюленями. Раз в несколько лет на берег выходят животные, которых вы называете моржами. Мы используем их мясо и клыки.

Криста отметила про себя, что манеры гостя улучшились – он терпеливо ожидал, когда слуга наполнит его тарелку новой порцией мяса. Хотя он больше не запихивал в рот пищу кусками, но до сих пор пользовался только ножом и ложкой.

Криста уловила взгляд тети Абби, смотревшей на него, словно зачарованная. Если та и заметила недостаток умения вести себя за столом, видимо, это ее совершенно не волновало.

Абби улыбнулась ему:

– У вас хороший аппетит, мистер Драугр.

Лейф кивнул и взглянул на Кристу:

– У меня всегда был неплохой аппетит.

Тетушка Абби проследила за его взглядом, и глаза ее широко распахнулись. Легкий румянец залил щеки.

– Да… могу себе представить.

Профессор кашлянул.

– Мистер Драугр хотел сказать, что мужчине его габаритов нужно хорошо питаться, чтобы поддерживать силы.

Решив вернуть разговор в приличное русло, Криста сделала глоток вина и поставила бокал на стол.

– Вы говорили, что на острове нет деревьев. Наверное, непросто ловить рыбу без лодок.

– У нас есть лодки. Тростниковые. В древности на острове были леса, люди строили корабли, но с годами использовали все дерево, а корабли стали старыми и сгнили.

– Вы рассказывали, будто о скалы разбился чужой корабль. Так вы смогли построить лодку, чтобы добраться сюда?

– Да. Большинство шпангоутов было в хорошем состоянии.

Он игнорировал вино и сделал глоток эля, о котором позаботился профессор.

– У нас были рисунки кораблей, на которых в древности плавали наши воины, и мы построили нечто подобное. Мы были теми, кто из года в год возносил молитвы богам, прося дать нам возможность открыть мир за пределами острова. В конце концов мы получили этот шанс.

– У вас есть там семья, мистер Драугр? – поинтересовалась тетя Абби.

– Да. Там живут мой отец, моя сестра Руна и мои братья – Олаф, Торолф и Эрик. Отец не хотел меня отпускать. Я старший сын, чей долг – занять его место, когда он переселится в мир иной. Я не могу не исполнить этот мой долг, я обязан вернуться.

Его лицо выражало непоколебимую решимость. Лейф Драугр был явно не из тех, кто манкирует своими обязанностями.

Они поговорили еще немного о жизни на острове, месяцах, проведенных им в Хартленде, и о том, как многому он научился.

– Вы просто удивительный молодой человек, мистер Драугр, – сказала тетя Абби. – Не понимаю, как можно усвоить совершенно новую культуру за столь короткое время.

– Усво-ить?

– Понять, – сказала Криста.

Лейф кивнул.

Отец улыбнулся:

– Во время пребывания в Хартленде Лейф очень много трудился. Вы не представляете, сколько книг он прочел, и он продолжает свое образование каждый день. Сейчас же пришло время научить его нормам поведения в нашем обществе. Надеюсь, вы вдвоем сможете ему помочь.

Криста наконец-то поняла, о чем говорил Лейф.

Глаза тетушки Абби блеснули.

– Ах, звучит очень весело. Я уверена, мистер Драугр будет очень способным учеником.

– Не знаю, смогу ли я помочь, – запротестовала Криста в поисках возможности спасения. – Я не чувствую себя специалистом в этой области. И еще я занята газетой.

– Ты всегда дома по вечерам, – заметил отец.

Криста изобразила улыбку:

– Хорошо. Я с радостью помогу тете Абби обучить мистера Драугра всему, что ему необходимо знать.

– Ах, как раз я не смогу этим заняться, – заметила Абби. – Мне пора возвращаться в свое поместье. Знаете, у меня там есть обязательства, хотя очень жаль будет все пропустить.

– Но ты сказала…

– Я сказала, что это было бы весело, и так оно и будет. Только представь удовольствие от обучения мистера Драугра вальсу. Да ему необходимо знать и то, как прилично представиться и как проводить даму. Тебе придется брать его с собой в оперу и на театральные постановки, и, может быть, ему нужно научиться ездить верхом.

– Лейф очень хорошо ездит верхом, – заметил профессор. – Он проехал большую часть Хартленда.

– На Драугре есть лошади, – объяснил Лейф. – Их завезли на остров мои предки.

– Криста тоже отличная наездница, – с гордостью объявил профессор. – Я уверен, она станет очень компетентной наставницей во всем, что касается умения вести себя в обществе.

– Буду рада помочь, насколько смогу, – вежливо отозвалась Криста.

– Превосходно! – Отец расплылся в улыбке. – Значит, договорились. Да, есть еще кое-что.

Криста взглянула на отца с опаской:

– Что же?

– Лейф выразил желание расплатиться по-своему.

Мужчины переглянулись, словно заговорщики.

– Он не желает быть обузой. Он попросил дать какую-нибудь работу, и, будучи владельцем «От сердца к сердцу», я нанял его для работы в газете.

Криста не выказала удивления или неудовольствия. Она поняла, что после пожара отец испугался и хочет, чтобы при ней был сторожевой пес – кто-то, кто защищал бы ее.

– Отец, у нас полный штат. Не знаю, какой смысл…

– Я уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Криста стиснула зубы. Лейф хотел работать. Что ж, она даст ему работу.

* * *

Погода была жаркой, воздух – туманным и спертым, ветерок лишь шевелил листья за окном. По дороге от спальни к двери Криста увидела Лейфа, ожидавшего ее внизу.

– Доброе утро, – поздоровался он.

– Доброе утро. Я так понимаю, вы все еще хотите работать… Она замолчала, увидев тяжелый меч, зажатый в руке. Это было то самое оружие в кожаных ножнах, которое он вернул себе, покидая цирк. – Что вы собираетесь с этим делать?

– У вас были неприятности. – Он вынул часть меча из ножен. – Это помогает при неприятностях.

Она помотала головой:

– Здесь люди не пользуются такими мечами вот уже несколько столетий. Теперь мужчины пускают в ход ружья, пистолеты и мушкеты.

Лейф отправил меч обратно в ножны с металлическим стуком.

– Ваш отец показывал мне эти вещи. С ними мы охотились в Хартленде на птиц.

– Что ж, вы понимаете, насколько нелепо с вашей стороны брать нечто столь устаревшее, как…

– Я возьму свой меч. – Он направился к двери, задержался на мгновение и оглянулся через плечо: – Вы идете со мной?

– Я… – Криста сделала шаг, потом остановилась. – Пока нет. Поскольку вы и мой отец дали мне задание научить вас хорошим манерам, мы могли бы начать прямо сейчас. В Англии джентльмен пропускает даму вперед. Это означает, что с этого момента я пойду перед вами, Лейф, а не за вами.

Он нахмурился:

– Мужчина идет за женщиной? Зачем ему это делать? Мужчина сильнее, и он – ее защитник. Он должен идти первым на случай опасности.

– Редко сталкиваешься с опасностью, входя в гостиную, поэтому мужчине нет необходимости идти впереди. Позволить леди войти первой означает проявить к ней уважение.

Он нахмурился сильнее:

– У вас есть книга о том, что вы называете «э-ти-кет»?

– Да, и почитать ее полезно. Вы можете изучать ее по мере того, как мы будем с вами заниматься. Я принесу вам книгу сегодня же, когда мы вернемся домой.

Они вышли из дома: Криста впереди, за ней – Лейф со своим тяжелым мечом. Такими мечами пользовались, наверное, в Средние века. Он напоминал старинный палаш шотландских горцев, с рукоятью из кости, покрытой резьбой, – внушительное оружие, пусть и устаревшее.

Когда они дошли до кареты, Криста преподала еще один краткий урок, объяснив, как мужчина помогает леди сесть в карету и только потом забирается сам и садится напротив нее. Не обращая внимания на тепло его большой руки на своей талии, когда Лейф помогал ей подняться по железным ступеням, Криста села, уложив складки светло-синего платья вокруг ног. Лейф поднялся и занял все сиденье напротив. И все же в одежде от дорогого портного он выглядел вполне пристойно.

– У вас на острове были сражения? – спросила вдруг Криста, когда карета тронулась с места.

– На Драугре несколько кланов. Один из них хочет заполучить нашу землю – она менее каменистая и более плодородная. Они совершают набеги на наши дома, забирают наших женщин, крадут наш скот. Мы защищаемся, когда в этом есть нужда.

– Отец говорит, вы живете на острове автономно. Если вы не торгуете, как вы получаете железо для оружия?

– В горах достаточно железняка, чтобы сковать мечи, наконечники для копий и топоры, котлы для приготовления пищи и инструменты для сельского хозяйства.

Криста больше ничего не спросила, но не могла не отметить, с какой легкостью Лейф обращался с мечом, будто оружие было частью его самого. Было очевидно, что он умел им пользоваться. Криста вздрогнула. Внешне Лейф, может, и выглядел цивилизованно, но под одеждой джентльмена он был воином-викингом. Это осталось неизменным.

Карета проехала по Пиккадилли, свернула за угол в переулок и остановилась перед кирпичным зданием, в котором размещалась «От сердца к сердцу». Криста провела Лейфа внутрь прямо в свою контору.

Она указала на меч:

– Можете держать его здесь, если хотите.

Она открыла дверцу высокого шкафа у стены, в котором хранились конторские принадлежности.

– Я предпочел бы держать его при себе.

– Вы не можете расхаживать с ним по конторе. Вы перепугаете служащих до безумия.

– Бе-зумия?

– То есть сумасшествия. А теперь – спрячьте меч.

Лейф пробурчал что-то нечленораздельное, но прислонил меч в ножнах к внутренней стенке шкафа и закрыл дверцу.

– А теперь я представлю вас персоналу и вы сможете приняться за работу.

– Мне хотелось бы посмотреть, как вы делаете газету, – заявил Лейф, когда они вышли из конторы.

Криста повела его к тяжелому печатному станку.

– Это – изобретение графа Стэнхоупа, – сказала она, – первый из когда-либо изобретенных полностью железных печатных станков.

– Как он работает?

Криста показала Лейфу ящик с буквами и цифрами, потом повернулась к тяжелому чугунному прессу.

– В станке применяется система различных рычагов для увеличения давления, прикладываемого к бумаге. Эта модель была улучшена по сравнению с первыми моделями. Мы можем напечатать две сотни листов в час.

Лейф изучал пресс, рассматривая тяжелое оборудование под разными углами, когда к ним сзади подошла Корали.

– Кори, это Лейф Драугр. Ты его, наверное, помнишь.

Как раз в этот момент Лейф повернулся к ней, и Кори изумленно открыла рот. Она так и стояла с открытым ртом, не отрывая взгляда от его невообразимо красивого лица. Взгляд ее переместился ниже, на его широкие плечи, на плоский живот, на длинные ноги.

– Не может быть… Просто не может быть, чтобы…

– Лейф, это мисс Корали Уитмор. Она – ответственный редактор раздела для женщин.

– Рад познакомиться, мисс Уитмор.

Кори просто стояла и вытягивала шею, чтобы рассмотреть его.

– Я… я не могу в это поверить.

– Я понимаю, это непросто, но тем не менее это он, уверяю тебя.

– Господи!

– Именно.

Кори с упреком взглянула на Кристу. В ее взгляде читалось: «Ты не говорила, что он настолько великолепен!»

Криста прошла мимо нее, продолжая показывать Лейфу контору и знакомить с сотрудниками, представляя его как друга отца, приехавшего из Норвегии. У наборщицы Бесси Бриггс был такой вид, будто ее глаза вот-вот выскочат из орбит. Печатник Джералд Боннер выглядел рядом с ним низкорослым и изнеженным, Фредди Уилкс, молодой помощник печатника четырнадцати лет, смотрел на Лейфа со страхом.

– Здравствуйте, начальник, – сказал мальчик.

Лейф нахмурился:

– На-чаль-ник? Как это ты меня назвал?

В глазах мальчика появился страх.

– Я не имел в виду ничего плохого. Честно.

– Это такое выражение, – объяснила Криста, – разговорное выражение. Просто обычное приветствие.

Лейф кивнул:

– Рад познакомиться, начальник.

Криста возвела глаза к потолку: превратить викинга в джентльмена, наверное, непосильная задача.

Когда они направились в заднюю часть здания, Лейф замедлил шаг.

– Здесь большие разрушения.

Он имел в виду то, что выгоревшие стены пострадали от копоти и воды. Вся мебель почернела и обгорела, на полу были разбросаны обуглившиеся стопки газет, пропитанные влагой.

– Я закончу грузить газету и уберусь здесь.

Криста удивленно распахнула глаза:

– Лейф, я вам очень признательна за ваше предложение, но…

– Кто-то должен это сделать, а я знаю, как это сделать.

– Спасибо, – тихо произнесла она.

Он протянул руку и коснулся ее щеки:

– Не волнуйся, Криста Харт. Ты думаешь, что мужчина тебе не нужен, а я докажу, что нужен.

Перед глазами встал образ Мэтью Карлтона. Следовало бы объяснить все Лейфу, но тот отвернулся прежде, чем Криста успела что-либо сказать, и они с Фредди принялись грузить готовые стопки.

Сняв сюртук и жилет, Лейф бросил их на спинку стула. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он начал носить стопки отпечатанных газет на повозки.

Криста ушла работать в своей кабинет, но Лейф вскоре появился в дверях.

– Мы закончили погрузку. Я начну работать в задней части.

Они с Фредди загрузили повозки за рекордно короткое время, и следующие несколько часов Криста слышала, как Лейф выносит мусор из задних сгоревших помещений.

– Мистер Драугр – усердный работник, – заявила Кори, когда Криста вышла из своего кабинета, чтобы посмотреть, как идут дела.

– Похоже на то.

В это самое мгновение дверь в заднюю комнату распахнулась, и появился Лейф, обнаженный до пояса и использовавший дорогую рубашку, сшитую на заказ, для вытирания пота и сажи с лица и груди.

– Я почти закончил, – объявил он. – Я надеюсь, у вас найдется глоток воды?

Криста уперлась взглядом в его грудь, блестевшую от пота.

– О Господи! – произнесла Кори, смотря туда же.

Его лицо было покрыто полосами грязи, мощные бицепсы рук блестели от пота. Выше пояса брюк виднелся пупок.

Криста сглотнула.

– Лейф, вы не можете… вы не можете снимать одежду в публичном месте. В нашем обществе так не принято.

– Здесь жарко, и я снял только рубашку.

– Да, я понимаю, что вы занимаетесь очень тяжелой работой, но… но…

Он усмехнулся:

– Вы еще девушка. Придет день, когда вас не поразит вид обнаженной мужской груди.

Он развернул мятую рубашку, перепачканную в саже, встряхнул ее и натянул через голову.

– Прошу прощения, если оскорбил вас.

– Вы не… не оскорбили меня. – Она вздернула подбородок. – Мое дело – учить вас хорошим манерам, и именно это я и пытаюсь делать.

Лейф принялся рассматривать ее.

– Существуют вещи, которым и я хотел бы научить вас, Криста Харт. Если на то, может быть, будет воля богов.

Она прекрасно поняла, чему он хотел ее научить. И что самое ужасное, на мгновение она будто сошла с ума, больше всего на свете захотев научиться этим вещам.

Только в течение следующих недель будет объявлено о ее помолвке. Она выходит замуж за Мэтью Карлтона. Надо сказать Лейфу, объяснить ему это. Надо убедить его оставить ее в покое.

Надо убедить себя, что таково ее желание.

А завтра суббота. Она будет работать с ним весь день, обучая хорошим манерам и умению держать себя. Господи, как же она это вынесет?

Глава 11

В субботу утром Лейф отправился на поиски Кристы. Он был на ногах вот уже несколько часов и занимался изучением книг о хороших манерах, которые дала ему Криста после ужина. Он хорошо изучил «Учебник этикета для джентльменов». Он состоял, по его мнению, из множества глупых правил.

Как сделать приличный поклон, когда тебя представляют первый раз. Как проводить леди к ужину. Как вести себя с людьми разного социального положения – нижестоящими, равными по статусу, вышестоящими.

Ах, как это все нелепо! О мужчине следует судить по тому, насколько отважно он сражается, благороден он или бесчестен, мудр или глуп. Вот что имеет значение.

Однако если он хочет выжить в этом месте, надо изучить нравы и обычаи людей этой страны. Тогда он сумеет заработать деньги и вернуться домой.

При мысли об этом теснило в груди. Они с отцом расстались, будучи в ссоре. Рагнар не понимал, что Лейфу не оставалось ничего иного, кроме как уехать. Им двигало желание увидеть то, что было за пределами острова. Лейф считал, что такова воля богов, что это она отвела его от дома и привела к этому месту.

И каким же это место оказалось! Более интересным, чем он мог себе представить, более многообещающим и интригующим. Даже если бы он провел здесь сто лет, и тогда он не смог бы усвоить все те знания, которые жизнь здесь может предложить ему. Он остался бы, если бы мог, но ему надо вернуться на родину, надо выполнить обещание, данное отцу. Надо принять на себя обязанности, для которых он был рожден.

Лейф все же считал, что боги привели его в Англию не просто так, что в течение месяцев, проведенных в Хартленде, и дней, последовавших за возвращением в Лондон, он выяснял, в чем состоит цель его приезда.

При мысли об этом он улыбнулся. Он сказал себе, что не так уж и плохо вернуться к той жизни, которую он вел до этого, потому что домой он вернется с невестой. Он встретил женщину, которую послали ему боги, и встретил он ее в этом странном месте под названием «Лондон».

Лейф никогда не встречал такой женщины, как Криста Харт. Гордая. Умная. Независимая. Женщина, которая зарабатывает собственным трудом в непростом мире, где руководят в основном мужчины, пользуется уважением людей, работающих у нее под началом, и, вероятно, обладает большой твердостью характера. Эта высокая блондинка так привлекательна, словно она богиня, и стройна, как сама Фрейя.

Лейф верил в то, что Криста предназначена ему богами и что он не может уехать из этой страны без нее.

Лейф думал об их первой брачной ночи, о том, как посадит глубоко внутри ее свое семя, думал о сильных сыновьях, которых она ему родит. Ни к одной женщине он не ощущал такого неослабевающего желания.

Хотя она была еще девушкой и не понимала чувств, которые он в ней вызывает, Лейф считал, что Криста испытывает к нему такое же желание. Он клялся, что обучит ее. Он будет пробуждать в ней страсть и жар в ее крови, пока она не сможет думать ни об одном мужчине, кроме него.

Однако день, когда он мог бы подойти к отцу девушки с предложением, еще не настал. Лейф относился к профессору с большим уважением и считал, что и у того появилось к нему уважение. Со временем Пакстон поймет, что Лейф – тот самый мужчина, который нужен его дочери.

Пока же надо научиться большему – найти способ зарабатывать деньги, необходимые для выкупа за невесту и приобретения корабля, который отвезет его и его будущую жену домой.

Расхаживая по коридору в поисках Кристы, Лейф взглянул на книгу о правилах хорошего тона у себя в руке. Он выучит все, что необходимо, сделает все, как надо. Он будет изучать эту книгу и выслушивать поучения женщины, которой собирается сделать предложение.

Лейф снова улыбнулся. Он начал верить, что, вероятно, получит от этого удовольствие.


Тетя Абби поехала в деревню субботним утром. Криста была уверена, что у тети есть поклонник из местного дворянства, хотя тетушка никогда не упоминала об этом человеке. Ранее тем же утром Криста получила записку от Мэтью Карлтона, в которой говорилось о возникшем у него важном деле и о том, что Мэтью не сможет сопровождать ее вечером на званый обед к лорду Уимби. Мэтью выражал надежду, что Криста простит его.

Господи, Криста испытала только облегчение, и ничего больше.

Ведь она обещала отцу, что в субботу будет обучать Лейфа Драугра хорошим манерам.

Она оделась в скромное дневное платье из желтого газа с розами, вышитыми по краю юбки, и покинула спальню.

Спускаясь, она увидела Лейфа, направлявшегося к ней по коридору. Длинные ноги несли его к цели. В руке он держал «Учебник этикета для джентльменов».

Лейф остановился перед ней:

– Я боялся, что вы забыли.

– Я не забыла. Просто я… думала дать вам время просмотреть книги.

– Я читаю эту.

Он поднял книгу, и Криста заметила, что Лейф прочитал довольно-таки много. Интересно, как долго он вчера не ложился, изучая книгу.

– Нужно столько выучить, – сказал он. – Я не понимаю, к чему вам так много правил.

– Боюсь, не смогу ответить на этот вопрос. Могу лишь сказать, что правила разрабатывались в течение сотен лет.

Он взглянул на книгу в кожаном переплете, потом на нее:

– С чего мы начнем?

Криста пыталась не утонуть в глубинах его синих глаз.

– Я подумала над этим. Идите за мной.

Повернувшись, она направилась в столовую. На длинном столе красного дерева уже были расставлены для ужина фарфор и серебро.

– Насколько вы продвинулись по книге?

– Я читаю раздел о том, как в обществе наносят визиты.

Вспомнив о прочитанном, он усмехнулся, на щеке у него образовалась ямочка. – Очень полезная информация.

– Не сомневаюсь, но сейчас, поскольку у вас в Лондоне очень мало знакомых, которым вы могли бы наносить визиты, давайте займемся чем-то более практическим. Представим себе, что мы пришли сюда на ужин. После того как мужчина проводит женщину в столовую, он выдвигает ее стул и помогает ей сесть. Давайте попробуем?

Лейф предложил Кристе руку, как та показывала ранее, и они проделали оставшиеся шаги до стола. Лейф выдвинул стул, и Криста села, незаметно огладив юбку вокруг ног.

– Теперь садитесь рядом со мной. Помните, вас могут усадить в любом месте у стола, в зависимости от вашего положения в обществе. На официальном ужине рядом с вашим местом будет специальная карточка с именем.

Лейф кивнул и сел очень прилично.

– Хорошо, теперь мы будем учиться поведению за столом.

Его щеки порозовели.

– Вы хотите, чтобы я пользовался предметом, который называется «вилка»?

– В этой стране люди едят с помощью вилки. Вы достаточно долго ели, как принято у викингов.

– Я и есть викинг.

– Да, но сейчас вы находитесь в Англии. Правила хорошего тона требуют, чтобы за столом пользовались вилкой.

– Я пытался. Кажется, я не справлюсь с этой чертовой штукой.

Глаза ее широко распахнулись.

– Ч-что вы сказали?

– Я сказал, что, кажется, не справлюсь с этой чертовой…

– Я слышала это в первый и последний раз.

– Тогда почему вы…

– Потому что джентльмены так не говорят. По крайней мере не в присутствии дамы. Кто научил вас этому слову?

– Я слышал его от одной доярки.

– Так сказала доярка?

Лейф покраснел еще сильнее, и у Кристы вдруг появилось подозрение, будто она знает, что было тому причиной.

– Она говорила с коровой. Мне понравилось, как звучит это слово.

– Вам и доярка понравилась? – спокойно поинтересовалась Криста, хотя ощутила странное раздражение.

Лейф взглянул ей прямо в лицо:

– Она позаботилась о моих потребностях, вот и все. Мне были нужны вы даже тогда, когда я занимался любовью с дояркой.

Криста открыла рот, но не произнесла ни слова. Она облизнула губы, ставшие вдруг сухими, словно ткань.

– Лейф, вы не должны… не должны… Мужчина не говорит леди такие вещи.

– Почему нет, если это правда?

– Просто… Просто это не принято.

– Так сказано в книге?

Господи!

– Очень сомневаюсь. Вам просто придется поверить мне на слово.

Он улыбнулся, от сверкания белоснежной улыбки на красивом лице перехватило дыхание.

– Я верю вам, Криста Харт, – тихо проговорил он, и глаза их встретились. – Хорошо бы со временем и вы научились доверять мне.

Отчего-то она ощутила трепет в животе. Странно, но такое она уже чувствовала. Он был честен до крайности, и Криста чувствовала себя рядом с ним настолько надежно, как ни с одним другим мужчиной. Она подумала о мече, который он взял с собой, сопровождая ее на работу. Он будет защищать ее любой ценой, может быть, даже ценой собственной жизни.

Мысли снова вернулись к доярке. К эротическому видению примешалась ревность, сердце забилось сильнее.

– Ладно, давайте вернемся к делу, – произнесла она резким тоном, овладев ситуацией, которая постепенно выходила из-под контроля. – Я покажу вам, как пользоваться вилкой.

Взяв самую большую серебряную вилку, лежащую слева от его тарелки, Криста вложила ее в левую руку Лейфа.

– Хотя для большинства действий вы используете правую руку.

Он кивнул.

– Но мечом я владею двумя.

Поднявшись с кресла, она встала за ним, нагнулась через плечо и взяла Лейфа за руку. Рука была большой и теплой. Она не обратила внимания на легкую дрожь, пробежавшую по всему телу. Разжав его пальцы, она поместила вилку в правильное положение, потом обхватила пальцами его пальцы. Лейф взглянул на их руки, повернулся на стуле и притянул Кристу к себе на колени.

– Лейф!

– Ты горячишь мне кровь, Криста Харт.

Она пыталась встать, но Лейф удерживал ее, ягодицы ее опирались о его твердые бедра.

– Разве ты не чувствуешь, что ты со мной делаешь?

Лицо Кристы стало ярко-розовым.

– Сейчас же отпустите меня, Лейф Драугр!

Он отнял руки, и Криста вскочила, дрожа всем телом.

– Лейф, вы должны это прекратить. Вы не можете вести себя подобным образом.

Он нахмурился:

– Ты правда не желаешь знать, что я хочу тебя? Женщина должна быть польще… польще…

– Польщена?

– Женщине должно льстить то, что ее желает мужчина. Ты очень красивая женщина. Тебя должны хотеть многие мужчины, но они этого не говорят. Я говорю тебе это, теперь ты будешь знать, какая ты красивая.

Криста с трудом вдохнула и отошла от стола, стараясь держаться к нему спиной. Может быть, Лейф и прав. Может быть, ей надо было знать, что она желанна для мужчин.

Все же нельзя было давать ему понять, насколько сильно повлияли на нее эти слова.

– Вы хотите учиться или просто развлекаетесь?

Вопрос, кажется, отрезвил его.

– Я хочу учиться.

– Тогда больше никаких разговоров о желании. Вы будете вести себя как джентльмен, каким я пытаюсь научить вас быть. Это понятно?

Он коротко кивнул:

– Как пожелаете, медовая.

– Как это вы меня назвали?

– Медовая. Это означает… милая.

– Я прекрасно знаю, что это означает, и не смейте меня так называть! Поберегите это слово для доярки!

Он улыбнулся:

– Ты ревнуешь. Мне это нравится.

– Еще слово – и я уйду и не вернусь.

Лейф отвернулся от нее и взглянул на тарелку. Он не произнес больше ни слова, пока не завершился урок.


К тому моменту, когда они покинули столовую, его поведение за столом стало безупречным.

После краткого перерыва на ленч (Лейф превосходно пользовался вилкой) они прошли в гостиную, и урок был посвящен вечернему чаепитию.

– Пить чай предпочитают женщины, но такая ситуация может возникнуть, и вам необходимо знать, что следует делать в этом случае.

– Покажите, – скомандовал он.

После небольшой практики и только одной неудачи, когда чайная чашка, к счастью пустая, приземлилась вверх дном на персидский ковер, Лейф смог обращаться с изящными фарфоровыми чашками с ловкостью жонглера.

Память у него была поразительная. Какие бы сведения Криста ему ни давала, он мог повторить их почти дословно.

Он становился все более уверенным, что придавало ему еще больше привлекательности, и атмосфера между ними начала меняться.

Криста старалась не обращать внимания на растущее внутри напряжение, хотя влияние его близости стало иметь для нее негативные последствия.

Когда он отвешивал безукоризненный поклон, не отрывая взгляда от ее лица, или брал ее руку и подносил к губам, по позвоночнику ее пробегала легкая дрожь, сердце билось сильнее.

– Где… где вы этому научились?

– Я видел рисунок в одной из ваших книг.

– Ну, это… это то, что вы сделаете при особых обстоятельствах.

Он улыбнулся:

– Тебе это понравилось. Я вижу это по твоим розовым щекам.

Криста ощутила на лице еще большее тепло.

– Мне это не понравилось. Я просто удивилась, вот и все.

Лейф придвинулся ближе и посмотрел ей прямо в глаза:

– Криста Харт, насколько сильно ты удивишься, если я поцелую тебя?

– Лейф, вы не должны…

Но было уже слишком поздно. Его губы закрыли ее губы, поцелуй был горячим и страстным, как и в прошлый раз, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. Она отвечала на поцелуй, захваченная глубокими эротическими ощущениями, затронувшими в ней то женское начало, которое таилось глубоко внутри.

Может быть, она и продолжила бы целовать Лейфа, если бы тот не застонал.

Упершись руками Лейфу в грудь, она решительно оттолкнула его.

– Это было… это было не по-джентльменски.

Лейф провел ей по щеке пальцем.

– Я буду притворяться джентльменом до тех пор, пока это отвечает моей цели, но на самом деле я не джентльмен. Я мужчина, и ты мне нужна. Насколько я могу судить, я нужен тебе.

Он снова потянулся к ней, но Криста освободилась.

– Вы ошибаетесь, Лейф! Вы застали меня врасплох, вот и все. Кроме того, я уже обещана. Я обещана другому мужчине.

Ну вот. Наконец-то она сказала то, что давно следовало сказать.

Лейф нахмурился:

– Твой отец установил выкуп за невесту? Почему он не сказал мне?

– Он не устанавливал выкупа за невесту. Здесь за невесту не платят. Пока вы с моим отцом были в Хартленде, я проводила много времени с Мэтью Карлтоном. Он попросил выйти за него, и я согласилась.

– И твой отец не возражал?

– Нет. Ему следовало рассказать вам. Не знаю, почему он этого не сделал.

Лейф отошел к окну и взглянул на сад.

– Ты дала слово? Ты поклялась выйти замуж за этого мужчину?

– Нет… не совсем. Помолвка – промежуток времени, в который люди решают, точно ли они подходят друг другу.

Лейф снова устремился к ней, бесшумно двигаясь по ковру.

– Но ты выйдешь за него замуж, только если вы точно подходите друг другу?

– Да, но, видите ли, Лейф, мы с Мэтью очень хорошо подходим друг другу. У нас одни цели, одни друзья, одни интересы. Эти вещи важны для брака.

Лейф протянул руку и коснулся ее щеки.

– Ты ошибаешься, Криста. Вот что важно между мужчиной и женщиной в браке.

Мгновение он смотрел ей в глаза, и она не смогла отвести взгляд. Потом привлек ее в объятия и поцеловал. Она пыталась вырваться, но Лейф не отпускал ее, просто целовал и целовал, губы его ласкали и щекотали до тех пор, пока ее губы не смягчились и она не вцепилась в его плечи.

Господи, сейчас середина вечера, она целуется с мужчиной, не своим женихом, целуется, целуется и не может остановиться.

Лейф закончил поцелуй гораздо раньше, чем ей этого хотелось. У Кристы кружилась голова, она не понимала, где находится, и едва держалась на ногах.

– Криста, ты поймешь. Гораздо важнее найти супруга, чем иметь одни интересы. Это я тебе докажу.

Изо всех сил мотая головой, она отпрянула:

– Лейф, вы не можете. Мы из разных миров. У нас ничего не получится – вам это известно точно так же, как и мне. Это не может… не должно повториться.

Лейф повел себя так, будто Криста вообще ничего не сказала.

– Завтра ты научишь меня тому, что вы называете «танцы».

Криста сглотнула. Танцы. Но это почти так же соблазнительно, как и поцелуи!

– Не думаю… Может быть, я смогу найти вам какого-нибудь учителя.

Он подошел, взял ее руку, перевернул и прижался губами к ее ладони.

– Не бойся, Криста Харт. Я не собираюсь тебя обижать. Клянусь. И ни одному мужчине не позволю обидеть тебя.

Криста просто взглянула на него.

Она пыталась вспомнить лицо Мэтью Карлтона, но оно не вспоминалось.

Глава 12

Криста оглядела Лейфа, сомневаясь, что мужчина его габаритов сможет изящно двигаться в ритмичном вальсе. С другой стороны, казалось, будто он обладает врожденной грацией, что бы ни делал.

– Мы немного потренируемся, пока не придет мистер Пендергаст, наш аккомпаниатор.

Лейф подошел к ней и отвесил изящный поклон.

– Откуда вы узнали…

– Так написано в книге. – Лейф улыбнулся.

Разоруженная его улыбкой, Криста встала рядом.

– А теперь – смотрите на мои ноги.

Он взглянул на ее лайковые туфельки. Криста считала шаги, двигаясь в ритме, который отсчитывала сама:

– Раз, два, три. Раз, два, три. Раз, два, три. Здесь нужен определенный ритм. Вы услышите его, как только заиграет музыка. Потом вы поворачиваетесь – очень плавно, побуждая партнершу двигаться вместе с вами.

Она направилась к фортепьяно, собираясь сыграть несколько тактов, когда услышала от дверей знакомый голос:

– Вы как раз начинаете? Значит, я вовремя.

– Мистер Пендергаст! Рада вас видеть. Пожалуйста, проходите.

Учитель музыки направился к ним. Это был изящный человек небольшого роста, элегантно одетый, с седыми волосами и бледным тонким лицом.

– Мистер Драугр – друг отца. Он иностранец, – объяснила Криста. – И желает познакомиться с некоторыми нашими обычаями.

– Что ж, мужчина вообще должен уметь танцевать, – заметил учитель музыки. – Думаю, вы нашли себе прекрасную партнершу.

Лейф улыбнулся Кристе.

– Вы правы, мистер Пендергаст. Я уверен, что мисс Харт прекрасно мне подойдет.

– В таком случае начинаем, – распорядился мистер Пендергаст.

Криста встала лицом к Лейфу.

– Джентльмен кладет ладонь на талию леди.

Он положил руку ей на талию. Кристе показалось, что его рука прожигает насквозь бледно-голубой шелк ее платья.

– Так правильно?

– Да…

Он подвигал рукой взад-вперед.

– Что это за твердая штука, которую вы носите под одеждой?

Криста покраснела.

– Это корсет, – прошептала она. – В гостиной эту тему не обсуждают.

– Зачем он нужен?

– Чтобы талия выглядела тоньше. А теперь сосредоточьтесь на том, что вы делаете.

– Я думал, почему у тебя талия намного тоньше, чем у женщин моего острова.

– Лейф, пожалуйста.

Он выпрямился и положил руку так, как она показала.

– А теперь мужчина берет руку женщины в свою, – сказала Криста.

Лейф взял ее руку и переплел пальцы:

– Так?

Криста помотала головой:

– Нет. Вы просто берете ее руку… примерно так.

Она показала, и Лейф повторил движение, обхватив ее пальцы своими.

– Так… так правильно.

Теперь его широкая ладонь обнимала ее талию, а другая рука мягко сжимала ее пальцы.

Мистер Пендергаст грациозно коснулся клавиатуры, взял несколько нот, потом заиграл популярный венский вальс.

– Раз, два, три… Раз, два, три.

– А теперь – все, что вам надо делать, это выписывать ногами те фигуры, которые я показываю, в том же ритме.

Через час скольжения по комнате движения Лейфа были уже превосходными. Он улыбался, довольный собой, обретая все большую уверенность с каждым поворотом.

– Мне нравится обнимать тебя, – тихо сказал Лейф. – Мне нравится, как мы подходим друг другу. Когда мы займемся любовью, ты увидишь, как это хорошо.

Ноги Кристы застыли. Она попыталась освободиться, но Лейф ее не отпустил.

– Вы очень хорошо двигались, – заметил мистер Пендергаст от фортепьяно. – Почему вы остановились?

Потому что танцы с Лейфом сводили ее с ума. Прошлой ночью он снился ей, она воображала его поцелуи, представляла, как его руки скользят по ее телу, как он ласкает ее грудь…

– Прошу прощения, мистер Пендергаст, но мне вдруг стало нехорошо.

Пендергаст встал.

– Разумеется, леди. – Он закрыл крышку фортепьяно. – Жаль, что вам нездоровится.

Взяв кожаную сумку с нотами, он поклонился на прощание и вышел из гостиной.

Криста направилась к двери за ним, но Лейф схватил ее за руку.

– Я знаю, что с тобой, медовая. У нас одна болезнь. Обещаю, когда придет время, я вылечу нас обоих.

Криста проигнорировала страстный взгляд и прошла мимо Лейфа к двери.

* * *

– Это глупо. Больше не было никаких записок, не случилось ничего плохого. Вам нет необходимости ехать со мной.

– Я еду, – просто сказал Лейф.

С момента пожара профессор настаивал на том, чтобы ее сопровождал Лейф. Отец не знал, что самой большой опасностью, которая угрожает его дочери, был высокий светловолосый викинг, который вознамерился с ней переспать.

Но Криста знала и другое: еще большей опасностью было то, что она сама жаждала этого.

Она отогнала эти тревожащие ее мысли и откинулась головой на бархатные подушки кареты. Лейф сидел напротив, тяжелый меч лежал под сиденьем, откуда его можно было легко достать.

Шум кареты убаюкивал. Глаза закрылись. Она плохо спала прошлой ночью. Дважды она просыпалась от эротического сна, в котором был Лейф, вся в испарине.

Теперь же она представляла себе, как его мускулистая грудь чувственно касается ее груди, а губы его горячо движутся по ее губам.

Карета ударилась о выбоину, она резко открыла глаза. Лейф сидел напротив и смотрел ей в лицо.

– Ты такая красивая, когда спишь.

Ни один мужчина не разговаривал с ней таким образом. Ни один мужчина не называл ее красавицей, даже жених.

Криста отвернулась. Она молчала, пока карета ехала, а добравшись до конторы, отправила Лейфа выполнять работу как можно дальше от себя. Он никогда не сомневался в ее праве командовать, никогда не жаловался, какое бы задание она ему ни дала.

Она вспомнила, как разговаривала о Лейфе с Кори.

– Лейф – очень старательный работник, – сказала ей тогда Кори. – Мне он нравится.

Криста отвернулась, внезапно почувствовав стеснение в груди.

– И мне он нравится, Кори. Он мне слишком нравится.

Подруга смотрела на нее неясным взглядом.

– Я понимаю, этот мужчина необыкновенно красив, но ведь…

– Меня влечет к нему, Кори. Я с трудом соображаю, когда нахожусь рядом с ним.

– О Господи! А как же Мэтью Карлтон?

Криста помотала головой:

– Я выйду за него замуж. У меня нет выбора. Моей семье нужен наследник, а я – единственная, кто может его дать. Кроме того, я хочу иметь мужа и семью.

– Может быть, ты и Лейф…

– Он собирается вернуться домой, Кори. Лейф – старший сын. Ему предназначено быть вождем клана. У него есть обязательства перед людьми его племени, как у меня есть обязательства здесь.

– Не верится, что он собирается уехать. Он смотрит на тебя так, будто ты уже принадлежишь ему.


К концу дня Криста очень устала. Неотступные мысли о Лейфе приводили ее в замешательство и отвлекали от дел. Когда он достал меч из шкафчика в ее кабинете и пошел перед Кристой к двери, она возмутилась:

– Разве я вам не говорила, что женщина идет перед мужчиной? Неужели вы уже забыли?

Его глаза потемнели.

– А я говорил тебе, что мужчина идет впереди женщины в случае опасности. Тебе угрожает опасность, Криста, хочешь ты в это верить или нет.

С этими словами он открыл дверь и вышел на крыльцо. На мгновение он пропал, осматривая местность вокруг здания, потом вернулся. Он помог Кристе спуститься по лестнице, потом поднял на руки и внес в карету.

К тому времени, когда они оказались на полпути к дому, город накрыла темнота. Они ехали по улице, когда карета неожиданно свернула. Криста придвинулась было к окну, чтобы узнать, почему кучер изменил направление, но Лейф дернул ее обратно.

– В чем дело? – спросил он.

– Обычно мы не ездим через эту часть города.

Повернувшись, он задул фонарь внутри кареты, так что все погрузилось в темноту. Она услышала звук лезвия, касающегося ножен, и поняла, что Лейф обнажил меч.

– Я уверена, что все в порядке.

Она качнулась к окну, но Лейф толкнул ее обратно на сиденье.

– Сейчас ты будешь меня слушаться, Криста. Больше не поднимайся. – В его голосе слышались стальные нотки.

– Я уверена, мы не…

– Тихо!

Глаза Лейфа всматривались в темноту за окном. В неясном свете луны, проникавшем в карету, его лицо казалось высеченным из гранита.

Этот мужчина был викингом во всех отношениях. Он был готов к любой опасности.

Криста подумала, что происходящему есть какое-то простое объяснение, потом почувствовала, что карета затормозила и остановилась. Она хотела позвать кучера и спросить, почему тот остановился, но мрачные глаза Лейфа предостерегли ее от этого.

Сердце затрепетало еще сильнее.

Внезапно пронзительный женский смех прорезал теплый ночной воздух, затем раздались хриплые звуки мужского голоса у самой двери кареты.

Криста увидела, как напряженно рука Лейфа сжимает рукоять меча. Затем дверь распахнулась, и появилось дуло пистолета.

– Вылезайте. Оба!

Лейф посмотрел ей в глаза. В его взгляде была холодная ярость, а в застывшем лице – жажда схватки.

– Пропускаю леди, – тихо сказал он.

Пульс бился сильно до боли, когда Криста спускалась по узкой железной лесенке. Высокий плотный человек с густой черной бородой, ожидавший внизу, был тоже с оружием.

– А теперь ты, хвастун! – прокричал первый человек в карету.

Лейф наклонился вперед, его голова и плечи показались в открытой двери кареты. Он сделал шаг по лесенке, потом взмахнул рукой, тяжелый меч блеснул в свете луны, и первый бандит вскрикнул от боли, а пистолет его полетел в темноту. Кровь брызнула Кристе на платье и на брюки Лейфа.

– Он отрубил мне два пальца! – раздался крик.

Спрыгнув с лестницы, Лейф заслонил Кристу своим телом и, повернув меч плашмя, выбил из руки у второго бандита пистолет и приставил лезвие меча к горлу.

Раздалось эхо шагов – первый побежал прочь и скрылся в темноте. Криста взглянула на козлы, кучера нигде не было.

Держа лезвие у горла бандита, Лейф заставил того пятиться шаг за шагом, пока не прижал к стене кареты.

– Кто вас нанял?

Тот замотал головой:

– Не… не знаю, как его зовут.

Лейф передвинул лезвие под подбородок, заросший бородой.

– Я не знаю его имени! Клянусь!

Бандит тяжело дышал и трясся от страха.

– Нам с Вилли принесли записку в тот бар, – он показал через дорогу, – таверну «Белая лошадь». Там было сказано, что карета свернет в аллею через улицу. Мы должны были остановить карету и передать послание. Нам за это очень хорошо заплатили.

– Что за послание? – мрачно поинтересовался Лейф.

– Надо было сказать женщине, что она очень сильно пожалеет, если не прекратит печатать в газете те статьи.

– Что еще?

Человек отвел взгляд.

– Что еще?

Лейф прижал кончик лезвия сильнее, пока не выступила капля крови.

Бандит сглотнул.

– Там говорилось… говорилось, что мы должны преподать ей урок.

– Продолжай.

– Что мы должны оба поразвлечься с ней, прежде чем отпустить.

Лейф издал рычащий звук. Он опустил меч и схватил человека за грудки.

– Я преподам урок тебе.

Он ударил кулаком в живот так, что бандит согнулся, потом ударил в лицо. Удар следовал за ударом, пока Криста не испугалась, что Лейф убьет этого человека.

– Лейф, хватит! Остановись! Прекрати!

Последовал еще один удар такой силы, что голова бандита откинулась назад, а сам он рухнул навзничь на землю. Лейф поднял его, но тот упал снова.

– Лейф! Прекрати!

Какие-то мгновения Лейф стоял не двигаясь, ноздри его раздувались. Потом, казалось, он взял себя в руки и понял смысл сказанного.

Когда он отступил, его кулак еще подрагивал, а бандит лежал у его ног неподвижно, лицо было в крови.

– Иди в карету. Я сам отвезу тебя домой.

Сейчас это был совсем другой человек, не тот, кто танцевал с ней в гостиной. Она вздрогнула, опустившись на бархатное сиденье, и несколько минут спустя карета тронулась с места.


Пакстон Харт расхаживал по холлу. Один из конюхов приходил к нему пару минут назад, взволнованный тем, что карета еще не вернулась от редакции.

