КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Любовь дракона (fb2)


Настройки текста:



Мэри Гилганнон Любовь дракона

1

Британия, 510 год н.э.

И Дракон пришел.

Аврора, тесно прижавшись к каменной стене сторожевой башни над крепостными воротами, видела, как наступающее войско беспрерывным потоком перекатывалось через зеленые холмы, направляясь к городу. Боевые доспехи воинов, их оружие ярко блестели и переливались в лучах полуденного солнца подобно чешуе хищного чудовища. Его челюсти разверзались, готовясь проглотить их всех.

Дракон острова — так звали его. Мэлгвин Великий возник на западе подобно грозовой туче, уничтожая свой собственный клан в жестоком соперничестве за власть. Заставив остальных принцев Гвинедда признать себя верховным вождем, Дракон покинул свою крепость в горах Уэльса и поспешил на восток. Старинный римский город Вирокониум оказался на его пути.

Аврора перевела взгляд на верных ратников своего отца. Они выстроились в боевом порядке между войском Мэлгвина и крепостными воротами. Защитники были явно в меньшинстве. В рядах нападавших — множество лучников и мощная конница. Если бы даже армии Константина удалось выстоять после первой атаки, она все равно не смогла бы долго сдерживать натиск. Аврора представила себе, как завоеватели пчелиным роем ворвутся в крепостные ворота — как ворвались саксонцы почти за полстолетия до этого. Они будут убивать… насиловать… жечь…

Аврора что есть силы стиснула зубы, в который раз пожалев, что она не мужчина. Тогда бы она не была столь беззащитной, а держала в руках оружие для боя с врагом.

— Боже мой, чего они ждут? — Раздраженный голос Джулии — сестры Авроры отвлек ее от этих мыслей, заставив испуганно вздрогнуть. Мать Авроры, ее две сестры и придворные дамы толпились тут же, в сторожевой башне. Женщины уже завершили свои неистовые молитвы и с замиранием сердца наблюдали за разворачивающимися внизу событиями.

Над полем битвы повисло загадочное безмолвие. Вторгшееся войско находилось совсем рядом, однако ни боевых возгласов, ни звона перекрещивающихся мечей слышно не было. Аврора увидела, как Константин с горсткой воинов выехал навстречу врагу. Казалось, прежде чем начинать битву, они намеревались вступить в переговоры.

Не было ни ветерка, который смягчал бы гнетущую жару. Аврора представила себе мучительное, напряжение солдат на поле боя. Должно быть, пот градом стекает по их лицам, попадая под тяжелые кожаные туники, а жирные блестящие мухи досаждают лошадям…

Женщины в томительном ожидании не находили себе места. Аврора выбрала точку, откуда лучше было видно происходящее на поле битвы, и в голове ее забрезжила надежда. Ее отец, нареченный Константином в честь императора, был человеком с тонким умом, умевшим убеждать людей. Возможно, ему удастся уговорить Мэлгвина не разрушать город. Богатые земли вокруг Вирокониума дарили щедрые урожаи зерна, на них паслись многочисленные стада скота. Все это обменивалось в Галлии на такие роскошества, как вино, растительное масло, мебель и даже золото. При помощи такого богатства все-таки был шанс задобрить врага, чтобы он оставил их в покое.

Сердитый голос Джулии отвлек Аврору от этих мыслей:

— Если даже Мэлгвин согласится на перемирие, можно ли ему доверять? Он же безумец, варвар. Говорят, однажды он спалил целую крепость со всеми ее обитателями Разве мы можем быть уверены, что с нами он не сделает того же? Разве мы можем быть уверены, что, заполучив наше золото, он затем не убьет нас?

— Тише, Джулия, — резким от беспокойства голосом прошептала мать Авроры — леди Корделия. — Какой смысл пугать нас больше, чем мы уже напуганы? Это все пустые разговоры. Мы даже не знаем, так ли это было на самом деле.

— Конечно, так. Я подслушала то, что говорил папа. Он бы не повторял эту историю, если бы она не была правдой.

Слова Джулии снова вызвали у Авроры страх. Захватчики не являлись цивилизованными людьми. Даже если отец добьется мира, верить, что враг не разрушит город, было нельзя.

На поле боя возникло какое-то движение. Часть вражеского войска отделилась от основных сил и медленно последовала за Константином и его людьми к городским воротам. Солдаты подходили все ближе, и теперь Аврора уже вполне могла рассмотреть каждого в отдельности. Она искала Мэлгвина — безжалостного человека, в чьей власти находилось дикое чудовище, ожидавшее там, внизу, своего часа, готовое вырвать сердце из плоти ее дорогого Вирокониума. Она заметила темно-красный штандарт с изображением золотого дракона. Прямо под ним на вороном жеребце ехал темноволосый человек.

Неудивительно, что его зовут Мэлгвин Великий, — в благоговейном страхе подумала Аврора. Даже на расстоянии она ощутила мощь, которую, казалось, так и излучал чужеземный барон войны, с легкостью управляющийся с огромным боевым конем. Она и не предполагала, что враг окажется темноволос. Почему-то она представляла себе Мэлгвина светловолосым гигантом, как Хэнгист или Хорса — легендарные саксонские воины, чуть было не сокрушившие Римскую Британию при жизни предшествующего поколения.

При приближении вражеского предводителя Авроре пришлось подавить дрожь. В одном из старых каменных строений города сохранилась облупившаяся мозаика, изображавшая бога Диониса. Он был представлен верхом на пантере, его длинные волнистые волосы обвивали плечи, а в глазах застыли жестокость и торжество. Валлийский воин выглядел так, как будто мозаика ожила.

Послышался крик одного из солдат, охранявших ворота:

— Константин собирается заключить мир. Все женщины и невооруженные мужчины должны прибыть в Парадную залу и ожидать там сообщения.

Женщины недоуменно оглядывались по сторонам. Они не могли допустить мысли, что Константин разрешит врагу войти в город. Несколько женщин, включая Карину — вторую сестру Авроры, — снова принялись молиться. Аврора коснулась рукой плеча матери:

— Мама, что нам делать?

Голос леди Корделии был спокоен, ровен и звучал вполне твердо:

— Если Константин ведет Мэлгвина и его людей в город, они будут нашими гостями И относиться к ним мы будет должным образом.

— Я не стану разыгрывать роль гостеприимной хозяйки перед этими… этими варварами — раздраженно выпалила Джулия.

— Нет, станем, — одернула ее мать. — Ты не запятнаешь честь отца грубостью по отношению к нашим гостям. Пошли, нам надо спуститься и привести себя в порядок.

Застыв на месте, женщины наблюдали, как леди Корделия, подобрав юбку, начала быстро спускаться по приставной лестнице. Аврора покинула раскалившуюся башню почти последней. Ожидая своей очереди, она — в течение томительных минут — успела глубоко обдумать слова матери: «Если Константин ведет врагов в город, значит, у него есть какой-то замысел». Грубый варвар совсем не соперник ее умному, образованному отцу. В нетерпении узнать, что же ее отец припас для чужеземного воеводы и его людей, Аврора проворно ринулась вниз. Она опередила мать и других женщин, намереваясь добежать раньше всех до Парадной залы, где отец проводил всякого рода приемы и празднества.

Парадная зала находилась в центре города, маня в эту полуденную жару своей прохладой. Она представляла собой деревянное строение и была точной копией когда-то стоявшей на этом месте римской базилики. К крытой галерее в передней части залы вели ступени. Аврора легко взбежала по ним и пересекла уложенный мозаикой пол у входа. Она выбрала место около одной из внутренних резных колонн и тесно прижалась к скользкому дереву, намереваясь оставаться в этой удобной для обзора точке, когда соберется толпа.

Людской поток проникал внутрь, обтекая ее, и заполнял собой все пространство. Сначала появились горожане и солдаты, затем вражеские воины. В зале было удивительно тихо. Такая тишина, подумала Аврора, бывает, когда встречаются в первый раз две собачьи стаи, сосредоточенно принюхивающиеся, как бы проверяющие воздух на запах опасности.

Аврора почувствовала, что у нее нет больше сил переносить напряжение. Но вот, наконец, появился Константин, он пересек залу, поднялся на возвышение и жестом попросил внимания:

— Жители Вирокониума, — начал он, — сегодня мы избежали большой битвы, разрушения нашего города и наших домов. — Голос Константина звучал сочно и мелодично, и Аврора почувствовала гордость за своего отца. — Я — ваш предводитель, и потому мой долг — честно сказать вам, что нам предстоит пережить…

Вражеский воевода нетерпеливо шагнул вперед. Этот человек был настолько высок, что ему даже не пришлось подниматься на помост, чтобы все могли его видеть. Его голос со странным акцентом был сильным и повелевающим:

— Я — Мэлгвин из Гвинедда, — начал он. — Ваш предводитель, — Мэлгвин коротко кивнул в сторону Константина, — принял мудрое решение сдаться на нашу милость. Поэтому мы будем великодушны. Мы сохраним вам жизнь.

Воины из окружения Мэлгвина ухмыльнулись, на лицах же горожан отразился гнев. Аврора также почувствовала прилив гнева: «Кто он такой, этот человек, чтобы так высокомерно говорить с нами? Защитники Вирокониума пока еще не разгромлены, и праздновать победу у вражеского воеводы нет причины».

Мэлгвин долго перечислял все то, что он хотел получить в качестве причитающейся ему дани. Помимо золота и драгоценных металлов он потребовал также зерно, скот и другое крестьянское добро. Но, как ни странно, ему понадобились и ремесленники — каменщики, ковровщики, гончары…

Аврора внимательно слушала это перечисление. Условия Мэлгвина были жесткими, но терпимыми. Она знала, что жители Вирокониума будут рады расстаться с частью своего богатства, если это дарует им мир.

— Наконец, поскольку вы становитесь народом, подчиняющимся мне как верховному вождю, завершающей деталью, которая как печать скрепит наше сотрудничество, станет мой брак с одной из дочерей Константина.

Последние слова Мэлгвина вызвали у всех возглас удивления, а у Авроры пересохло в горле. Как он посмел? Это неслыханно, Константин никогда не позволит этому осуществиться! Она посмотрела в сторону своего отца, все еще стоявшего на возвышении. Голова Константина была чуть наклонена, его лицо прорезали глубокие морщины. Авроре захотелось подбежать к нему, обнять и обратиться с мольбой не соглашаться на это оскорбительное предложение. Но она не сумела протиснуться сквозь окружавшую ее толпу. Испуганная, она могла только видеть, как Константин поднял голову и встретился взглядом с завоевателем:

— Мэлгвин Великий, — медленно произнес он, — мы согласны на ваши условия.

Мэлгвин коротко кивнул, а потом вновь обратился к окружающим его людям:

— Сейчас мы с вами устроим праздник. А после того, как ублажим себя, я выберу королеву.

Аврора была просто потрясена. Да это просто невозможно, чтобы ее отец пришел именно к такому решению. Наверняка у него есть другой план, какая-то хитрость, чтобы не уступать давлению этого безумца.

Стараясь добраться до матери, Аврора с огромным трудом прокладывала себе дорогу сквозь толпу. По пути она слышала суждения успокаивающихся горожан:

— Конечно, требования его весьма жесткие, но, выполнив их, мы, по крайней мере, сохраним себе жизнь.

— Ну да, жизнь продолжается. Я-то думал, что дело дойдет до войны, а я слишком стар для битвы с этими молодыми вымуштрованными дьяволами… Но вот что касается дочерей Константина, тут дело плохо.

— Он выберет Джулию, я уверен. Она самая старшая и весьма хороша собой.

— Все дочери Константина красивы, — парировал другой горожанин. — Однако выполнить это условие Константину будет труднее всего — представьте себе, как бы вы сами переживали, если бы вам пришлось отдать собственное дитя этому животному.

Эти слова причинили Авроре жестокую боль, и она с еще большей энергией стала протискиваться дальше. Наконец ей удалось проскользнуть в расположенную за стеной кухню. Тут царила суматоха. Слуги сновали туда и сюда, стараясь изо всех сил вовремя приготовить все для нежданного пира. У одного из них Аврора спросила, где ее мать, и тот показал на маленькую комнату у входа, в которой обычно хранили вино и растительное масло.

Мать и Джулия действительно были там. Аврора застала их спорящими. Голубовато-зеленые глаза Джулии излучали ярость, ее светлая кожа покрылась красными пятнами:

— Отец не может поступить так. Как можно согласиться на такое? Мы не домашний скот, который отдают в уплату военного долга! — Джулия схватила лежавший на столе маленький нож и в ожесточении замахнулась. — Пусть этот валлийский выродок только посмеет притронуться ко мне, я убью его.

Услышав эти непокорные слова, Аврора почувствовала гордость за свою сестру. Ведь Джулия была права — их завоеватель был откровенным чудовищем. Принцессе королевского дома Корновии не подобало выходить за такого.

Но то, что потом сказала мать, напомнило Авроре о горькой правде.

— Я не позволю вам обвинять и позорить вашего отца, — твердо произнесла леди Корделия, забирая нож из рук дрожащей от ярости Джулии. — Он сделал все, что в его силах, для защиты своего народа. Он не может ответить отказом на требования Мэлгвина, так как это поставит под угрозу наши жизни.

Лицо королевы смягчилось. Она протянула руки и обняла Джулию:

— Если бы только отец мог, он сделал бы все, чтобы защитить тебя, дитя мое, но твой отец — король, и он должен заботиться о своем народе. Ты же обязана подчиняться ему.

Аврора почувствовала, как сжалось ее сердце. Она быстро отвернулась, не в силах смотреть на слезы Джулии. Стремительно, и теперь уже окончательно, улетучилась ее надежда на то, что у отца был какой-то замысел, чтобы перехитрить Мэлгвина. Теперь стало очевидным, что ее старшую сестру заставят выйти замуж за Мэлгвина, и никому ничего уже не удастся изменить.

Покидая кухню, Аврора столкнулась со своей второй сестрой:

— Карина, где ты была?

— Я молилась. — Пальцы Карины мягко обхватили запястье Авроры. — С тобой все в порядке, малышка?

— Да. Если, конечно, не считать того, что я дрожу от ярости. Разве это справедливо, что одну из нас заставят выйти замуж за этого самонадеянного дикаря?

— Справедливо или нет, но так устроен мир. Нам на роду написано выходить замуж за вождей-чужеземцев. И наша кровь — это материал, которым скрепляют дружественные отношения во имя будущей жизни Вирокониума.

Аврора заглянула в спокойные голубые глаза сестры:

— Ты хочешь сказать, что тебе не страшно? А что, если Мэлгвин выберет тебя?

Карина кротко вздохнула:

— Если по воле Господней я должна выйти за этого человека, то Господь же и поможет мне пережить это.

Аврора снова почувствовала, как ее начала переполнять ярость. Оказывается, никто и не собирается противостоять Мэлгвину. Это привело ее в бешенство:

— Какое счастье, что я самая младшая, и поэтому вряд ли стану невестой. Я бы не смогла такое пережить.

Карина укоризненно покачала головой:

— Пошли, Аврора, пора возвращаться во дворец, надо переодеться к празднеству.

— Нет, — отрезала Аврора, отступая назад. — Я не собираюсь наряжаться, чтобы произвести впечатление на тирана. Возможно, всем вам просто хочется пресмыкаться перед Мэлгвином Великим. Я же этого делать не стану.

2

Аврора покинула Парадную залу и помчалась узкими римскими улочками. Она запыхалась, ей стало жарко. На окраине города она остановилась и задумчиво оглядела громоздящиеся развалины старинных бань, вырисовывавшиеся на фоне заходящего солнца. Наполовину разбитые и сильно потрескавшиеся сводчатые проходы и величавые колонны когда-то великолепного здания даже сегодня вызывали у Авроры чувство гордости. Сосредоточившись, она попыталась представить себе, как выглядел Вирокониум много лет назад, с ровно вымощенными, ухоженными улицами, каменными дворцами, наполненный красками и величием легионов.

Вздохнув, она продолжила путь. Дорогу ей преградила обветшалая крепостная стена. Приподняв юбку, она взобралась на нее и спрыгнула на другую сторону. Отсюда был хорошо виден отцовский дворец — его белые каменные стены и крыша из красной черепицы. Эта картина успокоила ее, вернула ей самообладание. Дворец был ее домом. Она помнила все запахи сада и парка, там ей был знаком каждый укромный уголок, она знала каждую лошадь в конюшне, а на псарне — каждую охотничью собаку.

Аврора зашагала по пыльной дороге и вскоре вошла в дворцовые ворота. Ускорив шаг, она пересекла вымощенный внутренний дворик. Она торопилась к своему лучшему другу, преданному хранителю девичьих тайн Маркусу. Он был рабом на отцовской конюшне. Ей не терпелось рассказать ему о вхождении в город валлийского войска. Подождав, пока глаза привыкнут к слабому свету внутри конюшни, она отправилась на поиски Маркуса. Пройдя мимо лошадей в стойлах, она скоро увидела его у сеновала. С безразличным видом он чинил какую-то упряжь. Белый толстый щенок, которого она подарила Маркусу этой весной, приветствуя ее, завилял хвостом и побежал навстречу. Маркус же, едва взглянув на нее, продолжал свае занятие. От такого безразличия она стала нервничать еще больше:

— Разве ты не рад видеть меня? — произнесла она требовательным голосом. — Мэлгвин и его люди, наверное, уже разграбили город и убили всех его жителей. Ты же остаешься здесь и как ни в чем не бывало продолжаешь заниматься своими делами.

— Ты забываешь, что я раб и не могу брать в руки оружие, — растягивая слова, проговорил Маркус. — Да и какая от меня польза, если бы я даже отправился в город? — Его серые глаза сузились. — Кроме того, я не думаю, что Константин примет бой.

Аврора с раздражением выпалила:

— Так ты знал, что мой отец собирается сдаться?

Маркус пожал плечами:

— Что же еще ему оставалось? Он бы все равно не выстоял против такого войска, как у Мэлгвина. Я предполагал, что Константин согласится на условия валлийца.

Аврора с горечью ответила:

— Да, он поступил именно так. Мой отец согласился на все, что потребовал этот Дракон. В том числе и на то, что одна из его дочерей станет женой Мэлгвина.

В глазах Маркуса мелькнуло любопытство:

— Это будет Джулия?

Аврора отвела глаза в сторону от его пытливого взгляда и сдержанно ответила:

— Мэлгвин еще не сделал свой выбор. Это станет известно сегодня вечером после празднества.

Загорелая кожа Маркуса внезапно побледнела:

— Он не должен выбрать тебя!

Маркус произнес эти слова с такой свирепостью, что Аврора почувствовала к нему жалость и сказала:

— Вот уж маловероятно. По традиции, сперва выходит замуж первая дочь. Приданое Джулии и Карины гораздо больше моего. К тому же многие считают их более красивыми…

Аврора печально подумала о светловолосых красавицах-сестрах и их изысканных манерах. Рядом с ними она всегда чувствовала себя неуклюжей дурнушкой.

Маркус презрительно фыркнул:

— Я рад, что в этом случае большинство мужчин просто слепы и не могут оценить настоящую красоту! — Он заглянул в глаза Авроры, и на лице его появилась обожающая улыбка: — Эх, если бы мне дали возможность выбирать! Я бы не сомневался, кого назвать самой красивой.

Аврора рассеянно улыбнулась. Мысли ее были далеко. Она все еще пыталась найти средство, как разрушить планы Мэлгвина. Хорошо, если бы Маркус стал ее союзником.

— Не важно, кто станет невестой, — твердо произнесла она. — Мы должны что-то придумать, чтобы помешать этому постыдному браку!

— Каким это образом? Ведь твой отец уже дал свое согласие…

— Он может изменить решение!

— А что будет потом? Вспомни: враг уже в городе.

— Вот если бы Мэлгвина отравили во время пира…

В глазах Маркуса промелькнул ужас:

— Уничтожить одного из своих гостей! Твой отец никогда не согласится с таким заговором, это было бы бесчестно! Но если бы он и пошел на такое вероломство, это не принесло бы успеха. В ответ люди Мэлгвина скорее всего перебили бы всех вас.

— Возможно, так было бы лучше. По крайней мере, мы бы умерли в бою!

Маркус мягко улыбнулся:

— Мужественные слова для молодой девушки. К тому же они покрывают позором всех жителей Вирокониума. Ведь горожане выказали свое нежелание воевать. И они, я знаю, с удовольствием восприняли то, что в обмен на их жизни выдадут замуж одну из принцесс. Кроме того, — лицо Маркуса снова посуровело, — нужно ли мне напоминать тебе, что на свете существуют вещи похуже смерти. Это — рабство.

Аврора содрогнулась. Судьба семьи Маркуса всегда ужасала ее. Бабушка Маркуса была саксонской принцессой. Ее взяли в плен и продали в рабство. Мать Маркуса была рабыней в доме римлянина — его отца. Единственное, что досталось Маркусу в наследство, — это благородный внешний вид. Аврора всегда восхищалась его золотистыми густыми волосами, темно-серыми глазами и идеально правильными чертами лица.

Девушка вздохнула, убеждаясь в правоте Маркуса. И вправду, что может противопоставить одна-единственная девчонка власти Мэлгвина? Он был презренным тираном, но теперь век тиранов. Былое величие империи уходило в прошлое, и скоро такие безжалостные вожди, как Мэлгвин, будут править всей страной. Казалось вполне вероятным, что не за горами время, когда ее любимый Вирокониум разделит судьбу других поверженных городов рассыпающейся Римской империи.

Маркус мягко тронул рукой ее щеку, его глаза светились добротой:

— Не терзай себя, Аврора. Мне становится не по себе, когда я вижу тебя такой печальной.

Аврора вновь вздохнула и позволила Маркусу обнять себя. Она спряталась у него на груди, чувствуя, как натруженные руки крепко сжимают ее.

— Аврора!

Голос леди Корделии заставил их замереть.

— Тебе надо идти, — прошептал Маркус, неохотно выпуская ее.

— Ну да, она хочет, чтобы я разоделась и причесалась к празднеству, — пожаловалась Аврора. Она оглядела свое грязное, пропитанное потом платье и спутанные завитки волос на плечах. — Но на этот раз я не собираюсь выполнять ее требования. Мэлгвин Великий всего лишь варвар и лучшего наряда от меня не дождется.

Аврора чмокнула Маркуса и поспешила назад, в Парадную залу. Вихрем пронеслась она через сад, мимо деревьев в парке, снова перебралась через крепостную стену и зашагала по городским улицам, где уже сгущались сумерки. Войдя в Парадную залу, она сразу же направилась на кухню и там предложила свои услуги. Повар, почти не задумываясь над ее предложением, кивнул в знак согласия. Взяв амфору с вином, Аврора торжественно покинула кухню. Хозяйской дочери подобало обслуживать важных гостей, а в роли простой прислужницы, оставаясь неузнанной, у нее будет возможность поближе рассмотреть врагов.

Быстрым шагом Аврора направилась к столу, за которым восседали Мэлгвин и его люди. На поясах у них все еще оставались мечи, не сняли они и своих боевых доспехов, и было весьма сомнительно, что они успели помыться. Она с трудом подавила желание вылить содержимое амфоры прямо на колени Мэлгвина…

Обходя вокруг стола, она аккуратно наполняла вином искусно сделанные бронзовые чаши.

Кимвры — так называли себя люди Мэлгвина — тихо беседовали, движения их были мягкими и осторожными. Чужеземцы — за исключением Мэлгвина — были невысоки ростом, но всех их отличало мощное телосложение. У них были темные, глубоко посаженные глаза и длинные вьющиеся волосы. Так же, как и мужчины Вирокониума, они брили бороды, правда, некоторые оставляли усы.

Аврора вернулась на кухню за подносом с едой и, получив его, понесла к столу главного гостя. На этот раз она осмелилась подойти к Мэлгвину совсем близко и даже спросить, не хочет ли он еще вина. Он рассеянно взглянул на нее и кивнул головой. Отходя от стола, Аврора мелко дрожала. Казалось, даже на расстоянии Мэлгвин излучает какую-то особую силу и опасность. Что бы он с ней сделал, если бы обнаружил, что никакая она не прислужница?

Направляясь за очередным подносом с едой, Аврора увидела, как в залу вошли ее родители и сестры. Джулия с ужасом оглядела Аврору, а глаза ее матери округлились. Наклонившись к Константину, леди Корделия что-то прошептала ему на ухо, и Константин испуганно посмотрел в сторону дочери. Только тогда Аврора осознала, что ее непродуманное решение выступить в роли маленькой лазутчицы может создать немало проблем в отношениях отца с его новым союзником. Если Мэлгвин узнает, кто она на самом, деле, он, конечно же, решит, что отец Авроры намеренно заставил ее поступить так, и обвинит Константина в обмане. Аврора сделала судорожный глоток, проклиная себя за глупую неосмотрительность. Когда же она научится думать, прежде чем что-то сделать?

Аврора быстро проскользнула на кухню, оставаясь там до конца трапезы. Но как только в зале установилась напряженная тишина, она тихонько вышла оттуда и заняла место около резной колонны. Аврора видела, как Константин подвел ее сестер к Мэлгвину. В своих лучших платьях они выглядели прекрасно, их золотистые волосы были искусно уложены. Девушка почувствовала, как ею снова начинает овладевать горькое негодование. Враг-валлиец не заслуживает ни одной из ее сестер — даже скандальной Джулии!

Мэлгвин наблюдал, как Константин ведет дочерей к возвышению. В зале пронесся легкий возглас удовлетворения, так как обе девушки были весьма миловидны. У старшей, которую Константин представил первой, по плечам струились блестящие золотистые волосы — густые, переливающиеся на солнечном свете. Кожа леди Джулии была подобна слоновой кости, ее голубовато-зеленые глаза светились как бриллианты. Она была невысока ростом, немного полнотела — чувствовалось, что у нее вообще есть склонность к полноте.

Красота другой девушки являлась, без сомнения, еще более притягательной. Черты лица леди Карины представляли собой само совершенство. Ее голубые глаза прятались за длинными темными ресницами, а рот напоминал сочный бутон розы.

Однако на Мэлгвина очарование дочерей Константина не произвело особого впечатления: его не могло удовлетворить то, что — как он почувствовал — скрывается под внешней оболочкой этой неземной красоты. Было очевидно, что старшая дочь презирает его. Ее кошачьи глаза-бриллианты ненавидяще смотрели на него, а прекрасные черты лица были искажены злобой. Конечно, можно не обращать внимания на такое настроение принцессы и лишь позабавиться им, но расчетливый ум Мэлгвина подсказывал ему, что из нее выйдет строптивая и сварливая жена.

Принцесса помоложе в отличие от первой выглядела спокойной и доброжелательной. Слишком спокойной, отметил Мэлгвин. Он заметил, что в руке ее зажаты четки, а губы двигаются, как бы шепча молитву. Мэлгвин почувствовал беспокойство. Немалая часть его подданных все еще поклонялась языческим богам гор, вод и лесов. И ему не нужна уж слишком благочестивая королева, присутствие которой вызывало бы раздоры при его дворе.

Мэлгвин отвернулся от девушек и нетерпеливо обратился к Константину:

— Мне говорили, что у тебя три дочери. Я хотел бы увидеть третью.

Константин выглядел взволнованным:

— Мэлгвин, мой господин! Любая из моих старших дочерей станет прекрасной женой. Возможно, ты еще не оценил их по достоинству: моя жена сама обучала их всем премудростям ведения домашнего хозяйства. Обе они умеют читать и писать, а поют как соловьи. Ни одна женщина в Вирокониуме не шьет лучше их…

Мэлгвин прервал перечисление достоинств принцесс холодным безрадостным смехом:

— Константин, я вижу перед собой двух весьма миловидных женщин. Но вон та выглядит таким образом, как будто хочет выцарапать мне глаза, второй же место скорее в монастыре, чем на супружеском ложе. И поскольку у меня нет привычки брать с собой в постель оружие для защиты, а душа моя не требует по себе ежедневных молитв, я хотел бы увидеть — прежде чем сделать окончательный выбор — твою третью дочь.

Константин побагровел и растерянным взглядом окинул залу. Наконец, взглянув, как бы извиняясь, на Мэлгвина, он помахал рукой молодой девушке, укрывавшейся за одной из колонн. Когда та подошла к возвышению, Мэлгвин в замешательстве вздрогнул. Кто она? Фаворитка Константина, которую он решил выдать за свою дочь? Темные волнистые волосы девушки были растрепаны, скромное платье выцвело и было покрыто пятнами, а щека вымазана в грязи. К тому же Мэлгвин вспомнил, что именно она наливала ему вино перед трапезой.

— Моя младшая дочь Аврора, — напряженно прозвучал голос Константина.

Мэлгвин пристально вгляделся в молодую девушку и обнаружил, что она вовсе не похожа на служанку. Она была довольно высока, а ее прямой стан и горделивая походка свидетельствовали о благородном происхождении. Ее вымазанное грязью лицо манило своей загадочностью, а правильные черты лица и высоко взметнувшиеся брови говорили, что ее предками были римляне. Мэлгвин чуть не заулыбался. Константин хотел словчить, но его хитрость обернулась против него самого. Обрядив младшую принцессу как оборванку и даже не представив ее, Константин тем самым выдал свои истинные чувства — эта дочь явно была его любимицей.

Мэлгвин задержал взгляд на гибких линиях ее стана. Теплая волна чувственного влечения начала распространяться по его телу, однако мозг его воспринял эту волну с непонятным смущением. Эта дочь явная обманщица — возможно, даже слишком уж большая обманщица. В ее голубовато-серых глазах он увидел пытливый ум и чувство собственного достоинства. Его смущение усилилось, но только на мгновение. Эта девушка, которая выглядела столь необычно, наверное, не станет самой послушной женой, но именно на ней — без всяких сомнений — ему и следует остановить свой выбор. Из всех дочерей эту Константин любил больше всех. А разве есть лучшее средство подчинить мужчину своей власти, чем жениться на его обожаемой дочери?

Мэлгвин холодно взглянул на других дочерей Константина:

— Вот эта, — сказал он, указав на Аврору. — Я женюсь на ней, Константин. Можешь готовиться к свадьбе. Она состоится завтра.

— Как ты могла так поступить? — раздраженно спросила Аврору Джулия, когда они уединились во дворце. — Когда ты играла роль отвратительной прислужницы, Мэлгвин, наверное, подумал, что папа хочет его обмануть. Твое поведение могло расстроить договор о мире, и тогда мы все погибли бы!

— Что-то я не заметила, что ты сама была так озабочена сохранением мира, когда выяснилось, что Мэлгвин может выбрать тебя. Пожалуй, я действительно вела себя глупо, но по крайней мере мне самой и предстоит искупить свою вину.

— Не говори так, — увещевающим голосом произнесла Карина. — Здесь нет твоей вины. Я думаю, Мэлгвин выбрал тебя назло, чтобы причинить боль папе. И остается только гадать, что же он за человек…

— Не будь глупышкой. Мы знаем, что он за человек, — возразила Джулия. — Мэлгвин — безжалостный, порочный интриган.

— Джулия! — резко прозвучал голос леди Корделии. — Тебе пора спать. Я хочу поговорить с Авророй наедине.

Аврора позволила матери довести ее до кровати и помочь раздеться. Ее кровать стояла в небольшой нише в стене. От комнаты, где спали сестры, нишу отделяла ширма. Сквозь нее доносился шепот сестер. Сначала Аврора прислушивалась, чтобы понять, о чем они судачат. Но сосредоточиться на этом ей так и не удалось. Она была слишком потрясена происшедшим, и ее мысли вновь и вновь возвращались в Парадную залу. Ей и в голову не могло прийти, что Мэлгвин выберет именно ее. Это было неслыханным нарушением этикета. Разве можно заключать брак с младшей сестрой, если две старшие сестры еще не замужем? Почему Мэлгвин принял такое решение? Неужели он и вправду полагает, что папа специально спрятал ее? Если Мэлгвин действительно так думает, то свой выбор — как уже говорила Карина — он сделал назло отцу.

Аврора что есть силы стиснула зубы и снова ощутила резкую неприязнь к будущему супругу. Он такой высокомерный, такой бесстыдный. В памяти Авроры запечатлелись его глаза, внимательно изучавшие ее перед тем, как он сделал свой выбор. На несколько мгновений его взгляд остановился на фигуре Авроры — там, где ее плотно облегало платье… Воспоминание об этом взгляде заставило ее вздрогнуть от страха… и еще от чего-то.

— Аврора, — голос леди Корделии, расчесывавшей спутанные волосы дочери, был мягким и нежным, — не бойся. Что бы там ни говорила Джулия, мы действительно не знаем, что за человек этот Мэлгвин. На свете немало полководцев, которые безжалостно расправляются со своими врагами. Но это совсем не значит, что в повседневной жизни они ведут себя непорядочно и что они лишены уважения людей. Вот твой отец, например, много лет твердой рукой успешно правит Вирокониумом, но для нас он прежде всего заботливый муж и отец.

Леди Корделия сделала паузу. Ей не хотелось сразу высказывать возникшее у нее ощущение того, что, возможно, Мэлгвин будет любящим супругом. На самом деле она не знала, что ей следует сейчас сказать Авроре. Раньше она никогда не обсуждала со своей младшей дочерью вопросы семейной жизни. Сегодня ей надо передать дочери хотя бы часть того опыта, который она приобрела за двадцать лет своего замужества.

— Такой человек, как Мэлгвин, наверняка будет ожи дать от тебя полного подчинения, — начала леди Корделия. — Другое дело — как заставить его заботиться о тебе Если ты научишься предвосхищать желания супруга и будешь пылко отвечать на них, очень скоро он привяжется к тебе, к тому спокойному и предсказуемому течению жизни, которое будешь создавать ты. Может статься, через какое-то время из просто супруги ты превратишься в его ближайшего друга, которому он будет поверять все свои тайны.

Аврора с изумлением посмотрела на мать:

— Ты хочешь сказать, что мне следует угождать Мэлгвину, чтобы сделать его счастливым?

— Конечно же, мне мало что известно об обычаях кимвров, но вот у нас, жителей Корновии, корнуольцев, мужчины в доме имеют непререкаемый авторитет. И жена никогда не должна подвергать сомнению авторитет своего мужа. Другое дело, что она может оказывать влияние на поступки мужчины.

Авроре явно не понравились эти слова, и леди Корделия с волнением почувствовала, что понимает ее настроение. Она сама и Константин баловали Аврору. Им не удалось подготовить ее к будущему браку даже с благородным человеком. Бурный темперамент дочери и ее упрямство тем более помешают ей полюбить такую суровую личность, как Мэлгвин. И все же леди Корделия предчувствовала, что даже Мэлгвин Великий не сможет оставаться равнодушным к красоте Авроры и ее обаянию невинности. Это ощущение подсказало ей еще один необходимый сегодня предмет разговора:

— Аврора, ты, наверное, слышала о супружеских обязанностях? — Аврора покраснела и кивнула головой. Желая ободрить дочь, леди Корделия тронула рукой ее щеку: — Супружеское ложе может быть источником огромной радости, Аврора. И эта радость может стать прочной основой в отношениях между тобой и твоим мужем. Супружеские обязанности не должны быть в тягость. Хотя многое здесь зависит от мужчины…

Она внезапно умолкла. Мэлгвин не производил впечатления человека, который может проявить терпение и такт в отношениях с испуганной и неопытной девушкой. Она могла только надеяться, что ее первое впечатление о Мэлгвине было слишком уж резким и не соответствовало действительности.

Леди Корделия расправила одеяло, которым укрылась ее стройная дочь. Как оказалось, больше ей сказать уже нечего. Аврора выходит замуж за человека, которого они не знают и который не получил должного воспитания. Оставалось только молить Бога, чтобы жизнь дочери сложилась удачно.

Мать ушла. А Авроре никак не удавалось заснуть. Она была слишком возбуждена событиями минувшего дня. Она прислушивалась к ночным звукам, проникавшим внутрь через незастекленные дворцовые окна: мычали коровы, лаяли охотничьи собаки… Сквозь оштукатуренные каменные стены до нее доносились чьи-то приглушенные голоса. Мозг ее продолжал лихорадочно работать. Она думала о том, как ей поступить дальше. Возможно, так предначертано ей судьбой — выйти замуж за Мэлгвина и покинуть Вирокониум. Но ведь это совсем не означает, что она должна забыть обо всем, что ей было когда-то дорого. Несмотря на скверную репутацию ее будущего мужа, в браке с таким могущественным и богатым человеком есть и свои преимущества. Скорее всего, на новом месте у нее будут свои собственные палаты и свои собственные слуги. И ничего нет удивительного в том, что из отцовского дома она возьмет с собой одного слугу-мужчину, который станет ухаживать за ее лошадьми и выполнять другую трудную работу, с которой не справиться служанке. Вот если бы удалось взять с собой Маркуса! Тогда ее участь не была бы такой горькой, а воспоминания о родном доме — такими тяжелыми.

От этой мысли Аврора почувствовала облегчение Мэлгвин был важным, занятым своими делами человеком и, наверное, значительную часть своей жизни будет проводить в военных походах. У нее же окажется масса времени для конных прогулок и доверительных бесед с Маркусом. В таком случае ее супружеская жизнь мало чем будет отличаться от жизни в отцовском доме.

Аврора поудобнее устроилась в постели и постепенно начала успокаиваться. Завтра утром первым делом она отправится к Маркусу и расскажет ему о своем замечательном замысле.

3

Блеск переливающейся речной воды на мелководье в стремнинах при полуденном солнце почти ослепил его. Отвернувшись в сторону, Мэлгвин сосредоточенно насаживал на крючок наживку. Пот ручейками стекал по его лбу, но он умел не обращать внимания ни на жару, ни на блестящие радужным светом тучи комаров, взявших его в плотное кольцо.

— Мэлгвин!

Вздрогнув, он обернулся и увидел свою сестру Эсилт, спускавшуюся по тропинке к реке. Сначала он почувствовал раздражение и на то, что она захватила его врасплох и заставила чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности, и на то, что не услышал ее приближения. Но раздражение его быстро угасло, потому что в глазах Эсилт он увидел нечто такое, отчего сердце его забилось в недобром предчувствии. Темно-голубые глаза Эсилт были широко раскрыты, а лицо буквально пылало. И явно не из-за быстрого спуска по крутой каменистой тропинке. Она приблизилась и положила свою маленькую загорелую ручку на его руку:

— Умер отец.

Мэлгвин застыл, внимательно изучая бронзовые от загара пальцы Эсилт. Смысл сказанного ею медленно доходил до его сознания. Очарование летнего погожего дня сразу исчезло, а на смену пришло ощущение пустоты и холода. Затем он заставил себя говорить, но сам же испугался своего наполненного болью, срывающегося голоса:

— Как это произошло?

— Желудочные колики, — бесстрастно отвечала она. — Они сразили его еще в Ковине, а спустя два дня он умер. Он сильно мучился, но сама смерть наступила быстро. Конечно, воины так не умирают, но, говорят, вел он себя весьма мужественно.

Умер. В это невозможно было поверить. Мэлгвин затряс головой, как бы стараясь стряхнуть с себя слова Эсилт. Казалось, никто не мог одержать победу над Кодваллоном. Мэлгвин вспомнил, что его отец не проиграл ни одной битвы А сейчас он был мертв — как любой другой смертный. Но ведь он был не обыкновенным человеком. До него ни одному верховному вождю не удавалось собрать воедино враждующие племена Гвинедда — так, чтобы возник единый народ, живущий в одном королевстве. Жестокое правление Кодваллона обеспечивало стране долгие годы мира. Мэлгвин содрогнулся, со страхом вглядываясь в будущее. Кто сможет занять его место? Кто продолжит его дело?

Сделав судорожный глоток, Мэлгвин задал сестре главный вопрос, заранее страшась ответа:

— Что теперь будет? Кто теперь станет королем?

И без того яркие, голубые глаза Эсилт засверкали от возбуждения:

— Будет война, — проговорила она. — Льюэн и Овен уже начали собирать войско. Мэлфор тоже не собирается отставать от них.

— Они хотят воевать друг с другом за право быть королем?

Эсилт утвердительно кивнула:

— А чего же ты ожидал? Король может быть только один. И властвовать над всеми будет тот, кто окажется сильнее.

Мэлгвин открыл было рот, чтобы поспорить с сестрой, но слова застряли у него в горле. Казалось, в рот ему набилось много пыли. Он потянулся рукой к Эсилт, стараясь передать ей свои опасения, но вдруг лицо ее поплыло у него перед глазами, а потом и река, и пронизанный солнцем летний день — все это куда-то провалилось…


Мэлгвин запутался в мягких льняных простынях. Он старался вырваться из этого плена. Он сбросил с себя покрывало, в полудреме надеясь, что прохладный вечерний воздух хотя бы немного смягчит его пропитавшуюся потом кожу. Сквозь окно в комнату лился лунный свет. Он освещал фигуру стоящего напротив постели человека, который холодно и сердито рассматривал Мэлгвина. На мгновение дыхание Мэлгвина участилось, но он быстро успокоился, подивившись своей глупости. Он лежал в комнате, предназначенной для гостей Константина. Сердитый человек напротив него был всего лишь мозаикой, изображавшей бога Нептуна, несущегося по мутным морским волнам. Благодаря лунному свету мозаика «ожила»: глаза божества представлялись совсем живыми, а шесть дельфинов, окружавших его, казалось, вот-вот впрыгнут в комнату.

Стараясь прийти в себя, Мэлгвин откинулся назад. Обильная пища, вино с пряностями, непривычное окружение — все это парализовало его мозг и вызвало нынешнее состояние растерянности. После долгих недель походной жизни его тело никак не могло привыкнуть к мягкой постели, к манящей атмосфере роскоши и всяческих удобств.

Мэлгвин встал и налил себе вина. Сделал глоток и скорчил гримасу отвращения. Вино было слишком густым и вяжущим на вкус. С каким удовольствием он бы выпил сейчас воды — прозрачной сладковатой воды из горных потоков в Гвинедде.

Он снова вспомнил привидившийся ему ночной кошмар. Даже теперь, спустя десять лет, воспоминание о том дне, когда он узнал об отцовской смерти, все так же часто посещало его. Он никак не мог забыть страх и потрясение, вызванные тем известием. И злорадное волнение Эсилт.

Как тогда она и предсказывала, его братья в течение трех лет вели жестокую войну друг против друга, раздирая на части собранное отцом воедино королевство. Овена скоро убили, а Льюэн и Мэлфор никак не могли одолеть друг друга. Мэлгвин старался не вмешиваться в противоборство, но его намерениям не суждено было осуществиться. Когда поползли слухи о заговоре, целью которого было убийство Мэлгвина, Эсилт уговорила их дядю Пасента направить ему оружие и подкрепление. Тем самым она спасла ему жизнь, но теперь никогда не позволит забыть об этом, горько подумал Мэлгвин.

Тогда, конечно, пришлось много потрудиться. Он сплотил своих приверженцев в единое войско, придумал всяческие боевые хитрости, чтобы восполнить недостаток в числе воинов. Он никогда не забудет радостного волнения, когда увидел уважение к себе в глазах старейшин после битвы у Бетвс-и-Коэда. Когда-то эти «старики» сражались вместе с его отцом, теперь они стали его воинами. Та победа была по-настоящему упоительной. Хотя он испытал и ужас, увидев после битвы труп своего брата Льюэна с остекленевшими глазами. Именно тогда он осознал, насколько безжалостна война.

Мэлгвин тяжело рздохнул и направился к окну, всматриваясь в плоскую белую луну, мелькавшую между ветками деревьев в саду Константина… Дайнас Бренин — «королевский форт» — никогда он не забудет того места. Там нашли убежище после Бетвс-и-Коэда Мэлфор и его воины. Туда прибыла и мать Мэлгвина — Рианнон. Она с самого начала подталкивала сыновей к противоборству. В Дайнас Бренине она встала на сторону Мэлфора — старшего из ее оставшихся в живых детей. Тем самым она выступила против Мэлгвина, нежеланного ребенка, которого она родила, будучи уже в зрелом возрасте.

Мэлгвин подавил возникшее у него горькое чувство. Его мать не любила его — никогда не любила. И все же он не желал ей той смерти, которая выпала на ее долю.

Он замыслил окружить крепость и заставить осажденных в течение какого-то времени находиться там без пищи. Но в этот замысел вмешалась Эсилт с ее собственным хитроумным планом и язвительными замечаниями, которые никак не учитывали возможных последствий их претворения. Осада потребует много времени, предупреждала она. Если ожидать слишком долго, он может лишиться своих воинов. Но вот пожар, если с умом его учинить, выкурит Мэлфора с его войском из крепости и заставит их вступить в бой.

Мэлгвин всячески противился этому плану, пока его воины действительно не стали покидать войско, спеша домой к сбору урожая. Но даже и тогда он продолжал раздумывать. Да, ему хотелось решительного сражения, но только битва должна была быть честной. Лишь после того, как Эсилт стала расточать язвительные злобные замечания, он всерьез подумал о поджоге. Она называла его трусом и глупцом, насмехалась над ним, предупреждая, что победа ускользнет у него из рук.

Мэлгвин тряхнул головой. Как он мог пойти у нее на поводу? Еще до того, как ветер принес первые искры, он уже знал, что сделанное было ошибкой. Пламя мгновенно объяло сложенные из старых бревен стены Дайнас Бренина. У его брата, матери — у всех, кто находился внутри, не осталось ни малейшего шанса вырваться оттуда.

Он отвернулся от окна, чувствуя, как комок подступил к горлу. Никогда он не забудет той трагедии и зловещей роли Эсилт в ней. С той поры он не доверяет своей сестре. Возможно, именно поэтому с таким добрым чувством он воспринимает сейчас свою приближающуюся женитьбу. Эсилт всегда была готова негодовать по поводу любой женщины, которая ему нравилась. Ведь присутствие королевы в Каэр Эрири отнимет у сестры роль первой дамы и она не сможет вести дела в крепости так, как ей хочется. Зато она может причинить кучу неприятностей.

Мысль о том, что он должен учитывать пожелания Эсилт, привела его в бешенство. Он — король, и его право жениться на любой приглянувшейся ему женщине. Тем более вряд ли найдется лучшая избранница, чем эта милая принцесса с хорошим приданым.

Мэлгвин снова лег, думая о манящей красоте леди Авроры. Такая молодая, такая прелестная, как теплый летний день. Тревога и гнев отступили, их сменило чувственное влечение к загадочной принцессе. Он хотел обладать ею. И никто не посмеет помешать ему получить эту награду. Завтра он женится на леди Авроре и присоединит богатые земли ее отца к своим собственным. Он — Дракон. И никому не остановить его. Даже Эсилт.


Мэлгвина и Аврору разделял внутренний дворик шириной всего в несколько шагов. Всю ночь Аврора беспокойно ворочалась. Время от времени она пробуждалась и крадучись пробиралась через комнату сестер к незастекленному окну. Она выглядывала из него, стараясь определить, не проснулся ли Маркус. Пламя светильника в том крыле дворца, где спали ее родители, стало уже не таким ярким, и это подсказывало Авроре, что утро почти наступило. Аврора поспешила к своей кровати и быстро оделась.

Во дворце было тихо. Сандалии Авроры мягко застучали по камням внутреннего дворика. Она глубоко вдыхала воздух, наполненный сильным запахом прятавшихся в предрассветной темноте цветов. От этого запаха кружилась голова. Он снова напомнил ей о скором расставании… Даже если рядом с ней будет Маркус, она до боли будет скучать по родному дому.

Теплый запах конюшни расстроил ее еще больше. Ей с детства знаком там каждый уголок. И сейчас казалось невозможным, что никогда уже она не вернется сюда. Аврора быстро пошла по конюшне. Где же Маркус? Она должна поговорить с ним сейчас — пока еще не поздно, пока не проснулись ее мать и сестры. Они наденут на нее свадебный наряд, и тогда уже она будет не властна над своей собственной судьбой.

— Маркус?

Вычесывая щеткой одного из отцовских гнедых жеребцов, участвовавшего в турнирах, он даже не повернулся на ее зов. В раздражении она повторила таким же, как у матери, резким и сварливым голосом:

— Маркус!

На этот раз он обернулся. Глаза его были наполнены такой горечью и ненавистью, что сердце Авроры облилось кровью. Она надеялась, что он еще ничего не знает. И хотела сама рассказать ему о том, что стала невестой, прежде чем посвятить его в свой план. Но Маркус уже все знал. У него был такой вид, как будто бы она умерла и он, обезумев от горя, оплакивает ее.

Она медленно подошла и осторожно потянулась к нему рукой, словно к пугливой лошадке, которую ей захотелось приласкать.

— Да, Маркус, то, что произошло, действительно ужасно. Но я придумала, как надо посгупить. Я хочу знать — мог бы… мог бы ты поехать вместе со мной?

Маркус не шелохнулся. Не изменилось и выражение его лица. Только глаза стали еще печальнее…

Аврора затараторила:

— Со мной, конечно, поедет служанка. И будет вполне естественно, если я возьму с собой слугу. Ты бы следил за моей лошадью и делал другую трудную работу. Но самое главное — мы будем вместе. И даже иногда сможем с тобой совершать конные прогулки… — Она смолкла под тяжелым взглядом его глаз. — Пожалуйста, Маркус, — взмолилась она, — пожалуйста, поехали вместе со мной!

Выражение его мужественного лица свидетельствовало о происходившей в его душе борьбе между собственной гордостью и теплыми чувствами к ней. Замерев в ожидании ответа, Аврора всем своим видом умоляла Маркуса сказать «да».

Маркус тяжело вздохнул:

— Я не поеду с тобой, Аврора. Я не смогу видеть его рядом с тобой, не смогу пережить, что он обладает тобой. У него нет прав на тебя!

Маркус отвернулся. Он не хотел, чтобы она видела, как жестоко он страдает. Аврора же больше не пыталась приласкать его. На душе у нее стало пусто. Тело одеревенело. Ее пронизывало острое чувство безвозвратной потери. Ведь Маркус оставался ее последней надеждой. Теперь же впереди у нее не было ничего. Ничего, кроме неведомого пугающего будущего.


— Мэлгвин!

Он очнулся и сразу потянулся за мечом. Спустя мгновенье он окончательно пришел в себя и узнал доносившийся из-за двери голос. Ножны Мэлгвина с грохотом свалились на пол, когда он поспешил впустить своего старшего офицера Бэйлина ап Ридерка. Бэйлин приветствовал Мэлгвина радостной улыбкой, а потом оглядел комнату. В его глазах промелькнуло восхищение:

— Вот уж действительно королевская комната, — сказал Бэйлин несколько приглушенным голосом.

— О да, — довольно равнодушно ответил Мэлгвин, нагибаясь за обувью и надевая ее. — И все же я не хотел бы провести здесь еще одну ночь.

— Тебя не удовлетворяет вся эта красота и роскошь?

Мэлгвин покачал головой, а потом указал рукой на пышную кровать и богатую обстановку:

— Такие удобства размягчают мужчину, делают его слабым. И теперь я не удивляюсь тому, что Константин не может вывести на ратное поле приличное войско. Я-то думал, что ему известна от его римских предков старая истина: «Тот, кто легко живет, тот легко и сдается».

— Жестко сказано. И сегодня я слышу это от человека, который победил в немалой степени за счет слабости рим-ско-британского предводителя, — сухо заметил Бэйлин. — Скажи мне, мой господин, ты что — плохо спал?

Мэлгвин тряхнул головбй, а потом отвернулся, не выдержав пристального взгляда своего офицера. Бэйлин был соратником Мэлгвина с самого начала его борьбы за престол, и Мэлгвин полностью доверял ему. И все же он не хотел обсуждать со старшим офицером свои переживания. То, что он не спал полночи, терзаемый мыслями об Эсилт и воспоминаниями о Дайнас Бренине, останется его тайной.

Бэйлин мастерски сменил тему разговора:

— Судя по твоим презрительным отзывам об образе жизни римлян, тебя вряд ли воодушевит мое открытие. Дело в том, что я обнаружил здесь римские бани…

— Бани?

Бэйлин утвердительно кивнул:

— Уверен, ты слышал о страсти римлян каждый день посещать бани. Так вот, у Константина есть своя собственная отдельная баня. В ней есть и горячая, и холодная вода, и еще особая комната, где на раскаленные угли плещут воду и получают пар. Не скрою, нынче утром я уже успел насладиться прелестями бани, придающими мужчине силу. Может, и тебе стоит отправиться туда? Кстати, это будет од ним из способов доказать твоей прелестной молодой невесте, что и ты не чуждаешься цивилизации.

Недоверчивый взгляд Мэлгвина сменился насмешливой ухмылкой:

— Ну да, девица явно не хочет выходить за меня. Ты это имеешь в виду?

Бэйлин пожал плечами:

— Чего только, основываясь на слухах, не говорят о тебе люди, мой господин! Вот и леди Аврора, убеждена, конечно, что выходит замуж за ужасного людоеда-великана.

— Сама же она при этом настолько бесстыдна, что во время празднества шпионила за нами, прислуживая за столом, — с негодованием напомнил Мэлгвин.

— Ну, роль прислужницы заставил ее сыграть отец.

— Наверное, — согласился Мэлгвин. — Но вот что интересно, — он задумчиво почесал свой небритый подбородок, — у нее достало мужества сыграть эту роль. У большинства женщин такое качество напрочь отсутствует. Должен признать, она занимает меня все больше и больше. Хотя до сих пор мне не ясно, что представляет собой эта девица, на которой я собираюсь жениться. Хочу попросить Константина устроить нам встречу наедине до свадьбы. Уж тогда бы я смог поближе познакомиться с характером принцессы без подбадривающих взглядов обожающей ее толпы.

— Но ведь ты не сомневаешься в своем выборе?

— Нет. Не сомневаюсь, что она именно та женщина, на которой мне следует жениться. Поверь, я выбрал ее не за ангельскую внешность, а потому что понял — она любимица Константина. Есть ли лучший способ влиять на человека, чем обладать его дражайшей дочерью?

— Ты так говоришь, как будто ей уготована роль заложницы, а не королевы.

— Ну, до этого дело не дойдет, — многозначительно ответил Мэлгвин. — Во всяком случае, мир сохранится достаточно долго, и он укрепит границы моих владений. А потом у меня может появиться наследник. Наше с леди Авророй дитя упрочит мой союз с Константином на общее благо.

Бэйлин утвердительно кивнул:

— Ловко придумано, мой господин. Остается надеяться, тебе удастся убедить Эсилт в том, что твоя женитьба — мудрое решение.

Мэлгвин нахмурился:

— У Эсилт нет права диктовать, кого мне следует брать в жены. Ей придется подчиниться моему решению — так-то будет лучше.

Бэйлин одобрительно закивал и поднялся с изящного деревянного кресла:

— Если хочешь повидаться с невестой до свадьбы, сейчас самое время разыскать ее. Скоро уж полдень…


Аврора прогуливалась по саду. Стараясь успокоиться, она прислушивалась к привычному жужжанию пчел. Воздух был наполнен ароматом роз. Они переливались под солнцем коралловым, пурпурно-красным, желтым цветом, и от всего этого у Авроры кружилась голова. Тяжело дышалось. Возможно, от жары. А возможно, и от того, что одета она была в слишком узкое, мешавшее свободным движениям платье. Это платье из тончайшей, почти прозрачной материи, которую называли «шелк», привезли из Константинополя, и Аврора все гадала, каким образом женщинам в тех краях удается спасаться в них от холода. Наряд не только просвечивал, но на него, судя по всему, и материю-то пожалели: платье сильно сжимало ее талию, руки и плечи Авроры были почти обнажены, а грудь открывал глубокий вырез. Еще большие неудобства причиняли ей замысловатая прическа и витиеватые украшения из драгоценных камней. Сестры Авроры тщательно заплели ее волосы и уложили их на затылке. Хотя Джулия и уверяла Аврору, что теперь она выглядит как римская богиня, шея ее уже болела от внезапно отяжелевших локонов. Свадебный наряд Авроры довершали массивные золотые серьги, браслеты из золота и оникса и огромный яйцевидный медальон из янтаря, опустившийся глубоко в вырез платья и чувствительно ударяющий ее при каждом резком движении. Только что — как бы в дополнение ко всем ее несчастьям — Аврора узнала от отца о том, что Мэлгвин попросил устроить ему встречу с ней наедине в саду.

Аврора выпрямила спину, расправила плечи и услышала, как позвякивают ее серьги, больше похожие на гири. Пусть Мэлгвин поторопится. Она слишком устала ждать. После того как Маркус отказался отправиться с ней в ее новый дом, настроение Авроры резко переменилось: отчаяния уже не было, его сменил гнев. И чем дольше Мэлгвин заставлял ее ждать, тем сильнее зрело в ней чувство ожесточенной ярости. Она постаралась припомнить, как выглядит ее будущий супруг. Но вспомнила только полуулыбку-ухмылку, появившуюся на его лице, когда он выбрал ее. Это было неслыханно! Он обставил все так, что она стала довеском к стаду коров, которых он потребовал в качестве дани!

Аврора услышала за спиной мягкий звук шагов и обернулась. Казалось, ее сердце вот-вот выскочит из груди. Мэлгвин был даже крупнее, чем ей представлялось. Ни один из ее знакомых мужчин не был столь высок ростом. Широкие плечи, длинные руки и ноги, гибкое мускулистое тело. Казалось, все это создавало вокруг него пугающий ореол огромной власти. На боку у него висел меч с рукояткой, украшенной драгоценными камнями, а к поясу был приторочен кинжал. Хоть сейчас он был готов ввязаться в бой. Аврора подумала, что Мэлгвин напоминает дикую кошку, сжавшуюся в комок перед прыжком на свою жертву…

— Леди Аврора, — вежливо поклонился он.

— Мой господин, — выдохнула она. Однако реверанса не сделала. Ей не хотелось давать ему еще одну возможность бесстыдно заглянуть в глубокий вырез на ее груди. А именно на этом вырезе и остановились глаза Мэлгвина. Его взгляд одновременно и волновал, и раздражал ее. В отместку она так же бесстыдно оглядела его с головы до ног.

При ярком солнце волосы Мэлгвина не казались такими черными, как раньше. Скорее, они были темно-коричневыми. Глубоко посаженные темно-голубые глаза, пристально изучавшие ее, напоминали море во время шторма. Свежевыбритая загорелая кожа на лице Мэлгвина была безупречно гладкой. Аврора вдруг с удивлением поняла, что он очень молод, ему всего лишь чуть больше двадцати. Удивительно, как удалось ему добиться власти в столь молодом возрасте…

Мысли Авроры прервал низкий, раскатистый, но вместе с тем мелодичный голос Мэлгвина:

— Так каким же ты находишь, Аврора, своего жениха?

Девушка сильно покраснела. Какая же она глупая! Она рассматривала его, чтобы решить, нравится он ей или нет. Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Никуда она от него уже не денется.

Он лукаво поглядел на нее:

— Я и не думал, что ты такая застенчивая — особенно после того, как ты сыграла роль служанки за моим столом. Чего ты хотела добиться, шпионя за мной?

— Я не шпионила, — с негодованием ответила она. — Нет ничего необычного в том, что молодая женщина прислуживает гостям своего отца.

— Возможно, но тебя не представили, да и одета ты была в какие-то лохмотья — Мэлгвин тряхнул головой. — Ты вела себя как самая обыкновенная обманщица, но, скорее всего, винить тебя за это нельзя. Я не сомневаюсь, что поступить так тебе приказал отец.

— Нет. Мой отец не имеет к этому никакого отношения. Я все придумала сама, только я сама, — ответила Аврора, желая раз и навсегда отмести какие-либо сомнения в благородстве своего отца. — Я не послушалась его, не переоделась к празднеству, а отправилась вместо этого на кухню…

— Но зачем? — Мэлгвин внимательно смотрел на нее, и от этого взгляда Авроре стало не по себе:

— Не знаю… Наверное, из любопытства.

— Из любопытства? — удивился Мэлгвин. — Впрочем, принимаю такой ответ. По правде говоря, я и сам отношусь к тебе с не меньшим любопытством. Может, нам стоит присесть и получше узнать друг друга? — Он указал рукой на скамью под старой яблоней.

Аврора кивнула в знак согласия и послушно последовала за Мэлгвином, загипнотизированная легким позвя-киванием его меча, ударявшегося о пояс. Она неловко уселась рядом с ним, а он, повернувшись к ней, взял ее за подбородок и поднял голову так, чтобы смотреть ей прямо в глаза:

— Тебе, Аврора, необходимо знать, что я ненавижу обман. Я не потерплю лжи и отсутствия доверия между нами.

Она робко кивнула, чувствуя, что если заговорит, то сразу выдаст свой страх. Он пристально смотрел в ее глаза, как бы стараясь проникнуть к ней в душу, понять, что там происходит. И чем больше она старалась отвести глаза, тем сильнее гипнотизировал ее этот взгляд. Но ведь она не сделала ничего дурного! С какой стати она должна мириться с этой явной попыткой запугать ее?!

Спустя мгновение Мэлгвин снова улыбнулся и черты лица его смягчились:

— Как бы то ни было, я не вижу причин, которые помешают нам понравиться друг другу. Ты — красивая девушка, да и я — несмотря на дурную славу — не лишен привлекательности. — Он убрал руку с ее подбородка и мягко коснулся пальцами щеки. Аврора перестала дрожать. Ласковое прикосновение этого мужчины обезоружило ее. Его гибкое, идеально сложенное тело излучало нерастраченную силу, огромную мощь. Они как бы обволакивали ее. Раньше ей никогда не доводилось так близко сидеть с мужчиной, с таким мужчиной — крепким, мускулистым воином.

Пальцы Мэлгвина коснулись ее волос и ловко вытащили одну из заколок, удерживавших на затылке тугие косы.

— Что ты делаешь?

— Мне больше нравится, когда у тебя длинные распущенные волосы — такие, как вчера.

Аврора в раздражении отбросила его руку. Сестры долго трудились, чтобы заплести ее волосы и сделать прическу, носить которую подобало только принцессе римско-британского королевского дома, а теперь он разрушает это великолепие!

…Решительность ее исчезла, как только она увидела его глаза. В них отражался неподдельный восторг. Губы его были чуть-чуть приоткрыты. Она ощущала его чувственное желание, оно передавалось ей самой, и неудержимо захотелось ослепить его своей красотой. Дрожащими пальцами Аврора стала расплетать свои косы. Он с восхищением смотрел на нее, и она удовлетворенно улыбнулась:

— Вот так… так лучше?

— О да. Намного.

Губы его коснулись ее губ. Его рот был мягким, влажным, настойчивым. Она испуганно вздрогнула, когда он сначала коснулся языком ее губ, а затем проник в рот. Раньше никто не целовал ее так. Странный поцелуй, но ничего неприятного в нем не было. Легкая дрожь пробежала по ее телу. Почувствовав это, Мэлгвин привлек Аврору к себе, крепко сжимая своими сильными руками. Он был намного крупнее Маркуса, но от него исходил почти такой же запах, присущий мужчине, — запах кожаной туники и боевых коней.

Авроре казалось странным, что каждый его поцелуй отзывается во всем ее теле. Сидя на скамье, Аврора не могла крепко обнять его, и почувствовала облегчение, когда он осторожно посадил ее к себе на колени. Она вдруг осознала, что отвечает на его поцелуи и, приоткрыв рот, своим языком касается его упругого языка. Она ощущала его массивный торс, его мощную грудь, прижавшуюся к ее плечам. Казалось, все вокруг поплыло как во сне. Она уже ничего не чувствовала, кроме сладостного напряжения где-то внизу живота. Это напряжение постепенно поднималось вверх, к груди. И Мэлгвин, видимо, понял это. Он засунул руку в глубокий вырез ее платья и тронул пальцами ее нежные увеличившиеся соски — сначала один, потом другой.

— Довольно! — яростный голос Константина возвратил наконец Аврору в реальный мир. Подняв голову, она увидела разъяренное лицо своего отца.

— Я согласился отдать дочь тебе в жены, а не в любовницы, Мэлгвин!

— Мы пытаемся понять, подходим ли друг другу, — насмешливо улыбнулся Мэлгвин и помог Авроре подняться с его колен.

От унижения у Авроры перехватило дыхание, на глазах появились слезы. Возмутительно! О чем она только думала, когда позволила Мэлгвину всякие вольности. Чувство стыда усилилось, когда отец, схватив ее за руку, потащил прочь из сада. Во время их первой встречи наедине Мэлгвин вел себя с ней совсем не так, как с принцессой. Он тискал ее на глазах у всех, как будто она была легкодоступной девицей.

Несмотря на охватившее ее чувство стыда, Аврора не удержалась и обернулась. Мэлгвин все еще стоял у скамьи и глядел ей вслед. И вновь его взгляд трепетным огнем отозвался во всем ее теле.

4

Ближе к вечеру Аврора и ее отец ехали во главе процессии, направлявшейся на широкое поле за крепостной стеной, где должно было состояться бракосочетание. Мэлгвин настоял на том, чтобы все воины и все горожане могли присутствовать на свадебной церемонии, и поэтому ратное поле, на котором так и не разгорелась битва, стало чем-то вроде часовни под открытым небом, способной вместить всех желающих. В городской церкви разобрали мраморный алтарь и перенесли на поле. Сюда же доставили огромный бронзовый крест, высоко вздымавшийся над землей. Непосредственно вокруг того места, где должен был пройти свадебный ритуал, расположились сторожевые посты. Воины спрятались в землянках, вход в которые был украшен штандартами и венками из летних цветов.

Направлявшаяся из Вирокониума на поле толпа была радостной и праздничной. Одеяние Константина и членов его семьи свидетельствовало об их немалом богатстве. На леди Корделии и сестрах Авроры были яркие летние платья, на их шеях и запястьях переливались золотом и драгоценными камнями фамильные украшения. Леди Корделия и сестры ехали в повозках, запряженных лучшими лошадьми Константина. Их гривы были перевиты лентами и цветами. За семьей Константина следовали члены других благородных семейств Вирокониума. В городе остались только слуги, рабы, старики и брльные.

Маркуса в процессии не было. Хотя Константин, конечно же, разрешил бы ему участвовать в свадебном обряде. С болью в глазах Маркус наблюдал, как Аврора покидала дворец, и этот взгляд острым кинжалом пронзил ее сердце. Не выдержав, Аврора отвернулась, и тут же к ней подъехал Константин, натянул поводья ее лошади и увлек за собой.

Авроре показалось, что путешествие на поле заняло всего одно мгновение. С пугающей быстротой они вдруг оказались за крепостными воротами. На краю поля виднелась зеленая роща, и Авроре стоило большого труда не умчаться, подстегнув свою лошадь, в лес. Теперь все было в прошлом: в Вирокониуме она навсегда оставляла свою невинность и свободу детских лет. Душа ее противилась наступающей сегодня новой неизвестной жизни.

Завидев воинов Мэлгвина, которые, поджидая их, тут и там стояли на поле, Константин явно занервничал. Приблизившись к месту бракосочетания, Аврора закрыла глаза и бросила поводья. Ее лошадь послушно последовала за отцовским жеребцом. Спустя мгновение она остановилась, и Аврора услышала, как отец произнес ее имя. Она открыла глаза и в нескольких шагах от себя увидела Мэлгвина. Выглядел он прекрасно. На нем была синяя туника, которая удачно гармонировала с его глубокими глазами, придавая им великолепный холодный оттенок — как у сапфиров. На шее красовалось блестящее на солнце крученое ожерелье из золота, а на запястьях переливались драгоценными камнями церемониальные браслеты верховного вождя одного из древних народов Британии. Он нежно улыбался ей.

Отец помог Авроре сойти с лошади и подвел ее к жениху. Сильными пальцами Мэлгвин сжал ладонь Авроры и направился вместе с ней к тому месту, где стоял священник. Церемония бракосочетания была плохо известна Авроре, но все-таки в нужные моменты она ухитрялась отвечать на вопросы святого отца. Слава Богу, все это быстро кончилось. Мэлгвин торжествующе смотрел на нее, самодовольно ухмыляясь. Она позволила ему расцеловать себя, но сама не могла отвечать на его поцелуи. Странно, что сейчас, когда все уже кончилось и она принадлежала только ему, ее одолевали все более бунтарские настроения. То, что отец отдал ее Мэлгвину как какую-то вещь в виде дани, — было отвратительно. Но еще ужаснее, что Мэлгвин собрал на церемонию весь город и всех своих воинов — свидетелей ее позора.

Новобрачные отправились в город на свадебный пир. Вороной жеребец Мэлгвина нетерпеливо рвался вперед. Аврора не отставала: теперь вместо бурой лошадки, на которой она приехала на поле, у нее была грациозная кобыла дымчато-серого цвета. Пэти — так звали лошадь — была свадебным подарком Мэлгвина. Кобыла обладала мягкой поступью и дружелюбным характером.

Начался свадебный пир. По такому случаю на костре зажарили целиком несколько туш быков и свиней. Их мясо подавали на столы с нежной дичью, пшеничным и ячменным хлебом, пропитанным медом. Все это было приправлено овощным соусом. Для торжества испекли пироги с пряностями, пирожные с разноцветным кремом. Вино лилось рекой. И хотя во время пира и произошло несколько бурных перепалок между воинами Вирокониума и кимврами, общая атмосфера была радостной и праздничной.

Аврора сидела рядом с Мэлгвином. Она была раздражена и не смотрела на мужа. Вскоре после прибытия в Парадную залу она узнала, что Мэлгвин не разрешает ей взять с собой в Гвинедд даже служанку. Отец Авроры рассказал ей, что просил Мэлгвина изменить свое решение, но Мэлгвин ответил отказом. Аврора была в ярости. Ей и без того будет трудно приспособиться к новому окружению. И то, что ее лишают поддержки служанки из родного дома, казалось бессмысленной жестокостью. К счастью, Авроре довольно легко удавалось скрывать свой гнев от Мэлгвина. К столу, где они сидели, непрерывным потоком шли люди — подходили друзья ее родителей, чтобы попрощаться, воины, чтобы расцеловать в знак расставания. И все это не оставляло новобрачным времени ни на что другое, кроме обмена банальными любезностями. Мэлгвин, правда, изредка с любопытством поглядывал на нее. Но Аврора всякий раз отводила глаза, надеясь, что Мэлгвин объяснит такое ее поведение застенчивостью, а не враждебностью к нему.

Аврора так старательно избегала взглядов Мэлгвина, что даже не заметила, как он ушел. Только поздно вечером она повернулась к мужу, чтобы спросить, когда на следующее утро они тронутся из Вирокониума, и вдруг обнаружила, что его нет рядом. Оглядев залу, она испуганно вздрогнула, увидев, что ушли и все кимврские воины. Страх пронизал ее. Не передумал ли Мэлгвин? Не решил ли он, что такая жена ему не нужна? Не намерен ли он вернуться домой, оставив ее здесь.

Это повергло ее в ужас. Всего лишь несколько часов назад она посчитала бы за счастье остаться в Вирокониуме. Но сейчас сама мысль о такой возможности оскорбляла ее. Отвратительно, когда тебя заставляют вступить в брак с врагом собственного отца. Но еще хуже, когда тебя отвергают после свадьбы.

Леди Корделия, увидев растерянный взгляд Авроры, немедленно подошла к ней.

— Пошли, моя родная. Нам надо уложить вещи в дорогу.

— Но Мэлгвин… Где он?

— Он ушел, чтобы собраться в завтрашний путь. И только мы уложим вещи, тебя отведут в его шатер.

Ярость с новой силой охватила Аврору. Мэлгвин не предупредил ее, что уходит, и даже не попрощался. Вместо этого он распорядился, чтобы ее доставили к нему — как будто она была служанкой или какой-нибудь принадлежащей ему вещью.

