КулЛиб электронная библиотека 

Ложь, опасность и любовь [Рэйчел Гибсон] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Рейчел Гибсон Ложь, опасность и любовь

Эту книгу я с большой любовью посвящаю Кэти Уилсон, другу, писателю и очень веселому человеку.

Вечер критики, он же вечер с бокалом мартини, без твоего смеха был бы совсем не тот.

Ты всегда будешь жить в моем сердце.

Пролог

Oт: Lucv@mysterious.com

Кому: clare@finis.com; adele@biteme.com: maddie@crimepays.com

Тема: свидание незамужних.

Всем приветики, сегодня я иду на свидание в кафе. Нашла его через Интернет. Его ник – goryachiymuzhik. Молюсь, чтобы у него все зубы были на месте.

Пожелайте мне удачи.

Люси.


От: clare@finis.com

Кому: Lucv@mvsterious.com: adele@biteme.com: maddie@crimepavs.com

Люси, удачи с исследованием. Надеюсь, у него свои зубы и свои волосы и он не забудет почистить первое и причесать второе.

Клер.


От: adele@biteme.com

Кому: Lucy@mysterious.com: clare@finis.commaddie@crimepays.com

С нетерпением жду рассказа об этом goryachiymuzhik.

Адель.


P.S. Разве настоящий мачо станет называться таким ником? Может, это комплексы?


От: maddie@crimepays.com

Кому: adele@biteme.com: Lucv@mysterious.com; clare@finis.com

Люси, Бога ради, не делай этого! Серийные убийцы отслеживают сайты, где люди чатятся в поисках пары. Они там как лиса в курятнике. Глазом моргнуть не успеешь, как кто-нибудь умыкнет твою голову на сувенир.

Глава 1

Neznakomka: хочу таинственного мужнину…


Люси Ротшильд свернула на своем «БМВ» на парковку торгового центра и подъехала ближе к входу в «Старбакс». Дождь барабанил по крыше машины и рикошетил от асфальта. Люси посмотрела на длинную вереницу магазинов и заметила бело-зеленую вывеску «Старбакса» за магазином «Блокбастеры на видео». Свет из кофейни лился на мокрую мостовую. Капли на ветровом стекле машины превратили улицу в картину абстракциониста, где все отбрасывало непредсказуемые рельефные тени.

«Глазом моргнуть не успеешь, как кто-нибудь умыкнет твою голову на сувенир». Люси выключила двигатель и бросила ключи в карман темно-синего блейзера от Ральфа Лорена. Она терпеть не могла, когда Мэдди говорила такие ужасные вещи. От этого все становились такими же параноиками, как она. Мэдди зарабатывала тем, что брала интервью у психопатов, но это ведь не означает, что все мужчины – растлители малолетних, насильники и серийные убийцы. Люси и сама писала об убийствах. Но она писала романы и могла отделить вымысел от реальности. А у Мэдди, похоже, с этим проблемы.

Люси взяла с пассажирского сиденья сумочку и открыла дверцу машины. Она не собиралась встречаться с goryachiymuzhik второй раз или продолжать свидание за стенами «Старбакса». Да и относиться к этой встрече серьезнее, чем к другим, что были у нее за последние несколько месяцев, она также не собиралась.

Она открыла красный зонт и вышла из машины. Как и прочие встречи, сегодняшняя была ее работой. Маленький блокнот и ручка лежали рядом с баллончиком со слезоточивым газом. Блокнот и ручку Люси захватила на тот случай, если понадобится записать что-нибудь интересное после того, как goryachiymuzhik уйдет. Баллончик со слезоточивым газом – на тот случай, если он решит «умыкнуть ее голову на сувенир».

Черт бы побрал эту Мэдди!

Люси закрыла машину и пошла через стоянку, обходя лужи. Если goryachiymuzhik ничем не отличается от прочих, то, скорее всего, ей даже не понадобятся блокнот и ручка. Если он ничем не отличается от прочих, то он осмотрит ее с ног до головы, пока они будут стоять в очереди. Как будто она какой-нибудь эрдельтерьер из шоу с собачками. Если она пройдет фейс-контроль, то он заплатит за ее тройной латте[2] (пожалуйста, без взбитых сливок), спросит, чем она зарабатывает на жизнь (хотя в анкете она честно наврала, что работает медсестрой), а затем будет рассказывать о себе (какой он славный парень) и о своей бывшей (какая же она стерва). А если Люси не пройдет фейс-контроль, то за кофе ей придется платить самой. Но такое случалось только один раз.

Papochka182 был настоящей дешевкой с серебряным зубом и хвостиком на затылке. Он бросил на нее один взгляд и сказал: «Ты тощая». Как будто сам был красавцем, и пивной живот был вообще не его. Люси заплатила за кофе, а потом битый час слушала его россказни о себе. Пока он поносил свою бывшую, она придумала дюжину способов, как прикончить его. Изощренных и жестоких способов. В итоге она решила, что он не стоит даже того, чтобы придушить его шелковым шарфиком.

В двух шагах от тротуара Люси все-таки угодила в лужу. А ведь почти дошла.

– Зараза! – воскликнула она и шагнула на бордюр.

Люси открыла дверь «Старбакса» и вошла. Она почувствовала аромат крепкого черного кофе, а низкий гул голосов слился с шумом кофемолки и шипением автомата для эспрессо. Не важно, в какой город заносило Люси, «Старбакс» всюду выглядел и пах одинаково. Было в этом что-то умиротворяющее.

Люси закрыла зонт, взгляд ее прошелся вдоль золоченых стен по мужчинам, которые сидели за темно-коричневыми деревянными столами. Никого в красной бейсболке. Goryacliiymnzhik опаздывал.

Люси оставила зонт на вешалке у входа и пошла к прилавку. Когда он по электронной почте пригласил ее на свидание, то сказал, что его настоящее имя Куинн. Люси предпочитала думать о нем как о goryachiymuzhik. Она не хотела воспринимать его и других мужчин как нечто реальное. Так от них было легче избавиться.

Она заказала латте без взбитых сливок, села за маленький круглый столик в углу, расстегнула блейзер и поправила ворот водолазки.

Как ни печально, но в последнее время она встречалась только с виртуальными мужчинами. Единственная причина, по которой она встречалась с типами вроде papochkal82, заключалась в том, что ей нужен был материал для нового детективного романа – «Мертвец. сот».

Люси поднесла чашку с кофе к губам и осторожно глотнула. Для нового романа ей нужна была последняя жертва. Даже если goryachiymuzhik окажется милым парнем, и его вовсе не нужно будет убивать, Люси покончит со свиданиями через Интернет. С нее хватит мужчин, которые считают, что это ее работа – убеждать их. Как будто она должна заслужить, чтобы они пригласили ее еще раз. Если это последнее свидание не принесет неожиданных результатов, то она придумает что-нибудь другое. Например, возьмет за образец все отвратительные качества своих бывших ухажеров и слепит из них своего героя. Но так она уже делала и боялась, что читатели могут подметить тот факт, что все ее жертвы похожи на одного и того же неудачника.

Нет, пришло время новых неудачников. Она выбрала goryachiymuzhik из нескольких кандидатов по ряду интригующих причин. Во-первых, его фотография была такого низкого качества, что по ней едва можно было разобрать, как он на самом деле выглядит. Он казался мрачным и задумчивым, и это завораживало. Во-вторых, в анкете он указал, что он водопроводчик и у него свой бизнес. Что вполне могло оказаться ложью, хотя какой смысл называться водопроводчиком, если нужно солгать? В-третьих, проходя по категории неженатых от тридцати пяти до сорока лет, он написал не банальное «разведен» или «никогда не был женат», а непривычное «вдовец». Что вполне могло оказаться правдой или лишь уловкой, чтобы сыграть на жалости и быстрее затащить жертву в постель. И если последнее окажется верным, то у Люси есть последняя жертва. Вуаля!

Дверь открылась, и в кофейню вошел человек с рыжими редеющими волосами. Люси сразу узнала его. Его жали Майк, klondikemike. Он был первым, кому она назначила свидание через Интернет, и первым, кто стал жертвой убийства. Он поздоровался с блондинкой, и вместе они подошли к прилавку, чтобы сделать заказ. Майк осмотрел блондинку с ног до головы и заплатил за два кофе и пакетик кофейных зерен в шоколаде. Когда они проходили мимо столика Люси, Майк бросил на нее виноватый взгляд. После их свидания он не послал ей ни одного сообщения по электронной почте, хотя она бы попросила его больше не беспокоиться. Парни, которые мелют языком без умолку, отвлекаясь лишь на кофейные зерна, были Люси неинтересны. Она убила его в первой же главе, ему на голову надели целлофановый пакет.

Она стерла помаду с края чашки и еще раз прошлась взглядом по посетителям. Удивительно, но среди последних убийств в Бойсе не было никого, кому она назначала здесь свидания. Впрочем, это, безусловно, радовало.

За последние несколько месяцев трое мужчин были задушены в своих домах. И с одной из жертв она встречалась. Это было в кафе «Мокси Ява», и звали парня Лорейс Крейг, в Сети он пользовался ником zhesllubvi. Ее до сих пор бросало в дрожь от этого совпадения.

Полиция не спешила предоставлять информацию. Было лишь известно, что все трое умерли в результате удушения. Нигде не говорилось, какого рода были эти удушения, высказывалась только версия, что преступления совершены женщиной. В газетах не говорилось, как или где убийца знакомилась со своими жертвами. Мэдди предположила, что женщина могла встречаться с ними в баре. И Люси это предположение казалось вполне логичным. Тот факт, что Люси писала роман об эротической асфиксии, а мужчин задушили, был, конечно же, совпадением, но умереть от удушья можно разными способами. Едва ли кто-то пытался в жизни имитировать столь смертоносное искусство. Кроме того, Люси упорно не желала смешивать реальную жизнь с вымыслом прозы и становиться такой же дерганой, как Мэдди.

Судя по числу парочек в «Старбаксе», мужчины ничуть не боялись встречаться с женщинами в барах. Возможно, еще и потому, что, как и Люси, они знакомились через Интернет и долгое время переписывались по электронной почте. А «Старбакс» был безопасным местом для встреч.

До того как Люси решилась ради исследования на такой способ поиска партнера, она считала, что встречи через Интернет… жалкий, что ли, и, пожалуй, несколько ленивый способ. И если она еще могла понять женщин, которые ищут мужчин в Сети, то вот мужчин, которые ищут через Интернет женщин, она понять не могла. Зачем симпатичному мужчине в здравом уме, с нормальной работой и здоровыми зубами искать подругу через Сеть, если, конечно, он не живет с мамашей? Почему не встретить незнакомку у стойки бара или на худой конец в супермаркете?

Месяц исследований показал, что мужчины, с которыми она знакомилась через Интернет – такие как papochka182 или klondikemike, – ждали, что она станет уговаривать их. А еще они делились на две категории – те, кто готов убить, и те, кого, за нудность характера, она готова была убить сама.

О нет, она верила в то, что где-то в мировой паутине есть приличные ребята. Приятные мужчины, которые хотят познакомиться с милыми девушками. Хорошие люди, но в силу занятости у них нет времени шляться по барам и супермаркетам. Ей такие не встречались. Ей вообще давно не встречались хорошие парни ни в Интернете, ни в жизни. Прошлый ее ухажер был очаровательным алкоголиком, который редко выходил из запоя. Когда она в последний раз вносила залог, чтобы его выпустили из тюрьмы, ее никак не покидала мысль, что подруги все же правы: она действительно жила фантазиями. Пора было поставить на этом точку.

Люси отдернула рукав и посмотрела на часы. Десять минут восьмого. Он опаздывает уже на десять минут. Она даст Goryachiymuzhik еще пять минут, затем уйдет.

Она уже устала от мужчин со странностями. Ей нужен нормальный милый парень, который бы не пил лишнего, не впадал в крайности и чтобы жил не с родителями. Чтобы он не был неисправимым лгуном и не изменял ей с каждой юбкой. Чтобы с нервами было все в порядке и руки ноги были на месте. А еще было бы неплохо, чтобы язык у него был хорошо подвешен. Настоящий мужчина должен понимать, что хрюкнуть абы что в ответ и поддержать разговор – это не одно и то же.

Люси как раз поднесла чашку к губам, когда входная дверь кафе снова открылась. В кофейню ввалился парень, у которого на лбу было написано, что с ним лучше не связываться. Козырек красной бейсболки он надвинул на самые брови, так что ни глаз, ни даже носа было не разглядеть. Загорелые щеки порозовели от холода, а черные кудри торчали из-под кепки. От дождя короткая черная кожаная куртка промокла насквозь и обтягивала мощные плечи. Куртка была нараспашку, и под ней Люси увидела белую футболку. Он остановился и осмотрел помещение, засунув руки в карманы поношенных джинсов.

Мистер goryachiymuzhik наконец-то прибыл. Как и на фото в анкете, Люси не могла толком разглядеть его, но она поняла, что это он, стоило ему посмотреть на нее. Его взгляд пригвоздил Люси к стулу. Она поставила чашку на стол, a goryachiymuzhik вытащил руки из карманов и двинулся в ее сторону легкой походочкой, высокий и поджарый. Он маневрировал среди столиков и посетителей, но не сводил с Люси взгляда, пока не оказался напротив ее столика.

Тень от козырька его красной бейсболки доходила практически до изгиба верхней губы. Он поднес руку к лицу и пальцем сдвинул бейсболку со лба. Тень постепенно сошла, открыв взору его лицо.

Люси была писателем. Она работала со словом. Каждую книгу она заполняла сотней тысяч слов. Но сейчас на ум ей приходили лишь два: Боже правый! Не высокий слог, но ситуации эти слова подходили как нельзя лучше.

– Так ты и есть Люси?

– Ну да.

– Прости, я опоздал, – сказал он. Голос у него был грубый, пропитанный тестостероном. – Моя собака добралась до мусорного ведра, пришлось прибирать за ней.

Люси решила, что это вполне может быть правдой. А может, и нет. Хотя какое это имеет значение? Ведь она больше никогда не увидится с goryachiymuzhik. А жаль, ведь он единственный из всех, с кем она встречалась, походил на парня с обложки журнала.

– Куинн. – Он протянул ей руку, и куртка распахнулась, открывая взору бугры мышц, прикрытых футболкой. Вот и задавайся после этого вопросом, чего это парень с такими бицепсами ищет девушек через Интернет? Впрочем, ответ напрашивался сам собой. Под превосходным телом скрывается какой-то изъян. Иначе и быть не может.

Люси тоже протянула руку. Рукопожатие у него было крепким, такое вполне могло быть у водопроводчика. Она выдернула ладонь и взяла чашку со стола.

– А ты кофе себе не возьмешь?

– Пожалуй. – Куинн сел на стул и внимательно посмотрел на Люси. Его взгляд задержался на ее губах. – Повторишь?

Что ему надо повторить? Она моргнула, не понимая.

– Что повторить?

Куинн хмыкнул.

– Кофе еще будешь?

– А? Нет. Спасибо. – Она опустила ладони на колени, – Для меня и так уже перебор с кофеином. – Ну в самом деле! Чего это она разнервничалась. Она не из тех дамочек, кому симпатичный мужчина может вскружить голову. – Так всегда бывает с поздними встречами в кофейнях.

– И как много у тебя было таких свиданий?

Свиданий?

– Немало. – Она наклонила голову, пытаясь определить, какой же у него изъян. Если она немного разнервничалась, это еще не значит, что она забыла о цели встречи. – А ты часто назначаешь свидания?

– Не особо. Я вообще давненько не был на свиданиях. А Интернет, чаты и флирт в Сети для меня в новинку.

Вот в чем дело. Он заходил на чаты. Она оказалась права. Что-то в нем не то. Что-то скрывается за этими карими глазами, длинными ресницами и приятным бархатистым голосом.

– Я прочитала в твоей анкете, что у тебя умерла жена. Мне жаль.

Куинн сиял кепку и прошелся пятерней по густым черным волосам. Кудряшки заплетались за пальцы.

– Она умерла шесть месяцев назад.

Люси подумала, не рановато ли он начал искать замену? Может быть, ему одиноко? А может быть, он просто жестокий тип.

– А как она умерла?

– Авария на дороге. Мы справляли десятилетие супружеской жизни, и она поехала в магазин за шампанским. Я ждал ее дома с букетом ромашек, а она так и не приехала.

Ромашки? Так он не только жестокий тип, но и скупой.

Он неловко усмехнулся и надел бейсболку.

– Она любила ромашки.

Люси почувствовала укол совести. Возможно, он говорит правду. Однако и мошенником он тоже мог быть. Мошенником с отличной фигурой, от которой у нормальной женщины не может не закружиться голова.

– Должно быть, тебе ее очень не хватает.

– Я и представить не мог, как сильно мне будет ее не хватать. Она была для меня всем. – Куинн опустил взгляд, и Люси снова не смогла понять, правду он говорит или нет, поскольку на лицо наползла тень от козырька. – Иногда боль становится невыносимой. – Он подождал несколько томительных секунд и продолжил: – Иногда мне трудно дышать.

Бог ты мой. Нужно записать это для Клер. Клер пишет любовные романы, а от таких фраз сердце может разорваться. Люси вынуждена была признать, что даже на нее он произвел впечатление. А она была прожженным циником.

– У нее были мягкие рыжие волосы, которые всегда ореолом лежали на подушке вокруг лица, когда она спала. Порой я специально засиживался допоздна, чтобы полюбоваться ею.

Люси нахмурилась, в голове звучала мелодия «Аэросмит». Это либо самые красивые слова, что она слышала в жизни, либо он играет на чувствах. В последнем случае он мерзавец, каких мало.

– А как ее звали?

– Милли. Мы начали встречаться в выпускном классе.

– Так вы еще со школы любили друг друга?

– Да, но однажды мы надолго разругались, потому что я был полным кретином. – Куинн пожал плечами, но глаз так и не поднял. – Мне было двадцать три, и я считал, что имею право встречаться с другими женщинами. Мне понадобился лишь месяц, чтобы я понял, что лучше Милли мне не найти. – Он кашлянул и продолжил так, будто ему было трудно говорить: – Она была моей половинкой.

И опять он либо показывал свою романтическую натуру, либо нагло врал. Люси склонялась к тому, что он все же врет, ведь должно быть что-то ненормально с парнем, который, обладая превосходной внешностью, ищет себе подругу через Интернет. Какая-то скрытая червоточина.

– Может быть, ты еще не готов встречаться?

– Нет-нет. – Куинн посмотрел на Люси, их взгляды встретились. – Мне надо взять себя в руки и налаживать личную жизнь. Я не ищу замену жене, но иногда просто хочется выбираться из дома. Порой невыносимо сидеть вечерами перед телевизором и смотреть «Час суда» на пару с собакой.

Он смотрит «Час суда»? Это же ее любимое шоу. Она не могла пропустить ни серии.

– «Час суда», значит? А по какому каналу? По Си-би-эс или кабельному?

– По кабельному. У них не бывает подставных дел.

– И я тоже смотрю это шоу по кабельному. А вчера ты смотрел?

– Это где они обнаружили тело в спортивной сумке? – Куинн навалился на спинку стула и сложил руки на груди, отчего плечи округлились, натянув кожу куртки. – Да, смотрел.

– С этим делом им повезло.

Куинн сполз немного со стула, чтобы их глаза были вровень.

– Наконец-то полиция догнала по оснащению преступников.

– Что верно, то верно. Сейчас вообще удивительно, как кому-то может сойти с рук правонарушение. – Люси глотнула кофе. Она бросила попытки определить, в чем изъян Куинна, Это в общем-то не так важно, учитывая, что она больше никогда его не увидит. – И все же многие преступники уходят от наказания. Наверное, они действительно умные ребята.

Он задумчиво нахмурился.

– Как считаешь, может быть идеальное преступление?

Как она считает? В ее романах тайное всегда становилось явным на последних страницах. Виновных предавали справедливому наказанию. Но так ли в жизни?

– Я думаю, если злодей умен и тщательно подготовился, то он может совершить идеальное преступление. Но даже если оно не такое уж идеальное, то он все равно может уйти от правосудия.

Куинн некоторое время пристально смотрел на Люси, затем спросил:

– Как это?

– Большинство преступников попадаются, потому что сами болтают о том, что сделали. Кроме, пожалуй, серийных убийц. Они никому о своих преступлениях не рассказывают.

– А как ты думаешь, почему?

– Должно быть, потому, что у них нет совести. Люди совестливые кому-нибудь да расскажут о содеянном. Им нужно выговориться, чтобы стало легче.

– А ты считаешь, что серийным убийцам это не нужно?

– Разумеется. Им становится легче, когда они убивают кого-нибудь. – Люси обожала коротать время за разговорами о преступном мире. Когда они с подружками собирались вместе, то разговаривали о литературе. Но они говорили больше о процессе. Каждая писала в своем жанре, так что подробности они не обсуждали. Кроме разве что Мэдди. Она в деталях описывала все мерзости, да еще за обедом, пока ее кто-нибудь не обрывал. Неужели она встретила собеседника, который не станет морщиться от таких разговоров?

– А помнишь, как-то показывали шоу, где героиня отравила пятерых мужей? – спросил Куинн.

– Бонни Суит? Да, я видела это шоу. – Бонни Суит стала прототипом героини ее четвертого романа, «Чай по доверенности». Бонни заваривала в чае ландыши, отчего гот становился отравленным, и подавала его исключительно в дорогом фарфоре. – Она любила копаться в саду… – Со стороны такой разговор на первом свидании, за чашкой кофе мог показаться странным, но это было куда лучше, чем выслушивать ремарки о его стерве бывшей, россказни о его мотоцикле или байки о том, как он охотился на Аляске. После этой встречи в «Старбаксе» Люси больше не увидит Куинна, так какая разница, о чем они говорят? – Бонни заслуживает уважения хотя бы за стиль.

Куинн посмотрел на нее так, словно готов был поспорить. Но все дело в том, что как писатель, Люси очень тщательно подходила к каждому новому произведению. Она проводила исследование предмета.

Он выпрямился и положил руки на стол.

– Нужно быть очень хладнокровной, чтобы отравить того, кого любишь. Если, конечно, любишь.

И это было истинной правдой. Все женщины серийные убийцы были хладнокровными стервами. Все до единой. А еще они были куда аккуратнее, умнее и, как заметила Люси, куда интереснее своих коллег мужского пола.

– Да, но это делает их привлекательными.

– Привлекательными? – Куинн покачал головой, усмехаясь. – Слава Богу, что вокруг не так много таких «привлекательных» дам.

– А может быть, их полно вокруг, просто мы об этом не знаем. – Люси улыбнулась и наклонила голову. – Может быть женщины-убийцы умнее мужчин и потому не попадаются?

– Может быть. – Он пристально смотрел на нее, и Люси пришла в голову мысль, что он пытается понять что-то относительно ее. Но вот что именно, она не знала.

Куин открыл рот, но не успел ничего сказать, потому что за соседним столиком раздался сдавленный хрип. Люси повернула голову и увидела Майка с блондинкой. Майк вцепился руками в столешницу, а лицо и шея у него покраснели.

– О Боже! – Люси вскочила на ноги. – Klondikernike поперхнулся. Кто-нибудь, помогите ему!

– А ты не поможешь?

Она посмотрела на Куинна, тот тоже встал.

– Я?

– Ты же медсестра.

Медсестра?

– Что? – Вот черт!

Все верно. Она же солгала, когда заполняла анкету. Поскольку никто ничего не предпринимал, она подошла к Майку и, не придумав ничего лучше, хлопнула его по спине промеж лопаток. Ничего не изменилось, и Люси хлопнула его еще раз, только посильнее.

Подруга Майка закричала.

– Звоните 911! Человек подавился и умирает, – закричали за соседним столиком.

Голоса в «Старбаксе» из гула переросли в крики. Люди повскакивали с мест.

– Да, Бог ты мой, – вымолвил Куинн.

Он одной рукой приподнял Люси за талию и убрал с дороги. Затем обхватил Майка сзади за грудь и резко сдавил. Кофейное зернышко выскочило из горла Майка и угодило прямо в лоб изумленной блондинке. Майк вдохнул и закашлялся.

– Спасибо, – прохрипел он.

– Нет проблем, – кивнул Куинн.

Голоса слали еще громче, все хотели удостовериться, что с Майком все в порядке. Куинн стоял поодаль, уперев руки в бока. Он хмуро смотрел на суматоху вокруг. Люси показалось, что он пробормотал что-то похожее на: «Медсестра она, как же».

Глава 2

Legaviy: ищу девицу легкого поведения, чтобы поразвлечься…


Куинн Макинтайр засунул руки в карманы джинсов и медленно выдохнул. Пар повис перед лицом. Он смотрел, прищурившись, как удаляются в направлении Фэрвью огни серебристого бумера Люси. Она прихватила с собой чашку. Забыла поставить ее на стол, и он ничего не мог с этим поделать.

Дождь перестал, когда он подъезжал к «Старбаксу», но кляксы облаков закрывали полную луну почти целиком. Куинн сошел с тротуара и направился через парковку к черному фургону. Люси была такой же медсестрой, как он водопроводчиком. Но это он знал с самого начала их переписки. Он знал, что она солгала в анкете практически в каждом пункте. Он знал также, чем она зарабатывает на жизнь. К моменту их встречи сегодня, он знал куда больше о ней, нежели она о нем. Он знал, что она блондинка, что рост у нее пять футов семь дюймов, а вес – сто тридцать фунтов. Он знал, что она родилась в больнице в центральной части города, а росла в Норт-Энде, где и жила до сих пор. Он знал, что отец бросил их, когда Люси было одиннадцать, и, вероятно, это во многом определило ее отношение к мужчинам. Он знал, что она получила образование и продала первый детективный роман шесть лет назад. А еще он знал, что за последние пять лет ее трижды штрафовали за превышение скорости и дважды за то, что она проехала перекресток на красный сигнал светофора.

Но вот чего он не знал, так это того, что ее глаза были гораздо более глубокого голубого цвета, чем на водительских правах или пыльных внутренних листах суперобложек ее книг. Волосы ее были светлыми, с золотыми прядями, а губы куда полнее, чем на фото. Входя в «Старбакс», он знал, что ему предстоит встреча с красивой женщиной, но он не был готов к тому, что в конечном итоге произошло. По фотографиям не понять, что женщина, которая пишет о серийных убийцах, может быть такой обаятельной.

Куинн шел от одного фонарного столба до другого, не замечая, что ступает в лужи. Когда он подошел к фургону, сбоку опустилось стекло.

– Все записал? – спросил он, вытаскивая футболку из джинсов.

– Да. – Круглое лицо детектива Курта Вебера появилось в окне. – Кружку взял?

– Она увезла ее с собой.

– Вот черт!

– Да, я подумал то же самое.

– А что это там за шум был в конце?

– Да какой-то парень подавился кофейным зернышком. – Куинн снял усилитель, закрепленный на спине. – Люси Ротшильд не просто соврала насчет того, что она медсестра, она не умеет оказывать элементарную первую помощь.

– А по поводу серийных убийств было интересно послушать, – раздался голос полицейского радиотехника, Аниты Ландерс, которая сидела в машине за пультом с аппаратурой.

Купину тоже так показалось. Он не удивится, если к утру Люси станет главной подозреваемой по делу о «бездыханных». Именно так они называли это дело, дело об убийце, которая назначала мужчинам свидание через Интернет, а затем душила их. Маленький проводок вел к микрофону, закрепленному на груди Куинна.

– Дьявол! – выругался он, оторвав липкую ленту, держащую микрофон.

– Какое у тебя сложилось о ней мнение? – спросила Анита.

Куинн передал девушке аппаратуру и задумался, глядя в темный салон фургона. Его первая реакция на Люси, когда он увидел ее за столиком в переполненном кафе, была совершенно мужской и совершенно физиологической. Такая реакция бывает у каждого мужчины, который видит перед собой красивую женщину. А еще, увидев ее, он вспомнил, как давно у него не было секса.

– Когда я сел перед ней, то меня долго не оставляло ощущение, что она пытается найти во мне изъян.

– Может, она выбрала тебя в качестве следующей жертвы? – предположила Анита.

Куинн думал и об этом.

– Что ж, может быть. – Как goryachiymuzhik за последние две недели он переписывался по электронной почте с семью девушками, с пятью беседовал в чате, с тремя встречался лично, назначив свидание через Интернет. Курт, в Сети известный под пиком legaviy, встречался столько же раз, пока Куинн сидел в фургоне, слушая каждое слово. Обоих детективов сняли с других дел, чтобы они могли целиком посвятить себя этому заданию.

Люси была второй, с кем Куинн встречался за этот вечер, и он утомился. Сложно было не спутать ощущения от каждой из женщин.

– Увидимся завтра, ребята, – сказал он и застегнул куртку. К утру пленку с записью разговора с Люси Ротшильд обработают. Не было смысла стоять над душой у экспертов и морозить зад.

Он пошел к серебристому джипу, припаркованному неподалеку.

– Эй, Макинтайр. – окликнул его Курт, когда Куинн уже открывал дверцу.

– Чего? – спросил он, глядя на фургон поверх крыши джипа.

– А вблизи эта Люси такая же горячая штучка, как на фотографиях?

– Вблизи она еще лучше. – Что не исключало ее из списка возможных подозреваемых, зато вызывало несколько интересных вопросов. Например, зачем женщине с такой шикарной внешностью и тугим кошельком искать мужчин через Интернет?

– Это сделает твою работу легче.

Вряд ли ему будет работаться легче, когда внимание будут отвлекать голубые глаза и мягкие губки. Нет, будет куда проще, если по делу о «бездыханных» обвиняемой станет Морин, с которой он встречался сегодня до Люси. От одного воспоминания о последней он содрогнулся.

– Увидимся утром, – сказал Куинн, сел в джип и закрыл дверцу.

Морин Демпси, в Сети известная под ником potaskushka, была одной из самых глупых женщин, которых он встречал за свою жизнь. Она взахлеб рассказывала о своей коллекции кукол, как будто ему было до этого какое-то дело. Она называла его не иначе, как Квинт, и заявила, что вычитала, будто за Сан-Валли высадились пришельцы и приняли облик людей. Он решил, что это неудачная шутка, и из вежливости хихикнул пару раз. Но она говорила серьезно, и он почувствовал, что уровень его интеллекта упал пунктов на десять только оттого, что он сидит напротив нее. Но самое смешное заключалось в том, что Морин работала в парламенте штата Айдахо, в индустриальном комитете.

Он завел джип и вырулил со стоянки. Из воздуховодов подуло холодом. Движок еще не нагрелся, и Куинн выключил обогрев. Он покрутил настройки радио, но выключил и его. Двух минут общения с Морин хватило Куинну, чтобы вычеркнуть ее из списка подозреваемых. И дело было не в ее работе. На правительство работает много идиотов, но женщина, которая спланировала и осуществила три убийства, не оставив ни единой зацепки, не может верить в то, что на севере штата Айдахо высадились пришельцы. Куинн был согласен с отчетом ФБР, где говорилось, что подозреваемая по делу о «бездыханных» должна обладать интеллектом выше среднего. Не верил Куинн и в то, что Морин могла разыграть его. Таких хороших актеров просто не бывает.

Судя по данным отчета, подозреваемой по делу о «бездыханных» должно быть от тридцати двух до сорока восьми лет. Учитывая отсутствие каких-либо физических улик, можно сказать, что подозреваемая была знакома с приемами судебной медицины. Она сумела обмануть полицейских экспертов. Ее не поймать с помощью обычных методов, и не исключено, что она может пройти тест на детекторе лжи и выдержать допрос.

После прочтения отчета все в отделе согласились, что такую хищную рыбу проще всего будет поймать на живца. И живцом должен стать мужчина. И хотя Куинн понимал все плюсы плана, он не одобрял его. У него было дурное предчувствие, что придется зайти очень далеко, прежде чем они соберут достаточно доказательств для ареста. Он не боялся, что может стать очередной жертвой. Но ему не хотелось оказаться в постели с маньяком.

Куинн свернул с Фэрвью и влился в поток. Фонари освещали прямую автостраду, что вела в центр, словно белая лента. Он попробовал включить печку еще раз, и из воздуховодов пошло тепло. Он ехал домой.

У всех женщин, с которыми детективы встречались за последние две недели, было что-то общее, что заставило поместить их в список подозреваемых. Они все назначали свидания через Интернет и были связаны с жертвами. Они пользовались одной сетью химчисток и ни с кем не делили квартиру.

Все три жертвы мужского пола имели нечто общее, что привлекло внимание преступника. Все они активно ходили на свидания, как будто в этом была их божественная миссия. У всех за плечами имелся длинный список из женщин, которых они обманывали. Порой они встречались по пять, а то и шесть раз за неделю и чаще с разными женщинами, с каждой из которых знакомились посредством Интернета, будь то чаты или электронная почта. Судя по количеству книг, заказанных ими через интернет-магазины и у «Барнс энд Ноубл», они были ненасытными читателями. Мужчина, ставший первой жертвой, был в разводе, второй был вдовцом, а третий был женат, но представлялся вдовцом. Все трое умерли, пристегнутыми наручниками к кровати.