– Меня послал мистер Скиннер. Он заболел, кишечное недомогание, знаете ли, как раз перед тем, как пришло время везти вашу дочь домой с работы. С каретой поехал новый человек. Мистер Скиннер начинает волноваться, не случилось ли чего-нибудь.

– Да я и сам начинаю волноваться. Может быть, сломалось колесо или произошла какая-то другая неприятность.

– Да, сэр. Мне заложить другую карету?

– Наверное, да. Как только она будет готова, поставь ее перед…

Ему не дали договорить шаги на парадном крыльце. Дворецкий заторопился к двери, а когда она открылась, на пороге показались Лейф и Криста.

– Господи! – проговорил Джайлз.

Одежда Лейфа и Кристы была в крови, из волос девушки торчали шпильки, золотистые пряди рассыпались по плечам.

– Что произошло?

– На карету напали, – сказал Лейф.

Пакстон впервые слышал в голосе Лейфа такие твердые нотки, да и лицо его было словно железная маска.

– Отец, вы были правы, послав со мной Лейфа, – признала Криста. – Если бы его не было рядом… – Она взглянула на кровь, забрызгавшую юбку, и побледнела. – Не знаю, что было бы.

Она слегка зашаталась, Лейф подхватил ее на руки.

– Отнесите ее наверх, – распорядился Пакстон.

– Со мной все в порядке, – объявила Криста.

Она повернулась лицом к мощной груди Лейфа и обвила его шею руками.

– Я была не права, – тихо сказала она. – Прошу прощения.

– Не надо извиняться. Я был там, чтобы защитить тебя. Важно только это.

Лейф поцеловал Кристу в макушку, и у Пакстона сдавило грудь. С тех пор как Пакстон увидел их вместе, он понимал, на какой риск идет. Именно по этой причине он настоял на отъезде Лейфа в Хартленд.

С момента возвращения в Лондон он наблюдал за тем, как этих двоих все сильнее влечет друг к другу. Он опасался, что Криста влюбится, а это могло привести лишь к катастрофе. Как бы Пакстон ни восхищался этим человеком, как бы он ни уважал его, ему было известно, что Лейф однажды вернется на свой родной далекий остров. Он был полон решимости сделать это, а Пакстон никогда не встречал человека с более сильной волей.

Наблюдая за тем, как великан несет ее вверх по лестнице, Пакстон молился о том, чтобы Кристе хватило мудрости защитить свое сердце.

Глава 13

Криста встала рано. Хотелось поговорить с Лейфом, поблагодарить за то, что вчера вечером пришел ей на помощь.

Она нашла его в маленькой гостиной – небольшой комнате, залитой солнцем, расположенной в задней части дома. Он старательно опускал вилку в тарелку с яйцами и ветчиной, ел с удовольствием, только чуть медленнее обычного. Изящный Альфин, сидевший на спинке стула у него за спиной, взглянул на Кристу огромными карими глазами с трогательным выражением. Лейф погрузил кусок хлеба в мед у себя на тарелке и дал его обезьяне.

– Я вижу, сегодня утром вы не один.

При звуках ее голоса Лейф поднял голову и улыбнулся:

– Ты рано встала.

– Я хотела поблагодарить вас.

Когда Криста шла к столу, Альфин протянул ей изящную маленькую руку, и она остановилась, чтобы погладить его. Лейф отодвинул свой стул, обошел стол и очень ловко усадил ее напротив себя.

– Ты хотела бы поесть что-нибудь?

Он указал на серебряные подносы с горячими блюдами, но Криста помотала головой:

– Я редко плотно завтракаю.

Как раз в этот момент появился слуга с чашкой горячего шоколада и несколькими печеньями – ее обычным завтраком. Лейф дал Альфину дольку апельсина со своей тарелки, обезьянка съела ее, держа пальцами с большим изяществом.

– Я думала, отец здесь, хотя следовало бы знать, что он уже уединился и работает.

– У твоего отца назначена встреча с одним из его знакомых.

Слуга вернулся к двери, вышел и тихо закрыл ее за собой.

– Мы одни. Что ты хотела сказать?

Криста положила салфетку поверх пышной юбки утреннего платья из розового канифаса.

– Я просто… Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали вчера вечером, Лейф. Вы рисковали жизнью, защищая меня. Вас могли ранить или даже убить. То, что вы сделали… поразительно, и я просто хотела поблагодарить вас.

– Мужчина обязан защищать женщину.

– Может быть, там, откуда вы прибыли, это и так. Но в Лондоне это более чем смелый поступок.

Он посмотрел на Кристу и вгляделся в ее лицо, видимо, прочитав ее мысли.

– Ты хочешь сказать что-то еще. Что?

Она вздохнула.

– Просто… мне стыдно, что я вела себя как трусиха. Я уверена, что женщины на вашей родине не стали бы просто стоять и ничего не предпринимать, как я.

Он улыбнулся уголком рта:

– Я – воин. Мне не нужно, чтобы женщина помогала мне сражаться.

Криста улыбнулась:

– По крайней мере я не взвизгнула и не упала в обморок.

Лейф усмехнулся. От этого он стал еще моложе и привлекательнее.

– Ты очень смелая – для англичанки.

Оба расхохотались. К ним присоединился Альфин, весело попискивая, и Криста удивилась тому, какое облегчение она испытала. Она волновалась, не разочаровала ли она Лейфа. Может быть, это было и глупо, но было радостно оттого, что он смотрел на Кристу с прежней теплотой во взгляде.

Она сделала несколько глотков шоколада и съела одно печенье, потом внимание ее привлекли голоса у входа. Лейф поднялся с места, в комнату вошли отец и Мэтью Карлтон. Выражение лица Мэтью было серьезным, а взгляд – решительным. У отца лицо было столь же серьезным.

Словно по волшебству появился лакей, чтобы отнести Альфина обратно в конюшню. Обезьянка прыгнула юноше на плечо, и оба скрылись за дверью.

Сердце Кристы затрепетало.

– Что-то случилось, отец?

– Вчера вечером после ужина, – продолжил отец, когда они остались одни, – я получил от Мэтью записку с просьбой о встрече сегодня утром.

Криста знала, что Мэтью был в деревне, что его отец болел лихорадкой.

Она повернулась к нему:

– Надеюсь, граф здоров?

– Мой отец здоров. Это не имеет никакого отношения к моим родственникам. Это связано с тобой, со мной и с будущим, которое мы планировали.

– Боюсь, я не понимаю, – пробормотала Криста.

Напротив нее стоял напрягшийся и неподвижный Лейф.

– Мэтью, если дело касается нас двоих, может быть, лучше нам обсудить его наедине.

– К сожалению, это касается и вашего гостя, мистера Драугра. Как твой жених, я категорически протестую против его присутствия в вашем доме.

– Но он здесь по приглашению моего отца.

– Это мы с твоим отцом обсудили утром. До моего сведения также дошло, что мистер Драугр ездит с тобой по городу в карете без сопровождающего тебя лица. Это крайне неприлично, Криста, и я хочу, чтобы этому был немедленно положен конец!

Она быстро взглянула на отца, ища поддержки, но не увидела ее в лице отца.

– Мистер Драугр действовал как мой защитник. Как тебе известно, я получила несколько записок с угрозами. Вчера вечером Лейф… мистер Драугр… спас мне жизнь.

– Да, твой отец рассказал мне о твоем спасении в утреннем разговоре.

– Значит, ты понимаешь, что мистер Драугр…

– Я буду счастлив предоставить тебе любую необходимую защиту. Пока же я хочу, чтобы Драугр покинул этот дом к концу дня, или наша помолвка расторгается.

– Ты шутишь, Мэтью?

– Тебе решать, Криста. Мы можем строить совместную жизнь, как собирались, или ты можешь отказаться от всего этого ради нескольких месяцев в компании твоего варвара – подопытной персоны профессора.

Лейф ринулся вперед и схватил Мэтью за грудки.

– Лейф, нет! – вскрикнула она.

– Лейф, отпустите его, – приказал отец. – Джентльмены так себя не ведут.

Лейф подержал Мэтью за рубашку еще мгновение, затем отпустил.

– Я не потерплю оскорблений, Карлтон, по-джентльменски это или нет.

Мэтью разгладил белую накрахмаленную рубашку.

– Вы вызываете меня, Драугр? Дуэли, друг мой, уже давно запрещены законом. – Мэтью выгнул бровь. – Однако нет закона, который запретил бы фехтовать двум знакомым. Нам не понадобится защита, поскольку мы старые друзья.

– Нет! – почти выкрикнула Криста. – Лейф не умеет фехтовать. Ты хочешь убить его?

– Разумеется, нет. Но ты учила его множеству разных вещей. Может быть, окажется полезным и урок того, что происходит, когда один мужчина вторгается на территорию другого мужчины.

Профессор встревожился:

– Мэтью, по-моему, это дурная мысль. Этот человек никогда раньше не фехтовал. Едва ли это будет честно.

– Я буду драться с ним, – заявил Лейф.

Криста схватила его руку:

– Лейф, вы не можете! Мечи, которыми теперь фехтуют, совсем не похожи на тот, который вы пустили в ход вчера вечером.

– Я буду драться с ним тем оружием, которое он выберет.

Мэтью улыбнулся:

– Видишь – он хочет поединка. Как насчет завтрашнего дня, Драугер? Скажем, в десять часов утра?

Лейф церемонно кивнул, сердце Кристы сжалось от страха.

– Лейф, пожалуйста. Вы не можете так поступить.

Он взглянул на нее тем же предостерегающим взглядом, каким смотрел прошлым вечером в карете.

– Значит, решено, – сказал Мэтью. – Я даже дам ему меч.

– Он может взять меч моего прадеда.

Мэтью поклонился.

– Как угодно. О, еще кое-что. Если я выиграю бой, Лейф Драугр покинет дом, а мы с тобой назначаем дату свадьбы, которая состоится очень скоро.

У Кристы перехватило дыхание. Лейф не отступил бы в любом случае, а Мэтью только что дал ей возможность завершить смертельную игру до того, как пострадает один из мужчин.

– Мэтью, ты не обязан с ним драться. Лейф может вернуться в Хартленд, как ты хочешь, а мы можем назначить дату свадьбы.

Синие глаза Лейфа потемнели от ярости.

– Я буду драться, – объявил он Мэтью. – И если выиграю я, ваша помолвка с Кристой расторгается.

В комнате стало тихо. Криста слышала каждый удар своего сердца.

Мэтью Карлтон улыбнулся:

– Согласен. Значит, завтра в десять.

Он коротко поклонился Кристе, повернулся и вышел. Она слышала, как Джайлз открыл и закрыл парадную дверь.

Криста посмотрела на исландца со слезами на глазах:

– Господи, Лейф, что вы наделали!


Небо за окнами гостиной потемнело. Криста смотрела, как Лейф достает из ножен меч ее прадеда – один из дуэльных мечей. Другой меч лежал на темно-синем бархате в деревянном ящике, украшенном резьбой.

– Они принадлежали деду моей матери, четвертому графу Хэмптону. Он был высокого роста и светловолосый, как вы, Лейф. Он вел свой род от викингов.

Лейф кивнул:

– Значит, Тюр меня благословил.

Криста знала, что это – бог войны, самый отважный из богов. Лейф проверил меч, согнув его в одну, затем в другую сторону.

– Оружие хорошо сделано. Воспользоваться им – большая честь для меня. Если боги будут на моей стороне, меч хорошо послужит моей цели.

Криста сглотнула. У Лейфа не было ни единого шанса победить Мэтью, гордившегося мастерством фехтовальщика. Только Лейф этого не знал.

Она повернулась к отцу:

– Отец, мы можем как-нибудь предотвратить поединок?

Тот лишь помотал головой:

– Боюсь, дело зашло слишком далеко. Теперь это вопрос чести. – Он вздохнул. – Это я во всем виноват. Надо было понять, что Мэтью не одобрит того, что Лейф пребывает в одном доме с тобой.

– Ты в этом не виноват. Мы просто помогали человеку, который отчаянно нуждался в нашей помощи.

– И все же Мэтью предназначен тебе в мужья. И я должен был принять во внимание его чувства.

Пакстон взял ее за руку и мягко сжал.

– Что бы ни случилось, Мэтью не убийца. Я не верю, чтобы нашему другу угрожала реальная опасность.

Криста не была столь убеждена в этом. Грудь теснило. Даже если Лейф не пострадает, ему все равно придется покинуть дом. Будет назначена дата ее свадьбы с Мэтью Карлтоном, и она скоро станет его женой.

Она взглянула на Лейфа – он упражнялся с мечом, делая выпады вперед-назад. Чтобы он победил, должно было произойти чудо, и все же Криста молилась, чтобы это чудо случилось.

Она молилась, чтобы Лейф победил.

Криста помотала головой. Этого не случится. Она должна молиться, чтобы Мэтью пощадил Лейфа и не причинил ему большого вреда.


На следующее утро Криста встретилась с мужчинами, когда те выходили из дома.

– Отец, я с тобой.

День был сумрачным и сырым, с Темзы ветер доносил изморось, обычную для конца лета. Криста встала рано. Она не могла отправить Лейфа на встречу с Мэтью и покорно ожидать дома результатов дуэли.

– Я думаю, женщина не должна присутствовать при дуэли, – заметил отец. – Возвращайся в дом и жди нашего возвращения.

Лейф взглянул на нее, глаза его были такими синими, что заныло в груди.

– Делай, как говорит отец, медовая.

– Я поеду. Если вы не возьмете меня с собой, я доберусь одна. Если Лейф… Если кто-то из мужчин будет ранен, я буду там, чтобы позаботиться о ранах. Я еду, и вы не сможете меня остановить.

Лейф протянул руку и дотронулся до ее щеки.

– Какая горячность, моя маленькая Валькирия!

Он взглянул на ее отца, который покорно вздохнул.

– Если уж она что решила, – заметил профессор, – ее не остановить.

Лейф улыбнулся:

– Что ж, идем, раз тебе это так необходимо. Твоему другу Мэтью понадобится уход.

Неужели Лейф верил в то, что сможет победить? Что правда, то правда, он не ложился далеко за полночь, сосредоточенно изучая книги по фехтованию, которые Криста с отцом подобрали для него в библиотеке. Но знать, как махать мечом, и иметь навыки и умение – две разные вещи.

Они сели в карету. Кучер, мистер Скиннер, выздоровел от приступа болезни, случившегося так несвоевременно, что, вне всякого сомнения, было делом рук тех, кто напал на карету. Они быстро доехали до дома Мэтью, также располагавшегося в Мейфэре.

Мэтью ожидал их в бальном зале с мраморным полом, делая выпады мечом и наблюдая за своими превосходными движениями в зеркалах с позолоченными рамами, которыми были увешаны стены, двигаясь так легко и изящно, что у Кристы все сжалось в груди.

Увидев входящую Кристу, он нахмурился:

– Криста, зачем ты здесь? Это – мужское дело. Пусть кучер сейчас же отвезет тебя домой.

– Я остаюсь, Мэтью.

На губах его появилась усмешка.

– Волнуешься за своего викинга?

– Волнуюсь за вас обоих. Прошу тебя закончить это безумие до того, как один из вас серьезно пострадает.

Он пожал плечами. Мэтью был не так высок, как мощно сложенный викинг, но не был и коротышкой, а его умение обращаться с мечом возмещало возможное преимущество Лейфа в силе.

– Если ваш друг уступит моим требованиям, я буду счастлив покончить с этим сейчас же.

– Десять часов, – перебил его Лейф. – Предлагаю начать.

Мэтью был явно доволен. Он повернулся к Пакстону:

– Я бы посоветовал вам просить дочь удалиться. Это может оказаться неприятным зрелищем.

Взволнованный взгляд отца встретился с ее взглядом.

– Криста?

– Я остаюсь, отец.

Мэтью нахмурился:

– Это освобождает меня от ответственности за причинение ущерба женской чувствительности.

Он пошел туда, где стоял Лейф, сжимавший в большой руке фехтовальный меч ее прадеда Джералда Чапмена.

На обоих мужчинах были облегающие брюки и рубашки с широкими рукавами. На Мэтью были сапоги из тонкой испанской кожи, на Лейфе – черные ботфорты до колен.

– Если вы согласны, – обратился Мэтью к Лейфу, – мы будем фехтовать до первой крови.

– Мы будем фехтовать, пока один из нас не сдастся, – возразил Лейф.

Криста со свистом втянула воздух.

– Согласен, – ответил Мэтью с явным удовольствием. – Правила простые…

– Никаких правил, – заявил Лейф, и темные брови Мэтью взлетели вверх.

– Вы уверены, что хотите именно этого?

– Совершенно уверен.

– Лейф, нет! – вскричала Криста, боясь, что тот откажется уступить, даже если будет ясно, что он проигрывает, и опасаясь, что Мэтью может закончить дуэль, сильно ранив противника.

– Профессор, если вы не можете контролировать дочь, предлагаю вам обоим удалиться.

– Может быть, так будет лучше, дорогая? – Отец взглянул на нее с сочувствием.

– Прошу прощения, отец. Я больше не заговорю.

Мужчины приняли боевую стойку, лезвия мечей скрестились в воздухе, каждый стоял боком, чтобы представлять собой меньшую цель – этому Лейф явно научился из книг отца Кристы. У Кристы затрепетало сердце, когда сталь ударила о сталь. Лейф парировал первые ужасные удары Мэтью, потом Мэтью устремился вперед, и мгновение спустя рукав Лейфа окрасился ярко-красным.

Криста подавила крик.

Она почувствовала, как отец положил ей руку на талию.

– Спокойно.

– Отец, он не сдастся. Он скорее умрет.

Профессор мрачно взглянул на дочь, но ничего не ответил. Противники двигались взад-вперед по бальному залу, Криста с ужасом выдохнула, когда лезвие Мэтью опустилось в мясистую часть бедра Лейфа.

– Отец, останови их, умоляю.

– Хотел бы я знать, как это сделать.

– Сдаетесь? – спросил Мэтью.

Его лезвие описывало круги, готовясь к новому удару.

Лейф ответил тем, что с силой опустил меч на меч Мэтью, вынудив того отступить на несколько шагов. Лейф последовал за ним, нанося удары справа и слева, от которых Мэтью легко уклонялся. Кристе показалось, что она уловила в лице жениха намек на улыбку, когда тот поднял меч, легко отстранил кончик меча Лейфа и сделал очередной выпад.

Она зажмурилась и крепко сжала губы, чтобы не вскрикнуть. Когда она открыла глаза, красное пятно расплывалось по рубашке Лейфа на уровне ребер.

Хотя Лейф снова и снова избегал сокрушительных ударов Мэтью, сердце щемило от страха за него. Лейф ничего не знал о тактике, ничего о наступлении и отступлении, выпадах и парировании, и все же он продолжал фехтовать, умело защищаясь, надвигаясь на противника с грацией человека, обладающего недюжинной силой. Он дрался как воин – мог сражаться любым оружием, лишь бы победить. Но Мэтью превосходил его умением. Вполне возможно, что Лейф мог умереть. Сердце Кристы сжималось так сильно, что она с трудом дышала.

Она впервые поняла, насколько сильно привязана к Лейфу, как много он значил для нее. Она сжимала руку отца, с ужасом смотря на мужчин, когда Лейф раз за разом отступал перед мечом Мэтью.

А потом он вдруг устремился вперед, подняв меч точно так же, как сделал это в тот вечер, выйдя из кареты. Зацепив рукоять меча Мэтью, он выбил его у Мэтью и отбросил. Она ошеломленно наблюдала, как поднялось запястье Лейфа, и он использовал тупой конец меча, чтобы нанести Мэтью в челюсть сильный удар, от которого тот с грохотом отлетел на пол. Лезвие сверкнуло снова, Лейф прижал кончик к груди противника напротив сердца.

– Сдаетесь? – спросил Лейф.

– Вы нарушили правила.

– Правил не было.

Была ли это какая-то уловка, может, вмешательство богов, но Лейфу удалось лишить Мэтью оружия.

– Вы отказываетесь от притязаний на эту женщину, Мэтью Карлтон?

У Мэтью был такой вид, словно он готов убить.

– Я отказываюсь, – прорычал он.

Лейф убрал кончик лезвия, и Мэтью поднялся на ноги. Лицо его было искажено от ярости. Он подошел прямо к Кристе:

– Ты этого хочешь, Криста? Что бы здесь ни произошло, последнее слово за тобой.

«Скажи ему, что все еще хочешь выйти за него замуж. Исполни свой долг. Осчастливь деда. Прими во внимание интересы семьи».

– Может быть… – Она облизнула губы. – Может быть, сейчас это к лучшему.

На щеке Мэтью судорожно дернулась мышца. Он ничего не сказал, просто повернулся и пошел прочь.

Профессор остановил его у самой двери:

– Я понимаю, что вы чувствуете, Мэтью. Моя дочь – крайне независимая женщина. Может быть, она просто не готова принять идею брака, хотя я уверен, со временем все изменится. – Он взглянул на Лейфа. – Пока же не важно, насколько велика ваша неприязнь к мистеру Драугру – я ожидаю, что вы будете молчать относительно его происхождения.

Мэтью помрачнел:

– Происхождение Драугра меня совершенно не интересует. Я не собираюсь повторять то, что было мне сказано конфиденциально.

Профессор положил ему руку на плечо и сжал:

– Сожалею, мой друг.

Мэтью проигнорировал это замечание. Он пропал в дверях бального зала как раз в тот момент, когда Лейф подошел к Кристе. Глаза ее наполнились слезами при виде крови, растекавшейся по измятому рукаву белой рубашки, темно-красного пятна, просачивавшегося сквозь брюки. Увеличилось и кровавое пятно неправильной формы в области ребер, и Криста поняла, что Лейф ранен гораздо серьезнее, чем она думала.

– Поторопимся, отец. Нам нужно домой – заняться его ранами.

Лейф протянул руку и коснулся ее щеки.

– Ты свободна от клятвы, Криста Харт. – Он взглянул на ее отца. – Еще не время, но мы скоро поговорим о будущем.

Профессор не ответил, просто поторопил Лейфа к выходу. Криста позволила ему опереться о себя, выдерживая на плечах тяжелый вес гораздо легче, чем это сделала бы более миниатюрная женщина. Все время она думала: «Я свободна от Мэтью Карлтона». Она чувствовала себя так, будто гора упала с плеч.

У подножия лестницы она попросила дворецкого принести полотенца и бинты, потом перевязала ими раны Лейфа, чтобы остановить кровотечение на время, пока они не вернутся домой. Они прошли до кареты, Криста помогла Лейфу устроиться на сиденье, переживая из-за того, что он так бледен.

Он откинул голову на подушки, и Криста поняла, что Лейф сильно страдает от боли. Она потянулась к нему, рука ее дрожала, она почувствовала, как пальцы его сжали ее пальцы. Криста старалась удержать слезы.

Боль в груди стала сильнее. Она была свободна, помолвка разорвана, но она не могла быть с мужчиной, который был ей по-настоящему дорог, с мужчиной, которого она выбрала бы себе в мужья. Они происходили из разных миров, у них было разное будущее.

Лейф готов был пожертвовать жизнью, чтобы дать ей свободу, но она никогда не сможет выйти за него замуж.

Криста сделала глубокий вдох. Что бы там ни было в будущем, а в данный момент она желала только одного – чтобы Лейф поскорее поправился. Она молилась его богам и своему Богу, чтобы с ним все было хорошо.

Глава 14

Каждая минута в карете казалась часом, хотя городская усадьба Хартов была на расстоянии пары кварталов. Криста с отцом помогли Лейфу зайти в дом, Джайлз с посеревшим от испуга лицом побежал по коридору, зовя на помощь других слуг. Несколько мгновений спустя появились мистер Скиннер и два конюха. Взвалив мускулистые руки Лейфа себе на плечи, они помогли ему подняться по лестнице.

Криста послала одного из конюхов за врачом, позвала свою горничную Присциллу Доббс, чтобы та принесла домашнюю аптечку, а также полотенца, теплую воду и свежие бинты. Оказавшись в комнате Лейфа, она обнаружила, что Генри помогает тому раздеться, пытаясь вместе с отцом и мистером Скиннером уложить его на постель.

Она вздохнула, чтобы успокоиться, сжала деревянную коробку, в которой помещалась домашняя аптечка, и направилась к кровати. Мужчины отодвинулись, пропуская ее.

Криста изобразила легкую дрожащую улыбку.

– Вы положили его в постель. При его габаритах это самое трудное.

Дверь за мужчинами тихо закрылась, Криста повернулась к Лейфу, опиравшемуся спиной о подушки и наблюдавшему за ней.

– Вы потеряли много крови, но, видимо, кровотечение замедлилось, а доктор будет здесь очень скоро.

– Со мной все хорошо, медовая.

Лейф поразил ее, потянувшись и нежно обхватив ее лицо ладонями. Он привлек ее к себе, приблизил губы и поцеловал. Это было безумием. Этот долгий глубокий поцелуй воспламенил все ее существо. Криста дрожала, когда Лейф снова откинулся на подушки.

– Вы… вы ранены, Лейф. Вам нужно беречь силы.

– Благодаря твоей заботе я скоро поправлюсь.

Синие глаза вглядывались в ее лицо, она видела желание, которое Лейф и не пытался скрыть.

– Сегодня мне улыбнулись боги. Ты свободна, и скоро я покажу тебе кое-что из того, чему хотел тебя научить.


Дни шли за днями. Наступил сентябрь, вечера стали длиннее, воздух свежее и прохладнее. Раны Лейфа заживали. Криста могла судить о том, что он чувствует себя лучше, по его неподатливому характеру.

– Пора мне вставать и двигаться, – проворчал он однажды утром, когда Криста пришла, чтобы сменить ему повязки.

– Вам нужно отдыхать, так сказал врач.

Она собралась поставить поднос с едой на столик рядом с кроватью, но Лейф откинул одеяло и спустил длинные ноги с постели.

– Я устал лежать. Я поем внизу с вами.

На бедрах у него были легкие шрамы, такие же, какие Криста видела у него на спине и плечах, как напоминание о днях, проведенных в клетке, но они быстро исчезали. Криста пыталась отвернуться от тугой мужской плоти и мощной мускулатуры, но это оказалось невозможным.

– Мне нравится, как ты смотришь на меня, медовая. Как волчица, страстно желающая волка.

Ее лицо запылало.

– Это совершенно не так, Лейф, и очень не по-джентльменски говорить такие вещи.

Он помотал головой:

– Сожалею только, что не могу осуществить твоих желаний. Обещаю, что со временем удовлетворю все твои потребности.

Глаза ее расширились.

– Ради Бога!

Взяв с постели покрывало и обертывая его вокруг плоского живота и бедер, он подошел к ней:

– Ты отрицаешь, что желаешь меня?

– Я не… не…

– Ты не можешь это сказать, потому что это будет ложью. Ты не лгунья, Криста.

Она почувствовала, как большие руки обняли ее за талию, как Лейф приблизил ее к себе и поцеловал, и глаза ее закрылись, а руки обвились вокруг его сильной шеи. Его язык проник в ее рот, она тихо вздохнула, когда ее захлестнула волна удовольствия.

О да, она желала его. Хотелось лишь только, чтобы он не заметил этого.

Лейф привлек ее еще ближе, тело Кристы будто растаяло от его близости. Его широкая грудь была колючей. Ряды мышц нисходили к животу, напряглись, когда он шевельнулся, чтобы поцеловать мочку уха, потом он прижался губами к шее. Он снова занялся ее губами, и Кристу охватило сладостное ощущение. Под покрывалом она почувствовала его горячую мужественность, сердце ее бешено застучало.

Не опасаясь того, что может произойти, если она не остановит Лейфа, она прижалась к его бедрам сильнее, желая, чтобы покрывало исчезло, а заодно и мешавшее ей платье и нижние юбки. Хотелось, чтобы их тела еще теснее соприкоснулись.

Она не понимала, что Лейф расстегивает корсаж ее платья, до тех пор, пока оно не раскрылось впереди, и он наклонился, чтобы поцеловать полные округлости, возвышавшиеся над корсетом. Криста подавила возглас удовольствия, когда горячий влажный жар губ коснулся ее кожи, а тепло вызвало напряжение внизу живота.

Короткий светлый локон упал Лейфу на лоб, когда он осыпал поцелуями ее разгоряченную кожу. Его язык скользнул под кружево сорочки, обводя затвердевший кончик груди, и она выдохнула от желания, охватившего ее. Качнувшись к нему, она схватила Лейфа за плечи и не отпускала их, пока он смаковал ее грудь и соски не заболели от желания.

Она знала, что должна остановить его. Лейф ей не муж и никогда им не будет, но казалось, ей не хватает на это сил.

– Лейф…

– Я здесь, медовая.

Холодный воздух обжег кожу, когда Лейф отпрянул. Криста стояла неподвижно, когда он поцеловал ее в последний раз, потом протянул руку назад и начал расстегивать платье цвета мяты.

Криста потянулась и дотронулась до распухших от поцелуев губ.

– Господи!

Лейф провел пальцем по ее щеке.

– Ты – женщина сильных желаний, Криста Харт. – Он озорно улыбнулся. – Я обещаю, что буду уделять тебе много внимания.

Щеки загорелись еще сильнее.

– Лейф, ты не можешь… Мы не можем… Этого просто не должно быть.

Он не обратил внимания на эти слова.

– Я хочу есть. – Он окинул ее горящим взглядом. – Позови слугу отца, Генри. Скажи, что я хочу выкупаться и одеться. Я присоединюсь к тебе внизу.

Вспомнив силу его возбуждения, которое она ощутила под покрывалом, Криста подумала, что он, наверное, прав насчет того, чтобы встать с постели. Он казался уже достаточно здоровым.


Он здоров. Теперь и она может наконец-то вернуться к работе. Пока он залечивал раны, она бывала в редакции «От сердца к сердцу» лишь наездами, каждый раз в сопровождении отца, крепкого кучера мистера Скиннера и двух лакеев, но слишком тревожилась за Лейфа, чтобы оставаться там надолго.

Она вернулась к себе в комнату, чтобы еще поработать над статьей, которую готовила для номера этой недели. Статья была посвящена забастовкам, продолжавшимся на шахтах, заводах и фабриках в знак протеста против снижения заработной платы и тяжелых условий труда.

Она углубилась в работу, описывая отчаянное положение рабочих, приводя факты, когда бесконечное разочарование переросло в акты насилия, как вдруг взглянула на золоченые часы на камине и поняла, что самое время для ленча. Отложив перо и бумагу, она вышла из спальни и направилась вниз в гостиную, где должны были накрыть стол.

Услышав из кабинета отца мужские голоса, Криста подошла к открытой двери. За круглым столом красного дерева сидел Дольф Питерсен – детектив, которого она наняла, а напротив него – отец и Лейф.

– Криста, – позвал отец, – я как раз хотел послать за тобой. Мистер Питерсен принес очень хорошие новости.

Она улыбнулась детективу:

– Мистер Питерсен, рада вас видеть. Значит, у вас есть новости?

Она присела на четвертое кресло у стола, ловко подставленное Лейфом. Не взглянув на него, она смотрела на детектива – высокого темноволосого человека лет тридцати семи.

– Мы арестовали виновного в нападении на вашу карету.

Питерсен был симпатичным, но не в обычном смысле – черты его лица были несколько резкими, кожа загорелая и обветренная. В нем чувствовался упрямый, волевой характер.

– Как вы нашли его? – спросила Криста.

– Я поговорил с владельцем «Белой лошади». Немного дружелюбного убеждения, и он вспомнил имя того человека, который оставил деньги и инструкции для нападения на вашу карету тем вечером.

Она взглянула на отца и снова заговорила с Питерсеном:

– Кто это был?

– Его имя Харли Джейкобс. Он – один из управляющих «Консолидейтед майнинг», по крайней мере был им.

– Очевидно, мистер Джейкобс был не согласен с твоей серией статей в поддержку «Акта о труде на шахтах», – добавил профессор.

Закон запрещал использовать детей и женщин в работе на шахтах под землей. Криста чувствовала удовлетворение, что ее статьи каким-то образом помогли наконец-то принять этот закон.

– В данный момент мистер Джейкобс занимает камеру в Ньюгейтской тюрьме, – объявил Питерсен. – Думаю, какое-то время он пробудет там.

– Думаете, это он устроил поджог редакции «От сердца к сердцу»?

– Он отрицает это, но я думаю, такая вероятность есть.

– Что ж, новость обрадовала меня.

Питерсен улыбнулся. Когда он смотрел на нее, его темно-карие глаза казались теплыми от восхищения. Мужчины редко видели в ней привлекательную женщину, обращали внимание лишь на ее рост, так что Криста решила, что Дольф Питерсен очень любезный мужчина.

– Даже устранив Джейкобса, – продолжил он, – думаю, вам стоит сохранить ночного сторожа, просто ради того, чтобы обезопаситься от новых проблем.

– Конечно, если вы так считаете.

Он встал, поднялись и все остальные.

– Если я понадоблюсь вам в будущем, вы знаете, где меня искать.

– Мистер Питерсен, спасибо за помощь.

Питерсен склонился над ее рукой, не прикасаясь, однако, губами. В нескольких шагах от них Лейф прищурился.

Криста смотрела вслед Дольфу Питерсену и испытывала облегчение оттого, что человек, стоявший за нападением, сидит в тюрьме.

– Что ж, похоже, я могу спокойно вернуться к работе.

– Видимо, так, – заметил отец. – Все же, думаю, Лейф должен сопровождать тебя, хотя бы некоторое время.

– Но…

– Ах, медовая, ты же знаешь, что тебе хорошо со мной. – Лейф коснулся ее щеки, она заметила, как нахмурился отец. – Я буду тебя охранять, но в ответ я прошу об услуге.

Криста выгнула бровь:

– Какой услуге?

– Теперь, когда этого Джейкобса поймали, ты можешь спокойно выходить из дома по вечерам.

– Продолжайте, – попросила она Лейфа.

– Мне нужно зарабатывать. Я уже и так слишком много задолжал вам – тебе и профессору. Пришла пора расплатиться.

– Вам платят за работу в газете.

– Это верно, но мне нужно столько, чтобы можно было купить корабль. Мне нужно изыскать способ купить его, чтобы суметь вернуться домой.

– Что вы предлагаете, Лейф?

– В вашей стране существует нечто, что называется «игра». Я читал об этом. Похоже, на этом можно заработать, если хорошо знать игру. Особенно меня интересует то занятие, которое вы называете «карты».

– Играть – верный способ потерять деньги, а не заработать.

– Значит, Криста, ты знаешь, как играть?

– Я не играю в азартные игры, но я немного играю в вист.

– На Драугре мы спорим на множество вещей – соревнуемся в силе, состязаемся в скачках на островных лошадях. Думаю, у вас это нечто иное. Ваша игра требует определенных знаний. Я практикуюсь в навыках, о которых прочел, – как запомнить карты, которыми уже сыграли, как оценить шансы, какая карта выпадет следующей. Мне хотелось бы попробовать сыграть, но мне нужно, чтобы ты и профессор пошли со мной.

У него и правда была феноменальная память. И все же выиграть в азартной игре было непросто даже для человека с такой памятью, как у Лейфа.

– Мне понадобится занять у вас немного денег, – продолжал он, – но лишь столько, сколько хватит на один вечер. В случае проигрыша я буду работать дольше, чтобы выплатить долг.

До сих пор Лейфу удавалось все, что он пытался делать, так почему бы не попробовать и это?

– Есть такое место – «Крокфордс». Я читал, там есть столы для азартных игр.

Криста взглянула на отца, молча спрашивая, готов ли он выйти в свет.

– Лейф, вы уверены, что хотите этого? – спросил профессор. – Испытанию подвергнутся ваши манеры, ваша речь – все, чему вы научились за прошедшие месяцы. Вы считаете, что достаточно хорошо подготовлены к этому?

– Я никогда не стану настоящим джентльменом. Вы ведь должны это знать. Но я справлюсь. Вы окажете мне услугу, о которой я прошу?

– После всех тех усилий, которые вы приложили к самообразованию, думаю, вы заслуживаете этого. – Криста улыбнулась. – Кроме того, я никогда не была в клубе «Крокфордс». Может быть, это будет забавно.


Получив совет Генри в вопросе выбора костюма, Лейф оделся для вечера в черный сюртук, жилет цвета бургундского вина и черные брюки. Он зачесал назад короткие волосы, потом повернулся к зеркалу и поправил белый бант на шее.

Оглядев себя, Лейф подумал, насколько он не похож на того косматого человека, каким выглядел в клетке. Сейчас он уже немного привык к нелепой английской одежде.

Вместо того чтобы направиться вниз, как было задумано, Лейф прошел по коридору до спальни Кристы. Если бы он постучал, Криста никогда не впустила бы его, поэтому Лейф просто повернул серебряную ручку и открыл дверь. Он ожидал услышать что-то от служанки Присциллы Доббс, но Криста оказалась в комнате совершенно одна.

Лейф усмехнулся. Она была полуодета, как он и надеялся, и на ней были самые странные вещи, какие он только мог себе вообразить.

– Лейф! Что вы здесь делаете? Сейчас же уходите из моей комнаты.

Он просто подошел к ней.

– Я пришел, чтобы увидеть ту вещь, которую ты носишь под одеждой.

Ее красивое лицо запылало. Лейф подумал, что она прекрасна – гладкая кожа, высокая полная грудь, золотые волосы, ниспадавшие локонами на плечи. Ее зеленые глаза напоминали по цвету луг весной. Они вспыхивали, когда Криста сердилась, а в этот раз так и было.

– Мужчине не полагается видеть то, что находится под одеждой женщины, если только она не его жена, а вы, сэр, очень плохо себя ведете. Выйдите сейчас же.

Он пробежал взглядом по одежде из белого хлопка, закрывавшей ее бедра и нижнюю часть тела. Лейф решил, что это какая-то разновидность белья, женская разновидность того, что он отказывался носить. А хитрая штука, которая сжимала ее грудь и впивалась в талию, – корсет, о котором она говорила, верх которого он видел в тот день, когда целовал ее восхитительную грудь.

– Уходите отсюда, Лейф Драугр, пока Присцилла не вернулась и не застала вас здесь.

– Повернись, – скомандовал он, встав точно перед Кристой. – Я хочу видеть, как работает это устройство, которое сжимает тебя.

Она сжала губы, потом выдохнула.

– Вы невыносимы! – Разочарованно вздохнув, девушка повернулась к Лейфу спиной. – Он зашнуровывается сзади. Чем туже тянут шнурки, тем меньше кажется моя талия.

– А что придает такую жесткость?

– Корсет сделан из китового уса. Это такие большие рыбы размером с дом, которые живут в море.

– Я видел их в водах неподалеку от Драугра.

– В некоторых корсетах используются металлические подпорки.

– Похоже, это болезненно.

– К этому привыкаешь.

– Привыкаешь? – Лейфу это казалось изощренным орудием пытки. Он повернул Кристу лицом к себе. – Что у тебя сверху?

– Лиф-чехол, джентльмену не полагается его видеть.

Он мысленно развязал изящные розовые завязки, сдерживавшие одежду впереди, и снял ее. Он представил себе, как стягивает хлопковое белье вниз по бедрам, обнажая нежные светлые завитки на лобке. Рот наполнился слюной, Лейф вообразил, как целует ее там, ощущает ее вкус.

Он взглянул на Кристу, прикинул, отражаются ли мысли в его взгляде. Протянув руку, он провел пальцем между нежных полных округлостей ее груди, сжатых вместе китовым усом. Он ощутил ее дрожь, и ему захотелось распахнуть кружева и освободить ее от корсета.

Вместо этого Лейф обхватил ее рукой за талию и прижал к груди.

– Лейф, пожалуйста, вы не можете просто войти в будуар леди и…

Он перебил ее поцелуем. От Кристы исходил запах цветов. Интересно, что это за цветы. На мгновение она замерла и попыталась оттолкнуть его, но Лейф просто продолжал целовать ее, запустив пальцы в волосы, лаская губы то так, то этак, пока она не растаяла в его руках. Раздвинув ей губы, Лейф скользнул языком внутрь, чтобы ощутить сладость, и накрыл руками ягодицы. Там ее скрывало лишь тонкое белье, он ощущал тепло ее кожи сквозь легкий хлопок.

– Где твоя служанка? – прошептал он у уха.

– Я… я послала ее с поручением, но…

Он завершил речь Кристы новым обжигающим поцелуем, руки его двигались по ягодицам, нежно сжимая, ощущая полноту, получая удовольствие от ощущения в руках.

Криста тихо застонала. Он почувствовал ее дрожь, когда поднял ее и прижал к своему напряженному естеству, дал почувствовать, насколько сильно желает ее. Лейф услышал, как девушка тихо застонала от удовольствия, и скользнул рукой между полушариями ягодиц, прикасаясь интимнее, увеличивая ее возбуждение. В белье оказалась странная прорезь, он сразу же понял, для чего это нужно.

Лейф скользнул пальцами внутрь и обрадовался, ощутив влагу и набухшие лепестки ее плоти. Криста замерла, испытав потрясение.

– Я доставлю тебе удовольствие, Криста, – прошептал он ей в ухо. – Больше, чем то, о каком ты мечтала.

Она издала тихий сдавленный звук, когда он снова принялся целовать ее и нежно ласкать. Криста была влажной и дрожала, от этого Лейф возбудился еще сильнее. Хотелось довести ее до конца, хотелось удовлетворить ее желание и проникнуть так глубоко, что она никогда бы больше не подумала о другом мужчине.

Вместо этого Лейф отступил.

Криста смотрела на него огромными зелеными глазами, полными неуверенности.

– Я никогда не думала… Я не знала, что… что… что будут такие ощущения.

– Приятные?

Она вспыхнула.

– Когда придет время, я покажу тебе, насколько приятно это может быть.

Лейф сделал шаг назад, стараясь контролировать собственное желание. Он оглядел Кристу:

– Эта вещь, которую вы называете «корсет». Мне не нравится, что ты ее носишь. Как только ты станешь моей, я запрещу ее.

Ее красивый рот удивленно округлился.

– Лейф, пожалуйста, вы не должны говорить такие вещи. Я… я знаю, что должна была остановить вас. Женщине в высшей степени неприлично позволять мужчине такие… такие вольности. Могу лишь представить себе, что вы подумали, но…

– В том, что мы делаем, нет ничего плохого. Скоро ты будешь моей и больше не будешь чувствовать себя виноватой.

– Этому не бывать, Лейф. Вы знаете это точно так же, как и я. Я никогда не смогу быть вашей, а вы никогда не сможете стать моим. Через некоторое время вы вернетесь на Драугр, а я останусь здесь. Ничто не сможет это изменить.

– Ты не права, Криста. Ты была моей с того самого дня, когда освободила меня. Боги послали тебя ко мне, и это останется неизменным.

Звук у двери возвестил о прибытии Присциллы. Глаза ее были распахнуты шире, чем у Кристы.

– О Боже. Прошу прощения, мисс, я не поняла, что вы… что вы…

Криста мрачно взглянула на Лейфа. Для служанки она изобразила улыбку.

– Все в порядке, Присцилла. Мистер Драугр вошел по ошибке не в ту комнату. – Она схватила трясущимися руками пеньюар и накинула его поверх пыточного орудия. – Он как раз уходил.

Лейф понял намек.

– Прошу прощения, мисс Харт, – проговорил он, наилучшим образом изображая английского джентльмена, отвешивая ей надлежащий поклон. – Не знаю, как я мог ошибиться комнатой.

Губы его были плотно сжаты, когда он закрыл за собой дверь и пошел по коридору.

Криста его и будет принадлежать ему. Он сделает так, чтобы она изнывала от желания, сделает так, что она будет умолять его быть с ней. Как только он погрузится в нее, Криста будет принадлежать ему.

Она будет принадлежать ему телом и душой.

Лейф удивился, осознав, насколько велико его желание, чтобы все было именно так.

Глава 15

Кристе на подготовку к выходу в свет потребовалось гораздо больше времени, чем Лейфу.

Присцилла уложила ей волосы щипцами, помогла надеть платье. При этом, бессознательно подчиняясь рукам горничной, Криста думала о Лейфе, о той неподобающей власти, которую он обрел над ее душой и телом.

Ведь даже давая слово Мэтью Карлтону, она чувствовала себя не в силах противостоять мужественному обаянию Лейфа.

Но теперь она уже не была помолвлена с Мэтью, уже не должна была сохранять ему верность и чистоту. Жизнь ее снова принадлежала ей, и хотя дед скоро начнет настаивать на том, что она обязана исполнить долг – выйти замуж и родить наследника, – в данный момент она была свободна.