Мать довела Аврору до поджидавшей на дворе повозки. И вся их семья вместе с Константином направилась во дворец. Там, пока слуги собирали вещи Авроры в дорогу, настало время печального прощания. Ее сестры уже не стеснялись слез и рыдали. Казалось, только отец сохранял самообладание. Он привлек ее к себе:

— Аврора, малышка, — прошептал он. Стараясь не разрыдаться, Аврора подняла глаза на отца. Константин не был красавцем. Лысеющий, с орлиным римским носом, он выглядел старше своих сорока лет. И все же присущее его лицу выражение благородного достоинства заставило сердце Авроры забиться от гордости за отца. Он — король. Он — великий человек. Ничуть не хуже, чем Мэлгвин.

Константин мягким движением руки убрал с ее лба непослушный локон и продолжил:

— Это не тот брак, который я бы тебе пожелал. Но уже ничего изменить нельзя. Уверен, ты не забудешь, кто ты есть. Ты — принцесса Корновии, один из предков которой — великий император Теодосий. Убежден, ты не запятнаешь чести благородной леди, а твои поступки заставят всех с гордостью говорить о твоем народе. — Константин смолк. Мужество покинуло его. Глаза его наполнились слезами: — Я просил Мэлгвина заботиться о тебе. И он пообещал мне это. Но запомни: если он не будет вести себя с тобой достойно, дай мне знать об этом. И я отомщу. Даже если мне придется пожертвовать собственной жизнью и жизнью своих людей.

Аврора опустила голову, еле сдерживая слезы. Ее отец сделал все, что мог. И она по-прежнему любила его. Он просил ее выполнить то, что по условиям договора о мире выпало на ее долю. Она должна уважать супруга и не совершить ничего, что поставило бы под угрозу этот договор. Забыть о своем раздражении и постараться стать хорошей женой Мэлгвину…

Тем временем люди Мэлгвина были уже у ворот дворца. Аврора быстро поцеловала отца и устроилась в седле на своей новой лошади. Выезжая из ворот — уже во второй раз сегодня, — Аврора только сейчас поняла, какая стояла чудесная ночь. С неба струился яркий лунный свет, мягко стрекотали цикады…

Они проследовали по городу и выехали в открытое поле. Прямо перед ними раскинулся военный лагерь Мэлгвина. Там полыхало множество костров и факелов, и они казались земным продолжением Млечного Пути, мерцавшего у них над головой. Присутствие в открытом поле такого количества воинов Мэлгвина внушило Авроре чувство благоговейного страха, и ее решение быть покорной, послушной женой внезапно приобрело для нее новый смысл. Она вышла замуж за короля, в чьей власти находится множество людей. И кто она такая, чтобы чего-то требовать от него? Вместо того чтобы придираться к тому, как он обращается с ней, следует постараться доставить ему радость. В конце концов речь идет не о гордости, а о самосохранении. Что бы там ни говорил отец, Мэлгвин — вдалеке от ее родного дома — может запросто не обращать на нее внимания и делать все, что ему заблагорассудится. И никто ему не возразит. Теперь она всецело находится во власти мужа.

Один из воинов Мэлгвина, подбежавший к Авроре, чтобы помочь ей спуститься на землю, когда они поравнялись с королевским шатром, видимо, понял, какие мысли терзают ее. Он заговорил с ней так, как будто хотел ее подбодрить:

— Король все еще занят приготовлениями к завтрашнему походу. Но я уверен, он появится уже совсем скоро. Могу ли я чем-либо помочь вам, моя госпожа?

Воин говорил со странным акцентом, но Аврора обратила внимание не только на это. Оглядывая его гладко выбритое лицо и карие глаза, она подумала, что он значительно моложе огрубевших в битвах других ратников Мэлгвина, служивших его телохранителями.

— Ничего не надо, спасибо, — ответила она, стараясь больше не глядеть на воина. В его красивом лице и почтительных манерах было что-то такое, что напомнило ей Маркуса.

Она с удовлетворением отметила, что к ее приезду явно готовились. Кровати в шатре не было, но на земле лежал удобный тюфяк, аккуратно покрытый одеялом. Рядом помещался низкий столик со свечой. А в углу стояли отдельно сосуд с водой и небольшая ночная ваза. Воины Мэлгвина вынули одежду и другие вещи Авроры из привезенных корзин и сундуков и аккуратно сложили их по углам шатра. А потом, поклонившись, ушли.

Аврора буквально упала на одеяло, чувствуя страшную усталость.

Пытаясь непослушными пальцами развязать пояс свадебного платья, она еще раз подумала, как жестоко поступил Мэлгвин, не разрешив ей взять с собой служанку, которая помогла бы ей раздеться и приготовить волосы ко сну. Но она быстро прогнала прочь эту мысль, понимая, что не следует больше копить обиды. Решив угождать во всем мужу, она не отваживалась уже вспоминать о его поступках, которые раздражали ее.

Аврора забралась под одеяло. На ней была только тонкая льняная сорочка — та самая, которую она носила под свадебным платьем. Она слегка задрожала, вспомнив, как властно и требовательно целовал ее Мэлгвин в саду. Но она отогнала воспоминание об ощущении, которое возникло у нее тогда — ощущение слабости и безволия. На этот раз она не даст ему превратить ее своими поцелуями в изумленную дурочку.

Аврора чутко прислушивалась к звукам ночного лагеря, надеясь услышать шаги Мэлгвина или его раскатистый голос. Но он все не шел Она вздохнула и поудобнее устроилась в своей постели. День был длинным и трудным, и какое же это было блаженство вытянуться под одеялом и отдохнуть. В полусне она подумала, что если Мэлгвин не придет сейчас, то она заснет…


По пути к шатру Мэлгвин встретил Бэйлина и Эврока — еще одного своего офицера.

— Она здесь. Должно быть, уже устроилась на новом месте, — проговорил Бэйлин, указывая рукой в сторону факелов, которые горели у королевского шатра.

— Отлично. Ей там удобно?

Бэйлин пожал плечами:

— Мы сделали все, что могли. И все же я думаю, ты поступил неправильно, не разрешив ей взять с собой служанку. Даме благородного происхождения трудно обходиться без помощницы.

— Аврора, — жестко сказал Мэлгвин, — должна жить, как все остальные кимвры. Кроме того, присутствие служанки из ее родного дома все время будет напоминать ей о прошлом, а стало быть, ей сложнее будет свыкнуться с тем, что такая ей была предначертана судьба — стать моей женой.

— Ты слишком уж много ожидаешь от молодой женщины, которую, как видно, раньше тщательно оберегали от всех жизненных невзгод, — отвечал Бэйлин, покачивая головой. — Она будет скучать по дому — возможно, очень сильно скучать.

— Не согласен, — вмешался в разговор Эврок. — Ты правильно поступаешь, с самого начала приучая Аврору к условиям нашей жизни. На свете немало женщин, которые убеждены, что именно они должны решать, как вести в доме дела, а не их муж.

Мэлгвин и Бэйлин, переглянувшись, чуть заметно улыбнулись. Им было известно, что у жены Эврока был несносный характер, от которого тот сильно страдал. Возможно, отсюда и проистекал столь суровый взгляд Эврока на семейную жизнь. Как и Бэйлин, Эврок был соратником Мэлгвина почти с самого-начала его борьбы за власть. Но, пожалуй, не было на свете двух более непохожих людей, чем эти два старших офицера. Бэйлин — крупный сильный воин. У него отличный характер, и он все время шутит. Эврок же невысок ростом, жилист. В противоположность Бэйли-ну он воспринимает повседневность весьма мрачно. Мэлгвин знал, что оба они создают необходимое равновесие при принятии им решений: один всегда призывает его увидеть жизнь в розовом свете, а другой добавляет в эту картину самые мрачные оттенки.

— Я обдумаю ваши мнения, — сказал Мэлгвин. — А теперь пора на покой. Увидимся завтра утром.

Мэлгвин устремился к шатру. Слова Бэйлина обеспокоили его. Он не хотел быть жестоким по отношению к жене. Но и не желал, чтобы она предавалась неге. Любимица Константина и всей его семьи, она, скорее всего, была избалована беззаботной жизнью. Но теперь она королева. И ей надлежит понять, что жизнь состоит не из одних праздников. Отныне она должна думать не только о своем собственном благополучии, но и о благополучии других. Однако ему не хотелось делать ей больно и тем самым вызывать у нее ненависть к себе…

Он страстно желал ее. Однако на брачном ложе он ожидал от нее не просто полной покорности. Он вспомнил, как пылко она отвечала на его поцелуи в саду. Он снова постарается пробудить в ней эту страсть.

Мэлгвин приподнял полог шатра и вошел внутрь. На низком столике горела свеча. Но Аврора, видимо, уже спала. Она клубочком свернулась в постели, отвернувшись в сторону от входа. Мэлгвин бросил тяжелый меч в ножнах на землю. Аврора не шевельнулась. Мэлгвин перебрался через оставленные у постели сундуки и корзины. Он хотел получше рассмотреть Аврору. Во сне его жена выглядела еще более соблазнительной. Ее мягкий розовый ротик был слегка приоткрыт, а волосы, разметавшись, прикрывали лоб. Мэлгвин нагнулся и тронул рукой один из локонов. Волосы ее были шелковистыми, он представил себе, какое это будет блаженство, когда они коснутся его обнаженного тела…

Он глубоко вздохнул. Нет, он не может обладать ею сейчас. Если, повинуясь желанию, он пробудит ее от этого безмятежного сна, в ее глазах он предстанет чуть ли не насильником. С трудом подавив чувственное влечение к молодой жене, Мэлгвин погасил свечу и тихонько прилег рядом с ней. На все будет еще достаточно времени, сказал он себе. Все равно он будет обладать этой пленительной женщиной. Теперь она его жена и совсем скоро узнает, что находится во власти Мэлгвина Великого.

5

Проснувшись, Аврора огляделась вокруг. Что-то подсказывало ей: ночью Мэлгвин был в шатре. Но он уже ушел. Аврора почувствовала странное разочарование. Первая брачная ночь прошла, но ничего так и не произошло. Совсем ничего! Может быть, и вправду она не нужна Мэлгвину, а женился он на ней только для того, чтобы унизить ее отца?

Снаружи доносились шум и крики, и Аврора стала быстро одеваться. Из одного из сундуков она достала предназначавшееся для путешествий платье и другие необходимые вещи. И вдруг слезы подступили к ее глазам: среди этих вещей она обнаружила аккуратно завернутый любимый бронзовый гребень Джулии. С Джулией у нее всегда были натянутые отношения. Она никак не могла угодить своей скептически настроенной ко всем и вся старшей сестре. И ее глубоко тронуло, что из всех своих вещей она выбрала эту — самую любимую, чтобы подарить ей.

С большим трудом Авроре удалось расчесать свои спутавшиеся волосы. День был жарким. От жары и от напряженного стремления побыстрее привести голову в порядок она вся вспотела, и ей захотелось пить. Вода в сосуде, который стоял на столике, была мутной и непривлекательной на вид. Аврора вдруг с облегчением вспомнила о том, что в роще неподалеку есть родник. И ей так захотелось холодной искристой родниковой воды, что она даже ощутила во рту ее вкус. А почему бы и нет? — повинуясь своему желанию, подумала она. В конце концов, родник здесь рядом, и ничто не мешает ей пойти туда и напиться. Она быстро завершила свою прическу.

Стоял яркий солнечный день. Судя по всему, к полудню жара усилится. Выйдя из шатра, Аврора поразилась тому, как же много успели уже сделать воины Мэлгвина. Еще вечером здесь располагался огромный военный лагерь, а сейчас перед ней простиралось просто поле. О находившемся здесь лагере напоминали только оставшийся кое-где мусор, примятая трава, залитые водой кострища и дымящиеся головешки. Большая часть воинов уже построилась в походные порядки, и лишь несколько ратников завершали последние приготовления к походу.

У шатра стоял молодой воин, который сопровождал ее сюда вчера вечером. Он вежливо поклонился ей и пожелал доброго утра.

— Есть ли у меня время на короткую прогулку? Мне надо умыться. Я знаю, что здесь неподалеку в роще бьет родник. — Она махнула рукой в сторону рощи, обрамлявшей замусоренное поле.

— Конечно, моя госпожа, — вежливо ответил он.

Аврора сразу же направилась к манящим своей тенью деревьям. Ее подгоняла мысль о холодной родниковой воде. А еще ей хотелось поскорее избавиться от чувства подавленности, которое возникло у нее при виде огромного войска. Она несколько смутилась, когда вдруг обнаружила, что молодой воин следует за ней.

— Но я ведь знаю дорогу. И не заблужусь, — бросила она ему, чуть повернувшись.

— О да, моя госпожа, — отвечал он, продолжая идти за ней.

— Я не убегу, — добавила она, остановившись и обдавая воина, гневным взглядом.

— Конечно же, нет, моя госпожа, — проговорил он с чувством неловкости в голосе. — Но вы — королева и вас надо охранять. Таков приказ Мэлгвина.

Аврора пошла дальше. Они испытывала угрызения совести из-за того, что набросилась, по сути дела, с выговором на этого юношу. Ведь он только выполнял свой долг. Ее несколько утешила мысль о том, что Мэлгвин все-таки заботится о ее безопасности. Что же касается воина, то он наверняка оставит ее одну, когда они придут в рощу.

Они продолжали двигаться молча. Телохранитель Авроры следовал за ней всего в нескольких шагах. Аврора осторожно пробиралась между куч мусора, но когда оказалась в той части лагеря, где еще совсем недавно стояли лошади, она поняла, что, не запачкав сандалий, она не сможет пройти по этой густо унавоженной земле. Она остановилась, чуть ли не плача от обиды. Перед отъездом ей всего-то хотелось провести несколько мгновений в тихой роще. И вот она стоит теперь перед этой непреодолимой для нее преградой: ведь сегодня она взрослая замужняя женщина, а не какая-то там девчонка, которая может бегать где угодно, ничуть не заботясь о чистоте своего платья и обуви.

— Моя госпожа, — послышался сзади мягкий голос. — Разрешите я перенесу вас.

Сначала это предложение испугало Аврору, но потом она кивнула в знак согласия, позволяя молодому человеку взять себя на руки и перенести через унавоженную землю. Несмотря на свое хрупкое телосложение, воин оказался на удивление очень крепким, он нес ее без всякого усилия. Его лицо было совсем рядом. Аврора застенчиво взглянула на него и заметила, что он не отрывает от нее глаз. Они еще не выбрались на чистое место, как их обоих испугал перестук лошадиных копыт. К ним стремительно мчался Мэлгвин. Вороной жеребец чуть было не раздавил их.

— Я приказал тебе охранять мою жену. Ты же уносишь ее куда-то!

— Она пожелала умыться в родниковой воде здесь поблизости. Я и несу ее туда.

Такой спокойный и точный ответ успокоил Аврору. Правда, несколькими мгновениями ранее она и подумала, что молодой воин хочет похитить ее. И потому немного страшилась, что Мэлгвин может подумать обо всем этом.

Мэлгвин поставил своего жеребца так, чтобы солнце не слепило им глаза, и Аврора увидела, что он улыбается.

— Ну что ж. Если моей жене нужна помощь, то сделать это должен именно я. Подними-ка ее сюда ко мне, Элвин.

Мэлгвин обхватил Аврору за талию и усадил на лошадиный круп перед собой. Сидеть так Авроре было неудобно. И еще она подумала, что не падает с огромного жеребца лишь потому, что ее обнимают сильные руки Мэлгвина. Он столь крепко сжимал ее, что она едва могла дышать. Или, может быть, это ей только показалось, а настоящая причина в том, что он находится от нее так близко? Она почувствовала на своих волосах разгоряченное дыхание и упругую мощь его мускулистых рук, легко управляющих жеребцом. Все это заставило затрепетать каждую клеточку ее тела.

Аврора показала, куда надо ехать, и они быстро домчались до рощи. Мэлгвин отпустил ее, и она мягко соскользнула на землю. Затем спешился сам. На какое-то мгновение их тела соприкоснулись, и Аврора почувствовала, как на нее нахлынула волна страстного влечения к нему. Смутившись, она отступила в сторону. Аврора все еще помнила, какой пугающе безвольной сделали ее объятия Мэлгвина в саду. И она больше не хотела, чтобы он обнимал ее на виду у всех.

Аврора быстро вошла в рощу. Мэлгвин последовал за ней. Она вздрогнула при мысли, что он хочет проводить ее до самого родника, и сильно приуныла. Ей хотелось хоть на минутку побыть одной в заветном уголке ее детства. Продолжая идти, Аврора быстро оглянулась. Мэлгвин, шагая сзади, сосредоточенно рассматривал ее.

— Аврора!

— Да, мой господин.

— Это место, куда ты идешь… ты часто там бывала?

Ну что за нахальство! Какое право он имеет вмешиваться в ее жизнь! Хотя… у него теперлесть все права — ведь он ее муж.

— Да. Это красивое место. И я успокаиваюсь там.

— Вообще-то у вас здесь неплохо. Конечно, на Гви-недд непохоже. Здесь много лесов и земля плодородная. Если проредить леса и расчистить землю под пашню, то здесь можно выращивать почти все.

Аврора не ответила ему. Сейчас ее не занимали крестьянские заботы. Не за тем она пришла сюда. Среди этих зарослей, в этом наполненном влагой воздухе она обретала мир и спокойствие. Она всегда убегала сюда, когда в доме было что-то неладно или когда она уставала от городской неразберихи и суматохи. Сколько раз мать бранила ее за то, что она предавалась здесь своим детским мечтам, увильнув от домашних хлопот.

Аврора осторожно ступала по мягкой шелковистой траве. Мэлгвин шагал шумно. И она снова почувствовала раздражение от его присутствия. Он был слишком большим и шумным для этого сокровенного уголка. Ей казалось, что переполошившиеся лесные духи дуновением легкого ветерка предупреждают друг друга о его появлении. Для них Мэлгвин был опасным чужаком, охотником, вселяющим страх во все живое и несущим смерть.

Как только они вошли в рощу, Мэлгвин почувствовал резкую перемену в настроении Авроры. За мгновение до этого они стояли рядом и ее чувственное желание передавалось ему. А сейчас она молчала, ее мысли были где-то далеко и она почти бежала, как бы стараясь скрыться от него. Ее холодность рассердила Мэлгвина. Не забыла ли Аврора, что теперь она его жена? Разве она не понимает, Что ей никуда не удастся сбежать от обязательств ее отца? Он ускорил шаг, озадаченный ее поведением. Аврора явно хорошо знала этот лес — она и сама сказала, что часто бывала здесь раньше. Но приходила ли она сюда одна или с нею был другой мужчина? Эта мысль привела его уже в ярость.

Мэлгвин внимательно оглядел идущую впереди женщину. Ее походка была легкой и грациозной. Длинные, касающиеся пояса волосы раскачивались в такт движениям ее бедер. Это возбуждающе подействовало на Мэлгвина. Желание разгорелось в нем с огромной силой. Он больше не намерен ждать. Он будет обладать этой высокомерной королевской невестой прямо сейчас и прямо здесь, в этой тихой роще, которая ничуть не хуже любого другого места.

Дорогу им преградил овраг, и они стали осторожно спускаться по его склону, покрытому изумрудным мхом. На влажной почве среди разбросанных здесь и там валунов росли лесные цветы. Они как бы обрамляли собой место, откуда бил родник с чистой холодной водой. Аврора опустилась на колено, ладонью зачерпнула воду и стала жадно пить. И вдруг почувствовала, что Мэлгвин совсем рядом. Выглядел он очень странно: лицо пылало, а глаза странно блестели.

— Хочешь напиться, мой господин?

Мэлгвин промолчал, потом неожиданно привлек ее к себе и поцеловал. Выскользнув из его объятий, Аврора оказалась на влажной земле. Она сильно испугалась. Вокруг никого не было, а у Мэлгвина был решительный вид. На этот раз отец не придет, чтобы спасти ее.

— Нам пора возвращаться. Твои воины ждут нас.

Мэлгвин ничего не ответил, только пристально смотрел на нее. Его выразительные глаза казались почти синими. Аврора попятилась под этим взглядом. Сердце ее бешено колотилось. Она прекрасно понимала: то, что должно случиться между молодоженами, рано или поздно произойдет. Но она не думала, что Мэлгвин сделает это так и здесь. В тихой роще не было постели, не было здесь и спасительного полумрака, который спрятал бы их. А вдруг кто-нибудь придет и увидит супругов? Она робко подняла глаза на Мэлгвина. Надо бежать — вот в чем спасение. А если он ее догонит? Все равно надо попробовать. На Мэлгвине тяжелая одежда и оружие, а она хорошо знает здесь каждую тропинку. Аврора резко повернулась и — сразу уткнулась в молодую березку…

— Ты… ты такая красивая.

Он восхищенно смотрел на нее. Задрожав, Аврора закрыла глаза и замерла в ожидании. Сначала она почувствовала тепло, исходящее от его огромного тела. Он обнял ее и губами прильнул к ее губам. Прикосновение его сильных рук заставило затрепетать ее тело. Неизведанное ранее чувство переполняло ее. Испугавшись этого чувства, она попыталась вырваться из крепких объятий Мэлгвина, но тут у нее потемнело в глазах, а дыхание стало прерывистым. Ей не хватало воздуха, она слегка приоткрыла рот. И тут же в него вторгся ненасытный язык Мэлгвина. Она уже ни о чем не могла думать. Ей было просто хорошо. Вся она словно растворилась в нахлынувшем на нее страстном желании. Мэлгвин почувствовал исходящую от нее мягкую трепетную волну — такую же, как тогда, в саду. Его пальцы запутались в пышных, струившихся по спине темных волосах Авроры. Он высвободил их и опустил руки ниже, коснувшись ее бедер. Его рот становился все более жадным, а руки нетерпеливо поднимали ее платье и сорочку. Он притронулся к шелковистой коже и страстно вздохнул…

Аврора не могла пошевелиться. Мэлгвин крепко прижимал ее своим телом к деревцу. Но ей и не хотелось двигаться. Горячий сладострастный поток проносился по ее телу. Ее грудь касалась широкой теплой груди Мэлгвина. Его язык касался ее губ, а пальцы нежно дотрагивались до обнаженных бедер. Она дрожала, и ей казалось, что она вот-вот упадет. Аврора обняла Мэлгвина за шею. Его длинные волосы мягко щекотали ее пальцы. И вдруг она почувствовала, как влажно стало у нее между ног, и ей ужасно захотелось, чтобы своей рукой он коснулся ее там — да-да, именно там. И Мэлгвин угадал ее желание. Она чуть не потеряла сознание от его прикосновения. Все вокруг исчезло. Она ничего не видела и не слышала, а только чувствовала. Страстное влечение охватило ее, и она застонала от восторга. Но вдруг это сладостное чувство отступило и сменилось беспокойством. Мэлгвин пытался ввести свой палец в ее лоно. Аврора замерла.

— Мэлгвин, не надо. Не делай мне больно!

Мэлгвин перестал целовать ее и заглянул ей в глаза. Думая о чем-то своем, он мягко улыбался. Авроре захотелось отвести взгляд. Ей стало стыдно за свои бессознательные стоны. Он снова — как в саду — лишил ее самообладания. Дрожа от стыда, Аврора уперлась спиной в дерево. Краешком глаза она следила, как Мэлгвин снял меч, расстелил на земле плащ и стал раздеваться. Ей захотелось остановить его — сейчас не время для супружеских ласк и место для этого неподходящее. Но она так ничего и не сказала. Она боялась Мэлгвина, боялась его сильного тела и жадно смотрящих на нее голубых глаз. Но больше всего она страшилась власти Мэлгвина над собой — власти, которая начисто лишает ее самообладания.

— Надо наконец завершить дело, — грубо проговорил он, заметив, что она наблюдает за ним. И глаза его потемнели. — Разденься.

Аврора не могла ослушаться его. Она ослабила пояс и сняла платье. Мягким движением она опустила на землю льняную сорочку. Стоял жаркий день, но она дрожала. От стыда. А он с восхищением оглядывал ее. Аврора же старалась не смотреть на него. Ей не хотелось видеть его мощное обнаженное тело, имевшее такую власть над ее чувственностью. Мэлгвин приблизился и обнял ее.

— Любимая, — прошептал он, нежно поглаживая ее кожу.

Аврора не поднимала головы. Он убрал волосы с ее шеи и жадно прильнул к ней губами. И снова она затрепетала от нахлынувшего на нее сладостного чувства. Крепко сжимая ее в объятиях, он опустил голову и коснулся губами ее плеча. Слегка покусывая зубами ее гладкую кожу, он жадно приник к ней губами, всасывая в себя ее живительную влагу.

Аврора изнемогала от желания. Мэлгвин нетерпеливо толкнул ее на землю и коленями раздвинул ее ноги. Ноздри Авроры чувственно затрепетали от близости обнаженного тела Мэлгвина, ей стало трудно дышать. Он был такой большой, такой теплый, он излучал какую-то магическую силу. Его восставшая плоть коснулась ее бедер, и это прикосновение сладостной дрожью отозвалось у нее между ног. Ей снова страстно захотелось, чтобы он дотронулся до ее влажного пылающего лона, но он продолжал целовать ее. Язык Мэлгвина как бы дразнил Аврору, он заставлял разгореться еще сильнее ее желание. Теперь он добрался до ложбинки между ее грудей и стал нежно ласкать. А потом его губы стали медленно надвигаться на один из ее сосков. Они были все ближе и ближе, пока наконец не коснулись упругой чувствительной кожи. Она вскрикнула. Ей показалось, что своей грудью она вскармливает этого могущественного воина, придает ему новые силы. От этой мысли тело ее забилось в конвульсиях, и волосы накрыли их обоих. Она жадно прижималась к нему бедрами, чувствуя, что может умереть, если Мэлгвин сейчас же не успокоит бурлящую в ее теле страсть!

Она дотянулась губами до его плеч и поцеловала их, а пальцами нежно — сверху вниз — прошлась по его разгоряченному лицу. Мэлгвин продолжал жадно целовать ее, и от его поцелуев губам Авроры стало больно. Внезапно он приподнялся, внимательно посмотрел на нее и улыбнулся, очарованный ее красотой. Потом снова опустился на нее и резким, как удар кинжала, движением овладел ею.

Аврора прикусила губу. Стараясь не закричать она вонзила ногти в мягкую кожу на спине Мэлгвина. Она не ожидала, что ей будет больно. Его дрожащая от вожделения плоть была слишком большой, и Авроре казалось, что она разрывает ее на части. Мэлгвин громко застонал и начал двигаться, сперва медленно, потом все быстрее. Дыхание Авроры участилось, на глазах появились слезы. Да, она хотела Мэлгвина, она ждала этого, но не думала, что будет чувствовать себя так неуютно.

Мэлгвин снова застонал, и движения его убыстрились. Первое неприятное ощущение Авроры стало ослабевать. Теперь ей было хорошо — почти хорошо. Она прижалась лицом к потной шее мужа, а он слегка отстранился и снова покрыл ее лицо поцелуями. Его язык вновь оказался у нее во рту и двигался в такт движениям его большого тела там, внизу. Аврора сжала его язык губами, и опять все ее мысли куда-то исчезли. Мэлгвин на какое-то мгновение остановился, закричал и блаженно обмяк…

Аврора почувствовала на себе тяжесть его тела, эта тяжесть вдавливала ее в мягкую, приятно пахнущую землю. Она все еще не могла прийти в себя. Так вот что значит быть близкой с мужчиной — настолько близкой, что ближе не бывает! — с удивлением думала она. Она слышала, как громко бьется сердце Мэлгвина. Она погладила его влажную кожу. Их тела тесно соприкасались, их дыхание сливалось…

Авроре показалось, что не прошло и мгновения, как Мэлгвин отодвинулся и быстро встал. Она смущенно наблюдала за ним. Ей захотелось дотронуться до дрожащей плоти мужа, но было уже слишком поздно. Он одевался. Ее глаза остановились на его гладких и сильных плечах, задержались на мускулистой спине, на узких и мощных бедрах. Вот он уже почти оделся. Выражение его лица изменилось. Оно опять стало жестким, решительным. А сам он снова выглядел недоступным.

Аврора закрыла глаза. Наверное, Мэлгвина раздражает то, что она не одевается. Но она упрямо продолжала лежать. Она мучительно обдумывала случившееся, и от этих мыслей приходила в ярость. Мэлгвин не любит ее и не уважает ее чувств. За нежными словами, которые он только что нашептывал ей, ничего не стоит. Ему нужно только ее тело, которым откупился от него ее отец. И сейчас он получил от нее все, что хотел. Она презирала Мэлгвина. А он, одеваясь, время от времени поглядывал на жену. Она была чем-то рассержена и казалась очень несчастной. Ему вдруг захотелось поцеловать ее, сказать, какая она красивая, но он сдержался. Ибо слышал, что именно в такие минуты после бурных ласк женщины обретают наибольшую власть над мужчиной и за блаженство, которое они только что подарили ему, могут потребовать все, что угодно. А он слишком плохо знал эту женщину, чтобы доверять ей.

— Аврора, поднимайся. Тебе надо одеваться. Как бы мои люди не стали нас искать. Не думаю, что тебе захочется предстать перед ними в таком виде.

Испуганная возможностью появления людей Мэлгвина, Аврора быстро помылась родниковой водой и оделась. Все это время Мэлгвин находился от нее в некотором отдалении. Тело ее ломило, она чувствовала какое-то внутреннее напряжение. Но, несмотря на это, постаралась не отставать от Мэлгвина, направившегося быстрым шагом по тропинке. Она удивилась, что на опушке их терпеливо ожидает Элвин — интересно, догадывается ли он, что произошло между Мэлгвином и ею в роще? Но лицо молодого воина ничего не выражало. Он подвел Аврору к лошади, которую кто-то успел заботливо оседлать и пригнать сюда. И только когда, усаживаясь в седло, она слегка поморщилась от боли, он отвернулся. Ей показалось, что он сильно смутился.

Мэлгвин слегка коснулся губами ее щеки и ускакал. Она понимала, что теперь не скоро увидит его. И у нее будет достаточно времени, чтобы разобраться в своих противоречивых чувствах к мужу.

6

Ближе к полудню войско Мэлгвина наконец медленно тронулось назад в Гвинедд. Мэлгвин ехал во главе колонны, а Аврора и сопровождающие ее воины — где-то в конце, среди повозок с боевым снаряжением. Некоторое время Аврора еще могла видеть далеко впереди темную фигуру Мэлгвина, но потом она исчезла за зелеными холмами. И все же ей казалось, что Мэлгвин здесь, рядом: при каждом резком шаге лошади о нем напоминала слабая боль, появлявшаяся у нее в нижней части живота. Несмотря на эту боль, Аврору пронизывало томительное желание, и это чувство приводило ее в замешательство.

Перед ними до самого горизонта простирался зеленый ландшафт. Однако сейчас он не произвел на Аврору никакого впечатления. Она думала о конечной цели своего путешествия — о землях за пределами владений ее отца. Она почти ничего не знала о своем новом доме, о том, как будет там жить и как следует ей себя вести. Аврора повернулась к уже знакомому ей молодому воину:

— Элвин — ведь вас, кажется, именно так зовут?

— Да. Чем я могу помочь моей госпоже?

— Хочу спросить, насколько далеко… как долго нам ехать?

— Семь дней, моя госпожа. В одиночку верхом я доскакал бы и за четыре, но путешествие с войском всегда занимает больше времени.

Аврора понимающе кивнула. Раньше она никогда не уезжала из дому — ну, может быть, только на полдня. А Гвинедд — возможно, он находится за морем, а возможно, и в самом Риме — об этом она мало что знала.

Как бы угадав ее мысли, Элвин спросил, ободряющим тоном:

— Вам раньше приходилось путешествовать?

— Нет. О других странах я только читала на домашних уроках, но из Вирокониума никогда надолго не уезжала.

— Вы умеете читать?

— Да, — с гордостью ответила она. — Какое-то время нам преподавал грамоту учитель-грек. Правда, пишу я плохо. — Аврора вспомнила, какой безутешный вид был у ее учителя Ариона, когда он пытался разобрать ее небрежный почерк. — Но зато очень люблю читать.

Элвин взирал на нее с благоговейным ужасом.

— Что же в этом удивительного? Я и мои сестры воспитывались так, как и положено в благородных семьях. Грамота и в замужестве может пригодиться… — Тут Аврора смолкла, вспомнив, как закончилось ее ученье. Друг отца — Атиллус — как-то заметил Константину, что мужья не любят, когда их жены знают больше, чем они сами.. Это воспоминание помогло наконец Авроре понять, почему с таким удивлением смотрит на нее молодой воин. Не сослужит ли ей полученное образование плохую службу в новом доме?

Слова Элвина обнадежили ее:

— Вот уж действительно замечательно, что вы умеете читать и писать. Я и сам давно мечтаю освоить грамоту.

— О, это не трудно. Может быть, я смогу вам помочь… — Аврора смолкла на полуслове. О чем только она думает? Она едва знает этого человека. Наверное, дело в том, что он очень сильно напоминает ей Маркуса.

Элвин пристально посмотрел на свою госпожу, а потом резко отвернулся и поехал чуть позади. Аврора с новой силой почувствовала свое одиночество. «Пусть хоть этот воин станет моим другом», — подумала она без особой надежды. Ей так нужен хотя бы один друг.

Молча они продолжили путь. Солнце припекало все сильнее. Аврора почувствовала, что пот течет с нее ручьями, пропитывая новое платье. Спасая от беспощадного солнца лицо, она плотно закрыла его платком. Несмотря на то, что ее предками были римляне, она легко обгорала. Она вспомнила к тому же, что Маркус всегда восхищался именно ее гладкой кожей цвета слоновой кости.

Местность постепенно менялась: холмов становилось все больше, поля остались позади. Эти места больше подходили для выпаса скота. По склонам холмов медленно двигались отары серо-белых овец. Издалека казалось, что еще цветущую природу припорошил первый снег. На этом фоне выделялись темные фигуры пастухов. Они оставались неподвижными, наблюдая за проходящим мимо огромным войском. Наблюдали, конечно, со страхом — Аврора точно знала это. Воины, войско всегда несли простым людям смерть и разрушения. И потому крестьяне во все времена старались держаться от них подальше. Если, конечно, могли.

И снова Аврора попыталась представить себе Гвинедд. Она слышала, что место там малообжитое, гористое. Интересно, есть ли там леса? Или весь Гвинедд состоит из одних пастбищ? Любопытство постепенно взяло верх над опасением еще больше смутить Элвина.

— Гвинедд похож на все это? — спросила она, обводя рукой расстилавшийся перед ними зеленый ландшафт.

— Нет. Не очень, — степенно ответил Элвин. — Там у нас много скал, ведь Гвинедд находится высоко в горах. Там влажный воздух и холоднее, чем у вас. Но он очень красив, наш Гвинедд! — с чувством гордости к родной земле добавил Элвин. — В горах много водопадов, а между горами — зеленые луга и озера. Оттуда — с высоты — хочется смотреть и смотреть вдаль. А когда у нас в Гвинедде ярко светит солнце, то кажется, что его отражение может испортить зрение — настолько яркими становятся все цвета.

Аврора постаралась представить картину, которую так красочно описывал Элвин, но не смогла. Она уже начала скучать по неброской красоте родных мест. И все же неважно, какая в Гвинедде природа. Главный вопрос — как примут ее подданные Мэлгвина. Аврора слышала, как во время одного разговора с Мэлгвином ее отец упомянул Каэр Эрири — именно там находится ее новый дом. Но тогда — в разговоре — ничего определенного об этом месте так и не прозвучало. И теперь Аврора гадала, то ли это военный лагерь, то ли городок наподобие Ви-рокониума.

Аврора повернулась к молодому воину:

— Пожалуйста, Элвин, расскажите мне о Каэр Эрири.

— А что бы вы хотели знать?

— Как он выглядит, сколько людей там живет…

Элвин собрался с мыслями.

— История Каэр Эрири уходит в глубину веков, — начал он. — Само название означает «крепость орлов». Кимвры всегда жили там — еще до того, как пришли римляне. Часть крепости была сооружена в незапамятные времена. Например, крепостные стены, а также сторожевые башни, где располагаются спальные покои Мэлгвина и его сестры.

— Сестры? — переспросила Аврора. — Я-то думала, у Мэлгвина в семье никого не осталось в живых..

— Это не так. У него есть старшая сестра Эсилт, — ответил Элвин. — Они вместе выросли.

Сестра. Услышав о ее существовании, Аврора испытывала двойственное чувство. С одной стороны, неплохо иметь рядом с собой женщину из королевского рода — у них найдутся общие темы для разговора, ведь Авроре уже сейчас недоставало ее сестер. Но она была просто не готова к самой возможности встречи с женщиной из ближайшего окружения Мэлгвина. Как бы они не стали соперницами. Тогда ей будет очень трудно почувствовать себя своей в новом доме.

— А как выглядит его сестра?

— Она очень похожа на Мэлгвина. Для женщины она высока ростом, у нее темные волосы и голубые глаза.

Аврора даже вздрогнула. Трудно было представить себе женщину, похожую на Мэлгвина. Слишком многое в его облике внушало страх. А что, если наши с Мэлгвином дети будут похожи на него? — вдруг подумала она. Своих детей Аврора всегда представляла себе очаровательными светловолосыми созданиями с идеально правильными чертами лица. Как у Маркуса.

— Эсилт весьма самостоятельная женщина, — продолжал Элвин. — Она управляет всем домашним хозяйством Мэлгвина. И когда он в походе, слуги и ремесленники подчиняются только ей.

— И страной она правит вместе с Мэлгвином? — нерешительно спросила Аврора. Ей бы и в голову не пришло соперничать с другой женщиной, которая фактически уже является королевой. Такое соперничество ни к чему хорошему не привело бы.

— Ну, власти править Гвинеддом у нее вообще-то нет…

Аврора почувствовала, что Элвин что-то недоговаривает, и это возбудило ее любопытство:

— Но он прислушивается, конечно, к ее советам, которые она дает ему по секрету.

Элвин нервно рассмеялся:

— О нет, нет… Мэлгвин, как мне кажется, вообще старается избегать ее подсказок, чтобы они не предопределили его решений.

Ответ молодого человека далеко не полностью удовлетворил любопытство Авроры. Ей показалось, что Элвин все-таки чувствует себя весьма неловко, когда говорит об Эсилт.

Она снова стала расспрашивать юношу о своем новом доме:

— Вы рассказывали мне о Каэр Эрири. Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот. Как я уже сказал, это старая крепость. Но когда римляне овладели ею, они построили там казармы и другие здания, которыми мы пользуемся до сих пор. Воины Мэлгвина, его ремесленники и свободные люди живут под защитой стен крепости…

— Значит, это такой же город, как Вирокониум?

— Не совсем. На реке, которая течет неподалеку от Каэр Эрири, стоит деревня, где живут крестьяне. Крепость же воздвигнута для военных целей. Большинство ее обитателей — воины. Они служат Мэлгвину и защищают весь Гвинедд.

— Все эти воины живут в Каэр Эрири? — спросила Аврора, показывая на двигавшееся впереди огромное войско.

Элвин покачал головой:

— Нет, большая часть этих людей вернется в свои родные селения и будет жить там до тех пор, пока их снова не призовут в бой. В Гвинедде людей не много. В каком-то смысле это бедная страна, и жить там довольно трудно. Но наши люди умеют много и хорошо работать. Кимвры — добросердечные, жизнерадостные люди, которые любят музыку и древние сказания, — продолжал Элвин. — Летом у нас часто бывают ярмарки, зимой проводят разные празднества, на которые собираются все от мала до велика, чтобы послушать песни народных сказителей о прошлом.

— Сохранилась ли у вас традиция поклонения старым богам? — спросила Аврора. Ее собственная семья приняла новую веру — христианство, но жители Вирокониума все еще поклонялись многим старым богам.

— Да. Праздники в честь старых богов устраивают в Белтайне, Лугхнасе, Самхайне и Имболке. А вы… вы ведь христианка?

— Думаю, что да, — отвечала Аврора, чувствуя некоторую неловкость. Она и сама еще не разобралась, в какого Бога верит.

— Я слышал, что христианский Бог относится ревниво ко всем остальным, и поэтому христианские святые отцы так нетерпимы к другим верованиям.

— Похоже, так оно и есть. Но я сама не очень-то и набожная. Не в пример моей сестре Карине — та все время проводит в молитвах… Я знаю, мой отец и городской священник просили Мэлгвина воспитать наших будущих детей в христианстве, но… я не уверена, что Мэлгвин согласится на это.

Элвин решительно кивнул:

— Но вот что касается ваших личных верований, то, если захотите помолиться, можете отправиться в монастырь в долине.

— Монастырь? — удивилась Аврора.

— Да. Пришедшие к нам святые братья начали возводить его в долине, к которой обращен Каэр Эрири. Там уже есть часовня.

— И Мэлгвин разрешил? — изумилась Аврора. Ей говорили, что Мэлгвин — отсталый язычник.

— Я не очень-то знаю, каким богам он сам поклоняется. Но в Гвинедде Мэлгвин не чинит препятствий никаким верованиям — даже друидам.

Аврора была ошеломлена. Ее учили, что друиды составляли древнюю тайную секту, среди ритуалов которой особое место занимали человеческие жертвоприношения. Она знала, что в свое время римляне прогнали их из всех частей Британии и они обосновались где-то на западе. Но она и не подозревала, что у секты до сих пор есть последователи.

— Как же может Мэлгвин мириться с их варварскими обычаями? — возмущенно сказала она. — Это ужасно.

— Действительно, некоторые их обычаи заходят слишком далеко… Но друиды — ученые люди, они много знают, и потому могущественны. Многие друиды врачуют болезни, есть среди них и известные сказители… Поговаривают, что даже сестре Мэлгвина Эсилт известно кое-что из старинного искусства друидов — волшебства.

— Так она колдунья? — ужаснулась Аврора.

Элвин нервно улыбнулся:

— Уверен, если бы у нее действительно была колдовская сила, она бы уже давно пустила ее в ход против своих врагов. Скорее всего это просто байки, которые рассказывают простолюдины.

Они вновь замолчали. Аврора чувствовала, что у Элви-на нет желания отвечать обстоятельно на ее вопросы. И все же, наконец, решилась задать главный вопрос, который терзал ее:

— Элвин, я должна вас спросить, и, пожалуйста, будьте со мной откровенны. Примут ли меня жители Гвинедда в качестве своей королевы?

Молодому человеку стало весьма неловко от этого вопроса. Он отвел глаза и долго молчал.

— Внешне вы непохожи на кимвров, — наконец мягко произнес он. — Но совершенно очевидно, что более милой и привлекательной королевы нам просто не найти.

Аврору тронули эти последние слова, хотя было ясно, что Элвин постарался ответить на ее вопрос очень неопределенно.

— Но они… — Аврора мучительно искала подходящие слова, чтобы, не умаляя своих достоинств, узнать у молодого воина, не станут ли кимвры воспринимать ее просто как военную добычу Мэлгвина. — Будут ли они относиться ко мне с уважением?

Элвин вздохнул:

— Не знаю. Кимвры не очень-то любят чужаков. Но Мэлгвин — могущественный король, а вы — его супруга. И никто не осмелится проявить к вам неуважение.

Элвин смотрел прямо ей в глаза, и казалось, отвечал вполне откровенно. Однако Аврора уже знала, что он не станет огорчать ее ни при каких обстоятельствах, а потому его слова мало успокоили ее. В поведении молодого воина было что-то такое, что подсказывало Авроре: в Каэр Эрири ее примут без особой радости.

— А сестра Мэлгвина? — как бы размышляя вслух, спросила Аврора. — Как отнесется ко мне она?

Ей показалось, что Элвин слегка вздрогнул. И от этого мрачное предчувствие Авроры только усилилось. Но Элвин быстро взял себя в руки. Правда, когда заговорил, она почувствовала, что он самым тщательным образом подбирает слова для ответа.

— Вам надо помнить, что Мэлгвин прежде не был женат, у него никогда не было спутницы жизни, и потому всеми домашними делами ведает его сестра. Теперь же для нее все может перемениться. А она принадлежит к той породе людей, которые обожают власть. Я… Я боюсь, Эсилт окажет вам не очень-то радушный прием.

Жгучим холодом повеяло от этих слов Элвина. Аврора подумала, что скорее всего она никогда не сможет занять подобающего королевского места в Каэр Эрири. Вполне вероятно, что Мэлгвин по-прежнему будет считать хозяйкой свою сестру. Авроре же, вероятно, уготована роль любовницы — не более того.

Во второй половине дня сделали привал. Элвин принес Авроре обычную походную еду воина — высушенное мясо, хлеб из муки грубого помола и отвратительное вересковое пиво. Аврора уселась на овечью шкуру, которую расстелил на земле Элвин, и съела сухую безвкусную еду, чувствуя себя неуютно и одиноко. Элвин перекусил с другими воинами в нескольких шагах от нее. Аврора слышала их тихую мирную беседу и от этого терзавшее ее чувство одиночества только усилилось. Почему Мэлгвин не разрешил ей взять с собой служанку? — возмущалась она. От нескольких смущенных воинов, которые ее сопровождают, нет никакого толка! Она чуть не сгорела от стыда, когда отправилась по нужде в уединенную рощу и воины последовали за ней. К счастью, Элвин догадался, зачем она пошла, и приказал им вернуться. Все ее раздражало — эта жара, эта грязь вокруг. Она подумала, что Мэлгвина вполне справедливо называют варваром: он и понятия не имеет, как следует обращаться с женщиной из благородной семьи. Но этому должен быть положен конец. Сегодня вечером она увидит его, и тогда все выскажет. Он обязан обеспечить ее во время путешествия всем необходимым. А еще она непременно поговорит с ним о своей будущей жизни в Каэр Эрири.


Весь день Мэлгвина не покидало воспоминание об уступчивом и одновременно жаждущем теле Авроры. Он был счастлив, что его жена оказалась пылкой женщиной. Этим утром она опьянила его своим страстным желанием. Мэлгвин улыбался. Чувственная ненасытность Авроры, которую он обнаружил в ней еще тогда, в саду, оказалась не простым первым впечатлением. Сегодня утром она раскрылась перед ним полностью, как цветущий бутон — сочный великолепный бутон. Она была прекрасна. От нее так приятно пахло. Он все еще не мог поверить, что теперь она принадлежит ему.

Конечно, его расстроило то, что после бурных ласк в роще выглядела она печальной и несчастной. Но, наверное, так и должно было быть. Он слышал, что поначалу ласки не приносят женщинам полного удовлетворения. Но теперь все будет по-другому. У него есть опыт. И он сделает все, чтобы доставить ей радость. Поскорее бы пришла ночь!

День был жаркий и утомительный. Время тянулось медленно. И Мэлгвин даже радовался, что естественные заботы, связанные с продвижением такого огромного войска, позволяли ему отвлечься от мыслей об Авроре. Правда, несколько раз он порывался поехать к ней, но так этого и не сделал, рассудив, что вид жены возбудит новую волну сладостных воспоминаний и тогда весь остаток дня он будет чувствовать себя совсем уж неуютно.

Наконец солнце стало садиться, и войско расположилось на ночную стоянку. Мэлгвин быстро поел, отдал последние, не терпящие отлагательств распоряжения, и поспешил к своему шатру. Вслед ему неслись непристойные шутки воинов, но он их как бы не слышал. Хотя раньше ему и в голову не могло прийти, что он может вдруг оглохнуть.

Охранял шатер Элвин.

— Как чувствует себя королева? — спросил Мэлгвин у молодого воина.

Элвин пожал плечами:

— Не думаю, что она чувствует себя счастливой. Возможно, скучает по дому.

Улыбаясь, Мэлгвин приподнял полог шатра. «Сейчас я сделаю ее счастливой», — подумал он с удовлетворением.

— Добрый вечер, леди, — поклонившись, с улыбкой приветствовал он Аврору. Потом подошел ближе, чтобы поцеловать ее, но она отстранилась от него.

— Мне надо поговорить с тобой, Мэлгвин.

— Поговорить?

— Да. Я не могу больше этого выносить, — произнесла она с подчеркнутой холодностью. — Не могу больше терпеть неудобства, постоянно находиться в грязи, есть эту отвратительную пищу.

— Пищу? — Мэлгвин был озадачен. Он и не задумывался над тем, как должна питаться его жена.

— Да. У меня должен быть сыр или свежее мясо, немного крупы или овощей. И еще мне нужна вода, чтобы помыться. У меня, наконец, нет здесь никого, кто помогал бы мне одеваться и раздеваться и кто следил бы за моей одеждой.

Мэлгвин задумался.

— В лагере нет ни одной женщины, которая могла бы тебе прислуживать. Но вот что касается хорошей пищи и воды для мытья, то я постараюсь, чтобы все это у тебя было.

Он смутился. Почему она так сердится из-за каких-то мелочей, которые очень легко исправить? Он двинулся вперед, чтобы успокоить ее поцелуем, но она опять уклонилась и заговорила обвиняющим тоном:

— Как мы будем жить, когда прибудем в Каэр Эрири? Что ты там собираешься со мной делать? Говорят, ты могущественный и состоятельный человек. Неужели ты думаешь, что я смогу жить в какой-то древней крепости, обходясь без слуг? В конце концов, я — принцесса.

— Ну конечно же, у тебя будет служанка, — нетерпеливо проговорил Мэлгвин. — А мои палаты в крепости весьма удобны, и хорошей мебели там достаточно, хотя и не такой, как у римлян. — Он уже устал от ее обвинений. Она вела себя так, будто он был злым духом, собирающимся заточить ее в темнице.

— Да и какая я там буду королева? Всеми хозяйственными делами в доме ведает твоя сестра — а что же мне прикажешь делать? Выходит, я просто заложница и мое присутствие в Каэр Эрири необходимо для того, чтобы мой отец не нарушил условий твоего с ним договора.

Мэлгвин растерялся. Правда, у него уже вызывало беспокойство то, как Эсилт может воспринять появление Авроры. Однако пока он даже не задумывался над тем, что будет делать в крепости его жена. Как-то само собой подразумевалось, что его избранница займется шитьем и будет рожать ему детей. Но сейчас ему не хотелось обсуждать все это, когда его тело трепетало от желания…

— Твоя обязанность в моем доме — доставлять мне радость. И ты можешь сделать это сию же минуту, раздевшись и отправившись в постель, — резко сказал он.

Это грубое поведение привело Аврору в ярость. Она забыла о своем намерении быть доброй и ласковой женой и резко выпалила первое, что пришло ей на ум:

— Значит, после всего, что было, мне уготована роль любовницы — просто бабы?! А наши общие дети совсем не обязательно будут считаться твоими наследниками?!

Мэлгвин сделал шаг вперед, но его остановили излучавшие ярость глаза Авроры.

— А твоя сестра — как выясняется, она правит не только в доме, но и во всем Гвинедде!

Мэлгвин с трудом сдержал свой гнев.

— Дела моей сестры тебя не касаются, — отчеканил он. — Она успешно ведет хозяйство в Каэр Эрири. Тебе же придется подыскать себе другое занятие. И советую не переходить дорогу моей сестре!

— У тебя нет права так обращаться со мной! — с возмущением воскликнула Аврора. — Ты заключил соглашение с моим отцом о том, что женишься на мне, и, когда мы прибудем в Гвинедд, ты не можешь отмахнуться от меня, как от какой-то рабыни!

— Я могу сделать, что захочу. И сейчас я приказываю тебе раздеться и лечь в постель.

Глаза Мэлгвина потемнели. Вид у него был решительный. Казалось, он был готов прибегнуть к силе, если она вдруг ослушается его приказа. Аврору охватило чувство отчаяния. Если сейчас она отступит, он никогда больше не бу дет принимать в расчет ее требования, он никогда не будет относиться к ней как к королеве! Что делать? — лихорадочно думала она. Какое оружие против воина может применить беззащитная женщина?

— Ты великий, гордый и могучий воин, — усмехнулась она. — Но совершенно ясно, что ты боишься своей сестры! Что же ты позволяешь повелевать тобой? Какие темные тайны она знает?

Мэлгвин побледнел. Раньше никто не смел говорить так о его отношениях с сестрой! И он произнесено это было таким издевательским, насмехающимся тоном! Рука Мэлгвина поднялась как бы помимо его воли. И ударил Аврору! В ту же секунду она оказалась на земле, придерживая щеку и глядя на него глазами, полными слез…

Мэлгвин не сразу понял, что произошло. Никогда раньше он не бил женщину. Даже тогда, когда Эсилт намеренно провоцировала его гнев…

Он заставил себя подойти к Авроре, медленно поднял ее и осторожно усадил на постель. Он старался не смотреть на нее, он не хотел видеть ее покрасневшую, мгновенно распухшую щеку. Она отвернулась, плечи ее вздрагивали. Он не знал, что сказать ей, не знал, как утешить ее, — и вышел из шатра.

Ночь выдалась облачная, и на небе звезд почти не было видно. Мэлгвин быстро прошел мимо часовых и, стараясь успокоиться, зашагал вокруг лагеря.

— О, всемогущий Льюдд! Что со мной происходит?

Он пришел к молодой жене, чтобы подарить ей радость, заставить стонать от восторга. А вместо этого произошла ужасная ссора, и он ударил ее. Как какой-то мальчишка! Его ужаснуло, что он потерял контроль над самим собой Она — слабая женщина. И осознание того, что именно ее беззащитность, возможно, и подтолкнула его к использованию грубой силы, заставило Мэлгвина вдруг подумать о себе как о трусливом глупце.

Мэлгвин сосредоточился. Он должен серьезно обдумать все, что произошло. Очевидно, что самообладание он потерял из-за насмешек Авроры по поводу его отношений с сестрой. Да, он никогда, видимо, не сможет избавиться от неприятных воспоминаний, связанных с той ролью, которую она сыграла в его борьбе за право быть королем. Но как узнала об этом Аврора? И что она за человек, если ей удалось так быстро довести его до бешенства? Мэлгвин остановился и оглядел темные холмы вокруг лагеря. У его молодой жены определенно был вызывающий характер, с беспокойством подумал Мэлгвин. С этим надо покончить. И как можно скорее. Но как? Если он еще раз накажет ее за издевательские слова, она его возненавидит. И тогда уж точно он никогда не познает всех секретов ее манящего тела. Конечно, рано или поздно она успокоится — у нее просто нет другого выбора, но замкнется в себе и не станет так страстно отвечать на его ласки. Он вспомнил, какой пылкой, чувственной была она в его объятиях. Он не хотел, чтобы это ощущение стало всего лишь воспоминанием.

Вот уж не предполагал, что брак такое трудное дело. Он-то думал, что, женившись на Авроре, он насладится ее красоток, благодаря ее присутствию в Каэр Эрири будет диктовать свою волю Константину и займется своими обычными военными заботами. Но эта женщина нарушила течение всей его жизни, заставив задуматься над тем, что раньше никогда и в голову ему не приходило. Из того, что он замыслил еще до брака с Авророй, ровным счетом ничего не вышло. И вот теперь он бродит в темноте и страшится, как бы она его не возненавидела.

7

Аврора судорожно рылась в своих корзинах, стараясь найти хоть какой-нибудь обрывок материи, чтобы вытереть лицо. Она заливалась слезами. Страшно разболелись щека и челюсть, но самая тяжелая рана была нанесена ее гордости. Никто не бил ее раньше — ни родители, ни нянька, никто. Но разве можно было ожидать другого от такого дикаря с дьявольским характером, как Мэлгвин Великий?!

От гнева и боли Аврора зарыдала еще громче. Прошло немало времени, прежде чем она постепенно стала успокаиваться. Чувство жалости к самой себе пропало, и она сумела посмотреть на происшедшее как бы со стороны. Аврору терзала мысль, что в жуткой ссоре частично повинна и она. Ведь она сама хотела причинить боль Мэлгвину, почувствовав, что разговор об Эсилт действует на него раздражающе. А Аврора специально продолжала этот разговор, чтобы, пристыдив мужа, заставить его относиться к ней самой с должным уважением. Если верно изречение о том, что слово может ранить, как кинжал, то она сумела выбрать самые смертоносные. И потому нет ничего удивительного в том, как Мэлгвин отреагировал на ее поведение. Хорошо еще, что он просто влепил ей пощечину. Могло быть и хуже!

Аврора уселась на краешек постели и уставилась на вход в шатер. Какая она глупая! Она придиралась к мужу, осыпая его насмешками. Наверняка он уже решил, что она безнадежно сварлива и что лучше всего отправить ее обратно к отцу. А ведь отец полагался на нее. Он думал, что своим достойным поведением она даст ему возможность выполнить все условия договора с Мэлгвином. Аврора вдруг почувствовала страшную усталость. А что, если Мэлгвин сейчас раздумывает, как бы повернуть свое войско назад и нанести удар по Вирокониуму? Теперь она молила Бога, чтобы муж поскорее вошел в шатер и еще сильнее наказал ее. Тогда бы из-за ее несносного характера не пострадали невинные люди. Но где же, где же он? Она была готова забыть все и с жадностью отдаться его ласкам. Может быть, тогда он забудет ее ужасные слова.

Аврора стала быстро раздеваться. От усталости и напряжения дрожали руки. Сможет ли она убедить Мэлгвина, что хочет его? В состоянии ли она снова быть пылкой? Способна ли пленить его своей красотой?

Аврора вздохнула и залезла под одеяло. Надо попробовать. Во что бы то ни стало. Несмотря на свой страх и раздражение, которые она все еще смутно ощущала. Она ждала, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Но он так и не пришел…

Утром — перед тем, как выйти из шатра — Аврора много времени провела перед зеркалом. Ей очень пригодились разные притирания и мази из нескольких взятых с собой в дорогу горшочков. Надо было хоть как-то привести в порядок лицо.

Наконец она рискнула выйти наружу, но Мэлгвина нигде не было видно. Элвин же рот разинул, когда увидел ее. Она невнятно пробормотала о том, что ночью случайно ударилась о стол, но он явно не поверил. Пряча распухшую щеку, Аврора плотно закрыла лицо платком. Ее страшила мысль о том, что в крепость она прибудет со следами побоев. Из рассказов Элвина она сделала вывод: завоевать уважение жителей Каэр Эрири, имея такие позорные отметины на лице, будет невозможно. Если, конечно, Мэлгвин везет ее в свои владения как жену и королеву. Аврора внимательно прислушивалась к разговорам воинов. Нет, вроде бы планы Мэлгвина еще не переменились. Судя по всему, он решил пока не отсылать ее домой.

Медленно они продолжали путь. К полудню Аврора заметила, что монотонный ландшафт вокруг стал меняться. Все чаще по обе стороны дороги встречались огромные валуны, а зеленые холмы постепенно преобразовывались в бесплодные скалистые отроги. Поменялась и погода. Небо нахмурилось, в воздухе запахло сыростью с легким привкусом железа. Дорога сузилась и стала неровной. Вскоре она перешла в узкий проход между отвесными скалами. Перед ними предстал немой мир теней и тумана. Аврора вздрогнула: впереди в мерцающем свете появились замысловатые очертания чего-то неведомого, узловатые древние деревья протягивали к ней свои ветви и казались взывающими о помощи призраками. Тишину нарушал только смутный отзвук водных потоков. Ей почудилось, что он доносится откуда-то снизу, из-под земли. Аврора вспомнила, что крестьяне Вирокониума были убеждены в существовании у каждой скалы и речной стремнины своего собственного божества. И вот, очутившись в краю скал и стремнин, Аврора сама поверила в это. Казалось, даже сам воздух населен здесь неведомыми духами.

Еще в детстве Аврора слышала легенду о Плутоне — мифическом подземном боге царства мертвых. Кажется, именно он, припоминала Аврора, унес в свой подземный мир красавицу Персефону — богиню, олицетворявшую силу земли. И тогда земля стала холодной и бесплодной… Оглядывая представшую перед ней мрачную картину, Аврора подумала, что она и есть та самая несчастная красавица. А Мэлгвин — бог темноты и смерти, появившийся лишь для того, чтобы похитить ее из прекрасного, радостного Ви-рокониума… Эти мысли заставили Аврору вздрогнуть, и она натянула поводья, чтобы ехать совсем рядом с Элвином.

Во второй половине дня они поднялись еще выше в горы. Гнетущее одиночество постепенно отступило. Но продолжала мучить неизвестность. Мэлгвин так и не появился, и Аврора терялась в догадках, что же он собирается с ней сделать. Она боялась худшего.

Элвин ехал рядом в ней и весь день молчал. Интересно, о чем сейчас думает этот нахмурившийся молодой воин? Мэлгвин доверял Элвину, и ему, конечно, что-то известно о том, через какие испытания ей предстоит пройти. Аврора колебалась. Станет ли ей легче, если она узнает правду? Да. Она должна знать все. Любая правда лучше этого невыносимого ожидания.

— Элвин!

От неожиданности он резко подался вперед.

— Да, моя госпожа.

— Я… я ценю ваше благожелательное отношение ко мне, Элвин. Это действительно так. Ваша доброта помогает мне переносить тяготы этого путешествия.

Элвин быстро взглянул на нее, а потом отвел глаза.

— Мне нужно знать, — зачастила Аврора, боясь, что решимость покинет ее, — и мне будет намного легче, если вы скажете, что сделают со мной, когда мы прибудем в Каэр Эрири.

— Что с вами сделают? — Лицо Элвина выражало изумление.

Аврора была раздражена. Не собирается же молодой воин сделать вид, что ему ничего не известно о ее ссоре с мужем! Слишком заметен результат той ссоры — синяк на лице. Сильно волнуясь, Аврора вновь обратилась к воину:

— Я рассердила мужа и хочу знать, что замышляет он со мной сделать?

— Я… я не знаю.

Элвин казался растерянным. Аврору охватило нетерпение:

— Он что, всегда бьет своих женщин?

Молодой воин с ужасом посмотрел на нее:

— Нет, нет, моя госпожа. Я не припомню, когда бы король наказывал слугу или даже раба. Да что там говорить — и на собаку он ни разу не поднимал руки.

Теперь растерялась Аврора. Конечно, это хорошо, что у Мэлгвина нет дурной привычки к насилию. Но ведь действия Мэлгвина по отношению к ней одновременно означают, что произнесенные ею слова задели его за живое — значительно сильнее, чем она предполагала.

Похоже, Элвин подумал о том же. Довольно нерешительно, но все же он спросил Аврору:

— Моя госпожа! Это, конечно, не мое дело… не все-таки что вы сказали королю?

Он прав, это не его дело, решила Аврора. Но сейчас ей просто необходим хоть чей-то совет, как вести себя с Мэлгвином дальше. Ведь Элвин знал Мэлгвина намного лучше ее.

— Я… я предположила, что мой муж боится своей сестры.

Элвин побледнел и стал судорожно хватать ртом воздух:

— О, всемогущие боги! Вы не говорили этого!

— Нет, говорила.

— Моя госпожа, простите меня. Это я во всем виноват. Я не должен был рассказывать вам про Эсилт.

Аврора вздохнула.

— Нет, вы не виноваты. Ведь насмехалась над ним именно я! Еще моя мать говорила, что острый язык доведет меня до беды. — Аврора опять вздохнула. — Жаль только, что все произошло так неожиданно скоро. Я плохо знаю своего мужа. Но совсем не хочу, чтобы он меня возненавидел.

— О спокойствии и выдержке Мэлгвина ходят легенды, — успокаивающим тоном заговорил Элвин. — Но вот Эсилт, — Элвин резко тряхнул головой, — не знаю почему, но Эсилт действует на Мэлгвина как на быка красная тряпка. Только упоминание ее имени заставляет Мэлгвина изменяться в лице, оно становится непроницаемым. Ну а когда ему приходится проводить в ее обществе много времени, то просто теряет самообладание. Не уверен, конечно, но, по-моему, все это имеет какое-то отношение к Дайнас Бренину…

— Дайнас Бренину?

— О да. В этой крепости произошла страшная трагедия. Во время битвы крепость была сожжена. И в огне сгорели все ее защитники.

Глаза Авроры расширились.

— Да, я слышала об этом. Говорят, тогда Мэлгвин сжег заживо всю свою семью.

Элвин медленно покачал головой.

— Не всю семью, конечно. Только брата и мать. Но, понятно, и этого достаточно, чтобы люди распространяли про Мэлгвина самые злые и темные слухи.

— Правда ли, что именно Мэлгвин приказал поджечь крепость?

Элвин задумчиво посмотрел на Аврору. Его карие глаза наполнились болью.

— Да, это правда. Но не забывайте, что шла война. И если бы на месте Мэлгвина оказался его брат Мэлфор, он поступил бы точно так же.

— Но ведь погибла и мать Мэлгвина…

— Да. Хотя Мэлгвин не желал ее смерти. Да и крепость подожгли совсем не для того, чтобы покончить с ее защитниками, а лишь затем, чтобы они вышли из крепости на поле боя и вступили в честную битву. Но так уж получилось, что сгорели женщины и дети.

— Получилось! — с недоверием воскликнула Аврора. — Почему же Мэлгвин, когда отдавал приказ поджечь крепость, не подумал о возможных последствиях? Может, и вправду он такой безжалостный и жестокий, как говорят его враги?

Элвин покачал головой.

— Вот уже много лет Мэлгвин глубоко переживает то, что произошло в Дайнас Бренине. И что бы о нем ни говорили, он совсем не жестокосердный человек. Я-то это точно знаю. Меня самого отправили в дом отца Мэлгвина, когда мне минуло семь лет. И, сколько помню себя, я служу королевской семье. Вся ее жизнь у меня перед глазами. Так вот, в Британии никогда не было лучшего и более справедливого короля, чем Мэлгвин. — Глаза Элвина мягко посмотрели на Аврору. — Дайте Мэлгвину возможность проявить себя во всем своем благородстве, — попросил он Аврору, — и вы убедитесь, что мои слова — чистая правда.

Аврора молчала. Ей говорили, что это чудовище, самый жестокий человек на свете, обуреваемый жаждой власти. Но вот Элвин придерживается другой точки зрения. Да и ее собственный небольшой опыт говорил, что Мэлгвин не так уж и жесток. Она вспомнила, как он ласкал ее в роще. Он действительно может быть нежным и мягким и вызывать к себе такие же ответные чувства. Он постарался сделать все, чтобы ей не было больно, он хотел доставить ей радость. Может ли так поступать варвар? Наверное, нет. Элвин, возможно, прав. Надо дать возможность Мэлгвину показать свое благородство.

Аврора с облегчением вздохнула. Теперь она не опасалась, что Мэлгвин расторгнет их брак. Хотя спустя мгновение поняла, что радоваться еще слишком рано. Если Мэлгвин решил, что более сварливой жены, чем она, на свете не сыщешь, он может, дождавшись появления наследника, бросить ее и уйти к другой, более покладистой женщине. От этой мысли Аврора приуныла. Возможно, Мэлгвин и не тот человек, которого она сама выбрала бы себе в спутники жизни. Как бы то ни было, теперь он ее муж, а она его жена. И она хотела бы стать его королевой, а не просто заложницей, обеспечивающей выполнение ее отцом условий заключенного с Мэлгвином договора.

8

Горные вершины волшебного фиолетового цвета, стремительно взмывающие в небо, околдовали Аврору. Интересно, сможет ли она когда-нибудь назвать Гвинедд своим домом? Эта страна бывает такой разной. Когда здесь ярко светит солнце, все вокруг преображается: в долинах буйствует зелень, переливаются в солнечных лучах стремнины горных потоков, туман из водяных капель окутывает стремительные водопады… Но чаще в Гвинедде бывает пасмурно, и тогда он кажется унылым и всеми покинутым. За шесть дней путешествия они не встретили ни одного города, ни одной деревни. Только изредка попадавшиеся им отдельный крестьянский двор или пастушья хижина свидетельствовали, что здесь все-таки есть живые души — не считая, конечно, орлов и ястребов, парящих высоко в небе.

Она сильно скучала по дому. С той памятной ночи Мэлгвин и близко к ней не подходил, и она уже всерьез беспокоилась, что отныне он всегда будет избегать ее. Элвин в ответ на расспросы грустно посмотрел ей в глаза и сказал, что ему, конечно, неведомы замыслы Мэлгвина, но король отнюдь не безумец, чтобы отвергать такую прекрасную женщину.

Да нет, скорее всего, безумец, с грустью думала Авроpa. Поведение мужа ставило ее в тупик. Было ясно, что Мэлгвин не оставил ее жалобы без внимания и старается сделать все, чтобы путешествие больше не казалось Авроре таким тяжелым. Но почему же он не приходит вечером в шатер? Неужели, произнеся издевательские слова, она навсегда испортила с ним отношения? Или все-таки верно ее предположение, что она всего лишь заложница Мэлгвина и его цель — подчинить ее отца своей воле?

Нет, упрямо думала Аврора, что-то здесь не так. Ведь один раз он уже показал, каким страстным он может быть с ней. Она помнила его ненасытные чувственные поцелуи. Она помнила, как сладостно застонал он, овладев ею…

Но вот сможет ли он быть таким же страстным снова? Конечно, рано или поздно он все равно придет к ней. Если ему нужен наследник от нее — его законной жены. Но Аврора знала, что мужчина совсем не обязательно должен доставлять женщине радость, чтобы оставить в ней свое семя, после чего сам собой появится ребенок. И если Мэлгвин действительно ее возненавидел, то уж он постарается, чтобы их ласки были мимолетными и нечастыми.

Она вздохнула и посмотрела на простиравшуюся внизу долину, по которой двигалось войско. Она надеялась отыскать среди воинов своего мужа. Она постоянно делала это во время путешествия, но украдкой — так, чтобы Элвин ничего не заметил. Сейчас ей повезло, далеко внизу она взглядом отыскала Мэлгвина, отдававшего какие-то приказания воинам, которые переходили вброд небольшую речку. Она не могла ошибиться. Это был именно он — на огромном вороном коне, с длинными темными волосами. Сердце Авроры сжалось, и она сама не знала почему: то ли от страха, то ли от стремления быть рядом с ним…

Она взглянула на Элвина, желая убедиться, что он ничего не заметил: в последнее время она старалась сдерживать на людях свои чувства. Она не хотела, чтобы Мэлгвину рассказали о ее треволнениях, о том, как больно задевает ее нежелание мужа приходить вечером в шатер. Своими переживаниями не хотелось ей волновать и Элвина. Всегда внимательный и деликатный, он с такой теплотой относился к ней. Как было бы замечательно выйти замуж за такого человека, как Элвин! Он бы действительно заботился о ней, с ним можно было бы обсуждать все, что угодно! Нет, печально подумала Аврора, у такого человека вряд ли оказались бы богатство и власть, необходимые для заключения ее отцом выгодного брачного союза с женихом. Так что ее брак с Мэлгвином — судьба, от которой никуда не спрячешься. А если бы она вышла замуж не за Мэлгвина, а за какого-нибудь другого чужеземного вождя — безобразного старика с гнилыми зубами? Лучше бы это было? Возможно, и лучше, усмехнулась про себя Аврора. Во всяком случае, она не переживала бы тогда, что муж игнорирует ее.

— Аврора, вы все время молчите — не заболели ли вы?

Заботливые слова Элвина отвлекли Аврору от ее мыслей. Она повернулась, заставив себя улыбнуться молодому воину.

— Нет-нет, со мной все в порядке. Я только думала, сколько нам еще ехать — я так устала путешествовать верхом.

— Осталось совсем немного, — радостно ответил Элвин. — К вечеру мы доберемся до старинного римского форта Томен-и-Мур. А оттуда прямая дорога на Каэр Эри-ри. Завтра к середине дня мы должны прибыть домой.

Аврора снова почувствовала волнение. Значит, уже завтра она увидит сестру Мэлгвина и остальных жителей крепости. И если все они такие высокомерные и жестокие, как Мэлгвин, то ее будущему не позавидуешь.


— Мэлгвин!