Первая жертва, Чарлз Уилсон, в Сети известный как hohotyn, был найден у себя дома. Руки его были привязаны к спинке кровати гибкими наручниками, а на голове был целлофановый мешок из химчистки «Вестко». Дело передали в отдел убийств, но точно определить степень тяжести не решились. Учитывая антураж, можно было подумать, что жертва увлеклась играми с эротической асфиксией. Преступник покинул место преступления, не оставив улик, и Куинну пришлось определять, что имело место: игра, зашедшая далеко, или холодный расчет убийцы.

Они опросили семью Уилсона и ею друзей, которые уверяли, что покойный ни с кем серьезно не встречался. Его бывшая жена вышла замуж второй раз и жила в другом штате. Куинн проверил кредитные карты и автоответчик Уилсона. Он уже начал проверять всех, с кем Чарлз выходил на связь в последнее время, когда нашли вторую жертву. Два трупа не были совпадением. Смерти не были случайными, а к моменту обнаружения третьей жертвы было понятно, что они имеют дело с серийным убийцей.

Чарлз Уилсон был убит полтора месяца назад, и если полиция не поторопится, то появится и четвертый труп. И скоро.

Никто этого не хотел. И никто больше Куинна не хотел поймать преступницу. Он не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что врал женщине: поимка убийцы – это часть его работы. Под прикрытием он не работал уже несколько лет и успел соскучиться. Но вот что действительно претило ему, так это говорить слезливые банальности, которые написал ему Курт.

Куинн подъехал к своему дому, завернул в гараж и выключил фары. Рядом стояла его белая рабочая машина. Как и всегда, Милли услышала, как он подъехал, и ждала его у двери. Она была единственной верной женщиной, хотя иногда и слишком бурно выражала свой восторг. Он зашел на кухню и включил свет. Милли смотрела на него огромными карими глазами, в которых читалось обожание.

– Привет, моя девочка. – Милли лизнула его в руку, и Куинн опустился на колено. – Уй, ты моя собачка. – Он почесал ее за ушком, и она блаженно свесила язык, стуча по деревянному полу хвостом.

Куинн осмотрелся, заметил мигающий огонек автоответчика и перья, разбросанные по кухне.

Он нахмурился и встал. Под столом лежали разодранные в клочья остатки его подушки. Он давно не выгуливал Милли, ей было скучно, и хорошо еще, что на этот раз, она не добралась до мусорного ведра. Впрочем, оно который день стояло пустое.

Так приходится платить за содержание двухгодовалого ирландского сеттера. Они все время творят беспорядок. По крайней мере сегодня Милли ограничилась только подушкой.

Куинн повесил куртку на спинку стула и прошелся по кухне. Последней женщиной, которая ушла из его жизни, была его невеста Аманда. Та разодрала в клочья всю его жизнь. Пока он работал, спасая мир от плохих парней, она охмуряла Шона, его лучшего школьного друга.

Куинн достал из-под раковины пустое мусорное ведро. Ему не забыть того дня, когда он застал их голыми в своей постели. Как не забыть ему их взглядов и обвинений из уст женщины, которую он любил.

– Я вечно одна, – говорила Аманда, прикрывшись простыней. – Ты все время на работе, а я тут одна-одинешенька.

– Не похоже, что тебе одиноко, – возражал Куинн, указывая на Шона, который вскочил с постели и судорожно надеван джинсы. В бок врезалась рукоятка девятимиллиметрового «Хеклер энд Кох», в висках стучала кровь.

– Это случайно вышло, – говорил Шон и одновременно натягивал рубашку.

– Ты случайно засунул свой член в мою невесту? – Теперь Куинн понимал, что такое убийство в состоянии аффекта, он понимал, почему мужчины теряют рассудок в приступе ярости.

– А чего ты ждал? – Две маленькие слезинки скатились по щекам Аманды. Судя по взгляду, она его винила во всем. – Ты сам виноват. Ты черствый и жестокий.

Куинн рассмеялся, хотя смешно ему не было.

– Убирайтесь из моего дома, – сказал он. Голос его был жестким, а тон непреклонным, в груди клокотал гнев. Годы самоконтроля не прошли зря, он умел владеть собой. – Оба. – Что-то в его голосе заставило их поверить, что он едва сдерживает гнев, потому что оба схватили одежду и бросились бежать.

Куинн не думал, что в ту ночь он мог пристрелить их, но вот забить Шона до полусмерти, просто из принципа, мог запросто. Впрочем, едва ли, ведь в глубине души он понимал, что обвинения Аманды не лишены основания.

Он отодвинул стул и собрал то, что осталось от подушки. Милли не удосужилась даже понурить стыдливо голову, глядя на следы погрома. Вместо этого она прошлась по перьям, налепив на лапы добрую треть. Если бы не сырая погода, он запер бы ее в вольере на улице на время уборки.

– Вон, – сказал Куинн, указав на дверь в гостиную. Милли медленно вышла из комнаты, оглянувшись на пороге. Как это по-женски: натворить дел, а потом заставить его чувствовать себя виноватым.

Куинн бросил остатки подушки и рваную наволочку в мусорное ведро. Перья кружили в воздухе, прилипая к рубашке. С тех пор как он застал Аманду с Шоном, прошло уже больше года. Он слышал, что они обзавелись ребенком, недвижимостью по ипотеке и внедорожником. Они живут американской мечтой, а он до сих пор живет la vida loca.[3] Живет с Милли. И его, Куинна, это полностью устраивало. Было время, когда ему казалось, что и он хочет пожить красивой жизнью. Было время, когда ему казалось, что и ему хочется иметь жену, детей, мини-вэн, но карты легли иначе. Во всяком случае, для него.

Многие полицейские, которых он знал лично, были женаты по второму, а то и третьему разу, и он считал, что лучше жить одному, чем пополнять печальную статистику. У него была его работа и собака, а еще мать, брат с сестрой и семь племяшек. Такой семьи кому угодно хватит. А когда ему нужно было женское общество, он знал, где его найти. Многие прельщались на его полицейский жетон. Ему нужен был секс, а они хотели секса с полицейским. Чаще всего этого ему хватало.

Куинн встал и взял из шкафа, что стоял у стены, веник и совок, а заодно нажал кнопку воспроизведения на автоответчике. Пока он гонял оставшиеся перья веником по кухне, представитель гарантийного отдела компании «Сирз» напоминал ему, что скоро закончится гарантия на купленный им холодильник. Второй звонок был от мамы.

– Эрин сегодня делали УЗИ, – сказала она. Она и вздохнула, прежде чем продолжить: – У нее снова будет девочка.

Куинн хмыкнул. Эрин была женой его брата Донни. Она уже родила троих девочек. Значит, сейчас счет будет пять к одному. Один против пятерых женщин. Не повезло парню. Донни обречен.

Последовал еще один вздох.

– Конечно, мы все счастливы. Но кто же продолжит род Макинтайров, если у Донни будут одни девочки?

Куинн был старшим из детей. За ним шли сестра, Мэри, и брат Донни. На двоих у них было семь девочек. Куинн не видел необходимости преумножать семейство.

– На воскресной мессе я встретила Беатрис Гарнер, – говорила тем временем мама, а Куинн стряхивал перья на совок. Он уже знал, что дальше скажет его мать. – Ее дочь, Вики, работает в «Диллард». Она в отделе детской одежды. Она не замужем и посещает церковь Святой Марии на Стейт-стрит.

– И думать забудь, – сказал Куинн, снимая перья с джинсов.

Мать возблагодарила Господа, когда Куинн перевелся из отдела наркотиков в убойный отдел. Она считала, что это куда лучше, чем бегать за наркоманами и уворачиваться от пуль наркодилеров. С тех пор она спала и видела, как бы устроить личную жизнь сына. Ей казалось, что любовь хорошей женщины и регулярные визиты в исповедальню сделают его счастливым. На доводы Куинна о том, что именно «любовь хорошей женщины» сделала его несчастным, мать отвечала, что Аманда не была хорошей женщиной. Среди прочих грехов особо выделялась принадлежность к пресвитерианству. Куинн устал объяснять матери, что такой образ жизни его вполне устраивает и счастлив он не меньше, чем любой другой житель этой планеты.

Голос матери на автоответчике бормотал еще что-то о приходском священнике и дьяконе, но запал ее кончился, и вскоре она повесила трубку. Куинн поставил мусорное ведро на место, под мойку, а веник прислонил к стене. Совок он бросил на стол и достал из холодильника бутылку пива. Быть может, мать меньше беспокоилась бы за него, если б у нее самой была личная жизнь. Впрочем, он не знал, как отреагирует, если мать начнет встречаться с кем-нибудь так быстро после смерти отца. Хотя, если задуматься, прошло уже три года с тех пор, как отца хватил удар во время того, как он постригал мамину сирийскую розу. Куинн взял со стола ноутбук и досье, которое оставил там ранее, и выключил свет, когда выходил из кухни. Когда он вошел в гостиную, Милли встала и подошла к нему. Свободной рукой Куинн дотянулся до пульта и включил вечерние новости. Он сел на кожаный диван и положил ноутбук с досье на стеклянный журнальный столик перед собой. Милли села на пол у его колен, и Куинн потрепал ее за ухом.

В комнате было темно и уютно, свет из телевизора лился на пол и журнальный столик. Он смотрел прогноз погоды, который грозил очередным дождем. Пресса пока что не распространялась о деле «бездыханных». Широкая общественность знала только, что жертв было три, и все они были задушены у себя дома. Как именно жертв задушили, не разглашалось, равно, как и не разглашались подозрения полиции о том, что свидания жертвам назначались через Интернет. Пресса пошла на сотрудничество с органами. Пока что. Как только они решат, что могут сорвать большой куш, то тут же расторгнут соглашение.

Экран засветился ярче, когда пошла реклама страховой компании. Куинн глотнул пива. Он работал в полиции шестнадцать из своих тридцати семи лет. Первые шесть лет он провел на улице патрульным, пока не дослужился до детектива. Следующие шесть он провел в отделе наркотиков. В самом начале он был наивен, верил, что может спасти мир от наркотиков. Он вырос с четкими моральными принципами. В голове были ясные представления о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Добро и зло. Белое и черное. Ему хватило года работы под прикрытием, когда он вынужден был дружить с отребьем, у него даже мировоззрение изменилось. Границы между добром и злом размазались, а черное и белое стадо одинаково серым.

И чем больше он работал под прикрытием, тем больше менялся сам. А чем больше он менялся, тем проще принимал то, что раньше считал неприемлемым. И однажды, глядя утром в зеркало, он не узнал того человека, каким стал. Он увидел перед собой обросшего типа с косматой бородой. С жестокими глазами. И ему понравилось то, что он увидел. Полицейским из отдела наркотиков приходилось думать очень быстро и действовать жестко. Они были умны и самоуверенны и считали себя несокрушимыми. А Куинн был одним из лучших. Шесть лет он жил в мире наркотиков и насилия, и вкус побед не набил оскомину. Прижать к стенке крупных наркоторговцев – дело нешуточное. И ему нравилось выбивать из плохих парней душу. Адреналин неделями зашкаливал выше нормы. Трудно было найти этому замену. Работа и жизнь переплелись так крепко, что порой невозможно было сказать, где кончается одно и начинается другое. Перемены в нем пугали родных, и он редко появлялся на семейных праздниках, пока в один прекрасный день не перестал ходить на них вовсе. Он жил работой, дышал ею, и любовью его была все она же. Это и была его настоящая жизнь, и он наслаждался каждой секундой.

Пока все не развалилось.

Куинн сделал еще глоток пива. Ее звали Мэри, что подразумевало, что она должна быть легкого нрава, вот только в жизни ее не было ничего, что могло порадовать. Она была девятнадцатилетней проституткой и баловалась наркотиками. Ее любимым был черный героин, но Мэри какое-то время была без дозы, потому что ушла от парня-наркоторговца, который избил ее до беспамятства и изнасиловал. Первый раз, когда Куинн увидел Мэри, она была в синяках и кровоподтеках, глаза ее почти не открывались. На второй встрече она согласилась быть тайным осведомителем Куинна и познакомила его с дилером.

Следующие восемь месяцев Куинн занимался тем, в чем разбирался лучше всего. Он врал, заводя дружбу с отребьем. Затем посреди ночи раздался неожиданный звонок. Его словно холодной водой окатили. Тело Мэри нашли в продуктовой коляске на заднем дворе супермаркета. Он стоял под дождем, глядя на ее мертвое тело, на дешевые накладные ногти, и злость закипала в нем. Злость, которая, точно кислота, прожигала дыру в сердце. Восемь месяцев работы пошли псу под хвост.

Дьявол!

Он смотрел, как по ее лбу к носу стекают дождевые капли, и что-то в нем изменилось. Моральные устои, которыми он жил, рухнули. Убили девушку, почти ребенка, а он думал только о работе. С этой минуты, глядя в зеркало, он ненавидел жестокого ублюдка, что смотрел на него с той стороны. Он был противен сам себе.

Мэри доверилась ему, а он не смог уберечь ее. Он подвел ее и как полицейский, и как человек. По букве закона он был прав. Он сделал ровно столько, сколько требовала инструкция. Но он должен был сделать больше.

В короткой жизни Мэри он был последним мужчиной, в котором она тоже разочаровалась. Ее тело, кроме бабушки, опознать было некому. И несмотря на то что Куинн подвел ее при жизни, он мог сделать кое-что после ее смерти. Он оплатил похороны, купил лучший гроб и был одним из немногих, кто пришел на похороны Мэри. Каждый год в день ее смерти он приносил букет алых роз к ее надгробию. Он даже не знал, любит ли она алый цвет.

Мэри убили четыре года назад, а он все еще испытывал чувство вины. Скорее всего, это навсегда. История с Мэри помогла ему остаться человеком, хотя он общался с худшими из рода человеческого. Благодаря Мэри он не воспринимал это как войну и не делил мир на своих и чужих.

После того как он перевелся в криминальный отдел и надел костюм, он потратил много времени, чтобы вернуть себе себя самого. Ему пришлось долго выправлять свое представление о том, что такое хорошо и что такое плохо. О добре и зле. О черном и белом. Ему казалось, он преуспел в этом. Он даже начал задумываться о жизни вне работы. Он подумывал о жене, о детях. Но Аманда доказала ему, что чего-то в жизни просто не может быть. Во всяком случае, не в жизни Куинна. Что ж, он смирился с этим. Eго это даже устраивало.

Куинн глотнул еще пива и принялся щелкать пультом, переключая каналы. Экран мигал, а Куинн все пил, не отрывая горлышко от губ. Ему нравилось работать в убойном отделе. Он привык наблюдать разрозненные факты, собирать улики, казалось бы, не связанные друг с другом. Ему нравилось очищать улицы от людей, которые считали насилие нормой жизни. Но это не забирало ею целиком. Он научился дистанцироваться. Смог оставлять работу за дверями офиса. За исключением этого дела. Убийцу «бездыханных» нужно остановить прежде, чем она снова выйдет на охоту.

У Куинна был врожденный талант остановиться, сделать шаг назад, чтобы увидеть картинку целиком. Но на этот раз не на что было смотреть. Фактов почти не было, ниточки были ничтожны, а улики оставались не связанными друг с другом. Ничем.

Из-за этого дела Куинн не спал по ночам. От вопросов, на которые он не мог найти ответы, кружилась голова. Кто бы ни была убийца «бездыханных», она была умной женщиной. А если чего Куинн и не любил, так это когда преступники оказывались умнее его. И не важно, мужчина это или женщина.

Что навело его на мысли о Люси Ротшильд? Он все же полицейский. Он читает язык тела, видит, когда человек врет. Умеет понимать это и по глазам. Но несколько раз во время разговора он ловил себя на том, что смотрит на ее губы, а вовсе не на глаза. Он изучал изгибы ее тела, и причиной тому было вовсе не желание поймать ее на лжи. Один раз он с трудом отвел взгляд от груди, которая даже под объемным свитером четко обрисовывалась. И тогда главный вопрос, не дававший ему покоя, был очевиден: что заставило такую красотку, как Люси, искать мужчину через Интернет? Он мог понять, почему мужчины ищут партнерш в Сети. Многие парни боятся пригласить девушку на свидание, глядя ей в глаза. Но от женщины в этой ситуации требуется одно – хорошо выглядеть. И иногда еще улыбаться, чтобы парень думал, что заинтересовал ее. Чего уж тут сложного? Особенно для такой симпатичной женщины, как Люси.

И тем не менее, что-то с ней было не так. Иначе и быть не может. Какая-то тайна кроется в ее больших голубых глазах. Что-то, что может выдать в ней убийцу.

Люси с делом «бездыханных» связывало не так много: она была в списке клиентов сети прачечных «Вестко», на ее электронную почту приходило письмо от Чарлза Уилсона, в Сети известного под ником hohotyn, и она встречалась в кафе с третьей жертвой, Лоренсом Крейгом, в Сети известным под ником zhesllubvi. Немного, но на этой стадии расследования у полиции вообще немного зацепок.

Детективы методично исключали подозреваемых, и теперь список был куда короче, нежели в самом начале. Но вопрос оставался неизменным: какая женщина станет встречаться с мужчиной, который называет себя zhesllubvi? Вероятно, та же женщина, которая решила до этого встретиться с goryachiymuzhik или legaviy.

Глава 3

Lubopitnaya: ищу настойчивого поэта.


На следующее утро Куинн смотрел, как порхают в зеркале его руки, завязывая узел галстука в красно-синюю полоску. Куинн вздернул гладко выбритый подбородок и поправил галстук, пока тот не лег идеально под наглухо застегнутым воротничком голубой рубашки. Он застегнул все пуговицы до конца и взял с полочки жетон. Жетон он прицепил к ремню. Туда же, в кобуру, что висела на правом боку, он вложил пистолет, затем прицепил рядом наручники. Темно-синий пиджак висел на стойке рядом с кроватью. Куинн надел его и прошел на кухню, чтобы покормить Милли. Он допил кофе и проверил, чтобы дверца для собаки не была заперта. По пути к выходу он забрал рабочую тетрадь и папку, затем сел в гражданский «форд-краун-виктория» и поехал в офис. По дороге Куинн проверил голосовую почту на сотовом и выписал несколько телефонов в блокнот, который лежал на пассажирском сиденье. Позвонив в прокуратуру, он поинтересовался одним из дел, ожидавших решения суда, а к тому моменту, когда припарковался на стоянке перед офисом, уже вычеркнул несколько дел из длинного списка.

Куинн прошел в комнату для совещаний, которую выделили команде, занимавшейся делом о «бездыханных». Он сразу заметил, что на планшете имя Люси Ротшильд возглавляет список подозреваемых. Вторым номером шла Морин Демпси. Куинн прибыл первым и положил записную книжку и папку на стол рядом с отчетами об убийствах.

– Карлу Томпсон мы вообще стерли, – сказал, входя в комнату, сержант Вернон Митчелл. – Выяснилось, что ее не было в городе, когда произошло второе убийство. – Сержант был в очках. Его седые волосы были пострижены гак коротко, что он казался практически лысым.

Куинн сел и открыл один из отчетов.

– Эго уже легче, – пробормотал он.

Карла Томпсон, в Сети известная под ником goroshinka, пропахла сигаретами, и голос у нее был как у ковбоя из рекламы «Мальборо». Она ущипнула его за задницу, когда они стояли в очереди за кофе.

Вошел Курт Вебер и сет рядом с Куинном. Он засмеялся.

– Я думал, мне придется идти тебе на подмогу, – сказал он, имея в виду свидание Куинна с Карлой в кофейне.

– Тебе-то смешно, – проворчал Куинн. Бывают, конечно, женщины, от которых приятно даже такое проявление нежности, но Карла точно не относилась к их числу.

– За красоту приходится расплачиваться.

– Да не за это мне приходится расплачиваться, а за те глупые сентиментальные электронные сообщения, которые ты писал вместо меня. Это ты заставил ее думать, что я готов раздеться перед ней прямо там, при всех. – Обычно Куинн был вовсе не прочь избавиться от одежды в присутствии женщины. А еще лучше избавить от одежды ее. Женскую наготу он уважал, но это не касалось женщин, с которыми ему приходилось встречаться в последнее время. И тем более не касалось женщин, одна из которых была психопатом.

– Куинн, тебе придется плотнее заняться Люси Ротшильд и Морин Демпси, пока мы либо не снимем с них подозрений, либо не выдвинем обвинений. – Сержант Митчелл ткнул пальцем в фотографии, лежавшие перед Куинном.

Куинн посмотрел на увеличенные фото с водительских прав и нахмурился. Морин Демпси, пожалуй, самая глупая женщина, с которой ему доводилось общаться, и Люси Ротшильд, которая писала книги о серийных убийцах. Он понял, почему Люси возглавляла список подозреваемых. Она была умна, и если уж кто и может убить и уйти от возмездия, так это тот, кто пишет об этом и неплохо зарабатывает своей профессией.

– Полагаю, мы можем стереть из списка Морин. Она глупа как пробка.

– Она могла разыграть тебя, – заметил Курт.

Куинн усмехнулся и покачал головой:

– Ты же слышал, что она говорила о пришельцах. Таких хороших актрис не бывает.

– Она встречалась со всеми тремя жертвами, и мы не можем снимать с нее подозрений. – Сержант Митчелл открыл отчет с несколькими фотографиями жертв. Они все были привязаны с распростертыми руками, и на поникшую голову каждого был натянут целлофановый мешок из химчистки.

– Возможно, Курт прав. Она могла разыграть все, но, прослушав пленку с Ротшильд, я считаю, что она более вероятная убийца. Она ведь сама похвалялась, что смогла бы убить трех мужчин и уйти от полиции.

Куинн пролистнул несколько страниц и задержался на фотографиях с отпечатками пальцев на двери, торшере и телефоне.

– Может, ей надоело только описывать убийства, – добавил Курт, а Куинн тем временем перевернул страницу. На фотографиях порошком для выявления отпечатков пальцев были обсыпаны три раковины, три стульчака и три душевые кабины.

– Да, не исключено, что она делает то, о чем пишет, – согласился Куинн.

Эксперты сняли отпечатки пальцев с мешков из химчистки, но все они совпадали лишь с отпечатками служащих сети прачечных «Вестко». Он внимательно рассмотрел несколько отпечатков с места преступления. Три трупа мужского пола, и никаких физических улик, связывавших их с кем-либо одним.

– Я бы хотел взглянуть, над чем она работает сейчас. – Куинн посмотрел на сержанта. – Может, стоит просто пригласить ее и побеседовать? Нам нужно лишь поймать ее на лжи.

– Пока рано. Нам нельзя рисковать, она может нанять хорошего адвоката. – Сержант Митчелл потер затекшую шею. – Курт, – позвал он второго детектива. – Напиши-ка еще несколько любовных посланий от goryachiyrnuzhik и пошли этим двум дамам по электронной почте.

Куинн досадливо поморщился. Курт читал любовные романы и смотрел сериалы, так что они с сержантом считали его знатоком женской логики. Кроме того, Курт был женат уже двадцать лет и знал, чего хотят женщины.

– Только не пиши о том, какими страстными они выглядят на фотографиях, – предупредил Куинн. – И еще не говори им, что я ищу родную душу.

Сержант усмехнулся:

– На этот раз назначь свидание в баре, скажи, что он приглашает на пару коктейлей. Пусть расслабятся. Дай мне знать, когда получишь ответ. – Он встал, собираясь выйти, однако задержался и бросил через плечо: – Да, и тебе придется еще раз допросить персонал «Вестко».

– Мы с Куртом собирались заняться этим сегодня после обеда, – сказал Куинн уже удаляющемуся сержанту.

Часом позже Курт закончил любовное послание, которое они собирались отправить по электронной почте.

– Я дописал, – сообщил он и протянул Куинну распечатку. – Сержант говорит, что я превзошел себя. Я тоже доволен. Пожалуй, это мое лучшее письмо.

Куинн прочитал, что там понаписал Курт, и закрыл глаза.

– Боже правый.


Люси переоделась в пижаму с нарисованными пуделями и направилась в кабинет, сжимая в руках чашку с кофе. Тапочки шуршали по кафелю, когда она выходила из кухни, затем застучали по винтовой лестнице. Люси села за Г-образный рабочий стол, скинута тапки и положила ноги на ту сторону, которая была завалена книгами по криминалистике. Солнце уже приближалось к зениту, оно играно лучами на красных, покрытых лаком ногтях Люси и стопке глянцевых журналов, сверху их лежали пригласительные билеты на концерт от ассоциации писателей. Люси зевнула так, что из глаз брызнули слезы. После крепкого кофе, который ей пришлось пить вечером, она проработала до трех утра, убив своего героя, прототипом которого послужил один ее бывший ухажер. Куинна для этого использовать не получилось. Он произвел на нее хорошее впечатление, когда спас жизнь klondikemike.

Люси поднесла чашку к губам и потянулась через ручку кресла к компьютеру, чтобы включить его. Не то чтобы ее это волновало, но Куинн поймал ее на лжи. Он понял, что никакая она не медсестра, так что она была уверена, что больше от него известий не будет. Вот и хорошо. Нет, конечно, он произвел на нее впечатление. Подтянутый, сказочно красивый, от таких мужчин дух захватывает и щемит в груди. Но ведь свидание все равно было не настоящим. Она бы не стала встречаться с парнем, пока он не убедил бы ее пойти с ним. Да и некогда ей сейчас встречаться. Она дошла до двухсотой страницы «Мертвец. сот», и за месяц с половиной ей надо написать еще столько же. Одного этого было достаточно, чтобы напиться в хлам. Так что мужчина сейчас – это уже перебор.

Пока Люси ждала, когда из Интернета загрузятся все письма, что пришли ей по электронной почте, она поставила в CD-плейер диск с любимой группой. Она достала из чехла очки в тонкой позолоченной оправе и надела их. Когда становишься старше, то здоровья не прибавляется. А она унаследовала от мамы близорукость.

Ее рыжий кот двадцати фунтов веса, Малыш, запрыгнул на стол и расшвырял бумаги и журналы.

Малыш появился у дверей Люси пять лет назад. Он был тощим, облезлым дворовым котярой, которого она выходила и практически спасла от смерти. Он обошелся ей почти в тысячу долларов – приходилось платить ветеринарам. Малыш обладал вспыльчивым нравом и был неразборчив в еде. Зато по ночам, когда она ложилась спать, он приходил к ней, ложился и ногах и мурлыкал, источая любовь и обожание. Люси очень любила его за это.

Малыш потерся о ее ступни, затем уселся и прикрыл передние лапы хвостом. Он стал смотреть на нее так, будто пытался загипнотизировать и под гипнозом убедить хозяйку положить ему в тарелку любимой кошачьей еды, но Малыш сидел на диете, а потому Люси была непреклонна. Вместо этого она зашла на сайты модной одежды и аксессуаров и просмотрела обновления. Она разрывалась между вельветовым пальто от Бетси Джонсон и кожаной сумочкой от Кейт Спейд.

Наконец почтовый ящик наполнился новыми сообщениями, и Люси принялась просматривать письма. Среди них оказались пятьдесят шесть сообщений спама, три письма от подруг и очередная шутка от мамы. Пока Люси стирала спам, пришло еще два сообщения. Она хотела открыть их, но передумала. Девяносто девять из ста сообщений от ее поклонников были милыми и наивными, но оставалось одно, которое могло испортить весь день. В этом письме обычно критиковалось все: от постановки запятых до ее умственных способностей. Открывать электронную почту было так же рискованно, как заглядывать в почтовый ящик на двери дома. В последнем наряду с бесплатными рекламными проспектами и редкими письмами часто можно было обнаружить записки сумасшедших, которые предупреждали о близком конце света или вымогали деньги. Именно поэтому Люси проверяла почтовый ящик не чаще раза в месяц.

Когда она уже собиралась выходить из Интернета, выскочило сообщение с переадресации, которую она специально делала для общения с мужчинами в Сети. Люси опустила ноги на пол и выпрямила спину, затем дотянулась до мышки и открыла сообщение.


От: goryachiymuzhik@hotmail.com

Кому: n2u@mail.net


Люси, вчера, глядя в твои сияющие голубые глаза, я наслаждался общением. Ты так отличаешься от женщин, с которыми я встречался раньше! Ты умная и загадочная. А я всегда питал слабость к умным и красивым женщинам. Давай поужинаем, и я сделаю все, чтобы искры в твоих глазах превратились в пламя страсти.

Куинн.


Люси перечитала сообщение три раза и не знала, то ли смеяться, то ли умиляться. И то и другое было глупостью. Вчерашняя встреча не была настоящим свиданием, но даже если сделать такое допущение, то закончилось все катастрофой. Так почему он хочет снова встретиться?

Что же с ним не так?

Малыш прыгнул ей на колени, и она скинула его на пол. Кот тяжело приземлился и недовольно мяукнул. Люси, разумеется, решила отшить Куинна, но сначала ей пришло в голову посоветоваться с подругами, и она разослала им письма по электронной почте.

Как и следовала ожидать, Клер думала, что Куинну нужно отдать должное хотя бы за попытку казаться романтичным. «Он по крайней мере запомнил цвет твоих глаз».

Адель написала: «Ну что за мужик станет писать об искрах и пламени страсти? Или он так сильно старается привлечь твое внимание?»

Мэдди выразила свое мнение одной короткой фразой: «Не встречайся с уродами!»

Люси рассмеялась и посмотрела на календарь. В субботу у нее встреча с читателями и писательским сообществом, а до этого момента она совершенно свободна. Они постоянно болтали с подругами по телефону и в чате, но на встречу никуда не выбирались уже больше месяца.

Люси набрала: «Давайте в понедельник соберемся и выпьем "Маргариты"» – и разослала сообщения. Затем вернулась к письму от Куинна. Поразмыслив, она закрыла окно «ответить».

У нее не было времени на мужчину, особенно на goryachiymuzhik, который жаждал превратить искры в ее глазах в пламя страсти.


Одинокая свеча горела посреди каждого столика в окружении стеклянных солонок, перечниц и соусников. Мерный гомон в ресторане «Красное перо» то спадал, то нарастал снова. Кто-то выпил лишнего, кто-то, напротив, еще не дошел до нужного состояния.

Куинн сидел спиной к стене, чтобы держать под наблюдением входную дверь и дверь, ведущую на кухню. Он не ожидал неприятностей. Просто сводить риск к минимуму было частью его натуры, вшито в подкорку и казалось таким же естественным, как почистить зубы, завязать шнурки на ботинках или понимать поведение человека. Едва войдя в заведение, он вычислил бандитов. Для него не имело значения, что они надели дорогие пиджаки и пили дорогое вино. Он арестовал достаточно мерзавцев, чтобы понимать, что они способны на все.

Куинн подтянул до локтя рукава свитера и взял винную карту, которая лежала рядом со свечкой. К спине Куинна снова был прикреплен передатчик, прямо над ремнем черных джинсов. Через улицу в фургоне сидела Анита и записывала все на аппаратуру. Курт дежурил на кухне, чтобы сразу перехватить бокал с отпечатками. Завтра вечером они проделают тот же фокус с Морин Демпси.

Дверь ресторанчика «Красное перо» открылась, и Куинн отвлекся от винной карты. Люси Ротшильд вошла в заведение, она выглядела еще лучше, чем ему запомнилось в прошлый раз. Курту потребовалось два электронных письма, чтобы убедить ее встретиться с Куинном. Но вот она здесь, в коротком, до колен, черном приталенном пальто, перехваченном в поясе, на ногах красные туфли на высоком каблуке.

На короткий миг Куинну показалось, что под пальто ничего нет.

Люси посмотрела на него, и он встал и вышел навстречу из-за углового столика. Слабый свет от барной стойки золотил ее кудряшки до плеч. Она подошла к нему, мужчины за столиками свернули шеи, провожая ее взглядом. Волосы колыхались при каждом ее шаге.

Жаль, что она может оказаться психопаткой.

Он ответил на ее мягкое рукопожатие. У нее были холодные пальцы. Куинн всматривался в ее лицо, ища признаки безумия. Безумия, которое может подтолкнуть женщину к убийству изощренным способом. Но в ее голубых глазах он видел лишь смешливые огоньки.

– Ты вовремя, – сказала она улыбаясь. – На этот раз собака не добралась до мусорного ведра?

– Нет. Я убрал мусор в гараж перед тем, как уйти из дома.

Люси высвободила руку и поставила на стол маленькую красную сумочку.

– Я несколько удивилась, получив от тебя письмо. – Она развязала поясок, и Куинн помог ей снять пальто.

– Ты про первое сообщение или про второе, где мне пришлось умолять тебя? – Она пахла, как мамин сад весной. Ее волосы были как… как…

Куинн прервал свои размышления. Боже, он начинает думать в ключе электронных писем Курта. Надо быть осторожнее, а то и глазом моргнуть не успеешь, как начнешь писать глупые стишки.

Люси посмотрела на него через плечо, и ее щека коснулась его пальцев, сжимавших воротник пальто.

– Ты не умолял. Ты был настойчив.

– Называй как хочешь. Главное, что сработало.

Она сбросила пальто. Куинн напомнил себе, что пришел в «Красное перо» по делу о «бездыханных», а не размышлять о женской красоте. Сегодня вечером ему предстояло разговорить ее, выудить как можно больше информации. А если ради этого ему придется соблазнить ее… что ж, такова его работа. Не исключено, что во время расследования ему придется прильнуть губами к ее губам, но даже в этот момент он будет помнить, что она подозреваемый номер один. Ничего личного. Деловые отношения.

– Я отшила тебя после первого письма, потому что сейчас у меня нет времени на отношения.