Она думала о том времени, которое провела в компании Мэтью. Она никогда не ощущала порывов страсти, когда Мэтью целовал ее. Со временем она будет вынуждена выйти замуж, но она была уверена, что никогда уже не познает настоящую страсть. Другого такого мужчины, как Лейф, не существовало.

Криста вздохнула, подняла серебристый ридикюль и вышла из спальни. Лейф никогда не станет ее мужчиной, а именно этого ей больше всего и хотелось. Он вернется домой, ее же дом был здесь, в Лондоне.

Неужели было бы так ужасно лишь на мгновение узнать такую жизнь, которую она никогда не сможет вести? Неужели так уж греховно немного насладиться запретным плодом?

Криста спустилась вниз, думая только о Лейфе, и замедлила шаг, увидев его в черном вечернем костюме, ожидающим ее у подножия лестницы. Он был так красив, что сердце ее сжалось.

Лейф взглянул на нее и произнес низким чарующим голосом:

– Ты такая красивая, медовая…

– Вам не следует так называть меня, Лейф. По крайней мере в обществе. Это слишком интимно. Люди подумают…

– …что ты – моя.

– Я сказала вам…

– Идем. Твой отец ожидает нас в карете.

Криста замолчала. Что бы там Лейф ни думал, в конце концов это не будет иметь ни малейшего значения. Придет время, и он примет правду такой, какая она есть.


Клуб «Крокфордс» на Керзон-стрит в Мейфэре был основан более десяти лет назад Уильямом Крокфордсом – торговцем рыбой, который за одну ночь выиграл значительное состояние за карточным столом. Украшенный люстрами венецианского стекла и инкрустированный золотом на потолках, клуб пользовался репутацией самого престижного игорного заведения Лондона.

В платье из бирюзового шелка с заниженным декольте и с накинутой поверх серебристой кружевной накидкой она вошла под руку с Лейфом, а отец шел впереди как сопровождающее лицо. Хотя профессор и нахмурился, увидев изменения, которые внесла в платье Присцилла по указанию Кристы, едва ли оно было неприличным. В конце концов, Кристе был двадцать один год, она была современной деловой женщиной, и платье это она посчитала совершенно уместным для такого случая.

Сопровождая ее, будто истинный джентльмен, каким он казался, поразительно привлекательный в модной вечерней одежде, Лейф провел их мимо игральных столов, и они остановились у буфета, где Лейф заказал эль, хотя едва ли он был в моде. Криста и отец выбрали для себя шампанское.

– По-моему, я вижу знакомого, – объявил профессор. – Прошу прощения, я ненадолго…

– Конечно, отец, – пробормотала она.

Криста с Лейфом немного побродили мимо элегантно одетых завсегдатаев – мужчин в вышитых жилетах и причудливо завязанных белых шелковых шейных платках, женщин в платьях из тафты или шелка с вытканными узорами, имевших при себе веера – расписные или из перьев, с ободками, украшенными драгоценными камнями.

Двигаясь к столам зеленого сукна в задней части главного салона, они пошли туда, где играли в карты. Будучи самой высокой парой, Лейф и Криста привлекали внимание. В их сторону поворачивались головы, женские глаза внимательно изучали Лейфа, и изучение завершалось улыбками, что свидетельствовало о признании.

Потягивая шампанское, Криста удивлялась, насколько сильно ее раздражали эти соблазняющие взгляды, хотя Лейф, казалось, их вовсе не замечал. Вместо этого его взгляд снова и снова блуждал по ее груди – там, где тенистая ложбинка обнаруживалась так явственно, как никогда раньше.

– Мне нравится твое платье, – шепнул он, обдавая теплом дыхания ее шею. – Только это нравится и каждому мужчине в зале. Они мечтают о твоей красивой груди, но могут только догадываться, какая она нежная и полная. Скоро я узнаю, какова она в моих руках.

Под юбкой из бирюзового шелка задрожали колени.

– Р-ради Бога, Лейф, прекратите говорить такие вещи.

Он выгнул золотистую бровь:

– Это еще одно из ваших правил?

Она раскрыла веер, украшенный перьями, и принялась обмахиваться им, чтобы остудить лицо.

– То, которое вам крайне необходимо выучить.

– Я постараюсь запомнить… – он с намеком взглянул на полные округлости, поднимавшиеся над корсажем, – если ты постараешься.

Они походили по залу, давая Лейфу возможность привыкнуть к взглядам и звукам, к тому, как люди двигались и говорили. На другом конце зала Криста заметила отца, беседовавшего с Филиппом Карлтоном, лордом Аргайлом, старшим братом Мэтью, и подумала, что профессор, возможно, пытается как-то сгладить впечатление от разорванной помолвки и спасти ее слегка запятнанную репутацию.

Решив сегодня не останавливаться на этом, она повернулась к Лейфу и заметила то, чего не замечала раньше. Всегда, когда она выходила в свет, ее высокий рост заставлял ее чувствовать себя нескладной и непривлекательной. Теперь же она стояла рядом с джентльменом гораздо выше себя ростом – блондином с синими глазами, который и вправду был самым красивым мужчиной в зале.

Это обстоятельство, кажется, изменило ситуацию, и вместо объекта слухов и сожаления она начала получать точно такие же комплиментарные взгляды от мужчин, какие Лейф получал от женщин.

– Они завидуют мне, – заметил он. – Эти дураки не осознавали, какой шанс упустили. Теперь они понимают, что опоздали.

– Вот так сюрприз. – Диана Кормак, виконтесса Уимби, подходила под руку с симпатичным брюнетом, который, похоже, сопровождал ее.

– Виконтесса. – Криста сделала реверанс. – Рада видеть вас снова.

– Я тоже, дорогая. – Она взглянула на своего спутника: – Это Маркус Лэм, близкий друг моего мужа. Мы здесь с лордом и леди Пейсли. Маркус был так добр, что оказал Артуру любезность сопровождать меня сегодня вечером.

– Рад познакомиться, мисс Харт. – Джентльмен формально склонился над ее рукой.

– Позвольте представить Лейфа Драугра, близкого друга моего отца. Он приехал из Норвегии.

Пронзительные синие глаза Дианы оглядели сильное тело Лейфа, и губы ее сложились в провокационную усмешку.

– Что ж, ясно, почему ты вдруг решила, что вы с Мэтью не пара.

Криста вспыхнула.

– Криста – женщина, в которой кипят страсти, – сказал Лейф. – Ей нужен мужчина, который может удовлетворять ее во всех отношениях. Карлтон – не тот мужчина, который ей нужен.

Диана широко распахнула глаза. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Кристе хотелось, чтобы пол разверзся у нее под ногами и поглотил ее.

Она заставила себя улыбнуться:

– Я… я прошу прощения, миледи. Лейф не знаком с нашими обычаями. Иногда он неправильно понимает значение некоторых слов или выражается слишком прямолинейно.

Диана снова оглядела мощную фигуру Лейфа:

– Мне нравятся мужчины, которые говорят то, что думают.

Взгляд Лейфа скользнул по ее соблазнительным округлостям, но не было заметно, чтобы они произвели на него впечатление. Внимание его вернулось к Кристе, и та ощутила неожиданное облегчение. Как раз в этот момент она заметила, что возвращается отец. Представления состоялись, потом Диана и ее спутник вернулись к развлечениям – игре в кости за столом.

– Мне пора сыграть, – объявил Лейф, смотря в заднюю часть зала.

Криста уже дала ему деньги, которые требовались, чтобы попытать счастья или испытать умение. Это была относительно скромная сумма, учитывая намерение Лейфа выиграть столько, чтобы купить корабль.

Криста поняла, что молится, прося о проигрыше для Лейфа.


Лейф не выиграл.

К сожалению, он и не проиграл.

Сидя за столом в кабинете редакции, Криста зевала. Когда они вернулись вчера из «Крокфордса», время было позднее. Поиграв некоторое время, Лейф закончил вечер с несколькими золотыми соверенами, с которых и начал.

И он был полон надежды.

– Теперь я понимаю, что сделал не так, – сказал он, когда карета катилась по темным улицам. – Игра – нечто большее, чем подсчет карт и анализ вероятности того, какая выпадет следующей. Не знаю, как это называется – способ предвидеть следующий ход, который сделает противник. От этого может зависеть выигрыш или проигрыш.

– Судя по тому немногому, что мне известно, – заметила Криста, – следует наблюдать за выражением лиц игроков. Если вы научитесь читать по их лицам, вы сможете отгадывать, какая карта у них на руках.

– Именно это я и подумал.

– Одно точно, Лейф. Будь это просто, выигрывали бы все.

Он кивнул:

– Я вернусь сегодня один. И буду только наблюдать. Завтра вечером я сыграю снова.

– Даже если вы очень хорошо разбираетесь в различных аспектах игры, вы все равно можете не выиграть. Важно еще везение.


Корали Уитмор, одетая в простое элегантное платье из набивного муслина абрикосового цвета, вошла в кабинет Кристы и вручила ей длинный узкий конверт:

– Это получено всего несколько минут назад.

Криста подняла голову:

– Еще одна записка с угрозами?

– Не думаю. Такие записки редко прибывают с твоим именем, написанным каллиграфическим почерком на очень дорогой почтовой бумаге.

Криста сломала восковую печать и начала читать.

– Это от Каттера Хардинга. Он владелец «Хардинг текстайлз». Просит о встрече. Желает, чтобы я выслушала и его мнение по поводу публикации о забастовках. – Она постучала по письму. – Он хочет знать, смогу ли я приехать на фабрику и осмотреть условия работы сама.

– Звучит разумно.

Криста подняла голову от письма и улыбнулась:

– Кори, я начинаю верить в то, что «От сердца к сердцу» делает очень хорошее дело. Сначала руководитель «Консолидейтед майнинг» нанимает кого-то, чтобы припугнуть меня и заставить отказаться от поддержки «Акта о труде на шахтах». Теперь владелец одного из самых больших текстильных производств в стране, считая, что наша газета обладает достаточным влиянием, предлагает лично осмотреть его фабрику. Я могу лишь верить, что наш нелегкий труд и правда приносят какую-то пользу.

– В основном это твой нелегкий труд, – заметила Корали. – Я просто знакомлю со светскими новостями.

– Ты отвечаешь за весь отдел для женщин, не только за колонку о высшем свете. Ты помогаешь мне вести и все остальные дела, без тебя я не справилась бы.


Встреча была назначена на конец недели. Лейф настоял на поездке вместе с надежным кучером мистером Скиннером, и Криста в душе почувствовала облегчение.

Дело в том, что накануне после полуночи здание «Лондон бикон» – популярной еженедельной газеты – сгорело дотла. Один из пожарных был серьезно ранен, когда пытался загасить пламя, а один из сотрудников – пожилой мужчина, спавший на верхнем этаже, – умер, задохнувшись в дыму.

Вне всякого сомнения, это был поджог. «Бикон» высказывалась по вопросу реформ не менее красноречиво, чем «От сердца к сердцу».

Узнав о поджоге, Криста ощутила усиленное чувство тревоги. Издание газеты становилось опасным занятием. Харли Джейкобс был арестован за участие в нападении на нее и Лейфа, но опасность, видимо, не миновала.

Поездка на текстильную фабрику в Бересфорд-он-Куэй будет непростой, но Лейф поедет с ней, и от этого ей было спокойно.

Кристу беспокоило то, что каждую ночь после того вечера, когда она и отец сопроводили Лейфа в «Крокфордс», он возвращался к игре в карты. Он не приходил домой до самого утра, спал лишь несколько часов, а потом заставлял себя встать и сопровождал Кристу на работу.

Сегодняшний день исключением не был. Она знала, что Лейф устал, но чувствовала, что он выигрывал. Ему везло. Очень везло. Зная о его феноменальной памяти и решимости, Криста понимала, почему так происходит. И была уверена, что он не закончит играть до тех пор, пока в его распоряжении не окажется нужная сумма.

Утром они с Лейфом должны отправиться в Бересфорд-он-Куэй на встречу с Каттером Хардингом.

Криста пошла в заднюю комнату конторы. Благодаря Лейфу в ней снова можно было работать после пожара. Тот и сейчас работал в этой комнате, помогая Фредди переносить тяжелые ящики в складское помещение.

– Похоже, вы уже закончили.

– Это – последний ящик, – объявил Лейф, легко поднимая его и пытаясь подавить зевок.

Несмотря на то что теперь Лейф не спал по ночам, он продолжал усердно работать днем, никогда не жаловался, никогда не пытался уклониться от заданий Кристы.

– Хорошо, раз вы закончили, идемте со мной.

Повернувшись, она пошла прочь и несколько секунд спустя услышала за собой тяжелые шаги Лейфа.

– Куда мы идем? – спросил он.

– Наверх.

Он замолчал. Криста решила, что Лейф устал настолько, что ему все равно. Когда они дошли до третьего этажа, Криста прошла по коридору и потянула на себя дверь в комнату отдыха служащих, кивком пригласив Лейфа войти.

Он вошел в комнату, потом остановился, рассматривая ее сонными глазами.

– Разувайтесь.

Лейф поднял голову. Он первый раз продемонстрировал интерес.

– Зачем?

– Просто сделайте, как я говорю. Я – ваш работодатель, если вы забыли.

Губы его изогнулись, будто от смеха.

– Я не забыл.

Присев на край шезлонга, он снял башмаки и аккуратно отставил их в сторону.

– Теперь сюртук.

Он посмотрел на Кристу, и глаза его потемнели. Лейф снял сюртук и протянул его Кристе, та повесила его на спинку стула. Чтобы было удобнее поднимать тяжести, он не носил жилета, и Криста не могла не восхититься тем, как хорошо он смотрелся в белой льняной рубашке с длинными рукавами и простых черных брюках.

– Теперь ложитесь на шезлонг.

Лейф усмехнулся:

– Если это еще один из твоих уроков, медовая, думаю, он мне понравится.

Криста закатила глаза к потолку. Она подошла и задернула занавеску, затенив помещение, потом вернулась к Лейфу.

– Я привела вас сюда не для того, чтобы соблазнить. Я просто хочу, чтобы вы отдохнули. Вы буквально спите стоя. Поскольку вы отсутствуете дома до раннего утра, с этого момента вы будете спать по меньшей мере по два часа каждый вечер.

Лейф помотал головой:

– У меня дела.

– Да. А самая главная ваша задача – защищать меня. Чтобы делать это, вам нужно хоть немного отдыхать.

Он улыбнулся:

– Я лягу, если ты ляжешь со мной.

Криста разочарованно вздохнула.

– Сомневаюсь, чтобы вы задумались о сне, если я лягу рядом.

Он хмыкнул, когда Криста направилась к двери.

– Спите, – мягко сказала она. – Я разбужу вас через пару часов.

Но его глаза уже закрывались, голова упала на подушку, длинные ноги свесились с края шезлонга, он погрузился в сон. Несколько мгновений Криста стояла в дверях и наблюдала за ним. Массивная грудь его вздымалась и опускалась в легком ритме, ресницы, лежащие на высоких скулах, были темнее золотистых волос.

Криста тихо закрыла дверь, испытав странное ощущение в груди. Каждую ночь его выигрыши росли. Если только навыки не исчезнут или удача не отвернется, пройдет совсем немного времени, и у него будет сумма, необходимая для отъезда.

Он уедет, она останется.

Впервые Криста по-настоящему осознала, как тяжело ей будет, когда Лейф уедет.

Глава 16

Поездка в Бересфорд-он-Куэй заняла больше времени, чем ожидала Криста. Ночью шел дождь, дорога была изрезана бороздами и покрыта глубокими грязными лужами. За окном кареты виднелись холмистые зеленые поля, огороженные низкими каменными заборами, простиравшимися на большое расстояние, а узкая дорога петляла до вершины отдаленного холма, где стоял дом сквайра.

Чтобы скоротать время, Лейф предложил сыграть в карты, и Криста развеселилась, когда он умело выиграл у нее снова и снова.

– Вы очень хорошо играете, – заметила она, когда его король побил ее козырного валета, и Лейф придвинул к себе новую кучку воображаемого выигрыша.

– Похоже, вся ваша учеба окупается.

– Мне нужно выигрывать, – просто ответил Лейф. – Это та возможность, которую я искал.

Криста разгладила юбку дорожного синего костюма, потом принялась теребить черную ленту, которой был отделан спереди жакет.

– Неужели вам так важно купить корабль? Неужели было бы так ужасно остаться в Лондоне?

Он внимательно посмотрел на нее:

– Я остался бы, если б мог. Но остаться я не могу. Я дал клятву отцу.

– Какую клятву?

Он выглянул в окно.

– Я поручился своей честью, что вернусь. Я сказал, что вернусь, что не пренебрегу долгом старшего сына. Что бы ни случилось, я должен так поступить.

Криста кивнула. Она знала, что такое честь и долг. У нее были свои обязанности. С того момента, как умерла мать, отец уже не был таким, как раньше. Он нуждался в дочери, и она заботилась о нем изо всех сил.

А еще у нее была важная работа. Газета «От сердца к сердцу» увеличивала влияние в обществе, помогая людям улучшить жизнь.

Самым важным было то, что ее дед отчаянно нуждался в наследнике – внуке, который принял бы титул Хэмптонов. Поскольку жена его не родила сыновей, на основании специального указа короля наследник мог происходить от женской ветви рода. После смерти матери обязанность родить наследника перешла к Кристе. Если она не выйдет замуж и не родит сына, титул перейдет к дальнему родственнику. Ее семья – тетушка Абби, отец, дети Кристы и даже сама Криста – лишится законных привилегий.

Она взглянула на Лейфа и на мгновение позволила себе представить, каково было бы, если бы он стал ее мужем. Если бы он дал ей ребенка, в котором так нуждалась ее семья, – красивого золотоволосого мальчугана, такого же сильного, как отец.

Только Лейф не мог остаться, а она никогда не смогла бы стать счастливой в далеком примитивном мире, таком непохожем на ее мир. Ее место – здесь, в Англии.

Они прибыли в Бересфорд-он-Куэй поздним вечером, двумя часами позже, чем планировала Криста. Трехэтажное кирпичное здание фабрики располагалось на отвесном берегу реки.

– Вам лучше всего подождать здесь, – сказала Криста Лейфу. – Думаю, мистер Хардинг предпочел бы…

– Нет.

– Лейф, это деловая встреча. Едва ли мистер Хардинг пригласил бы меня сюда, чтобы убить.

– Я пойду с тобой.

Сопровождаемая Лейфом, Криста вошла в длинное узкое здание через дверь, над которой висела красная вывеска «Хардинг текстайлз».

Каттер Хардинг работал у себя в кабинете, склонившись над стопой бумаг на письменном столе.

Увидев их, он встал им навстречу. Ему было лет пятьдесят, у него были густые светлые волосы.

– Мисс Харт… я решил, что вы передумали.

– О нет, мистер Хардинг. Проехать по здешним дорогам оказалось сложнее, чем мы ожидали. Это – мой сотрудник мистер Драугр.

– Рад познакомиться с вами обоими.

По глазам Хардинга было видно, что он понимал, почему Лейф пожаловал, а в ответном взгляде Лейфа читалась готовность пресечь в случае чего любой нежелательный инцидент.

– Что ж, идемте. Я покажу вам фабрику, и вы поймете, что многое, во что верите вы и ваши друзья-реформаторы, не соответствует действительному положению дел.

– Надеюсь на это.

Хардинг вывел их из конторы, и следующие полчаса они ходили по территории фабрики. Основное пространство занимали огромные колеса, которые подавали электроэнергию на фабрику.

– Прошу прощения за шум, – сказал Хардинг. – Чтобы все работало, нужна энергия, а это означает, что большие колеса должны крутиться.

Криста подумала, что с этим ничего нельзя поделать. К грохоту колес примешивался шум стоявших вплотную рядами прядильных машин. Казалось, рабочие занимали каждый квадратный дюйм поверхности, однако Криста не увидела детей младше девяти лет, использовать труд которых запрещалось законом, и огромное помещение было относительно чистым, несмотря на неизбежную в текстильном производстве пыль.

– Что находится наверху? – спросила Криста, когда обход был окончен.

– Только склад.

– А внизу?

– Там производятся аналогичные операции, но, боюсь, у меня не осталось времени для показа. Я уже опаздываю на встречу. Как я уже говорил, я посчитал, что вы передумали.

– Ничего страшного. Я видела то, ради чего приехала. Работа на фабрике не самая приятная работа, но, с другой стороны, вы, похоже, не нарушаете законов и хорошо относитесь к работникам.

– Пожалуй. Этим людям выплачивается справедливый заработок, и вы не слышали, чтобы кто-нибудь из них жаловался.

Хардинг как раз повел их обратно в кабинет, когда дверь в противоположном конце прядильного цеха распахнулась и оттуда выбежал маленький мальчик. Одежда на нем была поношенной и рваной, темные волосы – непричесанными, в больших темных глазах стояли слезы. Он помчался к выходу и мог бы спастись бегством, если бы Лейф не потянулся и не схватил его.

– Пусти! Я не виноват, что шпулька сломалась, не надо меня снова бить.

– Спокойно, – ответил Лейф, мягко складывая руки мальчика и прижимая его к себе. – Никто не сделает тебе ничего плохого.

– Я сказал – пусти!

Криста с негодованием повернулась к Каттеру Хардингу:

– Что здесь происходит, мистер Хардинг? Этому ребенку не более шести лет. Он работает в таком месте незаконно.

– Тернбулл! – взревел Хардинг, и к нему прибежал полный мужчина с густыми усами. – Отведите этого ребенка обратно к отцу.

– Вы не ответили на мой вопрос, мистер Хардинг.

Тернбулл потянулся к мальчику, тот захныкал. Он вцепился в шею Лейфа и не хотел ее отпускать, а сильные руки Лейфа обняли его, защищая.

– Я отнесу его к отцу, – сказал Лейф.

– Вы не можете, – возразил Тернбулл. – Вниз могут спускаться только служащие фабрики.

– Неужели? – Криста взглянула на Хардинга. – Наверное, мы все же должны вернуть ребенка отцу.

Кивнув Лейфу, она начала спускаться по лестнице. Каттер Хардинг тихо выругался, когда Лейф отправился за ней.

К тому моменту как маленький Родни Скоулфилд был возвращен отцу (с обещанием, взятым Лейфом, что мальчика не накажут), Криста обнаружила то, что Каттер Хардинг не предназначал для ее взора. На нижнем этаже фабрики имелось лишь несколько окон, расположенных высоко, да и те были тусклыми от толстого слоя грязи. Комната была закопченная, полная корпии и пыли настолько, что Криста едва дышала.

Большие ткацкие станки ткали из нитей, поступавших от прядильных машин из верхнего зала, шерстяную ткань, и каждый дюйм пространства между станками был занят людьми.

При этом по крайней мере треть работающих были детьми, и многим из них было меньше девяти лет.

– Мистер Хардинг, вы нарушаете закон.

– Это фабрика, мисс Харт. Нам нужны работники, которые связывали бы порванные нити или вынимали пустые шпульки и вставляли полные в пустые сердечники. Такая работа как раз для маленьких детей.

– Работа в таких условиях убийственна для детей.

Она направилась прочь, но Хардинг схватил ее за руку:

– Производство – мужское дело, мисс Харт. Вы женщина. Я глупо поступил, пригласив вас сюда. Надо было знать, что вы не поймете.

– Я поняла достаточно, мистер Хардинг. А теперь, пожалуйста, отпустите мою руку.

Лейф сделал по направлению к Хардингу угрожающий шаг, и тот отпустил Кристу. Фабрикант крепко сжал челюсти, повернулся и устремился прочь.

Лейф молча вывел Кристу наружу к ожидавшей карете и помог ей сесть, потом устроился рядом.

– В жизни всегда присутствует печаль, – мягко проговорил он, – где бы человек ни жил. Жаль, что ты это видела.

Криста помотала головой, борясь со слезами.

– Неудивительно, что рабочие бастуют по всей стране. Представить не могу, как можно работать в таких ужасных условиях. – Она вздохнула. – Мне нужно обратиться к властям, сказать, что Хардинг нарушает закон о детском труде. Я должна помочь этим детям.

Лейф взял ее за руку. Сняв с нее белую запыленную перчатку, он поднес ее дрожащие пальчики к губам и поцеловал каждый из них.

– Ты напишешь статьи и поможешь им.

Криста проглотила комок в горле. Она была рада, что сегодня Лейф поехал с ней, рада, что он был рядом в этот момент. Она подумала о том, как нежно Лейф держал мальчика, и комок в горле стал еще больше.

Она повернулась и взглянула на него, все еще державшего ее руку. Как странно. Она подумала о нем как о мужчине, за которого вышла бы замуж, даже вообразила себе, что у них есть ребенок.

Ни разу до этого самого момента она не осознавала, что любит его.


Карета двигалась к Лондону.

По мере того как наступала темнота, Лейф волновался все сильнее.

– Становится поздно, – сказал он. – На дорогах разбойники и грабители, да еще гроза может разразиться в любой момент. Лучше всего остановиться на ночлег.

Криста помотала головой:

– Лейф, я должна вернуться. Отец будет волноваться.

Она, как всегда, тревожилась о профессоре, а Лейф знал о светских правилах достаточно и понимал, насколько неприлично было бы, если бы Криста провела с ним ночь.

Заставив себя сосредоточиться на угрозе, которая могла поджидать в темноте, он смотрел в ночь. Надо было не обращать внимания на протесты Кристы и настоять на том, чтобы остаться до рассвета в каком-нибудь безопасном месте.

Они проехали по грязной дороге еще час, когда Лейф услышал громкий скрежет, потом треск, будто что-то сломалось. Карета сильно накренилась, и Криста слетела с места. Лейф подхватил ее, притянул обратно на сиденье и открыл дверь.

– Что случилось, мистер Скиннер? – крикнул он кучеру.

– Ось… ось сломана, сэр.

– Останься здесь, – скомандовал Лейф Кристе, спускаясь по лесенке на землю и становясь рядом с кучером.

Он оглядел лесистую местность, пересеченную полями, которые были едва различимы в неверном свете луны, по большей части скрытой облаками. На этот раз Лейф прихватил с собой пистолет, который выиграл вчера в карты. А еще в сапоге у него был нож. Все же не хотелось останавливаться на дороге в такой поздний час.

– Сколько времени займет починка? – спросил Лейф.

– Такую поломку не починишь на месте. Нужно нести колесо кузнецу. Мы только что проехали постоялый двор. Думаю, до него можно дойти.

Лейф кивнул, вспомнив, что видел постоялый двор «Лебедь и меч». Повернувшись, он помог Кристе выйти из кареты.

– Придется переночевать на постоялом дворе, – объяснил он.

– Да, я слышала, что сказал мистер Скиннер.

Лейф и кучер распрягли пару одинаковых гнедых лошадей и повели животных к постоялому двору. Отказавшись ехать верхом, Криста несла небольшую дорожную сумку, которую взяла с собой.

Они добирались до места около часа.

Постоялый двор представлял собой двухэтажную таверну – совсем не то место, которое Лейф считал достойным для леди. Но по крайней мере у них будет крыша над головой.

– Я позабочусь о лошадях, – заявил Скиннер, забирая у Лейфа поводья. – Я могу устроиться на соломенном тюфяке в конюшне и утром сразу займусь починкой.

– Благодарю вас, мистер Скиннер, – ответила Криста.

Расставшись с кучером, Лейф повел Кристу в таверну – старое здание из потрескавшихся камней с деревянными полами из толстых дубовых досок. Тяжелые дубовые балки, потемневшие от сажи над большим открытым очагом, тянулись по всему низкому потолку. Компания шумных клиентов сидела за длинным деревянным столом в углу.

Когда Лейф и Криста подошли к стойке таверны, к ним приблизился толстяк с густыми курчавыми бачками, повязанный вокруг мощной талии передником.

– Нам нужно переночевать, – сказала Криста. – Наш кучер будет спать в конюшне. Ему нужна еда, а нашим лошадям – сено и зерно.

– Я пошлю мальчишку позаботиться о вашем кучере и лошадях.

Владелец таверны оглядел высокую женственную фигуру Кристы, и губы его сложились в распутную улыбочку.

– Сколько вам нужно комнат?

Лейф напрягся – этот боров раздевал Кристу взглядом.

– Две, – ответил он, хотя не собирался пользоваться своей комнатой, поскольку должен был не спать, а следить, чтобы Кристу никто не побеспокоил. – Леди понадобится отдельная комната.

Толстяк продолжал похотливо улыбаться.

– Что ж, с этим проблема. Осталась только одна комната для ночлега. Но кровать там большая. Много места для вас обоих.

Лейф взглянул на Кристу, в ее взгляде была нерешительность.

– Мы берем комнату, – объявила она.

Толстяк хихикнул:

– Я так и думал.

Лейф подавил желание ударить его.

Криста изобразила на лице улыбку.

– Нам придется так поступить. Другого выбора у нас нет.

Нет, другого выбора вообще не было – начиналась гроза, и ехать было невозможно. Они переночуют в одной комнате, проведут ночь наедине, и в этот момент Лейф осознал, какой подарок только что получил. Он просил богов помочь ему сделать Кристу своей и решил, что его молитва только что была услышана.

– Вы поели? – поинтересовался владелец таверны.

– Мы были в дороге, – ответила Криста. – Надеюсь, что у вас на кухне что-нибудь найдется.

– Я скажу девушке, чтобы она принесла вам поднос с едой и разожгла камин. – Он вручил Лейфу большой железный ключ. – Комната наверху, в конце коридора.

Лейф потянулся во внутренний карман сюртука, чтобы оплатить счет. Вынув кошелек, он увидел, что Криста открыла ридикюль.

Он предостерегающе взглянул на нее:

– Даже не думай платить.

Криста взглянула на него:

– Я только…

– Сегодня вечером я буду мужчиной.

Ее золотистые брови взлетели вверх.

– Отлично, – сказала она несколько вызывающим тоном, повернулась и пошла к лестнице.

Держа ключ в руке, Лейф нагнал ее прежде, чем она добралась до подножия лестницы. Она прошла перед ним по коридору, но, подойдя к двери, обнаружила, что та открыта.

– Оставайся здесь, – распорядился Лейф и тихо вошел в комнату, желая удостовериться, что все в порядке.

Он нашел полногрудую служанку, уже поставившую на грубо отесанный стол холодное мясо, хлеб и сыр. Она зажгла лампу и положила немного угля в камин. При мягком свете лампы было видно, что она молода и светловолоса.

Служанка повернулась и, увидев его, принялась разглядывать.

– Ну вы и красавчик. – Она подошла к нему, покачивая бедрами. – Если тебе нужна компания, красавчик, меня зовут Бетти Роуз. У меня никогда не было мужчины твоих габаритов. Я возьму с тебя только половину обычной цены.

Прежде чем Лейф успел ответить, вошла Криста.

– У него уже есть общество на вечер, и я ничего с него не беру.

Женщина покраснела. Поняв, что ошиблась, она поторопилась к двери.

– Прошу прощения, миссис, – сказала она и, выбежав из комнаты, тихо закрыла дверь.

Лейф подошел и запер дверь железным ключом. Повернувшись к Кристе, он увидел, что та разозлилась – совсем не такое начало ему представлялось.

– Поскольку кровать здесь одна, думаю, вам придется спать на полу. Если только вы не намереваетесь провести ночь с Бетти Роуз.

Лейф подошел к ней и, бросив ключ на туалетный столик, положил руки ей на талию.

– Я хочу спать в твоей постели.

Красивые зеленые глаза Кристы широко распахнулись.

– Что… что это вы такое говорите? Только потому, что мы в одной комнате…

– Криста, ни я этого не планировал, ни ты. Эту ночь выбрали боги. Разве ты этого не понимаешь? То, что произошло… эти события привели нас на это место, в эту комнату, к этой постели, на которой я предъявлю на тебя права.

Юбки взлетели, когда она стремительно отвернулась, но Лейф схватил ее за руку.

– Не бойся. Я изо всех сил постараюсь не сделать тебе больно, но знай, Криста, сегодня вечером я намереваюсь сделать тебя своей.

Она сглотнула, уставившись ему в лицо большими глазами.

– Вы ведь… вы не собираетесь принуждать меня?

Лейф притягивал ее до тех пор, пока полные груди не уперлись ему в грудь.

– Скажи, что не хочешь этого, что не хочешь меня, и я остановлюсь. Если не можешь произнести эти слова, значит, сегодня ты будешь моей, Криста Харт.

Глава 17

За окном блеснула вспышка молнии, но раскат грома прозвучал слишком издалека и был едва слышен. Криста стояла как зачарованная, когда Лейф нагнул голову и коснулся ее губ. Его мягкие настойчивые губы задвигались над ее губами, поначалу нежно, как бы смакуя ее вкус. Она почувствовала, как ее притягивает аура его мужественности, сила его мощного тела. Поцелуй стал крепче, окутал ее жаром, язык Лейфа скользнул внутрь, беря желаемое и требуя большего.

Криста поняла, что Лейф настроен решительно, и все же осознавала в глубине сердца, что может остановить его.

«Скажи ему, что не хочешь его. Скажи это до того, как станет слишком поздно».

Но пальцы ее уже впились в мощные плечи, а тело охватил огонь. Она пыталась заставить себя произнести эти слова, но не смогла солгать. Она хотела его. Хотела узнать, каково это – принадлежать ему. Господи, она никогда и ничего не желала так сильно.

Поцелуй длился и длился, смягчаясь на мгновение, потом снова становясь необузданным. Она ощутила, как руки Лейфа занялись крючками, на которые был застегнут жакет ее дорожного костюма, расстегнули пуговицы на корсаже платья.

Плечи Кристы оголились. Лейф поцеловал ее в шею, покусывая и смакуя чувствительное местечко за ухом. Он потянул за нижние юбки, спустил их с бедер и вынул Кристу из матерчатого кокона, который свалился к ногам.

У нее было время на один глубокий вдох, прежде чем губы Лейфа снова накрыли ее губы.

Сорочка была снята, Криста впилась Лейфу пальцами в плечи, когда тот положил руки ей на грудь. Соски ее стали такими чувствительными, такими распухшими и горячими в его ладонях, что казалось, он точно знал, как притрагиваться к ним, как делать так, чтобы внутри Кристы все дрожало всякий раз, когда он касался пальцем затвердевших кончиков. На ней были только чулки, подвязки и ботинки, когда Лейф поцеловал ее снова, потом встал перед ней на колени.

– Пора снять это.

Он быстро снял с нее ботинки, по одному – чулки, и его большие ладони стали гладить ее икры, неторопливо скользить вверх, чтобы поласкать внутреннюю поверхность бедер. Каждое прикосновение так воспламеняло ее, что где-то в средоточии ее живота пробудилось вожделение.

– Лейф…

Она задрожала, качнулась к нему, он поднялся на ноги. Криста стояла перед ним нагая, и, взглянув Лейфу в лицо, она увидела безумное желание, горевшее в глубине его глаз.

– Ты такая красивая, – сказал он, – словно богиня.

Чтобы раздеться, ему потребовалось совсем немного времени. При тусклом мерцании свечи, горевшей на столе, и блеске углей в камине Криста смотрела на Лейфа, восхищаясь каждой частью его великолепного тела.

Она задрожала, когда Лейф двинулся к постели, не стыдясь собственной наготы. Она испытывала безумное желание дотронуться до его мужского естества, провести руками по его коже, почувствовать мышцы, которые напрягались, когда он двигался.

Лейф опустился на постель рядом с ней и принялся целовать ее снова. Большая ладонь накрыла ее грудь, губы его последовали за ладонью, и белые зубы, потягивавшие сосок, заставили Кристу ощутить жар всем телом.

Она застонала.

Глаза Лейфа потемнели.

– Ты воспламеняешь мне кровь, Криста, мне необходимо быть внутри тебя.

Она вздрогнула, не отрывая взгляда от его лица. Большая рука проникла сквозь нежные завитки ее лона и раздвинула складки ее плоти. Желание ее стало таким сильным, что Криста выкрикнула его имя.

– Скажи мне, что хочешь этого. Скажи, что хочешь меня так же, как я хочу тебя.

Криста дрожала всем телом.

– Я хочу тебя, Лейф, я так хочу тебя!

Он раздвинул ее ноги коленом и навис над ней. На мгновение ее одолели сомнения.

– А что… что, если будет ребенок?

– Есть способы… Для этого еще не время.

Он начал проникать в нее, двигаясь медленно, изо всех сил стараясь не причинить боль.

– Ты такой большой… Я не уверена…

– Доверься мне, медовая. Твое тело создано для меня. Позволь мне позаботиться о тебе.

Этим словам она не могла противостоять. Она всегда была сильной и стала еще сильнее после смерти матери. У нее никогда не было никого, кто бы заботился о ней… Не было, пока не появился Лейф.

Она успокоилась, когда Лейф снова начал целовать ее. Его долгие, опьяняющие поцелуи вызвали у нее дрожь. Глубокие, страстные поцелуи, от которых она начала извиваться под ним. И тогда Лейф стал медленно продвигаться внутрь, пока не замер, ощутив преграду.

– Ты еще девственница. – Он внимательно посмотрел ей в лицо: – Именем богов я предъявляю на тебя права. Ты – моя, Криста Харт.

Он рванулся вперед, и Криста вскрикнула от резкой боли.

– Не двигайся, – прошептал Лейф. – Я не хочу снова причинить тебе боль.

Она дрожала под ним. Понемногу боль отступила, и вместо нее стало разгораться сладкое пламя.

Криста пошевелилась. Она не могла этого не сделать.

Лейф пробурчал нечто нечленораздельное, и массивное тело устремилось вперед, еще глубже. Захваченная вихрем ощущений, Криста отвечала на каждый мощный толчок и отдалась тому восхитительному уплотнению, которое двигалось внутри.

Лейф сжал челюсти, но не останавливался, он врывался в нее снова и снова, пока удовольствие не заполнило ее всю. Внутри расцвело нечто сладкое и дикое, раскрылось и распространилось по телу. Перед глазами вспыхнули звездочки, язык ощутил вкус меда. Ее сотрясли мощные волны удовольствия, и она закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

Прошли долгие секунды. Сердце колотилось в сумасшедшем ритме. Лейф крепко обнял Кристу, она чувствовала, что пульс у него такой же, как у нее.

Лейф взглянул ей в лицо:

– Криста, ты все еще сомневаешься, что принадлежишь мне?

Она лишь помотала головой. Сейчас, когда тело еще пульсировало, она не испытывала ни малейших сомнений.


Они уехали с постоялого двора утром, когда мистер Скиннер вернулся из ближайшей деревни Марли-ин-Вуд с отремонтированным каретным колесом. Он ехал на одной лошади и вел другую, навьючив тяжелое колесо, обитое железом, к спине второй лошади.

Поскольку Лейф поднял карету, на замену колеса много времени не потребовалось, так что вскоре они были на пути к дому. Большую часть пути в карете было тихо. Криста точно не знала, что думал Лейф, но при ярком дневном свете события прошлой ночи казались чем-то нереальным.

Одно было ясно. Лейф считал, что она принадлежит ему, и был в известной мере прав. Никогда не будет другого мужчины, который подходил бы ей так хорошо, как он, никогда не будет мужчины, который смог бы внушить ей страсть, какую внушил он.

Или любовь.

Но что бы ни испытывала она к Лейфу, а он – к ней, обстоятельства их жизни не изменились. Он все еще собирался уехать. А она не могла поехать с ним.

– Сегодня вечером я буду играть, – заявил он, положив конец длительному молчанию. – Если я продолжу выигрывать, как было до сих пор, скоро у меня будет необходимая сумма.

Сердце Кристы сжалось. У него будут деньги, он уедет.

– Лейф, корабли очень дорогие.

– Мне не нужен большой корабль, он должен всего лишь доставить меня домой в целости и сохранности. Но я вот думаю…

– Да?

– Люди в Англии тратят деньги на товары из разных мест. Думаю, когда у меня будет корабль, я мог бы учре… учре…

– Учредить?

– Да. Учредить торговый маршрут между Драугром и Англией.

– Чем ты стал бы торговать?

– Некоторые жители острова очень искусные ремесленники. Они умеют ткать сложные узоры на тонких шерстяных тканях, вырезают узоры на брошах и расческах из панциря морских черепах, делают подвески из оленьего рога и ручки ножей. Думаю, здесь очень хорошо заплатили бы за такие вещи.

– Да, наверное.

Ее охватила дрожь от волнения.

– Лейф, если бы ты это сделал, то смог бы остаться здесь, в Англии. Ты мог бы жить в Лондоне и расширять дело. Конечно, тебе придется плавать домой, чтобы собрать больше товаров, но…

– Мой дом должен находиться там. У меня есть обязанности перед отцом и кланом. Я стану вождем.

Она откинулась на сиденье, сердце болезненно сжалось. Лейф потянулся и взял ее руку.

– Не печалься. Как ты и сказала, как только у меня будет корабль, мы сможем приезжать сюда. Ты сможешь видеться с отцом и друзьями, а со временем у тебя появятся друзья в твоем новом доме.

Криста взглянула на Лейфа. Она знала, что этот разговор должен был состояться, но надеялась пока отложить его.

– Я знаю, ты хотел бы, чтобы я поехала с тобой. Но я не могу поехать, Лейф. Мой дом здесь, а Англии. То, что произошло между нами прошлой ночью, ничего не изменило.

Его золотистые брови сошлись, словно облака перед бурей.

– Это изменило все. Прошлой ночью ты одарила меня своей девственной кровью. Теперь ты – моя, так повелели боги. Я поговорю с твоим отцом, и ты вернешься со мной на Драугр как моя жена.

Криста помотала головой:

– Я не могу. Мне нужно заниматься делом. Я нужна отцу и родным. У меня есть обязанности здесь, как у тебя – там. Я пыталась сказать тебе это, я пыталась объяснить тебе.

Его челюсти сжались.

– Я понимаю только одно. Если ты не собираешься выходить за меня замуж, тогда ты вела себя как шлюха. Зачем, Криста? Зачем тебе было отдаваться мне, а потом отказываться выходить за меня замуж?

– Потому что я хотела тебя! Точно так же, как ты хотел меня!

– Ты все еще хочешь меня? – Он смотрел ей в глаза. Его глаза были такими синими и яркими, что у Кристы сжалось сердце. – Правду, Криста.

– Боже, помоги мне! Да!

– Тогда больше нечего обсуждать. Ты будешь моей женой.

Она вскипела. Да, он нужен ей. Да, если честно, она любит его.

– Я не твоя собственность, Лейф, не важно, что скажут твои боги. Я не выйду за тебя! Я не могу!

Лейф не произнес больше ни слова, но челюсти его напряглись. Скрестив руки на массивной груди, он отвернулся и уставился в окно. Криста молча кипела от злости. Она влюблена в огромное невыносимое существо. Даже сейчас лишь при взгляде на него тело горело от желания.

К горлу подступил комок.

Она любила его, но стать его женой не могла.

Господи, что ей делать?


Возвращение в Лондон заняло больше времени, чем обычно.

Криста нашла отца, ожидавшего их в гостиной и взволнованно расхаживавшего по персидскому ковру. Он повернулся, услышав ее шаги.

– Криста! Дорогая, надеюсь, ты невредима!

Она торопливо подошла к нему и обняла. Лейф вошел следом за ней. Он все еще злился, и Криста знала это. После того, что они сделали прошлой ночью, он ожидал, что она выйдет за него замуж. Хорошо бы он ничего не сказал отцу.

– Прости, – сказала она. – Я знала, что ты будешь волноваться. У кареты сломалась ось, и пришлось ночевать на постоялом дворе, чтобы мистер Скиннер смог починить ее утром. Мы уехали, как только смогли.

– Признаюсь, я очень волновался. После того, что произошло тем вечером в переулке, а потом – тот ужасный пожар в «Биконе»…

– Как бы там ни было, мы вернулись, и ничего страшного не случилось.

За исключением того, что она уже не девственница и не знает, что предпочел бы Лейф – задушить ее или разорвать на ней одежду и снова заняться любовью.

– Чем окончилась твоя встреча с мистером Хардингом? – поинтересовался отец, ведя ее к дивану в гостиной.

– Боюсь, это была настоящая катастрофа.

– Неужели? Сейчас велю подать чай, а вы с Лейфом мне все расскажете.

– Да, Криста, – вмешался от порога Лейф, – почему бы нам этого не сделать? Ты расскажешь отцу, что было с Хардингом, а я расскажу, что было на обратном пути.