К королю направлялся Бэйлин. Он ловко пробирался сквозь нагромождение повозок и толпу воинов. Солнце почти село. Влажный воздух оглашался громкими криками и проклятиями устраивавшихся на ночлег людей.

Улыбаясь во весь рот, Бэйлин протянул Мэлгвину кожаный бурдюк:

— Вино из собственного подвала Константина — подарок одной служанки. Она очень обрадовалась, что мы не сожгли город.

Мэлгвин засмеялся:

— Обрадовалась? Думаю, ты ее вконец запугал.

Бэйлин пожал плечами:

— Ну, знаешь, надо же поддерживать о себе должную славу. Считаю совсем нелишним напоминать всем, что мы — жестокие завоеватели. По-моему, отличный напиток, — потряс он бурдюком. — Приходи попозже к нашему костру, мы разопьем его.

Мэлгвин рассеянно посмотрел на Бэйлина. Сейчас ему не хотелось никаких празднеств. Воспоминание о том, что он ударил Аврору, все еще терзало его.

Бэйлин сразу почувствовал, что у короля плохое настроение:

— Что случилось, Мэлгвин? Завтра будем дома! Ты возвращаешься домой после самого удачного своего похода, а дрожишь так, словно проиграл битву. — Бэйлин повернулся и отыскал взглядом штандарт короля, развевавшийся над его шатром в центре лагеря. — Это все из-за Авроры? Ты не можешь забыть ссору с ней?

Мэлгвин кивнул.

— Не знаю, как выйти из этого положения. — Мэлгвин насупил брови. — Все время хочу пойти к ней, но ума не приложу, что в таких случаях говорят.

— Это так просто! Для начала попроси прощения, потом скажи, что красивее ее нет женщины на свете, и обязательно напирай на то, что жить без нее не можешь.

— Я так поступить не могу, — сурово посмотрел Мэлгвин на Бэйлина. Тот пежал плечами.

— Это самый простой путь. Спроси любого женатого человека. — Он изо всех сил старался казаться серьезным, но в его глазах все равно промелькнула смешинка. — Да, судя по всему, пасть к ногам жены выше твоих сил… Но ведь все равно тебе надо как-то с ней договориться, прежде чем мы будем дома. Заключи с ней хотя бы перемирие. Скажи, что прощаешь все ее дерзкие слова, если она согласится забыть о том, что ты не сумел тогда сдержать себя… Если Эсилт поймет, что вы уже деретесь, она вам обоим устроит веселую жизнь.

С этим Мэлгвин был полностью согласен. Он вздохнул.

— Вот уж не думал, что моя женитьба начнется с переговоров о прекращении вражды.

— А чего же ты ожидал? — многозначительно воскликнул Бэйлин.

— Я думал… я думал, она всегда будет дарить мне радость и будет послушной. Поначалу она казалась такой ласковой и нежной.

— Да, среди молодых женщин такие встречаются. Но к принцессам, которых мы видели в Вирокониуме, это никакого отношения не имеет. Так что план действий придется поменять, чтобы приспособиться к противнику. Хотя, возможно, в дальнейшем все будет определять неожиданное донесение разведки. — Бэйлин еле заметно улыбнулся. — В этом донесении говорится о… любви!

— Какая любовь? Довольно шуток, Бэйлин. Я — король и не могу позволить себе влюбиться.

Бэйлин пожал плечами.

— Ну что ж. Теперь обстановка на поле битвы предельно ясна. Мой опыт подсказывает: не хочешь битвы, моли о мире. И уж в любом случае решение должно быть принято до возвращения в Каэр Эрири. А то ведь Эсилт быстро изменит в этой битве направление главного удара.

Мэлгвин кивнул в знак согласия и с печальным видом побрел прочь. Бэйлин задумчиво посмотрел ему вслед. Король хорошо разбирался в людях, но явно не знал, что женщины — существа особые и к ним надо подходить с иными мерками.


Мэлгвин медленно шагал, обдумывая слова Бэйлина. Как это он сказал о моих нынешних отношениях с Авророй — поле битвы? Неплохое сравнение. Он недооценил противника, и Аврора самым отвратительным образом застала его врасплох. Теперь же ему следует отступить, собраться с силами и самому неожиданно напасть… Все вроде по правилам. Но речь-то идет о том, как наладить с женой отношения, а не о том, как подчинить себе непокорного вождя. В его жизни и так слишком много войн. А с женой он хотел жить в мире. Хотел, чтобы его семья стала для него убежищем, где можно было бы скрыться от суровой прозы жизни, к которой подталкивала его роль предводителя войска.

Когда он вошел в шатер, Аврора, скрестив ноги, сидела на постели и расчесывала волосы. Вид ее распущенных локонов привел его в восхищение. Она вскочила, будто испугавшись, настороженно глядя на него своими серо-голубыми глазами. Мэлгвин содрогнулся, увидев фиолетовый синяк на ее щеке, быстро отвернулся и с деланным вниманием стал рассматривать стоявшую на столе терракотовую амфору…

— Аврора, я пришел просить прощения.

— В этом нет нужды, — вдруг мягко прошептала она. — Во всем виновата я сама. Мне не следовало говорить о том, что тебе неприятно. — В ее голосе слышалось напряжение. Впрочем, и сам Мэлгвин был охвачен тем же чувством. — И еще я хочу поблагодарить тебя за хорошую пищу и все остальное, что ты предоставил мне…

Мэлгвин смутился. Он не знал, как продолжать разговор. Он вообще не знал, как следует разговаривать с женщинами. С ними он чувствовал себя хорошо только в постели, обнимая нежное и уступчивое тело. Вот и сейчас он страстно хотел обнять Аврору, насладиться ее ослепительной красотой. Но снаружи доносился шум, было слишком рано — военный лагерь еще не угомонился. Мэлгвин взял в руку мягкие локоны Авроры.

— Мне надо пойти к своим воинам. Перед возвращением домой, перед тем, как окунуться в повседневные заботы, мы всегда устраиваем праздник.

Она грациозно наклонила свою головку.

— О да, я все понимаю.

Мэлгвин нежно коснулся губами ее шеи. От этого прикосновения Аврора задрожала. Но он тут же повернулся и направился к выходу. Приподняв полог шатра, он оглянулся и еще раз с восхищением окинул ее взглядом.

— Ты, Аврора, не жди, пока я вернусь, ложись, — мягко проговорил он и окинул ее взглядом. — Я приду и разбужу тебя.


Все-таки ушел. На мгновение Аврора застыла в оцепенении, а потом ринулась к выходу. Она смотрела, как уверенно уходил ее муж в темноту. Странное чувство охватило ее. Неужели Мэлгвин считает, что ему достаточно только извиниться, и между ними все нормализуется? Аврора вернулась в шатер и, подойдя к постели, устало опустилась на нее. Конечно, полностью Мэлгвина она не простила. Но все же она с радостью отдастся его ласкам. Муж умел приводить ее в ярость. Но он же умел делать ее слабой и беззащитной, как дитя. Его выразительные глаза и красивое мужественное лицо лишали ее присутствия духа, сердце сжималось от страха, когда она слышала его глубокий раскатистый голос.

И все же он ушел. Она слышала доносившиеся снаружи радостные выкрики воинов. Все их заботы позади, теперь они, наверное, будут веселиться до утра. За эти дни она сильно устала, но знала, что вряд ли заснет, пока не вернется Мэлгвин. Если, конечно, вернется.


— Значит, король все-таки оставил радости семейной жизни и решил провести время со своими воинами! — воскликнул Бэйлин. Улыбаясь, он подвинулся, чтобы Мэлгвин мог удобно устроиться у костра.

Мэлгвин уселся, стараясь больше не думать об Авроре. Ему хотелось стать таким же веселым, как его воины. Радости их не было предела. Они возвращались домой живыми и невредимыми, да еще с богатой добычей. Повозки были забиты ценными вещами и провизией, сами воины обвешали себя оружием и драгоценностями. Теперь, когда они находились в своих владения, никакой вражеской армии их уже не настигнуть. Поход оказался неслыханно успешным.

— Думаю, многие воины последуют примеру короля и сыграют свадьбы во время летнего праздника в Лугхнасе, — заговорил Гарет — предводитель конницы Мэлгвина.

— Очень похоже на правду, — согласился Бэйлин. — С такой добычей почти каждый сможет позволить себе жениться на любимой девушке.

— Может, и Элвин попросит руки леди Гвенасет, — сказал Эврок, — все знают, что он влюблен в нее, но уж слишком застенчив, чтобы сделать предложение. Ты, Мэлгвин, опекун Гвенасет и можешь настоять на этой женитьбе — Элвин не посмеет отказаться.

— Да, хорошо, если бы Элвин наконец женился, — согласился Бэйлин. — Он тогда остепенится и, возможно, выкинет из головы свои глупые фантазии.

Собравшиеся у костра воины одобрительно закивали Элвин был верным воином короля, но отличался излишней мягкостью. Возможно, брак действительно поможет ему повзрослеть. Впрочем, Бэйлин желал скорой женитьбы Элвина и по другой причине. Во время похода он не раз замечал, как увлеченно, сияя от удовольствия, Элвин беседовал с королевой. Бэйлин опасался, что природная доброта и отзывчивость Элвина, наложившись на явное одиночество Авроры, в результате дадут гремучую смесь.

Наконец в разговор вступил Мэлгвин. Он чеканил каждое слово, голос его стал вкрадчивым — обычно именно так король сообщал соратникам о своих замыслах.

— Если многие мои воины женятся, придется расширить мастерские. Станет больше семей, а значит, понадобится больше плугов и упряжей, шерсти и посуды.

С этим согласились все. Бэйлин радостно улыбнулся.

— Теперь, когда у нас есть мастера из Вирокониума, мы сумеем сделать больше, чем просто расширить мастерские, — предложил он. — Мы можем подновить и крепость Неплохо было бы превратить ее в более удобное для жизни место — такие удобства мы видели во дворце Константина.

— Может, еще и баню построить рядом с твоим домом? — ухмыльнулся Мэлгвин. — Тогда уж заводи и девицу с соответствующими наклонностями, которая заодно и спинку тебе потрет. Да при такой жизни ты скоро настолько растолстеешь и обленишься, что и в поход тебя нельзя будет взять — разве что на носилках!

Бэйлин засмеялся:

— Да при такой жизни мне и воевать-то не захочется. Живи себе припеваючи в Каэр Эрири, наблюдай за орлами в небе да сам запускай воздушных змеев.

— Ты так говоришь, как будто мы уже много лет живем в мире, — раздраженно вмешался в разговор Эврок. — Набеги ирландцев неизбежны, как смена дня и ночи. К тому же некоторые кимврские вожди только и ждут предлога, чтобы отомстить за нанесенное поражение. А Константин? Он ведь стал нашим союзником не по собственной воле. Возможно, уже сейчас он объединяет силы с Гвиртерином на юге и замышляет отвоевать отошедшие к нам земли.

— Константин не пойдет на такую глупость, — усмехнулся Бэйлин. — Всем известно, что Гвиртерин — вероломный лжец. А Константин — хоть и не получился из него хороший полководец — человек благоразумный, и он не станет заключать опасного для себя союза. Ведь союз с Гвиртерином — все равно что договор ягненка с волком.

— Вроде бы так оно и есть, Бэйлин. Но не забывай, что Константин потерял слишком многое. А обозленные люди — если они действительно хотят отомстить — могут пойти на что угодно. Обозленность заставляет делать ошибки, — парировал Мэлгвин.

— Но ведь мы были более чем великодушны с подданными Константина! — раздраженно воскликнул Гарет. — Никто из жителей Вирокониума не пострадал, мы только потребовали выплаты дани. К тому же союз с Константином скреплен браком короля.

— Вот именно, — глубокомысленно протянул Мэлгвин. — Мой брак очень рассердил Константина. Но этот брак залог того, что он будет держаться от нас подальше.

— Значит, ты думаешь, что благодаря присутствию у нас его дочери, Константин не рискнет напасть на Гвинедд? — спросил Эврок.

— Да, именно так я и думаю. Я намеренно использую в наших интересах любовь Константина к Авроре. Конечно, я могу ошибиться. Но в любом случае мы должны быть всегда готовы к войне.

— Не понимаю таких людей, как Константин, — мрачно заметил Эврок. — Как можно придавать большое значение тому, Еде в данный момент находится его дочь? Разве ее не растили специально для того, чтобы отдать в жены на выгодных для отца условиях?

— И уж явно наши условия для Константина были не худшими — он хоть в живых остался! — засмеялся Бэйлин, а за ним и все остальные воины. Уязвленная гордость Константина вызывала у них только смех.

— Я теперь предлагаю посмотреть, что происходит на наших северных границах. Есть ли какие-либо известия от Кунедды относительно набегов пиктов? — спросил Рис, подвижный, небольшого роста человек, которого часто направляли с донесениями из одного города в другой, так как он умел читать и писать.

— Никаких известий нет, — ответил Мэлгвин. — Я сам собираюсь побывать у Кунедды перед посещением Лугхнасы — но пока что о войне там не слышно. Может, это лето и вправду будет мирным? Даже на побережье спокойно. Видно, ирландцы совершают свои налеты на какие-то другие города.

— И это повод для празднества! — воскликнул Бэйлин, поднимая бурдюк с вином. — Да-а, — протянул он, обнаружив, что в бурдюке уже мало что осталось, — выходит, поздновато произносить здравицы! Но одну я все-таки произнесу. За кимвров! За наших любимых, за наши семьи! И, конечно, за нашего великого короля Мэлгвина и за его молодую прекрасную королеву!


Было очень поздно, когда Мэлгвин наконец отправился к своему шатру. Он глубоко вдыхал прохладный горный воздух, надеясь, что в голове у него прояснится. Выпил он не так чтобы много, но уж слишком хмельным оказалось вино, к тому же он сильно устал. У шатра горел факел, но внутри было темно. Наверное, она уже спит. Он тихо вошел в шатер и несколько мгновений постоял у входа, давая глазам привыкнуть к темноте. Ни звука, ни движения — тишина. Он разделся и осторожно опустился на постель. И сразу почувствовал исходящий от нее аромат — завораживающе головокружительный. В первый раз он почувствовал этот аромат еще тогда — в саду. И еще подумал, что так пахнут только розы. Он глубоко вздохнул, ощущая, как желание овладевает им.

Она не шевелилась. Он придвинулся к ней, тронув пальцами сначала волосы, а затем шелковистое плечо. При ярком дневном свете Аврора была изумительно красивой женщиной. А сейчас в темноте он сделал новое открытие: у нее восхитительно гладкая кожа. Его пальцы ласкали ее спину. Она не шелохнулась, и опять он подумал, что она спит. Сейчас он разбудит ее своими ласками. Он нежно коснулся рукой ее обнаженных бедер. Перед сном она сняла даже сорочку. Мэлгвин мысленно поблагодарил ее за то, что между его пальцами и ее гладкой кожей не возникло никаких преград.

Его рука вновь вернулась на ее спину, а губы прильнули к шее. Аврора слегка вздрогнула. Он перевернул ее на спину и стал жадно целовать твердые круглые груди. Ее соски набухли и напряглись, и он по очереди брал их в рот и нежно облизывал языком. Она подавила стон — или ему это только показалось? Медленно опускаясь вниз, он коснулся языком ее живота. А потом его рот приятно защекотали нежные волоски внизу. Аврора напряглась, но он, резко преодолев сопротивление, раздвинул ее ноги и жадно припал к теплому влажному лону. И тотчас почувствовал, как все ее тело затрепетало. Она полностью была в его власти.

Как жаль, что сейчас темно. Ему страшно хотелось увидеть выражение ее лица. Она, конечно, давно уже проснулась.

Она была такая влажная, такая сладкая, такая женственная. Он не мог больше ждать. На локтях он приподнялся над ней, и его плоть глубоко вошла в нее. О всемогущие боги, какое сладостное чувство! Их тела идеально подходили друг к другу. Его мужественность идеально сочеталась с ее женственностью. Так, и только так должно было быть. С женщиной не может быть другого разговора!


Аврора уставилась в темноту. Как ей хорошо! Все тело покалывало от удовлетворения. Ей и в голову не приходило, что мужчина может заставить ее чувствовать себя так, как она чувствовала себя с Мэлгвином. Его волшебный рот наполнил страстью каждую клеточку ее тела. Дыхание ее еще не успокоилось, сердце ее бешено колотилось. Его чувственная власть над нею приводила ее в замешательство. Казалось, ему достаточно только коснуться ее рукой и поцеловать, чтобы она сразу потонула в обрушившейся на нее сладострастной волне. Рядом с ним она вела себя не как королева, не как принцесса, а скорее как рабыня, безропотно подчиняющаяся всем желаниям своего хозяина.

Аврора слышала, как легко и уверенно дышит Мэлгвин во сне. Ее раздражал этот звук. Наверняка он решил, что теперь она полностью находится в его власти. И, конечно же, он ничуть не сожалеет, что ударил ее во время ссоры Своими извинениями он просто хитро успокаивал ее, чтобы она с радостью отдалась его ласкам.

Аврора резко вскочила с постели, надела на себя сорочку и вышла наружу. Небо затянуло облаками. Было темно и удивительно тихо. Казалось, даже цикады умолкли. У шатра на подставке стоял факел, его пламя колыхалось от слабого дуновения ветерка. И вдруг у Авроры возникла сумасшедшая мысль. Она взяла факел и вошла в шатер. Стянув с мужа одеяло она высоко подняла над ним факел. Спящий Мэлгвин не казался суровым высокомерным человеком. Во сне он выглядел моложе своих лет. Слегка приоткрытый рот придавал лицу выражение какой-то детской беззащитности Аврора вспомнила, как выглядел Мэлгвин, когда она увидела его первый раз в Вирокониуме. Массивная челюсть и сурово сжатые губы придавали тогда его лицу выражение устрашающей жестокости.

Она посмотрела на его гладкую грудь, лишь кое-где покрытую черными волосками. Эту грудь пересекал длинный шрам. Он тянулся из-под руки, как стремительный горный поток. И руки его были испещрены небольшими шрамами — при свете факела они серебрились на загорелой коже.

Глаза Авроры приковала мужская плоть Мэлгвина. Несмотря на их ласки, она еще не видела так близко эту часть его тела. Опавшая сейчас мужская плоть Мэлгвина казалась безобидным розовым животным, свернувшимся во сне калачиком. Эта плоть и отдаленно не напоминала тот огромный орган, который так глубоко проникал в нее.

Удивительно, улыбнулась Аврора, во сне Мэлгвин совсем не излучал присущей ему мощи. Наводящий ужас на людей Дракон острова был всего лишь человеком, к тому же — очень молодым человеком. Аврора с трудом удержалась от желания пощекотать его подбородок — именно так приласкала бы она спящего ребенка.

Мэлгвин слегка пошевелился — или от света факела, или от прохладного воздуха, касавшегося его обнаженного тела Аврора поспешила с факелом наружу. Поставив его на место, она крадучись вернулась в шатер и осторожно легла рядом с мужем. Сердце ее колотилось. Он повернулся во сне и обнял ее. Она уже почти заснула, когда он мягко прошептал ее имя.

9

На следующее утро, еще окончательно не проснувшись, Аврора почувствовала, что погода переменилась. Кожа ее стала липкой от влажности, а густые распущенные волосы свалялись. Хотя на дворе стояло лето, воздух в шатре был почти ледяной. Она быстро оделась и вышла наружу: все вокруг укутал серебристый туман. Доносившиеся до нее голоса воинов поражали своей отчетливостью, но вот откуда они доносились — определить было невозможно. Она обрадовалась, когда совсем рядом услышала голос Элвина. Этот голос придавал ей уверенности.

— Моя госпожа!

— Туман. И такой густой. Сможем ли мы продолжать путь?

— Да. Как только солнце поднимется выше, туман развеется. Да и находимся мы теперь так близко от дома, что кони и без нашей помощи найдут дорогу туда.

«Близко от дома…» — От этих слов у Авроры комок подступил к горлу и все тело одеревенело. Хорошо еще, что в тумане Элвин не видит ее слез. Вот если бы Мэлгвин был рядом — она тогда почувствовала бы себя намного спокойнее. Но он давно уже ушел по своим делам.

Беспорядочно и суматошно лагерь собирался в путь. Но вот наконец войско медленно тронулось. Аврора ехала на своей серой лошадке сразу за Элвином. Наверное, оба они похожи в тумане на призраков…

— И часто у вас бывает такая погода? — спросила Аврора.

— Да. В Гвинедде сыровато. Но именно поэтому у нас такая буйная растительность и страна наша такая красивая. Правда, летом туман опускается реже. Главным образом — высоко в горах.

Они и были сейчас высоко в горах. И поднимались все выше. Аврора стала задыхаться от недостатка воздуха, голова у нее кружилась. Она восхищалась окружавшими ее людьми и их лошадьми, которые так легко переносили это путешествие. Да, кимвры определенно иные существа — крепкие и выносливые. И совсем неудивительно, что в этих диких местах римляне основали так мало поселений.

Каменистая дорога сузилась. Теперь по ней в один ряд могли двигаться только две лошади или одна повозка. В тумане появились прогалины, но Аврора этому уже не радовалась. Слева от дороги была бездонная пропасть, и сердце ее сжалось от страха, когда она попыталась заглянуть в нее Далеко внизу простиралась долина с буйной растительностью, блестели на солнце река и озера. Но у Авроры кружилась голова уже только от самого желания поглядеть на эту красоту.

— Теперь понятно, почему ваш дом называется «крепость орлов», — задумчиво произнесла она. — Чтобы туда добраться, надо уметь летать.

Элвин рассмеялся:

— Еще немного — и дорога станет лучше, правда лучше.

Они поднимались все выше, пока, наконец, не достигли перевала. Изумленная открывшимся перед ней видом, Аврора бросила поводья. Солнце постепенно выедало туман, и воздух вокруг как бы пенился. Огромная радуга волшебной аркой соединяла вершины. Под радугой еще стелился туман, и он образовывал загадочную дорогу, проложенную по долине. Казалось, эта дорога ведет прямо к вырисовывавшейся в отдалении огромной крепости, сверкавшей на солнце бронзой.

— Изумительно, — прошептала Аврора. — Похоже, стоит сделать один шаг туда — вниз и полетишь в сказочную страну.

Элвин улыбнулся, сам опьяненный представшей перед ними картиной. Он был очарован и видом самой королевы, светящейся от неподдельной радости. Элвину никогда не приходилось видеть более красивой женщины. Ее длинные волосы струились по спине, как темные морские волны, переливавшиеся на солнце золотистым оттенком. Бледное лицо казалось загадочным, а глаза излучали яркий свет лаванды.

Долго задерживаться на перевале они не могли — сзади их подгоняли повозки со снаряжением, и они начали быстро спускаться в долину Вдруг все вокруг опять стало мрачным, отталкивающим, и от приподнятого настроения Авроры не осталось и следа.

Дорога в долине была продолжена по берегу реки, петлявшей среди кустов боярышника и песчаных отмелей. Должно быть, мы почти на месте, подумала Аврора со смешанным чувством страха и отчаяния. Среди деревьев на склоне холма она заметила беспорядочно разбросанные грубо сколоченные дома.

— Это та самая деревня? — спросила она.

Элвин кивнул:

— Здешние крестьяне на крошечных полях вдоль реки выращивают ячмень и рожь.

Аврора с сомнением посмотрела на узкие клочковатые поля, тянувшиеся по берегам реки. Удивительно, как жителям Каэр Эрири хватает того, что можно здесь вырастить. Ей казалось, что зерна с этих крошечных полей будет мало даже для того, чтобы прокормить семью и челядь ее отца. Другие земли в долине были слишком каменистыми и годились разве что для выпаса скота. Неудивительно, что ким-врам приходится совершать набеги на своих зажиточных соседей.


Наконец они вступили на широкую, ровную дорогу, ведущую прямо к крепости. Ехать стало легче, хотя мягкость этой дороги объяснялась всего лишь тем, что по ней уже прошла масса воинов, превратив ее поверхность в грязь.

Аврора внимательно смотрела на Каэр Эрири. У крепости были толстые стены и высокие круглые сторожевые башни. Крепость показалась ей неприветливым и плохо подходящим для жизни местом. Каэр Эрири чем-то напоминала погребальные курганы пращуров. От ветшающих стен веяло глубокой древностью, и Авроре почудилось, что она явственно ощущает кислый запах поросших мхом камней.

Они пересекли оборонные рвы, окружавшие холм, на котором стояла крепость, и наконец подъехали к массивным деревянным воротам. К этому моменту почти все войско уже находилось внутри крепостных стен, и Аврора с Элви-ном слышали доносившиеся оттуда бурные победные возгласы. У Авроры сжалось сердце.

Въехав в ворота, Аврора обратила внимание на старинные прямоугольные постройки римлян, чередовавшиеся с новыми строениями из дерева. Повсюду царила суматоха: ребятишки гордо маршировали в грязи, а за ними бежали голодные лающие собаки» Вокруг все кричали, смеялись, обнимали друг друга. Суетились слуги: кто-то задавал корм лошадям, кто-то разгружал повозки с добычей. Ничего подобного раньше Авроре не приходилось видеть. Оглушенная шумом, напуганная мельтешением возбужденных людей, Аврора решила, что отыскать здесь Мэлгвина нет никакой возможности. Остановившись в пролете ворот, она растерянно оглядывалась по сторонам. Возможно, она еще долго находилась бы в таком положении, если бы не Элвин. Молодой воин предложил ей сойти с лошади. Ее верный спутник по-прежнему находился рядом, хотя она и ожидала, что, прибыв в Каэр Эрири, он покинет ее. Что бы она делала без него во время этого путешествия? Слезы благодарности к человеку, который не давал ей почувствовать себя в полном одиночестве, появились у нее на глазах…

Навстречу им бежала невысокая женщина с рыжеватыми волосами.

— Элвин! — крикнула она. — Как я рада, что ты вернулся невредимым!

Прежде чем Элвин заключил эту женщину в свои объятия, Аврора успела заметить, что у нее совсем еще девичье веснушчатое лицо. Элвин крепко прижал ее к себе, явно радуясь этой встрече. Но и о своем долге он не забывал. Спустя мгновение он ослабил объятия и, держа девушку за руку, представил ее Авроре.

— Гвенасет, познакомься, пожалуйста, с нашей молодой королевой. Леди Аврора — дочь короля Вирокониума Константина. — Элвин говорил, не выпуская руки Гвенасет, она же сделала довольно неуклюжий реверанс, а потом очень приветливым, хотя и дрожавшим от волнения голосом сказала:

— Моя госпожа!

Было ясно, что девушка никак не ожидала познакомиться с королевой при таких обстоятельствах. Она смущенно смотрела на Аврору, пока Элвин объяснял, как получилось, что Мэлгвин решил жениться.

Суматоха вокруг усиливалась, и прошло немало времени, когда наконец Аврора в окружении толпы увидела Мэлгвина. Но даже отыскав мужа взглядом, Аврора не решилась подойти к нему. Ее отношения с ним были слишком неопределенными, чтобы быть уверенной в теплом приеме. Погрузившись в горестные раздумья, она стояла рядом с Элвином, надеясь, что молодой воин испытывает не слишком сильное чувство жалости к ней.

Но вот Мэлгвин сам увидел ее. И жестом подозвал Аврору и Элвина к себе. Рядом с ним находилась высокая темноволосая женщина. Ее глубоко посаженные глаза под насупленными бровями и гордые черты лица безошибочно указывали на то, что она родственница Мэлгвина. Оглядывая женщину на расстоянии, Аврора подумала, что у нее слишком полное лицо, чтобы казаться красивым, и смуглая кожа, а пронизывающий взгляд просто пугает. Держалась она по-королевски и, взирая на всех свысока, заставляла людей становиться в ее присутствии маленькими и незначительными.

Женщина также внимательно рассматривала приближавшуюся к ней Аврору. Наверное, с таким холодным интересом изучает кошка мышь. С каждым шагом Аврора чувствовала, что все больше теряет уверенность в себе. Молящими глазами она смотрела на Мэлгвина, надеясь, что сейчас он окажет ей прием, который сразу позволит ей занять достойное место в Каэр Эрири. Элвин — как телохранитель — не отставал от нее ни на шаг, и она поклялась себе, что когда-нибудь воздаст ему сторицей за доброту.

Когда она подошла к Мэлгвину совсем близко, он улыбнулся, но от этой улыбки у нее на душе не стало спокойнее. Она не могла простить, что он надолго оставил ее одну. Вдруг вспомнив об этом сейчас, Аврора почувствовала, как лицо ее превращается в неприступную строгую маску.

— Аврора, познакомься с моей сестрой леди Эсилт!

Холодно и внимательно посмотрела Аврора на эту женщину и еле заметно кивнула ей головой. «Никаких реверансов и поклонов, — презрительно подумала она, — я — ровня Эсилт». А та продолжала пристально изучать Аврору. Вдруг на губах ее заиграла холодная улыбка, и она заговорила низким грубым голосом:

— Братец, ты сказал, что взял в жены принцессу Корновии, но я вижу перед собой лишь испуганное, глупо улыбающееся дитя. Выходит, эти безмозглые римляне даже не способны лучшим образом продолжить свой королевский род?

Аврора услышала за собой участившееся дыхание Элвина. А у Мэлгвина после этих слов на скулах заходили желваки. Сама же она почувствовала себя так, словно ее ударили по лицу. Она потеряла дар речи. Повернувшись к Мэлгвину, она взглядом молила о защите.

Мэлгвин был вне себя от ярости — ей уже приходилось видеть его в таком состоянии. Но то, что он сказал, показалось Авроре слишком слабым. По-видимому, он не хотел ссоры.

— Благодаря этой женщине я заключил самый выгодный для нас союз, Эсилт. Надеюсь, ты станешь уважать мой выбор.

Отчеканив эти слова, Мэлгвин пошел прочь, оставив Аврору лицом к лицу с сестрой. И только Элвин оставался рядом. Эсилт злобно усмехнулась. Аврора изо всех сил старалась уверенно глядеть ей прямо в глаза.

— Твой папаша считает тебя своей самой главной драгоценностью, детка? — промурлыкала Эсилт. — Если так, то лучше тебе отправиться восвояси. В Гвинедде для тебя места нет. А скоро ты убедишься, что для такой слабой и растерянной девицы нет места и в сердце Мэлгвина.

Она ткнула пальцем в синюю, все еще распухшую щеку Авроры.

— О, да я вижу, ты уже стала ему надоедать!

Аврора не нашла слов для ответа. И Эсилт, величаво ступая, удалилась. У Авроры подкосились ноги, но Элвин не дал ей упасть.

— Пойдемте, моя госпожа, — мягко проговорил он. — Разрешите отвести вас в королевские палаты.

Только ярость позволяла Авроре гордо держать голову, пока Элвин вел ее через двор. Они поднялись по темным узким ступеням, ведущим в спальные покои Мэлгвина. На лестнице отвратительно пахло пылью, но сами палаты были хорошо проветрены. Свежий ветерок проникал в них через узкие открытые окна, принося с собой запах сырой хвои. Круглая зала была небольшой. Там стояла хорошая удобная мебель — явно старинная, еще римской работы: кресло, стул у камина, столик и большая деревянная кровать, покрытая мягким бордовым одеялом.

Аврора устало опустилась на нее, стремясь собраться с мыслями. Элвин постоял немного рядом, а потом направился к выходу.

— Я пришлю кого-нибудь, кто поможет вам переодеться к празднеству, — проговорил он, остановившись у двери. Немного помолчал и добавил мягким успокаивающим голосом: — Не позволяйте леди Эсилт обижать себя. Она злая, порочная женщина. В Каэр Эрири ее никто и в грош не ставит.

Элвин ушел. Дрожа от ярости, Аврора упала на постель. Ее появление в новом доме было ужасным. Никогда она не простит Мэлгвину того, что он позволил своей сестре измываться над ней. Он не заслуживает ее! Грубый дикарь! Как только мог отец позволить ему жениться на ней? Слезы катились по ее щекам. Она уткнулась лицом в одеяло, укрывавшее постель Мэлгвина. Некому было защитить ее.

10

Увидев Мэлгвина в конце двора, Элвин поспешил к нему.

— Я отвел королеву в ваши палаты, и сейчас она отдыхает, — запыхавшись, доложил он.

Мэлгвин мягко улыбнулся молодому воину.

— Я весьма признателен тебе за то, что ты сопровождал ее во время путешествия. Твоя преданность и отличная служба не останутся незамеченными. — Мэлгвин повернулся, собираясь уйти, но Элвин остановил его.

— Мой господин, — произнес он, смущенно глядя на короля. — Меня очень беспокоит состояние королевы. Думаю, леди Эсилт ужасно обидела ее.

— Моя сестра — вмешивающаяся не в свои дела дура. Авроре надо научиться не обращать на нее внимания.

— И все же Аврору не следует оставлять одну без какой-либо защиты от острого языка Эсилт. Она — принцесса и ваша жена, и вы должны проявить больше внимания к ее переживаниям.

Мэлгвин с удивлением посмотрел на Элвина, и когда заговорил, в голосе его послышались насмешливые и вместе с тем враждебные нотки.

— Кажется, ты слишком хорошо разбираешься в моих обязанностях по отношению к жене. Но запомни: она — моя жена, и я не нуждаюсь в твоих советах о том, как мне следует вести себя с ней.

Элвина прошиб холодный пот, когда он осознал, что разговаривать с королем подобным образом недопустимо, но все же решился продолжить разговор, хотя и намного мягче.

— Конечно, Мэлгвин, я бы не осмелился вмешиваться в ваши дела. Однако мне кажется, что королева должна находиться в обществе придворной дамы. Сейчас у Авроры нет даже служанки, чтобы помочь ей одеваться.

В знак согласия Мэлгвин кивнул. Он ведь уже обещал найти Авроре служанку. И у нее будет рабыня, которая станет выполнять всю грязную работу. Но его жене действительно нужна фрейлина, которая не только помогла бы ей выбрать наряд и придумать прическу, но стала бы ее подругой. Мэлгвин задумался. Трудная задача. Большинство благородных женщин в Каэр Эрири обременены семьями Другие же поддерживали тесные отношения с Эсилт, и ему не хотелось просить их служить молодой королеве — это было чревато нежелательными последствиями.

На дворе появилась Гвенасет — она искала Элвина. Увидев, что он разговаривает с Мэлгвином, она остановилась, но Мэлгвин жестом подозвал ее к себе.

— Мой господин, — сказала она королю, низко кланяясь. А потом обратилась к Элвину: — Твои отец и брат уже прибыли, чтобы участвовать в празднестве по случаю победы. Я подумала, что ты захочешь поговорить с ними.

— Конечно. Я скоро приду, — смущенно ответил Элвин. Оказалось, он принимал такое живое участие в делах Авроры, что забыл обо всем на свете, включая собственную семью.

— Гвенасет, — вкрадчиво произнес Мэлгвин, и девушка повернувшись к нему, застыла в ожидании. — Помнится, твой отец направил тебя ко мне, чтобы ты научилась всем секретам ведения домашнего хозяйства в благородных семействах.

Гвенасет кивнула. Слова короля озадачили ее. Ведь в благородных семействах в этих краях было принято отправлять достигших зрелости сыновей и дочерей на воспитание в Каэр Эрири. И она не понимала, к чему клонит Мэлгвин.

— Моя жена… — Мэлгвин умолк, слегка наморщив лоб. — Так вот, она воспитывалась в великолепном доме в Корновии. И сейчас, когда она приехала в Каэр Эрири, рядом с ней обязательно должна быть женщина, которая станет ее помощницей и подругой. Я думаю, ты сможешь научиться у нее очень многому, и я хочу спросить, не хочешь ли ты служить ей?

Гвенасет улыбнулась:

— Я почту за великую честь служить королеве.

— Конечно, когда ты выйдешь замуж и у тебя появится собственная семья, мы придумаем что-нибудь другое, — быстро добавил Мэлгвин. — Кстати, о твоем замужестве: я намеревался спросить твоего отца, не возражает ли он против вашего брака с Элвином. — Мэлгвин кивнул в сторону молодого человека. — И я действительно спрошу его об этом, если, конечно, ты сама согласна.

— Ну, конечно же, согласна. — Гвенасет радостно улыбнулась Элвину. — Лучшего жениха и пожелать нельзя.

— Отлично, — сердечно проговорил Мэлгвин. — Так и сделаю, как только вырвусь на побережье. А сейчас, думаю, тебе пора отправляться к королеве.

— Надеюсь, ты удовлетворен нашими договоренностями, Элвин. Тебе даю невесту, а ей — почетное место при дворе. Может быть, теперь ты сможешь уделять больше времени своим воинским обязанностям.

— Спасибо, мой господин, — твердо ответил Элвин.

Мэлгвин ушел, а Элвин еще долго оставался на месте. Он был разочарован. Без сомнения, Элвин любил Гвенасет. И все же это чувство стало несколько иным с тех пор, как он увидел Аврору. Даже сейчас он ощущал ответственность за молодую королеву. К тому же его рассердило, что Мэлгвин так неприкрыто лишил его права служить ей. «Если Мэлгвин будет по-прежнему безразличен к переживаниям Авроры, я буду нужен ей еще больше, чем раньше», — подумал он.


По крутым ступенькам Гвенасет поднялась к спальным покоям в сторожевой башне и застыла у двери. Она была очень застенчива, и ее смущало, что теперь она должна стать помощницей жены Мэлгвина. Леди Аврора из семьи богатых людей с утонченными манерами. Понимая это, Гвенасет могла лишь надеяться, что ей удастся угодить Авроре Сама Гвенасет выросла на побережье, города которого процветали за счет оживленной торговли с Галлией и даже Грецией и Римом. Искусно сделанные дорогие вещи казались ей диковинкой. Но за многие годы, которые прошли со дня смерти ее матери, в окружении Гвенасет было слишком ма ло женщин, по праву называвшихся «благородными» Гвенасет нервничала и все-таки очень хотела служить этой элегантной чужеземной принцессе, которую Мэлгвин так неожиданно привез домой. Она собралась с духом и постучала в дверь.

— Войдите. — Аврора повернулась к двери, ожидая увидеть Элвина или кого-то из воинов с ее вещами. И застыла от изумления, узрев небольшую гибкую фигурку Гвенасет.

— Я буду вашей фрейлиной, — низко поклонившись, несмело сказала Гвенасет и вдруг застыдилась своего певучего выговора, присущего жителям побережья. — Чем могу быть вам полезной?

— Вас прислал Элвин?

— Нет, король Мэлгвин. За Элвина я выхожу замуж, и тогда мы оба будем служить вам, — добавила она, мило зардевшись от смущения.

Аврора почувствовала, что застигнута врасплох. Несмотря на все требования, которые она так надменно выдвинула перед Мэлгвином, раньше у нее никогда не было фрейлины. И теперь ей не совсем ясно, как вести себя с этим милым созданием, ожидавшим ее распоряжений. Элвин мало рассказывал Авроре о своей нареченной и не превозносил ее красоту. Она была крошечной, совсем как птичка — с изящными ручками и шейкой, задорной милой мордашкой, озаренной теплыми нежными глазами. И только несколько рыжеватые волосы казались идеальными.

— Ну, прежде всего я хотела бы сходить в бани, — быстро произнесла Аврора. — Можешь проводить меня туда?

Теперь растерялась Гвенасет. Застыв от смущения, она уставилась на Аврору.

— В бани? — глухо переспросила она.

— Ну да. У вас здесь должны быть бани — ведь крепость-то воздвигли римляне.

— Знаете, за стенами крепости, я уверена, действительно когда-то были бани, но с тех пор минуло много-много лет…

— А где же вы моетесь? — нетерпеливо переспросила Аврора. — Ведь не обходитесь же вы без бань!

Гвенасет была окончательно сбита в толку.

— Ну, летом мы моемся в реке или берем воду для мытья в роднике.

— Не понимаю. Как можно смыть с себя грязь без горячей воды? — Тревога начала овладевать Авророй. Конечно же, жители Гвинедда должны были мыться. Правда, во время путешествия она почувствовала тяжелый дух, исходившии от воинов, но тогда же подумала, что в походе им просто не до мытья.

Гвенасет повесила голову. Взгляд ее стал унылым.

— Я знаю, что у римлян принято каждый день ходить в бани. И около дома моего отца в Ланфаглане есть такие старинные постройки — я часто играла там в детстве. Но здесь, в горах… — она с сомнением покачала головой, — здесь большую часть года стоит холод, и местные жители утратили привычку мыться каждый день.

Острая тоска по дому овладела Авророй. Немалых усилий стоило ей прогнать это чувство прочь. В конце концов, она должна постараться привыкнуть к тому, как живут подданные ее мужа, и воспринять их обычаи.

— Насколько я понимаю… я думаю… я ведь путешествовала, а сегодня вечером состоится большое празднество., мне совершенно необходимо помыться.

— Конечно, — живо ответила Гвенасет. — Я ведь совсем не хотела сказать, что не смогу ничем помочь. Я сейчас пошлю раба за водой. А тем временем постараемся найти подходящий для мытья ушат.

Гвенасет действовала очень быстро, властно отдавая приказания некрасивому мальчику-рабу с коричневыми волосами — так, как она, Аврора никогда не смогла бы командовать. Тут же разыскали огромную бронзовую лохань и наполнили ее подогретой водой. В этой импровизированной бане было довольно прохладно мыться, но все равно Аврора получила огромное удовольствие. Когда вся въевшаяся в ее кожу грязь опустилась на дно лохани, чисто вымытая, с тщательно ополоснутыми волосами Аврора опустилась на кровать, почувствовав истинное блаженство. Гвенасет мастерски расчесывала ее мокрые локоны.

— Какой наряд вы выберете для празднества? — спросила она.

— Думаю, то самое платье, которое было на мне во время нашего бракосочетания. У него великолепный цвет, и сделано оно из особой материи, которую зовут «шелк».

Гвенасет понимающе кивнула головой.

— Я слышала о шелке — это очень редкая и ценная материя. Вы будете великолепно выглядеть, — тепло добавила она. — У вас такие красивые густые волосы. Мне очень нравится их цвет.

— Цвет? — Аврора с сомнением покачала головой. — Знаешь, лучше, когда у женщины светлые волосы — как у тебя.

— Ну уж нет. К тому же, леди Аврора, у вас нет веснушек. И еще я завидую вашей гладкой матовой коже. Что тут не говори, мне кажется, Мэлгвин выбрал вас из-за вашей поразительной красоты. Уверена, в Гвинедде нет женщины, которая могла бы сравниться с вами.

— О, я не думаю, что Мэлгвин прельстился моей красотой — он выбрал меня потому, что мой отец богат, и для того, чтобы подчинить его своей власти. Но это уже не имеет значения — Мэлгвин заключил с моим отцом сделку, и ничего изменить нельзя. К тому же меня мало волнует, нравлюсь я Мэлгвину или нет.

— Вы не должны так говорить — он ваш муж! — Гвенасет, казалось, была потрясена. — Вы ведь не имеете в виду что не хотели выходить замуж за Мэлгвина?

Аврора печально улыбнулась.

— Да, я не хотела выходить за него замуж. Мне кажется, я его ненавижу.

Гвенасет прекратила расчесывать Аврору и рассеянно посмотрела на свои руки.

— Вам не следовало говорить мне этого, Аврора, — укоризненно сказала она. — Это предательство.

— А мне все равно! Я и вправду его ненавижу. Он и в грош не ставит мои переживания. Он позволил своей сестре издеваться надо мной. И даже не пытался остановить ее. Он обращается со мной, как с рабыней, ему нужно только мое тело… — На глазах Авроры появились слезы, дыхание участилось. Она была возмущена и старалась не смотреть в выражавшее ужас лицо фрейлины.

— Тише, тише, — прошептала Гвенасет. Она неловко обняла Аврору, пытаясь успокоить ее. — Я уверена, вы ошибаетесь относительно Мэлгвина. Он так гордился вами, когда разговаривал со мной. Не забывайте, что король еще не был женат и у него никогда не было близкой женщины. Я убеждена, что он просто не знает, как показать вам свои чувства.

Аврора покачала головой. Но ответить не отважилась, боясь разрыдаться.

— Ну да ладно, — живо сказала Гвенасет, поднимаясь и направляясь к двери. — Мне надо идти, чтобы самой приготовиться к празднеству. Я скоро вернусь и тогда помогу вам одеться.

У двери она остановилась и задумчиво посмотрела на Аврору.

— Помните, Аврора, вы должны прийти на празднество с гордо поднятой головой. И никогда не показывайте Эсилт, что ей удалось заставить вас страдать.

Гвенасет ушла. Да, она права, согласилась Аврора. Нельзя доставлять врагу удовольствие видеть, как глубоко могут ранить произносимые им слова. Аврора подошла к разбросанным в беспорядке сундукам и корзинам и стала разбирать их, пока не нашла бронзовое зеркало. Она высоко подняла его и принялась изучать свое отражение. Раньше ее мало волновало, как она выглядит. Кроме того, она всегда думала, что вряд ли может соперничать в красоте со своими старшими сестрами. Но сейчас совсем другое дело. Сегодня вечером она в первый раз встретится с жителями своей новой страны, и она хотела произвести на них впечатление. Она нахмурилась, разглядывая свое отражение: красивые брови, длинные темные ресницы, гладкая блестящая кожа. Только вот губы были слишком полные, а ноздри широкие. Вымытые волосы казались взъерошенными, и она не знала, как их пригладить. Пусть остаются такими, как есть — длинными, распущенными. «И все же, — думала она, надев роскошное платье и лучшие украшения, — я добьюсь своего. Сегодня вечером все увидят настоящую принцессу — изящную принцессу из королевской династии Корновии».

11

Если бы не эта необходимость поговорить с сестрой, думал Мэлгвин, он чувствовал бы себя великолепно. Войско вернулось домой после успешного похода невредимым, люди были довольны, а сам он нашел даже фрейлину для своей жены. И все же оставалась эта последняя неприятная проблема, с которой нужно покончить.

Мэлгвин готовился к серьезному разговору Он устал от вмешательства Эсилт в его дела, но помнил, что она всего лишь женщина. И у нее не оставалось другого способа придать себе значимости, чем создавать эти раздражающие проблемы, которые ему же и предстояло разрешить… Нет, он не мог позволить ей быть грубой по отношению к Авроре. Эсилт придется считаться с его мнением и оставить жену в покое.

Эсилт распоряжалась подготовкой к празднеству на большой кухне за Парадной залой. Взмахом руки он позвал ее за собой, и они уединились для разговора в укромном уголке Эсилт была привлекательной женщиной, и он знал, что она легко находит любовников среди неженатых воинов. Много раз он пытался заставить ее вступить в выгодный брак, но она отказывалась. Она говорила, что муж-старик, у которого скверно пахнет изо рта и который все время будет ворчать, ей не нужен. Сейчас она стояла перед ним с высоко поднятой головой и решительным выражением на лице.

— Эсилт, — сурово начал Мэлгвин, — я не потерплю, если ты будешь измываться над Авророй и запугивать ее.

Она презрительно шмыгнула носом:

— С чего это ты вдруг? В конце концов, она всего лишь заложница. Благодаря ей Константин находится в твоей власти.

— Нет, она не просто заложница. Она — моя королева. И все в Каэр Эрири должны относиться к ней — моей жене — должным образом. Все, включая тебя!

— Ты в своем уме? Ты привез ее сюда как заложницу, но в то же время собираешься спать с этой сучкой-хлюпиком?

— Действительно, я должен ей врать, если хочу появления на свет законного наследника, — сухо сказал Мэлгвин.

— Так ты еще и детей от нее хочешь иметь? Хочешь, чтобы благородная кровь древней королевской династии Кунедага смешалась с ее беспородной кровью? С кровью проститутки — наполовину римлянки, наполовину саксонки?!

— Она такая же уроженка Британии, как и все мы, — холодно отвечал Мэлгвин. — Вряд ли я женился бы на кимврской девушке — будучи королем, я должен вступать в брак с женщиной, чье приданое увеличит богатство и могущество Гвинедда. Благодаря моему браку с Авророй я с наименьшими затратами приобрел власть над богатыми равнинными землями на востоке.

— Ты мог сжечь Вирокониум дотла, а твоя драгоценная жена стала бы рабыней — так думают многие воины, с которыми я говорила. Константин настолько слаб, что не смог бы со своим войском противостоять даже ватаге пацанов! — издевательски проговорила Эсилт. Лицо ее выражало презрение. — И этот дурацкий брак совсем был не нужен! Теперь, когда Константин в твоей власти, ты действительно можешь пользоваться богатствами его королевства, но ты ведь должен и защищать этого слабого, ни на что не годного правителя, если на его богатства позарятся другие.

В глазах Мэлгвина появился опасный блеск.

— Так ты думаешь, что я должен был сжечь Вирокониум, захватив их золото и драгоценности? — спросил он, глядя на Эсилт сверху вниз. — А какой мне от этого толк? У нас нет лишних людей, которые могут поселиться на тех землях и восстановить город. Да и кто станет обрабатывать плодородные поля? На них тогда ничего не вырастет. В упадок придут и мастерские, в которых некому будет работать. Кимвры не могут есть золото. Богатство Константина — это прежде всего огромный урожаи, который выращивают на полях его подданные, а его ремесленники — их я привез с собой — знают многие старинные секреты римлян. Власть над Константином мне не для того нужна, чтобы просто пережить один этот год.

Эсилт скривила губы. Она так и источала презрение:

— Ты никогда не хотел драться, Мэлгвин, даже когда был ребенком. И у тебя всегда находится предлог, чтобы заключить мир, договориться, вступить в союз. Тебя называют Драконом острова — какая нелепица! Если бы люди только знали, что у Мэлгвина Великого храбрости ровно столько, сколько у лающей из подворотни собаки!

С Мэлгвина было довольно. Он выскочил из кухни, пугая своим видом слуг и рабов, попадавшихся ему на пути. Быстрым шагом он пересек двор, и хотя это несколько успокоило его, поднимаясь по ступеням в свои палаты, он все еще клокотал от ярости. Эсилт мастерски умела представлять любой его успех как поражение. И она всегда так делала — во всяком случае, со времен Дайнас Бренина. Таким способом она, очевидно, хотела вернуть свою былую власть над ним. И все же ее мерзкие насмешки, по-видимому, достигли цели. Не слишком ли великодушно поступил он с Константином? Он рассчитывал, что после ухода войска из Вирокониума Константин — благодаря браку Мэлгвина с Авророй — все равно останется его союзником. Поэтому он и не оставил в городе ни одного своего воина. Но, может быть, это было ошибкой? Ведь только стоит показать свою слабость, как враги тут же решат, что настало время вернуть отобранное у них…

Мэлгвин был настолько занят этими невеселыми мыслями, что чуть не сшиб с ног вышедшую из палат Аврору. Королева выглядела великолепно. От нее пахло духами, и это напомнило Мэлгвину, что на свете — помимо его бед — существует много приятных вещей. Гвенасет разбирала одежду Авроры и аккуратно развешивала ее в комнате. Она вовремя посмотрела в сторону Мэлгвина.

— О нет. Вы сомнете ее платье и спутаете прическу, — ворчливо предупредила она. — Разве не похожа ваша жена на волшебное видение?

— Пожалуй, так, — улыбаясь, ответил Мэлгвин. — Поскорее бы закончилось празднество! Вот тогда я смогу насладиться ею.

Аврора холодно взглянула на него, но Мэлгвин решил, что по этому поводу не стоит беспокоиться. Когда они останутся одни, будет достаточно времени, чтобы вернуть ее расположение.


Когда Аврора с Мэлгвином вошли в Парадную залу, там было шумно, то и дело раздавался смех. При их появлении в зале установилась тишина: каждый старался получше рассмотреть короля и молодую королеву. Однако продолжалось это недолго. Дружелюбно настроенные, смугловатые кимвры, набившиеся в залу так, что яблоку негде было упасть, разразились бурными приветствиями. На них была одежда ярких цветов, каждый украсил себя сверкающими драгоценностями.

Чуть не упав в обморок от нервного напряжения в этом скопище людей, Аврора мысленно поблагодарила Мэлгвина за то, что он крепко держал ее за руку, пока они шли к своему столу. Со вздохом облегчения она заняла место между Мэлгвином и его старшим офицером Бэйлином. Ей показалось, что только сейчас собравшиеся в зале люди перестали глазеть на нее и вернулись к своим обычным разговорам друг с другом.

Им подали еду — тяжелую, обильную, от которой Авроре чуть не стало плохо. Без всякого интереса она смотрела на наполненное до краев огромное деревянное блюдо, предназначенное для нее и Мэлгвина.

— Выпейте вина, — предложил Бэйлин. — Оно поможет вам успокоиться.

Аврора быстро взглянула на него, но не увидела никаких недобрых намерений в его глазах. Карие глаза Бэйлина и его добродушное лицо излучали сочувствие, он сердечно улыбался ей.

— Спасибо, — сказала она, стараясь, чтобы ее пальцы не дрожали, когда она поднимала тяжелый золотой кубок.

— Пришелся ли вам по душе ваш новый дом?

— У меня… Я еще не все видела…

— Здесь есть и хорошее, и плохое — как везде, — рассудительно заметил Бэйлин. — Было бы очень удивительно, если бы вы не скучали по дому. Надеюсь, леди Гвенасет станет вам доброй подругой и в ее обществе вы забудете об одиночестве. Она ведь и сама недавно живет в Каэр Эрири.

В глазах Авроры промелькнул интерес:

— Так вот почему она говорит немножко не так, как вы?

— Да. Родом она из прибрежных районов Гвинедда. Ее отец — союзник Мэлгвина, он и направил ее сюда на воспитание.

— Она очень добрая, — сказала Аврора. — И я благодарна ей за помощь.

— Вы прекрасно выглядите сегодня, — с восхищением произнес Бэйлин. — Мэлгвин — счастливый человек.

Аврора зарделась от смущения и посмотрела на мужа. Казалось, он всецело поглощен беседой с Эвроком, и она даже обрадовалась, что он не обращает на нее внимания. Ей трудно было бы скрыть раздражение, если бы он вдруг заговорил с ней. Она снова повернулась к Бэйлину и обнаружила, что он с любопытством рассматривает ее. Интересно, смущенно подумала она, все ли ему известно о ее отношениях с Мэлгвином?

После окончания трапезы Мэлгвин поднялся и стал говорить. Авроре никак не удавалось сосредоточиться на смысле произносимых им слов. Она смотрела по сторонам, вглядываясь в незнакомых людей, которые вдруг стали ее подданными. Их одежда была пошита из материи самых ярких, кричащих цветов — красного, желто-оранжевого, фиолетового. В Вирокониуме никому бы и в голову не пришло обрядиться в такую одежду. И еще никто здесь не носил римскую тогу. Мужчины были одеты в короткие туники, кожаные штаны. На плечи они накидывали шали с узором самых буйных оттенков. Женщины носили платья свободного покроя, зауженные только на шее и в талии. Для своих нарядов они предпочитали более мягкие, чем у мужчин, цвета. Зато на их шеях и запястьях блестели различные украшения из бронзы, волосы были тщательно уложены и украшены золотыми заколками, жемчужинами и драгоценными камнями.

Мэлгвин все еще говорил, рисуя картину событий, которые заставили Константина молить о пощаде. Он, кажется, особенно упирал на легкость, с которой они запугали жителей Корновии, а когда он стал повествовать о трусости Константина, завидевшего превосходящие силы кимвров, в зале раздались взрывы издевательского хохота. Кровь прилила к лицу Авроры, когда она услышала, как Мэлгвин представляет глупцом ее отца. Это было так нечестно! Чего ожидал он от ее отца? Вступить в бой, в котором бы их всех перебили?

Когда наконец Мэлгвин прекратил высмеивать войско Корновии, он приступил к длинному перечню всего того, что Константин вынужден был отдать в обмен на мир — скота, зерна и другого богатства. По мере этого длинного перечисления собравшиеся в зале разражались все более восторженными возгласами — нынешней зимой им не придется жить впроголодь вне зависимости от того, какой уродится урожай на полях.

Закончив перечень полученной дани, Мэлгвин умолк. Но собравшиеся в зале чувствовали, что будет продолжение, и уставились на короля, затаив дыхание. Аврора подчинилась этому общему порыву. Ее муж всегда производил сильное впечатление, сегодня же он казался еще более внушительным. Он был одет в свою лучшую темную тунику, длинный темно-красный плащ переброшен через плечо, темные густые волосы обрамляли мужественное лицо — даже Аврора испытывала благоговейный страх, глядя на него. Но когда он заговорил присущим ему высокомерным тоном, она снова почувствовала ненависть к этому человеку.

— Константин сделал еще один подарок как знак беспредельной преданности нам. — Мэлгвин почти незаметно бросил взгляд в сторону Авроры, и ей захотелось провалиться на месте. — Мне известно, что речь идет о самом дорогом, что есть у Константина, и ему было мучительно трудно расстаться с этим.

Легкая улыбка, блуждавшая на лице Мэлгвина, вдруг превратилась, как показалось Авроре, в злорадную ухмылку, и она почувствовала, как лицо ее стало пунцовым от стыда. Он представлял ее в качестве дани, в качестве добычи, полученной в результате победы над ее отцом!

— Заявляя о том, что отныне он мой вассал, Константин из Вирокониума отдал мне в жены свою самую прекрасную дочь.

«За его глупыми комплиментами в мой адрес, — с горечью подумала Аврора, — ровным счетом ничего не стоит. Он меня выбрал не потому, что сам считает прекрасной!»

Шумные люди с возбужденными лицами столпились вокруг их стола, внимательно разглядывая Аврору Мэлгвин повернулся к ней, взял за руку и помог подняться.

— Я представляю вам свою молодую королеву — леди Аврору. — В голосе Мэлгвина уже не было никакой игривости, он твердо смотрел на своих подданных, и плохо пришлось бы тому, кто проявил бы сейчас неуважение к его жене.

Изо всех сил Аврора старалась стоять с гордо поднятой головой. Ей хотелось быть такой, как ее мать — спокойной, исполненной королевского достоинства, хорошо владеющей собой, но от страха ее пальцы крепко сжимали руку Мэлгвина. В зале установилась тишина. Все с любопытством смотрели на нее. У кого-то взгляд был хитрый, у кого-то враждебный, кто-то улыбался ей…

Приветственный возглас Бэйлина нарушил тишину:

— За нашу прекрасную королеву Аврору!

Бэйлина поддержали другие воины, и скоро вся зала наполнилась шумными здравицами. Нервно вглядываясь в лица возбужденных людей, Аврора вдруг увидела Эсилт. Та сидела недалеко от королевского стола в окружении нескольких воинов, что-то кричавших хриплыми голосами Глаза их встретились, и Аврора почувствовала всю силу ненависти сестры короля по отношению к ней. Под этим неистовым взглядом она помимо своей воли сделала шаг назад. А Мэлгвин как ни в чем не бывало громко рассмеялся, обнял ее и крепко поцеловал. Послышались одобрительные возгласы. Аврора постаралась улыбнуться, но ей плохо это удалось: она не могла забыть злобный взгляд своей золовки.

Празднество продолжалось. Центр залы освободили от столов. Заинтригованная тем, что же будет дальше, Аврора понемногу успокоилась. На середину вышел человек в шерстяной накидке, держа в руках огромную, искусно сделанную арфу. Аврора поняла, что это народный сказитель. Он повернулся лицом к королевскому столу. Собравшиеся в зале люди притихли. Сказитель провел рукой по нежным струнам арфы, и она зазвучала каким-то серебряным волшебным звуком. У сказителя был прекрасный голос — низкий, раскатистый. Но Аврора почувствовала разочарование: у певца оказался такой необычный выговор, что она далеко не все понимала. Похоже, это был сказ о Мэлгвине и всех его битвах. Сказитель упомянул также много других королей и героев. Это длинное перечисление даже утомило Аврору.

Наконец он умолк. Люди начали подниматься со своих мест. Аврора отыскала глазами Гвенасет, стоявшую рядом с Элвином, и улыбнулась им. Молодая женщина, к удовлетворению Авроры, поспешила к ней. На Гвенасет было красивое желто-оранжевое платье и дорогая бордовая шаль. Ее ожерелье и серьги из великолепного янтаря казались ничуть не хуже драгоценностей Авроры.

— Вы прекрасно выглядите, Гвенасет, — мягко проговорила Аврора, дотрагиваясь до шали. — Я никогда еще не видела такого красивого бордового оттенка.

— Эту шаль выкрасили особой краской, которую делают только в Тире, — гордо отвечала Гвенасет. — Говорят, это тот самый цвет, который предпочитали для своей одежды сенаторы Рима.

— О да, я слышала об этом — его называют «королевский бордовый цвет», — сказала Аврора, чувствуя, как в ней пробуждается зависть. Не выглядит ли Гвенасет лучше, чем она сама? Хотя если бы Гвенасет выглядела лучше, то Элвин не смотрел бы так на Аврору. Молодой воин взирал на нее как на божество.

— Сейчас будут танцы, — радостно воскликнула Гве насет — Не думаю, что Мэлгвин присоединится к нам, по вы, конечно, можете остаться, — добрым голосом добавила она.

Аврора кивнула, застыдившись своих отнюдь не благородных мыслей. Гвенасет была верна ей и относилась к ней г самыми добрыми чувствами, как и Элвин.

Раздались резкие звуки труб и ритмичные удары барабанов. И сразу несколько групп людей вышли в центр залы и непринужденно закружились в танце. Радостный дух праздника был заразителен, и уже через мгновение Аврора присоединилась к танцующим, ведомая неистовым возбуждающим ритмом. Обрядовые празднества в Вирокониуме, приуроченные к христианскому календарю вместо прежних древних торжеств по случаю сбсра урожая, в честь солнца и огня, вдруг показались Авроре безумно скучными: Они и в сравнение не шли с этим патриархальным биением жизни в Парадной зале Каэр Эрири.

Радостно смеясь, Элвин и Гвенасет втолкнули Аврору в самую гущу танцующих потных людей. Поначалу Аврора была не уверена, сможет ли она танцевать как они, но постепенно подчинилась громкому завораживающему ритму, и ноги сами понесли ее. Вскоре она вспотела от быстрых движений и радостного возбуждения, пронизывающего все ее тело, а от жажды веселья почувствовала себя невесомой. Гвенасет и Элвин остались где-то позади, и теперь она двигалась в толпе незнакомых людей. Раскрасневшиеся от танца, они улыбались ей и хлопали в ладоши, и она больше уже не чувствовала себя чужой в далеком Гвинедде. Кимвры вдруг показались ей самыми приятными людьми на свете. Ей нравились их блестящие черные волосы и белозубые широкие улыбки на смуглых лицах. Никакие они не дикари, решила она, это энергичный и жизнерадостный народ!

Люди с восхищением смотрели на танцующую Аврору. Правда, воины посмелее выкрикивали в ее адрес и непристойные шутки. Аврора зарделась от смущения, но в глубине души чувствовала, что ей это приятно. Прекрасно, когда к тебе относятся как к желанной женщине. Она больше не младшая сестренка-оборвашка, она — жена короля. И трудно было поверить, что эта уверенность в себе придет к ней так быстро.

Аврора вышла из круга танцующих, чтобы перевести дыхание и сделать глоток разбавленного водой вина. Рядом тут же оказалась Гвенасет.

— Не правда ли, праздник удался на славу, моя госпожа? — сказала Гвенасет, восторженно следя за гибкой фигурой Элвина в гуще танцующих людей.

Аврора согласилась, но одновременно почувствовала ревность. Элвин — милый молодой человек, но принадлежит он Гвенасет. Почему судьба дала ей в мужья холодного надменного Мэлгвина, а не такого доброго и рассудительного воина, как Элвин? Она отыскала глазами высокую фигуру мужа. Танцевать он не пошел, а стоял со своими воинами, держа в руках украшенный драгоценными камнями кубок. Он увидел, что она наблюдает за ним, и улыбнулся Аврора быстро отвела взгляд, внезапно ощутив тревогу. Этой ночью будет трудно избежать объятий Мэлгвина. Ей совсем не хотелось этого. А он продолжал смотреть на нее пьяными глазами как на собственность. Аврора всей своей кожей чувствовала этот взгляд. И ей оставалось только надеяться, что он так напьется, что ему будет не до супружеских ласк.

12

Завороженным взглядом Мэлгвин наблюдал за своей танцующей женой. Глаза его напряженно следили за раскачивающимися в такт ее движениям длинными черными волосами, которые при слабом освещении приобрели темно-красный оттенок, и за гибкими линиями ее тела в ярком праздничном платье.

— Да, многие мужчины завидуют сегодня королю, — заметил Бэйлин, чьи глаза были также прикованы к великолепной фигуре королевы.

— Пожалуй, — согласился Эврок. — Я-то думал, что ее сестры более привлекательны, но сейчас у меня нет сомнений, что королева — истинная красавица.

— И как мне кажется, она понравилась людям, — добавил Мэлгвин. — Может быть, ее будут любить в народе, несмотря на то, что она чужеземка.

При этих словах короля Бэйлин улыбнулся.

— Главное, что она тебе нравится, мой господин, — сказал он, жадно отхлебнув вина из чаши. — И может, это чувство станет основой прочного союза с ней, скрепленного любовью.

Мэлгвин бросил резкий взгляд в сторону Бэйлина:

— Я предупреждал тебя однажды, чтобы ты не подшучивал над моими чувствами к Авроре. Она станет хорошей королевой. И этого для меня достаточно.

— Конечно, Мэлгвин, — отвечал Бэйлин, еле заметно улыбаясь. — Мне бы следовало знать, что короли выше таких слабостей и глупостей, как любовь.

— Хватит дразнить меня, Бэйлин, — нахмурившись, проговорил Мэлгвин. — Короли не могут позволить себе влюбляться. А я прежде всего король и только потом — человек.

В разговор вмешался Рис. Похотливо посмеиваясь, он изрек заплетающимся языком:

— А-а… Не завидую я в таком случае королю. Ох, вот бы мне такую милашку… Уж она бы украсила мою постель…

— А ты уверен, что не растеряешься с такой женщиной? — засмеялся Бэйлин. — Скажи нам, Мэлгвин, похожи принцессы Корновии в постели на других женщин… или у них имеются какие-то особые чары?

Мэлгвин насупил брови, глаза его опасно заблестели. Но уже через мгновение он ответил низким невнятным голосом:

— Да, они другие… Никогда раньше у меня не было такой женщины, чья кожа была бы такой нежной и от которой бы так приятно пахло… Ее тело гибкое, как у лебедя. И вся она напоминает мне первый весенний цветок…

Воины Мэлгвина с удивлением посмотрели на него. Обычно он с ними не откровенничал. Король, как правило, не обращал внимания на их зубоскальство или уходил в глухую оборону. Было ясно, что сегодня король сильно пьян.

Нынешнее настроение Мэлгвина особо волновало Бэйлина. Хоть король и произнес в зале радостную речь, Бэйлину показалось, что он сильно нервничал. Кроме того, сегодня он пил без остановки, а на него это совсем непохоже. Придется приглядывать теперь за кубком короля. Мэлгвин — мужчина крупный, нести его будет тяжело, а лестница, ведущая к его покоям, уж больно крутая.

Забыв обо всем на свете, Аврора продолжала танцевать. Мэлгвин подошел к ней и крепко ухватил за локоть.

— Уже поздно, любовь моя, — нежно прошептал он. — Пора спать.

Авроре не хотелось уходить. Она сморщила нос, недовольная тем, в каком виде предстал перед ней Мэлгвин. Он был пьян и, навалившись на нее, дышал перегаром.

— Ты иди, — сказала она, стараясь высвободить свой локоть — Я скоро приду.

— Так ты, значит, предпочитаешь уже общество других мужчин. Хотя это ровным счетом ничего не значит… Они не посмеют притронуться к тебе, ты принадлежишь только мне, — прошипел он, крепко, по-хозяйски, обнимая ее.

Аврора вдруг заволновалась. Казалось, теперь ей не удастся избежать настойчивых ухаживаний Мэлгвина, а они ей неприятны.

— Не в этом дело, — срывающимся голосом ответила она — Один из нас — хозяин или хозяйка празднества — должен оставаться здесь, пока все не разойдутся.

— Мне все равно, что подумают люди, — громко произнес Мэлгвин. — Сегодня я прежде всего буду делать то, что нужно мне. А я хочу, чтобы ты, раздетая, легла со мной в постель.

Смутившись, Аврора посмотрела по сторонам. Люди наблюдали за ними, с трудом скрывая свое любопытство. Мэлгвин унижал ее перед всеми, похотливо притрагиваясь к ней. Вот его руки сползли с ее талии и бесстыдно коснулись бедер.

— Хорошо, — сделав судорожный глоток, прошептала Аврора. — Я пойду за тобой. Только, пожалуйста, не держи меня слишком крепко и не притрагивайся ко мне так, как ты это делаешь сейчас. На нас ведь смотрят… Это просто неприлично.

Мэлгвин что-то проворчал, однако выпустил ее. Когда они шли через залу, люди расступались в стороны. Многие улыбались и приглушенными голосами выражали свое восхищение ею. Но радостное настроение Авроры улетучилось. Она опять унижена Мэлгвином, и ей так стыдно. Страшно представить себе, что будут думать теперь люди, глядя на нее. О мужской же удали Мэлгвина воины, конечно же, отзовутся с похвалой. Зачем он устроил это представление? Для того, чтобы показать, насколько сильна его власть над ней?

Вино подействовало на нее возбуждающе, но сейчас чувственного желания у нее уже не было. И она твердо решила во что бы то ни стало избежать ласк своего супруга.

Они вышли из залы, где продолжалось празднество. Стоял прекрасный летний вечер. При других обстоятельствах Аврора, наверное, наслаждалась бы мягким лунным светом и свежим горным воздухом. Но сейчас все ее внимание было обращено на то, чтобы Мэлгвин не наваливался на нее и держал от нее подальше свои цепкие руки. Надо отвлечь его чем-нибудь — хотя бы прогулкой. Может быть, он устанет от ходьбы и забудет о своих желаниях…

— Мэлгвин, покажи мне, пожалуйста, крепость, — подобострастно попросила она, обнаружив, что он торопливо ведет ее прямо в свои палаты в сторожевой башне.

— Сейчас показать?

— Ну да, на воздухе так хорошо, а завтра утром, я знаю, времени у тебя уже не будет.

— Правда, здесь, в горах, здорово? — восторженно произнес Мэлгвин, останавливаясь и всей своей тяжестью наваливаясь на нее.

— Да и сама крепость производит впечатление. Вот это, скажи, что за здание?

— О нет. Сегодня вечером я не собираюсь говорить о зданиях, — протестующе сказал Мэлгвин и потерся носом о ее шею. — Пора в постель… Но если ты не хочешь в башню, пойдем тогда куда-нибудь еще.

— Куда?

— Ну, в мою комнату в казармах… или просто куда-нибудь на травку.

Аврора содрогнулась. Это ничего не меняло. Он сделал бы просто свое дело прямо на влажной земле и к тому же помял бы ее платье. Мэлгвин оказался слишком настойчивым. Наверное, он все-таки не настолько пьян, чтобы забыть о своих желаниях и заснуть непробудным сном. Придется придумать что-нибудь другое…

— Ну уж нет, — отказалась Аврора. — Пойдем тогда в башню.

— Не правда ли, праздник удался на славу, Аврора? — Казалось, Мэлгвину очень хотелось поговорить.

— Да, — сухо ответила Аврора.

— И, выходит, не такие уж мы чудовища?

— Кто?

— Кимвры — жестокие дикари с запада, которых ваш народ боится и которых даже римляне не смогли подчинить своей власти.

— Я еще не знаю, — нахмурившись, сказала Аврора. — Твои подданные действительно умеют воевать, умеют танцевать и веселиться. Но что они еще умеют делать — я пока не знаю.