Он протянул ей пальто, и она повесила его на спинку стула.

– Почему?

На Люси был свитер из тончайшей шерсти. Он висел на ее плечах, презрев законы гравитации и открывая взору нежную кожу.

– У меня сейчас чрезвычайно много работы, – сказала она, а его взгляд скользил ниже, по ее спине и ножкам, прикрытым черной юбкой до колен.

Куинн отодвинул стул, чтобы она села.

– В больнице?

Она застыла на секунду, затем сказала:

– Ну да.

– А в каком отделении ты работаешь? – Он сел напротив нее.

Она молчала, разглядывая винную карту.

– В родильном, – сказала она, задумчиво покусывая губу. – Что же мне взять: мартини или мохито?

Врать она не умела. Даже у него получалось лучше; впрочем, не все психопаты обязательно прирожденные вруны. И в то же время почти все они без проблем проходят тест на детекторе лжи. Объединяло их одно – искаженная мораль.

Официантка, которой на вид еще рано было разносить спиртные напитки, подошла к их столику. Люси заказала мохито, а Куинн бутылку пива. Пока они ждали напитки, Куинн молча наблюдал за Люси, наклонив голову набок. Пора заняться делом.

– Расскажи о себе.

Она подалась вперед и облокотилась о стол.

– Я живу так скучно, что не хочу утомлять тебя рассказами.

– Ну что ты, мне и правда интересно. – Пламя свечи колебалось, отбрасывая тени на ее непокрытую шею и плечи. – Расскажи о своей семье.

– Да, в общем, рассказывать почти нечего. Мама с папой развелись, когда я училась в шестом классе. Они все время ругались, так что я не расстроилась, когда отец ушел. – Она пожала плечами, и свитер сполз с одного плеча. – После этого маме пришлось работать в две смены, а я присматривала за младшим братом.

– А сколько ему сейчас?

– Двадцать четыре. Я на десять лет старше Мэтта. – Люси поправила свитер. – А у тебя есть сестры или братья?

– Младшие брат и сестра, – ответил Куинн честно. Он рассказал ей о семи своих племяшках и о том, как шумно у них по праздникам, когда девчонки бегают гурьбой вокруг. – Отец умер три года назад, и с тех нор мать пилит меня, чтобы я подарил ей внука.

– Да, непросто тебе пришлось в эти годы.

Куинн посмотрел на плечо Люси, которое опять обнажилось.

– В смысле?

– Ну, сначала отец, потом жена.

Ах да. Жена.

– Да, – выдохнул он и посмотрел ей в глаза. – Я очень любил Милли. Она была всем для меня. Но жизнь продолжается, и я должен думать о будущем. Она бы одобрила меня. – Куинн говорил, а сам думал, насколько фальшиво, должно быть, звучит его ложь. А еще он подумал вдруг, что Люси специально надела этот свитер, чтобы он все время отвлекался.

– Она бы одобрила твои бесконечные встречи с женщинами, которых ты ищешь через Интернет?

Куинн не стал говорить, что Люси и сама ищет мужчин через Интернет. А потом не исключено, что убивает их. Вместо этого он сказал:

– Для Милли главное было, чтобы я чувствовал себя счастливым.

Люси снова поправила свитер.

– А мне кажется, любой женщине было бы приятно, если бы муж скорбел по ней много дольше, чем шесть месяцев.

– Милли не такая, как все. – Если Люси и дальше продолжит свой стриптиз, то ночь затянется.

– Ты хотел сказать, она была не такая, как все?

– Что? – Его охватило желание, жгучее и непреодолимое. Он встретился с ней взглядом. Перед ним, рассматривая его поверх горящей свечи, сидела женщина, которая вполне могла оказаться невиновной. Она могла быть жертвой обстоятельств, а могла оказаться убийцей трех мужчин.

– Ты сказал: «Милли не такая, как все», – как будто она все еще жива, – пояснила Люси.

Черт. Она все-таки усыпила его бдительность своим свитером. Она играла жестко. Что ж, тогда и он не будет церемониться. Это значит, надо взять себя в руки и перестать думать о ее шелковистой коже.

– Конечно, я хотел сказать «была».

Люси слегка нахмурилась.

– Может, тебе еще рано встречаться с женщинами?

– Нет. – Куинн покачал головой и одарил ее своей лучшей улыбкой в стиле «уж поверь мне». Такими он не раз убеждал в своей правоте убийц и наркоторговцев. – Я и про отца часто говорю в настоящем времени, – соврал он легко. – Но это же не значит, что я не понимаю, что его уже нет. Я осознаю, что Милли уже никогда ко мне не вернется. Мне всегда будет не хватать ее, но я не могу жить с болью каждый день всю оставшуюся жизнь.

Люси расслабилась, и он понял, что она решила поверить ему. Да, она очень умна и проницательна. Она была из той породы женщин, в которых он легко влюблялся. Жаль, что она подозреваемая. Но еще ни разу детектив Куинн Макинтайр не попадал в сети преступницы, какой бы красивой она ни была. Он умел держать свои чувства под контролем.

Глава 4

Skeptic: хочу женщину в красном…


Официантка вернулась из бара, неся их заказ. Люси откинулась на спинку стула, улыбка Куинна притупила се защиту, но все же она не доверяла ему до конца. Он говорил о жене в настоящем времени. Возможно, это невинная оговорка, как он и объяснил. А возможно, он специально использовал эту историю со вдовством как уловку. Да, все может быть.

– У тебя есть хобби? – спросил он.

– Да пожалуй, что нет, – ответила Люси, потягивая мохито через трубочку. Возможно, ей все же стоит доверять, ему. Ведь то, что она солгала пару раз, не означает, что он врет ей. Он вполне мог говорить правду.

– Что, ни одного? – настаивал он, как будто и правда хотел узнать о ней побольше, а не просто поддерживал разговор. – Ты же наверняка занимаешься чем-то в свободное время.

Не исключено, что она пытается увидеть подвох там, где его нет. Перекладывает на него свою вину. Она решила, что пока может верить ему.

– Я ничего не умею делать. – Она сделала еще глоток мохито и предалась воспоминаниям. Вкус сладкого рома и мяты всегда вызывал в памяти образ заброшенной хижины на берегу залива в Мексике. Или пляжа Багамских островов, где она иногда отдыхала с подругами. – Я не умею рисовать, вязать и склеивать модели, – добавила она. Она сделала еще глоток и рассказала ему, как однажды пыталась смастерить гирлянду на Рождество и обожгла пальцы горячим клеем. А еще она рассказала ему о своем опыте скалолазания и водном походе на байдарках, куда заманил ее бывший парень. И то и другое обернулось настоящей катастрофой. – А ты чем любишь заниматься? – спросила она у Куинна, который внимательно смотрел на нее.

– Да у меня, в общем, тоже нет никаких увлечений. Когда выдается свободная минутка, я занимаюсь домом. Вешаю шкафчики или обновляю полы. – Он сделал несколько глотков пива, затем поставил бутылку на стол и добавил: – Иногда я беру собаку за город, чтобы она побегали за птицами. Вот, пожалуй, и все.

Она представила его с поясом для инструментов на бедрах или в походном комбинезоне с ружьем наперевес и верным псом, замершим в стойке у ног хозяина. Куинн превосходно смотрелся и так, и этак. Интересно, он носят боксеры защитного цвета или белые плавки? А может, он вообще не носит трусы?

– Как провела зиму? Ездила в горы кататься на лыжах? Отдыхала в Мексике? – спросил он, прерывая ход се мыслей.

– В прошлом году в ноябре я с подругами ездила на остров Парадиз. В основном мы пьянствовали. А еще играли в азартные игры и веселились по полной программе. – Она не виновата в том, что в голову лезут непристойности. Люси почувствовала на себе его взгляд, стоило ей пойти в двери. Как будто ее осветили фары автомобиля. Она не привыкла к такому вниманию мужчины. Он вообще ни на кого больше не смотрел, даже на молодую официантку в обтягивающих шортиках, которая бросала на него игривые взгляды. – А в этом году я еще не отдыхала.

– Даже в Покателло не ездила на пару дней? – спросил Куинн, имея в виду городок в паре сотен миль к востоку от Бойсе.

– Нет. Я работала все время. – В приглушенном свете его глаза казались черными. Черные кудри непослушно упали на лоб. Вечерняя щетина проявилась на подбородке и скулах.

– И приятели не вытаскивали тебя на выходные в какой-нибудь загородный отель?

– Нет. У меня уже больше года никого нет.

– Шутишь?! – воскликнул Куинн удивленно.

Люси перемешала ложечкой мохито.

– Нет. В последнее время я избегала отношений с противоположным полом. – Она стерла пальцем конденсат со стакана, и ее плечо снова оголилось. Если бы она знала, что из-за этого свитера будет столько хлопот, она бы надела что-нибудь другое. – Мне встречались такие идиоты, что я решила сделать перерыв, а то, боюсь, окончательно разочаруюсь в мужчинах.

– Так ты плохого мнения о нашем брате?

– Нет, скорее устала от вас. – Люси в очередной раз поправила свитер.

– И как давно ты ни с кем не встречаешься?

Ей совершенно не хотелось признаваться в том, сколько времени прошло с последнего свидания.

– Порядочно, – ответила она.

Это свидание она не считала настоящим. Она согласилась на встречу скорее из любопытства. Уж слишком слащавыми были те два письма, что Куинн послал ей. Ей стало жалко его, что ли. А еще ей хотелось убедиться, действительно ли он так хорош собой, как ей показалось в первый раз. Но он был не так хорош. Он был еще лучше.

– Плохому свиданию я предпочитаю хорошую книгу. – Без красной бейсболки, которая закрывала половину лица Куинна, Люси видела теперь каждую деталь. Ей понравились морщинки в уголках его карих глаз. Это говорило о том, что он часто смеется.

– И много у тебя было неудачных свиданий, назначенных через Интернет?

«Но и те свидания не были настоящими». Боже, притворяться было все сложнее.

– А у тебя?

Куинн подался вперед и положил локти на стол. Он дотянулся до подсвечника и стал перекатывать его по столу из одной руки в другую. Серебристый браслет его часов позвякивал, когда касался стекла.

– Большая часть дам, с которыми я встречался, были вполне приятными особами. Просто они мне не подходили. Ты единственная, кого я попросил о повторном свидании. И с нашей встречи ты не идешь у меня из головы. Ты единственная, кого мне захотелось узнать поближе. – Он посмотрел на нее поверх пламени свечи, как будто, кроме нее, в ресторанчике вообще никого не было. – Теперь твоя очередь.

Было в его голосе что-то соблазнительное, какой-то бархат обертонов. Она ведь его совсем не знает. Она почти не верит ему. Так почему он заворожил ее?

– Какая очередь?

– Рассказать мне о своих свиданиях, назначенных через Интернет.

Ах да.

– Семьдесят процентов мужчин, с которыми я познакомилась в Сети, хотели затащить меня в постель как можно скорее и вообще были полными неудачниками. Двадцать процентов были одиноки и хотели найти подружку… какую угодно. По поводу оставшихся десяти процентов присяжные еще заседают.

– А к какой группе отношусь я?

Люси сделала глоток коктейля, прежде чем ответить.

– По твоему делу присяжные еще не вынесли вердикт.

Куинн положил руки на стол и откинулся на спинку пула. Несколько долгих секунд он внимательно смотрел на нее, затем сменил тему разговора:

– Что ты думаешь о тех троих мужчинах, которых убили недавно?

Люси поставила коктейль на стол. Надо же, как легко можно испортить настроение. Лоренс, он же zhesllubvi. относился к первой группе и искал лишь повода затащить ее в постель побыстрее. Она убила его в третьей главе. Через пару недель она узнала из газет, что его на самом деле убили. Думать об этом было жутко неприятно. Таких совпадений не бывает, поэтому она старалась гнать от себя страшные мысли. Она посмотрела Куинну в глаза и подумала, уж не испугался ли он ее. Будь она мужчиной, ей бы непременно стало не по себе.

– Боишься, что можешь стать следующим?

Он хмыкнул, как будто его насмешило подобное допущение, и глотнул пива.

– Нет. Я о себе могу позаботиться, – сказал он и выпил еще глоток.

Наверное, zhesllubvi думал так же.

– Ты не слышал, как преступница встречается с жертвами?

Он покачал головой и поставил бутылку на стол. На губе осталась капля пива, и он слизнул ее.

– А ты?

– Нет. Но вряд ли у полиции много улик.

Куинн снова посмотрел на Люси, как в самом начале встречи, словно фары включились. Как будто она сказала что-то важное.

– С чего ты взяла?

Ей показалось странным, что он заострил внимание на ее словах. А с другой стороны, ей было лестно.

– Обычно, если у них мало улик, они неохотно общаются с прессой. – Она прочитала так много книг по предмету разговора и беседовала с таким количеством полицейских, что практически могла предугадать каждый их ход наперед. Это было частью ее работы. Куинн же был водопроводчиком, и ему тонкости полицейской работы знать не пристало. – Некоторые детали дела они не разглашают. Намеки, которые ведомы лишь убийце. Соответственно чем меньше у них информации, тем меньше жареных фактов они подкидывают репортерам.

Куинн приподнял темные брови.

– И откуда у медсестры такие знания?

И действительно, откуда? Она улыбнулась:

– «Час суда». Забыл?

– Да-да, как же. – Он кивнул. – А ты встречалась с кем-нибудь из убитых?

Люси опустила глаза. После смерти zhesllubvi газеты писали, что он был обручен, но у него было холостяцкое гнездышко, где он предавался разврату. Там и нашли его тело. Статья была мерзкой, его семья не заслужила того, чтобы о таком позоре знали все. Люси не хотела говорить о zhesllubvi.

– Нет. Я ни с кем из них не встречалась. – Это была не полная ложь. Ведь нельзя же считать знакомство в кофейне полноценным свиданием. Свитер снова соскользнул с плеча, и она решила больше не трогать его, оставить все как есть. Ничего ведь на самом деле не видно, а поправлять его она уже устала. – Но тебе лучше поостеречься.

Куинн опять принялся играть с подсвечником.

– Ты беспокоишься за меня?

Глядя на его мощные плечи и крепкие руки, Люси была уверена, что он может забросить ее на плечо и пробежать пару миль. Он производил впечатление уверенного в себе человека. Но этого мало, чтобы остановить убийцу.

– А ты хочешь, чтобы я беспокоилась за тебя?

– Это зависит от обстоятельств.

– От каких обстоятельств?

Несколько секунд он смотрел на пламя свечи. Затем посмотрел на нее и заговорил своим соблазнительным бархатным голосом:

– Например, от того, что ты подразумеваешь под беспокойством.

Люси к своим тридцати четырем годам повидала достаточно мужчин, чтобы понимать, куда ведет этот разговор. И часть ее была не прочь держаться данного курса. Та часть, которой Куинн, невзирая на здравый смысл, нравился. Та часть, которая улавливала в его голосе переизбыток тестостерона и отмечала, как жадно он смотрит на нее, замечая все детали. Но она не давала воли этой части себя, поскольку прекрасно знала, что секс куда слаще, когда предаешься ему с человеком, которого хорошо знаешь. Безусловно, на ее долю выпало немало лжецов и неудачников, но даже с ними она какое-то время встречалась, прежде чем допустить их до своего тела. Казалось бы, незначительная оговорка, но для нее она много значила.

– Расскажи мне о своем водопроводном бизнесе, – попросила она, предлагая нудную, но безопасную тему для разговора.

Куинн хмыкнул и поведал ей, что сейчас занимается больше бизнесом, чем проводкой труб и установкой сантехники. Тема как-то быстро иссякла, и они плавно перешли на обсуждение прогулок в полях. Люси узнала, что он учит своего ирландского сеттера охотиться. Она удивилась, что разговор об этом не утомляет ее, учитывая, что ее совершенно не интересовали охотничьи собаки. Наверное, причиной тому было наслаждение, с которым Куинн говорил, или ей просто нравилось смотреть в его блестящие глаза. Скорее всего, и то и другое.

Официантка подошла к их столику как раз в тот момент, когда Люси допила последние капли мохито. Официантка снова обольстительно улыбнулась Куинну, но тот даже не посмотрел на нее. Он спросил Люси, не хочет ли она еще один стаканчик или, быть может, отужинать? Но она отклонила предложение и потянулась за ридикюлем из змеиной кожи от «Дольче и Габана». Ей еще предстоит написать сегодня десять страниц, если, конечно, она хочет сдать книгу вовремя. Она достала десятидолларовую банкноту, но Куинн настоял на том, что расплатится сам. Он помог ей надеть пальто, но на этот раз без лишних эмоций.

Люси затянула поясок и протянула ему руку:

– Спасибо.

Вместо рукопожатия он подхватил ее под локоток и сказал:

– Я провожу тебя до машины.

– В этом нет необходимости.

– Знаю, но мне действительно хочется проводить тебя. – Они подошли к выходу, и Куинн открыл перед ней дверь. – Где ты припарковалась?

– За полквартала до «Баннок». – Холодный вечерний воздух коснулся лица Люси. Она подняла ворот пальто. Свет уличных фонарей и вереницы баров и ресторанов освещай им путь. Из приоткрытых окон иногда доносился смех, но он таял в пустоте улицы; оставался лишь мерный стук каблуков Люси по бетонному тротуару.

Один раз пальцы Куинна случайно коснулись ее руки, но больше он к ней не притрагивался.

– Пообедаешь со мной в понедельник? – спросил он, когда они свернули за угол.

Понедельник? Это через два дня. Где-то на краю подсознания маячили какие-то планы, но Люси так и не вспомнила, чем же занята в понедельник. Но даже несмотря на это, она не спешила с ответом. Его предложение было таким прямолинейным, что непонятно, обижаться на него или быть польщенной.

– Честно говоря, не знаю. – Похоже, он так давно не встречался с женщинами, что забыл об элементарных правилах. А правило номер один гласило: притворяйся, что тебе все равно, пока не убедишься в ответных чувствах. – Я сейчас не готова встречаться.

– А как же сегодняшний вечер?

– Будем считать это исключением. – Он ей нравился. К чему лукавить. Он действительно очень хорош собой. Он из той породы обольстителей, перед которыми девушка оказывается голой, не успев понять, что хотела сказать «нет».

Они остановились перед машиной Люси. Здесь освещение было не таким ярким.

– Так сделай еще одно исключение.

Свет от салона печати мягко лился на мостовую, освещая туфли Люси. Она покачала головой и открыла сумочку.

– Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы делать тебе еще одно исключение.

– Это я могу исправить прямо сейчас. – Он взял у нее сумочку, закрыл ее и бросил на крышу машины.

Она испуганно смотрела на его лицо:

– Что ты делаешь?

Он притянул Люси к себе, положив ладонь на ее затылок и придерживая голову.

– То, что хотел сделать весь вечер, – сказал он почти шепотом и потянулся губами к ее губам. Люси уперлась ладонями в его грудь, намереваясь остановить его. – С той минуты, как ты вошла в бар, я хотел поцеловать тебя.

Она забыла о своих намерениях. Она смяла его свитер руками, почувствовав, как под ним напрягаются мышцы. Их губы соединились. В его поцелуе было столько страсти, что сопротивляться ему было невозможно. Она обняла его за плечи. На губах остался привкус нива, но больше вкус мужчины, который жаждал секса. Ситуация должна была встревожить ее. В целом так и было. Но причиной тревоги было то, что происходящее ей нравилось. Голова кружилась, сердце билось учащенно, а ногти вцепились в упругие мышцы под свитером. Люси едва знала Куинна, но ей было все равно, пока он дарил ей такие сказочные ощущения. Она застонала и прижалась к нему.

Он оторвал губы и прошептал:

– Встретимся еще раз.

Это был не вопрос, и она кивнула, соглашаясь:

– Хорошо.

– В понедельник.

– Хорошо.

Он убрал руки и сделал шаг назад. Люси изумленно смотрела на него, все еще ощущая его прикосновение. Она дотронулась пальцами до нижней губы. Интересно, видно будет, что они целовались?

– Я сделал тебе больно?

Губы слегка саднило.

– Жить буду.

Он протянул руку и приподнял ее голову за подбородок, к свету. Большим пальцем Куинн провел по ее нижней губе, затем наклонился и нежно поцеловал.

– Прости. – Она ощутила его дыхание на щеке. – Я немного потерял голову.

Она закрыла глаза и ждала, что он снова поцелует ее.

– Люси.

– Да?

– Либо ты сейчас уезжаешь одна, либо я поеду с тобой. – Он снова сделал шаг назад, и холодный ветер ударил в лицо, но не смог остудить пылавших щек. – Выбирай сама.

Люси открыла глаза и кашлянула.

– Я поеду. – Она не верила в любовь с первого взгляда. – Одна. – Она оставляла эти фантазии на откуп писателям любовного жанра, таким как Клер. А вот похоть – это совсем другое дело. В непреодолимое желание с первого взгляда Люси верила. И предмет ее вожделения стоял перед ней. Ей хотелось бросить все и поехать с Куинном, куда бы он ее ни повез. Но вместо этого она отвернулась и взяла сумочку.

Хватило одного поцелуя, чтобы здравый смысл покинул ее. Она встретится с Куинном снова. Она не хотела говорить ему «да», ведь было столько весомых причин сказать «нет». Она все еще ничего не знала о нем и не верила и половине того, что он говорил. Было в нем что-то напряженное. Он слишком спешил. Что-то было не так. Что-то, чего она не замечала. И все же по какой-то невообразимой логике ничто из этого не имело значения.

– Спокойной ночи, Куинн, – сказала Люси и обошла машину, чтобы сесть за руль.

Она посмотрела не него поверх крыши своей «БМВ». Его профиль был хорошо виден на фоне светящейся рекламы салона печати. Куинн был высоким и смуглым. И совершенно бесподобным. Одним поцелуем он перевел их встречу из разряда «любопытства ради» в настоящее свидание.

– Созвонимся в понедельник.

Сейчас, когда их разделяла машина, она могла соображать более-менее здраво. Люси вспомнила планы на вечер понедельника. В благодарность за встречу с поклонниками ей вручили два билета на хоккейный матч. Она хотела позвать Адель, поскольку Адель не меньше Люси любила хоккей.

– Я совсем забыла, у меня есть два билета на матч «Стинхедз». Они играют в понедельник вечером, – сказала она. – Не хочешь пойти со мной на игру?

– Но сначала ужин?

– Разумеется. – У Люси был прекрасный повод дать ему от ворот поворот, но она не воспользовалась им. Она встретится с ним снова, и она не отвечает за себя, если он снова прикоснется к ней.

Глава 5

Skazochnik: ищу приятного собеседника…


В понедельник утром Куинн зашел комнату для заседаний и застал там двух парней из отдела криминалистики. Пока они обсуждали старые дела, он посмотрел на планшет, на котором имя Люси по-прежнему значилось первым номером и было написано ярко-красным фломастером. Две стрелочки вели ко второй и третьей жертвам.

Куинн взял кофе и сел на стул. Он положил тетрадь с заметками на стол перед собой и открыл страницу с информацией о Люси. Все, что у него было, – это разрозненные факты и косвенные улики. Но все вместе они складывались в довольно неприглядную картину. Он поправил желто-синий полосатый галстук и подумал, как быстро кто-нибудь напомнит ему о поцелуе с Люси минувшей пятницей.

– Ас Морин ты целовался не так, как с Люси, – сказал Курт, широко улыбаясь.

Он вошел и сел рядом с Куинном.

– Завидуешь? – спросил Куинн, улыбнувшись в ответ. Он подтянул рукав рубашки, чтобы посмотреть на часы. Восемь ноль одна. Курт выждал целую минуту. Куинна вообще удивило, что Курт воздержался от шуточек, когда они встретились в субботу перед свиданием с Морин.

– Не завидую. Просто впечатлен твоей работой.

– Мне пришлось убеждать Люси, что ей необходимо встретиться со мной еще раз. Морин убеждать не пришлось. – Он перевернул несколько страниц в рабочей тетради. Если бы его свидание с Люси было настоящим, он был бы более изобретательным. Будь у него больше времени, он бы соблазнил ее, не ограничиваясь одним поцелуем. Если время позволяло, Куинн предпочитал не торопить события. Хотя он не мог не признать, что целовать Люси ему понравилось. Даже очень.

– О да, судя по охам Люси, ты был крайне убедителен.

– Это неблагодарная работа, Вебер. – Впрочем, он и сам не ожидал, что будет легко. Он думал, что Люси даст ему пощечину.

– Но кому-то нужно делать ее, так?

– Так. – Но вместо того, чтобы дать ему пощечину, она растаяла у него на груди. Ее реакция удивила Куинна, и на короткий миг он забыл, кто она такая и зачем он целует ее посреди улицы поздним вечером, отдавшись страстному желанию. На короткий миг она стала прекрасной женщиной, а он просто мужчиной. На короткий миг он перестал думать о работе.

– Я вполне могу понять, почему тебя не тянет к Морин, – сказал Курт, отвлекая Куинна от раздумий о Люси. – Я прослушал последние записи и вынужден согласиться с тобой. Она глупее пробки. Я вообще не понимаю, как она может работать.

– Морин работает в правительстве, – объяснил Куинн. Курт прав, сравнить легкий поцелуй в щечку на прощание с Морин с долгим и страстным поцелуем с Люси было просто невозможно. Он всегда мог понять по поцелую, насколько хороша женщина в постели. Поцелуй Люси впечатлил его выше ожиданий.

В комнату для совещаний вошла Анита Ландерс и сразу за ней сержант Митчелл. Они поделились последними данными из дактилоскопической лаборатории. Куинн не удивился, когда узнал, что ни у Морин, ни у Люси отпечатки пальцев не совпадали с теми, которые удалось снять на месте преступлений. Не было также совпадений среди отпечатков из трех квартир. Длинные светлые волосы, найденные во всех трех местах совпадали, но они были ненатуральными. У них по-прежнему не было веских улик.

Разговор с отпечатков пальцев переключился на последние аудиозаписи.

– Расскажите мне, что нового удалось узнать за последние дни, – сказал сержант.

Куинн перевернул несколько страниц и нашел записи, которые он сделал, прослушав последнюю кассету.

– Люси Ротшильд все еще придерживается легенды с медсестрой. Она не отрицает, что последние месяцы не выбиралась из города, и сказала, что перестала встречаться с мужчинами, потому что устала от неудачников и боится окончательно разочароваться в противоположном поле. Она солгала, сказав, что не знает никого из убитых, и, похоже, она знает, что у нас мало улик. – Он замолчат, но потом решил добавить: – Все данные косвенные.

– Верно, но мы знаем, что она встречалась с Крейгом Лоренсом. Зачем ей врать, если нечего скрывать? – спросил Митчелл.

Куинн пожал плечами. Да, она врала, но это еще не доказывает, что она убила кого-нибудь.

– Мы всегда можем пригласить ее сюда и побеседовать, – напомнил он сержанту.

Митчелл поразмыслил над предложением, затем покачал головой:

– Пока рано.

После этого они переключились на обсуждение Морин Демпси. Куинн предложил уделять ей минимум времени, а то и вовсе вычеркнуть из списка.

– Она всерьез верит комиксам, которые печатают в «желтой» прессе, – заметил Курт. – Она сумасшедшая.

– Этого уже достаточно, чтобы убить троих мужчин.

– Что ж, может быть, – пробормотал Куинн. – Но я все же сомневаюсь в том, что она сумеет перехитрить нас. – Ему было легко управлять Морин. Она призналась, что знакома со всеми тремя жертвами и очень расстроилась, когда узнала об их смерти. Она сказала Куинну, что молилась за их семьи и сделала пожертвование в различные храмы, чтобы их упомянули во время панихиды. Она сказала ему, что на нее снизошло благоволение и она танцевала с Иисусом. Куинн учился в католической школе, но он понятия не имел, о чем она говорит.

Митчелл почесал затылок.

– Когда ты встречаешься с ней?

– Завтра днем.

– Если мы не можем стереть ее полностью, то она остается в списке подозреваемых. – Сержант переступил несколько раз с носка на пятку. – Что у тебя, Курт?

Они поговорили о других подозреваемых, которыми занимался Курт. Тот жаловался на недостаток времени и средств и просил дать ему людей, чтобы он и Куинн могли сосредоточиться на главных четырех-пяти подозреваемых. Когда планерка закончилась, сержант спросил:

– Какие у вас двоих планы на сегодня?

– После того как закончим дела здесь, я собирайся опросить семьи убитых, – сказал Куинн. – А позже мы поедем в «Барнс энд Ноубл». В прошлый раз не все сотрудники были на месте. – Он пролистнул страницы в рабочей тетради и нашел нужную запись. – Сегодня мы сможем допросить еще двоих.

Через несколько минут Куинн освободился и пошел в свой кабинет. Помимо дела о «бездыханных», он вел еще два. В среду ему предстояло давать показания в суде по делу «Соединенные Штаты против Раймонда Делуки», где речь шла о поджоге, в результате которого погибли жена мистера Делуки и трое ее детей от первого брака. Вскрытие показало, что в крови всех четырех жертв было обнаружено большое количество фенобарбитала, лекарства, которое миссис Делука принимала от эпилепсии. Раймонд утверждал, что его жена находилась в депрессии и могла намеренно, дождавшись его отъезда из города, убить себя и детей. У него была квитанция из гостиницы «Холидей инн» в Солт-Лейк-Сити, датированная тем же днем, когда был совершен поджог. Но Куинн обнаружил, что в тот же день по кредитной карточке мистера Делуки в половине третьего ночи купили пять галлонов бензина на заправочной станции «Шелл», которая расположена всего в нескольких минутах езды от их дома на Мэппл-Гроув. А спустя полчаса их сосед почувствовал запах дыма и вызвал пожарных.

Обвинение представит суду новые улики, а именно: связь с другой женщиной и крупную страховку, все это могло послужить мотивом для убийства. Адвокат Раймонда Делуки попытается опровергнуть обвинения, ссылаясь на слабую доказательную базу. Куинну нужно было перечитать свои записи, чтобы подготовиться к слушанию дела.

Утро ушло на то, чтобы проверить несколько версий и покопаться в Интернете в поисках новой информации о Люси. Он снова зашел на ее интернет-сайт в надежде, что она обновила его. Но она не обновляла. В обед они с Куртом сели в гражданскую машину и поехали в книжный магазин. Они допросили двух сотрудников в пыльной комнате, заставленной коробками с книгами.

Джен Брайт была невысокого роста, с курчавыми длинными волосами в стиле восьмидесятых. На ней было платье в клеточку, которое застегивалось на пуговицы под горло. У Синтии Пул волосы были светлые и коротко стриженные, на ней была белая блузка с вышитым Микки-Маусом, выглядывающим из кармана. Обе были очень худенькими, и обеим было под пятьдесят.

Куинн достал из записной книжки фотографии Чарлза Уилсона, Дейва Андерсена и Лоренса Крейга и показал Джен Брайт:

– Вы не припоминаете этих людей?

Джен покачала головой и протянула фотографии Синтии Пул.

– Да, кажется, я их припоминаю. Особенно вот этого, – сказала Синтия и указала на вторую жертву, Дейва Андерсена. – Он часто приходил по пятницам под вечер. – Она оглянулась и сморщила нос. – Он был одним их этих, знаете?

– Поясните.

– Одним из одиноких мужчин, которые приходят в ночной бар в поисках женщин, – объяснила Синтия. – В наших магазинах сейчас работают ночные бары. Так вот одинокие мужчины приходят сюда по пятницам и субботам специально, чтобы найти себе подружку.

Куинн и Курт переглянулись. Они достаточно давно работали вместе, чтобы понимать друг друга без слов. То, что они услышали, было ценной информацией.

– А вы не припомните, кто-нибудь из этих мужчин уходил отсюда с женщиной? – спросил Курт.

– Честно говоря, не помню. Ты не помнишь, Джен?

– Нет, я не слежу, кто с кем встречается. – Она скрестила руки на груди и уставилась в одну точку. – Это так раздражает.

Синтия пожала плечами и протянула фотографии:

– Так это те, кого убили?

– Да. – Куинн убрал снимки в записную книжку. Они с Куртом синхронно протянули свои визитки. – Если вы вспомните что-нибудь, позвоните нам. – Синтия взяла карточки, а Джен пришлось практически всовывать визитки в руку.

Когда детективы проходили мимо бара на пути к выходу, они заметили плакат, а на нем Люси. За плакатом была стойка с ее книгами, а сам плакат приглашал на встречу с известной писательницей детективного жанра Люси Ротшильд.

Курт ткнул пальцем в плакат:

– Это же в субботу.

– Интересно, что творится на этих встречах?

– Может, нам стоит проверить?

– Может быть. – Куинн взял одну из книжек Люси и пролистал несколько страниц. – Но сейчас мне куда интереснее, что еще могут вспомнить Джен и Синтия о знакомствах в ночных барах книжных магазинов.

– Ты думаешь «бездыханные» приходили сюда и убийца выбирал их прямо в магазине?

– Не исключено. – Куинн положил книгу на место и посмотрел на бар слева от них. За одним столиком сидела пара, а за самым дальним сидел мужчина с ноутбуком. Куинн представил, как выглядит бар, когда он забит посетителями. Идеальное место для охоты.