Криста напряглась всем телом. Нет, он не сделает этого. Взглянув на него, на его решительный подбородок, она поняла, что Лейф это сделает. Она закусила губу, которая начала дрожать, и мысленно заклинала его молчать. Должно быть, он прочел мольбу в ее взгляде и смилостивился, потому что испустил долгий вздох.

– Мне придется пропустить чай. Нужно немного попрактиковаться. Сегодня вечером я снова иду в «Крокфордс».

Криста наблюдала за тем, как он уходит, но сердце вернулось к нормальному ритму лишь тогда, когда Лейф исчез из виду.


Лейф играл в тот вечер, и следующий, и каждый вечер на той неделе. Когда пришло приглашение от лорда и леди Уимби на прием во дворце виконта, он настоял на том, чтобы Криста приняла приглашение.

– Леди Уимби прекрасно играет. На ее приемах всегда играют.

Кристе не надо было спрашивать, откуда у Лейфа эти сведения. Он становился известным игроком, габариты и поразительная красота сделали его слишком популярным у дам. Она старалась не ревновать, когда начали прибывать приглашения.

– Женщины его любят, – сообщила по секрету Корали однажды вечером, когда они работали.

– Ты говоришь о женщинах, которые играют в «Крокфордс»?

– Ну да. Это – самое модное место. Рано или поздно туда приходит большинство. Леди говорят, что он оригинал.

– Это явная недооценка. Лейф – викинг. Люди могут этого не знать, но женщины, видимо, чувствуют, что он не такой, как другие.

– Они называют его «на редкость мужественным мужчиной».

Криста возвела глаза к потолку, но это была, конечно же, правда.

– Ты покраснела, – заметила Кори, выгнув темную бровь. – Боюсь, я догадываюсь, в чем дело.

– Лучше бы ты не пыталась догадаться.

– Криста…

Не желая попасться на удочку, Криста повернулась и направилась к себе в кабинет, намереваясь закончить статью о невыносимых условиях труда на текстильной фабрике. Она уже сообщила властям о злоупотреблении детским трудом у Хардинга, но не была уверена, что это даст положительные результаты. Газета была ее лучшим средством помочь положению рабочих.

Криста села у письменного стола и попыталась привести в порядок мысли, но вместо этого думала о будущем приеме у лорда Уимби субботним вечером.

Глава 18

Дворец был полон гостей. Большие вазы с розами и хризантемами украшали входы и гостиные, бальный зал наверху и игровую комнату внизу. Диана Кормак, виконтесса Уимби, оглядела свои владения и улыбнулась, довольная тем, как замечательно проходит прием.

Как только они с Артуром закончили приветствовать гостей, Диана спустилась вниз в игровую комнату, где предпочитала проводить большую часть вечера. Теперь она стояла там под лепным потолком рядом с пальмой в горшке, попивая шампанское с лучшей подругой Каролиной Барроуз, графиней Брентфорд, наблюдая за небольшой группой людей, теснившихся у карточных столов.

Она раскрыла веер из черных перьев – великолепное дополнение к головному убору, украшенному черными перьями, и платью из золотистой парчи с черной отделкой.

– Ты смотришь не отрываясь, – заметила Каролина.

– Ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина великолепен.

Ее взгляд скользил по светловолосому великану с поразительно синими глазами в прекрасно сидящем черном вечернем костюме. Он играл в карты с удивительным мастерством. Диана проиграла ему двадцать тысяч фунтов во время большой игры прошлым вечером в «Крокфордс».

Она улыбнулась. Это того стоило – просто сидеть у стола и ощущать, как синие глаза время от времени скользят по тебе взглядом. Он явно понял ее молчаливое приглашение, но так же явно не собирался его принимать.

Каролина и Диана были одногодками, обе гораздо моложе своих мужей. Диана была брюнеткой с пышной грудью, а Каролина – худощавой блондинкой с голубыми глазами. Обе с осторожностью заводили любовников, и все же, казалось, лишь их мужья не подозревали о редких отступлениях от супружеского ложа.

– Я никогда не видела мужчину, который был бы таким… таким…

– Необыкновенно мужественным? – Каролина рассмеялась.

– Именно. Помимо этого он довольно загадочная личность.

– Единственное, что мне известно, это то, что он – знакомый сэра Пакстона, из Норвегии. О нем ходят слухи, будто бы он какой-то скандинавский принц.

– Что ж, выглядит он соответствующе.

Каролина коварно улыбнулась и придвинулась ближе:

– Говорят также, что Летиция Морган попыталась завлечь его.

Темные брови Дианы взлетели.

– Зная Летицию, я не удивлена.

– Я слышала, что она подошла к нему в «Крокфордс» и сказала, что ее муж проведет следующие несколько недель в деревне, а потом пригласила к себе.

– И что?

– Очевидно, он сказал в ответ нечто вроде того, что ей явно нужен хороший партнер, но он в данный момент занят иными вещами.

– О Господи!

Обе женщины захихикали как школьницы. Диана сделала глоток шампанского, стараясь охладить щеки.

– Он сказал, что занят?

– Да, так и сказал.

– Интересно, кем это он занят.

– Не могу себе представить, чтобы он не интересовался женщинами.

Диана провела пальцем по краю бокала с шампанским.

– Кажется, у него очень мало знакомых. Я редко вижу его с кем-то, кроме профессора Харта и его дочери.

Светлые брови Каролины взлетели вверх.

– Сейчас, когда ты упомянула об этом, я подумала, что они с мисс Харт составляют великолепную пару.

Диана задумалась.

– Криста всегда была очень хорошенькой. Я предполагала, что именно ее внешность привлекла Мэтью – разумеется, кроме внушительного приданого, – но лично я считаю ее слишком высокой и несколько излишне крепкой, чтобы быть по-настоящему привлекательной. Но когда я смотрю на нее рядом с Драугром, она кажется… она выглядит красавицей.

Каролина рассматривала стоявших рядом Лейфа Драугра, Корали Уитмор, Кристу и ее отца.

– Ты не думаешь?..

– Ты же сама сказала, что тебе не верится, будто он отказывает себе в женщинах.

– Я бы сказала, поживем – увидим. Правда всегда выплывет наружу.

Они наблюдали, как Лейф извинился, пересек комнату и занял место за одним из игровых столов. Было сыграно несколько партий, а через несколько минут лорд Элджин бросил карты и встал, чтобы удалиться.

Каролина поставила пустой бокал на серебряный поднос лакея, проходившего мимо.

– Похоже, появилось место. Пожалуй, я присоединюсь к игре.

Диана смотрела вслед подруге.

– Удачи, – пожелала она.

Графиня и так играла хуже Дианы, а когда ее отвлекало красивое лицо – и подавно. Однако муж Каролины был богаче мужа Дианы, так что ей не возбранялось тратить деньги по собственному усмотрению.

Диане стало смешно при мысли о том, сколько тысяч фунтов может сегодня унести Лейф Драугр.


Криста наблюдала за сосредоточенной игрой Лейфа, замечая, как перед ним растет стопа выигрышей.

– Лейф – один из лучших игроков, каких я когда-либо видел, – заявил отец с гордостью. – У него аналитический ум.

– Да, он очень хорошо играет, – согласилась Кори.

Криста промолчала. Ей не хотелось думать о больших деньгах, которые все время выигрывал Лейф, не хотелось, чтобы он слишком быстро набрал нужную сумму на покупку корабля.

На них упала тень – подошел кто-то из гостей.

– Я вижу, твой друг еще только собирается покинуть город.

Узнав знакомый голос, Криста повернулась к Мэтью Карлтону. Она вгляделась в высокого человека, которого не видела со дня его дуэли с Лейфом.

– Мэтью, мальчик мой! – произнес отец, просияв от радости встречи с одним из своих любимцев. – Как приятно тебя видеть!

– И мне вас, профессор.

Мэтью перевел взгляд на Кристу и Корали:

– Криста. Мисс Уитмор.

Кори кивнула и ответила фразой, приличествующей случаю.

Криста заставила себя улыбнуться:

– Мэтью, рада тебя видеть.

– Ты очень хорошо выглядишь, Криста.

Эти слова ее удивили. До этого он не расточал ей комплиментов.

– Благодарю.

– Я прочел твою статью о «Хардинг текстайлз». Она очень хорошо написана, хотя ты нажила врага в лице Каттера Хардинга.

– Благодарю, – повторила она, и Мэтью улыбнулся.

Она никогда не считала Мэтью особенно приятным, но когда тот разговаривал с Кори и отцом, от него так и исходило обаяние. Он взял ее за руку и отвел в сторону на несколько шагов. Криста неохотно повиновалась.

– Дорогая, прошло столько времени. Я скучал по тебе. Я надеялся, что и тебе могло не хватать меня.

Криста высвободила руку и ответила, взвешивая каждое слово:

– Мэтью, мы были друзьями. Мне не хватает нашей дружбы.

– Было время, когда мы были не просто друзьями, Криста. Мы были помолвлены.

– Мэтью, я знаю, но…

– Ты любишь его?

Вопрос застал ее врасплох, щеки порозовели.

– Я не… не знаю, что ты имеешь в виду.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Она вдохнула и медленно выдохнула.

– Мэтью, он собирается домой. Это лишь вопрос времени. Какие бы чувства я к нему ни испытывала, я с ним не поеду.

– Ты уверена?

– Совершенно уверена.

Казалось, Мэтью испытал облегчение.

– Тогда я прощаю тебе безрассудное увлечение и надеюсь, что со временем в тебе возобладает здравый смысл.

Она не знала, что ответить.

– Трудно предсказывать будущее, Мэтью.

Она не стала разубеждать Мэтью. Ей придется выйти замуж. Вчера она получила письмо от деда. Новость о разорванной помолвке в конце концов достигла ушей графа, и тот был просто в ярости. Настолько в ярости, что собирался приехать в Лондон из поместья в Кенте. Он намеревался, как говорилось в письме, «установить закон». Она «выполнит свой долг – или пострадает».

Криста не представляла, какие меры дед намеревался предпринять, но это не имело значения. У нее были обязанности перед семьей, рано или поздно ей придется их выполнить.

Неприятная правда состояла в том, что в отсутствие Лейфа для нее уже не имело значения, за кого именно выходить замуж. Их союз будет просто брачным союзом, браком без любви в интересах обеих сторон. Она больше не девственница, но это должно компенсироваться размером приданого.

Мэтью Карлтон все еще проявлял интерес…

Он взял ее руку и поднес к губам.

– Мы скоро поговорим снова.

– Нет нужды разговаривать, – произнес у нее за спиной низкий голос. – Криста не для тебя.

Мэтью напрягся.

– Думаю, поживем – увидим.

– Лейф, пожалуйста, – прошептала Криста, надеясь предотвратить неприятную сцену.

Лейф бросил на нее взгляд, способный заморозить камни.

Мэтью отвесил глубокий поклон.

– Боюсь, вы должны меня извинить. Почему-то здесь становится душно.

Повернувшись к ним спиной, он направился к двери в гостиную, а Криста переключила внимание на Лейфа.

– Едва ли в этом была необходимость. Он всего лишь разговаривал.

– Ты моя. Если не помнишь, я объясню это каждому мужчине в этом зале.

Она поразилась:

– Ты… вы невозможны. Мэтью просто проявил вежливость.

Лейф чуть приподнял уголок губ.

– Я буду вежлив с тобой, когда мы вернемся домой. Все, что тебе надо, это оставить дверь незапертой.

Ее лицо стало малиновым. Хуже того, пульс ускорился. Жар охватил низ живота, соски затвердели под платьем.

– Не говорите такие вещи, – прошептала она. – Я не могу этого сделать, и вам это известно.

В его глазах заискрилось веселье.

– Тем хуже.

Криста подавила смешок, снижая напряжение между ними.

– Господи, вы с каждым днем все больше походите на англичанина.

Он только улыбнулся в ответ.

Лейф все еще улыбался, когда вернулся к карточному столу. К концу вечера он поставил новый рекорд в среде модной элиты по выигрышам за одну ночь.

К утру, когда Лейф направился в порт, чтобы разузнать насчет покупки корабля, Криста знала, что тот близок к тому, чтобы разбить ей сердце.


Лейф больше не был желанным посетителем в «Крокфордс». Завсегдатаи начали жаловаться на проигрыши, и его тихо попросили не возвращаться. Он играл еще в нескольких клубах, включая более изысканный игорный клуб «Сент-Джеймс, 50». Прошлым вечером он принял приглашение на частную игру в доме Александра Кейна – игрока, чье прошлое было почти таким же загадочным, как и у Лейфа.

Алекс Кейн был одним из лучших игроков Лондона – этот факт подтвердили небольшие выигрыши Лейфа. Игра была серьезной и длительной, так что к тому моменту, когда Лейф выходил из дома Кейна, он был рад тому, что его скромное состояние осталось по большей части нетронутым.

Вечер имел один положительный результат. Они с Кейном обрели взаимное уважение друг к другу. Как и Лейф, этот человек скрывал личную жизнь от посторонних, но Кейн был еще и практичным предпринимателем, а одной из его больших удач было партнерство с состоятельным судовладельцем Диланом Виллардом в компании «Континентал шиппинг».

– Я слышал, вы ищете корабль, – небрежно заметил Кейн, когда мужчины сидели в кабинете, пили бренди и курили сигары – эту привычку Лейф приобрел совсем недавно и временами получал от этого удовольствие.

– Я собираюсь заняться торговлей, – ответил Лейф. – Мне нужно судно простое в управлении, с небольшой командой. Со временем я надеюсь расширить дело, но пока мои запросы таковы.

– Разрешите мне поговорить с Диланом. Может быть, он знает, не продается ли что-нибудь подходящее.

– Мне понадобится нанять капитана и команду, людей, согласных отплыть по меньшей мере на год. Людей, которые умеют молчать.

Кейн всколыхнул бренди в бокале.

– Интересно…

Он был ростом выше большинства англичан, у него были темно-каштановые волосы и умные карие глаза.

– Драугр, вы представляетесь мне очень интересным человеком.

Лейф лишь улыбнулся. Алекс Кейн ему нравился. Лейф знал, что тот нравился и женщинам, хотя, казалось, Кейн интересуется ими только в постели. Алекс Кейн был человеком со своими тайнами, и все же Лейф чувствовал, что ему можно доверять.

В течение недели Кейн устроил показы трех различных судов: бригантины, переоборудованного парусного пакетбота, когда-то возившего пассажиров вдоль побережья, и шестидесятифутовой шхуны с топселем.

Шхуна Лейфу очень понравилась.

Это был красивый корабль, нисколько не похожий на судно, которое они с товарищами соорудили на Драугре из древесины, выброшенной морем. Этот корабль был из хорошо отполированной древесины, имел пару высоких еловых мачт. Он назывался «Красотка Лили». К удивлению Лейфа, Кейн сменил это название на «Морской дракон».

Когда Лейф прочел эти слова, написанные Кейном на корме, его брови высоко поднялись.

– Откуда вы узнали?

– Что узнал? – тут же поинтересовался Кейн, взгляд его стал внимательным.

Осознав ошибку, Лейф пожал плечами. Он понял, что это просто совпадение. Алексу Кейну было неоткуда узнать, что на Драугре его звали Лейфом Драконье Сердце, а имя это он заслужил за отвагу в бою.

– «Морской дракон». Мне нравится.

Кейн улыбнулся:

– Я так и подумал, что понравится. Просто это название показалось мне более подходящим.

Они становились друзьями, и, несмотря на скорый отъезд, Лейфу было приятно думать, что у него появились друзья в этой стране. Нравился ему и партнер Кейна, темноволосый и темноглазый Дилан Виллард. Более того, ему пришлось по душе предложение Дилана о том, что если Лейф начнет торговые перевозки и товары будут прибывать, ему следует в первую очередь обратиться к Кейну и к нему, Вилларду.

– Компания «Континентал шиппинг» нуждается в расширении, – сказал Виллард во время встречи в конторе, располагавшейся в доке. – Мы с удовольствием освоим новые порты захода.

– Это хорошо. Может быть, со временем мы сможем вести совместные дела, – ответил Лейф.

Выйдя после встречи и наняв двухколесный экипаж для поездки домой, он ощутил наконец спокойствие, какого не знал на протяжении многих недель.

Он заработал гораздо больше денег, чем требовалось. Он нашел себе корабль и скоро у него будет команда.

Теперь ему нужна была жена.


Поздним вечером через два дня Лейф поинтересовался у профессора, смогут ли они поговорить, потом присел напротив пожилого человека за стол красного дерева, стоявший в углу его кабинета.

Лейф не стал тратить время на вступление, кратко изложил свое предложение и завершил речь, назвав сумму.

– Я уверен, что ослышался, – сказал профессор, подаваясь вперед в кресле.

– Прошу прощения, профессор, я что-то сказал не то?

– Возможно. Мне показалось, будто ты предлагаешь за Кристу двадцать тысяч фунтов.

Лейф встал:

– Я оскорбил вас. Я знал, что надо было предложить больше. Ваша дочь стоит гораздо больше…

– Присядь, мальчик мой. Ты ни в коей мере не оскорбил меня.

Лейф снова опустился в кресло.

– Двадцать тысяч фунтов – большая сумма. Я уверен, что Криста была бы польщена, но дело в том, что я не могу принять это очень щедрое предложение. В Англии мы не продаем дочерей при вступлении их в брак.

– Вы говорили это и раньше, и все же ваши женщины приходят к мужчине с приданым. Разве это не то же самое?

– Я думаю, это противоположное явление, но…

– Я – тот мужчина, который ей нужен. Вы ведь должны понимать это.

Профессор вздохнул:

– Лейф, совершенно ясно, что ты к ней неравнодушен, но даже если бы я считал, что вы подходите друг другу, это не имело бы значения. Решает только Криста.

– Но вы – ее отец. Ваш долг – позаботиться о том, чтобы она вышла замуж за подходящего мужчину.

Профессор отвернулся:

– Жаль, что не могу помочь тебе, сынок, но если ты не собираешься остаться в Англии…

– Я должен вернуться. Вы это знаете.

– Тогда я не думаю, что Криста выйдет за тебя замуж.

Лейф ощутил горечь во рту.

– Это из-за ее обязанностей по отношению к вам и ее деду?

– Может быть, она воспринимает это так. Я не совсем уверен. Только все дело в том, что жизнь Кристы – здесь, в Англии. Здесь ее родственники, и ей нравится работать в газете. Газета уже внесла весомый вклад в законодательную реформу, а предстоит сделать еще больше.

– Она женщина. Ей нужен муж, мужчина, который заботился бы о ней.

Профессор медленно встал.

– Мне очень хотелось бы, чтобы этим мужчиной был ты, Лейф. Но она не может поехать с тобой. Она просто была бы несчастна в таком месте, как остров Драугр. А ты сам сказал, что не можешь остаться здесь.

Лейф тоже встал.

– Вы запрещаете этот брак?

– Нет. Я же сказал, слово за Кристой. Я лишь хочу, чтобы она была счастлива.

Лейф толкнул профессору тяжелую шкатулку с деньгами, которую принес с собой.

– Если вы не можете принять выкуп за Кристу, возьмите деньги в качестве уплаты долга. Я прожил несколько месяцев благодаря вашему великодушию. Вы одевали меня, кормили, отвели мне хорошее место для ночлега. За эти месяцы вы научили меня большему, чем я предполагал. За это я в вечном долгу перед вами.

– Это слишком большая сумма, Лейф, да и расплачиваться нет необходимости. Мы заключили договор, и ты выполнил свою часть договора.

– Профессор, это ваши деньги.

Лейф больше ничего не сказал, он просто оставил шкатулку на столе, повернулся и медленно вышел из кабинета.

Искать Кристу он не пошел. Он уже знал, что та скажет.

Хотя Лейф и был уверен в том, что Криста понимала, что принадлежит ему, она была упряма, словно горная коза, и воля у нее была такая же сильная, как у него. Не важно. Он знал, что для нее лучше, даже если она этого не знала.

Викинги много лет захватывали женщин силой.

Когда его «Морской дракон» пойдет домой, Криста Харт будет на борту.

Глава 19

Октябрьская ночь была холодной и ветреной, но небо было ясным, полная луна освещала лондонские улицы. Последние два дня Криста пыталась приготовиться к отъезду Лейфа, но теперь, когда настал этот момент, она оказалась совершенно к нему не готова.

Казалось, только вчера она обнаружила его в цепях, трясущим железные прутья клетки. И разве она забудет тот миг, когда впервые увидела его без длинных нечесаных волос, выбритого, с голой грудью и улыбающегося.

Самого красивого мужчину, какого она когда-либо видела.

Казалось невероятным, что за месяцы, прошедшие с момента приезда, Лейф получил новые знания, выиграл состояние и вскружил головы половине женщин Лондона.

Казалось невероятным, что она влюбилась в него.

Она бродила по дому, словно привидение, сердце отягощала печаль.

Казалось невероятным, что утром он уедет.

Однако последние приготовления уже были завершены. Вчера он с гордостью показывал ей и отцу судно, которое купил для поездки домой. Это была шестидесятифутовая шхуна, ею могли управлять сам Лейф, капитан и два матроса, которых он нанял для плавания.

Лейф представил ее капитану, плотному мужчине по имени Сайрус Туиг, и двум матросам – худощавому, коричневому от загара Феликсу Хаузеру и Берти Янгу, который был чуть ниже ростом и носил повязку на глазу. По словам Лейфа, члены экипажа, у которых не было в Англии семьи, согласились на небольшое приключение и обещание доли в торговой компании, которую он надеялся создать.

После краткого знакомства Лейф провел Кристу по кораблю, показав жилища членов команды позади передней мачты и небольшую, но хорошую каюту хозяина на корме, которая предназначалась ему в качестве жилища во время путешествия.

– Тут должно быть неплохо, – с улыбкой прокомментировал он, – хотя я предпочел бы койку побольше.

Койка была не такая уж и узкая, хотя Лейф и считал так. При его габаритах он заполнял большую часть пространства каюты. Но она его вполне устраивала. Криста покинула корабль в подавленном состоянии, с трудом сдерживая слезы.

Казалось, Лейф этого не заметил. Вернувшись в дом, он подождал, пока отец вернется к работе в кабинете, потом провел Кристу в гостиную.

– Поедем со мной, – просто сказал он. – Ты видела мой корабль. Это крепкое судно, не такое, как то, что принесло меня к вашим берегам. Оно аккуратно доставит нас на остров.

– Да, это очень хороший корабль.

Он улыбнулся:

– Я рад, что ты довольна. Теперь нам пора пожениться. Скажи, что будешь моей женой.

Сердце у нее сжалось. Простое предложение Лейфа означало для нее больше, чем все красивые слова, сказанные Мэтью Карлтоном. Она так любила Лейфа! Сердце щемило, но она не могла принять его предложение.

– Лейф, мне хотелось бы выйти за тебя замуж. Ты даже не представляешь, насколько сильно.

– Тогда говори. Скажи, что поедешь со мной.

Она тяжело сглотнула.

– Я не могу. Я не могу уехать по тем же самым причинам, по каким ты не можешь остаться.

– Ты была предназначена мне. Ты отрицаешь это?

Она помотала головой, комок в горле причинил новую боль.

– В каком-то смысле я всегда буду твоей.

Она хотела сказать, что любит его, но не сказала. Потерять его и так было нелегко, даже не осложняя дело.

Криста вдруг поняла, что Лейф никогда не признавался ей в любви, и подумала, что для викинга желание и любовь – не одно и то же. Может быть, их расставание будет для него гораздо менее болезненным, чем для нее.

– Я могу сказать что-то, что изменило бы твое мнение?

Она лишь помотала головой.

– Значит, так тому и быть.

Шли часы. Настало время ужина, но Лейф отказался ужинать, собираясь провести вечер вне дома. Они с отцом ели в основном молча, оба погрузились в уныние. Казалось, профессор печалится из-за того, что расстается с человеком, ставшим ему сыном, не меньше, чем Криста оттого, что расстается с мужчиной, которого любит.

Был поздний час, но Лейф не вернулся. Криста ждала, ждала, потом сдалась и вернулась к себе в комнату, так и не увидев его. Может быть, для Лейфа прощаться было гораздо труднее, чем она себе представляла.

Было далеко за полночь, когда она услышала звук шагов на лестнице. Лейф должен был отплыть на рассвете. Он точно не уедет, не попрощавшись.

Но Лейф не пришел, а Криста лежала и смотрела в потолок. Изнывая от любви, она поняла, что должна сделать.

Накинув пеньюар из синего шелка поверх хлопковой ночной рубашки, она направилась к двери. Удостоверившись, что ее никто не видел, она вышла в коридор и тихо пошла к комнате Лейфа. Подойдя к двери, она приложила к ней ухо, прислушиваясь, но за дверью царила тишина.

Она собиралась вернуться к себе, но ноги отказывались двигаться. Вместо этого она дотронулась до дверной ручки, обнаружила, что дверь не заперта, и вошла.

На прикроватном столике горела свеча, и при неясном свете Криста увидела, что Лейф лежит поверх покрывала и что он не спит. На нем были только брюки – ни ботинок, ни носков, мускулистую грудь ничто не прикрывало. Блестящие синие глаза следили за ее приближением.

– Я… я пришла попрощаться.

– Не люблю прощаний, – мрачно ответил Лейф.

– Я не… Я тоже их не люблю, но я… я хотела увидеть тебя последний раз перед отъездом.

Он вскочил с кровати как лев, которого разбудили, гордо подошел к ней с пронизывающим взглядом.

– Скажи мне, зачем ты пришла.

Криста облизнула губы, вдруг ставшие необычайно сухими.

– Мне нужно было тебя увидеть. Я хочу… я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Он не двинулся с места, только взгляд его стал горячим и страстным.

– И все же ты не выйдешь за меня?

На глаза Кристы навернулись слезы.

– Я не могу.

Она подумала, что Лейф просто проигнорирует ее, повернется и отойдет, но вместо этого он начал расстегивать пуговицы на брюках. Спустив брюки с длинных ног, он снял их. Под брюками ничего не было, Криста увидела, что Лейф сильно возбужден.

– Сними одежду.

В его словах было нечто, прозвучавшее как приказ. Она сняла пеньюар дрожащими руками, потом потянула завязки на ночной рубашке, и та соскользнула через бедра.

Долгие секунды Лейф просто стоял, взгляд его скользил по ее груди, талии, бедрам. Потом стремительно поднял ее на руки, отнес на кровать.

Она думала, что Лейф поцелует ее, но вместо этого он обвил руками ее талию и усадил на себя верхом, широко раздвинув ей ноги. Это вызвало у нее ощущение ранимости и беззащитности, а еще такой греховности совершаемого, какого она никогда не испытывала. Она увидела в его глазах жар, почувствовала, как под ней пульсирует мощная энергия, и внутри пробудилось ощущение женской власти.

– Расплети волосы.

Пульс участился, когда она подчинилась, потянув ленту и пропуская густые светлые пряди между пальцами. Лейф ласкал ее груди, мял их, ласкал и пощипывал соски, пока те не стали болеть и не набухли.

Кристу охватило пламя. Губы Лейфа двигались по ее груди, посасывали – она никогда не испытывала такого обжигающего удовольствия. Голова ее запрокинулась. Она беспокойно задвигалась и застонала.

– Я дам тебе то, за чем ты пришла.

Его руки снова сжали ее талию. Лейф поднял ее, и она почувствовала, как твердый член входил в нее до тех пор, пока не заполнил ее целиком.

– Сегодня ночью ты будешь моей наездницей, – объявил он.

Удовольствие было слишком страстным, слишком сладким, слишком желанным, чтобы его можно было вынести, но Лейф не остановился. Он входил и входил в нее, пока тугая пружина внутри Кристы не распрямилась и тело ее не распалось на тысячу кусков. Ее омывали волны удовольствия, смесь ощущений была настолько восхитительна, что она выкрикнула его имя.

Лейфа охватили такие же ощущения. Он поднял ее в последнюю минуту, излив семя вне ее тела.

Она сказала себе, что испытывает благодарность. Она не родит незаконного ребенка. Только вместо облегчения ее переполняла печаль. Никакого золотоволосого младенца. Никакого сына Лейфа. Никого, кто заполнил бы одинокое будущее без любви, которое ожидало Кристу.

Она заплакала. Она просто не смогла сдержать слез, чувствуя, как губы Лейфа нежно прижимаются к ее лбу.

– Не печалься, элскет. Все устроится.

Это слово означало «любимая», и Криста снова заплакала. Но права на слезы у нее не было. Он сделал ей предложение, она отказала. Она сама создала себе одинокое будущее.

Они немного поспали – Криста в объятиях Лейфа. Но кто-нибудь мог обнаружить ее в постели Лейфа, поэтому она покинула его спящего, тихо оделась и вернулась к себе в комнату.

Выплакавшись, она заснула.


Криста постепенно просыпалась. Было еще темно, но ее разбудили какие-то звуки в спальне, какое-то движение у двери. А потом она увидела чью-то тень рядом с кроватью. Она попыталась вскрикнуть, но как только открыла рот, в нем оказался кляп, а руки быстро спеленали так, что она не могла пошевелить ими. На мгновение Криста испугалась, но когда ноги связали у щиколоток, она узнала светловолосого гиганта, который завернул ее в одеяло и перекинул через плечо, будто перышко.

Ее охватил гнев. Криста попыталась ударить его ногой, попыталась закричать, но издала только сдавленный хрип. Он отнес ее вниз по черной лестнице и сунул в наемную карету.

Он вез ее на остров Драугр.

Он похищал ее против ее воли.


В этот час ночи в порту было тихо. Над океаном дул суровый ветер, гоня рябь по поверхности воды, но небо было ясным, воздух – холодным и чистым.

В каюте владельца шхуны Криста лежала под покрывалами на койке Лейфа. Он не вынул кляп. Сделай он это, она закричала бы во всю глотку.

Он не развязал ее. Сделай он это, Криста попыталась бы сбежать.

Она слышала, как члены экипажа передвигаются по палубе над головой, готовясь к плаванию под парусом. Корабль со скрипом и грохотом отошел от причала и начал выходить из порта. Когда судно встало на курс, капитан отдал приказ поднять верхний парус, а затем были подняты и остальные паруса. Корабль поймал ветер и начал быстро двигаться в открытом море.

Криста лежала связанная, злость превозмогала отчаяние. Несмотря на дощатую обшивку, она слышала, как капитан Туиг продолжал отдавать приказы. Может, Лейф и викинг, а викинги когда-то были лучшими мореплавателями в мире, но жители Драугра были долго привязаны к земле, и Лейф был достаточно умен, чтобы доверить управление судном опытному капитану.

Она видела стопки книг по мореплаванию и навигации, которые Лейф изучал в кабинете ее отца последние несколько недель. Криста подумала, что в теории он знает об управлении «Морским драконом» не меньше капитана.

Дракон. Как ему подходит это имя!

Бессердечный, бесчувственный, удовлетворяющий только личные желания. Она наконец увидела, как он жесток. Человек, который хочет сделать все по-своему во что бы то ни стало.

Они были по меньшей мере в трех часах пути от Лондона, когда Лейф вернулся в каюту.

– Я выну кляп, но только обещай мне не кричать. Никто не придет сюда, даже если ты и закричишь.

Она с удовольствием закричала бы, но понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Она кивнула, подождала, пока Лейф развяжет повязку на затылке и вынет кляп, потом подавила крик ярости, рвавшийся из горла.

– Как ты мог? – прорычала она сквозь зубы. – Как ты мог это сделать?

– Ты моя, – просто ответил он. – Неужели ты думала, что я оставлю то, что принадлежит мне?

– Я не твоя! – взвизгнула она. – Я не собственность, чтобы быть в чьем-то владении.

Он предостерегающе поднял кляп, и Криста подавила новый порыв гнева.

– Пожалуйста, развяжи меня. Уйти мне некуда, разве что прыгнуть за борт, а этого я делать не собираюсь, уверяю тебя.

Не колеблясь, он подошел, достал нож из-за голенища черного сапога высотой до колена и перерезал полоски материи, которыми связал ее запястья и лодыжки.

Криста медленно села на постели. Руки занемели от лежания в неудобном положении, лодыжки ныли.

– Значит, теперь я – твоя пленница.

– Ты – моя невеста.

– Странно, но я не помню, чтобы соглашалась выйти за тебя замуж.

Он пожал мощными плечами. На нем была рубашка с длинными рукавами.

– Если ты не собиралась выходить за меня замуж, зачем ты отдалась мне?

– Но я… но ты… ты… – Она вздохнула. – А как же отец? Он так будет волноваться.

– Я оставил ему записку. Я написал, что ты скоро станешь моей женой и что ему не о чем беспокоиться. Думаю, сердцем он понимает, что я поступил так, как будет лучше всего.

– Что значит «лучше всего»? Отплыть на незнакомый остров шестнадцатого века? Заставить меня покинуть мой дом? Мою семью? Мою работу? И ты думаешь, это лучше всего?

Лейф проигнорировал ее слова. Он протянул руку и взял ее за подбородок.

– Поспи, кересте. Дорогая. Завтра ты увидишь ситуацию яснее.

Она сдержалась. Высокомерный, деспотичный, выводящий из себя тип! Пришлось сжать зубы, чтобы не выкрикнуть эти слова, но сделай она это, снова оказалась бы с кляпом во рту.

Вместо этого, как только Лейф ушел, она поднялась и принялась расхаживать по каюте, тщетно пытаясь хоть немного успокоиться. Может быть, Лейф и любитель приключений, мальчишка, который всю жизнь мечтал увидеть дальние страны, узнать новый, иной мир, но Криста не такая.

Ей нравилась ее жизнь. Она любила Лондон, несмотря на копоть в воздухе, толпу на улице и туманы. Она любила семью: отца, деда и тетю, а также кузин, которые иногда приезжали с визитом.

А еще она любила руководить газетой «От сердца к сердцу». Эта работа значила для нее все. Это было ее страстное увлечение, источник ее радости, то, что придавало смысл ее жизни. Лейф этого не понял. Он никогда этого не понимал, и теперь объяснять это было слишком поздно.

Криста закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, злость вдруг уменьшилась. Лейф был прав. Она почти не спала и очень устала, а поездка только началась. Ей надо отдохнуть. Она устроилась поудобнее на постели и натянула одеяло до подбородка. До острова Драугр они доберутся примерно через неделю. У нее еще есть в запасе немного времени. Она придумает, как убедить Лейфа вернуть ее домой.

Лежа под одеялом, она впала в замешательство. Что делать? Как вернуться домой? В конце концов мерные удары волн о корпус судна ввергли ее в беспокойный сон. Когда в каюту проник утренний свет, ей снились Лейф и дом.


Криста не слышала, как в каюту вернулся Лейф. Было раннее утро, когда она проснулась и обнаружила, что прижимается к нему. Может, она и позволила бы себе продолжать спать, согреваясь теплом его тела, если бы не почувствовала, как его губы касаются ее шеи.

Криста выскочила из постели, снова вскипев от гнева.

– Если ты хоть на минуту подумал, что займешься со мной любовью, ты глубоко ошибаешься. Я буду сопротивляться изо всех сил. Я не позволю прикоснуться к себе, Лейф Драугр! Эти дни в прошлом!

– Вернись в постель, милая. Я не трону тебя, если ты этого не хочешь. Но ты страстная женщина, Криста, твои потребности столь же велики, как и мои. Со временем ты будешь искать удовольствия, которое я могу тебе дать.

– Иди к черту, – ответила она и быстро отвернулась.

В каюте было холодно, ноги мерзли на ледяном полу, обшитом досками. Она слышала, как Лейф тихо выругался, вылезая из постели и идя к ней. Криста не оказала сопротивления, когда Лейф поднял ее на руки, отнес обратно в постель и набросил одеяло на ее дрожащее тело.

– Спи. Мне пора вернуться к работе.

И он ушел. А она осталась размышлять о жизни, которую уготовил ей Лейф.

Глава 20

Море изредка штормило, но поскольку Криста могла спокойно дышать свежим воздухом, она не заболевала. А Лейф на вопрос о самочувствии лишь улыбнулся.

– Моя последняя поездка была гораздо тяжелее этой. Поначалу мне было не очень хорошо, но я же викинг. Море у нас в крови.

Может быть, так оно и было. Казалось, ему удобно на борту корабля настолько, что он ничем не отличается от капитана Туига. Криста решила, что если море у него в крови, значит, в крови у него и страсть к ней. И каким-то странным образом это показалось ей обнадеживающим обстоятельством.

Он проводил большую часть времени с капитаном, узнавая все возможное о корабле, ветрах и капризах моря. Лейф работал даже усерднее других членов экипажа и простаивал у штурвала более долгие вахты. А когда он потом возвращался в каюту, Криста видела в его глазах жар желания.

Криста держала под контролем собственные желания. Лейф был сильным, мужественным и необычайно привлекательным мужчиной, но жизнь с ним ничем ее не привлекала. И чтобы не подпасть под его чары, она избегала его любовных притязаний.


Следующие пять дней «Морской дракон» скользил по водной глади, приближаясь к острову Драугр. А однажды, поднимаясь утром на палубу, Криста увидела неровные пики гористого острова, видневшиеся в тумане. Сам остров был окружен сероватой дымкой и скрыт от взора.

– Ты почти добралась до нового дома, кересте.

– Прекрати меня так называть. Я не твоя милая. Больше не твоя.

Он улыбнулся:

– Прошло пять дней, и твой гнев не остыл?

– Для этого и пяти лет не хватит.

Его улыбка исчезла, лицо приняло суровое выражение.

– Пора прекратить вести себя по-детски. Скоро ты станешь моей женой. Тебе пора принять это.

– Я не выйду за тебя, Лейф.

Лейф просто проигнорировал ее слова, повернулся и ушел. Зная кое-что о законах викингов, Криста знала, что женщин не принуждали выходить замуж против воли, но это был Драугр, и тут полной уверенности быть не могло.

Ее охватила легкая дрожь. Пока она будет оставаться незамужней, пока будет отказываться выходить замуж за Лейфа, у нее был шанс вернуться домой. А сейчас она обречена жить на острове Драугр.

Стоя у поручней, Криста с трепетом наблюдала, как приближалась скалистая суша. Ясно, почему это место считалось скорее легендарным и мифологическим, чем реальным. Береговая линия представляла собой каменную стену из утесов, окруженных массивными глыбами, выщербленными ветром и водой.

Остров покрывал легкий туман, придавая ему враждебный, негостеприимный вид. Время от времени ветер сносил дымку, открывая зазубренные утесы, на которых большие столбы пенящейся воды взлетали фонтанами высоко вверх.

Криста обернулась, услышав шаги Лейфа:

– Как же мы доберемся до острова и не разобьемся об утесы?

– Суровые скалы – наша защита. Немало кораблей разбилось за последние годы. Только с другой стороны острова есть удобный проход. Его невозможно увидеть, если не знаешь, куда смотреть. Именно так мы и смогли отплыть отсюда.

Криста вздрогнула. От чего именно, она не знала – то ли от прохлады, то ли от встречи с неизвестностью.

– Ты замерзла, – сказал он.

Оставив ее на месте, Лейф спустился к себе в каюту и вернулся с одеялом, которое накинул ей на плечи. Первые два дня Криста была вынуждена носить ту самую хлопковую рубашку, которая была на ней в ночь похищения, и оставалась в каюте.

К концу второго дня Лейф поддался на ее просьбы и принес ей мужскую одежду.

– Это вещи мистера Янга. Вы примерно одного роста.

Она оделась с некоторым волнением, потому что никогда раньше не носила мужские брюки. Но комфорт ей понравился – она обнаружила, что в этой одежде легко двигаться, а свободный покрой рубашки был просто удовольствием по сравнению с панцирем корсета. Особенно ей понравился хмурый взгляд Лейфа, когда тот увидел ее разгуливающей по палубе в матросском костюме.

– Ты пробудишь в мужчинах похоть, – мрачно заявил он. – Эта одежда обтягивает твой симпатичный зад и твою пышную грудь.

Она попыталась не испытывать удовольствия от его ревности.

– Если тебе не нравится, как я выгляжу, надо было принести что-нибудь из моих вещей.

Он улыбнулся:

– Мне нравится, как ты выглядишь. Каждый раз, когда я вижу, что ты наклоняешься, мне хочется заняться с тобой любовью.

Лицо Кристы приобрело малиновый оттенок.

– Ты… ты – самый возмутительный из мужчин!


Пока «Морской дракон» медленно двигался по каменистому узкому каналу, который вел в защищенную бухту, невидимую с моря, на песчаном берегу собралось около сорока человек. Последний парус был спущен, якорь упал, укрепив корабль в тихом фьорде, нетронутом свирепыми волнами, бившимися недалеко о берег.

Экипаж спустил ялик с борта, и все они, включая малыша Альфина, сидевшего на плече у Джимми, погрузились в лодку. Когда лодка приблизилась к берегу, а Лейф встал на носу и замахал ожидавшей толпе, послышались громкие возгласы. Очевидно, его узнали, несмотря на английскую одежду.

С другой стороны, с его огромным ростом, мощным телосложением и светлыми волосами узнать его труда не составляло.

Волосы Лейфа отросли, но бороду он до сих пор не носил. Поскольку викинги носили бороды, Криста предполагала, что Лейф снова отрастит ее, но пока он каждое утро тщательно брился опасной бритвой из шеффилдской стали, которой научился пользоваться.

– То, что я возвращаюсь на остров, не значит, что я собираюсь забыть все, чему научился в Англии, – сказал он. – Мне нравится, как лицо ощущает себя без бороды. – Он взглянул на Кристу горящим взором. – И я не хочу оставить отметины на твоей нежной коже.

Она смотрела на Лейфа, стоявшего, словно завоеватель, на носу лодки, направлявшейся к берегу. Ножны с тяжелым стальным мечом висели на узкой талии.

Ялик мягко уткнулся в песок и остановился, Лейф спрыгнул на мелководье. Он поднял Кристу на руки и отнес на берег, а другие выпрыгнули из лодки и вытянули ее дальше на песок.

– Мы разгрузимся после того, как закрепимся, – объявил Лейф, потом заговорил с группой людей, собравшихся вокруг него.

Хотя Криста понимала и не каждое слово, она знала, что Лейф говорит, что вернулся и собирается остаться.

– Я привез с собой друзей, – сказал он. – Этим людям можно доверять. Я привез подарки из страны, в которой некоторое время жил. Еще я привез женщину, которая будет моей женой.

В толпе послышались крики, но Криста заметила группу женщин, не выражавших никакой радости. Одна из них устремилась вперед и обвила шею Лейфа руками. Она была ростом с Кристу, а волосы ее были такие светлые, что блестели на солнце, словно серебряные нити.

– Лейф! Этого не может быть! Мы должны пожениться. Этого хотели наши отцы. Так было всегда!

Лейф убрал ее руки со своей шеи.

– Ханна, боги решили иначе. Я не могу ничего изменить.

Оглядевшись, Криста увидела бесплодный скалистый остров – дом Лейфа, бородатых великанов в одежде, отороченной мехом, и женщин в длинных прямых простых платьях.

Стоя на песчаном берегу, Лейф смотрел на множество знакомых лиц и вдыхал полной грудью чистый воздух, напоенный запахом океана. Наконец-то он был дома, хотя было время, когда он думал, что не вернется.

– Где моя сестра? – спросил он одного из мужчин, всматриваясь в толпу.

Подняв голову, он увидел, как сестра торопится к нему с холма, на котором стояло селение. Волосы летели за ней словно знамя. Ей было девятнадцать лет, и она еще не вышла замуж. Она была младшей, а поскольку была единственной девочкой, Лейф всегда испытывал к ней особую нежность.

– Лейф! Лейф! Поверить не могу, это ты!

Брат раскрыл объятия, сестра устремилась в них, и он крепко ее обнял.

– Руна. Сестренка. С тех пор как я последний раз видел тебя, ты стала взрослой.

– Я не думала, что ты вернешься. Я думала, ты умер.

Она повисла у него на шее, и Лейф ощутил в ее объятии страдание.

Он отстранил сестру, чтобы видеть ее лицо.

– Что такое, малышка? Что произошло, пока меня не было?

Красивые серые глаза наполнились слезами.

– Отец умер, Лейф. Почти луна прошла с тех пор, как он отправился в иной мир.

Сердце сжалось.

– Как это случилось?

– Отец заболел. Его мучил сильный жар, даже старая Астрид не смогла вылечить его. Через три дня его не стало.

Лейф снова крепко обнял ее. Их мать умерла много лет назад. Лейф едва помнил ее. Но Рагнар всегда казался несокрушимым, был больше, чем просто человеком. Лейф смотрел на него как на бога, и теперь к горлу подступил комок горечи при мысли, что ему уже не суждено увидеть отца.

