КулЛиб электронная библиотека 

Брак по расчету [Джорджия Боковен] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Джорджия Боковен Брак по расчету

Глава 1

Никто не должен умирать в августе. И тем более в двадцать шесть лет! Диана не может умереть! Не может — и все…

Дрожащими руками Кристина Тейлор расстегнула сумку, которую принесла домой меньше получаса тому назад, и вывалила ее содержимое на кровать.

Ради Бога, только не Диана… только не моя сестричка! Господи, пощади ее! Сделай так, чтобы это был сон… просто дурной сон!

Задыхаясь от страха и отчаяния, Кристина отложила в сторону туалетные принадлежности, достала из платяного шкафа пару вещей — первые, которые попались ей под руку, взяла три вешалки и туфли на низком каблуке, кое-как запихнула все это в сумку и застегнула «молнию».

Ей до сих пор казалось, что стоит сделать над собой усилие — она проснется, и кончится этот кошмар.

«Нет-нет, конечно, я сплю, — мысленно убеждала себя Крис, дергая „молнию“, защемившую материю, — конечно, это не наяву… Может же человеку присниться страшный сон!»

«Может, но не такой ужасный, — тут же возразил Кристине внутренний голос. — Пора просыпаться».

Крис покосилась на часы, стоявшие на тумбочке. До отлета самолета оставалось полтора часа. Черт возьми! Угораздило же ее купить квартиру на окраине Денвера! Через весь город придется теперь пилить до аэропорта… Только бы не опоздать… Иначе нужно будет либо ждать до утра, либо лететь в Сан-Франциско и добираться до Сакраменто на перекладных… А ее ни то ни другое не устраивает, поскольку мать предупредила, что нельзя терять ни минуты…

Известие о том, что Диана при смерти, было для Крис громом среди ясного неба.

Теперь она ругала себя последними словами за то, что ей взбрело в голову перенести возвращение из Канзаса с воскресенья на понедельник. Какого черта! Выспаться ей, видишь ли, захотелось! А теперь… Ведь она вместо четырех дней не была дома целых пять, потому что поехала из аэропорта прямо на работу и включила автоответчик только вечером, да и то почти случайно…

Крис содрогнулась, подумав о том, что вполне могла отлюжить прослушивание пленки до утра: поездка в Канзас ее измотала настолько, что она была даже не в силах сделать себе перед сном бутерброд. Шутка ли — три недели подряд проводить по выходным презентации, а в будни с утра до ночи готовиться к этим презентациям! «Вейнсрайт Бруинг Компани», в которой Кристина Тейлор работала менеджером, намеревалась через два месяца выпустить на рынок новый сорт светлого пива, и Крис прекрасно понимала, что правильно проведенная подготовительная работа — это залог успеха. Вкус новой продукции, конечно, важен, но это еще не все. Главное, умело представить товар. Тысячи хороших замыслов проваливались с треском лишь потому, что фирмы не позаботились загодя о грамотной рекламе…

Уложив вещи, Крис направилась к выходу, но в последний момент решила еще раз попробовать дозвониться до матери. Она уже трижды пыталась с ней связаться, но никто не подходил к телефону.

Бросив сумку на кафельный пол в прихожей, Крис вернулась в гостиную.

В ее памяти всплыла недавняя картина… Войдя домой, она старалась не обращать внимания на призывный огонек автоответчика, но через пять минут сдалась и, сокрушенно вздохнув, нажала на кнопку…

Раздался гудок, вслед за которым послышался знакомый голос:

— Кристина, это мама. Терпеть не могу этот твой дурацкий агрегат! Так и хочется бросить трубку!

Мать в своем репертуаре — не успела поздороваться, сразу же начинает ворчать.

Десять лет назад Крис перебралась в Колорадо, надеясь, что разлука пойдет им обеим на пользу и ее взаимоотношения с матерью станут ровнее и доброжелательнее. Да… в двадцать два года все кажется возможным, любое чудо!

— Я звоню по просьбе твоей сестры, — каким-то странно напряженным голосом продолжала мать. — Уж не знаю почему, но она непременно хотела сообщить тебе, что ее положили в больницу. Я твердила ей, что у тебя полно дел и ты наверняка не сможешь вырваться к нам, но Диана настаивала… — Харриет помолчала и сухо добавила: — Врачи говорят, чтобы мы готовились к худшему… и у младенца, и у Дианы состояние очень тяжелое. Она надеется, что ты приедешь, а я ее прошу не обольщаться. Ты все равно поступишь так, как сочтешь нужным. Тебе ведь никто не указ…

Какие врачи? Какой младенец? И почему Диана вдруг оказалась в Сакраменто? Черт побери, что происходит? Они же совсем недавно разговаривали с сестрой по телефону, и та ей ничего не ска… О Господи! Да они говорили-то в мае, а сейчас сентябрь!.. Неужели прошло три с половиной месяца?

Да, действительно Диана позвонила ей накануне своего дня рождения и предупредила, что уезжает за город, поэтому посылать традиционный букет не нужно (Крис всегда дарила сестре на день рождения весенние цветы): дома никого не будет, и посыльному придется оставить цветы на крыльце, там они завянут, а ей будет очень обидно.

— Но ничего, — ободрила Кристину сестра, — зато на следующий год твой букет будет вдвое больше!

А перед тем, как повесить трубку, принялась что-то путано объяснять про сломанный телефон и попросила не волноваться, если Кристина не сможет до нее дозвониться.

— Ты мне черкни пару строк, и я тут же сама тебе позвоню, — сказала напоследок сестра.

Теперь, задним числом, до Кристины дошел зловещий смысл Дианиных слов, а тогда… тогда они показались ей немного странными, но не более того. У нее не было причин не верить Диане — они никогда не обманывали друг друга.

До недавнего времени…

Кристина наморщила лоб, припоминая, что еще говорила в тот раз ей сестра… Да вроде бы ничего особенного… что-то про своего парня, про то, как хорошо иметь отдельную квартиру и как ей нравится жить в Лос-Анджелесе… Ни о каком ребенке и уж тем более о переезде обратно в Сакраменто речи не шло!

После этого Крис несколько раз пыталась дозвониться до сестры, но выяснилось, что телефон отключен, а нового номера Дианы она узнать так и не смогла. Впрочем, нельзя сказать, чтобы Крис проявила настойчивость: поскольку никаких важных новостей у нее не было, она со дня на день откладывала звонок на лос-анджелесский телефонный узел…

Но что же все-таки такое случилось с Дианой и с малышом? Господи, как это похоже на матушку: она всегда начинает говорить загадками, когда нужно просто и внятно объяснить, что, черт возьми, происходит!

Автоответчик продолжал работать, и Крис снова услышала голос Харриет:

— Боже мой! Куда ты запропастилась? Ты срочно нужна сестре! Срочно, понимаешь?

Мать явно была в панике. По спине Крис пробежал холодок.

Она посмотрела на часы. Полдевятого… У Кристины тоскливо засосало под ложечкой. Сколько времени прошло после этого звонка? Пять, десять часов? А вдруг мать вообще звонила не сегодня, а день-два назад?

Крис выключила автоответчик и торопливо набрала номер Харриет Тейлор.

Телефон не отвечал. Крис замерла в нерешительности. Что, если мать преувеличивает? А если нет?..

Минута, казалось, растянулась на целую вечность.

Нет, рисковать такими вещами нельзя!

Крис решительно прижала к уху телефонную трубку и принялась обзванивать авиакомпании…

Сейчас, нервно поглядывая то на часы, то на дорожную сумку, стоявшую у порога, Кристина в последний раз попыталась дозвониться до матери. Четыре длинных гудка, пять, шесть… Она вздохнула и хотела было нажать на рычаг, как вдруг в трубке раздался запыхавшийся голос Мадлен Давалос, компаньонки Харриет:

— Я вас слушаю…

— Мадлен, это Крис.

— Слава Богу! — обрадовалась Мадлен. — Слава Богу, что ты позвонила. А то твоя мама совсем извелась — все волновалась, что ты не успеешь. Ты откуда звонишь? Из аэропорта? Может, прислать за тобой машину?

— Нет-нет, я еще в Колорадо, Мадлен. Я только что вернулась домой и узнала, что мать пыталась со мной связаться. Зачем? Что там у вас стряслось?

— Так ты еще дома?! — разочарованно протянула Мадлен. — Господи, Кристина! Что же ты медлишь? Срочно выезжай, слышишь? Доктор говорит, это может случиться в любую минуту… Твоя мама неотлучно дежурит в больнице… Мы обе там днюем и ночуем, я сейчас лишь на минутку забежала за таблетками…

— Какой доктор? — перебила подругу матери Крис, стараясь хоть что-то понять из ее сбивчивых объяснений.

— Ну, этот… как его… онколог. Лечащий врач Дианы.

— У Дианы рак? — ахнула Крис.

— Да. Это обнаружилось, когда она заподозрила, что беременна, и пошла провериться к гинекологу… — Мадлен всхлипнула. — Приезжай, пожалуйста, Крис! Диана все время про тебя спрашивает.

— В какой она больнице?

— В той же, где после инфаркта лежал твой отец.

— Как туда позвонить?

Однако Мадлен не торопилась с ответом.

— Алло, ты меня слышишь? Скажи телефон больницы! — потребовала Кристина.

В ответ снова последовало молчание.

Затем Мадлен тихо произнесла:

— Либо ты будешь пререкаться с матерью, Крис, либо все-таки успеешь повидаться с сестрой перед ее смертью. У тебя нет времени и на то и на другое.

— Хорошо, я сейчас выезжаю, — прошептала Кристина. — Да, и вот что… я хочу тебя попросить…

— Я слушаю, говори.

— Ты… передай Диане, что я ее очень люблю… Жаль, что вы мне раньше не сообщили… я бы давно приехала…

— Ничего, она все понимает. Ты только поторопись.

— Бегу!

Кристина хотела сообщить Мадлен номер рейса и попросить, чтобы кто-нибудь ее встретил в аэропорту, но в последний момент передумала. У Мадлен и без нее сейчас забот хватает. Если приехать в аэропорт вовремя, можно будет позвонить в Сакраменто и взять напрокат автомобиль. Или доехать до клиники на такси.

…Когда Крис свернула со скоростной автострады на темную, утопавшую в зелени улицу, которая вела к больнице, ее вдруг обступили воспоминания. И хотя далеко не все они были приятными, Крис не пыталась их отогнать. Даже наоборот, она цеплялась за каждое, как утопающий за соломинку, ибо они отвлекали ее от мыслей о предстоящей встрече с Дианой. Крис старалась не думать о том, что ее ждет впереди…

Десять лет прошло с тех пор, как она уехала из Сакраменто. Вернее, не уехала, а бежала. Но время, увы, не залечило ее раны. Крис отчетливо это понимала всякий раз, когда переступала порог родного дома. И наконец четыре года тому назад, после особенно тягостного свидания с матерью, она решила больше не возвращаться в Калифорнию. Пусть мать празднует победу в этом затянувшемся поединке!

Однако впоследствии выяснилось, что Кристина бросила не только Харриет, но и Диану. Конечно, невольно: при расставании она поклялась через два года, как только Диане исполнится восемнадцать, забрать сестру к себе. И искренне верила, что душой они всегда будут вместе.

Но мечте не суждено было сбыться. Ее осуществлению все время что-то мешало: то у сестры появился друг, и его невозможно было оставить, то она не могла бросить колледж, то неожиданно выяснилось, что с Дианиной специальностью трудно устроиться на работу в том городе, куда переехала Кристина… Короче говоря, они не жили больше вместе ни дня. Но в глубине души обе верили, что впереди у них целая вечность. Ну, а если не вечность, то хотя бы лет сорок-пятьдесят… потому и волноваться не о чем.

Да, но как же получилось, что они так отдалились друг от друга? Отдалились настолько, что в трудный момент Диана не решилась обратиться к сестре и осталась совсем одна?..

У Кристины тоскливо сжалось сердце.

Поглощенная этими невеселыми думами, она чуть было не проехала мимо больницы. Но вовремя спохватилась и затормозила.

За те годы, что Кристины не было в Сакраменто, больница успела разрастись. Когда-то она размещалась в одном здании, а теперь это был целый больничный комплекс. Что ж, ничего удивительного: население городка стремительно увеличилось, а значит, и больных стало гораздо больше, чем раньше.

Оставив машину на стоянке, Крис опрометью кинулась к подъезду.

«Господи! Только бы мне застать ее в живых! Прошу Тебя, Господи! Дай мне с ней повидаться! — задыхаясь, молила она. — Я не прошу о чуде… а хочу лишь успеть сказать, что я люблю ее… Господи! Сделай милость… я должна с ней поговорить…»

В полутемном вестибюле никого не было. Звуки шагов гулким эхом отдавались от кафельного пола.

Кристина торопливо приблизилась к регистратуре. Никого…

Она прислушалась.

Из глубины коридора доносился стук пишущей машинки.

Крис позвонила в звонок, снова прислушалась… Никто не откликнулся.

Она еще раз нетерпеливо нажала на серебристую кнопку и позвала:

— Эй! Есть тут кто-нибудь?

— Это ты, Кристина? — вдруг раздался за ее спиной знакомый голос.

Крис обернулась.

На другом конце вестибюля стояла темноволосая женщина.

— Мадлен!

Кристина кинулась к ней и, не теряя времени на приветствия, выпалила:

— Ну как она? Хотя нет… это ты еще успеешь рассказать… Ты лучше скажи, где она? Как к ней пройти?

— Пойдем. Я отведу тебя к маме, — чуть слышно произнесла Мадлен.

— Зачем? Я не к ней приехала! — запротестовала Крис, но вдруг заметила, что глаза Мадлен опухли от слез, и тихо ахнула. К горлу подступил комок…

— Пойдем, — повторила Мадлен, протягивая руку.

— Что… случилось? Скажи…

— Тебе все расскажет мама…

Кристина всхлипнула.

— Нет-нет… Ты сама скажи… Я хочу услышать от тебя… Пожалуйста!

Мадлен смерила Крис долгим взглядом. В темных глазах блестели непролитые слезы.

— Ее больше нет, — прошептала она.

— Нет? Как это нет? Что ты говоришь? — Крис сдерживалась из последних сил, чтобы не сорваться на крик.

Она была сейчас готова поверить во что угодно, в самый нелепый вымысел, лишь бы не впускать в сознание горькую правду…

Ее сестра не может умереть! Не может — и все! В их семье такое невозможно. Трагедии — это что-то далекое, о чем пишут в газетах, чтобы пощекотать нервы читателям. Она и сама расстраивалась, прочитав подобную историю, но тут же забывала о ней, потому что на следующей странице обнаруживала объявление о продаже телевизора — как раз такого, который давно мечтала приобрести…

— Диана умерла десять минут назад, — донесся до Крис сдавленный голос Мадлен.

— Как десять минут? — тупо переспросила Кристина.

В ее мозгу еще успело промелькнуть, что она же нигде не задерживалась: из самолета она выбралась первой, и прокат машины ей оформили в одну минуту, и на шоссе пробок не было… Но ноги уже подкашивались, и, привалившись к стене, чтобы не упасть, Кристина беспомощно пролепетала:

— А ведь я тебе не поверила… Думала, ты преувеличиваешь.

— Знаю, — обняла ее Мадлен. — Знаю, детка. Я бы с тобой раньше связалась, но Диана мне запрещала. Она до последнего дня надеялась, что все обойдется, и не хотела тебя волновать. Ты же знаешь, какая она… была…

Но Крис еще не могла примириться с мыслью о смерти сестры. Нет, конечно, она не была столь наивна, чтобы считать Диану совершенно неуязвимой, однако и согласиться с тем, что сестру уже не воскресить, было невозможно… Это было похоже на предательство!

— А ты уверена, что она… ну, в общем, ты меня понимаешь… — вырвавшись из объятий Мадлен, воскликнула Кристина. — Ведь Диана по натуре борец, она с детства была такая — никогда не сдавалась без боя.

— Да, — кивнула Мадлен, — но этот бой оказался ей не по силам.

И Кристина сникла, у нее тоже уже не было сил, чтобы сопротивляться нахлынувшему горю.

— Но почему она сразу не сказала про свою болезнь? Почему дотянула до последнего? — как Крис ни старалась скрыть обиду, она все равно прорвалась.

— Как почему? Боялась, что мы будем уговаривать ее сделать аборт. Она ведь и вправду считала себя непобедимой. А потому вбила себе в голову, что при беременности рак не развивается: якобы все силы организма уходят на развитие младенца. Но, к сожалению, ее сил хватило только на семь месяцев… — Мадлен всхлипнула и поднесла к глазам носовой платок. — Твоя мама — и та только неделю назад узнала о ее возвращении. А до этого даже не подозревала, что Диана в городе.

Крис растерянно посмотрела на нее и не нашла ничего лучшего, чем спросить:

— Но с какой стати она сюда приехала? Этот город ей так же ненавистен, как и мне.

— Там, где она жила, врачи отказывались ее лечить, а доктор Линден согласился, вот она и вернулась. Но опухоль росла так быстро… Линден ничего не мог с ней поделать и предложил обратиться к Монро… Они все перепробовали, Крис, — Мадлен снова утерла слезы платочком. — Я, наверное, заговариваюсь. Ты ведь не об этом спрашивала, да? Но у меня в голове такая каша… А насчет того, что Диана к тебе не обратилась, ты не переживай. Это же не потому, что сестра тебе не доверяла. Она просто не хотела тебя волновать.

И тут Кристину прорвало. Гнев, клокотавший в ее груди, выплеснулся наконец наружу и обрушился на ни в чем не повинную Мадлен. Впрочем, гонцы, приносившие печальные известия, и раньше вызывали на себя гнев и попреки…

— Что ты несешь? — отшатнувшись от Мадлен, воскликнула Кристина. — При чем тут «не хотела волновать»? Ты понимаешь, что ты говоришь? Чтобы моя сестра не позвала меня, понимая, что ее дни сочтены… Да я в жизни в это не поверю! Тут что-то не так… Признавайся, ты от меня что-то скрываешь!

Мадлен печально покачала головой.

— Я не знаю, что тебе сказать… Я бы с радостью облегчила твое горе, но не знаю как…

Мгновенно вспыхнувший гнев так же мгновенно потух.

— Скажи, что это неправда… — взмолилась она.

— Не могу, — вздохнула Мадлен. — Мне очень жаль, поверь… Ведь она была мне как дочь…

Наступило долгое, томительное молчание. Крис постепенно приходила в себя. До нее вдруг дошло, что стук печатной машинки давно прекратился. А в следующую секунду она уже заметила секретаршу, которая Бог уж знает сколько стояла у окошечка регистратуры и с тревогой посматривала на нее, видимо, опасаясь продолжения скандала.

— Где Диана? — глухо спросила Крис. — Я хочу ее увидеть.

— Пойдем, — вздохнула Мадлен. — Я проведу тебя к ней.


Крис толкнула массивную дубовую дверь, которая распахнулась на удивление бесшумно, и замерла, перешагнув через порог. Бездыханное тело сестры неподвижно застыло под аккуратно расправленным желтым покрывалом. И хотя в палате царил полумрак, Крис сразу поняла, что на кровати лежит труп.

Она снова толкнула дверь — на этот раз закрывая ее. Замок тихо защелкнулся. Хотя бы на какое-то время Кристина смогла отгородиться от мира, обитатели которого по-прежнему верили в непреложность законов природы и в неминуемую победу добра… Хоть ненадолго, но она все же осталась одна.

В палате не было ни цветов, ни воздушных шариков, ни открыток с пожеланиями скорого выздоровления. Судя по всему, люди, знавшие, что Диана попала в больницу, прекрасно понимали, что надежды на исцеление у нее нет.

Крис приблизилась к кровати и заглянула сестре в лицо. Страдания оставили на нем неизгладимую печать: возле глаз и губ залегли глубокие морщины, так что Диана выглядела не на двадцать шесть, а на все пятьдесят…

Господи! Да в двадцать шесть лет умирают от рака только герои телесериалов! А в реальной жизни такого просто быть не может! Во всяком случае с ними. Это сон… дурной сон…

Но проснуться никак не удавалось. Так же как и разгладить морщины на восковой коже сестры…

— Боже мой, Ди! — давясь рыданиями, прошептала Кристина. — Ты же столько терпела! Неужели трудно было подождать еще десять минут? Как ты могла бросить меня и уйти, даже не попрощавшись?

Она зажмурилась, мысленно запрещая себе смотреть на сестру. Ей хотелось запомнить Диану живой, запомнить ее улыбку, лукавый, смеющийся взгляд, ямочки на румяных щеках…

— Я бы тебя дождалась… — с обидой прошептала Кристина.

На покрывало закапали слезы, но она этого даже не заметила, продолжая осыпать сестру запоздалыми упреками.

— Я бы все для тебя сделала! Все! Почему ты меня не попросила?

Но тут за ее спиной раздался тихий скрип инвалидной коляски, и Кристина осеклась на полуслове. Они не виделись с матерью долгих четыре года, однако эти звуки прочно въелись в память. Их, наверное, уже не вытравить никогда…

— Она попросила… — глухо произнесла Харриет, выезжая из темноты на свет. — Слава Богу, она успела высказать мне свое предсмертное желание…

Даже в такую минуту мать не преминула продемонстрировать свое превосходство. Как это на нее похоже!

Крис обернулась, готовясь к бою, но едва посмотрела на мать — и злые слова замерли у нее на губах.

За время их разлуки Харриет Тейлор превратилась в старуху. Единственное, что еще сохранилось, так это ее гордая, царственная осанка. В остальном же мать изменилась до неузнаваемости. Она вся как-то усохла, одряхлела, вид у нее был теперь просто жалкий. А в выцветших глазах сквозила такая печаль, что Крис тут же перестала сердиться на нее за неожиданное вторжение.

— Надеюсь, это не фигура речи? Ты действительно готова выполнить последнюю просьбу сестры? — продолжала Харриет.

— Конечно, готова! — возмутилась Кристина.

В ее груди вскипело привычное раздражение.

— Вот и хорошо, — спокойно кивнула мать. — Тогда нам будет легче договориться.

Крис вскинула голову и подозрительно посмотрела на Харриет.

— Но в чем дело? Почему ты темнишь? Что сказала тебе Диана?

Харриет надолго умолкла, глядя на мертвую дочь. А когда подняла глаза, в них, как прежде, полыхнул яростный огонь.

— Сестра попросила, чтобы ты воспитала ее сына как своего собственного, — бесстрастно произнесла Харриет.

И чуть заметно усмехнулась, любуясь эффектом, который произвели на Кристину ее слова.

Глава 2

— Но… разве младенец жив? — не веря своим ушам, переспросила Крис. — А я думала… Мадлен сказала…

— Он родился семимесячным. — Харриет отвернулась от Дианы и, поставив ладонь козырьком, чтобы прикрыть глаза от яркого света, посмотрела на Кристину. — Врачи говорят, больше она его выносить не могла. Так что с виду он совсем заморыш. Впрочем, я другого и не ожидала…

— Как это на тебя похоже! — оборвала ее Крис. — Ты ведь никогда не возлагала на нас больших надежд… чтобы потом не разочаровываться.

— Отчего же? — спокойно возразила мать. — Я, например, надеялась, что твой эгоизм с годами поумерится. Ну, а что касается младенца, то внешность ведь не самое главное… Гораздо важнее, что он здоров. Дианина опухоль не давала ему нормально развиваться, но теперь он наверстает упущенное. Рост и вес — дело наживное.

— А сколько он весит? — Как Кристина ни старалась скрыть страх, голос ее все равно предательски дрогнул.

— Сколько есть — все при нем, — спокойно ответила Харриет. — Маловато, конечно: всего два фунта.

— Два фунта?! — ахнула Крис.

Это даже трудно было себе представить… Господи! Да ее сумка весит больше… Соседский котенок — и тот крупнее!

— А она… знала? — тихо спросила Кристина, кивнув на сестру.

— Конечно, знала.

Глаза Кристины гневно сверкнули.

— Почему она все это затеяла? Зачем было приносить себя в жертву?

— Как зачем? Даже в убежденной феминистке порой просыпаются материнские инстинкты, — горько усмехнулась Харриет. — По-моему, очень трогательно.

Крис метнула на нее взгляд, полный жгучей ненависти.

— Давай не будем про материнский инстинкт. Если я не ошибаюсь, ты сама только что потеряла дочь…

Об остальном она предпочла умолчать, но все и так было ясно.

— Один — ноль, — тихо сказала Харриет.

В душе Крис шевельнулось торжество, но уже в следующую секунду ей стало стыдно. Диана не заслужила, чтобы над ее трупом велись семейные баталии.

Поэтому Кристина поспешила перевести разговор на другую тему.

— А что с похоронами? — стараясь говорить как можно бесстрастнее, спросила она.

— Ничего. — Мать мигом сникла, голос ее стал тусклым и безжизненным. — У меня не было сил эти заниматься… Диана просила, но я… я просто не могу…

«Не пытайся меня разжалобить, слышишь?! — мысленно возмутилась Крис. — Иначе я не вынесу этого. Только злость придает мне сил».

Но разозлиться никак не получалось. Гнев выветрился, вместо него осталась безмерная печаль.

— Ладно, не беспокойся, я сделаю все сама, — пробормотала Крис, выпуская безжизненную руку сестры.


Домой они поехали на двух машинах. Свернув с бульвара Фрипорт на 13-ю авеню, пикап Харриет остановился возле двухэтажного особняка, построенного в середине прошлого века. Фасад давно не подновляли, зеленая краска выцвела, а местами и облупилась. Дом смотрел на Кристину с немым укором, словно говоря: «Вот как долго про меня не вспоминали!»

Здесь прошло ее детство… Вон там, через дорогу, парк, в котором она играла. И пруд, в котором живут утки… Помнится, у каждой была своя кличка… За углом школа, где учились они с Дианой… А вот в ближайший колледж мать ей поступить не разрешила. Об этом не могло быть и речи. Дочери Харриет и Говарда не пристало учиться в обычном муниципальном колледже! Ведь их друзья могли подумать, что она тупица… Или что у Харриет и Говарда… страшно даже вымолвить… мало денег! А ведь в районе, где они жили, статус семьи определялся прежде всего деньгами. И ради него мать шла на любые жертвы. Ведь у нее за душой больше ничего не было.

Так что пришлось Кристине поступить в Милз, престижный колледж, который в свое время закончила ее мать, но спустя два года она потихоньку перевелась в Беркли. Вроде бы ерунда, по большому счету это и бунтом не назовешь, однако Харриет, узнав о том, что дочь потихоньку сделала по-своему, взбеленилась и пригрозила снять ее с довольствия. Но Крис не испугалась и заявила, что отныне она сама будет платить за обучение. В результате юная мятежница закончила колледж на полтора года позже, потому что вынуждена была подрабатывать официанткой в кафе, но зато ей удалось наконец обрести вожделенную свободу. А это с лихвой окупало все трудности!

В детстве Крис на собственном опыте убедилась в том, что психологическая несовместимость не досужая выдумка. У них с матерью была прямо-таки аллергия друг на друга! Они буквально на все смотрели по-разному. Стоило Кристине назвать что-то красным, как Харриет тут же объявляла это оранжевым. Мать была убежденной республиканкой, а Крис, едва достигнув совершеннолетия, побежала голосовать за демократов. И не дай Бог Кристине понравится какой-нибудь фильм! Мать не преминет испортить ей настроение, сказав, что это полная белиберда.

И как бы Крис ни старалась ублажить Харриет, толку все равно не было. Мать упорно выискивала в ней недостатки: либо платье неподходящее, либо волосы торчат во все стороны (хотя Кристина битый час расчесывала их перед зеркалом!), да и говорит она всегда не то и невпопад…

И постепенно Крис перестала стараться, решив, что на мать все равно не угодишь. Так что с каждым годом пропасть между ними только увеличивалась.

Кристина въехала вслед за матерью на маленькую дорожку, помогла Мадлен выгрузить из пикапа инвалидную коляску, ввезла мать в дом и налила ей бренди (у Харриет уже много лет была привычка каждый вечер пропускать по рюмочке). Потом взяла лежавший возле телефона листок бумаги и поинтересовалась распоряжениями матери насчет похорон.

Харриет перечислила два псалма, которые ей хотелось услышать во время погребальной мессы, и, хотя Крис не боялась ничего перепутать, поскольку те же самые псалмы исполняли на похоронах ее бабушки, деда и отца, она покорно записала знакомые названия. Пусть во всем будет порядок. Тем более что и ей это на руку: в случае какой-нибудь накладки сразу будет понятно, кого винить.

— Напиши: «Пригласить преподобного Кот-тла» и… и… — Голос Харриет вдруг прервался.

Крис подняла на нее глаза. По щекам матери струились слезы.

— Нет… нет… — всхлипнула старушка. — Мать не должна хоронить своих детей. Это противоестественно…

Крис ласково погладила мать по узловатой руке, скрюченной подагрой.

— Может, не нужно большой церемонии? Пусть будет только панихида… Так ведь гораздо легче.

— Легче? — Харриет вздрогнула, как от удара. — Для кого легче?

— Для всех, — вздохнула Крис.

Атмосфера быстро накалялась.

— Да, ты всегда искала легких путей, — поджала губы Харриет. — Но из этой ситуации, увы, легкого выхода быть не может.

Крис чуть было не вспылила, однако в последний момент сдержалась. Иначе у них все время ушло бы на выяснение отношений.

— Хорошо, мама, — смиренно кивнула она. — Пусть будет по-твоему.

Увы, на этом испытания не закончились.

В следующий миг Харриет заявила:

— Нужно заказать побольше белых роз. Я хочу, чтобы гроб утопал в цветах.

Но ведь Диана гораздо больше любила тюльпаны, нарциссы и сирень! Ей нравилось буйство красок, нравились большие, пестрые букеты, которые не нужно тщательно подбирать. Поставишь такой букет в вазу — и цветы сами расположатся, как им заблагорассудится.

И тут же в усталом мозгу Кристины промелькнула горестная мысль:

«Господи! Неужели все это наяву? Неужели мы говорим о моей сестричке, о милой, доброй Диане? За что ей это? За что?»

И куда подевался отец ребенка? Почему его здесь нет? Он что, совсем ублюдок, которому на все наплевать?

Однако вслух Крис этого произносить не стала, а поинтересовалась другим:

— Зачем столько роз?

— Как зачем? — недоуменно подняла брови мать. — Чтобы они устилали крышку гроба.

— В крематории гроб не закрывают крышкой.

Харриет отшатнулась от Крис, словно от прокаженной.

— Ты в своем уме? Какой крематорий?

— Но Диана хотела, чтобы ее кремировали, — возразила Крис. — И ты это знаешь не хуже меня. Помнишь, как она уговаривала тебя кремировать папу?

У Харриет мелко затрясся подбородок.

— Я не хочу, чтобы мою дочь положили в урну!

— И не надо. Мы развеем ее прах над океаном, — неожиданно для самой себя предложила Крис и сразу почувствовала, что попала в точку: сестра наверняка бы одобрила эту идею. — Диана обожала океан, мама. Ей будет плохо в тесном гробу. А так мы отпустим ее на свободу. Подумай об этом, прошу тебя!

— Да что тут думать? Нет, нет и еще раз нет! Это не по-христиански.

— Почему? Ведь…

Но Харриет уже повернулась к Кристине спиной и сердито отрезала:

— Хватит! В общем так: либо ты сделаешь по-моему, либо я сама всем займусь. Ты, наверное, этого и добиваешься, да? Тогда лучше прямо скажи, а не играй со мной в кошки-мышки.

Господи, как быстро все вернулось на круги своя! Словно и не было четырехлетней разлуки…

— Я с тобой не играю, — устало сказала Крис. — И никогда не играла.

— Нет, ты всегда добивалась своего. Ты прекрасно знала, что стоит тебе…

— Давай не будем, мама, — вздохнула Кристина. — Нам сейчас не до ссор. Я сделаю, как ты скажешь.

Харриет подозрительно покосилась на дочь и проворчала:

— Тоже мне выискался волк в овечьей шкуре.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулась Кристина.

Как бы там ни было, а разлука с матерью пошла ей на пользу. Раньше она наверняка почувствовала бы себя задетой, а сейчас ей было все равно.

— Ладно, — смилостивилась Харриет. — Значит, так… Записывай…

Крис покорно водила ручкой по бумаге, но мысли ее были уже далеко. Она неожиданно поняла, как ей искупить свою вину перед сестрой. И уже ничто не могло ее остановить!

Однако действовать нужно было с умом. Главное, чтобы мать не насторожилась…

Заведующий бюро ритуальных услуг рассыпался перед Кристиной в любезностях и всячески демонстрировал готовность ей услужить.

— Мама просила передать, что она согласна на кремацию Дианы, — заявила Крис.

И попросила разрешения, пока все не будет готово, посидеть в конторе. Естественно, Крис страшно нервничала и вскакивала на каждый телефонный звонок, однако все прошло на удивление гладко.

Странное дело, но почему-то едва Кристина решилась на бунт (который, она была свято в этом уверена, сестра одобрила бы!), ей сразу стало легче. Она почувствовала себя уверенней, и эта уверенность передалась окружающим.

Конечно, Кристине было не по себе от того, что она лишает мать возможности попрощаться с Дианой, но Крис предпочитала не думать о неприятном, ведь договориться с Харриет было невозможно. Сидя в пустом зале, она утешалась мыслью, что рано или поздно мать поймет ее и простит. Однако надежды на это было, честно говоря, мало.

Опасаясь, как бы мать не догадалась о ее намерениях, Крис спешила довести задуманное до конца и потому оставалась наедине с сестрой буквально несколько мгновений. От Дианы осталась лишь оболочка, душа уже покинула тело. Кристина с тоской вспоминала веселую улыбку сестры, ее живой взгляд, любознательный ум и мягкий нрав…

Но и оболочка была ей дорога. Кристина в последний раз посмотрела на руки, которые столько раз обнимали ее в минуты горя и радости, на ноги, которые всегда старались угнаться за старшей сестрой, на густые, блестящие волосы… Сколько раз Кристина подстригала и причесывала их, втайне мечтая иметь такую же копну волос!

Никто не будет тосковать по сестре так, как она… А ведь еще недавно Крис была уверена, что всегда будет видеть сестру — и в тридцать лет, и в сорок, и совсем старенькой бабушкой… Но судьба распорядилась иначе. Отныне Диане всегда будет двадцать шесть. А она, Крис, постареет… Постепенно они отдалятся друг от друга, и непонятно, останется ли между ними хоть что-то общее, когда они, может быть, встретятся там, за чертой жизни…

Господи, как все несправедливо! Ведь на свете столько негодяев: наркодельцов, убийц, насильников… Почему они наслаждаются жизнью, греются на солнышке, вдыхают аромат роз, слушают шепот ветра, играющего кронами сосен? Почему их ничто не берет? Какой в этом смысл?

«Почему? Почему? Почему…» — безжалостно стучало в висках.

Кристина убрала со лба сестры прядку волос. Она не могла себе простить, что в последние годы у нее почти не находилось времени для Дианы. Вечные дела, бесконечная суета… И вот итог: ей почти нечего теперь вспомнить. Юность сестры прошла далеко от нее.

Волны горя захлестывали Крис с головой. Не в силах больше сдерживаться; она уткнулась лицом в ладони, по-детски пытаясь отгородиться от страшной, душераздирающей картины, и тихо заплакала.

Однако когда дверь за ее спиной отворилась и человек в коричневом пиджаке сказал, что пора прощаться, Кристина сразу же взяла себя в руки. Сдержанно поблагодарив служащего, она поцеловала Диану, подождала еще минут пятнадцать — для верности — и, убедившись, что кремация закончилась, поехала к матери.

Но на полпути вспомнила про ребенка.

Глава 3

Крис минут десять не решалась войти в отделение, где выхаживали новорожденных: ходила взад и вперед по коридору, несколько раз, вроде бы собравшись с духом, тянулась к дверной ручке, но в последний момент так и не могла ее коснуться. И при этом не понимала сама, что с ней творится. Она ведь не робкого десятка. Страусиная политика — это не для нее!

У входа висела доска объявлений. Подозревая, что больше всего ее страшит неизвестность — она же никогда в жизни не была в роддоме, — Крис внимательно прочла все надписи и долго разглядывала фотографии. Почему-то ее внимание приковал снимок, на котором была изображена семья с тремя детьми-погодками. Старшие ребятишки сидели на коленях у отца, а мать держала на руках младшего, румяного здоровячка.

Фотография притягивала Крис как магнит. И чем больше она на нее смотрела, тем яростней закипал в ее груди гнев. Ведь на месте сфотографированной женщины вполне могла бы оказаться Диана! Если бы… если бы не этот заморыш… Зачем она его родила?

Конечно, злиться на малыша было нелепо, но Кристину не покидало чувство, что не будь его, Диана бы вылечилась и родила потом не одного, а нескольких детей. Однако сестра предпочла пожертвовать ради ребенка своей жизнью. Жизнью, которая только начиналась и сулила столько надежд…

«Как тебе не стыдно! — упрекнула себя Кристина. — Что ты привязалась к ни в чем не повинному младенцу! Разве он просил его рожать?»

Но ее сердце оставалось глухо к доводам разума. Сколько бы она ни убеждала себя в обратном, в висках стучало: «Диана погибла из-за него! Из-за него она отказалась от операции, от облучения, от химиотерапии».

Пусть даже она не смогла бы после этого родить. Ничего страшного! Взяла бы приемных Детей. Какая, в конце концов, разница? Главное, она была бы жива!

Нет, пожалуй, сегодня смотреть на младенца не стоит. Хватит с нее переживаний! Нужно еще оставить силы на объяснение с матерью, которое тоже будет, мягко говоря, нелегким. Младенец не убежит. К нему можно приехать и завтра, решила Кристина и направилась было к двери, как вдруг из родильного отделения вышел сияющий мужчина. Он был в хирургическом халате, бахилах и докторской шапочке, но Кристина почему-то сразу догадалась, что перед ней новоиспеченный отец. Вслед за ним в коридор выбежало еще пять человек. Все были взволнованны, радостно галдели, обнимались и поздравляли друг друга.

Медсестра в коричневых брюках и пестрой блузе поднесла новорожденного младенца к специальному окошку, и его появление вызвало новую бурю восторгов.

Крис еще больше погрустнела, но, с другой стороны, увиденная сцена произвела в ее душе неожиданную перемену: минуту назад она относилась к племяннику чуть не как к врагу, а тут ей вдруг захотелось защитить его от мира, который обошелся с ним так незаслуженно жестоко. И хотя радоваться его появлению на свет было, конечно, нечего, ибо оно повлекло за собой гибель Дианы, бросить младенца на произвол судьбы Крис тоже не могла. Диана бы ей этого не простила!

Набравшись мужества, Крис переступила порог отделения интенсивной терапии и назвала свою фамилию. Дежурная медсестра велела ей вымыть руки с мылом и надеть больничный халат, после чего провела Крис к младенцу.

Сын Дианы лежал на пеленальном столике. Крис потрясенно застыла, не веря своим глазам. Он был такой маленький, такой тощенький — кожа да кости! Щечки впалые, глазки ввалившиеся…

— Можете его потрогать, — раздался чей-то тихий голос.

Крис недоверчиво посмотрела на медсестру, стоявшую по другую сторону пеленального стола. На бирке, пришпиленной к ее халату, было написано «Алекс Стоддарт». Во взгляде голубых глаз сквозило сочувствие.

— А это не опасно? — растерянно спросила Крис.

— Не бойтесь, — улыбнулась сестра. — Он молодец, уже начал дышать без аппарата. Потихоньку у него все наладится. Сегодня вечером мы его в первый раз покормим.

Крис рассеянно слушала ее, а сама думала о своем. На табличке, висевшей на стене, был указан рост Дианиного сына: ровно четырнадцать дюймов. Господи, да он всего на два дюйма длиннее, чем ее школьная линейка! Малыш лежал на спине, согнув в коленях ножонки, и, казалось, мог уместиться у нее на ладонях.

— Он такой истощенный… — пролепетала Кристина.

Сестра кивнула.

— Да, бедняжке пришлось поголодать. Опухоль сдавливала плаценту и мешала малышу нормально питаться.

— Значит, он еще меньше, чем обычно бывают недоношенные дети? — изумилась Крис.

— Да, ребенок, рожденный на этом сроке, весит три с половиной — четыре фунта, — подтвердила сестра.

— Боже мой! — ахнула Кристина. — Ровно вдвое больше!

Алекс Стоддарт пожала плечами: дескать, что отвечать, все и так ясно.

А в душе Кристины шевельнулся новый страх. Несколько лет назад она читала малоимущим женщинам лекции о том, как важно правильно питаться во время беременности. Ей ли было не знать, какие страшные отклонения у плода вызывает недостаток питательных веществ? Да тут можно ждать всего, чего угодно: и умственной отсталости, и врожденных уродств!

— И… как это голодание скажется на его здоровье? — дрожащим голосом спросила Крис.

Она, конечно, боялась страшного прогноза, но неизвестность пугала ее еще больше. Лучше уж знать заранее, к чему готовиться.

— Мы полагаем, все будет нормально, — ободряюще сказала медсестра.

Но Кристину это только разозлило.

— Не нужно меня успокаивать! Я хочу знать правду! У меня нет ни сил, ни времени самой докапываться до истины, так что скажите прямо… — побагровев, воскликнула она.

Конечно, Крис тут же устыдилась своей резкости и хотела было извиниться, но Алекс нисколько не обиделась — она давно работала в больнице и успела всякого навидаться.

— Я вас не обманываю, — ровным, спокойным тоном возразила она. — Слава Богу, в данном случае природа взяла свое. Посмотрите, какой он большеголовый.

— И… что? — все еще подозрительно спросила Крис.

— Как что? Значит, мозг получал достаточно питания, а это самое главное. Все остальное дело наживное, так что не волнуйтесь, — успокоила ее медсестра.

Крис поколебалась и медленно, с явной опаской протянула к малышу руку.

И тут произошло непредвиденное! Крохотный кулачок разжался, и Дианин сынишка схватил тетку за палец.

А в следующее мгновение младенец открыл серо-голубые глазки, поморгал, щурясь от яркого света, нахмурился, повернул головку, снова поморгал и, обнаружив Крис, воззрился на нее, словно стараясь запомнить, как она выглядит. Маленький лобик разгладился, но глазенки смотрели не по-детски печально.

Умом Кристина, разумеется, понимала, что такого просто не бывает: ребенок еше слишком мал, у него даже взгляд еще не фокусируется, а уж ни о каком запоминании и речи быть не может. Но сотворение чуда неподвластно никакой логике.

За какую-то долю секунды этот младенец добился невозможного — завоевал Кристинино сердце.

Глава 4

Из больницы Крис вышла только на закате. Оранжевое солнце стояло над самым горизонтом. Еще полчаса — и небо будет сплошь усеяно звездами. Как быстро пробежало время! Оправившись от смущения, Крис забросала Алекс Стоддарт вопросами. Ее интересовало буквально все: быстро ли малыш наберет вес, долго ли его продержат в больнице, не останется ли он на всю жизнь физически недоразвитым, все ли у него будет в порядке со слухом, потребуется ли за ним дома какой-то особый уход… Но на самом деле ее интересовало одно: выживет ли младенец или жертва Дианы была напрасной?

Алекс Стоддарт проявила ангельское терпение, и через шесть часов Крис ушла обнадеженная. Она примирилась с мыслью, что ей с младенцем предстоит долгий-предолгий путь, на котором, конечно, попадутся и ухабы, и крутые повороты. Но они успешно все преодолеют и не слетят в кювет.

На губах Кристины впервые за последние дни заиграла улыбка. Как, оказывается, приятно осознавать, что ты теперь не одна!

И тут же возникли сомнения. А может, это пустые мечтания? Разве ребенок впишется в ее жизнь? Она ведь постоянно в разъездах, ее и дома-то толком не бывает. А если она хочет сделать карьеру, нужно быть легкой на подъем, дневать и ночевать на фирме, брать работу на дом и не пропускать ни одной презентации. Незамужних женщин охотней продвигают по службе, хотя, конечно, вслух об этом предпочитают не говорить.

Крис любила свою работу. Да и как было не держаться за нее? На что тогда жить? Большими доходами пока, правда, не пахло. До загородной виллы и зимних каникул в Мексике было еще далеко, да и ездила она не на «БМВ», а на «Тойоте», но без этого, в конце концов, можно и обойтись.

«Ладно, там видно будет!» — отмахнулась от тревожных мыслей Кристина, идя по нагревшемуся за день асфальту к машине, оставленной на больничной стоянке. Время еще есть, никто не требует от нее, чтобы она приняла решение прямо сейчас.

За то время, что она провела с младенцем, жара немного спала. Крис это сразу почувствовала, хотя большинство жителей Сакраменто не улавливали перепада температуры на пару градусов. Все равно пот с них лил в три ручья и дышать было нечем.

Сев в машину, Крис не стала включать кондиционер, а, наоборот, плотно закрыла окна. Парилка была страшная, и в другое время Крис долго не выдержала бы, но сейчас жара подействовала на нее неожиданно успокаивающе, потому что напомнила ей о детстве. Перед мысленным взором Кристины проносились обрывки воспоминаний. Весной они с Дианой подолгу принимали во дворе солнечные ванны, намазавшись кремом для загара. От перегрева у них порой бывало полуобморочное состояние, но они были готовы на любые жертвы, лишь бы их ноги поскорее приобрели соблазнительный шоколадный оттенок. О лице и руках они не беспокоились — с них загар не сходил круглый год, потому что девочки и зимой много времени проводили на воздухе, катаясь на лыжах.

Крис была старше Дианы на шесть лет, но когда они немного подросли, эта разница стала почти незаметной. Диана была не по годам взрослой, сдержанной, рассудительной. Вообще они очень отличались друг от друга и по характеру и по пристрастиям, Диана была кроткой, а Крис упрямой, Диана обожала читать любовные романы, а Крис предпочитала мистику и научную фантастику. Однако это нисколько не мешало их дружбе и, даже наоборот, укрепляло ее.

Где же тогда произошел сбой?

Почему Диана ничего не сказала ей про ребенка?

И почему она сама так редко звонила в последнее время сестре?

Увы, самый простой, самый очевидный ответ был и самым тяжелым: она погрязла в суете и постоянно откладывала письма и телефонные звонки «на потом». Но потом ее снова что-то отвлекало. А теперь уже поздно. Теперь ей некому писать, некуда звонить…

Да и Диане все время было некогда. Их разговоры всегда начинались одинаково: дескать, замоталась, не могла позвонить раньше, ты уж извини… Даже когда они уходили в отпуск, им не удавалось выкроить ни дня, чтобы побыть вместе. И Их мечты о совместном отдыхе вырождались в обмен путеводителями по городам и туристскими справочниками.

Сейчас Крис, не задумываясь, отдала бы год своей жизни за один-единственный день, если бы его можно было провести с Дианой.

Но никто не мог предложить ей такого обмена.

Стоило Крис подъехать к дому Харриет, как на нее навалилась страшная усталость — ни рукой, ни ногой не пошевелить. Единственное утешение, что впереди у нее целая ночь и можно будет хотя бы частично восстановить силы. А они ей понадобятся, ведь, когда мать узнает, что она натворила, скандал будет жуткий. По сравнению с разъяренной Харриет раненый лев — это безобидный котенок. Горе тому, кто посмеет ее ослушаться!

Крис еще немного посидела за рулем, борясь с усталостью. До дома было рукой подать, но для нее эти несколько шагов были сейчас вполне сопоставимы с подъемом на Эверест… Наконец, глубоко вздохнув, она вылезла из автомобиля и поднялась на заднее крыльцо.

Но едва открыла дверь, как из холла донесся скрип инвалидной коляски, и, взглянув в лицо матери, Крис поняла, что им обеим предстоит еще одна бессонная ночь.

— Как ты могла? — свистящим шепотом произнесла мать. — Я все знаю! Все!.. Ты понимаешь, в какое положение ты меня поставила? Я же выглядела полной дурой: звоню в похоронную контору, а мне говорят… — Харриет задыхалась от гнева, ей не хватало слов. — Я никогда тебе этого не прощу, Кристина! Ты представляешь, что скажут наши друзья? Неужели тебе не пришло в голову, что ты нас позоришь?

— Нет. И я уверена, что поступила правильно.

— Что ж, меня это не удивляет. Ты всегда думала только о себе. Но это уж слишком! Я не потерплю… ты не смеешь позорить честь нашей семьи!

Крис устало вздохнула.

— Не надо подражать «Крестному отцу», мама! Тебе далеко до Дона Корлеоне.

— Чем я пред Тобой провинилась, великий Боже? — простонала Харриет. — За какие прегрешения Ты послал мне это наказание — такую дочь?

Эту шарманку мать обычно заводила, когда все аргументы в споре были исчерпаны. На Крис ее патетические восклицания давно не действовали, она пропускала их мимо ушей. Но сегодня не выдержала.

— Ты не хуже меня знаешь, в чем твоя вина, мама. Нечего было спать с отцом до свадьбы.

Харриет отшатнулась, как будто ее ударили.

— Да как ты смеешь!

— Ни для кого не секрет, что я родилась через семь месяцев после свадьбы.

— Ты была недоношенной!

— На восемь минут — может быть. Но не на восемь недель! Сегодня я вдоволь насмотрелась на недоношенных младенцев, мама, и должна тебе сказать, что они выглядят совсем не так, как я на моих младенческих фотографиях.

Яростный огонь, пылавший в глазах Харриет, погас.

— Попомни мои слова, Кристина: когда-нибудь ты тоже станешь матерью и тебе отольются мои слезы, — ледяным тоном произнесла она. — Бог, он все видит!

— Интересно, когда это ты успела обучиться ремеслу гадалки? — язвительно усмехнулась Крис. — Поздравляю! По крайней мере, на старости лет, лишившись обеих дочерей, ты найдешь себе достойное применение и не будешь сидеть сложа руки.

Она еще не успела договорить последнюю фразу, а ее уже охватило раскаяние. Зачем, зачем она это сказала?

Крис бессильно рухнула в кресло и посмотрела на мать глазами, полными слез.

— Что с нами происходит, мама? Почему мы не можем жить мирно? Ведь у нас с тобой больше никого нет. Давай не будем ссориться…

— Ну, конечно! Ты все сделала по-своему, а я не смей тебя даже упрекнуть! — сварливо сказала Харриет, явно рассчитывая на продолжение ссоры, но Крис уже была по горло сыта выяснением отношений.

— Да я бы все на свете отдала за один-единственный час, проведенный с Дианой, мама! — неожиданно призналась она.

Харриет всхлипнула, на мгновение приоткрывая дочери душу, и впервые за много лет обратилась к ней за поддержкой и утешением:

— Господи, как же мы без нее будем?

Крис опустилась перед ней на колени и еле слышно прошептала:

— Не знаю, мама. Я уже ничего не знаю…


Чтобы сохранить в семье хрупкий мир, Кристина решила не оставаться дома на ночь. Чем меньше они будут с матерью находиться под одной крышей, тем спокойней. Лучше переночевать в гостинице.

Но только она начала обзванивать отели, как Мадлен потихоньку вложила ей в руку ключ от Дианиной квартиры.

— Переночуй там, — шепнула Мадлен. — Я уверена, что Диана бы это одобрила.

Крис поспешно закончила телефонный разговор, пообещав перезвонить администратору гостиницы, и с сомнением поглядела на мамину компаньонку.

— А может, не стоит?

— Я прекрасно тебя понимаю, дорогая, но рано или поздно тебе все равно придется туда заехать, чтобы забрать Дианины вещи — сказала Мадлен. — Твоя мать один раз там побывала, и это на нее так тяжело подействовало, что я бы не советовала ей приезжать туда еще раз: она этого просто не вынесет. Я, конечно, и сама могу заняться перевозкой вещей, но, по-моему, это лучше сделать тебе.

Крис вертела ключ в руках, не зная, на что решиться. Она достаточно настрадалась и понимала, что силы сейчас нужно беречь для другого, но тоска по сестре заглушала голос рассудка. Очутившись в обстановке, окружавшей Диану, она как бы заочно повидается с сестрой, хоть немного приобщится к ее жизни, которая в последние годы была ей почти неизвестна…

— Хорошо, я поеду! — Крис прижала ключ к груди, словно кто-то мог попытаться его отобрать. — Как туда добраться, Мадлен?

Компаньонка Харриет обняла Крис за плечи и ласково прошептала:

— Пойдем, я тебе все объясню и нарисую план.


Стоило Кристине переступить порог Дианиной квартиры, как она поняла, что правильно сделала, согласившись сюда приехать.

Поразительно, но в квартире совершенно не было следов пребывания Харриет! Крис думала, что, явившись в квартиру Дианы, мать первым делом принялась за уборку, однако на сей раз у нее, вероятно, рука не поднялась что-либо менять. На журнальном столике Крис увидела пустой стакан из-под молока и недоеденное пирожное. На кровать был брошен махровый халат. Казалось, Диана лишь на минутку куда-то вышла и вот-вот вернется.

Крис бродила по небольшой, но уютной квартирке, перебирая вещи сестры. Какие-то она помнила и улыбалась им, словно хорошим знакомым, а над какими-то застывала в задумчивости, пытаясь догадаться, откуда они попали к Диане: то ли сестра сама их купила, то ли это подарок. А если подарок, то чей?

Крис оставила все в неприкосновенности до утра. Она даже ящики письменного стола выдвигать не стала, чтобы не нарушать иллюзии скорого возвращения Дианы. Она, конечно, давно не верила в чудеса, но у нее, как и у Харриет, не хватало мужества вторгнуться в мир, в который Диана вложила частичку своей души.

Почувствовав, что она уже не держится на ногах, Крис побрела в спальню. От ночной рубашки сестры до сих пор исходил слабый аромат цветочных духов. Крис надела Дианину сорочку и долго лежала, затаив дыхание: ей хотелось подольше сохранить запах, который пробудил в ее памяти столько воспоминаний о любимой сестре. Но коварный сон отнял у нее и это утешение.

Глава 5

Конец недели прошел как во сне. Отчасти в приятном, а отчасти в кошмарном.

Как ни странно, поездка в залив Монтерей, где Крис развеяла над волнами прах сестры, подействовала на нее умиротворяюще. Крис выехала из Сакраменто в полночь и на рассвете была уже в трех милях от берега. Добравшись до него, она взяла напрокат лодку и выехала на середину залива. А там дождалась самой большой волны, простерла к ней руки и отпустила сестру в кругосветное путешествие, которое той при жизни так и не удалось совершить.

Часть пепла подхватил и унес в неведомые дали легкий утренний ветерок, а часть накрыло волной. И вот уже ничего не осталось от красивой молодой женщины с вечно смеющимися глазами… Но в памяти Крис ее образ обрел еще большую яркость и значительность.

Вслед за пеплом в воду полетели цветы. Все они были разные, потому что накануне Крис объездила цветочные магазины Сакраменто и накупила самых разных цветов — каждый в единственном числе. Получилась огромная охапка.

Потом лодка понеслась назад, к берегу, а Крис, выпрямившись в полный рост, смотрела на цветы, пока они не скрылись из виду, и представляла себе, что их обнаружит какой-нибудь рыбак, которому будет, конечно, интересно, откуда они взялись, и он начнет строить догадки, фантазировать, и, таким образом, даже после смерти, сама того не ведая, Диана привлечет мужское внимание…

Выйдя из лодки, Кристина еще побродила по берегу и вдруг решила заехать в национальный парк Пойнт-Лобос. Там она провела полдня: наблюдала за выдрами и морскими львами, слушала пение птиц и все это время прощалась, но никак не могла проститься с Дианой…

Наконец прощание было закончено.

На обратном пути в Сакраменто Крис остановилась у кафе, чтобы выпить кофе, и, заметив телефон-автомат, решила вдруг позвонить своему старому другу Полу Майклу.

— Мне так жаль, Крис, что мы не смогли поговорить после мессы, — прочувствованно произнес Пол Майкл, — ты уж не сердись…

Крис пропустила мимо ушей его соболезнования, стараясь не тратить силы и нервы. Все ее помыслы были теперь лишь о маленьком мальчике, которого Диана хотела назвать Кевином. Мадлен сказала Крис об этом.

— Чем могу, я тебе всегда помогу, ты только скажи, — донеслось до нее с другого конца провода.

— А можно прямо сейчас? — встрепенулась Крис. — Понимаешь, мне нужно оформить усыновление…

По счастливому стечению обстоятельств Пол Майкл был еще и адвокатом.

Он явно не ожидал такого поворота событий и растерялся.

— Усыновление? Но я думал… э-э… мне казалось, отец ребенка…

Крис чуть было не вспылила, но в последний момент сдержалась. Хотя далось ей это нелегко, ведь она была воспитана женщиной, у которой припадки гнева случались буквально на каждом шагу. Неудовлетворенная жизнью Харриет то и дело на кого-то орала, и на своих и на чужих, так что к Крис этот стиль поведения перешел по наследству. Однако, освободившись от влияния матери, она твердо решила бороться со своими недостатками. И за годы, проведенные вдали от матери, добилась многого.

— Отцу ребенок не нужен, — лаконично сказала Крис.

— Подумать только… а мне и в голову не пришло… — смущенно пробормотал Пол, не зная, что ответить.

— Я никогда не обременяла тебя просьбами, но сейчас особый случай… — продолжала Кристина.

— Конечно-конечно, о чем разговор! — воскликнул Пол Майкл. — Давай встретимся и все обсудим. По утрам я, правда, торчу в суде, но во второй половине дня готов подъехать, куда ты скажешь.

— Спасибо! — Крис была тронута, она же понимала, что он вертится, как белка в колесе, и ему трудно выкроить для нее даже полчаса, но он никогда ей в этом не признается. — Спасибо! Ты настоящий друг.

— Да ладно тебе… что тут особенного? — ворчливо пробормотал на самом деле очень польщенный Пол Майкл. — Послушай, Крис, а ты хорошо подумала?

— О чем? — переспросила она, делая вид, будто не понимает.

Но провести Пола Майкла было нелегко.

— Ты сама знаешь о чем. Похоже, ты почему-то решила, что у тебя нет выбора, — заявил он.

— С чего ты взял? Вовсе нет, — запротестовала она, но это вышло неубедительно.

— Ладно, завтра поговорим.

— Да нечего тут обсуждать! Диана просила меня усыновить Кевина. Я же не могу не выполнить ее просьбу! Нужно только это правильно оформить, чтобы все было по закону.


На следующее утро по пути в больницу Крис заехала к матери.

Она хотела рассказать ей о своем прощании с Дианой, надеясь, что это немного сблизит ее с Харриет. Ведь последняя ссора еще больше отдалила их друг от друга, и порой Крис казалось, будто между ними разверзлась непреодолимая пропасть.

Однако Харриет отказалась увидеться с дочерью, сославшись на мигрень, и Крис пришлось рассказать про лодку и цветы Мадлен. Она не могла уехать, не поделившись ни с кем своими переживаниями, а Мадлен любила Диану и сочувственно выслушала сбивчивый рассказ Кристины про то, как на безоблачном небе в то утро сияла радуга, а пожилой владелец лодки, с виду суровый морской волк, на прощание неожиданно обнял ее и сказал: «Держись!»

Затем Крис поехала к Кевину и провела с ним остаток утра, не переставая изумляться тому, какой же он все-таки крохотный, радуясь чуду его рождения и чувствуя себя полнейшей неумехой — ведь у нее даже не получалось быстро сменить ему подгузник!

Она и восторгалась им, и боялась его до дрожи в коленках.

Перед тем, как встретиться с Полом Майклом, Крис зашла в квартиру Дианы и позвонила оттуда на свою работу. Она сделала это просто так, для проформы, но оказалось, что звонок ее пришелся как нельзя кстати. Коллегам позарез нужен был ее совет. Новая рекламная кампания шла очень туго, потому что американскому обществу трезвости неожиданно вздумалось проявить активность, и оно заявило, что реклама в основном рассчитана на молодежь, а это безнравственно. Дирекция фирмы, конечно, старалась отмести от себя опасные обвинения, но рыльце у нее было в пушку, ведь большинство рекламных щитов действительно разместили по соседству с колледжами.

«Чем раньше клиент пристрастится к нашему пиву, тем меньше вероятность, что он потом изменит своим вкусам. Большинство людей по натуре консервативны и не любят перемен», — рассуждало руководство компании «Вейнсрайт» и потому старалось приобщить к своей продукции молодежь.

Эта нехитрая мысль приходила в головы многим профессионалам рекламы: фирмы — производители пива только и ждали, когда им подвернется удобный случай спонсировать какое-либо начинание в любом из американских колледжей (естественно, в обмен на рекламу). Скажем, устраиваются соревнования по легкой атлетике. От спонсоров отбоя нет! Каждый почитает за честь вложить денежки в юных спортсменов, а потом расклеивает объявления о своей продукции по всему кампусу. Так что ничего беспрецедентного «Вейнсрайт» не сделала. Просто им не повезло — попались на зубок активистам общества трезвости.

Коллеги искренне сочувствовали горю Крис, но дали ей понять, что ее присутствие в Денвере крайне желательно.

Один из ее помощников так прямо и заявил:

— Корабль тонет, и в спасательных шлюпках места может на всех не хватить. Не успеешь сесть — пойдешь ко дну.

У Крис голова пошла кругом. Она разрывалась между желанием остаться с ребенком и страхом потерять работу. Особенно теперь она не могла себе позволить это.

Секретарша провела Кристину в кабинет, окна которого смотрели на мэрию. Пол поднялся из-за стола и двинулся ей навстречу.

— Вид у тебя совершенно измученный, — сказал он, подводя Крис к кожаному дивану, — но это неудивительно. Харриет так плохо себя чувствовала, что все хлопоты, наверное, легли на твои плечи.

— Да, но это еще полбеды, — пожаловалась Крис, опускаясь на удобное мягкое сиденье. — Главное, что мама по-прежнему хочет держать бразды правления в своих руках.

Пол кивнул и осторожно заметил:

— Она очень волевая женщина. И только благодаря этому держится молодцом.

Пол Майкл хорошо знал их семью, и отчасти поэтому, перебирая в уме адвокатов, которым можно было бы поручить оформить усыновление Кевина, Крис остановила на нем свой выбор. Пол все поймет с полуслова, его не придется долго посвящать в тонкости ее отношений с Харриет.

А раз так, то нечего ходить вокруг да около! Нужно сразу переходить к делу.

— Я бы с радостью провела с тобой целый день, Пол, — заявила Крис, — но сегодня вдруг выяснилось, что времени у меня в обрез. У моей компании определенные трудности, и мне нужно срочно возвращаться в Денвер.

— Но мы же хотели с тобой все обсудить прежде, чем приступать к делу, — возразил Пол Майкл.

— Да что там обсуждать? Все и так ясно.

— Послушай, Крис… Может, я, конечно, перестраховываюсь, ведь я не специалист по такого рода делам, а может, рассуждаю как твой старый друг, но в любом случае я не собираюсь торопиться. Мы должны сделать так, как будет лучше и для тебя и для ребенка. Если ты думаешь, что главное — заручиться нужной бумажкой — и ты автоматически станешь матерью Кевина, то вынужден тебя разочаровать. Ты ошибаешься.

— Я выполняю последнюю волю Дианы. Она хотела, чтобы я заменила Кевину мать. Не понимаю, что тут раздумывать…

— Я же тебе вчера сказал: у ребенка есть отец. Почему не спросить его мнения?

— А я тебе ответила: ему на Кевина наплевать!

— И все равно ты меня не убедила. Я хочу узнать о нем побольше.

— Пол, обстоятельства говорят сами за себя. Если бы этого человека хоть немного волновала судьба Дианы и ребенка, он бы их не бросил! — воскликнула Крис.

Пол напряженно молчал.

— Ты что, не согласен? — вспыхнула она.

— Нет, почему же? — уклончиво ответил Пол. — Похоже, ты права.

— Мне тоже не хотелось в это верить, — вздохнула Крис, — но я не нахожу другого объяснения. Я перерыла Дианины вещи — там нет ни следа этого типа! Ни его фотографий, ни адреса, ни писем, ничего! Наверное, он ее очень обидел, иначе она сохранила бы хоть что-то…

— Неужели она даже не упоминала о нем?

Крис было больно признаваться в том, что они с сестрой так отдалились в последние годы. Но что было делать?

— Я знаю только одно… — медленно произнесла Кристина. — Когда в прошлом году мы поздравляли друг друга по телефону с Рождеством, она сказала, что безумно счастлива и что у нее есть друг. А спустя восемь месяцев она уже была одна и с животом. Вывод напрашивается сам собой…

— Да, сразу хочется предположить, что он побуждал ее сделать аборт.

— Видишь? Тебе это тоже пришло в голову, — оживилась Крис.

— Но в жизни все порой оказывается гораздо сложнее, — внезапно сказал Пол Майкл.

Однако Кристина не пожелала его слушать.

— Да какая нам разница? — раздраженно поморщилась она. — Давай исходить из реальности. Диана оставила Кевина на мое попечение. А отца… отца нет и в помине.

— Но это не значит, что ты подходишь на роль заботливой матери. — Пол постарался сказать это как можно мягче, но смысл его слов был настолько оскорбителен, что Крис все равно взвилась.

— К чему ты клонишь? Говори прямо!

Она уже готова была уйти.

— Ты не сердись, Крис, — увещевательно произнес адвокат, — но нам лучше поговорить начистоту. Ты сейчас слишком взволнованна, а такие ответственные решения нужно принимать спокойно, взвесив все «за» и «против». Я уверен, что ты будешь прекрасной матерью, но только когда тебе этого самой захочется, а не когда ребенок свалился на тебя как снег на голову. Ты ведь не случайно до сих пор не вышла замуж? Насколько я понимаю, дело не в том, что тебе никто не предлагал руку и сердце?

Крис подошла к окну и, повернувшись к Полу Майклу спиной, с вызовом заявила:

— Да! Я люблю свою работу и прекрасно с ней справляюсь.

— А семейная жизнь, как тебе кажется, помешает твоей карьере?

— Думаю, да. Я ведь часто уезжаю в командировки. — Крис как будто оправдывалась перед ним. — У меня много знакомых мужчин, но такая жена никому не нужна. Во всяком случае, среди тех, кому я нравилась…

— А ребенок, по-твоему, отнесется к этому с большим пониманием?

Крис сердито сверкнула глазами.

— Что ты от меня хочешь? Чтобы я бросила работу и жила на пособие? На такое я не способна. Это не для меня.

— А пока ты зарабатываешь деньги в Колорадо, кто будет ухаживать за Кевином? Его ведь только через несколько месяцев выпишут из больницы, — тихо произнес Пол.

Крис удивленно вскинула голову. А правда… как это она упустила из виду такую важную вещь?

— Я… я могу прилетать к нему на выходные, — растерянно пробормотала она. — А потом… у меня скоро отпуск.

Крис и сама понимала, что это звучит неубедительно.

— Я спрашиваю не потому, что мне хочется тебя помучить. Но ты должна позабыть сейчас и про себя и про Диану. Подумай о малыше.

— А почему ты так уверен, что я о нем не думаю?

— Я не уверен. Я просто пытаюсь помочь тебе разобраться в твоих чувствах. Если бы ты хотела иметь детей, они бы у тебя уже были. Ребенок должен быть в радость, а не в тягость. Не стоит усыновлять Кевина из чувства долга, Крис. Это и для тебя нехорошо, а уж для него просто ужасно.

Крис поежилась и обхватила себя руками за плечи, словно боясь, что она вот-вот рассыпется на части.

— Но как я его брошу, Пол? Я ведь его уже люблю… И потом… Я не могу предать Диану…

— Пусть твоя любовь к Кевину подскажет тебе выход. Будь Диана жива, она сказала бы тебе то же самое. — Пол Майкл обнял Крис и ободряюще произнес: — Не спеши. Подумай несколько дней. Я буду согласен с любым твоим решением, но только не надо торопиться.

Однако у Кристины не было в запасе нескольких дней! И они оба это понимали.

Но сказать сейчас что-либо определенное она тоже не могла.

— Ладно, — сдалась Крис. — Я подумаю. Ты, наверное, прав. Главное, чтобы Кевину было хорошо.


Кристина просидела в больнице до позднего вечера, а потом провела бессонную ночь в квартире Дианы: обливаясь слезами, выпила целую бутылку рома и лишь под утро забылась беспокойным сном.

Проснувшись в полдень, она приняла душ и поехала в больницу. Решение было принято. Как ни тяжело, а с Кевином придется расстаться. Из любви к нему она должна пойти на эту жертву.

Это решение было, пожалуй, самым трудным в ее жизни. Мысль о близкой разлуке с малышом причиняла Крис боль, но она должна все стерпеть — лишь бы малышу было хорошо!

Каждый ребенок заслуживает того, чтобы у него были папа и мама. Поначалу Крис не относилась к этому серьезно, считая, что полные семьи в наше время — большая редкость. Тем более что и статистика говорила о том же самом. Но потом она вспомнила многочисленные газетные статьи и телепередачи, посвященные распаду семей, вспомнила, как тяжело переживают дети развод родителей, и призадумалась.

Дальше — больше. Ей стало ясно, что на мать-одиночку ложится двойная нагрузка, а положа руку на сердце Крис не могла сказать, что она справится с такой сложной ролью — слишком большое место в ее жизни занимает работа.

Крис чувствовала себя в мире бизнеса, как рыба в воде. В компании ее ценили, она гордилась своей незаменимостью, так что расстаться с работой для нее было бы очень трудно.

Но она рассталась бы, если б была уверена, что из нее получится хорошая мать. А уверенности такой как раз и не было. Что она может предложить Дианиному сыну, кроме любви? Никаких педагогических талантов у нее нет, а одной любви для воспитания ребенка недостаточно — ее собственная мать тому яркий пример. Ведь Харриет Тейлор по-своему любила дочерей и хотела им только добра, — разумеется, исходя из своих представлений о добре и зле. Однако ее любовь была разрушительной, она причиняла боль, не давала дышать. Такая любовь вызывала у дочерей только страх. Страх и желание бежать.

Кристина не хотела, чтобы та же самая история повторилась с Кевином.

Ему нужна настоящая мать, а не бесчисленные няньки на время и почти не бывающая дома деловая женщина, которая к тому же понятия не имеет, как обращаться с ребенком. Малышу всего-то две недели от роду, а жизнь уже обошлась с ним жестоко и несправедливо. Пусть хоть теперь ему повезет! Надо сделать все от нее зависящее, чтобы ему повезло!

Крис позвонила Полу Майклу, ей хотелось поскорее покончить с переговорами — она боялась, что передумает, — но когда Пол согласился с ее доводами, Кристина испытала разочарование. Оказывается, в глубине души она все-таки надеялась, что Пол уговорит ее не отдавать Кевина!

Однако этого не случилось.

— Мне очень жаль тебя, Крис, — сказал Пол. — Я понимаю, как тебе тяжело. Я и раньше восхищался твоей силой воли, а сейчас… сейчас ты меня просто потрясла!

Крис сжала пальцами виски: у нее вдруг страшно разболелась голова.

— Вообще-то я не уверена, что поступаю правильно, — призналась она. — Меня не покидает чувство, что я предаю Диану.

— Ничего, со временем это пройдет, — заверил ее Пол Майкл. — Почему Диана оставила тебе Кевина? Да потому что знала: ты всегда будешь ставить его интересы превыше своих собственных. Как бы тяжело это для тебя ни было!

К горлу Крис подступил комок.

— Но она-то надеялась, что я заменю ему мать!

— А что говорит по этому поводу Харриет? — спросил после паузы Пол.

Крис раздраженно поморщилась.

— Ничего, но, по-моему, она раскаивается в том, что передала мне последнюю просьбу Дианы. Да еще при свидетелях.

— Еще бы! Харриет с удовольствием взяла бы его к себе — она ведь во всем привыкла играть первую скрипку, — но прекрасно понимает, что с ее здоровьем на это нечего претендовать. Ни один суд не пойдет ей навстречу. Но меня сейчас интересует, как она отнеслась к твоему решению отдать мальчика приемным родителям. Что она тебе сказала?

— Как что? — невесело усмехнулась Крис. — Что она никогда мне этого не простит. И до самой смерти не будет со мной разговаривать, если я посмею настоять на своем.

— Да это она тебя просто пугает! — поторопился успокоить Кристину Пол Майкл.