– Нужно, чтобы здесь работал кто-то из наших под прикрытием. Но не ты и не я. Служащие не должны знать этого человека. – Он снова посмотрел на стойку с книгами Люси. – Кто-то, кого не знают подозреваемые, – добавил он, и детективы пошли к дверям.

Полуденное солнце ослепило Куинна, и он достал из нагрудного кармана рубашки солнцезащитные очки.

Когда они подходили к машине, припаркованной на стоянке у магазина, он сдвинул очки на кончик носа. Он все еще не был убежден, что Люси причастна к делу о «бездыханных». Да, она приврала пару раз, и ее можно привязать к двум жертвам из трех. Но она не казалась ему… агрессивной или сумасшедшей. Она ответила на его поцелуй, и в его объятиях она была страстной и полной желания. Не походила она на женщину, способную прийти в дом к мужчине после нескольких свиданий, приковать его к постели и лишить жизни. Скорее она походила на женщину, которая, приковав мужчину к постели, найдет, чем заняться с ним.

Хотя, конечно, его чувствами мог руководить инстинкт самца.


– Ты шутишь? – спросила Мэдди, вилкой отодвигая мексиканский рис на край тарелки.

– Нет. Он схватил меня и поцеловал.

– Ну и как оно? – спросила Адель и взяла кувшин с «Маргаритой» с середины стола.

Люси прикусила нижнюю губу, но уголки губ все же предательски поползли вверх.

– Изумительно. – Она заметила, как улыбнулась Клер.

Из трех подружек только Клер полностью поддерживала ее. Клер на самом деле верила в то, о чем писала. В любовь, слияние душ и долгую счастливую жизнь после свадьбы. А кроме того, Клер была самой беспечной из них, когда речь шла о мужчинах.

– И как давно ты знакома с этим парнем, с Куинном? – поинтересовалась Мэдди. – Неделю?

– Чуть больше недели. Сегодня у нас третье свидание, – ответила Люси, что пусть с натяжкой, но было правдой. Свиданий было два, если считать их первую встречу в «Старбаксе». Хотя она сама ее за свидание не считала. Да и выпитые в баре коктейли можно не считать свиданием до той самой минуты, пока он не поцеловал ее. Вот поцелуй был самым настоящим.

Адель налила «Маргариту» в стакан и поставила кувшин на место.

– И ты позволила ему поцеловать себя на первом свидании? Это на тебя не похоже.

Пусть так. Как только его губы коснулись ее губ, все остальное перестало иметь смысл.

– Надо быть осторожнее, Люси, – сказала Мэдди, будто приходилась ей матерью, хотя была всего-то на год старше.

– Он обычный парень, и при этом милый. Он водопроводчик, и у него свой бизнес.

– А я считаю, ты все правильно делаешь, – убежденно сказала Клер, подлила себе «Маргариты» и добавила: – Я знаю, никто из вас не верит в любовь с первого взгляда, но она существует. Посмотрите вокруг, ведь полно примеров.

Люси улыбнулась своим мыслям. Уж что-что, а вожделение с первого поцелуя точно существует. Адель нахмурилась:

– Ну не знаю, Люси. Я как-то встречалась с водопроводчиком. Он был какой-то странный.

– А где ты с ним встречалась? – спросила Люси, чтобы отвлечь внимание от своей персоны.

– В клубе любителей истории. – Адель пожала плечами и принялась за салат в пшеничной лепешке.

Мэдди не донесла вилку до рта.

– Ну ты даешь!

Адель покачала головой:

– Да все просто. Я писала книгу о путешествиях во времени и Средневековье и проводила кое-какие исследования. А эти парни встречались в парке за крепостью, в нескольких кварталах от моего дома и дрались на мечах. Ну я и решила порасспросить их и посмотреть.

– Так твой дружок что, был сэром Ланселотом? – спросила Мэдди.

– Это не с него ты писала своего сэра Ланса Любвеобильного? – спросила Люси и подмигнула Клер.

Клер улыбнулась, ее голубые глаза светились юмором. – По-моему, персонажа звали сэр Стальное Копье Любви.

– Очень смешно. – Губы Адель дрогнули; как ни пыталась она изобразить обиду, у нее ничего не вышло. – Ею звали сэр Ричард Великолепный.

– И не выговоришь, да, Мэдди? – спросила Люси и потянулась за «Маргаритой». – Но как же его действительно звали?

Адель покачала головой:

– Его настоящее имя было Декстер Поттер. И он действительно очень неплохо смотрелся в средневековом костюме.

– А-а-а, ну тогда все понятно.

Люси рассмеялась и сменила тему.

– Ты все еще на диете Аткинса? – спросила она Мэдди.

– Ага, – вздохнула та. – Такая гадость. Я уже устала питаться свиными отбивными.

– Что-то не похоже на здоровое питание. – Адель потянулась за перцем и едва не угодила грудью в салат. – А как выглядит твой goryachiymuzhik? – спросила она Люси.

– Он высокий, смуглый и очень симпатичный. – «А еще он целуется так, что забываешь обо всем на свете». – Он любит охотиться на дичь с собакой и смотрит «Час суда». Его родственники живут здесь, в городе, а отец умер пару лет назад. – «А еще у него голос, от которого мурашки бегут по коже». – У него жена умерла в прошлом году, и теперь ему одиноко.

– Хм! – Адель поставила на место перец.

– Что «хм»? – спросила Люси, хотя заранее знала ответ.

– Ты решила попытаться спасти его, как и всех остальных?

– Вовсе нет.

– Ты всегда так говоришь, – напомнила ей Клер. – И каждый раз ты остаешься с разбитым сердцем. – Она покачала головой. – Если решишь крутить с ним роман, то следи, чтобы он обращался с тобой хорошо. Как мой Лонни. Он – любовь моей жизни.

Клер занялась обедом, а подружки обменялись красноречивыми взглядами. Бойфренд Клер, Лонни, был милым парнем и действительно обращался с ней хорошо. Он не забывал о ее дне рождения и других праздниках, не ревновал ее и не был собственником. Он мог бы быть идеальным парнем, если б не был геем. Все это знали. Все, кроме разве что Клер. Либо она была не так умна, как предполагали ее ученые степени, либо она отрицала очевидное. Люси и другие подружки предпочитали ссылаться на последнее. Клер была сильной личностью и прекрасным другом, но она словно была защищена силовым полем, и все неприятное отскакивало от нее. Они с ужасом ждали, что случится, когда Клер узнает, что «любовь ее жизни» за ее спиной посещает гей-бары.

– Нет, вы не правы. Куинн нравится мне не потому, что я испытываю к нему жалость. Или потому, что его нужно спасти. Он мне нравится, потому что… – Она подумала о его изумительных карих глазах и длинных ресницах. О его небритых скулах и чувственных губах. – Потому что, когда он смотрит на меня, он смотрит только на меня. Когда он спрашивает что-то обо мне, я чувствую, что ему действительно интересно. А не для того, чтобы потом рассказывать только о себе. Когда мы вместе, я чувствую, что он понимает меня. – Она принялась за еду, но заметила, что подруги изумленно смотрят на нее. – Что?

– Ты говоришь так, будто влюбилась в него, – заметила Мэдди.

– Вот-вот, – поддакнула Адель.

Клер кивнула:

– Именно так и звучит.

– И вовсе нет. Мне надо книгу писать. У меня нет времени на парней. – Люси потянулась за бокалом. – А кроме того, я недостаточно хорошо его знаю, чтобы влюбиться. Порой я не понимаю, пугает он меня или заводит.

Мэдди нахмурила черные брови.

– А чего ты боишься? Он что, псих? Что он сделал?

– Ничего. Наверное, «пугает» слишком сильно сказано. – Люси замолчала и наклонила голову. – Пожалуй, сказать «приводит в замешательство» будет правильнее.

– Так ты в замешательстве?

– Он хочет встречаться. Он хочет перезваниваться, ходить со мной по ресторанам…

– Он добивается тебя, – помогла Клер.

– Пожалуй. – Люси снова замолчала, собираясь с мыслями. – Я еще не встречалась с мужчинами, которые так часто хотели бы меня видеть. Вы же знаете, какие они, современные парни. Выведут тебя в бар, ну позвонят через неделю или две, а то и вовсе не позвонят. Но Куинн, похоже, и не подозревает, что остальные ведут себя именно так. Он не ждет, пока я сойду с ума, гадая, позвонит он или нет.

– Погоди-ка. – Адель подняла вилку. – Ты не хочешь встречаться с ним, потому что он проявляет к тебе интерес? Да ты ненормальная.

Люси пожала плечами. Но было в нем что-то, что она сама еще не могла понять. Он был слишком хорош, чтобы это могло быть правдой. А опыт подсказывал ей, что если мужчина слишком хорош, чтобы это было правдой, то это неправда.

– Наверное, я не верю в историю с его женой. Хотя и оснований думать, что он врет, у меня тоже нет. Я не могу понять, что с ним не так, и потому не доверяю ему. – Она покачала головой. – Может, у меня приступ подозрительности?

Адель оторвалась от салата.

– Пусть он пригласит тебя к себе домой. Если он не согласится, значит, его жена вовсе не мертва.

– Ты что, обкурилась? Именно так и становятся жертвами маньяков. Помнишь Ричарда Франко? – Мэдди напомнила о серийном убийце, о котором писали газеты несколько лет назад. – Он приглашал их домой, а они шли, словно овцы на скотобойню. Ты хочешь, чтобы жизнь Люси стала кошмаром?

Неудивительно, что Мэдди ни с кем не встречалась. Она всех мужчин считала психопатами и маньяками.

– Он не убийца. Просто я не уверена, что он так хорош, как кажется.

– Адель подкинула интересную идею, – сказала Клер. – Если ты посмотришь его дом, то сразу поймешь, есть у него жена или он обустроил себе любовное гнездышко. Если он пригласит тебя домой…

– Это будет значить, что он хочет секса, – прервала ее Мэдди.

– Это верно. – Мысль о сексе с Куинном вовсе не тревожила ее. Но не так скоро. Об этом не могло быть и речи.

– Если ты такая дура, чтобы идти к нему домой, – заявила Мэдди, – то хотя бы захвати оружие, которое я тебе дала.

– Захвачу, – пообещала Люси. В прошлом году на Рождество Мэдди подарила ей газовый баллончик с перечным газом, полицейский свисток, электрошокер и кастет. – И я поеду на своей машине, – добавила она, хотя вовсе не была уверена, что окажется дома у Куинна. – Чтобы можно было сбежать, если что.

– Даже не знаю, что опаснее, – сказала Адель. – Оказаться дома у парня, которого ты едва знаешь, или ездить на собственной машине.

– Я превосходный водитель, – убежденно сказала Люси.

– Да, Человек Дождя тоже так говорил, – заметила Клер.

Люси знала, что подруги считали ее плохим водителем, но это было не так. Да, она гоняла быстро и порой кричала непристойности в адрес других водителей, но она не попадала в аварии более пяти лет.

– А как у вас у всех на личном фронте? – спросила она, намеренно меняя тему разговора.

– Не существует в природе, – пожаловалась Мэдди. – В этом городе нет мужчин.

Адель потянулась за «Маргаритой».

– Вчера на крыльце я обнаружила глиняный горшок с каким-то кустом в нем.

– Дауэйн, – сказали подруги хором.

Рослое ничтожество, Дауэйн Ларкин, работал каменщиком. Два года Адель думала, что он и есть ее суженый. Она закрывала глаза на его отвратительные привычки, хотя он клал вставную челюсть прямо на обеденный стол и нюхал подмышки своих рубашек, прежде чем надевать их. А все потому, что он походил на Витто Мортинсена. Адель прощала ему все, пока он не сказал, что у нее толстая задница. Никто не смеет критиковать задницу Адель, поэтому она послала его на все четыре стороны. Но беда в том, что Дауэйн так и не ушел совсем. Раз или два в месяц Адель находила на крыльце что-либо из вещей, которые оставила в его доме. Ни записки, ни Дауэйна. Только вещи.

– Ух! Никак не отстанет.

– Как будто он твои вещи в заложниках держит, – прокомментировала Люси. – Присылает, словно части тела.

– В дрожь бросает.

– А много у него еще осталось?

Адель пожата плечами:

– Я не знаю. Мы вместе были два года, и я долго жила в его доме. Наверное, есть еще.

– Если я пока не убила Дауэйна в «Выстреле любви», – сказала Люси, припоминая свою третью книгу, – то обязательно это сделаю ради тебя.

– Спасибо.

Разговор с мужчин перешел на книги, и к моменту, когда Люси расплачивалась за себя, они уже надавали Адель кучу советов, что делать с Дауэйном, и помогли Клер продумать три главы ее новой книги.

Люси распечатала первые шесть глав своей рукописи, чтобы дать Мэдди на проверку. Да, порой она бывала странной и не всегда отличалась трезвыми взглядами на жизнь, но она была блестящим филологом и превосходным критиком. Люси тоже помогала Мэдди, когда та обращалась к ней.

Мэдди проводила Люси до машины. – Обещай, что будешь осторожной с этим Куинном. Люси протянула подруге рукопись и посмотрела в ее карие глаза. Иногда ей казалось, что Мэдди прячется от чего-то. От чего-то, что скрывает в себе. От чего-то, про что никому не рассказывает. Люси была не из тех, кто во что бы то ни стало хочет докопаться до истины, но если Мэдди захочет поделиться своими проблемами, то Люси будет рядом, чтобы выслушать подругу.

– Обещаю, – сказала она. – А ты пообещай не быть такой злюкой.

Мэдди попрощалась, но так ничего и не пообещала. Люси села в машину. По пути домой она думала о Куинне. Может, Адель и Клер правы? Может, он просто нормальный парень, который добивается ее? Может, она навыдумывала лишнего?

Люси пробиралась сквозь пробку, используя для обгона любую возможность, а на углу Тринадцатой и Форт-авеню проскочила на желтый. Она решила, что это гораздо безопаснее, чем давить на тормоз. Проезжая мимо школы, куда она ходила, Люси в который раз задала себе вопрос: может ли нормальный парень искать себе подружку в чатах? Нет, не может. Только если что-то с ним не так. Или… ему нужен один лишь секс.

Еще несколько поворотов, и она свернула на аллею, ведущую к дому. С Куинном она не чувствовала себя неловко, он никогда не бросал на нее вожделенные взгляды. Напротив. От него исходила легкая сексуальная вибрация. Она вынуждена была признать, что Куинн завораживал ее.

Она нажала на кнопку автоматического открывания дверей гаража, и старая деревянная дверь поползла вверх. Многие дома в районе Норт-Энд города Бойсе были построены на рубеже двадцатого века, и у их тротуаров до сих пор стояли каретные тали. Но стоило на улицах города появиться «паккарду», как бойсеанцы забросили свои кареты и построили компактные гаражи на задних дворах. Многие одноместные гаражи все еще были в ходу, как у Люси, потому что на что-то большее места просто не хватало.

Люси въехала в гараж и закрыла деревянную дверь. Затем зашла через кухню в дом, поставила на разделочный стол сумку и бросила взгляд в окно, на соседский двор. Миссис Райли была в саду. Она выкапывала пластиковый молочай и заменяла его на тюльпаны. Пластиковые, разумеется. Миссис Райли повторит процедуру летом и осенью. Люси спросила ее как-то, зачем она сажает каждый сезон пластиковые цветы, на что соседка ответила, ничуть не смутившись: «Как зачем, милочка? Я люблю красоту!» Правда, это объясняло, почему она раскрасила дом в ярко-желтый, голубой и зеленый цвета.

Люси смотрела, как миссис Райли работала в саду, а мысли ее были о Куинне и их свидании этим вечером. Она не хотела признавать, что с нетерпением ждет встречи. Что неразумно, ведь она почти не знает его.

Вполне возможно, что он действительно водопроводчик, который пытается наладить жизнь после смерти жены. Но не менее вероятно, что он лишь один из семидесяти процентов ее интернет-статистики и хочет только быстрого секса.

Однако Люси беспокоил совсем другой вопрос, и ответить на него было куда сложнее: почему она готова выдумать любой предлог, лишь бы найти повод для встречи с ним? Почему она так запала на парня, которого совсем не знает?

Глава 6

Neznakomka: ищу порядочного парня…


Гвалт на трибунах ледовой арены стоял невообразимый. «Готовьтесь к зрелищу!» – воскликнул комментатор. Капитаны «Айдахо стинхедз» и «Сан-Диего галз» сошлись в центре льда. Музыка смолкла, центральный арбитр бросил шайбу, и клацнули клюшки. Игра началась.

Куинн посмотрел на Люси. Она была в красно-черном свитере цветов «Стинхедз» и с огромным поролоновым большим пальцем в руках. Сложно было представить себе человека, менее подходящего на роль серийного убийцы.

– Так их! – закричала Люси, когда одного из игроков «Сан-Диего галз» сбили на лед.

Ладно, она немного кровожадна, но отчего-то поджилки у него от страха не тряслись.

Куинн откинулся на спинку сиденья, и маленький черный корпус записывающего устройства впился ему в позвоночник. Курт был на другом конце города, на свидании с другой подозреваемой, kareglazka, а Анита сидела в фургоне и записывала его встречу на аппаратуру. Сегодня Куинн был сам по себе, но это его вовсе не беспокоило. Причиной тому было в первую очередь место, ведь они сидели на спортивной арене, и вокруг было двадцать тысяч фанатов. Не станет же она убивать его прямо здесь. Но даже будь они сейчас в его постели, вспотевшие от страстных объятий, он все равно был бы спокоен. Не могла она быть серийным убийцей. Он нутром это чувствовал. Чувствовал он нутром и совсем другое, когда смотрел на ее пухлые губы. Но только потому, что интуиция ничего не подсказывала ему, он не собирался снимать ее кандидатуру.

– Ах ты, козел! – крикнул парень двумя рядами ниже, когда игрок «Сан-Диего» силовым приемом отобрал у игрока «Стинхедз» шайбу.

Куинн не особо разбирался в хоккее. Он больше любил американский футбол. Он сам играл с десяти до восемнадцати лет и правила знал. А хоккей для Куинна был хаосом на льду. Со стороны казалось, что парни просто гоняются за шайбой, вышибая друг из друга дух.

– Ух! – Куинн поморщился, когда двое хоккеистов врезались друг в друга, как два товарных поезда, но умудрились остаться на коньках. Люси смеялась, и глаза ее горели, как у ребенка в Рождество.

– Боже, обожаю эту игру, – сказала она, широко улыбаясь. – Особенно «плей оф»,[4] когда команды готовы убить друг друга.

Ладно, возможно, она чрезмерно кровожадна, но она не выходит за рамки и вписывается в окружающую ее толпу.

– Я стараюсь ни одной игры не пропускать. А ты?

– До этого дня я ни разу не был на хоккее.

Люси посмотрела на него, и их взгляды встретились. Она моргала, словно не могла разглядеть его. Как будто он был пришельцем.

– Ни разу? Шутишь?

– Нет. Я американский футбол люблю.

– Ну, футбол тоже ничего, Только хоккей смотреть веселее.

– По мне, так это сплошной хаос.

– Это организованный хаос. – Люси вернулась к игре, но придвинулась поближе к Куинну. – Хоккеисты спереди – это форварды и центровой. – Она указала рукой. Ногти ее были покрашены в ярко-красный цвет. – Парни сзади – это защитники и, конечно, вратарь. – Она опустила руку. – В хоккее много правил, и я не помню их все. Кроме того, стоит мне их понять, как они меняются.

Куинну всегда нравились блестящие красные ногти. Он обожал наблюдать, как женщина проводит красными ноготочками по его животу.

– Видишь игрока с шайбой? Это форвард, и он собирается отдать пасс центровому. – Люси придвинулась еще ближе, и их плечи соприкоснулись. – Вот, видишь. Сейчас он сделает бросок по воротам.

Вокруг пахло пивом и потом, но Куинн все же почувствовал запах ее волос. В «Красном пере» ее волосы пахли так же хорошо. Тогда этот запах напомнил ему о солнце и саде. Люси была так близко, что ее волосы разметались по его кожаной куртке. Если нагнуться совсем чуть-чуть, то он уткнется носом в ее затылок.

– Черт!

– Что такое? – Взгляд Куинна соскользнул вниз, к ее лицу.

– Вратарь поймал шайбу. – Люси повернула голову и посмотрела на него.

Ее нос скользнул по его подбородку. Если она поднимет голову, то ее губы соприкоснутся с его губами. Он ощутил прилив крови к своему братцу. Какая глупость! Он же на работе. Не дело возбуждаться от одних мыслей о поцелуе.

Их взгляды снова встретились, и Куинн увидел в глазах Люси то же возбуждение, что терзало его. Интересно, что она сделает, если он поцелует ее в присутствии всех этих людей? А если она ответит на поцелуй, как тогда, на улице?

Люси выпрямилась и устремила взгляд на лед. Но Куинн был уверен, что правильно растолковал ее чувства. Оттого, что она хотела его так же, как и он ее, его братец ожил окончательно. И не важно, согласен он был с ним или нет. А он был совершенно не согласен. Не во время хоккейного матча и не с подозреваемой. Если бы под свитером не было записывающего устройства, Куинн бы снял его и прикрыл бесстыдство.

Он тоже стал смотреть на лед. Потом нагнулся вперед и положил локти на колени. Рефери свистнул, и игра остановилась. В паузу загремела музыка, и Куинн почувствовал пульсацию ритма через ботинки.

Он не мог понять, чем Люси Ротшильд так возбуждает его. Спору нет, она красивая женщина, но вокруг полно красивых женщин. Она подозреваемая, и одно это должно отбивать всякую охоту. Но с их первого знакомства, когда он увидел ее в «Старбаксе», его реакция на Люси была противоположной. Наверное, это потому, что он сразу решил затащить ее в постель как можно скорее. Ему некогда было подумать, почему с другими подозреваемыми его ни на что подобное не тянет. Но сейчас он решил, что надо меньше думать о Люси. И побольше думать о работе, а не о том, как они будут кувыркаться в постели.

На льду снова сбросили шайбу и снова клацнули клюшки. Куинну снова почудился запах цветов и солнца, и он заставил думать себя о Лоренсе Крейге и других, привязанных к постели, с целлофановыми мешками на головах. Возбуждение улеглось, и Куинн расслабился.

К окончанию первого периода «Стинхедз» были впереди на две шайбы, и толпа воодушевленно гудела, хотя Куинн не был уверен, что их воодушевляло больше – успех команды или пиво, которое продавали на стадионе.

Во время второго перерыва Люси и Куинн перекусили пивом и сухариками. На льду хоккеисты по-прежнему лупили по шайбе и друг по другу.

Игра продолжалась, и Куинн уже начал немного понимать правила. Игра перестала казаться ему такой хаотичной, как было вначале. Где-то в середине третьего периода Люси наклонилась к Куинну, чтобы сказать:

– Видишь парня на скамейке штрафников? Номер семьдесят два, тот, что с тампонами в носу? У него синяки не проходят уже три игры.

Куинн скрестил руки на груди и велел себе не смотреть на нее. Не возбуждаться. Думать о работе.

– А с кем ты ходила на предыдущие матчи? – Он не припомнил, чтобы кто-то из жертв увлекался хоккеем.

– С моей подругой, Адель. Она тоже любит хоккей. Мы все время спорим, кто здесь самый горячий игрок.

Куинн не выдержал и посмотрел Люси в глаза:

– И кто же самый горячий игрок сегодня?

Уголок ее рта дрогнул.

– Номер двадцать четыре у «Стинхедз». Он сейчас сидит на скамейке запасных.

Куинн нашел на скамейке паренька, сдвинувшего шлем на затылок и жующего свою капу.

– Ты шутишь? Ему же лет девятнадцать, не больше.

– Вообще-то ему двадцать два.

– Он официально едва стал совершеннолетним.

Люси смотрела на Куинна невинными глазами:

– А что такого?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Если бы я засматривался на двадцатидвухлетнюю девушку, ты бы сочла меня извращенцем.

– Точно, – сказала она сквозь улыбку. – Как тебе двойные стандарты?

Он предпочитал женщин своего возраста. В основном потому, что женщины его возраста знали, что нужно делать в постели. Вслух он, разумеется, ничего не сказал. Женщины только и делают, что говорят, как они хотели бы слышать от мужчин лишь правду, но на самом деле это полная чушь.

– Я предпочитаю тридцатилетних женщин. С ними есть о чем поговорить.

– Так-то он так, но…

Куинн встретился с ней взглядом.

– Что «но»?

Люси нахмурилась и покачала головой:

– Я ведь не разговоры имела в виду.

Куинн хмыкнул про себя. Ее прямолинейность удивляла его, но и забавляла одновременно. Приятно было иметь дело с женщиной, которая может открыто говорить о сексе.

Жаль, что она врет ему насчет всего остального. Да, но ведь он тоже ей врет. Однако его задача – поймать серийного убийцу. И сделать это нужно раньше, чем она снова убьет кого-нибудь. Чтобы быть хорошим полицейским, нужно уметь врать. Это его работа, и он делал ее хорошо. А Люси врать не умела. И если скрывать ей нечего, то зачем она вообще занимается этим?


«Стинхедз» обошли «Галз» на две шайбы и встретятся с ними снова на розыгрыше Кубка Келли. Люси никогда еще не ходила на игру с мужчиной. Только с подругами. Опыт, который она получила сегодня, был совершенно иным. Обычно она не сводила взгляда со льда, где ее внимание было приковано к мужчинам, катающимся на коньках и молотящим клюшками себя и шесть унций вулканизированной резины. А сегодня она все время отвлекалась на мужчину, что сидел рядом. На мужчину, который смотрел на нее так, будто она была одна и тысячи фанатов не орали во все горло, болея за свою команду.

После игры Куинн отвез Люси домой, но отказался зайти, когда она пригласила его на чашку кофе. Зато они покачались на качелях, что стояли на ее крыльце. Люси принесла из дома одеяло, и они смотрели на звезды сквозь голые ветви деревьев.

Пока они медленно раскачивались взад-вперед, Куинн расспрашивал о ее жизни и рассказывал о своей. В детстве он катался на заднем колесе своего велосипеда, чтобы произвести впечатление на соседскую девчонку, и закончилось это больницей, потому что он сломал себе руку. Как-то незаметно они перешли к разговору об отношениях. Люси не имела привычки рассказывать о бывших ухажерах в присутствии потенциального парня, но Куинн обладал удивительной особенностью: он располагал к разговору, ему можно было рассказать все, что угодно. И она поведала ему обо всех неудачниках, что попались ей на жизненном пути.

Он рассказал о доме недалеко от центрального проспекта, который купил сразу после смерти жены. Он рассказал ей о застекленной беседке, которую они с братом построили на заднем дворе, и пригласил ее испробовать его джакузи. В любое время. Скептик в Люси, который все время искал подвох, немного расслабился. Женатый человек не станет приглашать в свой дом женщину в любое время.

Они поговорили о последних сериях «Часа суда» и первых «48 часов». Разговор снова перешел на местного убийцу, и они порассуждали немного о том, кто бы это мог быть. Люси заметила, что с Куинном каждый раз разговор касается данной темы, но не придала этому значения. Ей было интересно разбирать настоящее преступление, и, похоже, здесь их вкусы совпадали.

– С ходу могу сказать, что преступница – женщина привлекательная и очень неглупая, – сказала Люси, припоминая все свои исследования по этой теме за последние годы. – Она совершенно точно страдает психическим расстройством. И тем не менее она в состоянии контролировать себя и великолепно организована.

Качели замедлили темп, и Куинн посмотрел на нее в приглушенном свете веранды.

– А у тебя есть алиби на даты преступлений? – Куинн улыбнулся самой очаровательной улыбкой, пытаясь выдать это за шутку, но что-то в его карих глазах подсказывало Люси, что он говорит совершенно серьезно.

Где-то вдалеке хлопнула дверь и залаяла собака. Люси подумала, что в случае обратной ситуации, то есть если бы жертвами были женщины, ее бы тоже интересовало алиби.

– Даже не знаю, – сказала она задумчиво. – Скорее всего я работала.

– Несварение желудка у новорожденных?

– Да. – Она все сильнее чувствовала бремя вины за постоянную ложь, но сейчас было не время для признаний. – А ты беспокоишься, что я хочу убить тебя?

– Я не беспокоюсь. – Куинн наклонил голову, и на этот раз улыбка коснулась и его глаз. – Хотя меня посещала мысль обыскать тебя на предмет оружия. – Он встал и бросил одеяло на качели. – Но не сегодня, – сказал он и помог ей подняться. Он положил ладони на щеки Люси и медленно наклонил голову. Их губы соприкоснулись, и время перестало существовать. Она чувствовала только его руки на своем лине и его сладкие губы. Он целовал ее страстно, но не настойчиво, словно ожидая ее реакции. И реакция Люси была самой естественной. Она ответила на поцелуй со всей страстью, какая накопилась в ней за долгие месяцы одиночества. Она просунула руки под его свитер и ощутила под пальцами упругие мышцы спины. Не прерывая поцелуя, Куинн схватил ее за запястья, завернул руки за спину и прижал к стене.

– Нельзя трогать меня, – сказал он хрипло.

– Почему?

Он прижался лбом к ее лбу.

– Потому что ты мне слишком сильно нравишься.

Она чувствовала по его напрягшемуся в джинсах естеству, как сильно она ему нравится. И это завело ее еще больше.

– Ты точно не хочешь зайти на чашечку кофе?

– Точно не хочу. – Он покачал головой, отпустил ее и сделал шаг назад. – Если я зайду, то все закончится в постели, а я не уверен, что мы готовы перейти к таким отношениям. Пока неуверен.

Что? Да он голубой! Парни всегда готовы к таким отношениям.

– Мне нужно больше чем просто секс, – сказал он и развернулся, чтобы уйти. – Я позвоню, – бросил он через плечо.

Люси стояла, прислонившись спиной к стене, и смотрела, как он идет по дорожке к выходу.

– Спокойной ночи, – прошептала она.

Свет падал сквозь голые ветви огромных дубов и каштанов на его широкую спину. Она проводила его взглядом до самой машины, припаркованной у тротуара.

Она еще не знала мужчину, который бы ушел, оставив ее на крыльце посреди ночи, снедаемой единственным желанием, чтобы он вернулся и осчастливил ее прямо здесь и сейчас. Еще ни один мужчина не отказывался от приглашения на чашку кофе.

Когда Куинн уехал, Люси зашла в дом. Она закрыла дверь на засов и включила свет в гостиной. Она прошла в комнату и села на диван, обитый шелком бордового цвета. Что ж, по крайней мере ей больше не придется гадать, встречается ли он с ней только ради секса.

Она бросила сумочку на антикварный китайский журнальный столик и посмотрела на камин в левом углу. Он не женат и только что доказал, что не ищет быстрого секса. Он хочет чего-то большего. А чего же хочет она?

Она не готова к серьезным отношениям. Как-то все не вовремя. И слишком быстро. Она недостаточно долго его знает. У нее нет ни минуты свободного времени на мужчину. Тем более на мужчину, который ищет замену жене. Все это было важно, но глубоко в душе она понимала, что на самом деле все это не имеет ни малейшего значения.

Она хотела увидеть его снова. Было в Куинне что-то, что заставляло ее улыбаться. Он заинтриговал ее. Ей хотелось прикасаться к нему. Да, она действительно хотела понять, чего же он хочет от нее.

Но была лишь одна маленькая проблема. Любые серьезные отношения должны основываться на правде. Она должна все ему рассказать.

Больше никакой лжи.

Глава 7

OsnovnoyInstinkt: хочу молчуна…


Последние лучи солнца окрасили долину в розовые тона, когда Куинн закончил свидетельствовать по делу Раймонда Делуки. Он открыл стеклянные двери здания окружного суда и набрал полную грудь свежего воздуха. Мимо, добавляя вечерним пробкам рев мотора, промчался по встречной видавший виды «ниссан». Холодный апрельский ветер трепал красный галстук Куинна и рукава его темно-синего джемпера. Он сошел по ступеням и направился к стоянке.

Адвокат Раймонда Делуки раскритиковал показания Куинна, как тот и предполагал. Ему казались косвенными улики и данные судебной экспертизы. Получалось, что Куинн плохо выполнил свою работу. Но после шестнадцатилетнего опыта общения с адвокатами Куинн был готов ко всему. В итоге покупку бензина на заправочной станции рядом с домом Делуки в половине третьего ночи адвокату крыть было нечем.

Куинн подошел к своей машине и открыл дверцу. Мистеру Делуке предъявили обвинение в предумышленном убийстве, и теперь скорее всего его ждал смертный приговор. Чисто по-человечески Куинн должен был испытывать жалость к Делуке, но он был на аутопсии[5] его жены и троих ее детей и видел, что сделал с ними огонь, потому жалость испытывал только к жертвам.

Куинн завел машину и поехал через город. Вскоре свернул на Гроув-стрит, улицу со скандально известной скульптурой.

Изначально скульптура должна была олицетворять реку Бойсе, однако больше всего она походила на последствия землетрясения. Куинну не раз доводилось видеть туристов, которые стояли перед разноцветной трещиной в стене, гадая, что же изображено перед ними. Чтобы запутать их еще больше, из трещины иногда вырывался пар. По задумке он должен был походить на туман. Но не походил.

Куинн никогда не скрывал, что в искусстве он полный ноль. В городе было много скульптур и картин, радовавших глаз, просто памятник реке в стене отеля «Гроув» к ним не относился.