– Кто руководит кланом?

– Олаф, он ведь следующий после тебя наследник. Дядя Зигурд дает ему советы.

Лейф кивнул:

– Хорошо, но теперь я здесь. Обещаю, все будет в порядке.

Сестра улыбнулась ему и дотронулась до щеки:

– У тебя нет бороды. Ты выглядишь иначе.

Лейф рассмеялся:

– В каком-то смысле я и правда другой. – Он взял Руну за руку. – Идем. Я хочу тебя кое с кем познакомить. – Он повел ее туда, где в ожидании стояла Криста. – Руна, эта женщина будет моей женой. Ее зовут Криста Харт. – Лейф повернулся: – Криста, это моя сестра Руна. Я надеюсь, вы станете добрыми подругами.

Криста произнесла, запинаясь, несколько слов по-исландски, означавших, что она рада познакомиться.

Руна нахмурилась и взглянула на брата:

– А как же Ханна? Она – твоя невеста.

– Мы с Ханной никогда не были обручены. Вместо этого боги выбрали мне в жены Кристу.

Лейф взглянул на Кристу, но она промолчала, и Лейф был ей благодарен.

– Люди из клана Хьяльмов снова совершают набеги. Они возобновили их сразу после смерти отца. Может быть, Рикард Свирепый посчитал нас слабее теперь, когда нас ведет только Олаф. – Она улыбнулась. – Они скоро узнают, что вернулся Лейф Драконье Сердце. И хорошенько подумают, прежде чем пускаться в набег, когда ты здесь.

Лейф взглянул на Кристу и увидел, что она подняла светлую бровь.

– Лейф Драконье Сердце? – повторила она.

Он пожал плечами:

– Так меня зовут.

– Есть несколько имен, которыми я назвала бы тебя, – сказала она по-английски, – но пока воздержусь.

Лейфу захотелось улыбнуться. Ему нравилась женщина, на которой он хотел жениться. А еще он хотел снова оказаться с ней в постели.

– Тебе лучше говорить по-исландски как можно больше. По-английски мы будем говорить наедине. Я не хочу забыть язык, на изучение которого затратил столько усилий.

Лейф взял за руки ее и Руну и повел вверх по дороге к своей усадьбе.

– Кристе понадобится одежда, – сказал он сестре, – одежда, подходящая будущей супруге вождя клана. Я хочу, чтобы ты позаботилась об этом.

Руна мрачно взглянула на Кристу:

– Где будет спать женщина?

– Приготовь комнату в общем доме рядом с моей. Она может жить там, пока мы не поженимся.

Руна заторопилась вперед, Криста придвинулась к Лейфу.

– Викинги не вынуждают женщин выходить замуж против их воли, разве не так?

– Обычно это так.

– Что ж, я откажусь выходить замуж.

Лейф вздохнул:

– Ты выйдешь за меня замуж. Так или иначе.

– Нет, не выйду, – упрямо заявила Криста.

Впервые с того момента, как Лейф решил взять Кристу с собой, он начал волноваться.

Криста взобралась на обрыв, на котором располагалось поселение викингов. Лейф шел рядом и вел себя необычайно тихо. Может быть, он раздумывал над ее последними словами, но скорее всего он думал об отце.

– Не уверена, что поняла правильно, – сказала Криста. – Твой отец умер?

Лейф кивнул:

– Он умер от лихорадки около месяца назад. Я должен был быть здесь.

Криста взяла его руку.

– Сожалею. Искренне.

Лейф повернулся к ней и мягко дотронулся до щеки.

– Ты всегда внимательна к другим. Хоть ты все еще и злишься, спасибо, что сочувствуешь моей боли.

Криста отвернулась. Разумеется, ей было не все равно. Она любила Лейфа. Хотя это совсем не означало, что она смогла бы жить той жизнью, какую он ей предназначил.

Они продолжали подниматься выше. Криста вздрогнула от ветра, плотнее завернулась в плащ. Когда они взошли на вершину, Криста остановилась. Между гористой прибрежной линией и другой грядой гор, поднимавшихся на некотором расстоянии, перед ней простиралась зеленая долина с сочной травой. Ледяной ветер ослаб, теплое солнце засветило в лицо. Должно быть, в ее глазах отразилось удивление, потому что Лейф улыбнулся:

– Ты думала, все будет выглядеть так, как у берега?

– Я так и думала.

Поросшая травой равнина с небольшим уклоном была пересечена ирригационными каналами и рвами. По пастбищам бродил скот, а большие поля, с которых недавно убрали зерно, простирались дальше, чем можно было рассмотреть.

– Тебе нравится?

Криста вздохнула:

– Лейф, не важно, как все это выглядит. Драугр – не мой дом и никогда им не станет.

– Со временем ты будешь воспринимать все иначе.

Она подавила ответную реплику. Это не то место, где она смогла бы жить счастливо. Они продолжали идти вдоль долины, пока Криста не увидела несколько зданий, стоявших рядом и окруженных низкими холмами.

Она видела рисунки в книгах отца – остатки поселений викингов, обнаруженные на Оркнейских и Шетландских островах, в Ирландии и Шотландии. Она знала, как выглядят такие поселения, и это поселение полностью совпадало с изображенным на иллюстрации.

– У нашего клана девяносто ферм. У моей семьи самая большая ферма со службами. Мы выращиваем больше всех скота и зерна, а также нанимаем больше всех работников. В прошлом мы владели рабами, но после того как священники убедили старейшин в том, что рабство противоречит воле богов, мы стали платить работникам, да так с тех пор и повелось.

Ферма, простиравшаяся перед Кристой, была больше, чем можно было вообразить, здания стояли вокруг центрального очень длинного дома. Строения были выполнены из камня и дерна, некоторые из них были встроены в холмы, все – с крышами из дерна или соломы.

– Там наверху кузница, а это – амбар, где мы храним зерно, которое растим, чтобы делать хлеб и эль. Дальше – свинарник и помещение для коз.

Лейф указал на каменное здание с низкой крышей, формой напоминавшее прямоугольный сарай, к которому постепенно пристраивали комнату за комнатой:

– А вот здесь мы будем жить.

Криста подавила стон. Хотя окрестности и были живописными, это жилище выглядело так примитивно, как и опасалась Криста. Она вздрогнула, Лейф обнял ее за плечи.

– Идем. Войдем внутрь, там тепло, и я представлю тебя остальным моим родственникам.

Криста знала, что они будут жить все вместе. Таков обычай викингов.

Вдохнув побольше воздуха для храбрости, она позволила проводить себя в большой дом, соломенные потолки которого удерживались с помощью тяжелых кусков плавней. Дом был не таким мрачным, как опасалась Криста, с прихожей, за которой следовал главный зал огромных размеров с помостами по обеим сторонам, вероятно, предназначенными для сна.

Криста взглянула на пол под ногами и увидела уплотненную землю, покрытую тяжелыми шерстяными коврами с ярким геометрическим рисунком. В одну из стен был встроен массивный центральный очаг. В очаге горело низкое пламя. Как показалось Кристе, вместо дров использовались плавни и помет животных, поскольку леса на Драугре не было. Очаг давал много тепла, и она быстро согрелась настолько, что сняла плащ.

– Кухня рядом с входом, – сказал Лейф, – а здесь с одной стороны находятся комната для ткачих и помещение для хранения молочных продуктов. А там комната, которую мы наполняем льдом. В ней храним мясо и рыбу. – Он кивнул в сторону дальнего конца зала. – Идем. Я покажу, где ты будешь спать.

Криста пошла за ним, еще сильнее упав духом. Чем она будет заниматься в таком месте? Прясть шерстяные нитки или ткать узоры? Взбивать масло? Готовить еду для Лейфа и мужчин?

К горлу подступил комок. Надо было найти способ объяснить Лейфу, что она не может так жить, что со временем она отупеет и просто угаснет.

– Мы займем комнаты моего отца, – объявил Лейф, показывая на большую комнату, выглядевшую так, будто она последнее время пустовала, и комнату с отдельным небольшим очагом.

– Должно быть, здесь жили Олаф и его жена. Теперь комната по праву принадлежит мне… и моей жене.

Криста оглядела комнату, воздух в которой освежали травы, огромную кровать на возвышении, покрытую толстым слоем шкур. Те вещи, которые Лейф оставил, когда уехал с Драугра, были перенесены в эту комнату. Кожаный щит, покрытый узором, боевой топор и копье были прислонены к стене.

– Это твое?

– Да. Любимое оружие я взял с собой, но теперь оно лежит на дне моря.

На кровати были разложены длинная рубаха рубинового цвета, а также пара широких штанов, которые предназначались для ношения под рубахой. Сапоги высотой до колена, сшитые из какой-то мягкой шкуры и отороченные мехом, стояли у кровати на полу.

– Что здесь? – спросила Криста, стараясь не задумываться над тем, как Лейф будет выглядеть в подлинном одеянии викинга.

– У нас нет ванных комнат, как у тебя в доме. За этой дверью купальня, вода в ней из горячего озера, о котором я однажды упоминал. Оно образовалось из естественного источника вулканического происхождения, который находится в горе, возвышающейся в центре острова. В долине и на холмах есть еще несколько горячих источников.

Его взгляд скользнул по мужской рубашке и брюкам, подчеркивавшим женственные формы Кристы.

– В нашу брачную ночь я выкупаю тебя, и мы будем любить друг друга.

У Кристы перехватило дыхание. Она старалась отогнать от себя картину, как оба они занимаются, нагие, любовью в горячей воде. Господи, ничего удивительного, что женщины так очарованы им! Его называли «необыкновенно мужественным мужчиной», и это действительно так.

– Где… где я буду спать? – спросила она, отчаянно стараясь сменить тему.

– Пока ты не станешь мне женой, будешь спать в комнате, примыкающей к моей.

Она повернулась к двери в противоположной стороне комнаты. В большом доме не было коридоров, только комнаты, которые были связаны дверьми с другими комнатами.

Криста подумала о днях и ночах, которые ей предстояло провести рядом с ним, подумала о его решимости жениться на ней и о битвах, в которых предстоит сражаться – не только с Лейфом, но и с собой. Она любила Лейфа, и все же это место с минимальным комфортом – не то место, где она могла бы жить.

Криста взглянула на него, и глаза ее наполнились слезами.

– Я не могу этого сделать, Лейф. Пожалуйста, отвези меня домой.

Он долго вглядывался в ее лицо.

– Ты моя. То, что приказывают боги, изменить невозможно.

– А что, если боги ошибаются?

– Они боги. Они никогда не ошибаются.

– А что, если ты ошибаешься? Ты всего лишь человек, Лейф. Люди не боги, они очень часто ошибаются. Что, если ты неправильно понял волю богов?

В душу проникал страстный взгляд синих глаз.

– Ты принадлежишь мне, и это не может быть ошибкой. Через три дня мы будем женаты, и ты снова будешь спать со мной. – Взяв Кристу за руку, он провел ее в комнату рядом со своей и направил к кровати, покрытой мехом. – Отдохни немного. Я пойду поищу братьев. Моя сестра принесет тебе одежду. Можешь выкупаться в озере. Я приду к тебе перед ужином.

Криста сглотнула комок в горле и кивнула.

Глава 21

Лейф вышел из дома, мысли его были в беспорядке. Он часто рисовал себе возвращение на остров. Запертый в клетке, он думал о том, каково будет снова увидеть родину, если он выживет. И все же ничто не подготовило его к реальности.

Может быть, он увидел теперь свой дом глазами иностранки, очень состоятельной женщины, которая выросла в такой роскоши, о существовании которой он и не подозревал, пока не оказался в Англии. Может быть, виной тому месяцы, которые он провел в совершенно ином мире, или все, что он узнал за время отсутствия и что изменило его.

Теперь он был не таким, каким был до отъезда, и он впервые задумался, может ли он быть по-настоящему счастлив в этом месте, бывшем когда-то его домом.

Лейф вспомнил, каким просящим взглядом смотрела на него Криста, умоляя вернуть ее в Англию, и сердце его сжалось. Ему хотелось, чтобы Криста была счастлива. В воображении она рисовалась ему смеющейся, играющей с их детьми, сыновьями и дочерьми. Лейф знал, что она хотела детей так же сильно, как и он.

Он сказал себе, что со временем все так и будет. Боги даровали ему жизнь, когда он должен был погибнуть вместе с другими. Они послали Кристу избавить его от ужасных страданий в руках тюремщиков. Она была высокой, сильной и красивой, созданной специально для него. Ни одна женщина никогда не подходила ему столь полно, никогда не воспламеняла кровь таким неослабевающим желанием.

Боги послали Кристу, чтобы она принадлежала ему. Лейф и теперь был уверен в этом так же, как был уверен в этом с того самого момента, как увидел ее впервые.

Она будет жить на острове, будет такой женой, какая ему нужна, женщиной, которая будет согревать его постель и рожать сильных сыновей.

Сделав глубокий вдох, Лейф пересек открытое пространство перед большим домом, думая о предстоящей встрече с братьями. Олаф и его жена Магда жили в большом доме с отцом, как и сам Лейф до того, как уплыл с острова. Торолф же и Эрик, два младших брата, построили собственные фермерские хозяйства. Когда он уезжал, братья еще не собирались жениться. Интересно, женился ли кто-нибудь из них за тот год, что он отсутствовал?

При мысли об этом Лейф улыбнулся. Оба брата были большими, сильными, здоровыми и симпатичными. Ему захотелось увидеть их, узнать, как те жили, пока его не было. Сегодня они будут праздновать в большом доме его возвращение, грустить по отцу и людям, которые погибли в море. А еще Лейф представит братьев своей будущей жене.


Криста изучила комнату, которую ей отвели, потом вошла в комнату Лейфа, надеясь больше узнать о нем. На верху деревянного комода, стоявшего у стены, она обнаружила кожаный пояс с пряжкой из раковины устрицы, украшенной резьбой, кожаную головную повязку, вышитую серебром, и брошь из панциря черепахи с узором, какие использовались для закрепления на плече мужской рубахи-туники. Еще там были кожаная сумка и несколько серебряных браслетов, один с головой дракона. На амулете из кости, свисавшем с кожаного ремня, была вырезана тоже голова дракона.

Она как раз подняла амулет, когда поняла, что в комнате есть кто-то еще. Увидела Руну, стоявшую в дверях.

– Я принесла одежду.

Пройдя мимо Кристы, она перенесла вещи на широкую кровать Лейфа и разложила их поверх мехов. Огненно-рыжие волосы девушки были перевязаны сзади у шеи полоской ткани.

– Спасибо… Руна.

Как и большинство женщин, которых Криста видела на острове, сестра Лейфа была высокой и с хорошей фигурой. У нее были тонкие черты лица и выразительные серые глаза.

– Ты говоришь на нашем языке, – сказала Руна. – Тебя научил мой брат?

– Меня научил отец.

– Там, откуда ты, говорят на нашем языке? – с любопытством поинтересовалась девушка.

– Нет, но мой отец… э-э-э… – Она не могла придумать подходящего слова.

– …воспитатель. Он изучает вашу культуру.

Руна обошла кровать, поглаживая принесенное платье. Длинное платье голубого цвета было из шерсти, мягкой на вид. Она перевела взгляд на брюки и рубашку на Кристе:

– Там, откуда ты приехала, так одеваются женщины?

– Нет. Такие вещи носят мужчины. Моя одежда была… Я одолжила вещи у одного из матросов.

Руна указала на киртл из синей шерсти и другие вещи, которые принесла. Среди них были пара овальных брошей из панциря черепахи, скрепленных крохотными серебряными шариками, и шаль из такой же синей шерсти с вышивкой по краю.

– Это для тебя, – объявила Руна. – Сегодня вечером будет праздник. Можешь выкупаться, если хочешь, прежде чем переодеться.

– Благодарю.

Кристе очень хотелось окунуться в горячий источник, поэтому она направилась к двери, за которой находилась купальня, но Руна уходить не торопилась.

– Мой брат говорит, что вы собираетесь пожениться.

Криста остановилась и повернулась:

– Твой брат ошибается.

Руна нахмурилась:

– Ошибается? Как это?

– Руна, я не выйду за него замуж. Я из совершенно другого мира. Это не мой мир. Я хочу вернуться домой.

Серые глаза Руны стали огромными.

– Что за глупости ты говоришь? Половина женщин Драугра хотят выйти замуж за моего брата. Он выбрал тебя. Это очень большая честь.

– При других обстоятельствах я выбрала бы себе в мужья Лейфа. Только дом мой не здесь, он в Англии, и я хочу туда вернуться.

Руна взглянула на нее с презрением.

– Ты дура, – просто сказала она и ушла.

Тяжелые кожаные петли на двери тихо скрипнули, когда она закрыла за собой дверь.

Криста вздохнула и отправилась в купальню. Она сняла вещи, взятые взаймы, и спустилась по узким каменным ступеням в воду. Вода была горячей, и это было прекрасно. Дома она не имела возможности принимать горячую ванну. В небольшой ванне вода быстро остывала.

Здесь все было иначе. Купальня была большая, в ней могли поместиться несколько человек, а вдоль стен под водой были сделаны каменные сиденья.

Криста вымыла голову куском чего-то вроде мыла, что нашла на краю купальни, потом откинула голову на теплые камни, окаймлявшие водоем, и закрыла глаза, давая возможность пару впитаться в тело.

Должно быть, она заснула, потому что ей снилось, будто рядом в воде находится Лейф. Он целует ее в шею, его большие ладони обхватывают ее грудь, мягко массируя соски. Криста захныкала, когда Лейф опустился ниже, и его искусные пальцы скользнули по бедрам, поглаживая между ногами.

Она испытала удовольствие и медленно открыла глаза. И увидела склоненную светлую голову Лейфа, целующего ее обнаженные плечи, покусывающего шею.

– Ч-что ты делаешь?

– Принимаю ванну, как и ты. В Англии мне очень не хватало озера.

– Ты не можешь… не можешь быть здесь. Что подумают твои родственники?

– Никто не может нас увидеть. Пока мы здесь, нам никто не помешает.

Поднимающийся от водоема пар образовывал туманную дымку, в которой золотистые волосы Лейфа становились влажными. Капли воды украшали скульптурную грудь Лейфа и сильные руки там, где они выступали над поверхностью воды, и в этот момент Кристе очень хотелось лишь одного – чтобы он занялся с ней любовью.

Вместо этого она прошла к узким каменным ступеням и вылезла из озера, пытаясь не обращать внимания на то обстоятельство, что Лейф наблюдает за ней и что на ней нет одежды. Стопа льняных полотенец лежала на камне в углу, Криста достала одно из них и быстро вытерлась.

Взглянув мельком на Лейфа, Криста увидела, что тот откинулся на стенку водоема и наблюдает за ней с блеском в глазах.

– Ты моя, – тихо сказал он. – Твое тело знает это, даже если тебе это не видно.

Господи! Ведь на земле столько мужчин. Как можно было совершить такую глупость и влюбиться в человека, который в состоянии разрушить ее жизнь?

Торопливо покинув купальню, она схватила с постели Лейфа голубое шерстяное платье вместе с льняным бельем, которое, казалось, было в комплекте с платьем, и поспешила в относительно безопасную соседнюю комнату.

В ее комнате было прохладно. Криста быстро натянула рубашку из тонкого льна, очень похожую на сорочку, а поверх нее – свободный киртл из синей шерсти. Как она обнаружила, последний был на самом деле двойным костюмом, одна часть которого проходила под правой рукой и поднималась на левое плечо, а другая располагалась зеркально. Воспользовавшись парой черепаховых брошей, она закрепила киртл.

Раздался короткий стук, Криста повернулась и увидела входящего Лейфа. На нем были рубаха-туника рубинового цвета длиной до колен и свободные брюки, виденные Кристой ранее, длинные ноги были обуты в сапоги, отороченные мехом. Он выглядел даже внушительнее и мощнее, чем обычно, – настоящим викингом, каким когда-то был. Ничто больше не напоминало о том мужчине, в которого она влюбилась, и отчаяние укоренилось еще глубже.

Казалось, Лейф этого не заметил. Он оглядел ее вышитый киртл, и в синих глазах блеснуло одобрение.

– Кровь викингов чувствуется в тебе. Ты выглядишь как настоящая исландка, я знал, что так это и будет. Идем. Я разжег у себя в комнате камин. Ты сможешь посидеть перед огнем и высушить волосы.

Кристе не хотелось идти с ним. Она не доверяла светловолосому викингу, стоявшему перед ней, – совершенно не тому человеку, которого когда-то знала. На мгновение она закрыла глаза, пытаясь вызвать в воображении образ Лейфа в модной вечерней одежде, склонившегося над рукой тетушки Абби, но образ не появлялся.

У Кристы дрожали пальцы, когда она взяла гребешок из оленьего рога, украшенный резьбой, который нашла на кровати среди других вещей, и пошла в комнату Лейфа. Лейф усадил ее на деревянный стул, но когда Криста начала расчесывать волосы, забрал гребень:

– Я тебе помогу.

Она молча подождала, пока Лейф усядется на трехногий табурет и осторожно потянет гребнем влажные спутанные волосы. Действие это было почти таким же интимным, как его прикосновения в озере, и под простым голубым киртлом набухли соски. Однако в этот раз Лейф скрупулезно избегал всякого иного прикосновения, кроме расчесывания гребнем мокрых локонов.

– Я пришлю девушку, чтобы она помогала тебе. Ее зовут Биргит. С этого момента она будет делать все, что тебе понадобится.

Значит, у нее будет служанка, точно так же, как дома. С другой стороны, теперь Лейф – глава клана, а она должна скоро стать его женой.

Отвернувшись от двери, в которую вышел Лейф, она моргала, борясь со слезами, щипавшими глаза, и подавляла желание заплакать.

Глава 22

В большом доме раздавались голоса и смех. Викинги оделись по-праздничному: женщины – в длинные ниспадающие платья, украшенные сложной вышивкой или мехом; мужчины – в туники и штаны. На многих были головные и нарукавные повязки с узором, броши и подвески из серебра, бисера или раковин.

Многие женщины были поразительно красивы, среди них и сестра Лейфа Руна, и все они были высоки ростом, на это Криста не могла не обратить внимания. Мужчины тоже были высокие, массивного телосложения, некоторые из них очень привлекательны, с длинными волосами и густыми бородами.

Для праздника были установлены ряды деревянных столов, в очаге горел огонь, в зале ощущалось приятное тепло. Сидя рядом с Лейфом на возвышении в дальнем конце зала, Криста думала о том, сколько удовольствия получил бы отец, окажись он здесь, среди этих людей, от всего этого приключения, которое было ей столь ненавистно.

В конце концов речи были закончены. Лейф объявил вечер днем скорби по отцу и людям, которые погибли в море, и одновременно днем празднования того, что новый вождь займет место Рагнара и станет главой клана Ульфров. Зная, что «ульфр» означает «волк», Криста поняла значение серебряного браслета, который был надет на Лейфе выше браслета, украшенного головой дракона.

Зал был полон членами клана из поселения и теми, кто услышал новость о возвращении Лейфа и пришел, чтобы отпраздновать это вместе со всеми. До этого Лейф встретился со своим братом Олафом, который был всего на год его младше, и женой Олафа Магдой.

– С возвращением, брат, – приветствовал Лейфа Олаф, сильно ударяя брата по плечу. – Мы все оставили надежду на твое возвращение.

– Боги смилостивились, поэтому я до сих пор жив. – Лейф улыбнулся. – Рад видеть тебя, брат. Мне горько было услышать об отце. Я всегда буду жалеть о том, что меня не было здесь, когда он умер. Но не раскаиваюсь, что совершил поездку.

– Неужели все было настолько интересно? – спросил Олаф.

– Чтобы рассказать обо всем, что я видел, не хватит и жизни.

Олаф покачал головой. Он был светловолосым и синеглазым, не таким высоким, как Лейф, и черты его лица не были столь изящны, но он был очень симпатичным и даже более утонченным.

– Я, как всегда, доволен тем, что есть.

Лейф повернулся:

– Олаф, это Криста, женщина, на которой я решил жениться.

– Она красивая, – сказал Олаф так, будто Кристы рядом не было.

– А женщина, которая идет к нам, – жена Олафа Магда, – пояснил Лейф Кристе.

– Рада познакомиться с вами обоими, – сказала Криста по-исландски.

Олаф улыбнулся и кивнул, Магда же не обратила на приветствие Кристы никакого внимания.

– Значит, наконец вернулся, – обратилась Магда к Лейфу. – Мы уже начали думать, что ты отказался от нас.

Казалось, она на несколько лет старше Кристы, у нее были светлая кожа, волосы цвета воронова крыла и совсем не кельтские черты лица. Видя столь необычную внешность, Криста подумала, что Магда, видимо, потомок кого-то, кто когда-то был пленником.

– И я тебя рад видеть, Магда, – произнес Лейф с оттенком сарказма.

– Твоя глупость стоила жизни хорошим людям.

– Они знали, на что шли.

Магда усмехнулась:

– А как насчет твоего долга перед кланом? Если бы не твой брат, все забрал бы клан Хьяльмов.

– Я так благодарен Олафу… и тебе, Магда. Но я уже говорил Олафу, что не сожалею о поездке. Кроме того, теперь я дома, и только это имеет значение.

Магда промолчала. Олаф был явно рад, что брат жив и пребывает в добром здравии, но Магда не проявляла особенной радости. Она была женой вождя, пусть только временно, и она явно желала остаться в этой роли.

К Лейфу подошли еще два человека, тот заговорил с ними, обняв Кристу за талию жестом собственника.

– Эти два озорника – Торолф и Эрик, мои младшие братья.

– Приятно познакомиться, – произнесла Криста, сумев изобразить улыбку.

Все братья были симпатичными. Просто поразительно. В темных волосах Торолфа блестели при свете огня тонкие рыжие пряди. Он был более худощавым, чем Лейф, тело было удлиненным, но плечи широкими, ростом он был чуть ниже Лейфа, а глаза такими же ярко-синими.

Эрик походил на Лейфа еще больше, он был такого же телосложения, но его золотистые волосы были чуть более темного оттенка.

– А это – мой дядя Зигурд. Брат моего отца.

Зигурд – ему было лет пятьдесят пять – улыбнулся теплой и широкой улыбкой:

– Значит, мой племянник наконец-то нашел себе невесту.

Голубые глаза оценивали ее – лицо, рост, телосложение. Казалось, он одобряет все.

– Похоже, ожидание имело смысл.

Лейф улыбнулся:

– Криста красавица, а еще она умна и у нее храброе сердце. Она для меня дар богов, за который я им искренне благодарен.

Он взглянул на Кристу с такой теплотой, что она не смогла объяснить дяде и другим, что не имеет намерения выходить за него замуж.

Вместо этого Криста поздоровалась с Зигурдом как положено и обратила внимание на то, что тот по-прежнему разглядывает ее. В качестве жены Лейфа она могла стать влиятельным членом общины. Дядя явно надеялся, что Лейф сделал правильный выбор.

Вечер продолжался. На помосте она сидела по одну руку от Лейфа, по другую сидел его дядя. Рядом с Зигурдом сидел местный жрец, а за ним – капитан Туиг. Ниже помоста, но на месте, предназначенном для почетных гостей, сидел Джимми Сатерс, рядом с ним Феликс Хаузер и Берти Янг, а на изящном плече Джимми восседал малыш Альфин, весело попискивая.

Группа англичан выглядела слишком счастливой, и Криста вздохнула – она была подавлена сильнее, чем когда только что приехала. Криста не осознавала, что проголодалась, пока в зале не появились слуги с подносами, уставленными едой. Между ней и Лейфом поставили деревянный поднос, Криста вспомнила, что так люди ели в Средние века.

Мысль эта привела Кристу в еще большее уныние, и аппетит пропал.

– Ты любишь мясо, – сказал Лейф, перекладывая кусок говядины на ее сторону подноса. – Будут еще баранина, рыба и несколько видов сыра. Наша еда простая, но ты всегда будешь сыта.

Она взглянула на столовые приборы рядом с подносом и увидела большой нож с ручкой из оленьего рога и ложку. Ложкой тут ничего не сделаешь. Она взяла нож, как держал его Лейф, и воткнула его в кусок мяса. Криста не знала, что делать дальше, а оглянувшись на Лейфа, увидела, что тот хмурится.

– Все в порядке, – мягко произнес он. – Ты можешь есть пальцами. Здесь это в порядке вещей. Завтра я покажу тебе, как действовать ножом.

Криста подумала об уроках, которые преподала Лейфу в элегантной столовой. Здесь не было хрусталя, скатертей, тарелок с позолоченным ободком для множества прекрасных блюд, которые каждый вечер готовил повар. Криста не была изнеженной. Она была борцом, и если нужно, она сможет жить так же, как живут эти люди.

К горлу подступил комок. Господи, как же ей хотелось домой!


Лейф наблюдал за Кристой весь вечер. Он представил ей каждого в зале, и, несмотря на усталость, она вела себя как знатная дама, каковой и являлась. Лейф никогда не испытывал за нее большей гордости.

В какой-то момент Лейф повернулся к праздновавшим, которые замолчали, когда он поднял рог и произнес тост за отца.

– Выпьем за Рагнара! – провозгласил он. – Самого великого вождя, который когда-либо руководил кланом Ульфров!

Подняв рог к губам, он осушил его, и зал наполнился возгласами ликования.

Провозглашались еще тосты. Один из них был за следующего великого вождя клана, другой – за людей, которые погибли в море. Брат Лейфа Эрик предложил выпить за симпатичного викинга с гладкими щеками, отчего расхохотались все присутствующие.

Лейф опустошал рог каждый раз, когда его наполняли. Мысли пришли в замешательство, речь стала нечеткой. Он едва заметил, что Торолф проводил Кристу из зала. Однако как только Криста сошла с помоста и направилась в свою комнату, появилась Инга. Лейф вспомнил ту ночь в сарае, когда он занимался с ней любовью на сене.

– Она ушла, ты остался в одиночестве, – произнесла Инга, прижимаясь к нему полной грудью. – Первую ночь дома мужчина не должен быть один. – Она улыбнулась, погладила ему затылок, зарылась пальцами в его волосы. – Лейф, я дам тебе то, что тебе нужно этой ночью.

Инга коснулась его щеки и наклонилась, чтобы поцеловать, но Лейф отстранился:

– Я женюсь, Инга. Оставь меня.

– Она не выйдет за тебя замуж. Она сказала это твоей сестре. – Инга ласкала его выбритое лицо. – Ей ты не нужен, а мне нужен. Позволь доставить тебе удовольствие. Ты помнишь, как хорошо нам было? Возьми то, что я предлагаю.

Лейф только помотал головой.

– Даже если ты женишься, я приду к тебе. Я буду жить как твоя любовница. Лейф, я сделаю это ради тебя.

Лейф поставил пустой рог на стол и вдруг ощутил необычайную усталость.

– Уже поздно, Инга. Этой ночью мне нужен сон, а не женщина.

Он подумал, что по крайней мере не эта женщина.

Нетвердой походкой он направился в свою комнату. Опустившись на скамью в ногах кровати, он снял сапоги, отороченные мехом, потом лег на шкуры и забылся тяжелым сном.


Кристе не спалось. Она видела, как Лейф пил эль чашу за чашей, пока чувства его не притупились и он не начал покачиваться в резном кресле с высокой спинкой, принадлежавшем ранее его отцу. Она никогда не видела его настолько пьяным. Криста была благодарна его брату Торолфу, или Тору, как его называли, который пришел ей на помощь и тихо проводил в комнату.

– Не в его характере столько пить. Я никогда не видел брата таким пьяным.

Он усмехнулся, и Криста увидела белые прямые зубы. Благодаря темным волосам и блестящим синим глазам он был необычайно красив.

– Тебе придется простить его. Ему надо о многом подумать.

Тор ушел, Криста собиралась лечь, но почему-то пошла обратно к залу. Стараясь оставаться незамеченной, она спряталась в тени, ища взглядом Лейфа, потом застыла, когда рядом с ним на помосте очутилась блондинка с пышными формами. Он называл ее Ингой.

Сейчас, когда ей было слышно, что Инга готова стать наложницей Лейфа, Криста вспомнила, что викинги брали женщин в дом не только в качестве жен.

Она сказала себе, что это не имеет значения. Она не собирается выходить за него замуж. Ей все равно, сколько наложниц будет у него в постели!

Но ей было не все равно. Ей становилось плохо при одной мысли о том, чтобы делить Лейфа с другой женщиной, а может, больше, чем с одной.

Лежа на шкурах, Криста старалась отогнать эти мысли и заснуть. Рассвет начал раскрашивать небо в багровые тона, а она все еще лежала без сна.


Сердце колотилось, в голове все затуманилось, рука время от времени подрагивала. Кровь Одина! Зачем он напился вчера вечером как дурак?! Он был мужчиной, который гордился умением владеть собой. Он был вождем клана и все же поддался соблазну забвения, вызванного элем.

Лейф помотал головой, почувствовал, что сердце забилось еще сильнее, и застонал.

Он знал, что все дело в Кристе. Он мучительно желал ее – она была нужна ему, как ни одна из женщин.

Это был страх того, что, привезя ее на Драугр, он совершил ошибку.

Он вспомнил вчерашний праздник, то, как Криста терпела вульгарный смех и пьянство, хотя это и было ей неприятно. В сознании всплыла картина: она сидит за ужином, нежные бледные пальцы сжимают тяжелый нож с ручкой из оленьего рога вместо изящной серебряной вилки. Он вспомнил, какой внутренний удар ощутил.

Криста была леди – женщиной, одевавшейся в шелк и атлас. Хотя он терпеть не мог этого пыточного корсета на ней, ему нравилось, насколько женственно она выглядит в своих нарядах. Ему нравились небольшие подвязки с цветочным узором, которые поддерживают ее чулки, аромат ее дорогих духов, мягкие кожаные туфельки, охватывающие изящные ноги. Криста нравилась ему именно такой, какой она была, а когда он увидел ее прошлым вечером среди своих пьяных соплеменников, у него заныло сердце.

И все же в глубине души он верил, как и всегда, что Криста создана для него.

Голова продолжала кружиться. Преодолевая тошноту, он постучался к дяде Зигурду. Пару минут спустя кожаные петли скрипнули, и дверь распахнулась.

– Племянник. А ты рано поднялся, учитывая вчерашний праздник. Входи.

Лейф прошел в дом мимо него.

– Дядя, мне нужен твой совет.

Зигурд кивнул. Лейф знал, что этот худощавый человек с бледным лицом и седыми волосами – самый мудрый человек в селении. Если кто-то и мог помочь, так это Зигурд. Он двинулся к очагу, за ним – Лейф, оба присели на трехногие табуреты у небольшого деревянного стола.

– Ты выглядишь усталым, – заметил Зигурд. – Слишком много эля?

– Чересчур много.

– Не похоже на тебя. – Он вглядывался в лицо Лейфа. – Вчера вечером ты не объявил о предстоящем бракосочетании и пил так, будто море пересохло. Ошибусь ли я, предположив, что источник твоих волнений – эта женщина?

Лейф провел рукой по лицу, ощутив укол щетины, которую еще не сбрил.

– Дядя, она отказывается выходить за меня замуж. Я пытался убедить ее, но, кажется, ничто не заставит ее передумать.

– Видя вас вместе, я предположил бы, что ты уже спал с этой девушкой.

Племянник кивнул.

– И она пошла на это добровольно?

Лейф поднял голову:

– Я не стал бы ее принуждать. По собственной воле она даровала мне свою девственную кровь.

– Она еще желает тебя. Я вижу это по ее глазам, когда она смотрит на тебя.

– По-моему, это так и есть, и все же она не хочет выходить за меня замуж. Что мне делать?

– Ты не можешь заставить ее выйти за тебя замуж. Это не по-нашему. Но может быть, есть иные способы, кроме слов.

– Был бы тебе очень благодарен, если бы узнал, что это за способы.

– Она желает тебя так же сильно, как ты ее. Используй это желание для того, чтобы вернуть ее в свою постель. Как только она окажется там, то поймет необходимость брака. Нет на свете такой женщины, которая предпочла бы оставаться просто любовницей, а не стать женой.

– Я подумаю.

Поскольку дядя обычно бывал прав, он подумает над тем, что можно сделать, чтобы вернуть Кристу в свою постель.

– Я пришел обсудить еще одну вещь, – сказал Лейф. – Дело касается тебя и членов совета. Я хочу предложить старейшинам начать торговлю с внешним миром.

Зигурд поднял брови и посмотрел на Лейфа.

– Дядя, я видел такие удивительные вещи, – произнес Лейф. – Я привез кое-что с собой – светильники, в которых горит масло из жира огромной рыбы, куски переливающейся ткани, сотканной из кокона мотылька. Вещество под названием стекло, через которое можно видеть насквозь. Его можно использовать для окон, впускать солнце и не впускать холод.

– Звучит очень интересно.

– Дядя, есть много других вещей. Гораздо больше. Я видел оружие более мощное, чем может вообразить любой из вас. Это пушки. Они могут убивать врага на большом расстоянии. Мы можем вооружиться этими пушками, и никто не сможет завоевать нас. И это только начало. Эти чудеса можно привозить сюда бесконечно.

Дядя встал.

– Эти вещи, о которых ты говоришь… они еще у тебя на корабле?

– Я собираюсь выгрузить их сегодня.

– Пока оставь их на месте. Я встречусь с членами совета, чтобы обсудить это. Они захотят выслушать тебя, но…

Лейф тоже встал:

– Но что, дядя?

– Предупреждаю тебя, племянник. Три сотни лет мы прожили на этом острове в относительном мире и безопасности. Наша защита – простой образ жизни. Возможно, старейшины не захотят принять твои подарки и даже запретят тебе сгружать их на берег. Возможно даже, что они потребуют от тебя разрушить корабль, чтобы никто из тех, кто приехал с тобой, не смог уехать и рассказать о том, что видел.

Лейфом овладела тревога.

– Как только они увидят, какие чудесные вещи…

– Племянник, я предупредил тебя. Если ты убедишь их, наша жизнь никогда не будет прежней. На Драугр придут перемены, и не все они будут к лучшему. Удостоверься, что хочешь именно этого.

Лейф покинул дом с убеждением, что дядя ошибается. Все же слова Зигурда не выходили из головы. А что, если члены совета будут против торговли? Что, если они потребуют, чтобы он разрушил корабль, и он больше не сможет уехать с острова, никогда не отвезет Кристу повидаться с отцом, с родными, увидеть дом?

Что, если он оказался в ловушке той жизни, от которой бежал в надежде увидеть внешний мир?


Ожидая приглашения на совет, Лейф не общался с Кристой последующие несколько дней. Ему надо было подумать, решить, что делать, он все больше и больше тревожился из-за того, что дядя может оказаться прав. Как только торговля с Англией начнется, на Драугре все изменится.

Теперь он был вождем. Неужели он именно этого хотел для своих соплеменников? Неужели это и правда в их интересах?

Отчаявшись ответить на эти вопросы, он поговорил с сестрой, прося ее позаботиться о Кристе до его возвращения. Потом он положил попону и легкое седло на лохматую островную лошадь, приторочил оружие и мешок с провизией и собрался в свое любимое место в горах.

– В случае беды ты знаешь, где меня искать, – сказал он Руне. – Пришли весть, если старейшины будут готовы встретиться со мной. Если от тебя не будет вестей, я вернусь через три дня.

Вскочив в седло, Лейф развернул лошадь и ускакал.

Глава 23

Последующие два дня Криста работала вместе с женщинами. В это время года они косили тростник, росший вокруг прудиков в низине. Тростник связывали в пучки, грузили на повозки и отвозили наверх, где его нарезали на более короткие куски и вымачивали в жире. Тростник, помещенный в полые куски дерева, использовался как свеча, ее жгли, чтобы осветить большой дом изнутри.

Криста обнаружила, что не так уж плохо находиться на свежем воздухе и солнце, хотя монотонная работа скоро ей наскучила. А еще женщины совершенно не обращали на нее внимания, даже Руна. Они смеялись над тем, как неловко она обращается с косой, и говорили в ее присутствии шепотом.

Это не имело значения. Кристе было нечего им сказать, и она с трудом понимала то, что говорили о ней. По крайней мере работа отвлекала ее, хотя даже скашивая тростник вокруг неглубокого пруда, она часто возвращалась мыслями к Лейфу. Она думала об Инге, о той жизни, которую Лейф наметил для них, и ее охватывало отчаяние.

Она не видела ни Ингу, ни Лейфа с того праздничного вечера и подумала, что они могут быть сейчас вместе. Эта мысль вызвала физическую боль.

Чтобы отвлечься, Криста много работала. К концу второго дня руки ее были красными от трения о ручку косы, на ладонях вздулись мозоли. Когда Руна увидела утром раны, она отвела Кристу в ткацкую комнату и усадила чесать шерсть.

Работа продвигалась медленно и была монотонной, так что к концу дня Криста была измучена. Она еще не видела Лейфа, а на вопрос о нем Руна ответила лишь, что он уехал в горы. Криста понадеялась, что он не взял с собой Ингу.

Она сидела у себя в комнате, уставшая до последней степени, руки ее горели от потертости, когда в дверях появился Лейф. Криста встала, вглядываясь в его лицо, такое красивое и милое, что глаза наполнились слезами.

– Криста!

В мгновение ока он оказался рядом, подхватил ее на руки и прижался щекой к щеке. Она почувствовала покалывание щетины и прикинула, не решил ли он отпустить бороду, чтобы полностью превратиться в викинга, каким был до этого.

– Прости, что покинул тебя, – прошептал он по-английски. – Мне нужно было подумать. Лучше всего мне думается в горах. Надо было сказать тебе, объяснить, почему мне понадобилось уехать. Прости, медовая.

Она отвернулась от него, хотя и не желала того, пульс трепетал, сердце ныло. Бессмыслица. Лейф – викинг. Он живет так, как живут они, и этого не изменишь.

Он подошел к ней сзади, мягко положил руки на плечи и очень нежно погладил.

– Скажи, что произошло.

Она задрожала и выговорила одно-единственное слово:

– Инга.

Оно вылетело вместе с всхлипом, и Криста возненавидела себя за то, что дала Лейфу понять глубину своей обиды.

– Инга? – Он повернул ее к себе и напрягся. – Что она сделала?

Криста помотала головой:

– Я слышала ваш разговор в вечер праздника. Я слышала, как она предложила себя тебе. Я знаю… Я поняла, что ты собираешься сделать ее одной из твоих… твоих женщин.

Его глаза потемнели.

– Если ты слышала разговор, ты знаешь, что я не принял ее предложение и не собираюсь его принимать. Что бы ни было между мной и Ингой, это давно прошло. Теперь она меня не интересует. Есть только одна женщина, с которой я хочу быть, и эта женщина – ты. – Он нежно поцеловал ее. – Скажи, что выйдешь за меня замуж.

Ее окружали его тепло, запах его кожи, сила могучего тела. На глаза навернулись слезы и покатились по щекам.

– Я не могу. – Она вытерла слезы. – В глубине души ты знаешь, что мне здесь не место, Лейф. Ты знаешь это так же точно, как и я.

Он отвернулся и пошел к двери, невольно сжимая кулаки. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, он стоял с прямой спиной и расставленными ногами.

Когда он повернулся, лицо его снова превратилось в непроницаемую маску.

– Руна сказала, что ты косила тростник вместе с другими женщинами. Ты не обязана это делать. Я должен был тебе это объяснить. – Он шагнул к ней. – Она сказала, что ты работала старательнее любой другой женщины, и одобрила мой выбор.

Криста не выказала удивления.

– Как мило с ее стороны.

Он смотрел на нее несколько мгновений, в глазах горело синее пламя, а потом заметил ее ладони.

– О боги!

Лейф потянулся и схватил обе ее руки в свои и принялся рассматривать. Еще раз выругавшись (на этот раз – по-английски), он отвел Кристу к себе в комнату, к столу, на котором находились его вещи, и открыл баночку из мыльного камня, полную мази. Он намазал мазью ее загрубевшие от работы, покрытые волдырями руки.

– Завтра ты останешься дома, и так будет до тех пор, пока твои руки не заживут. Моя сестра ответит за это.

– Руна в этом не виновата. Я не привыкла к такой работе, вот и все. Когда твоя сестра увидела мозоли, она перевела меня в ткацкую комнату. Да и мозоли не особенно страшные.

Лейф усмехнулся, поднял больную руку и поцеловал кончики пальцев.

– Завтра ты останешься в постели. – Он нежно улыбнулся ей. – Мне только хотелось бы, чтобы ты пригласила и меня к себе.