— Не думаю, — покачала головой она.

Во второй половине дня снова раздался телефонный звонок. Пол Майкл сообщил, что он нашел людей, которые готовы усыновить Кевина и хотят обсудить детали.

Но одной встречей дело не ограничилось. Хотя из Денвера Крис осаждали просьбами поскорее выйти на работу, она не желала спешить с окончательным решением. Дело было слишком серьезным. Малейшая ошибка могла исковеркать ребенку судьбу.

Нет, не то чтобы Барбара и Том Кроувеллы ей чем-то не нравились. Просто у нее все время возникали новые вопросы. Кроувеллы терпеливо и обстоятельно отвечали на каждый и вообще вели себя правильно — не подкопаешься. Но у Крис это почему-то вызывало досаду.

Однако постепенно Тому и Барбаре удалось завоевать ее расположение. Им было немного за тридцать, они жили в собственном доме в пригороде Сакраменто, муж хорошо зарабатывал. А главное, оба супруга полюбили Кевина с первого взгляда.

Малыш хоть и прибавил за две недели пять унций, но по-прежнему весил меньше двух с половиной фунтов. Щечки его, правда, чуть-чуть округлились, однако ему было еще очень далеко до упитанных младенцев с рекламных картинок.

Крис почти все время проводила в больнице и была втайне уверена, что Кевин ее уже узнает. По крайней мере, он всегда поворачивал головку на звуки ее голоса.

Когда малыш засыпал, Крис сидела возле его кроватки и говорила ему о своей любви: порой вслух, а порой мысленно. Говорила, прекрасно зная, что он никогда не ответит ей тем же и даже, скорее всего, не будет подозревать о ее существовании. Однако это было неважно.

«Пока я с ним, я буду отдавать ему всю душу, — думала Крис, — и если он улыбнется хотя бы на день раньше, чем улыбнулся бы без меня, я буду считать это наградой».

Последнее утро перед отъездом из Сакраменто Крис тоже провела в больнице. Не успела она туда прийти, как Бриттани, медсестра, дежурившая возле Кевина, притащила в палату кресло-качалку и скомандовала:

— Садись!

Крис посмотрела на нее с подозрением, но возражать не решилась: с «железной леди», проработавшей двадцать лет в отделении, где выхаживают недоношенных младенцев, не очень-то поспоришь. Умная и опытная, она была в больнице непререкаемым авторитетом, так что, покидая Сакраменто, Крис оставляла малыша в надежных руках.

Бриттани без лишних слов опустила спинку детской кроватки, надела на головку Кевина синий чепчик, завернула его в белое одеяльце и протянула Кристине.

Та опешила.

— А разве можно?

— Ненадолго можно, — кивнула сестра. — Его нужно согреть, так что покрепче прижми его к себе.

— Спасибо… Я о таком подарке даже не мечтала, — тихо произнесла Крис.

— Неужели ты думаешь, я бы тебя отпустила, не дав тебе его хоть разок подержать? — укоризненно покачала головой сестра.

— Спасибо, — еще раз повторила Кристина и закусила губу, боясь, что еще немного — и она расплачется.

— Если что понадобится, позови. Я буду неподалеку, — не подавая виду, что видит ее волнение, сказала Бриттани и направилась к двери.

И тут как нарочно Кевин открыл глаза и в упор посмотрел на Крис! Она, конечно, тут же растаяла, но вспомнила, что это их последняя встреча, и в ее сердце вонзилась ледяная игла.

В памяти всплыла картина из далекого детства: отец укладывает ее спать, склоняется над кроваткой и деловито спрашивает:

— Ты меня очень любишь, Крисси?

Это у них была такая игра.

— Ага, — неизменно отвечала она. — Очень-преочень. И еще больше!

После этого Крис всегда довольно хихикала и висла у отца на шее, а он смотрел на нее без тени улыбки и серьезно говорил:

— Тогда я самый счастливый человек на свете.

И у нее всякий раз возникало ощущение, будто она сделала отцу подарок…

— Я люблю тебя, Кевин, — сдавленным шепотом произнесла Кристина. — Очень-пре-очень. И еще больше!

Глава 6

Прилетев в Денвер, Крис с головой окунулась в работу. Дни были похожи один на другой, словно близнецы: она вставала, ехала в компанию, засиживалась там допоздна, стараясь наверстать упущенное, потом возвращалась домой и падала в кровать. Как-то раз Крис даже сходила в ресторан со своим старым приятелем, а с подругой договорилась «прошвырнуться» в субботу по магазинам. Люди, хорошо ее знавшие, правда, замечали, что она изменилась и стала какая-то странная, будто в воду опущенная. Но Крис в ответ только пожимала плечами. Не будешь же рассказывать каждому встречному и поперечному, что случилось.

Ложась спать, Кристина давала себе слово начать новую жизнь, но утром неизменно тянулась к телефону, чтобы позвонить в больницу и справиться о Кевине.

В последний момент она, правда, всегда опоминалась и вешала трубку. Ее звонок был бы равносилен признанию, что она раскаивается в содеянном, а Кристина, наоборот, на все лады убеждала себя в том, что она поступила правильно, что Кевину так будет лучше.

После ее возвращения в Денвер прошло три недели, когда вечером в ее квартире зазвонил телефон…

Крис как раз открывала входную дверь, когда услышала звонок, и почему-то встревожилась. Оставив дверь нараспашку, она по коридору стремглав помчалась в гостиную и успела снять трубку прежде, чем сработал автоответчик.

— Я слушаю! — Кристина даже слегка запыхалась.

В трубке раздался голос Пола Майкла.

У Крис душа ушла в пятки. Пол был не из тех, кто звонит, чтобы просто поболтать…

— Что случилось? — напрямик спросила она.

— У меня плохие новости, Крис. Кроувеллы передумали. Они отказываются усыновлять Кевина.

— Но почему? — растерялась Кристина. — Они же хотели…

— А теперь говорят, что больной ребенок — это для них слишком тяжелая обуза.

— Почему больной? Кевин просто недоношенный, — возмутилась Крис. — И они прекрасно это знали!

— Господи! — ахнул Пол. — Тебе разве не сообщили?

У Крис от ужаса волосы встали дыбом.

— О… чем? О чем мне должны были сообщить? — беспомощно пролепетала она.

Пол был страшно смущен.

— Извини… я был совершенно уверен, что тебе уже позвонили из больницы…

— Не тяни! Скажи прямо, в чем дело, — стараясь не потерять самообладания, попросила Крис.

— Сегодня утром Кевина прооперировали.

Крис уцепилась за стену, чтобы не упасть.

— Что с ним?

— Точно не знаю… вроде бы что-то с желудком… вернее, с кишечником. По-моему, у него Удалили часть кишечника.

События развивались слишком стремительно. У Крис голова пошла кругом.

— И… как он? — наконец спросила она, понимая, что на множество других, чисто медицинских вопросов, ее друг ответить не в состоянии.

— Плохо.

Она вздрогнула, как от удара, и прошептала похолодевшими губами:

— Что это значит? Ты можешь объяснить по-человечески?

— Медсестра говорит, у него заражение крови и что состояние критическое.

Нет… это не наяву… этого просто не может быть… Неужели опять?

— Я прилечу с первым же рейсом, — мгновенно решила она.

— Зачем? Ты ему не поможешь.

— Но я хотя бы буду рядом!

— Может, ты и права, — вздохнул Пол. — Ладно, пока! Позвони, когда прилетишь, может, потребуется моя помощь.

— Обязательно. — Крис уже хотела повесить трубку, но спохватилась: — Да, Пол! Знаешь что? Ты это… передай Кроувеллам, чтобы они держались от меня подальше. А то я за себя не ручаюсь.


На сей раз Крис не стала связываться с прокатом машины, а взяла такси и помчалась в больницу, решив, что так будет быстрее. Она прилетела в Сакраменто в четыре часа ночи. В длинных больничных коридорах не было ни души.

Раньше, навещая Кевина, она всегда заглядывала в щелочку между занавесками, закрывавшими окно палаты для новорожденных, и ее сердце начинало учащенно биться в предвкушении радостной встречи. А сейчас Крис даже отвернулась — чтобы хоть на пару мгновений продлить надежду!

Но долго прятать голову под крыло было невозможно.

Крис зажмурилась и переступила порог палаты…

Кевин лежал в дальнем углу. Вернее, сперва Крис увидела спину склонившейся над ним медсестры и множество разных приборов, датчиков, трубочек… Кристина узнала Труди Уолкер, и страх на минуту отступил от нее. Скромная, тихая Труди проявляла в нужный момент большое мужество и железную выдержку. А именно это и требуется в критических ситуациях.

У Крис так дрожали руки, что она не смогла раскрыть полиэтиленовый пакет, в котором лежали мыло и мочалка: перед тем, как подойти к детям, полагалось тщательно помыть руки. Пришлось прибегнуть к помощи дежурной санитарки. Никогда еще время не тянулось столь мучительно долго…

Наконец Крис облачилась в больничный халат и подошла к Кевину.

Труди явно удивилась приходу Крис, но ничего не сказала. Обычно приветливая, она посмотрела на Кристину без тени улыбки и даже не попыталась ее подбодрить.

По пути в Сакраменто Крис, конечно, мысленно готовилась к тому, что картина, которую ей предстоит увидеть, будет ужасна. Но реальность оказалась гораздо страшнее.

Голенький малютка лежал на боку, весь опутанный проводами. Живот его был прикрыт кусочком марли, на бритой головке виднелось пять следов от уколов — малышу пытались несколько раз сделать вливания.

— Что с ним случилось? — растерянно пролепетала Крис. — Он ведь хорошо себя чувствовал…

— Мы тоже были поражены, — сдержанно отозвалась Труди. — Все произошло просто молниеносно, никто и опомниться не успел. Когда я уходила с дежурства, малыш был совершенно здоров, а к вечеру инфекция уже проникла в кровь. Когда его привезли в операционную, он был… в тяжелом состоянии…

За время своего пребывания в больнице Крис успела усвоить, что на языке медсестер это означает «был при смерти». Она поднесла палец к ручонке Кевина. Малыш не шевельнулся.

— А что говорит хирург? — еле слышно выдохнула Крис.

Сестра замялась.

— Вы лучше у него спросите. Он придет утром.

— Пожалуйста! — взмолилась Кристина. — Я не могу ждать! Прошу вас…

Труди записала показания какого-то датчика на карточке и повернулась к Кристине.

— Хирург сказал, что у него, как в старом анекдоте, две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что он удалил Кевину лишь малую часть кишечника.

— А плохая? — Крис с опаской посмотрела на Труди.

— Инфекция распространилась по всей брюшной полости, — мрачно ответила медсестра и, перехватив вопросительный взгляд Крис, пояснила: — Но мы не знаем, насколько серьезно это поражение. Придется делать вторую операцию.

Крис ахнула.

— Но он же не сможет жить без…

Она не договорила — настолько это было ужасно.

— А где его новые родители? — перевела разговор на другую тему Труди.

— Нет никаких родителей. Они от него отказались.

— Понятно… — Медсестра еще больше помрачнела.

Крис тряхнула головой.

— Ничего, мы и без них обойдемся! Правда, Кевин?

Слезы застилали ей глаза, и все вокруг расплывалось, казалось каким-то призрачным, нереальным.

Крис наклонилась над малышом и поцеловала его в головку.

— Я приехала, Кевин, — прошептала она. — Это я, твоя мама.

И это слово впервые прозвучало в ее устах совершенно естественно.

Глава 7

Крис воткнула пятую свечку в торт, сделанный в форме корабля. Неделю назад она возила Кевина в Сан-Франциско, и он долго не хотел уходить из порта — корабли его просто заворожили.

Выглянув из окна кухни, Крис лукаво усмехнулась, заметив, что садовые шланги, из которых обычно вода наливалась в два прудика, используются не по назначению. Как и следовало ожидать, ребятишки устроили возню и обливали друг друга водой из шлангов, причем Кевин и Трейси сражались вдвоем против четверых. Впрочем, Крис за них не волновалась. Они были боевые ребята!

К веселому детскому визгу внезапно присоединился женский. Правда, особого веселья в нем не чувствовалось.

— Хватит! Хватит! Вы что, с ума посходили?.. Ну, я вам сейчас покажу, проказники!

Угроза была встречена дружным взрывом хохота.

Крис тоже засмеялась и вернулась к торту. Она даже не глядя могла сказать, что произошло. Мэри Хендриксон, как обычно, очутилась в гуще событий!

Что ж, она в своем репертуаре.

Мэри вообще была необыкновенной женщиной. С одной стороны, будучи дочерью губернатора, она обладала безукоризненными светскими манерами и с ней приятно было показаться в самом блестящем обществе. А с другой, она чувствовала себя, как рыба в воде, в простецкой среде пожарных — муж Мэри служил капитаном на пожарной станции. Короче говоря, Мэри со всеми находила общий язык. В том числе и с детьми: Крис не раз видела, как Мэри с азартом играла с соседскими ребятишками в прятки. Словно у них не было разницы в двадцать пять лет!

Невысокого роста, с длинными черными волосами, которые она почти всегда собирала в конский хвост, ловкая и спортивная Мэри заражала окружающих своим весельем. Стоило ей где-нибудь появиться, как сразу же там звучали шутки и смех.

Глядя на эту жизнерадостную молодую женщину, можно было подумать, что у нее никогда не бывает неприятностей. Однако это было не так. Мэри пришлось пережить смерть двухмесячной дочки. Подружка Кевина Трейси и эта малютка были близнецами.

В день рождения Кевина Крис праздновала и начало своей дружбы с Мэри, дружбы, которая зародилась пять лет назад, когда их дети лежали в больнице. Малыши находились в одном отделении, и примерно через неделю после появления Крис в больнице Мэри пригласила ее на чашку кофе.

— Мне так тяжело, — сказала она. — Хочется с кем-нибудь поделиться, но меня мало кто поймет, это ведь надо самой пережить…

Крис попалась на эту удочку и только гораздо позже, когда они стали близкими подругами, догадалась, что на самом деле моральная поддержка оказывалась ей, но в тактичной, завуалированной форме.

Да, неизвестно, что бы она без Мэри делала… вот уж действительно, ей эту подругу Бог послал в нужную минуту! Ведь Кевин пролежал в больнице еще несколько месяцев, и, когда Крис впадала в отчаяние, не видя никакого просвета, Мэри ее поддерживала. И, несмотря на возражения Крис, затаскивала к себе домой, чтобы накормить, когда замечала, как Крис похудела. Ну, а когда стало ясно, что в Денвер Крис не вернется, но и с Харриет жить под одной крышей не будет, поскольку их отношения никак не налаживались, Мэри помогла Кристине снять меблированную квартиру…

Крис, наверное, еще долго предавалась бы воспоминаниям, но дверь, выходившая в сад, хлопнула, и подруга, о которой она только что думала, показалась на пороге кухни.

— Ты почему так долго?

— А что? Битва затянулась, и тебя послали за подкреплением? — подмигнула ей Крис.

— Да какое подкрепление? Они и без нас справятся, — рассмеялась Мэри. — Я просто боюсь, что ты пропустишь самое интересное. Пойдем посмотрим на них. Это так забавно — обхохочешься!

— А на стол кто будет накрывать? — возразила Кристина. — Нет уж, ты забавляйся, а я займусь делами. Должен же здесь быть хоть один взрослый человек!

— Слава Богу, это не я! — рассмеялась Мэри, доставая из холодильника мороженое.

И тут раздался звонок в дверь.

— Ты кого-то еще приглашала? — удивилась Мэри.

Крис покачала головой.

— Нет… Мы, правда, приглашали еще Патти Готвальд, но у нее сегодня утром поднялась температура, и она не придет.

— Я открою? — вызвалась Мэри.

— Да, пожалуйста, — кивнула Крис и взяла было торт, чтобы отнести его в комнату, но тут же поставила его обратно на стол. — Хотя нет… подожди… Линда обещала прислать курьера, если узнает что-то о нашем новом клиенте. Наверное, это он пришел… Ты лучше выдай каждому бойцу по полотенцу и пригласи их к столу. Мое появление с тортом должно произвести фурор.

— Ну, ты артистка! — шутливо закатила глаза Мэри.

— Что поделать? Это у нас в крови, — притворно вздохнула Кристина.

— Ага, ты еще скажи, что твоя прабабушка танцевала канкан перед распаленными от страсти золотоискателями! — хмыкнула Мэри.

— А что? Не всем же быть потомками первых поселенцев, — добродушно рассмеялась Крис. — Хотя мы, конечно, не против…

Настроенная увидеть перед собой курьера в фирменной форме и с дежурной улыбкой на лице, она несколько опешила, когда в дверном проеме вырос незнакомый мужчина в элегантном костюме. Лицо его показалось Кристине отдаленно знакомым.

Мужчина смерил Крис взглядом, и ей почему-то стало очень неуютно. Она почувствовала себя неприлично раздетой. Хотя, ей-Богу, в такую жару гораздо уместнее быть одетой в шорты и майку, как она, а не в костюм и рубашку с галстуком!

Сердясь на себя за свое неуместное смущение, Кристина в упор посмотрела на незнакомца и вдруг узнала в нем Мейсона Уинтера. Его фотографии так часто за последние годы появлялись на страницах местной газеты, что не узнать его сразу было, честно говоря, странно. Но, с другой стороны, в жизни он выглядел гораздо привлекательнее. Крис нехотя отметила это. Она недолюбливала красивых мужчин. Почему-то красавцы почти поголовно оказывались негодяями. Наверное, чтобы проиллюстрировать известную поговорку: «Нет в мире совершенства».

Крис с независимым видом засунула руки в карманы и прислонилась спиной к дверному косяку.

— Вы кого-нибудь ищете?

— Да. Кристину Тейлор, — медленно, с расстановкой ответил мужчина.

А она-то решила, что он ошибся адресом! Да, но что ему от нее нужно? Может, он и есть тот новый клиент, о котором говорила Линда?.. Нет, вряд ли… Рекламное агентство «Чэпмен энд Джонс», в котором она работала, только начинало свою деятельность, и такие богачи, как Уинтер, пока не были его клиентами. И уж тем более нелепо было предположить, что контракт с миллионером поручат заключить ей, рядовому агенту…

Хотя новая работа Кристине нравилась, она не обольщалась насчет перспектив продвижения по службе. Крис прекрасно понимала, что разбогатеть на такой работе нельзя. Но зато можно было сидеть дома с Кевином и худо-бедно сводить концы с концами. Ну и пусть она не занимает высокого положения в компании, для нее это сейчас не главное. А главное то, что ей посчастливилось увидеть первые шаги малыша и услышать, как он произнес свое первое слово… Это ни за какие деньги не купишь.

— В таком случае давайте познакомимся. Я Кристина Тейлор, — улыбнулась она, решив на всякий случай быть с ним полюбезнее: а вдруг он все-таки окажется потенциальным клиентом?

— Мейсон Уинтер, — представился мужчина и почему-то добавил: — А вы совсем не такая, как я ожидал.

Крис готова была задушить Линду за то, что та не предупредила ее о приезде клиента. Это ж надо, подложить ей такую свинью! Она хотя бы оделась соответствующе…

Но ничего не поделаешь, раз уж клиент свалился на нее как снег на голову, нужно его обхаживать.

— Проходите, пожалуйста, в дом, — пригласила Крис Уинтера. — Если хотите, я покажу вам образцы рекламной продукции. А если она вас не устроит, агентство подберет вам что-нибудь по вашему вкусу.

Мейсон хотел было возразить, но передумал и вошел.

Крис силилась улыбнуться, но не могла. Почему-то этот человек вселял в нее тревогу. Уинтер казался ей странно знакомым. Как будто она встречалась с ним в жизни, а не только знала по фотографиям. И глаза были знакомые, и походка, и вообще весь облик… Что за чертовщина? Она же никогда с ним раньше не сталкивалась — в этом она не сомневается!

— Присаживайтесь, — Крис указала Мейсону на кресло. — Я сейчас…

Договорить она не успела, потому что раздался громкий крик. Кристина напряглась, но затем решила, что кричат не от боли, а от возмущения, и извиняющимся тоном произнесла:

— Боюсь, мне сегодня трудновато будет говорить с вами о делах, мистер Уинтер. В наших с вами интересах было бы перенести эту встречу. Клиент выразительно посмотрел на Крис, и ей стало ясно, что дело гиблое. Не видать ей контракта как своих ушей. Хотя, конечно, после ухода Мейсона она позвонит Линде, и — чем черт не шутит? — той, вполне возможно, удастся его умаслить… Если Линда очень постарается, он, может, и не побежит в другую фирму…

Но что у нее за дурацкая манера присылать клиентов без предупреждения? Это ни в какие ворота не лезет. Надо будет с ней поговорить.

— А что там у вас за визг на лужайке? — неожиданно спросил Мейсон.

— У моего сына день рождения. Ему исполнилось пять лет. — Крис встала и уже без колебаний пошла к двери. — Так что вы меня, пожалуйста, извините, но мне пора вернуться к гостям.

— А вы совсем не похожи на Диану, — тихо произнес собеседник.

Крис замерла на месте. Ей вдруг стало холодно.

— К-кто вы? — пролепетала она.

— Я же вам сказал: Мейсон Уинтер.

Он выжидательно замер.

— Вы так говорите, как будто я должна вас знать, — недоуменно протянула Крис.

Он подозрительно прищурился.

— Или вы хорошая актриса, или…

— Мама, ты где? — послышался детский голосок, и Крис вдруг охватил безотчетный страх.

Она сама не понимала, что происходит, но у нее не было сомнений в том, что Кевина впускать в гостиную нельзя.

— Возвращайся во двор, Кевин. Слышишь?

Но он, естественно, просунул голову в дверь.

— А почему?

— Так надо! — отрезала она. — Делай, как я говорю, и не задавай лишних вопросов.

Господи, да она же повторяет любимые выражения своей матери! Хотя поклялась себе никогда этого не делать…

Крис с опаской покосилась на Мейсона Уинтера. Он смотрел на Кевина. Смотрел напряженно, не замечая ничего вокруг… Казалось, для него никого сейчас больше не существует, кроме этого мальчика…

— Но все хотят торта! — принялся канючить Кевин, тщетно пытаясь поправить майку, которую он надел задом наперед и вдобавок наизнанку.

— Тогда отнеси его в комнату сам. Я сейчас приду.

Выпроводив Кевина, Крис снова повернулась к Мейсону.

— Я не знаю, зачем вы сюда явились. Но прошу вас, уходите. Уходите сейчас же!

— На меня ваши приказы действуют не больше, чем на него. — Мейсон кивнул в ту сторону, где скрылся Кевин. — Может, вы и про письмо ничего не знаете? Скажете, вы мне его не посылали, да?

Взгляд этого человека прожигал ее насквозь.

— О чем вы? Какое письмо? Ничего не понимаю…

Крис попятилась к двери.

— Письмо Дианы.

Она уставилась на него в ужасе.

— Откуда вам известно про мою сестру?

— А ведь, похоже, вы и впрямь не знаете про письмо… — задумчиво проговорил Мейсон.

— Да какое письмо, черт побери? — взорвалась Кристина.

Тогда он молча достал из кармана пиджака конверт.

Она мгновенно узнала изящный почерк Дианы, и ее сердце пронзила боль. Такая же острая, как и пять лет назад.

— Откуда оно у вас? — прошептала Крис.

— Пришло по почте.

Кристина потянулась было к конверту, но в последний момент отдернула руку. Внутренний голос почему-то предостерегал ее: «Не читай! Не надо!»

Однако Мейсон насильно вложил ей в руку письмо и властно приказал:

— Прочтите!

Крис так и подмывало вышвырнуть его вместе с письмом на улицу. Что бы там ни было написано, это осталось в прошлом и теперь не имеет значения. Прошло полдесятилетия! Столько воды утекло с тех пор… Все изменилось, все!

Но она не посмела указать ему на дверь, а покорно достала из конверта листок бумаги.

В правом верхнем углу стояла дата: Диана написала это письмо за неделю до смерти. В памяти Крис тут же всплыла картина, которую она увидела, придя в опустевшую квартиру сестры: недоеденное пирожное на журнальном столике, а рядом стопка писчей бумаги желтого цвета — точной такой же, как та, что она держала сейчас в руке.

Взгляд Крис скользнул по странице…


«Мой дорогой Мейсон!

Мне так много нужно сказать тебе, а у меня так мало времени! Я пыталась до тебя дозвониться, но узнала от секретарши, что ты уехал за границу и вернешься только через две недели. Боюсь, дорогой, что мне не дожить до твоего возвращения. Увы, я заблуждалась и теперь настала пора признать свою ошибку. Я умираю. Запланированного хэппи-энда не будет. Мне не удастся излечиться от рака, и я никогда не явлюсь к тебе с младенцем на руках. А мне так хотелось в один прекрасный день очутиться на пороге твоего дома и сказать, что я ни на миг не переставала любить тебя. Ни на миг…

Я горько раскаиваюсь в своем уходе и прошу у тебя прощения. Как подумаю, сколько драгоценного времени мы потеряли! А ведь все эти месяцы мы могли быть вместе…

Уходя от тебя, я верила в чудо. Но теперь я знаю, что чудес на свете не бывает. И я вовсе не непобедимая супергерл, а самая обыкновенная смертная женщина. И теперь все мои помыслы только о тебе и о ребенке. Чем дольше я протяну, тем больше у него шансов выжить. Это он дает мне силы жить.

Ты уж прости меня, милый, что я причиняю тебе своим письмом лишнюю боль. Но если бы я тогда осталась с тобой, ты бы не дал мне родить ребенка. Так что на самом деле выбора у меня не было. Разве я могла пожертвовать жизнью малыша ради спасения своей собственной? Тем более что я тогда свято верила в возможность исцеления.

Представляю, как тебе тяжело читать это письмо. Поверь, я никогда бы его не послала, если бы не наш ребенок… Но я должна рассказать тебе о нем.

Ты будешь прекрасным отцом… Я верю в это».


Крис не смогла дочитать до конца. Ей стало плохо. Она пошатнулась и, чтобы не упасть, схватилась за спинку кресла.

Мейсон пристально следил за каждым ее движением.

— Скажите правду: вы знали об этом письме?

— Нет, — прошептала Крис, но даже для нее самой это прозвучало неубедительно.

— Но как только вы меня увидели, вы все поняли.

— Нет! — уже гораздо громче возразила Крис.

— Итак, я отец Кевина.

— Нет! Нет! — гневно воскликнула она.

Но на Мейсона Уинтера ее крики не произвели никакого впечатления.

— Так или иначе, но я пришел за сыном, — твердо проговорил он.

Глава 8

Увидев отчаяние, написанное на лице Кристины, Мейсон подумал, что, вероятно, она достойна жалости. Но пусть ее жалеют другие! Он ее ненавидит. Ненавидит всеми фибрами своей души.

То, что он потерял из-за этой женщины, невосполнимо. Никто не вернет ему пять лет жизни сына. Из-за нее они с Кевином чужие люди. Совершенно чужие, хоть и похожи друг на друга…

Получив Дианино письмо, Мейсон испытал настоящее потрясение. А придя в себя, нанял частного детектива, чтобы тот разыскал его сына. Это оказалось несложным делом. Не прошло и недели, как у Мейсона уже лежал на столе полный отчет, к которому была приложена фотография темноволосого мальчика, стоявшего посреди аккуратно подстриженной лужайки. Снимок получился довольно расплывчатым, но сходство между отцом и сыном было несомненным.

Мейсон часами разглядывал фотографию, повсюду таскал ее с собой, в перерывах между деловыми встречами доставал ее из портфеля, а перед сном клал на тумбочку, чтобы утром снова разглядывать ее. Он вспоминал, как они с Дианой жили вместе, и вновь испытывал острую боль утраты. Наконец-то он узнал ответ на вопрос, который мучил его почти шесть лет. Вот, значит, почему она ушла тогда!

Но от того, что он теперь это знал, ему не становилось легче. Диана оставила его, оставила вероломно, как он считал тогда, и он не мог простить ей этого.

А Диана ведь была права. Узнай он, что она больна раком, он наверняка бы настоял на аборте. Он уже однажды потерял любимую женщину и не захотел бы повторять этот печальный опыт. Так что о ребенке он вообще бы не думал.

Но теперь, глядя на здорового мальчика с весело блестящими глазами, Мейсон уже не был уверен, что он поступил бы именно так.

Мейсон тряхнул головой, отгоняя тревожные воспоминания.

— Я прошу прощения, что нагрянул вот так неожиданно — безо всякого предупреждения, — пробормотал он, — но откуда мне было знать, что у вас праздник?

Крис постаралась взять себя в руки, однако в ее взгляде все еще сквозила настороженность.

— Я понимаю, что вам хотелось взглянуть на Кевина, — тщательно выбирая слова, произнесла она. — Но теперь ваше любопытство удовлетворено, и я очень надеюсь, что вы проявите благоразумие. Вы же сами видите, места для вас в его жизни нет. Он живет спокойно, размеренно, по строгому режиму, как, собственно, и полагается жить пятилетнему ребенку. А ваше появление перевернет все вверх дном, нарушит его покой. Я не могу этого допустить. И не допущу!

Глаза Мейсона яростно сверкнули.

— Ух ты, какие мы грозные! Вы еще ножками потопайте — может, я испугаюсь и убегу… Неужели вы всерьез полагаете, что после ваших прочувствованных слов я немедленно и навсегда исчезну?

— Нет. Я готова принять и другие меры, — процедила сквозь зубы Крис и потянулась к телефону, стоявшему на журнальном столике.

Ее трясло от страха и негодования.

— Я вызову полицию, — предупредила его Крис. — Если вы по-хорошему не уйдете, вас уведут силой. Я не шучу, мистер Уинтер. Я на все пойду! Кевин мой! — Голос ее предательски дрогнул, но она справилась со своим волнением и продолжала: — Можете подавать на меня в суд! Я и на суде скажу, что не подпущу к ребенку человека с сомнительной репутацией. Вы мне испортите мальчика! Ваши похождения известны всему городу.

Мейсон решительно взял у нее из рук телефонную трубку и положил ее на рычаг.

— Я вижу, вы в курсе того, что обо мне пишут в газетах. А вот мои представления о вас, как выяснилось, были неполными. Частный детектив, составлявший на вас досье, не предупредил меня, что вы истеричка.

— Детектив? — возмутилась Крис. — Да как вы посмели устраивать за мной слежку?.. По какому праву?

— Вы украли моего ребенка. Разве этого недостаточно? — вскипел Мейсон.

Черт возьми, она обращается с ним, словно с последним бродягой!

— Я никого не крала… Диана сама попросила меня взять Кевина! Это была ее последняя просьба! И не смейте называть меня истеричкой! — У нее руки чесались ударить этого негодяя.

Мейсон, видимо, это понял и издевательски усмехнулся.

— Вот как? И когда же она успела вас попросить? Насколько мне известно, ваша сестра скончалась раньше, чем вы появились в больнице. Я наводил соответствующие справки.

— Ах вот как! — изумилась Крис. — Может, ваш сыщик выяснил и что я приговаривала, когда развеивала по ветру ее пепел? — Она задыхалась, ей не хватало слов. — Ладно, давайте лучше не будем… Не хочу ничего знать! Я не обязана вам докладывать… И вообще… Время на моей стороне! Если бы вы действительно думали о сыне, вы бы давно объявились. А то… болтался где-то целых пять лет и вдруг — на тебе, желаю видеть ребенка! Конечно, он теперь здоровый, даже в футбол играет… Где же вы раньше были, а?

На какую-то долю мгновения Крис напомнила Мейсону Диану, однако сходство было таким мимолетным, что он даже засомневался: не померещилось ли?

— Письмо отправили только два месяца назад, — устало сказал Мейсон, недоумевая, с какой стати он оправдывается перед этой фурией. — А я еще целый месяц находился за границей.

Крис подозрительно прищурилась.

— Не понимаю… Где же оно пролежало столько лет?

— В адвокатской конторе, где хранятся бумаги Харриет Тейлор. Потом туда пришла новая секретарша. Просматривая папки с делами, она нашла неотправленное письмо. И даже извинилась передо мной за задержку! — Мейсон невесело усмехнулся. — Ну вот… я вам все рассказал. Теперь ваша очередь давать объяснения…

Его взгляд прожигал Кристину насквозь.

— Я… я ведь уже сказала: мне ничего не известно… — после долгой паузы прошептала она.

Мейсон, конечно, почувствовал, что его противница дрогнула, но ему не верилось, что она так бистро пошла на попятную. Непохоже… Скорее это лишь обходной маневр, для отвода глаз.

Он вынужден был признать, что недооценил эту женщину. Судя по всему, для нее нет ничего важнее материнства, так что борьба предстоит серьезная…

По спине Мейсона поползла струйка пота — в доме Крис не было кондиционера, и он вдруг ощутил, что еще немного — и его хватит тепловой удар. Мейсону ужасно хотелось снять пиджак и расстегнуть воротник рубашки, но он боялся, что Кристина сочтет это признаком слабости. Нет уж, дудки! Раз она терпит, то и он вытерпит, не развалится!

— Если вам недостаточно этого письма, я могу сдать кровь на анализ, чтобы подтвердить свое отцовство, — холодно произнес Мейсон.

— Да вы хоть десять анализов сдайте, я все равно вам не разрешу… — воскликнула Крис, но почему-то осеклась, не докончив фразы.

— Интересно, что? Что вы мне не разрешите? — вызывающе усмехнулся Мейсон.

— Видеться с Кевином, — прошептала она побелевшими губами.

Мейсон подошел к ней почти вплотную и сказал, тоже понизив голос до шепота:

— Я не знаю, с чего вы взяли, что у вас есть выбор. Его нет… Не стройте иллюзий.

— Почему вы пришли именно сегодня? — беспомощно пролепетала Крис. — Зачем? Что вам от меня нужно?

Мейсон, конечно, не стал ей рассказывать, что он уже несколько раз подъезжал к ее дому в надежде увидеть сына. Хотя адвокат настоятельно советовал не делать этого! А сегодня утром по пути в Кармичел, пригород Сакраменто, на одну из многочисленных строек, которые вела его компания, Мейсон снова его не послушался. Благо крюк был небольшой… А потом увидел, что калитка открыта, и… опомнился только, когда уже очутился в этом доме. Но какой смысл говорить все это женщине, которая его ненавидит?

— По крайней мере, я хочу принимать участие в воспитании своего сына, — лаконично ответил Мейсон. — Как, впрочем, и любой отец. Это вполне естественно.

— Нет… — Крис попятилась к стене. — Нет… Этого не будет… Только через мой труп!

— Хорошо, тогда будем судиться, — пожал плечами Мейсон. — Хотя вы не хуже меня знаете, что проиграете. Я в этом деле пострадавшая сторона. Вы столько лет лишали меня общения с ребенком. Так что смотрите… еще неизвестно, как к этому отнесется суд. Может, вам вообще не позволят видеться с Кевином.

Чутье подсказывало Мейсону, что пора уходить. А то еще немного — и он сорвется на крик… Нет, пусть лучше она считает его хладнокровным негодяем. Эта тактика неизменно приносила ему успех.

— Подумайте хорошенько, вам есть что терять… Мой адвокат через пару дней свяжется с вами, — бросил через плечо Мейсон и пошел к двери.

Но у порога остановился и задал вопрос, который давно был готов слететь у него с языка:

— Почему у Кевина шрам на животе?

— Спросите у своего сыщика, — отрезала Крис, поворачиваясь к нему спиной. — Он вам все разузнает и на блюдечке принесет.

«Господи, да что с ней разговаривать, с этой стервой? От нее слова человеческого не добьешься. Ну, ничего! Я ей покажу, на чьей стороне закон! Мы с Кевином еще наверстаем упущенное», — успокаивал себя Мейсон, шагая к машине, хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось еще разок взглянуть на сына, ради рождения которого Диана пожертвовала жизнью.

Но устраивать сцену здесь и сейчас было не в его интересах.


Крис видела в окно, как Мейеон Уинтер перешел через улицу и сел в желтый пикап, на боку которого красовалась эмблема его фирмы. В считанные минуты — она с Кевином не успела бы за это время обойти вокруг квартала — вся ее жизнь рухнула. Причем не разлетелась на осколки, которые можно с грехом пополам собрать и склеить (как произошло после смерти Дианы), а разбилась вдребезги. И восстановить ничего уже не удастся…

У Кристины еще теплилась слабая надежда, что Мейсон Уинтер лжет, что это какой-то дьявольски хитроумный план, преследующий целью выудить у нее… но что? Чем она может прельстить такого человека, как он? Ради чего он стал бы городить этот огород?

Нет, Мейсон явно говорит правду… К тому же — письмо Дианы.

Господи, что же делать?

Ужас захлестывал Крис с головой, не давал ей дышать. Нет-нет! Она не отдаст своего мальчика! Где это видано, чтобы мать отдавала сына первому встречному? Мало ли кем человек себя назовет! Да хоть японским императором! Ишь, наглец! Решил, что стоит ему потребовать ребенка — и все кинутся его ублажать. Да с какой стати? Он что, ходил к Кевину в больницу, выхаживал его, утешал, плакал вместе с ним, когда ему было больно?

Крис не надеялась, что ей удастся найти с Мейсоном общий язык. Нормальный человек не сваливается как снег на голову женщине, которая пять лет воспитывала одна его ребенка, и не принимается прямо с порога грозить ей судом. Так ведет себя только законченный эгоист, который считает ребенка своей собственностью. А от подобных людей лучше держаться подальше.

Но ведь Мейсон Уинтер от нее не отвяжется…

В голове Кристины царил полный сумбур.

Кевин был для нее смыслом жизни, без него она не представляла своего существования. И поэтому лихорадочно пыталась найти выход. Хотя прекрасно знала, что бороться с Мейсоном Уинтером невозможно.

Не успев приехать в Сакраменто — Мейсон жил там всего четыре года, — он приобрел огромное влияние. «Уинтер Констракшн Компани» не исподволь просочилась в город, а ворвалась туда с шумом и грохотом, в мгновение ока вытеснив все остальные строительные компании из центра на окраины. Никто и опомниться не успел, как Мейсон уже скупил земли на севере штата, и вскоре во всех промышленных зонах как грибы выросли склады с эмблемой его компании.

Мейсон Уинтер первым понял, что в Сакраменто назревает бум жилищного строительства, и всего через месяц после его появления в городе инвесторам из Лос-Анджелеса и Сан-Франциско начало приходить в голову, что, пожалуй, в Калифорнию до сих пор имеет смысл вкладывать деньги. Так что когда бум разразился, Мейсон Уинтер встретил его во всеоружии. Он до отказа забил рынок стройматериалами, и теперь ему оставалось только пожинать плоды.

Построенные Мейсоном дома были повсюду: его небоскребы чуть ли не в одночасье и далеко не всегда к лучшему изменили городской ландшафт, а складские помещения из голого бетона наводили уныние своим однообразием.

Мейсон считался авангардистом и был на ножах со всеми консерваторами. Ходили слухи, будто бы он держит в страхе политиков. Это, скорее всего, было некоторым преувеличением, но на политическую жизнь он безусловно влиял. Ни одна мало-мальски крупная акция без него не обходилась. Его фамилия минимум раз в неделю появлялась в колонке деловых или светских новостей, и, конечно, он считался блестящим женихом. Вот только жениться не спешил.

Короче говоря, Кристине в нем все не нравилось. Решительно все! Будь ее воля, она бы даже на пять минут не отдала ему Кевина.

Дождавшись, пока Мейсон доехал до конца квартала и завернул за угол, Кристина вернулась в кухню. С лужайки доносился беспечный смех…

Все выглядело так обычно, так мирно и безмятежно, что ей на минуту показалось: стоит переступить порог — и наваждение кончится…

Кристина смотрела на резвившегося Кевина и думала, что он часть ее самой и она не может его разделить ни с кем. Это все равно что отдать кому-то свою руку или ногу.

И плевать ей, прав Мейсон Уинтер или не прав! Она не отдаст ему ребенка! Кевин — ее сын! Никто больше к нему не подступится.

Как же, наверное, ненавидела ее мать, если даже из могилы попыталась ей отомстить…

— Что случилось, Крис? — с явным беспокойством спросила, подойдя к ней, Мэри.

— Ничего, — солгала Кристина, инстинктивно пытаясь оградить и себя и подругу от тяжелого разговора.

Но Мэри не первый день знала ее и, естественно, не поверила Крис.

— Не морочь мне голову. Ты же бледная как смерть. Выкладывай, что стряслось.

— Потом. Я… я пока не готова. Мне надо подумать…

Мэри остановилась посередине кухни и пристально посмотрела на Крис.

— Если хочешь, я заберу ребятишек к себе, Джон дома и с удовольствием ими займется.

— Нет! — Голос Крис сорвался на крик: — Нет! Не надо Кевину уходить со двора.

— Ну хорошо, — озадаченно сказала Мэри. — Тогда я позову Джона сюда.

Не желая пугать подругу, Крис с трудом заставила себя улыбнуться.

— Не нужно его звать. Тебя послушать — так я совсем плоха, вот-вот концы отдам.

Но Мэри даже не удосужилась ей ответить.

Обменявшись с мужем по телефону парой коротких фраз, она повернулась к Крис и заявила тоном, не терпящим возражений:

— Он сейчас придет.

Крис прижалась лбом к стеклянной двери и тихо спросила, не отрывая глаз от ребенка, без которого ее жизнь теряла бы всякий смысл:

— Кто подарил Кевину заводных собачек?

— Трейси. Мы купили их неделю назад, и бедняжка столько дней терпела — держала язык за зубами. Чуть не лопнула, но все-таки не проговорилась. Больше я так над своей дочерью издеваться не буду.

— А где ты их достала? — заставила себя поддержать разговор Крис, надеясь, что он отвлечет ее от тревожных мыслей. — Я перед Рождеством весь город объездила — ничего не нашла.

Мэри собралась было что-то ответить, но тут в дверь постучали, и послышался мужской голос:

— А вот и я!

— Мы на кухне, — крикнула Мэри и, схватив Крис за руку, добавила: — Пойдем! Пойдем ко мне и спокойно поговорим. Там нам никто не помешает.

— Ну хорошо, — поколебавшись, согласилась Крис и попросила вошедшего Джона: — Только не спускай глаз с Кевина. Смотри, чтобы он никуда не убегал.

— Не беспокойся, все будет в лучшем виде, — бодро заверил ее Джон и деловито поинтересовался: — Когда гости должны разойтись по домам?

— Это уж ты сам решай, дорогой, — ответила за Кристину Мэри. — Как они осточертеют тебе и друг другу, так пусть и расходятся.

Джон кивнул и озабоченно поглядел на Кристину.

— Вид у тебя сейчас — краше в гроб кладут. Ты, Мэри, смотри, не забудь налить подруге чего-нибудь покрепче, а то она никак в себя не придет.

Дети тут же облепили его, словно мухи: Кевин уселся на одно колено, Трейсй на другое.

Крис посмотрела на них, и у нее на душе снова кошки заскребли. Господи, почему ее Кевину так не везет в жизни? Мало он настрадался, что ли? Почему судьба не послала ему такого отца, как Джон? Это ведь ужасно несправедливо!

Глава 9

Высокий вяз, росший во дворе дома Мэри Хендриксон, заслонял своими раскидистыми ветвями гостиную от палящего солнца. Крис облегченно вздохнула, попав после удушливой жары в прохладное, полутемное помещение. Конечно, зализывать раны лучше всего в уютной пещере, но за неимением оной здесь тоже неплохо.

Мэри без лишних слов принесла с кухни бутылку ликера «Гран Марнье» и две рюмки.

— На, выпей, — протянула она рюмку подруге. — Можешь ничего не рассказывать, но вообще-то это очень помогает. Мне, по крайней мере, всегда становится легче.

Крис молча понюхала ароматный апельсиновый ликер. Руки у нее дрожали, и налитый до краев напиток слегка расплескался. Она вдруг почувствовала, что еще секунда — и из глаз ее потекут слезы. Как ликер из рюмки.

Этого еще не хватало!

Крис чертыхнулась. Больше всего на свете она ненавидела истеричек.

— Ну-ну, что ты! — Мэри обхватила ее за талию Ичподвела к дивану. — У тебя такой вид, словно ты потеряла лучшую подругу. Хотя я, между прочим, все еще здесь. Ты не надейся, от меня не так-то легко избавиться. — Мэри старалась говорить шутливо, но по ее лицу было видно, что она встревожена.

— Ты почти угадала, — вздохнула Кристина, без сил опускаясь на диван, — только я могу потерять не подругу, а сына.

— Кевина? — ахнула Мэри.

— Да. Человек, который позвонил тогда в дверь… это был не курьер, а… отец Кевина.

— Отец? — потрясенно переспросила Мэри. — Но почему? Почему он вдруг решил появиться? После стольких лет?

Крис облокотилась о стол и подперла руками подбородок.

— Да я сама не все еще понимаю. Он показал мне письмо сестры. Диана в свое время написала его Уинтеру, но оно попало в его руки совсем недавно. Так что он все эти годы и не подозревал о существовании Кевина.

— А почему письмо не было отправлено тогда, когда было написано?

— Наверное, содержание письма не устраивало мою мать. У нее были другие виды.

— Погоди-погоди… А при чем тут твоя мать?

— Письмо все время лежало в ее бумагах. — Крис поежилась, словно в комнате вдруг повеяло сквозняком. — Секретарша разбирала старые бумаги и решила, что письмо забыли отправить. Вот уж действительно, оказала услугу!

Мэри издала тихий стон.

— Но почему эта дуреха не позвонила тебе? Я думала, вы с адвокатом старинные друзья.

— Нет, с этим человеком я вообще не знакома. Раньше нашим семейным адвокатом был Пол Майкл, но мать порвала с ним отношения, когда узнала, что он помогал мне найти для Кевина приемных родителей.

— Нет, Крис, мне все равно непонятно, как письмо оказалось в бумагах твоей матери, — нахмурилась Мэри.

— Я тоже могу лишь догадываться, но, вероятно, Диана чувствовала себя очень плохо и, не дождавшись меня, вынуждена была отдать письмо маме. А та воспользовалась этим в своих интересах. — Крис вдруг вскочила на ноги и заметалась по комнате. — Да-да! Я уверена, так все и было! Мама очень переживала, потеряв Диану, а тут…

— А тут появилась возможность хотя бы удержать ее ребенка, — подхватила Мэри. — Единственное, что осталось от любимой дочери.

— Вот именно! Она ведь понимала, что ей самой Кевина не отдадут.

— И потому сказала, что Диана перед смертью просила тебя взять Кевина к себе.

Крис остановилась как вкопанная у стола.

— Господи, неужели она нарочно… Как же я сразу не сообразила?! Хотя нет, не может быть… — Она смущенно покосилась на подругу. — Знаешь, когда речь заходит о моей матери, я бываю такой подозрительной, даже самой потом стыдно. Представляешь, когда я услышала про это письмо, мне пришло в голову, что она специально хотела в один прекрасный день натравить на меня отца Кевина! Сейчас я, конечно, понимаю, что это бред, но тогда… тогда не сомневалась в своей правоте. Хотя мать не была на такое способна. Не знаю уж, как она относилась ко мне, но Кевина она очень любила.

— Может, Харриет просто забыла про письмо и потому ничего с ним не сделала? — предположила Мэри.

— Может быть. А может, у нее рука не поднялась выбросить предсмертное письмо дочери, — терзаясь угрызениями совести, прошептала Кристина.

— Да, конечно, — кивнула Мэри. — Я вполне допускаю и то, что она собиралась отдать письмо Кевину, когда он подрастет — чтобы мальчик сам разыскал отца, если ему захочется с ним познакомиться.

Крис задумчиво вздохнула.

— Может быть. Теперь мы этого уже никогда не узнаем, но я уверена, что у мамы не было коварных замыслов.

— Может, Мадлен нам что-нибудь расскажет?

Крис покачала головой.

— Нет, вряд ли. Мама ни с кем не делилась своими тайнами.

Аккуратная Мэри заметила на полировке след от рюмки и поспешила стереть его мягкой тряпочкой.

— А как выглядит… ну, этот… отец? — наконец отважилась она задать вопрос, который уже давно витал в воздухе.

Крис махнула рукой.

— И не спрашивай! Самовлюбленный павлин. Такой переедет на дороге собаку и скажет, что не виноват — просто было скользко. Но хоть в тюрьме не сидел — и то слава Богу.

— А ты откуда знаешь? Ты же его первый раз увидела.

Морщась от головной боли, Крис потерла затылок и обреченно вздохнула.

— Я упустила одну очень важную подробность. Отца Кевина зовут Мейсон Уинтер.

Мэри разинула рот.

— Как? Мейсон Уинтер? Тот самый? — На ее лице отразилось смятение. — О Господи, Крис… А ведь правда, Кевин на него похож, как две капли воды.

— Не представляю, что в нем нашла Диана, — продолжала Крис. — Они такие разные. Диана была доброй, чуткой, ни с кем не ссорилась. А этот колючий, резкий, весь словно состоит из острых углов.

— Ты так говоришь, словно уже успела его изучить, — скептически заметила Мэри.

— В каком-то смысле да. Его имя стало фигурировать в газетах как раз в то время, когда я еще думала о продвижении по службе и внимательно читала деловые новости, чтобы быть в курсе событий. — Крис обхватила плечи руками, стараясь унять дрожь. — Господи, да я его видеть не могу! Что мне делать, Мэри? Я не могу себе представить, что хоть на минуту смогу отдать ему Кевина. Не то что на выходные!

Мэри обняла подругу.

— Может, до этого не дойдет?

— Дойдет. Суд будет на его стороне, — обреченно махнула рукой Крис. — Газеты будут пестреть заголовками типа «Несчастный отец борется за сына», «Происки коварной бабки», «Украденное детство»… Борцы за права отцов устроят демонстрацию. Да и сам Мейсон, если уж он решил вернуть себе сына, я думаю, пустит в ход все свои связи. Нет, Мэри, мне ни за что не выиграть этот процесс!

Мэри надолго задумалась. На лице ее отражалась целая гамма чувств. Ошеломление, в которое ее повергла исповедь подруги, сменилось сначала тревогой, потом возмущением, и наконец последовал взрыв.

— Да, но какая все-таки наглость — явиться без предупреждения и по-хозяйски предъявить свои права на ребенка! Словно ты нянчишься с Кевином за деньги и в любой момент готова от него отказаться. На что он вообще рассчитывал? На то, что ты уступишь ему, извинишься и отойдешь в сторонку? Понятно, что ты так разволновалась.

— Да я чуть с ума не сошла от страха, — призналась Крис. — Ты только подумай: явиться ко мне в дом без всякого предупреждения и потребовать, чтобы я отдала ему сына!

— Неужели он не понимает, что для Кевина разлука с тобой будет невыносима?

— Ему это и в голову не пришло, — уверенно провозгласила Кристина. — По крайней мере, он так себя вел, будто я не живой человек, а какая-то досадная помеха на его пути.

— Да, похоже, он считает, что его обманом лишили собственности, и для него это самое главное.

Крис всхлипнула:

— Что мне делать, Мэри? Я не могу подпустить его к Кевину.

— Не знаю, Крис, что тебе и посоветовать, — расстроенно покачала головой подруга.

— Я думала, такое случается только в кино! — негодующе воскликнула Крис. — От этого человека веет ледяным холодом… Вот уж действительно, мистер Уинтер[1]. Вырядился в такую жару, сидит в пиджаке и галстуке. И хоть бы хны!

— Не понимаю, при чем тут это? — удивилась Мэри. — Какое значение имеет то, в чем он был одет?

— А я думаю, это ключ к пониманию его характера. Он даже ни капельки не вспотел, хотя в кухне была жуткая жара от включенной духовки. А как он хладнокровно разговаривал! Будто речь шла не о ребенке, о финансовой сделке! Да он вообще не знает, как подступиться к ребенку. Что, скажи на милость, он будет делать, если малыша укусит оса или он занозит палец? Скорее всего он заявит, что Кевин — плакса, и на этом разговор закончится!.. А если Мейсон узнает, что лучший друг Кевина — девочка и они вдвоем увлеченно играют в дочки-матери, я вообще не представляю, что он устроит…

— Ты расскажешь про Мейсона Кевину? — внезапно оборвала ее Мэри.

Крис вздрогнула.

— Нет… Пока, во всяком случае, нет…

— Что бы ты ни решила, помни: мы с Джоном на твоей стороне, — заверила подругу Мэри.

Кристина благодарно улыбнулась. Хорошо, когда у тебя есть верные друзья! Но прибегать к их помощи следует только в самом крайнем случае. С Мейсоном Уинтером связываться опасно, так что лучше Хендриксонов в эту историю не впутывать.


Ночью Крис не сомкнула глаз. Она напряженно прислушивалась к шуму машин, хотя понимала, что это глупо, никто не станет красть Кевина. Однако ничего не могла с собой поделать.

Машины проезжали редко, но и этого было вполне достаточно, чтобы не дать ей уснуть.

Побродив с полчаса по дому и приняв пару таблеток аспирина от головной боли, Крис взялась за скучный роман, который уже не в первый раз заменял ей снотворное. Однако теперь и это не помогло. В конце концов она отложила книгу в сторону и направилась в спальню Кевина.

Она любила смотреть на спящего сына, это ей никогда не надоедало. Он чудесным образом изменил ее жизнь, и она не уставала этому изумляться, хотя с момента его рождения прошло уже пять лет. Кристина даже не подозревала, что на свете существует такая любовь. Она любила Кевина беззаветно, радостно, всей душой. Благодаря ему каждый ее день был наполнен великим смыслом.

Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, Крис присела на краешек его кровати и долго сидела, прислушиваясь к его тихому, мерному дыханию. Одно это доставляло ей невыразимую радость, ведь она хорошо помнила, как он не мог дышать самостоятельно и его легкие были подключены к кислородному аппарату. Крис до сих пор с содроганием вспоминала, как, просыпаясь, Кевин начинал кричать, но крики были почти не слышны, потому что трубка, по которой кислород поступал в его организм, давила на голосовые связки. А она, глядя на это, обливалась слезами и, не в силах помочь малышу, с ненавистью смотрела на кислородный аппарат, хотя, конечно, понимала, что без него Кевин бы умер.

Малыш перенес две операции, и после каждой из них его подключали к аппарату искусственного дыхания. Крис надеялась, что все, что может случиться потом, будет легче перенести — ведь она уже знала, чего ожидать. Но оказалось, никакое знание не может защитить мать от ее переживаний за ребенка. Его боль — это всегда ее собственная боль.

Крис утешалась лишь тем, что ребенку этот кошмар не запал в память. Кевин был еще слишком мал и напрочь позабыл свое пребывание в клинике, несмотря на то, что его продержали там пять с половиной месяцев. С тех пор беднягу еще трижды госпитализировали, но, слава Богу, он переносил это мужественно.

Для Кристины же каждое пребывание Кевина в больнице было тяжелейшим испытанием. Вернувшись из Денвера в Сакраменто, она сутками не отходила от младенца и похудела на двадцать фунтов. Медсестры приносили ей поесть, а Джон с Мэри заставили Крис отказаться от комнаты в мотеле, в которую она почти не заглядывала, и пожить у них, пока Мэри не подыщет для нее недорогую квартирку.

К компании «Вейнсрайт» целых два месяца держали для Крис место и осаждали ее телефонными звонками. Но потом стало ясно, что лечение Кевина затянется надолго, и Кристина уволилась.

Уход с любимой работы оказался для нее не таким мучительным, как она себе представляла. А если быть откровенной самой с собой, то оно, к ее удивлению, прошло практически незамеченным. Попав в отделение для недоношенных детей, туда, где вопрос жизни и смерти был главным, Крис на многое взглянула другими глазами. Ей стало ясно, что в мире есть вещи, о которых она даже не подозревала. И что карьера — это еще не все в жизни. Никакие торжества, устраивавшиеся по случаю выгодных контрактов, не могли сравниться с радостью, которую она испытала, когда Кевин впервые ей улыбнулся. И самой главной, самой выстраданной ее победой было возвращение с младенцем домой после шестимесячного пребывания в больнице. Харриет и Мадлен навещали малыша регулярно, но задерживались ненадолго — максимум на полчаса. Силы Харриет быстро убывали, однако Кристина была так поглощена малышом, что не замечала ничего вокруг. Лишь перед Днем Благодарения она вдруг спохватилась и, сообразив, что они с матерью не виделись уже целую неделю, позвонила ей домой.

К телефону подошла Мадлен. Она сказала, что Харриет увезли в больницу с острым приступом. На рентгеновском снимке обнаружилось, что у нее перелом позвоночника. Харриет умоляла Мадлен не рассказывать об этом Кристине. То ли потому, что не хотела ее беспокоить, то ли из вредности. Крис так до конца и не поняла почему, но ей от этого не стало легче.

Она каждый день навещала мать в больнице, и всякий раз это было для них обеих пыткой. Наконец они пришли к соглашению, что Крис будет приезжать раз в неделю, а в остальные дни ограничится телефонными звонками. Доложив о состоянии Кевина, Крис спешила распрощаться, чтобы, не дай Бог, они с матерью снова не повздорили. А так у них постепенно создавалась иллюзия, будто они ладят между собой.

Харриет протянула еще два года. Она переезжала из санатория в санаторий, пока у нее не кончились деньги. Характер ее совсем испортился, даже врачам и сиделкам, которые, казалось бы, ко всему привыкли, было неимоверно трудно с ней ладить. Под конец жизни она оттолкнула от себя всех, в том числе и самых близких людей, среди которых была верная Мадлен. Чувствуя, что смерть неумолимо приближается, Харриет выплескивала на окружающих свою бессильную ярость, и от нее все старались держаться подальше.

Однако на похороны к ней пришло чуть ли не сто человек, Многие с ней в последние годы не общались, боясь нарваться на неприятности, но, когда она умерла, захотели проводить ее в последний путь.

Почти все свое имущество Харриет завещала единственному внуку, оговорив, правда, что он вступит в полное владение наследством только после тридцати пяти лет, а до этого может пользоваться деньгами исключительно для получения образования. Впрочем, когда копнули поглубже, оказалось, что от довольно приличного состояния осталось долларов семьсот — все остальное ушло на оплату больниц и санаториев. Мадлен же перепали лишь жалкие крохи.

После похорон Мадлен перебралась в Мичиган к своему брату. Они с Крис переписывались, поздравляли друг друга с днем рождения и Рождеством. Кристина была бы рада иметь под боком такую помощницу, как Мадлен, но позвать ее к себе не осмеливалась, считая, что та сочтет это проявлением эгоизма. Так что пришлось Кристине со всем управляться одной…

За окном промелькнул свет автомобильных фар, и Крис, очнувшись от воспоминаний, затаила дыхание. Вдруг машина все-таки остановится?.. Сердце стучало как кузнечный молот, но она заметила это только, когда на улице вновь воцарилась тишина.

Кевин спал, свернувшись калачиком. Крис погладила его по спине, и от этого прикосновения у нее на душе сразу стало тепло.

Без сына ей незачем просыпаться по утрам, ничто ей не в радость, если рядом нет Кевина.

Крис пригладила вихор над его лбом… Еще вчера она была вполне довольна жизнью и ни о чем больше не мечтала. Вернее, почти ни о чем, ведь порой, глядя на Джона и Мэри, Кристина начинала завидовать их близости. Но тут же говорила себе, что ей о подобных отношениях с кем бы то ни было нечего и думать. Таких мужчин, как Джон, днем с огнем не сыщешь. Настоящие мужчины теперь не меньшая редкость, чем честные политики.

За пять лет у Крис было несколько романов, но с Кевином она познакомила только одного из своих приятелей — Тома Миллера. Том сделал ей предложение, и она даже собралась было выйти за него замуж, но потом передумала. Том, казалось бы, неплохо относился к Кевину, но они до сих пор держались друг от друга на некотором расстоянии, хотя со дня первого знакомства прошло уже полгода. Когда Крис это поняла, она решила порвать с Томом. Выходить замуж можно только за того, кто полюбит Кевина как родного. А пока такого человека на горизонте нет, лучше жить без мужа.

Впрочем, такая жизнь нисколько не тяготила Кристину. Ей вполне хватало Кевина. С ним она была совершенно счастлива.

Крис подошла к окну и выглянула на пустынную улицу, освещенную уличными фонарями. Красота… Она любила и свой дом, и район, в котором он находился. Транспорта здесь было мало, а от центра рукой подать: Крис поселилась в восточной части Сакраменто. За пятьдесят лет существования этого дома его владельцы успели несколько раз смениться, и каждый считал своим долгом что-то достроить, что-то улучшить. Не все усовершенствования были одинаково удачными с точки зрения архитектурного стиля, но зато они придавали дому неповторимое очарование. В доме было три комнаты, ванная, туалет, просторная кухня и маленькая кладовка.

Поначалу Крис упиралась и не желала переезжать: дом казался ей слишком старым и дорогим. Но со временем она привыкла и даже начала находить особую прелесть в двойных оконных рамах и паркетных полах.

В первые месяцы плата за жилье являла собой немалую сумму, но потом Кристине повысили зарплату, и стало полегче. А за четыре с половиной года цена дома выросла втрое, так что она уже не ломала голову, где взять деньги на обучение Кевина — судьба преподнесла ей неожиданный подарок. В случае чего она продаст дом и сможет оплатить даже самый дорогой колледж.

Когда Крис поселилась в Сакраменто, уход за Кевином отнимал у нее все силы и время. К счастью, у нее имелись довольно приличные сбережения, а к тому моменту, как они истощились, Кевин уже окреп, и она начала подыскивать себе работу. С одной стороны, Кристине нравилось работать с людьми, а с другой, проводить целые дни на службе она не могла.

«Значит, лучше всего быть внештатным работником, — решила Крис. — Тогда я буду сама себе хозяйка».

И Кристина устроилась в рекламное агентство.

Сперва ее работа была легкой, если не сказать примитивной: составление простых пресс-релизов, деловая переписка, — короче, все, что Можно делать, не выходя из дому. Но потом Кевин пошел в ясли, и, став посвободней, Крис смогла выполнять более интересные задания: общалась с прессой и помогала «раскрутить» новую продукцию фирмы. А если в Сакраменто приезжали знаменитости — по самым разным поводам, иногда по столь прозаическому, как открытие очередного супермаркета, — она помогала устраивать для них приемы.

Крис мечтала когда-нибудь открыть свое собственное рекламное агентство, а пока обзаводилась связями и старалась проводить с сыном побольше времени, благо работа это позволяла.

В общем, многое изменилось в ее жизни с появлением Кевина. Но, пожалуй, наиболее поразительной была вот какая перемена. Раньше Крис старалась отгородиться от посторонних, ревниво охраняла свой маленький тесный мирок. А теперь ей, наоборот, нравилось общаться с соседями. Нравилось, что здесь все друг друга знают и живут как бы одной большой семьей.

Кристина подумала о том, что она скоро это потеряет, и у нее защемило сердце. Особенно трудно будет расстаться с Трейси, Мэри и Джоном. Как переживет это Кевин? Он ведь так к ним привязан!

Но ничего не поделаешь. Решение бросить все и уехать пришло к ней, когда она читала Кевину перед сном сказку. И вроде бы все было логично — она даже подумала: «Как это я раньше не догадалась?» — но до чего тяжело!

Так у нее появилась еще одна причина ненавидеть Мейсона Уинтера.

Глава 10

Мейсон Уинтер рассеянно перелистал бумаги, лежавшие перед ним на столе, тщетно пытаясь сосредоточиться. Неделю назад он считал все эти дела чрезвычайно важными, но по сравнению с тем, что произошло сегодня, они казались ему мелкими и незначительными. Знакомство с сыном затмило все.

Однако он не мог оставить дело и уйти было нельзя, потому что тогда возник бы такой завал, который потом будет непросто разгрести.

«Уинтер Констракшн Компани» невероятно разрослась, и у самого Мейсона до всего уже не доходили руки. Он выбивался из сил, тщась побывать одновременно в десяти местах; многие дела заваливались, потому что пустить их на самотек было нельзя, Мейсон постоянно пропускал важные благотворительные акции, а уж о личной жизни вообще говорить не приходилось — ее просто не существовало. За последние полгода он всего один раз переспал с женщиной, да и то случайно — журналистка пришла к нему как-то днем взять интервью, а осталась до утра.

Мейсону давно пора было взять себе толкового заместителя, но он медлил, побаиваясь выпускать из рук инициативу, поскольку, по его твердому убеждению, именно она и обеспечивала процветание его фирме. Мейсон приехал в Сакраменто с твердым намерением покорить город и преуспел в этом, причем значительно быстрее, чем ожидал.

Он привык всегда рассчитывать только на свои силы и не сближался почти ни с кем. За четырнадцать лет существования «Уинтер Констракшн Компани» лишь двум людям удалось завоевать безграничное доверие шефа: Ребекке Киркпатрик и Тревису Милликину, на которого Мейсон мало-помалу перекладывал основную текущую работу. Однако теперь, когда объем работ расширился, срочно требовался еще один сотрудник, надежный и опытный. Такой, который мог бы объективно оценить качество исполнения заказов, был бы на высоте при приемке работ у субподрядчика и умел бы ладить с начальством. Иными словами, Мейсон мечтал найти в одном лице и бойскаута и акулу. Но пока этим планам не суждено было осуществиться.

Поняв, что поработать сегодня не получится, Мейсон вздохнул и отложил бумаги в сторону. За окном голубело безоблачное небо. Офис находился на двадцать седьмом этаже здания, с которого и началась собственно застройка города, когда компания Мейсона Уинтера перебазировалась в Сакраменто. Мейсону доставляла особое удовольствие панорама, открывающаяся из окна, — ни одно здание не закрывало окрестный пейзаж. Только небо — и ничего больше! Это позволяло ему спокойно работать и не раздражаться, глядя на постройки конкурентов. Но это спокойствие дорого стоило, ведь последний этаж долго оставался незаселенным — никто не хотел селиться на такой верхотуре. Все знающие люди вплоть до главного архитектора города твердили ему, что нецелесообразно устраивать квартиры на самых верхних этажах.

— В центре живут либо приезжие, либо бедняки, — твердили профессионалы. — Откуда у них деньги на собственные шикарные квартиры?!

Но Мейсон не посчитался с советами и в результате сам вынужден был поселиться под крышей небоскреба. О чем, впрочем, не сожалел.

Жалел он о другом — о том, что отделку внутренних помещений и дизайн своей квартиры и офиса он заказал местному дизайнеру. Мейсону хотелось сделать этот жест доверия местным архитекторам и дизайнерам, он понимал, что этот ход не останется без внимания журналистов, а получилось полное безобразие. Трудно было себе представить что-нибудь более невыразительное, но тем не менее претенциозное. И хотя офис и квартира были оформлены в разных стилях, Мейсон чувствовал себя неуютно и там, и там. Теперь он присматривался к проектам и работам других дизайнеров, выбирая, кому было бы можно поручить переделку интерьера, но сделать это так осторожно и деликатно, чтобы не обидеть горе-художника и не нажить себе совершенно не нужного врага.

Мейсон глубоко задумался, рассеянно глядя на картину Джона Балдессари, висевшую на дальней стене, и не заметил, как в кабинет бесшумно вошла Ребекка Киркпатрик, тридцативосьмилетняя женщина, крашеная шатенка с янтарными глазами, казавшимися совсем крошечными за толстыми стеклами роговых очков.

— Ты связалась с Тони? — заметив наконец ее, спросил Мейсон. — Что он сказал про перерасход средств?

Ребекка утвердительно кивнула и бросила на стол большой коричневый конверт.

— Он говорит, что сделал это с твоего согласия. Вы с ним разговаривали три дня назад, и ты дал «добро».

— Черта с два! — Мейсон потянулся к кнопке внутреннего переговорного устройства. — Джанет, соедините меня с Тони Авалоном.

— Погоди! Погоди, Мейсон! — остановила его Ребекка. — Не набрасывайся на Тони. Ты уже в который раз отдаешь распоряжения и тут же о них забываешь.

Мейсон сердито покосился на Ребекку, но снова нажал на кнопку и гаркнул:

— Подождите со звонком. Я с вами свяжусь чуть позже.

Ребекка недоуменно смотрела на Мейсона, она не могла скрыть своего изумления.

— Что с тобой, Мейсон? — наконец спросила она.

Однако Мейсон не был настроен откровенничать.

— По-моему, ты пришла поговорить о Тони, — заявил он и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. — Так что давай приступай к делу, или поговорим позже! У меня через полчаса важная встреча, и я должен к ней подготовиться.

— Ах ты, Господи, какие мы грозные! Какая муха тебя укусила? — усмехнулась Ребекка, на которую нисколько не подействовал его сердитый тон.

— Это мое дело, — отрезал Мейсон. — И вообще, что ты ко мне пристала?

— Что-то ты совсем раскис, — даже не давая себе труда ответить на его вопрос, заметила Ребекка.

Мейсон опешил от такой наглости.

— Да я же… я же могу тебя уволить!

— Нет, не можешь. — Ребекка и бровью не повела.

— Откуда такая смелость? — возмутился Мейсон.

Ей-Богу, она слишком далеко заходит в своей фамильярности.

— Все очень просто. Ты не дурак и не будешь действовать себе во вред. На мне вся работа держится, и ты это знаешь не хуже меня.

Мейсон не смог сдержать улыбку. Ну что ж, Ребекка права! Ничего не скажешь, умеет найти к нему подход.

— И откуда ты такая умная взялась?

— Неважно. Главное, что меня некем заменить. Я единственная и неповторимая, — без ложной скромности провозгласила Ребекка.

Мейсон застонал.

— Так ты все-таки скажешь, что тебя гложет? — снова спросила она.

— Нет.

— Да тебе же будет легче, — не унималась секретарша.

— Нет… может быть, как-нибудь в другой раз, — уже беззлобно отмахнулся Мейсон.

— Ну ладно, — пожала плечами Ребекка. — Не хочешь — как хочешь. Но если вдруг тебе понадобится, чтобы тебя выслушали, я…

Она вдруг охнула и осеклась. Глаза ее округлились.

— Ты… его видел, да?

Врать было бесполезно. За четырнадцать лет, что Ребекка у него работала, Мейсону не удалось ее обмануть ни разу. Она знала его как облупленного, и он мог быть уверен в ее преданности.

В мире, где верховодят мужчины, такие женщины, как Ребекка, просто незаменимы. Мейсон всегда брал ее с собой на важные деловые встречи. Она была идеальным наблюдателем: никто не обращал внимания на невзрачную, неприметно одетую немолодую секретаршу, зато она запоминала и потом тщательно анализировала каждое высказывание собеседников Мейсона.

— Так ты его видел? — повторила Ребекка.

— Да. Три дня назад, — признался Мейсон.

— Но ведь адвокат предупреждал, что этого делать не следует, — нахмурилась секретарша. — А ты, конечно же, разумными советами пренебрегаешь.

— Все не так просто. Этого в двух словах не объяснишь, — напряженно произнес Мейсон.

— Да черт с ним, с адвокатом! — внезапно воскликнула Ребекка. — Ты лучше расскажи мне про мальчика. Какой он, на кого похож?

— На свою фотографию, — улыбнулся Мейсон. — Хотя, конечно, в жизни он другой. Знаешь, у меня возникло такое странное ощущение, когда я его увидел… словно это я сам, только тридцать пять лет назад… Фигура у него типично уинтеровская: бедра узкие, ноги немного коротковаты, а торс, наоборот, ну вроде удлиненный.

— А глаза… Какие у него глаза?

— Дианины.

— Тяжко тебе было, да? — участливо спросила Ребекка.

— Честно говоря, я думал, будет хуже, — покачал головой Мейсон. — Кевин хоть и в нашу породу, но все же в нем есть что-то и от Дианы.

— Его зовут Кевин? Хорошее имя.

— Так звали моего деда.

— Ну, а она какое произвела на тебя впечатление? — помедлив, спросила Ребекка.

Мейсон встал и налил кофе себе и Ребекке.

— Не знаю. Так сразу и не скажешь… Я пока не разобрался… Пришел я туда с одним настроением, ушел с другим…

— Вот как? — заинтересовалась Ребекка. — Но почему?

— Она сказала, что в первый раз слышит про письмо.

— И ты ей, конечно, поверил?