— Они мастерски умеют заниматься любовью, — добавил Мэлгвин. — Тебе разве неизвестно, что кимвры — прекрасные любовники?

— Таких не встречала. Ты же — как все остальные мужчины — грубое похотливое животное!

— Не смей говорить со мной так! Тебе самой понравилось, как я ласкал тебя в саду Константина.

Вспомнив об их первой встрече наедине под жарким полуденным солнцем, когда она потеряла контроль над собой, Аврора вспыхнула от стыда. Как только она могла позволить Мэлгвину ласкать себя при ярком свете дня? Неудивительно, что с тех пор он относится к ней без должного уважения, считая своей наложницей.

— Это все ложь, — отрезала Аврора, стараясь высвободиться из цепких объятий Мэлгвина. — И ты говоришь так потому, что ты — мужчина, ты сильнее меня и можешь делать с моим телом все, что тебе заблагорассудится. Но это ровным счетом ничего не значит. Ты не заставишь меня относиться к тебе с нежностью!

Мэлгвин холодно рассмеялся:

— А мне и не нужны сегодня твои чувства. Мне нужно твое тело — и оно будет моим.

Они подошли к двери сторожевой башни. Мэлгвин остановился, чтобы открыть ее. Аврора вырвалась из его объятий и быстро побежала вверх по лестнице. Мэлгвин без труда догнал ее и, больно прижав к шершавой каменной стене, стал целовать мокрыми губами. От него сильно несло перегаром.

— Не делай так, пожалуйста, Мэлгвин, — закричала она, почувствовав, что он нетерпеливо задирает ее юбку. — Ты испортишь мне платье.

— А мне все равно, — пьяным голосом отвечал он. — Зачем ты побежала от меня?

— Потому что я не хочу тебя. От выпитого ты стал глупым. Ты весь пропах вином!

— А с чего это ты решила, что я собираюсь считаться с твоими желаниями? — Он спросил это таким холодным тоном, что Аврора задрожала от страха. Но все же она нашла в себе силы, чтобы оттолкнуть его. Гордо подняв голову, она ответила ему таким же жестким и холодным тоном:

— Теперь я поняла, кто ты на самом деле. Ты отнюдь не благородный предводитель войска, который заключил мир с моим отцом. Ты — безжалостный завоеватель, который берет силой все, что ему нужно. Ты похож на жадного мальчишку, хватающего все, что попадет ему под руку. И я презираю тебя!

Не обращая внимания на ее слова, Мэлгвин прильнул к ней и, чмокая губами, стал целовать в шею. Аврора испугалась еще больше. Похоже, и это сражение выиграет он. Даже в пьяном виде он был таким сильным, что она не могла и надеяться вырваться из его объятий. На какое-то мгновение она подумала, что ей, быть может, удастся спустить его вниз по крутой лестнице. Но что-то помешало ей сильно толкнуть его. Мэлгвин — что там ни говори — ее муж, и ей не хочется делать ему больно. Надо предпринять что-то другое! Но вот что?

Мэлгвин перестал целовать ее — он решил снять свой меч. Воспользовавшись этим, Аврора вырвалась и вбежала в спальные покои. Дверь она прижала изнутри плечом. Мэлгвин ринулся за ней и всей тяжестью своего тела налег на дверь. Аврора не могла сдержать его натиска и сделала шаг в сторону. Мэлгвин ввалился в спальню и растянулся на полу. Потом быстро поднялся и тяжелым шагом направился к Авроре, которая спряталась за кроватью.

— Так я тебе не нужен? — прорычал он.

Аврора покачала головой. У нее пропал голос. Глаза ее были прикованы к лицу Мэлгвина. Он рассвирепел не на шутку и в свете мерцающей свечи стал похож на убийцу. Его лицо было все ближе, ближе, ближе…

Он остановился в нескольких шагах от нее и спросил:

— Зачем все это? Что я тебе такого сделал?

— Твоя сестра… — задыхаясь от волнения, выдавила Аврора. — Ты не остановил ее, когда она унижала меня… Ты ничего не сделал, чтобы защитить меня.

— Это неправда, — Мэлгвин тряхнул головой. — Я сказал ей, чтобы она держалась от тебя подальше.

— Ты просто ушел, — напомнила Мэлгвину Аврора. Голос ее дрожал от возмущения. — Ты оставил меня один на один с ней.

— Все это теперь не имеет значения, — отвечал Мэлгвин. Он вдруг почувствовал, как сильно устал, голова его раскалывалась от боли. Но все же нужно было завершить дело. — Ты моя жена, Аврора. И мое право поступать с тобой так, как я этого хочу, — тихим голосом произнес Мэлгвин и направился к ней.

Аврора быстро перелезла через кровать и бесстрашно посмотрела в глаза Мэлгвину. Все тело ее напряглось, она была готова дать ему отпор. Мэлгвин стремительно бросился к ней, одним махом пеоепрыгнув через кровать, но Аврора оказалась проворнее. В голове у нее окончательно прояснилось, и она поняла, в каком опасном положении сейчас находится. Если Мэлгвин поймает ее, он сделает с нею все, что угодно. Увидев его жадные, налившиеся кровью глаза и сурово сжатые губы, она со страхом подумала, что ссора эта по меньшей мере кончится изнасилованием. Она легко и быстро побежала вокруг кровати, все время ускользая от него. Разъяренный Мэлгвин постарался схватить ее раз, два… и наткнулся на один из сундуков с вещами Авроры, которые все еще в беспорядке громоздились в спальне. После всего выпитого он плохо владел своим телом и, споткнувшись, упал на пол. Не успев даже вытянуть руки, чтобы смягчить падение, он больно ударился лбом о каменный пол, застонал и — затих.

Аврора остановилась как вкопанная. Сердце ее бешено колотилось, кровь мощно пульсировала в жилах. Она подумала, что Мэлгвин вот-вот поднимется и продолжит погоню. Но он не шевелился. И тогда она решилась осторожно подойти к тому месту, где он лежал. Она глядела на его распростертое на полу безжизненное тело, и страх с новой силой овладевал ею. Может быть, он мертв? Или серьезно ранен? Холодный пот прошиб ее только при мысли о том, что он, возможно, мертв. Тогда и ей придется распрощаться с жизнью. Ее, конечно же, убьют, и, наверное, самым жестоким образом.

Дрожа от страха, Аврора склонилась над Мэлгвином и с огромным облегчением вздохнула, когда услышала, что он дышит. Значит, он жив, обрадовалась она. Она ведь совсем не хотела, чтобы он умер или был ранен. Ей всего-то хотелось, чтобы он оставил ее в покое этой ночью.

Она сильно устала. В смущении глядя на лежащего Мэлгвина, она не знала, что делать. Если она постарается поднять его и уложить в постель, он, возможно, очнется и снова станет приставать к ней. Нет. Пусть лучше лежит на полу Похоже, дышит он вполне нормально — вот даже захрапел. Дай Бог, чтобы он проспал до утра.

Прохладный ночной воздух проникал в спальню сквозь узкие окна. Аврора озябла. От усталости ее клонило в сон С трудом распрямив спину, она подошла к столику у кровати и потушила свечу. Негнущимися пальцами она сняла с себя платье — сильно перепачканное и порванное на шее, — забралась в постель и, даже не успев согреться под одеялом, крепко заснула.

13

Проснувшись, Мэлгвин сразу почувствовал отвратительный привкус во рту. Голова трещала. И боль эта казалась сильнее, чем обычно бывает с похмелья. Мэлгвин попытался приподнять голову и чуть не застонал. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой какие-то квадратные предметы, на которых переливались солнечные зайчики. Он несколько раз моргнул, голова у него кружилась. Только потом он понял, что лежит на полу в своих спальных покоях.

Тело окоченело от холода. С трудом, болезненно морщась, он поднялся и попытался сообразить, каким образом он очутился на полу. Оглядев спальню, он увидел разбросанную в беспорядке одежду, корзины и сундуки. На постели лежало скомканное одеяло. Утро наступило уже давно, и Авроры в спальне не было.

Что же произошло здесь этой ночью? Воспоминания были какими-то туманными, больше похожими на сон. Кажется, он поссорился с Авророй… пытался догнать ее… потом упал. Да, да, в пьяном угаре он страстно хотел ее, и когда услышал «нет», был вне себя от бешенства и унижения. В памяти всплыли даже ее издевательские слова, брошенные ему прямо в лицо, ее холодный взгляд.

Мэлгвин ощупал шишку на лбу, боль отдавалась где-то под глазом и на темени. Здорово он упал. Наверняка теперь под глазом будет синяк — он чувствовал, как к этой части лица приливает кровь. Пошатываясь, нетвердой рукой Мэлгвин разгладил на себе одежду и поднял валявшийся на полу меч. Теперь во что бы то ни стало надо выпить холодной воды и что-нибудь поесть. Аврора пока подождет.

Этим утром во дворе было тихо. Только несколько воинов уже пробудились после разгульной ночи, остальные спали. Женщины и слуги занимались своими обычными домашними делами. Поклонившись Мэлгвину, они быстро отводили взгляд в сторону. Мэлгвин обрадовался, что сейчас его не видят воины. Своего синяка он, конечно, не стыдился: кто же из мужчин не падал, когда винные пары ударяют тебе в голову и ты становишься похож на неуклюжего, только что родившегося жеребенка? Но вот то, что Аврора отвергла мужа, конечно, серьезно. Жена вытолкнула его — короля — из постели как какого-то мальчишку! И что еще хуже — на всю ночь оставила его валяться на полу!

Мэлгвин почувствовал, как от гнева у него еще сильнее затрещала голова, и постарался взять себя в руки. Надо поесть, привыкнуть к тому, что теперь у него синяк, а потом уж заниматься другими делами.

На кухне старая ирландка-повариха ахнула, когда увидела его:

— Мэлгвин-Мэлгвин, вот до чего доводит глупая удаль, — запричитала она с сочувствием.

— Многих мужчин не обошла стороной эта удаль, — отвечал он самым беззаботным тоном, на который был только способен. — Похоже, со мной хотел поближе познакомиться пол.

— Так, значит, ты упал?

— Упал, кажется. Хотя я почти ничего не помню.

— А где же была твоя молодая жена?

Мэлгвин еле заметно улыбнулся:

— Она не могла помочь мне.

— Давай-ка я позову Торока, — сказала старая женщина, поднимаясь на цыпочки, чтобы влажным платком вытереть ему лицо. — Ушиб головы — вещь опасная.

— А, ничего особенного, — безразлично сказал Мэлгвин. — Лучше дай-ка мне чего-нибудь поесть и пошли кого-нибудь за Бэйлином. Если я сам не сплю и чувствую себя отвратительно, хочу, чтобы и ему было несладко — это ведь Бэйлин все время подливал мне вина вчера вечером.

— Будет выполнено, мой господин, — ответила повариха и, сердито посмотрев в сторону молодого слуги, который бросил работу и с открытым ртом уставился на Мэлгвина, подозвала его к себе взмахом руки.

Пока готовилась еда, Мэлгвин закрыл глаза и положил голову на видавший виды кухонный стол. «Пью я очень редко, но уж если выпью, то на следующее утро плачу за это слишком высокую цену», — мрачно подумал он. Ему страшно захотелось обратно в свои палаты, чтобы еще немного поспать. Негромкие кухонные звуки потихоньку убаюкали его, и шаги Бэйлина он услышал лишь тогда, когда тот вместе со слугой вплотную подошел к столу.

— Всемогущие боги! Что случилось, Мэлгвин? — воскликнул Бэйлин, когда увидел его лицо.

— Упал.

— Мы беспокоились о тебе вчера вечером, но я подумал, все будет в порядке, раз ты с Авророй… — Бэйлин закончил эту фразу почти шепотом. Он чувствовал себя очень виноватым за то, что не уделил королю должного внимания Правда, он и сам много выпил и весьма смутно припоминал, как Мэлгвин ушел из залы.

— Ну да, с Авророй — моей любимой женой, — язвительно заметил Мэлгвин.

Почувствовав вызов в словах короля, Бэйлин удивленно поднял брови:

— Но… это не ее рук дело? — Бэйлин показал на побитое лицо Мэлгвина.

— Нет-нет, я упал из-за своей собственной неуклюжести. Хотя я уверен, она была бы рада видеть меня мертвым. И еще, судя по всему, она обо мне невысокого мнения. Как это она сказала — «грубое похотливое животное»? Да-да, именно так она и назвала меня.

Бэйлин, не веря своим ушам, уставился на Мэлгвина.

— Она действительно так сказала?

— Да, сказала, отталкивая меня прочь. А потом еще добавила, что от меня несет перегаром и что я грубиян, который даже не смог защитить ее честь от нападок Эсилт.

Бэйлин ахнул от удивления:

— Извини меня, Мэлгвин, — глухо проговорил он. — Знаю, все это не смешно, — голос у него вдруг стал каким-то странным, — однако ничего с собой не могу поделать. Представляю себе, как она на тебя напала! Девица взяла верх над Мэлгвином Великим! Всемилостивый Юпитер! Смотри, об этом ничего не должен знать Эврок, иначе он вмиг потеряет славу первого подкаблучника в Гвинедде!

— Думаешь, все так смешно? — Мэлгвин хотел произнести эти слова строго и твердо, но на лице его помимо воли появилась предательская улыбка. — Попробуй как-нибудь прейти через такое сам, если считаешь это настолько забавным.

Бэйлин отвернулся, пытаясь унять смех.

Улыбка сбежала с лица Мэлгвина.

— Ты, конечно, понимаешь, что я не могу мириться с ее неповиновением?

На этот раз Бэйлин посмотрел на Мэлгвина серьезно:

— Да, положение сложное. Один раз ты уже был не прав, теперь не права она, так что закончить ссору извинениями перед ней невозможно.

— Извинениями? Мне не за что извиняться!

— Еще раз прошу прощения, Мэлгвин, но мне кажется, ты вел себя не лучшим образом. Моя жена не преминула заметить мне утром, что вчера ты поступил с Авророй слишком уж грубо — сразу несколько женщин были весьма удивлены тем, что ты начал ласкать Аврору на виду у всех, не дождавшись, пока вы придете в спальные покои. И еще я слышал, что вчера Эсилт грубо оскорбила при всех Аврору, когда ты представил их друг другу. Требовалось твое незамедлительное вмешательство.

— И я вмешался! Сразу же после этого я пошел к Эсилт и твердо сказал ей, как следует отныне вести себя с Авророй.

Бэйлин покачал головой:

— Боюсь, твое вмешательство показалось Авроре слишком поздним. Сразу видно, что у Авроры непомерная гордость. Не забывай, что она в конце концов принцесса.

— Но прежде всего она просто женщина и моя жена. Возможно, у меня иные, чем у тебя, Бэйлин, представления о том, каким должен быть брак, — холодно произнес Мэлгвин. — Я ее господин и заставлю ее подчиняться.

Бэйлин снова покачал головой:

— Ты — король и посему можешь делать все, что тебе захочется. Я же скажу тебе, что так в большинстве браков не бывает.

— Но так будет у меня! — воскликнул Мэлгвин. — Сейчас только перекушу, чтобы чувствовать себя лучше, и она узнает от меня об этом!

Аврора старалась гордо смотреть в глаза людям, которые встретились ей во дворе, но чувствовала, как предательски дрожат ее ноги.

Все началось, едва она открыла глаза. Внезапно ее охватило дурное предчувствие, которое все усиливалось и усиливалось. Пугающе медленно ее мозг восстанавливал события минувшей ночи. Эти воспоминания больше походили на кошмарный сон, от которого бросает в дрожь даже после пробуждения. Открыв глаза, она поняла, что это совсем не сон: на полу лицом вниз лежал Мэлгвин. Дрожа от страха, она оделась и выскочила из спальни.

Во дворе она ненадолго остановилась, пораженная картиной запустения. Даже старинный, не раз перестраивавшийся город Вирокониум не находился в таком ужасном состоянии, как эта крепость. Аккуратно проложенных когда-то римлянами улочек уже не было видно. От времени римского владычества остались только Парадная зала, которая была центром этого поселения, и два огромных здания в форме буквы Г, служивших казармами. На всем остальном пространстве были разбросаны прямоугольные деревянные строения и какие-то круглые хижины наподобие тех, которые она видела в деревне. Идя по пыльным немощеным тротуарам, которые, вне всякого сомнения, превращались из грязи в месиво во время дождей, Аврора пыталась угадать предназначение встречавшихся ей на пути построек: вот это, наверное, какой-то склад, а вон амбар; это, конечно, конюшня, здесь — кузница, а там они скорее всего хранят оружие; в этом домике, наверное, маслобойня, рядом с ней — пекарня, а вон то строение, конечно же, хлев. Элвин как-то говорил ей, что крепость Каэр Эрири практически обеспечивала всем себя сама. И если бы у ее жителей появилась такая нужда, они вообще могли бы обойтись без торговых сношений с другими землями: здесь не производилось только вино, пряности и, наверное, не хватало зерна, судя по тому, что уж слишком убогие крестьянские поля вдоль реки.

Обеспечивали они себя всем необходимым или нет, но крепость совсем не походила на владения ее отца: ни садов, ни палисадников, ни мощеных дворов или тротуаров. Окна всех строений, включая сторожевую башню, были не застеклены. Они представляли собой или просто прорубленные в стенах дыры, или — в лучшем случае — занавешивались шкурами животных. Ни одной мозаики или статуи — у Авроры сложилось впечатление, что кимвры никак не украшали свое жилище, хотя женщины любили носить красивую одежду и драгоценности, а мужчины предпочитали оружие в дорогом окладе.

Глядя на это неустроенное и довольно грязное поселение, Аврора глубоко вздохнула. И еще сильнее, чем раньше, затосковала по дому… Ее никак не оставляло воспоминание об ужасной ссоре с мужем. От страха даже подташнивало. Она нанесла мужу оскорбление, насмехаясь над ним, и отвергла его ласки. Одним словом, сделала все самое плохое, что только может сделать женщина по отношению к мужу; она лишь не изменила ему. Мэлгвин скоро проснется, обнаружит, что валяется на холодном полу, припомнит их ссору, а затем разыщет ее, чтобы наказать.

Она дотронулась до щеки, по которой ударил ее Мэлгвин во время их первой ссоры. Щека все еще болела. Мэлгвин очень сильный, и он может легко ее убить, если только захочет. Прошлый раз все произошло внезапно, но сейчас у него будет время вспомнить, нанесенные ему оскорбления. Что он сделает? Простит или — наоборот — рассвирепеет от обиды и поступит с ней самым жестоким образом?

Аврора дрожала от страха. Конечно, можно попытаться спрятаться, но разве без лошади далеко убежишь? Да она и не знала, где сейчас находится ее Пэти. А если бы даже она спряталась, Мэлгвин все равно нашел бы ее, и тогда все было бы намного хуже…

Ей не следовало также забывать о мягком напутствии своего отца. Он ведь надеялся, что она станет неукоснительно выполнять заключенное им соглашение о браке. То, что она отвергла супружеские права Мэлгвина, вполне может заставить его разорвать соглашение. Если только такое случится, начнется война…

Аврора с облегчением вздохнула, когда увидела в дальнем углу крепостной стены родник, бьющий из расщелины в скале. Похоже, именно благодаря такому удобному источнику свежей воды это место и выбрали для поселения. Молодая рабыня с ярко-рыжими волосами набирала воду в большую терракотовую амфору. Встревоженная, она враждебно посмотрела на Аврору и отошла в сторону. Аврора ласковым взглядом проводила девушку, очарованная необычным оттенком ее волос, и, наклонясь к роднику, зачерпнула ладонью воду.

— Возьмите лучше мою чашку, госпожа. — Обернувшись, Аврора увидела улыбающееся лицо воина, которого она заприметила еще во время вчерашнего празднества. — Вам не следует делать все самой, — мягко сказал он, глядя на нее ясными голубыми глазами. — Разве у вас нет служанки, которая принесла бы вам воды?

— Мне не хотелось никого беспокоить так рано, — засмущавшись, ответила Аврора. — Ведь многие сегодня будут спать допоздна.

— Я бы и сам поспал, если бы мне не надо было возвращаться домой, — усталым голосом сказал молодой воин. — О воинских доблестях пока что стоит забыть. Время побыть дома и убедиться, что у нас остался еще какой-то скот, чтобы пережить зиму.

— Вы пастух?

— Да, и у нас есть стадо коров. — Молодой человек стыдливо опустил глаза. Наверное, ему и в голову не могло прийти, что он будет говорить о таких пустяках с самой королевой.

Аврора напилась и с благодарностью вернула воину чашку. Поколебавшись немного, она спросила:

— Мне надо умыться. Не могли бы вы отыскать какую-нибудь материю или что-нибудь вроде платка?

Этот вопрос поставил воина в тупик. К таким поручениям он явно не привык. Однако лицо его быстро прояснилось.

— Я сейчас вернусь, — на ходу бросил он, бегом направляясь к старым казармам. Через несколько минут он и вправду вернулся, с гордостью неся в руках куски какой-то материи. — Вот это подойдет?

— А что это такое? — спросила Аврора, глядя на рваные, но чистые лоскуты.

— Это материя для перевязки ран, — радостно ответил воин. — Во время последнего похода почти никто не пострадал, так что она осталась неиспользованной.

Улыбнувшись воину, Аврора наклонилась к роднику и намочила один из лоскутов. Конечно, это не баня, но по крайней мере она освежила водой лицо. И еще очень приятно, что ее слугой стал мужчина, который все время улыбается.

— Спасибо, — сказала она молодому воину, собираясь уходить. — Надеюсь, когда вы вернетесь домой, у вас все будет в порядке.

Направляясь к сторожевой башне, Аврора почувствовала, как к ней постепенно возвращается уверенность в себе. Молодой воин вел себя с ней как с королевой — а она и есть королева, хотя на какое-то время и забыла об этом.

Почему-то именно сейчас в ее памяти всплыл рассказ Маркуса о его бабушке. Гримельда тоже была королевой, и, когда римляне покорили ее народ, она, живя у поработителей, оставалась такой же гордой женщиной, как и раньше. Из рассказов Маркуса Аврора знала, что Гримельда обладала внушительной внешностью: она любила украшать себя золотом, серебром и аметистами, они прекрасно оттеняли матовую белизну ее кожи; у нее были роскошные светлые волосы, а ее голубые глаза холодно и повелительно смотрели на окружающих. Понятно, почему дед Маркуса влюбился в нее и сделал ее своей наложницей вопреки указам римских предводителей.

И Аврора решила, что предстанет перед Мэлгвином с высоко поднятой головой. Наверное, не удастся сделать так, чтобы он простил ее, но по крайней мере она не должна вызывать ни у кого чувства жалости. Она — красавица. И она — королева.

Аврора поспешила в спальные покои. Дверь оказалась слегка приоткрыта. Когда Аврора толкнула ее, она заскрипела. Аврора с облегчением вздохнула, увидев, что Мэлгвин ушел. Со смущением она оглядела неприбранную спальню… Аврора разыскивала среди беспорядочно разбросанных вещей свой гребень и украшения для волос, когда в дверь осторожно постучалась Гвенасет.

— Доброе утро! — радостно воскликнула она. — Как вы себя чувствуете? Не болит ли у вас голова от выпитого вина?

— Да, немножко.

Гвенасет покачала головой:

— Здесь такой беспорядок… Так и кажется, что празднество состоялось именно в этой спальне.

Аврора промолчала. Она не хотела, чтобы Гвенасет догадалась, насколько испортились ее отношения с Мэлгвином. Гвенасет до того изумилась вчера гневу Авроры, что вряд ли поймет чувства, которые заставили ее с такой ненавистью разговаривать с Мэлгвином этой ночью.

Лицо Авроры побледнело, она вдруг стала какой-то вялой, и Гвенасет заметила это.

— Что случилось? — спросила она. — Вы кажетесь сейчас слишком печальной, Аврора.

— Я… Мы с Мэлгвином поссорились ночью.

К удивлению Авроры, эти слова не произвели на Гвенасет особого впечатления.

— Эту ссору можно было предвидеть. Ведь я сама оказалась свидетельницей того, как Мэлгвин тискал вас. И сомневаться не приходится, что причиной всему было его грубое поведение. Поступи так со мной Элвин, я бы надавала ему при всех пощечин!

Аврора смущенно посмотрела на свою фрейлину. Конечно, хорошо, что она сочувствует ей. Но Аврора не придавала слишком большого значения этому сочувствию. Ведь Гвенасет и понятия не имела, с какими вызывающими оскорблениями набросилась она на Мэлгвина.

— Гвенасет, — мягко позвала фрейлину Аврора. — Не стоит приводить сейчас спальню в порядок. Лучше помоги мне, пожалуйста. К приходу Мэлгвина я хочу прекрасно выглядеть.


Широким размашистым шагом Мэлгвин направлялся к сторожевой башне. Перекусив мясными колбасками, ячменным хлебом, овечьим сыром и инжиром, он чувствовал себя значительно лучше и уже почти забыл о донимавшей его головной боли.

Но гнев Мэлгвина по отношению к Авроре только усиливался. Он сам взвинчивал себя, все время вспоминая произнесенные ею издевательские слова; он представлял, как глупо он выглядел, гоняясь за ней в пьяном угаре по маленькой спальне. Хватит! Надо сделать так, чтобы она раз и на всегда поняла: у женщины нет почти никакой власти! И если сейчас не положить конец ее странному стремлению к свободе, то она станет чем-то вроде второй Эсилт, которая все гда хочет управлять им, и иногда ей это удается.

И все же, поднимаясь по лестнице к спальным покоям, он мысленно возвращался к словам Авроры и почувствовал некоторое сомнение. Она высмеяла его мужские способности. Неужели и вправду она считает его ласки грубыми и отвратительными? Ни одна из женщин раньше не выражала неудовольствия по поводу его способностей в постели. Но все зависит от того, как на это посмотреть. Не исключено, что другие женщины просто боялись поставить под сомнение мужскую доблесть короля. Мэлгвин прогнал прочь эти неприятные мысли. Он знал, что Аврора хотела его, хотела не один раз. Он вспомнил, как таяло от его прикосновений ее стройное податливое тело. Вспомнил, как жадно прильнула она к нему своими стройными бедрами, когда он ласкал ее… И сейчас он был уверен, что она произнесла те отвратительные слова лишь для того, чтобы обидеть его, сделать ему больно. Мэлгвин нахмурил брови. Аврора всего лишь дерзкая девчонка, и ее надо, хорошенько припугнув, поставить на место.

Когда он открыл дверь, то сразу увидел ожидавшую его Аврору. На ней было платье цвета топленого молока, которого раньше при нем она не надевала. Волосы заплетены в длинные косы — так, как это было принято у кимврских женщин. Шею и запястья украшали драгоценности. Она побледнела, увидев его лицо, и прикрыла рукой рот, как бы подавляя готовый вырваться у нее испуганный возглас.

— Мой господин, — еле слышно прошептала она.

Несмотря на свое боевое настроение, Мэлгвин был тронут. Стало ясно, что Аврора и не подозревала, как сильно он ударился при падении, и жалеет его. Все вдруг перевернулось у него в душе, и он посмотрел на их ссору с другой точки зрения. Он был пьян и груб, и Аврора, должно быть, отвергла его отчасти потому, что испугалась. Проклятая Эсилт! Это ее рук дело. Если бы она не привела его в ярость, он бы никогда не напился и не вел бы себя так недостойно.

Мэлгвин испытывал нерешительность. А может, попросить у Авроры прощения и забыть все, что было? Или все-таки преподать ей урок — он ведь говорил Бэйлину, что так и сделает? Он колебался еще некоторое время… Но вдруг в его памяти всплыли слова матери и сестры в адрес «слабых мужчин», и решение было принято.

С суровым выражением на лице он приблизился к Авроре, взял ее за волосы и приподнял голову так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза. Аврора замерла от страха.

— Так вот, — спокойно начал он, — тебе следует меня остерегаться. На свете немало мужчин, которые, услышав твой дерзкие речи, пустили бы в ход кулаки. — От напряжения Аврора еле дышала. Мэлгвин холодно провел по ее щеке своим мозолистым пальцем. — Но не думай, что прошлый раз я так легко ударил тебя из сострадания или по доброте душевной, Аврора, — предостерегающе продолжал он. — Мне и вправду противны разговоры о том, что я веду себя с тобой грубо для того, чтобы твой отец всецело находился в моей власти. Не нравятся мне и распространившиеся в Гвинедде слухи, что у меня непростые отношения с моей молодой чужеземной женой. Но если я решу, что побои пойдут тебе на пользу, то колебаться не стану. — Аврора вздрогнула, но Мэлгвин так же сурово продолжал: — Я уже давно понял, что сострадание и прощение — более мощное оружие, чем грубая сила — особенно, когда речь идет об отношениях с женщинами. И на этот раз я ограничусь предупреждением и постараюсь забыть все происшедшее между нами ночью. Но пусть это не вводит тебя в заблуждение — отныне ты должна повиноваться мне и уважать все мои супружеские желания.

Аврора кивнула. Медленно к ней возвращалось самообладание. У нее возникло чувство, что на ее пути стояла какая-то неведомая грозная сила, но она прошла стороной, и Аврора избежала смертельной опасности.

Продолжая стоять рядом с ней, Мэлгвин тронул рукой ее платье. Специальным шнурком оно собиралось на шее. Неловкими движениями огромных рук он развязал его, и платье сползло на ее плечи, частично оголив груди. Мэлгвин холодно, по-хозяйски, оглядывал ее:

— Ты сказала, что не хочешь меня, Аврора. Пусть так и будет. Только не забывай, что я единственный мужчина, который может прикасаться к тебе. И так будет всегда. — Мэлгвин резко потянул ее к себе за платье. Материя глубоко впилась в ее плечи. — У тебя не может быть даже мысли об измене, Аврора. В противном случае не ожидай от меня прощения.

Мэлгвин отпустил ее и стал раздеваться.

— А теперь, — вкрадчиво прошептал он, — мы займемся тем, что не сделали этой ночью.

Аврора постаралась как можно быстрее снять платье и свои громоздкие драгоценности. Она со страхом думала, что, памятуя о ее вчерашнем отказе, он будет грубым и силой овладеет ею. Но он подошел медленно, почти нерешительно и начал целовать ее мягко, как бы дразня. Его пальцы нежно коснулись шеи, лаская изящную впадину в нижней части ее, потом мягко пощекотали за ухом. Он обращался с ней как со своей самой любимой собакой, отыскивая на ее теле чувствительные, доселе скрытые от него места. Вот он коснулся губами ее уха и нежно пощекотал его языком. У Авроры участилось дыхание, она закусила губу, чтобы не закричать от восторга. Она никак не ожидала, что он будет таким нежным. Она страстно хотела его.

Но Мэлгвин не торопился, и от этого ее желание только усиливалось. Его руки сжимали ее тело. Затем пальцы стали медленно опускаться вниз по ее позвоночнику… Только потом он стал ласкать ее груди, едва дотрагиваясь пальцами до нежной кожи вокруг сосков… Аврора страстно прижалась к нему.

Мэлгвин уклонился от ее жарких поцелуев. Одной рукой он схватил ее за толстую косу так, что она не могла пошевелиться, а другой стал ласкать соски. Он исследовал ее тело как слепой, и каждое его прикосновение усиливало ее желание.

Он положил ее на постель и лег сам, но не овладел ею, а по-прежнему продолжал целовать — медленно, очень осторожно, как бы испытывая ее чувства. Одной рукой он крепко держал ее за волосы, не давая приподнять головы.

Аврора была охвачена жгучим желанием, но казалось, что Мэлгвин не обращает на это никакого внимания. Удерживаясь на локтях, он налег на нее, раздвинув коленями ее ноги, но всего лишь прильнул ртом к одному соску, упругому и чувствительному. Теперь он стал более решительным, крепко сжав губами ее сосок и даже слегка прикусив его своими острыми зубами.

Аврора застонала и всем телом прильнула к нему. Она забыла свои страхи, из головы вылетели сердитые слова, которые были произнесены ими, — забыла все. Страсть всецело поглотила ее. Голова кружилась, ей не хватало воздуха, от сладостного восторга перед глазами мелькали какие-то красные круги.

Наконец Мэлгвин положил руку между ее ног, и Аврора содрогнулась от наслаждения. Однако движения Мэлгвина вновь стали медленными и расчетливыми, хотя он и почувствовал трепетную дрожь, пробегавшую по телу Авроры при каждом его прикосновении.

— Аааааа! — застонала Аврора. — Ааааа…

Мэлгвин заглянул ей в глаза:

— Так, значит, тебе это нравится, значит, ты все-таки хочешь этого от меня, — прошептал он, обдавая ее своим горячим дыханием.

Широко открытыми глазами Аврора посмотрела на него и, почти теряя сознание, кивнула. Она сдалась на его милость. Все остальное теперь не имело значения.

— И ты получишь то, чего так хочешь!

С этими словами Мэлгвин овладел ею. Его плоть так глубоко проникла в нее, что она закричала от восторга. Она полностью подчинилась Мэлгвину, а он мощными движениями то глубоко проникал в нее, то уходил назад. Оба они дрожали, пот выступил на их телах. Они как бы оказались в стремительном водном потоке, который нес их со всевозрастающей скоростью, и не было сил ему сопротивляться. Его руки крепко сжимали ее. Авроре стало чуточку больно от неукротимой мощи Мэлгвина. Она прерывисто дышала, какие-то мысли мелькали в ее голове. Но потом все пропало — сладостное наслаждение пронзило все ее тело…

Медленно Аврора приходила в себя. У нее возникло ощущение, что кто-то выпил все ее жизненные соки. Открыв глаза, она взглянула на Мэлгвина. Казалось, его тоже покинули силы, черные волосы блестели от пота, кожа была красной и горячей. Протянув руку, Аврора ласково коснулась лица мужа. Он открыл глаза и с удивлением уставился на нее. Она стала осторожно ощупывать его раненое лицо Он не шелохнулся, лишь изумленно смотрел на нее. Потом он взял ее руку, поднес ко рту и поцеловал.

14

— Что ты делаешь? — спросила Аврора, увидев, что Мэлгвин недовольно разбрасывает в стороны корзины и ее одежду, лежавшую на огромном сундуке у кровати.

— Хочу найти свою одежду. Разве трудно попросить Гвенасет сложить все эти вещи в каком-нибудь другом месте?

— Но они мне все нужны, — запротестовала Аврора.

— Все сразу? Эти кувшины, корзины, разные безделушки… Похоже, в походе мое войско до последнего воина только тем и занималось, что следило за сохранностью твоих вещей, которые в таком изобилии ты прихватила из Вирокониума! — Он вытащил из вороха одежды серебряный браслет, украшенный бисером, и в раздражении отшвырнул его.

— Что же ты ищешь? — поспешила Аврора ему на помощь, испугавшись, что сейчас ее вещи могут полететь за окно.

— Свежую тунику. Я не видел ее с тех пор, как мы вернулись из похода.

— Уверена, что Гвенасет убрала ее в один из сундуков, — сказала Аврора, выхватывая у Мэлгвина амфору с розовым маслом, которую тот вот-вот был готов швырнуть на пол. — А зачем тебе понадобилась эта туника?

— Уезжаю. Хочу осмотреть свои владения на побережье.

Аврора застыла на месте, забыв о срочной необходимости спасать свои вещи. Встревоженно глядя на мужа, она спросила:

— Возьмешь ли ты меня с собой?

— Нет.

Мэлгвин даже не удостоил ее взглядом, открывая огромный деревянный сундук, окантованный коваными бронзовыми полосами.

— И сколько же ты будешь в отъезде?

— Самое большее — несколько недель.

От волнения у Авроры сильно забилось сердце. Не прошло и недели, как они прибыли в Каэр Эрири, а Мэлгвин уже уезжает. Ей не хотелось даже думать о том, что она останется одна в этом чужом для нее месте.

Мэлгвин все же поднял голову и увидел ее озабоченный взгляд.

— Неужели у тебя нет возможности взять меня с собой? — молящим тоном спросила она.

— Нет. Мы поедем быстро и налегке. Присутствие женщины лишь усложнит нашу поездку.

У Мэлгвина был решительный вид, и Аврора знала, что спорить нет никакого смысла. И все же ей очень хотелось объяснить ему, как пусто стало у нее на душе, когда она узнала, что ей предстоит остаться одной в Каэр Эрири. Речь шла не только о том, что она сильно скучала по своей семье и родным местам. У нее возникло какое-то дурное предчувствие, ей казалось, что произойдет что-то ужасное…

Мэлгвин наконец нашел свою тунику и теперь ласково смотрел на нее:

— Если ты будешь скучать обо мне, то можешь подойти ко мне и показать, насколько сильны твои переживания, — вкрадчиво произнес он.

Не раздумывая, Аврора пошла к нему, сама удивившись нахлынувшему на нее чувству. После того как с той ссорой было покончено, между ними установились прекрасные отношения…


На следующий день рано утром Мэлгвин уехал. Никогда еще Аврора не чувствовала себя такой несчастной и одинокой. Делать ей в Каэр Эрири было нечего. Здесь всем правила Эсилт. И каждый раз, когда Аврора появлялась в пекарне, на маслобойне или в красильне, на нее в лучшем случае смотрели с любопытством. Иногда же встреча была откровенно враждебной. Доброе отношение, которое она почувствовала к себе во время празднества по случаю завершения похода, куда-то исчезло и сегодня казалось просто миражом, порожденным веселой музыкой, вином и дымом факелов. Большая часть кимврских воинов разъехалась по своим домам в дальних уголках Гвинедда. А те, что остались, не проявляли особого желания сблизиться с ней.

Еще с большей настороженностью относились к ней женщины. В беседе с ней они ограничивались всего лишь несколькими словами, а когда она входила в комнату, заполненную людьми, или проходила мимо открытой двери, все разговоры, как правило, смолкали, словно она была чужеземной лазутчицей. Почти каждый вечер женщины Каэр Эрири собирались в Парадной зале — вязали, шили и сплетничали. Аврора несколько раз ходила на эти посиделки, брала с собой вышивку и старалась приобрести между делом новых друзей. Но женщины даже не пытались завязать с ней общий разговор, и Аврора очень скоро смертельно устала от их бесконечных бесед о детях, способах окраски тканей и петельных швах в вязании.

Она подозревала, что они просто вынуждены терпеть ее присутствие — не более того. И окончательно утвердилась в своем мнении после одного случая. Пухлый малыш Сьюэн однажды решился подкрасться сзади к Авроре и из детского любопытства дотронуться до ее длинных распущенных волос. Тут же к ребенку бросилась Сьюэн и унесла его прочь. И хотя Сьюэн уверяла, что не желает, чтобы ребенок каким-то образом беспокоил Аврору, истинная причина была написана на ее холодном лице: женщины Казр Эрири не хотели, чтобы их дети даже близко подходили к этой странной чужеземке, которая по воле Мэлгвина стала их королевой.

— Почему Сьюэн так поступила? — обиженно спросила Аврора Гвенасет, рассказав той обо всем происшедшем.

— Не знаю, — мягко отвечала Гвенасет. — Думаю, вам надо набраться терпения. Дайте им время, чтобы они привыкли к вам.

Аврора нахмурилась.

— А может быть, это все дело рук Эсилт? — с подозрением спросила она. — Возможно, Эсилт натравливает их на меня?

Гвенасет покачала головой:

— Нет, я так не думаю. Поначалу подобным же образом они вели себя и со мной. Эсилт, конечно, мне не подруга, но причин натравливать на меня людей у нее явно не было. Боюсь, что все это происходит от их особого характера. Эти кимврские горцы представляют собой тесно связанное внутренними узами обособленное племя.

— Все это так… так глупо, — задумчиво проговорила Аврора. — Откуда же они узнают, что я за человек, если даже не хотят со мной общаться?

Гвенасет попыталась успокоить ее:

— Жизнь в Каэр Эрири совсем непохожа на жизнь в моих родных местах — на побережье, где часто бывают чужеземцы. Они везут к нам не только товары, но и все новости. Здесь же жизнь людей протекает в одной и той же долине, в которой жили еще пращуры нынешних кимвров. Мужчины уходят на войну и во время походов видят много нового. Зато женщины не покидают этих мест до самой смерти. И каждый новый день начинается и кончается для них заботами о детях, домашнем хозяйстве и мужьях. А такая женщина, как вы… — Гвенасет посмотрела на красивое платье Авроры, с восхищением оглядела сверкающие драгоценности на тонкой шее и изящных запястьях. — Ваше присутствие пугает их, вы заставляете почувствовать, как безнадежно скучна их жизнь.

Аврора горько вздохнула:

— А разве моя собственная жизнь не скучна? Мэлгвин разъезжает по своим владениям без меня. Вязать и шить я не люблю. А Эсилт ни за что не позволит мне управлять хотя бы частью домашнего хозяйства — а ведь это именно то, чему учила меня мать. Чем же мне тогда здесь заниматься?

— Пройдет какое-то время, и — если Господь этого захочет — у вас появятся дети, а с ними и ежедневные хлопоты, — мечтательно улыбнулась Гвенасет. — Сейчас же вам нужно придумать, чем занять себя. Скажите, как раньше вы обычно проводили время?

Аврора почувствовала легкую грусть, вспомнив, как много времени она провела в разговорах с Маркусом…

— Конечно, у меня были кое-какие обязанности. Каждую неделю проверяла работу на маслобойне И еще помогала матери проследить за тем, чтобы у нас в доме было все необходимое. Естественно, все мы по очереди пряли пряжу и вязали. Довольно продолжительное время я занималась с Арианом. Тогда я жаловалась, что этих занятий слишком много, а теперь чувствую, как мне их недостает. Здесь же… у вас нет даже книг для чтения. И никто со мной не занимается… — Сильная тоска по дому опять нахлынула на Аврору, и она продолжала слегка дрожащим голосом. — Но больше всего в хорошую погоду я любила ездить верхом. Это так прекрасно! Твои волосы развеваются по ветру, ты ощущаешь волшебный запах цветущей жимолости и яблонь в отцовских садах, а если отпра вишься в лес, то услышишь щебетанье птиц и призывные звуки чибиса…

— Почему бы вам и здесь не ездить верхом? — спро сила Гвенасет.

— Наверное, я так и сделаю, — подумав, отвечала Аврора. — Вот только кто станет сопровождать меня? Вы мне уже говорили, что сами ненавидите верховую езду, а другие женщины вообще избегают моей компании.

С этим трудно было не согласиться. Ни одна из известных Гвенасет местных женщин вообще ни за что не согласилась бы трястись на лошади ради собственного удовольствия. Только Эсилт иногда совершала конные прогулки. Но она принадлежала к королевскому роду и держалась на расстоянии от других женщин.

— Я попрошу Элвина сопровождать вас, — радостно улыбнувшись, сказала Гвенасет — В конце концов, сам Мэлгвин приказал ему помогать вам во всем, пока он будет в отъезде.

Предложение Гвенасет смутило Аврору. Ей очень нравился Элвин. Слишком нравился, хотя она уже замужняя женщина, а он обручен с Гвенасет… К тому же она боялась, что конные прогулки с Элвином будут все сильнее напоминать ей о Маркусе. А Авроре хотелось, чтобы эти воспоминания больше не мучили ее:

— Не думаю, что Мэлгвин придет в восторг от того, что я отрываю Элвина от его дел. Мбжет быть, попробовать совершить прогулку в одиночку? Уверена, что я буду в полной безопасности, если, конечно, не решусь выехать за пределы долины.

Гвенасет с сомнением посмотрела на Аврору, но все-таки согласилась с ее доводами.

Самое трудное началось потом. Пришлось долго уговаривать Флавиана на конюшне. Пэти паслась где-то за стенами крепости. И один из мальчиков-рабов побежал разыскивать ее, чтобы привести в конюшню. Мягкая улыбка Авроры и ее вкрадчивый ласковый голос сделали свое дело — вскоре красавица-кобыла была готова к прогулке.

Стоял теплый летний день. В долине от дуновения легкого ветерка на деревьях мягко шелестели серебристо-зеленые листья. На Авроре было старое, видавшее виды платье, а волосы заплетены в косы. Распущенные волосы доставляли много хлопот — особенно на улице. И так как Мэлгвин не мог сейчас сказать, какая прическа ей больше всего к лицу, она решила, что волосы надо заплести в длинные косы — так, как это делают кимврские женщины, — это удобно.

Как же хорошо снова совершить прогулку верхом! Аврора удивилась, почему мысль об этом не приходила ей в голову раньше. Она опустила поводья, и Пэти галопом понеслась вперед. Сердце Авроры радостно забилось. Чувство восторга охватило ее. Она уже знала, что ясный солнечный день в Гвинедде — большая редкость, намного чаще здесь шел дождь и небо было закрыто плотной пеленой облаков. Сейчас же все вокруг озарял солнечный свет, все цвета вдруг стали ослепительно яркими. Раскинувшаяся перед ней широкая долина переливалась самыми разными оттенками зеленого цвета. На этом зеленом раздолье искрились под солнцем серебристые скалы, в пеструю мозаику сливались полевые цветы. В конце долины виднелись два тихих серо-голубых озера. Аврора спустилась по дороге к реке и, направляясь к большему из двух озер, проехала мимо примостившейся здесь убогой деревеньки. В мягком солнечном свете вода казалась бледно-голубой, и этот цвет создавал волшебное сочетание с зеленью окружавшего озеро камыша и густой травы. Легкий ветерок взбил хохолок непослушных волос на затылке Авроры, ласково коснулся ее потной кожи. Пэти вдруг опустила голову, и Аврора поняла, что лошадь тоже вспотела и хочет пить. Яркие зелено-синие мухи уже облепили такую привлекательную для них солоноватую кожу кобылы, и Аврора решила пустить лошадь в воду, чтобы та напилась и отогнала от себя кровожадных мучителей.

Когда кобыла напилась, Аврора продолжила путь. Ей хотелось найти сухое местечко подальше от заболоченной низины у озера с тучами насекомых. Наконец она наткнулась на крошечный залив, окруженный валунами и галькой, где можно было спешиться и беззаботно устроиться на каменном бережку. Усевшись, Аврора обхватила колени руками и подняла голову. Над ней высоко в небе кружились птицы. Она почувствовала странную вялость. Водная гладь была похожа на зеркало, вокруг стояла тишина, которую нарушали только доносившиеся сверху крики высматривавших свою добычу в озере чернокрылых чаек. Аврора закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ей показалось, что воздух солоноватый, ведь отсюда до моря рукой подать. Она снова глубоко вдохнула. Солнечное тепло и влажный воздух обволакивали ее, и она забылась в полудреме…

Аврора встрепенулась, услышав позвякивание упряжи Пэти, отгонявшей от себя тучи налетевших насекомых. Хотя она всего лишь дремала, ей показалось, что она видела сон. Приснился ей Маркус. Ему бы наверняка понравилось это место, подумала она, лениво бросая в воду рассыпанные вокруг голыши. А вот такой важный человек, как Мэлгвин, никогда бы не нашел времени, чтобы просто посидеть на этом берегу и отдохнуть от забот.

На глазах Авроры появились слезы. И от этого водная гладь, на которой плыли обрывки каких-то лепестков, а между ними сновали паучки-водомеры, предстала перед ней как в тумане… Вдруг в заливчик вплыла большая белая птица. Это была лебедушка, похожая на серебрящееся в лучах солнца летнее облако, а за ней следовали дымчато-серые птенцы. Аврора затаила дыхание, зачарованная изящными очертаниями птиц и тем, с какой нежностью подзывала лебедушка своих детей…

— Я так и знал, что найду вас именно здесь, — раздался за спиной Авроры годос. От неожиданности она сильно вздрогнула. Но уже спустя мгновение, узнав голос, повернулась и посмотрела на загорелое лицо Элвина.

— Как же вы догадались, что я буду именно здесь? — спросила она, все еще не придя в себя от испуга.

— Когда вы впервые увидели долину, это озеро вам особенно понравилось. Вот я и подумал, что вы захотите побывать здесь. Найти вас меня послала Гвенасет.

— Но я ведь говорила ей, что не следует отрывать вас от дел.

— Ничего страшного. Да и Мэлгвин поручил мне заботиться о вас, пока он в отъезде. — Элвин с восхищением смотрел на нее. Аврора с трудом отвела взгляд от молодого воина.

— Посмотрите, — сказала она, показывая на лебедушку и ее потомство. — Прекрасные создания!

— Как жаль, что со мной нет лука.

— Не смейте так говорить! — возмутилась Аврора.

— Конечно, они прекрасны, но лебеди также очень вкусны, — еле заметно улыбаясь, сказал Элвин. — Вижу, что вы из тех мест, где еды хватает, а то бы никогда не отказались от легкой добычи… Хотя, — продолжал он серьезным тоном, — я, конечно, не убил бы самку с детенышами. Но вот если бы мне попался лебедь — я бы не упустил возможности полакомиться на ужин мясом.

— Странно, что мужчины не ценят женщин, а вот у животных и птиц самка имеет особую ценность, — задумчиво произнесла Аврора.

— «Не ценят» — это неверные слова, — ответил Элвин. — К вам, во всяком случае, они не имеют отношения Уверен, что Мэлгвин на все пойдет, лишь бы вы были с ним рядом. И ваш отец создал для себя очень прочные позиции, выдав за Мэлгвина младшую дочь.

— Но ведь кимвры считают женщин второстепенными созданиями, — раздраженно воскликнула Аврора. — Нас всегда оставляют где-то позади, о нас забывают. Всеми же важными делами занимаются мужчины.

— Слово «забывают» опять не соответствует истинному положению дел. Поверьте, Мэлгвин, находясь сейчас далеко отсюда, все время думает о вас. И я… я сам никогда вас не забываю.

Аврора покраснела, ей стало крайне неловко. Она ведь не ставила целью заставить молодого воина произносить эти добрые слова в свой адрес, и она надеялась, что Элвин понимает это. Аврора взяла какую-то палочку и стала разбрасывать ею камешки под ногами.

— Меня совсем не удивляет, что вам хочется побыть здесь еще, — с удовлетворенным выражением на лице сказал Элвин. — Здесь так спокойно, и если бы не горы, то это место весьма походило бы на любимую вами равнину.

— Наверное, смешно, но я почти забыла о том, что вокруг горы. Вообще-то я еще не привыкла к ним. Они как бы давят на меня…

— Со временем привыкнете, — отвечал Элвин. — Давайте немного погуляем, а лошади подождут.

Аврора надела сандалии и без колебаний — ведь берег-то был скользким — взяла Элвина за руку, которую тот предусмотрительно протянул ей. Молча они пошли вокруг озера. Ни ему, ни ей не хотелось нарушать царившее вокруг спокойствие.

Дорогу им преградила болотистая низина. Элвин потянул Аврору за руку, стараясь как можно быстрее вывести ее на сухое место, но Аврора вдруг высвободила свою ладонь:

— Хочу сорвать вон те цветы, — сказала она, показывая на темно-красные бутоны в тростнике. Она сняла сандалии и, приподняв юбку до колен, осторожно ступила на мягкую почву.

— Будьте осторожны, — предупредил Элвин.

Почва под ногами Авроры оказалась более скользкой, чем она предполагала, и она шла по ней с большой опаской. Вдруг прямо перед ней из тростника выпорхнул черный дрозд, напуганный ее неожиданным появлением, и на лету издал какие-то сердитые звуки. В свою очередь, он напугал и Аврору, и та, потеряв равновесие, вскрикнув, упала в воду.

— Аврора! — Элвин ринулся ей на помощь, не успев даже снять обувь.

— Со мной все в порядке, — смеясь, сказала Аврора. — О, да вы только посмотрите на него! — захохотала она при виде Элвина, беспомощно стоявшего по колено в болотистой жиже.

— Я помогу вам, — серьезно ответил он, пытаясь дотянуться до нее. Аврора крепко схватила его руку и осторожно поднялась на ноги. Но потом снова упала, увлекая за собой Элвина. Глаза ее искрились озорством, и на какое-то мгновение Элвин подумал, что она задумала утопить его.

— О нет, не удастся! — воскликнул он, заключая ее в объятия. Аврора радостно смеялась, пока Элвин шагал по воде к берегу. Она пытливо заглянула ему в лицо, которое теперь было так близко от нее. Как же непохож он на Мэлгвина! У него такое гладкое и мягкое лицо — почти как у мальчика, а карие глаза слегка отливают золотым оттенком. Какими красивыми будут у него и Гвенасет дети, подумала Аврора, — малыши с золотисто-зелеными глазами!

Элвин так и не осмелился взглянуть в глаза Авроры, изучавшей его с пристальным интересом. Он сосредоточил свое внимание на том, чтобы побыстрее донести ее до берега. Но сердце его бешено колотилось. А когда на берегу он помог Авроре крепко встать на ноги, руки его тряслись.

— Вот ведь как бывает, — пробормотал он, выпуская ее из рук. — Теперь вы должны быть полностью довольны. Вы испортили мне обувь, а себе платье.

— Это старое платье, — отвечала Аврора. — Но что там ни говори, как же мало нужно, чтобы ваша королева почувствовала себя счастливой!

— Королева! Да вы больше похожи на девушку-грязнушку из деревни, которая вышла босиком поудить рыбу, — весело отвечал Элвин. Ему самому не верилось, что он может разговаривать с ней таким раскрепощенным тоном. Но Аврора сама подтолкнула его к этому. В ее присутствии он чувствовал себя свободным от всяких условностей и напрочь забыл, что она все-таки жена короля.

Аврора не придала никакого значения его дерзким словам. Она зарделась от удовольствия, радостно улыбаясь ему. А Элвину никак не удавалось отвести свой восхищенный взгляд от ее лица. Оно манило его своей свежестью, голубые глаза светились колдовской силой, губы чувственно вздрагивали…

Сама Аврора прервала это взаимное любование.

— Нам надо возвращаться, — сказала она, а потом мягко добавила: — Меня-то никто не ждет, а вот Элвина с нетерпением и любовью ожидает Гвенасет.

Не промолвив больше ни слова, они направились к лошадям. Ими обоими овладело чувство безнадежной печали. Они оба ощущали, что их дружеские отношения таят в себе опасность. Как прекрасно провели они этот день, но вряд ли бы сейчас решились желать его повторения.

15

На следующий день Аврора вновь приготовилась для прогулки верхом. Было облачно, долина казалась унылой и необитаемой. Аврора посмотрела на мрачное серое небо и решила взять с собой накидку — к концу дня скорее всего пойдет дождь.

Выехав из крепости, она начала спускаться вниз по холму и опять почувствовала тоску по дому…

На этот раз она твердо намерена совершить прогулку в одиночку. Приятно проведенное ею вчера время в обществе Элвина сегодня вызывало у нее чувство беспокойства. Она и раньше подозревала, что Мэлгвин по натуре собственник. И он явно не будет в восторге от ее дружбы с одним из его воинов.

Она направила лошадь к ближайшему озеру. На дороге, идущей вдоль берега реки, время от времени она останавливалась, очарованная россыпью цветов, наполнявших воздух благоуханием. Деревья в долине напомнили ей о садах ее отца, издававших пряный аромат осенью и источавших сладкий запах весной. Она очень сильно скучала по дому. Перед глазами у нее стояли привычные для родных мест белые камни, сверкающие под солнцем. Ей слышалось тревожное жужжание желто-черных пчел, чудился завораживающий запах зреющих абрикосов и груш. Здесь же садов не было. Здесь вообще не было ничего, что напоминало бы даже обычный город.

Добравшись до озера, Аврора удивилась, как сильно отличается оно от вчерашнего. Сейчас вода имела холодный зелено-синий оттенок, и даже крики чаек казались тоскливыми. Испуганная нахлынувшим на нее чувством печали, она быстро отвела взгляд от воды и направила лошадь к лесу. С любопытством озираясь, она въехала в мир дикой растительности. Этот лес был совсем непохож на леса в низине. Здесь росли главным образом темно-зеленые сосны и узловатые мощные дубы с искривленными стволами. Каменистую почву всюду покрывал сырой черноватый мох, со всех сторон слышалось журчание воды. Авроре показалось, что оно доносилось даже из-под земли — это было какое-то смутное таинственное журчание, как будто под землей перешептывались друг с другом волшебные духи.

Аврора въехала в глубь леса, надеясь отыскать водопад, о котором говорила ей Гвенасет. Деревья стеной окружали ее, было сумрачно, и глаза Авроры никак не могли привыкнуть к слабому освещению. Откуда-то появилось предчувствие встречи с чем-то неожиданным. Ею овладело ощущение неведомых колдовских чар, обволакивавших все вокруг, — такое же ощущение возникло у нее, когда она впервые стала подниматься в горы. Дуб у друидов был священным деревом, а эти узловатые древние деревья, казалось, росли здесь повсюду. Аврора подумала о кровавых жертвоприношениях друидов и вздрогнула от этой мысли. Кто знает, быть может, и в этой сырой и таинственной дубовой роще пролита человеческая кровь?

Авроре стало так страшно, что она наконец решила вернуться назад. Повернув лошадь, она постаралась найти тро пинку, по которой только что ехала сюда. Но на сырых листьях не осталось никаких следов, и Аврора не знала, едет ли она в верном направлении. И все же продолжала свой путь, хотя страх все сильнее пронизывал ее. Таинственный лес и сбивающая с толку извилистая тропинка, по которой она ехала, превращали этот страх в суеверный ужас. Вдруг ей показалось, что за ней кто-то едет, но, обернувшись, она никого не увидела.

Ее нехорошее предчувствие передалось, должно быть, и лошади, и когда какое-то маленькое напуганное лесное существо перебежало им дорогу, Пэти бросилась в сторону.

— Не бойся, моя девочка, — успокаивающе прошептала Аврора, похлопывая кобылу по шее. Но сама она отнюдь не была уверена, что нет никакой опасности. Волоски на ее шее стали странно топорщиться, сердце бешено колотилось. Она спешилась, чтобы лошади было легче перешагнуть через преградившее им дорогу упавшее дерево, покрытое древним лишайником, и тут услышала посторонние звуки, а не только шуршание себственных сандалий по влажным листьям. Она обернулась и вздрогнула от неожиданности — в нескольких шагах, внимательно рассматривая ее, стояла Эсилт.

Аврору пронизал страх. Встреча лицом к лицу со своим врагом в этом темном таинственном месте лишила ее присутствия духа. Одному Богу известно, сколько времени Эсилт ехала за ней.

— Что вы здесь делаете? — спросила Аврора, огромным усилием воли заставив себя успокоиться.

— Это ты что здесь делаешь? Разве тебе кто-нибудь разрешал вторгаться во владения короля? — парировала Эсилт. Даже в лесном сумраке ее лицо казалось ярким белым пятном на фоне черных волос и полыхающих синим пламенем глаз.

Аврора пришла в ярость.

— Я — королева! — гордо ответила она. — А потому эти земли принадлежат и мне тоже.

— Она — королева! — ехидно воскликнула Эсилт, скорчив при этом гримасу отвращения. — Ты всего лишь наложница моего брата. Надеюсь, ты доставляешь ему удовольствие.

— Ему отнюдь не понравится то, как вы говорите обо мне!

— Ах так! А понравится ли ему то, что его жена проводит время в объятиях одного из его офицеров, пока сам он в отъезде?

Аврора не на шутку растерялась и ответила Эсилт низким испуганным голосом:

— Как вы можете говорить такое? Элвин всего лишь мой друг. Он полностью предан Мэлгвину.

— А ты… ты полностью предана Мэлгвину? — спросила Эсилт с издевательским смешком. — Нет! Рискну предположить, что, будь у тебя какой-нибудь способ избежать этого брака, ты бы обязательно пустила его в ход. А мой братец всего лишь дурак. — Выражение ее лица было злобным и угрожающим. — Хочешь, я скажу ему, какой же он дурак? Хочешь, я со всеми подробностями сообщу ему, как ты проводишь время, пока его нет?

— Вам нечего сообщать, — как можно спокойнее отвечала Аврора. — Мы с Элвином всего лишь друзья. И Элвин сам расскажет об этом Мэлгвину.

— Ну да, Элвин обручен с леди Гвендсет, чей отец правит богатыми землями на побережье. И он окажется в щекотливом положении, если каждый в Каэр Эрири узнает что он недостаточно предан Мэлгвину.

— Этому никто не поверит! В конце концов Гвенасет сама послала Элвина сопровождать меня во время прогулки.

— Никто не поверит? — Эсилт насмешливо посмотрела на Аврору. — Думаю, в Каэр Эрири найдется немало людей, которые с радостью поверят самым грязным слухам о тебе. К тому же они наверняка думают, что Гвенасет и Элвин просто защищают тебя.

Аврора постаралась взять себя в руки. Эсилт представила ее отношения с Элвином в таком порочном свете. Аврора не могла понять, почему эта женщина так сильно ее ненавидит.

— Чего же вы хотите от меня? Почему вы угрожаете мне?

Эсилт медленно приближалась к Авроре, а та уперлась спиной в бок Пэти. Отступать ей было некуда. Ледяной взгляд гипнотизировал ее, и Аврора почувствовала, что не может скрыться от этих холодных голубых глаз.

— Чего я хочу от тебя? — высокомерно спросила Эсилт. — Ничего не хочу. Кроме одного — чтобы ты убралась из Каэр Эрири и оставила моего братца в покое.

— Я… это не мне решать, — запинаясь, ответила Аврора. — Речь идет о соглашении между Мэлгвином и моим отцом. От этого брака зависит мир между нами.

— Мир! Да кому он нужен, этот мир! Если бы у Мэлгвина была голова на плечах, он бы сжег Вирокониум дотла и уничтожил всех вас!

Аврора вздрогнула, увидев безумную ненависть в глазах Эсилт. Она смертельно боялась золовки. И ей хотелось побыстрее убежать от нее.

Но гнев Эсилт, казалось, уже иссяк, она еще раз холодно и враждебно посмотрела на Аврору и, повернувшись, исчезла в лесу так же быстро, как и появилась.

От страха Аврора не могла пошевелиться. Она была вся в холодном поту и тяжело дышала. Никогда еще она не встречала людей, от которых бы исходила такая дикая ненависть, и от этого почувствовала безумную усталость. Она судорожно старалась привести свои мысли в порядок. Как ей следует поступить? Может быть, стоит рассказать об угрозах Эсилт Мэлгвину? Но тут же в ее душу вкралось сомнение. Поверит ли он ей? Или же точно рассчитанные измышления Эсилт об Элвине рассердят Мэлгвина и он не станет ее слушать?

Чувствуя дрожь во всем теле, Аврора кое-как взобралась в седло и направила Пэти в ту сторону, куда ушла Эсилт. Не задумываясь о том, что она вновь может встретиться со своим врагом, Аврора все время подгоняла лошадь. Ей хотелось как можно скорее вырваться из зловещего мрака этого леса.

Мысли Авроры снова вернулись к великолепному дню, который они провели вместе с Элвином. И ей пришлось признаться самой себе: в насмешках Эсилт было что-то такое, что может сделать ее разговор с мужем очень непростым. Да, конечно, они не совершили ничего дурного. Но все-таки их отношения были какими-то особыми, слишком близкими, и это может пробудить в Мэлгвине ревность. Нет, ей не стоит полагаться на то, что Мэлгвин поверит ей, а не Эсилт. Можно, конечно, надеяться, что Эсилт не доведет до конца свои угрозы. Но как дальше жить в Каэр Эрири, зная, что Эсилт следит за каждым ее шагом? Надо что-то придумать, пока Мэлгвин не вернулся с побережья.

Побережье! По всему побережью у Мэлгвина есть крепости — такие же крепости есть у него и в горах. И когда он вернется, надо будет спросить, нельзя ли ей жить в каком-нибудь другом укрепленном владении. И поговорить с ним об этом нужно сразу же после его возвращения — до того, как Эсилт выплеснет на него свои измышления.

16

— Вот теперь им конец! — с ликованием воскликнул Мэлгвин. Абельгирт радостно завопил в ответ и угрожающе замахал мечом в сторону отступавших воинов. Ирландцы, совершившие очередной набег, проиграли битву и теперь отступали к морю, стараясь как можно быстрее добраться до своих лодок.

— Вот так-то, ирландские шавки! — закричал Абельгирт. — И так будет каждый раз, если вы посмеете снова сунуться к кимврам!

— Ты ведь знаешь, что они все равно вернутся, — подходя поближе к вождю нападавших, проговорил Мэлгвин. Одной рукой Абельгирт крепко держал съежившегося от страха вождя ирландцев, а другой вытирал меч о свою забрызганную кровью тунику.

— Конечно, они вернутся. Но сегодня благодаря нам у них появилась веская причина отложить новый набег на несколько лет, — Абельгирт сначала махнул рукой в сторону прибрежной полосы, усеянной трупами ирландцев, а потом в сторону пленных воинов, которых сгоняли в кучу и заковывали в цепи. — Я бы так сказал: отличная работа.

В знак согласия Мэлгвин кивнул. Ирландцы собирались спалить рыбацкую деревеньку, когда Абельгирт со своими воинами настиг их. Если требовалось отразить набег на побережье, то Абельгирту в этом деле не было равных. Мэлгвина порадовало все, что он увидел во время своей поездки в Ланфаглан. Протянувшаяся по побережью Гвинедда цепочка крепостей выглядела внушительно, крепости обеспечены всем необходимым. Оборона была настолько крепка, что налеты ирландцев почти прекратились, и Мэлгвину просто повезло, что он принял участие в отражении этого налета.

Абельгирт выпустил своего пленника, и его приковали цепью к остальным. Абельгирт и Мэлгвин пошли по полю битвы, осторожно ступая между трупов и выискивая оружие, которым еще можно было воспользоваться.

— По сравнению с твоим походом на восток, Мэлгвин, здесь произошла настоящая драка. Я слышал, что ты взял город Вирокониум, даже не вытащив меча из ножен.

— То, что ты слышал, — правда. Мы подошли к Вирокониуму и заключили союз с Константином. А чтобы сделка имела силу, я — как печатью — скрепил ее браком с одной из дочерей Константина. Это была самая легкая из всех моих побед.

— Значит, ты теперь женат, — тайком ухмыльнулся Абельгирт. — И, наверное, тебе хочется побыстрее вернуться к жене.

Мэлгвин улыбнулся, а потом пожал плечами:

— Такой нужды нет. Она должна привыкать к тому, что я буду отсутствовать неделями. Я отвечаю за целую страну. И вообще я думаю, что уцепившиеся за женскую юбку мужчины становятся слишком мягкими и слабыми.

— Ну да, хотя ты улыбнулся, как только я напомнил тебе о жене. У этой женщины явно есть что-то другое, нежели богатое приданое из Вирокониума.

— Да, она красавица, — с гордостью произнес Мэлгвин. — Я и сам поначалу не понял, какое богатство попало мне в руки, пока не отправился с ней в постель… — Выражение лица Мэлгвина вдруг стало серьезным. — Но иногда с ней бывает трудно. Не знаю, все ли римские женщины такие упрямые, такие своенравные или просто моя жена была избалована в детстве… Не знаю. Но факт остается фактом: Аврора частенько испытывает мое терпение.

Абельгирт засмеялся:

— Но уж в этом явно повинна не римская кровь. Кельтский характер — вот что делает британских женщин, как, впрочем, и мужчин, одинаково яростными. Как бы то ни было, Мэлгвин, за все хорошее в жизни надо платить. Моя дорогая Гвенамор — царство ей небесное, — Абельгирт осенил себя крестным знамением — недавно он принял христианство, — была настоящей красавицей, она искрилась красотой и свежестью, как морская пена. Но я заплатил слишком высокую цену за ее чарующую привлекательность: она была настолько изящной, что ей трудно было вынашивать детей, моих детей. Она умерла во время родов, я потерял и ее, и своего единственного сына.

— Я забыл об этом. Не сердись на меня, Абельгирт.

— Сейчас это уже не важно, — с горечью проговорил Абельгирт. — У меня есть моя прелестная Гвенасет. И, если того захочет Господь, она нарожает мне кучу внуков-здоровяков. Я очень рад, что Элвин наконец попросил ее руки. Из этого юноши получился слабый вояка, но зато он предан своим людям, своему роду, как предан старый охотничий пес своему хозяину. Он сделает мою дочь счастливой.

— Я рад, что ты одобряешь выбор дочери, — сказал Мэлгвин. — Я же всегда чувствовал себя немножко виноватым за то, что не попросил ее стать моей королевой.

— Что ты говоришь? — Абельгирт громко рассмеялся. — Уж ты точно проглотил бы мою прелестную малышку Гвен с такой жадностью, как большой баклан пожирает пескарей Но как бы то ни было — наши родственные связи укреплять не стоило бы. Ты должен был сделать именно тот выбор, какой сделал, расширив владения и укрепив свою власть.

— Хорошо, пусть не я. Но тогда, может быть, стоило бы выдать Гвенасет за другого принца. Есть немало верховных вождей, которые бы многое отдали за право стать твоим зятем.

Широкое обветренное лицо Абельгирта смягчилось:

— Возможно, я всего лишь старый глупец, но мне не хотелось бы превращать моего единственного ребенка в предмет торга с человеком, у которого много золота. Нет, я всегда хотел, чтобы Гвенасет была счастлива, чтобы она жила с человеком, который в первую очередь ценит ее, а не богатое приданое.

— Тогда, наверное, ты сочувствуешь Константину, — улыбнувшись, сказал Мэлгвин. — Уверен, я не из тех, кто просто так женился бы на его дочери.

— Все могло быть намного хуже. Но, судя по тому, как меняется выражение твоего лица, когда ты упоминаешь о ней, ты все-таки, как мне кажется, влюблен в эту принцессу из Корновии.

Мэлгвин испуганно вздрогнул.

— Нет, — не согласился он. — Мне противна сама мысль о любви к какой-либо женщине. Все дело в том, что она доставляет мне удовольствие.

Абельгирт насупил брови, и выражение его лица стало необычно унылым и угрюмым.

— Я уверен, что мужчине важно иметь доверительные и нежные отношения со своей женой. Сам-то я никогда не ценил Гвенамор — пока не стало поздно. Я гулял на стороне и развлекался как мог — Он вздохнул. — А потом она умерла. Скажу прямо: если бы только появилась возможность, я бы вернулся в прошлое и все делал бы по-другому.

Мэлгвин задумался над словами своего друга. Не секрет, что многие люди, вспоминая прошлое, недовольны тем, как вели себя в молодости. Абельгирт же, несмотря на всю свою важность и яростный характер, оказался в высшей степени добросердечным человеком.

— Интересно, удалось ли моему родичу Артуру заставить волков Саксонского моря не подходить близко к нашему восточному побережью? — спросил Мэлгвин, резко меняя тему разговора.

Абельгирт покачал головой:

— Артур — великий воин. Но ему не может всегда все удаваться. Саксонцев слишком много. И сколько бы он их ни уничтожал, всегда найдутся другие, чтобы совершить набег через море на наш берег. — Абельгирт как бы размышлял вслух. В его низком голосе послышались ледяные нотки. — Боюсь, когда-нибудь они нападут на нас и дойдут до самого Вирокониума, и тогда Константин — если, конечно, он останется в живых — наконец-то поймет, каким великодушным завоевателем был ты.

Абельгирт снял притороченный к седлу лошади бурдюк с вином и отхлебнул из него:

— Остается только надеяться, что нам удастся удержать их на западе. В горах саксонские шавки воевать не умеют, и твоим поселениям ничто не угрожает. Ну а мы на побережье только тем и занимаемся, что отражаем разные набеги.