Криста знала, что не может этого сделать, но не потому, что не хотела этого.


Настало утро, а вместе с ним поднялся холодный ветер, колебавший траву в долине.

Выйдя из зала собраний – небольшого каменного строения, находившегося в дальнем конце поселения, – Лейф направился к стойлам, собираясь оседлать одну из мохнатых каурых лошадей, чтобы съездить в горы и привести мысли в порядок.

– Лейф! Подожди, пожалуйста!

Это был его дядя – старший член совета. Лейф подождал в тени стойла, пока к нему подойдет Зигурд.

– Племянник, я знаю, что ты разочарован. Надеюсь, ты попытаешься понять.

– Они не хотят торговать. Они никогда этого не хотели. Надо было знать, что пытаться изменить их мнение бесполезно.

– Лейф, тебе надо вспомнить нашу историю. Сотни лет назад наша культура понемногу ассимилировалась с другими культурами, пока не исчезла. Даже до того, как мы прибыли сюда, мы были последними настоящими викингами, да и то лишь потому, что Гренландия была изолирована. Было тяжело, почти невозможно выжить в таком враждебном мире, поэтому мы начали искать другое, лучшее место для жизни, место, где мы могли бы остаться самими собой, как нам того и хотелось.

– Дядя, я знаю нашу историю. Я знаю, боги благословили нас, показав Харальду дорогу на этот остров.

Зигурд кивнул:

– Мы последовали за ним, веря, что будем в безопасности, что наша культура, наш образ жизни будут защищены.

– Так это и было.

– Да, но только потому, что мы приложили столько усилий ради того, чтобы не пускать чужих людей, чтобы защитить обычаи, которыми мы так дорожим.

– Я понимаю, дядя. В глубине сердца я верю в то, что ты и другие можете быть правы. Всю свою жизнь я хотел узнать мир, который находится за пределами острова. Когда же я сделал это, мне трудно было не рассказать о том, что видел, не привезти эти необыкновенные вещи моим людям.

– Нам это не нужно.

– Я понял это только сейчас, а надо было понять раньше.

Он направился было прочь, но дядя остановил его:

– Остается один нерешенный вопрос.

– Какой?

– Ты уверен, что предназначение твое здесь, а не в том месте, которое ты называешь Англией? – Зигурд мягко улыбнулся. – Когда ты был мальчиком, я видел в твоих глазах такую жажду знаний, какой ни у кого раньше не видел. Я вижу ее и сейчас, даже когда ты говоришь, что вернулся, чтобы руководить кланом.

– Это – мой долг. Я не оскорблю отца пренебрежением к нему.

– Иногда существуют обязанности и повыше. Может быть, твои находятся где-то в ином месте, Лейф.

– Я дал клятву и не нарушу ее. Я нужен здесь.

– И все же в глубине души ты сомневаешься в том, что сейчас твое место здесь. Ты отрицаешь это?

Лейф не ответил.

– Подумай о моих словах, племянник.

Зигурд ушел, расправив плечи, к своему дому на краю поселения. Лейф вздохнул и продолжил путь к стойлам.

По крайней мере они не попросили уничтожить корабль. Он был хорошо спрятан в узкой бухте, невидим для любого проплывающего судна, и старейшины посчитали, что угрозы он собой не представляет. Капитану Туигу и его людям будет позволено уплыть, когда те пожелают, поскольку они не смогут найти обратный путь на остров без помощи Лейфа. В данный момент они, казалось, были довольны местом, где к ним относились как к почетным гостям и где их любили женщины.

Единственную угрозу корабль представлял собой для душевного спокойствия Лейфа. Чудеса Англии сверкали в его памяти, словно звезды на черном ночном небосводе, приглашая вернуться. Кроме того, надо было принять в расчет Кристу. Седлая лошадь и садясь верхом, Лейф старался не думать о том, что решение совета будет означать для нее, ее отца и остальных родственников. Ощущая тяжесть в душе, Лейф поторопил лошадь в горы.


В тот день Криста не видела Лейфа с раннего утра, когда он зашел узнать, как она поживает. В течение дня о ней заботилась служанка Биргит – помогала учить новые слова, шить новую одежду и готовить еду. К послеобеденному времени Кристе стало скучно, она бесцельно бродила по большому дому. Зайдя в ткацкую комнату, она присела у станка рядом с Руной.

Побывав здесь впервые, Криста сразу же заметила, что женщины викингов были искусными мастерицами, они умели прясть из шерсти необыкновенно тонкие нити, которые использовались для изготовления мягкой шерстяной ткани или для вышивания. Более толстые нити предназначались для сшивания шкур, изготовления ковров или настенных гобеленов, чтобы согреть полы и стены.

Руна больше не игнорировала ее, да и другие женщины тоже. После того как Криста проработала с ними несколько дней, они заговорили с ней почти как с равной. Почти. Только рыжеволосая девушка не понимала, почему Криста отказывается выходить замуж за ее брата.

– Ты любишь другого мужчину? – спросила она, когда они сидели перед станком и Руна снова показывала ей, как работать с веретеном из мыльного камня, двигая его взад и вперед через нити.

– Я люблю твоего брата, но это не мой дом. У меня есть собственная жизнь в Англии, там, откуда я приехала. У меня там есть обязательства, как у Лейфа здесь.

– Какие обязательства?

Криста не была уверена, сможет ли она объяснить насчет газеты, отца и деда. В конце концов, словарный запас ее был ограничен, а описать мир, столь отличный от мира Руны, было почти непосильной задачей. Но она справилась, приложив все усилия.

Когда Криста договорила, Руна явно задумалась над ее словами.

– Это место, которое ты описываешь… кажется нереальным.

– Оно очень реально. Можешь спросить брата. Он может еще многое рассказать о своем путешествии. – Криста подавила страстный порыв. – Он начинал искать там свое место. Поразительно, как хорошо он приспособился.

– Его жизнь – здесь, на Драугре. Он говорит, что твое место тоже здесь. – Серые глаза Руны смотрели Кристе в лицо. – Иногда боги предназначают иную жизнь, чем ту, которую мы выбираем. Может быть, с тобой произошло именно это.

– Не думаю. По-моему, Лейф совершил ошибку, когда привез меня сюда. Не думаю, что на это вообще была воля богов.

Руна стала холодной и высокомерной.

– Мой брат – вождь. Если он говорит, что ты избрана для того, чтобы стать его невестой, значит, так оно и есть.

Что, если это правда? Что, если она ошибается и ее предназначение – жить на Драугре с Лейфом? Криста почти захотела убедить себя в этом.

Женщины поговорили еще немного. Потом Руна поднялась со стула и покинула комнату, а Криста заняла ее место за станком. Простая задача двигать веретено занимала ее мысли по крайней мере некоторое время, и она была этому рада.

И все же она не забывала о Лейфе и прикидывала, когда тот может вернуться. Он передал с Джимми Сатерсом, теперь ухаживавшим за лошадьми в конюшне, что уехал в горы, но вернется до наступления ночи. Криста знала, что утром он встречался с членами совета старейшин, но никто еще не знал, чем кончилась встреча.

Устав больше от волнения, чем от монотонной работы, она ушла из ткацкой комнаты и вернулась к себе. Мягкий мех так и манил, она прилегла, чтобы немного вздремнуть перед ужином. Вскоре ее охватил беспокойный сон.


Ей снились отец, дом, Корали, ее работа в газете…

Но что-то терзало память, что-то, о чем она не хотела вспоминать…

– Криста! Проснись! Они приближаются! Налетчики приближаются!

Криста заморгала, просыпаясь, не понимая, где находится. А потом узнала Руну, стоявшую в ногах кровати. Ее охватило отчаяние. Она была вовсе не дома. Она все еще находилась на острове Драугр.

– Торопись! Они идут!

– Кто идет?

Руна схватила ее за руку и стащила со шкур.

– Клан Хьяльмов!

Девушка потащила ее к окну и распахнула деревянную ставню, открыв взору темнеющий пейзаж, простиравшийся по долине до холмов:

– Видишь эти факелы? Это налетчики Хьяльмов скачут с гор!

Криста заволновалась:

– Где Лейф?

– Он еще не вернулся. Нужно найти Олафа!

Руна побежала к двери, Криста нагнала ее. Она не представляла, что собирались делать налетчики из клана Хьяльмов, но вдруг на ум пришло, что надо подготовиться. Бросившись обратно в комнату Лейфа, она схватила копье, стоявшее у стены, потом заторопилась за сестрой Лейфа.

– Оставайся здесь! – приказала Руна, когда они подошли к двери. – Я побегу за Олафом и тут же вернусь!

– Что мне делать?

Руна указала на группу всадников, спускавшихся с холма:

– Молись, чтобы это были люди из клана Хьяльмов, а не берсерки.

– Берсерки? Кто это?

Но Руна уже убежала, а из глубин памяти всплыло значение слова. Это были викинги-изгои, пренебрегавшие обычаями своих соплеменников, не подчинявшиеся законам страны.

Теперь сердце затрепетало, она и правда молилась о том, чтобы налетчики оказались из клана Хьяльмов, которых можно было считать менее опасными. За окном из низких каменных домов выбегали мужчины, вооруженные мечами и щитами, боевыми топорами и копьями, некоторые в металлических или кожаных шлемах. Криста наблюдала с ужасом, как всадники спустились в долину, пересекли ближайшие поля и поскакали в поселение. Мужчины клана Ульфров встретили нападавших лицом к лицу, размахивая собственными страшными топорами и мечами.

– О Господи, – прошептала Криста в тот момент, когда Руна бегом вернулась в дом.

– Берсерки! – выкрикнула рыжеволосая девушка, перекричав лязг металла и дикие крики воинов. – А половина наших мужчин ушли на охоту!

Криста видела, как те уходили утром, и, узнав, как мало мужчин осталось в поселении, упала духом.

– Может быть, берсерки видели, как они уходили.

– Да, может быть, они ждали случая вторгнуться к нам, когда наши мужчины уедут.

Криста задрожала, пальцы сжались вокруг копья, которое она взяла в комнате Лейфа.

– Что… что нам делать?

– Молиться, чтобы хватило сил удерживать поселение до тех пор, пока не прибудут остальные.

Но, наблюдая за сражением, Криста видела, как один мужчина падал за другим под ударами вражеского оружия. Мужчинам клана Ульфров грозило поражение, но что тогда будет с женщинами?

Она подавила всхлип, когда мужчина, с которым она познакомилась на празднике, упал от удара боевого топора, ярко-красная кровь омыла землю. Она видела дядю Лейфа Зигурда, яростно сражавшегося мечом с двумя берсерками одновременно, что поразительно, сдерживавшего их натиск. Она разглядела в гуще схватки Олафа, мастерски орудующего боевым топором, и все же ряды воинов клана Ульфров редели.

– Оставайся на месте! – крикнула Руна.

Она пропала на улице, Криста поняла, что у той в руках кинжал.

Криста застыла на месте. Она наблюдала, как Руна ступила на поле битвы, увидела, как один из берсерков упал, заметила, как капитан Туиг и два английских матроса бегут сражаться с абордажными саблями.

Один из берсерков повернул лошадь и поскакал в сторону Руны. На мгновение Кристе показалось, что девушке не избежать смерти. Но тут внимание ее привлек топот копыт, сердце почти замерло: в битву вступил Лейф.

Он легко сидел на лошади, на руках вздымались бугры мышц, когда он взмахивал тяжелым мечом, убивая берсерков одного за другим. Повернув лошадь в сторону Руны, он отправил на тот свет нападавшего на нее.

– Вернись в дом! – скомандовал он.

К удивлению Кристы, сестра его подчинилась и побежала в укрытие большого дома. В этот момент подоспели Эрик и Торолф – видимо, до их ферм дошло известие о нападении. Как и их старшие братья, они искусно владели мечом и топором, и вскоре ход сражения стал меняться. Берсерки падали один за другим.

Налетчики начали рассеиваться, некоторые поскакали обратно в горы. Ожидалась победа, но сражение еще не закончилось. Внезапно на Лейфа устремился бородатый гигант. Сначала силы были равны, оба мужчины были искусными воинами, каждый мастерски владел щитом и мечом. Но вот бородач пошатнулся – Лейф нанес ему удар плашмя, вслед за тем выбил меч из ослабевшей руки, и обезумевшая лошадь унесла всадника прочь.

Мгновение спустя Криста увидела, что со спины к Лейфу приближается второй налетчик. Лейф его не мог видеть, и хотя она крикнула, предупреждая, лязг оружия и ржание лошадей заглушили ее крик.

Времени на размышление не было. Сжав покрепче копье, Криста выскочила из дома и побежала прямо на налетчика, приближавшегося к Лейфу. Подняв оружие, она устремилась вперед, держа его перед собой. В этот самый момент берсерк повернулся и увидел ее.

Глава 24

– Криста!

Криста взглянула на него за мгновение до того, как устремилась вперед, крепко сжимая копье. За мгновение до того, как вонзила железное острие в его грудь. За мгновение до того, как могла умереть.

Глаза ее, ставшие огромными, смотрели на окровавленного человека у ног, а копье торчало вертикально, застряв в широкой груди. Волосы ее выбились из-под повязки на затылке и рассыпались по плечам, словно мерцающий золотой плащ.

– Криста!

Лейф не мог поверить, что эта женщина, убившая берсерка, его невеста.

Развернув лошадь, он нагнулся и на скаку подхватил Кристу на руки.

Он усадил ее на колени и крепко обхватил рукой, все еще дрожа от страха за нее, не похожего ни на что, испытанное им ранее.

– Криста… – шепнул он, целуя ее в макушку.

Казалось, она ничего не слышит, только обнимает его за шею и прижимается лицом к плечу.

– Ты в безопасности, – прошептал он. – Я здесь.


Битва была выиграна. Лейф видел, как нападавшие изо всех сил скачут под укрытие гор, преследуемые воинами клана Ульфров.

Лейф осадил лошадь и поехал шагом обратно в селение. Животное танцевало и фыркало, его ноздри трепетали, еще ощущая запах крови. Навстречу выбежал Джимми Сатерс, Альфин крепко держался за шею мальчика. Он схватил поводья, Лейф спустился, неся Кристу на руках.

– С ней все в порядке? – взволнованно спросил Джимми.

– Думаю, да.

Мальчик усмехнулся:

– Вот она и учудила, да?

Лейф испытал странное ощущение.

– Да, парень.

Хотя он и считал, что Криста не ранена, она была забрызгана кровью, и надо было удостовериться в ее невредимости. Собственная его одежда была тоже окровавлена, Лейф заметил это, когда вносил ее в дом.

Криста наконец-то начала выходить из шокового состояния.

– Я… я убила его? – тихо спросила она.

– Да, любимая. Ты ведь не ранена, да?

– Нет… не думаю. – Она взглянула на Лейфа: – Они ушли?

Он кивнул.

– Они бежали обратно в горы как трусы. – Он крепко обнял ее. – Обещай, что больше никогда не будешь так рисковать собой.

Криста помотала головой:

– Я не могу дать такое обещание. Если твоя жизнь будет в опасности, я сделаю это снова.

– Криста… моя смелая маленькая валькирия.

Наклонившись, Лейф поцеловал ее. Он целовал Кристу до тех пор, пока оба не начали задыхаться и сердца их не затрепетали в унисон.


Криста целовала Лейфа, как никогда раньше. Она чувствовала его каждой клеточкой тела, ощущала прикосновение его жаркой кожи к своей коже, силу мышц рук и груди, тяжесть его бедер. Желание горело в крови как огонь. Страсть обжигала ее женское лоно, страсть, которая никогда не была столь мощной.

Они стояли нагие в воде озера, Криста прижалась к Лейфу и откинула голову, когда его губы коснулись ее шеи. Большие ладони обхватили ее грудь, нежно сжимая соски, делая их твердыми, словно алмазы.

Его ладонь скользнула по ее животу. Он пропустил пальцы через густые светлые волосы у слияния бедер, раздвинул нежную плоть под ними и принялся гладить.

На мгновение она поддалась неослабевающему желанию, которое грозило овладеть ею. Ей никогда и ничего не хотелось так сильно, как соединиться с ним, познать удовольствие, которое он когда-то дарил ей. Никогда ей так сильно не хотелось стать женой Лейфа.

Вместо этого она отпрянула. Печально посмотрев на него, она пошла через воду к каменным ступеням, по которым можно было подняться из водоема. Лейф молча последовал за ней. Выйдя из воды, Криста потянулась за льняным куском ткани, чтобы вытереться, но Лейф забрал у нее ткань.

– Я сделаю это сам.

Она не протестовала. Хотелось ощущать прикосновения его рук, видеть огонь в сверкающих синих глазах, когда он проводил полотенцем по коже, охваченной возбуждением. Закончив, Лейф использовал второй кусок ткани, чтобы вытереться самому, потом привлек Кристу к себе и возобновил поцелуи.

Кристу охватило желание такой силы, что она едва заметила, как Лейф подхватил ее на руки и перенес из купальни к себе в спальню, к себе на кровать. Она начала отталкивать его только тогда, когда ощутила обнаженной кожей теплый мех.

– Пожалуйста… умоляю, Лейф. Я не могу этого делать.

– Ты просишь меня остановиться и все же желаешь меня. Ты отрицаешь это?

Она задрожала от незначительного прикосновения и отказалась от лжи.

– Я не могу этого отрицать. Я очень хочу этого, но не могу рисковать. Я не могу быть твоей женой, поэтому…

– Поэтому ты будешь продолжать сражаться со мной… и с собой.

Глаза защипали слезы.

Она знала, что должна сопротивляться. Или просить его остановиться. Может быть, Лейф остановился бы. Может быть, он просто взял бы желаемое. После того как Криста сама поощрила Лейфа, едва ли его можно было в чем-то упрекнуть.

Желание сопротивляться улетучивалось, уменьшалось с каждым его страстным поцелуем. Криста больше не хотела останавливать его. Ей хотелось ощутить его в себе, познать жгучее удовольствие, которое Лейф доставлял ей до этого.

Лейф отступил от кровати.

– Как красиво. Ты словно зеленоглазая богиня с золотыми волосами. Прежде чем оказаться в тебе, я испытаю, какова ты на вкус. Увидим, понравится ли тебе это.

Прижав Кристу к шкурам, Лейф опустился на нее. Устроившись между бедрами, он запустил руки ей в волосы и принялся целовать, добиваясь того, чтобы губы раскрылись. Жар его тела обжигал кожу. Грудь запульсировала там, где волосы на его груди касались сосков, Криста поцеловала его в ответ, а желание сопротивляться совершенно исчезло.

Лейф покусывал ухо, целовал и покусывал шею, потом переместился ниже и принялся нежно покусывать соски. Криста боролась с желанием умолять войти в нее.

Она подумала, что Лейф так и поступит, но вместо этого он переместился ниже, осыпая поцелуями ее живот, задержавшись на мгновение у пупка, обведя углубление языком, отчего Криста покрылась мурашками и ощутила жар во всем теле.

Он сказал, что хочет ощутить ее вкус. Криста выдохнула, когда его губы начали ласкать самое интимное место, язык скользнул по чувствительному бугорку.

– Лейф! Ты не можешь… не можешь…

Но она не договорила, а застонала и подняла бедра поближе к возбуждающим губам. Ее охватило удовольствие. Сильные ощущения сотрясали каждую часть тела, мышцы стали тугими, словно шнуры.

Она ощутила острое наслаждение и выкрикнула имя Лейфа. Все тело сотряслось, наслаждение закружило ее, словно облака в бурю.

– Ты – моя, – сказал он. – Ты должна это понимать.

Он целовал ее, она целовала в ответ, они двигались в едином ритме, и наконец он глубоко вошел в нее резким движением, казалось, достигшим самой глубины ее естества.

Криста подумала, что он, может быть, и прав. Что это она ошибалась, а ей предназначено судьбой жить не в Англии, а здесь, на острове, с Лейфом.

Глава 25

Была вторая половина свежего осеннего дня, ветер гнал по улицам Лондона оранжевые и желтые листья. В Мейфэре карета Корали Уитмор подъехала к двухэтажной городской усадьбе Кристы.

Дворецкий Джайлз сразу же узнал ее, и морщинистое лицо осветила улыбка.

– Мисс Уитмор. Рад вас видеть. Пожалуйста, входите.

– Я надеялась поговорить с профессором Хартом. Дома ли он?

Дворецкий сдвинул густые седые брови.

– Он дома, мисс. Он почти не выходит из дома с того дня, как исчезла мисс Криста.

– Я этого опасалась. Где он?

– В своем кабинете, мисс. Я объявлю ему о вашем приходе.

Корали предполагала, что застанет профессора у письменного стола за работой, как это бывало почти при каждой их встрече. Вместо этого она обнаружила, что тот сидит в кресле перед окном и смотрит в сад, укрыв колени шерстяным пледом. Когда он повернулся, у него было мрачное бледное лицо. Корали поняла, насколько профессор ушел в себя со времени ее последнего посещения. Она подумала, что необходимо чаще навещать его.

– Профессор Харт, рада вас видеть!

Он привстал было, но девушка махнула рукой:

– Не утруждайтесь. Я просто заглянула ненадолго.

– Я рад, что ты заглянула. Почему бы тебе не присесть, я прикажу подать чай.

– Боюсь, на чаепитие у меня нет времени.

Она все-таки присела в кресло напротив профессора, встревожившись тем, как резко опустились его худые плечи.

Кори сжала руку пожилого человека.

– Профессор, я знаю, вы переживаете за нее. Но по крайней мере вы знаете, где она.

– Да? Я не имею представления, где находится этот остров Драугр, да и никто не знает.

– Лейф не взял бы ее с собой, если бы не любил так сильно. В записке говорилось, что он собирается жениться на ней. Он позаботится о ней, я уверена.

Профессор отвернулся, но Кори уловила в его глазах блеск слез.

– Это все я виноват. Мне надо было знать, что может произойти. Этот человек – викинг. Они столетиями похищали женщин. Когда он попросил руки Кристы, я должен был понять…

– Вы никак не могли ни о чем догадаться. И потом… Может быть, Криста уехала добровольно.

Профессор помотал головой:

– Она никогда бы этого не сделала, как бы сильно ни любила его. Ее жизнь – здесь, в Лондоне. Невозможно, чтобы она могла быть счастлива, живя столь примитивной жизнью. Она понимала это, пусть даже Лейф отказывался в это поверить.

Кори поднялась с кресла и подошла к окну. Упавшие листья образовали толстый ковер оранжевого, желтого и красного цветов на гравийных дорожках в саду.

– Лейф – хороший человек, профессор. Будь он иным, Криста не влюбилась бы в него. Я пришла не только навестить вас, – сказала она. – У нас проблемы в газете «От сердца к сердцу».

– Что за проблемы?

– Ну, начнем с того, что без Кристы некому писать передовую статью. Без нее стало уменьшаться число наших подписчиков, а сегодня ко мне приходил один из лидеров реформистов – Фергус О’Коннер.

– Я знаком с мистером О’Коннером. Он прямо поддерживает забастовки на фабриках и подобные действия.

– Он приходил упрашивать нас продолжать печатать статьи, подобные той, в которой мы коснулись «Хардинг текстайлз», и другие материалы в поддержку реформы.

Профессор откинул с колен шерстяной плед и поднялся, немного пошатываясь.

– Что ты предлагаешь? Ты ведь не думаешь, что передовую статью должен писать я? Я вообще не в курсе политики, а о реформе знаю еще меньше.

– Я знаю. Я только… подумала, может быть, мы сможем что-нибудь сделать и в отсутствие Кристы.

С момента ее исчезновения распространялись всевозможные слухи – от возможного убийства до побега с тем самым загадочным и богатым скандинавским принцем, с которым ее часто видели.

Версия Кори и профессора была такова: Криста отправилась в деревню навестить больную тетушку Абигайль, и пока еще неизвестно, когда она сможет вернуться.

– Может быть, я попыталась бы написать, – нерешительно проговорила Кори. – Если… если вы согласитесь помочь мне.

Он откинул голову и взглянул на девушку:

– Я уже говорил, что мало что знаю о политике и реформах.

– Да, но вы знакомы с множеством людей. Вы могли бы побывать в вашем клубе, задать пару вопросов, узнать, как обстоят дела. Я же могла бы поговорить кое с кем из реформаторов, узнать их мнение по различным биллям, которые предлагаются парламенту на рассмотрение.

Профессор тяжело вздохнул:

– Что ж, думаю, мы могли бы попытаться.

Кори поднялась и обняла его, как отца.

– Когда Криста вернется домой, она будет так гордиться вами.

Его узкое лицо просияло.

– Ты и правда думаешь, что она вернется?

Кори изобразила улыбку:

– Всегда существует такая возможность, профессор.

Пакстон кивнул. Он снова уселся в кресло, когда внимание Кори привлек шум, донесшийся из коридора. Всего мгновение спустя дверь кабинета распахнулась, и в комнату ворвался седовласый мужчина лет семидесяти пяти. Кори тут же узнала деда Кристы, графа Хэмптона.

– Так, где она? Я хочу видеть мою внучку!

Профессор снова поднялся с кресла:

– Кристы здесь нет, милорд. Мне очень хотелось бы, чтобы она была здесь.

– Что с ней случилось? – Граф прищурился, потом во взгляде мелькнула догадка. – Возможно ли, что слухи правдивы и что она сбежала в Гретна-Грин? Пакстон, скажите мне правду.

– Я не могу сказать, где она, милорд. Только то, что ее нет в Лондоне.

Кори не могла не заметить искру надежды в голубых глазах графа.

– А что насчет принца? Я слышал, этот человек влюблен в нее.

Принц. Если бы лорд Хэмптон только знал, что это за принц.

Казалось, профессор утратил на мгновение дар речи.

– Поскольку это дело сугубо семейное, надеюсь, вы проявите сдержанность.

– Разумеется.

Граф взглянул на Кори с недоверием.

– Мисс Уитмор – ближайшая подруга моей дочери и уже в курсе событий, – сказал Пакстон.

– Ближе к делу.

– Кристу украли, милорд, похитили против ее воли.

– Господи, почему вы не обратились в полицию? Нужно найти ее и вернуть до того, как ее репутации будет нанесен непоправимый урон.

– Ее невозможно найти. Человек, который похитил ее, уплыл из страны. Если только он не привезет Кристу домой, мы ничего не сможем поделать.

– Это просто нелепо. Я – граф Хэмптон, имею достаточное влияние в обществе.

– Простите, Томас. Я знаю, как сильно вы рассчитывали на то, что Криста удачно выйдет замуж и подарит вам наследника.

Водянисто-голубые глаза графа прищурились.

– Если она уехала с мужчиной, рано или поздно родится ребенок. Мы просто заставим его жениться на Кристе. Еще не все потеряно.

– Она может никогда не вернуться, – печально заметил профессор. – Узнать точно невозможно.

Граф вдруг показался старше, чем выглядел, когда вошел в кабинет.

– Я не выставляю чувства напоказ, – тихо сказал он, – но Криста значит для меня много. Что бы ни случилось, Пакстон, надеюсь, вы будете держать меня в курсе событий.

Профессор лишь кивнул. Когда лорд Хэмптон вышел из кабинета, он снова опустился в кресло и укрыл колени пледом.

Кори вздохнула. Если Криста не вернется в ближайшее время, газета перестанет существовать.


Криста проснулась от того, что Лейф расхаживал по спальне. Было утро. Они занимались любовью дважды прошлой ночью и один раз – перед рассветом. Все мысли об отказе исчезли. Он был нужен ей. Что бы ни случилось, она устала бороться с обоюдным страстным влечением.

Может быть, Лейф уловил ее мысли, потому что, не заговаривая о браке, просто начал связывать шкуры на кровати, положив в центр узла чистую одежду.

– Куда ты? – спросила Криста, наблюдая за ним.

– Если ты не готова выйти за меня замуж, мы идем в горы.

Она не ответила, и он продолжил тем же сухим тоном:

– Тебе понадобится смена вещей. Моя сестра принесла тебе плащ, подбитый мехом, ты можешь накинуть его поверх платья, чтобы не простудиться, и сапоги с теплой подкладкой.

– Не понимаю. Почему мы уходим?

Откинув шкуру, под которой спала, Криста потянулась и схватила мягкий шерстяной киртл, брошенный ей Лейфом.

– Мои люди не дураки. Они узнают, что произошло прошлой ночью. Поскольку ты мне не жена, значит, моя наложница, так они и будут к тебе относиться.

Криста побледнела. Она не подумала о последствиях прошлой ночи, а Лейф подумал. Он перевязал узел сыромятным ремнем и повернулся к ней:

– Ты этого хочешь, Криста? Быть моей сожительницей вместо того, чтобы быть моей женой?

У нее задрожала нижняя губа.

– Лейф, мне нужно время.

Он подошел и крепко прижал ее к себе.

– Не плачь, любовь моя. Если тебе нужно время, у тебя оно будет. – Он отстранил ее. – А теперь иди. Собери все, что тебе нужно для путешествия.

Глава 26

На спинах лохматых каурых лошадей они ехали по извилистой тропе, уходившей в каменистые холмы. Когда тропа сузилась, Лейф поскакал первым, показывая дорогу и время от времени останавливаясь, чтобы Криста могла полюбоваться взмывающими ввысь утесами и кристальной синевой океана внизу. К тому моменту как солнце оказалось прямо над головами, они достигли любимого уголка Лейфа высоко на склоне горы, защищенного гранитной стеной и согретого горячим источником.

– Мы разложим шкуры на земле рядом с источником и останемся на ночь. Руна приготовила нам еду и эль. Сначала перекусим, потом я покажу тебе мой остров.

Они пообедали холодной бараниной и белым сыром. Криста с удовольствием отдала бы все это за фрукты или листовые овощи. И все же ей нравилось быть рядом с Лейфом, слушать рассказы о его детстве и задавать вопросы об острове.

– Расскажи мне подробно о клане Хьяльмов, – сказала она. – Кто они?

– На исландском «хьяльм» означает «шлем». Такую форму имеет бухта, в которой они живут. Они – викинги, люди, которые не особенно отличаются от нас, только состоят в другом клане.

– Как они сюда попали?

– Вначале мы были одним народом. Много лет назад между вождями возникли распри, и некоторые семьи переехали в дальнюю часть острова. Со временем суть спора позабылась, но два разных клана остались.

– Они – захватчики?

Лейф усмехнулся:

– Да, но мы тоже. В основном мы захватываем друг у друга крупный рогатый скот. Время от времени один из мужчин крадет женщину из другого клана. Это скорее игра, чем реальная опасность.

Криста поджала губы:

– Кланы крадут друг у друга женщин точно так же, как ты украл меня?

Он пожал мощными плечами:

– Таков наш обычай.

– Это не мой обычай, Лейф.

Он молча поднялся с камня, на котором сидел, собрал остатки еды и убрал их про запас. Нагнувшись, Лейф взял Кристу за руку и поднял на ноги.

– Идем. Я покажу тебе одно из моих любимых мест.

Проведя ее выше в горы, Лейф остановился, когда они добрались до острого гранитного выхода. Внизу ей были видны волны в белой пене, с грохотом обрушивавшиеся на берег острова. На камнях расположились тюлени, гревшиеся на слабом осеннем солнце. Как завороженная Криста наблюдала за тем, как животные ныряют за рыбой, и была так поглощена происходящим, что не заметила, как Лейф встал сзади.

– Здесь многое по-другому, – тихо сказал он ей на ухо. – Что-то лучше, что-то хуже. Здесь небо ясное, ветер не пахнет грязью и сажей. – Он наклонил голову и поцеловал ее в шею. – И одежда на тебе более практичная. Ты узнала, как хорошо сшита одежда наших женщин. Никаких жалких корсетов, никаких нижних юбок. Ничего под одеждой, только твое нежное гладкое тело.

Криста вздрогнула, ощутив, как его руки трогают грудь, спускаются к бедрам, поглаживают ягодицы, скользят по ногам.

– Все, что мне нужно, это поднять твой киртл, и ты готова для меня.

Она выдохнула, когда Лейф задрал подол шерстяного платья выше бедер и стал прижиматься к ней.

– Я возьму тебя так, как волк берет волчицу.

Так Криста и осталась стоять спиной к Лейфу и вздрогнула, когда он просунул руку между бедер и принялся поглаживать, сначала нежно, потом проникая все глубже, возбуждая и заставляя увлажниться, приготовиться принять его.

– Ты… ты научился этому по книге? – спросила она, задыхаясь.

– Я не всему научился по книге.

А потом он раздвинул ей ноги и, схватив за талию, скользнул глубоко внутрь. Она ощущала его вес, огромную силу его возбуждения, и ее охватила волна удовольствия. Лейф начал медленно двигаться, входя в нее снова и снова.

Они достигли вершины одновременно, Криста пробормотала его имя, и низкий стон Лейфа эхом отозвался в горах.

Опустив киртл обратно, Лейф схватил Кристу за руку и поцеловал ладонь, а потом отвел обратно к потайному месту, к манящей горячей воде. Они разделись, спустились в горячее озеро, от которого поднимался пар, и оперлись спинами о теплую каменную стену.

– Ты говоришь, что хочешь жениться на мне. Разве для достижения цели не стоило бы зачать ребенка?

– Мне не нужен незаконный ребенок. Я хочу, чтобы мой сын был рожден от женщины, которая является моей женой.

Он запустил пальцы в свои золотистые волосы.

– Пока ты мне не жена, я занимаюсь с тобой любовью так, чтобы защитить тебя от беременности.

Криста подумала, что он всегда защищал ее. Взглянув в красивое лицо, она ощутила такую любовную муку, что вдруг стало трудно дышать. В это мгновение она поняла, что хочет иметь от Лейфа сына, хочет подарить ему детей, полный дом детей.

Криста осознала, насколько велика любовь, которую она питает к Лейфу, и подумала, что расставание с ним причинит ей гораздо больше страданий, чем жизнь вместе с ним на Драугре.

Она любила его больше, чем себя.

Криста молча сидела в горячей воде, стараясь привыкнуть к этой мысли, Лейф тоже молчал. Когда кончился вечер, они занимались любовью на шкурах, потом Лейф немного поспал рядом. Кристе же не спалось.

Она все время думала о Лейфе – потеря его была бы невосполнимой для нее и пуста была бы жизнь без него.


Устав от почти бессонной ночи, Криста одевалась. Лейф обещал показать ей место, где он и другие члены клана занимались соколиной охотой. Птицы содержались на ферме Эрика, сначала предстояло поехать туда. После они должны были вернуться в горы.

Она внимательно смотрела на Лейфа сейчас, когда они собирались покинуть лагерь, – он укладывал в сумку еду для короткого дневного путешествия, и сердце заныло от любви к нему. Что-то сдвинулось внутри, и все беспокойные часы, которые Криста провела в размышлениях о нем, пытаясь вообразить будущее без него, казалось, сжались в одну очень ясную мысль.

Должно быть, Лейф уловил что-то в выражении ее лица, потому что прервал свое занятие и заглянул ей в глаза:

– Что такое, медовая?

Криста медленно вздохнула, стараясь успокоиться.

– Лейф, мне хочется что-то сказать. Это что-то я давно знала в глубине души, но боялась сказать тебе. Я знала, что это только осложнит наши отношения, поэтому молчала.

Лейф отложил сумку и направился к ней, продолжая смотреть в глаза. Он взял ее руку, она старалась не дрожать.

– Любимая, скажи, что случилось. Пожалуйста, не плачь.

Она не знала, что плачет, пока не моргнула и по щекам не покатились слезы.

– Я не знаю, как это сказать по-исландски. Я даже не знаю, есть ли в твоем языке подходящее слово. Лейф, я просто хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя. Мое сердце переполняет любовь к тебе.

Он привлек ее к себе и просто обнял. Она удивилась, почувствовав, что Лейф дрожит всем телом.

– Я не хочу потерять тебя, – сказала Криста у его щеки. – Никогда. – Она с трудом вздохнула, полная решимости договорить, пока не утратила смелость. – Если ты все еще хочешь жениться на мне, я выйду за тебя замуж.

Лейф обнял ее крепче. Она ощущала биение его сердца – оно билось гораздо сильнее ее собственного.

– Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты стала моей женой.

Криста сглотнула, пытаясь не заплакать, но по щекам покатились новые слезы. Сердце ныло, выбивая странный болезненный ритм, и все же мысль о том, чтобы потерять его, причиняла больше боли.

Он поднял руку и вытер Кристе щеку.

– Это время принадлежит нам, как я и обещал. Завтра мы вернемся, и я объявлю новость дяде и остальным. Через три дня после этого нас соединит жрец.

Криста промолчала, лишь кивнула и вернулась в его объятия. Она сказала себе, что все будет хорошо. Она нашла способ быть счастливой и сделать счастливыми их обоих.

Имело значение лишь то, что они с Лейфом будут вместе.


Лейф ничего не объявлял ни дяде, ни жителям поселения. Его словно что-то удержало от этого.

Криста сказала, что любит его. «Элске» означало «любовь» в переводе с исландского.

Вчера, когда он смотрел в красивое лицо Кристы, когда та сказала, что выйдет за него замуж, что ради него откажется от всего, что ей дорого, Лейф понял, что любит ее безумно.

Лейф знал, что пожертвует ради нее жизнью, как она едва не пожертвовала своей ради него. Но он понял, что ее счастливое будущее гораздо важнее его собственного и, несмотря на всю свою любовь к ней, он не имеет права на ней жениться.

Он наблюдал за ней утром, когда она сидела у ткацкого станка в задней комнате большого дома. Она выглядела хрупкой как никогда, из глаз ее исчез внутренний свет. В этом был виноват он – привезя ее на свой остров, он разрушил нечто внутри ее.

Теперь он понимал это, знал, что неправильно истолковал волю богов, что она никогда не предназначалась для него.

Сердце охватила ужасная боль.

В другом конце комнаты Криста поднялась со стула и направилась к нему, взяла его руку и поднесла к губам.

– Что-то не так? – спросила она. – Я вижу это по глазам. Почему ты еще не поговорил с дядей и остальными? Почему ты не поговорил со жрецом?

– Любовь моя, мне нужно поговорить с тобой. Идем. Мне надо кое-что сказать.

Она вышла вслед за ним, не отпуская его руку. Криста сжала руку чуть сильнее, когда Лейф провел ее через поселение, через место, ярко освещенное солнцем.

– Что такое?

Криста взглянула на него, теперь с волнением, и сердце ее болезненно забилось.

Он старался подобрать нужные слова, зная, что никогда не подберет их.

– Я совершил серьезную ошибку и теперь должен найти способ исправить ее.

Казалось, она разволновалась до предела.

– О чем… о чем ты говоришь?

– Я был не прав, когда привез тебя сюда. Тебе здесь не место. Я отправляю тебя домой.

Криста слегка покачнулась.

– Ты серьезно? Ты говорил… Ты говорил, что хочешь на мне жениться.

– Этого я хочу больше всего на свете.

– Тогда…

– Скажи, что я не прав. Убеди меня в том, что хочешь здесь быть, что хочешь жить этой жизнью.

– Я хочу быть с тобой.

Лейф покачал головой. Ему показалось, что сердце рассек пополам кинжал.

– Тебе было предназначено большее, чем это. Ты пыталась объяснить мне, но я отказывался слушать. Ты старалась открыть мне глаза, но я был слеп ко всему, кроме собственных желаний. Криста, ты должна вернуться. Прежде, чем окажется слишком поздно, прежде, чем эта жизнь не сломит тебя и ты не начнешь ненавидеть меня за это.

– Я не смогла бы ненавидеть тебя.

– Не уверен. – Он коснулся ладонью ее щеки, она оперлась лицом о ладонь. – Твое место в Англии. Там есть работа, которую ты должна выполнять, там живут люди, которые зависят от тебя. Это было тебе известно с самого начала.

– Да, но…

– Я уже поговорил с капитаном Туигом и его людьми. Завтра мы отплываем. К концу недели ты вернешься домой.

В лице ее появилось отчаяние. Он видел боль в ее глазах и знал, что боль эта есть и в его собственных глазах.

– Если я вернусь, скажи, что останешься там со мной.

Он покачал головой:

– Тебе известно, что я не могу этого сделать.

Глаза ее наполнились слезами.

– Не хочу расставаться с тобой.

– Один раз я подвел тебя. Я не подведу тебя снова.

Наклонив голову, Лейф нежно поцеловал Кристу. Он помедлил чуть дольше, чем следовало бы, впитывая нежность ее губ, ощущая их трепет под своими губами. Потом он отступил.

– Этой ночью я буду спать в другом месте. Утром мы уплывем.

Лейф повернулся и направился прочь, к горлу подступал огромный комок.

– Лейф! – позвала его Криста. – Лейф, пожалуйста!

Но он не остановился.

Решение было принято. Правда была очевидной, как и всегда, и он разглядел бы ее, если бы не был настолько слеп. Он отвезет ее домой, вернет к той жизни, которая была ей предначертана. Несмотря на боль в сердце, он не подведет ее снова.


Криста плакала, пока не заснула.

Когда Руна пришла, чтобы разбудить ее, Криста улыбалась, протягивая руки к Лейфу, но его рядом не было.

– Мой брат ждет тебя, – объявила Руна. – Ты должна подготовиться к путешествию.

Криста сделала глубокий вдох и собрала волю в кулак, чтобы встать. Ноги показались свинцовыми, когда она спустила их с кровати.

– Руна, я не хочу ехать. Я слишком люблю его.

Девушка взяла ее за руку.

– Мой брат знает, как будет лучше. Ты должна довериться ему.

Криста ничего не ответила. Несколько недель она умоляла Лейфа отвезти ее домой. Теперь, когда он вознамерился сделать это, Криста хотела этого меньше всего.

И все же в глубине сердца она понимала, как понял это Лейф, что это будет правильно.

Она разрешила Руне помочь себе одеться в простой шерстяной киртл коричневой шерсти, закрепив узлы на плечах с помощью черепаховых брошей. Сложив другой чистый киртл для путешествия, она взяла плащ, подбитый мехом, и вышла за девушкой из спальни.

– Мужчины уже ушли к кораблю, – сказала Руна. – Они грузят запасы еды и проверяют готовность судна к плаванию. Я отведу тебя к ним.

Фьорд был спокойным, бухта была почти полностью скрыта высокими утесами. Криста видела внизу корабль, Лейфа, работавшего с капитаном и командой, и сердце сжалось от любви к нему.

Когда они с Руной добрались до пляжа, Лейф был на борту старой лодки, гребя к берегу. Криста увидела небольшую группу людей, пришедших посмотреть на отплытие, среди них были братья Лейфа Тор и Эрик и его дядя Зигурд.

Криста с удивлением заметила, что Тор сбрил густую темную бороду, хотя и не так искусно, как Лейф, оставив на симпатичном лице пару порезов и один или два пореза на горле.

– Я хочу поехать с тобой, – сказал Тор Лейфу. – Я очень хорошо все обдумал и хочу увидеть то, что видел ты, и многому научиться.

Лейф всмотрелся в бритое лицо брата:

– В Англии иностранцам непросто, брат.

– Но ты же пожелал вернуться, даже разговаривал об этом с советом старейшин.

– Я ошибался.

– И все же я хочу увидеть тот новый мир, который ты открыл. Здесь меня ничто не удерживает, – настаивал Тор. – Женщины у меня нет, и в отличие от тебя долг не повелевает мне остаться.

Лейф отвернулся:

– Ты волен ехать. Но твой дом здесь, Тор. Ты уверен, что хочешь ехать?

– Уверен.

– «Морской дракон» – крепкое и годное для плавания судно, совсем не как то, на котором мы пытались плавать. Если ты уверен, я возьму тебя с собой.

Тор расплылся в улыбке. Криста подумала, что без бороды он стал поразительно красивым – темноволосый в отличие от светловолосого Лейфа, но такой же высокий, мужественный и крепкого телосложения.

В этот момент к ним направился Зигурд, ветер развевал его густые седые волосы. Криста заметила в руках у него деревянную шкатулку, украшенную узором.

– Я хочу, чтобы ты взял это с собой, – сказал он Лейфу.

– Что это?

– Когда вернешься в Англию и у тебя еще будут сомнения насчет того, возвращаться ли на Драугр, открой эту шкатулку. Если откроешь, поймешь, почему я дал ее тебе.

– Дядя, я связан обязательствами.

– Возьми шкатулку, – сказал Зигурд. – Откроешь только в том случае, если сомнения останутся.

Лейф коротко кивнул. Когда мужчины подготавливали лодку, чтобы плыть обратно к кораблю, Криста взглянула на Руну, та обняла ее.