— Пожалуй, да. Я видел в ее глазах страх, враждебность, но раскаяния в них не было. Она не чувствует себя виноватой.

Мейсон протянул Ребекке чашку с кофе.

— А как она выглядит? — не утерпела Ребекка.

— Она? Ну… среднего роста, не такая худая, как была Диана… словом, ничего особенного. — Мейсон отпил глоток кофе, даже не заметив, что обжегся, и добавил: — А смотрит так пронзительно, будто насквозь тебя видит. Представляю, каково Кевину жить с такой мегерой.

— Как ты думаешь, она разрешит тебе встречаться с сыном?

— Добровольно — вряд ли, — хмыкнул Мейсон. — Видишь ли, я почему-то ей не понравился.

— С чего бы это? — притворно изумилась Ребекка.

Мейсон ответил не сразу.

— Вот уж не думал, что я так завязну… — наконец тихо промолвил он. — Я, честно говоря, считал, что в любой момент могу развернуться и уйти, но как только его увидел, понял, что не в силах этого сделать.

— Я тебя предупреждала, — тяжело вздохнула Ребекка.

— Да, но я-то тебе не верил! Мне всегда казалось, что отцовство — это не моя стихия.

— Дело не только в отцовстве. Кевин вернул тебе Диану.

Мейсон хотел что-то ответить, но в эту минуту раздался телефонный звонок. Разговор длился от силы пару минут.

Выслушав собеседника, Мейсон коротко сказал:

— Сейчас выезжаю.

И встал из-за стола.

— Ты куда? Что случилось? — забеспокоилась Ребекка.

— Так я и думал, — процедил сквозь зубы Мейсон, поспешно надевая пиджак, — Кристина Тейлор решила бежать. Впрочем, я бы на ее месте поступил точно так же. Придется объяснить ей, что это не лучший выход.

— Ты смотри поосторожней с ней, — предупредила Ребекка. — Когда мать защищает своего ребенка, она превращается в тигрицу.

— Да плевать я хотел на эту чертову бабу! — в сердцах воскликнул Мейсон. — Мне еще ее бояться!

Глава 11

Крис посадила Кевина к себе на колени и уткнулась носом в его затылок. Свежевымытые детские волосики приятно пахли.

По дороге в аэропорт малыш забрасывал ее вопросами, а когда они наконец приехали, вдруг как-то странно затих, словно осмысливая услышанное.

Честно говоря, Крис надеялась, что он отнесется к идее переезда с большим энтузиазмом. Кевин обожал самолеты и часто просился посмотреть, как они взлетают и приземляются. Однако теперь его ничто не вдохновляло, а ведь он никогда еще не летал и, казалось бы, должен был прийти в восторг от одной идеи полета.

Но Кевина интересовало только, когда они вернутся домой, а разговоров обо всем остальном он упорно избегал.

Крис сперва решила, что он не понимает до конца смысл происходящего. По-видимому, ему кажется, что они немного попутешествуют и приедут обратно.

Но потом она пришла к выводу, что Кевин прекрасно все понял. Он вообще был очень смышленым мальчуганом. Нет, скорее всего, он пытается таким образом заставить ее отказаться от переезда.

И, словно подтверждая догадку Кристины, ребенок спросил:

— А Трейси к нам приедет?

— Ну… когда-нибудь, наверно, приедет.

— А почему не сейчас?

— Потому что нам их пока негде поселить.

— А наш новый дом тоже желтый?

— Не знаю. Но мы можем его сами покрасить. Это от нас с тобой зависит.

— А Трейси нам поможет?

— Если приедет, обязательно поможет.

— А почему мы не взяли все мои игрушки?

— В самолете мало места.

— Их потом почтальон принесет, да?

— Поживем — увидим.

Наконец вопросы Кевина иссякли, и Кристина вздохнула с облегчением. Ей было безумно больно видеть, как он переживает, но она убеждала себя, что действует ему на благо. Когда-нибудь Кевин поймет, что у нее не было другого выхода.

Конечно, лишать ребенка отца не годится. Очень может быть, что когда-нибудь Кевин даже предъявит ей претензии: дескать, зачем ты это сделала? Но это когда еще будет, а сейчас… сейчас надо действовать! Слишком многое поставлено на карту. Потом, когда Кевин подрастет и будет способен противостоять опасному влиянию Мейсона Уинтера, она, может, и расскажет ребенку про отца. Пусть выбирает, нужен ему такой человек или нет. Но пока нужно оградить малыша от этого влияния. Иначе она потеряет сына.

Кристина никого не посвятила в свои планы, даже Мэри, ведь подруга принялась бы ее уговаривать остаться и бороться за Кевина до конца. Но Крис боялась судебной тяжбы. Она понимала законность требований Мейсона и подозревала, что суд встанет на его сторону.

Нет, действовать надо неожиданно и втайне ото всех!

Хотя в глубине души Крис вовсе не была уверена в успехе своей дерзкой затеи. На ум то и дело приходили слова Мейсона о частном детективе. Сыщик их в два счета обнаружит, если не принять соответствующих мер предосторожности. Каких? Прежде всего нельзя оставлять следов. Нужно исчезнуть в одночасье, как сквозь землю провалиться. Только тогда можно надеяться, что Уинтер их не обнаружит в ближайшее время.

Легко сказать, да трудно сделать. Крис никогда не умела хитрить и изворачиваться, но ради Кевина она приготовилась пойти и на это. Ведь на карту была поставлена ее судьба.

Господи, как же трудно бывает учесть все обстоятельства! Кажется, ты продумала каждую мелочь, и вдруг — на тебе, в последний момент всплывает что-нибудь непредвиденное! Так, когда пришло время заказывать билеты на самолет, она допустила оплошность и указала свое настоящее имя. А следовало бы назваться вымышленным.

Но одно правило Кристина усвоила твердо: долгосрочных планов в подобных случаев строить не следует. Поэтому она и сама не знала своего маршрута, а собиралась добраться сначала до Далласа, позвонить оттуда Мэри и на месте сориентироваться, как быть дальше.

Поддерживать связь с Хендриксонами она собиралась лишь до тех пор, пока это безопасно и для них и для нее. Но если Мейсон обратится в суд, лучше исчезнуть и не ставить друзей в трудное положение, когда им придется либо ее выдать, либо дать ложные показания под присягой.

Крис надеялась, что друзья помогут продать ей дом. Кроме того, в банке у нее были кое-какие сбережения, так что на год жизни им с Кевином хватит. А если жить экономно, то они могут протянуть и больше. А дальше все будет зависеть от того, удастся ли ей найти приличную работу.

Решить, что нужно взять с собой, а что следует оставить в Сакраменто, оказалось гораздо легче, чем она думала. Ей невольно помог в этом Джон Хендриксон. Она пошла с Джоном и Мэри поужинать в пиццерию, и Джон рассказал, какие вещи спасала по просьбе хозяев горящего дома его команда во время последнего пожара. Крис представила себе, что бы взяла она, если бы в ее распоряжении было бы только пять минут, и сама изумилась простоте своего выбора. Она унесла бы только фотографии и семейные реликвии — то, что невосстановимо, что нельзя купить ни за какие деньги.

Крис всю ночь укладывала эти вещи в коробки, а наутро отвезла их в камеру хранения, намереваясь забрать, когда они с Кевином найдут надежное пристанище…

Крис повернула голову в сторону табло с расписанием рейсов и вдруг увидела высокого мужчину в полосатом костюме.

Мейсон Уинтер?! Что он тут делает? Господи, неужели бывают такие роковые совпадения?

Мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое.

И больше всего Кристину, конечно, волновало, заметил ли он ее, есть ли у нее шанс скрыться в толпе.

Трепеща от ужаса, она покосилась на Мейсона и поняла, что надежда на счастливое спасение не оправдалась: он смотрел на нее в упор.

Кевин беспокойно заерзал и, заглянув ей в лицо, неожиданно спросил:

— Что случилось, мама?

— Ничего, — помертвевшими губами прошептала она. — Мне просто показалось, что я вижу знакомого.

— Кого?

Она вымученно улыбнулась.

— Какая разница? Он уже ушел.

И хотела было встать, но подошедший сзади Мейсон властно положил ей руку на плечо.

— Подождите. — Голос его звучал спокойно, чуть ли не добродушно. — Нам нужно поговорить.

Кевин обернулся и впервые за все утро улыбнулся.

— Привет! Я тебя знаю. Ты приходил к нам домой.

— Да, на твой день рождения, — кивнул Мейсон.

— Ага! — Кевин был явно польщен, что не только он об этом помнит.

— Надеюсь, на сей раз твоя мама не откажется нас познакомить? — Мейсон многозначительно посмотрел на Кристину.

Сукин сын припер ее к стенке!

Крис ничего не оставалось, кроме как промямлить:

— Кевин, это мистер Мейсон Уинтер…

Мейсон ласково пожал ручонку малыша.

— Я очень рад с тобой познакомиться, Кевин.

— Ты с маминой работы или просто друг? — деловито поинтересовался мальчик.

— Честно говоря, ни то ни другое. Но я надеюсь, это не помешает нам с тобой стать друзьями, — дипломатично ответил Мейсон.

Кевин взглянул на Кристину, словно ища у нее одобрения, но она не успела произнести ни слова, потому что внимание мальчика вдруг привлек большой пассажирский самолет.

— Это наш, мама?

Мейсон пронзил Крис горящим взглядом.

— Вы куда-то собрались?

Голос его звучал тихо, но грозно.

— Нечего притворяться, что это случайная встреча, — так же тихо ответила Крис. — Вы ведь меня выследили?

— Скажем так: у меня возникли некоторые подозрения. И как оказалось, небеспочвенные.

— Ух ты, какие мы догадливые! И что теперь?

— Мама, — жалобно пропищал Кевин, — отпусти руку, мне больно…

Мейсон спохватился и с улыбкой сказал малышу:

— Хочешь посмотреть, как дежурный отдает команды летчикам? Подойди вон к тому окошку, там все видно.

— Можно, мам? — оживленно спросил Кевин и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с ее коленей на пол.

Крис ужасно хотелось сказать «нет», но гораздо важнее было, чтобы Кевин не слышал их разговора.

Поэтому она нехотя дала согласие, добавив:

— Только никуда больше не уходи!

А как только малыш убежал, обрушилась на Мейсона:

— Да как вы смеете указывать моему ребенку, что ему делать?

Мейсон улыбнулся одними губами.

— Разве отец не имеет права расширять кругозор своего сына?

— Негодяй! Какой вы отец? Вам на Кевина наплевать. Весь город знает, что вы думаете только о себе. Нечего ломать передо мной комедию!

— Господи, да с чего вы взяли, что я притворяюсь?

— Не знаю, но надеюсь скоро выяснить.

— Вот как? — издевательски усмехнулся Мейсон. — Но тогда вам придется остаться в городе. Чтобы разобраться на месте.

— Вы не сможете помешать мне уехать! — вспыхнула Крис.

— Почему? Если понадобится, я даже получу постановление суда. У меня есть хорошие знакомые среди судей, они будут рады мне помочь. Я даже могу сделать так, что вас и из аэропорта не выпустят. Не верите? Как вы правильно заметили, меня весь город знает. Стоит мне только заикнуться, что вы пытаетесь украсть моего сына, как вас арестуют. Вы и рта не успеете раскрыть, а уже окажетесь в наручниках. — Мейсон зло прищурился. — Советую хорошенько подумать. Вы представляете, как отнесутся в суде к тому, что вы пытались похитить чужого ребенка?

— Вы… вы блефуете, — пролепетала Крис.

— Отнюдь. Вы меня еще не знаете. Я и не на такое способен.

— Суд будет на моей стороне!

Увы, она и сама прекрасно понимала, что выдает желаемое за действительное…

Мейсон усмехнулся.

— Если бы вы действительно в это верили, то сидели бы дома.

Впадая в отчаяние, Крис попробовала изменить тактику.

— Но зачем, скажите на милость, зачем вам ребенок? Чего вы хотите добиться?

— Как чего? — опешил Мейсон. — Черт побери, да это ж мой сын! Неужели непонятно, что я тоже могу испытывать к нему родственные чувства? Или вы считаете, что вы одна такая чувствительная, а другим высокие порывы недоступны? — Мейсон с трудом перевел дух, мысленно приказывая себе успокоиться, и добавил: — Ладно, не будем спорить. Я провожу вас к машине.

— Да пошел ты к черту!

— Когда-нибудь, может, и пойду, но не по вашему приказанию, — усмехнулся Мейсон.

Крис не шелохнулась.

— Учтите, я буду торчать здесь, пока вы наконец не оторветесь от стула, — предупредил Мейсон. — Так что пошевеливайтесь.

— А мой багаж? — слабо запротестовала Крис.

— Он уже на пути домой.

— Но как…

Крис хотела сказать: «Как вы узнали?», но осеклась, не желая подавать виду, что изумлена.

— Ладно, пошли, — бросила она, надевая сумку через плечо.

— Я позову Кевина.

— Нет! Держитесь от него подальше.

— Но вы же понимаете, что рано или поздно вам придется рассказать ему обо мне. Или хотите, чтобы я сам это сделал? — В его вкрадчивом голосе появились угрожающие интонации.

— Не надо! — вырвалось у Кристины. — Я… я сама расскажу, если будет нужно.

— Не заблуждайтесь, у вас нет выбора, — заявил Мейсон и, схватив Крис за локоть, посмотрел на нее в упор. — Я вам не приснился. Вы от меня не избавитесь. Так что придется вам смириться и рассказать Кевину правду.

— Если бы вы испытывали к нему хоть какие-нибудь чувства, вы бы не стали его так травмировать, — выпалила Крис.

— Травмировать? Своей любовью? Что плохого в моем желании заботиться о нем, сделать его жизнь более интересной и разнообразной? Что за травму я ему нанесу, черт побери?

— Вы перевернете весь его привычный мир.

— Вы о нем заботитесь или о себе?

— Мы с ним теперь одно целое, — чуть слышно проговорила Кристина.

Мейсон поглядел в сторону Кевина.

— Что вы говорили ему про отца?

— Ничего. Я же не знала, кто его отец.

— Но он вас, наверное, спрашивал, почему у других детей есть отцы, а у него нет. Что вы ему отвечали?

— Что это был секрет его мамы Дианы, который она никому не рассказывала. И что я знаю о вас лишь… — Крис замерла в нерешительности.

— Продолжайте! Что вы молчите?

Крис перевела взгляд на Кевина и в который раз поразилась сходству отца с сыном. Она тщетно пыталась представить себе Мейсона рядом с Дианой и не понимала, что могла найти в нем сестра. Чем он ее прельстил? Для Кристины это оставалось неразрешимой загадкой.

— Я сказала ему, что Диана вас очень любила… вот и все, — прошептала Крис.

— Что ж, и на том спасибо, — процедил сквозь зубы Мейсон.

— Не за что. Больше я ничего хорошего про вас не скажу, хоть убейте.

— О Господи! Ну, почему вы все так усугубляете? — воскликнул Мейсон.

— Если б вы понимали, что значит иметь ребенка, вы бы меня не спрашивали. Вам и без объяснений было бы ясно, почему я не хочу подпускать вас к ребенку. Отец — это тот, кто воспитывает, а вы неизвестно где пропадали пять лет и вдруг — на тебе, сваливаетесь нам как снег на голову. Нет, мистер Уинтер, так дело не пойдет! Раз воспитание Кевина легло целиком на мои плечи, значит, мне и решать, что для него хорошо, а что плохо. Вы нам не указ, мистер Уинтер.

— Весьма убедительная речь, мисс Тейлор. Однако в ней есть одна маленькая неточность. Если бы я знал о Кевине раньше, я бы никогда не доверил его воспитание кому бы то ни было.

— Конечно! Сейчас легко говорить!

— И тем не менее это так. Вам нужны доказательства? Пожалуйста! Я ведь немедленно кинулся на ваши поиски, как только получил письмо Дианы.

У Крис земля чуть не ушла из-под ног, когда она представила, что он будет говорить это на суде.

Но она не подала виду и холодно проронила:

— Рассказывайте эти душещипательные истории кому-нибудь другому, а я все равно не поверю в вашу искренность. Если бы Кевин действительно был вам дорог, вы бы оставили его в покое ради его же блага.

— Ну вот! Опять все сначала! — раздраженно махнул рукой Мейсон. — Ладно, нам друг друга не переубедить, так что не будем терять времени. Мне давно пора на работу, да и у вас, я уверен, полным-полно дел. Пошли!

— Вы идите, а я подожду, пока Кевин посмотрит на самолеты. Нам некуда спешить.

— И вы думаете, я попадусь на эту удочку? — прищурился Мейсон. — Вы меня что, дураком считаете?

— А в чем дело? Вы боитесь, что я все-таки улизну? Но как же ваши шпионы? Неужели вы им не доверяете?

— В таких важных делах я предпочитаю полагаться на свои силы. Мы идем или нет?

— Погодите. Мне нужно объяснить Кевину, почему мы остаемся.

— Объясните по дороге домой. Времени у вас будет хоть отбавляй.

— Господи, если б вы знали, как вы мне отвратительны! — в сердцах воскликнула Крис.

Мейсон ничего не сказал в ответ, лишь сухо поинтересовался:

— Так кто пойдет за Кевином: вы или я?

Вместо ответа Крис подошла к Кевину и присела возле него на корточки.

— Кевин, послушай!

— Что? — спросил малыш, продолжая завороженно смотреть на самолеты.

— Я подумала обо всем, Кевин, и поняла, что, пожалуй, нам стоит остаться в Сакраменто. Что скажешь?

Глаза Кевина радостно заблестели.

— Правда? Вот здорово!

Крис молча кивнула, боясь расплакаться.

— Да, но тогда мы не полетим на самолете? — Радость мальчугана мгновенно сменилась разочарованием.

Крис улыбнулась. Вечно он так: пока что-то у него есть, ему это не нужно, а как только отобрали, вынь да положь.

— Полетим, но в другой раз, не сегодня.

— Обещаешь?

— Честное слово!

Крис выпрямилась и взяла малыша за руку.

— А Трейси можно об этом рассказать? — спросил Кевин.

В этот момент они проходили мимо Мейсона Уинтера. Крис даже не взглянула в его сторону.

— Конечно, можно, дорогой.

— А мы возьмем ее с собой?

— Ну, мы обсудим это позже.

С каждым шагом камень на сердце Крис становился все тяжелее.

— Как вернемся домой, я ей расскажу про путешествие, — возбужденно тараторил Кевин.

Крис украдкой смахнула слезу.

— Но запомни, сынок, обещания нужно исполнять. А то люди могут обидеться.

Кевин серьезно посмотрел на нее и сказал:

— Ты ведь сама обещала, что у нас будет новый дом.

— Я постараюсь выполнить свое обещание, милый.

— Да ладно! — ободряюще махнул ручонкой малыш. — Ничего, если это обещание не исполнится. Не такое уж оно и важное, правда?

Крис ласково взъерошила его волосы.

— Может быть. Но когда я его давала, мне так не казалось.


На обратном пути Крис и Кевин заехали в магазин и купили булок, чтобы покормить уток в парке Маккинли.

Придя в парк, Крис уселась на траву, а Кевин оделял хлебом всех пернатых обитателей пруда, причем ревниво следил за тем, чтобы даже самые робкие получили свою долю.

Крис сызмальства поощряла в Кевине доброту и благородство. Она хотела научить его ладить с людьми, находить разумные пути решения самых сложных, а может быть, и неразрешимых проблем. Чем бы ни стал заниматься Кевин, когда вырастет, это умение ему всегда пригодится.

Понятия, которые раньше казались Кристине чистой абстракцией: мир во всем мире, братство, дружба и взаимопонимание между странами, сбережение природных ресурсов, охрана редких животных, — наполнились после рождения Кевина глубоким смыслом. Крис мечтала, чтобы поколение Кевина было счастливей, чем она и ее сверстники, а для этого взрослым предстояло постараться и облагородить землю. Звучит просто, но в этих простых словах заключена великая мудрость.

Когда Кевин раздал весь хлеб до последней крошки, они прогулялись по розарию, а потом заглянули на теннисный корт, где две пожилые женщины усердно махали ракетками, но при этом постоянно промахивались.

Хотя Крис страшно не хотелось домой, оттягивать возвращение до бесконечности она не могла. Едва войдя в дом, Крис связалась по телефону с Мэри и попросила ее взять к себе Кевина на полдня. У нее не было сейчас сил на ребенка: для того, чтобы победить Мейсона Уинтера, ей предстояло собраться с мыслями и трезво оценить свои шансы, а Кевин постоянно отвлекал ее внимание.

Проводив Кевина к Хендриксонам, Крис пообещала Мэри, что все ей расскажет, когда вернется за малышом, и побежала домой. Дома она позвонила Полу Майклу и попросила его о встрече. Они условились встретиться на следующий день. Пол Майкл, правда, несколько раз повторил, что семейные тяжбы не его профиль, но Кристина считала, что в таких делах главное не опыт, а искренняя заинтересованность. Может быть, закон и на стороне Мейсона Уинтера! Но это еще не значит, что она так легко сдастся! Она будет бороться, она сделает все, что в ее силах, чтобы Кевин остался с ней.

Глава 12

Мейсон вышел из лифта и очутился на площадке, которая по строительному плану должна была стать верхним этажом отеля «Капитол Корт». Строительство должно было закончиться три недели тому назад. Правда, эти сроки могли стать еще более угрожающими — поставщики безнадежно выбились из графика, однако радоваться все равно было нечему.

Мейсон решил жестко поговорить с прорабом, чтобы тот надавил на своих ребят. Беседы с шефом всегда вызывали у подчиненных прилив энтузиазма, и Мейсон пользовался этим приемом даже, когда работа шла как по маслу. В результате за четырнадцать лет существования «Уинтер Констракшн» не было ни одного случая, чтобы объект не сдали в срок. Вот и сейчас Мейсон готов был сорвать людей с других строек и бросить на эту, но, конечно, тогда бы кое-кому не поздоровилось.

— Здравствуйте, мистер Уинтер! — послышался сверху чей-то голос.

Придерживая рукой шляпу, Мейсон задрал голову и улыбнулся рабочему, который смотрел на него в просвет между металлическими балками.

— Как растут близнецы, Кэлвин?

— Прекрасно. Особенно с тех пор, как приучились спать по ночам. Спасибо за кроватки, мистер Уинтер! Они такие удобные и симпатичные.

— Да-да, я знаю. Ваша жена мне сказала.

— Я знаю, но мне хотелось и самому поблагодарить вас.

Если бы не Ребекка, Мейсон, конечно, не смог бы так глубоко вникать в жизнь своих подчиненных. Она держала его в курсе всех событий, да еще преподносила все так, будто бы это он додумался подарить кому-то подарок на день рождения, а кому-то помочь с похоронами родственника.

— Я ищу Говарда. Вы его не видели? — спросил Мейсон.

— Говард обедает, — ответил Кэлвин и добавил после паузы: — А Тревис здесь.

— Передайте ему, пусть спустится сюда. Хорошо?

— Непременно передам, мистер Уинтер.

— Я уже спускаюсь! — послышался низкий мужской голос.

И вскоре Тревис Милликин показался на площадке. Он обладал поистине безграничными познаниями в области строительства и мог не задумываясь ответить на любой вопрос. Такой человек был просто незаменим в строительной компании.

Тревису перевалило за пятьдесят. За его спиной было два развода, а недавно он женился в трети и раз.

— Ну как? Воду подключили? — с места в карьер спросил Мейсон, даже не удосужившись поздороваться.

— Нет. Все еще ждем инспекцию. Пока не примут работу, никакого подключения не будет.

— Черт возьми! Да нас же сроки поджимают!

Тревис обтер руки о джинсы.

— А им плевать.

Строительный бум застал город врасплох. Людей в муниципальных службах катастрофически не хватало, они работали за троих и прыгнуть выше головы просто не могли. Со всех сторон их заваливали жалобами, но даже это мало что могло изменить. Мейсон старался не портить с ними отношений, и изредка чиновники шли ему навстречу и избавляли от лишней волокиты. Но не всегда.

— Попробуй договориться с ними, — сказал Мейсон Тревису. — И держи меня в курсе.

Тревис кивнул и как бы невзначай заметил:

— Хотел сказать тебе про новенького. По-моему, ты взял на работу очень симпатичного парня. Сперва ему, конечно, трудновато придется, но я думаю, он быстро втянется. И знаешь что? Ты не сердись, но он немного похож на твоего брата.

— Слушай… а ведь и правда! — потрясенно проговорил Мейсон.

— Только ты, пожалуйста, не относись к нему предвзято. Я бы тебе вообще про это не стал говорить, но рано или поздно ты бы и сам заметил.

— Господи, и как это я сразу не заметил?! — Удрученно покачал головой Мейсон.

Слова Тревиса разбудили в его душе горькие воспоминания. И обида снова так разбередила душу, будто разрыв с родными произошел совсем недавно, а не четырнадцать лет назад.

— Насколько я понимаю, у тебя возникли определенные проблемы. — Грубоватые интонации Тревиса вдруг куда-то исчезли, и в голосе зазвучало искреннее сочувствие.

— Откуда ты знаешь? — удивился Мейсон. — Мы же с тобой не виделись после твоего возвращения из Лос-Анджелеса.

Тревис до сих пор периодически ездил туда, поскольку после того, как главный офис «Уинтер Констракшн» перебазировался в Сакраменто, в Лос-Анджелесе оставались еще некоторые незавершенные дела.

— Да я вообще много чего знаю. Ты разве еще этого не понял? — усмехнулся Тревис.

— Ага! И, наверное, ты уже растрезвонил по всей фирме? — насупился Мейсон.

— Обижаешь, я всегда держу язык за зубами, — покачал головой Тревис. — И кстати, тебе это хорошо известно.

— Ладно, не злись. — Мейсон похлопал Тревиса по плечу. — В конце концов, какая разница, днем раньше они узнают или днем позже?! Все равно вся эта история попадет в газеты. Я просто хотел рассказать тебе сам.

— Ну, и когда ты приведешь малыша на стройку? — вместо ответа спросил Милликин.

Мейсону вдруг стало душно, он торопливо ослабил узел на галстуке. Господи, когда же спадет эта жара? Даже на такой высоте ни малейшего ветерка. И этим, уже вторым после переезда, летом в Сакраменто стояла страшная жара.

— Надеюсь, что скоро. Но сперва нужно кое-что утрясти. Видишь ли… Дианина сестра не пришла в восторг от моего появления.

— А твои родители знают о внуке?

Из всех знакомых Мейсона Тревис был единственным, кто осмеливался заговаривать с ним о семье. И Мейсон признавал за ним это право.

Четырнадцать лет назад отец и брат выкинули Мейсона из семейного предприятия, словно паршивого котенка. Ему пришлось судиться с родственниками, потому что они категорически отказывались отдать Мейсону его долю при том, что фактически компания была создана на его деньги. Тревис тогда без колебаний встал на сторону Мейсона. Хотя ему было что терять, ведь такие должности, как у него, на дороге не валялись. Однако Тревис первым уволился из процветающей компании «Саусвест Констракшн» и начал работать у Мейсона, не дожидаясь, пока тот получит лицензию и снимет офис.

Вначале им пришлось очень трудно. Работали без выходных по восемнадцать часов в день и экономили буквально на всем. Денег на зарплату рабочим не было, и Тревис согласился получать процент от прибыли. Для Мейсона это было настоящим спасением, ведь он даже лишнюю коробку карандашей купить в то время не мог. Широкий жест Тревиса не только дал возможность Уинтеру удержаться на ногах, но и произвел впечатление на других работников, так что им тоже захотелось как следует потрудиться на благо компании. Дела шли все успешнее, и вскоре преданность Тревиса была вознаграждена: не прошло и пяти лет, как его доходы стали просто баснословными.

Переехав в Сакраменто, Мейсон хотел назвать свою компанию в честь воскресающей из пепла птицы Феникс, но Тревис переубедил его.

— Лучше вынеси в название фирмы свою фамилию, — сказал он. — Кто знает, может быть, когда-нибудь мы переплюнем «Саусвест», и твоим родным придется тогда проглотить эту горькую пилюлю.

Мейсон подумал и согласился.

И еще одно счастливое совпадение: Ребекка Киркпатрик появилась на их горизонте в тот самый день, когда они писали название новой фирмы на строительном вагончике, в котором Мейсон не только работал, но и жил, поскольку другого жилья у него тогда не было. Ребекка явилась к нему без предупреждения и заявила, что наконец-то она нашла начинающую компанию, с которой она могла бы связать свою судьбу.

Совместная работа так сплотила Мейсона, Тревиса и Ребекку, что они стали практически одной семьей. У Мейсона-то и с родными никогда не было таких близких и доверительных отношений. Ребекка и Тревис искренне радовались за него, когда он женился на Сюзанне, и не оставили его в беде пять лет спустя, когда Сюзанна умерла. Если б не они, неизвестно, как бы он пережил эти страшные дни. Потом появилась Диана, и друзья приняли ее с распростертыми объятиями. А когда она внезапно оставила Мейсона, страдали не меньше его самого. В их искренность и преданность он верил безоговорочно и не считал возможным скрывать от них что бы то ни было.

— Нет, — после долгого молчания ответил Мейсон на вопрос Тревиса. — Я не собираюсь рассказывать своим родителям о Кевине.

— Даже матери?

— При чем тут она? — вскипел Мейсон, не в силах совладать с застарелой обидой. — Ее это совершенно не касается.

— Да, но ты не думаешь…

— Я вообще о ней не думаю! — перебил друга Мейсон. — После того, что случилось, она для меня чужой человек!

— И все-таки я бы на твоем месте сообщил ей, — мягко возразил Тревис. — У меня такое впечатление, что она тогда была застигнута врасплох и растерялась.

— Вот именно! И ее молчание сыграло им на руку!

— Знаешь, мне кажется, что теперь, когда у тебя есть собственный ребенок, ты многое поймешь…

— А мне кажется, ты на старости лет превратился в сентиментальную дамочку, — отрезал Мейсон и отвернулся.

Его взгляд устремился на участки земли, которые он тщетно пытался перекупить вот уже несколько лет. Наконец Ребекке вроде бы удалось столковаться с одним из фермеров. Мейсон хотел было поделиться этой радостью с Тревисом, но передумал. Тревис считал всю эту затею дурью. Земля стоила бешеных денег, и он не хотел, чтобы компания так серьезно рисковала. Но Мейсон ничего не желал слышать. Он поклялся, что земля у реки будет принадлежать его потомкам. Еще два месяца назад он мечтал заполучить ее для себя. Теперь он собирался передать ее сыну.

Мейсон сердито хмыкнул и, сняв шляпу, утер пот со лба. Неизвестно еще, кто это стал сентиментальным. Размечтался, отец новоявленный!

— Не знаю, как тебе, — буркнул он, снова поворачиваясь к другу, — а мне надо работать. Меня ждут.

— Если увидишь Тони Авалона, передай, чтобы завтра утром он непременно был тут.

— Нет, лучше пусть Ребекка с ним разговаривает. А то я в сердцах ему такого наговорю, что он с нами дел вообще иметь не будет, — заявил Мейсон, мысленно благодаря Тревиса за то, что он оставил больную тему в покое, хотя ему явно было еще что сказать.

— Ну и пусть не будет! Невелика потеря.

— Может быть. Но надо хорошенько все взвесить, если мы решим с ним расставаться. Допустим, я его уволю. А дальше что?

— Давай завтра пообедаем вместе и все спокойно обсудим, — предложил Тревис.

— Пообедаем, конечно, за мой счет? — притворно нахмурился Мейсон.

— Не жадничай, старина, — поддержал его игру друг.

— Да у тебя самого денег куры не клюют!

Тревис задорно рассмеялся.

— Хорошо, я оплачу чаевые.

Мейсон зашел в лифт и выпалил, потянувшись к кнопке:

— Тогда оденься похуже, скупердяй. А то официантка со злости выплеснет на тебя кофе. Помнишь, как в тот раз?!


В тот вечер Мейсон ушел с работы пораньше: он собирался отправиться на вернисаж в отель «Хайатт», и ему нужно было переодеться. Мейсон шел туда не один, а со своей приятельницей Келли Уайтфилд. Он предполагал послать за ней шофера, но потом передумал и решил заехать сам.

Он бы с удовольствием провел вечер дома — Мейсон вообще не любил светскую жизнь, но его отсутствие вызвало бы лишние разговоры, а о нем и так достаточно сплетничали в обществе. Да и потом он хотел немного отвлечься, а с Келли Уайтфилд всегда было приятно провести время.

Спешить было некуда, и Мейсон поехал не по скоростной автостраде, а по боковым улицам. Жара начала спадать, и в воздухе повеяло прохладой. Мейсон поднял крышу машины, и сразу стало легче дышать.

Ездить на «Порше-911» было приятно, но за семь лет на спидометре набежало всего тридцать девять тысяч миль: Мейсон круглый год торчал в городе и только зимой, когда строительство замирало, отправлялся в горы, чтобы покататься на лыжах. По его глубочайшему убеждению, жить в Северной Калифорнии и хотя бы раз в год не скатиться с горы было так же нелепо, как посадить огород и даже не попробовать выращенный урожай.

«Интересно, а Кевин любит кататься на лыжах?» — подумал Мейсон, и на его губах заиграла блаженная улыбка.

Он столько раз видел, как совсем маленькие ребята отважно скатывались с гор, оставляя на снегу замысловатые следы. Мейсон с удовольствием представил себе, как Кевин несется вниз, обгоняя сверстников, и его отцовское тщеславие было польщено, пусть даже только в воображении.

Неожиданно для себя самого Мейсон свернул на улицу, где жили Крис и Кевин. И лишь остановив машину, осознал, что совершает очередную глупость. Зачем он приехал сюда? Адвокат предупреждал его, что эта самодеятельность может плохо кончиться. Нельзя идти на поводу у своих чувств, иначе он проиграет процесс… Но, похоже, что теперь, когда речь заходит о сыне, он не в состоянии рассуждать здраво.

Мейсон увидел в окне кухни Кристину. Она с кем-то разговаривала. Что ж, во всяком случае, ей не удастся теперь сделать вид, будто бы никого нет дома…

Он поднялся на крыльцо и позвонил в дверь.

— Я открою, мама! — крикнул Кевин.

— Не надо… Я сама…

Но малыш ее опередил.

— Привет! — Он моментально узнал Мейсона.

— Привет! — ответил Мейсон.

Он и сам не ожидал, что будет так счастлив снова увидеть сына. Поразительно, как быстро родительские чувства овладели им.

— Позвать маму? — спросил Кевин.

Мейсону меньше всего сейчас хотелось видеть Крис, но он понимал, что вступать с ней в конфронтацию нельзя. Если есть хоть малейшая возможность не доводить дело до суда, стоит попробовать договориться по-хорошему. Ведь любой толковый адвокат сможет так затянуть процесс, что вся эта история растянется на несколько лет.

В полуоткрытую дверь просунулась еще одна детская головка. Это была маленькая подружка Кевина.

— С этим дядей мы познакомились в аэропорту, — объяснил Кевин девочке и добавил, обращаясь к Мейсону: — Мама на кухне с тетей Мэри. Они готовят ореховое печенье. Но она сейчас выйдет. Мама! Мама! Иди сюда!

— Иду, Кевин, — откликнулась Крис, выходя в холл и вытирая руки полотенцем.

При виде Мейсона взгляд ее стал ледяным.

— Кевин, поиграй с Трейси во дворе, пока я поговорю с мистером Уинтером, — приказала она малышу.

— Но мы же играли в «Лего»! — запротестовал он.

— Доиграете позже.

— А можно вынести «Лего» во двор?

— Разве я когда-нибудь разрешала его выносить?

— Нет.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

— А печенье взять можно?

— Можно. Попроси у тети Мэри.

— А сколько? Одно или два?

— Кевин! — повысила голос Крис.

Мальчик мгновенно все понял и, взяв подружку за руку, поплелся в кухню.

Когда дети скрылись из виду, Крис тихо сказала, сверкая глазами:

— Зачем вы явились сюда?

— Хотел увидеть Кевина. — Мейсон решил, что лучше сказать правду.

— Вы же знаете, что мне это неприятно.

— А мне кажется, нам стоит попытаться найти общий язык. И чем раньше, тем лучше, — примирительно произнес Мейсон, хотя внутренний голос настойчиво призывал его взять то, что принадлежит ему по праву, и не церемониться с этой стервой. Но, с другой стороны, врожденное чувство справедливости подсказывало, что Крис по-своему права. Нравится это ему или нет, она заменила Кевину мать, она растила его все эти годы, и с этим нельзя не считаться.

— Нам с вами не о чем говорить, — отрезала Кристина.

— Вы уверены?

— Абсолютно!

— Черт возьми, встречал я в жизни упрямых людей, но таких… — в сердцах произнес Мейсон, но тут же заставил себя замолчать.

Оскорблениями вообще ничего не добьешься, он только все испортит и окончательно восстановит ее против себя.

— Послушайте, — попробовал он подобраться к ней с другой стороны, — вы же понимаете, я ведь желаю Кевину добра. Отец нужен ему не меньше, чем мать. И я же не собираюсь отнимать у вас сына!

— Если бы вы думали о Кевине, вас бы здесь не было. Ему такой отец не нужен! Не нужен!

Мейсон обиженно произнес:

— Да откуда вы знаете, какой я отец?

Крис прислонилась спиной к дверному косяку и скрестила руки на груди.

— Откуда? Да это весь город знает! В газетах про вас такое пишут… Ваша жизнь всем известна, мистер Уинтер. Тем более что вы с удовольствием выставляете ее напоказ.

Мейсон возмущенно перебил ее:

— Да откуда вы это взяли?! Послушайте, неужели вы всегда поете с чужого голоса? У вас что, нет своего мнения? Вот уж не думал, что кто-нибудь всерьез может верить тому, что пишут газетчики?

Крис бесстрастно выслушала его тираду и, дав ему выговориться, сказала:

— Мы с вами никогда не договоримся, мистер Уинтер. Вы поддерживаете все то, что мне глубоко омерзительно.

Мейсону вдруг захотелось заткнуть ей рот, чтобы только не слышать этих злых и бессмысленных слов. От греха подальше он засунул руки в карманы.

— И чем же я вам не угодил? Конкретно!

— Пожалуйста! Вы требовали снизить налоги для богатых, подкупали политиков, а если те отказывались от денег, угрожали им, выискивали компрометирующие материалы. А потом… потом вы докатились до того, что согласились выставить себя на аукционе! Вас продавали, как вещь!

— Надеюсь, вы не забыли, что аукцион был шуточный, а деньги, которые мы выручили, пошли на благотворительность? — Мейсон не удержался от искушения поддеть Кристину.

— Конечно, было очень смешно! — распалилась она. — А вы попробуйте объяснить все это ребенку. Как он отнесется к тому, что его отец валяет при всех дурака на потеху всем этим девицам?!

— Откуда вы знаете? Вы что, тоже там были?

— Еще чего не хватало! Я просто читаю газеты.

— Ах, газеты… Снова эти газеты… — пробурчал Мейсон, опуская глаза. — А с чего вы взяли, что я угрожаю политикам? Тоже из газет?

— Да.

— А про подкуп?

— Господи, это же всем в городе известно!

— Так… Ну а еще что вам во мне не нравится?

— А разве этого мало?

Стараясь не показывать, как он взбешен, Мейсон произнес ледяным тоном:

— Я просто подумал, что вы приберегли напоследок что-то совсем уж сногсшибательное. Но, как я вижу, вы не читали о моих так называемых похождениях и ничего не знаете о том, что я переспал со всеми женщинами в этом штате.

Ответ Кристины поставил его в тупик.

— Но мы же с вами знаем, что это не так. По крайней мере, одну женщину сия чаша миновала, — неожиданно улыбнувшись, сказала она. — Не правда ли, мистер Уинтер?

Мейсон опешил. Он, конечно, понимал, что перед ним достойная соперница, но не ожидал, что она так его срежет.

— У вас нет денег на затяжную тяжбу, — сердито выпалил он. — Я не понимаю, на что вы рассчитываете! Как, скажите на милость, заставить вас посмотреть фактам в лицо?

— Никак! Факт тут один: я люблю Кевина больше жизни и ради него пойду на все. На все, слышите? Мне ради него никаких денег не жалко. Не будь вы таким законченным эгоистом, вы бы давно это поняли.

Спорить с ней было бесполезно. Она яростно, фанатично защищала свой маленький мирок и свято верила в свое предназначение ангела-хранителя. Ему же была отведена в этом мирке роль дьявола.

— Все ясно. Извините, что побеспокоил, — буркнул Мейсон и понуро побрел к выходу.

На лице Кристины отразилось изумление. Она явно не ожидала, что он так быстро сдастся.

— Ну, ничего, Кевин! — пробормотал едва слышно Мейсон, садясь в машину. — Погоди, ты еще будешь гордиться своим отцом! И очень скоро!

Глава 13

Мейсон поднял голову и, увидев направляющегося к нему Уолта Бианчи, приветственно улыбнулся и кивнул. Ребекка отдала Уолту свой билет на благотворительный вечер, объяснив, что новому менеджеру сходить туда будет гораздо полезней, чем ей: она и так всех знает, а он заведет нужные знакомства. Конечно, Ребекка была права, но она благоразумно умолчала о том, что ей просто хочется посидеть дома с книжкой: Ребекка обожала мистические романы.

Мейсон жестом подозвал официанта и подставил свой бокал. Он в тот вечер налегал на вино, пытаясь отвлечься от впечатления, которое осталось у него от стычки с Крис Тейлор. Но злость не проходила, а его может совсем развезти, и переключился с вина на кофе.

Но зато Уолт Бианчи преподнес ему приятный сюрприз: он оказался таким компанейским парнем, что за три часа очаровал всех, от мэра города до жены Тревиса Милликина. Мейсон поинтересовался его мнением о модной певичке Линде Рондстадт, которая весь вечер развлекала гостей, и с удовлетворением отметил, что Уолт даже не понимает, о ком идет речь. Парень был полностью поглощен делами фирмы и на посторонние вещи совершенно не обращал внимания. Так что с новым менеджером Мейсону, кажется, повезло.

Но Мейсон не мог избавиться от тревожного чувства: действительно, Уолт Бианчи был очень похож на его брата. У Мейсона даже закралось подозрение: а не лицемерит ли Уолт, изображая горячую преданность фирме? И потом… он как-то на удивление легко сходится с людьми. Может быть, и он поймался на этот крючок?! Не исключено, что Уолт при знакомстве с ним тоже пустил в ход свои уловки, а он этого даже не заметил?

Мейсон досадливо поморщился. Не годится сомневаться в своем подчиненном… И вообще, людей надо оценивать по их поступкам, а не по внешнему виду или отзывам окружающих.

Жаль только, что Крис Тейлор не разделяет его убеждений…

Черт возьми! Опять он о ней думает! Почему она упорно не желает оставаться на задворках его мыслей, а нахально вылезает вперед?

— Эй, Мейсон! Очнись! Ты где витаешь? — промурлыкала ему на ухо Келли Уайтфилд, беря его под руку и прижимаясь к нему грудью.

Мейсон улыбнулся.

— Я сегодня непозволительно рассеян. А ведь рядом со мной самая красивая женщина в городе! Прости, дорогая!

— Я не сержусь, — великодушно ответила Келли и едва слышно спросила, обдавая его ухо своим горячим дыханием: — Почему мне кажется, что тебе сегодня не до веселья?

— Потому что ты не только красива, но и очень умна.

— Перестань! Я от твоих комплиментов распаляюсь, как печка, — прошептала Келли.

А Мейсон подумал, что окончание вечера скорее всего будет явно лучше его начала.

— Поедем ко мне, — предложила Келли. — Я сейчас только кое с кем попрощаюсь, и мы можем спокойно уйти.

Когда она отошла, Мейсон повернулся к Уолту.

— Ну как? Не жалеете, что пришли сюда?

— Да что вы! — рассмеялся Уолт. — Я узнал тут кучу полезных вещей. Например, что вас боятся и ненавидят даже больше, чем мне казалось. А значится сделал правильный выбор, придя к вам на работу.

— Да? Парадоксальное утверждение, — сказал Мейсон, а про себя отметил, что он на месте нового менеджера ответил бы точно так же.

— Кстати, я слышал, тут обсуждали какой-то береговой проект. Что это? Насколько я помню, вы мне ничего о нем не рассказывали. Или я забыл?

— А кто обсуждал? — насторожился Мейсон.

До недавнего времени его попытки купить землю на берегу Сакраменто воспринимались как блажь. Все были уверены, что если даже ему позволят возвести на этой земле постройки — а Мейсон мечтал именно об этом, — то он либо разорится, либо угодит в дурдом. А многие уверяли, что ему грозит сначала первое, потом — второе.

И действительно, «пробить» разрешение на строительство было неимоверно трудно. Для этого требовалось получить разрешение от городского совета, от двух окружных комиссий и Бог знает от скольких государственных чиновников. Поэтому неудивительно, что все считали проект Мейсона чистой утопией. Только ненормальный мог так усложнить свою жизнь. Ни один банк, ни один фонд не соглашался финансировать эту безумную затею. Свяжешься — а потом не будешь знать, куда деваться от проверок и вопросов: что у вас за странная инвестиционная политика…

Однако Мейсона ничто не могло остановить.

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним», — любил он повторять и не сомневался, что рано или поздно разрешение будет получено.

Кроме Мейсона Уинтера, никто не отваживался бы так рисковать.

Но полтора месяца назад до него начали доходить слухи о том, что еще кто-то присмотрел эти участки, которые Мейсон уже привык считать своими.

Уолт поднес руку к лицу, будто бы собирался почесать подбородок, а на самом деле прикрывая рот, чтобы его не подслушали посторонние.

— По-моему, два человека из тех, что стоят в толпе, связаны с городским советом. Я толком не расслышал, как их зовут… вроде бы Эл Лоуэнштейн и Барт… или Берт… Но зато хорошо запомнил их лица. Я делал вид, что поглощен своими мыслями и не прислушиваюсь к их разговору, но как только Лоуэнштейн меня узнал, они моментально сменили тему.

Мейсон кивнул. То, что эти люди заговорщически шушукались, его не удивило. Удивителен был их интерес к проекту. Денег у них не было, так что сами они угрозы для него не представляли. Но раз уж эти сплетники прознали про его конкурента, значит, опасность была реальной!

— Если услышите, что кто-нибудь еще говорит про наш проект, немедленно сообщите мне, — распорядился Мейсон. — А главное, постарайтесь запомнить, о чем конкретно пойдет речь.

— Может, у вас есть еще какие-то пожелания? — осторожно поинтересовался Уолт.

Однако Мейсон пока не был готов раскрыть все карты. Он и сам не понимал до конца, почему Уолт вызывает у него недоверие. Но пока еще интуиция никогда его не подводила, и, раз что-то его настораживает, он торопиться не будет.

— Нет, просто запомните, о чем будут говорить, и передайте мне.

В воздухе повеяло духами Келли.

— Ну! Ты готова?

Он поднялся из-за стола.

Келли провела кончиком языка по губам и улыбнулась.

— О да… Вполне готова.

— До понедельника! Встретимся утром в офисе, — сказал Мейсон Уолту.

— А если вдруг тут еще что-нибудь наклюнется?

Уолт явно намеревался пробыть до самого конца банкета, пока в зале не останутся самые стойкие гости и официанты. Парень, похоже, старался изо всех сил. Мейсону это пришлось по вкусу, он ценил усердных работников.

— Если что, звоните Ребекке. Она всегда знает, как со мной связаться.

Мейсон подхватил под руку Келли, и они пошли по залу. Он кивал на ходу знакомым, улыбался, обменивался короткими фразами с людьми, которых давно не видел.

Выйдя из прохладного вестибюля на ночную улицу, они мгновенно позабыли о банкете и обо всем, что осталось за порогом отеля. Ночь была жаркой, и им захотелось поскорее сесть в машину, открыть все окна и подставить голову ветру, чтобы немного охладить свой пыл.

— У тебя есть дома выпить? — поинтересовался Мейсон, дожидаясь, пока его машину подгонят к подъезду.

— Прекрасное каберне. Я специально для тебя привезла из Франции.

У Келли было свое турагентство, и ей приходилось много разъезжать по всему миру.

Полная грудь Келли соблазнительно выглядывала из декольте изумрудно-зеленого шелкового платья. Чтобы держаться в форме, Келли занималась гимнастикой, и в ее походке была чувственная атлетическая грация. Мейсона это очень возбуждало.

Но больше всего Мейсон ценил в Келли не ее красоту, не великолепную фигуру. И даже не то, что ему было с ней хорошо в постели, хотя Мейсон никогда не связывал с Келли никаких планов на будущее. Главное, Келли от него ничего не требовала. У них никогда не бывало осложнений. Они могли провести вместе бурную ночь, а потом не видеться несколько месяцев и не задавать друг другу никаких вопросов! Это были по-настоящему свободные отношения, без обязательств, без вздорности, без взаимных обид и претензий.

И такие отношения Мейсона вполне устраивали. Ни о чем ином он теперь и не помышлял. С любовью в его жизни было покончено! Он не хотел больше страдать. Хватит! Он и так чуть не отправился на тот свет вслед за женой и за Дианой.

Мейсон обнял Келли за плечи и привлек ее к себе. От разгоряченного женского тела исходила такая притягательность, что у Мейсона захватило дух. Мейсону больше всего на свете хотелось немедленно оказаться в квартире у Келли наедине с ней. Если бы в этот момент гостиничный служащий не подогнал бы автомобиль к порогу, он бы, наверное, вернулся в отель и срочно заказал номер.

Словно прочитав его мысли, Келли с улыбкой сказала:

— Счастье приходит только к тем, кто умеет ждать.

— Господи, от тебя ничего не скроешь! — шутливо воскликнул Мейсон.

Она окинула Мейсона выразительным взглядом.

— Ну, я бы не сказала, что от меня ничего не скроешь. Кое-что я все-таки замечаю. Есть вещи настолько очевидные, что их бесполезно скрывать, мой дорогой!

Мейсон покатился со смеху.

— А знаешь, Келли, я очень по тебе соскучился!

— Ничего, потерпи еще немножко. Осталось совсем недолго. — Она подставила губы для поцелуя.

Мейсон остался собой доволен: он помог Келли сесть в машину и умудрился выехать со стоянки, ни в кого не врезавшись. Поэтому когда на первом светофоре он взглянул на Келли и увидел, что она лукаво улыбается, брови его удивленно поползли вверх.

— Ты, по-моему, решил, что обвел всех вокруг пальца, — рассмеялась она.

— Во всяком случае, парень на стоянке ничего не заподозрил, — обиделся Мейсон.

— Ты так думаешь? — усмехнулась Крис. — А по-моему, он прекрасно все понял. И только поэтому не обиделся, что ты не дал ему на чай.

Мейсон горячо воскликнул, шутливо при этом охнув.

— А ведь правда! Какой же я растяпа! Ну, ничего, в следующий раз…

Келли сдвинула юбку и положила его руку себе на бедро.

— Обманщик! Ты ведь даже его не запомнил!


Любовные ласки так их распалили, что стоило им переступить порог квартиры Келли, как одежда полетела на пол, а сами они упали на персидский ковер у камина, не размыкая объятий…

— Это было чудесно, — промурлыкала Келли, когда первый порыв страсти миновал. — Но только на закуску.

— Ух ты, какая ненасытная!

— С тобой — да. — Она положила руку ему на грудь. — Послушай, открой мне секрет, как ты умудряешься так быстро восстанавливать силы? Я запатентую твое изобретение и смогу безбедно прожить всю оставшуюся жизнь.

— Мой секрет — это ты! — Мейсон обнял Келли и поцеловал ее в висок.

Келли удовлетворенно рассмеялась.

— Почему же тогда мои чары действуют так только на тебя?

— Не может быть! А по-моему, ты и мертвого из могилы поднимешь! — расхохотался Мейсон.

Келли блаженно потянулась, явно довольная его комплиментами.

— Хочешь вина? Нам ведь некуда сегодня спешить. Ты останешься на ночь?

«Да!» — чуть было не сорвалось у него с языка, но почему-то, неожиданно для себя самого, он сказал: «Нет».

Сказал — и сам удивился.

— Жаль, — растерянно пробормотала Келли. — Я… мне показалось…

Мейсон смотрел на нее, не зная, что ответить, а потом вдруг произнес:

— Это из-за сына…

— Из-за чьего сына? — опешила Келли.

«Еще немного, и она решит, что я сошел с ума», — подумал Мейсон и предпочел не продолжать странный разговор.

— Потом расскажу. Это долгая история, — уклончиво сказал он. — Я и сам пока не понимаю, что со мной происходит.

Хотя в действительности ему постепенно становилась понятна скрытая логика этого неожиданного отказа. Он все больше входил в роль отца и теперь ощущал себя каким-то другим, более ответственным человеком. А какой же он достойный отец, если шляется по любовницам?

Келли, конечно, была обижена, но предпочла не задавать лишних вопросов.

— Ну что ж, тогда, может, на посошок?..

— Ты о чем? О вине? — усмехнулся Мейсон.

— Нет, конечно!

— Я так и думал! — Он снова привлек ее к себе.

— Пусть хоть что-то, чем вообще ничего, — прошептала Келли, прижимаясь к нему.

Он впился в ее губы жадным поцелуем, надеясь хоть на несколько мгновений отрешиться от своих мыслей, но вместо этого перед его мысленным взором возник образ Крис Тейлор. Он словно почувствовал на себе ее презрительный взгляд и ощутил себя последним подонком.

Глава 14

Крис откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Проведя целое утро за компьютером, она чувствовала себя как выжатый лимон. Фантазия ее иссякла. Сколько можно мусолить одно и то же, бесконечно изобретая хвалебные эпитеты для новых партнеров, изъявивших желание сотрудничать с фирмой «Норман Джонс-тон энд Ассошиэйтс»?! Да никакие они не особые и не перспективные, а самые обыкновенные зануды! Другие с «Норман Джонстон» почему-то не работали. Крис, между прочим, подозревала, что постоянным клиентам эти панегирики нужнее, чем новым, поскольку таким образом они получали возможность похвалиться и своими достижениями, — ведь в списках фигурировали и их имена и должности.

Однако ее мнение никого не интересовало. Ей поручили подготовить текст, и она его готовила. Платили за него хорошо, а ей сейчас очень нужны были деньги. Так что жаловаться было не на что.

Решив немного передохнуть, Кристина рассеянно смотрела на улицу, по которой осенний ветер гнал листья, сорванные с вяза. В октябре в Сакраменто было очень красиво. В ее детстве все выглядело не так живописно: улица тогда была голой — деревья посадили позже, и теперь каждую осень они одевались в красные, желтые и оранжевые наряды.

Кевин обожал бегать по опавшей листве. Бегал — и заливисто смеялся, слыша под ногами шуршание листьев. Соседи, в основном пожилые люди, которые со своими собственными внуками виделись нечасто, относились к проказам Кевина с добродушной улыбкой и разрешали ему попрыгать на кучах листьев, только просили, чтобы потом он помог взрослым сгрести, их обратно.

Соседи давали Кевину то, что Крис при всем желании не могла дать ему в одиночку, — с ними мальчик ощущал себя членом большой семьи.

Во всяком случае, так было, пока не появился Мейсон Уинтер!

Крис кисло поморщилась и повернулась к компьютеру. И тут зазвонил телефон.

— Крис! Это Пол. Мне очень жаль, но у меня нехорошие новости.

— В чем дело? — напряглась Крис.

— Мейсон ходатайствовал, чтобы ему позволили встречаться с сыном, и он получил временное разрешение.

— Каким образом?

— Не важно. Главное, что я тебя предупреждал, а ты меня не послушалась. И еще, Крис… — Адвокат замялся.

— Ну, что ты молчишь? Говори! — По спине Кристины пробежал холодок.

— Мейсон добивается не просто свиданий с сыном. Он заявил, что хочет аннулировать усыновление Кевина.

— Что?.. Но… разве это возможно?

— Он уже подал иск. Хотя вряд ли он выиграет процесс, — торопливо добавил Пол Майкл.

Крис на несколько минут потеряла дар речи.

— Да, но он сначала претендовал только на свидания по выходным… — растерянно пролепетала она. — Зачем ему это нужно?

— Думаю, он действует по принципу: «Есть хочешь получить хоть что-то, проси как можно больше». Но, может, я и ошибаюсь. Я же его никогда не видел… А ты что скажешь?

— Мне кажется, он привык добиваться своего, — задумчиво произнесла Крис, — и совершенно не считается с тем, что другим это может причинить боль. Господи, какой кошмар! Теперь ты понимаешь, почему я не могу пойти у него на поводу? Почему не хочу, чтобы он влиял на Кевина? Не знаю, может, по закону он и имеет право видеться с сыном, но мой долг ему помешать.

— Крис, послушай… Ты только не обижайся… Мы же с тобой друзья, так что уж позволь мне сказать откровенно, — нерешительно начал Пол. — Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но…

— Но что? — насторожилась Кристина.

— Ты ведешь себя как-то уж слишком непримиримо. И это в конце концов может тебе повредить.

— Так ведь речь идет о моем ребенке! Что же тут удивительного?

— Пусть тебе это не по нраву, но Мейсона Уинтера в нашем городе уважают. И доказать, что он неспособен быть хорошим отцом, будет почти невозможно. По крайней мере, тех доказательств, которыми мы располагаем, явно недостаточно.

— Господи, как ты можешь такое говорить? Мейсон Уинтер поддерживает то, что…

— Знаю, знаю! Он поддерживает то, что тебе глубоко противно. Но не все разделяют твое мнение. Многие судьи сочтут твои взгляды безнадежно устаревшими. Ну а насчет его женщин… тут тоже не подкопаешься. Уинтер не женат, ни у кого жен не отбивает, в порочащих связях не замечен. Так что с этой стороны он чист!

— И к чему ты клонишь?

— Не упрямься. Тем более что у тебя, честно говоря, нет выбора. Пусть он встречается с мальчиком. Тебе же лучше, если все увидят, что ты готова пойти Уинтеру на определенные уступки. А я, может, смогу его убедить, и он согласится, чтобы ты присутствовала при этих встречах. Посмотришь, как он будет общаться с ребенком. Может, он не такой уж и плохой, как тебе казалось.

— Казалось? — вспыхнула Крис. — По-твоему, я все выдумала?

— Не сердись. Я, наверное, неправильно выразился, но суть дела от этого не меняется. Уинтер — отец Кевина. И мы с тобой оба знаем, что он все равно будет встречаться с ребенком. Закон на его стороне. У него на руках письмо твоей сестры, где она поручает именно ему судьбу Кевина. Мы можем только оттянуть эти встречи. Но не до бесконечности!

— Так давай оттягивать! Чем старше будет Кевин, тем меньше повлияют на него свидания с Мейсоном. А пока… пока ребенок как губка. И все мои усилия воспитать Кевина достойным человеком могут пойти прахом. Дети ведь в этом возрасте внемлют больше словам, чем примерам.

— Я хочу лишь облегчить вам с Кевином жизнь. До этого вы жили вдвоем, но теперь вам нужно постепенно привыкать к мысли, что…

— Обо мне не беспокойся. Я уже смирилась с тем, что в конце концов мне придется делить родительские обязанности с Уинтером.

— Но тогда зачем… А впрочем, неважно…

— Ну, почему? Раз уж начал, договаривай.

— Я не понимаю, зачем тебе судиться с Мейсоном, если ты все равно проиграешь. Да и откуда ты возьмешь столько денег, Крис?

— Продам дом.

— И не вздумай! У тебя больше ничего нет!

— Главное, чтобы у меня был Кевин. А дом… это все наживное! — с деланой небрежностью махнула рукой Кристина.

В действительности же, конечно, для нее было очень важно иметь собственный дом, но ради Кевина она была готова на все.

Поначалу Крис намеревалась не продавать, а заложить свое жилье, но потом села с карандашом в руках, подсчитала, сколько денег придется за него выплатить, и пришла к выводу, что придется ей расставаться с этим домом. Одно только утешало: недвижимость в том районе, где обитали они с Кевином, пользовалась большим спросом, так что хотя бы с продажей трудностей не будет. Не надо заранее подыскивать покупателей, тратить время и нервы.

— Да, и вот еще какое соображение, Крис… Если судья узнает, что ты продаешь дом, поскольку тебе нечем заплатить за процесс, эти сведения будут работать против тебя! Вы ведь поселитесь не в таком престижном районе, правда? И будете вынуждены снимать квартиру — на судебный процесс уйдет столько денег, что о покупке жилья нечего будет и думать. Так вот… На твои чувства судье наплевать, он исходит исключительно из интересов ребенка. И что получается? У мальчика есть отец, который готов ему луну с неба достать, а ты лишаешь ребенка родного дома — и все для того, чтобы настоять на своем! Тебя сочтут эгоисткой, понимаешь? Эгоисткой, которая идет на любые жертвы, лишь бы ни в коем случае не дать любящему отцу видеться с сыном.

— Спасибо за откровенность, — сухо сказала Крис.

— Пожалуйста. Ты потому и обратилась ко мне, что не сомневалась в моей искренности. Иначе нечего было и огород городить.

— Да, но вообще-то ты мог бы проявить хоть немного сочувствия.

— Крис, да я сочувствую тебе, как родной сестре! — с чувством воскликнул адвокат.

— Я знаю, — вздохнула Кристина. — Просто уж очень это все неожиданно! Иногда кажется: еще немного — и я проснусь, но кошмар все длится и длится…

— Я советую тебе сказать наконец Кевину, что Мейсон Уинтер — его отец. Рассказать, не дожидаясь, пока они встретятся, — вернулся к первоначальной теме Пол Майкл.

— Да они уже встретились!.. Но ты, конечно, прав. Мейсон молчать все равно не будет, так что лучше я сама расскажу.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — участливо спросил друг.

Крис, естественно, понимала, что рано или поздно ей придется открыть ребенку правду, но до последнего момента в ее душе теплилась нелепая надежда, что впереди у нее чуть ли не годы. Разговор с Полом Майклом вернул ее к действительности.

— А ты думаешь, Мейсон согласится, чтобы я присутствовала при встречах?

— Не знаю, но стоит попытаться.

— Сколько у меня времени?

— Он хочет повидаться с Кевином в ближайшую субботу.

Крис словно ударили в грудь.

— Но… это же через два дня!

— Да. Мейсон и его адвокат, видимо, рассчитывали застигнуть тебя врасплох. Классическая военная стратегия.

— Ага! Особенно это эффективно, когда у тебя столько денег, — хмыкнула Крис. Пол Майкл вздохнул.

— Я делаю, что могу, но не все в моих силах. Крис откинулась на спинку кресла и устало закрыла глаза.

— В моих тоже.

За окном раздался автомобильный гудок: это Мэри сообщала Крис, что она уже привезла детей из школы.

— Ладно, пока! — заторопилась Кристина. — Кевин приехал. Я пойду открою ему.

— Хорошо, я тебе потом позвоню и скажу, чем кончились мои переговоры с адвокатом Мейсона. Тебя устроит, если Мейсон придет в субботу в двенадцать дня?

— Д-да… пожалуй… если, конечно, тебе не удастся оттянуть эту встречу.

— Я постараюсь, но заранее предупреждаю: ни на что не рассчитывай.

— Спасибо, Пол! — Кристина повесила трубку и ринулась к двери.

Кевин как раз собирался нажать на кнопку звонка.

— Я здесь! — запыхавшись, выдохнула Кристина, отпирая дверь.

— Я знаю, — ответил Кевин и протянул ей еще непросохший рисунок, на котором была изображена тыква.

— Вот как? Откуда ты знаешь? — машинально спросила Крис, целуя малыша в щечку.

Ей ужасно хотелось подхватить его на руки и прижать к груди, но она не рискнула, побоявшись, что Кевин насторожится.

— А ты всегда бываешь дома, когда я прихожу из школы, — ответил Кевин.

Непогрешимая логика!

— Как учеба? — привычно поинтересовалась Крис.

— Хорошо. — Кевин положил на стул школьный рюкзак.

— Чем вы занимались?

— Да… разными делами, — солидно, как большой, ответил Кевин.

Все эти годы Крис старалась, чтобы дом был для Кевина надежной крепостью. Мальчик не сомневался в ее любви и в том, что в нужную минуту она всегда окажется рядом, избавит от боли, защитит от опасности.

— И какие же у вас были дела? — завершая обыденный ритуал, поинтересовалась Кристина.

— Мисс Эббот принесла тыкву в класс, и мы ее испекли.

Крис взяла рюкзак Кевина и положила его в шкаф.

— Ну и как? Понравилось?

Кевин скривил рожицу.

— Не-а… невкусно. Мисс Эббот сказала, что завтра мы сорвем еще что-нибудь и тоже приготовим. А я сказал, что надо попросить тебя, ты же печешь самые вкусные пироги в мире.

Крис довольно засмеялась.

— И что тебе ответила мисс Эббот?

— Она сказала: «Попроси маму, пусть испечет что-нибудь на День Благодарения».

Тут уж Крис не удержалась и, прижав малыша к себе, воскликнула:

— Я так по тебе соскучилась!

И поцеловала его в нос.

— А что ты делала, пока я был в школе? — поинтересовался Кевин.

— Работала. Все утро просидела за компьютером.

Крис понимала, что она должна наконец решиться и завести разговор о Мейсоне. Но каждый раз, когда она уже была готова рассказать обо всем мальчику, что-то удерживало ее… Она боялась вопросов Кевина, боялась его реакции. При мысли о том, какой выбор может сделать Кевин, у нее сжималось сердце. Но сегодня она вдруг почувствовала, что не имеет права откладывать этот разговор. Она должна ответить на все его вопросы!

Крис вздохнула — и как в омут бросилась:

— Перед твоим приходом мне позвонил Пол Майкл. Ты его помнишь?

— Да. Он тебе помогал меня усыновить.

— Правильно. Так вот… Он сказал мне одну важную вещь… Она касается тебя… Ты помнишь мистера Уинтера?

Кевин отрицательно покачал головой.

— Ну, мы его встретили в аэропорту… Он еще сюда к нам пару раз заезжал.

— А… этот… Да, помню.

Крис снова замялась и, чтобы выгадать время, повела Кевина на кухню, достала из плетеной корзинки яблоко, помыла его, порезала на четвертинки…

Кевин терпеливо ждал.

— Мистер Уинтер хочет с тобой повидаться, — наконец выдавила из себя Крис.

— Зачем? — спросил, жуя яблоко, Кевин.

— Он… ты ему очень понравился… и…

И — что? Господи, как же это трудно…

— Ты когда-нибудь думаешь о маме Диане?

Может, хоть с этой стороны будет легче подобраться к самому главному?

— Иногда думаю, — сказал Кевин. — Когда смотрю на ее фотографию.

— А о человеке, которого она любила, думаешь? Он же твой папа.

Кевин перестал жевать и внимательно посмотрел на Кристину.

— Да. И мы с Трейси о нем разговариваем.

— А тебе бы хотелось увидеть папу? — еле слышно спросила Крис, ненавидя Мейсона Уинтера за то, что ей приходится так его называть, ведь этим она как бы уже признавала законность его претензий.

Кевин немного подумал и спросил:

— А он похож на папу Трейси?

Крис печально покачала головой.

— Нет. Такого, как дядя Джон, в целом мире не найти. И такого, как ты, тоже! — торопливо добавила она, испугавшись, что Кевин может обидеться. — Но твой папа по-своему тоже хороший…

— Это мистер… мистер… ну тот дядя, которого мы видели в аэропорту, да? — неожиданно выпалил Кевин.

— Д-да, — признала Кристина. — Это мистер Уинтер.

Лицо Кевина озарилось улыбкой.

— Вот здорово! А когда он к нам переедет? — спросил мальчуган.

Крис в изумлении уставилась на Кевина.

Она чего угодно ожидала, но только не этого!

Глава 15

На следующее утро Пол Майкл позвонил, когда Крис только вышла из ванной.

— Должен тебя огорчить, — мрачно произнес он. — Адвокат Мейсона заявил, что твоя неуступчивость отбила у них охоту договариваться с тобой. Поэтому о том, чтобы ты присутствовала при его свиданиях с сыном, не может быть и речи.

Крис прижала трубку плечом к уху и поспешно обмоталась полотенцем: ей вдруг стало зябко. Из соображений экономии она не включала отопление на полную мощность, так что в доме было прохладно.

— Он что, прямо так и сказал?

— Да. Слово в слово.

Крис побагровела от возмущения.

— Пошел он знаешь куда? Что он о себе воображает?

— Успокойся, Крис. Ну что тут поделаешь? Я, честно говоря, и не рассчитывал на успех, хотя, конечно, попытаться следовало.

— И долго он собирается общаться с Кевином?

— Два часа в неделю.

— Господи! Да за это время все может случиться! — ужаснулась Крис.

— Ничего не случится, не волнуйся, — успокоил ее Пол. — Ты уже поговорила с Кевином?

— Да, вчера. — Крис почувствовала внезапную слабость и прислонилась к стене.

— И как он воспринял твое сообщение?

— Хорошо. По-моему, даже слишком, — сердито буркнула она, но тут же спохватилась: — Хотя это как раз понятно. Любому мальчишке хочется, чтобы у него был отец. Так что Кевин ждет не дождется этой встречи.

— Ты его прекрасно воспитала, Крис. Ты хоть понимаешь, что его доброжелательность и открытость — это твоя заслуга? — подбодрил ее Пол Майкл.

— Я всегда стремилась сделать жизнь ребенка спокойной и счастливой, — отозвалась Крис. — И теперь у меня те же задачи. Чего бы мне это ни стоило!

— И ты даже готова согласиться с тем, что Мейсон станет частью его жизни? — осторожно спросил адвокат.

— Если буду уверена, что это пойдет Кевину на пользу, то да. Но боюсь, все будет наоборот.

— Ладно, ты мне позвони, когда уйдет Мейсон.

— Договорились.

Крис повесила трубку и легла в постель, укрывшись двумя одеялами. Но озноб никак не проходил, и ей стало ясно, что это у нее нервы разгулялись. Крис было жалко себя до слез и хотелось весь день так и пролежать лицом к стенке. Но она пересилила себя, встала и оделась, понимая, что впасть в депрессию — это значит полностью капитулировать перед противником.

…В субботу, за час до появления в их доме Мейсона, Крис включила отопление на полную катушку — ей не хотелось, чтобы Мейсон догадался о ее стесненности в средствах. Кевин надел новые джинсы и полосатую красно-синюю рубашку. Крис даже достала кожаную курточку которую летом купила на распродаже и собиралась подарить Кевину на Рождество.

Но день выдался теплый — начиналось бабье лето. Можно было гулять и в одной рубашке, так что куртку, как выяснилось, она достала зря.

За последние двадцать минут Кевин раз десять вскакивал с дивана, на котором он сидел рядом с Крис, и подбегал к окну.

— А какая у моего папы машина?

Этот вопрос он задавал уже раз десять. Крис оторвалась от газеты.

— Красная спортивная и желтый пикап.

— А может, еще есть зеленая с черной крышей?

— Нет… Во всяком случае, я не видела.

— Понятно, — разочарованно вздохнул малыш.

Крис посадила его к себе на колени.

— Не волнуйся, он скоро приедет. Пока просто рановато.

— Расскажи мне про него, — попросил Кевин.

— Да я тебе уже все рассказала.

— Расскажи опять!

«Господи, дай мне терпение! Пожалуйста!» — мысленно взмолилась Крис.

Она целых два дня восхваляла Мейсона, и каждый раз от этих слащавых речей во рту у нее оставался привкус горечи. А после вчерашнего звонка Пола Майкла ей сделалось совсем тошно. Но куда деваться, если ребенок просит?

— Что тебе рассказать?

— Ну… как он не знал, что я родился.

— Твоя мама Диана написала ему письмо, — покорно начала Крис, — но оно почему-то не дошло. И все это время он не знал, что у него есть маленький сынок…

— Который как две капли воды похож на него, — подхватил Кевин.

— Нет, просто похож, — поправила его Кристина.

— Ну, и что было дальше?

— Через пять лет письмо все-таки дошло по назначению, и, когда твой папа узнал про тебя, он очень захотел с тобой познакомиться.

— Но мы же с ним уже знакомы!

— Он хочет познакомиться с тобой поближе, подружиться.

— А с тобой?