Услышав это тревожное предсказание, Мэлгвин задумчиво кивнул. Артур доблестный воин, но сейчас, когда ушли римские легионеры, в любой момент можно ожидать нападения ослепленных жадностью саксонцев — предметом их вожделения были богатства Британии. Захватив римские крепости и города, саксонцы разрушат их. И все же главной заботой Мэлгвина была безопасность его прекрасной горной страны — Гвинедда. И безопасность эту обеспечивали именно крепости на побережье. Но, находясь здесь, Мэлгвин все равно тосковал по своим диким горам…

— Ну да ладно. Что же будем делать теперь, когда побережье на какое-то время в безопасности? — спросил Мэлгвин, принимая предложенный ему Абельгиртом бурдюк с вином.

— Конечно же, отправимся прямиком в мою Парадную залу, — улыбнувшись, отвечал Абельгирт. — Мои повара приготовили к твоему приезду особое блюдо. Как ты относишься к жареной лососине и угрям, сваренным в вине и масле?

— Как отношусь? Так чего же мы ждем?! — воскликнул Мэлгвин, впрыгивая в седло.


Легкий ветерок развевал волосы Авроры, примостившейся высоко на склоне крутой горы, которая возвышалась над Каэр Эрири. Она приходила на это место, откуда открывался великолепный вид, почти ежедневно после неожиданной встречи с Эсилт. Отсюда было рукой подать до крепости, и она чувствовала себя в безопасности под неусыпным взглядом сторожа у крепостных ворот. Вместе с тем здесь возникало ощущение отстраненности от жизни в Каэр Эрири, которая действовала на нее угнетающе. В крепости ей слишком неуютно. В течение всего дня в крепостной башне было жарко и душно, а за пределами палат на каждом шагу встречались занятые своими повседневными делами люди, вид которых напоминал ей о бесцельности ее собственной жизни. У нее не появлялось никакого желания отправиться на конюшню или в какое-либо другое подсобное помещение — а ведь она так любила это делать в Вирокониуме. Конюшня здесь была не такая чистая, как дома, а так как в крепости постройки тесно жались друг к другу и из-за этого она плохо проветривалась, от конюшни по всему городу разносился неприятный запах. Кроме того, размышляла Аврора, теперь она королева, и ей не пристало пачкать юбку в грязи, гоняясь за бездомной кошкой, или играть со щенком, как уже было однажды.

Она убегала сюда от одиночества и скуки. С собой она обязательно брала какое-нибудь шитье, чтобы создать впечатление, что она — как и все вокруг — тоже занята делом. Место было великолепным. Отсюда ей были видны пасущиеся поблизости лошади. Отсюда она слышала, как нервно воркуют голуби, свившие гнезда в укромных трещинах крепостных стен. Откуда-то сзади до нее доносились выкрики воинов, вышедших на учения и отрабатывающих боевые приемы. С этого удобного места открывался изумительный вид на всю долину. Вдали на полях работали крестьяне, похожие сверху на трудолюбивых муравьев. А в ясные дни на самом краю долины она могла даже видеть небольшую кучку монастырских строений.

В этом укромном местечке шитьем Аврора почти не занималась. Она главным образом напряженно размышляла, плетя венки из одуванчиков, которые в изобилии росли на горе. Мысленно еще и еще раз она возвращалась к встрече с Эсилт. Никому, даже Гвенасет, не сказала она об угрозах золовки. Ее замысел заключался в том, чтобы Мэлгвин отправил ее жить в какие-либо другие свои владения — подальше от коварной Эсилт. И Аврора все гадала, как же попросить мужа, не возбудив при этом подозрений? При разговоре с ним ей следует быть очень осторожной и искусной, чтобы убедить Мэлгвина, что помимо присутствия его сестры в Каэр Эрири достаточно иных причин для ее нежелания оставаться здесь. Аврора с нетерпением ожидала Мэлгвина и одновременно страшилась его приезда. Ей действительно очень не хватало его, но вместе с тем она и боялась своего мужа. Что сделает он с ней, если Эсилт успеет высыпать на него свои измышления и он поверит сестре?

Аврора, как всегда, сидела в своем укромном местечке, глядя на долину, как вдруг ее внимание привлекли приближающиеся к реке темные силуэты — Мэлгвин возвращался домой. Наблюдатель на крепостной башне еще не успел возвестить об этом, а Аврора уже бежала вниз, чтобы умыться и переодеться. Она хотела встретиться с Мэлгвином наедине и потому должна была прекрасно выглядеть.

Аврора встретила короля у крепостных ворот вместе с другими жителями Каэр Эрири. Мэлгвин смотрел на нее обожающими глазами, а когда спешился, сразу заключил в объятия и жадно поцеловал на виду у всех.

От такой теплой встречи с мужем Аврора почувствовала облегчение. И забыла бы обо всех своих переживаниях, если бы не присутствие Эсилт. Сознание того, что ее злобная золовка находится совсем рядом, не давало ей успокоиться.

Мэлгвин сразу занялся накопившимися за время его отъезда делами, и Аврора снова увидела мужа только во время вечерней трапезы. В Парадной зале все были радостными и чувствовали себя полностью раскрепощенными. Наверное, по этой причине и Аврора почти забыла о своем одиночестве, от которого так сильно страдала, пока воины находились в походе. Бэйлин шутил и резвился как мог, и даже Эврок вежливо улыбался ей. Не значит ли это, думала Аврора, что наконец-то они — воины Мэлгвина по крайней мере — начинают считать ее своей?

После трапезы Мэлгвина уже ничто не могло удержать в зале: он быстро пошел с Авророй в спальные покои. Она все еще не могла забыть об угрозах Эсилт, и ее явное беспокойство почувствовал Мэлгвин. После первых поцелуев он отстранился и вопросительно посмотрел ей в глаза:

— Что случилось, Аврора? — Она пожала плечами, не зная, с чего начать. — Но ведь наверняка что-то произошло, — нетерпеливо произнес Мэлгвин. — Мне кажется, ты даже не рада меня видеть.

— Это не так, — запротестовала Аврора, прижимаясь к мужу.

— Говори, женщина, — сказал он вкрадчивым голосом. — Расскажи мне, что беспокоит тебя.

— Это правда, что в Гвинедде помимо Каэр Эрири у тебя много других городов? — Мэлгвин кивнул. — Большую часть года ты живешь в Каэр Эрири или переезжаешь из крепости в крепость?

— Ну, по-разному бывает. В Каэр Эрири я стараюсь жить как можно дольше, но по мере необходимости я должен осматривать все свои владения.

Вопросы Авроры поставили Мэлгвина в тупик, и он уже начал раздражаться. С какой стати она спрашивает его об этом именно сейчас?

— А где буду жить я? — жалобно, с несчастным видом спросила Аврора.

— Ну, я-то хотел, чтобы ты оставалась в Каэр Эрири — здесь безопасно и есть все необходимые для жизни удобства. — Мэлгвин нахмурился. — Не собираешься же ты разъезжать вместе со мной — это ведь не женское дело.

— А я не хочу оставаться одна в Каэр Эрири — здесь недружелюбно ко мне относятся.

— А нельзя ли конкретнее?

— Местные женщины меня ненавидят. Они никогда не признают меня своей. И потом мне здесь просто нечего делать. К управлению домашним хозяйством меня не допускают, а от шитья и вязания я уже устала.

Мэлгвин, задумавшись, пытливо заглянул в глаза жены. Вид у нее был действительно несчастный, и он не исключал того, что в этом повинна Эсилт.

— Где же ты хочешь жить?

— Где угодно. На побережье, в любой другой крепости в горах — везде, где ко мне станут относиться не просто как к какой-то изнеженной сожительнице короля!

Не так-то просто подыскать другое место для жизни королевы, размышлял Мэлгвин, это только ей так кажется, что просто. Кроме того, не следует выполнять все прихоти Авроры. Но с другой стороны — хотелось бы, чтобы она почувствовала себя счастливой, ведь тогда она с большим удовольствием станет относиться к супружеским ласкам.. Он так и не принял решения. Нежно коснувшись пальцами ее щеки, Мэлгвин пообещал:

— Я еще подумаю об этом, Аврора. А сейчас… давай продолжим то, что уже начали…

Аврора заставила себя отбросить свои тревоги и со всей страстью отдалась ласкам мужа. Она знала: самое важное сейчас — чтобы Мэлгвин остался доволен.


На следующий день Бэйлин поинтересовался у Мэлгвина:

— Наладились ли твои отношения с Авророй?

Мэлгвин покачал головой:

— Как только мы остались одни, Аврора удивила меня, попросив подыскать ей для жилья какое-то другое место. Я знаю, здесь она чувствует себя несчастной. Но вот стоит ли мне поддаваться ее уговорам, учитывая особенно то, что с переездом хлопот не оберешься?

— А почему же она так несчастна?

— Ну, во-первых, она говорит, что другие женщины слишком холодны с ней и недружелюбны.

— В этом нет ничего удивительного, — задумчиво проговорил Бэйлин. — Я несколько раз пытался уговорить мою Сьюэн подружиться с Авророй, но она всегда решительно отказывалась поддерживать с ней отношения.

— Может, она действительно чем-то обидела женщин или все же речь идет о смешной женской ревности?

— О, обид на Аврору у них набралось достаточно, — с улыбкой отвечал Бэйлин. — Они думают, что она тщеславна и горда — слишком горда, чтобы первой заговорить с ними или просто снизойти до них. Я пытался убедить Сьюэн, что Аврора просто застенчива, что никакая она не гордячка, но Сьюэн — как всегда — к моим доводам не прислушалась. Она твердит, что я не знаю женщин, — продолжал Бэйлин. — Но вообще-то я их достаточно хорошо знаю. Они относятся к Авроре весьма ревниво и завидуют тому, что у нее много нарядов и что выглядит она великолепно. Такие красавицы никогда не приходятся по душе другим женщинам. Они ведь замечают, как их мужья оглядывают Аврору, как сладострастно загораются их глаза, когда они видят ее стройную фигуру и роскошные распущенные волосы…

— Аврора — моя королева, — оборвал Мэлгвин. — Ее красота предназначена для меня. И что же, я должен заставлять ее надевать лохмотья и заплетать волосы в косички, чтобы она не отличалась от простых женщин?

Бэйлин пожал плечами:

— Но ты ведь видишь, какие это создает проблемы. Будь она кимврской женщиной, все было бы намного проще. А приходится принимать во внимание ее странный выговор, чуждую нам манеру одеваться, ее чужеземное воспитание…

— Но станет ли проще, если я перевезу ее в какую-нибудь другую свою крепость? Нет, не думаю. Тамошние женщины будут испытывать перед ней еще больший страх. — Мэлгвин тяжело вздохнул. — Никогда не думал, что женитьба создаст столько трудностей.

— Может, есть и другие причины, почему ей не нравится Каэр Эрири?

— Да, — устало отвечал Мэлгвин. — Здесь ей не нравится еще и потому, что всеми домашними делами управляет Эсилт, а не она.

— У меня это не вызывает удивления. Ни одна женщина не сможет одолеть Эсилт.

Лицо Мэлгвина стало непреклонным. Он принял решение:

— Авроре придется научиться не обращать внимания на Эсилт и других женщин. Только этого я хочу от нее. И тогда она почувствует себя счастливой.

— Значит, ты откажешь ей в просьбе?

— Я вынужден так поступить. Она должна приспособиться к новой жизни — в конце концов она всего лишь женщина.


Аврора нетерпеливо ожидала Мэлгвина. Ячменная лепешка, которую она съела на завтрак, застряла у нее где-то в горле, мысли роем проносились в голове. Минувшей ночью она страстно ласкала мужа, но до сих пор он не дал ответа на ее просьбу, если, конечно, он вообще обращает внимание на ее слова. Разве сможет она перенести такую жизнь, когда Эсилт враждебно смотрит на нее и шпионит за каждым ее шагом?

Наконец появился Мэлгвин. Он нежно посмотрел на нее, потом наклонился и поцеловал.

— Пойдем погуляем, — предложил он.

Пока они шли по крепостному двору, Мэлгвин рассеянно перебирал ее пальцы, время от времени прижимая ее острые ноготки к своей мозолистой ладони. Увидев, что Мэлгвин пребывает в какой-то странной рассеянности, Аврора не знала, что и подумать. Когда же они миновали крепостные ворота, а он так и не промолвил ни слова, Аврора почувствовала беспокойство.

Некоторое время они шли по дороге, а потом свернули в густую траву. Когда они добрались почти до того самого места, откуда Аврора любила посмотреть на долину, Мэлгвин наконец остановился и повернулся к ней. Аврора внимательно посмотрела на красивое лицо мужа — на его глубоко посаженные невеселые глаза, на его чувственный рот. Даже сейчас — так близко от него — она не могла догадаться, о чем он думает, и от этого сердце ее бешено колотилось.

— Я говорил тебе, что подумаю над твоей просьбой жить за пределами Каэр Эрири. И теперь я принял решение, — мягко произнес он. — Мне очень жаль, Аврора, но ответ мой отрицательный.

Аврора была изумлена. Задыхаясь от волнения, она поспешила сказать ему, что она не согласна, но он остановил ее резким взмахом руки:

— Выслушай меня. Ты никуда не сможешь уехать, потому что нигде не будешь в безопасности, не говоря уж о том, что нигде нет таких удобств для жизни, как в Каэр Эрири.

— Да что толку от этой безопасности! — воскликнула Аврора. — Какой смысл чувствовать себя защищенной, но при этом быть одинокой и несчастной!

— Для меня твоя безопасность очень важна. Тебя могут взять в заложницы, и я буду вынужден начать ненужную войну из-за того, что не смог обеспечить жене должную охрану. Я не пойду на то, чтобы по твоей глупой прихоти под ударом оказался весь Гвинедд.

— Но ведь есть же Лансраглан! В хорошо укрепленных владениях Абельгирта я буду находиться в полной безопасности.

С суровым выражением на лице Мэлгвин покачал головой:

— Относительно того, где должна жить моя королева, есть еще соображения политического свойства. И так уже некоторые верховные вожди поговаривают, что я поддерживаю слишком тесные связи с Абельгиртом. А если я отправлю тебя жить в Ланфаглан, для их недовольства появится лишний повод. Они подумают, что среди всех вождей Абельгирта я выделяю особо.

На лице Авроры отразилось уныние, даже отчаяние, и Мэлгвин на какое-то мгновение пожалел, что отказал ей.

— Мне очень жаль, Аврора, — сказал он как можно мягче. — Я пришел к такому решению после серьезных раздумий. Если бы где-то было более безопасное место и если бы твой жизнь там не нарушала сложившееся равновесие во властных полномочиях моих верховных вождей — решение было бы другим.

Аврора едва сдержала резкие слова, готовые сорваться с ее языка. Также было слишком опасно рассказывать о ее ссоре с Эсилт. Пока что Эсилт не приходила к Мэлгвину со своими гнусными измышлениями, и Аврора побоялась сталкивать их лбами сейчас. Как бы то ни было, своим решением Мэлгвин обрек ее на несчастную жизнь в постоянном страхе.

Ярко светило солнце, и в его лучах слезы на щеках Авроры превращались в сверкающие полоски. Мэлгвина муча-ли сомнения: с одной стороны, он не хотел отказом причинить ей боль, хотя с другой — твердо решил не поддаваться се капризам. И вдруг понял, как можно смягчить смысл сказанного.

— Тебе станет лучше, если мы ненадолго уедем отсю-да?

Аврора кивнула.

— Мне нужно повидаться с Кунеддой на севере, его там одолевают налеты пиктов. Но путешествие предстоит тяжелое, Аврора, — предупредил он. — Это значит, что мы устанем, все время будем в грязи, а из еды возьмем только обычную походную пищу..

— Мне все равно, — просияла Аврора, слезы ее мгновенно высохли. — Не хочу оставаться здесь одна. Когда мы уезжаем?

— Завтра. Если, конечно, Гвенасет успеет все приготовить для твоего путешествия.

— Кто с нами поедет?

— Бэйлин, Эврок, Рис, Гарет… ну а Эсилт обязательно прихватит с собой очередного сожителя.

— Эсилт! — Аврора чуть не поперхнулась.

— Да. Кунедда — наш дальний родич, они с Эсилт очень дружны с тех самых пор, как совсем еще малышами возились у печки в нашем доме. — В глазах Авроры Мэлгвин увидел страх. — Ты уже передумала?

Аврора колебалась. В пути у Эсилт хватит времени, чтобы насплетничать Мэлгвину о ее поведении в его отсутствие. Но нет. Хотя сама мысль о том, что довольно долгое время придется находиться рядом с Эсилт, была ей противна, еще больше ей хотелось быть вместе с Мэлгвином. Это напомнит ему, что она его желанная подруга и что она знает, как сделать его счастливым.

— Мне… мне все же хочется поехать.

— Отлично. — Мэлгвин удовлетворенно улыбнулся. — Тогда поскорее отправляйся к Гвенасет и скажи ей об этом.

17

— Не знаю, придутся ли вам по душе подданные Кунедды, — скептически заметила Гвенасет, когда Аврора рассказала ей, что отправляется в путешествие. — Бриганты — люди дикие, нецивилизованные, по сравнению с ними кимвры выглядят добропорядочными римскими горожанами.

— Это будет прекрасное путешествие. Я люблю ездить верхом и увижу много нового.

— Наверное, я никогда не смогу понять, какое удовольствие вы находите в этой тряской езде. Сама-то я предпочитаю оставаться на двух ногах и поближе к родному очагу, — с содроганием произйесла Гвенасет.

— Я нигде не была, кроме Вирокониума и Каэр Эрири, — ответила Аврора. — По пути сюда я так нервничала и скучала по дому, что почти ничего не разглядела. У меня была одна забота — улыбается мне Мэлгвин или хмурится при моем виде.

— Ну что же, теперь Мэлгвин, похоже, все время вам улыбается, — радостно воскликнула Гвенасет.

— Не все так просто. Я уже научилась угождать ему, но все же в любой момент он может со мной обойтись очень холодно.

— Когда вы увидите Кунедду, вы сразу оцените, насколько деликатный и цивилизованный человек Мэлгвин. А вот Кунедда — дикарь! — Гвенасет снова содрогнулась. — Даже трудно поверить, что они родственники, хоть и дальние.

— В это легко поверить, — улыбнувшись, сказала Аврора. — Вот, к примеру, сегодня Мэлгвин рассказывал мне о вашем отце. И если поверить его описанию, то будет трудно даже предположить, что это ваш родитель.

— Мой отец крупный и шумный человек, иногда он бывает жесток, но по натуре он добросердечен и верен Мэлгвину, — защищая отца, ответила Гвенасет. — Я знаю, что Мэлгвин его особо выделяет.

— Я всего лишь поддразниваю вас. Уверена, что Абельгирт — близкий друг Мэлгвина… Также как и вы — мой близкий друг, — ласково глядя на Гвенасет, сказала Аврора. — А теперь посоветуйте мне, что взять с собой в дорогу.

Мэлгвин и Бэйлин сидели в углу Парадной залы и обсуждали, какие дары взять с собой для Кунедды.

— Между прочим, — мимоходом заметил Мэлгвин, — я решил, что Аврора поедет с нами.

Бэйлин сильно удивился:

— Путь неблизкий, Мэлгвин. Выдержит ли его такая женщина, как Аврора?

Мэлгвин пожал плечами:

— Она ведь выдержала путешествие в Гвинедд… Кроме того, она сама хочет поехать. Она пожаловалась мне, что в Каэр Эрири ей делать нечего.

— Сумеют ли они найти общий язык с Эсилт? Ты уверен, что они не станут устраивать скандалы, находясь столько дней вместе?

— Может быть, это и образумит их. Путешествие бок о бок, возможно, заставит их относиться терпимее друг к другу.

Бэйлин покачал головой:

— Не знаю… Лично я не вижу ничего хорошего в том, что сразу две женщины окажутся в нашем отряде во время такого долгого путешествия. — Он подозрительно посмотрел на Мэлгвина. — Скажи правду, зачем ты ее берешь с собой?

— Неужели ты думаешь, что она настолько вскружила мне голову, что я ни на минуту не могу расстаться с ее роскошным телом? — улыбнувшись, спросил Мэлгвин. — Нет, есть иные причины на то, что я не оставляю ее здесь. Аврора — доказательство моей легкой победы над Константином. Кунедда же не может похвастаться, что у него есть такая женщина.

— Ты думаешь, настало время напомнить Кунедде о мощи твоего войска?

— Возможно… хотя точно не знаю. Несмотря на то, что в наших жилах течет одна кровь, мои отношения с Кунеддой никогда не были простыми. Он хочет, чтобы я помог ему в отражении набегов пиктов, но я опасаюсь, что он предаст меня, как только решит, что это отвечает его интересам.

Бэйлин кивнул, хотя все еще сомневался в мудрости решения Мэлгвина взять Аврору с собой сейчас. Мэлгвин походил на маленького мальчика, которому не терпится похвастаться перед соперником новой игрушкой. А может все-таки на решение Мэлгвина повлияло чувство обожания, с которым он относится к своей жене?

Аврора прелестная, очаровательная женщина, однако характер у нее непредсказуемый наивный и упрямый — большинство вождей вряд ли взяли бы с собой такую женщину в поездку к вызывающему подозрения союзнику.

Ночью Мэлгвин не спал, снова и снова обдумывая принятое им решение. В постели Аврора пылкая и ненасытная, и его тело полностью удовлетворено ее ласками, но… Сомнения одолевали его. Достаточно ли хорошо знал он женщину, которая мирно спала рядом в серебристом от света луны полумраке? Эсилт предупреждала его, что у Авроры слабый характер и доверять ей нельзя — была ли его сестра ослеплена ревностью или он сам стал рабом собственных желаний?

Мэлгвин посмотрел на спящую Аврору и нежно провел пальцами по ее щеке. Никогда раньше ни одна женщина не вызывала у него таких чувств. И это беспокоило его. Все его будущее тесно связано с этой загадочной чужеземной женщиной, а он по-настоящему и не знал ее, совсем не знал.


Они отправились в путь на заре. Аврора надела брюки Элвина и старую тунику. Волосы ее были зачесаны назад, чтобы не закрывать лица — нежную кожу защищала вуаль.

В путешествиях Мэлгвин привык ехать рядом с Бэйли-ном, но сегодня рядом с его лошадью рысью шла лошадь Авроры. Бэйлин же немного отстал от них и ехал в компании Риса и Гарета. Мэлгвин по достоинству оценил умение Авроры держаться в седле. Только странно было видеть ее в мужской одежде. Это плотно облегающее фигуру одеяние, как никогда раньше, подчеркивало женские прелести Авроры, и Мэлгвин никак не мог отделаться от мысли, что неплохо было бы сорвать с Авроры эти дурацкие брюки, чтобы насладиться видом ее роскошных обнаженных бедер цвета слоновой кости.

Процессию замыкала Эсилт. Она ехала рядом с повозкой, наполненной дарами для Кунедды. Здесь же гарцевал тощий темнолицый воин по имени Граймервин. Как оказалось, он был ее самым последним любовником. Повозкой управлял раб. Глядя на его ярко-рыжие волосы, Аврора предположила, что он, наверное, родственник молодой ирландской рабыни, с которой она повстречалась на следующее утро после приезда в Каэр Эрири.

Аврора чувствовала себя счастливой и взволнованной. Поездка верхом рядом с Мэлгвином напомнила ей о том времени, когда она совершала конные прогулки с Маркусом. И хотя, находясь в его обществе, она еще полностью не преодолела чувства неловкости, приятно было помечтать о том, что бок о бок с ней едет ее постоянный и верный спутник.

Мэлгвин, как обычно, говорил мало. Аврора уже заметила, что по натуре он человек немногословный. И это несмотря на то, что он прекрасно говорил перед толпой в Парадной зале и обладал способностью успокоить своих воинов добрым словом или дружеским жестом. За время их женитьбы Аврора редко видела Мэлгвина одного. Это случалось, пожалуй, только тогда, когда они оказывались в постели. Но там у его рта были заботы поважнее, чем разговоры. Авроре очень хотелось, чтобы наконец ей представилась возможность обстоятельно поговорить с ним.

— Мэлгвин, — начала она, — расскажи мне о подданных Кунедды, что они собой представляют?

— Дед Кунедды и мой дед были братьями, но на севере влияние римлян было ничтожным, и потому бриганты до сих пор свято придерживаются древних традиций Земля, на которой они живут, густо поросла лесом и плохо пригодна для земледелия. В основном они заняты охотой на оленей и кабанов, а еще разводят домашний скот. Войску Кунедды недостает дисциплины, конных отрядов у них нет, зато воины Кунедды отличные лучники и вообще они отличаются свирепостью.

Аврора немного подумала над тем, что услышала, а потом с интересом спросила:

— А какие у бригантов женщины? Есть ли у Кунедды жена?

— Кажется, у него их несколько.

— Но ведь это же… варварство!

Мэлгвин усмехнулся, забавляясь наивностью Авроры:

— Вполне может быть. Но такова вековая традиция его народа.

Аврора в смятении посмотрела на мужа:

— А кимвры… Ты бы смог?..

Мэлгвин засмеялся.

— Я? Да у меня достаточно бед с одной женой, — ухмыльнулся он. — Как бы то ни было, жены Кунедды, возможно, и благородного происхождения, но ни одна из них не принесла ему богатства Вирокониума.

— Это как же понимать? — глаза Авроры расширились. — Выходит, ты ценишь меня только за то, что я прибавила тебе власти и богатства?

— Ну, что ты хочешь от меня услышать? — спросил Мэлгвин, в голосе которого послышались недовольные нотки. — Не могу сказать, что я женился бы на тебе, будь ты дочерью бедняка.

Эти слова задели самолюбие Авроры. Как найти ей верный подход к мужу, если она желает добиться от него большего, чем просто уважение? Ей так хотелось, чтобы их отношения крепила любовь и нежность, радостное настроение и дружба…

— Значит, ты едешь к Кунедде, чтобы обсудить с ним все те беды, которые возникают из-за набегов пиктов и ирландцев? — спросила Аврора, когда раздражение ее улеглось.

В знак согласия Мэлгвин кивнул.

— А если ты поможешь ему, дашь ему воинов и оружие для битвы, чем он отплатит тебе за это?

Мэлгвин улыбнулся жене. Вид у нее был совсем невинный, но голова хорошо работала — она знала, о чем спросить.

— Возможно, если понадобится, Кунедда когда-нибудь поможет мне.

— Возможно? Ты в нем сомневаешься?

Мэлгвин оценивающе посмотрел на жену. Он привык обо всем говорить осторожно и был откровенен лишь со своими офицерами и ближайшими советниками. Верно ли он поступит, если расскажет молодой жене о своих сомнениях относительно союзников? Она мало что знала о предыстории постоянной вражды между племенами северной Британии, где и родственные связи отнюдь не мешали предательству — достаточно было только вспомнить о смертельном соперничестве, которое уничтожило его собственную семью.

— Почему ты интересуешься всем этим, Аврора?

— Мне кажется, твоя жена и королева должна хотя бы немного разбираться в том, кто твои непримиримые враги и истинные союзники.

— Тебе не следует забивать голову подобными вещами У меня есть советники и офицеры, которые сами разберутся во всех этих заботах. От тебя же я хочу только одного — чтобы ты очаровательно выглядела, когда мы прибудем в Манау Готодин.

Аврора вновь почувствовала раздражение. Ей стало ясно, что нечего надеяться на то, что Мэлгвин когда-нибудь станет относиться к ней как к равной или хотя бы доверять так, как он доверяет своим воинам… Ярость захлестнула ее И нынешний день перестал ей казаться таким прекрасным, а путешествие — таким волнующим.

Мэлгвин с сожалением посмотрел на крепко сжатые губы Авроры. Он не собирался ее обижать. Зачем только ей копаться во всех этих дрязгах? Все это так похоже на поведение Эсилт. Он же хотел, чтобы его жена все свое время посвящала ему и не вмешивалась в сложности взаимоотношений племен.

Дальше они ехали молча. Аврора выглядела сердитой, обиженной. Мэлгвин хоть и сожалел о том, что произошло, но упрямство не позволяло ему открыто признаться в этом.

Аврора — как всегда — не могла долго таить обиду. И она улетучилась так же быстро, как и появилась. И еще до того, как они добрались до тени, отбрасываемой очередной горой, в ее голове уже роилась масса новых вопросов.

— Всеми этими землями правишь ты? — спросила она мужа, обводя рукой окружавшие их серые, голубоватые и красновато-коричневые горы.

— Да. Хотя в данном случае слово «правишь» не совсем верно. Местные племена ведут очень простую жизнь. Как их отцы и деды, они пасут здесь свой скот, а я всего лишь их защищаю. Они, конечно, почитают меня должным образом, но, по правде говоря, орлы, парящие над высокими пиками, такие же хозяева этих мест, как и я.

Аврору поразило, что он сравнил себя с волшебным орлом, взирающим сверху на эту дикую, внушающую страх землю. Хотя он и вправду был похож на этих хозяев поднебесья — властных безжалостных отшельников. Неудивительно, что лучшего места для жизни, чем крепость в горах, для него не было.

— А зачем им защитник? — подумав, спросила Аврора. — Мне кажется, никому и в голову не придет завоевывать здешние места.

— Возможно, защитник им и не нужен, — чеканя слова, отвечал Мэлгвин. — Ирландцы, пикты, даже римляне — никто не пожелал завоевать эти труднодоступные места. Привести сюда войско — большие хлопоты, да и взять-то здесь особо нечего, чтобы оправдать военный поход. Но даже здесь люди обладают чувством принадлежности к единому кимврскому народу, и они боятся, что их жизнь переменится, если чувство это пропадет.

Аврора в замешательстве покачала головой:

— Кимвры — а что это вообще означает?

Мэлгвин улыбнулся, в глазах его появилось мечтательное выражение — Аврора редко видела его таким.

— Это означает — «народ», но слово это больше, чем просто название. Мы очень долго живем в этих краях и стали их неотъемлемой частью. Здесь повсюду древние могильники наших предков и другие священные для нас места. История же нашего народа уходит в глубину веков. Наши сказители поют песни о героях, погибших сотни лет назад, и о богах, наводящих ужас на все живое уже тысячу лет.

— И потому вы ненавидите всех тех, кто вторгается в ваши земли с недобрыми намерениями — римлян, например, — с обидой в голосе сказала Аврора.

Мэлгвин отвечал резким тоном:

— Я не могу ненавидеть римлян. Но вот мой народ — в этом я уверен — их действительно ненавидел. Самое ожесточенное сопротивление римлянам оказали десеанглы. Они просто построили здесь свои крепости и жили в них рядом с нашими поселениями. Но сегодня немало кимвров уже убедились, что римляне научили нас многим нужным вещам. От них мы узнали о существовании боевых коней, о самосской глиняной посуде, о вине, наконец. Они научили нас вести войну, от них мы узнали о дисциплине в войске и о стратегии. И если бы не все это, то как бы мы выстояли в схватках с саксонцами, пиктами и ирландцами? И хотя я не могу жить, как твой отец, носить белую тогу, иметь дом, похожий на сундук, в котором полы выложены мозаикой и где повсюду встречаешь статуи и фонтаны, я все же по достоинству оцениваю красоту и богатство, которые принесли с собой римляне. — На мгновение он умолк, и на губах его появилась улыбка. — Все, что я обрел в Вирокониуме, появилось там благодаря римлянам — даже ты.

— Так, значит, ты по достоинству оценил меня?

— А у тебя есть основания сомневаться в этом?

Аврора ничего не ответила. То, что приходилось буквально вытягивать слова нежности у этого человека, оскорбляло ее достоинство. Не нужно ей от него никаких нежных слов. Он скорее всего по-прежнему убежден в том что она всего лишь красивая безделушка Константина, которую он заполучил в качестве дани.

Оба они напряженно молчали. И когда к ним подъехал Бэйлин, чтобы обсудить, где сделать остановку на ночь, они были благодарны ему за то, что он нарушил это тягостное молчание. Аврора отстала от мужчин, погруженная в свои невеселые мысли. За ее спиной слышался хриплый голос Эсилт, переговаривавшейся со своим сожителем. Несмотря на присутствие Мэлгвина, Аврора неловко чувствовала себя только при мысли о том, что сегодня вечером ей придется сидеть за одним костром с Эсилт. Слишком сильно они ненавидели друг друга, и Авроре казалось, что эта ненависть превратилась в живое чудовище, стоящее между ними. Пока Эсилт ничего не рассказала Мэлгвину, но это отнюдь не означало, что она станет молчать и впредь. Доверительные отношения между Авророй и Мэлгвином были еще слишком хрупкими, и она не хотела, чтобы они оказались разрушены измышлениями Эсилт.

Ехать по пересеченной гористой местности и болотистым долинам было весьма утомительно, и Аврора просияла от радости, когда Мэлгвин, не дожидаясь темноты, решил остановиться на ночлег в узкой, заросшей ольхой и березой долине. Солнце смутно просвечивало сквозь опустившийся туман, но в наполненном тенями мире гор вечер наступает быстро, и скоро стало совсем темно.

Приготовления к ужину были нехитрыми: они перекусили ячменными лепешками, твердой брынзой, густо приправленной диким чесноком, и вересковым пивом. Авроре это пиво не нравилось, но вина не было, и она пила простую воду из родника.

После ужина они плечом к плечу сидели вокруг костра. Аврора и Мэлгвин молчали, а Бэйлин, Гарет и Рис громко спорили о достоинствах для боевых действий какой-то особой конной упряжи. Эсилт заставила раба-ирландца прислуживать ей. Когда же он от изнеможения забылся в тяжелом сне, она ворчливо разбудила его:

— А ну-ка поднимайся, грубое животное, принеси нам еще пива!

Возмутившись, Аврора посмотрела на Мэлгвина, глаза ее излучали ненависть, но Мэлгвин покачал головой и всем своим видом дал понять, что следует промолчать. Аврора постаралась успокоиться, хотя ярость уже переполняла ее. Когда же Граймервин наклонился и стал громко целовать Эсилт, Аврора не выдержала — она резко встала и пошла в темноту.

Мягкий лунный свет несколько успокоил ее, но, когда Мэлгвин подошел к ней, руки ее все еще были сжаты в кулаки.

— Как ты можешь мириться с ее отвратительным поведением?

— А какой мне вред от ее поведения? Такими поступками она подрывает свой собственный авторитет, а не мой.

— Но ведь она твоя сестра!

— И при этом — свободная женщина. Эсилт сама выбирает себе спутников жизни и живет так, как хочет. И пока она не вторгается в мою жизнь, мне нечего волноваться.

— А я не свободная женщина? — вдруг спросила Аврора.

Голос Мэлгвина изменился. В полутьме Аврора увидела, как на его скулах заходили желваки.

— Нет, — отрезал он.

— Но почему? Я тоже принцесса, в моих жилах течет королевская кровь, как и у нее, и этой крови даже больше, учитывая то, что мой римский прадедушка был племянником императора Теодосия.

— Потому что ты моя жена, — отчеканил Мэлгвин. — Когда твой отец выдавал тебя замуж, он тем самым передал мне все права на тебя.

— Мой отец не выдавал меня замуж, — раздраженно воскликнула Аврора. — Его заставили так поступить.

— Сейчас это не имеет значения.

— Значит, у меня нет никаких прав?

— Права у тебя есть. Благодаря тому, что я твой муж, ты будешь жить в праздности, наслаждаясь всеми удовольствиями. А мои подданные всегда будут считаться с твоими желаниями и почитать тебя.

— Но у меня нет прав в отношениях с тобой. Не это ли ты хотел сказать?

Мэлгвин посмотрел ей в глаза, и она увидела, что выражение его лица стало жестким, высокомерным и холодным — как у статуи.

— По законам кимвров, есть несколько причин, из-за которых ты можешь со мной развестись.

— Какие же это причины?

— Если я приведу в дом другую женщину… или буду ни к чему не пригоден в постели.

Аврора невесело засмеялась:

— Ну а ты? По каким причинам — в соответствии с законами кимвров — ты можешь развестись со мной?

— Кимврский мужчина может развестись со своей женой, если она неверна ему или издевается над его мужским достоинством. Но я — король, и у меня может быть больше причин для развода. Я могу развестись, если твой отец нарушит условия нашего договора или если ты, например, не родишь мне сына.

— Но если мой отец станет свято придерживаться условий заключенного между вами договора, то ты вряд ли будешь искать какую-то другую причину для развода, — робко предположила Аврора.

— Тут надо подумать, — холодно отвечал Мэлгвин. — Если даже возникнет вопрос о соблюдении твоим отцом договора, ты, уверен, сразу придешь в ярость и будешь бушевать каждый раз, когда испугаешься возможности развода.

— А я не боюсь такой возможности! — в бешенстве крикнула Аврора.

Мэлгвин привлек ее к себе. Коснувшись животом холодного металла ножен, притороченных к его поясу, она подпрыгнула от неожиданности. А он еще сильнее сжал ее в объятиях. Рука его сползла вниз, и несколько минут он грубо массировал ее плоть между ног. Потом крепко, но нежно сжал пальцы вокруг ее шеи.

— Я не хочу, чтобы ты слишком меня боялась, Аврора, — прошептал он. — Достаточно, если ты станешь побаиваться меня только чуть-чуть.

Победить в разговоре с ним нет никакой надежды, подумала Аврора, чувствуя как ее охватывает волна стра сти, вызванная прикосновением его пальцев. Мэлгвин много лет вел разные переговоры, оценивая своих соперников, на ходя уязвимые места в их обороне и думая только о том, как бы навязать им свою волю. Она знала Мэлгвина всего несколько недель и до сих пор не понимала его. Неведомы ей были и уязвимые места в его обороне — кроме, пожалуй, его отношений с Эсилт, но это оружие она не рискнула пустить в ход.

Аврора уступила мужу. Ей было хорошо, сейчас она совсем не хотела ссориться с ним в этой скрывавшей их от чужих глаз темноте, наполненной неведомыми шорохами. Она помогла ему ослабить ремень на своих брюках и нетерпеливо сняла с себя это странное одеяние, ставшее без поддержки ремня таким просторным. Он, стоя, резко приник к ней. Прижавшись спиной к дереву, Мэлгвин приподнял Аврору, и она крепко ухватилась за его мощные плечи. Он овладел ею.

18

Оставшаяся часть путешествия была ничем не примечательна. Казалось, что холмам и долинам, по которым они ехали, не будет конца. Все время их обдувал соленый морской ветерок, хотя самого моря они так и не видели — они постоянно находились на некотором расстоянии от него. Несмотря на то, что Авроре так хотелось совершить это путешествие, очень скоро она устала от езды верхом. Двигались они слишком быстро, а она к этому не привыкла. И еще ей опротивела безвкусная походная еда, а от того, что негде было помыться, чувствовала она себя весьма неуютно.

Иногда они останавливались в местных поселениях, которые трудно было назвать городами и даже деревнями. Смуглые, небольшого роста обитатели этих мест смотрели на них исподлобья. Только некоторые их них отваживались заговорить с Мэлгвином и его воинами, на Аврору же взирали с благоговейным страхом. В этих пустынных местах даже молодые женщины казались изможденными. Именно здесь Аврора осознала, какое счастье, что судьба предначертала ей родиться в доме ее отца, в довольстве и безопасности. В этом диком краю красота как бы не имела права на существование.

Наконец они въехали в густой лес, с которого начинались владения бригантов. Деревья здесь росли так близко друг от друга, что несколько раз им казалось: дальше повозка проехать не сможет. Мэлгвин посоветовался с Рисом, и за несколько часов мужчины с трудом прорубили просеку в чаще. Влажный воздух и лесной мрак действовали на Аврору угнетающе, и она гадала, что же это за люди, которые могут жить в таком мрачном, пронизанном колдовскими чарами месте.

Но вот уже завиделась опушка леса, и, выехав из него, они оказались в долине, усеянной серо-голубыми озерами Долина примыкала к высокому, поросшему травой холму, а на этом созданном природой наблюдательном посту была возведена невысокая каменная стена, окружавшая несколько десятков круглых хижин. Выходит, Гвенасет права: бриганты и вправду живут, как дикари, подумала Аврора.

— Мы уже на месте? — с сомнением в голосе спросила она Мэлгвина.

— Да. Но здесь они живут только летом. Зимой же перебираются в свое поселение на севере — там у них оборонные сооружения покрепче.

Когда они подъехали к каменной стене, навстречу вышли местные жители, наряженные в яркие одежды и украсившие себя множеством драгоценностей. И эта их манера одеваться сразу напомнила Авроре обычаи кимвров, хотя бриганты по сравнению с кимврами были крупнее, да и вид у, них был более устрашающий. Многие мужчины-бриганты были даже выше Мэлгвина, а женщины превосходили ростом большинство кимврских мужчин. Аврору поразил цвет волос бригантов. Почти все они оказались рыжеволосыми но оттенок этого цвета был чем-то средним между рыжеватым цветом волос Гвенасет и ярко-рыжим цветом волос ирландской рабыни. Среди встречавших выделялся самый крупный мужчина, и Аврора подумала, что это, должно быть, и есть сам Кунедда. Эсилт пришпорила лошадь и, поравнявшись с верховным вождем, мгновенно спрыгнула на землю и бросилась в его объятия. Кунедда подхватил ее на руки и закружился с ней на месте, как будто она была ребенком. Голосом, в котором слышалось восхищение, он явно приветствовал ее, но Аврора не поняла ни слова. Бриганты, видимо, говорили на каком-то своем наречии, которое отличалось от языка подданных Мэлгвина.

Когда все путники спешились, Мэлгвин официально приветствовал Кунедду. К Мэлгвину подошли сразу несколько мужчин, и Аврора подумала, что это, должно быть, братья Кунедды. Она прижалась к Мэлгвину, а один из подошедших мужчин с волосами цвета лисьего меха и пронзительными голубовато-зелеными глазами стал с восхищением рассматривать ее. Мэлгвин поймал его взгляд и с гордым видом подтолкнул Аврору вперед, крепко держа ее при этом за руку.

— Кунедда, король бригантов! Хочу познакомить тебя с моей королевой Авророй — дочерью Константина из Вирокониума.

Мэлгвин говорил на распространенном британском наречии, и на этом же языке, хотя и с сильным акцентом, отвечал ему Кунедда. У него был очень приятный голос:

— Я уже слышал, что Мэлгвин привез из Корновии много богатств, а теперь вижу собственными глазами, что это за богатство!

Кунедда хитровато улыбнулся Авроре во весь рот. Эта улыбка и понравилась Авроре, и смутила ее. Темно-голубые глаза Кунедды не выдержали ее пристального взгляда и быстро скользнули вниз — король бригантов с видом знатока рассматривал фигуру гостьи. Аврора не заставила себя долго ждать — так же пристально она стала рассматривать Кунедду. Красавцем он не был: его рыжие волосы давно уже поредели, белки глаз казались слишком большими. Но вид у него оставался внушительным: его тело напоминало ствол мощного дерева, а огромные руки и толстая шея свидетельствовали о неимоверной физической силе…

Аврора изящно поклонилась Кунедде, когда он наконец снова взглянул ей в глаза. Аврора чувствовала себя неловко. Ее расстроило то, как запросто повела себя с Кунеддой Эсилт. Аврора с ужасом думала, какие злобные измышления может услышать о ней Кунедда, когда останется с Эсилт наедине.

Хозяева позаботились о лошадях путников, а затем провели Мэлгвина и Аврору в одну из круглых хижин. Собственно говоря, это была даже не хижина, а что-то вроде вигвама из шкур, натянутых на каркас из ветвей деревьев. В верхней части вигвама оставалось отверстие для дыма. Поначалу Авроре показалось, что это строение мало подходит для того, чтобы в нем поселить высоких гостей, но внутри вигвама все-таки были некоторые удобства. На земляном полу лежали овечьи шкуры, на которых можно было хорошо отдохнуть, а на небольшом столике стояли бронзовый сосуд с водой и глиняная ваза.

Когда они остались одни, Аврора с удовольствием сняла запачканную одежду и принялась мыться. Но не успела она ополоснуть как следует лицо, как почувствовала прикосновение сильных рук Мэлгвина и его теплое дыхание где-то за ухом. Мэлгвин стиснул пальцами ее груди.

— Только не сейчас, Мэлгвин, — вздрогнув, пробормотала она. — Я слишком грязная и потная после дороги.

— Это не имеет значения. Мы находимся в диком первобытном краю, и я хочу тебя такой, какая ты есть. Соленой, как море, — добавил он, проведя языком по ее шее.

Аврора покорно вздохнула, почувствовав, как его пальцы коснулись ее плоти между ног. Медленно его губы заскользили вниз по ее телу, оставляя за собой влажный зябкий след. Когда же рот Мэлгвина добрался до ее бедер, его руки нетерпеливо раздвинули ноги Авроры, и он приник языком к ее плоти. От этого жадного прикосновения Аврора задрожала. Она едва стояла на ногах, ее удерживали только плечи Мэлгвина. Она обязательно должна рассказать об этом Гвенасет. Она была уверена, что далеко не каждый мужчина может подарить женщине такие искусные ласки.

А Мэлгвин действительно был искусен в ласках — он точно знал, когда надо переходить от простого поддразнивания языком к чему-то более существенному. Он всегда доводил ее до полуобморочного состояния, зная, что после этого он сможет насладиться ею так, как ему только будет угодно. На этот раз он толкнул ее на постель из овечьих шкур и высоко поднял ее ноги, почти положив их себе на плечи.

Аврору переполняло желание, она вся трепетала. Это было похоже на головокружительное падение с высоченной горы. И от этого мысленного падения она почти теряла сознание…

Придя наконец в себя, Аврора обнаружила, что плоть Мэлгвина все еще неистово трепещет внутри ее. Аврора поразилась тому, как долго он. может сдерживать свою чувственную страсть, ведь сама она давно уже пронеслась по лучезарным волнам наслаждения.

Наконец и Мэлгвин вскрикнул от наслаждения и, разгоряченный, потный, обмяк на ней. Ей вдруг захотелось спря тать его пылающее лицо у себя на груди, но силы оставили ее. А он всей своей тяжестью налег на нее и, удовлетворенный, не мог пошевелиться.


— Ты взяла с собой зеленое платье? — спросил он жену, наблюдая, как она моется при свете факела.

— Нет. Оно испортилось бы во время путешествия во всем этом беспорядке.

— Гммм, — разочарованно промычал Мэлгвин.

— Я взяла вот это белое, — быстро проговорила она, вытаскивая платье из кожаного мешка, в котором находилась ее одежда. Платье было простым, зато подчеркивало все прелести ее фигуры. Правда, в глазах Мэлгвина оно, возможно, выглядело недостаточно богатым, чтобы украсить собой королеву. — Ну как, подойдет? — вдруг засомневавшись в своем выборе, спросила Аврора.

— Надень его, просто так я не могу тебе сказать, — нетерпеливо промолвил Мэлгвин. — Хотя подожди. Иди-ка сюда, дай мне еще раз посмотреть на тебя.

Аврора подумала, что на празднество они непременно опоздают, а ведь устраивали его в их честь. Не давая ей одеться, Мэлгвин притянул ее к себе на овечьи шкуры. В этом странном вигваме, казалось, витал какой-то скрытый соблазн, возбуждающий чувственную страсть. Правда, на этот раз бурные ласки Мэлгвина оставили Аврору почти равнодушной. Ей едва хватило времени одеться и привести волосы в порядок.

Оглядывая свой наряд, Аврора решила, что Гвенасет была права. Простой покрой платья и его кремовый оттенок выгодно отличались от одеяний местных женщин — их одежда пестрела тканями самых ярких, кричащих цветов. Волосы Авроры волнами ниспадали на плечи, и она выглядела самой изящной среди женщин, собравшихся на празднество в вигвам, покрытый соломой. «Что бы сказали сейчас обо мне мать и сестры?» Аврора улыбнулась этой мысли. Со всеми своими драгоценностями она выглядела теперь как саксонка. Замужним же римским женщинам никогда не позволялось выходить на люди с распущенными волосами.

Ее семья наверняка ужаснулась бы и увидев, как живут бриганты. Даже присутствуя на официальном торжестве, одеты они были как дикари. В вигваме стояла жара, и мужчины сбросили с себя меха и накидки, оставшись в переброшенных через плечо разноцветных шалях и коротких туниках, едва доходящих им до колен. Немного, подумала Аврора. В мерцающем свете факелов замысловатая разноцветная татуировка на руках и груди мужчин, изображавшая диких зверей, делала бригантов похожими на колдунов.

Ели мужчины с жадностью, отрезая ножами от туши быка огромные куски плохо прожаренного мяса и, отправляя их в рот, запивали огромным количеством верескового пива и хмельного меда. Все это приводило Аврору в ужас. Правда, дикие обычаи этого племени возбуждали также ее любопытство.

Бригантские женщины ели отдельно от мужчин. В обществе Мэлгвина и Кунедды позволили находиться только Авроре и Эсилт. Их усадили рядом с костром, а еду подали на специальных досках, так что им не пришлось, подобно хищным животным, самим разрывать тушу быка на куски. Сидя на полу и стараясь не выронить из рук мясо, Аврора чувствовала себя очень неловко.

В вигваме было много дыма. Аврора ощущала безотчетный страх. Ее успокаивало только то, что рядом с ней сидел Мэлгвин. Она украдкой наблюдала за мужем. Мэлгвин был весел, чувствовал себя здесь вполне уверенно, и она знала, что ни одна деталь пиршества не останется не замеченной им. На этом празднестве он не был самым крупным мужчиной, но это ровным счетом ничего не значило: среди собравшихся его выделяла огромная мощь, которую, казалось, излучает вся его фигура. Это была поистине королевская мощь.

Эсилт, с отвращением отметила Аврора, вела себя, как окружавшие ее дикари. Золовка пила мед из одной чаши с Кунеддой и при этом обменивалась непристойными шутками. В этом скоплении народа Аврора сидела совсем рядом со своим врагом. Краешком глаза она видела, как Эсилт положила украшенную драгоценностями руку на мощные плечи Кунедды. Вождю явно нравились эти знаки внимания, и в ответ мгновение спустя он запустил свои костистые пальцы в вырез ее платья. Вспыхнув от возмущения, Аврора повернулась и взглянула на Мэлгвина: тот безмятежно мелкими глотками потягивал пиво. Выражение его лица оставалось спокойным и непроницаемым. Но вдруг Аврора увидела, как несколько раз дернулась его щека, и поняла, что и Мэлгвин недоволен такой откровенной демонстрацией отношений между Кунеддой и Эсилт. Противно было наблюдать, как они ласкали друг друга на виду у всех, а от сознания того, что за этой неприглядной картиной следят жены Кунедды и, возможно, любовник Эсилт, на душе становилось совсем гадко. Аврора думала, что Мэлгвин никогда бы не позволил себе в ее присутствии ласкать других женщин. Она почему-то была уверена, что Мэлгвин скорее вонзил бы в грудь себе нож, чем нанес бы ей такое оскорбление.

Кунедда, возможно, устал от общества Эсилт и, повернувшись к Мэлгвину, вежливо заговорил с ним. Аврора почти не слышала, о чем они беседовали, а с любопытством оглядывала собравшихся в вигваме людей. Ее внимание привлекла фигура рыжеволосого юноши, стоявшего поодаль в окружении воинов. Он был похож на Кунедду, и Аврора решила, что это его брат. Выглядел он значительно моложе вождя, и Аврора подумала, что у них, наверное, разные матери. Юноша был хорошо сложен. Чувствовалось, что он обладает огромной силой. На лице его резко выступали скулы, но особенно привлекал взгляд — в нем сквозила яростная решимость. Аврора подумала, что молодой воин похож на смелого хищного зверя, и невольно залюбовалась им…

Воин прямо посмотрел Авроре в глаза и наверняка прочел ее мысли. Смутившись, Аврора отвела взгляд и с некоторым запозданием вдруг осознала, насколько неприличным и даже опасным было ее поведение. С пунцовым лицом она испуганно разглядывала свою чашу с вином, чувствуя при этом, что юноша по-прежнему не сводит с нее глаз. Она надеялась, что в сутолоке никто не обратил внимания, как они обменялись с молодым воином взглядами.

Аврора посмотрела на Мэлгвина и Кунедду и с облегчением вздохнула, обнаружив, что они все еще увлечены беседой. Но ее неосторожное поведение все-таки не ускользнуло от внимания Эсилт. Аврора старалась не глядеть в ее сторону, дрожа уже только от воспоминания о дикой ненависти, которую излучали глаза золовки. Сердце бешено колотилось. И страх ее только усилился, когда краешком глаза она увидела, как Эсилт поднялась со своего места и направилась к молодому рыжеволосому воину.

Аврора вздрогнула от неожиданности, когда Мэлгвин, обратившись к ней, положил руку на ее колено. Она испуганно заглянула в его улыбающиеся глаза и не сразу поняла, что он говорит ей о следующей части празднества, которая вот-вот начнется, — о церемонии вручения даров. В вигваме появились слуги, которые быстро убрали остатки еды, а Кунедда, встав во весь свой огромный рост, официально приветствовал прибывших в Манау Готодин кимвров. Незадолго до этого Бэйлин и Гарет оставили торжество и сейчас вернулись с рыжеволосым рабом. У каждого из них в руках были привезенные дары, и теперь они один за другим выставляли их на всеобщее обозрение — корзины с зерном, амфоры с вином и маслом, а потом и невиданные в этих краях вещи: небольшую шкатулку с жемчугом, привезенную с побережья Гвинедда, — эту шкатулку с гордостью пронесли мимо изумленных женщин; искусно сделанные сельскохозяйственные орудия из железа и, наконец, роскошную шкуру пятнистой кошки с хищно оскаленной пастью.

Настала очередь Кунедды порадовать гостей дарами. Их вынесли несколько женщин. Аврора внимательно оглядела бриганток. Они были не только очень высоки ростом, но и казались необычайно сильными — почти как мужчины. Вместе с тем бригантские женщины не были лишены своеобразной привлекательности. У них была молочно-белая кожа, на фоне которой отчетливо проступали голубоватые вены на шеях. Густые волосы различных оттенков рыжего цвета они заплетали в тугие косы, закрепленные на концах затейливыми заколками из золота и бронзы. Аврора с восхищением посмотрела на одну из них, у которой были очень длинные, доходящие до колен косы…

Женщины знали себе цену. С гордым видом они прошествовали к месту, где сидел Мэлгвин. Первая бросила к его ногам ворох прекрасно выделанных шкур. Другая преподнесла две пригоршни переливающегося при свете факелов золота. Еще одна опустилась перед Мэлгвином на колени и надела ему на шею массивную золотую цепь. Сидя рядом с Мэлгвином, Аврора увидела, что оба конца цепи были сделаны в виде оскалившихся волчьих голов. Похожую цепь — но меньших размеров — преподнесли и Эсилт. Сначала Аврора почувствовала раздражение от того, что этот королевский дар предназначался Эсилт, а не ей, но быстро успокоилась, увидев, что еще одна женщина, подойдя к ней, уже надевает на ее шею редкой красоты ожерелье. Каждая бусина ожерелья представляла собой искусно вырезанную из кости маленькую фигурку. Опустив голову, Аврора с восхищением рассматривала их, и ей казалось, что на шее у нее движутся в фантастическом хороводе изящные птицы и невиданные дикие звери. Припомнив кое-что из уроков Ариана, она решила, что одна из фигурок изображает льва, а другая — слона. Тут же покачивался дракон со стремительно откинутым в сторону хвостом и раздвоенным на конце языком.

— Прекрасная вещь! — восторженно произнесла Аврора и, подняв глаза, увидела, что эти слова были с удовольствием восприняты и Кунеддой, и Мэлгвином.

— Неповторимый и великолепный дар для неповторимой и великолепной женщины, — с сильным акцентом сказал Кунедда. Аврора улыбнулась ему, удовлетворенная необычным комплиментом и подарком.

Отвернувшись от Кунедды, Аврора поняла, что церемония преподнесения даров еще не окончилась. Прямо перед ней стоял рыжеволосый брат Кунедды. Улыбаясь, он опустился на одно колено. Аврора улыбнулась ему в ответ, отметив про себя, что у молодого воина крепкие белые зубы. Воин осторожно положил на колени Авроры кожаный мешок, поднялся и вежливо поклонился. Внутри мешка лежал какой-то круглый, знакомый на ощупь предмет, и Аврора поспешила достать его. Бечевка, стягивающая горловину мешка, легко развязалась. Аврора засунула руку внутрь и — достала что-то довольно волосатое…

О, ужас! Это была человеческая голова! С тех пор как ее отрубили, прошло, по-видимому, уже некоторое время… Она начала разлагаться. Со сморщенного лица на Аврору глядели остановившиеся невидящие глаза…

Аврора громко вскрикнула и уронила голову. Дар молодого воина подкатился к ее ногам, блеснув золотой подставкой.

Аврора оцепенела от ужаса. Не в силах вымолвить ни слова, она беспомощно озиралась. Лицо Мэлгвина превратилось в холодную неприступную маску. Кунедда и Эсилт засмеялись. Все остальные настороженно молчали, но Аврора почувствовала их неприязненное отношение к себе.

С большим трудом Аврора заставила себя взглянуть на вручившего ей это ужасное подношение молодого воина. Мускулы на его шее напряглись, он с ненавистью рассматривал жену Мэлгвина. Она молящими глазами глядела на него — ведь она совсем не хотела его обидеть. Но от этого взгляда он пришел в еще большую ярость и резко отвернулся.

С виноватым видом Аврора повернулась к Мэлгвину, но лицо мужа по-прежнему оставалось непроницаемым, и она поняла, что он не придет ей на помощь. Даже Бейлин и Га-рет, сидевшие рядом с Мэлгвином, смотрели на нее с осуждением.

Аврора снова услышала хриплый смех Эсилт. Горя от возмущения и стыда, она вскочила и выбежала из вигвама. Никто не попытался остановить ее.

Оказавшись во влажной, липкой темноте двора, Аврора задрожала от страха. Она поняла, что сделала действительно что-то ужасное, и теперь ее могут наказать за это. Ей чудилось, как нож вонзается ей под ребра и чьи-то холодные пальцы сжимают горло… Она настолько растерялась от охватившей ее паники, что не могла отыскать дорогу к вигваму, который отвели им с Мэлгвином.

Постепенно холодный воздух привел ее в чувство, а глаза привыкли к темноте. Стояла туманная ночь, на небе не было ни звездочки, и прошло немало времени, прежде чем она нашла свой вигвам. Вид разбросанных на земляном полу вещей неожиданно подействовал на нее успокаивающе, и она в изнеможении растянулась на шкурах у догорающего костра. Она закрыла глаза, и сразу перед ее мысленным взором возникла гниющая голова. Она вздрогнула от отвращения. И как только бриганты могут прикасаться к таким вещам? И все же, думала она, это был, наверное, значимый и ценный дар. Из золотой пластины, к которой прикрепили голову, можно было сделать прекрасные ожерелья. Молодой человек явно хотел оказать Авроре особую честь своим подарком. «Я же, — с отчаянием думала Аврора, — ненароком оскорбила его, а заодно и Мэлгвина».

Зарывшись в овечьи шкуры, Аврора снова задрожала от страха. Она чувствовала себя настолько несчастной, что не могла даже плакать. Она совершила что-то кощунственное, а потом трусливо сбежала, преследуемая злорадным смехом Эсилт.

И вдруг в голове Авроры мелькнула догадка. Она ведь видела, как Эсилт разговаривала с юношей как раз после того, как он заметил обращенный на него взгляд Авроры. А потом началась церемония обмена дарами, и она не видела рыжеволосого воина до тех пор, пока он не появился перед ней со своим ужасным подношением. Теперь все встало на свои места. Конечно же, это Эсилт посоветовала преподнести ей мертвую голову, заранее зная, как Аврора это воспримет. Замысел Эсилт был прост: она хотела оскорбить Аврору, а заодно и опозорить ее перед одним из самых важных союзников Мэлгвина.

Аврора не чувствовала больше стыда. Ярость и ненависть переполняли ее. На этот раз она не станет винить себя за якобы совершенную ею ошибку. Пытаясь заставить Мэлгвина отказаться от жены, Эсилт зашла слишком далеко. Но теперь, решила Аврора, она сделает все, чтобы Мэлгвин наконец-то понял, насколько вероломна его сестрица. Какое же она чудовище!


Усталой походкой Мэлгвин направлялся к отведенному ему с Авророй вигваму. Голова его раскалывалась от боли: он выпил, слишком много хмельного меда, и уж слишком много неожиданностей произошло во время празднества. Оправдались его самые худшие опасения. Он взял Аврору, чтобы произвести впечатление на союзника ее красотой и изяществом. Она же повела себя вызывающе и тем самым, возможно, поставила под удар его будущие отношения с бригантами.

И все-таки в глубине души он чувствовал, что не стоит во всем винить жену. Наверное, на свете нашлось бы очень мало женщин, которые, не зная о кельтском обычае преподнесения в дар почетным гостям добытых в битве голов, не пришли бы в ужас, получив такой подарок. Конечно, дело можно было поправить, если она попыталась хотя бы извиниться, а не убежала, как перепуганное насмерть дитя.

Мэлгвин тяжело вздохнул. Конечно, он сильно расстроен, но ему совсем не хочется ужесточать свои отношения с Авророй. Его жена избалованная женщина. Временами ее поведение бывает совсем уж ребяческим, хотя в этом в конце концов и заключается ее обаяние. Он вспомнил, с каким восхищением смотрела она на преподнесенное ей ожерелье. Казалось, она была создана для того, чтобы все окружающие ее люди потворствовали ее прихотям. Мэлгвин понимал, что и сам не может избежать этого соблазна. Даже сейчас — усталый и расстроенный — он вспоминал ее прекрасное лицо и великолепное тело, ощущал шелковистую кожу и мягкие струящиеся волосы…

Мэлгвин с трудом прогнал прочь эти сладостные видения. Ему надо быть твердым с Авророй. Если она его королева, то и вести себя должна подобающим образом, следя за каждым своим шагом. И завтра ей придется принести извинения бригантским вождям. Особенно Фердику. Понимает ли Аврора, что этот молодой воин — старший сын Кунедды — рано или поздно станет предводителем бригантов? Мэлгвин надеялся, что ему удастся договориться с молодым принцем. Фердик — человек умный и не станет придавать слишком уж большого значения взбалмошному поведению женщины, ведь на карту поставлены выгодные для обеих сторон торговля и союзнические связи для отражения вражеских нашествий.

Мэлгвин приподнял полог вигвама и вошел внутрь. Он думал, что Аврора глубоко переживает случившееся и, наверное, плачет. Но он ошибся. Сидя у костра, она сердито смотрела в огонь.

— Твое сегодняшнее поведение… — начал он, стараясь не обидеть ее.

— Ты говоришь о моем поведении, но почему же ты не обращаешь внимания на поведение Эсилт? — резко прервала она его.

Мэлгвин был слишком удивлен этим вопросом, чтобы рассердиться. Он не ожидал такого отпора с ее стороны.

— Я уже говорил, что действия Эсилт тебя не касаются. Ее поведение никак не влияет на мои дела, но вот твои опрометчивые поступки подрывают мой авторитет.

— А как ты отнесешься к тому, что происшествие с мертвой головой было тщательно продумано Эсилт? Она специально подстроила его, чтобы оскорбить меня! — Аврора вскочила на ноги с яростно сверкающими глазами.

— Я не верю тебе, — бесстрастно отвечал Мэлгвин. — Она ни за что не стала бы подвергать опасности наши отношения с Кунеддой и его сыном Фердиком ради того, чтобы так глупо отомстить тебе.

— Так это был его сын? — Аврора задумалась.

— Да. Молодой воин, с которым ты так грубо обошлась, в будущем может стать вождем бригантов, и я надеюсь поддерживать с ним хорошие отношения.

— А вот этого я не знала. Я думала, он младший брат Кунедды.

— Мне от этого не легче! — сердито продолжал Мэлгвин. — Ты должна понять: Аврора, что за свое глупое поведение отвечаешь только ты сама. Пора наконец повзрослеть и хорошенько думать, прежде чем что-то делать.

— Еще раз повторяю, что все это подстроено Эсилт! — гневно воскликнула Аврора. — Я видела, как она беседовала с Фердиком как раз перед началом церемонии преподнесения даров. И это именно она подговорила его подарить мне мертвую голову. Ты ведь слышал, как она смеялась. Ей, конечно, невдомек, что смех этот еще сильнее, чем меня, ранил сына Кунедды.

Мэлгвин раздраженно сбросил с себя накидку.

— Я устал от твоих постоянных пререканий с Эсилт. Ты винишь во всем, что тебе не нравится, ее!

— А я устала от того, что ты позволяешь ей оскорблять меня. Известно ли тебе, что, когда ты был на побережье, она всюду преследовала меня и даже угрожала? Она сказала, что лучше бы мне поскорее убраться в Вирокониум, а не то она выведет меня на чистую воду.

В глазах Мэлгвина промелькнул интерес:

— Почему же ты не рассказала мне об этом раньше? И что же такое собиралась она поведать мне о тебе?

Аврора прикусила губу, поняв, насколько далеко она зашла.

— Эсилт… в общем, она грозилась рассказать тебе о том, что мы с Элвином… что я не верна тебе. Конечно же, это ложь, — торопливо добавила Аврора. — Элвин всего лишь мой добрый помощник. Ему и в голову не придет изменить Гвенасет или быть неблагодарным по отношению к тебе.

Лицо Мэлгвина превратилось в непроницаемую бесстрастную маску. Он заговорил насмешливым тоном:

— Когда речь заходит о верности, Элвин меня не интересует. Меня интересует лишь твое поведение. Ты ведь не раз повторяла, с какой неохотой ты пошла на наш брак. Могу ли я доверять тебе после этого?

— Я всегда буду верна тебе, Мэлгвин, — мягко произнесла Аврора.

Мэлгвин с шумом вобрал в легкие воздух:

— Надеюсь на это. Хотя бы потому, что ты меня боишься. — В голосе Мэлгвина слышалась горечь, и Аврора испугалась, что она сказала что-то не то и не так.

Мэлгвин старался подавить вдруг охватившее его чувство бешеной ревности. Он хотел, чтобы она самозабвенно любила только его и думать не могла о других мужчинах.

Аврору сильно напугало появившееся на лице мужа выражение бешеной решимости. Но помимо своей воли она вдруг сердито обрушилась на него:

— Можешь ревновать сколько угодно! — закричала она. — Ты опять не думаешь обо мне. Ты всегда с большим уважением относился к чувствам Эсилт. Но когда-нибудь тебе придется сделать выбор!

Яростные слова Авроры сделали свое дело. Чувство ревнивого раздражения испарилось так же быстро, как и появилось. Глядя задумчиво на огонь, Мэлгвин сказал:

— Да. Думаю, ты права. В конце концов мне придется сделать выбор.

Когда он повернулся, она увидела, что он сумел взять себя в руки: лицо его снова превратилось в непроницаемую маску.

— Впрочем, сейчас это не важно. Главное — сохранить добрые отношения с бригантами. — Мэлгвин пристально посмотрел на Аврору и произнес непререкаемым тоном: — Завтра ты извинишься… перед всеми!

Аврора кивнула в знак согласия. Она знала, что просить прощения у бригантов намного проще, чем договориться с Мэлгвином.

19

На следующий день, встав перед Кунеддой и его сыном на колени, Аврора произнесла слова извинения, которым научил ее Мэлгвин. Кунедда ободряюще улыбнулся ей, и она поняла, что он не держит на нее зла, но вот Фердик.. Его красивые голубовато-зеленые глаза сверкнули, когда он посмотрел на нее, и она так и осталась в неведении, удалось ей загладить свою вину или, наоборот, его обида стала сильнее. Она опасалась, что нажила себе врага на всю жизнь.

После завтрака, на котором все чувствовали себя неловко, они отправились в обратный путь. Аврора не могла спокойно смотреть на Эсилт и ее грубого спутника и постаралась ехать как можно дальше от них. Мэлгвин пребывал в мрачном настроении, думая о чем-то своем, и редко заговаривал со своим окружением. Аврора ехала рядом с Бэйлином. Этот жизнерадостный человек всю дорогу непрерывно шутил, несмотря на явную натянутость в отношениях между Авророй и королем. Внимание Бэйлина помогло Авроре пережить изматывающие дни, проведенные в дороге. Но вот ночи оказались нескончаемыми, бессонными. Мэлгвин спал отдельно от Авроры, а она, находясь в одиночестве, все больше распаляла свою ярость, вспоминая поведение Эсилт Обычно плохое настроение быстро покидало Аврору, но на этот раз оно только усиливалось. К тому моменту, когда они въехали в долину, на краю которой стояла Каэр Эрири, она пылала от ненависти к золовке.


Взявшись за руки, Элвин и Гвенасет ожидали возвращения Мэлгвина и других путников. Король, подъезжая к крепости, ободряюще улыбнулся и поднял руку, приветствуя своих подданных. Выражение лица Авроры оставалось суровым. Гвенасет и Элвин обменялись тревожными взглядами.

— Постарайся узнать, что творится с Авророй, — прошептал Элвин. — Между ней и Мэлгвином что-то произошло.

Гвенасет понимающе кивнула.

Молча Аврора и Гвенасет поднялись по лестнице в покои крепостной башни. Мальчишка-раб шел за ними, неся вещи Авроры. Как только дверь захлопнулась за ним, Гвенасет повернулась к Авроре.

— Боже мой, Аврора, что случилось?

— Во всем происшедшем виновата Эсилт. Но, боюсь, Мэлгвин никогда не простит меня, — заплакала Аврора.

— Расскажите мне, что же произошло, — попросила Гвенасет, ласково обнимая Аврору за плечи.

Срывающимся голосом, в котором слышались отчаяние и ярость, Аврора рассказала, как Фердик преподнес ей ужасный дар и как она потом поссорилась с Мэлгвином.

— Да, думаю, вы поступили невежливо, отвергнув преподнесенную вам голову, — сказала Гвенасет, выслушав Аврору. — Но, наверное, я и сама поступила бы так же. — Фрейлина вздрогнула от испуга, представив себе подобную картину. — Я ведь грворила вам, что бриганты — народ первобытный.

— Но ведь дело не только в Фердике и его соплеменниках. Дело в том, что Мэлгвин опять встал на сторону Эсилт.

— А вот этого вы точно не можете знать, — заметила Гвенасет. — Вполне возможно, что Мэлгвина просто тревожила судьба его союзнических связей.

Аврора печально покачала головой.

— Нет, здесь что-то другое. Мэлгвин не говорит со мной и даже не глядит в мою сторону.

— Не стоило вам настаивать на том, что он должен сделать выбор между вами и его сестрой. Это вы должны уступать ему во всем, а не наоборот. Может быть, поэтому он и рассердился на вас.

— Но почему? — гневно спросила Аврора. — Почему я должна мириться с тем, что Эсилт вторгается в его жизнь? Все зло исходит от нее. Она задумала заставить его отказаться от меня.

— Своим поведением вы и создаете для этого почву, — невесело заметила Гвенасет. — И если станете продолжать сердить Мэлгвина, у Эсилт появится лишний повод, чтобы заставить его отказаться от вас.

Аврора не на шутку испугалась.

— Вы все-таки думаете… что Мэлгвин может расторгнуть наш брак?

Гвенасет покачала головой.

— Не знаю, но, по-моему, вам следует хорошенько подумать и решить, как наладить с ним отношения.

Аврора потупила взгляд.

— Ума не приложу, как это сделать.

— Но это же так просто! Попросите у него прощения и скажите, что любите его.

— Вот еще. Разве я могу сказать, что люблю его? Он ведь не обращает на меня никакого внимания!

— Наверное, вы не знаете, что такое любовь. Многие девушки, выйдя замуж, быстро разочаровываются в браке, потому что он так не похож на их романтические мечты, от которых до замужества замирало их сердце.

— Мне хорошо известно, что такое любовь! — парировала Аврора. — Это взаимное доверие… нежность… и теплые отношения, когда люди с полуслова понимают друг друга. — Голос Авроры задрожал, и она покраснела.