– Доброго пути, сестра, – сказала Руна. – Я помолюсь, чтобы боги помогли тебе найти правильный путь.

У Кристы навернулись на глаза слезы. Она порывисто потянулась и обняла изящную рыжеволосую девушку, которую привыкла считать подругой.

– Пусть боги защищают тебя и указывают тебе путь, – сказала ей Криста, повернулась и пошла к мужчинам.

Встретившись взглядом с Лейфом, Криста увидела в его глазах глубокую печаль и сожаление – ту же боль, что ощущала сама.

Глава 27

Корали откинулась на бархатное сиденье кареты. Был только вторник, но она работала допоздна накануне и всю прошлую неделю. Верный слову, профессор Харт помог ей скомпоновать передовицу в поддержку Чартистской реформы – движения за внесение правительственных поправок в законодательство.

В отсутствие Кристы работа в газете казалась нескончаемой, и пока карета ехала домой по темным тихим улицам, Корали чувствовала себя обессилевшей. Она почти погрузилась в сон, когда ощутила, что колеса вздрогнули от неожиданной остановки. Мгновение спустя дверца кареты распахнулась, и человек, одетый в черное с головы до пят, стащил ее с сиденья.

– Пустите!

Она вырывалась, когда незнакомец сволок ее по ступенькам лестницы, потом прижал к стене кареты. Это был коренастый здоровяк, его нос и рот были скрыты шейным платком. Кори огляделась в поисках кучера и обнаружила его на козлах с поднятыми руками, а лакея – в нескольких шагах. Обоим угрожал второй нападавший, сидевший на лошади с двумя пистолетами в руках.

– Ч-что вам угодно?

Она дрожала и надеялась, что незнакомец не ответит. В ридикюле у нее была лишь скромная сумма, Кори очень хотелось, чтобы оба нападавших удовлетворились этими деньгами.

– Я хочу, чтобы вы прекратили писать эти отвратительные статьи. Дочери Харта нет. Вам и этой смехотворной женской газетенке нет необходимости продолжать вмешиваться в дела, которые вас не касаются.

Она поняла, что у этого человека грамотная речь, и все же над шейным платком горели неумолимые карие глаза, в жестокости которых сомневаться не приходилось.

– Вы не обязаны участвовать в чужих сражениях, мисс Уитмор. Если попытаетесь – пострадаете.

– Вы не можете мне угрожать.

– В следующий раз это будет не просто угроза. Леди, обратите внимание на мои слова. Пишите вашу колонку светских новостей и держитесь подальше от политики.

Не произнеся больше ни слова, он кивнул второму человеку, вскочил на лошадь, и они ускакали.

Кори дрожала, когда вперед устремился лакей:

– С вами все в порядке, мисс?

Она кивнула:

– Всего лишь небольшой шок.

Пытаясь перестать дрожать, она подумала, что шок был весомым.

– Мы с кучером не знали, что делать, мисс. Нам угрожали пистолетами.


Был поздний вечер, когда Корали наконец-то смогла оставить свои обязанности в газете и отправиться в городскую усадьбу профессора. Предварительно она послала записку, прося о встрече, и профессор ответил, что с нетерпением ожидает ее.

Джайлз распахнул дверь через мгновение:

– Мисс Уитмор, входите!

Он улыбался.

– Что такое, Джайлз? Что-то случилось?

– Мисс Криста. Она вернулась, мисс. Приехала меньше часа назад.

Кори издала ликующий возглас:

– Ах, Джайлз, это чудесно! Где она?

– В кабинете, мисс. Я объявлю им, что вы пришли.

Кори с улыбкой распахнула дверь кабинета и резко остановилась, увидев Лейфа Драугра в полном наряде викинга: в рубахе-тунике с поясом поверх широких штанов и в сапогах из мягкой кожи, отороченных мехом, почти доходивших до колен. Он стоял рядом с Кристой, одетой в синее шерстяное платье, походившее на сорочку, светлые волосы были схвачены куском ткани у шеи.

– Кори!

Криста устремилась к подруге с другого конца комнаты, они обнялись.

Все же Кори уловила тени в зеленых глазах подруги и поняла, что что-то не так.

С выяснениями следовало подождать, пока они останутся наедине. Она взглянула на Лейфа, выражение лица которого было столь же печальным, потом заметила в комнате третьего человека. Он был почти таким же высоким, как Лейф, темноволосым и невероятно привлекательным. Он тоже был в одежде викинга.

– Это – брат Лейфа Тор, – сказала Криста. – Он еще не говорит по-английски, но мой отец согласился обучить его.

Кори улыбнулась, слегка взволнованная встречей с таким мужчиной.

– Скажи, что я рада знакомству.

Криста перевела, Тор коротко кивнул.

Кори сосредоточилась на Лейфе.

– Значит, вы с братом останетесь в Лондоне? – спросила она, надеясь ради Кристы, что это так.

– Лейф – вождь клана, – разъяснила Криста. – Он уезжает завтра и не вернется.

– Понятно.

Кори вдруг все поняла. Она поняла, что Лейф вернул Кристу домой, несмотря на свое нежелание, несмотря на то что хотел жениться на ней больше всего на свете. Она поняла, что Криста, несмотря на любовь к Лейфу, останется в Англии, потому что ее место здесь, а не на острове Драугр.

Сердце ее сжалось от сострадания к обоим.

Они немного поговорили о жизни на острове. Криста больше всего тревожилась из-за газеты. Кори коротко посвятила ее в происходящее, но тут Криста осознала, что Кори находится в доме в середине рабочего дня.

– Что-то случилось? – спросила она Кори.

Та вздохнула:

– Возникла проблема. Я надеялась, что профессор сможет мне помочь.

Синие глаза Лейфа впились в нее.

– Что за проблема? – спросил он.

– На прошлой неделе профессор помог мне написать статью в поддержку недавних реформ. Это была первая статья такой направленности с того момента, как Криста… уехала. Мы напечатали ее в субботнем выпуске.

– И?.. – настаивала Криста.

– И прошлым вечером на мою карету напали.

Мышцы на плечах Лейфа напряглись.

– Вы не пострадали?

– Нет, это было только предупреждение. Тот человек сказал, что поскольку Криста уехала, ни мне, ни газете нет необходимости вмешиваться далее в политику.

– Только один человек? – спросил Лейф, сделав шаг к ней.

Он был столь огромен, что Кори показалась себе еще ниже ростом.

– Если быть точной, их было двое, но говорил только один. Видимо, он был главным.

Профессор поднялся с кресла:

– Мы должны немедленно послать за полицией.

– Я рассчитывала, что мы сможем разобраться с этим иным путем, – объявила Кори. – Полиция всегда так занята, а я мало что могу им рассказать.

– Может быть, ты и права, – заметил профессор.

– Но мне хочется, чтобы этого человека нашли. Я напишу мистеру Питерсену.

Лейф сказал Кристе:

– Я не уеду, пока тебе может угрожать опасность.

Криста улыбнулась, но глаза ее были пусты.


Лейф переночевал в усадьбе Хартов, а наутро проводил Кристу и Кори на работу. Снова одетый как джентльмен в темно-серые брюки, светло-серый кашемировый жилет и темно-синий бархатный сюртук, он не выглядел бы чужеродно в самых элегантных гостиных Лондона. Только Криста всегда будет помнить его в одежде викинга, таким, каким он был на самом деле.

По дороге с Драугра, за исключением разговоров с Тором, Лейф говорил только по-английски, тренируя навыки для пребывания в Лондоне, хотя бы и ненадолго. Он провел много времени с братом, обучая его кое-каким английским словам и знакомя с основными традициями и обычаями.

Теперь же, в Лондоне, Тор одолжил у Лейфа кое-какую одежду и проводил большую часть времени в кабинете с профессором, погрузившись в первый из многочисленных уроков, которые придется усвоить. Подобно Лейфу, Тор был очарован видом и звуками города, а также стилем английской жизни.

Казалось, он поражен так же, как когда-то Лейф, и почти так же настроен на учебу. Тор и профессор сразу же подружились. Криста подумала, что вполне возможно, что Тор останется в Англии, как, видимо, и планировал.

Что до Кристы, то она не могла прийти в себя от радости, возвратясь домой.

Чтобы скрыть боль при мысли о скором отъезде Лейфа, она погрузилась в работу, рано уезжала в редакцию и оставалась там допоздна. Лейф провожал Кристу и Кори каждое утро и приезжал за ними каждый вечер. После нападения на карету Корали он решил пожить в городской усадьбе Хартов, хотя мог бы позволить себе и проживание в гостинице. Он потратил только часть денег, выигранных в карты, оставив большую часть на достойную жизнь для себя и брата.

Тор тоже проживал в доме Хартов. Криста думала, что когда минует опасность, отец заберет его в Хартленд, чтобы продолжить обучение, как это было с Лейфом. Капитан Туиг и его небольшой экипаж оставались на службе у Лейфа и жили на борту «Морского дракона», ожидая отплытия на остров. Джимми и малыш Альфин снова обитали в помещении, расположенном над конюшней. Милая обезьянка напоминала о Лейфе и обо всем, что они пережили. Каждый раз, когда Криста видела крохотное создание, ее охватывала беспросветная тоска по Лейфу.

Решив держаться бодро, она постоянно чем-то занималась. В редакции газеты «От сердца к сердцу» накопилось множество дел: просмотр гроссбухов, закупка и пополнение запасов бумаги, изыскание материалов для будущих статей. Прошло несколько дней, выпуск ушел в печать, Кристе все сильнее и сильнее хотелось писать статьи социальной направленности. Она не изменила мнения и хотела поступить так, как просил Фергус О’Коннер, – продолжить поддержку реформы.

Через три дня после возвращения Кристы в городскую усадьбу Хартов приехал дед. Она узнала, что тот находится в Лондоне и волнуется за ее судьбу. Криста всегда думала, что дед любит ее, а когда тот приветствовал ее со слезами на выцветших глазах, убедилась, что это правда.

– Моя дорогая девочка, прямо гора с плеч. Я рад, что ты дома.

– Так приятно вернуться, дедушка.

Он коротко обнял ее, потом отстранил.

– Этот человек, который похитил тебя… я сделаю так, чтобы его нашли, обещаю. Я позабочусь о том, чтобы его повесили за это!

Внучка помотала головой:

– Все было не так, дедушка. Он хотел, чтобы мы поженились. Он знал, что я… что он небезразличен мне. Он думал, что поступает правильно.

Граф нахмурился, густые седые брови сдвинулись.

– Если ты любишь его, а он – тебя, почему вы не женаты?

Она вздохнула, сожалея, что болезненной темы не избежать.

– Этот человек живет в другой стране, в мире, далеком от Англии, а я не могу жить там с ним. Скоро он вернется туда и все наше общение закончится.

Граф явно размышлял над этим, и было понятно, что он озадачен.

– Девочка моя, ты была скомпрометирована. За время отсутствия твоя репутация сильно пострадала. Ты ведь понимаешь, что с этим надо что-то делать.

– Я знала, что ты строил в отношении меня планы. Прости, что подвела тебя.

По глазам было видно, что граф что-то придумал.

– Кобылка могла сбежать из стойла, но обратная дорога есть всегда.

Криста понятия не имела, что означали его загадочные слова, да это и не имело для нее большого значения. Ее никогда особенно не волновали светские условности.

Граф уехал вскоре после разговора, и с тех пор Криста его не видела.

Во вторник выпуск снова отправился в печать без главной статьи. Тогда Криста и решила, что больше этого не допустит. Она не собиралась позволять всяким трусам, угрожавшим из-под маски, препятствовать ей в работе, ради которой она вернулась домой.

Когда она сообщила о своем решении Лейфу, отцу и Корали, отец и Кори встревожились. Лейф же пришел в ярость.

– Я этого не допущу! – громогласно объявил он. – Я запрещаю тебе подвергать опасности собственную жизнь!

Криста возразила:

– Лейф, эти слова могли бы возыметь действие на Драугре, но не здесь. Здесь мне нужно вести дела. У меня есть обязательства, я больше не буду их игнорировать. Ах, ты должен это понять.

– Будь я твоим мужем…

– Но ты мне не муж, – мягко напомнила она.

Лейф отвернулся и принялся расхаживать по гостиной, одна из его больших рук сжалась в кулак. Снова одетый в английскую одежду, он выглядел исключительно элегантно – был джентльменом от головы до пят. Но Криста не заблуждалась, она знала, что за мужчина скрывается за цивилизованной внешностью.

Она любила его. Хотя больше не выказывала своих чувств.

Она и Лейф почти не разговаривали, никогда не затрагивали личные темы. Они были будто просто знакомы, будто никогда не занимались любовью, никогда не говорили о браке. Хотя Лейф и отказался уезжать до тех пор, пока не исчезнет угроза для нее и Кори, Криста не представляла, чем тот занимается, когда они не вместе. Может быть, он пытался выяснить, кто может стоять за последней угрозой. Даже когда Лейф находился в усадьбе, он проводил время в одиночестве.

Стоя сейчас на другом конце комнаты, он повернулся к Кристе лицом:

– А ты не можешь по крайней мере подождать до тех пор, пока не выслушаешь своего детектива мистера Питерсена?

– Нет. Мы совершенно не представляем, сколько времени займет его расследование. Парламент обсуждает возможность принятия нового законопроекта об улучшении условий труда на фабриках и шахтах. Я хочу выступить в поддержку.

Она написала статью, и та вышла в субботнем выпуске.


В понедельник к ним в дом приехал Дольф Питерсен.

– У вас есть новости? – спросила Криста детектива, когда все они разместились в креслах в кабинете ее отца.

Питерсен кивнул:

– За последние несколько дней мне удалось получить некоторые интересные сведения.

– Очень хотелось бы их услышать.

Питерсен чуть выпрямился в кресле и заговорил деловым тоном:

– Начнем с того, что две недели назад было выявлено, что условия труда на предприятии Каттера Хардинга не соответствуют требованиям «Акта о труде на шахтах», поэтому он заплатил немалый штраф. Ходят слухи, что все началось с ваших статей, так что Хардинг просто в ярости.

Криста улыбнулась:

– Ну и ну! Значит, я делаю полезное дело и могу испытывать только удовлетворение.

– Второй слух касается вашего старого знакомого Лоренса Бертона, держателя основного пакета акций «Консолидейтед майнинг». Если припоминаете, именно управляющий мистера Бертона Харли Джейкобс был арестован за участие в нападении на вас и мистера Драугра.

– Едва ли можно это забыть, мистер Питерсен.

– Разумеется. Так вот, Харли Джейкобс разговорился с кем-то из сокамерников. Он говорит, что то ночное нападение – дело рук Бертона, а не его. Он хвастался тем, что хорошо провел дело, и поэтому теперь хорошо заботятся о нем и его семье.

Криста подалась вперед:

– Вы хотите сказать, что этот Харли Джейкобс был просто козлом отпущения, который за деньги взял на себя вину Лоренса Бертона?

– Я говорю, что Бертон, а не его управляющий мог нанять тех людей, которые напали тем вечером на вас с мистером Драугром.

– Понятно.

– А что по поводу угроз в отношении мисс Уитмор? – поинтересовался Лейф.

– Характеристика того, кто напал на мисс Уитмор, совпадает с описанием нескольких человек. Пока я не собрал больше информации, я не готов выдвигать обвинения.

Как только Питерсен вышел, Лейф повернулся к Кристе и ее отцу:

– Я поговорю с братом, расскажу ему последние новости и попрошу быть настороже, когда меня не будет. – Он встал и принялся расхаживать, выпрямив спину, потом повернулся и взглянул ей в лицо: – Ты понимаешь, насколько это сложно для меня? Думать, что ты можешь подвергаться опасности, и в то же время знать, что мое присутствие здесь только осложняет ситуацию для нас обоих?

У нее сжалось сердце.

– Лейф…

– Скажи, что будешь осторожна. Скажи, что не совершишь ни одной глупости, которая может подвергнуть тебя еще большей опасности.

– Я буду осторожна, – тихо ответила она, не в состоянии отвернуться от взволнованных синих глаз.


Криста думала о том приеме, который собирался дать Майлс Стоддард – глава одной из самых состоятельных семей лондонских промышленников. Ходили слухи, что Стоддард ищет возможность заполучить титул для старшей дочери и согласен потратить ради этого любые деньги.

Разумеется, семья Кори была приглашена, и хотя ее отец, виконт Селкерк, отказался от приглашения, тетя Кори, леди Мейбрук, согласилась играть роль дуэньи при Кори. Все полагали, что на прием будут потрачены немыслимые средства, что это будет один из самых экстравагантных раутов года, и Кори собиралась написать статью о нем для светской хроники газеты.

Было невозможно узнать, будет ли там Каттер Хардинг, но вполне вероятно, что прием посетит Лоренс Бертон. Его супруга Сесилия обожала светское общество, всегда стараясь сделать следующий шаг по лестнице влияния. Она была намного моложе мужа, эта привлекательная женщина, в которой Лоренс Бертон души не чаял. Она обожала балы, имея двух дочерей на выданье.

Если Криста поедет с Кори, наверное, у нее будет возможность поговорить с мистером Бертоном, понять, может ли он быть тем человеком, который стоит за угрозами газете.

– Криста… – Она почувствовала у себя на плечах руки Лейфа. – Мне не нравится выражение твоего лица.

Она улыбнулась:

– Не волнуйся. Я сказала, что буду осторожна.

– Да… так ты говорила.

Криста знала Лейфа достаточно хорошо, чтобы понять, что не убедила его.

Глава 28

Все окна огромного каменного дома Майлса Стоддарда в лондонском районе Шрухейвен были ярко освещены. Этот район застроили совсем недавно, владельцами домов в основном являлись представители новой элиты. Здесь не жили ни герцоги, ни графы, однако каждый из кирпичных или каменных особняков блистал роскошью. Криста мрачно подумала, что эта роскошь обеспечена непосильным трудом рабочих.

Вместе с Кори и ее тетушкой леди Мейбрук Криста поднялась по широким белым ступеням к двустворчатым парадным дверям, украшенным резьбой. Выждав, пока Лейф не уйдет вечером, она оделась и уехала из дома, оставив отцу, работавшему с Тором в кабинете, короткую записку.

Изобразив на лице улыбку, подняв подбородок, она вошла в двери мимо лакеев, выстроившихся по обеим сторонам. Одетая в платье из шелка цвета сапфира с верхней юбкой из серебристого кружева, она не могла не вспомнить те простые платья, какие носила на острове Драугр. Сегодня в низком вырезе платья виднелся верх ее пышной груди, притягивая случайные взгляды хорошо одетых джентльменов, а также отдельные взгляды кумушек-сплетниц, которых явно интересовало, какие из слухов о ней – правда.

Криста взяла себя в руки. Ей было известно, что будет, если она придет сюда, но она была полна решимости найти своего врага, если повезет. Она опять была в Лондоне, на ней снова были облегающий корсет и нижние юбки, ей надо было работать.

Проходя по великолепному холлу, увенчанному мозаичным плафоном, Кори придвинулась ближе.

– Криста, ты уверена, что это была хорошая мысль? – спросила она.

– Это была ужасная мысль. Всех сплетниц интересует, где это я пропадала несколько недель, а как издатель «От сердца к сердцу» я и так в высшей степени непопулярна у многих из гостей.

– Что ж, мы не можем уйти сейчас, или же дело осложнится еще сильнее.

Кори огляделась, видя, как и Криста, что на них пристально смотрят несколько человек.

– Я не собираюсь уходить, – решительно объявила Криста, хотя ноги немного дрожали.

– А что мне сказать, если спросят о твоем возвращении?

– Отец и дед говорят всем, что я была у тетушки в деревне. Якобы тетушка Абби заболела, но благодаря моим самоотверженным усилиям снова поднялась с постели.

– Звучит правдоподобно.

– Может быть. Думаю, никому не захочется навлекать на себя гнев графа Хэмптона… или тетушки Абби.

Кори подавила смешок.

– Твоя тетушка – довольно грозное создание.

– Как и твоя, – парировала Криста, взглянув на подходившую к ним седовласую даму.

Леди Мейбрук, ни в коей мере не напуганная теми, кого она называла «рабочим классом», проводила девушек в бальный зал и направилась прямо к чаше с пуншем. Криста и Кори подняли бокалы с шампанским.

– Чтобы успокоить мои нервы, – объяснила Криста.

– Совершенно верно, – согласилась Кори, делая основательный глоток.

Бальный зал был украшен с еще большей роскошью, чем остальная часть дома, – тысячами свечей в позолоченных канделябрах, а также огромными ветками камелий и гардений. Оркестр из восьми музыкантов, одетых в ярко-синие атласные ливреи, играл на отгороженном возвышении, находившемся в конце зала.

Придерживаясь истории, сочиненной отцом и дедом, Криста отвечала на вопросы о своем недавнем пребывании в деревне.

– Это было совершеннейшей неожиданностью, – сказала она миссис Клайвсдейл, пухлой матери железнодорожного магната. – Тетушка редко болеет.

– Она здесь? – поинтересовалась женщина, поднимая монокль, чтобы изучить кончик собственного короткого и широкого носа.

– К сожалению, нет. Понимаете, тетя Абби еще не совсем выздоровела.

– Конечно. Я понимаю.

Женщина вообще ничего не поняла, что Кристу вполне устроило.

Вечер проходил не так уж неприятно, как она себе представляла, поскольку присутствовали несколько друзей деда. Она узнала лорда и леди Пейсли, а также графа и графиню Элджин – все они были с дедом в очень добрых отношениях. Там был и отец Мэтью Карлтона, граф Лисмор, стоявший рядом с сыном Филиппом, бароном Аргайлом. А потом она увидела Мэтью.

Светло-каштановые волосы и тонкие черты лица, как всегда, придавали ему привлекательность, и Криста подумала, насколько проще была бы ее жизнь, если бы она могла влюбиться в него, а не в Лейфа. В этот момент он заметил ее и направился к ней большими шагами.

– Криста, ты вернулась. Мне рассказал твой дед. Некоторое время я думал, что больше никогда не увижу тебя.

– Ты так думал? Я была всего лишь в деревне. Тетушка Абби заболела, и я поехала ухаживать за ней.

– Да… так граф и сказал.

– Но ты ему не веришь.

– Это не имеет значения. Важно только то, что ты вернулась.

В выражении его лица было нечто особенное, знакомый интерес, который она считала уже угасшим. Он взял ее руку в перчатке и поднес к губам.

– Надеюсь, со временем, поскольку ты вернулась, мы сможем продолжить нашу… дружбу.

Неужели он надеялся на то, что сможет возобновить ухаживания? Ему было известно, какие чувства она питает к Лейфу. Он явно догадался, что эти недели Криста провела с ним.

Прежде чем она успела ответить, вернулась Кори, закончив короткий разговор с подругой.

– Добрый вечер, Мэтью.

– Мисс Уитмор.

В лице Кори было нечто, от чего Криста насторожилась.

– Простите, что перебиваю, – сказала Кори, во взгляде ее явно содержался намек. – Но мне необходимо переговорить с Кристой по важному делу.

Криста повернулась к нему:

– Прошу прощения, Мэтью.

Он поклонился:

– Конечно.

Кори отвела Кристу в сторону.

– Нужно поторопиться!

– Ради Бога, Корали, что происходит?

– Я видела его, Криста! Того человека, который устроил засаду на мою карету, того, кто угрожал мне!

– Ты уверена?

– Говорю же тебе, я видела его. Он находится прямо здесь, в бальном зале.

– Ты же говорила, что на нем была маска.

– Не маска, а шейный платок, закрывавший нос и рот. Я узнала его глаза. Понимаешь, они совершенно особенные. Бесчувственные, темно-карие, почти черные, и в них такая жестокость, что не узнать их невозможно.

– Это все? Ты думаешь, что узнала его по глазам?

– Еще и по телосложению. Он человек крупный, с очень полными плечами. Но что еще важнее… я узнала перстень.

Криста нахмурилась:

– Ты никогда не упоминала о перстне.

– Я не думала об этом, пока не увидела этот перстень снова. С кроваво-красным гранатом на паре скрещенных сабель. Перстень очень необычный.

– Где этот человек сейчас?

Кори взяла Кристу за руку и подвела к краю бального зала.

– Вон там, он разговаривает с мистером Стоддардом.

– Стоддард богат, как Крез! – прошептала Криста. – Он явно не будет разгуливать с таким бандитом, какого ты описываешь.

– Да говорю же тебе, это он!

Выглядела она совершенно убежденной, светло-карие глаза ее были широко распахнуты, изящные черты лица напряжены.

– Ну хорошо. Если ты так уж уверена, нам нужно выяснить его имя.

– Почему бы не спросить у Мэтью? Он знаком со многими людьми. Наверное, он знает, кто это.

Подруги направились к Мэтью.

– Прошу прощения, Мэтью, – обратилась Кори, – мы думаем, вы сможете нам помочь. Вы, случайно, не знаете, кто этот крупный джентльмен? Тот, что стоит у дверей на террасу.

Будучи высокого роста, Мэтью мог видеть поверх голов большинства людей в бальном зале.

– Говорите, тот, кто стоит у двери?

– Да.

– Это Портер Бертон.

Криста скрыла удивление.

– Он родственник Лоренса Бертона, главы «Консолидейтед майнинг»?

– Он старший сын Бертона.

– Вы уверены? Он выглядит гораздо старше. У Лоренса Бертона дочери в два раза моложе его.

– Портер – сын Бертона от первой жены, умершей при родах. А почему вы спрашиваете?

Криста улыбнулась:

– Кори пишет о приеме и пытается составить список гостей.

Покинув Мэтью, смотревшего им вслед, Криста увлекала Кори сквозь толпу, горя желанием поговорить с Портером Бертоном.

– Значит, мне угрожал сын Бертона! – почти шипела Кори. – Видела я наглецов, но таких!..

– Харли Джейкобс сказал, что именно Бертон организовал нападение на нас с Лейфом. Видимо, не отец, а сын заплатил управляющему, чтобы тот взял вину на себя.

Кори остановилась посреди дороги, вынуждая Кристу остановиться.

– А ты не думаешь, что на его совести и пожар в газете?

– Вполне вероятно. Может быть, он заказал и уничтожение «Лондон бикон». – Криста потянула подругу вперед: – Идем, я хочу с ним поговорить.

Кори не двинулась с места.

– Что ты задумала? Ты сошла с ума?

– На этом балу четыре сотни гостей. Я в полной безопасности и хочу услышать его.

Криста не обратила внимания на желание Кори ответить и просто продолжила путь. Она почти добралась до места, когда Портер Бертон вышел через двойные двери на террасу.

– Ты не можешь выйти туда, – шепнула Кори. – Твоя репутация и так уже висит на волоске. Кроме того, это может быть небезопасно.

– Едва ли… в присутствии всех этих людей!

– Но…

– Не волнуйся, я выскользну через другую дверь, так что меня никто не увидит.

Вздохнув, Криста смешалась с толпой и вышла пару минут спустя на террасу. Она сразу же обнаружила Бертона, прислонившегося к стене. Лицо его было частью в тени, частью освещено мигающим светом фонарей, горевших вдоль балюстрады. Одет этот человек был элегантно, одежда прекрасно сидела на фигуре широкой кости, и все же почему-то он выглядел именно бандитом, каким его считала Корали. Он курил сигару, кончик которой мерцал в темноте. Сигару он отбросил, когда подошла Криста.

– Добрый вечер, мистер Бертон. Меня зовут…

– Я знаю, как вас зовут.

Он отделился от стены, лицо его скрывала темнота, и все же Криста ощущала неприязненный взгляд его глаз.

– Вы – Криста Харт. Я слышал, что вы уехали из Лондона. Я надеялся, что мы видели вас в последний раз.

– Вам и вашему отцу этого очень хотелось бы, да? К сожалению, я вернулась, и ваши угрозы и запугивания не удержат нас от того, чтобы печатать правду.

– Правду? Или ваше мнение о правде?

– Не важно. Мы имеем право публиковать свое мнение.

Бертон шагнул к ней. Криста удивилась, ощутив тревогу, несмотря на большое количество народа вокруг.

– Меня не интересует ваше мнение, – сказал он, – ваше и остальных ваших друзей. Или вы прекратите печатать всю эту ерунду, или поплатитесь. – Губы его сложились в жестокую улыбку. – «Бикон» едва держится на плаву. Еще одна проблема, и они прекратят существование. Если не хотите, чтобы с вашей газетенкой произошло то же самое, прекратите вмешиваться не в свои дела.

– Я обращусь в полицию. Вас арестуют, как Харли Джейкобса.

Он выпрямился, став серьезным.

– Попробуйте, и только продемонстрируете собственную глупость. У вас нет и тени доказательств. Джейкобс говорить не станет, и никто не станет. Это лишь вопрос времени – подождать, когда вся шумиха прекратится. А когда это случится, мы по-прежнему будем продолжать наше дело.

Он снова шагнул к Кристе, заставляя отступать до тех пор, пока дорогу не преградил большой кипарис в кадке.

– В разработку шахт вложено много денег, и мы не позволим вашим «благодетелям» мешать нам в получении нашей доли.

Криста попыталась отодвинуться, но Бертон преградил ей путь.

– Пропустите меня!

Он не двинулся, продолжая смотреть ей в лицо с полуулыбкой на губах.

Криста услышала тихий звук, потом на плечо Бертона опустилась большая ладонь.

– Сделайте, как сказала леди.

Криста испытала огромное облегчение, увидев рядом со своим врагом Лейфа. Бертон повернулся, явно удивился, обнаружив, что Лейф имеет столь внушительные габариты, и коротко кивнул.

– Приятного вечера. – В голосе Бертона послышались саркастические нотки, когда он удалялся обратно в бальный зал.

Она напряглась, увидев гнев на лице Лейфа.

– Обещала, что будешь осторожна, – произнес Лейф. – Если так, что ты делаешь в стане врагов?

Одетый в элегантный вечерний костюм, со свежей стрижкой и сверкающей улыбкой, он выглядел великолепно. Загадочный скандинавский принц…

– Я надеялась встретиться с Лоренсом Бертоном, – объяснила она. – А вместо этого поговорила с его сыном. Корали говорит, что Портер Бертон – тот, кто ей угрожал.

Лейф напрягся всем телом.

– Тот, с кем ты разговаривала?

Криста кивнула, Лейф выругался по-исландски. Повернувшись, он направился к створчатой двери, и Кристе пришлось бежать, чтобы догнать его.

– Лейф, ты не должен с ним встречаться! Не здесь!

Видимо, он понял, какие неприятности это могло бы вызвать, и явно подавил свой порыв.

– Как же мне защитить тебя, если ты просто возбуждаешь смуту?

– Ты не обязан защищать меня.

– Нет? Если ты так думаешь, то ошибаешься. Я не могу покинуть Англию, пока не буду знать, что с тобой все в порядке.

– Тогда тебе, может быть, придется остаться надолго.

На мгновение их взгляды встретились. Лейф взял ее руку, поднес к губам и поцеловал ладонь. Он ничего не сказал. Оба знали, что он не может этого сделать.

– Ты расскажешь полиции о Портере Бертоне?

– У нас нет никаких доказательств, только слова Кори насчет того, что она узнала глаза и перстень нападавшего. Сомневаюсь, что суд примет это во внимание. Я посоветуюсь с отцом и мистером Питерсеном.

Лейф оглянулся на бальный зал, где леди, разодетые в шелк и атлас, кружились с кавалерами под звуки вальса. Наверное, он подумал о Драугре и о том, насколько иная жизнь в Англии.

– Прохладно, – сказал он. – Возьми шаль. Я отвезу тебя домой.

Криста помотала головой:

– Здесь не Драугр, Лейф. Я не могу просто уйти с тобой. Мне не следует даже находиться с тобой наедине.

Он напрягся, потом решительно кивнул:

– Я отпущу тебя обратно к Корали и твоим друзьям. Когда будешь готова уехать, я поеду за тобой в моей карете.


– Мы попросим помощи у закона, – возмущенно заявил профессор.

– Из этого ничего не выйдет, – запротестовал Дольф Питерсен. – Портер Бертон прав – у вас нет доказательств.

– А как же перстень? – спросила Криста.

Они сидели в гостиной, Лейф и отец напротив нее и мистера Питерсена.

– Отец говорит, что пара скрещенных сабель – символ «Консолидейтед майнинг».

На Питерсена это впечатления не произвело.

– Да, но это свидетельство мисс Уитмор против сына одного из самых богатых людей Англии.

– Корали – дочь пэра.

Детектив пожал плечами.

– И все же это ее слово против его слова. – Он откинулся в кресле. – Бесполезно привлекать полицию… по крайней мере пока… но может быть и иной способ положить конец дальнейшим угрозам Портера Бертона.

Лейф слегка выпрямился в кресле.

– Какой? – поинтересовался он, как всегда, прямолинейно.

Криста не видела Лейфа со дня приема. Она старалась не задумываться над тем, где он проводит время отдельно от нее. Возможно, он вернулся к игре, хотя это было маловероятно. Ему никогда особенно не нравилось наживать деньги на пороке другого человека, и делал он это только в силу крайней необходимости.

– Полиция не сможет нам помочь, – продолжил детектив, – но мне думается, сможет кто-то другой.

– Продолжайте, – настаивал Лейф.

– Портер Бертон – наследник Лоренса Бертона. Отец содержит его по-королевски, а когда старший Бертон умрет, Портер станет очень богатым человеком. Однако если отец пригрозит сыну лишить его содержания или вычеркнуть из завещания, Портеру не останется ничего другого как сдаться.

– К сожалению, я не понимаю, – заметил профессор. – Зачем это Бертону-старшему?

– Я совершенно убежден, что старик ничего не знает о низком поведении сына, – объяснил Питерсен. – У Лоренса Бертона есть молодая супруга, которую он обожает, и две дочери, которым нужно будет найти мужей. Если станет известно, чем занимается его сын, для всех них это станет концом.

– Это не подействует, – заметил Лейф. – Как вы и сказали, у нас нет доказательств.

– Доказательства нам не нужны. Нам нужен некто достаточно влиятельный, кто смог бы заставить Бертона-старшего выступить против сына или по крайней мере пригрозить ему сделать это. Мисс Харт, ваш дед, граф Хэмптон, обладает таким влиянием.

Криста задумалась над словами детектива. Дед ее имел большой вес в обществе и в делах, касавшихся родни, выступал в роли главного защитника. Она была уверена, что если поехать к нему и рассказать все, что они узнали о Портере Бертоне, он окажет помощь.

– Вы стоите тех денег, которые вам платят, мистер Питерсен, – заявила она.

Детектив встал и улыбнулся:

– Вы дадите мне знать, как ваши дела, да?

– Конечно.

Глава 29

Лейф отказался отпускать Кристу к деду одну.

– После бала и разговора с Бертоном ты в еще большей опасности, чем раньше.

Криста понимала, что он прав, поэтому только сделала вид, что сопротивляется. Карета остановилась перед особняком графа – трехэтажным дворцом эпохи короля Георга, принадлежащим ее семье более ста лет. Молодой светловолосый лакей помог Кристе выйти из кареты и проводил ее до двери, а потом дождался ее возвращения на парадном крыльце. В окне кареты ей был виден Лейф, напряженный, с настороженным взглядом.

Стараясь не обращать внимания на внезапную боль при мысли о том, что он скоро уедет, Криста направилась в дом, и ее проводили в одну из элегантных гостиных.

Дед присоединился к ней, опустившись на один конец дивана, обтянутого голубой парчой, Криста присела на другой конец.

– Я рад, что ты приехала, внучка. Я собирался навестить тебя на этой неделе.

– Да?

– Нам необходимо обсудить одно дело, но сейчас расскажи, почему тебе понадобилось встретиться.

Криста рассказала обо всем, в том числе о нападении на карету, которое предотвратил Лейф.

– Ты говорила, что Джейкобс сейчас в тюрьме?

– Это так. Только, оказывается, по-настоящему виновен вовсе не Джейкобс. Нападавших нанял Портер Бертон – сын богатого владельца горной компании Лоренса Бертона. И вполне вероятно, что он же поджег редакцию «От сердца к сердцу». Он практически хвастался тем, что уничтожил «Лондон бикон».

Граф откинулся на спинку дивана, сплетя шишковатые пальцы на груди.

– Значит, в итоге ты обратилась ко мне за помощью. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Она объяснила, спросив, согласится ли дед поговорить с Бертоном-старшим, употребить свое могущество и влияние на то, чтобы этот человек остановил своего жестокого сына.

Граф выпрямился:

– Я – твой дед. Ради твоей безопасности я сделаю все, что будет необходимо. Однако за это ты должна мне кое-что пообещать.

Она встревожилась:

– Что?

– В обмен на защиту я хочу, чтобы ты вышла замуж. За Мэтью Карлтона.

Криста потрясенно молчала.

– Выслушай меня, Криста. Твоя репутация небезупречна. Единственная возможность спасти то, что от нее осталось, это выйти замуж, и сделать это надо быстро.

– Но… но ведь Мэтью явно больше не заинтересован в том, чтобы жениться на мне. С какой стати ему жениться на скомпрометированной женщине?

Все же она вспомнила выражение лица Мэтью при их последнем разговоре. Несмотря на ее запятнанную репутацию, он выказал явный интерес.

– С какой стати – не важно. Я уже поговорил с этим человеком, и он согласен не придавать значения твоим… грехам, какими бы они ни были.

Ах вот что!.. Все дело в ее приданом. Оно довольно большое, и, вне всякого сомнения, дед пообещал гораздо больше, если Мэтью согласится жениться на ней.

– Что скажешь, девочка? Будучи замужем за Мэтью, ты сможешь свободно продолжать печатать свою газету. Я возьму на себя Бертона, его сына и другие возможные проблемы. Больше не будет угроз и опасности, даю тебе слово.

Внутри у Кристы все болезненно сжалось, вдруг стало трудно дышать.

– Ты всегда хотела иметь семью, – чуть мягче продолжил граф. – Этого не будет, если ты не прислушаешься к моим словам и не сделаешь то, что нужно.

Она закусила губы, чтобы они не дрожали.

– Мэтью – хороший человек, – продолжил граф, – ты всегда ему нравилась. Думаю, он будет хорошо относиться к тебе, а со временем ты, может быть, ощутишь к нему привязанность.

Может быть. Но она никогда не полюбит его. Она никогда не сможет полюбить его так, как любит Лейфа. Они с Мэтью были друзьями. Может быть, они станут ими снова.

А еще в глубине души она понимала, что дед прав. Если она не выйдет за Мэтью, то уже не выйдет замуж вообще. После недель, проведенных с Лейфом, она знала, как приятно, когда тебя обнимает мужчина, как приятно быть рядом с тем, кто тебя любит и о тебе заботится.

А еще дети. Она всегда хотела иметь семью. У нее никогда не будет ребенка от Лейфа, но будут дети от Мэтью, которых она будет любить.

Сердце сильно сжалось. Как только выяснится, что ей больше не угрожает опасность, Лейф уедет.

Если она не могла выйти замуж за него, какая разница, за кого выходить?

Еще необходимо учесть интересы семьи. Деду нужен наследник. Ее долг – дать этого наследника.

– Я… мне нужно время, чтобы… Некоторое время до того, как мы… как мы…

– Если ты волнуешься насчет супружеских обязанностей, Мэтью согласился дать тебе столько времени, сколько потребуется, прежде чем предъявить права супруга.

Она взглянула в милое морщинистое лицо деда, и на глазах ее выступили слезы.

– Если Мэтью все еще хочет жениться на мне, я согласна.

В выцветших голубых глазах графа блеснуло удовольствие.

– Молодец, Криста. Ты всегда была такой. Утром я поговорю с Лоренсом Бертоном. Как только вопрос с его сыном будет улажен, вы с Мэтью сможете пожениться по специальному разрешению. Свадьбу устроим здесь, в Хэмптон-Хаусе, где будут присутствовать только близкие друзья и родственники. Я сообщу твоей тетушке Абби. Мы вдвоем обо всем позаботимся.

– Ты известишь меня насчет Бертона? – спросила Криста.

– Можешь ожидать этого не позднее чем послезавтра.

Выражение лица его стало таким, какое Криста редко видела, и она подумала, что, несмотря на преклонные годы, граф Хэмптон – крайне опасный человек.

– К тому времени как я завершу дело, Портер Бертон больше не будет представлять угрозы ни для тебя, ни для кого-либо другого.

Криста промолчала. Она поверила ему окончательно и бесповоротно.

Она пошла на негнущихся ногах. Лейф ожидал ее в карете, а при виде его, зная, что вскоре будет вынуждена выйти за другого человека, она ощутила резкую боль в сердце.

По дороге домой она лишь сказала, что дед согласился помочь и что она совершенно уверена, что через день, максимум через два дело будет завершено.

Лейф отвернулся от нее и смотрел в окно.

– Погода ухудшается с каждым днем. Капитан Туиг опасается за нашу безопасность, если мы будем еще переносить дату отплытия.

Криста мало что знала о мореплавании, но тоже волновалась из-за погоды.

– К тому времени как мы услышим новости от твоего деда и я буду удовлетворен тем, что ты в безопасности, «Морской дракон» будет готов к отплытию.

Во время краткой поездки домой Криста молчала, ничего не рассказывая о своем предстоящем браке.

* * *

Два дня спустя в дом Хартов прибыл граф Хэмптон. Криста провела отца и деда в кабинет, где граф поведал о результатах своей встречи с Лоренсом Бертоном и о последующей стычке между Бертоном и сыном, во время которой граф также присутствовал.

– Питерсен был, как обычно, прав, – заметил дед. – Бертон-старший ничего не знал о преступной деятельности сына и был просто в ярости. Он пришел в ужас от мысли, что сделала бы его супруга, если бы она и их дочери утратили положение в обществе, к которому так стремились, и превратились бы в изгоев. Сыну он заявил напрямик, что если с какой-то из газет, выступающих за реформу, произойдет что-либо неприятное независимо от того, виноват в этом Портер или нет, тот навсегда лишится капиталов. Он будет исключен из завещания, будто никогда и не существовал, и навсегда изгнан из семьи.

– Прекрасно! – сказал профессор.

Дед улыбнулся, в уголках светлых глаз появились морщинки.

– Все закончилось благополучно, моя дорогая. Ты, твои друзья, а заодно и твоя женская газета теперь в безопасности. Портер Бертон изгнан в деревню, где, думаю, и останется хотя бы на какое-то время.

Криста встала, подошла и поцеловала деда в морщинистую щеку.

– Спасибо, дедушка.

– Ты – внучка графа, который еще имеет кое-какой вес в обществе. – Глаза его хитро блеснули. – Никогда этого не забывай. Когда в следующий раз тебе понадобится помощь, обратись ко мне.

– Обещаю. Спасибо.

– Теперь перейдем к более приятной теме – обсудим твою свадьбу.

Криста поделилась с отцом новостью, и хотя тот огорчился, что зятем будет не Лейф, Мэтью ему нравился, и он был доволен, что жизнь Кристы устраивается.

– Я поговорил с викарием и с твоей тетей Абби, – объявил граф. – Свадьба в Хэмптон-Хаусе назначена на следующую субботу. Я подумал, что мы могли бы воспользоваться зимним садом, поскольку в летнем саду слишком холодно.

Она бездумно кивнула. Все казалось каким-то нереальным, она не могла представить, что вскоре станет замужней женщиной.

Дед взял ее руку.

– А пока почему бы тебе не попросить твою подругу мисс Уитмор помочь тебе в выборе свадебного платья?

Господи, она даже не подумала о свадебном платье. Даже воображая себе, каким может быть платье, она вспомнила Лейфа. Ей представилось, как он стоит рядом, такой высокий и красивый, на месте жениха.

– Я поговорю с Корали. Еще раз спасибо, дедушка, за все, что ты для меня сделал.

Необходимо было примириться с жизнью, простиравшейся перед ней, и продолжать жить.

Глава 30

Лейфу было пора уезжать. Завтра он уплывет из Англии обратно на родной остров. Сердце Кристы словно заледенело.

Хотя она и встала рано, Лейфа она тем утром не видела. Сначала она пришла в ужас от того, что он решил уехать, не попрощавшись. Отец же заверил ее, что Лейф всего лишь отправился на корабль, чтобы проконтролировать последние приготовления, и что он собирался вернуться.

Это был рабочий день. Кристе надо было работать, отвлечь мысли и сердце от мучительных мыслей о расставании с Лейфом. Она работала за письменным столом, когда он появился в дверях, войдя в редакцию «От сердца к сердцу» сразу после обеда.

Она встала, когда он направился к ней, потом взял ее руки в свои.

– Я все время думаю о тебе, – сказал он.