У Крис не повернулся язык его обмануть. Можно было, конечно, промычать в ответ нечто нечленораздельное, но она не хотела обманывать Кевина. Слишком серьезным это было для нее.

— Думаю, нет.

Сидевший у нее на коленях Кевин отстранился и заглянул ей в лицо.

— Почему?

— Ну… как тебе объяснить… Вот у Мелиссы папа и мама развелись, да?

Мальчик кивнул.

— Они раньше любили друг друга, а теперь не любят. Но это не мешает им любить свою дочь Мелиссу.

Кевин молчал.

Крис привела еще один пример:

— Или возьмем Дэвида. Он тебе нравится?

Кевин снова кивнул.

— А Трейси что о нем говорит?

— Что он противный.

— Вот видишь: тебе он нравится, а ей нет, но при этом вы с Трейси прекрасно ладите между собой. Так и нам с твоим папой вовсе не обязательно дружить. Главное, что мы оба тебя любим.

— Но тогда, значит… он не будет жить с нами?

Крис подняла глаза к небу. Господи, сколько еще будет продолжаться это мучение?

— Не будет.

— А я думал… — разочарованно протянул мальчик.

— Я знаю, что ты думал, но это невозможно. Ты, наверное, забыл: Мейсона любила твоя мама Диана, а не я!

— Но ты тоже можешь в него влюбиться!

«Я? Да никогда! Ни за что!» — мысленно ужаснулась Кристина.

Но вслух сказала лишь:

— Это не тот тип мужчины, который мне нравится. — И тут же переменила тему: — Ты уже рассказал Трейси про своего папу?

— Ага. А она сказала: «Ни хрена себе!»

— Кевин! Ты где таких слов набрался? — Крис чуть не упала с дивана.

Мальчик явно не понимал, что ее так расстроило.

— От Марка. Он все время так говорит. И Трейси тоже.

— Чтобы я этого больше не слышала! — строго сказала Крис, но тут же сообразила, что тем самым она дает ему спасительную лазейку. Дескать, при мне таких слов не произноси, а без меня — пожалуйста!

Но только она хотела поправиться, как в дверь позвонили. Крис вздрогнула и посмотрела на часы. Минута в минуту. Завидная пунктуальность, черт бы его побрал!

Кевин спрыгнул с ее коленей на пол и побежал к двери.

— Погоди! — Крис догнала его и схватила за руку. — Пожалуйста, не говори этих слов, пока мы с тобой все не обсудим, хорошо?

«Особенно при отце!» — чуть было не сорвалось у нее с языка, но Кристина вовремя спохватилась. Не хватало только снабжать ребенка инструкциями, как ему вести себя с родным отцом!

— Ладно. — Во взгляде Кевина по-прежнему сквозило недоумение.

Крис легонько подтолкнула его к двери, а сама отступила назад.

— А теперь иди открывать.


Мейсон проглотил комок, подступивший к горлу. Рука сама потянулась поправить галстук, но на полпути замерла — он вспомнил, что не надел галстука. Мейсон давно так не нервничал. Это было сравнимо только с волнением, которое охватило его на суде, когда он подал иск против отца и брата. Они испепеляли его взглядами, но он стиснул зубы и вытерпел все. И теперь вытерпит! Тем более что перед ним будут не злейшие враги, а пятилетний малыш.

С того дня, как Мейсон обнаружил, что у него есть сын, прошло пять месяцев. И вот наконец настал долгожданный момент. Мейсону даже не верилось, что это происходит наяву. Ребекка и Тревис долго его напутствовали перед встречей с Кевином, но волнение не проходило. Он ведь понятия не имел, как надо обращаться с пятилетними детьми.

Однако улыбка Кевина рассеяла его опасения.

— Здравствуй! — сказал Мейсон. — Я…

— Знаю, знаю! Ты мой папа! — восторженно выкрикнул Кевин.

«Слава Богу, она ему рассказала! Надо будет ее поблагодарить», — промелькнуло в голове у Мейсона, и он расплылся в довольной улыбке.

— Тут рядом с вашим домом есть парк. Может, мы сходим туда? — предложил Мейсон.

Ребекка сто раз повторила, чтобы он не вздумал повести ребенка в какое-нибудь людное место: иначе Кевин будет отвлекаться, и они не смогут пообщаться по-человечески.

— Давай, только я попрошу, чтобы мама сделала нам сандвичи. Она думала, мы с тобой пойдем в кафе, и ничего не приготовила.

— Да можно и в кафе сходить. — Мейсон заметил стоявшую поодаль Кристину и неожиданно предложил: — Может, поедете вместе с нами?

Она не сразу справилась с удивлением.

— Но ваш адвокат…

— Это была его личная инициатива, — коротко ответил Мейсон.

Он не хотел усугублять неприязнь, возникшую между ним и Кристиной. В качестве врага в этой ситуации она устраивала его гораздо меньше. К тому же Мейсон знал: растерянный человек более уязвим и его легче склонить на свою сторону. Что ж, придется действовать так, если она не желает следовать разумным доводам! Да и понаблюдав, как она ведет себя с Кевином, он наберется опыта, и ему потом будет проще.

— Меня не было в городе, когда позвонил Пол Майкл, — продолжал лгать Мейсон, — и я ничего не знал об их разговоре.

— Да, но я… мне нужно переодеться, — заволновалась Кристина. — Пожалуйста, подождите! Я быстро!

Мейсон считал, что она выглядит вполне прилично — джинсы, бежевый свитер — что еще надо? — но он давно усвоил, что по таким вопросам спорить с женщинами бесполезно. Тем более что Крис явно была похожа в этом на свою сестру. Диана всегда очень внимательно относилась к своей внешности и всегда боялась разочаровать его, хотя для Мейсона она и в рубище была бы первой красавицей.

— Хорошо, я подожду, — согласился он.

— Да ты иди сюда! — воскликнул Кевин. — Я покажу тебе мою комнату.

Мейсон вопросительно посмотрел на Крис. Она чуть заметно кивнула.

Идя вслед за мальчиком, Мейсон внимательно рассматривал обстановку дома — во время своего первого посещения он, конечно, не обратил внимание на интерьер — и старался запомнить как можно больше деталей. В доме, надо признаться, было уютно, хотя мебель, за исключением нескольких антикварных вещей (подлинных, а не «под старину»), явно приобрели по дешевке. На стенах висели акварели и несколько подписанных литографий. Они были симпатичные, но тоже недорогие. Если у Крис Тейлор и водились денежки, она тратила их явно не на дом.

Кевин провел отца в свою комнату и махнул ручонкой в сторону кровати: дескать, присаживайся. Однако Мейсон предпочел сесть на стул. Не хватало только получить еще одну выволочку от Крис!

На стенах красовались плакаты с изображением животных, занесенных в Красную книгу: китов, африканских слонов, волков и морских котиков. На зеркале Мейсон заметил наклейку с эмблемой «Гринпис». Полки были заставлены книгами и чучелами животных. Мейсон недоверчиво усмехнулся. Так вот оно что! Движение «зеленых»… Хиппи 90-х годов… Она, наверное, и мальчику забивает голову этой ерундой…

Мейсон относился к подобным людям с предубеждением. Они повсюду носились со своими лозунгами, впадали в буйный восторг, если им удавалось спасти десять тигров, и напрочь забывали о том, что в это же время десятки тысяч бездомных людей умирают от голода.

— А здесь я храню вкладыши от жвачки. Они все про бейсбол, — сообщил Кевин, доставая из шкафа коробку. — Мама говорит, что это глупо, но не возражает.

— Тебе нравится бейсбол? — оживился Мейсон.

Сам он был к этому виду спорта равнодушен, но ради Кевина мог и увлечься.

— Мне нравятся вкладыши. — Ребенок лучезарно улыбнулся и добавил: — И, конечно, жвачка.

— А футбол тебе нравится?

Кевин пожал плечами.

— Я иногда смотрю его по телевизору с дядей Джоном. Он обожает футбол. Когда-нибудь дядя Джон возьмет меня и Трейси в Сан-Франциско на большой матч.

— А я и не знал, что у твоей мамы есть брат, — пробормотал Мейсон.

Кевин нахмурился.

— Какой брат? У нее была только сестра, моя мама Диана. Но она умерла, ты ведь знаешь, да?

— Дядей Джоном он называет друга, — холодно произнесла Крис, появляясь в дверях.

— Его или вашего? — Мейсон и сам не понимал, почему его это так задело.

— Джон — наш общий друг, — отрезала Крис.

— Ясно.

— Что вам ясно? — вспыхнула Крис, но тут между ними вклинился Кевин.

— Дядя Джон — это папа Трейси, — объяснил он.

Мейсон поспешил закончить этот неприятный для него разговор.

— Пора ехать. В нашем распоряжении всего два часа, — сказал он и со значением поглядел на Крис.

— Да, — спокойно подтвердила она. — Даже удивительно, как быстро бежит время!


Мейсон сводил их пообедать на пирс в плавучий ресторан «Королевская дельта». К изумлению Мейсона, Кевин не стал требовать ничего особенного, а удовлетворился гамбургером, жареной картошкой и креветками. Кевин вообще не соответствовал представлениям Мейсона о пятилетних детях. Он был прекрасно воспитан, не задавал дурацких детских вопросов, вел себя естественно и свободно. Крис, судя по всему, много занималась Кевином, не скупилась на похвалу, и ребенок смотрел на мир без опаски и самоуничижения.

Мейсон был приятно удивлен. Мальчик был поразительно смышленым, развитым и любознательным. Когда они проезжали мимо «Капитол Корта», Мейсон не без гордости сказал, что отель принадлежит ему, и это признание повергло Кевина в неописуемый восторг. Довольный Мейсон тут же пообещал, что они когда-нибудь поднимутся на крышу гостиницы, откуда весь город виден как на ладони. Кевин онемел от изумления, а придя в себя, заявил, что готов подняться хоть сегодня.

Но по пути от автостоянки к ресторану Крис потихоньку предупредила Мейсона, что не пустит ребенка на стройку — это слишком опасно.

За обедом Мейсон спросил у Кевина, умеет ли он кататься на лыжах. Кевин сказал, что нет, но тут же добавил, что его друзья все катаются и он им завидует. Тогда Мейсон предложил ему поехать зимой в горы. Кевин просиял и с радостью согласился.

Но после обеда, когда Кевин загляделся в окно на проплывавший мимо катер, Крис шепнула Мейсону, чтобы он даже не помышлял об этой поездке. И снова завела речь об опасности. Кевин провозился с десертом, и два часа, отпущенные Мейсону на встречу с сыном, истекли. Посмотрев на часы, Крис без колебаний заявила, что время истекло и им пора возвращаться домой. В машине Кевин увлеченно заговорил о своем однокласснике, ужасном драчуне и забияке.

— В моем детстве тоже был один такой драчун, — сказал Мейсон, но не стал уточнять, что это был его родной брат.

— И что ты делал, если он на тебя нападал? — живо заинтересовался Кевин.

— Пока не мог дать сдачи, терпел, а когда немного подрос, поставил ему синяк под глазом.

Крис ахнула.

— Агрессия порождает ответную агрессию! Кулаками ничего не решишь, надеюсь, ваши родители говорили вам это?

— Это как посмотреть, — усмехнулся Мейсон. — Он ко мне, во всяком случае, больше не лез.

— Все равно не надо было так поступать! — не унималась Крис. — Такие отношения только…

— Ради Бога! — простонал Мейсон. — Мало того, что вы у нас борец за справедливость, так, оказывается, вы еще из тех, кто пытается остановить идущие танки, ложась под их гусеницы?! Впрочем, ничего удивительного. Это вполне вписывается в ваш образ.

Кевин внимательно слушал их перепалку, переводя взгляд с Крис на Мейсона и обратно.

— Мама не любит, когда я с кем-то дерусь, — вдруг выпалил он. — Она говорит, что с драчунами просто не надо играть. В конце концов они останутся одни и поймут, что драться глупо.

— Знаем мы эти прекраснодушные теории! — пренебрежительно хмыкнул Мейсон.

— А что такое «прекраснодушные теории», мама? — заинтересовался ребенок.

Крис бросила на Мейсона испепеляющий взгляд.

— Папа хочет сказать, что я права, дорогой.

Они свернули на 42-ю улицу.

— Смотрите, смотрите, Трейси! — внезапно воскликнул Кевин и, прильнув к окошку, замахал рукой. — Можно я пойду к ней, мама? Я хочу рассказать ей, как мы обедали в плавучем ресторане.

Крис помогла сыну вылезти из автомобиля.

— Сходи, но надолго у них не задерживайся. Скажи тете Мэри, чтобы в четыре отправила тебя домой.

Кевин пулей помчался по улице, даже не дождавшись, пока отец ступит на тротуар.

— Надеюсь, теперь вы сами убедились, что для него самое важное, — Крис, естественно, не упустила случая уязвить Мейсона.

— Не могу сказать, что я в восторге от вашего воспитания, — не растерялся Мейсон. — Драться, значит, нельзя, а словами отхлестать человека — это пожалуйста?

Его совершенно не удивило, что Кевин убежал не попрощавшись. Он не видел ничего обидного в том, что мальчик соскучился по своей подружке. К тому же, проведя три часа в обществе Крис, Мейсон был взвинчен, и ему не терпелось с ней поцапаться. А этим лучше было заниматься в отсутствие ребенка.

— Мне до сих пор не верится, что вы та самая женщина, о которой Диана рассказывала столько хорошего, — продолжал Мейсон.

— Вы не одиноки в своем недоумении, — парировала Крис. — Я тоже не могу понять, что она в вас нашла.

— Странно, что Кевин — вполне нормальный мальчик. Когда ребенка воспитывают так…

— Да что вы знаете о Кевине? — вспылила Кристина. — Не вам о нем судить. Это же смешно — провести с ребенком всего три часа и уже делать выводы о всей его жизни, о воспитании!

— Ничего, это упущение я быстро наверстаю, — жестко произнес Мейсон. — Во-первых, вы не можете помешать нашим встречам. А во-вторых, я решил, что буду брать Кевина не на два часа, а на все выходные. Ясно?

Он закусил удила, и теперь ничто не могло его остановить.

Крис съежилась, понимая, что спорить бессмысленно — закон на его стороне.

Мейсон смерил ее торжествующим взглядом и снисходительно добавил:

— Правда, в следующий уик-энд вам это не грозит. В воскресенье я на несколько дней уеду из города.

И тут вдруг Мейсон увидел в окно, что Кевин бежит обратно! А следом за ним несется Трейси. Мейсон поспешно вышел из машины и замер у тротуара. Дети с разбегу врезались в кучу листьев, разворошили ее и снова выскочили на тротуар.

— Я забыл поцеловать тебя на прощанье! — воскликнул мальчик, раскидывая руки.

Потрясенный, Мейсон присел на корточки и, когда маленькие ручонки обвились вокруг его шеи, крепко прижал сына к себе, наслаждаясь драгоценными мгновениями, о которых он еще вчера и не помышлял.

Чмокнув отца в щеку, Кевин так же стремительно помчался назад.

Растроганный, Мейсон долго смотрел ему вслед. Он даже не услышал, как сзади хлопнула дверца машины и Кристина остановилась за его спиной. Мейсон резко рванул ручку, сел в машину и стремительно уехал, не сказав Кристине ни слова. Происшедшее с ним настолько потрясло его, что у него не было ни сил, ни желания разрушать то очарование, то чудо, которое он только что испытал. Он был потрясен, захвачен новыми, неведомыми чувствами.

Крис испугала его реакция, сердце ее сжалось от страха. Зачем, зачем она разрешила Кевину увидеться с ним? А теперь, наверное, уже ничего нельзя исправить.

Крис, конечно, понимала, что Кевин не мог мгновенно привязаться к отцу. Да такого просто не может быть! Что ему могло понравиться в этом напыщенном человеке? Нет, Кевину, судя по всему, нравится сама мысль о том, что у него теперь есть отец. Дети всегда хвалятся друг перед другом своими родителями. И они чувствуют себя гораздо увереннее, если у них есть и мама и папа — как у всех, так и у меня!

Вот теперь она вдруг остро пожалела, что не вышла замуж! Тогда бы Кевин не тосковал по отцу и не кинулся бы на шею Мейсону, едва успев с ним познакомиться.

Но вздыхать о несбыточном глупо. Гораздо важнее подумать о том, что еще можно изменить, пока, не поздно. Скажем, как сделать так. чтобы помешать этим свиданиям?

Крис направилась к дому, но мысль о том. что ей придется сейчас сидеть одной в четырех стенах, была для нее невыносима, хотелось излить кому-нибудь душу. Вернее, не кому-нибудь, а Мэри! Мэри всегда делила с ней и радость, и горе, и бытовые заботы, они так хорошо понимали друг друга.

Но сегодня подруга не оправдала ее надежд.

— А Мэри нет, Крис, — сказал Джон, — она пять минут назад уехала в магазин. Ей что-то срочно понадобилось, вот она и рванула. Она тоже хотела с тобой поговорить, думала, ты заглянешь к нам, но не дождалась.

Крис растерянно застыла в дверях.

— Уехала? А мне она так нужна! Мне надо ей рассказать…

— Расскажи мне, — предложил Джон.

— Да? Но… стоит ли тебя нагружать… у тебя и без меня, наверное, хватает проблем.

Джон обнял Кристину за плечи.

— Пойдем, я приготовлю кофе. — Он усадил ее в кресло. — Или хочешь пива?

— Нет, лучше кофе. — Она предпочитала вести столь важные разговоры на чистую голову.

Джон разлил кофе по чашкам, добавил немного молока. Потом сел в кресло напротив Кристины и положил ноги на журнальный столик.

— Ну, рассказывай, как прошло свидание. Тебе по-прежнему не нравится Мейсон?

— Еще больше!

— Жаль… Кевин-то на седьмом небе от счастья. Я, честно говоря, надеялся, что вы с Мейсоном найдете общий язык.

— Ничего не вышло! А что касается Кевина… Конечно, он на седьмом небе! Богатенький папочка все готов для него сделать! От этого любой ребенок ошалеет. — Крис подула на горячий кофе. — Правда, поначалу, надо отдать Мейсону должное, он держался на высоте. Я, признаться, даже решила, что относилась к нему предвзято. Он ведь пригласил меня с ними, хотя поначалу собирался поехать вдвоем с Кевином. Но потом… потом он так себя повел — у меня просто нет слов! Он понятия не имеет, что значит быть отцом. Для него это развлечение, игра. Представляешь? Он хочет забирать Кевина на все выходные! Значит, он будет баловать ребенка, а я его потом дисциплинируй? Мне, значит, работа, а ему награда?!

— Он что, прямо так и сказал? — недоверчиво спросил Джон.

— Нет, но за два с половиной часа Мейсон успел пообещать Кевину, что научит его кататься на лыжах и возьмет с собой на стройку. Кроме того, он посулил ребенку летнее путешествие на яхте, а на Пасху пообещал поездку в Диснейленд. Что я могу этому противопоставить? Ежедневные уговоры встать и собираться в школу, когда Кевин хочет подольше поспать? Или наши ежевечерние препирания, когда он хочет погулять, а я твержу, что на улице уже темно? Я заставляю его ложиться в постель, когда он не может оторваться от своей железной дороги, я пичкаю его полезной, но не очень-то вкусной едой.

— Да, но Мейсон все-таки не виноват, что… — пробормотал Джон. Крис не дала ему договорить.

— И это еще не самое страшное! В конце концов, с этим еще можно было бы примириться. Я знаю, что Кевин меня любит, и никакие подарки тут ничего не изменят. Но представляешь, наш новоявленный папочка, оказывается, натуральный агрессор! «Око за око, зуб за зуб» — вот его девиз! И он, не долго думая, поделился своими взглядами с Кевином. — Крис устало вздохнула. — Что мне делать, Джон? Я всю жизнь старалась держаться от таких типов подальше. Как уберечь ребенка? Я столько сил положила на воспитание Кевина, а Мейсон в два счета сведет все на нет.

— Ну, не все, — возразил Джон. — Зачем ты так говоришь? Поначалу Кевин, конечно, будет растерян, но потом сориентируется.

— Как? Он же будет разрываться между нами.

— Не бойся за него, дети потрясающе умеют приспосабливаться. Сейчас столько разводов — половина парней, с которыми я работаю, развелась.

— И что? Они сумели преодолеть свои разногласия с женами безболезненно для детей?

— Да, если только не упрямились, а нашли компромисс. Хотя даже у самых чутких и заботливых родителей сначала были большие трудности. Их дети тоже чувствовали себя меж двух огней и выплескивали свое раздражение на окружающих. Это все ужасно болезненно для детей.

— Вот видишь?! Я не допущу, чтобы такое произошло с Кевином. Он к своим пяти годам достаточно настрадался. Кевин — удивительный мальчик, Джон! Конечно, всем родителям их дети кажутся необыкновенными, но согласись, далеко не все пережили в младенчестве то, что пришлось пережить ему. Я просто обязана оградить его от новых травм!

— Поступай так, как считаешь нужным, Крис. Я не сомневаюсь, что ты поступишь правильно.

— Даже если навсегда разлучу Кевина с отцом?

Джон замялся.

— Ну… важно, чтобы ты была уверена в своей правоте. Тогда, даже если ты потом поймешь, что заблуждалась, тебе легче будет себя оправдать.

— Но пойми, Джон, я не самооправданий ищу.

Он внимательно посмотрел на нее и со вздохом произнес:

— Чаще всего мы занимаемся именно этим, Кристина.

Глава 16

Мейсон спустил ноги на пол и помедлил, собираясь с мыслями. Было еще рано — без четверти семь, — и он вполне мог поспать сегодня подольше, но ему не спалось.

Мейсон не любил праздники. Они его раздражали, потому что он не знал, чем занять себя в такие дни. Можно было, конечно, отправиться на работу, но ему не хотелось ловить на себе сочувствующие взгляды охранников, которые будут жалеть его за то, что у него нет семьи и ему не с кем провести праздничный день. Сидеть одному в ресторане — тоже не велика радость. Так что лучше уж остаться дома.

Этот день ничем не отличался от всех прочих. Хотя нет… с появлением Кевина переносить одиночество стало для Мейсона еще более мучительно.

В последний раз, когда они проводили вместе выходные, Кевин допытывался, как Мейсон будет отмечать День Благодарения. Мейсон долго отмалчивался, но наконец признался, что у него нет никаких планов. Кевин онемел от изумления — у него не укладывалось в голове, как это не пойти в такой день в гости, ведь люди будут собираться за столом, есть традиционную жареную индейку! А придя в себя, заявил, что попросит у мамы разрешения пригласить отца к себе. Мейсон запретил сыну это делать, но Кевин упорно стоял на своем.

Мейсон, разумеется, мог отговориться: дескать, я только сейчас вспомнил, что приглашен на обед. Но у него не повернулся язык. Самому Мейсону родители в детстве лгали безбожно — ради его же блага, исповедуя знаменитый принцип «лжи во спасение» — и он дал себе клятву, что никогда не будет обманывать сына, чего бы это ни стоило.

Но ни при каких обстоятельствах он не собирался в гости к Крис. Даже если бы она и согласилась уступить Кевину, Мейсон вежливо отказался бы, сославшись на то, что его уже пригласили друзья. Тем более это была правда. Мейсона многие звали к себе, в том числе и Ребекка и Тревис, которые всегда были ему рады и не обижались, если он почему-либо не принимал их приглашения.

А в этом году его совершенно неожиданно пригласила жена Уолта Бианчи. Она передала приглашение еще неделю назад, и Мейсон в какой-то момент даже решился его принять. Ему хотелось увидеть Уолта в домашней обстановке и постараться понять, что же это за человек. Что-то в Уолте по-прежнему настораживало Мейсона, хотя определить, в чем дело, он до сих пор не мог. Работником Уолт был прекрасным, даже, можно сказать, идеальным. Наверное, именно это и настораживало. Как говорится в пословице: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой».

Или при взгляде на Уолта он всякий раз вспоминал брата и потому не мог подавить неприязнь?

Мейсон пошел в гостиную и включил газовый камин. Конечно, с настоящим его было не сравнить, но все-таки, когда он горел, в комнате становилось уютней. Подняв подсунутую под входную дверь газету «Сакраменто Би», Мейсон отправился на кухню, чтобы попить кофе. На дверце холодильника красовались отпечатки маленьких пальцев — вещественное доказательство того, что Кевин недавно побывал у него в гостях, а у домработницы как раз был выходной.

Мейсон потянулся было за посудным полотенцем, чтобы вытереть дверцу, но в последний момент раздумал. Его квартира всегда была идеально чистой, почти стерильной. Совсем как его жизнь. А так хоть что-то оживило скучную картину, и Мейсон вдруг почувствовал, как это здорово. Но потом представил, сколько таких следов, оставленных на поверхности его жизни, он походя стер, и совсем расстроился.


Крис, зябко поеживаясь, вылезла из-под одеяла и плотнее запахнула махровый халат. Автоматический термостат был сломан, и ей каждый вечер приходилось выключать обогреватель, а утром вставать на полчаса раньше Кевина, чтобы немного прогреть комнату. Она сунула ноги в шлепанцы и, выйдя в коридор, неожиданно столкнулась с сыном.

— Ты почему так рано встал? — изумилась Кристина.

— Я хотел попросить тебя, может быть, все-таки пригласим папу в гости? — В глазах мальчика была мольба. — Давай позвоним ему. Он сказал, что весь день будет дома.

У Крис сразу испортилось настроение. Мало того, что Кевин накануне провел целый день с Мейсоном, не хватало еще и в праздник видеть эту ненавистную ей физиономию!

— Я же тебе говорила, мне неудобно приглашать Мейсона в гости к чужим людям. Если бы это было у нас дома, тогда другое дело.

Слава Богу, у нее есть благовидный предлог, а то ведь и правда пришлось бы принимать его у себя!

— Но тетя Мэри разрешила его пригласить. Я сам слышал! — убеждал ее Кевин.

Значит, Кевин подслушивал?

Крис открыла было рот, чтобы прочитать сыну очередную нотацию, но прикусила язык. Сколько можно читать ребенку нотации? Она его совсем задергала, он скоро будет от нее прятаться. До тех пор, пока Мейсон не ворвался в их жизнь, они с Кевином никогда не ссорились. А теперь между ними будто пробежала черная кошка.

Крис старалась не говорить плохо о Мейсоне, но хвалить его было выше ее сил. Кевин, конечно же, чувствовал, что Крис еле терпит его отца, и, естественно, он переживал: он-то полюбил отца искренне и безоговорочно. После их свиданий Кевин принимался осаждать Крис просьбами пригласить Мейсона домой: ему хотелось, чтобы они собрались все вместе — как настоящая семья. Как у Трейси. Но Крис упорно отказывалась, и из-за этого ее отношения с Кевином непоправимо ухудшались.

— Тетя Мэри сказала это просто из вежливости. — Голос Крис звучал так нудно, что ей самой стало противно. — Ты не хуже меня знаешь, что дом у них маленький, они не могут принимать много гостей. Там и без нас будет тесно.

— Я могу сидеть у папы на коленях — вроде как я отдам ему свое место.

— Кевин, давай не будем… Пожалуйста!

Крис попыталась обнять мальчика, но он отстранился.

— Ложись ко мне, пока дом не прогрелся.

— Не хочу! — буркнул Кевин, пряча глаза, и побрел к себе, опустив голову.

Крис сжала кулаки.

— Будто ты проклят, Мейсон Уинтер! Черт бы тебя побрал! ***

Мейсон сложил газету и бросил ее в мусорное ведро. Посмотрел на часы — и скривился. Господи, как рано! Он подошел к окну и выглянул на улицу. На небе собирались тучи. Наверное, пойдет снег. На модных курортах горные склоны в последние недели припорошили искусственным снежком, чтобы заманить туристов на праздники. И вот теперь, похоже, выпадет настоящий снег.

Мейсон намеревался съездить в горы покататься на лыжах и несколько дней назад уже начал собирать вещи, но поездка сорвалась, потому что Ребекка устроила ему встречу с владельцами земельных участков, на которые он давно положил глаз.

Этого свидания Мейсон добивался с тех самых пор, как по городу поползли слухи, что у него появился конкурент. Мейсон даже не пытался выяснить, кто он. Скорее всего противник действует через подставных лиц, и концов не найдешь. Но зато он рассчитывал выяснить, на сколько противник готов раскошелиться. И, исходя из этого, сделать вывод о серьезности его намерений.

Фермеры, которым принадлежала земля, знали, что Мейсон у них в руках. И он сам был в этом виноват: в погоне за вожделенными участками Мейсон дал им понять, что за ценой не постоит. И теперь ему приходилось расплачиваться за свою опрометчивость.

Круг замкнулся: Мейсон не мог обратиться в банки за финансированием, пока договор о купле участков не лег к нему в карман, а возможность заключить договор могла с минуты на минуту уплыть безвозвратно. И что тогда делать, непонятно.

Мейсон отвернулся от окна и пошел в душ. Пора было приводить себя в порядок.


Крис осторожно поставила в духовку пирог с тыквой. Кевин сосредоточенно лепил из остатков теста маленькие фигурки.

— Вот, мама, посмотри: это пожарная машина для дяди Джона. Правда, красиво?

Крис закрыла дверцу духовки и повернулась к Кевину.

— Очень! А это пианино для Трейси?

— Да.

— А рядом с ним что?

— Новый папин отель.

Крис поморщилась. Господи, ну сколько можно лезть на рожон? Она все утро старательно избегала упоминания про Мейсона, и вот на тебе — сама напросилась!

— А рядом с ним? — поспешно продолжила она расспросы, надеясь переключить внимание Кевина на что-нибудь более безопасное.

— Его машина. Я хочу подарить ему два пирожка. Он же не пойдет с нами в гости!

— Очень мило, — процедила сквозь зубы Крис. — Он будет в восторге.

— А это твое, — тихо сказал Кевин, кивнув на кособокое сердечко. — Я ведь тебя люблю. Ты не сердись, я не нарочно.

— Милый мой! — На глаза Крис навернулись слезы. — Я тебя тоже очень, очень люблю. И совсем не сержусь!

Они помолчали. Кевин, высунув язык от усердия, снова принялся колдовать над пожарной машиной.

А потом попросил:

— Давай отвезем после обеда папе его пирожки.

Крис сделала глубокий вдох и сосчитала до десяти. Кевин с рождения отличался упорством. Многие дети, лежавшие вместе с ним в больнице, умерли, хотя их состояние было более стабильным, чем у Кевина. А он цеплялся за жизнь и умудрился-таки выкарабкаться! Тогда она ра-Дотвалась его необычайному упорству, но теперь оно вдруг начало ее бесить.

— Вы с ним встретитесь в субботу, — промямлила Крис, не надеясь, что ответ его удовлетворит.

Но Кевин неожиданно согласился.

Однако личико его стало при этом таким печальным, а плечики так поникли, что у Крис защемило сердце.

И она снова, второй раз за день, прокляла Мейсона Уинтера, из-за которого вся их жизнь пошла наперекосяк.


Мейсон внимательно рассматривал эскизы нового архитектора и одобрительно кивал головой. Да, пожалуй, парень справится с проектом. В его работе удачно сочетались классика и современность, он знал историю здешнего края, но не был чрезмерно отягощен этими познаниями.

У Мейсона даже промелькнула мысль: а не провести ли праздничный день на берегу реки? Давненько он там не был… А впрочем, нет! Не стоит показывать свою заинтересованность.

И тут впервые до Мейсона дошло, почему его сегодня особенно тяготит одиночество. Ну, конечно! День Благодарения — семейный праздник, когда из кухонь доносятся вкусные запахи, когда все веселятся, говорят друг другу ласковые слова. Всего месяц назад Мейсон был неподвластен подобным чувствам и собирался до конца своих дней сохранить бесстрастный покой. Душа его была подобна дому с наглухо заколоченной дверью, и он рассчитывал, что это будет всегда.

Но с появлением Кевина все изменилось, и одиночество начало его тяготить.

Мейсон вдруг понял, что не сможет оставаться дома, и, торопливо надев пальто, он вышел на улицу. Ему было все равно куда идти, лишь бы не сидеть в четырех стенах.


Стоя в дверях кухни, Крис наблюдала за тем, как Кевин заворачивает в яркую упаковочную бумагу пирожки и перевязывает каждый красивой цветной ленточкой. Он был все утро занят подготовкой подарков и почти не разговаривал с Крис. Раньше, хлопоча на кухне, они беспечно болтали о том о сем, но сейчас в их беседах постоянно всплывало имя Мейсона, и лучше уж было помалкивать, чем еще больше нагнетать обстановку.

Впервые за пять лет совместной жизни Крис и Кевину было неуютно вдвоем. Она чувствовала, что теряет его, и в минуты просветления, когда к ней возвращалась способность рассуждать здраво — это бывало теперь довольно редко, но все же случалось, — даже признавала, что не только Мейсон, но и сама она отчасти в этом виновата. Мейсон по-своему любит мальчика. Конечно, это может показаться невероятным, что он так быстро привязался к мальчику. И до того, как Кевин вошел в ее жизнь, она бы не поверила в искренность Мейсона. Но Кристина на своем опыте убедилась в том, что любовь может нахлынуть внезапно и затмить собой все. Ведь у нее с Кевином именно так и произошло.

А теперь любовь вынуждала Крис сделать то, против чего восставало все ее естество.

— Кевин… — тихо окликнула она сына.

Малыш поднял глаза.

— Кевин… Я… я передумала. — Крис судорожно вздохнула и выпалила, спеша отрезать себе пути к отступлению: — Ты можешь позвонить отцу и пригласить его… Если, конечно, хочешь.

Кевин замер, не веря своим ушам. А потом неловко слез со стула, подошел к ней и молча обнял Крис, уткнувшись носом в ее живот.

Она наклонилась и поцеловала его в макушку.

— Поторопись! — При виде столь безграничного счастья в душе Кристины шевельнулась ревность. — Тетя Мэри ждет нас к трем часам.

— Я сначала ей позвоню, да? Чтобы спросить разрешения…

— Не надо. Я уже с ней договорилась.

— Спасибо, мамочка, — просиял малыш.

— Не за что. Поторопись, пожалуйста. Тебе еще надо переодеться.

Кевин ринулся к телефону и набрал номер, который давно уже выучил наизусть. Но его постигло глубокое разочарование.

— Там автоответчик…

— Ты хочешь оставить какое-нибудь сообщение?

Кевин уныло покачал головой и собрался было положить трубку на рычаг.

— Погоди, — остановила его Крис. Любовь к сыну все-таки перевесила ее неприязнь к Мейсону, и она предложила: — Ты хотя бы поздравь папу с праздником.

Кевин снова поднес трубку к уху.

— Папа! Мы с мамой хотели пригласить тебя в гости, но ты куда-то ушел. Поэтому я тебя поздравляю по телефону. — Он секунду помолчал и добавил, избегая смотреть в сторону Крис: — И мама тоже!

Глава 17

Внезапный звонок в дверь прервал размышления Крис. Боясь потерять нить рассуждений, она поспешила закончить предложение и побежала открывать. В такие минуты, как эта, Крис всегда ругала себя за то, что до сих пор не раскошелилась на домофон. Тогда бы можно было открыть дверь, не вставая из-за компьютера. Но, как и большинство подобных приспособлений, хороший домофон стоил дорого. А поскольку он не был чем-то насущно необходимым, денег на него хронически не хватало.

— Мейсон? — Крис была изумлена, ведь он никогда не приезжал к ним среди недели и уж тем более без предупреждения. — А Кевина нет. Он еще в школе.

Ей вдруг стало неловко. Рядом с этим шикарным мужчиной в дорогом плаще она почувствовала себя замарашкой: свитер старый, мешковатый, лицо без капли косметики…

— Я знаю, — спокойно ответил Мейсон. — Я приехал к вам.

— Зачем? — Крис подозрительно посмотрела на своего недруга.

В последние недели в их войне неизвестно почему наступило временное затишье: то ли Мейсон предпочитал не ссориться с ней в преддверии Рождества, то ли накапливал силы для решительного наступления. Но как бы там ни было, Крис перемирие вполне устраивало, ей надоела бесконечная нервотрепка.

— Я хотел посоветоваться с вами о рождественских подарках для Кевина.

До Рождества оставалось еще полторы недели, но Крис в этом году сделала все покупки заранее. С недавних пор, как Кевин пошел в школу, они стали гораздо меньше общаться, и в каникулы Крис старалась это наверстать, а не тратить время на магазины.

То, что она в порыве великодушия предложила Мейсону забрать Кевина на пару часов в Сочельник, удивило всех и в том числе его адвокатов. Они не осмеливались даже заикнуться ни о чем подобном.

«Наверное, Мейсон хочет меня еще раз поблагодарить, — подумала Крис. — Как будто я ради него стараюсь! Да если б не Кевин, я бы с ним и двух слов не сказала!»

Она немного поколебалась, но все же пригласила Мейсона в дом. Правда, предупредила:

— У меня мало времени. Мне нужно закончить пресс-релиз и отвезти его в офис, а потом сломя голову мчаться за Кевином и Трейси.

— Я могу приехать попозже, — предложил Мейсон.

— Да чего уж там! Давайте все обсудим сейчас, только быстро.

Крис ожидала, что Мейсон обидится, но с удивлением поймала на себе его доброжелательный взгляд.

— Вы, конечно, не поверите, — тихо сказал он, — но я понимаю ваши чувства. Это все чертовски…

— Да что вы понимаете! — вдруг вскипела Крис. — Что вы вообще можете понять? Вы же…

Она осеклась и махнула рукой.

Какой смысл выяснять отношения? Ничего нельзя изменить. Все равно Мейсон никуда не денется, так что лучше не трепать себе нервы.

Сколько Крис ни внушала себе, что Кевин не переживает из-за ее раздоров с Мейсоном, она прекрасно понимала, что это самообман. Малыш очень переживал и старался выступать в роли миротворца. Он вообще в последнее время из кожи вон вылезал, угождая ей и отцу. По-видимому, ему казалось, что если он будет пай-мальчиком, папе захочется жить вместе с ними и все наконец-то наладится.

Так что ради Кевина ей нужно научиться терпеть присутствие Мейсона. Или, по крайней мере, не показывать, как он ее раздражает.

— Хотите кофе? — натянуто спросила Крис.

Мейсон вздрогнул от неожиданности.

— Кофе? Д-да, пожалуй, не откажусь.

— Вы посидите тут, а я сейчас все принесу. — В голосе Крис не было теплоты, но все-таки она разговаривала с ним вежливо — и то хорошо!

— Спасибо.

Мейсон снял плащ, и Крис повесила его на вешалку.

— Если вам интересно, можете посмотреть младенческие фотографии Кевина, — сказала она, указывая на альбом, лежавший на журнальном столике. И уже по дороге в кухню добавила, словно спохватившись: — Там и Дианины фотографии есть.


Изумленный неожиданной переменой, происшедшей с Крис прямо на его глазах, Мейсон нерешительно замер, боясь все испортить каким-нибудь неловким словом. Он хотел попросить Крис показать ему эти фотографии, но был уверен, что натолкнется на отказ.

Как только Крис скрылась в кухне, Мейсон метнулся к столу и схватил альбом. Будто боялся, что она передумает.

С первых страниц на него глядела маленькая Диана, пухлый ангелочек с курчавыми светлыми волосенками. Потом она стала неуклюжим длинноногим подростком, а потом… потом превратилась в ослепительно прекрасную жизнерадостную девушку. И тут же нахлынули воспоминания… Мейсон мысленно увидел себя прежнего, и его сердце болезненно сжалось при мысли о том, что он столько лет ничего не знал о ее смерти, сердился на нее и не мог простить ей ухода.

Нет, он пока оказался не готов смотреть эти фотографии… Может, когда-нибудь Крис позволит ему сделать копии снимков и тогда он наконец отважится их посмотреть. В более спокойной обстановке.

Мейсон перелистнул несколько страниц и увидел расплывчатое изображение крохотного младенца. Кевина сняли «Полароидом» почти сразу же после рождения. Сморщенный заморыш ничем не напоминал маленького здоровячка, каким Кевин стал к пяти годам. У Мейсона сложилось полное впечатление, что на фотографии какой-то другой ребенок.

Он перевернул еще одну страницу и ахнул. От тельца малыша отходило множество трубок, напоминавших щупальца. Щадя свои нервы, Мейсон попытался отвести взгляд, но не смог. И чем дольше смотрел на фотографию, тем страшнее ему становилось. То, что он сначала принял за тень, оказалось открытой раной. Раной почти во весь живот!

Так вот, значит, в чем дело! Вот почему у Кевина на животе шрам! А он-то думал, что это следствие детской травмы. Мало ли синяков и порезов появляется у мальчишек, пока они не вырастут.

Лоб Мейсона покрылся холодной испариной. Он только в это мгновение осознал, что мог никогда не увидеть своего сына. И хотя разум подсказывал ему, что тогда бы он гораздо меньше переживал эту утрату, никакие логические доводы не действовали. Ему все равно стало физически плохо при мысли о том, что новорожденный Кевин был на краю гибели.

Мейсон впервые встретился с Кевином всего полгода назад, но за это время его жизнь изменилась коренным образом. Он просыпался по утрам с мыслями о Кевине. Теперь, когда Мейсон оглядывался на свое прошлое, ему казалось, будто он жил в темной пещере и только сейчас выбрался на свет. Выбрался — и понял, как это здорово. Хотя прежняя жизнь, казалось бы, его вполне устраивала.

Шаги Крис вывели Мейсона из оцепенения.

— Почему вы дали мне альбом? — спросил он, стараясь не выказать своего волнения.

Крис поставила поднос на журнальный столик и пожала плечами.

— Не знаю. Может быть, все дело в празднике. Иначе с чего бы я так раздобрилась?

Она протянула Мейсону кофейную чашку.

Мейсон сердито сверкнул глазами, но пока соображал, что ей ответить, он вдруг все понял. Только сейчас ему пришло в голову, что для нее ирония — это прикрытие, своего рода самозащита. По-видимому, она его не столько ненавидит, сколько боится. А почему бы и нет? Вполне может быть! Даже любезное приглашение выпить кофе — это тактический маневр. Крис Тейлор хочет получше изучить противника.

— Я мог бы назвать вам несколько причин, по которым нам лучше поддерживать друг с другом хорошие отношения, — спокойно сказал Мейсон. — Но назову только одну, зато самую важную: Кевин.

Во взгляде Крис читался вызов.

— Для чего вы это говорите? Чтобы лишний раз подчеркнуть, какая я стерва?

— Нет. Можете мне не верить, но…

— А я и не верю!

Боясь лишний раз посмотреть на страшную фотографию, Мейсон закрыл альбом.

— Что с ним тогда случилось?

— С кем? — недоуменно подняла брови Крис. Но тут же догадалась. — Ах, с Кевином! Инфекция… ее быстро удалось подавить, но последствия мы расхлебывали еще несколько лет.

— Несколько лет? — Мейсон не верил своим ушам.

— Да. Часть кишечника Кевину удалили, а оставшаяся плохо переваривала пищу, и поэтому его подкармливали через трубку.

— Долго?

— Почти год.

— И что… вы в таком состоянии привезли его домой? — почти шепотом спросил Мейсон. Настороженность, обычно сквозившая во взгляде Крис, когда она разговаривала с Мейсоном, исчезла.

— Это было ужасно, — призналась она. — Но мне так хотелось забрать его из больницы! Я не сомневалась, что дома ему будет лучше. И оказалась права: когда я его забирала, он весил шесть фунтов, а через месяц уже девять.

— Боже мой… — Мейсон был совершенно потрясен. — Как же вам, наверное…

— Простите, — перебила его Крис, — но время идет, и мне уже вот-вот нужно будет уезжать. Так что лучше давайте обсудим вашу проблему.

Мейсону, конечно, хотелось узнать о сыне гораздо больше, но он опасался перегнуть палку. Тем более что спешка скорее всего была для Крис лишь предлогом, а на самом деле она не желала подпускать его слишком близко.

— Я приехал узнать, какой у Кевина размер. За лыжами мы можем сходить и потом, но лыжный костюм и перчатки, по-моему, лучше положить под елку, — миролюбиво произнес Мейсон.

— Не понимаю… мне кажется, мы давно это обсудили, — растерялась Крис.

— Обсудили? — не выдержал Мейсон. — По-моему, это было гораздо больше похоже на приказ.

В следующий миг он уже пожалел, что позволил себе столь агрессивный выпад, но, как говорится, что сказано, то сказано… И почему общение с Крис Тейлор пробуждает в нем далеко не лучшие его качества?!

Мейсон глубоко вздохнул и продолжал, стараясь говорить как можно спокойней и рассудительней:

— Мы же с Кевином собирались поехать на рождественские каникулы в горы. Вот я и подумал…

Крис побагровела от возмущения.

— Что? Да как вы можете?! Хотя нет… Что я такое говорю… Вы все можете! Все! Вы на все способны!.. Господи, ну, что вы за человек?!. Послушайте, я же вас предупреждала: я не хочу, чтобы вы заставляли Кевина кататься на лыжах! Но вам наплевать. Вы делаете только то, что вам нравится. А желания других людей для вас тьфу! Я пять лет таскала Кевина по врачам и больницам не для того, чтобы теперь он врезался в дерево и разбил себе голову!

Мейсон устало закрыл глаза.

— Судя по всему, Кевин вам не докладывал, чем мы с ним занимаемся по субботам.

— Судя по всему, не докладывал!

— Но как же? — растерялся Мейсон. — Он ведь ездит по субботам в лыжную секцию… Я думал, с вашего одобрения…

— Ах, с одобрения? — Крис вскочила и заметалась взад и вперед по комнате. — И почему же я должна была это одобрить, а? Вы что, меня Держите за идиотку? Господи… — она задыхалась, ей не хватало слов, — пока вы не появились, Кевин был таким хорошим мальчиком — открытым, искренним, добрым. А вы научили его лгать и изворачиваться.

Мейсон пошел к вешалке за плащом. Спорить со взбешенной женщиной было бессмысленно. Она не услышит сейчас ни одного разумного слова. Хотя виной всему ее авторитарность. Она Кевину шагу ступить не дает и требует от него безоговорочного послушания!

Мейсон направился к двери, однако на прощание он все же не удержался и съязвил:

— Когда вы немного успокоитесь, советую задуматься: может ли человек за три часа в неделю так непоправимо испортить ребенка? Или с этим успешнее справится тот, кто живет с ним бок о бок?

Крис еле сдерживалась, чтобы не наорать на Мейсона, но предпочла не парировать этот выпад, а лишь угрюмо буркнула:

— Насчет лыж можете сказать ему что угодно. Даже на меня все можете свалить, если вам так хочется.

— Но ведь ребенок будет переживать! Он так ждет этой поездки. Почему вы не отпускаете его в горы, черт побери? — снова не выдержал Мейсон.

Крис раздраженно махнула рукой.

— Ну, сколько можно? Я же вам сказала, лыжи — вещь опасная. Неужели непонятно?

— Господи, да вы посмотрите вокруг! Все дети катаются на лыжах — и ничего! А многие из них даже младше Кевина.

— Вам меня не переубедить. Не тратьте времени попусту.

— Но это ведь не мне во вред, а ребенку!

— Хороший аргумент, но на меня и он не подействует. В мире полно детей, которые в своей жизни даже близко не подходили к лыжне, и, представьте, прекрасно себя чувствуют! — Крис открыла входную дверь и отступила в сторону, недвусмысленно давая понять Мейсону, что аудиенция закончена. — Я, честно говоря, надеялась, что со временем в вас проснется отцовский инстинкт, но теперь вижу, что ошибалась. Вы не отец, а…

— …изверг. Видите? Я эту песню знаю наизусть, так что не трудитесь повторять. И как вас только на работе держат? Если вы и там выдаете такие дешевые банальности, я бы вас давно уволил.

Черт, что это его заносит? Он же ни с кем так по-хамски не разговаривает, как бы ни был зол.

— Убирайтесь из моего дома! Убирайтесь из моей жизни! — задыхаясь, воскликнула Крис.

— Из вашего дома — с удовольствием. А вот из жизни… пока не получится. Разве что через пару лет, когда Кевин переселится ко мне, — медленно, с расстановкой произнес Мейсон и ушел, даже не попрощавшись.

Глава 18

Крис ждала, что Кевин захочет пригласить отца на Рождество, но он об этом и не заикнулся. Казалось, нынешний праздник ничем не отличался от предыдущих. Крис и Кевин встали рано, со смехом и поцелуями подарили друг другу подарки и к двум часам отправились в гости к Хендриксонам. А потом, после торжественного обеда, Кевин и Трейси до самого вечера увлеченно занимались новыми игрушками. А когда настало время расходиться по домам, дети не выказали никакого сопротивления — настолько они оба устали. Правда, как заметила Крис, в этот день Кевин был непривычно тих и довольно спокойно отнесся к подаркам. Но может быть, все дело было в том, что Кевин подрос и уже вышел из возраста наивной восторженности.

Лыжного костюма под елкой, естественно, не оказалось. И Кевин на сей раз не предлагал позвонить Мейсону. Крис хотелось спросить сына, почему он не поздравил отца, но она так и не решилась.

Праздники кончились, и жизнь вошла в обычную колею. Но в середине января, когда Кевин играл с Трейси, позвонила Мэри и неожиданно попросила Крис зайти, таинственно добавив, что стучать в дверь не надо. А встретив подругу на пороге, заговорщически приложила к губам палец.

— В чем дело? — спросила, волнуясь и стуча зубами, Крис — она выскочила из дому без пальто и, пока добежала до Хендриксонов, успела замерзнуть.

— Пойдем со мной, — шепотом ответила Мэри. — Я хочу, чтобы ты кое-что послушала.

И она подвела Кристину к комнате Трейси, откуда раздавались звонкие детские голоса.

— Не буду я играть с тобой в дочки-матери! — обиженно говорила Трейси. — Ты становишься злой. А я хочу, чтобы ты был добрый.

— Папы всегда злятся и грубят, когда говорят с мамами, — возразил ей Кевин.

— Нет, не всегда!

— Нет, всегда!

— Мой папа никогда не злится, — не унималась Трейси.

— Не спорь со мной! — крикнул Кевин. — Если ты не будешь меня слушаться, я увезу твою дочку на самолете, и ты ее больше не увидишь.

— А я папе пожалуюсь!

— Ну и жалуйся на здоровье!

— Мой папа заставит ее вернуть.

— Не заставит. Папа никого не может заставить. Мой папа даже не заставил маму отпустить нас покататься на лыжах.

Крис хотелось заткнуть уши.

— И давно они так пререкаются? — тихо спросила она у подруги.

— Давно.

Мэри привела Крис в кухню и усадила за стол.

— Я сначала не собиралась тебе звонить, но потом подумала, что, может, тебе стоит послушать. Поверь… я люблю Кевина как родного, Крис, и мне больно видеть, как вы с Мейсоном калечите его своими раздорами.

— Мэри, дорогая, хоть ты не береди мне душу, — вздохнула Кристина. — Боюсь, что дальше все будет только хуже.

— Почему?

— Помнишь, я на прошлой неделе попросила тебя посидеть с Кевином?

— Помню.

— Так вот, мне нужно было встретиться с Полом Майклом.

— Да? Наверное, эта встреча тебя чем-то очень расстроила, раз ты о ней до сих пор не упоминала? — предположила подруга.

Крис жалко улыбнулась.

— «Расстроила» — не то слово! Пол Майкл старался меня приготовить к тому, что мне придется пережить на суде. Тема, как ты понимаешь, не из приятных.

— Так, значит, дата заседания уже определена?

— Да. Мейсон хочет аннулировать усыновление Кевина.

— Да что ж это такое? С ума он сошел, что ли? — вскричала Мэри. — Он ведь прекрасно понимает, что ему не удастся лишить тебя родительских прав. Зачем вообще затевать все это?

— Как зачем? Чтобы лишний раз продемонстрировать всем, как его, бедненького, обидели. Адвокат Мейсона, наверное, попытается припереть меня к стенке и доказать, что я с самого начала знала про письмо Дианы. А мой адвокат будет доказывать обратное.

— Господи, ну почему в таком важном деле все зависит ог изворотливости каких-то чужих людей?! У вас с Кевином на карту поставлена вся жизнь, а этим людям на вас наплевать, они просто отрабатывают свой гонорар! — заволновалась подруга.

Крис вспомнила притчу о царе Соломоне и невесело усмехнулась:

— По крайней мере, надеюсь, эти люди не предложат нам разрубить Кевина пополам. Хотя… расчет, как известно, оправдался… По-твоему, среди современных судей есть такие же мудрецы, как царь Соломон, Мэри?

— А когда будет суд? — вместо ответа спросила собеседница.

— Через три недели, — вздохнула Крис.

— Да, но ведь ты вроде бы хотела покончить с этим поскорее, — удивленно протянула Мэри.

— Верно, однако, поговорив с Полом, я пришла к другому решению. — Крис облокотилась о стол и уткнулась подбородком в ладони. — Все эти месяцы я жила иллюзиями, надеялась, что нам удастся оградить от этих дрязг Кевина. Но теперь…

— Боже мой! Неужели его вызовут в суд? — ахнула Мэри.

— В суд — нет, но зато к нам домой пришлют комиссию. И, скорее всего, направят Кевина к психиатру.

— Что за чушь! Зачем? Кевину не нужен психиатр.

— Ты уверена? — На глаза Крис навернулись слезы. — Даже после того, что мы с тобой услышали в детской? Разве нормальные дети ведут такие разговоры? Господи, если б ты знала, как я за него беспокоюсь, Мэри! На прошлой неделе мне позвонила мисс Эббот. Жаловалась, что Кевин мешает другим ребятам заниматься. Не знаю, может, у меня воображение разыгралось, но, по-моему, он в последнее время совсем не улыбается. Что мне делать? Скажи! Я ночами не сплю, все думаю, думаю… и ничего не могу придумать!

Мэри взяла Крис за руку.

— Успокойся, дорогая, вы и не такое переживали. Подожди. Выход непременно найдется.

Крис разрыдалась.

— Бедный! Он так страдает из-за нашей вражды! Он ведь нас обоих любит и не может понять, почему мы ненавидим друг друга. — Она высвободила руку и торопливо вытерла слезы. — Мейсон говорит, я истеричка… Видел бы он меня сейчас…

— А по-моему, ты ведешь себя очень даже сдержанно. Я на твоем месте давно бы все глаза выплакала.

Крис слабо улыбнулась.

— Ты так говоришь, потому что меня жалеешь. Ты же моя подруга.

— Если бы я знала как, я бы помогла тебе не только словами, — с грустью произнесла Мэри. — А я не могу ничего придумать, хоть убей!

Крис потрогала пальцем щербинку на крышке дубового стола, посмотрела на новые обои, прислушалась к тиканью старинных часов, висевших на стене в гостиной. В этом доме ей все было знакомо, как свои пять пальцев. Щербинка появилась, когда Джон чинил тостер и отвертка выпала из его рук. Обои они клеили вместе с Мэри, отправив Джона с Трейси и Кевином на рыбалку. А потом Джон еще почти месяц не замечал перемен, хотя старые обои ему ужасно не нравились, и он с тех пор, как они вселились в этот дом, постоянно ворчал, что обои на кухне «не того цвета». Старинные часы Мэри купила в подарок для Джона на деньги, которые мать прислала Мэри на ее день рождения. Но Джону ничего об этом не сказала: он бы ужасно огорчился, что сама Мэри осталась без подарка.

К Хендриксонам и Крис и Кевин относились как к родне. Мейсон же для нее чужой и всегда будет чужим!

«Бедный ребенок! — с тоской подумала Крис о Кевине. — Сколько еще потрясений придется ему пережить? И что будет с его психикой, когда он вырастет?»

А вслух она сказала:

— Я не допущу, чтобы к Кевину приставали с расспросами! Он может подумать, что его просят встать либо на мою сторону, либо на сторону отца, и опять начнет разрываться между нами.

— Но у тебя нет выбора.

— Нет-нет, — покачала головой Крис, — не говори так! Я найду выход. Я на все готова, чтобы Кевину было хорошо!

Глава 19

Вернувшись домой от Мэри, Крис позвонила Полу Майклу и попросила до суда устроить ей встречу с Мейсоном. Пол пообещал связаться с адвокатом Уинтера, но никаких обещаний давать не стал.

Пол позвонил через три дня.

— Они отнеслись к твоей просьбе очень настороженно и вряд ли пойдут тебе навстречу, Крис.

— Ты сказал, что это в интересах Кевина?

— Конечно. И даже несколько раз. Но у них это не вызвало никакой реакции. Они и так-то тебе не доверяют, а тут ты еще не хочешь сказать, зачем вам нужно встречаться. Ты же даже мне этого не сказала!

— Но мне нечего тебе сказать, Пол! Понимаешь? Нечего! Я пока и сама не знаю, о чем буду говорить с Мейсоном. Но мы должны с ним договориться! Нельзя допустить, чтобы посторонние люди лезли в душу ребенка. На него и так уже много горя свалилось.

— Намерения-то у тебя благородные, Крис, но…

— Что?

— Боюсь, ты сгоряча что-нибудь ляпнешь, и они используют потом это против тебя на суде.

— Я буду осторожна.

— Я не хочу тебя обнадеживать, — сказал после долгой паузы Пол Майкл, — но, может, удастся кое-что сделать. Если да, то через пару дней я тебе позвоню.

— Спасибо!

— Не за что. Я пока еще ничем тебя не порадовал.

— Как ничем? А кто меня выслушал?

— Мы должны победить, Крис. Хотя, может быть, победа будет выглядеть не совсем так, как мы предполагаем.

— Я все могу пережить, лишь бы Кевин был счастлив.

— Вот и чудесно! Не забывай об этом, — сказал адвокат и повесил трубку.

Следующий его звонок раздался через четыре дня.

— Если у тебя есть какие-нибудь планы на среду, придется их отменить, — заявил Пол Майкл.

— А что такое? — насторожилась Крис.

— Судья Гарольд Маккормик ждет вас с Мейсоном в десять часов у себя в кабинете.

— З-зачем? — от волнения Крис начала заикаться.

— Чтобы поговорить с вами с глазу на глаз, без адвокатов и социальных работников.

— И Мейсон согласился?

— Ты, конечно, можешь не верить, Крис, но Мейсон тоже печется прежде всего о Кевине. Мне оставалось только организовать вашу встречу на нейтральной территории, чтобы ничье самолюбие не пострадало. Короче, ты согласна пойти к Маккормику?

— А ты его хорошо знаешь?

— Он мой приятель, — засмеялся Пол Майкл.

И в сердце Кристины впервые за последние месяцы затеплилась надежда.

Во вторник Крис полдня перебирала все свои приличные вещи, но так ни на чем и не остановилась. Опыт ее работы в рекламной фирме показывал, что правильно выбранный костюм часто бывает залогом успеха. Особенно при первой встрече. Первое впечатление действительно самое важное, и изменить его потом бывает очень трудно, если не невозможно.

Прежде всего это, конечно, касается женщин. Скажем, мужчина наденет обычный серый костюм — и дело с концом, а женщина в подобном наряде будет выглядеть «синим чулком». Если же она повяжет яркий шарфик, ее сочтут легкомысленной. А модный жилет придаст ей чересчур соблазнительный вид… В общем, одна морока с этими тряпками!

Слава Богу, хоть рост у нее самый что ни на есть средний. Ведь высоких женщин почему-то считают агрессивными, а коротышек вообще не воспринимают всерьез.

И еще хорошо, что с тех пор, как она работала в «Вейнсрайт Бруинг Компани» у нее остались приличные вещи. Правда, юбки по нынешним временам длинноваты, а цвета блузок несколько сезонов как вышли из моды, но для встречи с судьей Маккормиком, может быть, так будет даже лучше.

Главное — выбрать одежду, какую, по его представлениям, должна носить идеальная мать.

Крис присела на кровать и равнодушным взглядом окинула костюмы и платья, висевшие на плечиках.


Мейсон въехал на стоянку и, выйдя из машины, застегнул на все пуговицы серый деловой костюм. Он еще не отошел от разговора с Тревисом, Ребеккой и Уолтом, которые сообщили ему о серьезном перерасходе средств по строительству отеля. И хотя Мейсон слушал их вполуха, настроение у него было испорчено.

Два субподрядчика наняли людей, с которыми Мейсон раньше никогда не работал и с которыми отныне не желал иметь дела. Работали они спустя рукава и безбожно раздували счета. Конечно, он должен был приставить к ним своего надежного работника, но в последние месяцы Мейсон несколько ослабил контроль за делами, он много занимался Кевином, Тревис физически не мог оказаться сразу в трех местах, а Уолт три дня в неделю был занят делами в Лос-Анджелесе — уследить за нечестными людьми не удавалось.

Но по сравнению с тем, что ожидало его сейчас, все эти неприятности представлялись Мейсону пустяками.

Мейсон шел на встречу, не питая особых надежд. Он не верил, что Крис вдруг превратилась в разумную, здравомыслящую женщину. Адвокат Мейсона вообще был против этой встречи.

— Вот увидишь, это будет старая песня, только на новый лад, — заявил он.

И сначала Мейсон с ним согласился. Но чем больше он размышлял над предложением Крис, тем заманчивей оно выглядело. И в конце концов Мейсон решил его принять.

Поднимаясь по лестнице, Мейсон с усмешкой подумал:

«Интересно, Крис знает, что судья, которого она выбрала, мой старый друг?»


Когда Мейсон вошел в небольшой холл для посетителей, Крис в который раз поразилась сходству Кевина с отцом.

— Доброе утро! — радушно поздоровался он, садясь напротив нее.

Крис молча кивнула в ответ.

— Секретарша Гарольда уже пришла? — небрежно поинтересовался он.

«Гарольда? — ужаснулась Крис. — Господи, как же он может называть судью так фамильярно?! Значит, он с судьей вот так — запросто?! Вот почему он так легко согласился на эту встречу!»

«Успокойся, — приказала себе Крис. — Он не должен видеть твоего волнения».

— Да, она пришла минут пять назад, — сдержанно ответила Крис, — и сказала, что су… что Гарольд появится с минуты на минуту.

Мейсон откинулся на спинку кресла и вытянул ноги перед собой.

— Как Кевин?

— Ничего, он сегодня у Мэри, — напряженно ответила Крис. — Вчера вечером у него было расстройство желудка, так что я решила не водить его сегодня в школу.

— А утром он как себя чувствовал?

— Нормально.

— Но в школу все-таки не пошел? — У Мейсона явно не укладывалось в голове, как можно держать дома здорового ребенка.

— Лучше пусть он посидит дома денек, чем свалится на неделю, — терпеливо объяснила Крис, призывая на помощь всю свою выдержку. — Я же его знаю. У нас такое не первый год.

— Но ведь он сегодня должен был сдать работу, которую так долго готовил! — возмутился Мейсон.

В груди Крис начало вскипать раздражение.

— Если сегодня он будет чувствовать себя хорошо, то завтра пойдет в школу и все сдаст.

— У него много пропусков?

Господи, они и пяти минут вместе не пробыли, а она уже готова задушить этого типа! Наверное, зря она просила об этой встрече… Если они по таким пустякам договориться не могут, то что будет, когда речь зайдет о более важных вещах? Например, о будущем Кевина.

— Насколько я понимаю, это не праздный вопрос? — холодно поинтересовалась Крис, но Мейсон не успел ей ответить, потому что в холле появилась блондинка с короткой стрижкой, одетая в свободное платье, какие обычно носят беременные женщины.

— Пойдемте, я проведу вас к судье, — сказала она. — Он готов вас принять.

Блондинка провела Крис и Мейсона в небольшой, но очень уютный кабинет, стены которого были обшиты деревом, а пол застлан ковром. Обивка кресел напоминала своим цветом сочную листву. За столом сидел мужчина с аккуратно подстриженными усиками. В редких волосах проглядывала седина. С виду ему можно было дать и тридцать пять, и все пятьдесят. Но в любом случае он, с одной стороны, наверное, уже имел собственный родительский опыт, а с другой — был не настолько стар, чтобы полностью закостенеть в своих представлениях и даже не пытаться найти новые решения старых проблем.

— Здравствуй, Мейсон! — воскликнул судья, легко поднимаясь из-за стола. — Рад тебя видеть! А вы, значит, и есть Кристина Тейлор?

Он пожал обоим руки и выдвинул на середину комнаты два стула и усадил на них Мейсона и Крис, а сам присел на краешек стола.

— Должен сразу сказать: я с таким случаем, как у вас, ни разу не сталкивался, — честно признался Маккормик. — И даже если из нашей с вами затеи ничего путного не выйдет, для меня это все равно полезный опыт. Но я надеюсь, что выйдет. Итак, кто из вас начнет?

Мейсон покосился на Крис и уверенно предложил:

— Раз мисс Тейлор просила об этой встрече, видимо, ей и начинать.

Собираясь с мыслями, Крис опустила глаза и машинально стряхнула белую ворсинку, прилипшую к ее черной юбке. Готовясь к встрече с судьей, она остановила свой выбор на костюме, который, по ее мнению, больше всего соответствовал образу добродетельной матери. Но не учла, что в придачу к костюму она получит вытесненные воспоминания, ведь она носила его, когда работала в «Вейнсрайт Компани». А стало быть, для нее самой этот наряд ассоциировался вовсе не с материнством, а с образом деловой женщины. Вроде бы пустяк, а ее это здорово выбило из колеи.

— Я… э-э… я хотела оградить Кевина от лишних расспросов… — тихо произнесла Крис и, спохватившись, добавила: — Нет-нет, вы не подумайте, нам нечего скрывать, но учительница в последнее время на него жалуется, да и с Трейси — это его подружка, дочь наших друзей, — он все время ссорится… Я просто не знаю, к чему все это может привести в дальнейшем… — Крис посмотрела на Мейсона. — Мы оба, конечно, стараемся не показывать своих истинных чувств, но Кевин — умный мальчик и…

— И о многом догадывается, — подхватил Гарольд Маккормик.

— Да, — вздохнула Крис. — Поэтому я боюсь вовлекать его в наши распри. Я своего сына знаю. Как бы осторожно ни беседовал с ним психиатр. Кевин все равно решит, что от него требуют встать на чью-то сторону. А я честно должна сказать, что мальчик любит нас обоих. Я, честно говоря, не понимаю, как так стремительно мистер Уинтер смог завоевать сердце ребенка, но факт остается фактом.

— И поэтому вы хотите прийти к согласию в вопросе об опекунстве? — уточнил судья.

— Нет! — поспешно проговорила Крис. — Я ребенка не отдам. Речь может идти только о свиданиях, а отнимать у меня сына…

Будь ее воля, она не отдала бы его ни на минуту, но Крис понимала, что надо быть реалисткой.

— Я согласна, чтобы отец брал Кевина один раз в месяц на выходные и на две недели летом, но только после того, как мальчику исполнится десять.

— Вы шутите? — опешил Мейсон.

— Почему же? Если прибавить к этому те часы, которые вы уже проводите вместе, то получится в шесть раз больше, чем сейчас.

— Сейчас это сплошное издевательство, а не общение! — рявкнул Мейсон.

— Погоди, Мейсон не кипятись, — вмешался судья. — Лучше скажи: ты часто видишься с Кевином?

— Каждую субботу по три часа.

— Кто это предложил?

— Она. — Мейсон злобно посмотрел на Крис. — Она ведь считает Кевина своей собственностью, шагу не дает ему ступить самостоятельно. Для нее расстаться с ним хотя бы на полдня — это трагедия. Почему-то она уверена, что со мной мальчик будет в постоянной опасности. Того нельзя, сего нельзя… Видел бы ты, с каким выражением лица она поджидает нас на пороге… Как будто я враг своему ребенку!

— Вы согласны с тем, что сказал господин Уинтер? — обратился судья к Кристине.

— Нет, он все понимает превратно. Кевин вовсе не цепляется за мою юбку. Я отпускаю его на прогулку, но только с теми людьми, кому доверяю. И поверьте, делаю это абсолютно спокойно.

— Значит ли это, что когда мальчик уходит с отцом, вы беспокоитесь за него?

Крис не стала кривить душой. Лучше отвечать честно.

— Да, я места себе не нахожу от волнения.

Мейсон хотел было возмутиться, но Гарольд махнул ему рукой: дескать, не мешай.

— А почему?

— Потому что господин Уинтер понятия не имеет, что значит быть хорошим отцом. Для него это лишь забава, милая игра. Коленку он сыну забинтовать, Конечно, сможет, но он не знает, как быть с детскими обидами, что делать, если Кевину нездоровится, и почему так важно следить, чтобы у него не было расстройства желудка.

— Да с чего вы взяли, что я о нем не забочусь? — не выдержал Мейсон. — Вы всех насквозь видите, да? Или по-прежнему судите обо мне по газетам?

Гарольд беспокойно заерзал на стуле.

— Послушайте… давайте лучше…

Но они уже как с цепи сорвались.

— Я знаю, вы восстанавливаете против меня Кевина! — закричала Кристина.

— А вы у него допытываетесь про мою личную жизнь! — не остался в долгу Мейсон.

— Еще чего! — презрительно фыркнула Крис. — Мне делать больше нечего! Да если бы вы хоть немного разбирались в детской психологии, вы бы знали, что дети и сами все выбалтывают. Нужно только слушать, о чем они говорят, и никаких расспросов не потребуется.

— Будь у меня больше времени, я бы тоже… Гарольд встал из-за стола и подошел к ним.

— Достаточно. Мне все понятно. У вас диаметрально противоположные взгляды на воспитание ребенка. Что ж, это бывает. Жаль только, что вы не женаты. Если б вы жили вместе, вам, наверное, надоело бы каждый день препираться, и вам волей-неволей пришлось бы договориться.

Наступила неловкая пауза.

И вдруг судья Маккормик расплылся в улыбке.

— Послушайте! А ведь неплохая идея! Вам самим-то это в голову не приходило? А?

— Что вы имеете в виду? — Крис растерянно посмотрела на судью.

— О чем ты, Гарольд? — тоже не понял Мейсон.

— Как о чем? О том, чтобы вы поженились! — воскликнул судья. — По-моему, это очень мудрое, я бы даже сказал, соломоново решение.

Глава 20

— Если это шутка, господин Маккормик, то весьма неуместная! С какой стати, скажите на милость, мне выходить замуж за Мейсона Уинтера? — разволновалась Крис.

Мейсон раздраженно вскочил.

— Я так и думал, что наша встреча окажется пустой тратой времени!

— Да подожди! Выслушай меня! — взмолился Гарольд.

Мейсон заколебался. Только сейчас, когда все могло пойти насмарку, он вдруг осознал, насколько для него важно, чтобы переговоры с Крис увенчались успехом. Крис заблуждалась на его счет: он не был слепцом и видел, что с мальчиком творится неладное. И Мейсона это беспокоило. Настолько, что по ночам он долго не мог заснуть — искал выход из сложной ситуации. И нередко в его душу закрадывалось сомнение: а вдруг он и вправду не в состоянии быть для Кевина настоящим отцом? На журнальном столе в его гостиной высилась целая гора педагогической литературы, но он и сам понимал, что книгами делу не поможешь.

И чем ближе Мейсон узнавал Кевина, тем яснее понимал, что в роли приходящего папы он не добьется желаемых результатов. Наверное, поживи они с Кевином под одной крышей хоть пару лет, все было бы иначе. Их отношения успели бы за это время сложиться, а так… так это все было больше похоже на игру, здесь Крис права.

А главное, Мейсону не хотелось быть приходящим папой! Он хотел жить со своим сыном. Но он не видел возможности изменить ситуацию. По крайней мере, в обозримом будущем. Вот когда Кевин вырастет и будет способен сам решить, с кем ему хочется жить, тогда можно надеяться на благоприятный исход. А пока оставалось лишь ждать, и Мейсон мало-помалу смирялся с этой невеселой перспективой, как вдруг…

— Хорошо, я тебя выслушаю, — сказал Мейсон судье. — Надеюсь, пяти минут хватит?

— А я пяти минут не желаю слушать! — воскликнула Крис и направилась к двери.

Но Мейсон схватил ее за руку.

— Воспомните, что поставлено на карту! Вы же сами говорили, что интересы ребенка превыше всего. Хватит вам думать о себе!

Он убеждал ее с таким пылом, что даже сам удивился.

Крис пожала плечами и вернулась на свое место.

Мейсон пронзительно поглядел на Гарольда.