Куинн остановился на перекрестке переждать, пока загорится зеленый и потянулся за солнцезащитными очками. Даже невзирая на свежие впечатления от дела Делуки, он все равно думал о Люси. Он полицейский, и память его была натренирована на запоминание деталей. Но были у этой особенности и негативные моменты. Он отчетливо помнил свои руки на ее щеках и их соединившиеся губы. Люси таяла в его объятиях. А он снова и снова напоминал себе, что это всего лишь работа. Что женщина, которая возбуждала ее одним только взглядом, – главная подозреваемая по делу об убийстве. Он держал руки на ее лице. Ах как ему хотелось дотронуться до ее ягодиц, бедер и груди! А она, будто чувствовала это, запустила свои ручки ему под свитер, и он схватил ее за запястья за секунду до того, как она чуть не обнаружила записывающее устройство.

Он бы с радостью согласился и на первое, и на второе приглашение выпить чашечку кофе. Он бы с удовольствием раздел ее и занялся с ней любовью. Но он не мог себе этого позволить. Убийца по делу о «бездыханных» совершала преступление не в своей постели, а в постели жертв. Конечно, он мог согласиться зайти в дом Люси, чтобы собрать больше информации, но попросту не мог продлевать эти муки.

Загорелся зеленый, и Куинн поехал дальше. Когда он добрался до участка, его смена уже закончилась. Он доложил сержанту Митчеллу о том, что было в суде, потом они обсудили последние сведения по делу о «бездыханных». Этим вечером у него было свидание с новой подозреваемой, Кэрол Рей, в Сети известной под ником saharok. Кэрол регулярно назначала свидания через Интернет, работала в книжном магазине «Гастингс» и любила животных. Куинну снова предстояло угостить девушку кофе и забросить удочку в надежде, что ему попадется серийный убийца.

Куинн очень устал, когда вернулся домой после свидания, но он прекрасно знал, что ему не скоро удастся лечь в постель. Он выпил достаточно кофе, чтобы тщательно обдумать последние несколько часов.

Кэрол была симпатичной девушкой. Она казалась вполне вменяемой, пока не начала рассказывать о своем бывшем муже. Она готова была порвать его, окажись он рядом, и раскритиковала его в пух и прах как любовника. Она ненавидела парня, и решено было, что Курт напишет ей утром электронное письмо и назначит второе свидание.

Куинн забрал из кухни ноутбук и пошел через коридор в кабинет. Там он включил свет и сел за стол. Включив компьютер, Куинн почесал Милли за ушком, ожидая, когда закончится загрузка.

Даже после двух месяцев бесконечных амурных разговоров в Сети Куинн никак не мог привыкнуть к той легкости, с какой женщины выкладывают самое сокровенное на первом же свидании. Раз они ему с ходу рассказывают о своих бывших мужьях и приятелях, то, значит, и любому другому, с кем познакомились через Интернет. Порой терпеть это становилось так сложно, что ему хотелось сказать: «Дорогуша, я не имею ни малейшего желания знать, как пахли ноги твоего мужа или сколько виагры ему нужно было съесть, чтобы у него все получилось. Оставь это при себе».

Люси была единственной, из кого информацию о бывших парнях приходилось вытаскивать клещами. Правда, Люси врала напропалую, и Куинн вообще начал сомневаться, что она способна говорить правду.

Он потянулся за телефоном, который лежал на столе, и посмотрел на часы. Было половина десятого. Куинн открыл блокнот, чтобы записать время. Люси сняла трубку после пятого гудка.

– Алло.

– Люси, это Куинн. – Он откинулся на спинку стула и размял затекшую шею. – Я звоню узнать, в силе ли наше завтрашнее свидание?

– Подожди немного. – Последовала пауза, похоже, Люси положила трубку на стол. Судя по звуку, открылись и закрылись несколько ящиков стола, и она снова взяла трубку. – Да. Но знаешь, я думаю, сначала ты бы мог зайти на стаканчик аперитива. Или можно вообще никуда не ходить, закажем еду на дом.

Убийца «бездыханных» никогда не перемещала трупы и никогда не приглашала жертвы в своей дом.

– Звучит заманчиво. – Послышался стук, как будто она выронила трубку.

– Прости, – сказала она и подтвердила его догадку: – Я уронила телефон.

Он постучал карандашом по столу и спросил:

– Чем занимаешься?

– В смысле прямо сейчас?

– Да.

– Стою в одном нижнем белье, собиралась надевать пижаму.

Ручка замерла.

– Я тебя потревожил? – спросил он, а в голове уже возник образ Люси в нижнем белье карамельного цвета.

– Да ничего. Я хотела лечь в постель и посмотреть немного телевизор перед сном. А ты чем занимаешься?

– Ничем. Просто сижу. – Он дорисовал к ее образу кружевной лифчик того же цвета. Интересно, а она тоже возбудилась? Не настолько, чтобы убить человека, конечно. Куинн не работал под прикрытием уже несколько лет, но он прекрасно помнил, что к чему. Он знал, когда нужно надавить на человека и как сильно. Он отложил ручку и напомнил себе, что это только работа. – Какого они цвета?

Последовала пауза, и он уже подумал, что она пошлет его к черту.

– Ты о чем?

– О твоих трусиках.

Снова пауза.

– Белые. Шелковые.

Он сглотнул, рука сорвалась с подлокотника и упала на голову Милли. Собака посмотрела на хозяина так, будто он сделал это нарочно, и вышла из комнаты. Куинн не хотел говорить пошлостей при собаке, поэтому подождал, пока она выйдет.

– Кружевные?

– Нет.

Жать. Он любил, когда женщины надевали кружевное белье.

– Зато есть розовая ленточка, – добавила Люси почти шепотом.

Черт.

– Опиши мне, что за ленточка.

– Она снизу, опоясывает мои ноги под самой попкой.

Он закрыл глаза и представил себе это. Выглядело обольстительно.

– А лифчик на тебе есть?

Ее шепот обольщал его, он представил себе ее пухлые губы.

– Да.

– В тон трусикам?

– Да.

Он резко вдохнул и положил руку на штаны, где уже чувствовалась набухшая плоть.

– У тебя соски напряглись?

Вместо ответа она спросила:

– У тебя встал, Куинн?

– Да.

– Ты любишь секс по телефону? – спросила она чертовски сладким голоском.

– Нет. – Он представил ее перед собой, с распущенными светлыми волосами и слегка расставленными ногами. Его рука на ее ножке, губы прижаты к плоскому животу. – Но я готов попробовать, если ты не против, солнышко.

Она тихо засмеялась в трубку.

– Увидимся завтра, Куинн, – сказала она и повесила трубку.

Он открыл глаза в надежде увидеть ее перед собой. Но вместо этого заметил на столе записную книжку, ноутбук, кипу документов и фотографию детей Мэри и Донни.

Тишина в комнате была звенящей. Он почувствовал себя одиноким. Тьма в душе шевельнулась, напомнила о своем существовании. Но Куинн подавил ее, как и всегда.

Он дотянулся до пульта от музыкального центра и нажал на кнопку. «Блэк крауз» наполнили комнату звуками южного блюз-рока. Крис Робинсон пел о любви и о том, как трудно ее держать под контролем.

Куинну жизнь нравилась такой, какая есть.


Люси сделала глоток крепленого красного вина и поставила бокал на журнальный столик. Не хватало еще опьянеть. Она должна набраться храбрости и признаться Куинну, зачем позвала его к себе вместо того, чтобы пойти куда-нибудь. Пора сказать ему правду, особенно после их разговора прошлой ночью. Она не могла взглянуть Куинну в глаза и все время боялась, что покраснеет.

Она скосила на Куинна глаза. Он сидел напротив нее и попивал свой «Бекс». Малыш потерся о его ногу, и Куинн посмотрел на него поверх бутылки. Люси слишком хорошо был знаком modus operandi[6] Малыша. Если Куинн не отреагирует на проявления дружбы, то Малыш запрыгнет к нему на колени.

– Отстань, Малыш, – сказала она, подхватила его и посадила рядом с собой на диван.

– Как ты его зовешь?

– Малыш.

– Ну-ну, – сказал Куинн и скептически хмыкнул.

Люси сделала глубокий вдох и выпалила одним залпом:

– Я тебе врала, – сказала она так быстро, что испугалась, расслышал ли он ее.

Если нет, то повторить второй раз она не сможет. Во рту у нее пересохло, она боялась вздохнуть. Она так разнервничалась, что даже забыла о телефонном разговоре. Впрочем, если он не поймет ее, не простит и не перезвонит больше, значит, этим отношениям не суждено было состояться. По крайней мере так она уговаривала себя. Но это было до того, как он пришел к ней в обтягивающих джинсах, вытертых на самых интересных местах. До того, как от него пахнуло мужским одеколоном.

– Ты о чем?

– Я не медсестра.

Куинн поставил бутылку донышком на колено и посмотрел Люси в глаза.

– Не медсестра?

Она покачала головой:

– Нет. Это все из-за этих свиданий через Интернет. Я просто не хотела, чтобы весь мир знал, кто я. – Люси нервно перебирала ткань брюк цвета хаки. – Я не хотела рассказывать о себе правду. Опасалась. – Она не стала говорить, что согласилась встретиться с ним в первый раз только ради своего исследования. Это лишь вызовет ненужные вопросы о мужчинах, с которыми она встречалась раньше и почему она отшила их. Ей не хотелось говорить о них. Не сегодня.

– Чего же ты опасалась?

– Я опасалась, что ты тоже неудачник или, того хуже, маньяк какой-нибудь. – Она убрала выбившиеся пряди за уши и положила руки на колени. Люси смотрела на выцветший рисунок старой толстовки синего цвета, которую надел Куинн. – Мне казалось, что ты поймешь, какая из меня медсестра, еще тогда, в «Старбаксе», на первом свидании. – Прошло несколько мучительно долгих секунд, и она посмотрела ему в глаза: – Разве ты не понял, что я не умею делать прием Геймлиха?[7]

– Я заметил. – Он улыбнулся, и в уголках рта образовались морщинки. – Я еще тогда понял, что никакая ты не медсестра.

Она облегченно вздохнула и несколько расслабилась.

– Но ты все равно пригласил меня еще раз. Почему?

Он протянул руку, дотронулся до ее напряженных пальцев и погладил их.

– Я подумал, может, ты хорошо делаешь что-нибудь другое.

Тепло от его пальцев пробежало до локтя, словно искорки, и Люси вздрогнула.

– Например, что?

– По женской части.

– По женской части? – Она попыталась возмутиться. Люси хотела отдернуть руку, но он не дал ей и поднес ее пальцы к губам. – Что ты имеешь в виду?

Его глаза смеялись.

– Например, ты хорошо готовишь. – Он погладил ее запястье свободной рукой.

– Я и правда хорошо готовлю. – Только не часто. Но об этом Люси умолчала.

– Отлично. Я люблю вкусно поесть. – Он укусил легонько ее за пальчик.

Люси судорожно вздохнула.

– Что? – спросила она, задыхаясь.

– Что я люблю есть?

– Да.

– На ужин я предпочитаю блондинок с голубыми глазами.

О Боже! Она высвободила руку.

– Ты голоден?

Его взгляд был прикован к ее губам.

– Я бы не отказался перекусить.

Годы опыта научили Люси не торопить события. Не влюбляться слишком рано. Так подсказывала ей рациональная часть ее личности. Но тут Куинн посмотрел ей в глаза, и от рационализма не осталось и следа. Из глубины его карих глаз на нее смотрел голодный зверь.

– Я закажу что-нибудь в ресторане, – пробормотала она, вскочила на ноги и убежала на кухню. – Пицца, спагетти, салат? – спросила она, сняв трубку телефона.

– Что угодно, – сказал Куинн, показавшись в дверях. Он навалился на дверной косяк и стоял, постукивая бутылкой о бедро. – Значит, ты не медсестра. И чем ты занимаешься на самом деле?

– Я писательница.

– Писательница? – Он слегка нахмурил черные брови, как будто не мог поверить. – И что же ты пишешь?

– Детективы.

Он поднес бутылку к губам.

– И продаются? – спросил он перед тем, как сделать глоток.

– Да. Я уже седьмую книгу пишу. – На том конце провода сняли трубку. – Я хочу заказать два комбинированных блюда и два салата «Цезарь», – сказала она. Люси продиктовала номер телефона, и ей сказали, что на приготовление уйдет минут тридцать – сорок.

– Под своим именем?

– Да. – Она положила трубку телефона.

– Так я могу пойти в книжный магазин и купить одну из твоих книг? Или писательница из тебя такая же, как и медсестра?

– Я тебе покажу, – сказала Люси и пошла к лестнице на второй этаж, в кабинет.

Она остановилась на первой ступеньке и бросила на Куинна взгляд через плечо. Он все еще стоял в дверях.

– Пойдем. – Она махнула ему.

Куинн оторвался от косяка, и они пошли наверх.

Люси не хотела показывать Куинну свой кабинет, и сейчас надеялась, что не забыла протереть пыль и прибрать стопки с книгами и журналами. Хорошо еще, что она не дошла до той стадии писательства, когда все поверхности завалены книгами. Пока не дошла. Хотя рано или поздно это случается со всеми писателями.

На семнадцатидюймовом плоском экране ее монитора голодные акулы рыскали в просторах Большого Барьерного рифа. Люси подошла к столу и потянулась за мышкой от компьютера. Экранная заставка пропала, открыв страницу ее последней книги, «Мертвец. сот». Она подвела курсор к верхнему правому углу экрана и нажала на левую клавишу мыши. Файл свернулся, оставив иконку в нижнем левом углу. Люси посмотрела на Куинна через плечо, он разглядывал ее кабинет. Он внимательно осмотрел ее Г-образный стол, который занимал больше половины стены слева от окна, затем прошелся взглядом по принтеру, сканеру, факсу и ксероксу, которые стояли в разных местах, в зависимости от расположения розеток.

Грамоты и награды за писательское мастерство висели и стояли повсюду. Отклики и критические статьи занимали особое место и были в аккуратных рамочках под стеклом. Там же висели фотографии семьи и друзей. Приз Золотой Звезды стоял поверх стопки ее романов, переведенных на другие языки.

– Здесь я провожу большую часть своей жизни, – сказала она и указала на две двери: – Здесь кладовка, в которой я храню бумаги и разные мелочи, а здесь ванная с туалетом, которые я добавила пару лет назад, чтобы не бегать весь день вверх-вниз по лестнице.

Куинн подошел к полке, на которой стояли ее книги, изданные в твердой обложке. Он изучал книги, а она изучала его затылок. Куинн был острижен довольно коротко, волосы не прикрывали шею. Широкую спину скрывала свободная толстовка, и взгляд как-то сам опустился ниже, к ягодицам. Куинн носил широкий кожаный ремень темно-коричневого цвета и из потертого заднего кармана торчал бумажник. Он был таким высоким, таким мужественным, что Люси было несколько дискомфортно лицезреть его в своем доме. Он поставил пиво на полку и взял книгу. Пролистал ее и задержал взгляд на фотографии на пыльной обложке.

– Хорошая фотография. – Он перевел взгляд на нее. – Но в жизни ты выглядишь лучше.

Ей было так приятно слышать комплимент от него, что она даже смутилась.

– Спасибо. – Люси сдвинула бумаги на край и уселась на стол.

– Ты, должно быть, хорошая писательница.

– Почему ты так решил?

Он указал большим пальцем за спину:

– Все эти награды. Плохим писателям премии не присуждают.

– Знал бы ты, как все это бывает. – Она удивилась, что он заметил ее достижения.

У нее были парни, с которыми она встречалась не один год, а они не видели ее достоинств за пределами постели. Глупо, конечно, но тот факт, что Куинн обратил внимание на ее награды, хотя они знакомы чуть больше недели, сделал его еще привлекательнее в глазах Люси.

Куинн поставил книжку на место и перевел взгляд на большую фотографию, на которой были запечатлены Люси с подругами в Канкуне. Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть четырех девушек в бикини с обгоревшей кожей и веселыми физиономиями.

– Это мои подруги, – объяснила она. – Они тоже писательницы.

Куинн выпрямился и посмотрел на нее через плечо:

– Тоже детективы пишут?

– Нет. Мы все пишем в разных жанрах. Когда мы собираемся, то очень интересно бывает поговорить о работе.

– И все они живут в Бойсе?

– Да.

– Надо же. Я и не знал, что у нас столько писателей.

– Не слышал, что говорят о литературных столицах мира? Среди них Париж, Лондон, Нью-Йорк, Бойсе.

Куинн улыбнулся, и Люси поняла, что он не воспринимает ее слова серьезно.

– Кто так решил? – спросил Куинн и подошел к ней. Его расслабленная походка напомнила ей об их первой встрече в «Старбаксе».

– Магазинчик футболок в торговом центре.

– Значит, так оно и есть. – Он был так близко, что она не могла не посмотреть на него. Он был так близко, что мог коснуться ее, лишь протянув руку. И он протянул руку, но не к Люси, а к стойке, где стояли ее компакт-диски. Он поморщился и втянул воздух, как будто у него болели зубы.

– Ну не знаю, смогу ли я встречаться с девушкой, которая слушает Фила Коллинза.

Люси забрала у него диск и положила на стол.

– Это подарок от одного из старых приятелей.

– Фуфло этот Фил Коллинз.

– Как и старый приятель.

Куинн заметил пушистые розовые наручники на полочке рядом с монитором и хмыкнул.

– Любишь погорячее?

– Это подарок.

– От старого приятеля?

– Нет. От «Загадочных женщин».

Куинн улыбнулся и проговорил хриплым голосом:

– Да ты извращенка.

Люси рассмеялась и отобрала у него наручники. Она убрала их на место.

– «Загадочные женщины» – это группа местных писательниц и их поклонниц. Раз в году они просят меня выступить на их собрании.

– И никого там не связывают?

– Нет. Никаких извращений.

– Черт. – Он покачал головой. – А я-то надеялся. – Он придвинулся вплотную, и Люси раздвинула колени, чтобы подпустить его. – И как низко ты можешь пасть?

Вообще-то она не любила извращения. Во всяком случае, не каждый раз. Хотя после вчерашнего телефонного разговора он едва ли ей поверит. Она оперлась на ладони, уперев их в стол позади себя.

– Смотря, что ты имеешь в виду.

Он глядел на ее губы.

– Ты любишь, когда тебя связывают?

Она покачала головой:

– Нет, я люблю принимать активное участие в происходящем.

Куинн подался еще вперед и оперся о стол, положив ладони рядом с ее руками. Его губы были всего в нескольких дюймах от ее губ.

– А ты любишь связывать мужчин?

Люси снова покачала головой:

– Нет, я люблю, чтобы мужчина тоже принимал активное участие в действии. Иначе, какой смысл вообще встречаться?

– Ты любишь, когда мужчина ругается в постели?

– Нет, это чересчур.

– Так ты совсем не любишь, когда мужчина разговаривает во время секса?

Честно говоря, она этого не любила. Ничто не может так убить настроение, как слова: «Иди к папочке, детка».

– Иногда можно и поговорить. – Она пожала плечами. – Но в любом случае все разговоры сводятся к основному инстинкту, когда доходит до дела.

– А что ты подразумеваешь под делом?

Люси понизила голос до шепота:

– Глубже, сильнее, не останавливайся, черт тебя подери.

Он выдохнул.

– Боже правый.

Люси рассмеялась:

– А ты любишь погорячее?

– Солнце мое, я же мужчина. Я сделаю все, что угодно, чтобы затащить женщину в постель.

Он назвал ее солнцем. И уже не в первый раз. Интересно, а как он называл других женщин? Интересно, как он звал свою жену? Ей вообще было интересно узнать о женщине, которую Куинн так сильно любил и потерял при столь трагических обстоятельствах. Ведь из-за нее он чувствует себя так одиноко, что вынужден назначать свидания через Интернет. – Вчера вечером ты сказал, что одного секса тебе мало. Что ты имел в виду?

– Мне хочется чаще видеть тебя.

– А ты уверен, что готов к серьезным отношениям?

Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.

– А с чего мне не быть готовым?

– Может быть, ты еще тоскуешь по Милли? Ты нравишься мне. Очень нравишься. Но я не хочу встречаться с мужчиной, который ищет замену жене. – Она боялась, что ее слова могут разозлить его. Но он лишь улыбнулся, как будто в этом было что-то забавное.

– Я не пытаюсь найти замену Милли. – Он взял се руку и положил себе на шею. – Я хочу быть с тобой. Он выпрямился, и Люси прижалась к нему. – Мне нравится быть с тобой, – продолжал он. – Когда тебя нет рядом, я все время думаю о тебе. Только о тебе, и ни о ком больше.

Люси обняла его свободной рукой и притянула к себе. Их губы слились в поцелуе. Лишь легкое прикосновение для начала.

Куинн прошептал ее имя.

– Люси, – сказал он, – из-за тебя я не сплю по ночам. – Второй поцелуй был куда горячее. Они увлеклись и не сразу поняли, что в дверь звонят.

– Это пицца, – сказал Куинн, когда позвонили еще раз. – Можем не обращать внимания.

Люси отпустила шею Куинна и вздохнула:

– Нет. Я все время у них заказываю. Мальчишки, которые развозят готовую еду, звонят, пока я не открою. Порой, когда она погружалась в работу, им приходилось звонить ей на домашний телефон, чтобы сообщить, что они стоят у нее под дверью.

Куинн сделал шаг назад и пригладил волосы ладонью. В глазах его горело желание, и Люси стало любопытно, как далеко они могли зайти, прежде чем им пришлось бы остановиться. Ей хотелось бы надеяться, что недалеко, но она не готова была биться об заклад на этот счет.

Куинн молча наблюдал, как Люси выходит из кабинета и спускается по лестнице, хотя куда больше ему хотелось уложить ее на рабочий стол и оказаться сверху. Он проводил ее взглядом, не отрывая глаз от ее округлых ягодиц, и громко выдохнул, когда она скрылась за стенкой. Он ощущал себя мальчишкой, который реагирует на каждую юбку. Одного этого было достаточно, чтобы он разозлился.

– Я воспользуюсь твоей ванной и спущусь, – сказал он.

– Ладно, – донеслось снизу.

Он сосредоточился на насущном и осмотрел ее рабочий стол. Ему сразу бросился в глаза лоток с материалами по известным преступлениям. Перечень убийств и отчеты полиции. Там же лежали брошюры по методике сыскного дела и книги по судмедэкспертизе. На полках он заметил труды по клиническим случаям психических расстройств. Круг ее интересов охватывал все: от ядов и оружия до материалов по самым неприглядным серийным убийствам за всю историю человечества.

Но все это вполне вписывалось в рамки ее профессионального интереса. Ведь она писала детективы. Чем больше он узнавал о Люси, тем больше убеждался, что она не убийца. Конечно, он мог поддаться ее чарам и пасть жертвой привлекательной внешности. И все же.

Ее кот снова принялся тереться о его ноги. Вообще-то он котов недолюбливал. И уж тем более ему не нравились коты, которых звали Малыш. Боже, ну и имечко!

Он дотянулся до мышки и открыл окно документа, который Люси свернула, когда они вошли в кабинет. Он не ожидал увидеть что-либо компрометирующее, но прочитать надо было.


«Через прозрачный целлофан его голубые глаза умоляюще смотрели на нее. Он был в ужасе. Он пытался вдохнуть, но лишь сильнее закрывал рот целлофаном Он начал метаться по постели, борясь за жизнь. Но пластиковые наручники крепко держали его. Все было без толку.

Она сидела, подогнув под себя ноги, и ждала. Теперь уже недолго. Он сжал кулаки и выгнулся дугой. Затем за мер, мышцы его расслабились, и она принялась считать. Пять… десять… пятнадцать секунд. Его тело дернулось и предсмертной судороге. Он обмочился и больше не двигался. Она наклонилась над ним и заглянула ему в глаза. Кровь стучала в висках, и она задержала дыхание. Его голубые глаза были безжизненны, зрачки расширены. Она ждала… ждала момента, когда жизнь окончательно уйдет из тела. Воздух уже обжигал легкие, голова кружилась… но ничего не происходило. Она снова села и скрестила руки на груди. И это все? А где же его душа? Она была уверена, что на этот раз не ошиблась. Она разочарованно нахмурила брови. Предыдущий парень дал ей надежду, умирая. Но этот оказался полным ничтожеством.

Она бросила на него презрительный взгляд и соскочила с кровати. Целый месяц ушел на то, чтобы найти его. Возможно, и на поиски следующего уйдет не меньше. Но будут и другие. А они точно будут. Это было несложно. Многие мужчины готовы на все ради секса.

Она подобрала с пола свои трусики. Ох и жалкий народец эти мужчины!»


Куинн выпрямился. Он был совершенно спокоен. Он смотрел на мерцающий курсор на экране. Он закрыл глаза и выругался вполголоса, после чего вышел из кабинета.

Глава 8

Obnimashechki: хочу девочку с горячими губами…


Стоя за кафедрой торгового зала «Барнс энд Ноубл», Люси перевернула очередную страницу речи, специально приготовленной для собрания клуба «Загадочные жен шины», и поблагодарила сотрудницу клуба за принесенный ею кофе со льдом:

– Спасибо, Синтия. – Люси сделала глоток.

– Надеюсь, не слишком крепкий? – спросила Синтия. – Я заказала тройной, но они могли и переборщить.

Люси посмотрела в ясные зеленые глаза Синтии Пул и улыбнулась. Они не были хорошими знакомыми, все, что знала Люси о ней, – это то, что Синтия немного суетливая.

– Нет, в самый раз.

Люси решила надеть на встречу что-нибудь светлое и веселое. Она выбрала свободный свитер цвета спелого мандарина, черную кожаную юбку, черные же чулки и высокие ботильоны с острым носком. Она завила волосы и собрала их в хвост.

Солнце врывалось через окно, вычерчивая на ковровом покрытии неровные пятна. За исключением двух-трех незнакомых лиц, Люси видела и раньше всех присутствующих. Она знала также, что среди собравшихся дам есть как дилетанты, так и серьезные писательницы. Все они были очень разными, кто-то был самым обычным человеком, кто-то вел поистине странный образ жизни, но всех их объединяло одно: они любили детективы. Они владели предметом и могли говорить на эту тему бесконечно.

Около часа Люси рассказывала о том, как важно создать достоверный сюжет, а остальное время она отвечала на вопросы. Женщина в первом ряду, которую она не знала, подняла руку. Люси сделала глоток кофе и указала на эту женщину.

Женщина встала, посмотрела в свои записи и спросила:

– А откуда вы берете идеи?

Люси вздохнула. Этот вопрос ей задавали чаще всего, и именно на него она не могла найти ответ.

– Не знаю, – сказала она честно. – В голове слышатся обрывки разговоров, или я вижу часть какой-то сцены, и я знаю, что это основа моей следующей книги. Мне нужно понять, что это значит, но я никогда не могла определить, как ко мне приходит идея. Я лишь благодарю Господа за то, что они все еще приходят.

Затем Люси указала на пожилую женщину, которую запомнила с прошлой встречи.

– А у вас есть агент? – начала женщина, поднявшись. – И советуете ли вы обзавестись им?

Ну, это легко.

– Да, у меня есть агент, и да, я советую им обзавестись.

Встала третья женщина.

– Вы отметили значимость отвлекающих маневров или ложных ходов как способ стимуляции интереса читателей. В книге, которую я пишу, один из жителей городка убивает собаку. Все в городе начинают думать, что он и есть убийца, и читатель в идеале должен думать так же. Но на самом деле убийца совсем другой человек. Как вам кажется, это хороший пример отвлекающего маневра?

Люси сглотнула. Это был серьезный вопрос, и женщина ожидала серьезного ответа.

– Хм. Не зная контекста вашей книги, я не уверена, что смогу помочь вам. Но ведь вы писатель, а значит, вы сами можете почувствовать, работает ваш прием или нет. – Ответ, похоже, удовлетворил женщину, и она села.

Следующей встала Джен Брайт, президент клуба «Загадочных женщин» и сотрудник «Барнс энд Ноубл».

– На последнем собрании год назад вы говорили, что хотите написать книгу об эротической асфиксии и свиданиях через Интернет. Вы сейчас над этим работаете?

Люси не могла припомнить, чтобы говорила об этом, но это и не имело значения.

– Да, я работаю именно над этой книгой.

– Вы можете сказать, как она продвигается?

Хм. Как объяснить людям приступы рабочей эйфории вперемежку с депрессивными застоями?

– Отлично продвигается. – Она улыбнулась и поднесла чашку с кофе к губам. – Я уже убила троих парней и собираюсь прикончить четвертого.

Дамы рассмеялись, а Люси посмотрела поверх голов собравшихся на книжные полки магазина и обомлела. У стойки с книгами «местных писателей» стоял высокий и притягательный мужчина с черными вьющимися волосами. Как и в первый раз, он пригвоздил ее к месту пристальным взглядом своих карих глаз. На нем была футболка с длинным рукавом, заправленная в джинсы. Он чуть заметно улыбнулся, и сердце у Люси екнуло. Меньше всего она ожидала увидеть Куинна на встрече клуба «Загадочных женщин». Хотя он стоял слишком далеко, чтобы считать его одним из слушателей.

Люси прикусила язык, чтобы не улыбнуться, и ответила на следующий вопрос.

– А вы много зарабатываете? – спросила незнакомая женщина.

– На жизнь хватает, но меньше, чем заслуживаю. – Она не знала, как истолковать появление Куинна. Позавчера он довольно легко воспринял новость о том, что она не медсестра. Но уже во время ужина, за пиццей, он как-то отстранился. Это было едва уловимое ощущение, ведь он ничего не сказал и не сделал, но она почувствовала дистанцию. Наверное, зря она заговорила о его покойной супруге. Это было ошибкой. Наверное, уединившись в ванной, он пересмотрел их отношения.

– А когда выйдет ваша новая книга о знакомствах через Интернет?

– В мае следующего года.

Еще вопрос:

– Вы можете назвать книги, где, по вашему мнению, удачно применялись отвлекающие маневры и ложные ходы, чтобы удержать напряжение читателя до последней страницы?

Что? Она что, на экзамене в колледже? Да бросьте. Даже если бы ее не отвлекал красивый мужчина, она бы не смогла с ходу ответить на этот вопрос.

Она пожала плечами и назвала четыре свои книги.

– У нас есть возможность задать последний вопрос, – объявила Джен.

Встала женщина со светлыми волосами и в очках Люси мысленно поморщилась. Женщину звали Бетти, и все собравшиеся члены клуба хором застонали, когда она встала.

– Я пишу книгу, в которой события разворачиваются в доме престарелых, – начала Бетти, хотя Люси знала все о ее книге. Бетти уже много лет описывает одну и ту же сцену из своей книги. – Если я хочу убить старика, например, своего девяностолетнего отца, как мне лучше это сделать? Я звонила в службу «Спросите у медсестры, но они не смогли мне помочь.

Она звонила в службу «Спросите у медсестры»? Как будто им нечем больше заняться.

– Даже не знаю. Может быть, если он принимает лекарство от сердца, нужно дать ему избыточную дозу?

Люси собрала бумаги и сложила в разъемную папку, в которой Мэдди вернула шесть глав ее последней книги после проверки. Ей не терпелось прочесть ее заметки. Люси положила папку рядом с портфелем в надежде, что Бетти поймет намек.

Но она не поняла.

– А мне казалось, лучше задушить его подушкой.

– Удушение приемлемо тогда, когда вы используете то, что потом трудно обнаружить. Аутопсия не выявляет причин удушья, – объяснила Люси. – Могут, конечно, остаться синяки и ссадины, если жертва сопротивляется, но при смерти от недостатка воздуха коронеру[8] придется полагаться на вещественные доказательства с места убийства для подтверждения диагноза.

– Вот как?

– Да. Если хотите, чтобы убийцу поймали, пусть он у вас оставит что-нибудь на месте преступления. – Она улыбнулась. – Спасибо, что пригласили меня, дамы. Я всегда рада побеседовать с вами.

Люси пожала несколько рук. По пути к стойке, где стоял Куинн, она перемолвилась парой слов с несколькими женщинами, которые регулярно посещали ее выступления.

После того как Куинн ушел от нее, она гадала, увидит ли его снова. На прощание, вместо того чтобы заключить ее в крепкие объятия и впиться поцелуем в ее губы, он чмокнул ее в лоб. Что-то случилось. Но вот вчера он позвонил и пригласил на ужин к себе домой. Она даже самой себе боялась признаться, как рада слышан его голос. Разумеется, она согласилась, но до ужина оставалось еще несколько часов.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, подойдя к нему.

Он оторвался от книжной стойки.

– Ты сказала, что будешь выступать, и я пришел послушать.

Люси посмотрела, застегнут ли портфель, хотя на самом деле не хотела, чтобы Куинн заметил ее улыбку.

– Как это мило с твоей стороны.

Он усмехнулся, и она посмотрела на него.

– Еще никто не называл меня милым.

– А как тебя называли?

Несколько секунд он смотрел в сторону, затем приобнял ее.

– Я не могу повторять такое на людях. – Они прошли мимо длинной очереди в кассу. – Я думал, мы могли бы начать пораньше.

– Насколько пораньше?

– Например, прямо сейчас.

Ей надо было хоть немного поработать, ведь едва ли удастся вечером выкроить для этого время.

– Мне нужно заехать домой и переодеться.