Сверкающие синие глаза его были так печальны, что к горлу Кристы подступило удушье.

– Я так рада, что ты пришел, – наконец произнесла она.

– Я знаю, тебе надо работать. Я подумал… Я думал, может быть… Может быть, я мог бы чем-нибудь помочь.

На мгновение он перешел на исландский язык, что случалось крайне редко, Криста поняла, что он страдает так же сильно, как и она. Хотелось увести его куда-то, где они смогут остаться наедине, отвести его туда, где можно будет последний раз побыть в его объятиях.

Только скоро она будет замужем. Это было бы нечестно по отношению ни к одному из них.

Она заставила себя улыбнуться:

– Думаю, я могла бы найти для тебя занятие.

Лейф улыбнулся в ответ. Ему хотелось побыть с ней в этот последний день, а ей больше всего на свете хотелось быть с ним.

Она дала ему задание сортировать и носить стопки только что напечатанных газет – задание легкое для человека, обладающего такой силой. Они проработали весь день, постоянно разыскивая и находя друг друга взглядами, в которых читалось то, что ни один из них не осмеливался произнести вслух.

К концу дня она устала, но не хотела уходить, не желая, чтобы окончились эти несколько драгоценных часов.

Служащие уходили по одному, пока не осталась лишь Корали.

– Я тоже пойду домой, – сказала Кори, и Криста увидела в светло-карих глазах подруги сочувствие.

Кори повернулась к Лейфу:

– Лейф, мне жаль, что все так получилось. Я помолюсь за ваше безопасное возвращение домой.

– Спасибо, – поблагодарил он, слегка кивнув.

Кори ушла, в здании остались только они. Криста задерживалась, отчаянно хватаясь за последние мгновения рядом с ним.

– Отцу нужна книга, – сказала она, не дав Лейфу объявить об уходе. – Она на письменном столе в кабинете. Я просто поднимусь и возьму ее.

– Я схожу, – сказал он. – Как называется книга?

– По-моему, он сказал «Сага о Греттире Сильном».

Лейф кивнул. Они смотрели друг другу в глаза еще несколько мгновений, потом он повернулся и начал подниматься по лестнице. Он как раз пропал из виду, когда Криста услышала звон разбитого стекла, потом шаги по деревянному полу задней комнаты.

По спине пробежал холодок. Господи! Она хотела позвать Лейфа, но дуло пистолета, направленное на нее, заставило застыть на месте.

– На вашем месте я бы помолчал.

Незваный гость даже не потрудился надеть маску. Одетый во все черное, Портер Бертон выглядел еще более грозно, чем в вечер их противостояния на балу у Стоддарда. Она молилась о том, чтобы Лейф услышал их разговор.

– Что вы здесь делаете? – громко спросила она. – Немедленно уходите!

Губы его сложились в безжалостную полуулыбку, памятную ей со столкновения на террасе.

– Неужели вы и правда думали, что мой отец напугает меня своей угрозой? Я руковожу «Консолидейтед майнинг», а не мой мягкотелый папаша, так стремящийся завоевать положение в обществе. Лоренс Бертон всего лишь марионетка, номинальный глава компании. Было время, когда главным был он, но все изменилось, и это факт. Сейчас компанией руковожу именно я. Без меня «Консолидейтед майнинг» – ничто, ему это известно лучше всех.

Взгляд холодных темных глаз придал Кристе решимости.

– Если вы сейчас же не уйдете, я позову полицию. Я выдвину против вас обвинение, и против вас будет не только свидетельство моей подруги, но и мое.

– Неужели? Рейнолдс, Хиггинс, – позвал он через плечо.

Из задней комнаты вышли два человека. Криста вспомнила, что Кори описывала ей другого нападавшего на ее карету как худощавого человека со шрамом на подбородке. Теперь она увидела, как этот человек входит в комнату. Лейф еще не вернулся на нижний этаж, хорошо бы он услышал их с Бертоном спор и понял, что ей угрожает опасность.

– Принимайтесь за дело, парни, – приказал подручным Бертон. – Давайте закончим и уберемся восвояси.

Криста широко распахнула глаза, когда двое подняли канистры с маслом для ламп, которые внесли в комнату, и принялись обливать все вокруг.

– Прекратите сейчас же!

– Я не думал, что вы будете здесь, но я рад этому. Это избавляет от стольких хлопот.

– Ч-что вы имеете в виду?

Бертон улыбнулся – Криста сделала усилие, чтобы не вздрогнуть.

– Ужасный пожар в газете «От сердца к сердцу», – проговорил он, печально покачивая головой. – Как жаль, что владелица оказалась в огненной ловушке.

– Вы сошли с ума!

– Ни в коей мере. Я – деловой человек, мисс Харт. Ваши статьи способствуют появлению у меня проблем с персоналом, а это стоит мне денег.

Криста не знала, сошел этот человек с ума или он просто жесток и жаден. Какова бы ни была правда, он уготовил ей страшную смерть. Повернувшись, она бросилась бежать, но Портер Бертон настиг ее у двери. Он оттащил ее обратно к задней части зала, мимо большого печатного станка, и бросил на деревянный стул.

– Рейнолдс, принеси бечевки, которыми они перевязывают стопки, – приказал Бертон человеку со шрамом и узко посаженными глазами хищника.

Рейнолдс пропал в задней комнате. Прошли секунды, показавшиеся долгими, но этот человек не появлялся.

– Посмотри, почему он задерживается, – скомандовал Бертон второму подручному.

Тот тоже пропал за дверью и не появился.

Криста затаила дыхание, молясь о том, чтобы Лейф спустился вниз по черной лестнице и находился в засаде. Однако если это так, ему может угрожать опасность. В печатном зале раздался тихий звук, потом все опять стихло.

Тиканье часов, висевших на стене, казалось барабанным боем. Сердце Кристы билось почти так же громко, нервы натянулись как струны.

Криста успела лишь выдохнуть, когда Бертон рывком заставил ее подняться и большая рука обвилась вокруг шеи. К голове прижалось холодное дуло пистолета.

– Как я понимаю, здесь ваш друг, – сказал он, очевидно, вспомнив, как Лейф появился из темноты, чтобы защитить ее в вечер бала. – Можете выходить! – крикнул он. – Не выйдете, я спущу курок, и ваша подруга будет мертва.

– Лейф, не делай этого! – крикнула она.

– Молчать!

Бертон сжимал ее шею до тех пор, пока Криста не начала задыхаться и хвататься за его руку, пытаясь освободиться. Он ослабил хватку, но совсем немного.

– Выбор за вами, друг мой.

У Кристы отчаянно заколотилось сердце. Она подавила всхлип, когда из задней комнаты вышел Лейф, став легкой мишенью для Портера Бертона.

– Подними руки, – скомандовал Бертон. Лейф медленно подчинился. – Иди сюда, к своей женщине.

Но Лейф уже двигался, выражение его лица было мрачным и решительным. Криста узнала это выражение. Оно было тем же самым, какое было у него в тот вечер, когда он сразился с наемниками Бертона, отсек одному из них палец мечом.

– Стой, где стоишь, – приказал Бертон.

Лейф остановился и замер, не сводя напряженного взгляда с лица Бертона.

– Отпусти ее. Иначе мне придется убить тебя.

Бандит рассмеялся низким скрипучим смехом:

– Не хотелось бы подчеркивать, но пистолет-то у меня.

– Отпусти ее, – повторил Лейф.

Слова, которые он произнес спокойным голосом, прозвучали так зловеще, что, казалось, насторожили даже безжалостного Бертона.

– Что ты сделал с моими людьми?

– Я не убил их. Но убью, если ты ее не отпустишь.

Бертон отступил, увлекая Кристу за собой. У края стола наборщика стояла корзина для мусора. Двигаясь спиной, Бертон наткнулся на нее. Он споткнулся, Криста увидела в этом свой шанс. Ударив его изо всех сил ногой, она подбросила руку с пистолетом вверх, оттолкнув оружие от своей головы. В это самое мгновение Лейф налетел, словно ветер из Валгаллы, вытащив из сапога нож с такой быстротой, что Криста не успела этого заметить.

Бертон выстрелил, и в то же мгновение нож Лейфа вонзился в сердце преступника.

Криста вскрикнула, когда Бертон отшатнулся от нее и рухнул на пол. По груди его растекалось кровавое пятно, невидящие глаза смотрели вверх. Лейф заключил ее в объятия, положил руку на затылок и прижал щекой к плечу. Криста приникла к нему, дрожа всем телом, глаза ее были полны слез.

Лейф обнял ее крепче.

– Он больше не причинит тебе зла. Все кончено, медовая. Теперь ты будешь в безопасности.

Так они простояли очень долго. Наконец дрожь, бившая Кристу, начала ослабевать.

Криста вздохнула и немного отстранилась.

– Что… что с теми двумя?

– Они… отдыхают. Твоя карета стоит в конце улицы. Я свяжу этих двоих и пошлю кучера за полицией.

Криста на мгновение вернулась в его объятия, потом отпустила его. Портер Бертон был мертв. Будут вопросы, много вопросов. Бертоны – могущественные и состоятельные люди. Однако ламповое масло, разлитое по конторе, и сегодняшнее нападение Бертона на нее явятся недвусмысленными доказательствами того, что произошло. А поскольку их было трое против одного, действия Лейфа будут признаны самообороной, что означает полное оправдание.

Наконец-то все действительно закончилось.

Лейф мог отправляться на остров.


Они вернулись домой очень поздно. В контору прибыли констебль и полдюжины полицейских. Они долго задавали вопросы, как Криста и ожидала. Полиции надо было убедиться в правдивости рассказа о том, что произошло в редакции «От сердца к сердцу».

Криста послала отцу записку, чтобы тот не волновался, но хотя они приехали далеко за полночь, отец с Тором их дожидались.

– Полиция освободила Лейфа от любого судебного преследования, – сказала Криста, – поскольку это была явная самооборона.

Она рассказала обо всем, что произошло и как Лейф справился с Бертоном и двумя его подручными.

– Вы оба проявили большую смелость, – сказал профессор, сжимая руку Кристы. Он взглянул на Лейфа: – Может быть, ты пожелаешь отложить путешествие на день-другой, дашь себе возможность отдохнуть от всего этого?

Лейф лишь покачал головой:

– Теперь, когда Кристе ничто не угрожает, мне пора ехать. Он обратился к Торолфу: – Брат, ты уверен, что хочешь остаться в Англии?

– Лейф, ты был прав. В этом новом для нас мире можно многому научиться. Профессор обучал меня на протяжении всего этого времени, скоро мы отправимся в Хартленд, он предложил научить меня там гораздо большему.

Лейф кивнул:

– Значит, так тому и быть. Может быть, однажды наши пути снова пересекутся.

Тор взял брата за руку:

– Лейф, ты уверен в избранном пути? Совершенно ясно, что ты питаешь к Кристе глубокие чувства. Ты уверен, что судьбой тебе предназначено пребывать на Драугре, а не здесь?

Слезы жгли Кристе глаза. Она поняла, что молится о том, чтобы Лейф передумал, чтобы он остался в Англии.

Он лишь покачал головой:

– Я дал клятву отцу и не могу ее нарушить.

Профессор коснулся щеки Кристы, будто знал, о чем она думает, насколько сильно она хочет, чтобы Лейф остался, знал, что она собрала всю силу воли, чтобы не броситься ему в объятия и не умолять остаться.

– Уже поздно, а Лейфу рано вставать, – заметил профессор. – Предлагаю всем пойти поспать.

Криста взглянула на Лейфа и ощутила на себе взгляд невероятных синих глаз. Пора. Ощущая спазм в горле, она едва кивнула, повернулась и начала подниматься по лестнице. Когда все поднялись наверх, отец и Тор отправились в свои спальни, Криста же задержалась и повернулась к Лейфу:

– Я увижу тебя утром до отъезда?

– Я уеду до восхода солнца. Лучше нам попрощаться сейчас.

– Да… Я… я думаю, так будет лучше всего.

Только прощаться им не хотелось. Криста не двинулась с места, Лейф тоже.

– Я никогда не забуду тебя. – Горло сдавило так, что она с трудом произнесла эти слова. – Я никогда не буду любить другого мужчину так, как люблю тебя. Не важно, что случится, не важно, что принесет будущее, в душе я всегда буду считать тебя мужем.

Его взгляд запылал страстью.

– Ты моя. Так было и так будет всегда.

Он мягко обхватил ее лицо ладонями и очень нежно поцеловал. Первый раз он коснулся ее столь интимно с момента возвращения в Англию, глаза Кристы застлали слезы. Она поцеловала его в ответ, растаяла в его объятиях, обвила руками его шею. Она дрожала, внутри все горело. Она будто умирала.

Криста целовала и целовала Лейфа, не в силах остановиться. Потребовалась вся сила воли, чтоб позволить ему отодвинуться.

– Я ухожу, а ты должна остаться, – мягко проговорил он. – Если мы не остановимся сейчас, я сделаю то, что мне так хочется.

Она потянулась и коснулась его щеки, понимая, что хочет именно этого. Если она не может быть с мужчиной, которого любит, она все же может разделить с ним оставшиеся часы.

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Я никогда и ничего так не желала.

– Я не могу этого сделать. – Наклонившись, он поцеловал ее в последний раз. – Хорошей жизни тебе, Криста. – А потом он повернулся и вышел.

Войдя в свою комнату, он тихо закрыл за собой дверь.

Криста оперлась о стену, чтобы не упасть. Она прошла по коридору на негнущихся ногах, вошла к себе и закрыла дверь.

Горничная уже легла, Криста не стала ее будить. Она сняла запачканную кровью одежду, умылась и надела чистую ночную рубашку из хлопка. Она распустила густые локоны по плечам, присела на скамеечку перед зеркалом и провела по волосам щеткой в серебряной оправе.

Сегодня вечером она видела Лейфа последний раз.

Она знала, что нужна ему. Точно так же, как он нужен ей.

Если она придет к нему, откажет ли он?

Он – сильный принципиальный человек, он будет волноваться, не забеременела ли она. Если это и случится, она будет ликовать, будет благодарна Лейфу за то, что он оставил частицу себя.

Положив щетку на туалетный столик, она поднялась. Не обращая внимания на холодный деревянный пол, она прошла к двери, открыла ее и вышла в коридор. Снаружи было ветрено, она слышала, как ветви с шуршанием прикасаются к оконным стеклам. Если погода не изменится, завтра будет хорошо идти под парусом.

Сердце щемило. Криста открыла дверь в комнату Лейфа, желая лишь одного – чтобы тот не отослал ее.


Лейф разделся и заметил рыжеватые пятна на пиджаке и жилете – напоминание о схватке с Портером Бертоном. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Бертон угрожал Кристе. Если бы Лейфа там не было…

Пробили часы на каминной полке. Два часа, а ему не спалось. Через пару часов он уйдет в доки и будет готовиться к отплытию сразу после рассвета. Он надел чистые брюки, приготовил сапоги и чистую рубашку, чтобы одеться перед уходом, потом упаковал рубаху-тунику, штаны, обувь викинга, отороченную мехом, в которой прибыл.

В воображении нарисовалась Криста в простой белой ночной рубашке, которая была на ней в ту ночь, когда он похитил ее из дома, объявив своей невестой.

Он поднял голову, и воспоминание будто материализовалось из мечты.

– Криста…

– Лейф, я не могла не прийти. Пожалуйста, не отсылай меня.

Он подошел к ней, заключил в объятия и прижал к сердцу.

– Я не смог бы отослать тебя. У меня нет на это сил.

Она взглянула на него, и от любви в его взгляде заныло в груди.

– Люби меня, – сказала она.

Лейф знал, что не стоит этого делать, что, несмотря на всю осторожность, в результате может появиться ребенок.

– Что бы ты стала делать, если бы появился ребенок?

– Я любила бы его. Так же, как люблю тебя.

Он не мог ей отказать, для нее он сделал бы все, что угодно. А еще он больше не мог отказывать себе. Обняв ее лицо ладонями, он поцеловал ее, вложив в поцелуй все свои чувства.

– Я никогда не думал, что полюблю тебя, – хрипло проговорил он. – Я желал тебя. Я думал, что этого будет достаточно.

Теперь он знал – этого недостаточно. Он хотел владеть ее сердцем, не только телом.

– У нас есть только эта ночь, – сказала она.

– Придется довольствоваться и этим. – Он поднял ее подбородок пальцем. – Одной ночи не хватит, но постараюсь, чтобы хватило.

Сегодня ночью он доставит удовольствие ей, даст ей все, что должен дать. Если она окажется в постели с другим мужчиной, все равно мысли ее будут о нем и помнить она будет о том, как они были вместе в последний раз.

Подхватив Кристу на руки, Лейф перенес ее через всю комнату, откинул покрывало и опустил ее на низкую пуховую перину. Лейф разделся и присоединился к ней на кровати нагим. Мгновение он лежал рядом с ней, любуясь тем, как лунный свет освещал нежные изгибы ее тела, красоту лица, золотистые локоны. За окном дул ветер, он слышал его стоны в голых окоченевших ветвях дерева за домом.

Этот звук вселял в его душу глубокую неизбывную печаль. Боги сыграли с ним жестокую и горькую шутку, Лейф не знал, сможет ли простить их. С другой стороны, они все же даровали ему эту последнюю ночь…

Когда Криста потянулась к нему, он бросился в ее объятия, целуя, беря желаемое, то, что хотела дать она, усиливая и ее желание, и свое. Губы его скользили по ее телу, с благоговением касаясь каждой из пышных женственных грудей, целуя нежную кожу на животе, двигаясь ниже. Устроившись между ее ногами, он доставлял ей удовольствие ртом и руками, лаская до тех пор, пока она не достигла оргазма. Он наблюдал за тем, как тело ее выгнулось вверх, как глаза ее закрылись, а зубы закусили полную нижнюю губу.

Желание его стало почти нестерпимым. Впитывая ее крики страсти, он скользнул языком в сладкое устье рта, одновременно войдя в нее. Он заполнил ее целиком, взяв то, чего отчаянно хотел. Криста выгнулась еще раз, требуя, чтобы он вошел еще глубже, и Лейф застонал. Он врывался в нее снова и снова, делая своей, заполнял и заполнял ее до тех пор, пока она не выкрикнула его имя и не сотряслась от облегчения.

Он не останавливался до тех пор, пока еще раз не вызвал в ней желание, пока она не подняла бедра ему навстречу, встречая каждый толчок молчаливым требованием завершения. Ее охватила такая же страсть, как и его, она давала и брала с таким же страстным желанием, какое Лейф испытывал к ней, и вместе они достигли кульминации и воспарили в небеса.

Некоторое время они лежали, потом он вошел в нее снова, слияние их было страстным и в то же время нежным, временами почти благоговейным. Когда они закончили и Криста крепко заснула, Лейф завернул ее в ночную рубашку и отнес обратно в ее спальню. Она не проснулась, когда Лейф остановился и развел огонь в камине, не пошевелилась, когда он поцеловал ее в последний раз.

Когда она проснется, он уже уедет.


Было утро. Криста потянулась к Лейфу, но там, где он должен был находиться, кровать была холодна, и Криста поняла, что спала в собственной комнате. К горлу подступил спазм. Она потянулась к нему снова, хотя знала, что его нет, рука ее дрожала, трогая подушку рядом.

На ней что-то лежало. Пальцы сомкнулись вокруг предмета, она села, чтобы рассмотреть его.

В ладони оказалось колечко из слоновой кости с затейливым узором. Это было то самое кольцо, которое предназначал ей Лейф как супруге.

Это было невыносимо.

К этому времени вода, видимо, спала. «Морской дракон» должен был отчалить, навсегда унося Лейфа от нее. Сжав кольцо в руке, Криста уткнулась лицом в подушку и зарыдала.

Глава 31

Последующие дни Криста провела словно под гипнозом.

Не проявляя интереса, она заказывала бальные наряды, дневные платья и дорожные костюмы, которые могли понадобиться в новой жизни с Мэтью Карлтоном.

По существу, ее нисколько не интересовала свадьба, которая предстояла, нисколько не волновало будущее, безрадостно простиравшееся впереди. Она старалась занимать мысли работой, сосредоточить внимание на подготовке выпусков «От сердца к сердцу», она никак не могла выйти из состояния апатии, окутывавшей ее, словно свинцовый плащ.

До свадьбы оставалось три дня, когда к ней в кабинет вошла Корали и тихо прикрыла за собой дверь.

– Мне хотелось бы поговорить с тобой.

Криста подняла голову от статьи, которую безуспешно пыталась сочинить:

– Что-то произошло?

– Криста, я волнуюсь за тебя. Ты уверена, что с тобой все в порядке? Я никогда не видела тебя такой.

– Со мной все в порядке. Я просто… просто немного нервничаю, наверное. Это ведь нормально для женщины, которая вот-вот выйдет замуж.

– Ты любишь Лейфа и едва ли готова выйти замуж за другого.

– Я всегда буду любить Лейфа. Но он уехал. Если я не могу выйти за него, не имеет значения, за кого я выйду.

Кори вздохнула:

– Я подозреваю, ты не первая женщина, которая выходит замуж по соображениям иным, нежели любовь.

– Нет, не первая. Это брак по расчету, и обе стороны прекрасно все осознают.

Кори обошла стол, наклонилась и обняла ее.

– Свадьба всего лишь через три дня. Если тебе понадобится что-нибудь… что угодно… просто дай мне знать.

– Мне нужна твоя дружба, Корали. Я никогда в ней столь сильно не нуждалась, как теперь.

Кори взяла ее руку.

– У тебя всегда была моя дружба, она никогда не была такой крепкой, как сейчас.

– Тогда я пройду через это с твоей помощью. Я выйду замуж за Мэтью и продолжу жить.


Свежий ветер надувал паруса «Морского дракона», толкая шхуну вперед по тяжелым волнам. Корабль накренялся, пробираясь сквозь пенные вершины, простиравшиеся до горизонта. Высокие мачты поскрипывали, когда Лейф стоял на палубе за большим штурвалом из тикового дерева.

Англию он покинул более трех дней назад и находился почти на полдороге к Драугру. Каждый день он ощущал притяжение Англии, словно большого магнита, звавшего обратно. Он никогда не ощущал ничего подобного, такую мощь, что почти верил в то, что это сами боги посылают ему знак.

Однако он напоминал себе о своем долге. Люди нуждались в нем, он дал клятву отцу. А боги никогда не предназначали для него Кристу.

Он говорил это себе три дня. Три дня он пытался убедить себя. Только пару мгновений назад, после еще одной долгой бессонной ночи, он вспомнил про шкатулку. Ту самую деревянную шкатулку, покрытую узором, которую дал ему дядя Зигурд в то утро, когда он отплыл с острова Драугр.

«Когда вернешься в Англию и у тебя еще будут сомнения насчет того, возвращаться ли на Драугр, открой это…»

Лейф взял шкатулку и положил ее под койку в каюте. Он не собирался открывать ее. Все же каждый день сомнения крепли, и теперь его тянуло узнать, что же находится внутри. Он достал шкатулку и открыл ее.

Внутри на куске тонкой шерстяной материи лежал амулет, вырезанный из клыка моржа. Лейф сразу же узнал эту вещь. Ее носил на кожаном ремешке отец, а до этого – его дед. В центр древнего амулета был вмонтирован серебряный молоточек, молот Тора, бога, защищавшего людей от зла. Рядом лежал свернутый кусок пергамента, выделанный из овечьей кожи.

У Лейфа тряслись руки, когда он потянулся к свитку и развернул его. Он узнал почерк дяди.


«Если ты читаешь это, значит, ты открыл шкатулку и ясно, что твое будущее больше не связано с Драугром. Перед смертью отец освободил тебя от клятвы, но только в том случае, если твоя судьба точно связана с чем-то иным. Он до самого конца верил в твое возвращение и просил меня передать тебе этот амулет, чтобы тот защитил тебя на жизненном пути. Не беспокойся за свой клан. Вместо тебя будет мудро править Олаф. Он принадлежит этому месту так, как ты никогда не принадлежал. Следуй голосу сердца, племянник, и пути, предназначенному тебе богами.

Зигурд».


Сердце Лейфа сильно забилось, когда он отложил свиток и взял амулет. Сколько он помнил, отец всегда носил молот Тора на шее как защиту от опасностей, которые могут встретиться в жизни.

Рагнар передал амулет ему как старшему сыну. Может быть, в конце концов он понял, почему Лейф был вынужден уехать.

Лейф поднял свиток над головой и прижал амулет к груди. Он будто ощущал присутствие отца в каюте.

– Благодарю тебя, отец, – мрачно произнес он, сжимая костяной амулет.

Повернувшись, он вышел из каюты, переполненный ощущением свободы и радости, каких никогда не испытывал. Боги все время были правы. Сердце его и судьба его принадлежали Англии, наконец-то он мог свободно объявить об этом.

– Приготовьтесь, капитан Туиг! Планы изменились. Мы возвращаемся в Англию!


Как только «Морской дракон» достиг лондонских доков и причалил, Лейф пошел вдоль пирса в поисках наемного экипажа. Ветер трепал его меховой плащ и широкие штанины, когда он нанимал экипаж, торопясь добраться до дома Кристы.

Казалось, поездка продлилась целую вечность. Широко шагая, он поднялся по ступенькам и постучал несколько раз, прежде чем дверь открыли.

– Доброе утро, Джайлз, мне нужно увидеться с Кристой.

Казалось, пожилой человек не сразу узнал его. Потом лицо его расплылось в улыбке.

– Мистер Драугр! Проходите, пожалуйста!

Старик вдруг стал смертельно бледен, и у Лейфа появилось нехорошее предчувствие. Он шагнул к дворецкому:

– Где она?

– Она… она…

– Выходит замуж, – по-исландски проговорил Тор, появляясь в прихожей в сопровождении Джимми Сатерса и Альфина, сидевшего у Джимми на плече.

– Замуж! Что такое ты говоришь?

– Все устроил ее дед, – объяснил Тор. – Он сказал, что у нее должен быть муж. Что-то насчет долга перед семьей. Профессор пытался объяснить, но я не все понял.

– Как зовут мужчину?

– Мэт-тью Карлтон.

Лейфа охватила ярость.

– Она выходит за этого хладнокровного мерзавца?

Тор кивнул.

– Где?

– Место называется Хэмптон-Хаус.

– Я знаю это место. Я был там с Кристой.

– Поместье лорда Хэмптона все знают, – заметил Джайлз. – Любой кучер знает, как туда проехать. Только вам лучше поторопиться. Свадьба вот-вот начнется.

– Удачи, сэр! – крикнул Джимми, когда Лейф побежал к двери.

За ним раздались шаги Тора, оба выбежали на улицу, чтобы взять экипаж. Пару минут спустя они уже ехали по Лондону, и сердце Лейфа стучало в ритме лошадиных копыт.

– Далеко еще? – спросил он кучера, когда, казалось, прошли часы.

– Еще совсем немного.

– Я прибавлю, если доберетесь туда как можно быстрее!

Кучер хлестнул лошадь, та перешла на рысь, карета понеслась, раскачиваясь, к предместьям. Наконец Лейф увидел впереди открытые поля, потом вдалеке – огромную трехэтажную усадьбу на холме.

– Вот она.

Лейф невольно дотронулся до амулета на шее. Он молил про себя богов снизойти к последнему его желанию – вовремя добраться до этого дома.

Глава 32

День был унылым и печальным, серые облака висели над равниной. Ветер раскачивал деревья, голые ветви царапали окна в стеклах зимнего сада с медной кровлей.

Кристе пришлось признать, что тетушка Абби и старый граф приложили немало усилий, чтобы оранжерея смотрелась как гостеприимный сад. Вместе с растениями и миниатюрными апельсиновыми деревьями там стояли огромные белые вазы, полные камелий и гардений. В одном конце была установлена белая садовая арка, украшенная такими же розовыми и белыми цветами, по обе стороны от нее располагались белые садовые стулья, каждый ряд которых украшала большая дуга из светло-голубой ленты.

На Кристе было светло-голубое платье из кружев и атласа с широкой юбкой, вышитой серебром, и кружевным шлейфом. На ногах были светло-голубые атласные туфли.

Орган заиграл, она вдохнула.

– Ты готова, дорогая моя? – спросил отец.

Дрожащей рукой она взяла его руку, и они пошли по проходу между рядами садовых стульев к алтарю перед аркой. Их сопровождала органная музыка, звуки парили над растениями и цветами зимнего сада.

Мэтью ожидал у алтаря. Высокий и красивый, он был одет в безукоризненный черный сюртук, серые брюки, вышитый серебром жилет. Светло-каштановые волосы были коротко подстрижены и разделены пробором по последней моде.

Здесь были его родные – отец, граф Лисмор, брат Филипп, барон Аргайл, супруга Филиппа Гретхен. Среди небольшого числа присутствовавших были и несколько друзей Мэтью, лорд и леди Уимби.

В числе приглашенных Кристы по другую сторону прохода со странно стоическим выражением лица сидела рядом с родителями, лордом и леди Селкерк, Корали. Присутствовали несколько друзей деда, включая маркиза и маркизу Линдорф, лорда и леди Пейсли. Архиепископ был близким другом семьи, и хотя церемонию проводил не он, он сидел в первом ряду рядом с графом.

Тетя Абби сидела слева от графа. Элегантная и привлекательная в платье из шелка цвета лаванды, она периодически подносила к глазам платок. В последнем ряду сидели сотрудники «От сердца к сердцу»: Бесси Бриггс, Джералд Боннер и юный Фредди Уилкс. В дальнем конце зимнего сада горничная Кристы Присцилла Доббс и несколько младших слуг наблюдали, как она движется по проходу.

Когда она подошла к Мэтью, улыбка его была мягкой и теплой и все же утешения не принесла. Криста попыталась улыбнуться в ответ, когда отец оставил ее на попечение Мэтью, и оба они повернулись к викарию, небольшому человечку с седыми волосами и мудрыми глазами.

Викарий Дженсен оглядел собравшихся, потом начал церемонию, лишь коротко взглянув на белую Библию в кожаном переплете, открытую на алтаре перед ним.

– Возлюбленные чада! Сегодня мы собрались перед лицом Господа и свидетелей, чтобы соединить этого мужчину и эту женщину узами священного брака согласно воле Господа.

Криста глубоко вздохнула, стараясь побороть внутреннюю дрожь.

– В брак нельзя вступать легкомысленно, но обдуманно и благоговейно, в страхе перед Господом. Поэтому если кто-либо может указать причину, по которой эти двое не могут быть обвенчаны законным образом, пусть откроет ее сейчас или замолчит о ней навсегда.

Ответом была тишина. Криста поймала себя на том, что жаждет, чтобы кто-нибудь заговорил, закричал со стропил, что эта свадьба – просто пародия, что ее надо остановить, пока не поздно.

Ни звука.

Грудь будто сдавило. Внутри все дрожало, когда викарий снова заговорил, произнося нараспев слова, которые должны были превратить ее в жену Мэтью.


Лейф заплатил кучеру, выскочил из кареты до того, как та остановилась перед усадьбой, и побежал к массивным парадным дверям. Подняв тяжелый медный молоток, он с яростью заколотил им и не останавливался до тех пор, пока одна из дверей не распахнулась и не появился худой дворецкий, одетый в черное. Он принялся разглядывать Лейфа через очки в серебряной оправе.

– Куда…

– Мы на свадьбу, – сказал Лейф. – Где она?

Дворецкий оглядел его с головы до пят, обратил внимание на шерстяную тунику, тяжелый меховой плащ и сапоги из мягкой кожи, чуть отросшие волосы и недельную щетину.

– Очень в этом сомневаюсь, сэр. – Он захлопнул дверь.

– Надо обойти с обратной стороны, – сказал Торолф.

Братья направились к высокой каменной стене, окружавшей поместье. Преодолев ее без особенных усилий, они спустились в сад.

Откуда-то слышались торжественные звуки органа. Лейф повернулся на звук, и внимание его привлекло здание с медной кровлей в дальней части сада.

– Там, – сказал он.

Поторопившись вперед, Лейф увидел через стекла хорошо одетых людей, сидевших на скамьях внутри.

А потом он увидел Кристу.

– Вот она! – разволновался Торолф.

Лейф кивнул:

– Надо поторопиться.

Добравшись до входа в оранжерею, он рывком открыл дверь и вбежал.

Криста стояла рядом с Мэтью Карлтоном, и священник произносил брачные обеты, Лейф это понял. Он видел лишь Кристу и то, как она была бледна. И как прекрасна.

Он заторопился по проходу, не обращая внимания на удивленные возгласы женщин и вскакивающих мужчин, смотря только на свою женщину – наконец-то он пришел предъявить на нее права.

Викарий начал произносить слова, которые должны были навсегда соединить ее с Мэтью.

– Криста Чапмен Харт, берешь ли ты этого мужчину…

Отец выкрикнул имя Лейфа, викарий замолчал, а Криста обернулась и увидела светловолосого гиганта, шагавшего к ней.

У нее перехватило дыхание. На мгновение ей показалось, что это сон. Криста моргнула, он не исчез, а подходил все ближе с решительным видом. Лейф был одет как викинг, она решила, что тот передумал и все-таки решил забрать ее на Драугр.

Если так, она с радостью уедет с ним. Ей не нравится этот брак, та жизнь, которая простирается перед ней. Больше это не имело значения. Имел значение только Лейф. Только Лейф.

Глаза ее наполнились слезами, когда Лейф проделал последние несколько шагов и встал перед ней, протянул руку и нежно коснулся ее щеки.

– Криста…

Мэтью встал между ними:

– Что это вы себе позволяете, Драугр?

Лейф выпрямился в полный рост:

– Я пришел за моей женщиной. Я намереваюсь сделать ее своей по английским законам, как и в глазах богов, которые живут на моей родине.

Мэтью повернулся к гостям, с удивлением взиравшим на разыгравшуюся сцену:

– Я хочу, чтобы этого человека выпроводили отсюда! Он не имеет права здесь находиться! Я хочу, чтобы его выпроводили сейчас же!

Ее дед встал, потрясенный, как и все остальные. Он торопливо подошел к группе у алтаря, сдвинув густые брови.

– Послушайте, молодой человек, вы мешаете свадьбе моей внучки!

– Она не может выйти за этого человека, – ответил Лейф. – Криста принадлежит мне, я здесь, чтобы предъявить на нее права.

На мгновение взгляды Лейфа и Кристы встретились, и в его глазах было столько любви, что ее глаза застлали новые слезы.

– Лейф, забери меня с собой. Мне все равно, куда ехать, лишь бы быть вместе с тобой.

Он повернулся к деду Кристы:

– Криста моя. Спросите ее, если не верите мне.

– Это смешно! – Мэтью покраснел от гнева.

– Мой сын прав. – Граф Лисмор поднялся с места и направился по проходу. – Мэтью помолвлен с этой женщиной. Имущественный брачный контракт уже был оплачен. Сейчас же удалите этого человека!

Дед буравил Кристу взглядом.

– Я хочу услышать объяснение, и сейчас же!

Она открыла рот, чтобы ответить, но вместо нее заговорила тетя Абби, осторожно двигаясь по проходу:

– Томас, я все объясню. Этого человека зовут Лейф Драугр. Мистер Драугр – тот, кого любит Криста. Он пришел за ней, и давно ясно, что она хочет выйти за него замуж.

Криста возблагодарила про себя тетю.

– Дедушка, Лейф – тот, о ком я тебе говорила… тот, кого я люблю. Он – единственный мужчина, за которого я хочу выйти замуж. – Она повернулась к жениху: – Прости, Мэтью. Я никак не хотела тебя обидеть.

Лицо Мэтью потемнело, губы сложились в кривую линию.

– Обидеть меня? Идиотка! Мне нужны были эти деньги. Все дело в деньгах. Ты стоишь целое состояние!

Лейф напрягся всем телом, лицо его окаменело. Схватив Мэтью за лацкан безукоризненного черного сюртука, он повернул его к себе, сжал кулак и ударил его в лицо. Несколько женщин вскрикнули, когда Мэтью ударился об арку, сбив ее и взметнув вверх камелии и гардении.

Брат Мэтью Филипп поднялся, готовый вмешаться в драку, Криста увидела, как по проходу к брату идет Торолф. Одетый по-английски, Тор походил на джентльмена гораздо больше, чем Лейф, и все же она ощущала в этом человеке силу и дух воина.

Напряжение, казавшееся нестерпимым, разрядил лорд Лисмор:

– Ну хватит! Мой сын выразился довольно ясно. Думаю, нам пора уходить. Помоги мне поднять твоего брата.

Филипп был в шоке.

– Но, отец…

– Твой брат помешан на игре, – объяснил граф сыну. – Он увяз в долгах, я же притворялся, будто ничего об этом не знаю. Я думал, что женитьба на мисс Харт поможет ему исправить положение.

Мэтью застонал, но не сделал попытки подняться с рассыпанных цветов. Отец и брат подошли к нему, подняли на ноги и потащили его, покачивающегося, к двери.

– Ну и ну, – проговорил викарий Дженсен, когда троица скрылась из виду.

– Да уж, – заметил профессор.

Лейф смотрел пронзительными синими глазами на графа.

– Криста говорит, что вам нужны внуки. Моя кровь сильна и горяча, я подарю ей сильных сыновей, которыми вы будет гордиться.

Граф обвел взглядом светлую голову Лейфа, мускулистую шею, сильные грудь и плечи.

– Да… Я вижу, у вас очень хорошая родословная. – Он потер подбородок. – Если вы женитесь на моей внучке, вы согласитесь жить здесь, в Англии?

– Когда-то я дал клятву отцу, что требовало моего отъезда. Теперь же я свободен от клятвы и выбираю домом Англию. Я останусь, если Криста согласится стать моей женой.

Слезы, застилавшие глаза Кристы, потекли по щекам. Лейф оставался. Этого она желала больше всего на свете.

Граф взглянул на улыбающегося профессора. Криста никогда не видела отца таким сияющим.

– Пакстон, что ты об этом думаешь?

Отец взглянул на Лейфа, Криста заметила в его взгляде любовь и облегчение.

– Думаю, придется перенести свадьбу на пару дней, пока не получим разрешение на брак.

– Глупости, – ответил граф.

Повернувшись, он подошел к своему другу архиепископу – худощавому изящному седовласому человеку, который с увлечением следил за происходящим с первого ряда.

– Что скажешь, Уильям? У нас есть разрешение, но, кажется, его выдали не на то имя. Ты можешь исправить эту ошибку?

Архиепископ улыбнулся и встал:

– Думаю, что могу. Хотя это не совсем законно и мне придется внести некоторые… изменения, когда я вернусь в Кентербери.

Он присоединился к группе у алтаря.

– Викарий Дженсен, дайте, пожалуйста, документ о разрешении.

– Да, ваше преосвященство.

Быстро нашлись перо и чернила, изменения были внесены.

– Как я и сказал, это незаконно. Томас, я ожидаю от тебя ощутимого пожертвования.

– Само собой разумеется, ваше преосвященство. – Дед повернулся к викарию Дженсену: – Думаю, пора продолжить церемонию.

– Отлично! – заявил профессор. – Только на этот раз у моей дочери будет более подходящий жених.

Лейф взглянул на Кристу. Взяв ее руки, он поднес их к губам.

– Сегодня ты выйдешь замуж за викинга, а утром твой муж снова превратится в джентльмена.

– Как бы ты ни одевался, в душе ты все равно викинг. И в том и в другом обличье ты мне нравишься, мне не хотелось бы ничего менять.

Лейф нежно улыбнулся, Криста улыбнулась в ответ.

– Продолжайте, – обратился граф к викарию, взглянув на Лейфа совершенно определенным образом. – Чем скорее эти двое будут женаты, тем скорее мой новый родственник отведет свою молодую супругу в постель. – Он повернулся к Кристе, щеки которой заливал румянец. – Я прикажу приготовить для вас комнату в восточном крыле. Утром я возвращаюсь в деревню. Вы можете оставаться здесь сколько пожелаете.

Криста смущенно улыбнулась Лейфу:

– По-моему, мой дед хочет, чтобы ты сдержал обещание насчет внуков.

Глаза Лейфа вспыхнули.

– Я сдержу обещание. Ничто не доставит мне большего удовольствия.

Криста покраснела еще гуще, дед весело хмыкнул. Через несколько минут церемония была окончена, и они были объявлены мужем и женой. Может быть, боги Лейфа были правы. Наверное, с самого начала ей было предначертано стать его супругой.

– Можете поцеловать невесту, – сказал викарий.

Лейф заключил ее в объятия. Как бы там ни было, ее сердце принадлежало ему точно так же, как его сердце – ей.

Когда Лейф завершил поцелуй, среди присутствующих не осталось ни одного человека, который сомневался бы в этом.

Эпилог

Шесть месяцев спустя


Лейф лежал рядом с Кристой в спальне городской усадьбы, которую дед подарил им на свадьбу. Они только что занимались любовью и отдыхали, удовлетворенные, на огромной кровати.

В комнате было тепло. Криста мирно дремала на его согнутой руке. Был май. Лунный свет освещал цветы в саду за домом. Между занавесками поблескивал тонкий луч, освещая золотистые волосы Кристы. Его жена была так прекрасна. Каждый день она казалась еще прекраснее.

У Лейфа перехватывало дыхание при одной мысли о том, что она – его жена. Временами он думал над тем, как близок был к тому, чтобы потерять ее. Надо было благодарить дядю Зигурда за дар свободы и жизнь, которая теперь простиралась перед ним.

Он рассеянно погладил шелковистые волосы Кристы, подумав, как много событий произошло за те месяцы, которые прошли с момента его возвращения в Англию. Он никогда не сидел сложа руки, поэтому первое, что он сделал, – навестил своих знакомых Александра Кейна и Дилана Вилларда, владельцев компании «Континентал шиппинг». Будучи потомком викингов, Лейф имел природный дар мореплавателя и любовь к морю.

Он решил создать с участием Кейна, Вилларда и своего брата Торолфа совместную мореходную компанию и открыть маршрут, который соединял бы острова в Северном море, по которому доставлялись бы туда и обратно товары. Он надеялся охватить сельские порты Англии и Шотландии, а со временем – Ирландии и Уэльса, может быть, и более отдаленных мест.

Кейн и Виллард с готовностью согласились, и таким образом была создана компания «Валгалла шиппинг».

«Морской дракон» стал их первым судном, потом к нему прибавилось еще четыре. Начала поступать прибыль, компания обещала стать успешной.

Лейф улыбнулся. Торолф быстро совершенствовался в английском языке, последнее время он редко говорил по-исландски, разве что был взволнован или нервничал. В быстро развивающейся компании у Лейфа и Торолфа было много дел.

Лейф почувствовал, как Криста шевельнулась, потом ее нежные губы снова прижались к его груди.

– Ты не спишь, – сказала она. – Я думала, ты устал после…

Она не договорила, и, несмотря на темноту, Лейф знал, что она покраснела.

Он поцеловал ее в макушку.

– Я думал о том, как мне повезло.

Она перевернулась на бок и облокотилась на локоть, подтянув простыню и прикрыв ею красивую грудь.

– Нам обоим повезло. – Криста нагнулась и поцеловала его, тело Лейфа охватило возбуждение. – Ты дал мне все, чего я когда-либо желала. У меня есть свобода и независимость, которые я всегда так высоко ценила. Я замужем за человеком, которого люблю, и…

– И?.. – потребовал он продолжения, приподнимаясь на локте.

– И скоро у меня будет нечто очень ценное.

Он вгляделся в нее:

– О чем это ты говоришь?

– Я… я собиралась еще немного подождать, прежде чем говорить тебе. Я хотела выбрать подходящий момент.

Лейф подвинулся и навис над ней. Он чувствовал, как ее сердце бьется рядом с его сердцем.

– Скажи. Скажи то, что я хочу услышать.

Криста улыбнулась ему, потянулась и коснулась его щеки.

– Я ношу твоего ребенка, любимый. Это – самый большой подарок, какой ты мне когда-либо сделал.

Глаза Лейфа вспыхнули.

– Это – лишь первый из множества таких подарков, какие я собираюсь тебе подарить.

А потом он поцеловал ее, Криста поцеловала его в ответ, обвив руками его шею. Это был самый сладкий из всех поцелуев, нежный и страстный, ставший глубоким, горячим и неистовым. Лейф вошел в нее снова, утверждая права и одновременно давая ощущение желанности.

Когда-то она боролась за свою независимость. Выйдя замуж за Лейфа, она предоставила будущее и душу заботам мужчины, который был так не похож на всех остальных.

Необыкновенного, особенного мужчины, как теперь понимала Криста.

Мужчины с благородным сердцем.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Эпилог