— У тебя есть какие-то конкретные предложения?

Гарольд нервно постукивал по столу ручкой.

— Вы только не отвергайте мою идею с порога. Она не такая бредовая, как может показаться с первого взгляда. — Глаза его взволнованно блестели. — Перед нашей встречей я поговорил с вашими адвокатами, и они рассказали мне, как развивались события начиная с августа… когда ты, Мейсон, появился в доме Тейлоров и как началась вся эта история. А еще… еще они довольно много рассказали мне о вас — о ваших характерах, привычках, о вашей личной жизни. Тебя-то, мой друг, — он повернулся к Мейсону, — я и без них хорошо знал, так что тут сюрпризов не оказалось. А с вами, — судья перевел взгляд на Кристину, — я не имел удовольствия быть знакомым. Но, побеседовав с Полом, я уже не сомневался, что вся ваша жизнь сосредоточена вокруг сына. Как, собственно, и должно быть, по моему мнению.

Судья умолк, выжидательно глядя на собеседников. Они сидели не шелохнувшись.

— Итак, что же мы имеем? — Гарольд взмахнул ручкой, словно дирижерской палочкой. — Двое хороших, порядочных людей портят жизнь третьему человеку, которого оба любят. Из-за чего и сами страдают.

Мейсон вдруг сообразил, что до сих пор держит Кристину за руку, и, смущенно отведя взгляд, разжал пальцы.

— Но самое печальное и одновременно обнадеживающее в данной истории, — продолжал Гарольд, — это что вы оба желаете Кевину счастья. Мейсон считает себя обязанным внести свой вклад в воспитание сына. И я думаю, что он прав. Только подражая отцу, мальчик может стать настоящим мужчиной, а в будущем и хорошим отцом. Вы можете не соглашаться с жизненными принципами Мейсона или с его политическими убеждениями, но это не значит, что он плохой человек. По правде сказать, я, например, не особо жалую республиканцев, но кое-кто из них бывает у меня в гостях.

— А мне и не нужно, чтобы мисс Тейлор меня «жаловала», — сухо возразил Мейсон.

Гарольд улыбнулся.

— Не зарекайся, приятель.

— Давайте не будем отвлекаться, — попросила Крис.

Гарольд снова обратился к Мейсону:

— Думаю, ты не будешь оспаривать у Крис право считаться матерью Кевина, хотя генетически это не так. Ты не хуже меня знаешь, что ни один американский суд не отнимет у нее ребенка. Да-да, я понимаю: ты не разделяешь ее взглядов, но именно такие люди и спасают нашу планету для Кевина и его будущих детей. И тебе придется это признать.

Мейсон что-то недовольно проворчал себе под нос.

— Ладно, не будем спорить, — пресек его возражения Гарольд. — Лучше вернемся к поискам выхода. Как сделать так, чтобы вы оба были удовлетворены, да еще Кевин при этом бы выиграл? Я же прекрасно понимаю, что вы не испытываете друг к другу никаких чувств. Но, с другой стороны, в сложившихся обстоятельствах брак для вас — это самый правильный, самый разумный выход. Я бы даже сказал «идеальный». Ты, Мейсон, сможешь видеться с Кевином сколько захочешь и наконец-то станешь для мальчика настоящим отцом. Даже если бы ты виделся с Кевином каждую неделю — а это, насколько я понимаю, очень проблематично, — вы бы так не сблизились. А вам, Крис, больше не придется волноваться, надолго отпуская Кевина с Мейсоном. Вы боитесь, что он окажет на пятилетнего малыша негативное влияние? Тогда соглашайтесь на этот брак! Живя с Мейсоном под одной крышей, вы будете общаться втроем, а ты, Мейсон, сможешь каждое утро видеть Кевина по крайней мере за завтраком. Как тебе такая мысль?

Мейсон пожал плечами и ничего не ответил.

— Вам только нужно найти дом, в котором было бы два крыла и общее жилое пространство. Считайте это привилегированным частным пансионом для единственного учащегося — Кевина. А когда он подрастет, вы сможете развестись, оговорив заранее все детали. Кевин уже не воспримет это так болезненно.

Мейсон потрясенно покачал головой.

— Ты меня удивляешь, Гарольд. Как ты можешь нам такое предлагать!

И покосился на Крис, ожидая увидеть на ее лице возмущение, гнев или, на худой конец, недоверие. Но увидел совсем другое — задумчивость и даже нечто похожее на покорность судьбе!

— Я сама себе удивляюсь и, может, потом пожалею о своих словах, но знаете, мне кажется, в предложении мистера Маккормика что-то есть… — неожиданно тихо проговорила она. — Я, например, уже примирилась с тем, что вы прочно вошли в жизнь Кевина и никуда вас теперь не денешь. Да, мне это не нравится, но ничего не поделаешь. — Она опустила глаза и посмотрела на свои руки, сжатые в кулаки. — Мы с вами оба страшные упрямцы, Мейсон, но, надеюсь, не глупцы. И если согласимся на этот брак, то только ради Кевина. Чтобы у нашего… сына была нормальная жизнь!

Мейсон поморщился. Да что за наваждение, черт побери! Как будто он смотрит сентиментальный телесериал!

— О какой нормальной жизни можно говорить, если это фарс, самый настоящий фарс? Неужели вы действительно хотите, чтобы для Кевина семья отождествлялась с двумя разными спальнями и демилитаризованной зоной посередине? Да то, что он видит сейчас, гораздо нормальнее! Сейчас столько детей воспитывается в неполных семьях — и ничего страшного!

— Для кого как, — возразил ему Гарольд. — Я каждый день вижу жертв распавшихся семей, Мейсон, и, честно говоря, сыт этим по горло. При всех я, конечно, этого не скажу, но тебе признаюсь: по моему глубокому убеждению, стоило бы запретить разводы, чтобы люди сохраняли свою семью ради детей.

Наступило долгое молчание.

— И все-таки зачем нам жениться? — жалобно спросил Мейсон и был поражен своим вопросом не меньше, чем его собеседники.

Ведь такой вопрос означал, что он уже начинает раздумывать над тем, от чего еще секунду назад так категорически отказывался.

— Хотя… это все глупости… Можешь не отвечать…

Мейсон медленно поднялся. Ему нужно было побыть одному, собраться с мыслями. А они путались и разбегались…

— Отчего же? Я отвечу! — сказал Гарольд, и Мейсон застыл, словно пригвожденный к месту его негромкими словами. — В законном браке много преимуществ, но главное — Кевин будет чувствовать себя гораздо более защищенным. А мы ведь ради него сегодня собрались, не так ли? По крайней мере, вы оба это утверждаете.

— Пожалуйста, не уходите, Мейсон, — попросила Крис. — Мне идея Гарольда нравится не больше, чем вам, но мы же ничего не можем предложить взамен. Я не могу спокойно смотреть, как Кевин мучается. Мы должны что-то предпринять.

— Хорошо, я подумаю, — сдался Мейсон. — Но пока ничего не обещаю.

— Смотри, времени у тебя немного, — предупредил Гарольд.

— Да я и сам знаю, что суд уже на носу, — вздохнул Мейсон и, обратившись к Крис, спросил: — Неужели вы и вправду готовы выйти за меня замуж?

Вид у него был при этом такой, словно он разговаривал с человеком, собравшимся прыгать с крыши высотного дома.

— Пять лет назад я поклялась обеспечить Кевину счастливую жизнь. И готова пожертвовать ради этого даже собственным счастьем, — с вызовом ответила Крис.

Мейсон иронически усмехнулся.

— Вас послушать, так я прямо монстр какой-то… Никак не возьму в толк, почему вы так меня воспринимаете. Не водится за мной никаких кровожадных поступков.

Он думал, что Крис начнет запальчиво объяснять причину, но она вдруг смутилась.

— Я… я понимаю, сейчас это звучит мелодраматично, но, когда он родился, я не знала, будет ли Кевин жив на следующий день. И была готова на все, только бы с ним ничего не случилось. И я была одна, и никто не пришел мне на помощь. Конечно, врачи сотворили чудо, но мне было так страшно за малыша!..

Мейсон был потрясен. Лишь сейчас до него наконец дошло, что значит быть настоящим родителем. Это когда человек в первую очередь, чтобы ни происходило, думает о ребенке. А он… Разве он может сказать, что и сам так относится к мальчику?

— М-да… соглашаясь с Гарольдом, вы ставите меня в тяжелое положение, — пробормотал Мейсон.

— Для меня важнее всего душевное спокойствие и счастье Кевина, а остальное… остальное — это второстепенные вещи.

— И вы уверены, что так будет всегда?

— Нет. Но я понимаю, что нам с Кевином от вас никуда не деться. И еще по крайней мере лет десять, а то и пятнадцать я должна буду поддерживать с вами отношения. Так что вопрос в другом: до какой степени мы можем наладить эти отношения, чтобы Кевину было хорошо.

— Я вижу, вы не очень-то надеетесь на меня…

— Честно говоря, не очень-то.

За свою жизнь Мейсон принял немало важных решений и давно пришел к выводу, что долгие размышления не всегда идут на пользу делу и надо прежде всего полагаться на свою интуицию. Она-то обманывает гораздо реже. Но сейчас ему трудно было на что-то решиться, ведь разум говорил одно, а сердце подсказывало совсем другое.

— Но у Кевина могут сложиться превратные представления о семье, — вяло борясь сам с собой, пробормотал Мейсон.

— А по-моему, вы забегаете далеко вперед, — сказала Крис. — Он еще мал, чтобы об этом задумываться. Главное в другом.

— А в чем?

Крис посмотрела на Мейсона в упор.

— Не в чем, а в ком. В Кевине.

Мейсон представил себе, как они живут под одной крышей… Господи, да это будет ад кромешный! Постоянные споры, перепалки… Но потом он вспомнил, как Гарольд сказал, что зато они с Кевином будут каждое утро встречаться за завтраком…

«Соглашайся! — закричал внутренний голос. — Соглашайся, ради Бога! Пора заполнить пустоту в твоей душе».

— Хорошо, — сказал Мейсон.

Крис испуганно ахнула.

— Так ты что, соглашаешься? — оживился судья.

Мейсон смерил задумчивым взглядом Крис, которая так перепугалась, что в любой момент готова была броситься из кабинета, и отрывисто спросил:

— Где и когда?

— На будущей неделе, в среду, здесь, у меня, в это же время, — в тон ему ответил Маккормик и обратился к Кристине: — Надеюсь, вы согласны? По-моему, чем раньше, тем лучше.

— Да, но… так скоро… — пролепетала Крис.

— Ненадолго же хватило вашего запала, — саркастически хмыкнул Мейсон, довольный тем, что можно переключить внимание на нее.

Хотя прекрасно понимал, что как только он выйдет за порог, он сам ужаснется.

— Не беспокойтесь! Я приду! — Крис потянулась к сумке, собираясь уйти, но Мейсон схватил ее за локость.

— Погодите. Давайте уж все обсудим, чтобы лишний раз не встречаться.

— Господи, да что нам еще обсуждать? — раздраженно воскликнула Крис.

— Как что? Мы должны закрепить нашу сделку на бумаге, — с невинным видом заявил Мейсон.

Крис опешила.

— Вы что, язык проглотили? — В глазах Мейсона заплясали лукавые искорки. — Или это был блеф?

— Для меня счастье Кевина не игрушки, — процедила сквозь зубы Крис, вырывая руку. — Я сказала, что выйду за вас, и сдержу свое слово. А теперь пустите меня, я опаздываю!

Мейсон, разумеется, ей не поверил, но спорить не стал: ему и самому хотелось поскорее Уйти, а тут появился благовидный предлог.

— До свидания, Гарольд! А вот спасибо я тебе говорить не стану, — мрачно пробурчал он. пожимая судье на прощание руку. — Согласись, было бы довольно странно благодарить тебя за то, что ты сегодня натворил.

Гарольд расхохотался.

— Ничего! Потом поблагодаришь, когда увидишь, как доволен Кевин.

— Я буду молить Бога, чтобы вы оказались правы, — проронила Крис.

«Я тоже», — подумал Мейсон, хотя, по его мнению, даже вмешательство божественных сил тут неспособно было бы что-либо изменить.

Глава 21

— Что ты сказала? Повтори-ка! — Мэри чуть не упала со стула.

Крис закрыла кухонную дверь, чтобы Кевин и Трейси, которые играли на заднем дворе, ничего не услышали.

— Что слышала. Я понимаю, это кажется безумием, но если хорошенько поразмыслить, в предложении судьи Маккормика есть рациональное зерно.

— Но вы же с Мейсоном терпеть друг друга не можете! Как вы будете жить под одной…

Крис присела на краешек стола и невесело усмехнулась.

— Придется привыкнуть. У нас нет другого выхода.

— А ты хорошенько все взвесила? Ты представляешь себе последствия? А если вы не уживетесь? На что ты обрекаешь Кевина?

— На жизнь с одной мамой. Мы вернемся к исходной позиции. Зато моя совесть будет чиста-я буду знать, что сделала все возможное.

— Будь Кевин постарше, он бы не разрешил тебе этого сделать.

— Естественно. Но тогда вопрос бы так и не стоял.

— Ладно, давай подождем, что скажет Джон, — вздохнула Мэри.

— Да что бы ни сказал… Я уже столько ломала голову, ища возможный выход. Поверь, его просто не существует. Я знаю, что делаю.

— Так все говорят, но для многих это кончается плачевно.

— А для многих нет.

Крис приподняла двумя пальцами поникшую головку маргаритки. Совсем недавно она поставила на стол свежий букет цветов — и вот на тебе, они уже начали увядать!

Крис решила до последней минуты не посвящать Мэри в свои свадебные планы, но, конечно же, не удержалась. И не потому что искала у Мэри поддержки, на это она не рассчитывала, но ей надо было с кем-нибудь поделиться. Ведь очень часто разговор по душам для того и нужен, чтобы иначе взглянуть на происходящее.

— Ты уже сказала Кевину?

— Нет еще.

Маргаритка опять поникла. Крис поставила ее между двумя стеблями папоротника, но она простояла прямо только пару мгновений, Крис не успела даже донести до рта кофейную чашку, а цветок снова поник.

— Это хорошо, что Кевин ничего не знает, — одобрительно кивнула Мэри и, вынув увядший цветок из вазы, бросила его в мусорное ведро. — Тогда ты вполне еще можешь все переиграть. Я уверена, что Мейсон не обидится. Он тоже, думаю, колеблется.

Крис демонстративно молчала, давая понять, что она не нуждается в советах.

— Ладно… А где вы будете жить? — Мэри неодобрительно поджала губы.

Даже двухлетнему несмышленышу при взгляде на нее стало бы ясно, что она сейчас думает.

— В каком-нибудь большом доме… на разных половинах.

— А с твоим домом что будет?

— Я его сдам. А потом, когда мы с Мейсоном разведемся, снова перееду сюда.

Мэри совсем скисла.

— Господи, как же мы будем без вас жить?!

Плечи подруги ссутулились, на нее сейчас жалко было смотреть. Крис помрачнела. Ее тоже угнетала мысль о предстоящей разлуке с Мэри.

— Но мы ведь уедем не на край света, — сказала она, однако это прозвучало неубедительно.

— Трейси будет страшно переживать.

— Кевин тоже… как только привыкнет к тому, что теперь мама и папа живут вместе.

О себе Крис старалась не думать. Она вообще не могла себе представить жизни без Мэри. Ведь уже несколько лет не проходило и дня, чтобы они не увиделись хотя бы на пять минут. Общение с Мэри и Джоном было ей необходимо, как воздух. Но до сих пор Крис воспринимала эту дружбу как нечто само собой разумеющееся и лишь теперь поняла, чего она вот-вот лишится.

— Джон так любит Кевина! Он старался заменить ему отца, — удрученно произнесла Мэри.

— Именно это я и пыталась внушить Мейсо-ну, когда мы ушли от судьи, — сказала Крис. — Мейсон пообещал не вмешиваться в их отношения, — сказала Крис.

Она думала, он воспримет ее просьбу в штыки, но, как ни удивительно, Мейсон проявил несвойственную ему уступчивость.

— А еще до чего вы договорились? — спросила Мэри.

— Что каждый из нас будет иметь право на личную жизнь. Почти все будет как прежде. Я буду по-прежнему работать и сохраню своих друзей. И романы у нас могут быть, но, правда, мы постараемся вести себя в рамках приличий, не станем афишировать свои «измены». Меня это, в общем-то, не касается — какие уж у меня Романы? — а Мейсону придется туговато. Я уверена, что он в основном имел дело с такими женщинами, которые не знают значения слова «прилично».

— Ну, а по поводу Кевина вы о чем-нибудь договаривались? — продолжала допытываться подруга. — Как вы будете себя вести, если у вас возникнут разногласия по вопросам воспитания? А они непременно возникнут! Помнишь, сколько вы спорили из-за этих несчастных лыж?

Мэри угадала опасения Крис. Еще полгода назад Кристина единолично решала, что для Кевина хорошо, а что нет. Но теперь блаженные времена миновали безвозвратно.

— Об этом мы говорили мало, но, по-моему, Мейсон будет теперь сговорчивей. — Она смущенно улыбнулась. — У меня вообще сложилось впечатление, что он вредничал в основном, желая мне насолить — я ведь давала ему Кевина только с боем. — Крис помолчала и добавила: — Больше всего времени мы сегодня потратили на составление контракта.

— Какого контракта? — встрепенулась Мэри. — Послушай, неужели этот мерзавец вытянул из тебя обещание отдать ему после развода половину твоих сбережений?

— Я, честно говоря, сперва испугалась, что к этому все идет, но, как выяснилось, была не права.

— А зачем он тогда завел речь о контракте?

— Чтобы я не потребовала с него после развода сразу всей суммы… Видишь ли… он готов разделить имущество, но говорит, что ему не хочется распродавать его по дешевке, а если торопиться, то иначе не получится.

— Погоди минутку… Ты о ком говоришь? О Мейсоне Уинтере? А тебе все это случайно не приснилось?

— Нет, но это неважно. Я ему сразу сказала, что уйду с тем же, с чем и пришла. Мне его богатства не надо. Я всю жизнь сама себя обеспечивала и не собираюсь изменять своим привычкам.

— А он что ответил?

— Что это я сейчас отказываюсь, а потом передумаю.

— Что ж, может, он и прав…

Кристину передернуло.

— Если ты тоже так считаешь, значит, ты меня плохо знаешь!

— Вовсе нет, я просто хочу сказать, что, когда ты войдешь во вкус, — а у Мейсона ведь денег куры не клюют, — тебе трудно будет снова привыкнуть к скромному достатку.

Мэри убедилась в этом на собственном опыте. Она выросла в роскоши, родители выполняли любые ее желания. А когда отец Мэри стал губернатором, он вконец избаловал дочку. И то, что она теперь совсем не переживала из-за своей нынешней, довольно скромной жизни, было просто уму непостижимо!

— Интересно, как ты себя чувствовала, когда вышла замуж за Джона? — не удержалась и спросила Крис. — Ты ведь привыкла жить на широкую ногу, а твой жених был простым пожарным.

Мэри улыбнулась.

— Сначала для меня это было новой, увлекательной игрой — попробовать уложиться в семейный бюджет. Потом игра приелась, но, к счастью, я к тому времени уже поумнела и больше ценила человеческие качества Джона и наши отношения, чем деньги.

Они помолчали.

— Ну и как? Тебе удалось настоять на своем? — наконец поинтересовалась Мэри.

Крис кивнула.

— Да, Мейсон попросил своего адвоката составить контракт и пришлет его мне на ознакомление и подпись.

Мэри подошла к окошку и посмотрела на резвящихся ребят.

— Представляю, какая шумиха поднимется в газетах!

— Именно поэтому мы постараемся оформить все как можно быстрее и безо всякой помпы.

— Вы уже решили когда?

— Да, на будущей неделе, — вздохнула Крис.

Мэри ахнула от неожиданности, но тут же сказала:

— А впрочем, чего удивляться? Дурь она и есть дурь.

— Ты считаешь, нам надо подождать?

— Вот именно! Может, в твоей голове все-таки прояснится?

Крис сделала вид, будто не поняла слов подруги, и попросила:

— Приходите вместе с Джоном. Конечно, это не настоящая свадьба, но другой у меня все равно не будет. Почему-то я в этом уверена. И мне не хочется быть в такой день в окружении чужих людей.

— Ты, может, еще попросишь, чтобы мы за тебя порадовались? — простонала Мэри.

— Не волнуйся, не попрошу, — горько усмехнулась Крис.

— У меня такое чувство, будто ты нас приглашаешь поглазеть на твою казнь.

— Не говори так, Мэри, — покачала головой Крис. — Переубедить меня все равно не удастся, а вот еще больше расстроить — это запросто.

— Извини, милая! — Мэри закрыла лицо ладонями и немного посидела молча. Потом сжала руки в кулаки и тихо произнесла: — Я постараюсь сдерживаться. От моих замечаний тебе может стать только хуже.

Крис знала, что подругу не переубедить. Что бы ей ни говорили, Мэри все равно будет уверена, что Крис совершает чудовищную ошибку. Но она знала и то, что Мэри всегда поддержит ее в трудную минуту, и ценила такую дружбу.

— Спасибо тебе! — с чувством произнесла Крис, беря Мэри за руку. — Может, я и не пропала бы без вас с Джоном, но все-таки слава Богу, что вы у меня есть.

— Ты не обольщайся, Джон не такой мягкий человек, как я. Он жутко разозлится, когда узнает, что ты задумала! Меня уже сейчас в дрожь бросает.

— Ничего, — тряхнула головой Крис, — побушует и перестанет. Особенно если мы будем его урезонивать вдвоем.

Казалось, ей не занимать уверенности. Но, увы, она и сама обманывалась на свой счет.


Следующая неделя прошла на удивление спокойно. Кевина Крис до последнего дня держала в неведении, справедливо полагая, что он моментально растрезвонит о свадьбе на всю округу. Да и потом было бы, мягко говоря, странно пообещать ребенку, что его самое заветное желание вот-вот исполнится, но тут же попросить его никому об этом не рассказывать. Все равно как помахать перед носом малыша конфеткой и спрятать ее в карман.

Но, сохраняя днем относительное спокойствие, Крис по ночам мучилась бессонницей. И по мере приближения рокового дня тревога все нарастала. Полночи проворочавшись с боку на бок, она с трудом засыпала и по утрам чувствовала себя совершенно разбитой.

И каждую ночь ее преследовал один и тот же сон. Крис снилось, что они с Кевином поехали в Диснейленд. Все было чудесно, они от души повеселились, пообедали, посмотрели медвежий концерт и, выйдя на улицу, встретились с Мейсоном.

При виде отца Кевин пришел в буйный восторг, и его словно подменили. Он схватил отца за руку и потянул туда, где были самые опасные аттракционы. Крис не успела и рта раскрыть, как Кевин с отцом уже исчезли из виду. До нее доносились только довольный визг Кевина и взрывы хохота.

Крис не потребовалось идти к психиатру, чтобы он растолковал ей символическое значение сна. Она не понимала только одного: это предупреждение или пророчество?

Глава 22

Борясь с усталостью, Мейсон захлопнул картонную папку, откинулся на спинку стула и потер переносицу.

Скрипнула и открылась дверь, но Мейсон даже не повернул головы.

— Досье на конкурентов? — вошедшая в кабинет Ребекка кивнула в сторону папки.

— Да, — лаконично ответил Мейсон.

— Когда пришло?

— Вчера вечером.

— И что?

Мейсон только сейчас поднял на нее глаза и опешил: Ребекка, обычно предпочитавшая строгий деловой стиль, явилась на работу в нарядном платье. Однако он не стал ее ни о чем расспрашивать, а просто отметил это как некую странность. Ему было не до обсуждения нарядов своих подчиненных.

— Так откуда ветер дует? — не дождавшись ответа, снова спросила Ребекка.

— С юга.

Ребекка ахнула.

— Значит, Уолт был прав?! Они из Лос-Анджелеса?

«Если бы все было так просто!» — подумал Мейсон.

А вслух сказал:

— Нет, еще ближе.

Ребекка нахмурилась, соображая, и — остолбенела.

— Да ты что?.. Неужто из Санта-Барбары?

— Молодец. В десятку, — похвалил Мейсон, восхищаясь сообразительностью Ребекки, которая всегда понимала его с полуслова.

— Боже мой… Никогда бы не подумала, — развела руками она. — Зачем это твоему отцу? Что они здесь забыли? Это твоя вотчина. Им тебя отсюда не выжить.

— Я тоже долго не понимал, но потом меня осенило. Сама посуди, украв у меня этот проект, отец и брат сразу внедряются на строительный рынок Сакраменто. Иначе им сюда не прорваться ни за какие деньги. Когда хочешь урвать лакомый кусок, лучше пробиться на самый верх, а не тратить силы на дрязги внизу.

— Ты уверен, что они хотят урвать кусок? А может, для них важнее насолить тебе?

Мейсон не ответил, хотя вопрос Ребекки был не лишен смысла. Больше того, Мейсон в глубине души не сомневался, что она права. Но пока был не готов к такому повороту событий, ведь ему так хотелось верить, что он освободился от груза прошлого, от тягостной памяти, боли и обиды. У него давно нет ничего общего с отцом и братом. Зачем бы им досаждать ему снова? Разве он не отдал им большую часть Калифорнии? Зачем им что-то еще? Они же подавятся таким огромным куском!

— Кого сейчас интересуют семейные дрязги? — пожал плечами Мейсон. — Особенно десятилетней давности. Чего они хотят этим добиться?

Прозвучало неубедительно, он сам это почувствовал.

— Ты ошибаешься, — возразила Ребекка. — Вспомни нашумевшую историю Мондэвисов. Людей интересовало абсолютно все, что к ней относилось.

— Это потому, что Мондэвисы — виноделы, а в вине для многих людей есть что-то мистическое. К строителям же относятся свысока. Нас считают недоучками и невежами, которые почесывают при всех задницы и за завтраком пьют пиво. А такими людьми никто не интересуется.

— В чем-то ты, конечно, прав, — саркастически усмехнулась секретарша. — Во всяком случае, большинство горожан считает твой проект, мягко говоря, неумной затеей. А если пригласить сюда тех, кто уверен, что ты его осуществишь, в этом кабинете еще останется место для танцев. А теперь представь, что будет, если недоброжелатели узнают, что еще и твой брат с отцом положили глаз на эти проклятые участки! Да вас все будут считать психами!

Мейсон насупился.

— Послушай, ты, по-моему…

— Я еще не договорила, — твердо остановила его Ребекка. — Неужели ты настолько одурманен своими бредовыми идеями, что не замечаешь очевидного?

— Да говори ты толком! — разъярился Мейсон. — Что ты имеешь в виду?

— Да я и сама пока не понимаю, — вздохнула Ребекка. — Но меня не покидает чувство, что тут кроется какой-то подвох. Ни один банкир Америки не захотел давать тебе кредит под эту затею. Значит, ее считают провальной. Почему же твоим родственникам не терпится тебя обскакать?

Мейсон не ответил. Мысль о том, что его заветная мечта не исполнится, была для него непереносима. А уж если удачливыми соперниками окажутся отец с братом, это окончательно выбьет его из колеи.

Ребекка прижала пальцы к вискам.

— У меня от этой дури даже голова разболелась. Послушай! — Она язвительно усмехнулась. — А может, они разозлились из-за того, что ты не пригласил их на свадьбу?

Мейсон выпучил глаза.

До него только сейчас дошло, почему Ребекка явилась сегодня на работу в таком странном виде.

— Господи! Я совсем забыл, что сегодня эта бодяга…

— Хорошенькое дело! — расхохоталась Ребекка. — Крис будет в восторге, если узнает, как ты отзываешься о вашей свадьбе.

Мейсон смерил ее убийственным взглядом.

— Если тебе сказать больше нечего, то…

— Ты предлагаешь мне заткнуться, — улыбаясь, закончила Ребекка.

— Вот именно. — Мейсон открыл крышку карманных часов и застонал: — О черт! Через час я должен быть там.

— Ничего страшного! У тебя еще есть время принять душ и переодеться.

Мейсон немного подумал и глубокомысленно изрек:

— Ты женщина, а я мужчина.

Потом еще немного подумал и добавил:

— Как по-твоему, Крис очень рассердится, если мы перенесем эту… свадьбу на следующую неделю?

Ребекка встала с дивана, уперлась ладонями о крышку стола и сурово посмотрела на Мейсона. Она была похожа сейчас на строгую учительницу.

— Если ты так поступишь, то рассчитывать тебе больше не на что. Ты этого хочешь?

— Ты прекрасно знаешь, что мои желания тут ни при чем!

Мейсон вскочил и схватил со спинки стула пиджак.

— Не хнычь. Это не по-мужски.

— А ты не пили меня! — впервые за целый день на губах Мейсона появилась улыбка. — Ладно, я пойду собираться.

Ребекка строго посмотрела на него.

— Только, пожалуйста, без глупостей. А то с тебя станется: ты не успеешь расписаться и сразу ринешься в Санта-Барбару выяснять отношения…

Но Мейсон ее не дослушал.

— И никаких газетчиков! — бросил он через плечо, направляясь к двери. Но, уже взявшись за ручку, остановился и добавил: — И, пожалуйста, Ребекка, отвечай всем, что не знаешь, где я. Будем считать, что твое молчание — это подарок к моей свадьбе.

— Ну уж нет! Молчание — золото, а мне оно и самой пригодится, — улыбнулась Ребекка. — И вообще, с какой стати ты раскомандовался? Да ты без меня что воздушный шарик без веревочки.

— Вечно за ней должно остаться последнее слово! — беззлобно пробурчал Мейсон, выходя из кабинета.


Крис поплотнее запахнула пальто, упрямо твердя себе, что знобит ее из-за промозглой сырости — все утро моросил холодный дождь. Схватив Кевина за руку, она едва удержала его на месте. Кевин, как только они приблизились к зданию суда, был готов сломя голову броситься вперед, на скользкие ступеньки. Когда Крис рассказала малышу о скорой свадьбе, он был на седьмом небе от счастья и свято уверовал в то, что теперь у него с мамой и папой все будет хорошо. Крис же страшно нервничала и сомневалась в правильности своего решения.

По вполне понятным причинам Крис не могла избавиться от мысли, что она против своей воли, исключительно под давлением обстоятельств занимает место, о котором мечтала ее бедная сестра. Два актера для участия в этой житейской драме были выбраны точно: Кевин идеально подходил на роль хорошего мальчика, а Мейсон, как выяснилось, неплохо справлялся с ролью любящего отца. И только с ролью матери вышла осечка: прима умерла, и ее пришлось заменить дублершей.

Однако Кристина тщательно скрывала свои сомнения от Мэри и Джона, которые следовали за ней по пятам и недвусмысленно давали понять, что ей стоит лишь намекнуть — и они тут же увезут ее домой.

— Вон он! Я его вижу! — закричал Кевин, указывая на подходившего к стеклянным дверям с другой стороны мужчину в элегантном плаще. — Это мой папа! Мам, побежали! Мы его еще успеем догнать.

— Да мы же с ним увидимся у судьи, — остановила сына Крис, которой совершенно не хотелось встречаться с Мейсоном раньше времени.

Но когда в глазах ребенка появилось разочарование, ей стало не по себе.

Похоже, ей придется еще трудней, чем она ожидала! Даже радость Кевина вызывает у нее сегодня только глухое раздражение.

— Ладно, — безо всякого энтузиазма сказала она, — давай попробуем его догнать.

— Я тебя люблю, мамочка, — неожиданно произнес Кевин, и она, конечно, сразу растаяла.

— Я тоже тебя люблю, милый.

Мейсон уже успел войти в здание и поджидал их в вестибюле. Рядом с ним стояла высокая худая женщина в дорогом шелковом платье и широкоплечий коротышка в темно-синем костюме, в котором он выглядел еще более приземистым, чем был на самом деле.

Кевин выпустил руку Крис и стрелой помчался через холл к отцу. Кристина почувствовала укол ревности, но при виде сына на лице Мейсона отразилась такая неподдельная радость, что она невольно улыбнулась.

— Иди сюда, мама! — воскликнул Кевин, обнимая отца и одновременно оглядываясь на Крис.

Крис едва заметно кивнула Джону и Мэри, призывая их последовать за ней.

— Это мисс Ребекка, мама, — выпалил Кевин, указывая на высокую женщину. — Помнишь? Я тебе рассказывал. Ну, та самая, что подарила мне большой набор карандашей.

Ребекка тепло улыбнулась.

— Я так рада, что мы наконец-то познакомимся, мисс Тейлор!

— А это Тревис, — продолжал Кевин, не давая Крис вставить ни слова. — Он папин друг, а теперь и мой тоже.

Тревис протянул Кристине большую мозолистую руку. Крис почувствовала, как он напряжен.

Крис с интересом разглядывала друзей Мейсона. В детстве мать постоянно внушала ей и Диане, что друзей следует выбирать осмотрительно. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», — неустанно твердила Харриет.

Друзья Мейсона расположили к себе Кристину с первого взгляда И у нее затеплилась надежда, что, раз у него такие друзья, то, может, он тоже не так уж и плох… И потом — ведь именно этого мужчину любила Диана.

Крис представила Мейсону и его друзьям Хендриксонов. Все оживленно обменялись рукопожатиями, но уже через минуту возникла неловкая пауза.

Тогда Мейсон посмотрел на часы и торжественно провозгласил:

— Пора!

Ребекка бросила на шефа укоризненный взгляд.

— Минутку! Может быть, Крис нужно привести себя в порядок.

— Нет-нет, все в порядке, — энергично замотала головой Кристина.

Измученная ожиданием, она хотела поскорее покончить с формальностями.

Мэри обняла Крис за плечи и посмотрела на подругу с таким состраданием, что Крис стало не по себе. Она оглянулась. Окружающие стояли с похоронными лицами. Только простодушное лицо Кевина сияло от радости.

И тут Крис разобрал смех! Она вдруг представила себе, как все это выглядит со стороны. Да… никому и в голову, наверное, не приходит, зачем они здесь собрались.

И чем больше она об этом думала, тем смешнее ей становилось. Чтобы не расхохотаться, Крис прикрыла рот ладонью и сделала вид, будто закашлялась. Получилось достоверно. Гордая своими актерскими способностями, Крис снова подняла глаза на своих спутников.

— Что с вами? — наклонился к ней Мейсон.

Крис раскрыла рот, чтобы ответить, но вместо слов из ее горла вырвался смех.

— Крис очень волнуется, — извиняющимся тоном сказала Мэри.

— Я так ее понимаю! — кивнула Ребекка. — Со мной бы еще и не такое было.

— При чем тут нервы? — проворчал Джон. — Бедняжка напугана до смерти.

— Мам, что с тобой? Мам! — заволновался Кевин.

— Ничего, малыш… ничего, — скороговоркой пробормотала Кристина, продолжая смеяться.

По щекам ее катились слезы. Она торопливо пошарила в сумочке, ища платок.

— Может, зайдешь в туалет? — предложила Мэри.

— Нет, сейчас все пройдет, — замахала руками Крис. Она закусила губу, борясь со смехом.

Наконец приступ прошел.

— Ну я же говорила? — нарочито бодрым голосом проговорила Крис. — Все нормально.

— Тогда пошли, — хмуро сказал Мейсон, и по его тону было понятно, что у него иные представления о норме.

Беременная секретарша судьи Маккормика поджидала их в коридоре.

— Вот кто, значит, у нас Кевин! — Она взяла малыша за руку и повела его в кабинет судьи. — У тебя сегодня большой праздник.

— Ага! — Малыш семенил с ней рядом, стараясь не отставать. — Сегодня мои мама и папа женятся. И мы будем жить вместе, как Трейси, тетя Мэри и дядя Джон.

Крис поплелась было за остальными, но Мейсон остановил ее и спросил шепотом:

— Может, вы передумали?

— С чего вы взяли? — удивилась Крис.

— Ну, как же, вы так странно себя повели. Честно говоря, я не знаю, что и думать.

Крис виновато улыбнулась.

— На меня что-то нашло… Я вдруг поняла, как это все нелепо выглядит со стороны, и подумала, что…

Она осеклась.

— Продолжайте! Что же вы замолчали?

Крис пожала плечами.

— Да тут нечего рассказывать. Сначала мне пришло в голову, что никто бы не догадался, глядя на нас, зачем мы сюда явились. И пошло-поехало.

— С вами часто такое бывает? — недоумевая, спросил Мейсон.

— Не очень. От силы два-три раза в год, — рассмеялась Крис. — Только когда меня что-то очень расстроит. Обычно это случается на похоронах или в кино — когда фильм очень грустный. Ну, и конечно, если я попаду в аварию.

— Иными словами, — сухо произнес Мейсон, — мне следует хорошенько подумать, прежде чем брать вас куда-нибудь с собой.

— Это смотря куда. Если в те месте, где вы завсегдатай, то, пожалуй, да, — парировала Крис, отмечая про себя, что он, судя по всему, тоже смирился с неизбежностью их брака.

Раз уж им лет десять придется пожить вместе, лучше не вцепляться каждую минуту друг другу в глотки. Худой мир, как говорится, лучше доброй ссоры.

— Ну что? Пошли? — Мейсон предложил Кристине руку.

— Пошли! — склонила голову Крис. — Я готова!


И через двадцать минут Кристина Тейлор стала миссис Мейсон Роурк Уинтер.

Глава 23

Никогда раньше Крис не видела Кевина таким счастливым. Во время бракосочетания он стоял между ней и Мейсоном, держа их обоих за руки.

Крис же пребывала в каком-то странном полусне. Она надеялась, что когда решительный момент останется позади, у нее гора с плеч свалится, но этого не случилось. Старые сложности не исчезли, зато новых явно прибавилось.

Им с Мейсоном предстояло обсудить массу вопросов, которые они благоразумно отложили до свадьбы. Например, где они теперь будут жить.

Крис наблюдала за Кевином, который оживленно болтал с отцом. У мальчугана радостно блестели глаза, и Крис со вздохом подумала: «Дай-то Бог, чтобы моя сегодняшняя жертва не оказалась напрасной!»

Помогая Кристине надеть пальто, Джон неуверенно произнес:

— Кажется, они неплохо ладят друг с другом.

— Ты прав, Джон. — Крис была тронута его искренней заботой.

Только бы, обретя отца, Кевин не потерял такого друга, как Джон!

Джон словно прочитал ее мысли.

— Не волнуйся, детка! Все будет о'кей! — Джон шутливо дернул ее за волосы.

Крис обняла его.

— Ты действительно так думаешь?

— Я пока не готов признать это на сто процентов, но сдается мне, у вас есть будущее.

— У нас? — Крис была откровенно изумлена. — Интересно, почему?

— А ты разве не видишь, как они друг к другу относятся? Я долго не мог понять, почему ты согласилась выйти за Мейсона, но увидел их вместе — и сразу понял. Ей-Богу, Крис, я тобой восхищаюсь! Кевин, конечно, не оценит, что ты для него сделала. И, может, так оно и должно быть. Но мне-то все ясно… Ты удивительная женщина. Я таких не встречал.

— Я восхищаюсь тобой, Крис, — сказала, подходя к ним, Мэри.

— Да ладно вам! Вы меня захвалите, — пробормотала польщенная Крис.

— Если хочешь, мы сейчас возьмем Кевина с собой, а вы с Мейсоном спокойно поговорите. Вам же надо столько всего обсудить, — предложила Мэри.

— Спасибо! — обрадовалась Крис. — Это очень кстати.

Все спустились на первый этаж и стали прощаться. Хендриксоны уехали, прихватив с собой Кевина. Ребекка и Тревис тоже попрощались, отправились на работу.

Крис и Мейсон остались одни.

И вдруг Мейсон стал торопливо прощаться.

— Извините, Крис, совсем не могу уделить вам время. У меня через час самолет.

— Вы улетаете? — опешила Крис. — Но… куда? И почему именно сейчас?

Мейсон изумленно уставился на нее.

— Не понял…

— Почему вы мне раньше не сказали? Мы же должны…

— Боже мой! Я ушам своим не верю. Вы что, считаете, что я теперь буду перед вами отчитываться?

— В том, что касается непосредственно меня, конечно!

— Но при чем тут вы? — саркастически усмехнулся Мейсон. — Или вы надеялись, что у нас будет медовый месяц?

— О нет. Такое мне даже в страшном сне не могло присниться, — отчеканила Крис.

— Тогда в чем дело? Что вы от меня хотите?

— Сущий пустяк. Я хотела поговорить с вами о доме. О нашем общем доме. Но, по-моему, вы забыли, из-за чего мы затеяли весь этот сыр-бор.

— Вы правы, я действительно забыл… — Мейсон распахнул плащ и вынул из кармана брюк ключ. — Позвоните Ребекке. Она вам все расскажет в подробностях.

Крис недоуменно смотрела на Мейсона.

— Что это?

Мейсон раздраженно поморщился.

— А вы сами не видите?

Крис была готова его растерзать. Но вдруг она вспомнила слова своего тренера по теннису: «Если противнику удалось тебя разозлить, считай, что он уже наполовину выиграл».

— И все же мне хотелось бы знать, что это такое, — спокойно повторила она.

— Ключ от дома, который я купил на прошлой неделе.

— Даже не посоветовавшись со мной?

— Согласен, с моей стороны это было не очень вежливо, но мне казалось, нам лучше лишний раз не встречаться.

— А вам не пришло в голову подождать, пока мы вынуждены будем встретиться, и поинтересоваться моим мнением?

— Господи! Ну, что вы так разволновались? Это же просто дом! Нашли о чем разговаривать.

Крис, конечно, могла сказать, что она волнуется прежде всего из-за Кевина, которому не хочется далеко уезжать от старого дома и расставаться с друзьями. Да и для нее, между прочим, важно, чтобы в ее комнате были хоть соответствующие удобства. Например, чтобы окна не выходили на солнечную сторону: Крис терпеть не могла сидеть днем с закрытыми шторами, а если яркий свет будет отражаться от экрана компьютера, у нее не останется другого выхода.

Однако ей не хотелось раскрываться перед чужим человеком.

«Лучше посмотреть на этот дом и четко, по-деловому изложить Мейсону свои претензии, — решила Крис. — Другого языка такие люди, как он, просто не понимают».

— Вы правы, — сказала она. — Проблема не стоит выеденного яйца. Я посмотрю дом и свяжусь с вами.

— Необязательно связываться со мной. Ребекка справится ничуть не хуже. Позвоните ей, когда будете готовы переехать, и она вам поможет. — Мейсон посмотрел на часы и, немного смягчившись, добавил: — Очень жаль, но мне действительно надо спешить. Передайте Кевину, что я привезу ему сюрприз.

— Не надо, — выпалила Крис, удерживая его за рукав. — Не надо ничего привозить.

— Но почему? — недоуменно спросил Мейсон.

— Потому что Кевин должен ждать вас, а не ваши подарки, — спокойно и твердо ответила она.

Мейсон с интересом посмотрел на Крис, явно не доверяя ее искренности. Она прекрасно понимала его сомнения — он тоже не внушал ей доверия.

— Спасибо за совет, — наконец сказал Мейсон. — Я вижу, что мне придется еще долго учиться, прежде чем я стану хорошим отцом. Надеюсь, вы мне поможете?

— Постараюсь. Было бы глупо сначала заварить всю эту кашу, а потом устраниться.

— Однако не все способны вести себя так благородно. Я хочу, чтобы вы знали: я ценю ваши усилия.

Крис подумала, что, наверное, он точно так же обращается с особо строптивыми субподрядчиками.

И сухо ответила:

— Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я с удовольствием вам помогу.

— Еще раз спасибо.

— Пожалуйста.

— Скоро увидимся!

— Счастливого пути! — Она даже заставила себя улыбнуться.

Мейсон ушел, а Крис еще немного постояла в вестибюле, боясь выйти сразу же вслед за Мейсоном: он ведь мог решить, что она за ним следит.

Да, кто бы мог предположить, что в такой особенный день она окажется совсем одна.

В эти минуты Кристине было не до смеха.

Глава 24

Когда двери лифта открылись на двадцать седьмом этаже «Уинтер Констракшн Компани», Крис тихо ахнула. Она, конечно, всегда знала, что Мейсон — человек богатый и даже могущественный, но одно дело знать понаслышке, а другое увидеть своими глазами. Обстановка была роскошная, картины на стенах подлинные. Крис хоть и не отличалась глубиной искусствоведческих познаний — ее образование в области живописи исчерпывалось программой колледжа, — но она ходила в музеи и обладала несомненным художественным вкусом. Она предположила, что портрет мальчика, выполненный в характерной манере XVIII века, написан Генри Реберном, а пейзаж — Бонингтоном.

— Добрый день! Вы к кому? — поинтересовалась негритянка, сидевшая за столиком возле лифта.

— Мне нужна мисс Ребекка Киркпатрик.

— Она вас ждет?

— Надеюсь, что да.

Девушка любезно сказала:

— Я сейчас свяжусь с ней, как вас представить?

— Меня? — Крис, и без того сраженная окружавшим ее великолепием, совсем смутилась. — Меня зовут Крис Тейлор.

Наверное, она зря не назвала свою новую фамилию, но у нее язык не повернулся.

Секретарша нажала на кнопку и произнесла несколько фраз, но так тихо, что Крис не разобрала ни слова. Потом подняла на Кристину глаза и лучезарно улыбнулась.

— Мисс Киркпатрик будет рада вас видеть. Сейчас вас проведут к ней в кабинет.

И почти тут же распахнулась дубовая дверь, и в проеме показался молодой человек в синем пиджаке, красном галстуке и в серых брюках. На вид ему было не больше двадцати пяти.

— Добрый день, мисс Тейлор! — воскликнул он, протягивая руку. — Я — Рэнди Пандилья. Вы даже не представляете, как я рад с вами познакомиться! — Он придержал дверь, давая Крис возможность пройти в коридор. — У вас такой потрясающий сын. Совсем как мой племянник, тот тоже почемучка. И главное, все вопросы по делу!

— Вы знаете Кевина? — удивилась Крис.

— Да, я его уже несколько раз видел. Я ведь прихожу сюда и по субботам. Здесь в выходные тихо и работается лучше, чем дома. — Он поймал на себе недоуменный взгляд Кристины и пояснил: — Я еще учусь на курсах и прихожу сюда делать домашние задания.

— А мистер Уинтер в курсе, он разрешает вам заниматься на работе посторонними делами?

Молодой человек усмехнулся.

— Какие же они посторонние? Для Мейсона наша учеба дело не постороннее. Он от всех сотрудников требует, чтобы они повышали квалификацию. И даже привязывает к этому нашу зарплату.

Недоумение Крис все возрастало. И не только потому, что она не ожидала от Мейсона такого демократизма: молодой человек фамильярно называл его по имени, хотя явно был мелкой сошкой. Но это еще ладно… Гораздо большее впечатление на Крис произвело то, что Кевин был здесь частым гостем. А ведь он дома ни разу об этом не обмолвился!

Впрочем, что тут удивительного?

Крис с грустью вспомнила, как мальчик притих и сжался в комочек, когда она обрушилась на Мейсона за то, что он без предупреждения свозил Кевина в Сан-Франциско.

Интересно, что еще скрывает от нее Кевин?

— Вот мы и пришли! — провозгласил молодой человек, распахивая перед Кристиной дверь кабинета.

Ребекка встала из-за стола и пошла ей навстречу.

— Очень рада вас видеть, Крис. Наконец-то мы с вами познакомимся поближе. — Она любезно взяла у Крис пальто и повесила его в шкаф.

— Мейсон сказал, что я могу поговорить с вами о доме, — волнуясь, произнесла Кристина.

«Не торопись раскрывать ей душу, — предупреждал ее внутренний голос. — Будь осмотрительна, она ведь друг Мейсона. Лучше быть начеку».

Но Ребекка Киркпатрик явно не была настроена сразу приступать к делу.

— Давайте сначала выпьем кофе и немножко поболтаем, — предложила она. — Я вам расскажу про себя, про то, как я сюда попала… Вы не торопитесь?

— Нет.

— Вот и отлично. Вы, наверное, промерзли до костей? На улице так холодно! Садитесь на диван, я сейчас!

Она открыла дверцу встроенной в стену мини-кухни и засыпала кофе в кофеварку.

Крис огляделась по сторонам. Интерьер был выдержан в коричневых, бордовых и зеленых тонах. На обивке мебели эти три цвета смешивались, а обои, занавески и палас служили как бы разделительными зонами. Мебель была из красивого розоватого дерева — Крис не знала, как оно называется, очень дорогая и элегантная, судя по всему, ручной работы.

Из угловых окон открывался потрясающий вид на город. С этой высоты были видны золотой купол Капитолия, шпили кафедрального собора и волнующееся море деревьев: Сакраменто славился своими парками.

— Вы давно работаете в компании? — спросила Крис.

— С самого ее основания. Только у Мейсона и у Тревиса стаж больше, чем у меня.

У Крис возникло странное ощущение. Ей вдруг захотелось стать одной из этих, близких Мейсону, людей. Почему у нее возникло такое желание, она и сама не понимала, но оно было таким сильным, что Крис даже испугалась.

— Раз вы так давно здесь работаете, вы, наверное, знали и мою сестру? — спросила она, как бы пытаясь отгородиться воспоминаниями о сестре от странного наваждения.

— Да, и Диана была мне очень симпатична, — с грустью произнесла Ребекка. — Когда она ушла от Мейсона, я была уверена, что тут кроется какая-то тайна. Не те у них были отношения, не могла она его просто так оставить.

— Но Мейсон, судя по всему, сразу поверил, что она его оставила. Иначе он хотя бы попытался ее разыскать, — сказала Крис.

Ребекка поставила кофейник на серебряный поднос и достала из шкафчика две изящные фарфоровые чашки с блюдцами.

— У него были свои основания так поступить. Когда-нибудь, я надеюсь, он сам все вам расскажет.

Крис скептически подняла брови.

— Нет-нет, это совсем не то, что вы думаете, — возразила Ребекка, садясь напротив и наливая Кристине кофе. — Однако что мы все о прошлом да о прошлом! Давайте лучше о настоящем. Мейсон вам говорил, что мы от Кевина без ума? Для нас его появление здесь — это глоток свежего воздуха. Я не могу вам передать, как мы рады, что он вошел в нашу жизнь. Особенно Мейсон. И особенно сейчас.

Крис затрепетала, словно последний листок, из последних силенок цепляющийся за ветку родного дерева, но все больше слабеющий под порывами осеннего ветра. Выходит, Кевин уже несколько месяцев существует в мире, о котором, ей почти ничего не известно? А что имела в виду Ребекка, сказав «особенно сейчас»? Почему особенно?

— Мейсон… я не знала, что он приводил Кевина сюда, — растерянно пробормотала Крис. — Он мне не говорил. Мы вообще говорим с ним очень мало, только когда без этого не обойтись, — добавила она, и ей почему-то стало грустно.

— Извините… — смутилась Ребекка. — Я не хотела ставить вас в неловкое положение. Я, разумеется, знала, что вы с Мейсоном… м-м… не всегда находите общий язык, но мне и в голову не приходило, что это… до такой степени.

— Но вы же знаете, почему мы поженились! — Крис не допускала и мысли, что Мейсон не посвятил ее в свои планы.

— Да, конечно, — ответила Ребекка. — Но это не значит, что вы с Мейсоном не можете стать… друзьями.

Крис даже задохнулась от удивления.

— Это он сказал?

— Нет, что вы! Он с меня голову снимет за такие разговоры! Для Мейсона независимость — это святое. Но мне кажется, что если вы хоть как-то уживетесь вместе, имеет смысл попытаться сделать эту жизнь более интересной и содержательной. Вы, может, не знаете, но Мейсон очень много бывает на разных презентациях, банкетах, деловых встречах. Если не ходить на эти мероприятия, то нечего и надеяться быть в курсе последних событий.

— И при чем тут я? — удивилась Крис.

— Ну как же! Такие мероприятия супруги обычно посещают вдвоем.

— Но Мейсон об этом мне вообще ничего не сказал! — заволновалась Кристина. — И даже наоборот, мы пообещали не посягать на самостоятельность друг друга. Он так прямо и сказал: «Я не лезу в вашу личную жизнь, а вы — в мою!»

— Что ж, этого вполне следовало ожидать, — усмехнулась Ребекка. — Я так и думала.

Крис беспокойно заерзала.

— Вы хотите сказать, он меня обманул?

— Нет, не обманул, а… скажем так… умолчал об одном важном обстоятельстве. Видите ли, будучи женатым, ему будет неловко появляться без вас на людях. Особенно в первое время. Ведь всем будет любопытно на вас посмотреть, вы же заполучили самого завидного жениха в городе! — Крис хотела что-то возразить, но Ребекка поспешно добавила: — Я вас прекрасно понимаю, но что поделаешь? Такова человеческая природа… А женщины, те ночами не будут спать, пока не выяснят, чем вы пленили Мейсона. Что в вас есть такого, чего нет у них?

— Ну, это понять не сложно! — рассмеялась Крис. — У меня есть его сын. Как только слухи просочатся в газеты, страсти быстро улягутся.

— А как они могут просочиться?

— Да Мейсон сам все расскажет!

— Вы думаете? Но разве в газетах появилось хоть слово о том, что у него есть сын? Нет! Об этом до сих пор знают только посвященные.

«А ведь и правда!» — потрясенно подумала Крис.

Для газетчиков известие о том, что у Мейсона Уинтера обнаружился пятилетний сын, было бы подобно взрыву бомбы. Весь город уже давно только об этом бы и говорил. Эта новость была похлеще сделки Мейсона с сенатором Монтойей, о которой столько говорили после показа по телевизору злополучной видеопленки, на которой был скрытой камерой запечатлен момент сговора. А с другой стороны, судя по тому, что она сегодня увидела, коллеги Мейсона знали о существовании Кевина. Знали, но помалкивали. И это тоже было симптоматично. Так ведут себя только преданные друзья. Но как мог Мейсон Уинтер завоевать такую любовь?

— Вы правы. В газетах о Кевине не было ни слова, — признала Крис. — Но теперь-то Мейсону зачем это скрывать?

— Как зачем? — изумилась Ребекка. — Да газетчики вам проходу не дадут! Жизнь Кевина превратится в сущий ад. Нет, Мейсон никогда этого не допустит!

— Да, но как он тогда объяснит наше появление?

— Не знаю. Это у него надо спросить, — пожала плечами Ребекка и снова потянулась к серебряному кофейнику. — А вы подумайте над моими словами… Я не хотела бы показаться навязчивой, но вам с Мейсоном лучше изображать настоящую, крепкую семью.

— Но это невозможно… — запротестовала Крис, однако Ребекка не дала ей договорить.

— В Валентинов день в художественном музее будет устроен благотворительный бал, — сказала она, жестом останавливая собеседницу. — У нас в городе создана новая организация. Она разрабатывает программы помощи детям наркоманов, и это будет первый сбор пожертвований.

Крис почувствовала, что для Ребекки предстоящий вечер — это не просто повод поразвлечься и показать свой новый наряд.

— По-моему, вы знакомы с этими программами не понаслышке? — осторожно предположила она.

— Вы правы! — заулыбалась Ребекка. — Я вхожу в оргкомитет. Мейсон всех нас втянул в какую-то общественную деятельность. Тревис, например, занимается устройством детских площадок в бедных районах. Мы все так или иначе задействованы в жизни города.

Крис уже была готова рассказать Ребекке о том, как она тоже участвовала в подобной программе. В ее обязанности тогда входило читать обитательницам трущоб лекции о гигиене беременности. Она тогда очень переживала, глядя на матерей-наркоманок и представляя себе Участь их несчастных детей.

Но это не та тема, которая подходит для светской беседы.

«Если мы подружимся, — решила Крис, — я еще успею ей рассказать. А если нет, то пусть знает обо мне как можно меньше».

— А кому помогает Мейсон? — невольно за интересовалась Кристина.

— Спросите лучше, кому он не помогает. Я столько раз говорила ему, что так нельзя. — Ребекка поставила чашку на стол и, пододвинувшись к Крис, доверительно произнесла: — Мейсон, конечно, сам вам про бал не скажет. И тем более, раз вы договорились… но я уверена, что он был бы вам очень признателен, если бы вы…

— Прошу вас, давайте сменим тему, — отрезала Крис, которой не понравилось, что ее загоняют в угол.

Да и потом, при одной лишь мысли о том, что ей придется провести вечер рядом с Мейсоном вне дома, среди совершенно посторонних людей, у Крис испортилось настроение. Господи! Десять лет такой жизни — и она превратится в полную идиотку!

— Мы с Мейсоном, конечно, поговорим на эту тему, — холодно продолжала она, — но вообще-то я не собиралась быть его тенью.

— Вы правы, — вздохнула Ребекка. — Это ваши личные дела. Мне просто хотелось вас предупредить… чтобы вы смогли принять разумное решение.

Она немного помолчала, откинувшись на спинку кресла, а потом с легкой усмешкой добавила:

— Знаете, Крис, должна кое в чем вам признаться. В последнее время у меня по отношению к Мейсону просыпаются материнские чувства. Все хочется его от чего-то оградить, от кого-то защитить. А порой не от кого-то, а от него самого.

Крис внимательно посмотрела на собеседницу.

— По-вашему, его и от меня нужно защищать?

— Только до тех пор, пока вы не узнаете его поближе, — сказала Ребекка. — Уверена, что потом это уже не потребуется.

— Что ж, спасибо за откровенность.

— Мне кажется, Крис, мы могли бы стать друзьями.

— Наверное, но не сразу. Мне нужно привыкнуть, понимаете, мое положение довольно двусмысленное… — смущенно пробормотала Крис.

— Я прекрасно понимаю вас, — кивнула Ребекка. — Ну, а теперь давайте о делах. Я вас заболтала, а вы, наверное, не рассчитывали задерживаться здесь так надолго.

— Ничего страшного, — пожала плечами Крис. — Мне только хотелось бы успеть доехать до этого дома засветло, чтобы как следует его разглядеть.

Ей вдруг опять стало до боли обидно. Как же бессовестно Мейсон с ней обошелся! Не поговорил с ней, не показал дом, а вместо этого спешно смотался.

— Отличная мысль! — бодро воскликнула Ребекка, делая вид, будто не замечает перемены настроения Крис. — Поезжайте туда прямо сейчас. Я уверена, что вам дом понравится. — Она встала и подошла к письменному столу. — И Кевину тоже.

Ребекка вынула из ящика большой конверт и протянула его Крис.

— Здесь все, что вам понадобится, включая телефоны грузчиков и дизайнеров. Вообще-то дом в отличном состоянии, но, возможно, кухню и солярий вам захочется переоборудовать по своему вкусу.

Крис постаралась справиться со вспышкой раздражения. Вымещать на Ребекке свои эмоции было несправедливо.

— Отлично, и спасибо вам, Ребекка. Теперь только осталось узнать адрес. — Она взяла в руки конверт.

Ребекка звонко рассмеялась.

— Прошу прощения! Я была совершенно уверена, что Мейсон вам сообщил. Он так ликовал, купив этот дом, что я думала, он всем растрезвонит…

У Крис голова пошла кругом. Может, существует два разных Мейсона? Тот, которого знала она, был неспособен ликовать из-за покупки дома. Как он тогда выразился? «Это всего лишь дом…» Что же привело его в столь буйный восторг?

— И где это? — настороженно спросила она.

— Рядом с вашим домом. Кажется, в соседнем квартале.

Крис потеряла дар речи и несколько секунд молча смотрела на собеседницу. Нет… наверное, она все-таки ослышалась…

— Но… почему это так радовало Мейсона?

— Как почему? — удивилась Ребекка. — Он не хотел вырывать вас с Кевином из привычной обстановки. Вам и так придется ко многому привыкать. Вот он и старался подыскать дом в том же районе, чтобы не разлучать вас с друзьями и не отрывать Кевина от его школы.

— Но я думала… Впрочем, это неважно… — Она махнула рукой.

Однако Ребекка все поняла.

— Вы еще многого о нем не знаете, Крис.

— Да-да, я вижу… — откликнулась потрясенная Крис.


Однако, выйдя от Ребекки, она не ринулась сломя голову осматривать новый дом, в котором ей предстояло прожить как минимум десять лет, а проехалась по местам своего детства, словно перекидывая мостик между той Крис, которой она была когда-то, и собой теперешней.

Седьмую чашку кофе за этот день Крис выпила в «Ява-Сити». Посетители приходили и уходили, а она все сидела, наслаждаясь своим одиночеством в постоянно меняющейся толпе. В конверте, который дала ей Ребекка, оказалось несколько сюрпризов. И прежде всего короткая Деловая записка Мейсона: он разрешил ей покупать для дома все, что она сочтет нужным, ни на чем не экономя, и приложил список магазинов, в которых она если и бывала, то не чаще двух раз в год, когда там устраивались предпраздничные распродажи.

Крис казалось, будто она мчится по скоростной автостраде и никак не может остановиться. Сколько будет продолжаться эта бешеная гонка? Крис вспомнила свои гордые заявления, что она готова взять на себя половину расходов за содержание дома, и покраснела от стыда. Удивительно, как это Мейсон не рассмеялся ей тогда в лицо?

На что она надеялась? Разве ей неизвестно, что такие большие дома по карману только миллионерам? К чему были эти широкие жесты?

А главное, как ей теперь быть?

Что значит как? Надо прежде всего осмотреть дом. Нельзя же до бесконечности оттягивать этот момент. Крис положила бумаги обратно в конверт и вышла из кафе на улицу.


Проехав по Джи-стрит и свернув на М-стрит, Крис продолжала размышлять, но упорно отказывалась признаться даже самой себе, что в глубине ее души за страхом, обидой и тревогой притаилась радость.

Ведь Крис сразу догадалась, о каком доме идет речь. Она сотни раз проходила мимо него, прогуливаясь по вечерам с Кевином. А когда порой позволяла себе расслабиться и помечтать, пределом ее мечтаний было когда-нибудь поселиться именно в таком доме.

Этот каменный особняк с черепичной крышей был олицетворением спокойной элегантности и уюта. Перед ним рос пятидесятилетний вяз, а сбоку высилась двадцатипятифутовая голубая ель. Въезд для машин был обсажен с двух сторон азалиями, так что в марте и апреле аллея перед домом расцвечивалась яркими красками.

Внутри Крис не была ни разу, хотя жила совсем рядом. Однако обитатели таких громадных особняков принадлежали к местной элите и не водили знакомства с людьми, стоявшими ниже их на социальной лестнице.

Крис даже не знала, что дом продается! А теперь она будет в нем жить…

Крис вылезла из машины. Ветер распахнул полы ее пальто, холод пронизывал до костей, но она не торопилась убежать в тепло, а стояла, дрожа, и смотрела на особняк. И вдруг вспомнила старинную пословицу: «Остерегайся загадывать желания, ибо они могут исполниться!»

Глава 25

Мейсон закрыл глаза, прислушиваясь к мерному шуму двигателей. За шесть дней, проведенных в Санта-Барбаре, он безумно устал. Настолько, что сегодня утром с трудом поднялся с постели.

Конечно, он мог нанять людей, которые собрали бы для него всю необходимую информацию: расспросили бы служащих торговой палаты, походили по стройкам, послушали бы разговоры. Но даже в самом детальном отчете множество нюансов все равно было бы потеряно, а ведь нюансы порой важнее всего остального.

Любая строительная фирма, конечно, заинтересована в расширении своих рынков, но Мейсон не был столь наивен, чтобы считать это единственной причиной, по которой его отец и брат пытались скупить прибрежные участки в Сакраменто. Если бы владельцы «Саусвест Констракшн» пеклись исключительно о процветании компании и расширении сферы своего влияния, они нашли бы гораздо более легкие пути.

Мейсон обнаружил, что дела «Саусвест» не так уж плохи, хотя компания и испытывала определенные финансовые затруднения. Однако он ожидал гораздо худшего. Чтобы удержаться на плаву, отец и брат занялись реконструкцией коттеджей. Бизнес оказался прибыльным: купив коттедж за триста тысяч долларов, они потом продавали его за три миллиона.

Но самый большой сюрприз поджидал его, когда Мейсон ужинал в одиночестве в ресторане своей гостиницы. Он вдруг отчетливо понял, что фирма его отца и брата уже не тот колосс, каким он ее помнил все эти годы. По сравнению с «Уинтер Констракшн» «Саусвест» — самая обыкновенная, скорее даже мелкая строительная компания. Удивительно, как он раньше этого не видел!

Но в таком случае упорные попытки завладеть прибрежной полосой в Сакраменто выглядели еще более странно.

«А может, мои милые родственнички — это всего лишь прикрытие? — неожиданно подумал Мейсон. — Может, за ними скрывается кто-то другой? Но кто?»

Все это напоминало головоломку, и, покидая Санта-Барбару, Мейсон чувствовал себя ребенком, которому никак не удается сложить из разрозненных частей нужную картинку. Вроде бы все части на месте, и даже рамка, в которую предстояло вписать картинку, уже определена, а картинка не складывается, хоть тресни!

Самолет пошел на посадку, и Мейсон прильнул к иллюминатору. А приятно, черт побери, вернуться домой! Он разглядел вдали высотное здание своей компании, и на душе у него стало теплее. Мейсон любил город, ставший для него родным, восторгался его стремительным ростом и гордился тем, что «Уинтер Констракшн» так много сделала для изменения облика Сакраменто.

Но теперь у Мейсона появилась еще одна причина рваться домой: там его ждал Кевин! Мейсона это и радовало и пугало, ведь он боялся сильно привязываться к кому бы то ни было. Тем более сейчас, когда отец и брат протянули свои жадные щупальца к Сакраменто. Любовь к Кевину делает его уязвимым для врагов, и если они это поймут, то ему несдобровать.

После ухода Дианы Мейсон запер свое сердце на замок и поклялся, что так будет всегда. И вот пожалуйста…

Разумеется, вечно так продолжаться не будет. Рано или поздно птенец выпорхнет из гнезда и улетит. Ну что ж, это естественно. Но это случится не скоро, у него есть время подготовиться, чтобы потом не страдать от одиночества.

Мейсон не надеялся, что подросший сын останется с ним навсегда. В наши дни такое редко случается. Его друзья и сотрудники частенько сетовали, что, только поступив в колледжи, дети окончательно покидают родителей и обратно домой уже не возвращаются.

Самолет приземлился. Мейсон отстегнул ремень, взял чемодан, перекинул через руку плащ и пристроился к веренице оживленно переговаривавшихся пассажиров. На выходе его поджидал Тревис.

Мейсон обрадовался, хотя накануне, разговаривая с Ребеккой по телефону, он попросил не встречать его в аэропорту, а прислать машину с шофером.

— Судя по твоему озабоченному виду, ты там не бездельничал, — заметил Тревис. — Ты совсем не загорел. Как дела? Еще хуже, чем мы думали?

— Как тебе сказать… Улетал я злой, а вернулся растерянный. — Мейсон взял чемодан в другую руку и направился к эскалатору. — Что-то тут не так… «Саусвест»-то, оказывается, совсем не тот гигант, что был прежде. Им самим не осилить этот проект. Судя по всему, они действуют здесь как подставные лица.

— Но в чьих интересах? — недоуменно нахмурился Тревис. — И главное, зачем? Твой отец никогда не будет стараться ради кого-то другого. Тебе ли этого не знать?

— Ты прав, но чем больше я в это вникаю, тем яснее понимаю, что выгода тут ни при чем. Нет, мотивы здесь скорее личные… — Мейсон посторонился, пропуская женщину в инвалидном кресле. — Не хотелось говорить, но у меня такое чувство, что отец и брат поставили своей целью испортить мне жизнь, хотят мне досадить. — Мейсон растерянно улыбнулся. — Только не считай меня параноиком.

— Что ж, может быть, ты прав, — задумчиво произнес Тревис. — Наверное, твой успех встал им поперек горла. Покоя им не дает.

— Но почему именно сейчас?

— Кто их знает? У них все не как у людей.

Они пошли к выходу, и только тут Мейсон заметил, что снаружи припустил дождь.

— Черт побери! — проворчал он, надевая плащ. — У меня дел невпроворот, а приходится тратить время черт-те на что только потому, что у моих родственничков слишком большие амбиции.

Тревис рассмеялся.

— Я и не думал, что ты когда-нибудь будешь так отзываться о своих родственниках! Осмелел ты, парень!

Мейсон распахнул перед другом дверь и вышел вслед за ним на улицу. Ветер дул прямо в лицо, и, согнувшись под его порывами, они пересекли площадку перед зданием аэропорта.

— Проклятие! У вас тут что, все время такая погода?

— Почти всю неделю.

— Черт побери! Значит, строительство на проспекте Уатта опять застопорилось!

Тревис съежился и, втянув голову в плечи, стал похож на гигантскую черепаху.

— Если ты думаешь, что я буду обсуждать с тобой производственные проблемы, стоя здесь на ветру, когда на стоянке меня поджидает теплая машина, то ты здорово заблуждаешься, — клацая зубами, сказал он.

— Что-то ты начал сдавать, мой друг, — поддразнил его Мейсон. — Стареешь, наверное. Раньше тебе все было нипочем.

— Может быть, я и старею, но и ты не помолодел, так что я тебя и сейчас за пояс заткну, — бодро ответил Тревис.

Мейсон довольно улыбнулся. Как же все-таки здорово вернуться домой!


Крис подбросила в огонь пару поленцев. Сухие дубовые дрова весело потрескивали, пламя было ровным и ярким.

Господи, разве могла она себе когда-нибудь представить, что будет сидеть ненастным вечером у камина рядом с Кевином в доме своей мечты? Что может быть прекрасней?

Крис до сих пор иногда казалось, что это сон…

Но как бы там ни было, во сне или наяву, сегодня вечером она будет отдыхать! После пяти дней беспрерывных хлопот она заслужила несколько часов покоя. Завтра надо будет снова садиться за компьютер и наверстывать упущенное — она же целую неделю не бралась за рекламные тексты — а сегодня… сегодня можно насладиться плодами своих трудов!

Что и говорить, она потрудилась на славу! Дом был обставлен отлично, хотя поначалу Крис боялась, что ее мебель совсем не будет сочетаться с мебелью, привезенной из квартиры Мейсона. Но после того как они с Мэри два дня попыхтели, переставляя шкафы и диваны, Крис была удивлена достигнутым эффектом. Как ни странно, ее вещи смотрелись более стильно, зато мебель Мейсона создавала уют.

Ребекка заезжала два раза: сначала привезла для Мейсона почту, а потом, через пару дней, просто решила навестить Крис и Кевина. И была изумлена тем, что Крис уже разобрала все чемоданы, ящики и коробки и приняла ее в уютно Устроенной гостиной. Даже угостила еще теплым печеньем, которое испекла и принесла Мэри. У Крис в разговоре с Ребеккой несколько раз чуть было не сорвалось с языка неожиданное признание: она решила сходить с Мейсоном на бал. Ей хотя бы таким образом хотелось отблагодарить его за заботу, ее действительно тронула предусмотрительность Мейсона. Он и без ее совета устроил все наилучшим образом.

Да и сама идея такого благотворительного бала ей нравилась. Когда Кевин лежал в больнице, рядом с ним поместили крохотную девочку. Она весила всего полтора фунта. Ее мать перед родами накачалась героином, и ребенка пришлось тащить щипцами. Через две недели малышка умерла. Никто из родственников за это время к ней даже не прикоснулся. Трагизм этой короткой жизни потряс Кристину, и хотя она несколько скептически относилась к благотворительным акциям, она отдавала дань усилиям тех людей, которые с полной отдачей готовили эти мероприятия.

Стоило Крис вспомнить больницу, и ее взор сразу же обращался к Кевину, словно ища поддержки. Вот и сейчас она обернулась и посмотрела в его сторону. Мальчик уже битый час лежал на ковре и, высунув от усердия язык, рисовал для отца картину.

Крис довольно улыбнулась и пошла на кухню готовить ужин. ***

Когда Тревис высадил Мейсона у офиса, было около шести вечера, но служащие уже разошлись. Ночной сторож сказал Мейсону, что из-за пробок на дорогах Ребекка отпустила всех немного пораньше и сама отправилась домой. Раздосадованный тем, что они разминулись, Мейсон прошел в свой кабинет, решив позвонить Ребекке и пригласить ее на ужин. Он не раз звонил Ребекке из Санта-Барбары, так что она была в курсе всех последних новостей. Мейсону хотелось немедленно обсудить с Ребеккой свои соображения и выслушать ее мнение. Очень часто в сложных ситуациях она давала дельные советы.