Гвенасет с подозрением посмотрела на королеву.

— Кто же это был?

Аврора не могла поднять глаз, сболтнув лишнее.

— Он был… да так, никто. Все равно я никогда бы не смогла выйти за него замуж, — спокойно ответила она.

— Значит, у вас все-таки кто-то был. Насколько близки были ваши отношения? Вы с ним?..

— Нет! — воскликнула Аврора. — Наши отношения оставались совсем невинными, почти ребяческими. И я была девушкой, когда вышла за Мэлгвина замуж.

— А потому у вас нет причин ссориться с Мэлгвином. Он ваш муж, Аврора. И вам надо постараться быть ему хорошей женой. У вас ведь, похоже, в постели с мужем все в порядке — этого, к сожалению, не скажешь о многих женщинах.

— Может статься, у меня и сложились бы отличные отношения с Мэлгвином, если бы не Эсилт. Только один ее вид вызывает у меня отвращение. Никогда не забуду нашу первую встречу, когда она стала издеваться надо мной и унижать. Мэлгвин ведь даже не попытался ее остановить!

Гвенасет покачала головой, увидев опасный блеск в глазах Авроры.

— Вы никогда не выиграете битву с Эсилт, если во всем станете винить Мэлгвина. Но если вы завоюете его доверие, то он наконец поймет, что представляет собой его сестра, и встанет на вашу сторону.

— Но как мне этого добиться? — спросила Аврора. — Вряд ли он захочет даже заговорить со мной. Позор! Все теперь видят, как холодно он относится ко мне.

— Возможно, сейчас он и относится к вам холодно. Но ясно как Божий день, что он очарован вашей красотой, — улыбнувшись, отвечала Гвенасет. — Пусть это будет моей заботой. Что-нибудь придумаем, и Мэлгвин снова вернется на супружеское ложе.


Мэлгвин устал и был раздражен. Только что он обсудил подробности поездки к бригантам со своим королевским советом. О том, что Аврора отвергла преподнесенную ей в дар мертвую голову, он упомянул вскользь. Не было смысла давать своим подданным повод смаковать ошибку королевы, к тому же они могли задать вопрос и о том, зачем он взял такую женщину в жены.

Он сам задавал себе этот вопрос. Дело не только в том, что по характеру Аврора оказалась женщиной непредсказуемой, действующей в зависимости от настроения. Это еще он мог простить — уж лучше такой характер, чем холодная расчетливость Эсилт. Дело в том, что его вдруг стала пугать власть, которую она обрела над ним. С первых дней их брака он или пребывал в состоянии любовного опьянения, или настолько пылал от ярости, что готов был убить первого же подвернувшегося ему под руку человека. И еще он ревновал ее. Он всегда думал, что ревность — это сильнодействующий яд, но, женившись на Авроре, ничего не мог с собой поделать. А если отправить ее обратно к отцу? Но поступи он так, пришлось бы тогда признать, что он совершил ошибку, взяв ее в жены. Давать же Эсилт лишний повод для глумления над собой ему совсем не хотелось.

Эсилт… Необходимо поговорить с ней сегодня же. Кое-что из того, что рассказала о ней Аврора, было похоже на чистую правду. Она действительно могла плести козни против Авроры. Эсилт, конечно, никогда в этом не признается, но спросить ее об этом необходимо.

Мэлгвин нетерпеливо постучал в дверь Эсилт и стал ждать ответа. Она довольно быстро открыла дверь и, криво улыбаясь, пригласила его войти.

— Это для меня большая честь. После недели совместного путешествия мой братец еще не устал от моего общества.

Мэлгвин резко шагнул вперед.

— Есть один вопрос, который я хотел бы тебе задать. Я не мог сделать этого раньше, ибо мы были не одни. — Эсилт презрительно посмотрела на него, и он поспешил продолжить: — Речь пойдет о том, почему Фердик преподнес Авроре мертвую голову.

— Ну, конечно же, — Эсилт ядовито ухмыльнулась. — Уверена, что теперь ты будешь брать Аврору во все свои поездки, чтобы она наконец-то помогла наладить тебе отношения с союзниками — она ведь оказалась такой находчивой.

Мэлгвин не обратил внимания на эту насмешку:

— Я хочу знать, что произошло между вами и какую роль в происшествии с мертвой головой сыграла ты.

— Ты хочешь знать, какую роль сыграла я? — В глазах Эсилт появилась ярость.

— Да, конечно. Аврора думает, что именно ты попросила Фердика преподнести ей этот ужасный дар. И понадобилось это тебе для того, чтобы при всех унизить ее.

— Все это чепуха. Ведь помимо Авроры вторым действующим лицом был Фердик — а мне совсем ни к чему приобретать врага в его лице.

— Зачем же ты тогда смеялась вместе с Кунеддой над оскорбленным Фердиком?

Эсилт пожала плечами.

— Просто это действительно выглядело смешно. У Авроры глаза чуть не выскочили из орбит. И я не вижу ничего неприличного в том, что посмеялась вместе с Кунеддой. Ведь вождь бригантов он, а Фердик лишь со временем получит бразды правления…

Мэлгвин энергично перешел в другой угол палат Эсилт, так как почувствовал запах, который всегда раздражал его, — резкий запах благовоний, от которого у него болела голова и который напоминал ему о матери, о ее печальной судьбе. Если бы не необходимость наладить отношения с Авророй, он никогда бы сюда не пришел. Тем более сейчас, когда так сильно устал и нервы на пределе.

— Аврора рассказала мне и о том, что во время моей недавней поездки на побережье ты преследовала ее и угрожала ей.

Эсилт громко фыркнула.

— Да я и не делаю тайны из того, что она мне не по душе. И если она воспринимает это как угрозу…

Мэлгвин нетерпеливо прервал ее:

— Она сказала, что ты грозилась поведать мне какие-то, с ее точки зрения, лживые измышления, если она не вернется в Вирокониум. Как это ты объяснишь?

Эсилт стала серьезной.

— То, что я видела обнимающихся и хохочущих Аврору и Элвина, совсем не вымысел. А уж выводы делай сам. Отнюдь не измышление и то, что Аврора жадным сладострастным взглядом смотрела на Фердика в тот самый вечер — ты в этот момент беседовал с Кунеддой. Выходит, ты до сих пор не понял, почему Фердик решил преподнести свой ценный дар именно твоей жене… Скажи честно, веришь ли ты вообще в добропорядочность своей жены, когда ты в отъезде?

Мэлгвин постарался не подать вида, как сильно ранили его слова сестры. Он отвернулся, стараясь взять себя в руки. Потом с презрением произнес:

— Вы с Авророй одного поля ягоды. Каждая из вас из кожи вон лезет, чтобы я перестал доверять ее сопернице. Вы обе, как пауки, соткали паутину из лжи и предательства. И я никак не могу из нее выбраться. Я устал от вас обеих!

Эсилт рассмеялась.

— Я рада. Ты наконец стал понимать, что представляет собой Аврора. Берегись, Мэлгвин. За красивым личиком твоей жены скрывается расчетливый ум, а ее роскошное молодое тело всего лишь ловушка, попав в которую, ты стал слабым и глупым.

Мэлгвин приблизился к сестре и свирепо посмотрел ей в глаза.

— С меня довольно! Не желаю больше этого слушать! Последний раз предупреждаю: оставь Аврору в покое!

Мэлгвин выскочил во двор. От ярости у него помутилось в голове. Жадно вдыхая свежий ночной воздух, он несколько раз обошел внутренний дворик крепости, чтобы привести мысли в порядок. Почему он пришел в ярость от слов Эсилт? Он давно уже привык к насмешкам сестры и обычно не обращал на них внимания. Но сегодня слова Эсилт сильно задели его. Наверное потому, что в них была доля правды. Может ли он и в самом деле доверять Авроре? Характер у нее скрытный и вспыльчивый. Это одновременно терзало и пугало его.

— Мэлгвин, мой господин!

Мэлгвин резко обернулся, услышав за спиной знакомый голос.

— Гвенасет! Что случилось?

— Я от Авроры. Она умоляет вас прийти к ней. Это очень важно.

— Она заболела?

— Нет, дело не в этом. Но ей действительно необходимо поговорить с вами.

Мэлгвин с сомнением покачал головой, глядя на круглое, едва различимое в темноте лицо Гвенасет. Она — дочь его друга — была милой девушкой, и от нее он не ожидал никакого подвоха.

— Хорошо, я приду к ней, — скороговоркой проговорил он. — Но после того как что-нибудь перекушу.

Мэлгвин быстро покончил с едой, запив ее старым кислым вином. А затем торопливо пошел к крепостной башне. Неожиданное приглашение жены встревожило его. Зачем он ей вдруг понадобился? Неужели она опять будет жаловаться на Эсилт?

Мэлгвин поднялся по лестнице, распахнул дверь в спальные покои и как вкопанный остановился, очарованный представшей перед ним картиной.

Обнаженная Аврора лежала на кровати. Волнистые волосы, обрамлявшие ее прекрасное лицо, казались невесомыми, нежная кожа при мягком свете свечи была розоватой. Он посмотрел на изящный изгиб ребер под ее грудью. Упругие соски Авроры были коричневатыми. Аврора слегка раздвинула ноги, и он не мог оторвать взгляда от розовой нежной плоти между ними…

Мэлгвин всегда считал, что Аврора очень красивая женщина, но сегодня при свете свечи ее красота казалась еще более притягательной. Она облизнула свои чуть приоткрытые губы и загадочно посмотрела на Мэлгвина. Она явно хотела его. Несмотря на сковывавшую его усталость, он сделал несколько шагов к постели.

— Зачем ты звала меня? — спросил Мэлгвин, возбужденный ее соблазнительным призывным видом.

— Хочу попросить прощения за все те беды, в которые я ввергла тебя, — нежным голосом отвечала она. — Ты — мой муж, и моя обязанность сделать тебя счастливым, а не причинять тебе страдания.

Мэлгвин в нерешительности стоял совсем рядом с кроватью. Он подозревал, что она играет с ним в какую-то игру. Но был слишком возбужден ее видом и не мог серьезно обдумать свои подозрения.

Мэлгвин нетерпеливо шагнул к Авроре. Она приподнялась на кровати навстречу ему. Дрожащими руками сняла с его пояса меч, и он упал на пол. Потом неловкими движениями расстегнула ремень на брюках и холодными пальцами провела по его обнаженному телу…

За все время их супружества Аврора еще никогда так не касалась его. Это прикосновение было и дерзким, и нежным. Мэлгвин с восхищением смотрел на ее лицо. Оно было прекрасно. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. В этот момент он не мог ни о чем думать. Все, что делала Аврора, доставляло ему невыразимое наслаждение.

Внезапно Аврора прекратила ласки, и Мэлгвин, открыв глаза, собрался было выразить ей свое неудовольствие. Но то, что он увидел, заставило его замереть в радостном удивлении. Изящный подбородок Авроры слегка задрожал. Приблизив лицо к огромному телу Мэлгвина, она взяла его мужскую плоть в рот. Никогда еще Аврора не выглядела такой прелестной! Ноздри Авроры чувственно дрожали, роскошные волосы струились по плечам. Восторг охватил Мэлгвина. Сладостная волна прокатилась по всему его телу, он еще теснее прижался к ней — так, что ей стало трудно дышать…

Мэлгвин резко приподнял Аврору и бросил ее на постель. Он даже не старался быть нежным. Он нетерпеливо направил свою набравшую огромную силу плоть в ее лоно. Несколько стремительных движений — и, застонав от наслаждения, Мэлгвин обессиленно обмяк на мягком теле Авроры.

Когда Аврора, чувственно вздохнув, провела пальцами по его волосам, Мэлгвин открыл глаза. У него закружилась голова, как будто он выпил слишком много вина. Он осторожно лег рядом с Авророй и замер от этого неожиданного ощущения…

Он почувствовал на себе ее взгляд. Убрав с лица жены непокорный локон, он сам внимательно посмотрел ей в глаза. В них он увидел не только чувственную страсть. Она пристально, испытующе глядела на него. В ту же секунду Мэлгвин вспомнил о предостережении Эсилт. Кажется, она говорила о том, что Аврора использует свои прелести, чтобы сделать его слабым и глупым. И это, наверное, правда. Как ловко удалось ей подчинить его своей воле! Она знала, что он хочет ее, и искусно использовала в своих целях его страсть.

Раздражение захлестнуло его. Неужели Аврора думает, что, приведя его в ярость, она может быстро вернуть его расположение при помощи дерзких ласк? Мэлгвин сузил глаза. Потом резко встал и начал быстро одеваться.

— Что случилось? — растерялась Аврора.

Мэлгвин не ответил. Ему даже не хотелось больше глядеть на нее. Он и так знал, что сейчас она смотрит на него с виноватым видом. Он боялся, что опять пожалеет ее и не сможет уйти. Надо было честно признать: ее власть над ним действительно огромна. Она представлялась ему загадочной колдуньей, мгновенно меняющей свое обличье, чтобы умилостивить его доброе сердце. Надо бежать отсюда, подумал он, надо бежать, пока я еще в состоянии это сделать!


Аврора задумчиво смотрела на массивную дверь спальных покоев, только что захлопнувшуюся за Мэлгвином Что же произошло? Всего лишь несколько мгновений назад Мэлгвин стонал в ее объятиях от наслаждения. И вдруг ушел — поспешно, грубо, даже не попрощавшись.

Аврора озябла и натянула на себя одеяло, мучительно стараясь понять, что же она сделала не так. Мэлгвин хотел ее, он был в восторге от ее ласк. Но потом… Выражение его лица резко переменилось, и он с ненавистью посмотрел на нее.

Аврора покрылась холодным потом. Она быстро встала. Надо во что бы то ни стало найти Мэлгвина и поговорить с ним. Она должна упросить его — на этот раз словами, а не ласками — дать ей еще одну возможность искупить свою вину.

Аврора принялась искать, во что одеться. Как обычно, ее вещи были в беспорядке разбросаны по полу. Куда-то за-пропастилась одна сандалия, и она, ползая на коленях, долго искала ее. Наконец нашла все необходимое. Когда она одевалась, руки ее дрожали и она все никак не могла застегнуть брошью накидку. Раздраженно отшвырнув украшение в сторону, она как была — в длинном платье — выбежала из палат.

Ночь была безлунной. Во дворе темно. Факелы не горели. Авроре стало страшно. Тяжело дыша, она побежала в сторону казарм, пугаясь каждой тени. С трудом ей удалось отыскать ту часть казарм, где привык ночевать Мэлгвин. В его комнате никого не оказалось. Где же он? Аврора еще сильнее задрожала от страха и нетерпения. Ей обязательно надо поговорить с Мэлгвином!

В дверном проеме она столкнулась с Бэйлином. Это произошло так неожиданно, что она вскрикнула от испуга. Бэйлин осветил факелом ее лицо.

— Что случилось, моя госпожа? — озабоченно воскликнул он.

— Мэлгвин… Я должна найти Мэлгвина, — едва дыша, ответила она.

— Мне очень жаль, но он уехал, — мягко сказал Бэйлин. — Уехал совсем недавно.

Разочарованная Аврора застонала. Бейлин поднес факел ближе к ее лицу, чтобы убедиться, все ли с ней в порядке И обратил внимание, что она очень легко одета, а волосы ее растрепаны. И еще он заметил, что на королеве — в нарушение придворного ритуала — нет никаких драгоценностей…

Аврора печально покачала головой и отвернулась.

— Куда он уехал? — вяло спросила она.

— На побережье… чтобы вскоре вернуться в Каэр Эрири вместе с Абельгиртом. Я подумал, что он с ума сошел, в одночасье собравшись в путь. Да и сопровождает его один только Рис. Мэлгвин решительно настаивал на необходимости такой поездки, а когда он находится в столь взвинченном состоянии, я предпочитаю не перечить ему…

Бэйлин замолчал, смущенно глядя на Аврору. Скорее всего, подумал он, Мэлгвин и Аврора снова поссорились. Поэтому Мэлгвин был явно не в себе, отправившись ночью без каких-либо сборов на побережье. Он, наверное, не успел даже прийти в себя после предыдущей поездки к бригантам. И все это из-за ссоры с Авророй. Не случайно она такая бледная и растерянная.

Королева вздрогнула, когда Бэйлин осторожно коснулся ее руки.

— Давайте я разыщу леди Гвенасет, — с сочувствием проговорил он. — Она отведет вас в спальные покои… Да вы не волнуйтесь, — добавил он. — До праздника Лугхнасы всего-то осталось шесть дней. Так что они скоро должны вернуться.

20

Под мерный перестук копыт Мэлгвин позволил себе немного расслабиться. Он откинулся назад и вдохнул влажный ночной воздух. Покинув Каэр Эрири, он почувствовал себя намного лучше. Но полного спокойствия все равно не было. Отчасти потому, что ночью путника, как бы хорошо он ни знал дорогу, всегда поджидали опасные неожиданности — скрытые в темноте болотца или овраги с крутыми склонами. Правда, к подобным неожиданностям Мэлгвина приучили с детства. Нужно только сосредоточить внимание и быть предельно осторожным.

Сразу за Мэлгвином ехал Рис. Покачиваясь в седле, он старался сбросить с себя сонное оцепенение. Мэлгвин обернулся и еще раз убедился: Рис явно недоволен тем, что его вытащили из теплой постели. Когда Мэлгвин, пришедший в дом Риса, наконец разбудил его, он резко приказал собираться в путь, так и не объяснив, чем вызван столь скорый отъезд.

Мэлгвин снова вернулся к своим невеселым мыслям. Что это вдруг нашло на него? Неужели он действительно испугался того, что само присутствие Авроры рядом с ним способно сделать его слабым и безвольным? Наверное, он все же допустил ошибку, позволив жене искусно обольстить его в этот вечер. Из опыта общения с матерью и Эсилт следовало бы давно понять, что женщины всегда приносят с собой неприятности и несчастья. Какое-то время он еще надеялся, что Аврора отличается в этом смысле от других женщин, но теперь твердо знал, что убаюкивающая нежность жены делает ее еще более опасной для него. Она вполне может использовать его слабости в своих целях — как Эсилт, и чем больше он будет восхищаться ее прелестным телом, тем сильнее станет ее власть над ним. Так что он принял верное решение: во что бы то ни стало ему следовало уехать от Авроры, пока она полностью не завладела его чувствами и не лишила остатков мужского характера!


…В облаках появился просвет, и сквозь деревья теперь была видна луна. Лошадь Мэлгвина убыстрила бег, напуганная ставшими таинственными при неясном лунном свете очертаниями дубовой рощи, мимо которой они проезжали. Но Мэлгвин крепко натянул поводья. Они уже почти достигли цели своего путешествия. Мэлгвин различал впереди контуры крепости Абельгирта, стоявшей на высокой скале на берегу моря. Он почувствовал соленый морской воздух и подумал, что теперь мог бы ехать вслепую, ориентируясь на запах моря, как моряки, подплывая к берегу, ориентируются по пене морского прибоя.

В Ланфаглане Мэлгвина сразу провели в покои Абельгирта. Тот еще спал. С ним в постели лежала девушка — смуглая жгучая брюнетка. Она холодно взглянула на Мэлгвина и, выбравшись из-под одеяла, виляющей походкой пошла к двери. У нее были большие ягодицы в форме сердца. Мэлгвин с трудом отвел от них взгляд.

Абельгирт смущенно кашлянул и сел на постели.

— Надеюсь, я не помешал, — пробормотал Мэлгвин.

— Нет-нет, долгие годы я оставался равнодушен к женщинам, но вот сегодня на меня что-то накатило. Абельгирт протер заспанные глаза. — Что произошло, Мэлгвин? Началась война… или случилось что-то с моей дочерью… что… что привело тебя к нам так внезапно?

— Ни то, ни другое. Я приехал, чтобы вместе с тобой отправиться в Каэр Эрири, твоя дочь выходит замуж, а вскоре после этого состоится праздник Лугхнас.

— И только поэтому ты провел всю ночь в пути? Боже мой! Надо было просто послать за мной кого-нибудь из воинов. Да я и сам смог бы доехать. — Абельгирт встал и с удовольствием потянулся. — А вообще-то я думал, что ты все еще у бригантов.

— Я только вчера вернулся из их владений.

Абельгирт подозрительно посмотрел на покрытое пылью усталое лицо Мэлгвина и его красные от бессонной ночи глаза.

— Не надо играть со мной в какие-то непонятные игры, Мэлгвин. Конечно же, произошло что-то серьезное. У тебя возникли трудности с Кунеддой?

Мэлгвин пожал плечами. Он снова почувствовал сильную усталость.

— Произошел неприятный случай по вине Авроры. Правда, не думаю, что это будет иметь далеко идущие последствия.

— Что же случилось?

— Фердик — непонятно почему — решил, что он должен преподнести именно Авроре добытую в битве мертвую голову — бриганты говорят, что этот дар дороже золота. Можешь себе представить, как отнеслась к подарку Аврора.

— Представляю, — усмехнулся Абельгирт. — Знаю, как отнеслась бы к такому подарку моя Гвенасет. Твоя жена, наверное, взвилась до потолка и завизжала. Нельзя дарить такие вещи благовоспитанным девицам.

— Сам я никогда бы так не поступил. Но это происшествие еще раз подтвердило, что выбор жены был сделан мной неверно.

— Вот это да! Помнится, прошлый раз у тебя были совсем другие настроения. Некоторые мужчины, конечно, меняют привязанности, как только проходит пора новизны отношений с молодой женой и все становится обыденным. Но я-то считал, что ты останешься верен своему выбору — особенно на супружеском ложе.

Мэлгвин резко кашлянул. Лицо его стало суровым. Выглядел он крайне усталым.

— Ты не понял, о чем идет речь. Я по-прежнему страстно хочу Аврору. Но меня отнюдь не прельщает перспектива находиться у женщины в рабстве.

— Что же она такое совершила, что ты, как одержимый злым духом колдун, ринулся ночью в путь, чтобы только не видеть ее?

Мэлгвин опустился на стоявший в спальных покоях стул.

— Она все время ссорится с Эсилт, со мной ведет себя вызывающе, а потом заглаживает вину, соблазняя меня прелестями своего роскошного тела. Я устал от ее настойчивого желания управлять мною, как ей заблагорассудится.

— Мне кажется, она использует единственное имеющееся у нее средство, чтобы занять подобающее место в Каэр Эрири. Конечно же, ей нелегко сосуществовать там с Эсилт.

— Она всего лишь женщина. И ей не подобает ставить условия! — с горечью воскликнул Мэлгвин. — Я не позволю жене управлять мною!

Абельгирт посмотрел на измученное лицо Мэлгвина, ставшее красным от возбуждения. Ему стало ясно, что король обманывает сам себя. Если бы он действительно не обращал внимания на жену, он не был бы сейчас так расстроен.

— Давай на время позабудем обо всех твоих бедах, — мягко сказал Абельгирт. — Тебе надо хорошенько выспаться. Сейчас Кэдвин отведет тебя в спальные покои.


Глубокий сон освежил Мэлгвина. Морской воздух всегда придавал ему силы, и при свете дня его ночная поездка казалась глупой затеей. Он пошел на кухню, где слуги сообщили ему, что Абельгирт отправился на соколиную охоту. Плотно поев, Мэлгвин вскочил в седло и поскакал на поиски Абельгирта.

Ему сказали, что ехать надо к морю. Где-то там на мысу и охотился верховный вождь. Подъехав к крутому обрыву, Мэлгвин услышал резкие крики чаек и больших бакланов. Нескончаемые волны накатывались на скалы. Земля здесь была грубая, бесплодная. На серой скалистой породе росли лишь чахлая трава и какие-то непритязательные цветы. Эти края сильно отличались от милых сердцу Мэлгвина гор, хотя до них отсюда было рукой подать. Мэлгвин знал, что, проехав немного на восток, он без труда разглядит окутанную туманом розоватую макушку Ир Виддфы, возвышающуюся над всем побережьем…

Увидев наконец Абельгирта, Мэлгвин поскакал к нему. Вождь прохаживался по обрыву с сидящим у него на плече большим соколом. Птица и человек внимательно смотрели вниз на скалы. Из-за сильного шума прибоя Абельгирт обернулся только тогда, когда Мэлгвин почти поравнялся с ним.

— Хорошо ли спалось? — улыбнулся вождь королю. — Сегодня ты выглядишь отменно.

— Да, чувствую себя намного лучше. Спасибо за гостеприимство, — спешившись, проговорил Мэлгвин.

Абельгирт пожал плечами.

— Не надо меня благодарить. Я лично заинтересован в том, чтобы король Гвинедда был здоров и находился в добром расположении духа. Морской воздух и покой на этом скалистом мысе сделают свое дело. Я и сам частенько отправляюсь сюда, когда надо привести в порядок мысли.

— Да уж явно это местечко не подходит для соколиной охоты, — сказал Мэлгвин, с восхищением глядя на сидящую на плече Абельгирта изящную птицу кремового цвета. — Пожалуй, добычи для нее здесь маловато.

Абельгирт кивнул, ласково дотрагиваясь до ухоженных лоснящихся птичьих перьев.

— Я беру сюда сокола, чтобы не быть одному.

Мэлгвин заглянул в хищные глаза птицы. Его всегда привлекала соколиная охота, да вот времени на нее не хватало. Ему, правда, и в голову не приходило, что птица может быть товарищем по раздумьям.

Жеребец Мэлгвина стал щипать траву, а оба воина молча пошли вдоль обрыва, глядя вниз.

— К морю быстро привыкаешь, оно очаровывает так же, как и горы, — задумчиво произнес Мэлгвин. — Для человека, который здесь вырос, наверное, очень трудно покинуть навсегда эти места.

— Да, я бы никогда не решился на такое. Но вот Гвенасет уехала и не очень-то переживает. Ей надо быть поближе к своему возлюбленному Элвину. Больше ее ничто не волнует.

— Свадьба — главное желание всех женщин, — согласился Мэлгвин. — И дело у них идет к тому.

Абельгирт бросил осторожный взгляд на молодого короля. Ему не хотелось портить с ним отношения неприятными вопросами, но выяснить, смягчилось ли сердце Мэлгвина, все-таки стоило.

— На свежую голову после хорошего сна тебе, наверное, легче простить ужасные ошибки твоей жены…

Мэлгвин пожал плечами и спокойно сказал:

— Теперь все в порядке. Теперь я вижу, что слишком уж бурно реагировал на ее поведение. А она лишь обычная женщина — чего еще от нее ожидать?

— Когда ты приехал, мне показалось, что дело значительно серьезнее. Значит, теперь все в порядке?

— Конечно, — живо отвечал Мэлгвин. — Я слишком долго не отходил ни на шаг от Авроры. Пересплю разочек с другой женщиной — и все мои беды как рукой снимет. — Мэлгвин улыбнулся во весь рот. — Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, хочу спросить у тебя — кто эта маленькая черноволосая девушка, которая была с тобою нынешней ночью? Что она из себя представляет? И не станешь ли ты возражать, если мы сойдемся с ней?

Абельгирт был изумлен.

— Ну и ну! Девушка эта всего лишь дочь рыбака. Но я не думаю, Мэлгвин, что ты принял верное решение. Жена есть жена. Я и сам когда-то пытался убежать от своих чувств. И теперь жалею об этом.

— Это разные вещи! — резко произнес Мэлгвин. — Ты говорил мне, что любил свою жену. Я же не имею права на любовь. Мои чувства к Авроре всего лишь заурядная страсть.

— Посмотрим, посмотрим, — мягко заметил Абельгирт. На какой-то миг его глаза сверкнули, как у сокола.

21

Аврора занималась шитьем в спальных покоях, когда послышался острожный стук в дверь. Это была Гвенасет. Стремительно взлетев по лестнице, она сильно запыхалась.

— У меня добрые новости, Аврора. Дозорные сообщили, что Мэлгвин и мой отец уже въехали в долину.

Аврора постаралась и вида не подать, что известие взволновало ее. Сердце королевы радостно забилось — все это время она провела в томительном ожидании мужа.

— Я вся горю от нетерпения, — мечтательно проговорила Гвенасет. — Уже завтра в часовне состоится наше бракосочетание с Элвином, а потом будет праздник Лугхнасы.

Лугхнаса. Это слово манило Аврору своей таинственностью. Ей было мало что известно о древнем празднике. И сейчас представился подходящий случай, чтобы выпытать у Гвенасет некоторые подробности.

— Скажите мне, Гвенасет, что обычно происходит на Лугхнасе?

— Это праздник накануне сбора нового урожая. На нем мы воздаем должное плодородию земли. Праздник назван в честь Лугха — бога солнца. В Гвинедде мы поклоняемся также Керруносу — богу охоты. Точно я не могу сказать, в чем смысл самого празднества. Мне только известно, что он пришел из глубины веков… А вам, Аврора, доводилось участвовать в подобных празднествах?

Аврора покачала головой.

— Наш народ, живущий на холмах вокруг Вирокониума, все еще устраивает торжества в честь старых богов, но мои родители — христиане, и они всегда считали, что такие праздники — верх безнравственности и богохульства.

Судя по всему, слова Авроры поразили Гвенасет.

— Мы с отцом — тоже христиане, однако в древних празднествах обязательно участвуем. Не понимаю, что тут безнравственного.

— Возможно, ваши празднества какие-то другие, — подумав, отвечала Аврора. — Помню, как-то мои сестры шептались о древнем празднике, проходившем на вершине холма. Они рассказывали, что во время этого торжества люди снимали с себя одежду и совсем голые плясали вокруг костра. Тут же в вихре пляски мужчины выхватывали из круга молодых женщин и насиловали их. После такого празднества одна наша служанка забеременела.

— Если ваша служанка пошла туда со своим мужчиной, то забеременела она по собственной воле, — резко заметила Гвенасет. — У нас тоже не редкость, что люди занимаются любовью во время празднеств, но никто никого не принуждает.

— Значит, все-таки любовью во время праздников занимаются? — широко раскрыв глаза, переспросила Аврора.

— Конечно. Лугхнаса — праздник жизни и плодородия. Многие придают особый смысл плотской любви вокруг священного костра. Немало женщин забеременели после Лугхнасы. Кроме того, во время этого празднества женщина может сойтись с любым мужчиной, а не только со своим мужем. И никто не смеет поставить ей это в вину.

Аврора не верила своим ушам.

Гвенасет вдруг пристально посмотрела ей в глаза.

— А вам бы хотелось пойти на празднество не с Мэлгвином, а с другим мужчиной?

Аврора невесело рассмеялась.

— Конечно же, хотелось бы найти мужчину, которому бы нужна была только я, а не плодородные земли и другие богатства моего отца. — Она горько вздохнула. — Но все это досужие разговоры. Уверена, что Мэлгвин никому не позволит подойти ко мне, несмотря на ваши обычаи.

— Да нет, даже Мэлгвин ровным счетом ничего не сможет сделать, — заговорщическим тоном сказала Гвенасет. — Любовь во время Лугхнасы священна, и даже король должен примириться с этим.

— Все равно не могу представить себе мужчину, который не испугался бы меча Мэлгвина.

— Аврора, — осторожно обратилась к королеве Гвенасет. — У вас с Мэлгвином по-прежнему плохие отношения?

Аврора отвернулась, боясь, что Гвенасет увидит ее слезы. Она не хотела, чтобы кто-то — пусть даже Гвенасет — знал, как сильно ранил ее внезапный отъезд Мэлгвина.

— Наверное, мне следует переодеться к прибытию гостей, — ответила она. — Помогите мне застегнуть ожерелье.


Все вышло не так, как ему хотелось, мрачно размышлял Мэлгвин, глядя на своих подданных, собравшихся в Парадной зале на празднество. Он вернулся в Каэр Эрири с твердым намерением не обращать внимания на Аврору и доказать ей — и себе тоже, — что она для него ничего не значит. Но все получилось иначе. Он восхищенно замер, едва увидев ее. Приветствуя путников у крепостных ворот, выглядела Аврора великолепно. А когда она обворожительно улыбнулась Абельгирту, Мэлгвин почувствовал дикую ревность. Ему захотелось бежать куда глаза глядят. Но теперь он уже не мог повернуть коня. По обычаю полагалось представить Аврору гостям, а потом восседать рядом с ней на празднестве. Это было жестокой пыткой — сидеть с ней плечом к плечу и вспоминать, что он поклялся никогда больше не прикасаться к ней.

Ему стало немного легче, когда она пошла танцевать. Но это облегчение было непродолжительным. Он не мог оторвать от нее глаз. Он понимал, что и другие мужчины наблюдают за ее замысловатыми движениями в такт ритмичной музыке. И наверняка хотят ее так же, как хочет ее он. Он трепетал от охватившей его ревности. Улыбка Авроры, предназначавшаяся, конечно, всем без исключения мужчинам в зале, делала это чувство невыносимым.

— Что случилось, Мэлгвин? — спросил Абельгирт, подошедший к королю и вставший за его спиной. — Ты выглядишь так, как будто проглотил что-то весьма отвратительное.

— Правда? Да нет… Какая-то мимолетная мысль расстроила меня, но сейчас уже все в порядке.

— Твоя жена явно наслаждается жизнью, — вкрадчиво произнес Абельгирт, показывая на Аврору. — Честно говоря, если бы у меня была такая красивая жена, я бы запер ее и никому не показывал — чтобы она радовала только меня.

Мэлгвин поперхнулся вином, пронзив Абельгирта долгим и холодным взглядом. А потом вышел, оставив друга в полном недоумении.

Мэлгвин почувствовал, что ему обязательно надо выбраться во двор, вон из задымленной залы, заполненной потными счастливыми людьми. Он пошел к крепостным воротам. Усталый стражник, стоявший со скучным видом у ворот, не ожидал увидеть здесь своего короля.

— Кто идет? Мэлгвин! Что-нибудь случилось?

— Нет-нет. Просто я решил прогуляться. Уж больно ночь хороша — прохладная и спокойная. Я пойду в деревню. Если Бэйлин или кто-нибудь еще из моих офицеров хватится меня, скажи им, где я.

Чувствовалось, что стражник сгорает от любопытства, но, подчиняясь приказу, он всего лишь вежливо поклонился.


Неспешно Мэлгвин зашагал вниз по склону холма. Было тепло. Полупрозрачный туман укутал все вокруг. Мэлгвин почувствовал запах цветов. Этот запах напомнил ему детские годы. Тогда летними вечерами он любил играть в цветочных зарослях. Как же давно это было! Детство его оборвалось так внезапно. Если когда-нибудь у него родится сын, он постарается сделать все, чтобы сын радовался беззаботному детству как можно дольше, пока не взвалит на свои плечи тяготы мужской жизни.

Луна скрылась в облаках. Стало совсем темно. Но Мэлгвин шагал уверенно — эту дорогу он хорошо знал. Последний раз он шел по ней всего три луны назад. Дойдя до деревни, Мэлгвин остановился. Здесь тропинка круто поворачивала в сторону. Ему было прекрасно известно, что он увидит в конце ее: круглую, недавно отремонтированную хижину, а внутри — уютный огонек свечи, постель из овечьих шкур и Морганну — русоволосую женщину с карими глазами, у которой было изящное тело, а кожа пахла дымом и землей.

Мэлгвин вздохнул. Сколько еще времени он будет притворяться, что ему нужны другие женщины? В Ланфаглане он уже пытался доказать себе, что они действительно нужны ему. Тогда ему приглянулась молодая жгучая брюнетка, и Абельгирт послал ее к нему. Но, по достоинству оценив хорошенькое личико девушки, Мэлгвин тотчас отослал ее обратно. Она и в сравнение не шла с Авророй и не смогла удовлетворить его чувственность.

То же самое было и с Морганной. Она нравилась Мэлгвину. Но в постель к ней его привела не страсть, а чувство жалости. Познав же все прелести отношений с Авророй, он просто не мог продолжать эту любовную связь…

Мэлгвин повернул назад. Но в крепость возвращаться ему не хотелось. Спать он устроится где-нибудь здесь, под звездами…

Стояла прекрасная теплая ночь. Найдя раскидистое ветвистое дерево, он улегся прямо под ним, положив голову на ворох сухих листьев.

Проснувшись рано утром, он встал и посмотрел на Каэр Эрири. Верхушки крепостных башен сверкали в лучах восходящего солнца, стены же еще скрывал густой туман. Сейчас Каэр Эрири манила его. Там — в самой высокой крепостной башне — спит Аврора. Он страстно захотел ее. Никакая другая женщина на свете не может сравниться с его королевой. Он вспомнил ее нежную кожу, длинные густые волосы. Как хотелось бы ему оказаться в ее объятиях! Но он тут же прогнал эту мысль прочь. Он был слишком груб с женой. Холодно приветствовал ее при встрече, не обращал на нее внимания во время празднества. Можно ли после этого надеяться на ее радушный прием? Нет. Хорошо, если она не спустит его с лестницы.

Занятый невеселыми думами, Мэлгвин медленно побрел к реке. Солнце припекало все сильнее, туман таял на глазах. От солнечного тепла и света Мэлгвину стало немного лучше.

В это время года воды в реке было довольно мало. Речной поток казался степенным и почти бесшумным. Мэлгвин снял одежду — шерстяную тунику, кожаные брюки, просторные башмаки с толстыми подошвами, подбитые бронзовыми гвоздями, — и вошел в воду по пояс. Вода была прохладной, почти холодной, и он сразу почувствовал себя бодрым. Набрав в легкие побольше воздуха, он бросился в реку с головой. Вынырнув, он лег на спину, наслаждаясь живительной прохладой. Римские бани ничто по сравнению с утренним купанием. Римские благоухающие масла для мытья не идут ни в какое сравнение с чистой прозрачной водой, стремительно бегущей с горных вершин. У этой природной воды и запах какой-то особый — чуть-чуть сладковатый.

Вдруг Мэлгвин вспомнил о празднике Лугхнасы, который должен состояться вечером. И снова загрустил. Сегодня духи богов спустятся к кимврам. Многие из его подданных сбросят с себя одежду и станут танцевать вокруг костра. Мужчины выберут себе подруг и отойдут от костра, чтобы воздать честь пращурам плотской любовью. А что если Аврора захочет пойти с каким-нибудь мужчиной? Сможет ли он пережить это, зная, что кто-то сладострастно дотрагивается до ее податливого тела? Мэлгвин вздрогнул, представив себе эту картину!

Но если все-таки такое случится, подумал он, вмешиваться я не стану. Ведь эта традиция уходит в глубину веков и освящена древними языческими богами. Пусть будет так, как они повелевают. Ревности здесь не место!

Заметно посвежевший после купания, Мэлгвин выбрался на берег и оделся. Несмотря на свои невеселые мысли, чувствовал он себя значительно лучше. Речное течение, казалось, смыло не только пот, но и раздражение. Нет смысла обманывать себя, беспрестанно повторяя, что Аврора ему не нужна. Он готов лететь к ней на крыльях, чтобы попросить прощения. Он должен вернуть расположение жены. Это в его же интересах.

Твердо ступая, Мэлгвин пошел в сторону Каэр Эрири. Солнце припекало все сильнее. Его всегда очаровывал вид крепости по утрам, если смотреть на нее с расстояния. Лучи солнца, касаясь крепостных стен, делали камни похожими на золотые самородки… Но только он подошел к Каэр Эрири поближе, это видение исчезло как по волшебству. Камни снова стали серыми и облупленными.

Войдя в ворота, Мэлгвин кивнул стражнику и направился на кухню. Он сильно проголодался.


Аврора проснулась с головной болью. Она осторожно уселась на краешке кровати и почувствовала, как боль пронизала теперь все ее тело. Почему она вела себя так опрометчиво? Обычно на праздниках она ограничивалась всего несколькими глотками вина. Но прошлой ночью ей так хотелось возбудить ревность Мэлгвина, что она явно перестаралась.

С трудом Аврора встала. Поначалу ее замысел воплощался весьма успешно. В Парадной зале собралось много воинов. Все они прибыли в Каэр Эрири на праздник Лугхнасы, оставив в горных селениях своих жен и детей. Им очень хотелось потанцевать с красивой молодой королевой, и внимание, которое они проявили к ней, подействовало на Мэлгвина так, как этого и хотелось Авроре. Она несколько раз украдкой бросала на него взгляд и замечала, каким все более угрюмым становится он по мере продолжения праздника. Но потом он вдруг ушел, и ее игра потеряла всякий смысл. Конечно, танцевать она не перестала и вела себя достаточно раскованно с воинами, однако на душе у нее стало отвратительно. Куда ушел Мэлгвин? И почему он не вернулся? Она была весьма признательна Бэйлину за то, что он проводил ее до спальных покоев.

Аврора оглядела комнату с беспорядочно разбросанными вещами, стараясь отыскать свою одежду. Почему не идет Гвенасет? Впрочем, вспомнила она, сегодня у Гвенасет свадьба и с разрешения королевы фрейлина намеревалась поспать подольше перед этим важным событием. Так что придется обойтись без ее помощи.

Кое-как Аврора оделась и привела в порядок волосы. Выйдя из крепостной башни, она направилась к пекарне. Ей было совершенно необходимо хоть что-нибудь поесть и выпить глоток холодной воды. Этим утром во дворе суетилось много людей. Аврора столкнулась с несколькими воинами, с которыми танцевала вчера. Они смущенно улыбнулись ей. Но Аврора чувствовала себя настолько плохо, что не нашла в себе сил даже улыбнуться им в ответ. Она надеялась, что хотя бы еда поможет ей прийти в себя.

В пекарне она обессиленно прислонилась к грубым каменным стенам. В отличие от большинства новых зданий в Каэр Эрири, сложенных из бревен, пекарню соорудили из булыжников, чтобы уменьшить опасность пожара. И даже летом ее стены оставались прохладными. Какое же блаженство прикоснуться к ним гудящей после застолья головой!

Каравай свежего хлеба и родниковая вода потихоньку начали приводить ее в чувство. И когда распахнулась дверь пекарни, Аврора подумала, что вошел кто-то из рабов. Однако, повернувшись, неожиданно встретилась взглядом с Эсилт. Золовка злорадно улыбалась.

— О, я вижу, молодая королева умеет жить и по-простому, — насмешливо проговорила Эсилт. — Вчера вечером она напропалую веселилась с воинами и горожанами, а утром сама отправилась за своим завтраком.

Аврора не промолвила ни слова. Самое лучшее в таком положении — молчать. Пусть Эсилт говорит все, что ей заблагорассудится. Тогда она быстрее оставит ее в покое.

— Мой братец любит простых женщин, — продолжала золовка. — Кстати, интересно было бы узнать, где он провел эту ночь. Тебя это не волнует?

Аврора молчала. Она понимала, что цель Эсилт — привести ее в ярость.

— Впрочем, чего уж тут скрывать! Это уже не первая ночь, которую он провел с гулящей девицей из деревни. Он и раньше бывал у нее. И в этом нет ничего удивительного. Похоже, что Морганна и ты одного поля ягоды, хоть та и не одевается так изысканно и не ведет себя так высокомерно.

Аврора низко опустила голову. В душной пекарне ей стало трудно дышать. Обессилев, она вновь прислонилась к каменной стене. Она молила Бога, чтобы Эсилт поскорее ушла.

— О, да ты ревнуешь, любезная Аврора! — насмешливо проворковала Эсилт. — Не переживай. Уверена, ты сумеешь найти другого мужчину, который станет греть твою постель. Тебе только стоит посмотреть на воина своими кошачьими глазами, как он сразу прибежит к тебе. Конечно, случись такое, Мэлгвин убьет тебя. Так что — как ни крути — надо бы тебе поскорее вернуться в Вирокониум.

Эсилт с ненавистью взглянула на Аврору и наконец вышла. А Аврора чуть не упала от скрутившей вдруг ее боли. Ее вырвало. Голова снова раскалывалась. Ей слышался хриплый голос Эсилт. Неужели сказанное ею — правда? Неужели Мэлгвин провел ночь с девицей легкого поведения?

Позор! Мэлгвин настолько возненавидел ее, что предпочел пойти к другой женщине! А вдруг это ложь? Она вышла из пекарни и, несмотря на головную боль, быстро побежала к небольшому глиняному дому, покрытому соломой.

Гвенасет удивленно улыбнулась, увидев Аврору.

— Я и не думала, Аврора, что вы проснетесь так рано. — Она внимательно посмотрела на королеву и, заметив ее необычную бледность, взволнованно спросила: — Что-то стряслось? Вы заболели?

— Я должна знать правду, Гвенасет! — с отчаянием воскликнула Аврора.

— Что, какую правду вы хотите знать?

— Я должна точно знать, ночевал ли… ночевал ли Мэлгвин этой ночью в деревне у гулящей девицы.

— Кто вам сказал об этом?

— Эсилт. Она утверждала, что у Мэлгвина в деревне есть любовница и что эту ночь он провел у нее.

— Уверена, Эсилт просто хотела сделать вам больно, — успокаивающе произнесла Гвенасет. — Не обращайте внимания.

— Гвенасет, я должна знать. Я приказываю вам рассказать мне всю правду!

Гвенасет замешкалась.

— Вообще-то, — начала она, — Морганна — не гулящая девица. Я бы сказала, что они с Мэлгвином просто старые друзья.

— Морганна… — прошептала Аврора. — Кто она?

— Она жена одного из воинов Мэлгвина. Ее муж погиб в битве несколько лет назад. — В глазах Гвенасет появился испуг. — Думаю, они действительно встречаются время от времени. Но это совсем не то, что вы думаете.

— Как он мог? Он опозорил меня! — дрожащим от волнения голосом воскликнула Аврора.

— Возможно, это ложь! — вдруг резко ответила Гвенасет. — Скорее всего Эсилт лжет!

Аврора горестно покачала головой.

— Я так не думаю. Уж ей-то все известно… и она получила истинное наслаждение от того, что теперь это стало известно и мне.

— Аврора, вы не должны сдаваться!

— Теперь уже все равно. Я устала от нанесенных мне обид. Может быть, Эсилт и права, мне лучше возвратиться в Вирокониум.

— Нет! — резко ответила Гвенасет. — Тогда будет война. И вы не сможете перенести того, что ваш отец, защищая вас, будет убит. — Гвенасет схватила руку Авроры и пристально посмотрела ей в глаза. — А может быть, убьют и Мэлгвина…

Выражение лица Авроры стало упрямым.

— Расскажите мне, какая из себя эта Морганна, — холодно попросила она.

Гвенасет отпустила руку Авроры.

— Она старше вас, они с Мэлгвином, наверное, одного возраста. Волосы у нее цвета дубовых листьев осенью, глаза темные, а сама она смуглая — такая же, как Рис.

— Красива ли эта Морганна?

— Нет, большинство мужчин не назвали бы ее красивой. Жизнь у нее достаточно тяжелая, и все это отразилось на ее лице. Но вот тело у нее прекрасное.

— Но почему, почему Мэлгвин пошел к ней? — горько спросила Аврора.

— Думаю, он начал встречаться с ней из жалости Ведь она так любила своего мужа, а сейчас осталась одна. — Гвенасет немного помолчала. — Может быть, Мэлгвин успокаивается в ее обществе, чувствует себя в безопасности…

— Как же это нечестно! Он угрожает мне расправой, если какой-нибудь другой мужчина дотронется до меня. А сам оставляет наше супружеское ложе и отправляется к женщине легкого поведения.

— Наверное, таким образом Мэлгвин хочет убежать от своих глубоких чувств к вам, — предположила Гвенасет.

— Да он ни в грош меня не ставит. Со мной он груб и высокомерен!

— Да, он умело скрывает свою любовь — даже от самого себя.

— Любовь? — насмешливо переспросила Аврора. — Не надо успокаивать меня такими глупыми словами! Мэлгвин любит зерно и золото — это как раз то, что ему надо. А на меня ему наплевать. Жажда богатства и власти обуревает его!

— Вы не правы. — Гвенасет покачала головой. — Вы небезразличны Мэлгвину. Никогда раньше я не видела Дракона в таком состоянии. Он боится — боится собственных чувств по отношению к вам.

22

Авроре никак не удавалось заснуть. Тяжелые думы терзали ее. Легче всего сказать, что она ненавидит Мэлгвина. Она произносила эти слова много раз, но лучше ей от этого не становилось. Она вспоминала, какие мучения испытала, стоя рядом с Мэлгвином во время брачной церемонии Гвенасет и Элвина в монастырской часовне. Она почти ничего не уловила из монотонной проповеди священника — ее мучительно раздражало присутствие мужа. От него пахло мылом, он был чисто выбрит и подстрижен. Для кого это он так старается? Для нее или для бесстыдной распутницы из деревни?

Аврора ворочалась с боку на бок, стараясь найти удобное положение. Но сон все не приходил. В крепости было довольно тихо: все готовились к празднику Лугхнасы. Исключение составляли только подростки, все еще играющие в свои шумные игры во дворе. Они в обычные дни частенько мешали Авроре заснуть, а сегодня их громкие вопли заставляли Аврору пугливо вздрагивать.

Вдруг она почувствовала, что сильно проголодалась. Но приходилось терпеть: Гвенасет предупредила Аврору, что перед началом праздника Лугхнасы есть нельзя — такова традиция. Вспомнив о празднике, Аврора почувствовала страх. Ведь она собиралась участвовать в том, что многие жители Вирокониума считали дьявольским бесстыдным ритуалом. Даже присутствовать там — грех. Но все-таки Аврора должна была признаться хотя бы самой себе, что праздник Лугхнасы манил ее своей таинственностью. Действительно ли на землю спустятся древние боги? А где вообще они обитают — в застывшем горном воздухе?

Аврора сама не заметила, как заснула, а когда проснулась, надо было сразу же собираться на праздник — времени оставалось совсем мало. Она надела новое платье из розового шелка, который привезли из Ланфаглана, а потом быстро причесалась. Расправив черные локоны на плечах, Аврора еще раз оглядела комнату: она явно что-то забыла надеть. Ах да — драгоценности. Впрочем, она сразу же вспомнила, что их-то надевать и не полагалось. Гвенасет сказала, что драгоценные камни и украшения из золота или бронзы могут помешать общению с богами.

Аврора сбежала по лестнице во двор. Темнело, и многие обитатели Каэр Эрири уже отправились на праздник. Искать Гвенасет и Элвина не имело смысла: они задолго до праздника начали готовиться к нему и, конечно, тоже ушли. Неожиданно для себя Аврора взглядом стала искать Мэлгвина. Но его нигде не было видно. Наверное, тоже ушел с какой-нибудь другой женщиной, горько подумала Аврора. Тем лучше, решила она. Он вообще не стоит того, чтобы думать о нем.

Солнце садилось, когда Аврора с другими запоздавшими участниками праздника вышла из Каэр Эрири. Церемония должна была проходить на вершине холма за крепостными стенами. Там уже разожгли костры, расположенные по кругу. Кольцо огня набирало силу, как бы черпая свою мощь у оранжевого солнца, скатывавшегося вниз по серебристо-голубому небу к горным вершинам.

Участники праздника выглядели задумчивыми и сосредоточенными, и это было резким контрастом с обычным настроением кимвров, всегда готовых веселиться и открытых для шуток.

Аврора напряглась, в горле у нее пересохло. Оказавшись внутри огненного кольца, она почему-то решила, что боги пристально разглядывают участников праздника. В такт ритмичному бою барабанов судорожно забилось ее сердце.

Посреди огненного кольца горел еще один костер. Вокруг него, крепко взявшись за руки, танцевали обнаженные люди. Их тела были разрисованы странными темными линиями. Казалось, что на коже танцовщиков извиваются живые змеи. Бой барабанов убыстрялся, и люди двигались вокруг костра все быстрее. Гвенасет как-то говорила Авроре, что этот хоровод повторяет собой движение солнца по небосводу и тем самым взывает к духу великого Лугха, который, спустившись на землю, дарует кимврам защиту от всех бед. Гибкие тела танцоров двигались удивительно изящно. Этот танец Аврора сравнила с движениями лосося, мечущего икру в неведомой волшебной реке.

Вдруг барабаны смолкли, и остановившиеся танцоры повернулись лицом к окружавшим их людям. Среди танцоров Аврора увидела и Гвенасет с Элвином. Тем временем к костру приблизился уже известный ей сказитель древних легенд Торок. Густая борода и длинная прямая рубаха делали его похожим на неземное существо. Торок медленно пошел по кругу, напевая что-то своим мелодичным голосом и одновременно посыпая каким-то порошком головы танцоров…

Мужчины и женщины разбились по парам, и Торок по очереди подходил к ним. Небольшим изогнутым ножом он осторожно делал надрезы на их запястьях. Пары сразу же соединяли надрезы, чтобы смешать свою кровь. С благоговейным страхом взирала Аврора на этот ритуал. Так вот, оказывается, что значит заключить брак перед старыми богами! В ваших жилах теперь течет одна кровь, вы теперь неразрывно связаны! Помнится, еще Гвенасет говорила ей, что эти освященные богами узы вечны — разорвать их может только смерть!

Один ритуал сменялся другим. Теперь пары стали поочередно прыгать через ярко горевший в центре круга костер. Легенда гласила, что дым костра очищает кимвров от грехов и после этого они могут рожать детей. Аврора подумала, что сама она ни за что не решилась бы прыгнуть через пламя. Даже если бы рядом с ней был Мэлгвин.

Снова забили барабаны. Брачные пары стали медленно пятиться назад к окружавшей их толпе. Торок же опять закружил вокруг костра. Вот он запел и поднял руки и голову к небу, к богам. Аврора затаила дыхание. А потом, когда сказитель вдруг громко закричал, она вздрогнула от испуга. В тот же миг в освещенный кострами круг впрыгнула темная фигура. Сначала Авроре показалось, что это олень, случайно забредший на вершину холма. Но спустя мгновение она увидела, что это мужчина, украсивший голову ветвистыми оленьими рогами. На нем были короткие кожаные брюки, перчатки скрывали его руки, а кожаная маска — лицо. Человек-олень был огромным — он казался выше даже Мэлгвина, у него было крепкое мускулистое тело.

Барабаны звучали все громче. Их ритм все убыстрялся. И человек в центре огненного круга стал кружиться и прыгать в такт неистовому звуку, как самый настоящий олень. Казалось, что охотники загнали его и он безуспешно старается уйти от преследования.

Роль охотников превосходно играли окружавшие Аврору кимвры. Посмотрев по сторонам, она увидела их жадные глаза и ставшие почти дикими лица. Казалось, всех их обуревает одна страсть — догнать зверя и убить его…

Насмерть испуганный олень быстро побежал по Кругу. И когда он пронесся мимо Авроры, она почувствовала резкий запах его пота. Спасения не было нигде. Олень не мог прорвать сжимавшее его кольцо охотников. Они схватили зверя и ногтями стали раздирать его кожу в кровь. Животный страх оленя передался и Авроре. Он был такой красивый, такой величественный. Она не хотела его смерти! В ужасе Аврора зажмурилась. Она знала, что сейчас произойдет: человек-олень будет убит охотниками, и его алая кровь окрасит зеленую траву…

Когда Аврора открыла глаза, человек-олень лежал на земле. Охотники со всех сторон обступили его трепещущее тело. Раздался победный клич, и Аврора с удивлением обнаружила, что вместе со всеми восторженно кричит и она сама. Слезы градом покатились по ее щекам. А охотники осторожно подняли кровоточащее тело человека-оленя и с торжествующим видом понесли вокруг костра.

Странное чувство умиротворения вдруг охватило Аврору. Как будто какой-то неведомый внутренний голос поведал ей, в чем смысл ритуала, участницей которого она только что была. Человек-олень умер, но остальные, люди продолжали жить. Своей смертью он как бы спас их. Погибнув сам, он дал им еще один год безбедной жизни. Чувство глубокой благодарности переполняло Аврору. На этом языческом празднике она внезапно вспомнила христианскую веру, к которой ее приобщили с детства. Ведь к Христос, подобно человеку-оленю, умер для того, чтобы спасти людей. И Аврора подумала, что, может быть, все боги — старые и новые — едины…

Ей мучительно хотелось рассказать хоть кому-нибудь о том, что она сейчас чувствует. Но окружавшие ее кимвры опять разбились на пары и, придвинувшись ближе к костру, снова начали танцы. Послышалась странная песня. Ее неистовый ритм напомнил Авроре биение крыльев птицы, попавшей в охотничью сеть.

Костер в центре огненного круга горел все сильнее. Сушняк, который подбрасывали в него, оглушительно трещал. Яркие искры взмывали высоко в небо и пропадали где-то в темноте. Аврора уловила запах вишневого дерева, от которого у нее закружилась голова.

Ей показалось, что огненные языки вот-вот доберутся до нее. Барабаны били все громче, ритм их непрерывно учащался. Аврору охватил страх. Быть может, принесенный в жертву богам олень не задобрил их и они требуют еще одного жертвоприношения? От страха Аврора покрылась потом, ее шелковое платье прилипло к коже. Она вся дрожала. Надо во что бы то ни стало вырваться из этого огненного круга! Оставаться в нем больше нет сил!

Ступив в прохладную темноту, Аврора сделала всего несколько шагов и остановилась. Как теперь поступить? Возвращаться одной в Каэр Эрири ей не хотелось. Мысль же о том, что она снова может оказаться в огненном кольце, ужаснула ее. Может, лучше остаться здесь, в темноте? Она долго стояла на склоне холма. Ей чудилось, что вокруг нее шепчутся о чем-то своем волшебные духи травы, земли, воды…

Вдруг прямо перед ней выросла темная фигура. Приглядевшись, Аврора громко вскрикнула. Да это же человек-олень!

А может быть, просто олень? Или бог, который после смерти воскрес для новой жизни?

Аврора растерялась.

Неведомое существо подошло ближе, и теперь она уже могла лучше рассмотреть его. Ветвистые рога на голове, царапины от ногтей охотников… Человек-олень? Но кожаных брюк на нем уже не было, и Аврора вдруг увидела его восставшую плоть. Нет, это вовсе не олень. Это просто человек, просто мужчина, с облегчением подумала Аврора.

Бесшумно он подходил к ней все ближе. Аврора старалась разглядеть его глаза, смотрящие на нее сквозь прорези в маске. Но было слишком темно. Аврора еще оглядела его мощную фигуру и почувствовала, как страсть разгорается в ней неистовым пламенем. «Пусть меня возьмет это безликое незнакомое существо, кем бы оно ни было — человеком-оленем, человеком или самим богом», — решила она. Ей захотелось прильнуть к нему, поцеловать его соленые раны, дотронуться до его перекатывающихся под потной кожей огромных мускулов и почувствовать на себе всю тяжесть его сильного тела.

Но неведомое существо внезапно остановилось и взмахом руки повелело ей снять одежду. Опустив голову, Аврора оглядела себя. Пропитанное потом шелковое платье плотно облегало ее тело и в неярком лунном свете она — даже одетая — наверное, казалась обнаженной. Так что стесняться незнакомца было нечего. Да ей и самой сейчас хотелось предстать перед ним откровенно соблазнительной.

Дразняще медленно она начала раздеваться. Сначала развязала пояс и повесила его на шею. Потом приспустила платье, обнажив груди. Она провела по ним рукой, почувствовав нежную мягкость своей кожи, а затем тронула пальцами упругие коричневые соски…

Платье было готово уже упасть к ногам Авроры, но она успела прижать его к бедрам и пристально посмотрела при этом на незнакомца. Он застонал.

Платье мягко упало на землю. Обнаженное тело Авроры белело в лунном свете как мрамор, форму которому придали самые искусные мастера. Чувствовалось, что незнакомец был ошеломлен, а Аврора продолжала дразнить его завораживающей улыбкой.

Музыканты в огненном круге снова взялись за инструменты. Услышав протяжную мелодию, Аврора начала медленно раскачиваться. Ритм ускорялся, и, как бы повинуясь ему, бедра Авроры задрожали, а плечи мелко затряслись, следуя за набиравшими силу звуками труб. Она повернулась, представив взору незнакомца изящную форму своих ягодиц. Весь ее вид обещал ему райское блаженство.

Продолжая танцевать, Аврора подняла руки к звездам. Ей казалось, что сейчас она превратилась в бушующий пламенем костер, который сожжет незнакомца без остатка…

Незнакомец, не выдержав, бросился к ней и, обняв за талию, остановил этот дразнящий танец. Аврора ожидала, что он поцелует ее, сняв, наконец, свою маску, и тогда она увидит его лицо. Но поцелуя не последовало. Вместо этого незнакомец стал гладить ее своими запрятанными в кожаные перчатки пальцами. Аврора вздрогнула. Теперь уже он возбуждал ее страсть своими дразнящими прикосновениями. Млея от желания, она прижалась к его мощной потной груди и стала целовать ее.

Незнакомец отодвинул Аврору от себя и, положив руки ей на плечи, заставил королеву опуститься на землю. Всей тяжестью своего огромного тела он налег на нее. Она почувствовала внутри себя дрожь его плоти. Невыразимое искрящееся блаженство охватило ее!

Обхватив руками лицо незнакомца, она вдруг обнаружила, что маски на нем уже не было. Но открыть глаза, чтобы увидеть лицо неведомого существа, она не могла от все возрастающего возбуждения. Пусть Мэлгвин сурово накажет ее! Ей теперь все равно! Такой радости от близости с мужчиной она никогда еще не испытывала. Такую радость может дарить только бог!

Очнувшись, Аврора поняла, что незнакомец лежит здесь же, на земле. До нее долетало его ритмичное дыхание. Аврора медленно открыла глаза и — вздрогнула. Рядом с ней лежал ее муж!

Как же она не догадалась об этом раньше?! Гибкое мускулистое тело, мягкие прикосновения его пальцев и много других хорошо уже известных Авроре деталей должны были подсказать ей, кто это был.

Значит, никакой не бог, а ее собственный муж подарил ей такое блаженство. Единственный мужчина… которого она любит.

Ресницы Мэлгвина задрожали, он медленно открыл глаза и посмотрел на нее.

— Так, значит, ты предпочитаешь иметь дело с богом, а не с мужчиной? — насмешливо спросил он.

От нежности Авроры не осталось и следа.

— Ты обманул меня! — вскрикнула она.

— Да, обманул. Но сделать это было совсем не трудно. Ты ведь сама хотела, чтобы вместо мужа рядом с тобой был Керрунос — древний бог с ветвистыми оленьими рогами.

Аврора резко поднялась с земли и стала быстро одеваться.

— Не подходи ко мне больше — ты не бог! Вообще не подходи ко мне.

Аврора убежала. Мэлгвин чувствовал себя очень неловко. Он ведь совсем не хотел ее обидеть. Обман тоже не входил в его планы. После того как он сыграл на празднике роль человека-бога, он отправился на розыски Авроры с твердым намерением наказать ее, если она окажется в обществе другого мужчины. И вздохнул с облегчением, когда увидел, что она стоит в темноте одна. А потом ее восхищенный взгляд и ничем не прикрытая страсть заставили его остаться еще на некоторое время Керруносом.

Конечно, она отдалась не ему, а богу. Но это было не столь уж важно. Ведь это его, а не божье тело заставило ее кричать от блаженства. Сейчас Мэлгвина волновало другое. Аврора наверняка решила, что он специально издевается над ее чувствами. Ему вдруг захотелось броситься за ней вдогонку и все объяснить…

Но нет. Она может воспринять его объяснения как очередную насмешку. И тогда все станет еще хуже.

23

Аврора поскакала на лошади вниз по холму к стоявшей у его подножия деревне. Отправляясь в путь, она не взяла с собой накидку и, попав под дождь, промокла до нитки. Конечно, следовало бы вернуться в крепость и переодеться, но уж слишком велико было ее желание побыстрее попасть в деревню и хотя бы издалека взглянуть на красавицу по имени Морганна.

Аврора горько вздохнула. Продолжает ли бывать Мэлгвин у Морганны? Он по-прежнему не приходит на ночь в их спальные покои. Правда, Гвенасет уверяет, что он ночует в казармах на своей походной кровати, но Аврора сомневалась в этом. Ей казалось, что Мэлгвин вот-вот отправит ее назад в Вирокониум. Он полностью избегал встреч с ней, а это означало, что брак их фактически расторгнут.

Жаль, очень жаль, подумала Аврора. Муж стал далеко не безразличен ей. Может быть, она даже любила его. Во всяком случае, теперь он снился ей почти каждую ночь. Но изменить, наверное, ничего уже не удастся. Поздно. И виновата во всем она сама.

— Добрый день, королева Аврора!

Аврора вздрогнула, увидев, что ей путь преградила пожилая женщина. Она стояла точно посреди тропинки, по которой ехала королева, и не было никакой возможности объехать ее. Пришлось улыбнуться и вежливо поклониться.

— Моя госпожа, — сказала старушка, — ваше платье промокло. Будет лучше, если вы окажете мне честь и согреетесь у моего очага.

— Ничего страшного, — отвечала Аврора. — До крепости рукой подать.

— Нет-нет, чтобы не заболеть, вам надо хорошенько высушить одежду. Пойдемте ко мне. Я угощу вас горячим бульоном.

Аврора внимательно осмотрела женщину. Черты ее лица были явно чужеземными. Глаза старушки сверкали, как черный янтарь. Вместе с тем виду нее был болезненный и усталый. И Аврора решила воспользоваться гостеприимством пожилой женщины.

— Ну, если только ненадолго заглянуть к вам… — проговорила она, спешиваясь.

Аврора привязала лошадь к растущему прямо у тропинки дереву и пошла за старухой к ее маленькому деревянному дому. У резной двери дома Аврора в растерянности остановилась. Дверь оказалась очень низкой, и чтобы войти внутрь, надо было сильно нагнуться. Аврора вдруг вспомнила слышанные ею еще в детстве сказки о злых колдунах, которые вот так же — через малюсенькие двери — зазывают простых смертных в свое страшное подземное царство.

Собравшись с духом и отбросив свои сомнения, Аврора толчком открыла дверь. Ее удивило, что внутри дом оказался очень опрятным и довольно удобным для жизни. Там была маленькая кровать, рядом с очагом стояли два стула. Наверное, эта пожилая женщина не такая уж и бедная, подумала Аврора. Стены дома были увешаны высушенными травами и цветами. Аврора узнала некоторые из них: они и в ее краях использовались для приготовления лечебных настоек и отваров. Может быть, решила Аврора, эта женщина как раз и живет тем, что обменивает эти снадобья на еду. А вдруг она колдунья, делающая из трав волшебное варево, способное вызывать духи умерших?

Старая женщина почувствовала напряжение Авроры и, пригласив ее сесть на стул у огня, поспешила успокоить.

— Не бойтесь, леди Аврора, — сказала она, протягивая королеве чашу с горячим бульоном.

Аврора взяла чашу и с трудом улыбнулась хозяйке.

— Как вас зовут?

— Джастина, — ответила та звенящим, как колокольчик, голосом.

— Это римское имя, — удивилась Аврора. — Вы римлянка?

Джастина рассмеялась.

— Да, можно сказать и так. Мой дед был легионером, решившим остаться в этих местах после того, как римляне ушли отсюда. Мать же моя выросла в старинной римской крепости Дева.

— Ну а вы почему здесь все-таки остались? Ведь римляне ушли из этой части Британии уже очень давно…

— Я любила одного кимврского мужчину. И после его смерти так и не решилась покинуть эти края.

— Простите меня за любопытство, — тихо проговорила Аврора. — Его убили в битве?

— Нет, он умер от лихорадки. — На глазах женщины появились слезы.

Аврора решила поменять тему разговора.

— Вы живете одна? — спросила она.

— Да. Но не следует меня жалеть. Я живу так, как мне хочется. Многие ли женщины могут позволить себе такое?

— Действительно, таких женщин мало, — с горечью в голосе отвечала Аврора. — Большинству женщин их мужья отвели роль рабынь.

Старушка невесело улыбнулась.

— Я слышала, что и ваш брак нельзя назвать счастливым.

Аврора резко встала, намереваясь уйти.

— Да вы не обижайтесь, — пожилая женщина жестом пригласила Аврору снова сесть. — Я не собираюсь выяснять подробности ваших отношений с королем. Я хотела бы поговорить с вами совсем о другом.

Аврора села. Интересно, о чем может говорить с ней женщина, которую она видит первый раз в жизни?

Джастина повернулась к огню и подула на угли. Искры и пепел взметнулись к потолку.

— Вы сопровождали короля во время его поездки к Кунедде? — начала Джастина.

— Да.

— И что же вы думаете об отношениях Мэлгвина и Кунедды?

— Мне трудно сказать… По-моему, у них достаточно дружественные отношения, — нерешительно отвечала Аврора. — А почему вы об этом спрашиваете?

— Потому, что опасаюсь худшего. Кое-кто в Каэр Эрири хочет с помощью бригантов свергнуть Мэлгвина.

Аврора внимательно посмотрела на пожилую женщину.

— У вас действительно есть основания так думать?

— Когда вы гостили у бригантов, вы, наверное, видели рыжеволосого мужчину, который всегда держится рядом с Кунеддой…

— Да там было столько рыжеволосых мужчин, что всех и не упомнишь! — воскликнула Аврора.

— Может быть. Но теперь тот самый рыжеволосый мужчина скрывается в лесу в окрестностях нашей деревни. Он прибыл сюда, чтобы шпионить за Мэлгвином… и чтобы встретиться со своими единомышленниками из Каэр Эрири.

Аврора задумалась.

— Из приближенных Кунедды я знаю только одного рыжеволосого мужчину. Это Фердик, его сын — стройный, высокий и весьма привлекательный юноша.

Джастина покачала головой.

— Нет, это не он. Рыжеволосый мужчина, о котором я говорю, тоже стройный и высокий, но привлекательным его никак не назовешь. У него страшное лицо. Оно напоминает морду оскалившегося волка.

— Вы его сами видели?

— Да, я видела его. Он выбирается из своего логова только по ночам.

Аврора была ошеломлена.

— С кем же встречается этот шпион бригантов?

— А вы не догадываетесь? — спокойно спросила Джастина. — Кто в Каэр Эрири сгорает от желания сосредоточить в своих руках всю власть над Гвинеддом?

— Эсилт! — в ужасе выдохнула Аврора.

Джастина кивнула.

— Эсилт всегда завидовала брату, а теперь она плетет против него нити заговора.

Аврора с недоверием взглянула на Джастину.

— Обвинять сестру короля в заговоре — тяжкое преступление. — Есть ли у вас доказательства?

— Мои доказательства вот здесь, — Джастина постучала себя по груди. — Мне доподлинно известно, что злые чары и смертельная опасность сгущаются над Мэлгвином. И я знаю, что Эсилт пойдет на все.

Джастина посмотрела прямо в глаза Авроре. Взгляд ее был завораживающим. Казалось, этой женщине действительно все известно.

— Вы слышали о Дайнас Бренине? — спросила она.

— Да. Эта история не выходит у меня из головы. Я понимаю, что тогда Мэлгвин был совсем юн… И что он совсем не хотел того, что произошло… Но все равно — это ужасно.

— В том не было его вины! Эсилт вынудила его поджечь крепость. Она хотела уничтожить всю свою семью.

— Но ведь приказ воинам поджечь крепость Эсилт не могла отдать сама, — пробормотала Аврора. — Отдать приказ мог только Мэлгвин. Воины никогда бы не подчинились Эсилт.

Лицо Джастины вдруг перекосилось от ненависти.

— Она заставила его отдать такой приказ! Тогда Мэлгвин был действительно очень молод — ему только исполнилось шестнадцать. Но когда она назвала его трусом и глупцом, он дрогнул и осуществил ее замысел.

— Откуда вам это известно? С тех пор прошло уже так много времени…

Джастина загадочно улыбнулась.

— Мэлгвин сам сказал мне об этом.

— Вам? Но почему?

— Потому что ему было необходимо поделиться с кем-то своими переживаниями. Он выговорился, и ему стало легче, — горестно вздохнула Джастина.