Куинн открыл перед ней двери.

– Мне нравится твоя юбка.

– Но мне все равно надо заехать домой. Я приготовила десерт.

– Правда? – Они вместе подошли к бордюру. – И что это?

Люси испекла шоколадный торт. Правда, она переживала, не перебор ли это на такой ранней стадии отношений. Были прецеденты.

– Нечто декадентское.

– Ты в юбке, вот это декаданс. – Куинн наклонился к ней и поцеловал в губы. Это длилось несколько сладких секунд, затем он отпустил ее. – До скорого.

– До скорого. – Люси смотрела, как он идет через парковку к своему джипу, и взгляд ее все время сползал ниже пояса. Куинн проехал через весь город только ради того, чтобы послушать ее выступление перед начинающими писательницами детективного жанра. Это было так мило, что она не могла подобрать слов. У нее аж сердце защемило.

Люси открыла портфель и достала солнцезащитные очки. Она надела их и заглянула в «Барнс энд Ноубл». Джен Брайт и еще несколько женщин наблюдали за ней и Куинном. Люси помахала им на прощание и пошла к машине. Ее ждал ужин с мужчиной, который был так хорош, что даже не верилось.

Куинн был так хорош, что еще чуть-чуть – и она влюбится в него без памяти.


Куинн наблюдал за тем, как Люси подносит к губам кусочек шоколадного торта и аккуратно откусывает. Она слизнула крошки, прилипшие в уголках губ, и улыбнулась. Обычно так смотрит женщина на мужчину после того, как он удовлетворил ее в постели.

– Мм-м… – произнесла Люси с наслаждением. Ее голубые глаза светились от удовольствия. – Изумительно.

С золотыми завитушками на макушке она выглядела просто бесподобно. Жать, что она серийный убийца.

– Съешь кусочек, – настаивала она.

Убийца «бездыханных» никогда не травила своих жертв. Пока не травила. Куинн не хотел стать первым. Он подождал, пока она проглотит кусок торта, и только тогда пустил в ход вилку. Торт и впрямь был бесподобным. Настолько бесподобным, что Куинн наклонился через стол и поцеловал ее в губы, невзирая ни на что. Он хотел выпрямиться, но она не отпускала его. Куинн почувствовал ее желание. Теперь он знал о ней практически все и тем не менее тоже ощутил возбуждение. А он не хотел питать к Люси никаких чувств. Никаких! Гнев закипал в нем вперемежку с желанием, и он оторвался от ее сладких губ.

– Что-то не так? – спросила Люси.

Куинн улыбнулся:

– Нет. – Он знал правила игры. Нужно заставлять людей думать о тебе что попало. Ему всегда нравилось ловить плохих парней. Но сейчас он не испытывал радости. – Ты такая сладенькая, – сказал он и навалился на спинку стула.

Люси съела еще кусочек торта, и, пока она ела, Куинн внимательно наблюдал за ней. Он видел, как сомкнулись ее губы, а глаза томно прикрылись. Если бы он не видел своими глазами главу из романа, над которым она сейчас работает, то ни за чтобы не поверил, что женщина, которая ест торт так, словно испытывает оргазм, способна убить человека. Только увидев неопровержимые доказательства, он поверил, что она виновна в убийствах. Теперь отрицать это не имело смысла. Она описала то, что знала только убийца. Гибкие пластиковые наручники. Целлофановый пакет на голове жертвы. Положение трупов. Для сомнений в голове не осталось места, а все, что она рассказывала на встрече с начинающими писательницами, приобретало новый зловещий оттенок.

Перед приездом Люси Куинн повесил две фотографии Аниты в рамочке рядом с часами в гостиной. С ними его дом более походил на жилище вдовца. Милли он отвез к матери.

Утром пришли парни из отдела технической поддержки. Они установили скрытые камеры наблюдения и микрофоны в вытяжке на кухне и в поддельных часах на каминной полке в гостиной, а также в радиочасах за кроватью. Весь дом был нашпигован «жучками», снимающими как изображение, так и звук. Камер не было только в холле внизу и в ванных комнатах. Через улицу от дома Куинна в фургоне дежурили Курт и Анита. Они смотрели, слушали, ждали, когда же Люси прикует его пластиковыми наручниками к кровати и примется убивать.

– Мне показалось, что ты понравился «Загадочным женщинам», – сказала она, игриво улыбаясь. – Когда ты вышел, они облепили окна.

Куинн сомневался, что понравился этим женщинам. Скорее всего они думали, что Люси делает с полицейским. Он успел увести ее прежде, чем они подошли поздороваться.

Люси облизала вилку, и Куинн опять почувствовал возбуждение.

– Порой мне кажется, что шоколад лучше секса, сказала она.

– Солнышко, нет ничего лучше секса.

Она положила вилку на пустую тарелку.

– Смотря с чем сравнивать.

Люси Ротшильд – убийца «бездыханных». Больше всего его злило то, что он все равно хотел ее. Он встал и подошел к ней.

– Иди сюда, – сказал он и протянул руку. Она оказалась в его объятиях. Пришло время добавить жару, усилить давление. С последнего убийства прошло несколько недель. Она должна испытывать жажду убийства. У нее должны чесаться руки, как у него чешутся руки раздеть ее.

– Сейчас ты можешь сравнить. – Куинн поцеловал Люси, вложив в поцелуй всю страсть, на какую был способен. Ах, как бы он хотел, чтобы это было ложью. Чтобы он не чувствовал, как его распирает от желания наброситься на нее. Но он не мог скрыть правды даже от себя. Ему не терпелось сорвать с нее юбку и заставить ее ощутить всю силу его страсти. Он впился в нее губами, не ослабляя наката ни на секунду.

Он испытывал адские муки.

Усилием волн Люси заставила себя оторваться от жарких губ Куинна.

– Мне надо воспользоваться твоей ванной, – сказала она, глядя на него затуманенным взором. Куинн ждал от нее несколько иной реакции.

Он отпустил ее и показал, куда идти.

– Это внизу, в холле. Вторая дверь налево.

Ее каблуки застучали по деревянному полу, и Люси скрылась в дверном проеме. Едва только Куинн услышал, как в ванной включилась вода, он взял с дивана сумочку Люси и вытряхнул из нее все барахло. Чего там только не было: сверху – шарф и связка ключей, три тюбика помады, визитница, телефонная книга и пара ее детективов с автографом.

Он порылся в этой груде и нашел красный кожаный бумажник, газовый баллончик и бронзовый кастет. Если бы он нашел в сумочке гибкие пластиковые наручники и целлофановый пакет с логотипом прачечной, он смог бы арестовать ее прямо сейчас. Таких улик, пусть и косвенных, хватило бы для обращения в прокуратуру. Но похоже, она взяла с собой все, что было в доме, кроме наручников и целлофанового пакета.

Он еще раз осмотрел вещи и нахмурился. Что? Она собиралась нокаутировать его электрошокером? Это бы его не убило, но больно было бы чертовски. Или она собиралась дезориентировать его газовым баллончиком, а потом добить кастетом?

Он услышал, что в ванной выключили воду, и быстро покидал все обратно в сумку. Люси вполне могла держать наручники при себе. Возможно, в лифчике. Бывало и такое. Придется обыскать ее.

Это же только работа. Черт.

* * *
Люси вымыла руки и вытерла их темно-синим полотенцем, которое висело над раковиной. Куинн был сегодня сам не свой. Всего пару дней назад он сказал, что не хочет торопить события. Что одного секса ему мало. Сегодня же, пока готовились стейки и за ужином, он был спокоен. Он вел себя естественно и непринужденно. Он развлекал ее забавными историями о своих племянниках, потом они обсуждали последние серии «Часа суда». И вдруг все изменилось. Он набросился на нее с поцелуями, и она почувствовала, что теряет голову. Со скоростью гоночного автомобиля Куинн перевоплотился из старого приятеля в одержимого. Одержимого идеей раздеть ее донага.

Люси прижала холодные ладони к пылающим щекам и посмотрелась в зеркало. Куинн был небезразличен ей. И она рада была бы не замечать этого, да куда там. Но вот раздеться перед ним она еще была не готова. И неважно, как силен соблазн. А соблазн был очень силен! Она открыла дверь и вышла из ванной.

Люси застала Куинна посреди гостиной. Он смотрел в незажженный камин. Люси подошла к каминной полке. Даже на расстоянии она чувствовала его желание. Может, ей лучше уйти? Забрать сумочку и бежать со всех ног, пока не наделала глупостей. Ведь она же ложится в постель с парнем, которого знает чуть больше недели. И не важно, как сильно он ей нравится. Не важно, что она почти влюблена в него.

– Кто это? – спросила она, глядя на фотографию в рамочке.

– Милли.

Она присмотрелась к женщине, на которой он был женат. Рыжие кудри обрамляли лицо, большие зеленые глаза за стеклами очков в роговой оправе. Милли была милой женщиной, из тех, что бегают по утрам. Люси не ожидала, что у Куинна была такая жена.

Куинн подошел к ней и обнял сзади за плечи.

– Фотография сделана примерно за год до ее смерти, – сказал он.

– И сколько ей тогда было?

Он помолчал, затем сказал негромко в самое ухо Люси:

– Столько же, сколько мне сейчас.

Люси кивнула:

– Она выглядит моложе.

– Да, и ей это не нравилось.

– Куинн.

– Что?

– Я думаю… я не думаю… – Люси посмотрела на его отражение в зеркале на полке. – Я не думаю, что нам стоит заниматься сексом сейчас.

Он смотрел ей в глаза через зеркало.

– Я не стану делать ничего, что смутит тебя. – Он опустил руки на ее талию. – Сама скажешь, когда мне остановиться. – Его ладонь оказалась на ее животе. – Тебя смутит, если я поцелую вот здесь? – Люси почувствовала его губы на шее, и по коже побежали мурашки. Она покачала головой.

– Хорошо. Потому что мне нравится целовать тебя. Твоя кожа такая нежная, а волосы пахнут цветами и солнцем.

Его пальцы проникли за ремень юбки, и Люси почувствовала, как он нежно поглаживает ее талию.

Она положила голову на его плечо, и он жадно впился губами в ее кожу. Она почувствовала тепло, разливающееся по всему телу. Сердце ее билось учащенно, а грудь вздымалась и опускалась. Люси практически лежала на нем спиной, дыша глубоко и учащенно. Терпкий запах его одеколона сводил ее с ума. Руки Куинна были уже под ее свитером. Веки чуть прикрыты… Люси чувствовала его эрекцию. Куинн гладил ее живот.

Она остановит его. Скоро. Но не сейчас, ведь ей так хорошо. Она влюблялась в Куинна Макинтайра, и ничего нельзя было с этим поделать.

Его пальцы уже гладили ее лиф. Ленивые плавные движения, которые сводили Люси с ума. Куинн слегка сжал ее грудь через тонкую ткань, и она застонала сладострастно. Она понимала, что если хочет остановить его, то делать это надо сейчас, иначе потом будет поздно. Она уже чувствовала жар внизу живота.

– У тебя напряглись соски, – прошептал он и поцеловал ее в шею. – Ты хочешь предаться любви.

Люси посмотрела на его отражение в зеркале. Его глаза, изучающие ее жадно, пылали огнем. Было видно, что он едва сдерживался. Люси повернулась к Куинну и положила руки ему на шею и поцеловала. Он прижал ее к себе, и Люси почувствовала, как он возбужден. Куинн не переставал ласкать ее, и Люси уже смутно понимала, что происходит, только чувствовала непреодолимое желание. Ее воля к сопротивлению была подавлена. Свитера на ней уже не было, а она и не заметила, как это произошло.

Куинн сделал шаг назад и осмотрел ее жадным взором, задержавшись на груди. Он тяжело дышал, будто только что вернулся с пробежки. Люси было знакомо это чувство.

– Я люблю, когда женщины надевают красивое нижнее белье, – прошептал он и протянул руку, чтобы прикоснуться к кружевному краю ее бюстгальтера. – Ты такая красивая, что я совершенно забыл…

Люси облизнула губы.

– Что забыл?

Он не сводил взгляда с ее сосков, отчетливо проступающих через ткань бюстгальтера.

– Что не хотел торопить события, – сказал Куинн, поглаживая ее грудь. – Но у меня так давно этого не было. – Жар от его рук сквозь легкую ткань был нестерпимым. Он наклонился, чтобы поцеловать соблазнительную ложбинку между ее грудей. – Ну почему ты так прекрасна? Все было бы куда проще, не будь ты такой красивой. Я не могу думать ни о чем, кроме твоего обнаженного тела.

Люси был знакомо и это чувство. Куинн выпрямился и поцеловал ее так нежно, что она задрожала. Он обхватил ее за ягодицы и поднял. Она не колебалась ни секунды и обвила его ногами за талию.

Куинн спустился в холл и прижал Люси спиной к стене. Он расстегнул ее лиф, прижался жадными губами к ее мягкой груди и, задрав юбку до талии, сжал ладонями ягодицы.

Люси в забытьи откинулась назад, насколько позволяла стена, и, постанывая от ласк, запустила пальцы и его волосы. Наконец она спустила ноги на пол, стянула с Куинна толстовку и провела ладонью от его мускулистой груди к животу. Куинн провел рукой между ее ног по трусикам. Ей послышалось, будто он прошептал: «И ничего нет, только Люси». Это была какая-то бессмыслица, и она решила, что ослышалась. Зато в дальнейших его действиях и словах сомнений не было, поскольку он стянул с нее трусики и прошептал на ухо:

– Ты хочешь меня, Люси, я вижу это. А я хочу тебя. Я хочу трахнуть тебя так, чтобы ты неделю не могла ходить, чтобы ты думать ни о чем больше не могла, чтобы ты способна была только стонать от наслаждения. Ты готова к этому?

Она затрепетала, почувствовав, как ноги становятся ватными.

– Да, – выдавила она сдавленным шепотом. Быть может, в другой ситуации ей бы не понравилось, как он разговаривает с ней. Она не любила грубые словечки, равно как и не любила разговаривать во время секса. Но сейчас она готова была на все, лишь бы он выполнил свое обещание. Она расстегнула его ремень и запустила руку в джинсы.

Куинн замер.

– Ты можешь и не делать этого, – прошептал он.

– Знаю, но я хочу. – Он взяла его член и погладила.

– Люси, – прохрипел Куинн. – Я помогу тебе, Люси.

– О да, помоги мне. – Он явно любит поболтать во время секса. Ладно, с этим она могла примириться.

Люси принялась ласкать его рукой.

– Да, вот так, хорошо, – шептал Куинн. – Ты не будешь одинока. О, как это хорошо. У тебя будет все, что нужно.

Ей нужен был только он. Особенно после того, как он принялся ласкать ее пальцами. Люси хотела было остановить его, но почувствовала, что ее накрывает первая волна оргазма, и смогла лишь простонать что-то нечленораздельное. Она вцепилась свободной рукой в плечо Куинна, чтобы удержаться на ногах. В ушах стучала кровь. Сердце билось безудержно. А наслаждение все не кончалось и не кончалось. Но вот сладкое напряжение спало. Только теперь Люси услышала, что звонит телефон.

– Прости, – сказала она, тяжело дышала. – Я не хотела, чтобы все так вышло.

Куинн усмехнулся и куснул ее легонько в шею.

– Ничего, мы найдем, чем компенсировать это. – Телефон перестал звонить, но лишь для того, чтобы разразиться новыми трелями. – Черт, – сказал Куинн и посмотрел на Люси в полутьме холла: – Я сейчас вернусь. – Он поднялся в гостиную и взял со столика рядом с диваном радиотелефон.

Люси натянула трусики и расправила юбку. Она взяла с пола лифчик и поднялась наверх, где Куинн нервно расхаживал по гостиной с трубкой.

– Потому что был занят. – Он прижимал трубку к уху плечом, а сам застегивал штаны. – Что? – Он взял трубку в руку. – Ты шутишь? – Он бросил взгляд на Люси. – Нет, ты определенно меня разыгрываешь.

На лице его застыло неописуемое выражение.

Глава 9

Hodok: ищу встречи с убийцей.


Отблески красного, белого и голубого вспыхивали в темноте, прорываясь сквозь окно и открытую дверь мотеля, где номера обычно снимали на час. Движение по бульвару Чинден было интенсивным, и водители проезжающих мимо машин не притормаживали даже из любопытства.

Куинн прицепил к ремню жетон и пробирался между полицейскими машинами к ограждению. В одной руке у него была папка с зажимом, в другой спортивная сумка Он бросил взгляд на второй этаж мотеля и нахмурился. Это место было кошмаром для судмедэксперта. Отпечатков пальцев, волос и жидкостей органического происхождения здесь было столько, что работы хватит не на один месяц.

– Администратор у себя? – спросил он у одного из постовых, что стояли по всему периметру ограждения.

– Да, мы велели ему сидеть в офисе до вашего приезда.

Постовые рассказали ему, что им известно. Куинн приготовил карандаш и посмотрел на часы. Он отметил время прибытия на место преступления, адрес мотеля и погодные условия.

– Запишите номера всех машин на стоянке и проверьте. – Машина жертвы, возможно, все еще здесь, и, следовательно, ее необходимо убрать. Он пролез под желтой лентой полицейского ограждения и поднялся по ступеням здания. Куинн прошел три занавешенных окна и остановился рядом с постовыми, которые дежурили у открытой двери комнаты под номером тридцать шесть.

– Сколько еще комнат занято? – спросил он. – Сегодня суббота. Почитай что каждая. Кто-нибудь из постояльцев что-то видел или слышат.

– Проследи, чтобы никто не уехал, – приказал он и вошел в комнату. Курт, Анита и двое патрульных стояли вокруг постели, на которой лежал голый мертвый мужчина. Его руки были скованы гибкими пластиковыми наручниками и привязаны желтой капроновой веревкой к изголовью кровати. На голове мужчины был целлофановый пакет с логотипом «Вестко», перехваченный на шее липкой лентой.

Куинн достал из спортивной сумки пару резиновых перчаток и прошел к изголовью кровати. Он натянул перчатки и посмотрел в мертвые карие глаза жертвы, они отчетливо были видны под прозрачным целлофаном, обтянувшим лицо. Куинн разжал пальцы мужчины, и они снова медленно сжались в кулак. Судя по реакции, смерть наступила приблизительно два часа назад. То есть уже после того, как Люси приехала к нему домой с шоколадным тортом.

– Жертву опознали? – спросил он у Курта.

– Нет еще. Мы с Анитой только что прибыли.

Куинн посмотрел в глаза детективу, и тот потупил взор. Пока Куинн развлекался с Люси, а Курт слушал все это на другой стороне улицы, настоящая преступница делала свое грязное дело. Они крупно просчитались. Но Куинн сейчас думал не об этом. Люси определенно была не причастна к убийству «бездыханных». Впрочем, об этом позже. Сейчас надо работать. Его ждет труп.

Прибыли два судмедэксперта. Куинн попросил, чтобы они не забыли сфотографировать бежевые слаксы, валявшиеся на полу. После этого он опустился на колено и достал из кармана слаксов бумажник. Открыв его, Курт обнаружил водительское удостоверение на имя Роберта Д. Паттерсона. Убитый был белым мужчиной сорока шести лет. С карими глазами и русыми волосами. Ростом пять футов девять дюймов и весом сто восемьдесят фунтов. Куинн осмотрел грязное ковровое покрытие в поисках улик. Заглянул под кровать, затем встал и прикрепил права мистера Паттерсона к папке с зажимом. Он проверил другие карманы брюк и легкой нейлоновой курточки, которая валялась тут же на полу. Помимо бумажника, были обнаружены связка ключей и квитанция за номер. Куинн пронумеровал каждый предмет и сложил в пакет.

Пока один эксперт фотографировал место преступления со всех точек, второй приготовил баночку с порошком для выявления отпечатков пальцев. Курт пошел опросить возможных свидетелей, а Куинн снял перчатки, бросил их в сумку и вышел на улицу. Он отстегнул с пояса фонарь и посветил в мусорную корзину, стоявшую у лестницы. Она была наполовину полная, но Куинн знал, что где-то на территории есть мусорный бак. Ночь ему предстоит провести, копаясь в мусоре. Он прошел в контору, и в нос ему ударили запахи сигарет, жареной курицы и вишневого освежителя воздуха. За выщербленным столом сидел Дэнис Карпович. Ему было за шестьдесят, его седые волосы заметно редели. У него были неровные, желтые от курения зубы. Когда Куинн показал ему водительское удостоверение мистера Паттерсона, Карпович опознал в нем человека, взявшего номер тридцать шесть на четыре часа.

– Вы видели с ним кого-нибудь?

– Женщину.

Это был первый раз, когда с жертвой видели женщину.

– Как она выглядела? – спросил Куинн, делая записи.

– Я видел ее только со спины, когда они поднимались по лестнице. Да и запомнил-то только потому, что она не походила на прочих девиц.

– Девиц? Вы имеете в виду проституток? – Дэнис не ответил, и Куинн оторвался от записей, чтобы посмотреть на него. – Я не из полиции нравов, мне все равно, сдаете вы номера проституткам или зоофилам. Я лишь хочу поймать женщину, у которой имеется дурная привычка убивать мужчин, с которыми она встречается.

Дэнис закурил и пустил к потолку кольцо сизого дыма.

– Она не походила на девиц, которые обычно показываются здесь.

– И почему вы так решили?

– Потому что на ней было длинное пальто, которое наверняка стоит бешеных денег. Шерстяное или что-то в этом роде. Девочки, которых я вижу здесь каждый день, не так одеваются на работу.

Куинн с трудом сдержал улыбку. Из уст Дэниса это прозвучало так, будто девочки работали на стройке и заливали бетонный фундамент.

– Цвет пальто?

– Красный.

– Рост?

– Я не мастак в таких тонкостях. Кажется, она была ему по плечо.

Куинн прикинул, и получилось около пяти футов двух дюймов. Точнее можно будет сказать, когда коронер снимет мерки с тела жертвы.

– Цвет волос?

– У нее шляпа была на голове. Бирюзового цвета. – Он очертил круг над головой. – Там еще штука такая широкая была. Как же ее…

– Широкие поля?

– Да, но только они были опущены. И на одной стороне вроде как перо павлинье было.

Куинн терпеливо записал все детали и только затем задал следующий вопрос:

– Вы не слышали, чтобы она говорила что-нибудь?

– Нет, но она смеялась.

Куинн посмотрел на него:

– Смеялась?

– Да. Как будто он рассказывал ей что-то смешное. Ну вы понимаете. Как будто он рассказал ей похабный анекдот, и она его так игриво по руке шлепнула.

Игривый серийный убийца. Чертовщина какая-то.

– Больше ничего не заметили?

– Да нет, пожалуй.

– Если что-нибудь вспомните, сразу звоните мне. – Куинн протянул ему визитку. – Я наверняка свяжусь с вами еще раз, чтобы задать пару вопросов.

Куинн вышел из конторы, и один из патрульных сообщил ему, что пара из тридцать пятого номера могла слышать что-нибудь. Если не считать трупа, тридцать пятый номер ничем не отличался от тридцать шестого. На кровати сидела проститутка в белом свитере с блестками. Она грызла ногти, ей определенно было скучно, и она определенно была под кайфом. Позади нее сидел мужчина и смотрел на Куинна через толстые линзы очков. Волосы его были зализаны назад, руки он скрестил на худой груди.

– Можно я закурю? – спросила женщина.

– Курите.

Куинн записал их имена и время регистрации в мотеле. Мужчина встал и принялся расхаживать по комнате.

– Мне надо ехать. Я же в магазин пошел за туалетной бумагой и еды коту купить. Жена не должна знать, где я был.

Куинн посмотрел на него, затем на подружку. Он не испытывал никакой жалости к этому типу. Его жена должна знать, что муж ей изменяет, впрочем, это его не касается.

– Вы уйдете тогда, когда я вас отпущу. Расскажите мне все, что видели и слышали.

– Но я уже рассказывал другим полицейским. Я слышал, как кровать ударяется о стенку, но я решил… что кто-то там горячим сексом занимается. – Он пожал плечами. – И я ничего не видел.

– А ты? – спросил Куинн у проститутки, которая обкусывала заусеницы.

– Я ничего не видела, – сказала она. – Они еще до нас прикатили.

– Откуда ты знаешь?

– Слышала, как он сказал. – Проститутка затянулась сигаретой и добавила: – Они стучали в стену. Но этим звуком здесь никого не удивишь.

Куинн дал обоим свою визитку и велел звонить, если что-нибудь вспомнят. Когда он закончил, прибыл коронер, и они вместе отправились на место преступления. Следователь задержался у двери, чтобы снять с косяка отпечатки пальцев.

– Здесь десятки пальчиков, – пожаловался он Куинну. – Мне не один месяц понадобится на обработку информации.

Жаль, что у них мало времени.

– Еще один бедолага, – сказал коронер, пока Куинн натягивал свежую пару резиновых перчаток. – А ведь всего-то хотел потрахаться. – Коронер установил приблизительное время и предположительную причину смерти. Куинн сфотографировал веревку, привязанную к кровати.

Спустя час после того, как прибыл коронер, тело увезли. Куинн рассказал Курту, что удалось выяснить. Не много, но раньше у них и этого не было. Конечно, Куинн не спешил радоваться данному описанию. Найти женщину в красном пальто и бирюзовой шляпе? Но Курт натолкнул его на интересную мысль.

– Сейчас много женщин в таких шляпках ходит. Это как-то связано с «Обществом павлинов».

Куинн достал из сумки рулетку.

– «Общество павлинов» говоришь? – Он посмотрел на Курта. – Что еще за общество?

– Да есть одно общество, где дамы в возрасте носят шляпы с перьями и одежду ярких цветов. – Курт поставил флажок на полу рядом с пуговицей черного цвета. – Кажется, они даже встречи проводят.

– Это по какой-то книге, – сказал коронер, который все еще снимал отпечатки с двери. – Дамы эти носят павлиньи перья, чтобы показать, что мужики им не нужны.

Куинн измерял рулеткой комнату и записал данные.

– А ты читал эту книгу? – спросил он у коронера.

– Нет, но я видел ее в книжном магазине в торговом центре, – ответил тот, не прекращая работу.

Куинн не стал говорить ему, что видеть книгу и читать ее – не одно и то же. Вместо этого он сделал план комнаты на бумаге. Завтра он сам выяснит все об этом обществе. И если у них есть клуб, то он обязательно запишет туда.

– А почему «бездыханного» убили в мотеле? – поинтересовался Курт, высматривая в ковровом покрытии улики. – К чему рисковать?

– Может быть, потому, что мужчины напуганы и не ведут женщин домой? – предположил Куинн.

– А может, она совсем страх потеряла?

– Обычно так и случается. – Куинн окинул взглядом место преступления и посмотрел на часы. Получалось, к завтраку они как раз управятся.


Люси налила чашку кофе и пригладила мокрые волосы. Она почти не спала ночь, все ворочалась и думала о том, что произошло дома у Куинна. Наконец она оставила попытки заснуть и села за работу. Плюс заключался в том, что она написала десять страниц. Минус – она сильно устала.

Она заснула только в три, а в восемь снова была на ногах. А это могло означать только одно. Она влюбилась в Куинна. И это пугало. Она и не знала, как это случилось. Наверное, на встрече с «Загадочными женщинами», когда подняла глаза и увидела Куинна. Как будто камера наехала, чтобы снять его крупным планом. И все, ее словно подменили, с той секунды она не стеснялась своих чувств.

Она знала его чуть больше недели, а влюбиться за такой короткий срок невозможно, на это нужно больше времени. Люси не знала, смеяться ей или плакать.

Она захватила кофе в спальню и надела розовые трусики и бюстгальтер. Куинн не звонил с тех пор, как выпроводил ее за дверь. Случилось что-то ужасное, но он только сказал, что это по работе. Сложно понять, насколько все серьезно. Конечно, протечка в трубах или забившаяся канализация – штука серьезная, но ведь не вопрос жизни и смерти.

Люси достала из комода джинсы и спортивную майку, оставшуюся еще с тех времен, когда она пыталась серьезно заниматься бегом, но на первых же соревнованиях поскользнулась на старте и повредила ногу. Может быть, кто-то вломился в офис Куинна и украл оборудование? Она слышала на днях в новостях, что кражи из офисов – это настоящий бич современности. Хотя, если честно, она не понимала, к чему такая спешка. Ему не терпелось избавиться от нее?

Это беспокоило Люси.

Такие чувства были ей в новинку. Они пугали. Все было так неожиданно. К тому же она понятия не имела, что чувствует Куинн. Конечно, она знала, что нравится ему. Особенно когда он прикасался к ней, целовал, смотрел, не отводя глаз. Но ведь это не любовь.

Люси надела тапочки, захватила кофе и вышла из комнаты. Прошлой ночью, когда она решила поработать, она перерыла портфель в поисках шести глав, которые вернула ей после проверки Мэдди. Разъемной папки не было на месте, и она решила, что оставила ее в машине. Но как бы безопасно она ни чувствовала себя в этом районе, она не рискнула выйти на улицу в три часа ночи, чтобы посмотреть в гараже.

Тапочки стучали по кафелю кухни, затем по бетонной дорожке, пока она шла до машины. Она перевернула все в «БМВ», но нашла только пластинку жвачки, ручку и скребок под сиденьем. Никакой папки. Она вернулась в дом, нашла нужный номер, и набрала телефон «Барнс энд Ноубл». Джен Брайт сказала, что папку не видела, но обещала спросить сотрудников магазина и членов клуба.

В дверь позвонили, едва она повесила трубку. Люси пошла открывать. Она посмотрела в глазок и увидела Куинна. У нее екнуло сердце. Он надел солнцезащитные очки, чтобы утреннее солнце не слепило глаза, лицо его заросло щетиной.

Люси открыла дверь, и в дом ворвался холодный ветер.

– Доброе утро. – На Куинне была та же одежда, что и вчера вечером: белая толстовка и джинсы. Он еще не ложился, это было очевидно. Ей захотелось погладить его по щетинистой щеке, хотелось раздеть и проводить в спальню.

Он смотрел на нее несколько бесконечных секунд, не снимая очков, затем сказал:

– Можно войти?

– Конечно. – Она открыла дверь шире, и он вошел. – Кофе будешь? – спросила она, закрыв за ним дверь.

– Не откажусь. – Куинн снял очки и засунул их в нагрудный карман. Под глазами у него темнели круги.

– Трудная выдалась ночь? – Люси прошла мимо него, борясь с желанием прикоснуться к нему.

– Да уж. – Он усмехнулся, хотя ему было совсем не до смеха. Куинн прошел за Люси на кухню.

Она открыла буфет и достала чашки.

– А я сегодня до трех ночи работала. – Это такое облегчение не врать больше. – Со мной иногда бывает, – объяснила Люси. У нее бывали парни, которые терпеть не могли, когда на нее находил писательский зуд. Теперь, когда карты открыты, ей хотелось быть честной с Куинном. – Порой я работаю днями практически без сна. А однажды, – она разлила кофе по чашкам и протянула одну ему, – я ноги не брила больше месяца. Просто забывала. Я была похожа на животное. – Черт, это не надо было ему рассказывать.

– Спасибо за кофе. – Куинн подул в чашку. – Прости за вчерашнее, – сказал он и сделал глоток. Люси смотрела на свои тапочки и чувствовала, что краснеет. Интересно, за какую именно часть их свидания он прост прощения? За то, что ему пришлось бежать на работу? За близость в холле? Или за то, что они не закончили начатое? Она лично больше всего переживала из-за последнего. – Тут всплыло кое-что. Нужно поговорить.

Начало настораживающее.

– Ладно. – Она подошла к столу и присела на краешек стула. Куинн сел напротив, солнце, бившее в окно, позолотило его темные волосы.

– Помнишь момент, когда ты призналась, что не работаешь медсестрой?

Так, значит, он все-таки злится на нее. Она и не предполагала, что Куинн поднимет эту тему.

– Да.

– Мне тоже есть в чем сознаться. – Он смотрел на нее. Взгляд его был уставшим, но таким же пронзительным. – Я не водопроводчик.

Она подалась вперед.

– А кто?

– Я полицейский. – Он снял что-то с пояса и протянул ей через стол. Это был жетон полицейского. Да, он был полицейским. Детективом. Он врал ей.

– Но зачем ты мне врал? – И почему не признался и тот же вечер, что и она?

– Потому что я работал под прикрытием. Я встречался через Интернет, чтобы поймать убийцу «бездыханных».

– Кого?

– Убийцу «бездыханных». Так полиция называет дело об убийствах мужчин. Мы полагаем, она встречается е жертвами через Интернет.

Люси сделала глоток, усваивая информацию.

– Значит, полиция пытается через Интернет найти женщину, о которой мы слышим в «Новостях»?

– Да.

Что ж, пока она улавливала суть, хотя звучало это довольно странно.

– Прошлой ночью она убила четвертого.

– Не может быть.

– В то время, пока ты была у меня, она задушила Роберта Д. Паттерсона в мотеле на Чинден. Вот почему я выставил тебя в такой спешке.

Имя показалось ей знакомым. Люси навалилась на спинку стула и стала вспоминать, кто посылал ей письма по электронной почте за последние месяцы.

– Vibrator? – спросила она.

– Ты его знала?