Но едва он зажег лампу на своем письменном столе, как все его планы рухнули: на столе лежала записка, в которой говорилось: «У меня свидание. Мне не звони, вернусь очень поздно. Ребекка».

Мейсон в сердцах отодвинул от себя записку и стал просматривать накопившуюся почту. Ничего интересного. Резким движением он придвинул к себе ежедневник. На четверговой странице рукой его секретарши Джанет было нарисовано сердечко и написано «Бал». Мейсон чертыхнулся. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас танцевать и веселиться в обществе хорошеньких женщин. Сердечки и купидончики — это не для него! Романтика в его душе умерла вместе с Сюзанной. Правда, потом Диане удалось ненадолго разжечь угасший огонь, однако пламя вспыхнуло и погасло. Погасло навсегда.

Но в еще большее уныние Мейсона привело то обстоятельство, что бал был назначен на Валентинов день. Ну почему в свое время Сюзанна выбрала для их свадьбы именно эту дату?! Хотя разве она могла знать, чем все это закончится?! После смерти жены Мейсон долго не мог привыкнуть к тому, что когда-то самый радостный день в его жизни будет окрашен трагическими воспоминаниями. Но постепенно боль притупилась, и теперь каждый раз четырнадцатого февраля Мейсон испытывал глухую обиду оттого, что в день, когда все веселятся, ему не до праздника. И ничего он с собой не может поделать — слишком уж печальны его воспоминания.

Потеряв одну за другой двух любимых женщин, Мейсон утратил вкус к жизни и только со временем сумел уйти с головой в работу, не желая больше так дорого платить за свое мимолетное счастье.

«Что-то я разнюнился, — подумал Мейсон и тряхнул головой, отгоняя печальные мысли. — Все! Никаких дел, пойду к себе».

Он поднялся на верхний этаж, где располагалась его квартира, открыл ключом дверь и — остолбенел! Первой мыслью было, что его квартиру посетили воры.

Но потом он вспомнил.

Крис…

Значит, она решила, что теперь ему не нужна отдельная квартира. Господи, как же быть? Не будет же он спать на полу!

Но уже в следующую минуту до Мейсона дошел комизм ситуации, и он рассмеялся. По правде сказать, Крис, сама того не ведая, угадала его заветное желание: ему давно хотелось избавиться от этой дурацкой мебели. Нужно будет поблагодарить Крис.

К счастью, телефон оказался на месте. То ли про него совсем забыли, то ли впопыхах забыли отключить. И за это Мейсон тоже был ей благодарен.

Он опустился на пол, пододвинул к себе аппарат и набрал номер Келли Уайтфилд.

— Привет, дорогая! Это Мейсон.

— Что-то не припоминаю, — игриво ответила она, делая вид, что не узнала его по голосу.

— Я и вправду давно не звонил, ты уж извини… Но я готов исправиться! В четверг будет бал…

— В Валентинов день?

Мейсон немного помолчал, как будто сверяясь с календарем, и деловито подтвердил:

— Верно. А я и забыл, что это четырнадцатое…

— А если у меня уже назначено на этот день свидание? — продолжала кокетничать Келли. — Неужели ты думал, что я буду сидеть одна дома в день влюбленных?

— Нет, — усмехнулся Мейсон, — но я надеялся предложить тебе что-то такое, от чего ты не сможешь отказаться.

— Вот как? А что именно?

— Проси что хочешь.

Последовала долгая пауза.

— Ладно, — наконец согласилась Келли, — только давай поскорее уйдем с этого бала и вернемся ко мне.

Раньше он затрепетал бы от вожделения, услышав столь откровенный призыв, но сейчас слова Келли не вызвали у него никакого отклика. Мейсон решил, что это от усталости.

— У меня четырнадцатого много дел, — сказал он, — так что давай встретимся прямо там, у музея.

— Договорились, — промурлыкала она. — Значит, решено — потом поедем ко мне. Нас будет ждать свежая клубника и шампанское. Как тебе такое меню?

Он понимал, что она хочет услышать от него в ответ тоже нечто игривое, но ему приходили в голову только унылые банальности.

— Я сгораю от нетерпения, — пробормотал он, на самом деле сгорая от стыда за свою тупость. И добавил, надеясь, что она не почувствует в его голосе фальши: — Раз уж ты не хочешь, чтобы я сводил тебя в ресторан, хотя бы выспись накануне как следует, а то я не дам тебе спать, дорогая…

Она тяжело задышала, и он с облегчением понял, что стрела попала в цель. После чего торопливо попрощался и повесил трубку.

Больше делать ему в пустой квартире было нечего, но почему-то Мейсон не мог найти в себе сил, чтобы подняться и уйти.

Странно… Ему ведь не терпелось повидаться с Кевином… Почему же он медлит?

Мейсон прислонился спиной к холодной стене и обвел взглядом комнату.

Он столько месяцев боролся с непробиваемым упрямством Крис, и вот теперь, когда ему удалось прошибить лбом стену, его охватило непонятное оцепенение. Охватило в самый решительный момент, когда нужно либо действовать без промедления, либо пойти на попятную. Ведь прикрываться тем, что приходящий папа не может быть настоящим отцом, больше нельзя.

И именно поэтому ему так страшно!

Что должен делать настоящий отец после того, как он поздоровается с сыном после недельной разлуки? А главное, как общаться с ребенком дома, когда живешь с ним под одной крышей?

Господи, почему для Крис все это пара пустяков? Почему она смогла отказаться от карьеры и посвятить себя материнству? Да еще с такой легкостью, словно это все равно, что сменить один костюм на другой!

Или он чего-то не понимает? Какие незримые нити связывают Крис и Кевина воедино? Вот бы это постичь! Ему вообще очень важно знать, испытывала ли она когда-нибудь муки и сомнения, которые сейчас обуревают его.

Жаль, что он не может ее спросить об этом прямо. Да, действительно жаль!

Глава 26

Когда в дверь позвонили, Крис выкладывала вареную картошку из кастрюли в глубокую тарелку.

— Я открою? — спросил Кевин, дорисовывая картинку: он перенес бумагу и краски в кухню, чтобы быть поближе к Кристине, которая накрывала на стол к ужину.

— Не надо, я сама. — Она вытерла руки полотенцем и, посмотрев в глазок, с удивлением обнаружила, что на пороге стоит Мейсон.

— Почему вы не открыли ключом? — спросила Крис. — У вас же есть ключ!

— Я боялся нагрянуть неожиданно.

Почему-то этот невинный ответ разозлил Крис.

— По-вашему, я тут наркотиками балуюсь, что ли?

Только ее мамаша могла бы «завести» Крис быстрее. Впрочем, у матери была многолетняя практика.

Мейсон не обратил внимания на ее тон и молча прошел в гостиную.

— А где Кевин?

Он растерянно огляделся.

Крис сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться. Им еще столько лет жить вместе! И сегодняшний вечер, может быть, самый важный, определяющий. Если они сегодня не поцапаются, то хорошее начало будет положено.

— Кевин в кухне, — с готовностью ответила Крис. — Мы как раз собирались ужинать.

Она повесила плащ Мейсона в гардеробную.

— Присоединяйтесь к нам. Я зажарила большой кусок мяса, его на всех хватит.

— Нет-нет, спасибо, я ел в самолете, — поспешно отказался Мейсон.

— Да какая в самолете еда? Орешки и кофе?

— Послушайте, давайте сразу договоримся: мы живем под одной крышей, но не играем в семью, — резко заявил Мейсон.

Крис торопливо напомнила себе, что она ненавидит агрессоров и что конфликты лучше разрешать мирным путем. Но Господи, как же ей хотелось отбрить его как следует!

— Прошу вас, хоть раз в жизни подумайте головой, а не каким-нибудь другим местом! Я предлагаю вам ужин, а не ключ от моей спальни!

Мейсон провел рукой по все еще влажным волосам и пробормотал:

— Извините. Я сморозил глупость. В следующий раз послежу за своими репликами.

— В следующий раз! — вздохнула она. — Боюсь, ничего у вас не выйдет. Скорее солнце взойдет на западе, чем вы откажетесь от своих привычек.

Мейсон неожиданно улыбнулся.

— О, это старо, как мир. Я, признаться, ждал от вас большей оригинальности. — В его голосе появились вкрадчивые бархатные интонации.

Крис тоже невольно заулыбалась.

— Дайте мне пару минут, и я придумаю что-нибудь пооригинальней.

В разговоре наступила неловкая пауза.

Потом Мейсон сказал:

— Честно говоря, я принимаю ваше предложение — я проголодался и готов разделить с вами ужин.

Что ж, если он пытается вести себя прилично, то почему бы и ей не последовать его примеру?

— Деликатесов, правда, не ждите. Еда самая обыкновенная: мясо с овощами и вареная картошка.

— Вот и отлично. Не вечно же мне есть омаров и черную икру!

Крис склонила голову набок.

— Это шутка?

— Ну что вы! Я просто стараюсь соответствовать своему образу. Вы же меня таким представляете, да?

Надеясь продлить это кратковременное перемирие, Крис предложила:

— Пойдемте на кухню. Кевин так вас ждал!

— Я тоже скучал по нему.

— Он вам приготовил сюрприз.

— Вот как? А я, по вашему совету, ничего ему не привез, — растерянно протянул Мейсон.

Кевин оторвался от рисунка и посмотрел на появившуюся в дверях Крис.

— Посмотри, кто приехал, — улыбаясь, сказала она.

Кевин завизжал от восторга и кинулся к отцу.

Мейсон подхватил его на руки и прижал к себе.

Странно, но на этот раз Крис почему-то не почувствовала уколов ревности. А раньше у нее всегда больно сжималось сердце, когда она видела, как Кевин кидается к отцу.

Мейсон закрыл глаза, словно отгораживаясь от нее. Наверное, он не хотел показать, как он растроган. Но еще больше Крис удивило то, что в его глазах, устремленных на нее, промелькнул страх. Чего он может теперь бояться? Он ведь выиграл!

— А что в духовке? — спросил, поводя носом, Мейсон. — Печенье? Когда я был маленьким, моя мама тоже часто пекла нам что-нибудь вкусное.

Крис выложила печенье в плетеную корзинку, дно которой было выстлано белой салфеткой, и спросила:

— У вас была большая семья?

Он немного помолчал, словно раздумывая, что ей ответить.

— Нет.

И взглядом предостерег Крис от дальнейших расспросов.

Они надолго умолкли. Крис хлопотала у плиты, тщетно пытаясь придумать еще какой-нибудь вопрос.

— Как вы съездили?

Уж этот невинный вопрос, она надеялась, не вызовет у него отрицательной реакции.

— Нормально, — буркнул он, недвусмысленно давая понять, что и эта тема запретна.

Или дело было не в темах, а в том, что он не желал беседовать с ней?

— А зачем ты поехал в Санта-Барбару? — внезапно вступил в разговор Кевин, и Крис обрадовалась, что она может хоть немного помолчать.

— Мне нужно было кое с кем повидаться, — по-прежнему уклончиво, но все же мягче ответил Мейсон.

— Зачем? — не отставал от него сын.

— По делам.

Кевин потянулся за рисунком.

— По каким делам?

Мейсон явно не хотел отвечать, но отмахнуться от Кевина тоже было нельзя.

— Я… я должен был выяснить, почему… как бы тебе это объяснить… почему одна строительная компания пытается меня обскакать… купить то, что хочу купить я.

— И вам это удалось? — нарочито небрежно спросила Крис, которую на самом деле начало разбирать любопытство.

— Боюсь, что нет.

— Посмотри, что я для тебя сделал! — снова вмешался Кевин и протянул отцу рисунок. — Это для твоего офиса. Похоже на картину, что висит у тебя над столом?

— Очень похоже, — одобрил Мейсон. — Сам Джон Балдесари лучше не нарисовал бы.

Крис нарезала мясо и пригласила их за стол.

Когда все расселись, Мейсон посмотрел на нее и сказал:

— Я так мало рассказываю о своей поездке, потому что никогда раньше мне не приходилось объяснять, чем и где я занимался. Но теперь я постараюсь быть более откровенным.

Крис замерла, не донеся вилку до рта. Этот человек обладал удивительной способностью притворяться, будто он идет на уступки, тогда как в действительности он делал прямо противоположное!

— Иными словами, — нарочито небрежно, чтобы не настораживать Кевина, произнесла Крис, — вы хотите сказать, чтобы я не совалась куда не следует?

— Ну… если вы мне объясните, зачем вам это нужно, — в тон ей ответил Мейсон, — то я, может быть, изменю свое отношение.

Меткий удар. Прямо в «десятку»! Что можно на это ответить? Что ей трудно оставаться в тех рамках, в которые он пытается ее поместить? Что ее разбирает праздное любопытство? Но ведь это не так… А тогда в чем же дело?

— Хотите еще картошки? — спросила Крис, давая понять, что разговор окончен.

После ужина Мейсон помог ей убрать со стола, а Крис загрузила грязные тарелки в посудомоечную машину. Однако вскоре Мейсону стало противно притворяться образцовым мужем, и он поспешил уйти, сославшись на то, что ему еще нужно сделать несколько деловых звонков. Крис кивнула, но при этом так выразительно на него посмотрела, что Мейсон понял: ее не проведешь.

Он направился в комнату, которую заранее мысленно отвел под свою спальню, однако на полпути ему вдруг пришло в голову, что Крис вполне могла тоже остановить на ней свой выбор. Он ведь не обсуждал с ней, кто в какой комнате будет жить. Откуда же ей знать, какую комнату облюбовал он? Она ведь не умеет читать чужие мысли?!

Но, открыв дверь, Мейсон в этом усомнился. Судя по тому, как Крис расставила мебель, она интуитивно угадала, что эта комната пришлась ему по душе.

Мейсон озадаченно покачал головой.

Нет, вряд ли они с Крис способны настроиться на одну волну.

Он зажег свет. В комнате стояла его старая мебель. Даже занавески висели прежние. Похоже, он от них до конца своих дней не избавится.

Но в отличие от остальных комнат в этой не было уютно. Мейсон сперва не понял почему, а потом сообразил: Крис не поставила сюда ни одной своей вещи.

Мейсон усмехнулся. Его дизайнер схватился бы за сердце, если б увидел, что натворила Крис. Мистер Роберте неустанно твердил про «единство стиля» и требовал, чтобы все вещи оставались именно так, как было определено по плану, поскольку иначе единство разрушится. Не приведи Господь, бедняга когда-нибудь заглянет в гостиную — его тут же увезут на «скорой помощи» в больницу. Да, мистера Робертса приглашать сюда нельзя ни в коем случае.

Боже, да что это с ним? Что за странные мысли? Какие вечеринки в новом доме? Он что, с ума сошел? Не хватало только приглашать сюда своих друзей…

Мейсон снял пиджак и принялся развязывать галстук, но тут в комнату влетел Кевин. С разбегу прыгнув на кровать, малыш смял аккуратно расправленное покрывало, и Мейсон инстинктивно съежился, ведь мистер Роберте прожужжал ему все уши про то, какая это дорогая вещь и как трудно было найти искусную мастерицу, которая умеет вышивать вручную сложные геометрические узоры. Дизайнер так его запугал, что Мейсон даже лишний раз дотронуться до покрывала боялся.

А ребенок залез на него с ногами и хоть бы хны!

— Мама сказала, чтобы ты мне почитал. Если, конечно, хочешь. — Кевин вынул из-под футболки потрепанную книжку.

Маленькое личико, обращенное к отцу, сияло, в глазах плясали счастливые огоньки.

И Мейсон вдруг понял, что ощущает приговоренный к смерти человек, когда его неожиданно выпускают на волю!

— Конечно, я тебе почитаю, сынок! — сказал он и с удовольствием опустился на покрывало рядом с мальчиком.

В комнате сразу стало тепло и уютно; сомнения, целую неделю обуревавшие Мейсона, исчезли, он подложил под голову подушку, обнял сына и начал читать ему про то, как Винни-Пух отправился в гости, объелся медом и застрял в кроличьей норе.

Глава 27

Весь следующий день Крис провела в магазинах, подыскивая платье для предстоящего выхода в свет. Она начала с «Нордстромса», где необычайно услужливая продавщица помогала ей примерять наряды, один лучше другого.

Однако, увлекшись примеркой, Крис забыла поинтересоваться ценой, и в результате создалась довольно неловкая ситуация.

Ей хотелось надеть на бал что-нибудь особенное, и Крис решила не скупиться. В конце концов, можно снять деньги со счета! Крис мысленно приготовилась заплатить за платье до пятисот долларов — для нее это была неслыханная роскошь, но выглядеть элегантно рядом с Мейсоном. Тем более что больше появляться в среде, в которой вращался Мейсон, она не собиралась.

Однако платье, на котором Крис в конце концов остановила свой выбор, оказалось гораздо дороже. И, смущенная, Крис ушла из «Нордстрстса» с пустыми руками.

После этого она побывала еще в нескольких магазинах, но ничего подходящего не нашла и позвонила Мэри.

Крис предпочла не объяснять, для чего ей понадобилось новое платье: Мэри непременно спросила бы, зачем она пойдет с Мейсоном на бал, а Крис не хотелось говорить, что она делает это из благодарности. Да и к ее уверениям, что больше такого не повторится, Мэри отнеслась бы скептически.

Сама Мэри, как ни странно, терпеть не могла светских развлечений, и Крис хорошо ее понимала. В юности, будучи дочерью губернатора, Мэри постоянно принимала участие во всех светских мероприятиях и была сыта ими по горло. Семья губернатора всегда оказывалась в центре внимания журналистов, и теперь Мэри трясло при одном лишь упоминании о газетах и телевидении. Однако Крис это не грозило — она же не была женой политического деятеля. Так что тут важно удовлетворить сиюминутное любопыство знакомых Мейсона — и можно будет жить спокойно, она сама по себе, а он сам по себе.

В тот вечер по совету Мэри Крис заглянула в «Леманн», где по доступным ценам продавалась эксклюзивная одежда, выполненная по эскизам известных модельеров. И нашла там прекрасное платье: длинное, до пола, усыпанное крошечными красными блестками, оно сидело на ней как влитое. У Крис давно ничего подобного не было. И, честно говоря, ей это понравилось! По крайней мере, было приятно хоть ненадолго сменить вечные джинсы и свитер на что-то более женственное и изящное. А больше всего ее обрадовало то, что элегантный наряд обошелся ей всего в двести пятьдесят долларов, вдвое дешевле запланированного!

Теперь оставалось лишь сообщить Мейсону, что она готова составить ему компанию, но при этом не обнадеживать его. Пусть знает, что это в виде исключения! А то еще привыкнет!


Вечером Крис и Кевин легли спать, не дождавшись Мейсона. Крис оставила ему записку, в которой говорилось, что завтра она готова пойти с ним на бал. Кевин положил записку Мейсону на тумбочку, но только обратной стороной вверх, потому что на ней красовалось его собственное послание отцу.

Утром, когда Крис встала, Мейсона уже не было. Она бросилась к телефону, но Джанет сказала, что Мейсон весь день проведет в разъездах и вернется только к концу рабочего дня. Крис растерялась и повесила трубку. Через минуту она поняла, что надо было передать Мейсону, что она ждет его звонка. Но признаться, что она не знает его номера телефона в машине, ей было неловко. Она собиралась перезвонить Мейсону попозже, но с каждой минутой решимость ее ослабевала.

Время шло. По расчетам Крис, бал должен был начаться через полчаса, а Мейсон так и не позвонил и не появился дома. Крис уже оделась и нервно расхаживала из угла в угол, поджидая его. Она не признавалась себе в этом, но на самом деле она волновалась гораздо больше, чем перед школьным выпускным балом.

Наконец Крис не выдержала и бросилась к телефону, но тут входная дверь открылась, и на пороге показался Мейсон. Он торопливо скинул пальто и ринулся в гостиную, но на полпути замер, заметив Крис, и воззрился на нее с таким изумлением, как будто за время его отсутствия у нее выросла вторая голова.

— С чего это вы так нарядились? — Он даже не сразу обрел дар речи.

— Не понимаю, что вас так удивило? Мы же идем на бал.

— На какой бал?

— В художественный музей, — ответила Крис, чувствуя себя полной идиоткой. — Я же написала вам записку…

— Записку?

— Ну да. Мы ее положили к вам на тумбочку.

Мейсон нахмурился.

— Там была только записка Кевина.

Крис не сразу поняла, в чем дело, но потом до нее дошло.

— А перевернуть листок другой стороной вы не догадались?

— Естественно, нет.

— Господи, но я же написала вам, что согласна пойти с вами на этот бал! Эта записка была от меня, понимаете? А Кевин просто приписал к ней несколько слов.

— Откуда вы узнали про бал? — удивленно спросил Мейсон.

У Крис испуганно забилось сердце.

— Мне… мне сказала Ребекка.

Мейсон засунул руки в карманы и сердито выпалил:

— Какого черта!

— Но почему? — нахмурилась Крис. — Чем вы недовольны?

— Как чем? Да вы же не имеете никакого отношения к этому балу.

Крис внутренне похолодела, но не подала виду.

— Вот как?

— Да, так! Во-первых, лично вас туда не приглашали. А во-вторых, вы не впишетесь в эту компанию, — заявил Мейсон.

— Ошибаетесь. Туда приглашают с супругами, — со злостью проговорила Крис и сама смутилась от собственной смелости.

Господи! Что она несет?

Мейсон внимательно посмотрел на нее.

— Что за игру вы затеяли, Крис? Вам же не больше, чем мне, хочется, чтобы мы провели вечер вдвоем.

Почему-то его слова уязвили Крис до глубины души.

Она надменно выпрямилась и высоко подняла голову.

— Рано или поздно люди все равно узнают про то, что вы женились. Я предпочитаю, чтобы это случилось как можно раньше. Лучше побыстрее сбросить эту ношу и жить, как мы привыкли, ни перед кем больше не притворяясь.

Мейсон хотел ей возразить, но передумал. Каминные часы громко тикали в тишине.

— Как хотите, — наконец сказал он и пошел в спальню.

За всю дорогу они не перемолвились ни словом. Гнетущее молчание действовало Крис на нервы, и хотя до музея было рукой подать — они ехали от силы пятнадцать минут, — ей показалось, что на дорогу ушел целый час. Едва машина тронулась с места, Крис пожалела, что настояла на своем. Почему, почему она не осталась дома?

Ей хотелось плакать, но она поклялась, что скорее прокусит себе до крови губу, чем прольет хоть одну слезинку.

Боже, зачем она заварила эту кашу? Во всем виновата ее дурацкая гордость! Ведь давал же ей Мейсон путь к отступлению! Почему она им не воспользовалась?

Мейсон приблизился к въезду на стоянку, возле которого скопилось множество машин. Крис демонстративно отвернулась к окну и уставилась на людей, выходивших из автомобилей.

То, что она увидела, озадачило ее. А еще через пару минут она поняла, в чем дело, и ей стало не по себе.

Все были одеты только в черное или в белое. Крис смутно вспомнила, что где-то читала об этой традиции…

— Мейсон, как вы могли?! Почему вы мне не сказали? — задыхаясь от обиды, прошептала она.

— Я же сказал, что вы не впишетесь в эту компанию, — усмехнулся Мейсон. — Но вас это не остановило. — Он выключил мотор и протянул Кристине ключи. — Увидимся дома. Только, пожалуйста, не вздумайте ждать меня. Я приду поздно. Очень поздно! Всего доброго!

Крис похолодела. Он говорил с ней, как с прислугой!

Она молча смерила его взглядом. Увидев, что она не собирается брать ключи, Мейсон бросил их на сиденье.

— Вы доедете до дому сами или попросить швейцара вызвать такси?

— За что вы так? — тихо спросила она.

Мейсон пожал плечами.

— Я же предупреждал вас, что не собираюсь играть в семью. Наша совместная жизнь — фикция, и вы прекрасно это знаете.

— Вы решили преподнести мне урок и привезли меня сюда, чтобы я сама убедилась в том, какая я дура? Так вот, ни черта у вас не получится, слышите? Никуда я отсюда не уеду!

Она швырнула ключи ему в лицо и выскочила из машины.

Мейсон догнал ее и тихо, чтобы никто не услышал, прошипел в спину:

— Пойдемте в машину.

— Ни за что!

— Вы не понимаете… Эти люди… они…

— Что? — вспыхнула она. — Что они мне сделают? Будут шарахаться от меня, как от прокаженной? Или дадут мне понять, что я не их поля ягода? — Крис вырвала руку. — Запомните раз и навсегда: на меня такие штучки не действуют! У меня против них иммунитет. Хуже, чем с вами, мне уже не будет.

И, подобрав длинный подол юбки, она стала подниматься по лестнице.


Мейсон молча смотрел вслед Кристине, скрывшейся в дверях роскошного викторианского дворца, и в груди его клокотало бешенство. Господи, почему эта женщина будит в нем яростного зверя? Почему всякий раз, когда их отношения начинают вроде бы налаживаться, он поступает по-свински? Будто хочет убедить в том, что он действительно мерзавец, каким она его считает.

Отдав ключи распорядителю на автостоянке и небрежно кивнув кому-то из знакомых, Мейсон вошел в вестибюль и огляделся в поисках Крис. Но вместо нее увидел Ребекку, беседовавшую с Уолтом Бианчи и его женой. Мейсон поспешно юркнул в боковую комнату, понимая, что Ребекка устроит ему нахлобучку, если прознает про его конфликт с Крис. А с двумя разъяренными женщинами ему в один вечер не справиться. Он теперь не сомневался, что это дело рук Ребекки. Разобраться с ней он еще успеет, она ответит за то, что втравила его в эту историю. Но только не сегодня! На сегодня с него хватит.

Мейсон прошелся по анфиладе залов, время от времени останавливаясь, чтобы обменяться любезностями со знакомыми, и отправлялся дальше. Крис нигде не было видно.

Наконец, обойдя все комнаты по второму разу, Мейсон решил, что она все же последовала его совету и уехала на такси. И почему-то его охватило разочарование. Впрочем, оно быстро прошло.

Мейсон взглянул на часы, взял с подноса у проходящего мимо официанта бокал вина и направился в большой зал встречать Келли.

Прошло полчаса. Он стоял на помосте, на котором скоро должны были рассесться музыканты, и беседовал с Тревисом и Уолтом. Неожиданно изящные женские ручки в белых перчатках закрыли ему глаза.

— Угадай, кто это? — спросил певучий голос.

Мейсон помолчал, делая вид, что размышляет.

— Барбара Буш? Жена нашего дорогого президента?

Келли рассмеялась и, повернув его к себе, поцеловала в щеку.

— Прости, что я опоздала. Ты тут не скучал без меня?

Краем глаза Мейсон заметил, что Тревис и Уолт неловко переминаются с ноги на ногу.

— Я уж решил, что ты меня провела и не собираешься здесь появляться, — деланно нахмурился он.

— Шутишь? — Келли придвинулась поближе и заговорщически прошептала: — Лучше клубники, чем я купила, во всем городе не найти. А шампанское уже охлаждается… Я сегодняшнюю ночь ни на что не променяю.

Однако Мейсон ее не слушал. Взгляд его был прикован к яркому платью, внезапно появившемуся на черно-белом фоне.

Крис!

Значит, она действительно не уехала?

Сердце бешено заколотилось в груди.

Он смотрел на Крис как завороженный.

Она переходила от одной группы к другой, и повсюду ей давали понять, что она тут лишняя. Нет, не грубо — в светском обществе это не принято, — а с ледяным спокойствием. Сначала один человек поворачивался к ней спиной, словно намереваясь заговорить с кем-то еще, потом другой, третий… И вскоре она оказывалась вне этого кружка.

Мейсону стало не по себе, когда он представил, сколько раз за последние полтора часа она претерпела подобное унижение.

Бедная! Ему ли не знать, что такое быть аутсайдером? Только он никогда не сносил это с таким достоинством. Крис полностью сохраняла присутствие духа. Вид у нее был независимый и в то же время трогательный. Как у брошенного ребенка, который упрямо верит в чудо долгожданной дружбы, потому что иначе ему пришлось бы отказаться от самой заветной своей мечты, а значит, и от себя самого.

Как ей удается сохранять в такой ситуации царственную осанку?

А главное, зачем она вообще осталась в музее?

— Мейсон! — тихо окликнула его Келли. — Что-то случилось?

Он оглянулся и понял по ее встревоженному лицу, что давно пребывает в какой-то странной прострации.

— Да, случилось… — нерешительно кивнул он. — Но мне не хочется об этом говорить. Она взяла его под руку.

— Если ты не хочешь разговаривать, то, может, потанцуем?

— Не сегодня. Ты прости, Келли, но я не могу, — Мейсон перевел взгляд на Уолта. — Надеюсь, вы не откажетесь меня заменить?

У того округлились изумленные глаза:

— Да разве от такого предложения отказываются? Я и мечтать не смел о подобной удаче!

Тревис скрестил руки на груди и полушутливо заметил:

— Не дай Бог Дениз тебя услышит! То-то будет шуму! Жены — такие привереды, почему-то хотят, чтобы мы только их осыпали комплиментами.

И он выразительно посмотрел на Мейсона.

Когда Уолт с Келли отошли подальше, Мейсон сказал:

— Значит, ты ее тоже заметил?

— В таком наряде ее видно за километр. Ты что, с ума сошел? Почему ты не сказал ей, как надо одеться?

— Это долгая история, — устало пробормотал Мейсон. — Поверь, мне очень неловко.

Когда же он снова поднял глаза на Крис, то на месте, где она только что стояла, обнаружил пустоту. Мейсон заволновался, завертел головой, оглядывая взглядом толпу. И наконец увидел Кристину за пальмой. Одинокий светлый островок в черно-белом море…

— Послушай, ты ведешь себя с этой женщиной как последний подонок! — возмутился Тревис. — Чем она это заслужила, а? Скажи на милость!

И словно почувствовав на себе взгляд Мейсона, Крис обернулась и посмотрела в его сторону.

— Ты прав. Она ни в чем не виновата, — тихо произнес Мейсон.

— Тогда почему…

— Оставь…

— Не собираюсь! Я не собираюсь больше молчать! Ты уже столько раз сам себе портил жизнь. Я не могу на это спокойно смотреть, понимаешь? У тебя же есть сердце!

— Нет, — отрезал Мейсон. — У меня нет сердца. И душа моя умерла.

— Не говори глупостей!

— Моя женитьба была ошибкой. Если б не Кевин, я бы с ней уже развелся!

— И все равно ты не должен позволять, чтобы с твоей женой так обходились…

— Конечно, не должен. — Мейсон положил руку Тревису на плечо. — И не позволю. Насчет этого можешь не беспокоиться.

Глава 28

Мейсон подошел к музыкантам, перебросился парой фраз с руководителем оркестра и взял в руки микрофон.

Музыка стихла.

— Леди и джентльмены! — начал Мейсон. — Я прошу минуту внимания. Надеюсь, вы меня простите за внезапное вторжение в ваш праздник, но мне хочется сделать одно объявление.

По залу пробежал шепоток. Мейсон немного помолчал, ожидая, пока все умолкнут, а потом продолжил:

— Для меня этот вечер особый, и мне хочется поделиться своей радостью с вами, друзья мои.

Мейсон решил, что для пользы дела можно и покривить душой. Ничего страшного!

— Две недели назад я женился. Свадьба прошла очень скромно, в самом узком кругу. — Мейсон с трудом удержался от смеха, увидев, как все поразевали рты.

Правда, смотреть на Келли было совсем не смешно. Взглянув на нее, Мейсон почувствовал себя свиньей и подонком.

Но давать задний ход было уже невозможно.

— Я держал это событие в секрете, выбирая подходящий момент, чтобы представить вам мою прелестную жену. И вот сегодня такой момент настал.

Все завертели головами, ища в зале незнакомое лицо. Мейсон уставился на Кристину, мысленно умоляя ее не дрогнуть. Ей предоставлялась великолепная возможность утереть нос наглецам и задавакам. Неужели она упустит свой шанс?

— По моей просьбе жена оделась сегодня в красное.

Луч прожектора медленно, театрально скользнул по залу и выхватил фигуру Крис. Оркестр заиграл вальс.

— Дамы и господа! Друзья! Для меня честь представить вам мою жену, миссис Кристину Уинтер.

Мейсон восхищенно отметил, что Крис не только не спасовала, но, наоборот, гордо расправила плечи и вздернула подбородок, приготовившись выдержать все, любую подлость с его стороны. Свет бил ей прямо в глаза, и она физически не могла смотреть на него, но все равно он чувствовал на себе ее вызывающий взгляд.

Когда аплодисменты стихли, Мейсон опять поднес ко рту микрофон.

— Надеюсь, я тебя не очень смутил, Крис? — интимным полушепотом спросил он, обращаясь к ней через весь зал. — Если нет, то у меня к тебе еще одна просьба. Ты не откажешься потанцевать со мной, дорогая?

Снова раздались аплодисменты.

Мейсон выжидательно замер.

Хлопки зазвучали еще громче, но он не трогался с места, напряженно ожидая, подаст ли она ему хоть какой-то знак.

Наконец Крис еле заметно кивнула.

Мейсон сошел со сцены и медленно двинулся к ней. На полпути ему стало ясно, что она не собирается идти ему навстречу.

Он улыбнулся.

Пусть будет так! Она это заслужила. И не только это, но и многое другое.

Стоявшие в зале люди расступались, давая ему пройти. Мейсон не торопился. Ему хотелось, чтобы Крис подольше оставалась в центре внимания. Пусть те, кто ее игнорировал, теперь ей позавидуют.

Приблизившись к Кристине, Мейсон остановился, как бы предоставляя ей право выбора.

Она на мгновение дрогнула, на ее лице промелькнул испуг. Однако Мейсон поспешил успокоить Кристину взглядом, и она протянула ему руку.

Мейсон перевернул ее ладонью вверх и поцеловал. Послышались восхищенные голоса.

Мейсон молча вывел Крис на середину зала, и оркестр заиграл «Даму в красном».

Они закружились под музыку. Шелковистые волосы Крис касались его щеки, легкий аромат незнакомых духов кружил голову.

Мейсон посмотрел по сторонам и, убедившись, что их никто не подслушивает, прошептал на ухо Крис:

— Мне очень стыдно. Простите.

Она вдруг сразу как-то обмякла, и в ее глазах сверкнули слезы.

— Я не могу больше так жить, Мейсон, — сказала Крис. — Давайте разведемся.

Глава 29

Музыка продолжала звучать. Мейсон молча посмотрел Кристине в глаза, увидел в них боль и растерянность и тоже растерялся. Если бы она на него злилась, он бы знал, как на это реагировать. Порой ему даже казалось, что он получает какое-то необъяснимое удовольствие от постоянных стычек с Кристиной. Но сейчас было совсем другое. Он, мужчина, сознательно унизил женщину. Он незаслуженно обидел Крис, и даже то, что ее поступки злили и раздражали его с первого дня их знакомства, не могло послужить оправданием.

Да, собственно, почему он всегда так взвивался, сталкиваясь с Крис?

Честно говоря, Мейсон и сам этого не понимал. Во всяком случае, различие взглядов и мелкие бытовые разногласия были тут ни при чем. О подобных пустяках он забывал моментально, да и всегда умел находить с людьми общий язык. Особенно с теми, на кого ему было наплевать. Вот тут-то, пожалуй, и коренилась загадка. Если он может ладить с самыми разными, порой довольно неприятными людьми — с халтурщиками-прорабами, например, или со светскими дурами, главное достояние которых скрыто у них под лифчиками, то почему он не может найти общего языка с матерью своего ребенка? Он что, нарочно ее отпугивает?

— Давайте поговорим об этом позже, — предложил Мейсон, выгадывая время.

Он пока и сам не понимал, что ему от нее нужно, однако разводиться он не хотел, это точно.

Крис прикрыла глаза и положила голову ему на плечо. Мейсон испугался, что она упадет в обморок, но этого, слава Богу, не произошло. Просто она вдруг сникла, у нее не осталось сил с ним сражаться. Какое-то время они молча двигались под музыку.

Затем Мейсон сказал:

— Теперь эти люди в ваших руках. И от вас зависит, как с ними поступить. Вы можете их приблизить к себе, а можете оттолкнуть.

— Но я говорила не о них, а о вас, — возразила Крис. — Как мне быть с вами?

— Надо дать мне еще один шанс. Не потому, что я его заслужил, а потому, что вы… такая.

Она подняла на него глаза.

— Откуда вы знаете, какая я на самом деле?

Мейсон пожал плечами.

— Знаю — и все.

Музыка прекратилась. Мейсон подумал, что с ним весь вечер творится что-то странное. Сейчас, например, ему отчаянно захотелось, чтобы Крис его простила. Он взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Пожалуйста, не торопитесь. Мы все уладим, Крис. Вот увидите.

По щеке Крис покатилась одинокая слеза.

— Вы не понимаете, о чем просите…

Мейсону вдруг неудержимо захотелось ее поцеловать, прикоснуться губами к нежной коже, насладиться ароматом ее духов… Потрясенный этим неожиданным порывом, он невольно отступил на шаг.

Кто-то тронул его за плечо.

— А я и не подозревал, что в нашем городе можно от кого-то что-то утаить, — послышался басовитый мужской голос. — Интересно, какие у тебя еще для нас сюрпризы?

Очарование было нарушено.

На губах Мейсона снова заиграла дежурная улыбка.

— Пожалуйста, познакомь меня с удивительной женщиной, которая сумела добиться невозможного, — попросил Феликс Шреджер, генеральный директор крупнейшего банка Сакраменто.

Мейсон вопросительно посмотрел на Крис, предоставляя ей право выбора. Она могла послать Феликса к черту, а могла остаться и поддержать игру.

Как она скажет — так и будет.

Крис колебалась. На лице ее отразилась гамма противоречивых чувств, но в конце концов она все-таки протянула Феликсу руку и, улыбнувшись, сказала:

— Кристина Тейлор… Уинтер. Она поправилась, но Феликс этого не понял и глубокомысленно заметил:

— Двойные фамилии снова входят в моду. Что ж, я рад с вами познакомиться, Кристина Тейлор-Уинтер. Меня зовут Феликс Шреджер. Надеюсь, мы теперь часто будем встречаться. Вы даже не представляете, как приятно в кои-то веки увидеть в нашей среде новое лицо.

Около них уже собралась небольшая группа людей. Те же самые люди, которые совсем недавно не желали принимать Кристину в свой круг, теперь рвались с ней познакомиться и подружиться.

Мейсон положил Кристине руку на плечо, но в этом объятии не было ни капли чувственности, а только желание защитить ее от посторонних.

— Вы готовы выдержать их натиск? — прошептал он ей на ухо.

На лице Крис застыла улыбка, однако глаза не улыбались.

— Мы можем вежливо проститься и уйти?

— Можем, но минут через пятнадцать.

Она кивнула. Вокруг них собиралось все больше людей.


Знакомство растянулось на целый час. А могло бы и на всю ночь, но Мейсон решительно положил этому конец.

— Нужно было сказать, что нас ждет дома Кевин, — сообразила по дороге домой Крис. — Тогда бы нас не удерживали.

— Я не хочу, чтобы эти люди знали о моем сыне, — твердо сказал Мейсон.

— Вы что, будете его всю жизнь скрывать? — недоуменно спросила Крис.

— Нет, но я хочу, чтобы он держался подальше от этой публики. Вы теперь тоже знаете ей цену. Мне не хочется, чтобы Кевина окружали лицемеры.

— Но он же сам всем расскажет, что он ваш сын! Кевин вами гордится и готов на весь мир растрезвонить, что у него теперь есть отец.

— Вот и хорошо. Пусть рассказывает. Что тут такого?

— Вы сами знаете что.

Крис посмотрела в окно. Тучи, сгущавшиеся на небе с самого утра, наконец пролились дождем, и в свете фонарей улицы блестели, словно посыпанные брилиантами.

— Сегодня я на собственном опыте убедилась в том, что ваше влияние в городе огромно, — после паузы продолжила Крис. — Они со мной даже разговаривать не хотели, пока не узнали, что я ваш придаток.

— Вы не придаток! — возмутился Мейсон. — И уж тем более не мой.

Крис не стала возражать. Сначала ей самой надо было разобраться в своих чувствах.

— А что за женщина была с вами в начале вечера? — спросила она, спеша перевести разговор на другую тему, и лишь потом сообразила, что ее вопрос может быть истолкован как проявление ревности.

Но — слово не воробей…

— Это Келли Уайтфилд. — Мейсон сразу понял, о ком речь, хотя женщин на балу было не менее двухсот. — Мы с ней давние друзья.

— Зря вы не предупредили меня, что договорились с ней встретиться. Мы бы не попали в неловкую ситуацию. А теперь вам придется с ней объясняться.

— Я не считаю нужным оправдываться перед кем бы то ни было.

Крис невесело усмехнулась.

— Я бы на ее месте думала иначе.

— Мы с ней друзья. Просто друзья! — упрямо повторил Мейсон.

Крис заметила, что одна из блесток, которыми было украшено платье, готова отвалиться, и подумала, что когда они приедут домой, нужно будет ее закрепить. Но тут же спохватилась. Зачем? Все равно она больше не наденет это платье.

— Мужчины всегда говорят про своих любовниц, что они «просто друзья». — Голос ее звучал тускло и невыразительно.

— С чего вы взяли, что она моя любовница? — продолжал упираться Мейсон-.

Крис понимала, что она лезет на рожон: во-первых, личная жизнь Мейсона ее не касается, а во-вторых, он может подумать, что она задета. Но остановиться уже не получалось.

— Вы хотите сказать, что я не права?

— Нет. Мне интересно, как вы догадались.

— Очень просто. Она на вас так смотрела… На вас и на меня…

Черт возьми! Мейсона обмануть, наверное, можно. Но себя-то не провести… Ей небезразлично, что у него есть любовница! Совсем небезразлично, сколько бы она ни притворялась…

Господи, какой кошмар!

Крис снова отвернулась к окну.

— Она красивая. — На стекле от ее дыхания оставались влажные пятна.

— Келли непохожа на других женщин. Она… — Мейсон замялся, — она… особенная.

Очень мило! Не хватало только слушать, как он поет дифирамбы своим любовницам!

— Не надо было на мне жениться. Тогда бы вы ее не потеряли, — тихо сказала она.

— А я ее не потеряю, — спокойно возразил Мейсон.

Крис вздрогнула и сжалась в комок, но потом все-таки заставила себя посмотреть Мейсону в глаза. Она ожидала увидеть плохо скрываемое торжество, но он был явно смущен и расстроен.

— Нельзя потерять то, чего никогда не имел, — тихо промолвил Мейсон. — Мы с Келли действительно дружим… хотя порой наши отношения перерастают в интимные.

Крис промолчала, боясь себя выдать. Больше за всю дорогу они не произнесли ни слова.

Но когда они вошли в дом, Мейсон сказал:

— Я хочу, чтобы вы знали… я вами сегодня искренне гордился.

В душе Крис снова всколыхнулась обида.

— Интересно, по какому праву?

Но он не стал вступать в пререкания, а примирительно произнес:

— Не сердитесь. Я действительно восхищен вашим мужеством.

Поняв, что он над ней не смеется, Крис смущенно улыбнулась.

— А если я скажу, что осталась из трусости? Я ведь не умею водить такие машины, как у вас…

Мейсон прищурился.

— Разрешите вам не поверить.

Каминные часы пробили два раза.

— Уже очень поздно, — пробормотала Крис.

Ей вдруг стало не по себе, захотелось побыть одной, подумать о случившемся, разобраться в своих чувствах и решить, что делать дальше…

— Мне завтра рано вставать…

— Не уходите, — попросил он.

Она медленно обернулась. Что-то в его голосе ее насторожило.

— Мне больше вам нечего сказать, Мейсон, — тихо, но твердо произнесла Крис. — И потом… вам не кажется, что вы должны были бы объясниться сегодня не со мной, а с Келли?

Он опустил глаза.

— Вы правы. Хотя, ей-богу, она этого не ждет! — Мейсон нехотя взял пальто и поплелся к двери. — До свидания. Увидимся завтра утром.

Крис с трудом подавила вздох разочарования. Но не подала виду и небрежно заметила:

— Когда вы вернетесь, меня не будет. Я пойду к Мэри за Кевином.

— Ночью? — изумился Мейсон.

— Почему ночью? Утром.

До него наконец дошло.

— Так я же не собираюсь оставаться там до утра.

У Крис гора с плеч свалилась. Но она опять-таки не подала виду!

— Можете не торопиться. Во всяком случае, из-за меня. Мы же договорились, каждый из нас имеет право на личную жизнь.

— Я бы не поехал, если бы не…

Крис стиснула руки. А если попросить его остаться? Что тогда? Что?

— Пожалуйста, уходите. Я устала, мне надо прилечь.

Мейсон повернулся к ней спиной и взялся за дверную ручку.

— Крис…

— Да?

— Еще два слова насчет развода…

— Я вас слушаю.

— Давайте подождем хотя бы месяц. Если у нас ничего не получится… если вы по-прежнему будете недовольны, я не стану вас удерживать.

Наступило долгое молчание.

Потом Мейсон добавил:

— Поверьте, я действительно не хочу терять Кевина.

— Ну хорошо. На месяц вас, может, и хватит. А потом что?

Крис чувствовала себя припертой к стенке. Когда Мейсон бывал дома, они с Кевином были неразлучны, и если сейчас нарушить их идиллию, сын никогда ей этого не простит.

— Потом вы сами решите, — сказал он, по-прежнему стоя к ней спиной.

Все! Передав ей инициативу, он выбил почву у нее из-под ног.

У Кристины захватило дух от ужаса. Но отступать было поздно.

— Хорошо, — кивнула она. — Но ни на какие вечеринки я больше не пойду.

Он вышел за порог, и из темноты до нее донесся то ли его облегченный вздох, то ли шелест ветра.

Глава 30

Утром Мейсон уехал на работу очень рано. Накануне он почти не ел — наскоро перекусил днем, а про ужин и вовсе позабыл, почувствовал, как сильно он проголодался, только когда проезжал мимо пекарни и уловил запах свежеиспеченного хлеба.

Мейсон вообще особенно чутко реагировал на запахи — они пробуждали в его душе воспоминания гораздо чаще, чем звуки или даже зрительные образы.

Он вспомнил, как любила свежеиспеченный хлеб Диана, она и его заразила этой страстью. Она пол-утра месила тесто, потом наконец ставила его в духовку и терпеливо ждала, пока булка покроется румяной корочкой. Веки ее были чуть опущены, на губах блуждала довольная улыбка.

Он на всю жизнь запомнил, как однажды она сказала:

— Если рай существует, я уверена, что там пахнет свежим хлебом!

Но оказалась ли она права, было неизвестно.

Вынув хлеб из формы и положив его охлаждаться на дощечку, Диана брала нож и аккуратно обрезала горбушки, стараясь не помять мягкие, воздушные куски. Потом намазывала их маслом — не скупо, как в ресторане, а от души, так что оно пропитывало хлеб и даже попадало на пальцы.

И вот наступало время отведать плоды ее четырехчасовых трудов. Диана с замиранием сердца ждала, что скажет Мейсон. И если он одобрял, была на верху блаженства.

Признаться, поначалу Мейсон не понимал ее любви к домашнему хлебу. Но потом пристрастился, и с тех пор для него не было ничего вкуснее домашнего хлеба. Они оба много работали, и Диана баловала его домашней стряпней только по выходным. Обычно по воскресеньям, но иногда и по субботам.

Он не знал, почему так получалось, но в уголках Дианиного рта всегда оставались капельки масла, и он спешил стереть их языком. Иногда шутливые поцелуи перерастали в страстные, и тогда они снова ложились в постель. А порой просто сидели, держась за руки, и болтали о самых разных вещах. Но в любом случае утро, проведенное вместе, давало им заряд радости на целый день.

Теперь от этого остались одни лишь воспоминания, и былое счастье обернулось страданием. Горечь утраты омрачала все, даже любовь к Кевину. Он не мог всецело предаться радости отцовства, потому что она стала возможна лишь благодаря самопожертвованию Дианы. Но, с другой стороны, она ведь хотела, чтобы он стал отцом. И просила его любить Кевина…

Мейсон остановился у светофора и устало потер глаза. Даже воспоминания порой бывают нам в тягость.

И тут же ему, как всегда, стало стыдно. Пока в наших сердцах жива память о мертвых, они не умирают. А кто, кроме него, сохранит память о Диане и Сюзанне?

И вообще, разве он имеет право жаловаться? Он жив, у него растет сын!

«Да, жив, но какова цена твоей жизни? — тут же спросил внутренний голос. — Ты столько страдал… Хотя… это не оправдание для того, чтобы мучить других. Особенно Крис. Она ни в чем перед тобой не провинилась. Почему ты так жестоко с ней обошелся вчера?»

Ответ был прост: Крис дерзнула к нему приблизиться, и он дал ей понять, что не желает принимать чьи бы то ни было милости. Он — сам по себе, и никто не может навязывать ему свою волю.

Однако все можно сделать тактично. Зачем грубить, зачем на каждом шагу портить этой женщине жизнь? Она ведь столько сделала для его сына! Дружит же он с Ребеккой — и при этом ухитряется держать ее на известном расстоянии. Почему бы и с Крис не придерживаться подобной тактики?

И как только Мейсон об этом подумал, ему неудержимо захотелось сделать для Крис что-нибудь приятное.

Поэтому едва зажегся зеленый свет, он повернул назад, остановился возле булочной и торопливо, боясь передумать, купил коробку свежих пирожных. А через пятнадцать минут уже был дома.

Крис еще не просыпалась.

«И действительно, куда ей спешить? — подумал Мейсон. — Кевина и Трейси в школу отвезет Мэри. А без Кевина для нее дом пуст. К тому же тягостные воспоминания о вчерашнем вечере…»

Мейсон включил кофеварку, выложил пирожные на блюдо и достал из кухонного шкафа большой поднос. Ему вдруг пришла в голову нелепая мысль — отнести завтрак для Крис прямо в ее спальню. А почему бы и нет? В знак примирения — пусть видит, что он раскаивается.

Наливая кофе в чашку, Мейсон случайно посмотрел в окно и вдруг увидел в саду нарцисс. Первый нарцисс в этом году! Он улыбнулся и вынул из ящика нож. Диана обожала нарциссы. Может, и у Крис это любимый цветок?

Вазы он не нашел и поставил нарцисс в высокий бокал. Получилось очень изысканно. Мейсон почувствовал, как радостное возбуждение охватывает его все больше.

Поставив на поднос кофе, пирожные и цветок, Мейсон вышел из кухни и направился к Кристининой спальне.

Настроение у него было отличное. Даже слишком.

Мейсон уже взялся за дверную ручку и… замер на пороге. Взгляд его скользнул по аккуратно сложенным на подносе салфеткам, по кофейным чашечкам и пирожным, задержался на желтом нарциссе, гордо торчащем из бокала, и… Мейсон оторопел. Что он затеял? Это же чистое безумие!

Он покосился на дверь. Что там, за ней? И… неужели его и вправду тянет туда?

«Не смей! Тебе что, мало того, что уже случилось в твоей жизни?! Защити себя, пока не поздно!»

Но… от кого себя защищать? От Крис? Что за нелепость! Ему просто перед ней неудобно, и потом… потом он ей благодарен за Кевина. И ничего больше!

«Хорошо, тогда что тебя останавливает, почему ты так волнуешься?» — ехидно спросил голос.

«А потому, что она может меня неправильно понять! — мгновенно нашелся Мейсон. — И что тогда?»

Он повернулся и, стараясь не шуметь, вернулся в кухню. Расставить все по местам и сложить пирожные обратно в розовую коробочку было минутным делом. Джанет, конечно, удивится, когда он попросит ее отнести пирожные сотрудникам, но слава Богу, она не задает лишних вопросов.

В машине Мейсон с облегчением вздохнул, наконец почувствовав себя в безопасности. Хотя при этом настроение почему-то было безнадежно испорчено. Ощущение было такое, словно он что-то потерял.

А через несколько минут мысли его вновь унеслись в спальню Кристины.

Интересно, как бы она отнеслась к его появлению на пороге с подносом в руках?..

Наверное, запустила бы в него чем-нибудь тяжелым. Или нет?

«Хватит заниматься ерундой! — сердито одернул себя Мейсон. — Лучше думай о работе».

Но, как выяснилось, это было легче приказать себе, чем выполнить.


Услышав шум отъезжавшей машины, Крис повернулась на бок и посмотрела на часы. Что-то Мейсон сегодня припозднился.

«Видно, вернулся очень поздно. Еще бы — не мог оторваться от этой красотки!» — подумала Крис и тут же разозлилась на себя за свои дурацкие мысли.

Какое ей дело до того, где Мейсон провел ночь?

«Но ведь у него сын! — возразил внутренний голос. — Мейсон должен поддерживать свой авторитет, а не вести себя как какой-нибудь плейбой».

Она пошла в ванную и, подняв глаза на свое отражение в зеркале, потрясенно застыла.

Господи, да при чем тут Кевин? Она ведь не из-за него переживает… Только сейчас с пугающей ясностью Крис это осознала.

У нее подкосились ноги; она, наверное, упала бы, если бы не схватилась за раковину.

Как же теперь быть? Ну, почему, почему она влюбилась в человека, который ее терпеть не может? Мало ей в жизни горя, что ли?

В каких потаенных закоулках ее души родилось это безумное чувство? Ей ведь никогда не нравились самовлюбленные эгоисты вроде Мейсона Уинтера!

Когда она угодила в эту ловушку?

И снова внутренний голос подсказал Крис:

«С тех пор, как ты заподозрила, что существует другой, настоящий Мейсон. С того самого злополучного дня…»

Да, действительно… Крис вынуждена была со вздохом признать, что это правда.

Ведь то, что Мейсон богат, влиятелен и красив, как киноактер, на Кристину не действовало. И даже его равнодушие к своей внешности ее не трогало. Равно как и то, что он, казалось, не замечал восхищенных женских взглядов и не реагировал на женское кокетство.

На все это Крис было глубоко наплевать. Если б не Кевин, она бы вообще не обратила внимания на Мейсона Уинтера. Но, наблюдая, как он возится с сыном, Крис открыла для себя удивительную истину: оказывается, в мужчине, который способен так самозабвенно любить ребенка, есть что-то необычайно притягательное. И это что-то перевешивает все остальное!

Общаясь с Кевином, Мейсон становился другим человеком. Он оживал, становился естественным и искренним. Только в присутствии Кевина лицо Мейсона озарялось такой доверчивой детской улыбкой. А порой, когда он думал, что их никто не видит, в глазах его появлялась отчаянная жажда счастья, и у Крис сжималось сердце от необъяснимой жалости к этому зрелому и уверенному в себе мужчине.

Потом еще эта история с домом… О людях надо судить не по словам, а по делам, считала Крис. И когда Мейсон купил дом, не посоветовавшись с ней, она, конечно, разобиделась. И, как выяснилось, зря.

А вчера… вчера он помог ей с честью выйти из положения, хотя вообще-то мог и не делать этого. Они же договорились, что каждый будет жить сам по себе, а она эту договоренность нарушила.

Да… она долго отказывала Мейсону в каких бы то ни было положительных качествах. Наверное, из чувства самосохранения. А впрочем, какая разница почему? Гораздо важнее решить, что ей теперь делать…

Положив зубную щетку обратно в стакан, Крис ополоснула раковину и пошла в кухню. На кухне пахло кофе. Крис заглянула в кофейник.

Пусто.

Она посмотрела по сторонам. Все вещи лежали там, где она их оставила с вечера, но ее не покидало ощущение, что Мейсон был здесь буквально несколько минут назад.

Крис пожала плечами и включила кран, чтобы налить в кофейник воды. Из мусорного ведра что-то торчало. Крис наклонилась. Свежий нарцисс? Господи, откуда он тут взялся? Недоумевая, Крис застыла на месте с цветком в руках.


Во время обеденного перерыва Мейсон вышел из кабинета и, направляясь к лифту, увидел Ребекку, которая тоже собиралась спуститься вниз. Он придержал лифт рукой и подождал ее.

— А почему тебя утром не было на совещании? Мы по тебе скучали…

Она бросила на него косой взгляд.

— Я решила, что раз я вам не очень нужна, то и приходить незачем.

Мейсон поднял брови. Ребекка никогда не пренебрегала своими обязанностями.

Она почувствовала его недоумение и сухо признесла:

— Я решила, что нам с тобой сегодня лучше поменьше пересекаться.

«Ах, вот оно что! — понял Мейсон. — Она боится, что я буду ругать ее из-за бала!»

И поспешил ее успокоить:

— Ладно! Я уже не злюсь!

— Очень мило с твоей стороны, — ледяным тоном сказала Ребекка.

Мейсон удивленно смотрел на Ребекку.

— Да что случилось, в конце концов?

— Ничего особенного, — по-прежнему холодно ответила она. — По крайней мере, я надеюсь, что, если вовремя извиниться, все будет нормально.

— Можешь не извиняться. Я тебя и так уже простил, — великодушно заявил Мейсон.

Ребекка сверкнула глазами.

— Ты тут ни при чем! Перед тобой я извиняться не собираюсь.

— Тогда, может, ты соизволишь мне объяснить, о чем вообще речь? — потерял терпение Мейсон.

— Не о чем, а о ком. Я иду встречаться с Крис, — многозначительно заявила Ребекка.

— З-зачем? — опешил Мейсон.

— Хочу убедить ее, что я к вчерашнему свинству отношения не имею!

Мейсон засунул руки в карманы и сосредоточенно уставился на табло, где загорались номера этажей. Лифт стремительно несся вниз.

— Крис тебя ни в чем не обвиняет. — Пауза получилась довольно долгой.

— Она что, прямо так и сказала?

— Нет, но с какой стати ей тебя обвинять?

— Ты сам знаешь.

— Послушай, ты можешь мне не верить, но даже я тебя не обвиняю. Я сам во всем виноват, — выпалил Мейсон.

Ребекка хотела ответить, но в лифт зашли люди, и разговор прекратился.

Однако когда они доехали до первого этажа, Ребекка отвела Мейсона в сторону.

— Послушай… конечно, это не мое дело, но… почему ты так ведешь себя с Крис?

Мейсон вспыхнул, намереваясь ее оборвать, но вместо этого неожиданно честно признался:

— Не знаю.

На губах Ребекки заиграла озорная улыбка.

— Хочешь, я тебе подскажу?

— Ты так спрашиваешь, как будто у меня есть выбор, — усмехнулся Мейсон.

— Ты в нее влюбился.

— Нет! — воскликнул он, и обоим тут же стало понятно, что это ложь.

— Ладно, давай полгода подождем, а потом посмотрим, — засмеялась Ребекка.

— Да через полгода все это будет в далеком прошлом!

— Не будет, если ты сам не захочешь, — возразила она.

— Захочу! Именно этого я и захочу! — как капризный ребенок, повторил он и, не дав ей ответить, добавил: — Скажи Крис, чтобы не ждала меня к ужину. Я сегодня вообще не буду ночевать дома.

— Ну уж нет, дорогой! — разозлилась Ребекка. — Ты сам скажи, если хочешь, а я не собираюсь!

И ушла, даже не попрощавшись.

А Мейсон задумчиво посмотрел ей вслед и подумал:

«Сколько можно самому себе рыть яму? Ведь края скоро осыплются, и что тогда?»

Глава 31

В субботу утром Крис проснулась ни свет ни заря. В эту ночь она спала плохо. Она рвалась сама не зная куда, дома ей вдруг стало неуютно. После Валентинова дня прошло больше недели, и с каждым днем напряжение нарастало.

Через полчаса Кевин зашел на кухню и забрался на стул. Взглянув на него, Крис подумала:

«Господи! Как же легко и беззаботно мы жили совсем недавно…»

Она чмокнула его в щеку и предложила:

— Давай устроим себе сегодня какое-нибудь развлечение.

— А какое? — спросил Кевин без особого энтузиазма, но и не отвергая с порога эту идею.

— Не знаю… — пожала плечами Крис. — Хотя погоди… Поедем на пикник, а? Ты выберешь место, а я соберу поесть.

Малыш призадумался, в его глазенках промелькнули живые искорки интереса.

— Тогда… давай поедем на океан! — выпалил он, воодушевляясь. — Можем взять моего воздушного змея… И хлеб, будем кормить чаек! — С каждой фразой глаза мальчика светились все ярче. — А еще возьмем ведерко и лопатку. И пакет для ракушек.

Крис выглянула в окно и, убедившись, что небо чистое, провозгласила:

— По-моему, это прекрасная идея! Если мы выедем прямо сейчас, то в нашем распоряжении будет целый день.

— Я сбегаю за папой! — воскликнул Кевин и спрыгнул со стула.

— Нет, Кевин! Подожди! — вырвалось у Крис.

Кевин озадаченно наморщил лоб.

— Почему?

— Я… я подумала, может, мы сегодня повеселимся вдвоем? — с фальшивой улыбкой сказала Крис.

Причем ей тут же стало не по себе от такой откровенной неискренности, и, чтобы скрыть смущение, она схватила тряпку и принялась протирать давно уже чистый стол, бормоча:

— Помнишь, как это было когда-то? Давай дадим папе время заняться своими делами. Я уверена, у него много дел, а мы будем только путаться у него под ногами.

— Да нет у него никаких дел! — уверенно возразил Кевин. — Он мне сам вчера сказал.

Крис судорожно пыталась придумать еще какую-нибудь отговорку, но в голове, как назло, было пусто.

— Ну, хорошо. Тогда зови его, — помрачнев, уступила она.

Кевин ушел, а Крис достала из кухонного шкафчика корзинку, положила в нее кружки, тарелки и бумажные салфетки, завернула в полиэтиленовую пленку курицу, оставшуюся с вечера, и тоже собиралась уложить ее на дно, когда Кевин вернулся и заявил:

— Папа не хочет.

— Какая жалость! — протянула Крис, едва скрывая облегчение. — Он пропустит много интересного.

— Я тогда тоже не поеду, — набычился Кевин.

— Ну что ты! — принялась уговаривать его Кристина. — Мы же заедем в магазин и купим тебе новую игрушку.

Сказала — и сама удивилась своим словам. Боже, как низко она пала! Подкупать ребенка? Неужели она и вправду предлагает своему сыну взятку за то, чтобы он поехал с ней на пикник? Дожили…

— Не нужны мне никакие игрушки, — пробубнил Кевин.

— Как хочешь, — тусклым, безжизненным голосом сказала Крис, которой стоило больших усилий не сорваться на крик. — Поедем в другой раз. — Она снова выложила курицу в миску и убрала ее в холодильник. — Как насчет завтрака?

— Нет. Я лучше снова лягу и почитаю, — вяло откликнулся Кевин.

Крис взъерошила его волосы.

— Давай пойдем сегодня в парк. Покормим уток. Сейчас там людей мало; утки, наверное, голодают.

— Хорошо, — кивнул Кевин и, шаркая подошвами тапочек по полу, побрел к себе.

А Крис принялась разгружать корзинку, мысленно кляня Мейсона на чем свет стоит, но не решаясь произнести вслух ни одного слова: вдруг Кевин вернется и случайно что-то услышит?

— Что это вы делаете? — удивленно спросил возникший в дверях Мейсон.

— Что видите! — огрызнулась Крис.

— Но вы же собирались с Кевином на пикник.

— Он передумал.

— Из-за меня?

— А из-за кого же? Не из-за того ведь, что я хотела взять с собой вчерашнюю курицу.

— Простите… Я хотел как лучше… — заволновался Мейсон. — Чтобы вы могли побыть вдвоем, без меня.

— Но почему? — подозрительно прищурилась Крис.

Не отрывая глаз от Крис, Мейсон открыл холодильник, налил в стакан апельсинового сока и спросил напрямик:

— Вы по-прежнему меня терпеть не можете, да?

Крис смутилась.

— При чем здесь это? Мы не о том сейчас говорим.

— а о чем?

— О том, что я не знаю, как дальше жить, что делать! — не выдержала она. — Сколько бы я ни пыталась вернуть прошлое, ничего не получится. — «Даже если бы вы завтра вдруг взяли и исчезли, наши прежние отношения с Кевином не восстановятся. Вы стали членом нашей семьи, и ничего тут не попишешь».

Крис не сказала этого вслух, но про себя она давно признала, что с появлением Мейсона Кевин приобрел гораздо больше, чем потерял. Он обожал отца. Больше того, он любил именно Мейсона и никого другого!

— Можно подумать, вас загнали в ловушку, — огорченно произнес Мейсон.

— В каком-то смысле — да!

Обстановка накалялась с каждой минутой.

— А если я уйду? Вам будет легче?

Крис опешила, не ожидая, что Мейсон так легко сдастся. Но было видно, что он говорит серьезно. И что ему было трудно произнести эти слова, однако он их сказал, и теперь достаточно попросить Мейсона, чтобы он ушел, — он так и сделает.

— Нет, — прошептала Кристина.

— Что значит «нет»? Вам не станет легче или вы не хотите, чтобы я уходил? — тихо спросил Мейсон.

— Кевин мне никогда не простит…

— Забудьте о Кевине хоть на минуту. Подумайте о себе. Вам будет легче, если я уйду?

Господи, чего он добивается? Признания в любви? Да, только этого не хватало для полноты счастья! Он ее тогда совсем за человека считать не будет…

— Я обещала подождать месяц, — уклончиво ответила Крис, — и подожду. Я привыкла выполнять свои обещания.

Мейсон кивнул, как бы принимая, что большего от нее все равно не добьешься, и неожиданно достал из шкафа корзинку.

— А знаете, давайте все-таки поедем все вместе, — вдруг заявил он. — Что скажете, Крис?

Господи, что происходит? Какая муха его укусила? Неужели он хочет загладить свою вину и предлагает ей дружбу?

По телу Кристины разлилось приятное тепло.

— И куда мы поедем? — спросила она, выгадывая время.

— По-моему, было бы здорово съездить на океан. Народу сейчас нет, весь пляж будет к нашим услугам.

— Удивительно… Прямо телепатия какая-то… Я тоже собиралась на океан, — изумилась Крис. — Как вы считаете, мы вдвоем сможем уговорить Кевина?

— Сможем, если я пообещаю ему, что мы оставим ненавистную курицу дома и купим по дороге сандвичей, — весело подхватил Мейсон.

Крис невольно улыбнулась.

— Честно говоря, мне и самой надоела жареная курица.

— Тогда дело в шляпе! — улыбнулся Мейсон и отправился к Кевину. Но вдруг остановился в дверях и оглянулся. — Знаете, Крис…

— Что?

Видно было, что ему нелегко было решиться на откровенность.

— Я… я хотел вас поблагодарить.

— За что?

— За то, что вы постарались облегчить мне задачу.

Крис смущенно пожала плечами.

— Но ведь я первая заговорила о пикнике…

— Нет, я о другом, — покачал головой Мейсон. — О том, что вы не пытались настроить против меня Кевина, хотя могли бы. Я долго не понимал, почему вы этого не делали… Почему никогда не ругали меня за глаза, хотя в глаза говорили мне много неприятного.

Крис не знала, что ему ответить, и растерянно спросила:

— А чего вы ожидали, Мейсон?

— Вначале я серьезно боялся, что вы будете восстанавливать против меня сына. Но потом убедился, что вы никогда не отзывались обо мне плохо. Хотя были уверены, что я принес ему одни несчастья.

— Но зачем Кевину плохо думать об отце? — изумилась Крис, искренне смущенная его благодарностью, ведь для нее то, о чем он говорил, было совершенно естественным; мать, любящая своего ребенка, не может вести себя иначе. — Кому от этого было бы лучше?

— Тогда бы мальчик снова принадлежал только вам, — сказал Мейсон, глядя ей прямо в глаза.

Так вот в чем дело! Ну, конечно! И как это она раньше не догадалась? Мейсон так много занимался Кевином еще и потому, что хотел исправить дурное впечатление, сложившееся о нем у Крис.

— Нет, пусть Кевин сам делает выводы, — покачала головой Кристина. — Я не собираюсь навязывать ему свое мнение. Тем более что… — она смущенно улыбнулась, — я теперь знаю, что вы совсем не такое чудовище, каким я вас себе представляла.

— Интересно, и когда вы это поняли?

— Трудно сказать… Но окончательное впечатление сложилось у меня недели две назад.

— Но что вас натолкнуло на эту мысль? Ведь не свадьба же, правда?

— Правда. Не свадьба, а дом. Я не говорила вам этого раньше, Мейсон, но…

— Дом? — удивленно перебил ее Мейсон.

— Ну да! Мало ли в городе мест, где продаются дома?

— Но с какой стати было вырывать вас и Кевина из привычной обстановки? — искренне недоумевал Мейсон.

— О том и речь! — улыбнулась Кристина. — Не отдавая себе в этом отчета, вы поставили нас на первый план. И это говорит о многом.

— Не понимаю… Разве можно было поступить иначе? По-моему, это просто разумный подход, — развел руками Мейсон и с усмешкой добавил: — Господи! Я рассуждаю совсем как доктор Спок. Вот что значит начитаться умных книжек по педагогике.

— Нам надо поторапливаться, — спохватилась Крис, осознав, что хотела бы проговорить с ним, наверное, целую вечность, — а то пока мы доедем до океана, уже стемнеет.

— А на какой пляж мы поедем?

— Давайте на Стинсон. Хорошо?

— Конечно! Я его обожаю! — с энтузиазмом воскликнул Мейсон.

Крис рассмеялась.

— Обманщик! Да вы там ни разу не были. И вообще, держу пари, что у вас и выходных-то не бывает, одна сплошная работа.

— Ну, насчет пляжа вы угадали, — признал Мейсон. — А насчет выходных — ничего подобного. Выходные у меня бывают. И даже короткий отпуск. Может, я зря вам напоминаю, но я вообще-то любитель лыж.

— Верно. А я уже забыла об этом!

Крис не верила своим ушам. Что с ними происходит? Неужели это они вот так спокойно разговаривают?! Со стороны может даже показаться, что они получают от этого разговора удовольствие.

— Видите, какая я незлопамятная? — весело добавила Крис и, толком не успев сообразить, что она делает, схватила Мейсона за руку и потащила его за собой из комнаты.

В следующую секунду она сама испугалась своего неожиданного порыва и была готова к тому, что Мейсон отшатнется или хотя бы — как уже не раз случалось — поспешит воздвигнуть психологический барьер. Но ничего подобного не произошло.

— Вы хотели сходить за Кевином, — напомнила Мейсону Крис.

— Схожу, схожу… вы за нас не волнуйтесь, — усмехнулся он. — Мы-то минут через пятнадцать будем готовы, а вот вы…

— А я соберусь за десять! — с вызовом выпалила Крис.

— Спорим на десерт, что не соберетесь?

— Идет! — воскликнула Крис и, схватив коробку крекеров, опустила ее на дно корзинки.

Через десять минут она уже загружала продукты для пикника в багажник машины.

— Ну? Я же говорила! Десерт за вами!

— Эх, опять я вас недооценил, — притворно вздохнул Мейсон.

И для Кристины это было самым большим комплиментом, который только можно себе представить.


В ту ночь Мейсон никак не мог уснуть — его обуревало беспокойство. День прошел прекрасно, но он не мог позволить себе насладиться воспоминаниями о том, как им было хорошо втроем. Мейсона не покидало тревожное ощущение, что они с Крис загоняют себя в тупик и что рано или поздно им придется за это расплачиваться.

Он не хотел, чтобы Крис строила иллюзии. Настоящей семьи у них не будет, хотя со стороны, наверное, кажется, что они вполне подходят друг другу. Нужно поскорее поставить точки над i. Крис должна его понять и не обижаться. Никто тут не виноват — такая уж у них судьба.

Наконец Мейсону надоело ворочаться с боку на бок, он встал с постели, надел халат и поплелся в кухню, надеясь, что бутылка пива поможет ему расслабиться. Но, заглянув в дверь, обнаружил, что Крис его опередила: стоя у плиты, она держала в руке пакет молока. Фланелевая ночная рубашка мягко облегала ее бедра и едва доходила до колен. Если разобраться, то ничего уж такого особенно соблазнительного в этом одеянии не было. Во всяком случае, платье, в котором Крис явилась на бал, подчеркивало ее прелести гораздо откровеннее, но в ночной сорочке была интимность, ведь в таком виде Крис ни перед кем не показывалась, и это подействовало на Мейсона возбуждающе.