— Я вам не верю. С какой стати он решил поделиться с вами своими переживаниями? Вы просто бедная старая женщина.

— Тогда я была еще не старой. Он — мужчина, а я — привлекательная женщина…

Аврора застыла от удивления.

— Вы хотите сказать, что .. что вы и Мэлгвин… Джастина печально улыбнулась.

— Наверное, и вправду трудно поверить, что когда-то и я была молодой и красивой, как вы… Болезнь замучила меня. Она согнула меня в три погибели. Если бы не лечебные травы, я не смогла бы переносить боль.

Аврора вдруг поняла, что Джастина действительно не такая уж старая, как ей показалось сначала. Пристально оглядев эту женщину, она обнаружила в ее чертах следы былой красоты.

— Так вы… вы спали с Мэлгвином? — спросила Аврора, все еще не веря словам Джастины.

— Да. Но провели мы с ним только одну ночь.

Аврора задумалась. Если то, что говорит Джастина, правда, то Эсилт — настоящее чудовище. Аврора никогда не доверяла золовке, но и не думала, что та способна на заговор против собственного брата. Однако можно ли доверять Джастине?

— Чего же вы хотите от меня? — спросила Аврора.

— Я хочу, чтобы вы предостерегли мужа. За его спиной плетутся нити заговора.

Аврора вздохнула.

— Не знаю, поверит ли он мне. Мэлгвин наверняка думает, что я не вызываю доверия.

— Но вы можете хотя бы поговорить с ним.

— А зачем? Если Мэлгвин до сих пор не раскусил свою сестру, зачем мне вмешиваться в их отношения.

— Очень жаль, что вам безразличен муж. Но он лучше многих мужчин. И король он хороший.

— Да, мне известно, что кимвры боготворят Мэлгвина. Они считают его щедрым и добрым. — В голосе Авроры послышались насмешливые нотки. — Но зато перед своей женой он предстает таким, как есть на самом деле — холодным и надменным.

Джастина отвернулась.

— Вижу, что с вами я теряю время. Наверное, Эсилт права. Она утверждает, что вы ненавидите своего мужа и будете только рады избавиться от него.

Аврора почувствовала ярость.

— Так это Эсилт распространяет про меня подобные небылицы! — воскликнула она.

Раньше Аврора думала, что жители Каэр Эрири осуждающе смотрят на нее потому, что Мэлгвин не делит с ней брачное ложе. Но как выяснилось теперь, презрительные взгляды, которые время от времени бросали на нее кимвры, имели другую, более серьезную причину.

— Это ложь, что я ненавижу Мэлгвина! — Аврора пошла в наступление. — Просто… просто мы все время ссоримся и никак не можем остановиться.

— И во всем виноват, конечно, он?

Аврора густо покраснела. Наверное, ее собственный характер еще хуже, чем у Мэлгвина. И упрямства ей не занимать. Все это и приводит к их ужасным ссорам.

— Правда ли, что Эсилт с самого начала постаралась расстроить ваши отношения с Мэлгвином?

— Откуда вам это известно? — удивилась Аврора.

— Я кое-что слышала. И мне стало ясно, что Эсилт намеренно провоцирует скандалы между вами. Сестра короля подобно злой волшебнице запускает в зреющие плоды прожорливых гусениц, и те уничтожают плоды. Все, к чему прикасается Эсилт, рассыпается в прах.

Аврору удивила горячность, с которой Джастина говорила об Эсилт. Она не ожидала встретить у кимвров еще кого-то, кто так же люто, как она сама, ненавидит Эсилт. Однако ненависть в любом деле может сослужить плохую службу.

— Хорошо. Положим, я приду к Мэлгвину и расскажу ему обо всем. Но вот смогу ли я убедить его, что Эсилт — предатель? Вы же не видели ее в обществе этого рыжеволосого оскалившегося волка. Вполне возможно, что он всего лишь воришка, который затаился в лесу перед очередным воровским налетом.

Джастина снова отвернулась и подула на угли.

— Я хочу помочь Мэлгвину и помочь нам всем, — глухо молвила она. — Мэлгвин — хороший король. И мне не хотелось бы, чтобы он пал жертвой заговора. Даже если вы, Аврора, и не любите своего мужа, вы не можете не замечать, что он нужен своим подданным. Так помогите ему и нам!

Аврора задумалась. Слишком много загадок было в этом деле.

— Если когда-то вы были близки с Мэлгвином, почему бы тогда вам самой не предостеречь его?

Джастина невесело рассмеялась.

— Вы думаете, он помнит меня — сгорбившуюся от болезни девицу легкого поведения, с которой он когда-то провел одну-единственную ночь? Скорее всего — нет. А если даже и вспомнит, то ни за что не поверит словам блудницы.

— Так вы были девицей легкого поведения?

Джастина снова рассмеялась.

— А вы решили, что я была любимой крестьянской дочкой, которую с почестями отправили согревать постель короля? Нет, он сам пришел ко мне — потому что у меня был большой опыт в любовных утехах. И еще потому, что я славилась умением хранить тайны своих любовников.

— Но почему… почему вы решили стать такой женщиной? Вы были бедны? Или вас выгнали из дома?

— Да потому, что мне нравилась эта жизнь, — сухо ответила Джастина. — Хотя, наверное, я и родилась-то именно для нее. Еще моя родная бабка жила с легионерами. Конечно, гулящую девицу подстерегают разные опасности — можно заболеть нехорошими болезнями, могут родиться дети. Но моя мать научила меня избегать этих неприятностей.

Откровения Джастины привели Аврору в замешательство. Она не ожидала услышать такого обстоятельного и, как ей показалось, гордого ответа на свой нескромный вопрос. И Аврора решила продолжить разговор на эту щекотливую, но столь любопытную тему.

— Вам нравилось быть… такой… женщиной?

— Знаете, это всего лишь один из способов прокормить себя и иметь крышу над головой…

Рассеянным взглядом Аврора долго смотрела на свои кольца и массивные перстни.

— Очень трудно поверить в эту историю с заговором, — наконец мягко произнесла она. — Но почему-то я верю вам. Хотя по-прежнему не могу ответить на многие вопросы. Конечно, мне известно, что Эсилт одержима жаждой власти. Но почему она решила предать именно своего брата? Да еще тогда, когда он добился замечательных успехов во всех своих делах?

— Так вы не понимаете? Между тем все очень просто. Это из-за вас, Аврора, сестра короля решилась на предательство. Эсилт боится вас. Она опасается вашего влияния на короля.

— Моего влияния? Да Мэлгвин не обращает на меня никакого внимания!

— Нет, Аврора, вы сильно заблуждаетесь. Несмотря на ваши постоянные ссоры, Мэлгвин не расторгнул брак и не отправил вас обратно в Вирокониум. Вас не удивляет, что король, покинув супружеское ложе, по-прежнему относится к вам как к королеве? Его чувства день ото дня крепнут, и уже сегодня они сильнее его мужской гордости.

— И все-таки я никак не возьму в толк, почему Эсилт боится меня?

— Да потому, что она знает: рано или поздно ваши детские ссоры прекратятся, и тогда вы займете ее место в Каэр Эрири.

Аврора засмеялась.

— Бедная Эсилт! Ей нечего опасаться. Может быть, она и вправду думает, что я небезразлична Мэлгвину. Но я-то знаю, что это не так. Со мной он холоден и груб.

— И он всегда такой? — Джастина пытливо заглянула в глаза Авроры.

— Ну, может быть, несколько раз я и чувствовала какие-то добрые перемены в его отношении ко мне, но этому быстро приходил конец. Эсилт каждый раз успевала сделать свое грязное дело.

— Вот видите! И будьте уверены: теперь Эсилт готова не просто расстроить ваши отношения с Мэлгвином, на этот раз она замышляет убить короля и вас. После этого в Гвинедде разразится война!

Аврора вздрогнула.

— Мне страшно, Джастина. Наверное, я действительно должна рассказать обо всем Мэлгвину. Надо только привести мысли в порядок и хорошенько обдумать трудный разговор.

Джастина удовлетворенно кивнула.

— Возможно, у нас осталось не так уж много времени. Шпион бригантов может скоро отправиться восвояси. Так что поторопитесь, Аврора. Если муж вам действительно небезразличен, не откладывайте разговор с ним.

Аврора встала.

— Я еду в Каэр Эрири. Рада… рада была познакомиться с вами, — сказала она, — протягивая Джастине руку.

Хозяйка загадочно улыбнулась.

— Помните, Аврора, я только хочу помочь Мэлгвину. И всем нам.

Аврора пригнулась, чтобы выйти из низкой узенькой двери. На дворе уже смеркалось. Как незаметно пролетело время, подумала Аврора. Все произошло, как в когда-то слышанной ею сказке: люди отправились всего на несколько дней в заколдованное царство, а вернулись, как оказалось, через несколько лет.

В лучах заходящего солнца крепость выглядела удивительно красивой. Аврора подстегнула лошадь: любоваться представшей перед ней красотой было опасно. Где-то в сгущавшихся сумерках рыскал рыжеволосый шпион бригантов.


Мэлгвин видел, как Аврора въехала в крепостные ворота, и прикинул, сколько же она отсутствовала. Он, конечно же, считал ниже своего достоинства следить за женой, и она была вольна проводить время как ей заблагорассудится. С самых первых дней жизни в Каэр Эрири она частенько совершала верховые прогулки. Но никогда еще она не возвращалась так поздно.

Едет со стороны деревни, подумал Мэлгвин. Может быть, она там с кем-то встречалась? Король решил выяснить причину задержки жены. Он встретил ее у ворот конюшни.

— Добрый вечер, — сказал Мэлгвин, внезапно появляясь из темноты.

Аврора испуганно вскрикнула от неожиданности, но быстро успокоилась, увидев мужа.

— Добрый вечер, — ответила она.

— Разреши мне помочь тебе сойти на землю.

Он успел уже отвыкнуть от Авроры. Сердце его сильно забилось, когда он прикоснулся к ней. Она была настолько изящна, что он без труда заключил талию жены в свои огромные ладони.

— Где ты была? — спросил он, стараясь, чтобы голос его звучал как можно мягче.

В глазах Авроры промелькнула внезапная тревога.

— Я… я ездила верхом.

— И где же?

— У озер… неподалеку от монастыря.

— Одна?

— Конечно. Кто же захочет со мной поехать?

Они стояли совсем близко друг от друга. И Мэлгвин вдруг почувствовал какую-то перемену в ее отношении к нему. Она казалась такой хрупкой, такой смущенной. Он потянулся к ней и нежно поцеловал в губы. Аврора прижалась к нему, отвечая на этот поцелуй…

— Тебе надо что-нибудь поесть — ужин-то уже окончился, — сказал Мэлгвин, выпуская Аврору из своих объятий. — Я провожу тебя на кухню.

Оставив жену в трапезной, Мэлгвин вышел во двор и пасмотрел на небо. Загорались первые звездочки.

— Загадываешь желание?

Мэлгвин обернулся на звук знакомого голоса. Это был Бэйлин.

— Если бы я верил, что загаданные на звездах желания исполняются, я и вправду загадал бы его.

— А Авроре нашлось бы в нем местечко? — очень мягко, почти нежно спросил Бэйлин.

Король шумно вздохнул.

— Скажи мне, Бэйлин, мои подданные относятся к Авроре по-разному, и сам я не могу решить, как же мне относиться к ней…

— Я не понял.

— Иногда Эсилт убеждает меня в том, что Авроре нельзя доверять, что она предатель. И я готов поверить своей сестре. Но когда я вижу Аврору — как увидел ее сегодня вечером, — я обо всем забываю, очарованный ее изяществом и красотой.

— Я бы на твоем месте не доверял самой Эсилт — она ненавидит королеву.

— Да, это так. Но почему же тогда меня мучают сомнения? Почему мне кажется, что я не могу до конца верить своей жене?

— Возможно, это закон любви, — отвечал Бэйлин с улыбкой на лице. — Когда любишь человека, ты его ревнуешь и полностью никогда не доверяешь.

— Опять ты твердишь о какой-то любви!

— Успокойся, Мэлгвин. Я не спорю — Аврору ты не любишь. Ты позволяешь выталкивать себя с супружеского ложа, ты затаенным взглядом следишь за каждым ее движением, ты грозно напускаешься на каждого, кто говорит, что ты разведешься с женой… Нет. Конечно, ты ее не любишь.

— Не хочу терпеть эти насмешки!

— Но ведь ты попросил меня высказать свои мысли.

— Да, попросил. Но, услышав твое мнение, понял: я должен во всем разобраться сам. Как это говорят — сердце подскажет.

— Где Аврора?

— Сейчас она ест, а потом, конечно же, отправится спать.

— Ты пойдешь вместе с ней?

— Только боги знают, как мне хочется этого. Но я опасаюсь еще одной ссоры — наподобие последней на празднике Лугхнасы.

— Но ты не собираешься разрывать ваши брачные узы?

— С какой это стати?! Тогда мне пришлось бы добровольно отказаться от Вирокониума или начать войну с Константином.

— Может, это было бы и лучше. Тогда бы ты вновь обрел душевный покой.

— Ты думаешь, что, отправив Аврору к Константину, я обрету покой? Да она будет сниться мне всю оставшуюся жизнь!

— И все равно ты ее не любишь, — насмешливым тоном подвел итог Бэйлин.

Но Мэлгвин не сдавался.

— Я не понимаю даже значения слова «любовь». Иногда, думая об Авроре, я чувствую себя тяжело больным человеком. Это какое-то мучительное наваждение. Может, и права Эсилт: эта женщина вошла в мою кровь как яд…

— Я ничем не смогу помочь тебе, мой господин, — задумчиво покачивая головой, проговорил Бэйлин. — Римская богиня любви Венера никогда не наносила мне таких серьезных ран… правда, у меня и не было опыта общения с такой женщиной, как Аврора.

— Скажи мне, — вдруг мягко спросил Мэлгвин, — что ты на самом деле думаешь о ней?

— Она изящна и прекрасна. Она принадлежит к той породе женщин, которые по ночам снятся всем мужчинам, даже если те лежат в постелях со своими женами.

— А я не могу заставить ее просто нормально относиться ко мне! — с горечью воскликнул Мэлгвин. — Я могу заставить ее быть послушной, но не в силах заставить ее любить меня!

24

Давно уже наступило утро, а Аврора все никак не могла покинуть крепость. Ее задержала необходимость получить для Джастины кое-какие припасы. Убедить воина, охранявшего продовольственный амбар, в том, что она имеет право взять небольшой мешок с зерном и амфору с растительным маслом, было сущей мукой. Необходимость долго уговаривать воина вывела Аврору из себя: в конце концов, королева — она, но почему-то всеми хозяйственными делами в Каэр Эрири заправляет Эсилт. Авроре же отвели роль попрошайки, вымаливающей какую-то ничтожную часть собственности своего мужа.

Аврора поспешила на конюшню. Хорошо еще, что конюх подчинялся ее приказам. Пэти была уже оседлана.

Аврора приготовилась тронуться в путь, когда в конюшне раздались тяжелые шаги Мэлгвина.

— Мой господин, — еле слышно прошептала Аврора.

— Доброе утро. Ты снова отправляешься на прогулку?

Аврора кивнула головой, стараясь не смотреть в глаза Мэлгвина. Ее муж был проницательным человеком, и она не хотела, чтобы он прочел страх и растерянность в ее глазах.

— Ну, это явно не твой дорожный провиант, — сказал Мэлгвин, показывая на притороченный к седлу мешок с зерном.

— Нет… Конечно, нет… Это… подарок для моего друга в деревне.

— Кто же этот друг? — спросил Мэлгвин, пристально глядя на Аврору.

Она прикусила губу, мучительно соображая, как ей следует поступить. Лучше все-таки сказать правду, решила она. Ложь может заставить мужа стать еще более подозрительным.

— Моего друга зовут Джастина.

— Эта старая карга? Что же у вас с ней общего?

— Я поехала к ней, чтобы она дала мне кое-какие лечебные травы. Мы разговорились и подружились.

Выражение лица Мэлгвина было недоверчивым.

— Травы? Зачем тебе травы?

Аврора лихорадочно рылась в памяти, стараясь вспомнить название хоть какой-нибудь болезни. Было ясно, что Мэлгвин не поверил ни единому ее слову.

— Я… я хотела сделать особую мазь, которая делает женщину краше.

Мэлгвин не понял, о чем она говорит. Он мягко дотронулся пальцами до щеки Авроры и сказал каким-то странным надтреснутым голосом:

— Тебе не нужны никакие травы, Аврора. Ты ослепительно красива и без них. На твою красоту я не могу смотреть спокойно.

От этих слов у Авроры перехватило дыхание. А Мэлгвин через мгновение уже вполне владел собой.

— Поезжай, Аврора, — спокойно сказал он. — Но не возвращайся поздно. Стражники не станут каждый день дожидаться тебя и закроют ворота.

Мэлгвин молча помог ей забраться в седло и проводил до крепостных ворот. У Авроры все никак не шли из головы только что произнесенные им ласковые слова. Сегодня утром Мэлгвин не был холоден с ней. Забыл он и о своих обычных насмешках, оставаясь просто нежным и заботливым мужем. Возможно, он решил вычеркнуть из памяти прошлые обиды и начать все сначала? Может быть, он действительно переменил о ней свое мнение? От этих мыслей на душе Авроры стало совсем хорошо.

Ее приподнятое настроение омрачало только предостережение Джастины. Неужели жизнь Мэлгвина действительно в опасности? Но как убедить его в этом? Поверит ли он ей? Наверняка он скажет, что Эсилт нет смысла плести нити заговора против него, ведь в ее руках и без того сосредоточено больше власти, чем у любой другой женщины в Гвинедде. И зачем сестре самого короля рисковать нынешним положением, полагаясь на сомнительные выгоды, которые она может получить, став союзницей Кунедды?

От этих мучительных вопросов у Авроры разболелась голова. Чтобы начать разговор с Мэлгвином, ей нужны доказательства вины Эсилт. И такие доказательства она сегодня получит от Джастины.

Аврора подстегнула лошадь и вскоре въехала в деревню. Занятая своими невеселыми мыслями, она уже не искала встречи с Морганной.

На деревенской улице никого не было. Аврора подъехала к домику Джастины, осторожно спешилась, стараясь не измазать юбку жирной грязью, и вошла внутрь. Джастины в доме не оказалось. Аврора положила привезенные ею подарки на стол, а сама — в ожидании хозяйки — села на стул возле очага.

Довольно скоро появилась Джастина. В руках у нее были пучки только что срезанных лечебных трав.

— Здравствуйте, — застенчиво произнесла Аврора. — Ничего, что я без разрешения вторглась в ваши владения?

— Так и надо было поступить, — одобрила Джастина, бросив пучки трав на земляной пол. — Вы уже разговаривали с Мэлгвином?

Аврора покачала головой.

— Нет еще… Боюсь, он не поверит моим словам. Мне нужны веские доказательства.

Джастина вздохнула.

— Все знают, что Мэлгвин слепо доверяет своей сестре… Но я узнала кое-что новое. Может быть, это убедит его?

— Что же вы узнали? — нетерпеливо спросила Аврора.

— Рыжеволосого шпиона зовут Урлейн, а встречался он с воином из крепости по имени Граймервин.

— Так это же бывший любовник Эсилт! — вспомнила Аврора. — Он почему-то потерял ее расположение после того, как мы вернулись из Манау Готодина.

— Вы думаете, этого будет достаточно, чтобы убедить Мэлгвина?

Аврора встала.

— Не знаю.

— Уверена, что такая красавица, как вы, может любого мужчину убедить в чем угодно, — рассудительно проговорила Джастина.

— Это не так! — с болью в голосе воскликнула Аврора. — Я как-то попыталась соблазнить мужа, но он рассердился на меня еще больше.

— Что ж, если не можете использовать свою красоту, придется убеждать его словами… Впрочем, есть и еще один способ…

— Какой же?

— Если Эсилт умрет, — чеканя каждое слово, сказала Джастина, — их совместные с Кунеддой планы не осуществятся.

Аврора вздрогнула.

— Вы предлагаете мне убить Эсилт?

Джастина пожала плечами.

— Я хорошо разбираюсь в травах. И если дать Эсилт некоторые из них… В любом случае, никто ни о чем не догадается.

Аврора ужаснулась.

— И эти травы должна дать Эсилт я?

Джастина кивнула.

— Вы — единственный человек, который сможет это сделать.

— Я не смогу этого сделать! — твердо произнесла Аврора. — Я никого убивать не стану. Даже Эсилт.

— Может быть, вы и правы, — вздохнула Джастина. — Наверное, и вправду не стоит использовать злые методы для борьбы со злом… Тогда идите к Мэлгвину и расскажите ему все.

— Так я и сделаю, — решительно сказала Аврора.

— Только ни при каких обстоятельствах не называйте моего имени, — предостерегла Аврору Джастина.

— Почему?

— Вы королева, и вас охраняют. А я… меня могут тихо убить, когда я буду собирать травы.

Аврора посмотрела в глаза Джастине и увидела в них страх.

— Но если я не скажу Мэлгвину, откуда я узнала о заговоре, он никогда не поверит мне. — Аврора нервно прошлась по маленькой комнате. — Если же я назову вас, Мэлгвин сможет вас защитить, руки Эсилт до вас не дотянутся.

— Нет! — решительно воскликнула Джастина. — Эсилт знает древнюю ворожбу, и Мэлгвин со своими воинами будет против нее бессилен.

Аврора испугалась. Раньше она только догадывалась, что Эсилт занимается колдовством, но теперь ее догадки подтвердила Джастина. Неужели после этого она не сможет убедить Мэлгвина в том, что его сестра пошла на предательство? Надо сейчас же идти к нему и заставить понять, какая грозная опасность подстерегает его!

Аврора стремительно пошла к двери, но Джастина остановила ее.

— Вы привезли мне подарки, а я ничем не отблагодарила вас, — сказала она, показывая на лежащие на столе припасы.

Джастина долго искала что-то в углу дома. Наконец она подошла к Авроре, держа в руках небольшой бронзовый горшок.

— Возьмите. Вдруг пригодится?

— А что это? — удивилась Аврора.

— Это особый состав из трав, о котором я вам говорила… Нет-нет, возьмите, — настойчиво сказала Джастина, увидев, что Аврора пытается вернуть ей горшок. Возможно, он вам и не понадобится. Но ведь в жизни все бывает… Если в пиво или вино добавить всего одну каплю этого состава, Эсилт уснет вечным сном.

— Спасибо, — прошептала Аврора. На глазах у нее появились слезы. Неожиданно для себя самой она поцеловала Джастину и вышла во двор.

В крепости, отведя Пэти в конюшню, Аврора сразу же отправилась на поиски Мэлгвина. Он был в своей комнате в казармах. Задумавшись, король сидел за столом и не обратил никакого внимания на вошедшую Аврору. Помимо стола, в комнате стоял и старый шкаф, в котором лежали пыльные карты и в беспорядке громоздились потрепанные книги, а также укрытая овечьими шкурами кровать, на которой, как говорила Гвенасет, теперь спал Мэлгвин.

Походная обстановка этой комнаты разительно отличалась от роскошной залы, где обычно работал ее отец. Пол отцовского кабинета был искусно выложен мозаикой, книги в богатых переплетах аккуратно расставлены на полках из дорогого дерева, украшенных бронзовым орнаментом. Там же стояли мягкие диваны и резные кресла для гостей.

Странно, подумала Аврора. Несмотря на все свое богатство, власти у ее отца было намного меньше, чем у Мэлгвина. Так что правду говорят люди: времена римского владычества миновали, и теперь островом будут единолично управлять закаленные в битвах британцы.

Мэлгвин поднял глаза и удивленно воскликнул:

— Аврора! Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с тобой.

Мэлгвин встал и перенес к столу стоявший в углу комнаты деревянный стул. Сам он сел напротив Авроры.

Она несколько раз кашлянула, не зная, с чего начать этот трудный разговор.

— Мне… мне нужно сообщить тебе нечто очень важное, — наконец сказала она.

Мэлгвин ободряюще кивнул Авроре головой.

— В окрестностях деревни объявился один человек по имени Урлейн. Судя по всему, он — бригант. Люди видели, как он встречался с Граймервином. — Ни один мускул не дрогнул на лице Мэлгвина. — Боюсь, что Кунедда, а вместе с ним кое-кто из Каэр Эрири плетут нити заговора против тебя. Урлейн же, видимо, шпион Кунедды, — сильно волнуясь, закончила Аврора.

Мэлгвин долго молчал.

— Кто же этот человек, который, как ты говоришь, плетет против меня нити заговора вместе с Кунеддой? — наконец, спросил он.

— Эсилт, — еле слышно прошептала Аврора.

Мэлгвин решительно поднялся со стула и с отвращением посмотрел на жену.

— Да ты ничего не понял, — испугано воскликнула она. — Дело действительно очень серьезное. Граймервин до недавнего времени был любовником Эсилт и, видимо, сохранил к ней нежные чувства, а сама Эсилт находится в дружественных отношениях с Кунеддой. Так что их сговор не случаен.

— Разве ты не могла придумать что-нибудь получше, Аврора? У Эсилт много недостатков, но готовить против меня заговор — это уж явная глупость. Да и зачем ей сам Кунедда? В лучшем случае она может рассчитывать, что станет его новой женой — одной из многих. А у нее уже сейчас намного больше власти, чем может пообещать ей в будущем Кунедда. — Мэлгвин прищурил глаза. — Я не должен был рассказывать тебе о том, что сомневаюсь в преданности Кунедды. И теперь, пожалуй, мне не стоит доверять ни одному твоему слову.

— Может быть, я и сказала что-то не то об Эсилт, — сердито прервала Аврора мужа. — Но то, что шпион бри-гантов и Граймервин встречались, — сущая правда.

— Ты видела их вместе?

— Нет. Но человеку, который сказал мне об этом, можно полностью доверять.

— Кто этот человек?

— Я не могу назвать его имя, — смутилась Аврора.

— Наверное, тебе сказала об этом старая карга Джастина, — засмеялся Мэлгвин. — Мне говорили, что она сумасшедшая, что она пьет какие-то отвары из трав, которые вызывают странные видения. Похоже, эта история — одно из таких видений.

Мэлгвин обошел стол и остановился напротив Авроры.

— Ты все это придумала? — холодно спросил он. — Придумала, чтобы настроить меня против Эсилт?

Аврора встала.

— Нет, нет и еще раз нет! — твердо ответила она. Аврора уже ничего не боялась. Слова Мэлгвина задели ее за живое. — Скажи мне, почему ты веришь вымыслам Эсилт, порочащим меня? Неужели после Дайнас Бренина ты так и не понял, что Эсилт — чудовище, что она управляет твоими поступками…

Мэлгвин готов был уже выйти из комнаты, но, услышав последние слова Авроры, застыл на пороге. Он резко повернулся и вплотную приблизился к жене.

— Кто тебе рассказал о Дайнас Бренине? — спросил он тихим, леденящим душу голосом.

Аврор снова испугалась. Ей ни в коем случае нельзя было выдавать Джастину.

— Мне говорили об этом разные люди, — прошептала она.

— Ты лжешь! — закричал Мэлгвин. — Никто из жителей Каэр Эрири не мог сказать тебе об этом. Никто не посмел бы! Так откуда же ты узнала о Дайнас Бренине? — угрожающе переспросил он.

— Не скажу, — дрожащим голосом отвечала Аврора. — Я не могу предать этих людей.

На какой-то миг Авроре показалось, что Мэлгвин вот-вот ударит ее. Черты лица мужа перекосила ненависть. Но он все-таки опустил занесенную уже для удара руку и просто сгреб ее в охапку, а потом резко отшвырнул от себя.

— Негодяйка! — закричал он. — У тебя смазливое невинное личико, но на самом-то деле ты совсем другая. Ты собираешь обо мне всякие сплетни, а потом — в нужный для тебя момент — выплескиваешь их на меня!

— Нет. Я не хотела причинить тебе боль, — мягко возразила Аврора. — Я только предостерегаю тебя, — умоляюще посмотрела она на мужа. — Прошу тебя, Мэлгвин, пожалуйста, поверь мне. Я не предательница. Я… я люблю тебя.

— Любишь? — прорычал король. — Да что ты знаешь о любви? Только то, что с помощью своего роскошного тела ты можешь управлять мною как каким-то мальчишкой? Но ты забыла, что я мужчина, что я — король, и я сыт по горло общением с женщинами, которые ненавидят друг друга!

— Пожалуйста, Мэлгвин, дай мне возможность объяснить тебе все по порядку.

— Нет! — отрезал Мэлгвин. — Больше у тебя не будет никаких возможностей! — Он стремительно выскочил из комнаты.

Аврора тихо заплакала. Что теперь делать? Она хотела помочь Мэлгвину, хотела ему только добра, а он обошелся с ней еще хуже, чем всегда. Все кончено. Теперь он отправит ее к отцу.

В Каэр Эрири друзей у нее нет. Гвенасет и Элвин настолько поглощены друг другом, что у них не оставалось времени на нее… Впрочем, за пределами Каэр Эрири у нее все-таки есть друг — Джастина, с облегчением вспомнила Аврора. Сейчас не очень поздно, и — при желании — можно еще выехать из крепостных ворот. Да, надо обязательно повидать Джастину. Хотя бы для того, чтобы в последний раз убедиться, что все сказанное ею — правда.

Аврора поспешила к воротам. Она решила, что пойдет пешком. Зачем делать вид, что королева намеревается совершить очередную беззаботную прогулку верхом? Теперь ей все равно, что подумает Мэлгвин.

Выйдя из крепости, Аврора почувствовала, что надвигается гроза. Конечно, можно вернуться за накидкой. Но — зачем? Теперь ей все безразлично. Увидев на склоне холма яркие цветы, она подумала, что скоро — ведь лето уже кончалось — они завянут. А сама она отправится домой. И Каэр Эрири станет просто воспоминанием…

У деревни Аврора вдруг почувствовала запах дыма. Ускорив шаг, она быстро миновала небольшую рощицу, и страшная картина предстала перед ней. Горел дом Джастины. Аврора застыла от ужаса. Ей стало ясно, что Джастину убили, она сгорела вместе со своим домом. Значит, неспроста эта мудрая женщина дала ей в последний момент горшок со смертельным составом. Она, видимо, предчувствовала, что дни ее сочтены, а самой Авроре, возможно, придется защищать себя.

Аврора испуганно посмотрела по сторонам. Почему ее не убили первой?

Молния разорвала небо пополам. Крупные капли дождя упали на землю. Аврора побежала. Она чувствовала себя загнанным охотниками оленем. Подальше отсюда. Подальше! Может быть, стены крепости станут ее защитой.


В Каэр Эрири было тихо и спокойно — разительный контраст с жуткой картиной разрушения, которую она видела только что. Стражник мирно дремал у крепостных ворот. Женщины занимались обычными домашними хлопотами. Дети носились друг за другом по двору, не обращая внимания на дождь.

Аврора побежала к башне. Она промокла до нитки, но холода не чувствовала. Никогда еще лестница в спальные покои не казалась ей такой крутой.

Небо затянуло плотной пеленой грозовых туч, и в комнате было сумрачно. Глаза Авроры постепенно привыкли к темноте, и она вскрикнула от неожиданности. На кровати сидел Мэлгвин и внимательно наблюдал за ней. Аврора никак не ожидала увидеть его здесь. Она думала, что он придет позже, чтобы сообщить о расторжении их брака.

Мэлгвин встал и медленно прошелся по комнате. Потом приблизился к столу, взял огниво, зажег свечу и снова сел на кровать. В золотистом свете свечи Аврора заметила в его огромных ладонях какой-то предмет. Мэлгвин покачивал его из стороны в сторону, как бы забавляясь детской игрушкой. Наконец он поставил этот предметна сложенные вместе ладони и протянул Авроре. Она с ужасом увидела бронзовый горшок со смертельным ядом.

— Что это, Аврора? — тихим, спокойным голосом спросил Мэлгвин.

Аврора мучительно искала ответ. Что ему сказать? Правду? Но как он воспримет ее?

— Это состав для смягчения кожи, — холодно ответила она, сама удивившись невесть откуда взявшемуся самообладанию.

Мэлгвин бросил пытливый взгляд на жену, как бы желая убедиться, правду она говорит или нет. Аврора, не моргая, прямо смотрела ему в глаза. Тогда Мэлгвин осторожно снял с горшка крышку и заглянул внутрь. Аврора и сама еще не видела, что представляет собой состав, который ей дала Джастина. После ссоры с Мэлгвином она успела только на мгновение забежать в спальные покои, чтобы поставить бронзовый горшок на столик у кровати. И вот только теперь, неловко вытянув шею, она заглянула внутрь его и увидела белый порошок.

Мэлгвин задумчиво смотрел на содержимое горшка. Видимо, так и не придя к какому-то определенному выводу, он понюхал порошок, а затем, послюнявив палец, сунул его в горшок, намереваясь попробовать порошок на вкус.

— Нет! — закричала Аврора. — Не делай этого!

Мэлгвин с любопытством поднял глаза на жену.

— Почему же?

— Потому что это… это…

— Яд? — подсказал Мэлгвин. — Так я и думал. Джастина считает, что она умнее всех, но это далеко не так. Об этом составе я слышал не раз. Он действительно смертелен. Но его выдаёт особый запах, который исчезает только тогда, когда порошок добавляют в жидкость. Скажи, Аврора, когда ты собиралась отравить меня? Во время вечерней трапезы, когда в содеянном можно было обвинить кого угодно?

— Нет! — воскликнула Аврора. — Я никогда не отравила бы тебя!

— А кого бы ты отравила? — Мэлгвин пристально смотрел на Аврору. — Эсилт? Наверное, вы с ней и вправду удивительно похожи друг на друга. Вы обе заговорщицы. И вам обеим нельзя доверять!

— Это неправда! — попыталась защититься Аврора. — Я боялась… боялась за тебя. Заговорщица — Эсилт. Это она хочет убить тебя.

— Мне просто смешно, — сказал Мэлгвин, хотя вид у него был далеко не веселый. — В моей собственной семье, что бы ни случилось, виноватый всегда старался свалить вину на другого, называя его самыми последними словами. И я устал от этой постоянной ненависти между близкими людьми. Я очень устал, Аврора. Пора положить этому конец. Раз и навсегда!

У Авроры подкосились ноги, и она тяжело опустилась на стул, стоявший посреди комнаты. Руки ее дрожали. Она мучительно медленно подняла глаза на Мэлгвина. Ее ужаснул его взгляд. Муж смотрел на нее с отвращением.

— Как ты собираешься поступить со мной? — спросила она дрожащим голосом.

Мэлгвин вплотную подошел к ней и, схватив за волосы, резко притянул к себе.

— Как поступить с тобой? — прошипел он. — Лучше всего было бы убить тебя прямо сейчас, сразу разорвав порочный круг наших отношений!

Аврора с ужасом смотрела в глаза Мэлгвина. От охватившей его ненависти они стали черными как уголья.

Мэлгвин наконец ослабил свою железную хватку, и Аврора снова опустилась на стул. Мэлгвин сумел взять себя в руки. Он уже не производил впечатление человека, готового пойти на убийство. У Авроры отлегло от сердца.

— Я еще не знаю, как поступлю с тобой, — сказал король, идя к двери. — Мне надо все обдумать, и о своем решении я сообщу тебе завтра. А пока я не разрешаю выходить тебе из этой комнаты.

— Ты хочешь сказать, что я должна все время находиться здесь — как в тюрьме.

Мэлгвин кивнул.

— У лестницы внизу будет стоять стражник.

— Но я ведь не убегу. Пожалуйста, не запирай меня здесь.

Мэлгвин покачал головой.

— Я не могу тебе доверять. Боюсь, что ты опять отправишься к Джастине.

— Джастина умерла! — с болью в голосе воскликнула Аврора. — Ее дом сгорел.

— Мир праху ее, — холодно произнес Мэлгвин. — Разве ты не понимаешь, что она вовлекла тебя в замышлявшийся ею самой заговор? Она всегда ненавидела Эсилт. Тебя же она использовала в качестве орудия своей мести.

— Нет! Я не верю тебе, — закричала Аврора. — Она была достойным человеком. Она была добра ко мне, и ее беспокоило будущее Гвинедда.

— Не хочу слышать твои сказки. Завтра ты узнаешь о моем окончательном решении. А пока я отправлю к тебе Гвенасет. Пусть она скрасит твое одиночество.

Он стремительно выбежал из покоев. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. Аврора вздрогнула. Теперь все кончено.

25

Бэйлин выходил из Парадной залы, когда к нему подошел Мэлгвин.

— Мне срочно нужна твоя помощь.

— Конечно, Мэлгвин. Что я должен сделать?

— Поставь стражника у крепостной башни. Он может пропускать к Авроре всех, кто захочет ее навестить. Но сама она должна оставаться в башне.

— Всемогущие боги! Что случилось?

— Сначала сделай то, что тебе сказано! — приказал Мэлгвин. — А потом, — добавил он уже мягче, — приходи в мою комнату в казармах — мне нужно поговорить с тобой.

Бэйлин убежал, а Мэлгвин тяжелой походкой направился к казармам. У него раскалывалась голова, и это страшно мешало: ему необходимо хорошо обдумать, как поступить с Авророй. Еще этим утром он собирался наладить наконец отношения с женой, но потом… Сначала Аврора своими злобными россказнями о шпионе бригантов попыталась опорочить Эсилт в его глазах. Это ей показалось недостаточным, и она разбередила давно кровоточащую рану Мэлгвина, напомнив ему о Дайнас Бренине. Но и это еще не все. Последней каплей, переполнившей чашу его терпения, стала эта история с ядом. Мэлгвин тяжело вздохнул. Дела совсем уж плохи, если молодая красивая женщина настолько ожесточилась от ненависти, что задумала убийство. Может, Эсилт права? Может, Аврора совсем уж не так простодушна, как ему казалось, и он, ослепленный ее красотой, до сих пор не сумел этого понять?

Аврора сказала, что любит его. Наконец-то она произнесла то, что он давно хотел от нее услышать. Но, увы, слишком поздно. Он не верит ей. Наверное, это очередная хитрая уловка Авроры, чтобы удержать его в своей власти.

Мэлгвин вошел в свою комнату и зажег факел. Окинув комнату рассеянным взглядом, он тяжело опустился в кресло. Он догадывался, что ему следует сделать. Надо навсегда вычеркнуть Аврору из своей жизни. Но вот хватит ли у него на это воли? Даже сейчас он готов, забыв обо всех обидах, бежать к Авроре, чтобы только обнять ее. Он старался снова возбудить в себе ярость и ненависть к ней. Но тщетно — его любовь оказалась сильнее…

Послышались приближающиеся шаги Бэйлина.

— Мой господин, — с порога осторожно обратился к королю его друг.

— Заходи и садись, — сказал Мэлгвин, указывая на стул, на котором совсем еще недавно сидела Аврора. Огромный Бэйлин с трудом уместился на этом стуле. Его открытое простодушное лицо было озабоченным.

— Ты оказался прав, Бэйлин. Я действительно люблю ее.

— Хорошая новость. Но зачем же тогда ты превратил для нее спальные покои в тюрьму?

— Может, потому, что, сидя взаперти, она будет находиться в безопасности. От меня.

— Не понимаю.

— Я тоже. Я люблю ее. Она действует на меня, как яд… Яд — точнее слова в моем положении не придумаешь, — мрачно рассмеялся Мэлгвин.

— Что же на этот раз она совершила?

Мэлгвин задумчиво покачал головой.

— Она обвинила Эсилт во всякого рода кознях и призналась, что собиралась отравить ее.

— Аврора? Отравить Эсилт? Никогда не поверю!

— Да, трудно представить себе такое. Конечно, я и сейчас не уверен, что она пошла бы на это. Но сами ее намерения говорят о многом. Никогда больше я не смогу доверять своей жене.

— И ты решил отправить ее в Вирокониум?

Мэлгвин кивнул головой.

— Если у меня хватит на это воли.

Бэйлин задумался. Потирая руки, он наконец сказал.

— Знаешь, есть еще один выход из этого положения.

— Какой же?

— Избавиться от Эсилт. — Бэйлин смотрел Мэлгвину прямо в глаза. — Это решило бы все проблемы твоих отношений с Авророй… По правде говоря, я и сам никогда не испытывал добрых чувств к Эсилт.

— Как же ты предлагаешь мне избавиться от нее?

— Ты можешь отослать ее куда-нибудь.

— И после этого она прямиком отправится к одному из моих врагов, чтобы выступить с его войском против меня. Ты этого хочешь?

— Они никогда не победят тебя.

— Положим. Но, знаешь, вести войну из-за женщины…

— Такие войны уже не раз бывали. Ты ведь слышал в Елене Троянской?

— Да. О ней я слышал, — раздраженно сказал Мэлгвин. — Но какой же после этого я король, если ценой жизни своих воинов стану наводить порядок в собственном се мействе?

— Эсилт могут убить…

— И это, по-твоему, решит все проблемы? Да во всей Британии только и разговоров о том, что я уничтожил весь свой клан в борьбе за власть. Мое семейство называют кодваллонскими орлятами: каждый старается вытолкнуть другого из гнезда, пока там не останется один-единственный орленок.

— Ну что ж, если суждено выжить только одному орлу, то для Гвинедда лучше, если им будешь ты, а не Эсилт.

Мэлгвин шумно вздохнул.

— Не знаю, хватит ли у меня на это решимости. Одно дело убить мужчину в честной битве, другое — покончить с женщиной только из-за того, что она вмешивается в твою жизнь. Я и так частенько не могу заснуть: трагедия Дайнас Бренина до сих пор терзает меня. Если по моему приказу убьют еще и Эсилт, то мне будет совсем плохо. И еще я стану винить Аврору в том, что именно из-за нее я пошел на такой чудовищный шаг.

— Странно, — сочувствующе проговорил Бэйлин. — Многие британцы считают тебя кровавым тираном, но только кимвры знают, что ты справедливый и милосердный король. И уж совсем незаслуженно, что ты в отличие от большинства мужчин не можешь жить с женщиной, которую любишь.

Мэлгвин устало опустил голову на ладони.

— Я никогда не хотел быть королем. Но, став им, понял, что не могу жить так, как другие мужчины. Король — всегда отшельник. Он должен думать не о себе. Он обязан заботиться о благе своих подданных. И как бы больно мне ни было, я обязан отмести свои чувства к Авроре и поступить так, как будет лучше для Гвинедда.

— Значит, ты принял решение? — спросил Бэйлин.

Мэлгвин кивнул.

— И завтра она узнает о нем.


Гвенасет стремительно поднялась в спальные покои королевы. О том, что она должна срочно прийти к Авроре, ей передал Бэйлин. Усталое лицо офицера встревожило ее. Но когда она увидела стражника у входа в башню, то поняла: Аврора попала в серьезную беду.

Гвенасет почувствовала угрызения совести. В последнее время она не уделяла королеве должного внимания. Конечно, на то были свои причины. Гвенасет всерьез занялась домашним обустройством, связанным с ее замужеством. Хотя, по правде сказать, Аврора сама виновата в том, что их отношения стали прохладными: после праздника Лугхнасы она почему-то замкнулась, ушла в себя. Как бы то ни было, подумала Гвенасет, если Мэлгвин отправит Аврору в Виро-кониум, она никогда не простит себе того, что не помогла королеве в нужный момент.

Дверь в спальные покои оказалась не запертой, и Гвенасет, постучавшись, вошла внутрь, не дожидаясь ответа. Аврора, бледная и измученная, сидела на стуле и рассеянно смотрела на пламя свечи.

— Что произошло, моя госпожа?

— Что произошло? — устало переспросила Аврора. — Не знаю, Гвенасет, не знаю. Я постаралась сделать все, что могла. Но ничего не получилось.

— Говорил ли Мэлгвин, что собирается расторгнуть ваш брак?

— Нет. Он только сказал, что сообщит о своем решении завтра. Я благодарила бы судьбу, если бы он просто отправил меня в Вирокониум. Но опасаюсь худшего: он может приказать убить меня.

— Нет! Мэлгвин никогда не сделает этого!

— Но ведь он сам сказал, что так будет лучше для нас обоих. Он клокотал от ярости, и я удивляюсь, как он сразу не убил меня.

— Что же вы такого сделали, Аврора? Почему он кипел от ярости?

— Одна женщина в деревне дала мне яд, и Мэлгвин решил, что я собираюсь покончить с Эсилт.

Гвенасет вскрикнула от изумления.

— Но вы ведь… вы ведь не собирались этого делать?

— Не знаю. У меня в голове все перемешалось. Я была уверена, что Эсилт планирует заговор против Мэлгвина. Мне казалось, что я единственный человек, который может разрушить ее планы.

— Вы сказали об этом Мэлгвину?

— Конечно. Но он назвал меня лгуньей.

Гвенасет внимательно посмотрела на Аврору. Королева выглядела отвратительно, дрожа от страха. Неужели Мэлгвин не видит, что его молодая жена просто запуганная одинокая женщина? Не хочет понять или не может? По каким-то одному ему ведомым причинам он решил наказать Аврору. Не исключено, что он может приказать и убить ее — как бы ни мала в глазах окружающих была ее вина. Этого допустить нельзя!

— Я сейчас ненадолго уйду, — мягко сказала Гвенасет. — Мне надо поговорить с Элвином. Я обещаю, что не покину вас в беде. Я постараюсь вам помочь.


Элвин побежал к казармам. Даже во время битвы он не чувствовал такого напряжения, как сейчас. Он содрогнулся, когда жена рассказала ему о беде, в которую попала Аврора. Конечно, он не поверил, что Мэлгвин собирается убить Аврору. Этим убийством он погубил бы собственную душу. Не поверил он и тому, что сама Аврора хотела отравить Эсилт. Безусловно, сестра короля — огромное зло для всего Гвинедда. Но вряд ли ее могла отравить застенчивая и мягкосердечная Аврора. Однако Элвин понимал, что происходит нечто очень серьезное, отчего во многом зависит будущее королевской семьи и всех кимвров.

В окне комнаты Мэлгвина горел свет, и Элвин вздохнул с облегчением: король никуда не ушел. При появлении молодого воина Мэлгвин устало поднял голову. Он сидел за столом, как бы занятый работой, но сам стол был пуст. Эдвина поразил вид короля: перед ним сидел старый опустошенный человек.

— Мой господин, я хотел спросить… что вы собираетесь сделать с Авророй?

— А что, по-твоему, я должен сделать? Она намеревалась отравить мою сестру — а это измена королевской семье.

— Но разве вы не принимаете во внимание ее молодость и то, что она напугана всем происходящим в Каэр Эрири?

— Разве ты не понимаешь, Элвин, — раздраженно отвечал Мэлгвин, — что я не могу позволить своим чувствам взять верх над моим долгом? Моя главная забота — благополучие Гвинедда, его народа, а то, как буду чувствовать себя я, — дело второстепенное.

— Благополучие Гвинедда? Но ведь ясно, что Константин никогда не смирится с тем, что может произойти. Значит, будет война!

— Возможно, — спокойно согласился Мэлгвин. — Но я ведь и пришел в свое время в Вирокониум, чтобы воевать… Война? Что ж, войны всегда были и будут.

В комнате повисла тишина. Элвин наконец собрал все свое мужество и произнес:

— Я должен сообщить вам, что не согласен с вашим решением и не желаю принимать в этом участие.

— Что ж, это не твое решение, Элвин. И не тебе отвечать за его последствия.

Мэлгвин замолчал. Прошло несколько томительных минут, прежде чем он снова поднял глаза на Элвина.

— Если ты сказал мне все, что хотел сказать, можешь идти. Мне надо еще кое-что обдумать.

Элвин поклонился и вышел из комнаты. Ноги не слушались его, когда он подошел к небольшому дому, где поселились они с Гвенасет.

— Ты была права, — сказал он, входя в слабо освещенную комнату. — Мэлгвин собирается казнить Аврору за измену. Он заявил, что не хочет этого делать, но такое решение продиктовали ему интересы Гвинедда.

Гвенасет испуганно посмотрела на Элвина. Лицо ее побагровело.

— Да он просто глуп! Он не понимает, что потом никогда не сможет простить самого себя. Разве он не знает, что честь — пусть даже королевская — мало что значит по сравнению с любовью! Мы не позволим ему этого сделать! — решительно воскликнула Гвенасет. — Не позволим совершить ему самую большую ошибку в его жизни!

— Как ты можешь так говорить? — Элвин с недоумением уставился на жену. — Как ты можешь противиться воле самого короля?

Гвенасет покачала головой.

— Ты, Элвин, всего лишь воин, тебя учили подчиняться приказам, какими бы глупыми они ни были. Меня же отец воспитывал так, как воспитывают только принцесс. Прежде всего он учил меня думать. То, что решил сделать Мэлгвин, — чудовищно. И мы обязаны остановить его!


Гвенасет лучезарно улыбнулась молодому стражнику.

— Я несу королеве кое-какую одежду и еду, — сказала она, показывая воину на корзину в руке.

— Так поздно? — лениво спросил стражник. — И чего это вам не спится? Я бы сам давно уже видел сны, если бы не приказ оставаться здесь.

— Когда вас сменят на посту?

— О, еще не скоро, — вздохнул воин. — Только бы не заснуть.

— Я отдам королеве эти вещи, а потом она ляжет спать. Так что делать вам здесь особенно нечего.

— Скажите, — прошептал стражник как заговорщик, — зачем Мэлгвин повелел охранять королеву? Он боится, что она собирается встретиться с кем-нибудь другим?

— Не знаю, — безразличным тоном отвечала Гвенасет. — Иногда у мужчин бывают странные фантазии относительно их жен.

— Красота королевы Авроры любого мужчину превратит в ревнивца, но король явно переусердствовал. Не проще ли было каждую ночь самому охранять свою жену, обнимая ее в теплой постели? Тогда бы и у нас, воинов, стало меньше забот.

— Может быть, я сообщу ему о ваших пожеланиях, — шутливым тоном бросила Гвенасет, быстро поднимаясь по лестнице.

Аврора по-прежнему сидела посреди комнаты. Вид у нее был печальный и отрешенный.

— Я посылала Элвина поговорить с королем, — мягко проговорила Гвенасет, опускаясь на колени рядом со стулом Авроры. — Вы были правы, — она положила руку на колени королевы. — Мэлгвин… он намерен казнить вас.

Ужас промелькнул в глазах Авроры.

— Я боюсь смерти, Гвенасет, — запричитала она. — Я даже не знаю, какие боги настоящие. Я не знаю, кого просить о защите. — Она задрожала. Голос ее стал прерывистым, напряженным. — А вдруг он велит сжечь меня на костре? Пожалуйста, Гвенасет, пожалуйста, уговорите его не делать этого. Сгореть на костре — ужасная смерть. Дым… запах огня…

— Тихо! — закричала Гвенасет, изо всех сил тряхнув перепуганную Аврору. — Я не позволю ему так поступить с вами. Я выведу вас отсюда.

Аврора внимательно посмотрела на Гвенасет. Было видно, что она постепенно приходит в себя.

— Вы правы, — наконец сказала она. — Нельзя сдаваться. Нельзя безропотно идти на смерть. — Аврора оглядела комнату. — Но ведь здесь… здесь всего один выход и внизу у лестницы стоит стражник.

— Нет, здесь два выхода, — ответила Гвенасет, показывая на одно из окон.

Аврора с опаской посмотрела на это окно, выходящее прямо на долину.

— Не знаю, Гвенасет, смогу ли я… Я страшно боюсь высоты, как вы боитесь верховой езды.

— Надо переступить через собственный страх — хотя бы один раз в жизни. Конечно, я могу вывести вас из башни, усыпив бдительность стражника. Но мне все равно не удастся провести вас через крепостные ворота. Так что остается единственный путь — вы выберетесь через окно и спуститесь по крепостной стене.

Было видно, как Аврора задрожала от этих слов фрейлины.

— Но как же я спущусь?

Гвенасет достала из корзины витой кожаный ремень.

— Вот, — сказала она. — До земли он, конечно, не достанет, но вы спрыгнете.

— А потом? Пешком далеко не уйдешь…

— Я и об этом подумала. Элвин выедет из крепости, прихватив с собой Пэти. Он скажет стражнику, что ему надо выяснить, что горело в деревне. Вашу лошадь он оставит у стены, и она подойдет, когда вы ее позовете. Она ведь откликается на ваш голос? Аврора кивнула.

— Ваш замысел, Гвенасет, великолепен, но я боюсь за вас и Элвина. Страшно подумать, что Мэлгвин сделает с вами обоими, когда узнает, что мой побег организовали вы.

Гвенасет пожала плечами.

— Возможно, он всего лишь отлучит нас от двора, но тогда мы поедем жить к моему отцу. Все равно я не смогу оставаться здесь, если Мэлгвин осуществит свои жестокие планы.

Аврора нежно коснулась руки своей миниатюрной рыжеволосой фрейлины.

— Что бы я без вас делала, Гвенасет?

— О нет. Сейчас не время для обмена любезностями и слез. Надо спешить. Стражника могут сменить на посту. Сейчас он сонный и ленивый, а значит, и внимания не обратит на посторонний шум.


Было уже за полночь, когда Мэлгвин вышел из своей комнаты в казармах. В крепости стояла тишина, ее обитатели мирно спали. Мэлгвин посмотрел на окно крепостной башни. Темно. Аврора, наверное, уже уснула.

Мэлгвин потянулся. От долгого сидения его тело одеревенело. Он снова посмотрел на окно и почувствовал страстное желание. Он тяжело вздохнул, постоял на месте и — медленно пошел к башне.

— Все ли спокойно? — спросил он у стражника, стоявшего у лестницы.

Воин кивнул головой.

— Я недавно заступил на пост, — сказал он, с любопытством глядя на Мэлгвина. — Вы хотите подняться?

— Да, — резко ответил Мэлгвин. — Наверное, придется подняться.

Король тяжело ступил на лестницу. Жаль, что он так устал. Он может сразу уснуть, так и не попрощавшись должным образом со своей женой. Бывшей женой. Интересно, как она воспримет его появление? Она говорила, что любит его. Но теперь, когда узнает, что их брак будет расторгнут, разрешит ли она ему — пусть и в последний раз — спать на их, уже бывшем, супружеском ложе?

Мэлгвин остановился у двери, решая, стоит ли стучать… «В конце концов, — подумал он, — это мои спальные покои… и жена моя… пока еще жена».

Он открыл дверь без стука, но она возвестила о появлении хозяина скрипом старых петель. В комнате было темно. Мэлгвин снял с пояса меч и опустился на кровать, чтобы сбросить свои тяжелые ботинки. Аврора, должно быть, очень крепко спит — обычно она просыпалась сразу, когда ночью он входил в спальные покои. «Устала бедняжка, — подумал он, — устала больше меня самого. Что ж, тогда будем просто спать вместе, а более приятные утехи оставим на утро».

Устроившись поудобнее в постели, он понял, что не сможет заснуть, если не обнимет ее, не почувствует рядом с собой томную теплоту ее тела. Он осторожно протянул руку к Авроре…

Мэлгвин выпрыгнул из постели. Нащупав огниво на маленьком столике, он попытался зажечь свечу. Руки дрожали, и он никак не мог высечь искру. Наконец свеча загорелась. Мэлгвин с недоумением огляделся. Авроры нигде не было. Где она? Взгляд Мэлгвина скользнул по окну, откуда открывался вид на долину. Он еще раз внимательно посмотрел на это окно, и холодный пот прошиб его.

Стремительно подбежав к окну, Мэлгвин выглянул наружу. Ни огонька. По ночам эта часть крепостной стены не освещалась. Внизу, в кромешной темноте, он не различил ни одежды, ни тела жены… Значит, она не выдержала напряжения, подумал Мэлгвин, и сама вынесла себе приговор.

Руки Мэлгвина нервно шарили по подоконнику. Но что это? Он нащупал кожаный ремень и резко дернул его. Ремень оказался очень длинным. Наверное, он доставал до самой земли.

Мэлгвин отшвырнул ремень в сторону, быстро оделся и огромными прыжками спустился по лестнице к стражнику.

— Она сбежала!

Воин изумленно посмотрел на короля.

— Как же ей это удалось?

— Ремень… Она спустилась к подножию башни по ремню. Быстро отвечай: кто приходил к ней?

— Не знаю, — испуганным голосом отвечал стражник. — Я только что заступил на пост.

— Вспоминай! Может быть, предыдущий стражник называл тебе кого-то?

— Он только сказал, что к королеве приходила леди Гвенасет. Вот и все, что я помню.

— Этого достаточно, — мрачно пробормотал Мэлгвин.

За считанные секунды он добежал до небольшого дома, который выстроил себе летом Элвин. Выбив дверь плечом, он ринулся к кровати. Элвин привстал, не понимая спросонья, что делает здесь король. Наконец, окончательно проснувшись, он своим телом заслонил Гвенасет.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Элвин слегка дрожавшим голосом.

— Ты прекрасно знаешь, чем можешь помочь! Аврора сбежала. И вы оба помогли ей!

Элвин немного помолчал, а потом заговорил низким голосом, в котором слышались нотки гордости.

— Я не буду отрицать содеянного нами, мой господин. Я… мы не могли позволить вам сделать то, что вы намеревались.

— Вряд ли ты сам принял такое решение!

Элвин вздохнул.

— Да, я знаю, я виноват. Но Аврора небезразлична мне. Я не мог позволить вам убить ее.

— Нам обоим небезразлична Аврора, — поддержала мужа Гвенасет.

— Убить ее? — ничего не понимая, переспросил Мэлгвин. — Вы что же, думаете, что я собирался убить Аврору?

От волнения Элвин стал заикаться.

— Но… вы ведь… сами сказали, что должны это сделать… Не хотите, но должны… во имя блага Гвинедда…

— Вот именно. Во имя блага Гвинедда я хотел отправить Аврору обратно к Константину и расторгнуть наш брак. — Мэлгвин посмотрел на опешивших молодых людей. — Вы и вправду решили, что я собирался отдать приказ о казни Авроры?

Элвин кивнул головой.

— И сама Аврора так думала. Она была в ужасе. Вы бы только видели ее! Она страшно боится высоты, но, несмотря на это, она спустилась вниз по стене. Она решила использовать последнюю возможность, которая у нее оставалась. Она попытается верхом добраться до Вирокониума.

Мэлгвин закрыл лицо руками.

— О, Юпитер, Лугх, Керрунос! Спасите меня! Что я сделал?

Гвенасет встала с кровати и подошла к Мэлгвину.

— Вы правда не хотели казнить Аврору?

— Конечно, нет. Я люблю ее! И не знаю, как буду без нее жить. Будь у меня выбор, я никогда бы не расстался с ней!

Элвин и Гвенасет молчали. Они никогда не видели Мэлгвина в таком состоянии и не знали, что делать.

Огромным усилием воли Мэлгвин взял себя в руки.

— Я должен найти ее, — решительно проговорил он. — Я не могу позволить, чтобы Аврора вернулась к отцу, думая, что я собирался ее убить.

26

Давно уже не было такой темной, мрачной ночи. Крепко сжимая поводья, Аврора напряженно вглядывалась в темноту. Она еще не оправилась от всего того, что выпало на ее долю прошедшим днем и вечером.

Когда она начала спускаться по стене, у нее сильно закружилась голова, и она готова была снова вскарабкаться в спальные покои. Только ласковые уговоры Гвенасет и боязнь того, что, вернувшись, она неминуемо будет казнена, придавали ей силы, и кое-как она закончила казавшийся бесконечным спуск.

Она сразу же отыскала Пэти. Ее лошадь благодаря заботам милого Элвина оказалась не просто оседланной. К ее седлу были приторочены мешки с едой и вещами, которые могли понадобиться ей в дороге. Теперь нужно спешить, чтобы к утру как можно дальше умчаться от Каэр Эрири.

Проезжая по деревне, Аврора явственно почувствовала запах гари. Глаза ее наполнились слезами. Даже не верилось, что всего-то день назад она, радостная, уехала отсюда, встретив здесь настоящего друга. Теперь все в прошлом… Аврора прошептала молитвы за упокой души Джа-стины и подстегнула лошадь.

Подъехав к реке, Аврора направила лошадь вдоль берега. Надо было перебраться на другую сторону, но где же мост? Так и не отыскав его, Аврора направила Пэти прямо в воду.

Вода оказалась ледяной. Держась за поводья, Аврора поплыла за лошадью. От холода сводило тело. Но вот наконец и другой берег.

Выбравшись из воды, Аврора внимательно осмотрелась. Куда ехать? Это место было ей совсем незнакомо. И она тронулась наугад: времени на раздумья не было — утром они станут искать ее, а Мэлгвин, конечно же, еще больше рассвирепеет, узнав, что она сбежала.

Аврора тяжело вздохнула. Что произошло с человеком, который некогда так страстно ласкал ее? Почему он стал другим? Даже сейчас она не испытывала ненависти к своему супругу. Джастина была права: на него повлияла злобная Эсилт, вот почему он стал таким жестоким.

Аврора сильно устала и еле держалась в седле. Поводья она уже давно отпустила, надеясь, что Пэти сама найдет какую-нибудь дорогу в лесу, по которому они ехали. Аврора положила голову на шею лошади и задремала. Ей чудилось, что она снова оказалась в страстных объятиях Мэлгвина, он нежно целовал ее, его огромные руки ласкали ее плечи, грудь, живот…

Аврора поняла, что падает. В какой-то миг она изо всех сил попыталась удержаться в седле, но уже было поздно. Перед ее глазами что-то ярко блеснуло, а потом все погрузилось в темноту.


— Она поехала в эту сторону, — сказал Бэйлин, высоко поднимая факел над болотистым берегом реки. Другие воины сгрудились вокруг него, изучая хорошо заметные на мокрой земле следы лошадиных копыт.

— Похоже, отсюда она перебралась на другой берег.

— Но почему она не поехала по мосту?

— Наверное, побоялась — чего не сделаешь с испуга! — предположил Бэйлин.

У Мэлгвина сжалось сердце, когда он услышал эти слова. Судя по всему, Аврора в страхе мчалась без оглядки по незнакомой местности. Она хотела быть от него как можно дальше. Угрызения совести терзали его. Аврора была уверена, что он намеревался убить ее. Удастся ли ему убедить свою любимую жену, что это не так?

— Придется лезть в воду, — мрачно промолвил Бэйлин. — До моста еще слишком далеко.

Воины вошли в воду, фыркая от холода. Переправившись через реку, они в скверном настроении сбились в кучу. Раздражению воинов не было предела: вытащив из теплой постели, их заставили окунуться в ледяную воду.

— Нам следует разбиться на несколько групп, — предложил Гарет. — Мы ведь не знаем, по какой тропинке она поехала через лес.

— Хорошая мысль, — согласился Бэйлин. — Гарет! Ты и Элвин поедете слева. Рис и Эврок — посредине. Мэлгвин и я — правее.

Воины поехали за своими предводителями, а Бэйлин повернулся к Мэлгвину.

— С тобой все в порядке, мой господин?

Мэлгвин не сразу понял, о чем его спрашивают.

— Я… да, со мной все в порядке, — ответил он еле слышно.

Бэйлин покачал головой.

— Ты плохо выглядишь, Мэлгвин. Не надо беспокоиться. Мы непременно разыщем ее.

— И что после этого прикажешь мне делать? — резко спросил Мэлгвин. — Я напугал ее. Она думает, что я собирался ее казнить.

— Уверен, ты сумеешь ей все объяснить. Она ведь любит тебя. Со стороны это хорошо заметно.

Мэлгвин пристально посмотрел в глаза друга.

— Хотелось бы тебе верить.

— Поехали, — мягко сказал Бэйлин. — Чем раньше мы отыщем ее, тем легче тебе будет ей все объяснить.

Густой лес стеной стоял перед воинами. Пробираться сквозь чащобу было очень трудно. Часто путь им преграждало упавшее дерево, и воины искали другую тропинку.

— Может быть, нам стоит продолжить поиски пешком? — предложил Мэлгвин.

Бэйлин с ним не согласился.

— Мы ведь еще не обнаружили Пэти, а это значит, что Аврора по-прежнему в седле. Пешком же мы ее никогда не нагоним.

— Пэти… — вдруг задумчиво пробормотал Мэлгвин. — Прошла ли она выучку у Гарета?

— Да, прошла, и сейчас это очень добрая и послушная лошадь.

— Вспомнил! — воскликнул Мэлгвин. — Гарет мне как-то говорил, что он научил Пэти скакать к нему на свист. Так пусть же сейчас он позовет ее — вдруг что-нибудь да получится.

Бэйлин кивнул и громко крикнул, призывая прочесывавших лес воинов собраться.

— Вы нашли ее? — с надеждой в голосе спросил Элвин, подъезжая к Бэйлину.

— Нет еще, — ответил Бэйлин. — Где Гарет?

— Я здесь, — отозвался Гарет, выезжая из-за дерева. Когда все воины собрались, Бэйлин посвятил их в замысел Мэлгвина.

— Из этого ничего не получится, — скептически изрек Эврок. — Если Аврора все еще управляет лошадью, она ни за что не позволит ей повернуть назад.

— Пока это единственный выход, — холодно заметил Бэйлин, — и нам следует им воспользоваться. Прочесывая же лес в такую темень, мы вряд ли отыщем Аврору.

— Правильно, давайте попробуем, — сказал Гарет Он засунул в рот пальцы и громко засвистел.

Когда свист стих, воины внимательно прислушались. Тихо. Только ветер шелестел в листве. Гарет свистнул еще раз… Опять тишина.

— Я же говорил вам, что ничего не выйдет, — раздраженно пробурчал Эврок. — Нам надо или продолжать прочесывать лес, или, возвратившись домой, завалиться спать.

Воины вопросительно посмотрели на Мэлгвина. Король должен был сообщить им о своем окончательном решении. Но Мэлгвин молчал. У него было бледное растерянное лицо…

— Тихо! Слышите? — вдруг прошептал Гарет.

Воины прислушались. До них донесся какой-то странный приглушенный звук.

— Да это же Пэти! — обрадовался Гарет. — Она старается мне ответить.

— Похоже на ржание лошади, — сказал Бэйлин. — Но где она? А ну-ка, Гарет, посвисти еще.

На этот раз ржание лошади стало более отчетливым.

— По-моему, она где-то недалеко от реки, — предположил Гарет.

— Да, судя по всему, Авроре недалеко удалось убежать, — вздохнул Рис.

— Она могла оставить лошадь в лесу, а сама пошла пешком.

— Гарет, посвисти еще! — решительно приказал Мэлгвин.

Определив направление, откуда доносилось ржание, воины все вместе тронулись в путь. Выяснилось, что они возвращаются к реке. Земля становилась влажной и скользкой. От сырости воины продрогли еще больше.

Вдруг Гарет крикнул:

— Вижу! Вижу Пэти… Но где же Аврора?

В утреннем сумраке Пэти маячила между деревьев. Оставаясь на месте, она лишь повернула голову к приближавшимся воинам. Элвин первым выехал на маленькую поляну.

— Аврора здесь… Она ранена! — тревожно закричал он.

Услышав эти слова, Мэлгвин соскочил с жеребца и кинулся на поляну. Элвин уже приподнял Аврору, и теперь Мэлгвин с ужасом смотрел на смертельно бледную жену. Выражение ее лица было безмятежным. Она казалась еще красивее, чем обычно…

Элвин лихорадочно стал нащупывать пульс королевы. Но Мэлгвин неожиданно его остановил. Ему вдруг представилось, что перед ним не жена, а загадочная лесная богиня, которая мирно спит вот уже много веков, и будить ее — грех…

Аврора застонала. Чары, околдовавшие Мэлгвина, мгновенно исчезли. Вздрогнув, он осознал, что это не сон, а реальность.

— Она ранена! — вскрикнул он.

— Хорошо еще, что жива, — с облегчением прошептал Элвин.

Мэлгвин дотронулся до щеки Авроры. Она казалась ледяной. Аврора снова застонала.

— Надо поскорее отвезти ее в крепость, — озабоченно произнес Элвин.

— Но сначала ее надо согреть, — рассудительно промолвил Рис, склонившись над королевой. — Может быть, она и ранена, но сейчас главная опасность в том, что она сильно замерзла.

Обступившие Аврору воины одобрительно закивали. Рис славился своими лекарскими познаниями и на поле битвы в умении лечить раны уступал только Тороку.

— Я прихватил с собой одеяло, — сказал Бэйлин. — Надеюсь, оно не очень промокло.

— Элвин, помоги снять с Авроры мокрую одежду, а вы, — обратился Рис к другим воинам, — побыстрее смастерите носилки.

Мэлгвин, склонившись над Авророй, задумчиво смотрел на нее. Никаких распоряжений от него никто и не ожидал, поэтому воины безропотно подчинились приказу Риса.

Колебался только Элвин.

— Я не могу… не могу раздевать ее, — испуганно пробормотал он.

— Ты должен! — раздраженно крикнул Рис. — Ее одежда насквозь промокла, и она может умереть, если мы не согреем ее.

Рис расстегнул кожаный ремень, поддерживавший надетые на Аврору огромные брюки, Элвин стаскивал с королевы тунику. На помощь Мэлгвина надежды не было. Он оцепенело смотрел в закрытые глаза Авроры и что-то нежно шептал ей.

Кое-как мужчины сняли верхнюю одежду королевы. Она не шевелилась. Рис начал стягивать ее льняную сорочку.

— Нет, — вскрикнул Элвин. — Мы не имеем права смотреть на обнаженную королеву!

— Тогда будешь смотреть на королеву мертвую! — холодно заметил Рис. — Говорю тебе, она сильно замерзла и ее надо побыстрее согреть. Дай-ка мне твою накидку.

— Накидку?

— Да, дурак ты этакий! Их понадобится несколько. Лучше мы все простудимся, чем дадим королеве умереть. Понял?

Элвин кивнул.

— Сможешь развести костер?

— Огниво у меня с собой, но лес вокруг мокрый. Загорится ли валежник?

— Действуй! Можешь разжечь костер своим бельем. Срочно нужен огонь, чтобы согреть ее. Мэлгвин, — мягко сказал Рис, повернувшись к королю. — Нельзя ли мне попросить твою накидку.

Мэлгвин кивнул головой. Все это больше походило на сон. И перед ним наверняка лежала не Аврора, а крепко спящая лесная нимфа. Аврора же, скорей всего, давно уже в спальных покоях в крепостной башне.

Появились другие воины. Они несли молодые деревца для носилок.

— Как она? — спросил Бэйлин.

— Дышит, — отвечал Рис, — но очень неровно. Боюсь, она сильно ударилась головой, когда упала с лошади… Похоже, у нее на голове шишка. Слышите, как она стонет, когда я дотрагиваюсь до этого места.

— Наверное, поэтому она и не очнулась до сих пор.

Рис согласился.

— В дороге ее может растрясти, и это опасно. Но у нас нет выбора… Как у тебя там с костром, Элвин?

— Разжег. Но мне нужны еще сухие ветки.

— Мэлгвин, — мягким голосом, как к ребенку, обратился к королю Рис. — Помоги мне перенести Аврору к костру. Возьми ее за талию — вот так… Согревай ее своими руками.

Бэйлин вернулся из чащи с сухим валежником. Он бросил его в костер и, отозвав Элвина в сторону, спросил:

— Что сказал Рис? Будет ли она жить?

Элвин грустно покачал головой.

— Он и сам не знает… Его сильно тревожат ушибы Авроры.

Бэйлин вздохнул.

— Как же это произошло? Понесла лошадь? Или Аврора сама упала от изнеможения?

— Во всем виноват я, — дрожащим голосом проговорил Элвин. — Это я способствовал ее побегу. И вот что из этого получилось…

— Не вини себя, Элвин. Ты хотел ей помочь.