– В обшем-то нет. Он несколько раз писал мне по электронной почте. – Тот еще был ублюдок, но чтобы убивать его? Нет, такого он не заслужил. – Вчера вы поймали убийцу… «бездыханных»?

Куинн покачал головой и тоже навалился на спинку стула.

– Нет, у нас появились зацепки.

– Значит, ты детектив убойного отдела? – сказала она, размышляя вслух. Теперь ей это казалось более разумным, чем легенда с водопроводчиком. Это объясняло его пристальный взгляд и внимание к деталям.

– Да.

Она даже понимала, почему он врал. Не то чтобы ей это понравилось, но она не злилась на него. Иначе пришлось бы признать свое лицемерие. Люси смотрела, как он пьет кофе, а сама обдумывала ситуацию. Получалось, что он, работая под прикрытием, встречался с ней. С другой стороны, она ведь тоже работала как бы под прикрытием. Не лучшее начало серьезных отношений, но это можно преодолеть. Есть над чем работать. В будущем они наверняка будут посмеиваться над этим.

– Так ты встретился со мной в «Старбаксе», чтобы определить, могу ли я быть серийным убийцей?

Он посмотрел ей в глаза и кивнул.

Значит, их встреча была не случайной. Что ж, люди часто встречаются в нетривиальной обстановке. Кому вообще интересно, как и где они встретились?

– Забавно думать об этом. – Вот только он не смеялся. – И как быстро ты понял, что я не убийца? Через минуту, две?

Куинн поставил чашку на стол.

– Прошло чуть больше времени.

Опять что-то было не так. И Люси опять не понимала, что именно. Словно смотришь на картину под неправильным углом и не видишь, что у тебя под носом. А потому вдруг угол обзора меняется, и все становится понятным.

– Постой-ка. – Она подняла руку, как патрульный. Ты думал, что я и есть убийца этих ваших «бездыханных»?

– Да.

Боже правый! Парень, в которого она влюбилась, думал, что она серийный убийца.

– Но ты ведь сразу понял, что это глупо?

Куинн покачал головой:

– Не сразу.

– Не сразу? Ну как ты мог подумать, что я убийца? Я что, похожа на серийного убийцу? – Она не дала ему ответить. – Я не похожа!

Он вздохнул и помассировал затекшую шею.

– Ты не хуже меня знаешь, что серийные убийцы выглядят как нормальные люди.

– Да, но ты-то! Ты же профессионал! Детектив! Разве ты не должен чувствовать это инстинктивно? Шестым чувством полицейского? Постой-ка! И когда ты понял, что я не серийный убийца? – Куинн молча смотрел ей и глаза. Люси пришлось повторить вопрос: – Когда?

– Люси, ты должна понимать, что…

– Когда, Куинн? – оборвала она его.

Он опустил руки.

– Прошлой ночью.

Она поджала губы.

– До или после?

Ответом ей было его молчание. У Люси закружилась голова. Она начала перебирать какую-то чепуху.

– Ты… я… мне… что… какого черта? – Она набрала полную грудь воздуха и, когда немного пришла в себя, выпалила: – Ты с ума сошел? – Немногим лучше ее лепета, но все же. – Ты же не хочешь сказать, что считал меня убийцей все время, пока мы встречались? До самого последнего вечера.

– Нет, я не сошел с ума. А ответ на твой второй и третий вопрос: «да».

Весь ужас его слов наконец-то дошел до ее сознания.

– И ты раздел меня, а потом… – Она вынуждена была сделать несколько вдохов, чтобы головокружение утихло. – Ты готов был переспать со мной, даже зная, что я могу убить тебя? Ты бы стал спать с серийным убийцей?

– Технически сексом мы не занимались.

Люси подавила стон. То, что казалось ей поначалу вполне пристойным, сейчас выглядело довольно паршиво.

– Все очень запутанно.

О Боже. О Боже! Ей стало совсем не по себе.

– Ты что, нарочно подстроил все так, чтобы я попыталась тебя убить?

Он нахмурился:

– Пожалуй, да.

У нее заныла грудь, и Люси нервно сглотнула.

– Так, значит, вчера, когда мы целовались и ты раздевал меня, ты делал это только потому, что думал, будто и попытаюсь тебя убить?

– Я не исключал такой возможности. – Он провел ладонью по своей щеке. – Люси, ты должна понять кое-что. Я не хотел причинять тебе боль. Но я был на службе.

Хуже он сказать ничего не мог. Люси стало очень горько. Но она ошибалась, он оказался способен на большее.

– Я просто делал свою работу, – сказал он, обидев ее до глубины души.

– Боже. Боже мой. – Люси встала, продолжая опираться рукой о стол. Она боялась упасть. – Вся эта неделя была ложью. Я-то думала, ты проводишь со мной время, потому что я тебе нравлюсь. Но оказывается, дело вовсе не в этом. Ты просто делал свою работу, а я… «влюбилась в тебя». – А я была полной дурой.

Он встал и вышел из-за стола.

– Ты не дура. Ты замечательная девушка, и если бы все складывалось иначе…

Люси не успела даже подумать о последствиях, как залепила ему звонкую пощечину. Она в жизни никого не била и чувствовала себя так же ошарашенно, как выглядел Куинн. В ладонь будто вонзили тысячу игл.

– Убирайся.

Он сделал шаг назад, чтобы она не достала его, но не ушел.

– Мне жаль.

Люси сомневалась, так ли ему жаль, а вот у нее в груди все сжалось до боли. Она прижала руку к сердцу, будто боялась, что оно разобьется вдребезги. Боль внутри была нестерпимой.

– Прошу тебя, уйди.

– Я тебе позвоню.

– Не трудись.

Он протянул руку, словно хотел погладить ее, но передумал.

– Я понимаю, что сейчас ты мне не веришь, но мне и правда очень жаль.

Он был прав. Она не верила ему. Люси влюбилась в парня, для которого она была лишь работой.

– Прощай, Люси.

Она смотрела в пол, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, например, чтобы не разреветься перед ним. Он стоял рядом еще несколько бесконечных секунд, а она чувствовала, что погибает. Наконец он повернулся и вышел из кухни. Люси услышала, как открывается входная дверь, и подняла глаза. Куинн шел, залитый солнцем, к машине. На полпути он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на нее в последний раз. Он будто собирался сказать что-то, но промолчал, ведь говорить было нечего. Он ушел, так ни слова и не обронив.

Люси еще стояла несколько секунд, бездумно глядя на дверь. Мысли и чувства смешались в голове. Пришел кот, и она взяла его на руки, затем села за стол и зарылась лицом в пушистый загривок Малыша. К горлу подкатили рыдания. Как она могла поддаться на ложь, как она могла влюбиться в него? Ведь она умная, преуспевающая женщина. Ей тридцать четыре года. С ней такого случиться не могло.

Она чувствовала себя так глупо! Она же все время ощущала, что с Куинном что-то не то, и все время искала ему оправдания. Знаки были повсюду, но она не обращала на них внимания.

Малыш благодарно урчал, подставляя под ее пальцы самые чувствительные места.

– Ну хоть ты меня любишь, Малыш, – плакала она, а кот лизал ее руки. Но легче ей от этого не становилось. Она посмотрела на чашку, которую оставил на столе Куинн, и закрыла глаза. Куинн был убедительным не потому, что хотел продолжать отношения с ней. Он назначал ей свидание за свиданием не из-за того, что она ему нравилась. И его пристальный взгляд не имел ничего общего с желанием. Он был внимателен к ней только потому, что для него она оставалась Лиззи Борден.[9]

Рыдания сотрясали ее, и она никак не могла успокоиться. Она влюбилась катастрофически быстро, и это было глупо. Оставалось лишь надеяться, что сердце успокоится так же быстро.

Глава 10

Dostali: ищу лучших подружек.


– Он хотел, чтобы я попыталась убить его, потому и встречался со мной, – всхлипнула Люси и сделала глоток вина. Перед глазами все расплывалось, она видела лица подруг, собравшихся у нее в гостиной, словно в тумане.

– Помните, я рассказывала вам, как он соблазнял меня? Было, было. Так вот, он думал, что я серийный убийца.

Подруги искренне переживали за нее. Они клеймили Куинна, обзывая его неудачником и подонком.

– Сейчас все понятно, – плакала Люси. – Его вопросы о мужчинах, которые были убиты. Его интерес к моим встречам с ними. А я-то думала, что он такой внимательный. Я прощала ему все, потому что думала, будто он любит то же телешоу, что и я!

Через два часа они распинали уже всех мужиков на свете. В голове шумел алкоголь.

Мэдди дотянулась до бутылки вина и подлила в свой бокал.

– Все мужики – лживые сволочи.

– Подлые, лживые сволочи, – добавила Адель, которая так напилась, что глаза у нее остекленели. – Жаль, что они нам так нужны.

– Отчего же? – спросила Люси. – Очень кстати, когда кто-то из них оказывается поблизости, чтобы донести полные сумки от машины до дома, но стоит ли это всей той лжи, которую вываливают на нас? Я лично сыта по горло.

– Иногда они готовят, – сказала Клер, подливая себе вина. – А еще мне нравится, когда они делают что-нибудь вроде столешниц для журнальных столиков из битой плитки. – Она посмотрела на подруг и быстро добавила: – Но вы, разумеется, правы. Засранцы эти мужики. И вообще, вибратор – наш лучший друг.

Они все уставились на Клер. Они не ожидали услышать подобное от девушки, которая была уверена, что влюбилась в своего голубого дружка с первого взгляда Что-то не ладилось в любовном королевстве.

– Да не смотрите вы на меня так, – сказала она. Вы же не ждете, когда к вам явится красавчик и доведет до оргазма.

– Да я-то и не жду, – сказала Мэдди. – Но о тебе я была другого мнения.

Клер выпила вино залпом и облизнула губы.

– Лонни работает допоздна и устает как собака.

– Чем же он у тебя занимается? Столешницы из битой плитки делает? – Мэдди покачала головой. – Детка, если парень слишком занят, чтобы заниматься сексом с тобой, то я бы на твоем месте задумалась.

– А чего тут думать? Просто он у меня натура утонченная.

Люси кашлянула и покачала головой. Какой бы пьяной она ни была, она не собиралась раскрывать глаза Клер на то, что парень ее мечты думает лишь о мускулистых мужчинах. Клер была самым добрым человеком из всех, кого Люси знала. У нее было большое сердце, и если она не хотела замечать, что Лонни гей, то Люси не собиралась ее разубеждать. Кроме того, кто она такая, чтобы вмешиваться в личную жизнь подруг? Да и чья бы корова мычала. Не она ли втюрилась в парня, который встречался с ней только потому, что считал ее серийным убийцей? Адель встречалась с парнем, который до сих пор невидимкой пробирается к ее крыльцу и оставляет ее вещи, будто он шпион какой. А Мэдди вообще была настолько странной, что не встречалась с мужчинами уже года четыре.

И вообще, если разобраться, то Лонни с его столешницами из битой плитки был далеко не худшим вариантом.

Адель сидела рядом с Люси и гладила ее по плечу, успокаивая.

– Смотри на это с другой стороны. По крайней мере ты встречалась с Куинном не так долго, чтобы влюбиться в него.

– Это было бы сущей катастрофой.

– Хорошо, что ты не веришь в любовь с первого взгляда.

– Да. Хорошо, – соврала Люси. Она решила поставить бокал с вином на стол, пока не выронила его. Пора завязывать с выпивкой.

– Ты же знаешь, я тебя люблю, – начала Мэдди. Эти слова обычно предвещали неприятности. – Поэтому выслушай меня внимательно. Куинн вписывается в рамки твоего поведения. Ты хотела спасти его вот и поплатилась.

Люси поджала губы и подняла указательный палец.

– Не в этот раз. Куинн не такой. И он не брал у меня денег. Он вообще нормальный парень. – Она нахмурилась, смутившись. – Ну, если не считать того, что он лживая сволочь.

– Мэдди об этом и говорит, – сказала Адель. – Он лживая сволочь. И это его отличительная черта.

Люси наморщила лоб. Какая еще черта?

– Я не хочу больше говорить о мужиках. Это вгоняет меня в депрессию.

– Я знаю, о чем мы можем поговорить. – Адель села прямо. – Мне нужна ваша помощь. Я никак не могу придумать сюжет следующей главы.

Люси застонала. Когда дело доходило до обсуждения сюжета романов Адель, то заканчивалось все потраченным впустую временем. Она никогда не использовала то, что ей советовали.

– Сейчас не лучшее время, – сказала Мэдди, и Люси была благодарна ей за это. – Мне просто не сосредоточиться. – Затем она повернулась к Люси и спросила:

– А ты действительно закупаешь еду сумками?

– Бывает. В основном это кошачья еда.

– Теперь понятно, почему Малыш такой толстый.

– Он не толстый. Он у меня крепыш.

Адель рассмеялась.

– Ну ты и скажешь. Да ему просто надо миску на цепь привязывать. Будь он мужчиной, ему бы пришлось одежду покупать в магазинах для толстяков.

– Тебе и правда стоит посадить Малыша на диету.

– Я пыталась, – вздохнула Люси. – Но если я не кормлю его, когда он просит, он кусает меня за пятки.

Клер оторвалась от созерцания ногтей и осмотрела подруг.

– А вы знали, что гробы можно купить через Интернет со скидкой?

Похоже, пора было кормить их.

– Не может быть! – воскликнула Люси и потянулась за телефоном.

– Шутишь, да?

– Небось, надо два сразу брать?..


На следующее утро Люси запрыгнула в свою «БМВ» и помчала к «Макдоналдсу». Голова раскалывалась, ее подташнивало, и, несмотря на солнцезащитные очки, глаза вылезали из орбит. Прошлой ночью она пыталась воздержаться от выпивки до ужина, но решила, что пара бокалов вина, пока длится томительное ожидание, не повредят. После этого она смутно помнила события. Кажется, она пила за здоровье присутствующих и не желала Куинну ничего хорошего. Дальше все было словно в тумане.

Она взяла заказ и проехала вперед, к окошку раздачи. Ничто не лечит похмелье лучше, чем гамбургер с рубленым мясом и сыром, а еще жирная картошечка и баночка диетической колы. Люси съела все до крошки по дороге на почту. Она не смотрела свой ящик уже месяца два, и пора было проверить, что ей пришло.

Люси остановилась на стоянке и запила последнюю картошечку остатками диетической колы. О да, она знала, что это поможет. Правда, какой смысл брать диетическую колу, если при этом поглощаешь почти две тысячи калорий и сто граммов углеводов и жиров?

Хотя кому какое дело?

Она надела шляпу и вылезла из машины. Солнце бодро светило в лицо, птички щебетали, а весенние цветы раскрыли бутоны. Жизнь шла своим чередом, и только у нее в груди царила пустота. Даже картофель фри не помог.

Люси зашла на почту и проверила свой абонентский ящик. Он был почти до отказа забит рекламными проспектами, которые она сразу выбросила в мусорную корзину. Она сложила в сумочку пять писем от поклонников и пошла домой. Оказавшись в гостиной, Люси проверила автоответчик, но тот был пуст.

Куинн сказал ей, что позвонит. Что ж, еще раз доказал, что он самая что ни на есть лживая сволочь. Разумеется, она бы не стала говорить с ним, но по крайней мере был бы повод разбить вдребезги автоответчик.

Люси зевнула и бросила шляпу на кухонный стол. Нади бы сделать что-нибудь полезное: пойти наверх и поработать или прибраться в доме. Но вместо этого Люси легла на диван и свернулась калачиком с Малышом под боком.

Она гладила коту живот, а мысли сами возвращались к Куинну. Все, что она думала о нем, все, что представляла, было эфемерно, как дым. Есть ли у него вообще семья? Ломал ли он руку, когда выпендривался перед соседской девчонкой? Умерла ли его жена? Или он с Милли в разводе? Или она его бывшая девушка? Да вообще женат он или в постоянных отношениях с кем-то? Она даже не знала, действительно ли его зовут Куинн.

Все, что он говорил ей, все, что он заставил ее почувствовать, все это ложь. А чувства были так реальны. Даже теперь. Сердце щемило, будто все было на самом деле. Но ничего не было. Она выгоняла мужчин по разным причинам, но тех мужчин она хотя бы знала. С Куинном было по-другому. Она влюбилась в человека, которого совсем не знала. Влюбилась в человека, который прикасался к ней, целовал ее, потому что это была его работа. О, она знала, что нравится ему. Но его горячий и твердый аргумент, который она держала своей рукой, еще не доказывал серьезности намерений. Это говорило лишь о том, что он мужчина.

Малыш урчал под боком и лизал ей руки. От переизбытка чувств он боднул ее лбом и угодил в подбородок. Ах, как бы она хотела, чтобы все было так просто. Чтобы любящий кот помог унять боль в груди. Но от этого становилось лишь хуже. Малыш напоминал ей об одиночестве, о том, что она может умереть, так и не встретив своего единственного мужчину.

Она подумала, что было бы неплохо заставить себя встать и пойти работать. Но вместо этого дотянулась до баночки со снотворным, которое приберегала для таких вот жизненных ситуаций. Голова по-прежнему болела, сердце билось учащенно, и она хотела проспать до тех пор, пока все само собой не уляжется. Она пообещала Богу, что, если тот избавит ее от похмелья, она больше в рот не возьмет красного вина. Единственным утешением было то, что никогда она не увидит Куинна.

Люси переоделась в халат и поплелась на кухню варить кофе. Пока кофе стоял на плите, она покормила Малыша и достала из сумочки письма. Три из них были из Бойсе. Остальные пришли из Калифорнии и Мичигана. Читательница из Калифорнии восхваляла талант Люси и спрашивала, когда выйдет следующая книга. Она отложила письмо в сторону, чтобы внести адрес на стандартную рассылку с благодарностью и информацией о следующей книге. А вот читатель из Мичигана не был столь щедр на комплименты. Он указал ей на то, что траектория пули в ее второй книге физически невозможна. Он нарисовал схему и спросил, изучала ли она предмет перед тем, как писать. Люси выбросила письмо в мусорное ведро.

Остальные письма она взяла с собой и пошла наливать кофе. Она сверила даты отправления на конвертах и начала с самого старого письма, датированного серединой февраля.


«Я ценитель вашего таланта. Читаю все ваши книги и считаю себя фанатом Люси Ротшильд».


Фанатка? Это уже перебор. Люси навалилась на стол.


«Я внимательно слежу за вашей карьерой и не пропускаю ни одной книги. Я с трепетом отношусь к вашему творчеству. Благодаря вам я не теряю рассудок в этом сумасшедшем мире.

Вы заставили меня часами сидеть, обкусывая ногти, в напряженном ожидании развития сюжета. Я хочу вернуть вам долг. Я хочу поделиться с вами своей маленькой загадкой».


Люси сделала глоток кофе. Из соображений законности она не читала чужие неопубликованные рукописи. Надо написать автору письма, чтобы он или она не тратил время зря. Люси посмотрела на конверт и только сейчас заметила, что на нем нет обратного адреса. Странно.


«Я полагаю, моя скромная загадка покажется вам столь же интересной, сколь мне кажутся ваши. Quid pro quo, так сказать.

Моя история начинается следующим образом: женщина, уставшая от неудачников, с которыми встречается только ради секса, начинает избавляться от них, от одного за другим. Ради очищения рядов. Избавляя человечество от недоносков и дегенератов. От мужчин, не способных ни на что, кроме нытья. От мужчин, которые только и могут, что бить подружек да изменять женам, оставляя позади вереницу разбитых сердец. Никогда не задавались вопросом, почему ничего дурного с ними не случается? Почему им дозволительно идти по жизни, разбивая сердца? С этим нужно что-то делать. Они заслуживают муки агонии на смертном одре.

Поначалу мне казалось, что написать книгу об этих свиньях будет достойным выходом. Но мне недоставало дисциплины. Да и шансы, что тебя издадут, стремятся к нулю. И я решаю воплотить задуманное и жизнь».


Люси села прямо, на лбу выступила испарина.


«Прочитайте статью о первой жертве, опубликованную 25 февраля в «Стейтсман». Газета умалчивает (да и полиция этого не знает), что Чарлз Уилсон так брыкался, что мне пришлось держать ему ноги, чтобы он не сломал кровать. Он был жалок и напуган. Я называю это вершиной справедливости.

Вам понравилась моя работа? Нам бы не мешало встретиться и обсудить детали. Но увы, это невозможно.

Что ж, мне пора бежать.

Так много мужчин. И так мало времени. Так много работы».


Люси взяла следующее письмо и вскрыла его. На этот раз к письму была прикреплена статья. На первой странице газеты красовалась фотография дома, обмотанного желтой лентой полицейского заграждения. Она занимала полстраницы. Заголовок гласил: «ДЕЙВ АНДЕРСЕН, ВТОРОЙ МУЖЧИНА, НАЙДЕННЫЙ ДОМА МЕРТВЫМ ЗА ПОСЛЕДНИЙ МЕСЯЦ».

Это письмо было короче и резче:


«Как вам некомпетентность нашей полиции? Они до сих пор не поняли, что убийства связаны между собой. Идиоты. Дикари. Но чего от них ожидать? Не проблеска же ума! Уж точно не от мужчин. Дейв Андерсен был тот еще фигляр. Он возомнил, будто нравится мне. Грязный мужлан.

Прочтите «Стейтсман». Что за лепет! Полиции не о чем рассказать репортерам, потому что у них ничего нет. Ничто не может указать им на меня. Я не оставляю следов. Меня им не раскусить. Мне знакомы все уловки из детективных романов. Из ваших детективных романов. Польщены?»


Возможно, Люси не сразу замечала очевидное, как, например, в случае с Куинном, когда понадобилось слишком много времени, чтобы понять, что все его слова есть ложь. Но на этот раз все было иначе. Она поняла, в чем дело. Она написала достаточно книг, провела немало исследований, копалась в изощренных преступных умах, чтобы сразу распознать хвастливую дерзость.

Убийца «бездыханных» хотела, чтобы Люси была в курсе всех ее дел. Она выставляла их напоказ. Так Малыш, придушив мышь, приносил ее к порогу, чтобы Люси восхитилась его ловкостью. Убийца хотела, чтобы Люси восхищалась ею.

Люси судорожно вздохнула. Кот спрыгнул со стула на пол, и Люси едва не хватил удар. Сердце бешено заколотилось в груди, в горле запершило.

– Боже всемогущий, – прошептала она.

Она отложила письмо в сторону и уставилась на третий конверт. Ей не хотелось открывать его, но деваться было некуда. На этот раз она была осторожнее. Она достала розовые перчатки из-под раковины и натянула их. Ее руки тряслись, когда она брала филейный нож и вскрывала конверт. Люси перевернула конверт, и оттуда выпали еще одна статья и письмо. На фотографии в газете изображалась жертва и место преступления. Лоренс Крейг, которого Люси знала под ником zhesllubvi, смотрел на нее с фотографии. На губах у него застыла слабая улыбка. От напряжения у Люси свело мышцы на затылке. Она сделала глубокий вдох и медленный выдох.


«Не прошло и полгода, как полиция догадалась, что убийства связаны между собой. Жуть! Я знаю, они ждут, пока я ошибусь. Но не дождутся! Я умнее их. Пожалуй, я все же напишу книгу. Когда-нибудь, когда остепенюсь. Они называют это мемуарами.

Хочу сообщить вам, как коллеге по цеху, мало ли, понадобится для следующей книги. Когда душишь человека, то он издает такой специфический клекот. Во всяком случае, если исходить из моего опыта. Возможно, так случается не со всеми. Если будут исключения, я сообщу вам почтой. Лоренс хрипел сильнее всех, брыкаясь, будто это могло помочь. Ему понравилась моя идея привязать его. Хотя ближе к концу он, пожалуй, пожалел об этом.

В самом начале мне казалось, что сложно будет найти мужчин, которые с радостью согласятся быть прикованными к постели. Но оказалось, это проще простого. Мужчины готовы на что угодно ради секса. Но вы же умная женщина, так что я уверена, для вас это не новость. Знаю, у нас много общего, и при встрече нам было бы что порассказать друг другу о печальном опыте отношений с мужчинами.

Женщины хотят любви. Мужчинам же наплевать на любовь. И что же нам делать с дегенератами и стервятниками?»


Люси положила письмо и газетную вырезку к первым двум и стянула перчатки. Ей казалось, что земля ушла из-под ног. Будто ее втянули в чужую реальность. И реальность эта была совершенно ненормальная. Раздался телефонный звонок, и она подпрыгнула чуть не до потолка. Она посмотрела на определитель номера. Номер был незнакомым. Черта с два она станет снимать трубку. У нее было устойчивое ощущение, что за ней наблюдают, и она стала бегать по дому, из комнаты в комнату, проверяя окна и задергивая шторы.

Люси вернулась в гостиную и забралась с ногами на диван, вперив взор на коллекцию бутафорских доспехов в китайском стиле. Сердце учащенно билось в груди, а к горлу подступил комок.

Почему? Почему эта психопатка выбрала именно ее? Она же не делала в жизни то, о чем писала в книгах. Это вымысел. Она ведь писала книги, а не наставления по убийству. Она не хотела, чтобы ее втягивали в это. Кто-то холодный и расчетливый манипулировал ею, играл ее жизнью. Зря она вообще пошла на почту. Хорошо бы закрыть глаза, а открыв, понять, что это только сон.

Люси не знала, как долго сидела в раздумьях, пытаясь понять, что к чему, хотя прекрасно понимала, что нужно делать.

Она сняла трубку телефона и набрала номер.

Глава 11

Golodniymuzhik: хочу перекусить…


С помощью пинцета Куинн убрал третье письмо в целлофановый пакет для улик и запечатал его. Он положил пакет на стол рядом с другими и убрал пинцет в сумку с инструментами. Если им повезет, то они снимут отпечатки пальцев и найдут следы ДНК. А если нет, то по крайней мере убийца «бездыханных» заговорила. Как и большинство убийц, она не могла удержаться от позерства. Вот только жалко, что оппонентом своим она вы брала Люси Ротшильд.

В последний раз, когда он был на этой кухне, Люси залепила ему пощечину и выставила за дверь. Не то что бы он винил ее, но ему казалось, что больше его ноги здесь не будет. Хотя, если разобраться, это был вовсе не дружеский звонок.

– Так ты говоришь, нет никаких соображений по поводу авторства этого письма? – спросил Курт у Люси. Он сидел на стуле перед ней и записывал все в блокнот.

Куинн заправил сине-зеленый галстук в брюки, чтобы не мешался, и одернул рукава зеленой рубашки. Он сел перед уликами и положил ладони на стол. С первого взгляда можно было сказать, что убийца «бездыханных» составила письма на обычном компьютере. Жаль только, принтер был на последнем издыхании, слова пропечатались неразборчиво.

Не поднимая головы, Куинн посмотрел на Люси. Она побледнела, но была так же прекрасна, как и три дня назад, когда он видел ее в последний раз. На ней были джинсы и белая футболка. Войдя в дом, он тут же понял все по ее голубым глазам. Как она ни храбрилась, видно было, что она напугана до смерти.

– У тебя есть поклонники, чьи восторги когда-либо выходили за рамки?

Она нервно вздохнула.

– Пожалуй, да. Но они выходили за рамки не больше, чем поклонники «Звездного пути». Но чтобы такое безумие?!

Люси забрала волосы в хвост и теперь выглядела очень юной и ранимой. Над ключицей виднелся синяк. Едва заметный, но Куинн сразу заметил его, потому что сам и поставил.

Последние три дня Куинн допрашивал знакомых и родственников Роберта Паттерсона, которых вычислил по телефонной книге покойного. Он выяснил, что, как и предыдущие жертвы, Роберт Паттерсон активно назначал свидания через Интернет. Куинн выписал ряд имен из программы электронной почты на компьютере Паттерсона. Многие были ему знакомы. Многие он уже вычеркнул из списка подозреваемых. Куинн потратил не один час на разработку новой стратегии расследования Возможно, убийца «бездыханных» находила своих жертв вовсе не через Интернет. А еще Куинн много думал и Люси. Он бы вел себя иначе с ней, зная правду.

Пока Курт расспрашивал Люси о ее друзьях и поклонниках, Куинн то и дело посматривал на ее пухлые розовые губы. Он работал под прикрытием, чтобы остановить убийцу. Он работал в рамках закона и мог говорить и делать что угодно, если от этого не страдало дело. Да, он лгал и предавал, что и произошло с Люси. А еще он грязно домогался ее, и все это он делал в рамках закона. Он просто выполнял свой долг. По крайней мере себе он говорил именно это.

Жаль, что враль из него никудышный.

– Мои подруги не стали бы делать ничего такого, – сказала Люси Курту, а Куинн снова посмотрел на синяк, видневшийся над ее ключицей. Да, он мог кому угодно, да и себе в том числе, рассказывать, что дело было лишь в работе. Но он получал настоящее удовольствие от того, что ему приходилось выполнять по долгу службы. Он обожал ее смех и улыбку. Ему нравилось слышать ее стоны, когда он ласкал ее. Он обожал ловить в зеркале ее возбужденные взгляды.

Тогда, в своем доме, он хотел отнести ее в спальню, но дальше холла уйти не смог. Хотел бы он сказать, что остановился, чтобы перевести дух, но это было не так. Он остановился в холле, потому что не желал, чтобы за их интимной близостью наблюдали его коллеги через системы аудио– и видеоконтроля. Как ревнивый любовник, он хотел, чтобы она целиком принадлежала ему.

Он чувствовал себя подростком, нетерпеливо срывая с нее одежду. Он был горд, что заставил ее кончить, и с трепетом вспоминал ощущение ее теплой руки на своем члене. Но даже в этом состоянии он не забывал о работе. Ни на секунду. Другой вопрос, что ему было наплевать на это. То, как она смотрела на него, как произносила его имя в момент страсти, как ласкала его, напрочь лишало Куинна контроля над собой. Это делало Люси куда опаснее десятка серийных убийц, вооруженных наручниками.

– Что вы знаете об «Обществе павлинов»? – спросил Курт.

– «Общество павлинов»? Вы о женщинах, которые носят разноцветные шляпы с перьями? – Люси пожала плечами. – Да немного. Им преимущественно за пятьдесят, они любят жизнь и любят конфликты.

– А вы не знакомились ни с кем из них на своих встречах с читателями?

Люси покачала головой:

– Нет. Да и с чего вдруг? Я пишу детективы, а не романы для феминисток.

В Бойсе было двадцать два филиала «Общества павлинов», и Куинн уже связался с каждым, запросив список членов и личные дела. Он также ожидал личные дела членов клуба «Загадочных женщин» и отчет о вскрытии от коронера.

– А как насчет «Загадочных женщин»? – спросил Куинн.

Люси бросила на него косой взгляд. Если у него и были какие сомнения по поводу того, как она к нему относится, то искры в ее голубых глазах расставили все по местам.

Когда она ответила, голос ее был совершенно спокойным:

– А что насчет них?

– Они, как я понимаю, знают примерный сюжет книги, над которой ты сейчас работаешь.

– И что с того?

– А ты не задумывалась над тем, что убийца «бездыханных» работает по твоей книге?

Люси повернулась к нему, пригвоздив Куинна жестким взглядом.

– Нет. Моя героиня душит своих жертв, но это всего лишь совпадение.

– Мы доподлинно знаем, как именно она это делает. – Куинн встал, вытянулся во весь рост и внимательно посмотрел на Люси. Он ей определенно не нравился. Он не винил ее, но разве это важно? – Убийца приковывает их к кровати пластиковыми наручниками и надевает на голову целлофановые мешки, которые выдают в прачечных. Это тебе ничего не напоминает?

Люси побледнела. Куинн почувствовал себя негодяем из-за того, что напугал ее.

Она смотрела на него несколько мгновений, не произнося ни слова, затем покачала головой.

– Я не желаю в этом участвовать, – сказала она, как будто у нее был выбор.

– Слишком поздно. – Он достал галстук, расправит его и указал на письма. – Не хочу пугать тебя, но дело серьезное. Психопатка решила выйти на тебя, потому что чувствует духовную связь с тобой через твои книги.

– Я это понимаю, но разве вы не можете забрать письма и просто оставить меня в покое?

Хотел бы он, чтобы это было так просто. Люси даже не представляет, как он об этом мечтал. В обычной ситуации он бы только радовался, что серийный убийца как-то проявил себя и стал бы планировать следующий ход. Но в этот раз все было сложнее.

– Мы бы с радостью оставили вас в покое и не стали бы впутывать в расследование, – сказал Курт, изображая из себя «хорошего полицейского». – Но поверьте, это не последнее письмо от нее. Она снова с вами свяжется. Вы правильно сделали, что надели перчатки, когда вскрывали третье письмо.

Куинн подтолкнул к Люси конверты.

– Ты не обратила внимания на марки? – Он не стал дожидаться ответа. – Она отправляла письма через три-четыре дня после каждого убийства.

– Получается, следующее письмо я получу не сегодня-завтра.

– Именно. Сегодня ты еще не проверяла свой почтовый ящик?

– Нет.

– Если дашь нам ключи, мы сами проверим.

Люси покачала головой и встала.

– Нет. У меня есть дела на почте, так что я поеду с вами.

– Ты же только что просила, чтобы тебя не впутывали в расследование.

– Знаю, но я не могу, кого попало допускать до моей корреспонденции.

Проще было не спорить с ней, и Куинн бросил ящик с инструментами в спортивную сумку и застегнул ее на замок.