В отличие от Сюзанны и Дианы Крис не была классической красавицей. И уж тем более хрупким, неземным созданием. В глазах Кристины то и дело зажигались лукавые, озорные искорки; она была натурой деятельной, гордой и даже дерзкой. Гибкая и спортивная, Крис, как он успел заметить, не уступала Мейсону в ловкости и выносливости. Он не сомневался, что и на велосипеде Кристина ездит ничуть не хуже его, и на лыжах катается превосходно, и в любви неутомима так же, как он.

Такие женщины хотят быть с мужчинами наравне, их не прельщает роль робкой принцессы, ожидающей, пока ее вызволит из беды прекрасный принц. Они рвутся сами сразиться с драконом, и потому им так трудно найти себе спутника жизни. Они связывают свою жизнь с мужчиной, только если влюбляются в него до беспамятства, или если он становится отцом их ребенка. Сам по себе муж вряд ли им нужен.

Наблюдая за Ребеккой, которая за годы ее знакомства с Мейсоном успела сменить несколько любовников, Мейсон пришел к выводу, что мужчины обычно тяготятся обществом столь независимых женщин. Ему, правда, их логика была непонятна, но он слишком часто это видел, так что не верить своим глазам было бы странно.

— И долго вы собираетесь так стоять? — неожиданно спросила Крис, по-прежнему стоя к нему спиной.

— А как вы узнали, что я здесь? — изумился Мейсон.

Крис повернула голову.

— Я слышала скрип вашей двери. Потом раздались шаги.

— Я не мог заснуть, — чистосердечно признался Мейсон.

— Я, как вы уже поняли, тоже. — Она поставила пакет молока на стол и, открыв банку какао, предложила его Мейсону.

— Нет, спасибо, — машинально отказался он, но тут же поправился: — Хотя… Почему бы и не выпить, черт возьми? Это ведь лучше, чем пиво. Да… давно я… — Он хотел сказать, что Диана любила какао и он тогда часто пил его с ней за компанию, однако в последний момент прикусил язык.

Крис хотела уменьшить пламя конфорки, но перестаралась, и огонь погас. Недовольно хмыкнув, она снова повернула ручку и наклонилась, чтобы посмотреть, не слишком ли слабенький огонек. Рубашка задралась, и Мейсон увидел ее шелковые трусики. Он попытался отвести взгляд, но глаза не подчинились. И Мейсону безумно захотелось подойти к ней, погладить ее по бедру, почувствовать под рукой нежную кожу. Захотелось, чтобы она вздохнула и повернулась к нему…

«Да что это со мной?» — мысленно оборвал себя он.

— Когда Диана не могла уснуть, она всегда пила горячее какао. — Мейсон специально упомянул про Кристинину сестру, надеясь, что это поможет отогнать наваждение.

— Я знаю, — спокойно кивнула Крис. — Это я ее приучила.

Она подлила в ковшик молока и добавила две ложки порошка.

— Вы с ней совсем непохожи, Крис, — выпалил Мейсон, которому никак не удавалось избавиться от навязчивых мыслей о Кристининых объятиях.

— Это вам так кажется.

— Вы… вы только не обижайтесь… я вас вовсе не сравниваю, — поспешно добавил Мейсон, испугавшись, что она может понять его превратно.

Крис достала из шкафа еще одну чашку.

— Не волнуйтесь. Вы не первый, кто это заметил. Я привыкла.

— Вам ее очень не хватает? — тихо спросил Мейсон.

— Да. Тем более что Кевин — это живое напоминание. Но… теперь мне уже не так больно. А кое-что я даже вспоминаю с улыбкой.

Как только они заговорили о Диане, Мейсон безбоязненно приблизился к Крис — воспоминания о ней служили своеобразной преградой между ними.

Хотя… ему все равно было любопытно, как бы повела себя Крис, окажись она в его объятиях. Он прикоснулся к ней лишь один раз, и то во время танца, но впечатление было такое яркое и свежее, словно это случилось вчера.

— Когда я получил Дианино письмо, я вдруг заново испытал горечь утраты, — напряженно произнес Мейсон.

— Да, и к тому же вас замучила совесть, — проницательно заметила Крис. — Вы же считали, что она вас предала, а оказалось, что это не так… Представляю, как вам было нелегко.

— Откуда вы знаете?

Крис вздохнула.

— Тут не нужна какая-то особенная проницательность. Я сама бы отреагировала на это точно также.

— Вы думаете, мы с вами настолько похожи? — встрепенулся Мейсон.

Крис неотрывно смотрела на огонь.

— Думаю, больше, чем нам обоим кажется.

— Тогда, может, именно потому нам так трудно найти общий язык? Сходятся-то, как известно, противоположности… — предположил он.

Она попробовала, не слишком ли горячий получился напиток, и разлила какао по чашкам. Потом поднйла руку и потянулась к полке за пакетиком карамели.

Мейсон торопливо взял чашки и понес их к столу, но воображение все равно дорисовало ему то, от чего он пытался отгородиться. Дорисовало так же ярко, как если бы он стоял и смотрел на Кристинины оголившиеся бедра.

Мейсон пришел в смятение и от нахлынувших чувств, и от необъяснимой доброжелательности Крис. Ведь он не заслуживал ее симпатии! А уж то, что он вытворял в Валентинов день, вообще ни в какие ворота не лезло. Но отчего тогда она прониклась к нему доверием? Он ведь и шага ей навстречу не сделал?

И тут она окончательно сразила его вопросом:

— Почему вы так тревожитесь теперь, когда наши отношения начинают налаживаться?

Мейсон замер от изумления.

— Да вы что… Вам просто кажется…

— Нет, — спокойно отозвалась Крис. — Хотя, конечно, вам так удобнее думать. Впрочем, и мне, наверное, было бы легче верить, что это мои выдумки, но что поделаешь, если у меня дурная привычка избегать легких путей?

Выгадывая время, Мейсон сел за стол и неторопливо потянулся за кофейной чашкой. Потом обхватил ее обеими руками, словно согревая замерзшие пальцы. И только потом заговорил. Причем задал такой вопрос, на который она не могла не ответить. А он таким образом хитроумно отводил от себя удар и переключал разговор на другую тему.

— Так вы поэтому решили сами воспитать Кевина и отказались отдать его в чужую семью? Потому что избегаете легких путей?

Крис пристально посмотрела на него и, осторожно подбирая слова, ответила:

— Честно говоря, я сначала хотела отдать Кевина, но это оказалось совсем непросто.

Мейсон слышал об этом впервые и очень удивился.

— А что случилось?

— Люди, которые хотели усыновить Кевина, не захотели брать на себя ответственность за больного ребенка, — тихо сказала Крис и, помолчав, добавила: — Если бы не его болезнь, я бы его тогда отдала. И мне даже порой кажется, он это чувствовал…

— Боже мой! — потрясенно выдохнул Мейсон. — Как же мало я знаю про то, что тогда было!

— Почему мало? — пожала плечами Крис. — Все самое главное вам известно.

Она поднесла ко рту чашку и отпила глоток.

Мейсон впился взглядом в ее губы, борясь с желанием поцеловать их, почувствовать, какие они мягкие, податливые, теплые…

«Господи, да что же это мне в голову лезет?! Да просто с Келли у нас в тот раз сорвалось, вот мне и неймется», — поспешил убедить себя Мейсон, но сам не очень-то поверил в свое объяснение.

Особенно когда он отчётливо понял, что движет им отнюдь не похоть. Тяга, которую он испытывал к Крис, была гораздо сильнее. Мейсону вдруг захотелось того, чего он уже много лет был лишен — ощущения настоящей интимности, когда ты можешь запросто, в любой момент прикоснуться к женщине, зная, что это всегда принесет ей радость.

И стоило ему себе в этом признаться, как желание поцеловать Крис стало настолько сильным, что у Мейсона перехватило дыхание.

— Уже поздно, — проговорил он, изумляясь тому, что способен сказать хоть что-то, ведь в голове его царил полнейший сумбур. — Если вы не против, я, пожалуй, пойду… А какао выпью в комнате.

Крис была явно разочарована и не сумела этого скрыть.

— Да, конечно! Вы прочитали мои мысли, — торопливо закивала она. — Завтра рано вставать, поднимать Кевина. А я боюсь, что после такой внушительной порции свежего воздуха, которую мы получили сегодня, я просплю все на свете.

Она вскочила со стула и смущенно одернула ночную рубашку.

И несмотря на то, что Мейсон сделал первый шаг, он заволновался. Вдруг она подумает, что ее общество неприятно ему, и обидится? Надо дать ей понять, что она тут ни при чем…

— Спасибо за прекрасный день, — глухо произнес Мейсон. — Мне было очень приятно провести его с вами.

— Мне тоже. — Крис вознаградила его старания теплой и искренней улыбкой.

— Может, как-нибудь потом еще съездим? — предложил Мейсон, чувствуя себя наглым притворщиком и лицемером.

— Отлично. Кевин будет в восторге! — поддержала его Крис.

Мейсон кивнул.

— До завтра!

Она потянулась к выключателю, но уходить не спешила, молчаливо побуждая его уйти с кухни первым. Мейсон на секунду представил себе, что было бы, если бы он взял и пошел за ней в ее комнату… Но в следующую секунду повернулся и двинулся в прямо противоположном направлении.

Ложась в кровать, Мейсон дал себе слово, что больше это не повторится. Никаких ночных встреч на кухне! Лучше ворочаться с боку на бок, считая овец… Не нужно вводить женщину в заблуждение. Мало ли что она может подумать?! В конце концов, это просто непорядочно по отношению к ней. Да и ему самому незачем играть в опасные игры.

Глава 32

Крис надела легкую куртку с капюшоном и, присев на край стула, принялась зашнуровывать кроссовки. До встречи с Мэри оставалось десять минут. Они договорились сегодня утром напрячься и пробежать вместо двух миль целых пять.

Однако Крис сомневалась, что она сегодня способна на такой рекорд. Да и что можно требовать от человека, который спал всего три часа? Она и до парка-то не добежит — Мэри придется вызывать для нее «Скорую помощь» гораздо раньше!

Крис до сих пор не могла оправиться от изумления, вспоминая день, проведенный в обществе Мейсона. До чего же он все-таки противоречивый человек! С Кевином Мейсон вел себя безупречно; малыш был в полном восторге и прямо-таки светился от счастья. Но, с другой стороны, Мейсон как-то странно отреагировал на то, что их отношения стали менее напряженными.

Менее напряженными? Кого она пытается обмануть? Пару раз, правда, в устремленном на нее взгляде Мейсона сквозила жажда любви, которую Крис так щедро дарила сыну. Однако чутье подсказывало ей, что если она дерзнет ему ответить, он не просто повернется и убежит, но перед этим еще и нападет на нее.

Да, но почему он от нее отгораживается? Боится, что она его соблазнит и попытается к себе привязать? Неужели ему непонятно, что для нее это не менее страшно, чем для него? Да одна лишь мысль о том, что она может потерять привычную свободу, повергает ее в ужас!

Крис наконец завязала кроссовки и направилась по привычке в комнату Кевина. Но, взявшись за ручку двери, вспомнила, что сегодня не надо отводить сына к Хендриксонам. Пусть Кевин поспит, ведь сегодня воскресенье и Мейсон дома.

Крис собиралась оставить Мейсону записку, но, услышав звуки в его комнате, поняла, что он уже проснулся.

«Сейчас он выйдет, и я ему скажу», — решила Крис, но Мейсон все не появлялся, и тогда она не выдержала и тихонько постучалась к нему в спальню.

Мейсон был полураздет — он явно только что поднялся с постели и не успел даже застегнуть джинсы. Крис так смутилась, что на мгновение позабыла, зачем пришла.

— Что-нибудь случилось? — Мейсон был изумлен не меньше ее.

— Нет-нет. — Крис быстро пришла в себя. — Я просто хотела спросить, вы никуда не собираетесь с утра? Если нет, то я не буду сейчас будить Кевина — пусть еще поспит. Я скоро вернусь.

Мейсон скользнул взглядом по ее кроссовкам.

— А вы, оказывается, бегаете по утрам…

— Увы, нерегулярно.

— Понятно. А я-то думал, что вам помогает держаться в форме?

Крис улыбнулась.

— Честно говоря, я всегда теряюсь, когда слышу подобные комплименты, и не знаю, как на них реагировать.

— Это не комплимент, а констатация факта.

Крис чуть было не сказала в ответ, что и Мейсон тоже держится в прекрасной форме: при взгляде на него могло показаться, будто спортзал — его второй дом. Как он умудрялся выкраивать время на тренировки, оставалось для Крис загадкой, ведь Мейсон с утра до ночи пропадал на работе. Но, с другой стороны, она прекрасно знала, что таких мускулов у человека, не занимающегося спортом, просто не бывает.

Кевин фигурой был похож на отца.

«Интересно, у него тоже будут такие могучие плечи?» — вдруг подумала Крис и в который раз устыдилась своих тайных мыслей.

Резким движением одернув шорты, она засунула руки в карманы куртки и вскинула голову:

— Ну, так что?

— В каком смысле?

— Мне забирать Кевина с собой или вы побудете дома?

— Я?.. Я вообще-то никуда не собирался.

— Вот и прекрасно. — Крис отступила к двери. — Тогда я побежала.

Мейсон прислонился плечом к дверному косяку.

— Да вы не торопитесь! Я же все равно дома.

— А… может, вы пробежитесь с нами? — неожиданно предложила Крис.

Мейсон усмехнулся и покачал головой.

— Спасибо, но в списке моих любимых занятий бег трусцой стоит еще ниже, чем удаление больного зуба.

Крис весело рассмеялась. Она охотнее всего сейчас продолжила бы разговор с Мейсоном, но Мэри ее, наверное, уже заждалась.

— Передайте Кевину, если он проснется без меня, что я вернусь и испеку на завтрак его любимые оладьи, — сказала она.

Он молча кивнул, а когда она уже была в дверях, вдруг спросил:

— А может, нам с Кевином сегодня позавтракать в кафе? — И торопливо добавил: — Я и вас приглашаю, конечно.

— Спасибо. Это отличная идея! — просияла Крис, довольная тем, что Мейсон и ее не забыл. Пусть даже в последний момент.

— Тогда мы вас дождемся, — пообещал Мейсон.

И Крис полетела к Мэри как на крыльях.


Мейсон смотрел вслед Кристине, пока она не скрылась из виду, а затем вернулся к себе в комнату и надел рубашку.

Он был собой страшно недоволен. Просто безобразие, с какой легкостью он отказался от своего недавнего решения отдалить от себя Крис! Им совершенно не нужно сближаться, это не доведет до добра! Кевину, может, приятно, что его родители играют в семью, но им-то самим это зачем?

Хотя… почему бы изредка не сходить куда-нибудь вместе? Главное понимать, что это делается исключительно ради Кевина, а не ради них самих, и тогда все будет нормально. Лучше поддерживать с Крис хорошие отношения, жить в нервозной обстановке — не большое удовольствие.

Ведь даже если Кевин «дозреет» до их развода раньше, чем они предполагают, все равно это произойдет не через месяц и не через год. Так или иначе им придется искать общий язык, и начало этому, к счастью, положено. Они неплохо провели время втроем. Может быть, они постепенно привыкнут друг к другу и проникнутся взаимным уважением. Ведь именно такие отношения у него с Ребеккой.

Да! Это был бы наилучший выход! Пожалуй, ему стоит почаще мысленно сравнивать Крис с Ребеккой. Тогда и стереотип его поведения с Крис определится сам собой.

«Но… разве одной Ребекки тебе мало? Зачем вторая?» — ехидно поинтересовался внутренний голос.

И вкрадчиво прошептал, что при появлении Ребекки сердце Мейсона ни разу не затрепетало так, как оно трепещет, когда в комнату заходит Крис…


— Погоди! — задыхаясь, вымолвила Мэри, когда они в третий раз пробегали мимо теннисного корта в парке Маккинли. — Погоди… я за тобой не угонюсь… Ты прямо как метеор… Если б я тебя не знала, я бы решила, что ты наглоталась чего-нибудь этакого… возбуждающего…

Крис рассмеялась.

— Зато завтра, наверное, даже встать не смогу.

— Давай отдохнем, — взмолилась Мэри.

Они остановились.

Немного отдышавшись, Мэри предложила:

— Может, немного походим, а? Я больше не в состоянии бегать.

— Тогда давай уж лучше вернемся. Я обещала Мейсону не задерживаться.

— Он что, и в воскресенье работает? — изумилась Мэри.

Крис замялась. Ей хотелось рассказать подруге о том, что произошло между ней и Мейсо-ном за последние два дня, но она не могла подобрать нужных слов. Наверное, потому что сама еще не осмыслила происшедшего. Неделю назад, узнав о том, что случилось на балу в Валентинов день, Мэри отнеслась к рассказу Крис довольно странно: обычно такая разговорчивая, она долго молчала, а затем произнесла одну-единственную, правда, совершенно неожиданную фразу:

— Кто бы мог подумать, что Мейсон Уинтер способен на рыцарские поступки!

— Вчера Мейсон провел с нами целый день, — все-таки решила открыться подруге Крис. — Мы устроили пикник на пляже Стин-сон.

У Мэри усталость как рукой сняло.

— Да ты что! — Глаза ее округлились.

— А сегодня будем завтракать в кафе — это Мейсон сам предложил! — В голосе Крис звучало нескрываемое торжество.

— Послушай, я что-то не понимаю… — растерялась Мэри. — Ты о ком говоришь? О человеке, который, женившись на тебе, продолжал встречаться с другой женщиной, или о ком-то другом?

— Да я сама ничего не понимаю, — пожала плечами Крис.

— Может, он таким образом хочет извиниться за свое свинство?

— Я тоже сначала так думала, но… — Кристина снова замялась.

— Что? Говори!

— Можно было как-то по-другому передо мной извиниться, а он неизвестно зачем растрезвонил на весь город о нашей женитьбе.

— А по-моему, Мейсон наконец разглядел, что ему поднесли на блюдечке с голубой каемочкой, и заинтересовался, — внезапно выпалила Мэри.

— Глупости! — оборвала подругу Крис.

— Ничего не глупости! — обиделась Мэри. — Вот будет здорово, если я окажусь права!

— Да что тут хорошего?

— Как что? Ты же в него влюбилась. А я не хочу, чтобы твое сердце было разбито, — невозмутимо ответила Мэри.

— Ты с ума сошла? — ахнула Крис. — С чего ты взяла, что я влюбилась в Мейсона?

— Иначе ты бы не бегала два дня подряд по магазинам, выбирая себе платье. Я-то тебя знаю.

— Но я же не могла пойти на бал черт-те в чем!

— И поэтому тщательно скрывала от меня свои планы?

— Я не говорила тебе, потому что ты бы стала меня отговаривать. Ты сказала бы, что я совершаю ошибку.

Мэри посмотрела на Крис в упор.

— А тебе не хотелось этого слышать, да? Ты боялась, что я буду тебя удерживать?

«Господи! А вдруг Мэри права?» — подумала с интересом Крис.

— С чего ты взяла, что я боялась? И вообще… зачем мне Мейсон, скажи на милость?

— Во-первых, он отец Кевина, и ваша жизнь существенно облегчилась бы, если бы вы по-настоящему стали мужем и женой. Но дело даже не в этом. Мейсон тебе нравится! Нравится — и все тут! Он привлекательный мужчина, а ты нормальная, здоровая женщина. И жаждешь тепла, хоть и живешь в жаркой Калифорнии.

Крис подошла к скамейке и устало опустилась на нее. Мэри угадала ее затаенные мысли, однако открыто признать ее правоту Крис еще не была готова.

— Стара я для подобных глупостей… Стара, понимаешь? — проворчала она.

Мэри села рядом и, улыбнувшись, обняла Крис за плечи.

— Ничего! Ты еще поскрипишь, подружка…

— И это все, что ты мне можешь сказать? — шутливо возмутилась Кристина. — А где мудрые наставления? Где советы, как избежать опрометчивых шагов?

— Ну что ж, получай совет — сама напросилась: дай ему шанс, — внезапно посерьезнев, сказала Мэри.

Наступила долгая пауза.

— Мне… мне страшно даже подумать об этом, — наконец сдавленным шепотом ответила Крис.

Они сидели на скамейке довольно долго, молча глядя на бегунов, число которых сначала заметно увеличилось, а затем столь же резко пошло на убыль. Потом им стало холодно, и они вернулись домой.


Ожидая возвращения Крис, Мейсон сварил кофе, зажег камин и уселся в гостиной с газетой в руках. А когда дочитал ее и хотел положить на журнальный столик, заметил фотоальбом, который Крис дала ему посмотреть перед Рождеством, в тот злополучный день, когда они поругались.

Для Мейсона этот альбом был ящиком Пандоры. С одной стороны, он боялся к нему прикоснуться, а с другой — его неудержимо влекло снова посмотреть на фотографии Дианы и Кевина. Наверное, Крис права: он до сих пор не разобрался в своих чувствах к Диане. С тех пор, как Мейсон узнал истинную причину ее ухода, прошло восемь месяцев, но его по-прежнему мучило чувство вины. И по-прежнему оставалось множество вопросов. Например, такой: почему он мгновенно смирился с уходом Дианы? Почему даже не попытался ее разыскать, а усиленно разжигал в себе обиду и твердил снова и снова, что это она его разлюбила и бросила? Каким же глупым гордецом он был.

Мейсону безумно хотелось попросить у Дианы прощения за то, что, поглощенный своими переживаниями, он пропустил начало ее болезни, дал ей уйти и не откликнулся на запоздалую просьбу о помощи — тогда его не было в Америке.

Но, с другой стороны, если по примеру страуса прятать голову под крыло, ему до конца своих дней не избавиться от угрызений совести! Нет, настала пора посмотреть правде в глаза, решил Мейсон и открыл альбом, надеясь на то, что во второй раз фотографии Дианы не произведут на него такого оглушающего впечатления, как было в первый.

И вновь его неприятно резануло то, что Диана в младенчестве ни единой черточкой не была похожа с Кевином. Мейсон погладил фотографию и прошептал:

— Прости, если можешь!

Как все-таки несправедливо, что Кевин похож на него, а не на мать! За что ему такой подарок судьбы? Он его ничем не заслужил!

Слезы затуманили Мейсону глаза, и он впервые признался себе, что уход возлюбленной был для него настоящей трагедией. Господи, как же ему не хватает Дианы! Железный обруч тоски стиснул его грудь, Мейсону стало тяжело дышать…

Но тут из коридора донесся топот детских ножек, и Мейсон поспешно закрыл альбом.

Однако Кевин все равно спросил:

— Что с тобой, папа?

Мейсону пришел на ум добрый десяток отговорок, но он не посмел солгать сыну и тихо сказал:

— Я рассматривал детские фотографии твоей мамы Дианы и расстроился.

— Почему? — Кевин подошел поближе.

— Потому что я любил ее, и мне хотелось бы ей кое-что сказать, но это невозможно.

— Тогда скажи мне, — предложил Кевин, забираясь с ногами на диван.

Мейсон привлек малыша к себе.

— Боюсь, что это не одно и то же.

— Почему?

Кевин в последний месяц стал ужасным «почемучкой».

— Почему?.. — Мейсон замялся, но затем собрался с духом и произнес: — Я хотел попросить у твоей мамы Дианы прощение за то, что так долго на нее сердился. Я ведь не знал, что у меня есть ты.

Кевин подумал и уверенно заявил:

— Она бы тебя простила.

— Откуда ты знаешь? — печально улыбнулся Мейсон.

— Мама говорит, Диана была очень доброй. Как Трейси, — рассудительно ответил Кевин. — А Трейси всегда меня прощает. Даже когда ужас как разозлится.

— Спасибо, сынок.

Мейсон вспомнил изречение «устами младенца глаголет истина». Он наклонился и поцеловал малыша в затылок.

— А где мама? — вдруг забеспокоился Кевин. — Я хочу есть.

И у Мейсона тоскливо защемило сердце. Господи! Да он чуть было снова не влип! Но, к счастью, успел опомниться. Лучше поздно, чем никогда…

— Мама сейчас придет. — Лицо Мейсона словно закрылось непроницаемой маской. — Они с тетей Мэри решили пробежаться перед завтраком.


Заворачивая за угол, Крис замедлила шаг. Слова Мэри так взволновали ее, что она теперь побаивалась встречи с Мейсоном. Она, наверное, не сможет как ни в чем не бывало войти в дом и непринужденно заговорить с ним…

Ничего вроде бы не случилось, и в то же время все вокруг изменилось…

Черт побери! Она же не собиралась влюбляться в Мейсона Уинтера! Он ясно дал ей понять, что как женщина она ему не нужна. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, почему Мейсон вчера был так с ней любезен: ему просто хотелось загладить свою вину за недостойное поведение на балу. Вот и все!

Да и чего уж там было недостойного, если разобраться? Он ведь ничего ей не обещал и, даже, наоборот, пытался ее остановить, намекая, что в его мире ей нечего надеяться на теплый прием.

Зачем, черт побери, она потащилась на этот проклятый бал?

Крис замерла перед крыльцом, не решаясь войти. Но нельзя же было простоять столбом целый день! Поэтому она растянула губы в якобы непринужденной улыбке, приоткрыла дверь и… опешила, почувствовав запах гренок.

— Привет, мама! — крикнул Кевин. — Мы на кухне.

Крис растерянно переминалась с ноги на ногу. Мейсон же собирался пригласить их на завтрак в кафе! Она посмотрела на часы. Было еще рано; нельзя сказать, что она отсутствовала целую вечность и они так изголодались, что просто не выдержали.

Крис пошла к кухонной двери, на ходу снимая куртку. Мейсон и Кевин сидели за столом и дожевывали гренки.

— Извините, что мы вас не дождались, — торопливо проговорил Мейсон, пряча глаза, — но, оказалось, мне нужно на работу… у меня срочные дела.

— Мы не все съели, мама! Тебе тоже достанется, — утешил Кристину Кевин.

Крис даже не подозревала, как сильно ей хотелось провести утро вместе с Мейсоном!

— Я ничего не перепутала? По-моему, вы собирались сегодня отдохнуть?! — сказала она, злясь на себя за то, что не может скрыть разочарования.

Мейсон сложил в раковину грязные тарелки.

— Что поделаешь? Непредвиденные обстоятельства.

— Ясно… Ну, ничего! Пожалуй, это даже к лучшему. — Крис решила, что она скорее удавится, чем выкажет свои истинные чувства. — Тогда я составлю компанию Мэри: она просила меня сходить с ней в универсам, а мне неловко было отказываться…

Мейсон посмотрел на нее в упор, и Крис с ужасом поняла, что он не верит ни единому ее слову.

Но он предпочел не вдаваться в подробности, а лишь заметил:

— Вы правы. Это действительно к лучшему.

— Я отправляюсь в душ, — пробормотала Крис, боясь, что еще немного — и она наделает глупостей.

— В таком случае до свидания. Когда вы выйдете, я; наверное, уже уеду, — вежливо улыбнулся Мейсон.

Господи, да она бы все сейчас отдала тому, кто подсказал бы ей эффектный прощальный жест или фразу! Но суфлеров рядом не оказалось, и Крис молча повернулась к Мейсону спиной, испугавшись, что еще минута — и ее сердце выпрыгнет из груди и упадет к его ногам.


Через час Мейсон уже был у себя в офисе.

Пожалуй, впервые в жизни его не радовала перспектива провести целый день в одиночестве, и вместо того, чтобы направиться в свой кабинет, он решил не торопясь пройтись по зданию.

Но, как оказалось, Ребекка опередила его.

— Я думала, ты наконец устроишь себе выходной, — удивилась Ребекка.

— Насколько я помню, ты тоже собиралась отдохнуть, — прищурился Мейсон, обрадованный тем, что можно будет перекинуться с кем-нибудь хоть парой слов.

— Да, но у меня нет сына, который ждет меня, как манны небесной. — Ребекка откинулась на спинку стула и закинула руки за голову. — С какой стати ты сюда притащился в воскресенье? Что за срочные дела?

— А с какой стати ты меня допрашиваешь? — возмутился Мейсон. — Да еще таким тоном! Ты что, не с той ноги встала, злючка?

— Ты ко мне сегодня не цепляйся, Мейсон, — предупредила Ребекка. — Я действительно сегодня не в духе, так что от меня лучше держаться подальше.

Хорошо зная Ребекку, Мейсон понимал, что она не шутит. Но она была ему слишком дорога, чтобы отступиться от нее и даже не попытаться ей помочь в трудную минуту.

Засунув руки в карманы джинсов, Мейсон осторожно спросил:

— Может, поговорим?

— Да что с тобой разговаривать?! Ты же меня слушать не хочешь!

— Но… я думал, мы про тебя говорим…

— Про меня, конечно, можно поговорить, но это все и к тебе относится.

— Ну, хорошо, — вздохнул Мейсон. — Пусть будет так. Что случилось?

— Помнишь, я тебе рассказывала про одного моего знакомого?

— С которым ты впервые встретилась в Сан-Франциско?

Ребекка кивнула.

— Так вот… он женат…

— И скрывал это от тебя?

Она встала со стула, подошла к окну и молча смотрела на панораму города. Наконец она ответила ему.

— Нет. Я все знала с самого начала.

Мейсон был изумлен. Ребекка никогда не заводила романов с женатыми мужчинами. Во всяком случае, до сих пор. Что же с ней произошло? Почему она изменила своим принципам?

— Он, наверное, передумал уходить от жены, да? — предположил Мейсон.

Иначе с чего бы Ребекка была в таком отчаянии?

— Он и не собирался от нее уходить, — бросила Ребекка, вызывающе глядя на Мейсона. — Ты шокирован?

Он, конечно, был шокирован, но не подал вида, ведь она ожидала от него не осуждения, а поддержки.

— Нет, что ты!

Только бы она не заметила в его голосе фальши!

— Мне очень одиноко, Мейсон, — тихо произнесла Ребекка. — И я стараюсь урвать хоть кусочек счастья. Вернее, старалась до сегодняшнего дня. Но сегодня… сегодня я вдруг поняла, что гордостью поступаться нельзя. Это слишком дорогая цена. Лучше уж быть одной.

— Понятно, — протянул Мейсон. — А почему ты сказала, что это имеет отношение ко мне?

— Да потому, что я на тебя жутко зла! Тебе преподнесли на блюдечке то, о чем я, например, мечтала всю жизнь, а ты упрямо отказываешься от своего счастья.

— Упрямство тут ни при чем, — нахмурился Мейсон.

— Тогда в чем же дело?

Мейсон искренне хотел ответить, но слова не шли.

— Ни в чем! — наконец пробурчал он.

— Она не умрет на твоих руках, Мейсон. Такое не может повториться, — тихо сказала Ребекка.

— Да? Откуда ты знаешь? — взорвался он, раздосадованный ее проницательностью. — Ты, может, мне гарантию дашь?

— Нет, такой гарантии тебе никто не даст, — покачала головой Ребекка. — Смерть — закономерный итог жизни, и от нее никто не застрахован. Но нельзя же забиться в нору и просидеть там до конца своих дней! Поверь, это не выход из положения.

— А что, по-твоему, нужно?

— Судьба дала тебе шанс. Воспользуйся им!

— Нет, Ребекка, я больше не хочу рисковать.

— И давно ты стал трусом, Мейсон? — презрительно спросила Ребекка.

Он был готов ее растерзать. Какое право она имеет задавать ему такие вопросы?

— Можешь называть это трусостью, но, потеряв двух любимых женщин, я больше не хочу ни к кому привязываться, — устало проговорил Мейсон. — И не пытайся меня убедить, что молния не ударяет дважды в одно и то же место. Еще как ударяет! Я своими глазами видел, и тебе это прекрасно известно.

Он понуро подошел к окну и встал рядом с Ребеккой.

Они помолчали, а затем, не глядя на нее, Мейсон добавил:

— Я не могу допустить, чтобы это повторилось снова.

Глава 33

В последующие две недели атмосфера в доме была напряженной. Мейсон старался возвращаться домой хотя бы за час до того, как Кевин ложился спать, и перед сном читал ему книжки. В выходные он дважды водил сына на баскетбольные матчи, а в третий раз они взяли с собой Трейси и Джона, а Мэри и Крис пошли в кино.

С Кристиной Мейсон держался предельно корректно, но отстраненно, разговаривали они теперь исключительно о хозяйстве и о Кевине. При взгляде на них невозможно было себе представить, что они могли когда-то ссориться и мириться и что их тянуло друг к другу. Их ровные отношения, спокойные разговоры были необязательны и бесцветны. Крис даже начала сомневаться: а не приснились ли ей бал и пикник на пляже?

Когда они собирались все вместе, она чувствовала себя лишней. И хотя видела, что Мейсон не хочет ее обидеть, ей было от этого не легче. Она не понимала, почему он упорно отгораживается от нее, но вопросов не задавала, боясь, что он неправильно истолкует ее озабоченность. Да и какие она могла предъявить ему претензии? Что он холодно с ней разговаривает? Но почему она надеялась на что-то иное? Никаких обещаний он ей не давал.

Тем более что, как говорится, нет худа без добра. Когда в доме воцарилось спокойствие, у Крис высвободилось время, чтобы заняться наконец своими делами. И тут выяснилось, что финансовое положение у нее довольно незавидное. Перед свадьбой она настояла на том, что на Мейсоне будут расходы за жилье, коммунальные услуги, а она возьмет на себя повседневные хозяйственные расходы. Это казалось ей и разумным и справедливым. Но выяснилось, что все не так просто. Расходы возросли даже не в два раза, а гораздо больше. Одно то, что в семье появился взрослый мужчина, ко многому обязывало.

Нужно было поскорее сдать старый дом внаем, а пока она с трудом сводила концы с концами…

Солнечным мартовским утром Крис корпела над скучнейшей рекламой шин. А как было бы здорово, если бы она могла прогуляться с Мэри по окрестностям и полюбоваться тюльпанами, распустившимися на клумбах. С каким бы удовольствием она послала все это к чертовой матери, если б не нужно было срочно расплатиться за газ и электричество!

Когда Крис вынимала из принтера последний листок бумаги, раздался звонок в дверь. Она решила, что это Мэри, которая все-таки жаждет вытащить ее на прогулку, и побежала открывать.

Но на крыльце стояла незнакомая пожилая женщина в дорогом костюме. Подтянутая, спортивная, она, судя по всему, принадлежала к числу последовательниц Джейн Фонды и усиленно занималась аэробикой. Женщина приехала на такси, шофер которого стоял на тротуаре, прислонившись к машине.

— Я ищу Мейсона Уинтера, — улыбнувшись, сказала незнакомка.

Крис насторожилась. Незваная гостья, правда, была непохожа на журналисток, которые осаждали Кристину с Валентинова дня, но внешность порой бывает обманчива.

— Он назначил вам встречу? — любезно спросила Кристина.

В ответ женщина облегченно вздохнула.

— Значит, я не ошиблась адресом…

Крис нерешительно кивнула.

Женщина помахала таксисту рукой: дескать, можете уезжать, и снова повернулась к Кристине.

— Я мать Мейсона. А вы его жена, не так ли?

Крис онемела от изумления. Почему-то она считала, что у Мейсона нет родных.

— Вы извините, что я явилась без приглашения, — продолжала женщина, — но, честно говоря, я боялась, что Мейсон не захочет меня видеть.

— Он… его сейчас нет…

— Я знаю. Я специально приехала, когда Мейсон на работе. Мне хотелось поговорить с вами с глазу на глаз.

— Мейсон… он мне про вас не рассказывал… — пролепетала Крис и тут же представила себя на месте этой женщины.

Каково бы ей было, если б она узнала, что Кевин ни словом не обмолвился про мать своей жене?

— Можете не объяснять, я и так все знаю, — тихо промолвила женщина. — Я не сомневалась, что Мейсон не упомянул ни про меня, ни про отца, ни про брата.

Отец? Брат?.. Даже если бы на пороге Кристининого дома вдруг появился настоящий Санта-Клаус, она и то удивилась бы, наверное, меньше.

— Заходите, миссис Уинтер, — спохватилась Крис, сообразив, что они все еще стоят в дверях.

— Пожалуйста, называйте меня просто Айрис, — попросила мать Мейсона, войдя в дом.

Остановившись посреди гостиной, Айрис внимательно посмотрела по сторонам.

— Сколько раз я пыталась себе представить дом, в котором живет Мейсон! Мне казалось, он выберет что-то очень стандартное: кожаную мебель, белые ковры на полу. Не потому что это ему нравится, а просто для маскировки, чтобы нельзя было догадаться, какой он на самом деле. Я рада, что ошибалась.

Крис замялась, не зная, стоит ли посвящать мать Мейсона в подробности его личной жизни. Он, насколько она поняла, далеко не в лучших отношениях со своими родными…

— Тут и моя и его мебель, — все-таки призналась она.

В синих глазах Айрис застыла печаль.

— Вы не подумайте, я пришла не для того, чтобы выведать ваши секреты. Мне очень хотелось посмотреть на вас и… на внука. Он ведь у меня единственный. Роберт, брат Мейсона, и его жена Клаудиа не желают иметь детей.

— Вам известно про Кевина? — изумилась Кристина.

— Да! — В голосе Айрис зазвенело волнение. — Я давно мечтала его увидеть, но не могла придумать, как это сделать, не вызывая подозрений. А потом… потом просто села на самолет и прилетела сюда. Говорят, Кевин похож на отца, как две капли воды. Это правда?

Крис совсем растерялась.

— Откуда вы знаете? Это вам Мейсон сказал?

Айрис грустно покачала головой.

— Нет, мы с Мейсоном уже много лет не разговариваем.

— Тогда как…

— О, это долгая история…

Айрис прижала пальцы к вискам, словно пытаясь унять головную боль.

— Может быть, я принесу таблетки? Аспирин или… — предложила Крис.

— Нет-нет, благодарю вас. А от кофе не откажусь. — Айрис улыбнулась. — Я настоящая кофеманка: если не получу утром свою дозу, у меня голова раскалывается.

— А я как раз собиралась варить кофе, — сказала Крис. — Присаживайтесь, отдыхайте. Я сейчас вернусь.

— Вы не против, если я пройду вместе с вами? — спросила Айрис, и Крис узнала этот старомодно-корректный стиль. У Мейсона был такой же. Большинство знакомых Кристины проследовали бы за ней на кухню, не удосужившись спросить разрешения.

— Конечно, пойдемте, если вас не смутит вид грязной посуды, — сказала Крис.

Почему-то ей показалось, что Айрис из тех женщин, для которых чистота — это святое. У них в квартире ни соринки, они каждый день пылесосят даже под кроватью.

— Держу пари, вы считаете меня жуткой чистюлей. По-вашему, я Мейсону не только рубашки, но и белье крахмалила, — усмехнулась Айрис, следуя по пятам за Кристиной.

Крис остановилась как вкопанная, так что Айрис чуть было с ней не столкнулась.

В глазах пожилой женщины плясали лукавые огоньки.

Крис заулыбалась.

— Мне нравится ваша проницательность.

— Что ж, наша симпатия взаимна, — откликнулась мать Мэйсона.

Они сели за стол, и Айрис спросила:

— Мейсон вам рассказал о себе?

Вопрос был сформулирован четко. На него и отвечать надо было без уловок. Признайся Крис, что муж держит ее в полном неведении, ей пришлось бы сказать и правду про их брак. А солгать она тоже не могла, потому что почти ничего не знала о Мейсоне и моментально села бы в лужу, а позориться ей, естественно, не хотелось.

Поэтому Крис решила сразу раскрыть все карты.

— Вы имеете в виду, рассказывал ли он мне о вас? — спокойно переспросила она.

— И это тоже, но гораздо больше меня интересует, сказал ли он вам про Сюзанну, — ответила Айрис.

— Про какую Сюзанну? — невольно вырвалось у Крис.

— Этого-то я и боялась, — вздохнула Айрис, поднося ко рту кофейную чашку. — Мне известно, Крис, почему вы с Мейсоном поженились. И поверьте, у вас не сложатся отношения, если вы не поймете, какую драму пережил Мейсон.

Крис насторожилась.

— Но… насколько я могу судить, вы давно не виделись с сыном… Почему же вы так обеспокоены его женитьбой?

Айрис поставила чашку на стол, даже не пригубив кофе.

— Я с Мейсоном не ссорилась, это он на меня рассердился. Видите ли… он потребовал, чтобы я сделала выбор между ним и мужем, а я не смогла… — Айрис с тревогой покосилась на Крис. — Я ведь прожила со Стюартом всю жизнь… Как можно было его бросить? Тем более что Мейсон стремился к независимости, а Стюарт, он останется со мной до конца…

— А кто такая Сюзанна? — Крис решила довести свои расспросы до конца.

— Жена Мейсона.

Крис чуть не поперхнулась.

— Жена? А где она сейчас?

— Умерла.

— От чего?

— От рака.

Так вот оно что! Из разрозненных частей вдруг возникла картинка… Вот, значит, почему Мейсон мог требовать, чтобы Диана сделала аборт… Теперь понятно, почему она ушла от него, не сказав ни слова о ребенке… Опутанные паутиной прошлого, они оба не могли поступить иначе…

— Сюзанна была удивительно мужественной женщиной, — сказала Айрис. — Ее борьба с болезнью продолжалась почти три года. Что она только не перепробовала! И здесь в больницах лежала, и в Европе. И даже поняв, что надежды нет, она не оставляла попыток вылечиться. Ради Мейсона, чтобы он потом не мучился угрызениями совести. Когда Сюзанна умерла, Мейсон был безутешен. Я думала, он никогда больше не влюбится.

— Но потом появилась Диана, — прошептала Крис.

И как всегда, при упоминании о сестре ее сердце заныло от боли. Но на сей раз ей стало жалко не только Диану, но и Мейсона, у которого смерть дважды отнимала любимых женщин.

— Я надеялась, что Диана и Мейсон будут счастливы, — всхлипнула Айрис. — Они очень любили друг друга… по крайней мере, так казалось со стороны.

— Кто вам сказал?

Айрис была на удивление хорошо осведомлена о личных делах Мейсона.

— Это не важно, — замялась пожилая дама, и Крис не стала у нее допытываться, испугавшись, что Айрис не захочет больше разговаривать откровенно.

Лучше было перевести разговор в более безопасное русло.

— Вы сказали, Мейсон потребовал, чтобы вы сделали выбор между ним и отцом, — напомнила Крис. — Почему? Что между ними произошло?

— Пусть он лучше вам сам расскажет, — уклонилась от ответа Айрис.

— Да не будет он мне ничего рассказывать! У нас с ним не такие отношения.

Крис вдруг стало неловко. Какая же она все-таки эгоистка! Поглощена своими делами и ничего не видит дальше своего носа! А еще обвиняла в эгоизме Мейсона.

— Я сторона заинтересованная, — покачала головой Айрис, — и буду необъективна. А мне не хотелось бы восстанавливать вас против Мейсона.

Вроде бы Айрис рассуждала логично, однако ее упорный отказ объяснить, что послужило причиной ссоры в семействе Уинтеров, показался Кристине странным.

— Я не имею права настаивать, но вы чего-то не договариваете, — задумчиво проговорила она.

И вдруг ее осенило.

— Может быть, часть вины лежит и на вас?

Айрис густо покраснела, и Крис поняла, что попала в точку.

— Надеюсь, у вас с Мейсоном все будет хорошо, — сказала свекровь. — Ему нужна именно такая жена, как вы!

— Но что во мне особенного? — пожала плечами Крис.

— У вас железная хватка. И… мой сын вам небезразличен.

— Только постольку, поскольку он имеет отношение к Кевину! — поспешно заявила Крис. — А я хочу помочь Кевину понять отца.

— И это все? Вы уверены? — подняла брови Айрис.

— Совершенно уверена! — отрезала Крис.

Айрис мудро воздержалась от комментариев. Крис поднялась из-за стола и положила свою чашку в раковину.

— Мне жаль вас разочаровывать, — сказала она после длинной паузы, тщательно выбирая слова. — Ведь вы надеялись, что Мейсон наконец обрел семейное счастье. Тогда бы вы больше не чувствовали себя виноватой перед ним — я уж не знаю в чем — и смогли бы со спокойной совестью вернуться домой. Но я не оправдала ваших надежд, Айрис. Я не та женщина, которая нужна Мейсону.

«И это очень грустно», — чуть было не добавила Крис, но вовремя спохватилась и сказала:

— Может быть, Кевин станет для него опорой. Хотя, по-моему, это слишком тяжкая ноша для хрупких детских плеч.

Айрис опустила глаза.

— Вы правы, я действительно виновата перед Мейсоном. Виновата, что вовремя за него не вступилась, а молча наблюдала, как отец и брат выживают его из компании, хотя ему по закону принадлежала треть акций.

Она вновь болезненно поморщилась и потерла виски.

— Перед смертью мой отец сказал Стюарту, что хотя «Саусвест Констракшн» завещана только ему одному, нужно разделить акции на три части — так, чтобы Стюарт, Роберт и Мейсон получили равные доли.

Крис выплеснула остывший кофе Айрис в раковину и налила в чашку горячего.

— Спасибо, — сказала Айрис и отпила глоток.

— Значит, компания изначально принадлежала вашему отцу? — спросила Крис.

— Нет, деду, — ответила Айрис. — Мой отец умер рано, Мейсон как раз заканчивал школу. Я уговорила его поступить в институт, но, как выяснилось, напрасно. За то время, что Мейсон жил отдельно от нас, Стюарт и Роберт очень сблизились, и, вернувшись спустя четыре года, Мейсон обнаружил, что он третий лишний… Первое время Стюарт и Роберт скрепя сердце мирились с его присутствием и даже позволяли ему проявлять инициативу… если, конечно, это не мешало их собственным планам. Они были уверены, что все его затеи провалятся и можно будет под благовидным предлогом выставить Мейсона из компании. Но он не опростоволосился, а неожиданно начал преуспевать.

Айрис провела указательным пальцем по краю чашки, стирая следы губной помады.

— Я, как дурочка, тешила себя надеждой, что Стюарт и Роберт изменят свое отношение к Мейсону, когда убедятся в его способностях. Но они еще больше на него ополчились. И, пользуясь тем, что документов о разделе наследства не было, решили отобрать у Мейсона его законную треть акций.

— Зная Мейсона, я могу предположить, что их расчет не оправдался, — сказала Кристина.

— Да. Он подал на них в суд и выиграл процесс. Компания была на грани банкротства.

Крис изумленно ахнула. Неудивительно, что Мейсон не любил говорить про своих родных.

— Мейсон просил меня дать показания, — взволнованно прошептала Айрис. — Но я… отказалась. Теперь я понимаю, это было несправедливо. Но тогда… тогда я, как страус, спрятала голову в песок…

На лице Айрис было написано такое страдание, как будто то, о чем она говорила, случилось только вчера. Распри мужчин испортили ей жизнь. Она оказалась меж двух огней; это был поистине нечеловеческий выбор, и в любом случае, кто бы ни победил, Айрис оставалась в проигрыше.

Крис нахмурилась. Прошлого, конечно, не изменишь, но становиться соучастницей издевательства над несчастной женщиной?.. Нет, нет и нет!

Она подошла к угловому столу, выдвинула верхний ящик и достала из него конверт.

— Вот, возьмите. Это фотографии Кевина. Он действительно похож на отца, как две капли воды.

Айрис дрожащей рукой достала снимки и долго разглядывала их, словно стараясь запомнить все до мельчайших подробностей.

— Спасибо, — тихо сказала она, вдоволь налюбовавшись на внука, — мне давно не делали такого подарка.

И было видно, что слови эти идут от самого сердца.

Глава 34

Встреча с Айрис заставила Кристину о многом задуматься. Прошла еще неделя, которая ничем не отличалась от двух предыдущих. Мейсон по-прежнему держался с Крис холодно и отчужденно, а вот с Кевином сблизился еще больше. У них уже появилось много общих воспоминаний, и они частенько вставляли в разговор реплики типа: «А помнишь, как мы с тобой делали…»

Крис внимательно наблюдала за Мейсоном и старалась понять, действительно ли он к ней равнодушен или это защитная реакция. Ведь он вполне мог питать к ней непреодолимую антипатию — да-да, как ни горько это признавать! — а в таком случае о хороших, дружеских отношениях нечего было и мечтать.

Крис решила не рассказывать Мейсону о приезде Айрис. По крайней мере, в ближайшее время. Ведь скандала было бы не избежать, потому что Айрис повидалась-таки с внуком. Айрис и Крис договорились якобы случайно встретиться в парке. Крис сказала мальчику, что Айрис — ее хорошая знакомая: они предпочли до поры до времени не раскрывать карты.

Айрис уехала из Санта-Барбары, ничего не сказав ни мужу, ни сыну, поэтому она и торопилась вернуться, пока ее не хватились, так что она смогла провести с Кевином всего лишь час. В ее прощальном взгляде, устремленном на внука, сквозила такая печаль, что Крис долго не могла это забыть и вопреки здравому смыслу чувствовала себя виноватой.

Познакомившись с Айрис, Крис всерьез задумалась о том, как много значит для человека семья. У нее, как и у Мейсона, не сложились отношения с родителями. И все чаще приходил на ум тревожный вопрос: а не передаются ли эти конфликты из поколения в поколение, из семьи в семью?!

А если да, то как разомкнуть этот порочный круг?

У Крис и Мэри было заведено, что неделю одна из них возит детей в школу, а неделю другая. Теперь настала очередь Крис, и, дожидаясь, Пока прозвенит звонок, она прохаживалась возле школьного здания и думала о Мейсоне.

Разговор с Айрис пролил свет на многое. И в том числе помог Кристине понять, почему Мейсон так быстро привязался к Кевину. Раньше она считала, что в Мейсоне говорят собственнические инстинкты, уязвленное мужское самолюбие и эгоизм, когда человек хочет настоять на своем, невзирая ни на какие последствия. Но теперь она убедилась в том, что это не так. Любовь к Кевину стала для Мейсона последним прибежищем, а дом — мирной гаванью, где он чувствовал себя желанным и нужным. И мог не опасаться, что его предадут. Кевин всегда встречал отца с распростертыми объятиями, и Мейсон щедро дарил ему свою любовь, не боясь, что его дар вдруг будет отвергнут.

После разрыва с родными Мейсон остался совсем один, ему некуда было податься. Но потом появился Кевин, и Мейсон получил возможность показать на своем примере, как следует строить отношения с ребенком. И тем самым утереть нос своему собственному отцу.

А Крис ему досталась, что называется, в нагрузку. Сама по себе она была Мейсону не нужна.

Крис уже не надеялась, что отношение Мейсона к ней может измениться. Теперь даже о дружбе речи не шло. Мейсон был не из тех, кто держит друзей на почтительном расстоянии; с Тревисом и Ребеккой он был очень близок, а вот с ней сближаться явно не собирался. Наверное, боялся, что, узнав о его слабостях, она сможет его больно ранить, и ревниво оберегал свое душевное равновесие.

Молодец! Так и нужно. А вот она, увы, не способна себя защитить. В какой-то момент, когда она потеряла бдительность, Мейсон ухитрился пробить ее защитную броню, и она уже не могла отгородиться от него, а была вынуждена выбирать из двух зол: либо смириться с этой унизительной ситуацией, либо тешить себя несбыточными мечтами о том, что когда-нибудь, если она запасется терпением, Мейсон смягчится и хотя бы изредка соизволит посмотреть в ее сторону.

Но ведь и это не выход! Разве ее могут устроить такие жалкие подачки?

Тем более что он и не смягчится вовсе, а скорее всего они со временем, когда Кевин подрастет, разведутся и будут жить сами по себе. Да, но к кому тогда будет приезжать на праздники взрослый Кевин со своим семейством? Кому из них: ей или Мейсону — суждено проводить Рождество в одиночестве?

Господи, неужели всего семь месяцев назад ее жизнь была простой, спокойной и предсказуемой?! Даже не верится…

Но тут тягостные размышления Крис прервал школьный звонок.

Трейси пулей вылетела из класса и помчалась по заасфальтированной площадке, давая выход накопившейся энергии. Крис обвела взглядом стайку ребятишек, выбежавших вслед за ней, и в ее душе шевельнулась тревога.

Вообще-то Кевин и Трейси должны были выйти вместе…

Наконец он появился, и у Крис похолодело в груди. Кевин не бежал, а медленно шел, еле переставляя ноги. И волочил рюкзак по земле вместо того, чтобы надеть на плечи. Правда, в остальном это был вроде бы тот же самый ребенок, которого она четыре часа назад проводила в школу.

Но когда Кевин приблизился к машине, Крис увидела его остекленелый взгляд и поняла, что ее тревога обоснованна.

— Что такое, малыш? Ты заболел? — в ужасе воскликнула она.

— Его вырвало, — ответила за Кевина Трейси.

Крис испуганно смотрела на сына. Как раз сегодня утром она прочитала в газете, что в Сакраменто начинается эпидемия гриппа. Крис потрогала лоб сына. Температура пока не поднялась, но на лбу выступила испарина, а для Кевина это был первый признак нездоровья.

— А как ты сейчас себя чувствуешь?

— Нормально, — буркнул Кевин.

— Нет, не нормально, — снова вмешалась Трейси. — Он жаловался мисс Эббот, что у него болит живот.

— Это правда?

— У меня давно все прошло! — Кевин сердито сверкнул глазами на свою болтливую подружку.

— Давай заедем к доктору Каплану? На всякий случай, — предложила Крис, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

Господи, неужели она всегда будет так болезненно реагировать на малейшее недомогание Кевина? Как только у него что-то кольнет, она тут же впадает в панику…

— Не нужно к доктору! Я здоров! — нетерпеливо нахмурился Кевин.

— И все-таки… — попыталась возразить Крис.

— Мама! Я уже не маленький, — обиженно захныкал Кевин.

Крис стиснула зубы. Ох уж этот Мейсон! Это он виноват! Он хочет, чтобы Кевин побыстрее взрослел.

Но спорить с Кевином было бесполезно.

— Хорошо, — уступила она. — Давай подождем. Но обещай, что сразу мне скажешь, если тебе станет хуже. Договорились?

— Угу, — буркнул Кевин, садясь в машину и с громким стуком захлопывая дверь.

— Ну, как у вас прошли занятия? Что вы делали? — нарочито бодрым тоном спросила Крис, демонстрируя свою готовность сменить тему беседы.

— Мы делали гербарий, — затараторила Трейси. — Только не скажем зачем, потому что это сюрприз.

Крис улыбнулась. До Дня Матери оставалось меньше двух месяцев, так что предназначение сюрприза было совершенно ясно.

По дороге домой Трейси болтала без умолку, во всех подробностях объясняя Крис, как нужно выбирать и засушивать цветы для гербария. А Кевин хмуро смотрел в окно.


Мейсон заглянул в кабинет Ребекки — дверь была приоткрыта.

— Ты видела докладную Уолта по строительству отеля?

— Да. Я отдала ее Рэнди и попросила передать потом Джанет. Ты у нее спрашивал?

— Она на обеде. Пойду посмотрю у нее на столе. — Мейсон собрался было уйти, но Ребекка его окликнула:

— Минутку, Мейсон.

— В чем дело? — раздраженно нахмурился Уинтер. — У меня времени в обрез: через пятнадцать минут я должен встретиться с Треви-сом, а мне еще нужно просмотреть докладную.

— Минутку, — повторила Ребекка. — По-моему, с Оскаром Дональдсоном у нас может выйти осечка.

Мейсон молча смотред на нее. Ребекка не бросала слов на ветер. Раз она говорит — значит, так оно и есть!

Он вернулся в свой кабинет, от волнения даже забыв прикрыть за собой дверь. Ребекка последовала за ним.

— Но я думал, с Оскаром все в порядке. Он же пообещал Уолту подписать договор о продаже земли.

— Да, но это было вчера. А сегодня утром Дональдсон мне позвонил и заявил, что должен еще немного подумать.

Мейсон мог, конечно, обойтись и без участка Оскара Дональдсона, но это было бы все равно, что приобрести корону без бриллиантов. Этот очаровательный уголок стал бы главным украшением всего берегового комплекса.

— Может, он что-то выгадывает?

— Вряд ли. Тогда бы он пытался играть с нами в эти игры и раньше.

— А не может быть, что с ним опять вступила в переговоры «Саусвест Компани»? — спокойно сказал Мейсон.

Он уже не переживал по этому поводу. Сколько можно уподобляться той птичке из мультфильма, которая в ужасе закрывает голову крыльями, ожидая, что на нее вот-вот упадет небо? Это же типичная паранойя — везде подозревать влияние «черных сил» из Санта-Барбары! Не хватало только, чтобы Ребекка начала над ним посмеиваться!

— Может быть, — так же спокойно ответила она. — Иначе с какой стати Оскар бы вдруг заартачился?

Мейсон пожал плечами.

— Тогда поезжай к нему после обеда и попытайся выяснить, в чем причина. Сделай вид, будто ты поехала к Фергюсону, а по дороге заглянула к Оскару.

Ребекка отрицательно покачала головой.

— Не могу. Оскар просил меня не приезжать. «Я, — говорит, — сам позвоню, когда созрею».

— Вот сукин сын! — воскликнул Мейсон, поняв, что нельзя больше отрицать очевидное. — Они, наверное, взяли его в оборот, но он не хочет, чтобы мы об этом догадались.

— Я тоже так думаю. Что будем делать?

— Продолжать переговоры. Если понадобится, взвинтим цену.

— Шутишь? Банк никогда…

— Я заплачу из своего кармана.

— Что? — Ребекка даже побледнела от волнения. — Ты с ума сошел? Нет-нет, я тебе не позволю разбазаривать…

— То есть как это ты не позволишь? — взвился Мейсон. — Да ты что о себе возомнила, а?

Но Ребекка была не робкого десятка.

— Мы столько лет проработали бок о бок, и ты прекрасно знаешь, что я всегда была на твоей стороне, — невозмутимо заявила она. — Но сейчас предупреждаю: если ты совершишь эту глупость, я от тебя уйду. Это же чистый идиотизм — расплачиваться за эту паршивую землю своими деньгами!

— Интересно, с каких пор покупка земли считается идиотизмом? — рявкнул Мейсон.

— Дело не в самой покупке. Дело в том, что как только все остальные почуют запах бешеных денег, они слетятся сюда, как мухи на мед. И что тогда? Ты им всем выдашь из своих закромов? Да тебя на клочки разорвут! Одно мокрое место останется!

— Потише, пожалуйста! Что ты так раскричалась?! — сердито пробурчал Мейсон.

— Правда глаза колет, да? — Ребекка заметила кого-то в дверях и махнула рукой. — Иди сюда, поддержи меня, а то я никак не могу втолковать ему…

— Что тут у вас за крик?

В кабинет вошел Тревис.

— Мейсон собирается заплатить за прибрежные участки из своего кармана. — Ребекка покрутила пальцем у виска. — Начинает с Оскара Дональдсона. Сделка может состояться прямо сегодня.

Лицо Тревиса вытянулось на глазах.

— Господи, да ты что, в своем уме? Заплатишь одному — придется раскошелиться и на остальных. А такую огромную сумму можно будет наскрести только, если…

— Что-нибудь продать, — закончил вместо него Мейсон.

— Но как только ты это сделаешь, — воскликнула Ребекка, — все решат, что ты обанкротился…

— И ни один банк больше не даст тебе кредита, — подхватил Тревис. — Никто вообще тебя на пушечный выстрел не подпустит! Господи, Мейсон, ты, по-моему, просто еще не дозрел до такого грандиозного проекта! Ведь дело нешуточное. Имей в виду, если проект провалится, ты провалишься вместе с ним. И выбраться из этой пропасти будет ой как трудно!

Мейсон сидел мрачнее тучи. Он-то надеялся, что Тревис его поддержит. А тот не только не поддержал, но и каркает, как ворона! До сих пор их сотрудничество было практически идеальным. Когда шефа заносило, Тревис приходил ему на помощь и удерживал компанию на плаву, но при этом не перечил Мейсону, прекрасно понимая, что его грандиозный размах служит залогом преуспевания фирмы. Без этого компания никогда бы не разрослась так мощно.

Но когда Мейсон затеял береговой проект, Тревис начал выражать недовольство. То ли он постарел и его авантюрная струя начала иссякать, то ли проект требовал слишком больших усилий — как бы там ни было, Тревис явно считал, что «Уинтер Констракшн» незачем рисковать. Заняла она свою экологическую нишу — и слава Богу!

— У нас, по-моему, тут не собрание акционеров, — огрызнулся Мейсон. — Решения принимаю я! Я пока что у вас главный.

Тревис возмущенно засопел.

— Спасибо, что напомнил! Постараюсь не забыть.

И он выскочил в коридор, сердито хлопнув дверью.

— Ну, и чего ты добился? — подбоченилась Ребекка. — Зачем ты с ним поссорился?

— Пусть пока не путается под ногами. А когда дело будет сделано, я перед ним извинюсь.

— И ты полагаешь, тебе это сойдет с рук?

— Послушай, Ребекка, ты слишком много на себя берешь, — грозно предупредил Мейсон.

— Может быть, но я хотела сказать тебе еще одну вещь, — отважно продолжала она.

— Хорошо! Говори и отправляйся к Дона-льдсону. Чтобы до сегодняшнего вечера у меня была в этом вопросе ясность.

Ребекка смерила Мейсона уничтожающим взглядом.

— Ты не забыл, что крысы бегут с тонущего корабля, Мейсон? Смотри… как бы тебе не оказаться в скором времени в одиночестве…

Мейсон застыл в напряжении. А что, если друзья правы?

— Но… это не в первый раз, когда наш корабль попадает в шторм, — сказал он, тщательно взвешивая каждое слово. — И вы ведь пока меня не бросали.

— До этого времени ты нас уважал. А верности без уважения не бывает, — просто ответила Ребекка и, как всегда, попала в цель.

— Ладно, прости меня, я поговорю с Треви-сом, — сдался Мейсон.

— А я подумаю, как нам быть с Дональд-соном, — в свою очередь пошла на уступку Ребекка.

Мейсон направился к двери, но на полпути остановился.

— Только не тешь себя надеждой, что тебе удалось меня обмануть. Что бы между нами ни произошло, ты с корабля не сбежишь, уж я тебя знаю. Даже если б я выбросил тебя за борт, ты, наверное, умудрилась бы снова забраться на палубу. — Не любивший громких фраз Мейсон смущенно отвел взгляд, однако ему тут же показалось, что это как бы принижает значение его слов, и он заставил себя посмотреть на Ребекку в упор.

В ее глазах блеснули слезы, но она часто-часто заморгала, прогоняя их, и спустя пару секунд взгляд ее снова стал ясным и насмешливым.

Мейсон облегченно вздохнул. Женские слезы действовали на него убийственно.

— Я нужна тебе потому, что без меня ты никогда в жизни не отыщешь спасательный круг. Ты ведь всегда все теряешь, — усмехнулась Ребекка.

— Ничего подобного! Ты мне нужна совсем для другого. С тобой хоть можно будет поговорить, пока мы будем болтаться в открытом море, а то иначе я помру со скуки, — парировал Мейсон и вышел от Ребекки в гораздо более приподнятом настроении, чем позволяла сложившаяся ситуация.

Глава 35

Через четыре часа Ребекка позвонила Мейсону из машины.

— Ты сидишь или стоишь?

— Сижу. — Мейсон мгновенно заподозрил неладное. — Да ты не тяни! Говори!

Он и без того был измучен ожиданием ее звонка, чтобы тратить время на хождение вокруг да около.

— Оскард Дональдсон продал свой участок «Саусвест Компани», — выпалила Ребекка. — Я опоздала всего на час.

— Вот сукин сын! — Мейсон чертыхнулся. — Но почему?.. Хотя… неважно. Как это произошло?

— Ему предложили на двадцать пять процентов больше, чем готовы были заплатить мы, но при условии, что он подпишет договор сегодня же и не будет связываться с нами. По словам жены Дональдсона, как только адвокаты из «Саусвеста» узнали, что он попросил у нас отсрочки, они набросились на него, словно саранча.

— Что? Что ты сказала? Повтори!

— Ты о чем? Я вообще-то много чего говорила…

— Они узнали, что Дональдсон заколебался, да?

— Да… И что?

— Оскар позвонил тебе сегодня утром. Мог ли кто-нибудь из наших об этом узнать? И если да, то каким образом?

— Мейсон, мне не нравится ход твоих мыслей.

— Не нравится — предложи свое объяснение.

Наступило долгое молчание.

— Не могу, — наконец призналась Ребекка. — Но… кто способен на такую подлость?

Мейсон устало прикрыл глаза ладонью.

— У меня есть кое-какие соображения.

— Правда? — Ребекка была явно изумлена. — И кто же это?

— Скажу, когда ты вернешься. — Мейсону нужно было прийти в себя и собраться с мыслями. А для этого он должен был побыть один.

— Тогда я скоро приеду. Примерно через полчаса — на улицах много машин, как бы мне не попасть в пробку.

— Только никому не говори, Ребекка, — предупредил напоследок Мейсон.

— Даже…

— Никому!

— Мейсон! Но ты же не можешь подозревать…

— Боюсь, что могу, — отрезал он. — Все! Встретимся у меня в кабинете и поговорим.

Мейсон повесил трубку и неподвижно застыл, борясь с искушением дать волю нарастающей ярости. Потом не выдержал и, схватив стопку бумаги, запустил ее в стену. Белые листы разлетелись по комнате, словно гигантские конфетти.

Через несколько минут в дверь тихонько постучали, и прежде чем Мейсон успел откликнуться, в кабинет заглянул Тревис. Они хоть и помирились, но еще не успели зализать раны.

— Я наведаюсь в отель и поеду домой, — сообщил Тревис. — У тебя нет никаких пожеланий? Э, да что тут случилось?

Он только сейчас заметил разбросанную бумагу.

— Иди сюда. Только закрой дверь поплотнее, — приказал Мейсон.

— Звучит зловеще, — полушутя-полусерьезно произнес Тревис.

— Я хочу поговорить с тобой об Уолте. Тревис зашел в кабинет и встал у стола.

— Ты ему сегодня не говорил, что Оскар До-нальдсон раздумывает, стоит ли подписывать договор? — спросил Мейсон.

Тревис смущенно переминался с ноги на ногу.

— А почему ты спрашиваешь?

— Я думаю, он работает на «Саусвест».

Лицо Тревиса во второй раз за день покрылось смертельной бледностью.

— Почему? Что стряслось?

— Сегодня, часа через два после того, как Оскар попросил у Ребекки еще неделю на размышление, он продал свой участок моему папаше.

— Да, но я не понимаю, какая тут связь…

— Самая что ни на есть прямая. Откуда отец узнал, что Оскар заколебался? Только от кого-то из наших.

Тревис с трудом перевел дыхание.

— Может, ты и прав, но… почему именно Уолт? Он… он на такое не способен. Не тот человек!

Мейсон вскочил и заметался между письменным столом и диваном.

— Я долго думал… Это единственное объяснение. Меня в нем с самого начала что-то настораживало. Зря я не прислушался к тому, что мне подсказывал внутренний голос.

— Да какой к черту внутренний голос! — возмутился Тревис. — Тебе просто не нравится, что Уолт внешне похож на твоего брата. Вот в чем дело! Где у тебя доказательства его вины? Их нет! Ни единого!

Мейсон остановился и посмотрел в окно на участок земли, который сегодня уплыл у него из-под носа.

— А если не Уолт, то кто?

Тревис прижал руку ко лбу, словно пытаясь что-то удержать в памяти.

— Откуда мне знать? Главное, что дело сделано, урон нанесен. Что толку заниматься охотой на ведьм?

Воцарилось напряженное молчание.

— Может, оно и к лучшему, — вздохнул Тревис. — Ты зациклился на этом проекте, а теперь сможешь наконец заняться чем-нибудь другим. Надеюсь, с проектом покончено?

— О нет, — тихий голос Мейсона звучал так зловеще, что у Тревиса побежали по коже мурашки. — Не надейся.

— Но… что ты намерен предпринять?

— Прежде всего я выясню, откуда исходит утечка информации.

— Как? Ты что, нас всех допрашивать будешь? — заволновался Тревис.

— Зачем? Я просто нанесу визит своему папаше. Мне давно следовало это сделать. А перед отъездом я кое с чем разберусь в своем офисе.

— Я могу тебе…

— Нет-нет, спасибо, я справлюсь с этим сам.

— Как хочешь. — Тревис пожал плечами и повернулся к двери. — Но вообще-то, Мейсон, в жизни далеко не все надо выяснять. Есть вещи, которые лучше не трогать.

— Может быть, но это не тот случай.

Тревис понимающе кивнул и вышел из кабинета.

А Мейсон впервые задумался над тем, какой ценой дастся ему этот грандиозный проект. Но в отличие от Тревиса он беспокоился не о деньгах.

Глава 36

Мейсон вышел из такси, расплатился с шофером и пошел по дорожке к отцовскому дому. За четырнадцать долгих лет, миновавших с тех пор, как он отсюда уехал, здесь мало что изменилось. Только во дворе подросла пальма, да вместо травы по земле был рассыпан подкрашенный зеленый гравий. В остальном же все осталось по-прежнему.

Мейсон задумчиво смотрел на большой белый дом с красной черепичной крышей. Окна выходили на разные стороны, и в зависимости от настроения обитатели дома могли смотреть то на запад, где синел океан, то на восток, где светились городские огни.

В детстве Мейсон воспринимал окружавшую его красоту как нечто само собой разумеющееся, обыденное. И только потом осознал, насколько особенным было его положение. Для Мейсона-подростка стало настоящим открытием, что далеко не все люди просыпаются по утрам в своих шикарных домах под шум прибоя и крики чаек и что у большинства людей нет ни горничных, ни садовников.

Странно, почему у него совсем не сохранилось светлых воспоминаний о детстве? Ведь были же наверняка и счастливые мгновения, хоть он их и не помнит! И с Бобби они, наверное, когда-то дружили. В конце концов, они же родные братья!

И отец, вероятно, не сразу проникся к нему лютой ненавистью. Хотя недолюбливал его всегда…

Почему же тогда он не может припомнить ни одного радостного дня? Разве они не праздновали дни рождения, не собирались за столом в Сочельник, не развлекались всей семьей по воскресеньям? Интересно, а брат с отцом вспоминают хорошие времена? И фигурирует ли в этих воспоминаниях он или его мысленно отсекают, как вырезают из общего снимка фотографию неугодного человека?

А что запомнит о своем детстве Кевин? Трудно ли ему будет воскрешать в памяти счастливые мгновения? Вспомнит ли он хоть когда-нибудь их недавний пикник на пляже?

А вдруг мальчик, повзрослев, предъявит им претензии: дескать, его не так воспитывали? И тогда прошлое рикошетом ударит и по ним, ведь они тоже упрекали своих родителей…

Мейсон поднялся по ступенькам и нажал на кнопку звонка.

Едва стихли последние звуки знакомой мелодии, как дверь распахнулась, и на пороге выросла Айрис в нарядном ярко-синем платье и с жемчужной ниткой на шее. В руке у нее был бокал с вином.

— О Господи! — изумилась Айрис. — Неужели это ты, Мейсон?

— Разве мы так давно не виделись, что ты меня уже не узнаешь, мама? — вместо ответа сказал он.

Айрис поставила бокал на мраморный столик и простерла руки к сыну.

— Боже! Я надеялась… я молилась… но в глубине души не верила, что это случится.

Мейсон попятился.

— Нет, мама. Я приехал не для того, чтобы мириться. Мне нужно поговорить с отцом.

Глаза Айрис потускнели, руки безвольно опустились.

— Да-да, разумеется, — пробормотала она, стараясь скрыть разочарование. — Это была глупая, напрасная надежда.

Мейсон болезненно поморщился. Он вовсе не хотел быть жестоким.

— Отец дома?

— Нет, но я жду его с минуты на минуту. Может, войдешь?

— А ты уверена, что отец будет не против?

— Это не только его дом, но и мой. Заходи!

Мейсон был удивлен. С матерью явно произошли какие-то перемены. Раньше она никогда бы так не сказала. Да она всегда была тише воды ниже травы и даже на розы, росшие в саду, претендовать не осмелилась бы. А тут вдруг во всеуслышание заявляет, что она в доме хозяйка!