— А кого же мне еще винить? …Мэлгвина? — с горечью в голосе спросил Элвин. — За то, что он довел Аврору до такого состояния?

— Тихо. Никому не позволено так говорить. Если она умрет, надо будет забыть об этом… Важно, что сейчас Аврора небезразлична королю. И наше дело, если Аврора останется жива, помочь Мэлгвину наладить с ней отношения.

— Готовы ли носилки? — спросил Рис.

— Почти готовы. Ты думаешь, можно увозить ее отсюда?

— Скоро будет можно. Она постепенно согревается, на лице у нее уже появился румянец.

Воины посмотрели на Аврору, а потом на короля, который сидел у огня, сжимая в своих огромных руках жену.

— Как себя чувствует Мэлгвин? — тихо спросил Бэйлин у Риса.

— Клянусь всемогущим Юпитером, — покачал головой Рис, — я никогда еще не видел его в таком состоянии Если Аврора умрет… — Рис не закончил фразы.

— Почему это она должна умереть? — вдруг резко спросил Бэйлин. — Падение с лошади и лесная сырость — не такая уж большая опасность для нее. Не забывай, в конце концов, что она в одиночку спустилась по крепостной стене. — Огромный Бэйлин вздрогнул. — Не знаю, смог бы я сам совершить такое…

— Да, она молода. А холод должен был благотворно подействовать на рану. Наше счастье, что мы так, быстро отыскали ее. Наше счастье, что Мэлгвин вспомнил о чудодейственном свисте Гарета.

— Да, это наше счастье. Пока все идет нормально.

27

Гвенасет озабоченно поглядела на короля. С того самого момента, как Аврору привезли в крепость, Мэлгвин не спал. Он неподвижно сидел в кресле у кровати, сжав руку жены, и печально смотрел на ее бледное осунувшееся лицо. Сам Мэлгвин выглядел ужасно. Гвенасет решила, что настало время последовать совету Торока и дать королю вина с успокаивающим составом.

— Мой господин, выпейте вот это, — попросила Гвенасет, протягивая Мэлгвину чашу с вином.

Он даже не повернулся, продолжая неотрывно смотреть на Аврору. Тогда Гвенасет вложила чашу в свободную руку короля.

— Выпейте, мой господин. Торок сказал, что это необходимо. Он настаивал на этом.

Мэлгвин вздохнул и, не спуская глаз с Авроры, выпил вино. Гвенасет взяла пустую чашу и, отойдя в сторону, тихо заплакала. Мэлгвин выглядел еще хуже, чем Аврора. Лицо королевы было безмятежно-спокойным, Мэлгвин же стал похож на человека, которого подвергли самым жестоким пыткам.

Гвенасет села на стул в углу комнаты. После того как воины разыскали Аврору, она сумела все-таки немного поспать и не чувствовала особой усталости. Ее только терзали угрызения совести. Если бы они с Элвином знали об истинном решении короля! Если бы они подождали хотя бы до утра! Впрочем, что толку теперь терзать себя? Ведь она же сама сказала и Элвину, и Мэлгвину, что ворошить прошлое — дело пустое. Надо думать о будущем.

Гвенасет снова взглянула на короля. Успокаивающий состав постепенно делал свое дело. Глаза Мэлгвина полуприкрылись, вид у него стал сонный. Надо будет кого-нибудь позвать — сама она не сможет уложить Мэлгвина должным образом, если он заснет в кресле.

Гвенасет вышла из спальных покоев и спустилась по лестнице. Внизу стоял Бэйлин.

— Ну, как она? — озабоченно спросил он. Гвенасет покачала головой.

— Еще не очнулась, но по крайней мере спокойно спит. Сейчас меня больше волнует Мэлгвин. Я дала ему вина с успокоительным. Не могли бы вы мне помочь уложить его?

Бэйлин кивнул, но задал еще один вопрос:

— Вы думаете, это плохой знак, что Аврора до сих пор не очнулась?

Гвенасет горько вздохнула.

— Мои лекарские познания — ничто по сравнению с искусством Торока. Но мне кажется, раз она дышит, значит, есть надежда… Пойдемте, вы поможете мне соорудить на полу хоть какое-то подобие постели для Мэлгвина.

Захватив из комнаты короля в казармах одеяла и овечьи шкуры, они расстелили их на полу в спальных покоях. Потом Бэйлин уложил Мэлгвина. Выходя из комнаты, старший офицер позвал за собой Гвенасет.

— Есть еще одна вещь, о которой вам следует знать, — с тревогой произнес он. — Сразу после того, как мы привезли Аврору в Каэр Эрири, в крепость прибыл гонец от Кунедды. Похоже, у него там снова нелады с пиктами, и он просит помощи Мэлгвина и его войска.

— А Мэлгвин об этом знает?

— Да, — мрачно кивнул Бэйлин. — Но он сказал гонцу, что не тронется из Каэр Эрири до тех пор, пока не поправится Аврора.

— Вы думаете, у Кунедды действительно нелады с пиктами или… или это ловушка?

— Ловушка?

— Я думала, вы обо всем знаете, — разочарованно сказала Гвенасет. — Одна из причин, почему Мэлгвин поссорился с Авророй и заточил ее в башне, заключалась в следующем: Авроре стало известно, что Кунедда послал в деревню, которая расположена недалеко от нашей крепости, шпиона, и он вел переговоры с кем-то из Каэр Эрири. Их цель состояла в том, чтобы заманить Мэлгвина в западню.

— Переговоры с кем-то из Каэр Эрири? — тревожно переспросил Бэйлин. — Уж не имеете ли вы в виду Эсилт?

Гвенасет кивнула.

— Мэлгвин, конечно, не поверил Авроре. Но ведь он тоже может ошибаться. По-моему, стоит над всем эти поразмыслить.

— Наверное, стоит, — медленно произнес Бэйлин. — Но окончательное решение принимать не мне. Мэлгвин должен вернуться в строй как можно скорее.

— Я молю христианского Бога… и всех других богов, чтобы это случилось как можно раньше, — тихо проговорила Гвенасет. — Пока это все, что мы в состоянии сделать.

Бэйлин поклонился Гвенасет и ушел, а она снова поднялась в спальные покои. В комнате было тихо и сумрачно. Подув на тлеющие в очаге угли, Гвенасет подошла к окну. День выдался дождливым, из окна веяло холодом. Лето заканчивалось. Гвенасет продрогла и, сев на стул у очага, задремала.

Истошный крик разбудил ее. Она чуть не упала со стула, не понимая, где находится. Наконец придя в себя, она поспешила к кровати. Аврора беспокойно металась. Что-то ее тревожило, и она громко кричала:

— Помоги, помоги мне, Маркус!

Гвенасет положила ладонь на горячий лоб Авроры и постаралась успокоить ее ласковыми словами. Аврора ничего не слышала. В лихорадочном бреду она продолжала кричать:

— Маркус, помоги мне, Маркус!

Гвенасет испугалась, что проснется Мэлсвин. Ей не хотелось, чтобы он услышал чужое мужское имя. Она нежно закрыла рукой рот Авроры. Но было поздно. Мэлгвин глубоко вздохнул и, потирая глаза, сел на полу Потом, пошатываясь, встал, и, подойдя к кровати, сжал руку жены.

— Помоги мне, Маркус, помоги!

Мэлгвин напрягся. Руки Авроры он не выпустил, но перестал шептать ей ласковые слова.

Крики королевы становились все тише, и наконец, откинувшись на подушки, она затихла. Гвенасет с облегчением вздохнула…

— Кто он? — вдруг сипло спросил Мэлгвин.

Гвенасет услышала в его голосе жестокую боль, и сердце ее сжалось. Мэлгвин страдал оттого, что в лихорадочном бреду Аврора звала на помощь другого мужчину. Что могла Гвенасет ответить королю? Если Аврора не умрет и если существует хоть какая-то надежда на продолжение их супружеской жизни, король и королева, наверное, должны быть предельно честны друг перед другом. Поколебавшись, Гвенасет решила сказать правду.

— Я не совсем уверена, — медленно начала она, — но, думаю, Маркус — мужчина из Вирокониума, в которого она была влюблена.

Гвенасет услышала тяжелый вздох Мэлгвина.

— Однако вы не должны использовать то, что я вам сказала, против Авроры, — настойчиво добавила Гвенасет. — Она говорила мне, что никогда не смогла бы выйти за него замуж… Они были просто друзьями… с самого детства.

— И все же… сейчас, когда ее душа может в любой момент распрощаться с телом, она зовет на помощь его… а не меня.

— Однако не забывайте, — прошептала Гвенасет, — минувшей ночью, когда Аврора бежала из этой комнаты, она была до смерти напугана вами.

— Как я могу забыть это! — воскликнул Мэлгвин. В его голосе слышалась невыносимая боль, и Гвенасет поспешила успокоить короля. Ласково дотронувшись до руки Мэлгвина, она сказала:

— Не печальтесь, она скоро очнется, и тогда услышит от вас все, что вам так хочется ей сказать.

— Ты уверена… ты уверена, что она очнется, а не умрет во сне, так и не узнав, что я люблю ее?

Гвенасет заставила себя ответить спокойным будничным голосом.

— Конечно же, очнется. То, что она кричит, означает только одно: дело идет на поправку, разве не так? И очень скоро… наверное, совсем скоро вы сможете поговорить с ней.

У Гвенасет не было уверенности в том, что Мэлгвин ей поверил. Медленно она пошла к низкому столику у кровати, чтобы зажечь свечу. Гвенасет знала, что ни она сама, ни Мэлгвин не смогут заснуть.


Снова эта ужасная боль! От нее никуда не спрячешься! Надо забыться. Но как? Ужасная боль преследует ее. А откуда льется этот дрожащий свет? Он режет глаза…

Мучительно застонав, Аврора очнулась. Из окна в комнату проникал серый свет вместе со свежим ветерком. Даже лежа под несколькими одеялами, Аврора чувствовала холод. Вдруг она вспомнила, что из этой самой комнаты она, кажется, бежала. Кто же тогда и почему вернул ее сюда? Кто раздел и уложил в постель? Может быть, побег ей просто приснился?

Аврора попыталась поднять голову, ей казалось, что так легче будет справиться с мучившими ее тошнотой и головокружением, и увидела сидящую у огня Гвенасет Она хотела позвать ее, но из пересохшего горла вырвалось лишь невнятное клокотание.

С другой стороны кровати послышался шорох. Морщась от боли, Аврора медленно повернула голову и увидела Мэлгвина. Страха она не почувствовала — боль заглушала все другие чувства. Кроме того, она заметила, что сам король озабоченно смотрит на нее и выглядит очень усталым. Она попыталась поднять руку, чтобы дотронуться до него, но рука, ставшая страшно тяжелой, не слушалась ее.

— Аврора, — прошептал король. — Аврора, любовь моя…

Аврора хотела кивнуть ему в ответ, но силы совсем оставили ее. Не мигая, она просто смотрела на изможденное и почему-то перепачканное грязью лицо мужа. Его глаза светились нежностью. Мэлгвин мягко тронул пальцами ее щеку Она закрыла глаза. От боли голова раскалывалась на части. Аврора снова забылась…


— Значит, опасность ей больше не угрожает? — тревожным тоном спросил Бэйлин.

— Да, так считает Торок. Он дал ей какое-то обезболивающее средство. От него она к тому же почти все время спит.

— Ты… уже говорил с ней?

Мэлгвин немного помедлил с ответом.

— Я старался… Но она так слаба, что я решил не утомлять ее разговорами.

— А может быть, тебе слишком трудно сказать ей о своих чувствах?

— Не понял! — насупившись, ответил Мэлгвин.

— Насколько я помню, еще совсем недавно, Мэлгвин, ты готов был отдать все свое королевство за счастье сказать жене о том, что любишь ее. Но теперь, когда она выздоравливает, ты выискиваешь разные предлоги, чтобы вообще не говорить с ней.

— Это ложь! Я уже сказал Авроре, что не собирался причинять ей никакого вреда, что у меня и в мыслях не было казнить ее. Я твердо дал ей понять, что не отправлю ее в Ви-рокониум. Что же касается истории с ядом, то об этом мы должны оба поскорее забыть.

— Сказал ли ты ей о своей любви?

— А что я могу сказать? Я действительно ее люблю. Но это же не решит всех наших трудностей.

Бэйлин покачал головой.

— Теперь я тебя не понимаю. По крайней мере мне казалось, что если Аврора выздоровеет, то ваша супружеская жизнь наладится.

Мэлгвин промолчал. Бэйлин напряженно вглядывался в печальное лицо короля…

— Решил ли ты выступить на помощь Кунедде?

— Конечно, он мой союзник, и я обязан прийти ему на помощь. Весь вопрос в том, когда я это сделаю. Честно говоря, мне совсем не хочется объявлять Авроре, что сегодня же я ухожу на войну.

— Сколько же еще можно откладывать? Гонец от Кунедды прибыл в Каэр Эрири уже неделю назад.

— Мы выступим совсем скоро. Я уже посылал гонцов к Абельгирту и другим верховным вождям. Сами они, как выяснилось, не горят желанием начинать войну перед самым сбором урожая.

— А тебе не приходило в голову, что этот крик о помощи от Кунедды… может быть, преследует какие-то иные цели?

Мэлгвин фыркнул.

— И ты о том же… Гвенасет уже успела напомнить мне о некоторых сомнениях Авроры. Но откуда мне знать правду? Ведь сама Аврора не видела шпиона бригантов. Нам лишь известно, что о шпионе говорила сумасшедшая старуха, да и та сейчас мертва.

— Я размышлял над этой историей, и вот что мне пришло в голову. Деревенские жители действительно считали Джастину странной, но в любом случае она была вполне безобидна для окружающих. Кому же понадобилось ее убивать?

— А кто говорит, что это убийство? Ее дом, возможно, загорелся случайно. Не забывай, что там было полно сухой травы. И дом мог вспыхнуть от случайной искры.

Бэйлин только открыл рот, чтобы возразить королю. Но, взглянув на него, так ничего и не сказал. Лицо Мэлгвина было непреклонно-решительным. Он явно не хотел слышать раздражающие его предположения.

Мэлгвин медленно поднялся по лестнице в спальные покои. Он долго откладывал этот разговор с Авророй, но больше оттягивать его уже не мог. Войско готово было двинуться в поход в любую минуту. Если не выступить сейчас, Кунедда станет подозревать Мэлгвина в отказе от его же собственных обязательств.

Дверь открыла Гвенасет. С того самого момента, как в нее привезли раненую Аврору, она почти не выходила из крепостной башни. Она оказалась верным, заботливым другом его жены. И он обязательно отблагодарит ее за это. Аврора сидела в кровати. Она быстро поправлялась. Щеки у нее порозовели, но пока еще она была очень слабой. Впрочем, болезнь не испортила ее ослепительной красоты. И Мэлгвин, лишь увидев ее, почувствовал страстное желание. Взмахом руки он попросил Гвенасет выйти.

— Добрый день, Мэлгвин, — смутившись от взгляда мужа, произнесла Аврора.

— Добрый день, моя королева!

Он сел на краешек кровати и сжал руку Авроры. Конечно, ему хотелось хотя бы поцеловать ее, но он боялся причинить ей боль.

— Ты, наверное, был сильно занят, — помолчав, сказала Аврора. — Я слышала какие-то приготовления во дворе. Там много людей и лошадей.

— Именно об этом я и хотел сообщить тебе, — мягко произнес Мэлгвин, нежно глядя на Аврору. — Мы отправляемся в поход.

— Против кого?

— Против пиктов. Меня попросил о помощи Кунедда.

Аврора отвела глаза в сторону.

— Конечно, я не хотел бы сейчас оставлять тебя, но…

— Когда вы выступаете?

— Утром.

Аврора разочарованно вздохнула. Мэлгвин тронул пальцами ее мягкое плечо. Она почувствовала его нерешительность и обиженно отвернулась. На глазах у нее появились слезы.

— Что случилось? — встревоженно спросил Мэлгвин.

— Ты уезжаешь… и даже не хочешь меня, — прошептала Аврора.

Мэлгвин обнял жену и страстно поцеловал.

— Я не был уверен… я боялся причинить тебе боль.

В ответ Аврора нежно поцеловала мужа. Мэлгвин положил руку на ее талию. После болезни Аврора похудела и производила впечатление хрупкой вазы, которая может разбиться от неосторожного прикосновения. Мэлгвин поцеловал грудь Авроры и неожиданно почувствовал, что соски жены стали твердыми и она, как обычно, с жадностью отвечает на его ласки. Ее бедра крепко прижались к его телу. «Она действительно хочет меня», — обрадованно подумал Мэлгвин. Нежным движением он снял с жены сорочку и восторженно оглядел ее. Даже после болезни, исхудавшая, она была великолепна. Мэлгвин ласковым прикосновением раздвинул ноги Авроры, не отрывая взгляда от ее лица. Глаза жены затуманились, губы слегка дрожали. Все в ней сейчас напоминало ему ту молодую чужестранку, с которой он остался впервые наедине в саду Константина в Вирокониу-ме. Аврора застонала от нетерпения, Мэлгвин жадно припал к ее влажному лону. Его язык настойчиво вторгался в мягкую розовую плоть, чувствуя там биение жизни. Аврора все теснее прижималась к нему и, наконец, закричав от восторга, обессиленно обмякла… Но уже через мгновение она снова жадно прижалась к нему. Ее ноги плотно обхватили мужа, ее пальцы неистово впились ему в спину Теперь они представляли собой единое целое. Это был клубок радостных чувств, нежности и наслаждения… Они оба закричали от счастья!

Мэлгвин осторожно лег рядом с Авророй и положил ее голову себе на плечо. Он чувствовал, как сильно бьется ее сердце и, не выдержав, еще раз крепко поцеловал ее в грудь. Именно сейчас, подумал он, я должен сказать ей о своей любви.

Неожиданно в дверь постучали. Мэлгвин быстро набросил на себя и Аврору одеяло.

— Войдите.

Это были Гвенасет и Торок. Увидев королевскую чету в постели, они застыли от удивления. Но уже через мгновение Гвенасет радостно улыбнулась. Торок же с сердитым видом подошел к кровати.

— Мэлгвин! О чем ты только думаешь? Ей необходим покой и еще раз покой.

Мэлгвин самодовольно засмеялся.

— Я ведь воин, который к тому же отправляется в поход. Кто знает, возможно, завтра меня убьют на поле битвы А раз так, то было бы совсем неплохо, если бы у меня появился наследник.

— Убьют? Тебя? Да ты скорее своими воинскими ухаживаниями вгонишь в могилу жену. Посмотри, как лихорадочно горит ее лицо!

— Горит? Да, горит. Но явно не от лихорадки, — снова засмеялся Мэлгвин.

Он встал с постели, заставив Гвенасет смущенно отвернуться, и начал одеваться. Ему не хотелось уходить просто так. Ведь он не успел сказать Авроре самого главного. Но как сказать это в присутствии Гвенасет и Торока?

— Я пойду… Надо отдать кое-какие распоряжения и убедиться, что все готово к походу.

— Придешь ли ты спать этой ночью? — сдержанно спросила Аврора.

Мэлгвин взглянул на недовольное лицо Торока. Может, действительно Торок прав?

— Будет поздно, и мне не хотелось бы тебя тревожить. Но… я постараюсь, — прошептал Мэлгвин, поцеловал Аврору в щеку и вышел.


Аврора провела ужасную ночь. Торок сказал, что теперь она должна спать без успокаивающего лекарства. На, -верное, поэтому у нее страшно разболелась голова и несколько раз она просыпалась в холодном поту от каких-то странных видений. В темноте она вытягивала руку, надеясь, что Мэлгвин здесь, что он успокоит ее, но мужа рядом с ней не было.

Только под утро Аврора крепко заснула, а когда проснулась, яркий свет за окном неумолимо свидетельствовал: Мэлгвин с войском давно уже выступил в поход. Гвенасет принесла завтрак. Аврора удивилась, вдруг увидев на ее глазах слезы.

— Что стряслось?

— Я впервые поссорилась с Элвином.

— Очень жаль… Это действительно прискорбно, — посочувствовала Аврора. — Из-за чего же вы поссорились?

— Он хотел идти с Мэлгвином в поход, а я не пустила его.

Аврора покачала головой. Смогла бы она сама не пустить Мэлгвина в поход?

— Я пришла в ужас от слов, которые он мне сказал, — сердито продолжала Гвенасет. — Он заявил, что он взрослый мужчина, а я обращаюсь с ним, как с мальчишкой. Недобрым словом помянул моего отца. С его точки зрения, мой отец и я хотим превратить его в домашнюю собачонку, которая ни на шаг не отходит от своих хозяев.

Аврора улыбнулась. Кое в чем Элвин прав. Гвенасет частенько командовала им, хотя и старалась делать это как можно незаметнее.

— Значит, Элвин хотел отправиться на войну?..

— Да. Он сказал: «Я — воин и должен быть рядом с Мэлгвином».

— Наверное, он прав, — мягко сказала Аврора.

— Но у него так много дел в крепости! — воскликнула Гвенасет — Наш дом еще не достроен, а ведь скоро зима! Кроме того, кто станет защищать нас с вами в отсутствие Мэлгвина и других воинов?

— Пожалуйста, не сердитесь на Элвина, — попросила Аврора. — Мне так не хочется, чтобы вы ссорились, Я хотела бы быть уверенной, что есть все же на свете люди, которые счастливы в браке!

Гвенасет удивленно взглянула на Аврору.

— Я думала, что вы с Мэлгвином… когда мы увидели вчера вас вместе… что у вас все наладилось…

Аврора вздохнула.

— Знаете, Гвенасет, у нас… у нас все, как обычно. В постели он ласков, но потом… Он снова становится неприступным. Вы ведь сами слышали, как он при Тороке язвил по поводу наших отношений. А потом как ни в чем не бывало отправился в поход, прекрасно помня о моих сомнениях относительно Кунедды.

Гвенасет пристально посмотрела на Аврору Та сидела в кровати, лицо ее раскраснелось, и выглядела она совсем здоровой. Фрейлина решила, что настало время сказать ей правду.

— Я догадываюсь, Аврора, почему Мэлгвин так странно повел себя, — начала она. — Когда вас привезли сюда, Мэлгвин ни на миг не отходил от вас. Мне пришлось даже дать ему успокоительное, чтобы он немного поспал. В ту ночь в бреду вы страшно кричали и своими криками разбудили смертельно уставшего Мэлгвина.

— Не понимаю, к чему вы клоните.

— Все дело в том, что в бреду вы беспрестанно выкрикивали одно мужское имя… Это имя — Маркус.

Аврора побледнела.

— Я звала Маркуса?

— Да, вы все время звали его на помощь.

Глаза Авроры стали круглыми от страха.

— Мэлгвин… Как он отнесся к этому?

— Он спросил, кто такой Маркус. И я ответила, что вы знали этого человека еще по Вирокониуму.

Аврора горько вздохнула.

— Значит, он думает… — Аврора закрыла лицо руками.

— А может быть, это не так плохо, как кажется? — мягко спросила Гвенасет. — Конечно, его сильно обидело, что вы звали на помощь не его. Но должен же он понимать, что до встречи с ним у вас вполне могли быть теплые чувства и к какому-нибудь другому мужчине!

— Все это так. Но Мэлгвин страшно ревнив! — резко сказала Аврора. — Он всегда боялся, что я способна любить другого. И теперь, когда он отправился на войну, я не могу доказать ему, что для меня он один-единственный на свете!

28

Мэлгвин и Кунедда устало смотрели через костер друг на друга. Последние несколько дней не переставая лил дождь, и пламя костра оглушительно шипело от дождевых капель.

— Мне хочется, чтобы они наконец вступили с нами в честный бой, а не прятались по углам, как поджавшие хвост собаки, — зло проговорил Кунедда. — Пикты, однако, всегда верны себе: крадучись они подбираются к жертве, убивают ее и жгут все, что горит, а потом — также крадучись — убираются в свое логово.

Мэлгвин покачал головой.

— Мое войско находится здесь уже неделю, но до сих пор мы не встретили врага. Ты уверен, Кунедда, что пикты все еще в твоих владениях.

— Да, — недовольно отвечал Кунедда. — Ты же сам видел валяющиеся на дорогах трупы людей и сожженные туши домашнего скота. Кто еще, кроме пиктов, мажет это делать?

— Не нравится мне все это, — задумчиво произнес Мэлгвин. — Куда они все могли, подеваться? И сколько их?

— Похоже все-таки, что кто-те очень хочет задержать нас в этих краях, в честный же бой этот «кто-то» вступать и не собирается, — заметил Бэйлин.

Мэлгвин и Кунедда пристально посмотрели на него. Бэйлин выразил то, что они думали сами, но не решались сказать. Не заманили ли их в ловушку?

— Дело не было бы так плохо, если бы Фердик с доброй половиной моего войска не отправился к северным границам, — медленно промолвил Кунедда. — Такие войны действуют мне на нервы. Мое войско разделилось на две части. В результате мой народ и защитить-то некому.

— Зачем же тогда Фердик отправился на север, когда у тебя возникли трудности на юге? — спросил Мэлгвин.

Кунедда пожал плечами.

— Он думал, что на севере ему удастся расправиться с пиктами. А вообще Фердик очень упрям. Уж если он вобьет себе что-либо в голову, спорить с ним бесполезно.

Воины задумались. Мэлгвин пытался решить, не является ли причиной отсутствия Фердика его нежелание даже видеть Мэлгвина после того случая с Авророй и мертвой головой? Как бы там ни было, Кунедда поступил недальновидно, позволив сыну уйти с доброй половиной войска. После этого Кунедда стал слишком зависим от помощи Мэлгвина, Король решительно поднялся и размял затекшие от долгого сидения ноги.

— Мне очень жаль, Кунедда, но оставаться здесь мы больше не можем. — Мэлгвин громко щелкнул застежкой своей накидки. — У меня ведь тоже имеются владения, которые я должен защищать. Да и других забот у меня хватает.

Кунедда с пониманием кивнул головой.

— Дай мне всего лишь неделю, Мэлгвин. Мы прочешем мои земли, найдем этих трусливых собак и выдворим их отсюда раз и навсегда!


Аврора отложила в сторону вязание и нервно заерзала в кресле. Торок не позволял ей совершать прогулки верхом и даже просто гулять. Поэтому она вынуждена заниматься обычными женскими делами — вязать да шить. Невыносимая скука и одиночество заставили ее коротать время в Парадной зале в обществе других женщин. Ей показалось, что постепенно они начали привыкать к ее присутствию. Во всяком случае, судачили они при ней так, как будто она была им подружкой.

— Ой, — застонала Леян. Через две недели она собиралась рожать, и ребенок постоянно вертелся в ее чреве.

— Бьюсь об заклад, это — мальчишка! — сказала Видиан, жена Эврока. Только мальчишка доставляет столько неприятностей своей матери.

— Мои дочери были еще и похуже! — воскликнула Сьюэн. — Они так меня утомляли, что, вынашивая их, я думала, что умру.

— Если бы мужчины рожали, они меньше бы приставали к нам в постели со своими ласками, — промолвила Марна.

— Да, похоже, пока они находятся дома, на уме у них только эти ласки, — сказала Сьюэн. — И я просто счастлива, когда наконец они отправляются в поход и я могу отдохнуть.

— Нечего идти у них на поводу! — решительно вмешалась в разговор Видиан. — Я уже сказала мужу, что если ему нужно от меня только это, то он может отправляться к потаскухе в деревню.

Женщины робко посмотрели на Аврору. Некоторые из них, засмеявшись, быстро закрыли рот рукой. В крепости до сих пор сплетничали, чтв сам Мэлгвин этим летом бывал в гостях у Морганны.

— И как только вы можете говорить мужу такое? — громко спросила Аврора. — Жена обязана удовлетворять все желания своего супруга.

— С какой это стати? — холодно промолвила Видиан. — Я родила много детей, и за все время нашей супружеской жизни Эврок ни разу не доставил мне удовольствия.

— Извините, Видиан, — мягко перебила ее Сьюэн. — Вам не стоит так говорить при Гвенасет. Она ведь совсем недавно вышла замуж, и, думаю, испытывает к мужу самые нежные чувства.

— Это уж точно. Красавчик Элвин — желанный супруг для любой женщины, — с кислым выражением на лице сказала Видиан. — Но с годами и он может стать другим.

— Да, Элвин просто милашка, — мечтательно улыбнулась Марна. — Думаю, после короля он самый красивый мужчина в Каэр Эрири.

При упоминании короля старая Броудан, мирно дремавшая в кресле, внезапно задвигалась и жадно вступила в общий разговор.

— На свете мало таких красивых мужчин, как Мэлгвин, — назидательно произнесла она. — Ведь Мэлгвин — точная копия своей матери. Отец же его — Кодваллон — походил на старого быка, с огромным носом и лысой головой… Мэлгвин и Эсилт оба похожи на Рианнон. А уж она славилась неземной красотой — у нее были густые черные волосы, темно-голубые глаза и кожа, похожая на свежевзбитые сливки… Вот только нрав у нее был слишком уж злобный.

Аврора внимательно слушала Броудан. Раньше при ней о матери Мэлгвина в Каэр Эрири никто не упоминал.

— Это ж надо — натравить друг на друга своих сыновей, — горько вздохнула старая женщина. — И ведь всем было ясно, чем все это кончится — сильнейший победит, а слабейший умрет.

— Как же могла мать так поступить? — спросила Гвенасет.

Броудан пожала плечами.

— Я ведь говорила уже, что она была злобного нрава. А еще она хотела того, чем женщина обладать не может. Она хотела власти и права последнего слова при принятии мужчинами каких-либо решений. Мне кажется, поэтому она и замыслила взять под опеку самого сильного из своих сыновей, надеясь, что потом он передаст бразды правления в ее руки.

— В этом Мэлгвин явно непохож на свою мать, — съязвила Видиан. — Элости в нем ни капли. Эврок говорил мне, например, что Мэлгвин повел себя с Константином слишком уж мягко. В Вирокониуме он потребовал лишь самой обычной дани — зерна, вина, питья и ремесленников. А вот золото и драгоценности так и остались в сундуках Константина, хотя могли бы стать нашими.

Женщины, затаив дыхание, посмотрели на Аврору. Было очевидно, что Видиан сказала все это, чтобы задеть чувства Авроры и вынудить ее встать на чью-то сторону — или Мэлгвина, или отца. Аврора с трудом промолчала и снова принялась за вязание. Зато Гвенасет не выдержала.

— Как вы смеете говорить такое о Мэлгвине?! — воскликнула она, встав с кресла. — Заключив соглашение с Константином, Мэлгвин добился главного — прочного мира в интересах всего народа Гвинедда! — Гвенасет обвела яростным взглядом других женщин в Парадной зале. — А вы? — обратилась она к ним. — Может быть, вы рассчитывали с ног до головы увешать себя драгоценностями, ничуть не заботясь о том, что мужья ваши вполне могли погибнуть в битве с войском Константина?

Глаза Видиан сузились.

— Я слышала, что Константин в любом случае жаждет отмщения. И когда, объединив свое войско с силами Гвиртерина, он наконец вторгнется в Гвинедд, мы все еще настрадаемся из-за мягкости Мэлгвина. Он должен был разгромить Константина, когда существовала такая возможность!

В комнате повисла тишина. Женщины смущенно переглядывались друг с другом. Разговор явно вышел за рамки дозволенного. Он, во-первых, был оскорбителен для Авроры, а во-вторых, затрагивал темы, которые всегда входили в круг обязанностей мужчин. Это их дело думать о союзах, войнах и искать предателей. Женщины мало что в этом смыслили, да и не хотели вникать в такие тонкости.

Первой поднялась Сьюэн.

— Мне уже пора кормить детей. Да и устала я сегодня от этого шитья.

Одна за другой женщины потянулись вслед за Сьюэн. В зале остались только Гвенасет и Аврора.

— Другие женщины не такие, как Видиан, — мягко проговорила Гвенасет, подходя к королеве. — Они относятся к вам с уважением, и я знаю, что многие искренне переживали, когда вы болели. Только Видиан злорадствовала. Теперь вы понимаете, почему у Эврока всегда такое кислое выражение на лице? — рассмеялась Гвенасет.

Аврора не мигая смотрела на фрейлину.

— Откуда Видиан стало известно о намерениях моего отца? С чего она решила, что он замышляет предать Мэлгвина?

— Наверное, где-то что-то слышала мимоходом, — пожав плечами, ответила Гвенасет. — А может, и сама все выдумала, чтобы причинить вам боль.

— Сомнительно, — пробормотала Аврора. — У Видиан не хватило бы ума, чтобы все это выдумать. Наверное, какой-то воин рассказал ей об этим. Но какой? Эврок вряд ли бы стал делиться с женой военными сведениями… Тут что-то не так, Гвенасет, и это меня беспокоит. Думаю, надо переговорить с Элвином.

— Хорошо, — тихо сказала Гвенасет, — я приведу его к вам. Может, и вправду вам стоит с ним посоветоваться. Когда речь заходит о мести и предательстве, — Гвенасет зябко повела плечами, — этим должны заниматься мужчины.


Для разговора с Авророй Элвин поднялся в спальные покои в крепостной башне.

— Я к вашим услугам, моя госпожа, — сказал он.

— Садитесь.

Сама Аврора не села, она нервно прохаживалась по комнате. Элвин подумал, что сегодня она особенно хороша, вид у нее был поистине королевский.

— Я хочу сообщить вам о том, что на поверку может оказаться просто сплетней, а может представлять огромную опасность для всех нас.

— Слушаю вас, моя госпожа, — напрягшись, произнес Элвин.

— Как говорят, мой отец объединил свои силы с Гвиртерином и намерен предать Мэлгвина.

— Кто же говорит об этом?

— Видиан. И сказала она об этом не только мне, а всем женщинам, собравшимся в Парадной зале.

— Видиан? Откуда ей известно о замыслах Константина?

— Действительно — откуда? — задумчиво переспросила Аврора. — Все это очень странно. Ведь Видиан ничем не отличается от других женщин. Обычно их не волнуют вопросы войны и мира, если только они не надеются получить свою долю от награбленных мужчинами во время войны богатств. Вряд ли она придумала это сама. Ей кто-то сказал об этом.

— Может быть, Эврок? Он часто говорит, что Мэлгвин слишком уж мягко обошелся с вашим отцом. Вот она и обвиняет Константина в предательстве.

— Может быть, — медленно проговорила Аврора. — А может быть, и нет. Эврок, наверное, и говорил что-то о Мэлгвине, но только не своей жене. Знаете ли вы, что она даже не позволяет ему спать с собой? Видиан поведала об этом всем женщинам в Парадной зале. Не думаю, что Эврок делится с такой женщиной своими тайными мыслями.

— Стоит ли вообще обращать на это внимание? — взволновано спросил Элвин. — Скорее всего это просто сплетня. У меня в голове не укладывается, что ваш отец может поступить так глупо.

— А если все-таки не сплетня? — Элвин удивленно взглянул на Аврору. — Знаете, Элвин, последние несколько недель убедили меня в том, что ревность и гнев заставляют людей делать много глупостей.

— Как же мы должны поступить?

— Надо обо всем сообщить Мэлгвину.

— Каким образом?

— Нет ли у вас в Каэр Эрири человека, которому вы полностью доверяете? Если есть, то он доставит Мэлгвину наше письмо.

— Сделать это может Овен… да и я сам.

— Нет, только не вы. Это было бы слишком явно, — твердо сказала Аврора. — Все это надо держать в тайне. О письме никто не должен знать, кроме вас, меня и гонца.

— Но кто же напишет письмо? — спросил Элвин.

— Вы, наверное, забыли, что я умею читать и писать.

— Отлично. Только вот почему надо держать все это в тайне? — Элвин задумался. — Впрочем, понимаю. Вы подозреваете, что в Каэр Эрири действует шпион. Он и втравливает вашего отца в эту историю с предательством!

Аврора кивнула.

— Конечно, не хочется думать, что это правда. Но Мэлгвин в любом случае должен об этом знать.

Элвин вздохнул.

— Приказывайте, моя королева.


Когда гонец привез письмо, Мэлгвин находился в своем шатре. Он прятался там от непрекращающегося дождя.

— Мэлгвин, — позвал короля Бэйлин, входя в шатер, — получено письмо от Авроры.

— Кто его привез?

— Овен. Он гнал лошадь без остановки целых четыре дня.

— Молодец! Зажги свечу. Посмотрим, что там пишет Аврора.

Мэлгвин сломал печать и с удовольствием развернул письмо, написанное аккуратным почерком Авроры и подписанное ею лично.

— Что она пишет? — нетерпеливо спросил Бэйлин.

— Ты ведь знаешь, что в латыни я не силен. Пока я понял только несколько слов. Это — «предательство», «война», «Константин»… Что же все это означает?

— Надо найти переводчика.

— Позови Риса. Сомневаюсь, что мы найдем здесь какого-нибудь другого знатока латыни.

Читая письмо, Рис мучительно сморщил лоб.

— Ну, что там? — спросил Мэлгвин. — Никак не можешь понять?

— Слова-то я все понимаю, но вот общий смысл до меня никак не дойдет.

— Переводи вслух, — приказал Мэлгвин. — Может, только я и смогу это понять.

Рис, запинаясь, стал переводить. Закончив, он вопросительно посмотрел на Мэлгвина.

— Насколько я понял, ее отец собирается вторгнуться в Гвинедд, и она хочет предупредить тебя, Мэлгвин, об этом.

— Судя по всему, она не совсем уверена, что все это правда… Зачем же тогда гнать гонца в такую даль?

— Она пишет об «огромной опасности», которая нам угрожает, — задумался Мэлгвин. — И она, наверное, права. Если Константин сейчас вторгнется в Гвинедд даже без войска Гвиртерина, он без особого труда сможет захватить Каэр Эрири.

— Значит, надо срочно возвращаться. Только вот что мы скажем Кунедде?

— Я уже говорил ему, что мы не намерены долго здесь оставаться. Так что мы сможем легко объяснить наш внезапный уход. Сейчас, впрочем, меня волнует совсем другое.

— Что же? — спросил Бэйлин.

Мэлгвин посмотрел на своих друзей.

— Мне кажется, в Каэр Эрири действует шпион. Может, он есть и среди нас — в войске.

— Видиан… — вдруг сказал Бэйлин. — С чего это жена Эврока заговорила о намерениях Константина? — Бэйлин пристально посмотрел на короля. — Не кажется ли тебе, что этот шпион — Эврок? После стольких лет!

— Не знаю, — устало ответил Мэлгвин. — Мне трудно поверить. И не будем гадать. Сейчас самое главное — обезопасить себя. Никто не должен знать, почему мы возвращаемся в Каэр Эрири. Никто.

Воины ушли, и Мэлгвин прилег на походную кровать. Как же сильно он заблуждался! Абельгирт прав: женщинам можно доверять! Аврора прислала ему письмо. Тем самым она, возможно, спасла королевство и, может быть, жизнь короля. Она сделала окончательный выбор. «И этот выбор в мою пользу, — удовлетворенно подумал Мэлгвин. — Какие еще нужны доказательства ее преданности и любви?»

Но у всей этой истории есть и неприятная сторона. Если Аврора права, то в Каэр Эрири появился предатель. Эсилт никогда бы не стала помогать Константину. Нити заговора плетет не она. Но разве легче от того, что заговорщиком может быть кто-то из его воинов? Эвроку Мэлгвин всегда доверял, да и сейчас верит. Нет, это не Эврок. У всей этой истории должно быть какое-то другое объяснение.

29

Прошло два дня с тех пор, как Аврора отправила письмо Мэлгвину. Это были дни мучительного ожидания и тайных бесед с Элвином. Ночью Аврора не могла сомкнуть глаз. Правильно ли она поступила? Если Мэлгвин, возвратившись из похода, обнаружит, что вся эта история всего лишь неумная женская сплетня, станет ли он снова доверять ей? Но уже на третий день выяснилось, что Аврора приняла верное решение. Из Вирокониума прибыл гонец с известием, что вокруг города собирается огромное войско.

— Элвин! — Аврора судорожно вцепилась в руку молодого воина, встретившись с ним у входа в Парадную залу. — Правда ли, что мой отец заключил союз с Гвиртерином?

— Да, — мрачно ответил Элвин. — Об этом я как раз и хотел вам сообщить. Остается только надеяться, что Мэлгвин не оставил без внимания ваше предостережение и вернется с войском в Каэр Эрири до того, как Константин с Квиртерином вторгнутся в Гвинедд.

— Элвин, Элвин! — воскликнула Аврора. — Как отец мог так поступить?

— Не знаю, — тихо ответил молодой воин, осторвжно взяв королеву за руку. — Вы ведь сами говорили, что ярость и страх заставляют мужчин совершать странные поступки.

— Какая трогательная встреча!

Аврора и Элвин смущенно отступили друг от друга, услышав хриплый голос Эсилт. Она подкралась к ним сзади, и, повернувшись, они увидели ее злорадную улыбку.

— Очень мило со стороны одного из доверенных людей Мэлгвина успокаивать его жену, получившую известие о том, что ее отец — предатель!

— Уходите, Эсилт! Оставьте нас в покое! — взорвался Элвин.

— Уйти, чтобы позволить Авроре строить козни против Мэлгвина, как это уже делает ее отец? Нет и еще раз нет! Кстати, Элвин, тебе всегда нравилась королева, и теперь все в твоих руках. После пришедшего из Вирокониума известия не думаю, что Мэлгвин захочет с ней иметь что-либо общее. И если тебе, Элвин, по душе использованный королем товар, действуй, насладись ее роскошным телом!

Аврора ужаснулась. Вокруг них уже собиралась толпа. Гвенасет тоже была здесь и удивленно смотрела на Аврору и Элвина…

Королева, вне себя от ярости, вплотную приблизилась к Эсилт, теперь она не боялась золовки.

— Ведьма! — выкрикнула Аврора прямо в лицо Эсилт. — Своей ложью ты сделала все, чтобы отравить мне жизнь в Каэр Эрири. Но больше я тебя не буду слушать! Убирайся отсюда вон! Это мой приказ!

— Кто ты такая, чтобы приказывать мне? — усмехнулась Эсилт. — Ты всего лишь подстилка моего брата. Но сегодня, когда твой трусливый отец стал предателем, ты не можешь рассчитывать даже на это. Я позабочусь, чтобы тебя поскорее отправили обратно!

Эсилт подняла руку с явным намерением вцепиться в волосы Авроры. Но в тот же момент засвистел меч, и блестящее холодное лезвие заставило Эсилт отступить.

— Довольно! — закричал Элвин. — Мэлгвин поручил мне защищать королеву, и я твердо намерен выполнить приказ. Если вы сделаете хоть один шаг к Авроре, этот меч пронзит вашу лживую злобную глотку!

Эсилт мрачно рассмеялась.

— Похоже, у королевы еще остались заступники. Но станешь ли ты, Элвин, защищать всех нас, когда Гвиртерин с Константином подойдут к стенам Каэр Эрири с твердым намерением сжечь крепость дотла? — Эсилт свысока посмотрела на молодого воина и удалилась с гордо поднятой головой.

Собравшиеся во дворе жители Каэр Эрири были в ужасе.

— Это правда, Элвин? — со страхом спросила Сьюэн. — Это правда, что Гвиртерин и Константин готовы выступить против нас?

Элвин кивнул.

— Правда.

— Всемогущие боги, спасите нас! — закричал из толпы пожилой человек. — Мэлгвину понадобится десять дней, чтобы вернуться в Каэр Эрири. Но через десять дней будет поздно.

Толпа зашумела. Заплакали маленькие дети. Элвин поднял руку, требуя внимания. Постепенно люди успокоились.

— Дело не так плохо, как кажется. Еще несколько дней назад королева отправила к Мэлгвину гонца с письмом, в котором предупредила его о надвигающейся опасности. Надеюсь, король и все наше войско уже подходят к Каэр Эрири.

— Королева… как же так? Ведь это ее отец… — послышалось из толпы. И Аврора поняла, что наступил момент, когда она обязана обратиться к своему народу.

— Я… я хочу говорить, — тихо произнесла она, но люди услышали ее. Стоявшие в первых рядах сразу смолкли и зашикали на других.

— Уверена, все вы хотите знать, почему я отправила письмо Мэлгвину, — начала королева. — О том, что мой отец объединил силы с Гвиртерином, мне стало доподлинно известно только сегодня. До этого до меня доходили только слухи о возможности такого объединения. И я решила, что Мэлгвин должен знать об этом.

Толпа снова зашумела. Аврора увидела, как Сьюэн и некоторые другие женщины удовлетворенно закивали, как бы подтверждая сказанное ею. Судя по всему, обращение Авроры произвело на них впечатление.

Элвин вновь попросил тишины и заговорил.

— Наверное, уже не столь важно, почему Мэлгвину было отправлено письмо. Сейчас важен результат. Мэлгвин приближается к Каэр Эрири. Я верю в это. Ожидая его возвращения, мы должны подготовиться к обороне. Король оставил меня в крепости за старшего, и я буду руководить этой подготовкой. Сейчас же ко мне должны подойти старейшины из каждой семьи, и мы продумаем с ними план обороны.

Толпа стала расходиться. Женщины побежали рассказывать обо всем услышанном тем, кто оставался дома. Мужчины обступили Элвина. Аврора стояла тут же, не зная, чем ей заняться. Она слегка вздрогнула от прикосновения чьей-то руки.

— Гвенасет!

— Вы были великолепны, Аврора, — сказала фрейлина. — И действовали как настоящая королева.

Аврора смущенно улыбнулась.

— Так, значит, вы не рассердились? Вы не поверили злобным наветам Эсилт?

— Конечно, нет. — Гвенасет опустила глаза, а потом быстро подняла их на Аврору. — Я знаю, что Элвин очарован вами, но любит он меня. И без меня он не будет счастлив, потому что только я знаю, как сделать его счастливым!

Аврора ласково дотронулась до щеки фрейлины. На глазах у нее появились слезы.

— Вы очень умны, Гвенасет.

Фрейлина засмеялась.

— Сейчас вы точь-в-точь похожи на моего отца.


Чуть позже Аврора и Элвин снова беседовали в спальных покоях.

— Хочу доложить вам о сделанном, моя госпожа, — официальным тоном проговорил Элвин, входя в комнату.

Аврора внимательно посмотрела на него.

— Докладывайте.

— Думаю, теперь мы готовы или почти готовы к обороне. И нам остается только ждать возвращения Мэлгвина.

— А если он не вернется?

Элвин сжал кулаки.

— Я уже отправил гонцов к Абельгирту, Мэлгриту и другим нашим союзникам. Уверен, они направят нам на помощь воинов, хотя времени, конечно, маловато. Часть воинов, кроме того, заняты уборкой урожая и ловлей рыбы. Однако надеюсь, что скоро воины должны быть здесь.

— А сколько, по-вашему, осталось времени до появления под стенами Каэр Эрири вражеского войска?

Элвин пожал плечами.

— Не знаю. Если они выступили из Вирокониума сразу после отъезда нашего гонца, то будут здесь уже завтра. Хотя… они ведь думают, что Мэлгвин далеко и, следовательно, особенно спешить не станут. Так, во всяком случае, я бы сам поступил на их месте.

— Посланы ли вами разведчики, чтобы выяснить истинное положение дел?

— Да. Утром они отправились в путь.

— Отлично, — сказала Аврора. — Вы сделали все необходимое, Элвин. Мэлгвин будет гордиться вами.

— Спасибо.

Аврора прошлась по комнате.

— Теперь, когда я уверена, что все приготовления к обороне завершены, я могу и сама уехать из Каэр Эрири.

— Вы?! Уехать?! Куда же вы собираетесь ехать?

— Я приняла твердое решение. Мне необходимо увидеть отца.

— Зачем? Ведь уже слишком поздно. Он заключил договор с Гвиртерином.

— Нет, еще не поздно. — Аврора посмотрела прямо в глаза Элвину. — Я отнюдь не уверена, что отец заключил договор с Гвиртерином по своей воле. Думаю, кто-то обманным путем втянул его в этот постыдный союз!

— Сейчас это уже не имеет значения, — устало произнес Элвин. — Изменить ничего не удастся. Ваш отец примкнул к Гвиртерину, и теперь они будут держаться друг друга.

Жестокая боль исказила лицо Авроры.

— Если мне удастся поговорить с отцом, я смогу убедить его в том, что он совершил огромную ошибку. Возможно, я даже смогу уговорить его встать на нашу сторону и выступить с нами против Гвиртерина.

Элвин покачал головой.

— Это слишком опасно, Аврора. Я не могу позволить вам так рисковать собой. Мэлгвин никогда не простит мне этого.

— Как же вы собираетесь поступить? — резко спросила Аврора. — Уж не хотите ли вы запереть меня в этой комнате, как однажды уже сделал Мэлгвин?

— Пожалуйста, Аврора, я прошу вас, — тихо промолвил Элвин, — оставайтесь в Каэр Эрири. Только здесь я смогу защищать вас должным образом. Это моя обязанность.

— Я снимаю с вас эту обязанность! Я должна ехать! — упрямо воскликнула Аврора.

— Ну, что ж… Тогда я поеду с вами, — немного подумав, решил Элвин. — Даже если Мэлгвин не успеет вовремя вернуться в Каэр Эрири, завтра здесь будет Абельгирт. Он и сделает все необходимые распоряжения, когда начнется осада. Я же поеду с вами и буду вас защищать.

— О нет, Элвин! — вскрикнула Аврора, сильно покраснев. — Что скажут люди? Они и так шепчутся по углам о том, что вы слишком уж часто бываете со мной. И, кажется, только Гвенасет не считает, что вы мой любовник. Если вы поедете со мной, Эсилт повернет дело так, что Мэлгвин подумает… самое плохое.

— Мне все равно, — упрямо возразил Элвин. — Я не могу позволить вам отправиться в путь без защиты. И если вы настаиваете на том, что должны ехать, я настаиваю на том, чтобы мы ехали вместе.

Аврора вздохнула.

— Надо готовиться к отъезду. Пришлите ко мне Гвенасет… Если она отпустит вас, мы поедем вдвоем.


— Крепость стоит как ни в чем не бывало, — заметил Бэйлин, когда войско достаточно близко подошло к Каэр Эрири, чтобы на расстоянии уже можно было рассмотреть серебрящиеся в лучах заходящего солнца крепостные башни.

— Что ты имеешь в виду? — раздраженно спросил Эврок. — Мы ведь отсутствовали не так уж и долго.

— Сейчас, когда мы почти дома, думаю, следует наконец расставить все по своим местам. — Голос Мэлгвина звучал спокойно, но лицо было мрачнее тучи.

— Что вообще происходит? — рассердился Эврок. — Последнее время вы говорите какими-то загадками.

Мэлгвин остановил своего жеребца. Бэйлин и другие воины натянули поводья. Король махнул рукой, чтобы войско двигалось дальше, спешился и предложил своим приближенным последовать его примеру.

— Наверное, лучше покончить с этим делом здесь, а не в Каэр Эрири, — мрачно проговорил он.

— Покончить с каким делом? — спросил Эврок.

— Я бы все-таки начал этот разговор в крепости, — не согласился с Мэлгвином Бэйлин. Он больше не улыбался и выглядел сейчас необычно серьезным.

Мэлгвин покачал головой.

— Если мы приступим к выяснению дела в крепости, все жители Каэр Эрири узнают, что стряслась какая-то беда.

— Какая беда? Объясните же, о чем идет речь? — раздраженно воскликнул Эврок. — С тех пор как Мэлгвину доставили письмо, вы все ведете себя очень странно. Что было в том письме? Не могу поверить, что мы внезапно ушли из Манау Готодина без всякой на то причины.

— Причина была веской, — медленно произнес Бэйлин, внимательно наблюдая за выражением лица Эврока. — Аврора сообщила в письме, что ее отец якобы объединил свои силы с войском Гвиртерина и собирается вторгнуться в Гвинедд.

— И это все? — Эврок перевел взгляд на Мэлгвина. — Теперь я понимаю, почему мы так спешно возвратились в Каэр Эрири. Но мне так и не ясно, почему вы ведете себя так странно…

— Все дело в том, — тихо сказал Мэлгвин, — что Аврора услышала о намерениях ее отца от твоей, Эврок, жены.

— От Видиан? — От удивления глаза Эврока стали совсем круглыми. — Она говорила о таких вещах? Да ее никогда не интересовали мужские дела!

Воины выжидательно смотрели на Эврока.

— Вы, наверное, думаете, что она узнала об этом от меня? — мрачно рассмеялся Эврок. — Заверяю вас: если я говорю, что небо синее, она заявляет, что оно желтое. Да и разговариваем мы с ней крайне редко. Когда же такое все-таки случается, она все время перечит мне.

Мэлгвин облегченно вздохнул.

— Я верю тебе. — Он повернулся к другим воинам. — Все мы знаем, что у Эврока с женой… как бы это сказать?.. не очень хорошие отношения. И было бы неверно думать, что все сказанное ею исходит от него.

— Может, ты и прав, — угрюмо посмотрев на Мэлгвина, выдавил Бэйлин. — Но мы так и не получили ответа на главный вопрос: кто же шпион в Каэр Эрири?

Мэлгвин немного помолчал, разглядывая видневшиеся вдалеке башни крепости.

— Поехали домой, — наконец проговорил он. — Если то, о чем писала Аврора, не слухи, то теперь наше присутствие в крепости крайне необходимо.

У крепостных ворот Мэлгвина встречал Абельгирт.

— Никогда еще я не ожидал твоего прибытия с таким нетерпением, Мэлгвин, — улыбаясь, сказал старый воин. — Мне что-то не очень хотелось со своими слабыми силами вступать в бой с огромным войском Гвиртерина.

— Так, значит, все это правда?.. Когда они выступили в поход против нас?

Абельгирт покачал головой.

— Пока мы не знаем. Но похоже, они не очень-то торопятся, считая, что ты еще в Манау Готодине.

— Отлично. Мне бы не хотелось воевать с ними под стенами крепости. Я встречу их с нашим войском на равнине.

Мэлгвин посмотрел по сторонам.

— А где же Аврора? Я думал, она будет встречать меня…

— Тебе все объяснит Гвенасет, — ответил Абельгирт. — По правде говоря, я и сам ничего не понимаю…

— Чего же ты не понимаешь?

— Тут дело вот в чем, — нерешительно промолвил Абельгирт. — Она отправилась поговорить со своим отцом. Сначала я подумал, что это очень странно. С одной стороны, она предупреждает тебя о надвигающейся опасности, а с другой — отправляется к отцу, чтобы предупредить теперь уже его… Но вот Гвенасет утверждает, что Аврора всего лишь хочет убедить своего отца и не помышлять о войне с тобой… Одним словом, запутанная получилась история. Я, правда, склонен доверять своей дочери, но все-таки… К тому же вместе с Авророй отправился и Элвин.

Мэлгвин разъяренно фыркнул.

— Опять этот сумасшедший Элвин! Мало ему других глупостей! Да Гвиртерин возьмет их в плен, и они не дождутся от него пощады. В лучшем случае он сделает Элвина и Аврору заложниками — с тем, чтобы диктовать мне свою волю.

— Согласен с тобой, — медленно произнес Абельгирт. — Все это похоже на безумство. И все же я бы по достоинству оценил мужество Авроры. Что ни говори, мне все-таки кажется, она задумала спасти вас обоих — двоих мужчин, которых любит.

— Не знаю, любит ли она меня… — проворчал Мэлгвин. — Возможно, ее больше заботит судьба Вирокониума и его жителей, чем судьба собственного мужа…

— Но ведь тогда она могла и не предупреждать тебя об опасности! — вдруг воскликнул Абельгирт. — Чем больше я думаю об этом, тем менее запутанной становится для меня история с ее отъездом. По-моему, надо признать — она мужественная женщина. Таким мужеством редко когда отличаются особы женского пола… да и мужчины тоже, как ни прискорбно об этом говорить.

Мэлгвин вздохнул.

— Прости, Абельгирт. Мы еще должны обсудить с тобой, как лучше отбить нападение, но сделаем это позже. Сейчас же я намерен получить ответы на вопросы первостепенной важности.

Мэлгвин резко повернулся и направился в палаты Эсилт. Было поздно, и сестра короля собиралась ложиться спать, когда он постучал в ее дверь.

— Дорогой братец, ты все-таки вернулся, чтобы защитить нас, — промурлыкала она, впуская Мэлгвина.

Король не обратил внимания на ее издевательский тон.

— Похоже, тебя совсем не удивляет, что Гвиртерин и Константин объединили свои силы.

— А чему тут удивляться?

— Хватит играть со мной в какие-то глупые игры, Эсилт. На этот раз я хочу знать всю правду. Когда в Каэр Эрири пошли слухи о приближающейся войне?

— Слухи? Теперь это уже не слухи. А вообще-то о возможности войны говорят с тех самых пор, как ты, смилостивившись над Константином, убрался из Вирокониума. Стоит ли теперь удивляться, что этот жалкий трус за твоей спиной сплел нити заговора?

Мэлгвин вплотную приблизился к ней и, зажав ее волосы в кулак, заставил сестру взвыть от боли.

— Мне нужна правда, а не твои злобные насмешки. Когда ты впервые услышала о союзе Константина с Гвиртерином?

Глаза Эсилт загорелись синим пламенем, от ненависти перекосило рот.

— Как и все другие жители крепости, я услышала о предательстве Константина в тот самый день, когда прибыл гонец из Вирокониума.

— Ты уверена в этом? — гневно спросил Мэлгвин, сильно потянув Эсилт за волосы.

— Да! Уверена! Ты считаешь, мне следует соврать, чтобы ты оставил меня в покое?

Мэлгвин, разжав кулак, раздраженно толкнул сестру вглубь комнаты.

— Как-то странно получается! До Авроры дошли слухи о готовящемся заговоре, а ты, у которой — как у лисы — всегда ушки на макушке, — ничего об этом не знала.

Эсилт пожала плечами.

— Но ведь тебе известно, что меня не интересуют бабьи сплетни. Они только и говорят о поносе, который прошиб их детей, да о том, как их мужья проигрались в кости в пух и прах. Все это бабья чушь!

— И все же мне трудно поверить, что жена Эврока и другие женщины знают больше тебя о том, что творится в Вирокониуме.

— Пусть будет по-твоему, — спокойно сказала Эсилт. — Предположим, до меня доходили, как ты говоришь, «слухи» о заговоре. Ну и что? Почему я должна была верить им? И разве тебе не кажется странным, что, когда Аврора, как и другие женщины, услышала рассказ Видиан о заговоре, она каким-то образом сразу узнала, что все это правда? Знаешь, Мэлгвин, если бы я искала шпиона в Каэр Эрири, я бы сразу нашла эту мерзкую личность в твоей собственной постели!

— Чушь! Если бы Аврора действительно участвовала в заговоре, она бы никогда не предупредила меня о нем.

Эсилт пожала плечами.

— А может, она вдруг почувствовала вину? Или, может быть, ей просто не хватило смелости полностью предать тебя? К тому же не забывай об одном странном совпадении: Аврора внезапно отправляется к своему отцу-предателю на переговоры…

Мэлгвин покачал головой.

— Не верю. Аврора, возможно, по-женски решила предотвратить эту войну. Слухи же о предательстве Константина распространяла не она, а Видиан, с которой у нее нет ничего общего.

— Все это теперь не имеет никакого значения, — нетерпеливо прервала Эсилт. — Хватит меня мучить! Могу ли я попросить у своего господина разрешения лечь спать? — добавила она своим обычным насмешливым тоном.

Мэлгвину страшно захотелось дать ей пощечину и увидеть, как она станет морщиться от боли. Только огромным усилием воли он сдержал себя. Слишком много у него было других забот.


В Парадной зале за поздним ужином собрались четверо мужчин. Устроившись за столом у ярко горевшего очага, они закусывали мясными колбасками, яблоками и ячменным хлебом.

— Докладывай, Гарет, — утолив первый голод, приказал Мэлгвин. — Что тебе сказала Видиан?

— Сказала не слишком много. Видиан клянется, что случайно подслушала разговор двух воинов, судачивших за игрой в кости о заговоре Константина и Гвиртерина. Но кто эти воины, она не помнит. По ее словам, она не придала тому разговору никакого значения и вспомнила о нем лишь тогда, когда ей представилась возможность опорочить Аврору в глазах женщин.

— Похоже на правду, — заметил Бэйлин, протягивая руку за очередной колбаской. — Я беседовал с Гвенасет. Она точно повторила слова Видиан на том памятном женском сборе. Так вот, Гвенасет также считает, что это была намеренная попытка Видиан опорочить Аврору в глазах окружающих.

— Видиан может и соврать… — задумчиво проговорил Мэлгвин. — Но по крайней мере она не сваливает вину на Эврока. Я рад этому. Теперь Эврок окончательно вне подозрений.

— Ну а Эсилт? — спросил Бэйлин. — Ты разговаривал с ней? Что она сказала?

— Она заявляет, — раздраженно воскликнул Мэлгвин, — что никакие слухи до нее не доходили, и, естественно, обвиняет Аврору в том, что уж ей-то заранее все было известно о замыслах Константина.

Гарет слегка кашлянул.

— Меня все-таки мучает один вопрос. Почему Аврора решила предупредить тебя об опасности?

Рис резко отодвинул от себя тарелку и взглянул Мэлгвину прямо в глаза.

— Мой господин, у меня тоже есть вопрос, и я хотел бы получить на него ответ. Как можно объяснить побег Авроры в Вирокониум с одним из твоих доверенных людей?

— На этот вопрос могу ответить я, — вмешался в разговор Бэйлин. — Я ведь беседовал с Гвенасет, и она сказала, что Элвин сделал все, чтобы отговорить Аврору от поездки в Вирокониум. Только, когда он понял, что удержать ее никак не удастся, он и решил сопровождать ее. Это было необходимо в целях безопасности королевы. Мне кажется, если уж Гвенасет не возражает против совместного путешествия собственного мужа с королевой, то и нам не следует подозревать их в неверности.

Мэлгвин промолчал, только глубоко вздохнул. Воины напряженно смотрели на него. Как никогда раньше, они понимали, какой тяжелый груз ответственности лежит на плечах короля. И еще каждый из них подумал: доверял бы он сам Авроре, если бы она была его женой?

30

Аврора украдкой поглядела на Элвина, ехавшего рядом с ней. Сможет ли она когда-нибудь отблагодарить его за помощь? До отъезда из Каэр Эрири она была настроена весьма решительно, и только в пути поняла, что без Элвина ничего не получилось бы. Во-первых, она не знала дороги в горах. А во-вторых, рана, полученная ею при падении с лошади, все еще давала о себе знать — у нее постоянно кружилась голова и к вечеру она смертельно уставала. Приятно было сознавать, что рядом с ней молодой воин, трогательно заботящийся о ее здоровье.

Элвин почувствовал на себе ее взгляд.

— Как вы себя чувствуете, моя госпожа?

— Хуже всего бывает по утрам и вечерам, — отвечала Аврора, — но днем я постепенно прихожу в себя.

— Мы проехали почти половину пути, — серьезным тоном сказал Элвин, внимательно разглядывая покрытое тонкой пленкой льда болотце по краям дороги. — По правде говоря, меня удивляет, что до сих пор мы не встретили вашего отца с Гвиртерином.

— Мне кажется, они не очень-то спешат, — предположила Аврора. — Конечно, они уже могли подступить к границам Гвинедда, но… вдруг гонец ошибся? Может быть, Гвиртерин был в Вирокониуме по каким-то другим надобностям, возможно, они с отцом и не собирались начинать войну против Мэлгвина? Элвин покачал головой.

— Конечно, это было бы неплохо… Но видите ли, человек Мэлгвина в Вирокониуме — опытный воин, и он без труда отличил бы отряд охраны Гвиртерина от готового к битве войска. — Элвин пристально посмотрел на Аврору. — Вы по-прежнему хотите встретиться с отцом?

— Да, — упрямо кивнула Аврора. — Я должна поговорить с ним.

— А известно ли вам, как это опасно? Ведь если Гвиртерин догадается, что вы прибыли для того, чтобы поссорить его с Константином, он может приказать убить вас.

— Я знаю, какой опасности подвергаю свою жизнь, Элвин, — глубоко вздохнув, проговорила Аврора. — А вообще… как все странно. Всего четыре месяца назад, когда я жила в Вирокониуме, мне и в голову ничего подобного не пришло бы. Но теперь, выйдя замуж за Мэлгвина, я должна сделать все, чтобы помочь ему.

— Вы ведь любите его? — мягко спросил Элвин.

— Да, я люблю его! Я тщетно боролась со своей любовью. В результате с каждым днем я люблю его все больше! Что же касается Гвиртерина, то, разговаривая с ним, я притворюсь, что ненавижу Мэлгвина и готова предать своего мужа.

— Ну что ж. Если он вам поверит, все может получиться так, как вы хотите, — одобрительно сказал Элвин.

Вдруг Аврора сильно побледнела. Проехав еще немного, она заставила Пэти остановиться и с трудом спустилась на землю. Пошатываясь, она сделала несколько шагов. Ее вырвало.

Элвин испуганно наблюдал за Авророй. Что случилось? Неужели до такого состояния ее мог довести разговор о предстоящей встрече с Гвиртерином? Или это опять последствия полученной ею травмы? Он стал настойчиво уговаривать Аврору сделать привал и хорошенько отдохнуть. Но она была непреклонна: во что бы то ни стало надо ехать, время не ждет.

В тот же день перед заходом солнца они поднялись на невысокий холм и, посмотрев вниз, резко натянули поводья своих лошадей. На равнине, начинавшейся за холмом, расположилось на ночлег огромное войско. Пурпурно-золотые штандарты свидетельствовали: это войско Гвиртерина.

— Всемогущие боги, — прошептал Элвин. — Такого я не ожидал. Столь огромное войско трудно победить даже Мэлгвину.

Аврора кашлянула и неожиданно уверенно произнесла:

— Поэтому особенно важно довести до конца то, что мы задумали.

Путники подстегнули лошадей и быстро поскакали вниз. Было почти темно, Когда они добрались до часовых, охранявших военный лагерь.

— Кто это там едет? — окликнули их.

— Я сопровождаю леди Аврору — дочь Константина, — поспешил ответить Элвин. — Она ищет защиты у своего отца.

Часовые долго шептались друг с другом.

— Вы говорите, это леди Аврора? — наконец подал голос один из них. — Та самая леди, которую выдали замуж за Мэлгвина Великого?

— Да, именно та, — отвечал Элвин.

Часовые опять зашептались, а потом один из них зажег факел и поднес его к путникам. Удовлетворенный увиденным, часовой взял кобылу Авроры под уздцы.

— Поехали, вы сможете рассказать обо всем самому Гвиртерину.

В самом центре лагеря стоял королевский шатер. Путники спешились, и часовые провели их внутрь. В глубине шатра в отблесках пламени от факела они увидели мрачного худого человека.

— Так это вы леди Аврора, или, скорее, леди Мэлгвин? — насмешливо спросил человек.

— Да, это я.

— А что же вы здесь делаете?

— Я сбежала от своего мужа. Когда было получено известие о том, что мой отец объединил свои силы с вашими, я решила разорвать свой злосчастный брак.

— Мэлгвин плохо относился к вам?

— Да, он обращался со мною почти как с рабыней, частенько держал меня взаперти. Я даже боялась за свою жизнь.

— Волнующая история, — усмехнулся Гвиртерин.

Он вышел из глубины шатра и пристально оглядел Аврору. От напряжения у него затряслись руки.

— Удивлен, что Мэлгвин позволил такой красотке сбежать от него… То, что вы рассказали, заставит воинов Константина самоотверженно сражаться — за вашу честь. Сейчас вас отведут в безопасное место, но ваш охранник, — Гвиртерин показал на Элвина, — останется со мной.

Аврора посмотрела в глаза Гвиртерину.

— Я хочу попросить вас, мой господин… — вкрадчивым голосом произнесла она, — я видела на поле штандарты моего отца. Нельзя ли мне сразу встретиться с ним?

— Просить вы можете сколько угодно, — отрезал Гвиртерин. — Но сообщить вашему отцу о том, что вы в целости и сохранности, могу лишь я сам.

Аврора почти вплотную тюдошла к Гвиртерину и, словно невзначай, расстегнула свою накидку. Большая не по росту туника сползла в сторону и оголила ее круглое плечо. Гвиртерин сначала опешил, а потом рассмеялся.

— Да вы не только красивая, вы к тому же и наглая… Закройтесь, женщина. Во-первых, холодно, а во-вторых, меня не привлекают объедки со стола Мэлгвина. Тем более что у Константина дома две невинные дочери-красотки. Так что есть из кого выбирать. А вас все равно отведут к отцу только тогда, когда я сочту это нужным, и никак не раньше.

Резко потянув Аврору за руку, воин Гвиртерина отвел ее к небольшому шатру и грубо толкнул внутрь. Она устало опустилась на землю. В шатре не было ни овечьих шкур, ни одеял, ни свечи. Аврора оказалась в ловушке, больше похожей на тюрьму. Все получилось не так, как она хотела. Не помогла даже уловка сразить Гвиртерина своей красотой. Выбраться из шатра, чтобы встретиться с отцом, она не могла. Верный Элвин остался с Гвиртерином. А что, если они решат казнить молодого воина? Аврора вздрогнула. Как объяснит она Гвенасет его смерть?


Ночью в горах было очень холодно. Воины Мэлгвина сидели у костров, протянув ноги к огню. Мэлгвин напряженно размышлял. Когда они встретятся с врагом? Завтра или, быть может, послезавтра? Тронувшись утром в путь, они скоро окажутся на равнине. Опытный воин, Мэлгвин чувствовал, что Гвиртерин поджидает их именно там.

Король быстро пошел по лагерю, изредка останавливаясь, чтобы отдать приказания или просто переброситься парой слов с замерзшими воинами. Почти у самого своего шатра он увидел знакомую, одиноко сидящую у костра фигуру.

— Эврок, — мягко проговорил он, — значит, и тебя одолевают невеселые мысли.

Эврок кивнул, приветствуя усевшегося рядом с ним короля.

— Знаешь, — устроившись поудобнее, продолжал Мэлгвин, — мне давно хотелось принести тебе извинения за то, что я всерьез подозревал тебя в измене.

Эврок взглянул на короля.

— Тебе не за что извиняться передо мной. Ты — король и должен всегда внимательно приглядываться к своему окружению и не исключать возможности измены. Поэтому у меня просто не может быть на тебя обиды.

— Все равно, Эврок. Ты отлично служишь мне уже больше десяти лет. И я не должен был даже думать…

— Я повторяю: тебе не за что извиняться передо мной, — перебил короля Эврок. Он немного помолчал и добавил: — Конечно же, многие мужчины делятся с женами своими тайнами. Но вот мы с Видиан, — Эврок горько рассмеялся, — мы обмениваемся только колкостями…

— У вас двое детей, и из Офидда, судя по всему, вырастет отличный парень.

Эврок тяжело вздохнул.

— В последнее время я стал частенько задавать себе вопрос: мои ли это дети? Или их отец любовник Видиан?

— У Видиан есть любовник?!

— Похоже, что есть. Об этом я узнал недавно. И от такой суровой правды мне стало даже больнее, чем от того, что ты подозревал меня в измене.

— Кто же он? — нетерпеливо спросил Мэлгвин. — Это не просто любопытство, — добавил он, увидев смущение Эврока. — Узнать кое-какие тайны Видиан могла от этого человека.

— Ты думаешь, от него она услышала историю про союз Константина и Гвиртерина?

— А почему бы и нет! — воскликнул Мэлгвин.

Эврок вздохнул. Выглядел он мрачнее тучи.

— Это один из тех воинов, которые оставались в Каэр Эрири, пока мы торчали в Манау Готодине. Зовут его Граймервин.

— Граймервин! Да это же один из бывших любовников Эсилт!