— С каких это пор ты считаешь, что дом принадлежит не только отцу? — усмехнулся он.

— С тех пор, как мне пришло в голову, что я вложила в него уйму труда. Мне за домашнюю работу никогда ничего не платили, но чего-то она все-таки стоит! Поэтому я теперь считаю, что половина дома принадлежит мне по праву. Ладно, заходи! Или, если хочешь, я принесу шезлонги, и мы подождем отца на свежем воздухе.

— Не надо, я лучше зайду. — Мейсон представил себе, как взбеленится отец, застав его в гостиной, и ему эта мысль пришлась по душе. Да и то, что мать на старости лет расхрабрилась, тоже было приятно.

Усадив сына на диван и предложив ему вина, от которого он отказался, Айрис села в кресло, предусмотрительно отодвинув его подальше, чтобы сын не заподозрил ее в желании навязать ему свою близость.

— Насколько я понимаю, ты приехал по делу.

— Да. По личному делу.

Айрис крепко сжала руки, словно пытаясь унять дрожь.

— Но почему ты приехал сюда, а не к отцу в офис?

Мейсону было больно смотреть на ее жалкие потуги сохранить самообладание.

— Я поздно вылетел из Сакраменто и боялся не застать отца. А подождать до завтра было нельзя — мое дело не терпит отлагательства.

— Мейсон… а ты уверен, что этот разговор необходим? — Голос матери звучал спокойно, но в глазах сквозила мольба.

— Ты, я вижу, так и не отказалась от роли миротворца, — горько усмехнулся он.

Айрис хотела взять сына за руку, но он отшатнулся.

— Ты до сих пор меня ненавидишь? — прошептала она.

Мейсону стало совестно. Зачем обращаться с матерью как с врагом? Она же не участвовала в сговоре против него!

— Нет, мама, — немного смягчившись, ответил он, — я просто тебе не доверяю. Ты пытаешься…

— …угодить и нашим и вашим? — закончила она за сына. — А как еще может быть? Сам посуди, Мейсон. У тебя ведь уже есть собственный сын. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, в какое ужасное положение поставили меня вы с отцом. Правда, это будет еще не так скоро.

— Откуда ты знаешь про… моего сына? — стараясь не выказать волнения, спросил Мейсон.

На лице Айрис отразилось замешательство, она слишком поздно поняла свою ошибку.

Напряжение стало почти непереносимым. Казалось, в воздухе потрескивают грозовые разряды.

— Я не могу тебе сказать, — отводя взгляд, пробормотала Айрис. — Не могу нарушить слово…

Мейсон сжал кулаки. Его подозрения подтверждались. Он еще в самолете начал догадываться, кто из близких людей предает его интересы, но ему не хотелось признавать горькую правду.

Он нервно вскочил, прошелся взад и вперед по гостиной, облокотился о каминную доску и уставился невидящим взором на картину, висевшую на стене.

— Очень интересно, никогда бы не подумал, что ты будешь горой стоять за человека, который меня предал.

— Никто тебя не предавал.

— Ах, не предавал? А как, по-твоему, это называется?

— Я узнала о Кевине от человека, который вас обоих любит, — тихо произнесла мать.

Мейсон усмехнулся, но возразить не успел, потому что в коридоре раздались шаги и в гостиную вошел Стюарт Уинтер.

Годы его не сломили. Даже наоборот, с возрастом Стюарт стал только свирепее. Волосы его окончательно побелели, но это была все та же львиная грива, а лицо, обветренное от постоянной работы на свежем воздухе, казалось высеченным из камня. По-прежнему подтянутый и несгибаемый Стюарт посмотрел на сына с презрительной усмешкой.

— Любит… — Уинтер-старший расстегнул пиджак и вызывающе подбоченился. — А ты, я гляжу, попался на эту удочку, дурачок!

— И давно ты подслушиваешь? — негодующе воскликнула Айрис.

Он не удостоил ее ответом, а продолжал, обращаясь к Мейсону:

— Я, как ты знаешь, редко даю советы, но сегодня, так уж и быть, сделаю исключение. Ты ведь приехал издалека, надо тебя уважить. Так вот, я бы на твоем месте остерегался всех, кто якобы печется о тебе, сынок. Все они норовят воткнуть нож тебе в спину, за всеми нужен глаз да глаз!

И он довольно захохотал.

— Прекрати, Стюарт! Прекрати сейчас же! — вскричала Айрис, вскочив с кресла. — Мне осточертели твои издевательства!

Мейсон и Стюарт опешили. Тихая, как мышка, мать вдруг превратилась в львицу.

— Я не позволю тебе издеваться над Мейсоном! — воскликнула Айрис, не давая мужу опомниться. — Хватит! Ты уже причинил ему столько боли. Пора покончить с вашими дурацкими распрями. Покончить раз и навсегда!

Стюарт злобно прищурился.

— Еще чего! Твой щенок сегодня узнает, как перечить отцу. Он у меня подожмет хвост. Да я его…

Мейсон понял, что настал момент выведать у отца то, ради чего он проделал столь долгий путь.

— Почему ты это затеял? — выкрикнул он. — Почему именно сейчас?

Стюарт запрокинул голову и разразился громким хохотом, откровенно наслаждаясь унижением сына.

— Мне представился удобный момент проучить тебя, мистер Задавака! Вот почему!

— Ты все равно не победишь! — Мейсон старался как можно лучше войти в роль, чтобы у отца не осталось сомнений в его искренности.

— Я тебя предупредила, Стюарт, — задыхаясь, произнесла Айрис. — Смотри, хуже будет…

Но он опять не обратил на жену никакого внимания.

— По-моему, ты вообразил себя Давидом, — отмахиваясь от жены, как от назойливой мухи, проговорил Стюарт. — Не обольщайся, сынок. Ты у нас не библейский герой.

— Зато ты, наверное, чувствуешь себя Голиафом. — Мейсон скрестил руки на груди. — Только вот кто же тогда Бобби? Твой верный оруженосец?

Вместо ответа отец заявил:

— Да ты от страха в штаны наложил, а туда же — выкаблучиваешься!

Мейсон обрадовался, но не подал виду. Если отец заподозрит подвох — все пропало.

— С чего это ты взял? — насупился он.

— А зачем тогда ты сюда притащился?

— Чтобы предупредить тебя: не лезь! Сакраменто — мой город! Мой! Только сунься туда — и я прихлопну твою компанию, словно муху!

В дальней комнате раздался телефонный звонок.

— Да как ты можешь кого-нибудь прихлопнуть, если твои собственные сотрудники тебя подсиживают? — Стюарт с ухмылкой ткнул Мейсона пальцем в грудь, пользуясь возможностью унизить его не только словами, но и жестами.

Кровь ударила Мейсону в голову, и, хотя пока что все шло точно по плану, он вдруг испугался, что может потерять самообладание. Или переиграть. И тогда отец поймет, что это комедия. Он ведь не дурак, хоть и ведет себя порой как напыщенный осел.

— Кто… какой мерзавец согласился на тебя работать? — задыхаясь, спросил Мейсон.

Телефон звонил не переставая.

Стюарт торжествующе улыбнулся, обнажив зубы, почерневшие от никотина, — он был курильщиком с пятидесятилетним стажем.

— Так я тебе и сказал! А если я хочу свести тебя с ума, чтобы ты мучился подозрениями, по сто раз взвешивал каждое слово?.. С какой стати мне облегчать тебе жизнь?

— С такой, что тогда я догадаюсь сам, без тебя, и ты не сможешь увидеть моего лица, когда мне откроется ужасная правда.

Прием подействовал — Стюарт явно пришел в замешательство. И, выгадывая время, обрушился на жену:

— Ты подойдешь когда-нибудь к телефону, черт побери?

Она растерянно посмотрела на сына.

— Мейсон?..

— Не волнуйся, мама, — улыбнулся он, благодаря Айрис за поддержку. И неважно, что помочь она ему ничем не смогла! Главное, мать в критическую минуту стала на его сторону.

— Ну, так что? Ты мне скажешь или нет? — обратился Мейсон к отцу, когда Айрис вышла из комнаты.

— Сказать?.. Мда… Признаться, это соблазнительно… — пробормотал Стюарт. — Но раньше времени выдавать свои источники информации, согласись, неразумно.

Оставалось одно — попытаться уверить отца, что он даже не подозревает, кто может его предать. И таким образом спровоцировать Стюарта на то, чтобы он дал ему хоть какую-нибудь зацепку.

— Да пока я не выясню, с кем ты снюхался, я никому доверять не буду! — запальчиво воскликнул Мейсон.

Но Стюарта это заявление только обрадовало.

— И хорошо! А я посмотрю, долго ли ты протянешь, пытаясь управлять компанией в одиночку! — захохотал он. — Вот будет потеха! А представляешь, как это отразится на других твоих делах? Ведь у тебя совсем не останется времени на личную жизнь! Да, это еще лучше, чем я ожидал!

Отец наступил Мейсону на больную мозоль, и Мейсон взорвался.

— Не надейся, ничего у тебя не выйдет! Мой сын и моя… жена не пострадают! Я на все пойду ради них! Если нужно, я даже продам «Уинтер Констракшн»!

Стюарт рот разинул от удивления. Его поза говорила красноречивее всяких слов, и у Мейсона не осталось сомнений: отец ничего не знал ни про Крис, ни про Кевина. Но зато про планы компании был осведомлен лучше многих сотрудников. Как это могло получиться? Картина, две минуты назад казавшаяся совершенно прозрачной, вновь затуманилась…

Но дальнейшего развития эта сцена не получила, потому что в гостиную вбежала Айрис.

— Мейсон, из Сакраменто звонила какая-то женщина, она назвалась Ребеккой. Говорит, Кевин в больнице.

У Мейсона перехватило дыхание. Казалось, будто он все это уже видел когда-то. Может, в кошмарном сне?

— Что… что случилось?

Он со страхом ждал ответа.

— Твоя знакомая сказала, у мальчика тяжелый грипп. Она поехала в больницу, Крис уже там.

— Грипп? — тупо переспросил Мейсон.

Но тогда при чем тут больница? Разве в больницу кладут по таким пустякам? Ерунда какая-то…

И вдруг до него дошло! Он вспомнил, как Крис переживала, если у Кевина хоть немного болел желудок, и как она отказалась отпустить сына в горы покататься на лыжах, заявив, что он может снова попасть в больницу. И как она не хотела ходить с ним туда, где было много народу… Познакомившись с Крис поближе, Мейсон перестал считать ее психопаткой и перестраховщицей, но почему-то ему до сих пор не приходило в голову, что его сын смертен. Он только сейчас это осознал…

— Насколько я понимаю, речь идет о твоем сыне. — Стюарт презрительно фыркнул. — С гриппом — в больницу! Ха! Сразу видно, заморыш. Впрочем, разве у такого слабака, как ты, мог родиться нормальный ребенок?

Мейсон побагровел.

— Но-но, поосторожней на поворотах, старик!

— Мейсон! — крикнула Айрис и, подбежав к мужчинам, встала между ними. — Ради Бога, не делай глупостей. Не надо марать об него руки. Он этого недостоин. А ты, — она повернулась к мужу, — уходи! Убирайся! Оставь мальчика в покое.

— И не подумаю! У себя дома я делаю что хочу, — взвился тот.

Тогда Айрис обняла сына и медленно произнесла, словно разговаривая с человеком, находящимся в состоянии шока:

— В холле, во встроенном шкафу, лежит моя сумка, а в ней — ключи от «Мерседеса». Возьми их и выведи машину из гаража. Я буду ждать тебя на улице.

Мейсон кивнул, с горечью осознавая, он, оказывается, до последней минуты ждал, что в глазах отца хотя бы на миг промелькнет понимание. Или даже сочувствие… Но, увы, не дождался.

Мейсон машинально выполнил все инструкции матери, начисто забыв о том, что он не довел до конца дело, ради которого, собственно, и приехал в Санта-Барбару.

Коричневая сумка Айрис, которую она всегда брала с собой в машину, висела на том же крючке, где и четырнадцать лет назад. Придя в гараж, Мейсон порылся в ней, ища ключи, но не нашел и, недолго думая, вытряхнул содержимое сумки на стол, где лежали гаечные ключи и прочие инструменты. На пол упала какая-то фотография. Мейсон наклонился и замер, увидев улыбающуюся мордашку Кевина.

Только один человек в целом мире мог дать Айрис этот снимок.

Мейсон закрыл глаза, сдерживая стон. Господи, неужели на свете не осталось никого, кому бы он мог доверять?

Глава 37

Услышав приближающиеся шаги, Крис оторвалась от книги и посмотрела на дверь.

В следующий миг в палату к Кевину ворвался Мейсон. В его глазах застыл панический ужас. Крис моментально вспомнила свое отражение в зеркале. Сколько раз у нее было точно такое же выражение лица!

Позвонив днем Мейсону на работу, Крис уже не застала его и поделилась своей тревогой за Кевина не с Джанет, а с Ребеккой, решив, что пусть лучше Мейсон получит неприятное известие от близкого человека, который постарается его поддержать в трудную минуту. При этом Крис поспешила добавить, что болезнь несерьезная, что Кевина госпитализировали на всякий случай, во избежание осложнений. Но почему-то Ребекка пропустила это мимо ушей, и когда она через час примчалась в больницу и, запыхавшись, сообщила, что ей удалось связаться с Мейсоном в Санта-Барбаре, Крис пришла в ужас, представив себе, как он будет переживать, пока не узнает об истинном положении дел.

Нужно было немедленно успокоить его!

Однако после нескольких безуспешных попыток созвониться с Мейсоном Крис и Ребекка узнали, что он нанял частный самолет и летит обратно в Сакраменто. Ребекка поехала в аэропорт, но опоздала буквально на несколько минут, и они с Мейсоном разминулись. Так что предупредить его не удалось.

И теперь, поглядев на его измученное лицо, Крис сразу же поняла, что он прошел в своих волнениях за сына все круги ада.

— Не надо волноваться, Кевин вне опасности, — поспешила успокоить Мейсона Кристина, но он не обратил внимания на ее слова и, подойдя к кровати, внимательно посмотрел на капельницу и мониторы, потом вгляделся в лицо спящего ребенка…

— Что с ним стряслось?

— У него грипп. — Крис понизила голос до шепота.

— А еще что?

— Понос и рвота.

— А еще? — допытывался Мейсон, подозревая, что она утаивает от него самое главное.

— Больше ничего.

Мейсон сверкнул на нее глазами.

— Из-за поноса и рвоты в больницу не кладут!

— Нет, кладут, если это такие люди, как Кевин. — Крис взяла Мейсона за руку и отвела подальше от кровати, боясь, что Кевин услышит громкие голоса и проснется.

Ребенку сейчас нужен был полный покой.

— Но почему, черт побери? Что в нем особенного? — продолжал допрашивать Кристину Мейсон.

— Когда у человека нет части желудка, его организм обезвоживается быстрее, чем у других людей, — терпеливо объяснила Крис. — Болезнь может развиться стремительно, и тогда Кевин впадет в шок. С ним такое уже два раза случалось, и доктор Каплан не хочет больше рисковать. Поэтому он кладет Кевина в больницу при появлении малейших признаков опасности.

— И вы все это знали, но молчали? — прорычал Мейсон, стискивая Кристинину ладонь.

Она вырвала руку и, сдерживаясь из последних сил, возразила:

— Наши с вами беседы в последнее время не располагали к откровенности.

Он презрительно скривил рот.

— Тогда можно было сказать моей матери. Уж она-то не преминула бы поставить меня в известность.

У Кристины защемило сердце. Почему Айрис рассказала Мейсону о своем приезде? Она же сама просила сохранить это в тайне! Господи, мало им с Мейсоном сложностей, что ли? Зачем плодить новые?

— Сейчас не время это обсуждать, Мейсон, — потупившись, сказала она.

— Другого времени не будет. Так что если вам есть что сказать мне, говорите сейчас, — отчеканил он.

Крис растерянно молчала. Тогда Мейсон отстранил ее, как бы давая этим жестом понять, что он навсегда вычеркивает Кристину из своей жизни, пододвинул стул к кровати сына, сел и осторожно, с безграничной нежностью погладил маленькую детскую ручонку, лежавшую поверх покрывала.

Измученная Крис беспомощно смотрела на него, не зная, на что решиться. Проще всего было, конечно, прекратить сопротивление и дать Мейсону уйти. В конце концов, неужели она не проживет без него?

Но… ей всегда претили легкие решения. Она не любила ездить по наезженной колее и считала, что самой прокладывать себе путь гораздо интереснее.

Вот и сейчас она не уйдет, не откажется от Мейсона! Ведь она любит его, а за любовь нужно бороться.

Крис бесшумно выскользнула из палаты и спустилась в вестибюль к телефону.

Через двадцать минут Мэри уже была в больнице.

— Почему ты мне раньше не сказала? — накинулась она на подругу, которая поджидала ее у входа.

— Не успела: это произошло просто молниеносно. Но теперь все нормально. Доктор Каплан сказал, что Кевина, наверное, через пару дней выпишут. Я… я бы тебя и сегодня не стала беспокоить, — добавила Крис, увлекая подругу за собой, — но мне надо уехать, и я не хочу, чтобы Кевин проснулся и увидел, что он в палате один.

— Уехать? Куда? — недоуменно нахмурилась Мэри. — А… понимаю! Это связано с Мейсоном?

— Да, — кивнула Крис. — Нам надо объясниться. А то как бы не было слишком поздно.

Они подошли к палате Кевина.

— Погоди минуточку, — попросила Крис.

Мэри кивнула.

— Хорошо, я подожду тебя у дежурной медсестры.

Крис с замиранием сердца зашла в палату. Мейсон сидел все в той же позе, держа сына за руку.

Крис подошла к нему и произнесла тихо, но настойчиво:

— Мейсон, нам необходимо поговорить.

— По-моему, мы уже все друг другу сказали, — не поднимая на нее глаз, ответил Мейсон.

Крис закусила губу. Господи, как же с ним тяжело! Похоже, у нее единственный выход: придется его еще больше разозлить. Пусть лучше пойдет в атаку, чем будет держать глухую оборону.

— Ради Бога, Мейсон, перестань капризничать, как маленький мальчик, который вдруг выяснил, что Санта-Клауса не существует! — воскликнула она, незаметно для себя самой перейдя на «ты». — Я, конечно, могу и здесь тебе все сказать, но Кевин проснется от шума. Вряд ли ты этого хочешь.

Мейсон поколебался, но потом все-таки отпустил руку сына и повернулся к Кристине. В его глазах полыхала такая ярость, что она испугалась.

— Хорошо, я пойду с тобой, но только потому, что ты мне кое-что задолжала. И я намерен это вернуть!

«Не спорь с ним! Главное, чтобы он пошел с тобой, а там видно будет», — предупредил Крис внутренний голос, и, проглотив возражения, она вышла в коридор.

— Это еще что такое? — нахмурился Мейсон, заметив поджидавшую их Мэри.

— Пока мы разговариваем, она побудет с Кевином, — невозмутимо ответила Кристина.

Мейсон скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене.

— Оставь меня в покое, Крис. Мне неинтересны твои оправдания. Неужели непонятно? Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Мэри вопросительно посмотрела на Крис и молча вошла в палату.

— Пойдем, — сказала Кристина.

Мейсон насупился.

— Что ты затеяла? У тебя все не как у людей. Ребенок болен, а мы куда-то уезжаем. Никуда я не поеду! Слышишь?

— Нет, поедешь! — рассердилась Крис. — Ты говоришь, я тебе что-то должна? Так вот, ты мне должен этот вечер. И я тоже от своего не отступлюсь!

Она взяла его за руку.

Он вырвал руку из ее ладоней.

— С каких это пор я тебе что-то должен?

Крис не могла сказать правду. Не могла лишаться последней опоры и защиты. Поэтому она сказала первое, что ей пришло в голову:

— Потому что я пошла тебе навстречу и согласилась не брать на пикник жареную курицу.

Сказала — и съежилась под его ненавидящим взглядом.

— По-твоему, это остроумно? Сейчас и здесь так шутить!

— Мы можем поехать на моей машине — она на стоянке — или пойти пешком, — вместо ответа предложила Крис. — Как ты хочешь?

Сама она считала, что лучше немного пройтись и выпустить пар. Но право выбора оставалось за Мейсоном. Он ведь мог и отказаться покинуть больницу!

Мейсон покосился на закрытую дверь палаты.

— А ты… уверена, что с ним ничего не случится?

Это была первая нормальная фраза, произнесенная им.

— Мэри не впервой дежурить у постели Кевина, когда он попадает в больницу, — сказала Кристина. — Я ей доверяю, как самой себе. Да и потом… в случае необходимости она немедленно вызовет сестру или врача. Хотя я уверена, что все обойдется.

— Это хорошо, когда есть кому доверять, — невесело усмехнулся Мейсон.

— Я не заслужила твоих упреков, — обиделась Крис.

Он хотел возразить, но в последний момент передумал.

— Ладно, давай не будем… Здесь не место для выяснения отношений.

У Крис комок подступил к горлу. Пока Мейсон не соглашался поехать с ней, она упрямо добивалась своего, но теперь… теперь засомневалась. Может, она зря настаивала, чтобы они поехали домой? В больнице они были на нейтральной территории, а дома… там им уже незачем будет сдерживаться и выбирать слова.

Крис вдруг поняла, что она боится остаться с Мейсоном наедине.

Бред какой-то: всего четыре месяца назад она страстно мечтала о том, чтобы Мейсон исчез и никогда больше не появлялся, а теперь готова на все, лишь бы его удержать.

— Ты прав… здесь не место для сцен, — еле слышно прошептала она и, направившись к выходу, с облегчением услышала за спиной его шаги.


Мейсон отказался идти пешком — он боялся надолго отлучаться от телефона, — и они поехали домой на машине.

— Ты извини, что я не сказала тебе про твою мать, — начала разговор Крис, войдя в дом и бросив сумку на кресло, стоявшее возле двери. — Я хотела, но с тобой в последнее время трудно было найти общий язык.

— Извинениями ты тут не отделаешься, — заявил Мейсон. — И валить с больной головы на здоровую тоже нечего. Мы с тобой живем под одной крышей, так что у тебя была масса возможностей поговорить со мной.

— Почему ты мне не веришь?

— А почему я должен тебе верить?

— Потому что я не подавала повода сомневаться в моей искренности.

Мейсон презрительно хмыкнул.

— Ах, вот как?

Крис разозлилась не на шутку. В конце концов, она тоже не ангел, сколько можно терпеть такое обращение?

— Ты не имеешь права так со мной обращаться! Да, я виновата в том, что промолчала, но мне хотелось дать твоей матери возможность самой признаться, что она была здесь.

— Ага! Ты еще скажи, что всегда желала мне только добра! И что на самом деле ты на моей стороне! — рявкнул Мейсон и… сник, словно из него в одно мгновение вышел весь боевой пыл.

Бессильно рухнув в кресло, он закрыл лицо руками, а когда убрал их, Крис увидела знакомую непроницаемую маску и услышала ровный, безжизненный голос:

— Я все это уже проходил, Крис. С меня хватит.

Крис оцепенела. С Мейсоном явно что-то случилось. Что-то, о чем она не имела ни малейшего представления. Но как можно сражаться с неизвестностью? Чтобы победить врага, нужно знать его в лицо. А она… Холодная рука страха стиснула ее горло.

— Почему ты меня прогоняешь? — прошептала она.

— Разве непонятно? — пожал плечами Мейсон. — Ты мне не нужна. Если б не Кевин, я бы даже не взглянул в твою сторону.

До этой минуты она все еще надеялась оттянуть решающее объяснение, но Мейсон не оставил ей выбора. Сейчас — или никогда!

Крис зажмурилась и выпалила:

— Неправда! Я тебе не верю!

Мейсон изумленно покачал головой.

— Господи! Ты что, серьезно? Серьезно думаешь, что я к тебе неравнодушен?

Но Крис почти не вслушивалась в его слова, а жадно всматривалась в лицо Мейсона. И — увидела то, что и ожидала увидеть: измученный взгляд одинокого человека. Так ребенок, боясь, что его не примут в игру, из гордости делает вид, будто ему все это до лампочки.

Однако она не удовлетворилась своими наблюдениями, а решила полностью раскрыть карты.

— Я люблю тебя, Мейсон. Это мне и надо было тебе сказать.

Он вздрогнул, как от удара, и отвел глаза.

— Не надо, Крис! Прошу тебя, не надо…

— Я долго сама не понимала этого, — тихо произнесла она. — А когда поняла, было уже поздно.

На лице Мейсона был написан настоящий ужас.

— Я не хочу, чтобы ты меня любила!

— Мейсон! Я не Сюзанна! — Ей терять было нечего, и она пошла ва-банк. — Не Сюзанна и не Диана. Я — это я! И я не могу тебе обещать, что не попаду под машину или что на меня не упадет кирпич. Но раз я с грехом пополам умудрилась прожить тридцать семь лет, то будем надеяться, протяну еще примерно столько же. Я не брошу тебя, Мейсон! Честное слово! Но и ты меня не бросай… Пожалуйста!

Он попытался встать, но она положила руки ему на плечи и повторила:

— Я люблю тебя!

Мейсон медленно поднял на нее глаза.

— Прости, Крис, но я не могу ответить тебе взаимностью.

И ей впервые пришло в голову, что такое возможно! В конце концов, с чего она взяла, что Мейсон ее любит?

И все-таки сдаваться было еще рано.

— Почему ты так говоришь? — спросила Крис, вздернув подбородок.

— Ты тут ни при чем. Дело во мне, — ответил он. — Ты права, потеряв двух любимых женщин, я стал искаженным человеком. Но ты зря думаешь, что это можно исправить. Я неспособен больше любить, Крис. Моя душа умерла. Ее нет. Нет, понимаешь?

— Я тебе не верю!

Она действительно не могла в это поверить.

Мейсон схватил Крис за руки.

— Как мне доказать тебе, что я говорю правду? — В его голосе звучало отчаяние.

У Крис замерло сердце. Вызывая Мейсона на объяснение, она думала, что стоит признаться ему в любви, и все встанет на свои места. Но все оказалось гораздо сложнее. И теперь у нее был один способ разрубить гордиев узел — уйти. Уйти, пока не поздно, пока еще можно сохранить себя и свое достоинство.

Но… что потом?

Вечно оплакивать эту утрату?

— Проведи со мной ночь, — вдруг произнесла она. — И если потом ты все же решишь, что не в состоянии полюбить меня, я отступлюсь. Обещаю!

— Зачем… зачем ты так унижаешься? — Пальцы Мейсона больно впились в ее руки. — Господи, Крис, ты же сильный человек, где твоя гордость?

Она пожала плечами. Слезы жгли ей глаза.

— Я не знаю.

Прошло несколько томительных мгновений.

И когда Крис уже не сомневалась, что он встанет и уйдет, Мейсон вдруг привлек ее к себе и поцеловал.

Она с готовностью прижалась к нему, словно желая раствориться в нем, слиться с ним воедино.

Мейсон осыпал жаркими поцелуями ее глаза, виски, шею. Его прикосновения обжигали, и в душе Крис тоже занялся пожар.

Одежда вдруг начала им мешать, и Крис дрожащими руками потянулась к галстуку Мейсо-на. Потом настал черед рубашки, но неловкие пальцы никак не могли расстегнуть пуговицы. Потом не поддавалась пряжка ремня…

— Помоги мне! — Голос ее прерывался от волнения.

Мейсон быстро разделся. Крис хотела последовать его примеру, но он поцеловал ее ладони и прижал их к своей груди.

— Не надо. Я сам тебя раздену.

Мейсон перенес ее в спальню и включил свет.

— Я хочу на тебя полюбоваться, — услышала она ответ на свой невысказанный вопрос.

У них не было ни времени, ни желания предаваться долгим ласкам. Они оба так изголодались по любви, что чуть не задушили друг друга в объятиях.

Мейсон выкрикнул ее имя, и она почувствовала, что сладостный миг приближается. Крис хотелось насладиться им подольше, но буквально через секунду она затрепетала сама и уже ничего не помнила, ничего не замечала.

Потом Мейсон ласково гладил ее и шептал:

— Спасибо тебе за любовь… и за силу… за то, что ты осталась со мной, не послушалась, когда я тебя прогонял…

Потом, когда они, уже успокоенные, лежали рядом, Мейсон приподнялся на локте и окинул Крис восхищенным взором.

— Боже, какая же ты красивая! Даже красивей, чем я мог себе представить.

Глаза Крис удивленно распахнулись.

— Так, значит, я тебе все-таки нравилась? И когда же ты обратил на меня внимание?

Он томно улыбнулся.

— Правду сказать?

— Конечно!

— Почти с самого начала.

Крис откинулась на подушку и скорчила шутливую гримаску.

— Выходит, ты меня хотел, но при этом просто ненавидел?

Мейсон засмеялся и сгреб Кристину в охапку.

— Получается, что мое тело оказалось умнее моей головы.

«Неужели это не сон? — промелькнуло в голове Крис. — Это слишком прекрасно, чтобы оказаться явью».

Наверное, на лице Кристины отразился страх, потому что Мейсон положил ее руку к себе на грудь — туда, где билось его сердце, и сказал:

— Я настоящий, живой, я наяву… и никуда не денусь, не бойся!

— Я люблю тебя, — сказала она.

Мейсон поцеловал ее.

— Вот уж не понимаю, за что меня любить! Я так ужасно с тобой обращался.

Она придвинулась к нему еще ближе.

— Это верно… Честно говоря, я уже и сама не понимаю, за что я тебя люблю.

— Между прочим, когда я летел в самолете, я твердо и окончательно решил с тобой расстаться, — признался Мейсон.

— Из-за того, что я ничего не сказала тебе о приезде твоей матери?

— Нет. Из-за того, что я вдруг осознал, как ты мне дорога. — Мейсон прижался губами к ее виску. — Я безумно боялся к тебе привязаться, Крис. Слава Богу, что ты не дала мне уйти.

— Если бы ты ушел, я бы побежала за тобой. Он взял ее лицо в ладони.

— Что для тебя сделать? Я весь мир готов положить к твоим ногам. Ты только попроси!

— Да у меня уже все есть.

— Тогда придумай!

Крис улыбнулась. И она когда-то убеждала себя, что сможет прожить без Мейсона? Какая же это невероятная глупость!

— Я хочу узнать тебя поближе, — помолчав, сказала она. — Ведь я тебя еще мало знаю. Расскажи мне, каким ты был в детстве, в какую школу ходил, занимался ли спортом… Я ведь даже не знаю, любишь ли ты баклажаны, хлеб из отрубей и тыквенный пирог. Кстати, я не умею печь тыквенный пирог, можешь спросить у Кевина.

Конечно, ей хотелось еще узнать про его жизнь с Сюзанной и с Дианой, но она предпочла не задавать этих вопросов. Всему свое время. Может быть, со временем он сможет вспоминать свое прошлое.

Мейсон внимательно разглядывал ее пальцы.

— Если я пообещаю ответить на все твои вопросы, ты согласишься надеть обручальное кольцо, которое я собираюсь тебе купить?

— Только если оно будет не слишком шикарное. — Она погрозила ему пальцем. — Бриллиант не больше пяти каратов.

Он рассмеялся.

— Да я вообще-то рассчитывал купить обычное золотое колечко без бриллианта.

У Крис захватывало дух от счастья. Она уже не сомневалась в том, что у них с Мейсоном все получится.

— Да! Ты же что-то хотел у меня забрать, — вдруг спохватилась Крис.

— Забрать? Не помню…

— Ну как же! Ты сказал в больнице, что я тебе задолжала…

— А, это… — Он замялся. — Я имел в виду Кевина.

— В каком смысле?

— Да я просто был на тебя очень зол, Крис.

— Все равно скажи.

— Короче… я хотел, чтобы ты вернула мне годы, которые я провел без него, — наконец признался Мейсон.

И хотя было ясно, что он не хотел ее обидеть, в его голосе звучала безмерная грусть.

Крис долго размышляла над его словами, а потом, не говоря ни слова, встала с постели и принесла ему толстый дневник в кожаной обложке.

— Что это? — удивился Мейсон.

— Я начала эти записи сразу же после рождения Кевина. — Крис забралась с ногами на кровать. — Правда, ты найдешь тут нелестные замечания в свой адрес, ведь в то время я была о тебе весьма невысокого мнения.

Мейсон положил дневник на тумбочку и поцеловал Кристину, успев перед этим сказать:

— Люблю тебя.

А Крис подумала:

«Это ж надо: в первый раз сыграла в лотерею — и сразу вытянула счастливый билет!»

Глава 38

Мейсон бесшумно положил дневник Крис на тумбочку и выбрался из постели. Он поправил одеяло, осторожно подоткнул его со всех сторон, чтобы Крис не замерзла. Она утверждала, что ей не хочется спать, а нужно только на пару минут закрыть глаза перед тем, как одеться и отправиться в больницу, но с того времени прошел уже час.

Прислушиваясь к ее тихому дыханию, Мейсон читал дневник и начинал понимать, каким был для Крис первый год жизни Кевина. Он погрузился в мир, где Крис и Кевин изо дня в день то одерживали победы, то терпели поражения.

Более полугода Крис билась за то, чтобы малыш хотя бы понемногу набирал вес; какие-нибудь десять граммов, жалкая треть унции, уже вселяли в нее надежду. Но после второй операции, когда Кевину исполнилось четыре месяца, он начал ежедневно худеть, хотя и так весил всего лишь пять фунтов. Отчаяние Крис выплескивалось в эти дни на каждую страницу.

Мейсон почувствовал, что ее страдания ложатся на его душу непереносимым грузом, и стал перелистывать страницы, подсознательно желая добраться до того места, где можно будет порадоваться улучшению состояния Кевина. Но когда Мейсон поймал себя на таком желании, он поспешно вернулся и продолжил чтение, не пропуская ни единого слова. Если она все это пережила, то как он смеет жалеть себя и выбирать только приятные моменты?

Крис была на вершине блаженства в те поворотные в судьбе Кевина дни, когда его впалые щечки стали едва заметно полнеть, когда он впервые улыбнулся или начал довольно агукать.

Описывался в дневнике и День Благодарения. В честь праздника Крис прикрепила скотчем к кювезе Кевина картинки с изображением пилигримов и пухлой индейки. Затем пришло Рождество, и она поставила на кардиомонитор миниатюрную елочку с маленькими лампочками, подключенными к батарейке от карманного фонарика. Одна из сестер повесила под елочкой носок с именем Кевина, и, по мере того как менялись сестринские смены, носок от подарков становился все пухлее. В канун Нового года врачи и медсестры из бригады интенсивной терапии, улучив минутку, открыли бутылку пенистого сидра, подняли в честь праздника бумажные стаканчики и вернулись к своим обязанностям. Крис провела последний день старого года и первый день нового одинаково — сидела в кресле-качалке с Кевином на руках.

Читая дневник, Мейсон ни разу не встретил прямого упоминания о том, как мучительно Крис боялась потерять малыша. Она явно не упоминала о нем из суеверия — чтобы не накликать беду, — но этот страх явственно читался между строк.

Переживания Крис очень перекликались с тем, что довелось испытать Мейсону, когда заболела Сюзанна. Он хорошо знал, что значит жить, когда отчаяние и надежда становятся звеньями одной цепи.

Внезапно ему пришла в голову ужасная мысль, и у него по спине побежали мурашки. Что было бы, если бы письмо Дианы пришло к нему вовремя? Если бы у кроватки Кевина пришлось сидеть ему? Смог бы он все это выдержать с терпением и достоинством, как выдержала Крис?

Слава Богу, ему никогда не придется отвечать на этот вопрос.

Как же далек от реальности он был, когда подумал, что Крис украла его счастье наблюдать, как растет счастливый младенец Кевин!

Мейсону нестерпимо захотелось увидеть сына. Он оделся и написал Кристине записку, в которой говорил, что, не желая тревожить ее, он решил вернуться в больницу и заменить Мэри. В конце он приписал «я люблю тебя».

Кладя записку на подушку, Мейсон залюбовался женой. У него было ощущение, что последние шесть лет он провел стоя у железной решетки и, вцепившись в прутья, разглядывал находящихся за оградой людей. Ему безумно хотелось войти к ним, но он не мог решиться открыть дверь и стать частью их мира, ибо, наблюдая за чужим счастьем, чувствовал, что эта жизнь может принести и немало печали.

А затем в его жизнь вошла Крис. Не обращая внимания на его протесты, она распахнула дверь и втащила Мейсона внутрь. И лишь оказавшись в другом мире, он понял, что смотрел не внутрь ограды, а наружу, поскольку находился в собственноручно построенной тюрьме.

Теперь он был свободен. ***

Мейсон приоткрыл дверь палаты Кевина и, ожидая увидеть Мэри, заглянул вовнутрь. К его удивлению, у кровати мальчика сидела незнакомая женщина с пышными темными волосами и приятным лицом. Они оживленно о чем-то разговаривали.

— Папа пришел! — крикнул Кевин, заметив застывшего в дверях Мейсона.

— Уже поздно, сынок, пора спать, — вполголоса заметил отец.

Женщина встала и протянула ему руку:

— Здравствуйте, я Хитер Ландри. А вы, должно быть…

— Мейсон Уинтер.

— Мой папа, — с гордостью пояснил Кевин.

Хитер улыбнулась и погладила мальчика по голове:

— Я догадалась.

— А где Мэри? — поинтересовался Мэйсон.

— Она пошла в буфет выпить чашечку кофе и должна скоро вернуться.

— Хитер Ландри… — негромко повторил Мейсон, пытаясь вспомнить, почему ему знакомо это имя.

— Я была одной из сестер, которые ухаживали за Кевином с самого начала, — объяснила Хитер. — Я как раз закончила смену, когда узнала, что мальчик в нашей клинике. Ну и, конечно, я не могла не заглянуть к нему. Мне так хотелось его увидеть!

— Да-да, конечно, — пробормотал Мэйсон.

Всего лишь час назад он прочитал имя этой женщины в дневнике Крис. Она писала, что именно Хитер помогла Кевину выздороветь.

Обращаясь к ней, она писала:

«Я понимаю, что моя благодарность запоздала, но только теперь я стала понимать, чем я обязана Хитер и другим сестрам, заботившимся о Кевине. Только благодаря им он смог пройти через все страдания».

Видя его замешательство, Хитер улыбнулась.

— Для нас главнее всего было увидеть этого замечательного малыша здоровым. Мы, как и все люди, мистер Уинтер, любим истории с хорошим концом. Только это и поддерживает нас в нашей работе. — Она перевела взгляд на Кевина, и ее голос заметно смягчился. — Но все наши усилия ничто по сравнению с тем, что для Кевина сделала Крис. Она неотрывно была рядом с ним и рассказывала, какие замечательные вещи ждут его дома: разноцветные бабочки, яркая радуга, всякие вкусности и многое, многое другое. Я думаю, она спасла малыша, вселив в него надежду, желание жить.

Крис действительно писала в дневнике, что она обещала показать Кевину и снег, и облака — все, чего он не мог увидеть из своей кроватки.

— Пожалуйста, называйте меня по имени, — попросил Мейсон.

— Посмотри, что мне принесла Хитер, — воскликнул Кевин, потрясая кипой детских книжек.

В ответ на благодарный взгляд Мейсона Хитер небрежно пожала плечами:

— За последние три года я ни разу не видела Кевина без книжки в руках, поэтому, прежде чем идти к нему, заглянула в книжный киоск, благо он работает круглосуточно.

Она взяла свою сумку и пробормотала:

— Я, пожалуй, пойду. Если мой муж проснется раньше, чем я вернусь, он будет волноваться. Не хочу доставлять ему беспокойство.

— Ты завтра придешь? — спросил Кевин.

— Можешь не сомневаться, — ответила Хитер и поцеловала его в макушку.

Мейсона растрогало, что его почти случайное появление позволило ему познакомиться с Хитер и узнать живые подробности о младенческих годах Кевина.

— Я очень вам благодарен за все, что вы сделали для Кевина, — прочувствованно произнес он.

— Всегда готова помочь. — Хитер помахала Кевину на прощание и покинула палату.

Минут через пять после ее ухода появилась Мэри с большим пластиковым стаканом кофе в руках. Увидев Мейсона, она окинула комнату удивленным взглядом:

— А где Крис?

— Дома. Спит.

— Кофе хотите?

— Спасибо, нет.

— Хитер уже ушла? — явно намереваясь вступить в беседу, осведомилась Мэри.

Оценив ситуацию, Мейсон улыбнулся. Они с Мэри недостаточно знали друг друга, чтобы она могла напрямую спросить, что произошло между ним и Крис, но она, несомненно, хотела бы это знать.

— Хитер торопилась домой. Сказала, муж будет беспокоиться, — сообщил он.

Мэри отпила кофе и, поморщившись, вылила остаток в раковину. Ополоснув стакан, она подошла к кроватке Кевина. Несколько секунд Мэри нервно потирала руки, не решаясь задать тревоживший ее вопрос.

Мейсон молчал, а Кевин занялся новыми книжками.

Наконец Мэри решилась:

— Скажите, Мейсон, вы с Крис сумели понять друг друга, или для этого кто-то должен запереть вас и Крис в какой-нибудь комнате и не выпускать, пока вы не объяснитесь?

Мейсон растерялся, не ожидая от Мэри такой прямоты.

Мэри неожиданно рассмеялась.

— Впрочем, можете не отвечать. Вижу, что вы в этом уже не нуждаетесь. Или я ошибаюсь?

— Нет, вы не ошиблись.

— Вы не обиделись на меня, Мейсон?

Мейсон на мгновение задумался.

— Я понял, что вы с Джоном для Крис и Кевина как родные. Мне кажется, им понравится, если вы и ко мне будете относиться по-дружески.

Кевин, который, казалось, был поглощен своими книгами, поднял голову и сказал:

— Папа, тетя Мэри любит тебя. И дядя Джон тоже. Трейси мне так сказала.

Мэри улыбнулась:

— Вот вам и ответ. — Она склонилась к Кевину и поцеловала его. — Мне пора идти, привет, дорогой. Ждем тебя дома.

Она уже подходила к двери, когда Мейсон окликнул ее:

— Мэри!

— Да?

— Спасибо тебе. Может, мне следовало сказать тебе это гораздо раньше, но как бы там ни было, я хочу поблагодарить тебя за все.

Она улыбнулась:

— Для этого и существует семья, не так ли?

Мейсон проводил ее взглядом и присел на краешек кровати Кевина.

— Время уже позднее. Тебе не пора спать, малыш?

— Я спал, но сестра разбудила меня, чтобы дать таблетку.

— Как ты себя чувствуешь?

Прежде чем ответить, Кевин отложил книгу и серьезно посмотрел на отца:

— Нормально.

— Тебя не тошнит?

— Немного, но это от лекарств.

Несколько секунд прошли в тишине.

— Кевин, я хочу тебе кое-что сказать… Собственно говоря, мне надо было сообщить это тебе еще несколько месяцев назад. — Мейсон замолчал и прокашлялся.

Он не понимал, почему ему так трудно произнести эти простые слова. Причина, видимо, крылась в его отношениях с собственным отцом. Тогда тем более он должен преодолеть все барьеры и сказать Кевину о своих чувствах!

— Кевин… Я люблю тебя.

— Я знаю, — без тени удивления кивнул Кевин. — Я тоже тебя люблю.

Мейсон улыбнулся и помотал головой. Его привела в восхищение легкость, с которой Кевин принимал и дарил любовь.

— Откуда ты знаешь?

Кевин удивленно посмотрел на него:

— А разве отцы не для этого существуют?

Мейсон погладил сына по плечу:

— Ты абсолютно прав. А знаешь, еще для чего они существуют?

— Для чего?

— Они помогают своим мальчикам побыстрее уснуть, чтобы те скорее выздоровели.

— Ну, папочка…

— Ладно, — с готовностью согласился Мейсон. — Еще один рассказ, и выключаем свет.

Он снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— А Мэри обещала прочитать два рассказа.

Мэйсон сел поближе к сыну и подумал, что два рассказа — это совсем немного, он готов луну для Кевина с неба достать, лишь бы у малыша было хорошее настроение.

Безуспешно пытаясь напустить на себя строгий вид, Мейсон согласился:

— Хорошо, пусть будет два рассказа, но только ни страничкой больше.

Кевин прижался к отцу, и Мейсон вспомнил, как всего час назад к нему прижималась Крис. Он представил себе, как в одно прекрасное утро они будут сидеть втроем и, прижавшись друг к другу, смотреть какой-нибудь журнал.

И его охватил блаженный покой! За последние шесть лет Мейсон редко позволял себе мечтать о семейном счастье. И, пожалуй, никогда в жизни не был настолько близок к осуществлению своих мечтаний.

Глава 39

Мейсон проснулся от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он еще не очнулся от сна, в котором Крис обнимала его и говорила о том, как она его любит, и изо всех сил старался не открывать глаза, чтобы окончательно не пробудиться — ведь тогда ему пришлось бы расстаться с пленительными видениями. Но постепенно, по мере того как просыпалось его сознание, до него стало доходить, что это был вовсе не сон.

Крис и вправду сказала, что любит его!

Мейсон широко раскрыл глаза и, к собственному удивлению, обнаружил, что Кристина смотрит на него и улыбается.

— Тебе повезло, что ты заснул именно здесь. Это единственное место из всех, что не рядом со мной, которое я могу одобрить, — прошептала она, боясь разбудить Кевина.

Окончательно освободившись ото сна, Мэй-сон встал и обнял Крис.

— С добрым утром, — тихо произнес он и поцеловал ее в щеку.

Кристина обняла его за шею и, вернув ему поцелуй, признала:

— Да, оно действительно доброе. Я так благодарна тебе за то, что дал мне возможность выспаться.

Мейсон насторожился:

— Сколько сейчас времени?

Крис слегка отстранилась от него и удивленно ответила:

— Половина восьмого. А в чем дело?

— Мне же срочно надо быть в офисе. — Мейсон взял висевший на спинке стула пиджак и поцеловал Крис еще раз. — Извини, что так спешу, но меня ждет неотложное дело.

— Да что ты, Мейсон, я понимаю.

Она, конечно, не понимала, но хотела избавить его от объяснений.

— Я вернусь, как только покончу с этим делом, — пообещал Мейсон.

Он не хотел, чтобы Крис обиделась, что он ей ничего не рассказывает, и поспешно пообещал:

— Я все тебе объясню, но только позже.

Крис прижалась к нему.

— Не надо ничего объяснять. Я и так знаю, что, не будь это дело очень важным, ты остался бы сейчас со мной и Кевином.

Мейсон на мгновение привлек Крис к себе и прошептал на ухо:

— Я тебя люблю.

Ему хотелось, чтобы эти слова прозвучали нежно и убедительно, словно он их сам только что придумал.

— Позвони, если сможешь, — попросила Крис, — я весь день буду дома.

— Скажи Кевину, что, как только я освобожусь, я сразу к нему приеду. — Мейсон надел пиджак и направился к выходу, но в дверях обернулся: — Крис, мне в самом деле жаль. Я не ушел бы, если б не дела.

— Не надо, Мейсон. Когда ты начинаешь объяснять, почему ты уходишь, ты лишаешь меня возможности показать, насколько я тебе доверяю. Делай, что нужно, и побыстрее возвращайся.

Мейсон молча кивнул, боясь, что его голос дрогнет и выдаст нахлынувшие чувства.

Подходя к стоянке, он с удивлением заметил, что насвистывает какую-то мелодию.

«Последний раз я свистел в детстве, — вспомнил он, — в те времена, когда еще верил, что все на свете хорошо кончается».


Войдя в кабинет, Мейсон тут же позвонил секретарше Ребекки Киркпатрик и попросил передать, чтобы она зашла к нему, как только появится. Не прошло и получаса, а Ребекка уже появилась в дверях.

— Как Кевин? — поинтересовалась она.

— Отлично. Утром доктор сказал, что, если его состояние будет и дальше так быстро улучшаться, завтра он его выпишет.

— Мейсон, я перед тобой виновата… Мне надо было сначала поговорить с Крис, а уж потом трезвонить тебе в Санта-Барбару… Но когда я узнала, что Кевин в больнице, у меня ум за разум зашел.

— Забудь об этом. — Подумав о том, к чему в конечном итоге привел ее звонок, Мейсон улыбнулся. — Может быть, именно мое появление так впечатлило Крис.

Ребекка приподняла бровь:

— Вот как?

Он отодвинулся от стола и улыбнулся:

— Будем считать, что тебе не потребуется еще раз объяснять мне степень моего идиотизма.

— Слава Богу, рада, что наконец-то до тебя дошло.

— Вынужден признать, что ты снова права.

Она внимательно посмотрела на Мейсона:

— Мне, конечно, приятно выслушивать твои похвалы, но интуиция подсказывает, что ты меня позвал сюда вовсе не для этого.

Мейсон кивнул и встал.

— Ты снова права. А теперь мне нужно, чтобы ты нашла способ организовать утечку информации к Фергюсону и Пендри. Они должны узнать, что «Саусвест» покупает участок у Дона-льдсона. Не забудь упомянуть, что Дональдсон получит на двадцать пять процентов больше, чем он получил бы у нас. А самое главное, никто не должен заподозрить, что утечку организовали мы.

— Постой… я, что-то не поняла, — изумилась Ребекка. — Ты хочешь, чтобы Фергюсон и Пендри связались с «Саусвестом»?

— Да, и чем скорее, тем лучше!

— Но ведь «Саусвест» захочет купить и их участок! А они не сумасшедшие, чтобы отказаться от такой сделки.

— Совершенно верно. Именно на это я и рассчитываю.

Ребекка тряхнула головой, словно хотела отогнать навязчивое видение:

— Извини, Мейсон, но тебе придется мне все объяснить с самого начала. Я всегда гордилась тем, что понимала тебя с полуслова, но теперь у меня такое ощущение, будто я блуждаю в тумане. Еще вчера ты готов был рискнуть своим состоянием, лишь бы Фергюсон и Пендри не отказались от сделки с тобой, а сейчас ты фактически подстрекаешь их продать тот же участок «Саусвесту»?

Мейсон подвинул Ребекке кресло.

— Мне самому понадобилось немало времени, чтобы понять, как нужно поступить в этой ситуации. Когда я смог отрешиться от эмоций, то увидел, что ты и Тревис были правы. Мое намерение вложить весь свободный капитал в эту недвижимость было полным безумием. Я готов был вбухать миллионы в землю, которая не нужна никому, кроме меня самого. Вбухать только из-за того, что чувствовал, как отец дышит мне в затылок! — Он печально усмехнулся. — Тут-то он меня и достал. Но в последний момент мне все-таки пришло в голову, что, если я считаю себя обязанным купить участок с выходом на берег реки, то…

— «Саусвест» сделает все, чтобы земля тебе не досталась, — продолжила за него Ребекка.

— Да. «Уинтер Констракшн» пережила бы такую покупку, хотя и не без потерь…

— Но «Саусвест» наверняка на этом сломается или, во всяком случае, долго не протянет! — восторженно подхватила она. — Заморозив почти весь оперативный капитал в участке, который не возьмет в качестве залога ни один банк, они неминуемо пустятся в отчаянные спекуляции.

— Мой отец глубоко уверен в своем успехе. Переубедить его, думаю, не удастся никому. Он почему-то решил, что я совершенно одурманен этим проектом и готов выложить любую сумму, лишь бы перехватить у него вожделенный участок.

— А он разве не прав? — неожиданно спокойным тоном поинтересовалась Ребекка.

— Возможно, я и был одурманен этой идеей, но я все же не идиот и никогда не пойду на разорительную сделку. Тем более что у меня есть гораздо более разумный способ заполучить желаемое.

— Каким образом?

— Сама подумай, ведь это же до смешного очевидно. Мне нужно лишь сидеть и ждать, пока отец и брат сами придут ко мне. Когда они поймут, что я не клюнул на их приманку, то попытаются побыстрее сбыть эту землю с рук. Но они никогда не смогут продать ее за сумму, даже отдаленно близкую к той, которую выложили сами, — ведь земля эта никого, кроме меня, не интересует, а цена на нее с самого начала была непомерно завышена.

Мейсон откинулся в кресле и потянулся. Казалось, ему все трын-трава.

— Так вот, — продолжал он после паузы, — насколько я понимаю, в конечном счете «Саусвест» либо придет ко мне и согласится продать этот участок на моих условиях, либо прогорит из-за нехватки свободных денег.

— Вот это будет проявлением высшей справедливости!

— Но все это возможно только в том случае, если они купят землю у Ферпосона и Пендри.

Ребекка встала:

— Предоставь это мне, Мейсон.

Она направилась к выходу, но застыла в дверях и, что-то вспомнив, вернулась.

— Ты уже поговорил с Тревисом?

— Пока нет.

— Будь с ним помягче, Мейсон. У него была причина так поступить.

Радужное настроение Ребекки заметно угасло.

— Хорошо, я постараюсь, — пробормотал Мейсон.


Прошел час, но Мейсон все еще пытался оттянуть неизбежную встречу. Это было на него совсем непохоже, но ведь и ситуация была необычной. Вместо того чтобы попросить Тревиса прийти к нему, он позвонил Келли Уайтфилд и договорился с ней о совместном ленче.

Наконец, понимая, что оттягивать объяснение дальше просто глупо, Мейсон снял телефонную трубку. Но набрать номер не успел, потому что в этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Тревис собственной персоной.

— Нам надо поговорить, — негромко произнес он и закрыл за собой дверь.

При взгляде на Тревиса у Мейсона перехватило дыхание: тот выглядел лет на десять старше, чем при их последней встрече.

Гнев Мейсона улетучился, и он лишь произнес:

— Ты прав, пора поговорить.

— Я хочу кое-что тебе рассказать и прошу не перебивать меня, пока я не закончу.

Мейсон скрестил на груди руки и пообещал:

— Я постараюсь.

Тревис нервно провел рукой по волосам.

— Это я, — начал он, не глядя на Мейсона. — Я сообщил твоему отцу о нашем прибрежном проекте.

Мейсон и сам об этом догадался, но признание Тревиса его больно резануло. Неужели это тот же самый человек, который, благополучно проработав в «Саусвесте», вдруг все бросил и сделал ставку на зеленого юнца? Как мог Тревис, верный, преданный Тревис, изменить ему?

Мейсон сотни раз задавал себе этот вопрос, но так и не нашел ответа.

— Ты ведь сам фактически принудил меня к этому, Мейсон. Вспомни, сколько раз я объяснял тебе, как опасно затевать береговой проект. Но ты же ничего слышать не хотел! Чем больше ты в нем увязал, тем грандиозней становились твои планы, и в конце концов ты дошел до бредовой идеи построить город в городе. Помнишь, Мейсон, как ты каждую неделю добавлял к своему замыслу либо новое здание, либо еще одну зону отдыха? Тем самым твои шансы оказаться погребенным под тяжестью этого безумного проекта все увеличивались. — Тревис сунул руки в карманы пиджака и беспомощно пожал плечами. — Согласись, у меня попросту не было другого способа тебя остановить. Не мог же я беспристрастно наблюдать за тем, как ты собственными руками копаешь себе могилу!

«Господи, — с облегчением подумал Мэйсон, — неужели ответ на все мои вопросы настолько прост? Может, и в самом деле Тревис хотел всего лишь спасти меня от моей же собственной глупости?»

Но, боясь пойти на поводу у эмоций, он продолжал хранить молчание.

— К кому еще я мог обратиться? — снова заговорил Тревис. — Остальные застройщики либо смеялись надо мной, либо требовали документальных подтверждений. — В его глазах сверкнула обида. — В результате мне пришлось выйти на старинных друзей из «Саусвеста», которые занимались расширением операций компании. А раз в Сакраменто самый горячий строительный рынок, то логично было предположить, что они тоже им заинтересуются. К тому же я знал, что твой старик с ума сойдет от радости, если получит хотя бы минимальный шанс переиграть тебя на твоем же поле.

— И когда ты, друг мой, дозрел до того, чтобы донести до него эту информацию? — спросил Мейсон.

— Это неважно. Главное то, что вчера он решил включиться в игру.

Сердце Мейсона учащенно забилось.

Он перевел дыхание и некоторое время даже не решался задать следующий вопрос:

— А… отец знает, что ты решил мне все рассказать?

— Нет. Даже если бы я попытался его предупредить, старик все равно не поверил бы. Он убежден, что теперь я полностью в его власти и не посмею ничего предпринять без его ведома.

Мейсон, стараясь не выдать своего волнения, внутренне возликовал: похоже, его план может-таки сработать! Чтобы не дать развернуться «Уинтер Констракшн», «Саусвесту» придется закупать новые участки, а ему в этом случае остается только ждать, пока они проглотят подброшенную наживку.

«Самое важное сейчас не дать им ни малейшего повода изменить свои намерения», — решил он после недолгого размышления.

Во время затянувшейся паузы Тревис сверлил Мейсона внимательным взглядом и, не выдержав, спросил:

— Ты знал об этом?

— Догадывался, но не обо всем.

— Тогда подскажи, чем именно я должен был подкрепить твои догадки при нашей личной встрече?

— Я хотел услышать только одно — почему ты на это решился.

Тревис потупился, словно, не имел сил посмотреть в глаза Мейсону, и неожиданно тусклым голосом спросил:

— Скажи, тебе было очень плохо, когда ты узнал о моем поступке?

— Скажем так… бывало и хуже.

— А теперь?

Мейсону не хотелось копаться в своих чувствах; он одновременно ощущал и боль, и печаль, и пустоту. У него возникло чувство утраты, но в глубине души все-таки теплилась надежда.

— Не знаю, — после долгого молчания честно признал он. — Мне надо подумать.

Тревис согласно кивнул:

— Если ты скажешь, что больше не хочешь меня видеть, я тебя пойму.

— Пока не берусь утверждать, что такое невозможно.

— Ладно. Подождем.

Последние четырнадцать лет Мейсон воспринимал мир только в черно-белых тонах. По-межуточных цветов не существовало. Но когда в его жизнь вошли Крис и Кевин, он постепенно стал понимать, что даже у серого цвета существует множество оттенков. Мейсон вдруг увидел, что не всегда возможные ответы исчерпываются словами «да» или «нет». Оказалось, в «возможно» таится столько важного, а он об этом даже и не подозревал.

Как отбросить все, через что они прошли вместе с Тревисом? Они же не один пуд соли съели вместе. Но, с другой стороны, в состоянии ли они восстановить то, что их совсем недавно объединяло? Не лучше им разойтись и дальше идти каждому своей дорогой?

Мейсон всей душой хотел помириться с Тре-висом, но не мог перешагнуть через обиду и сомнения. И потому произнес лишь:

— Я еще ни в чем не уверен.

— Что ж… я не вправе ждать от тебя ничего другого, — покорно согласился Тревис.

В упор посмотрев на собеседника, Мейсон стиснул кулаки и процедил сквозь зубы:

— Осталось выяснить еще одну деталь. — Он хотел задать этот вопрос как-нибудь поделикатнее, но не сумел подобрать нужных слов и спросил напрямую: — Как давно ты выкладываешь подробности моей личной жизни моей матери?

Тревис ответил немедленно:

— Вот уже двенадцать лет. Мы регулярно общаемся с тех самых пор, как она пришла к тебе и встретила твой ледяной прием. Айрис — прекрасный человек, и она не заслужила, чтобы к ней относились так, как относитесь вы со Стюартом. Надеюсь, теперь, когда ты обрел сына, ты хотя бы отчасти поймешь, каково ей было потерять тебя. Поймешь и попытаешься найти с ней общий язык.

— И что же ты ей сообщал? — поинтересовался Мейсон.

Тревис вдруг рассвирепел.

— Ты что, и вправду подозреваешь, будто я хотел вас еще больше рассорить? Да зачем мне это надо было, черт побери?

И Мейсон, взрослый и сильный мужчина, обрадовался, осознав, что все эти годы Айрис пыталась поддержать с ним контакт.

— И как часто она тебе звонит?

Тревис удивленно заморгал, словно не сразу понял смысл простого вопроса.

А потом смущенно признался:

— Нечасто. Раз, самое большее два раза в месяц. Она, наверное, звонила бы и чаще, но не хочет меня дергать лишний раз. И сколько я ни убеждал ее, что это не так, все без толку.

— О чем же она тебя расспрашивала?

— Как ты себя чувствуешь, не появилась ли рядом с тобой какая-нибудь очаровательная женщина… ну, и все такое прочее. — Тревис оборвал себя на полуслове и прищурился: — Послушай… Уж не думаешь ли ты, что она все докладывала твоему отцу?

— Что ж… Такое вполне возможно, — пожал плечами Мейсон.

Он сказал это специально, чтобы понять истинные отношения Тревиса и Айрис. Уж больно его друг взбеленился, хотя он ведь ни словом не намекнул, что мать может «настучать» на него отцу. Может, Тревис и сам что-то подозревает.

Тревис подался вперед и взволнованно воскликнул:

— Нет! Это абсолютно невозможно! Надо быть последним ублюдком, чтобы заподозрить Айрис в подобной подлости. Да что толку тебе объяснять? Ты всегда отличался умением находить пятна там, где ты хочешь их увидеть.

Тревис решительно направился к двери и бросил через плечо:

— Позвони, когда решишь, как поступить по первому вопросу. Найдешь меня в отеле.

Дверь закрылась, Мейсон долго смотрел вслед Тревису.

Постепенно его охватило ощущение огромной, невосполнимой потери, предотвратить которую было, похоже, невозможно. Делать вид, будто между ним и Тревисом ничего не произошло, что все по-прежнему, было уже невозможно. Если между такими близкими людьми возникает фальшь, то все равно рано или поздно все пойдет насмарку. К тому же Мейсон никогда не смог бы работать с человеком, не заслуживающим его полного доверия.

Но даже если бы с Тревисом он на такое и решился, то доверять собственному отцу он никак не мог. Слишком хорошо Мейсон его знал!

Глава 40

— Папа пришел! — радостно закричал Кевин и, опрометью пролетев через гостиную, бросился на руки отцу.

Крис вышла навстречу из кухни, вытирая руки полотенцем:

— Я пыталась дозвониться до тебя и сказать, что Кевина выписывают сегодня утром, но тебя не было в офисе.

Мейсон чмокнул сына в щечку.

— Я не знал, что и думать, когда вошел в твою палату, а тебя там не оказалось.

— Я совсем выздоровел, — гордо объяснил Кевин.

— Я так и понял, но лично мне кажется, что некоторое время тебе следует поостеречься. — Мейсон взглянул на Крис. — Я прав?

— Не волнуйся, Мейсон, он уже здоров. Доктор сказал, что Кевин теперь может делать все, что ему заблагорассудится.

— А ты уверена, что правильно его поняла?

Крис кивнула:

— Да. Кровообращение наладилось, воспалением легких даже не пахнет. — Она помолчала и с легкой улыбкой добавила: — Единственное, что ему угрожает, так это легкая форма родительского психоза, но с этим, я надеюсь, мы справимся.

С улицы донесся гудок машины.

— Это Трейси, — сказал Кевин и, вывернувшись из рук Мейсона, помчался к выходу. — Мама, папа! Я ненадолго.

Мейсон проводил сына взглядом.

— Я, конечно, понимал, что когда-нибудь между ним и мной встанет женщина, но не подозревал, что это произойдет так скоро.

Крис засмеялась, обняла мужа и спросила безмятежным голосом:

— Раз уж речь зашла о женщинах, то скажи… как поживает Келли?

Мейсон зажал ее рот ладонью. Он догадался, что о его ленче с Келли Крис узнала от Джанет.

— Тебе очень идет зеленый цвет, — заметил он.

— И что дальше?

Мейсон поднял ее на руки и закружил, давая выход переполнявшим его чувствам.

— Так тебе все расскажи! Тогда не получится сюрприза.

— Я обожаю сюрпризы, но ненавижу ждать. Расскажи сейчас.

Мейсон осторожно поставил жену на пол и таинственно прошептал:

— Вечером. Когда Кевин заснет.

— Ну хотя бы намекни.

Он громко рассмеялся:

— За намеками всегда следуют догадки.

— И новые намеки.

Поколебавшись с минуту, Мейсон запустил руку во внутренний карман пиджака и достал узкий конверт:

— Вот, можешь посмотреть, но только заглядывать в него до вечера не будешь. Договорились?

Крис перевела взгляд с конверта на Мейсона и смущенно спросила:

— Авиабилеты? Но я же спросила про Келли!

— А я и отвечаю на твой вопрос. Она же хозяйка турагентства.

— А я думала…

Мейсон прижал Крис к себе и прошептал ей на ухо:

— Нет… Ты ничего такого не думала.

— Почему ты так уверен?

— Потому, что ты меня любишь и понимаешь, что я встречался с Келли по делу.

— Да, но я все равно не понимаю, при чем тут билеты на самолет?

— А у тебя что, есть возражения против медового месяца?

Крис прижала конверт к груди.

— Нет-нет, никаких! — торопливо проговорила она. — Правда, в последнее время ты был так загружен работой…

— Все в порядке, дорогая! Ни за мою, ни за свою работу ты не беспокойся. Я позвонил в твое агентство и выяснил, сколько они смогут обходиться без тебя. А затем попросил Джанет привести мое расписание в соответствие с твоим. В нашем распоряжении оказалось три недели. Слава Богу, что незаменимых людей нет! Ребекка и Тревис и без меня управятся.

При упоминании о Тревисе у Мейсона на минуту испортилось настроение, но он постарался справиться с собой и закончил:

— С этими ребятами я могу быть спокоен за свою фирму.

Крис слегка отодвинулась от мужа и внимательно посмотрела ему в глаза:

— У тебя что-то не ладится?

Он собирался отшутиться, но вдруг понял, что ему очень хочется рассказать ей о происшедшем. Ведь Крис щедро дарила людям свою доброту, а он сейчас как никогда нуждался в ее поддержке.

— Тревис за моей спиной передал моему отцу сведения об участке, который я намеревался купить, — сухо произнес Мейсон.

— Ты… уверен? — потрясенно спросила она.

— Он сам мне об этом сказал.

— Боже! Да как он мог на такое решиться! — воскликнула Крис и, не дав Мейсону ответить, подняла руку словно школьница. — Погоди, я сама подумаю. Наверное, он считал, что спасает тебя, да?

— Почему ты так решила?

— Ну как же… Тревис видел, что ты идешь по тонкому льду. Чтобы это понять, не надо было иметь семь пядей во лбу. И Тревис забеспокоился. Твой возможный провал беспокоил его гораздо больше, чем тебя.

Мейсон с тяжелым вздохом потер затылок.

— Ты права, но сделанного не вернешь. Он, наверное, мог бы найти более достойный способ убедить меня.

— Возможно. Скажи, ты можешь вести себя с ним так, будто ничего не случилось?

— Нет, я уже задавал себе этот вопрос.

— Тогда выясняйте отношения, пока вам это не надоест. — Крис погладила его по щеке, как ребенка, и Мейсон подумал, что точно так же она утешала бы Кевина. — Вы четырнадцать лет вместе. Неужели это можно перечеркнуть вот так в одночасье?

Разумом Мейсон понимал ее правоту, но в сердце его по-прежнему торчала ледяная игла.

— Я подумаю, — пообещал он.

Крис обняла мужа:

— Прости, я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Мейсон улыбнулся через силу.

— Хочешь еще один намек насчет нашей поездки?

Она, конечно, догадалась, что он хочет перейти к более приятной теме, и с удовольствием подыграла ему:

— Естественно! Меня прямо распирает от любопытства.

— Место очень теплое, но не в тропиках.

— Надеюсь, и не в пустыне? А то в жару у меня кожа покрывается пятнами и портится настроение. Боюсь, ты потребуешь развода еще до конца медового месяца.

Раздался телефонный звонок. Крис поцеловала Мейсона и, направляясь в кухню, спросила:

— Ты никуда не собираешься? А то я еще хочу с тобой кое-что обсудить.

Звонила Ребекка.

— Есть новости? — с трудом сдерживая нетерпение, спросил Мейсон.

— Они клюнули! — послышался ее ликующий голос. — Твой брат жаждет совершить сделку не позже, чем сегодня вечером.

Мейсон расплылся в улыбке:

— Я рад за них.

— Я так и думала, — рассмеялась Ребекка.

Ему неожиданно захотелось поделиться новостью с Тревисом, без которого торжество было бы неполным. Мейсон только теперь полностью осознал, что такое потерять старого друга.

— Ты виделась с Тревисом? — спросил он.

После напряженной паузы Ребекка ответила:

— Нет, но я могу его разыскать.

— Вот и прекрасно. Скажи ему, что я хочу встретиться в… — Мейсон замялся.

Где бы назначить это важное свидание? Кабинет не годится, они должны встретиться не на его территории.

— Тревис говорил, что после обеда будет в отеле… — наконец принял решение Мейсон. — Так вот, через час я к нему приеду.

— Какие еще будут указания, шеф?

— Скажи бухгалтеру, чтобы повысил зарплату Уолту Бианчи.

— Это что, так срочно? — протянула она, явно желая услышать комментарий.

— Мне следовало бы перед ним извиниться, но пока я повременю. Он недавно у нас работает, и начинать с выяснения отношений было бы неправильно. Передай ему, что я им доволен. Он толковый менеджер.

— Что-нибудь еще? — спросила Ребекка.

— Я привезу тебе сувенир из свадебного путешествия, — рассмеялся Мейсон. — Вот, пожалуй, и все.

— Послушай… Можно задать тебе пару вопросов?

— Сначала позвони Тревису, Ребекка.

— Считай, что уже позвонила.

Мейсон положил трубку и повернулся к Крис. Во время разговора с Тревисом ему пришла в голову одна мысль. Но как сказать об этом Кристине?

И он решил выложить все напрямую:

— Я хочу попросить мою мать присматривать за Кевином, пока нас не будет, — и поспешно добавил: — В конце концов, Мэри и Джон живут поблизости, да и мы едем не в пустыню, где нет телефона.

Крис просияла от радости:

— Замечательно! И как ты до этого додумался?

— Долго рассказывать.

Она нежно прикоснулась губами к его щеке и прошептала:

— У меня уйма времени, и я готова слушать тебя хоть целую вечность. Расскажи мне все… начиная с песочных замков, которые ты маленьким мальчиком строил на берегу, вплоть до сегодняшнего разговора с Ребеккой.

— Ладно, но, может, немного повременим? А то в круизе тебе станет скучно.

— В круизе? — Ее голос радостно зазвенел. — Мы едем в круиз?

— Вот черт! Я не хотел говорить, пока Келли не уточнит все детали. Она должна подобрать для нас хорошую яхту.

— Мы поплывем на яхте? А я всегда думала, что в круизы ездят на больших теплоходах.

— Не только. Я хочу побыть с тобой вдвоем. Келли обещала найти яхту с командой, которая покажет нам греческие острова.

— Мне не хочется думать о худшем, но… вдруг Келли отправит нас в Антарктику? Я на ее месте именно так бы и поступила.

— Да говорю тебе, мы с Келли только друзья. И потом… Какая нам разница? На парусниках прекрасно кормят, а холода ты не бойся. Рядом со мной он тебе не страшен. Так что нам с тобой и две недели в Антарктике показались бы жаркими.

— Две? Но ты ведь говорил о трехнедельном отпуске.

— Третью неделю мы проведем втроем. Надеюсь, ты не откажешь нам с Кевином, если мы пригласим тебя в Диснейленд?

Крис прижалась щекой к его груди.

— Знаешь, а мне начинает нравиться быть твоей женой, Мейсон Уинтер.


Через полчаса Крис стояла у окна в гостиной и наблюдала, как Мейсон садится в машину. Когда машина скрылась из вида, Крис перевела взгляд на лазурное небо, по которому плыло одинокое облачко.

В памяти всплыл образ Дианы, которую, как и положено старшей сестре, Крис опекала в детстве. А теперь Диана удивительным образом позаботилась о ней, подарив ей сначала сына, а затем человека, которого сама любила больше жизни.

На глаза Крис навернулись слезы, и она прошептала:

— Спасибо тебе, сестренка! Я буду заботиться о них. Я все отдам, чтобы они были счастливы! Ты слышишь меня, Диана?

Примечания

1

Уинтер (winter) — зима (англ.).

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • *** Примечания ***