– Я тебя отвезу.

– Нет уж, уволь.

– Это не просьба, Люси. – Она открыла было рот, чтобы возразить, но Куинн оборвал ее на полуслове: – Я ведь могу взять ордер и обыскать твой почтовый ящик.

– Но в этом нет необходимости, – поспешил вставить Курт, чтобы предотвратить препирательства.

Люси взяла со стола сумочку, а Куинн не мог оторвать глаз от ее фигуры.

– Ладно, но чур я за рулем, – сказала она и вышла за дверь.

– Может, лучше мне поехать? – спросил Курт. – Я ее разговорю, успокою, глядишь, она согласится с нами сотрудничать. Она не в восторге от тебя.

Куинн бросил взгляд на дверь.

– Ничего, переживет, – сказал он и посмотрел на напарника.

Курт собрал улики и положил в блокнот.

– Что между вами было, о чем я не знаю?

– Ничего из ряда вон выходящего, – соврал Куинн. Только они с Люси знали, что случилось в холле его дома, и он точно не собирался никому об этом рассказывать.

– Ты смотришь на нее так, будто что-то между вами было.

– Да ничего я на нее не смотрю. – Куинн надеялся замять разговор, но Курт придерживался другого мнения по этому вопросу.

– Смотришь, смотришь. Ты смотришь на нее так, будто голоден, а она твой завтрак. – Курт покачал головой. – Вот только тебе не повезло, приятель, потому что она смотрит на тебя так, будто ты ее жирного кота раздавил.

Курт уже достал его, но у него не было желания спорить с ним.

– Не забудь сделать фотокопии улик, прежде чем отдавать в лабораторию. Увидимся в офисе, – сказал он и вышел во двор, где Люси уже разворачивала свою «БМВ». Он сел на обитое красной кожей сиденье и печенкой почувствовал ее враждебность к своей персоне.

– Отличная машина, – сказал он и потянулся за ремнем безопасности.

– Мне нравится, – ответила Люси и вдавила педаль газа в пол, оставив за собой жирный след паленой резины на асфальте.

Куинн бросил на нее короткий взгляд и пристегнулся.

– Где пожар?

– Не стоило тебе приезжать.

– Ошибаешься, солнце мое.

Она свернула с аллеи и выехала на улицу.

– Не называй меня солнцем. Меня зовут Люси. Для тебя мисс Ротшильд.

Куинн ухмыльнулся:

– И как долго вы будете злиться на меня, мисс Ротшильд?

– А кто сказал, что я злюсь? – Она свернула на Пятнадцатую авеню и снова выжала педаль газа до отказа, превышая скорость минимум километров на двадцать. На дорогу выбежала белка, но вовремя одумалась и кинулась обратно на дерево, решив, что рисковать не стоит.

– Ну-ну. – Да, он врал ей, но у него попросту не было выбора. И таки да, он малость переборщил с интимными отношениями, но что-то он не припоминает, чтобы кто-нибудь жаловался по этому поводу. Люси получила свое. А он нет. Если кто и должен злиться, так это он. – Ты всегда так ездишь?

– Не нравится, вылезай. – Она резко затормозила у светофора, и он едва не разбил нос о ветровое стекло.

Куинн улыбнулся и напомнил себе, что его работа намного упростится, если Люси согласится сотрудничать. Он выбивал признания из матерых преступников, так что с Люси он уж как-нибудь справится.

– Хорошо, что ты позвонила мне насчет этих писем.

– Не льсти себе, – сказала она, глядя прямо перед собой. Она не желала смотреть на него, и Куинна это устраивало, потому что давало возможность не сводить с нее взгляда. Курт прав, она и впрямь выглядела аппетитно. – Я звонила не тебе. Меня с тобой соединили.

– Это не важно. – Взгляд Куинна блуждал от ее прямого носа к полным губам. Ее губы понравились ему еще в первую встречу. – Результат тот же. Мне придется задержаться в твоей жизни чуть дольше, чем тебе того хочется.

– Вот уж счастье привалило. – Люси постучала красными ноготками по черной коже рулевого колеса. – Полагаю, Куинн – твое настоящее имя?

– Ага. – Взгляд его сместился к ее длинной белой шее.

– А Милли действительно существует?

– Ага.

Тук-тук ноготками по рулю.

– Это моя собака.

Люси медленно повернула к нему голову, словно в фильмах ужасов.

– Собака? Ты давил на мою жалость, потому что я думала, что Милли – это твоя погибшая жена, а на самом деле это собака?

– Я лишь делал свою работу, мисс Ротшильд.

– Дерьмовая у тебя работа.

– Бывает, не спорю. – Загорелся зеленый, и Люси поехала дальше.

– А что за рыжеволосая девица была на фотографии?

– На какой фотографии?

– Над каминной полкой у тебя дома.

– Ах это? Анита. Она работает в отделе технической поддержки. – Куинн почти физически ощутил, как Люси обдумывает его слова.

– И ты повесил ее туда, чтобы я думала, будто она твоя покойная супруга, Милли?

– Да, так все и было. – Он надеялся, что Люси никогда не узнает о камерах наблюдения и «жучках». – Слушай, мне правда жаль, что так все вышло. Мне жаль, что мы впутали тебя в эту историю. Мне жаль, что пришлось врать тебе.

Она хмыкнула.

– А уж мне-то как жаль.

– Другие не так болезненно воспринимали ситуацию.

Люси снова посмотрела на него:

– Другие? Так ты встречался не только со мной? Ах ты… мерзавец.

– Смотри на дорогу.

Люси нахмурилась и уставилась вперед.

– И о каком количестве «других» идет речь?

– С которыми я встречался параллельно с тобой? Парочка, не больше.

Люси притормозила и остановилась на стоянке у почты. Парочка. Он говорил так, будто это было в порядке вещей. Как будто ей и без этого не было плохо.

– А за последний месяц, – продолжил он, отстегивая ремень безопасности, – пятнадцать или шестнадцать, точнее не вспомню.

Люси открыла дверцу и вышла из машины.

– Пятнадцать или шестнадцать? – переспросила она.

Интересно, как далеко он заходил в отношениях с остальными? Он целовался с ними так же, как и с ней? Он припечатывал их к стене и прикасался к самым интимным местам?

Они пошли по ступеням к входу в здание, у Куинна и руках была сумка с инструментами для сбора улик.

– Ох, и устал я от этого, – сказал он, открывая перед ней дверь, словно настоящий джентльмен.

– Не сомневаюсь, – сказала Люси. Он не обманет ее своими манерами. – Бедолага. Ты встречался с пятнадцатью или шестнадцатью девушками и всем врал.

– Большинство из них я просто угостил кофе и после никогда не видел.

А других целовал самозабвенно, как ее. И хотя Люси не призналась бы даже самой себе, она ревновала его к этим безликим «другим».

Они вошли в старое почтовое отделение. Холл был наставлен абонентскими ящиками. Люси бросила сумочку на стол, где наклеивали марки. Она не станет спрашивать его, многих ли он целовал и обнимал, как он целовал и обнимал ее. Даже под дулом пистолета не станет спрашивать.

– И из этих пятнадцати или шестнадцати я была самым вероятным кандидатом в серийные убийцы? – Она открыла сумочку и выложила на стол бумажник. – Блестящая полицейская работа, ничего не скажешь. – Рядом с бумажником Люси положила электрошокер, кастет и стала рыться в сумке. Чем больше она думала о других девушках, тем больше злилась. – Я знала, что с тобой что-то не так, но разве я слушала себя? Нет. Не слушала. Я даже находила оправдания твоим странностям, даже твоим слезливым письмам, которые ты присылал мне по электронной почте. – Наконец она нашла ключ от своего ящика, который каждый раз оказывался на самом дне сумочки. – А эта чушь об искрах и пламени страсти! Боже, как я не замечала! – Люси посмотрела на Куинна, тот пятился от нее. – Ты чего?

– Что у тебя в руке? – спросил он так, будто она держала кобру.

– Ключ, что же еще? – Взгляд Куинна был направлен на электрошокер, и Люси улыбнулась. Что ж, соблазн был. – Боишься? Правильно делаешь.

– Нет, не боюсь. Ты ко мне не подберешься.

– Ну-ну. – Она бросила ему ключ, и Куинн поймал его налету.

– Номер твоего ящика?

Люси сказала ему номер и стала засовывать вещи обратно в сумочку.

– Ты единственная, кто жалуется на письма. – Куинн повернулся к ящику. – Другим девушкам все нравилось.

– Они просто пожалели тебя. Уж поверь, я чую лицемерную фальшь за версту.

Куинн неопределенно хмыкнул:

– То же самое я сказал Курту, когда прочитал его писанину. Хотя, кажется, выражение «лицемерная фальшь» я не использовал.

Так он даже не писал электронные письма, которые она так усердно оправдывала. Нет, ну вы подумайте! Люси навалилась бедром на стол и наблюдала, как Куинн открывает ящик. Кожа на руках покрылась пупырышками от нервного ожидания. Почему-то хотелось остановить, его, уговорить не открывать его. Она не хотела видеть то, что лежало внутри. Не хотела читать восторженные бредни сумасшедшей убийцы. Она чувствовала себя ответственной за то, что случилось, хотя умом прекрасно понимала, что ни в чем не виновата. Теперь Люси уже не думала, что писать о женщине – серийном убийце – веселое занятие. Грани между вымыслом и реальностью стерлись. Ей всегда нравилось то, чем она занимается, но теперь ей было попросту страшно садиться за стол и писать. А мысль о том, что она больше не будет писать, пугала ее еще сильнее. Писательское ремесло ей не просто нравилось, это было единственное, чем она зарабатывала на жизнь. Помимо этого она сможет работать разве что в «Макдоналдсе».

Ее жизнь резко переменилась. На нее давил груз навалившихся проблем. Она была дезориентирована.

Маленькая дверца почтового ящика открылась, и сердце Люси едва не выскочило из груди.

Ящик был пуст. Даже рекламных проспектов не было. Люси выдохнула. Она не сможет проходить через это каждый день, но выбора у нее, похоже, не было. А что, если она не услышит больше о психопатке? Что, если жизнь вернется в привычное русло?

Куинн запер ящик и пошел к ней своей уверенной походкой. Передав Люси ключ, он сказал:

– Ты неважно выглядишь? У тебя все хорошо? – Он протянул руку, будто хотел погладить ее по щеке, но она отстранилась.

– Со мной все в порядке.

Он опустил руку.

– Завтра мы проверим еще раз.

Не говоря ни слова, Люси взяла ключ и бросила его в сумочку. Завтра. Она не хотела видеть его завтра. Она не хотела стоять здесь и ждать неизвестности с замиранием сердца.

С почты они вышли вместе и пошли вниз, к стоянке. Люси было так одиноко, будто их разделяла не одна миля.

По дороге к ее дому они не разговаривали. За последнюю неделю Люси успела влюбиться в человека, который не разделял ее чувств. Мало того, он считал ее серийным убийцей. Словно этого было недостаточно, настоящий убийца вел с ней активную переписку и всерьез называл ее своим учителем. Полиция, похоже, полагала, что Люси знает, кто это таинственное лицо, или как минимум встречалась с ним. И Люси вынуждена была признать, что они правы. Ее не покидало ощущение, что она знакома с автором писем. Она всегда считала себя сильной личностью, но теперь, раз за разом прокручивая в голове фрагменты событий последних дней, ей было все сложнее держаться. Она боялась, что хаос поглотит ее, и ей нужен был спасательный круг, чтобы удержаться на поверхности реальности. Нужен был кто-то, кто не позволит ей утонуть, рядом с кем она будет чувствовать себя в безопасности. Кто-то, кто будет убеждать ее, что все хорошо, даже если это ложь.

Но никого не было. Куинн не мог стать таким человеком. Он был последним, кому она могла довериться, и последним, кто мог заполнить пустоту внутри ее, тем более что сам он ее и породил.

Люси загнала машину в гараж, и они вместе пошли в дом.

– Завтра проверим снова, – сказал он, забирая свою сумку.

Она не хотела ехать на почту еще раз. Не хотела ждать и трястись от страха. Люси подошла к окну и посмотрела на фальшивые тюльпаны миссис Райли. Некоторые из них были голубыми. Она что-то не припомнила, чтобы в жизни ей встречались голубые тюльпаны. Но разве имеет она право подвергать сомнению чье-то восприятие жизни, когда ее собственная жизнь летит под откос.

– Что будет дальше? – в задумчивости прошептала Люси, хотя написала достаточно книг на эту тему, чтобы прекрасно знать, что ее ждет. Она понимала, что для полиции является связующим звеном между правоохранительными органами и убийцей. Ирония ситуации не ускользнула от ее внимания.

– Письма проверят в лаборатории на отпечатки пальцев и следы ДНК. Мы с Куртом проанализируем каждое слово, будем искать намеки, будем строить догадки. Думаю, письма помогут нам ее найти. – Люси услышала шаги Куинна и скорее догадалась, чем ощутила, что он стал у нее за спиной. – У тебя сохранились номера моих телефонов?

– Где-то должны быть.

– Позвонишь, если понадобится помощь?

– Мне не нужна помощь.

– Ты неважно выглядишь.

– Спасибо на добром слове. – Она горько усмехнулась.

– Я имел в виду, что ты перевозбуждена. Такие события кого угодно выбьют из колеи.

– Думаешь, она напишет снова? – спросила Люси, молясь про себя, чтобы этого не произошло.

– Да. Лучше бы ты дала мне ключ от почтового ящика, а я уж сам буду проверять твою корреспонденцию. Тебе не придется дрожать каждый раз. Подумай.

Люси всегда считала себя храброй. Умной. А теперь она уже не была уверена ни в том ни в другом. Она лишь чувствовала, что ее жизнь больше не принадлежит ей безраздельно.

– Хорошо. – Сумочка все еще висела у нее на плече. Она достала оттуда ключ и протянула Куинну. – Ты можешь сделать мне одолжение?

– Конечно.

Она вложила ключ в его раскрытую ладонь, и он сжал ее пальцы. Люси посмотрела ему в лицо. Взгляд Куинна был устремлен на ее губы. Он смотрел на нее так же, как и прежде. Но на этот раз она знала – то, что она принимала за желание, лишь иллюзия.

Люси вырвала руку прежде, чем воля ее ослабнет настолько, что она готова будет поддаться этой иллюзии.

– Как ты думаешь, она знает, где я живу?

Куинн посмотрел на нее. Какие у него красивые глаза!

– Твоего телефона нет в справочнике, а на сайте недостаточно информации, чтобы привести кого бы то ни было к твоей двери. И поскольку она пишет тебе до востребования, а не на домашний ящик, то, я полагаю, она не знает, где ты живешь. – Он положил ключ в карман брюк. – Но я не собираюсь рисковать твоей жизнью.

Звучало так, будто ему не все равно. Люси скрестила руки на груди и посмотрела на свои туфли. Она бы точно не хотела рисковать своей жизнью, но он-то что так печется. Ах да, она ведь теперь важный свидетель.

– Мы увеличим количество патрульных машин в этом районе, и я сам время от времени буду проверять здесь обстановку. Мы можем установить охранную систему с камерами и дополнительным освещением. И я могу поговорить с ребятами, многие подрабатывают частной охраной, когда заканчивают дежурство. Они могут побыть с тобой, если захочешь.

Люси покачала головой и посмотрела на носки его коричневых ботинок. У нее в городе жили родственники и друзья, так что необходимости терпеть посторонних в доме не было.

Куинн внимательно смотрел на нее, и она снова с трудом сдержалась, чтобы не прижаться к нему.

– Ну, что ты решила? Чего ты хочешь?

Она много чего хотела. И он не мог дать ей ничего из этого списка.

– Дополнительное освещение, пожалуй, неплохая идея.

– Я это устрою. Завтра тебе все установят. А что ты будешь делать сегодня?

– Поеду к матери. Переночую у нее. Завтра позову кого-нибудь из друзей.

– Кого-нибудь из своих писательниц?

– Да. – Надо же, он запомнил. Несколько дней назад это бы много значило для нее. Но теперь ей было все равно.

– Мы поймаем ее, Люси. Обещаю. Но до тех пор не выходи одна без особой нужды.

Она хотела спросить у него, когда все это закончится, но прекрасно понимала, что он не сможет ответить наверняка.

– Держи электрошокер и газовый баллончик под рукой. – Он чуть заметно улыбнулся.


Много позже, когда она уже лежала в своей старой спальне в доме матери, до нее дошло, что Куинн не мог знать о газовом баллончике.

Глава 12

Povarikha: хочу пирожок с мясом.


– Бог ты мой!

– Люси, иди сюда, глянь на это.

– Ну что там еще? – Люси поставила на стол графин с холодным мятным чаем и пошла посмотреть. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть электрика из-за спины подружек.

– Ох, хорош парень, – сказала Мэдди, приклеившись лбом к стеклу.

Мужчина, о котором шла речь, вытаскивал что-то из кузова грузовичка. Его рабочие штаны обтягивали все, что могут обтягивать штаны на мужчинах. Электрика звали Рэнди, Куинн прислал его еще утром.

– Он, наверное, специальные упражнения для ягодичных мышц делает, – предположила Адель.

– Со штангой приседает, – поддакнула Клер.

Мэдди кивнула:

– Может, кинуть доллар на газон, а он за ним наклонится, вид будет получше?

Люси махнула рукой:

– Ну вы и извращенки. – Подруги разом повернулись и посмотрели на нее так, будто у Люси на лбу вырос рог. Она подняла руки: – Ладно, ладно, сдаюсь. Но он же еще совсем молодой.

– Ну и?..

Боже правый, она слишком долго общалась с Куинном.

– Не знаю. – Люси покачала головой. – Я, видно, схожу с ума. – Она пошла обратно на кухню. Даже после всего, что было, ей хотелось смотреть только на Куинна. Нет, она определенно сходит с ума.

Подруги, обеспокоенные ее состоянием, последовали за ней.

– У тебя сейчас стресс. – Клер открыла буфет и достала четыре стакана. – А мы пришли поддержать тебя, а не таращиться на рабочих.

Адель бросила в стаканы кубики льда, и все расселись за столом пить охлажденный чай и обсуждать проблемы подруги. Ночь Люси провела у матери и, похоже, снова поедет к ней, пока не закончится этот кошмар. Но в ее доме она всегда чувствовала себя ребенком, и поэтому ей не хотелось обживаться там.

– Ненавижу бояться, – сказала она, поднося стакан с чаем ко рту. Сделав глоток, она добавила: – Всегда считала себя сильным человеком. Думала, что могу справиться с любой жизненной ситуацией. – Она поставила стакан на стол. – Думала, не испугаюсь ни на тонущем судне, ни в окружении акул, но вот появилась эта психопатка, и я напугана до смерти. – Люси покачала головой. А ведь, если задуматься, чего мне бояться? Меня никто не запугивал, и женщина эта убивает только мужчин. А не писательниц детективного жанра.

– И тем не менее. – Мэдди тоже поставила стакан на стол. – Серийный убийца вышел на связь именно с тобой, и надо относиться к этому серьезно. – Мэдди знала, о чем говорит. Она все время беседовала с серийными убийцами.

– Я и отношусь серьезно. Просто порой я чувствую себя параноиком, – ответила Люси.

– Не все можно списать на параноидный бред. Адель помешала в стакане кубики льда. – Иногда ужасные вещи все же случаются на самом деле.

– Дауэйн опять оставил что-то на твоем крыльце? – спросила Клер.

– Один носок и кофейную кружку с надписью «Твой зайчонок любит тебя».

– Вот шизофреник!

– Урод!

– А у тебя была кружка с такой надписью?

Пока допивали чай, решили, что Люси будет по очереди оставаться в доме кого-нибудь из подруг или они будут ночевать у нее. Каждая из приятельниц уверяла, что это не стеснит их, но Люси-то прекрасно знала, что стеснит. Ей оставалось лишь надеяться, что Куинн поймает убийцу в ближайшее время.

Адель встала из-за стола и взяла пустой графин.

– Я буду первой, – сказана она и пошла к раковине. Проходя мимо двери, ведущей во внутренний двор, Адель остановилась и выглянула в окошечко.

– Ух ты!

– Что Рэнди делает на этот раз?

– Это не Рэнди. Это кто-то новенький.

Клер встала и подошла к Адель.

– Какой красавчик!

Люси и Мэдди присоединились к подругам.

– Это полицейский, – сказала Мэдди. – Точно вам говорю. У него так и торчит из штанов.

– Ты и это видишь? На таком расстоянии? Ну ты даешь!

– Я про пистолет. Вон рукоятка табельного револьвера видна.

Люси не было нужды смотреть на Куинна, она и так знала, что у него откуда торчит. Он стоял и давал указания Рэнди, показывая на крышу дома. На Куинне были костюм цвета молочного шоколада и бежевая рубашка. На глазах солнцезащитные очки, волосы трепал легкий ветерок.

– Это Куинн.

– Goryachiymuzhik?

– Да.

– Ничего себе! – Клер покачала головой. – В смысле, что за ничтожество!

Куинн закончил с Рэнди и направился к двери. Он дважды постучал и вошел, не дожидаясь приглашения. Увидев перед собой четырех женщин, он остановился и снял очки.

– Что ж, здравствуйте все, – сказал он, и Люси почувствовала, как ее подруги тают. Или это она тает? Куинн убрал очки в нагрудный карман. – Должно быть, вы подруги Люси по писательскому цеху? Я видел ваши фотографии у нее в кабинете.

Люси представила подруг, радуясь, что они холодны с человеком, который обманул ее. Куинн заглянул Люси в глаза:

– Как ты, солнце мое?

Солнце? Кажется, она просила его не называть ее так.

– Нормально.

– Я принес твою почту. – Он достал из внутреннего кармана купон.

– И это все?

– Все. – Он продолжал смотреть на нее своими карими глазами. – Мне надо поговорить с тобой.

Он имел в виду, что им надо переговорить с глазу на глаз. Они вышли во двор. Под сенью старого дуба Куинн сказал:

– Пришел ответ из лаборатории по отпечаткам пальцев на письмах. Пусто. – Густая листва отбрасывала тень на его лицо. – Конверты проверяют на наличие ДНК. Мы отдали их на срочную экспертизу, но это все равно займет несколько дней. И то если очень повезет.

Новости невеселые, но работа полиции никогда не бывает быстрой и непыльной, как это часто показывают в книгах и на телевидении. – Ты, правда, в порядке?

Люси была напугана, сбита с толку, шокирована событиями последних дней, и все же она ответила:

– Со мной все нормально. Подруги решили нянчиться со мной по очереди.

Взгляд Куинна снова задержался на ее губах. Легкий ветерок растрепал прическу Люси, и несколько волосков прилипли к губам. Куинн поднял руку, чтобы убрать их, и Люси, прислонившись к стволу дерева, ждала его прикосновения.

Но он лишь нахмурился.

– Звони, если тебе что-нибудь понадобится, – сказал он, повернулся и пошел по дорожке к машине.

Следующие три дня Куинн проверял почтовый ящик Люси, но каждый раз находил там лишь рекламу. Как и было оговорено, он все отвозил ей. Люси нервничала все больше. Она пыталась скрывать это, но он видел, что до срыва ей оставалось всего ничего. Куинн читал это в ее глазах и боялся, что она не выдержит. Но еще больше его беспокоило то, что он ничем не мог ей помочь. Люси четко дала ему понять, что думает на его счет. Пару раз он пытался прикоснуться к ней, приласкать, но она отстранялась, словно сама мысль о прикосновении была ей невыносима.

После того как она едва не вжалась в дерево, лишь бы он не дотронулся до нее, Куинн решил держать себя в руках. Надо передать это дело Курту, пусть он проверяет се почтовый ящик. Да, так и следует сделать, но он никогда этого не сделает. Быть может, Люси и не желает видеть его физиономию каждый день, зато он не может прожить и суток без нее. Он не мог объяснить этого даже самому себе. Это была не просто похоть, хотя и ее хватало. Его тянуло к ней, и это не имело ничего общего с сексом. Все дело было в ней. Опасное это занятие – думать о чем-то, кроме карьеры и любимой собаки. И от таких дум на душе становилось тоскливо.

Сержант Митчелл обсуждал с детективами, как лучше использовать Люси в поимке убийцы «бездыханных». Он предлагал выступить по телевидению. Куинну эта затея не нравилась. Он рассказал о ней Люси, и обрадовался, когда та высказалась категорически против.

Теперь единственное, что он мог сделать для Люси, это поймать убийцу. Ради этого он даже пришел на работу субботним утром.

Они с Куртом уже опросили половину членов «Общества павлинов», и он только что получил последние пять списков от оставшихся филиалов. К сожалению, не все руководители филиалов приложили досье с личными делами членов. Пришлось звонить и делать повторный запрос. Пока не пришел ответ по факсу, Куинн сверил имена в списке с именами членов клуба «Загадочных женщин». Совпадений не было, правда, некоторые филиалы «Общества павлинов» проводили встречи в том же книжном магазине. Куинна не покидало чувство, что убийца «бездыханных» в одном из списков. Он пододвинул стул ближе к столу и положил список с членами клуба «Загадочных женщин» поверх бумаг. Он перечитал все тридцать пять фамилий. Она была где-то здесь, он чувствовал это.

Куинн взял со стола последний отчет из лаборатории и прочел его еще раз. Хороших вестей не было. Разве что нечеткий отпечаток пальца на кожаном сиденье в машине Роберта Паттерсона. Но это слабая улика. Отпечаток ладони и четырех пальцев обнаружили на левой нижней стороне сиденья, за это место обычно держится пассажир. Отпечаток не совпадал с отпечатками пальцев его домашних и друзей, не совпадал он и с отпечатками жертвы. Не было совпадений и с отпечатками из отеля. Но Куинна это не удивило. Как он и ожидал, в номере нашли сотни отпечатков и следов ДНК, но едва ли они пригодятся.

Он тщательно изучил отпечатки, держа копию дактилоскопической карты перед собой. Карту занесли в компьютер, но, к сожалению, совпадений по базе данных полиции не было. То же, что и с фамилиями по двум спискам. Но, как и там, Куинн нутром чувствовал, что перед ним след руки убийцы.

На поясе завибрировал сотовый, и Куинн ответил на звонок, не глядя на определившийся номер.

– Детектив Макинтайр.

– Куинн. Оно здесь.

Он сел прямо и бросил дактилокарту на стол.

– Люси, ты?

– Да. – Последовала пауза, как будто она набиралась смелости. – Оно здесь.

– О чем ты?

– Письмо. Оно пришло ко мне домой. Она знает, где я живу.

Черт.

– Ты вскрыла конверт? – Он собрал со стола бумаги и бросил в папку.

– Нет. – Люси всхлипнула.

– Ты ведь не одна сейчас дома?

– Одна. Адель ночевала у меня, но с утра ей надо было ехать по делам. Не бойся, я справлюсь. Ведь она не может прийти средь бела дня. Я думаю…

– Ты проверила, заперты ли двери и окна? – Куинн взял папку, блокнот, ноутбук и пошел к двери.

– Да.

– Я еду. – Он вышел из здания и направился к машине. – Буду через десять минут.

– Но от тебя езды не меньше двадцати минут. Куинн открыл дверь и положил бумаги с ноутбуком на пассажирское сиденье рядом с огромным букетом красных роз.

– Я справлюсь.

Куинн дал отбой и позвонил на мобильные Курту и сержанту Митчеллу. Ни тот ни другой не ответили. Куинн не стал оставлять голосовое сообщение, он решил перезвонить, когда будет владеть информацией. Убийца «бездыханных» прислала письмо на домашний адрес Люси, а это меняло все.

Дорога отняла у него пятнадцать минут. Он припарковался у бордюра и достал из багажника сумку с инструментами для сбора улик. С сумкой в одной руке и ноутбуком в другой он побежал по дорожке. Он уже добрался до лестницы, когда дверь открылась. Куинн замер перед Люси, которая стояла в темном проеме двери. Она занавесила окна, и солнечный свет не проникал внутрь. Ее белая пижама с нарисованными красными губами была ярким пятном на фоне мрачной комнаты. Люси всхлипнула и в следующую секунду оказалась в его объятиях. Он и сам не понял, как это случилось. Куинн переступил порог, бросил сумку на пол и закрыл дверь ногой.

Люси спрятала лицо у него на груди.

– Я думала, что справлюсь, – всхлипнула она, вцепившись в его черную спортивную рубашку.

– Ну тише, тише. Я тут, все в порядке. – Свободной рукой Куинн поглаживал ее по спине. – Все хорошо, я побуду с тобой. – Он поцеловал ее в затылок. – Не волнуйся. Я обо всем позабочусь. – Под фланелевой пижамой, похоже, ничего не было. Он гнал от себя эту коварную мысль, но ничего не выходило.

– Я всегда думала, что справлюсь с чем угодно. – Люси покачала головой и еще сильнее прижалась к Куинну. Казалось, она пытается забраться ему под кожу. – Я считала, что я из тех, кто может пережить цунами и убежать от медведя. Я всегда думала, что я из тех умников, которые прыгают на спасательный плот, а не идут на дно вместе с кораблем. Но на самом деле я так напугана, что вообще ничего не соображаю.

Куинн улыбнулся:

– Милая, от медведя никто не может убежать.

– Знаю, но мне всегда казалось, что если придется, то я справлюсь и с этим. Я считала себя умной, сильной женщиной, но в этот раз я просто выбита из колеи. Никакая я не сильная и не смелая.

Взгляд Куинна упал на белый конверт, который все что время лежал на журнальном столике. Но письмом он займется позже.

– Я помогу тебе.

– Как?

Да, действительно, как? Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Под глазами ее он увидел мешки, Люси была бледна.

– Ты когда ела в последний раз?

– Вчера вечером. Адель заказывала что-то из ресторана.

Куинн вытер слезу, катившуюся по ее щеке.

– Я говорю о настоящей еде.

Люси задумалась, нахмурив лоб, и Куинн с трудом удержался, чтобы не поцеловать ее.

– Ты имеешь в виду домашнюю еду?

– Да.

– В среду Мэдди делала лазанью, но я не голодна.

– Ты себя совсем не бережешь. – Куинн положил ноутбук и бумаги на стол, взял Люси за руку и повел на кухню. Там он включил свет и направился к холодильнику. Открыл дверцу и обнаружил внутри несколько коробок со старой едой из ресторана, полпорции куриного салата и что-то непонятное из водорослей. Еще он нашел полпакета молока, три говяжьи тефтельки и кусок сыра. – Да, не густо.

– Я до прошлой ночи здесь практически не жила. Приезжала лишь на пару часов днем, чтобы поработать и дождаться тебя с письмами.

Куинн закрыл холодильник и проверил буфет.

– Не стоило подругам оставлять тебя одну.

– Адель тоже пишет, и у нее много работы. У всех на носу сдача книг. Девочки не могут сидеть со мной двадцать четыре часа семь дней в неделю.

Куинн нашел несколько банок с маринованными овощами, оливки и пару пачек макарон.

– Надо было позвонить мне. – Он достал макароны и посмотрел на Люси.

Она пожала плечами и ничего не ответила. Да и что тут было говорить? Они оба знали, почему она ему не позвонила.

– Ты будешь готовить?

– Конечно. Я тебе приготовлю блюдо, которое готовила мама, когда я болел. Где у тебя кастрюли и сковороды?

Люси подошла к шкафу рядом с плитой и нагнулась за посудой, предоставив Куинну возможность полюбоваться нарисованными красными губами на своей попке. «Интересно, что она сделает, если я поцелую ее везде, где отпечатаны эти губы?»

– Эта подойдет? – спросила она, выпрямившись, и показала кастрюлю. Куинн не мог отвести взгляда от губ, нарисованных на кармашках, за которыми колыхалась крупная грудь. Хорошо, что Люси не могла прочесть его мысли, иначе бы залепила ему звонкую пощечину, как в то утро, когда он рассказал ей правду о себе.

Она отдала ему кастрюлю, и он набрал в нее воды.

– Макароны с сыром и тефтелями, вот что тебе сейчас нужно, – сказал он, когда вода в кастрюле закипела. Разорвав упаковку макарон, Куинн положил их в воду.

Пока макароны варились, он натер сыр и обжарил тефтели. Люси стояла рядом, скрестив руки на груди. Чтобы заполнить паузу и отвлечь ее от дум о письме, Куинн рассказал ей о деле Раймонда Делуки. Вчера мистеру Делуке вынесли приговор. Суд доказал, что обвиняемый убил жену и троих детей. Куинн рассказал о сути дела и о том, как прокололся Делука.

– Я помню, когда это случилось, – сказала Люси. – И лица детишек в газетах я тоже помню.

Куинн выложил готовые макароны к тефтелям, обжарил все на медленном огне, снял с плиты и добавил натертый сыр. Люси тем временем накрывала на стол. Она наполнила молоком два стакана.

– Вообще-то блюдо должно настояться минут пять, чтобы сыр полностью растаял, а еще надо бы добавим, гренки. Но ты выглядишь слишком голодной, я не буду заставлять тебя ждать.

– Пожалуй, я и правда голодна. Даже не думала, что так хочу есть, – призналась Люси и села за стол. Куинн сел напротив, и несколько минут они ели молча.

Люси взяла стакан с молоком.

– Надо же, это лучше, чем я ожидала.

Куинн поддел вилкой пару макарон.

– Только не говори, что никогда не делала макароны с тефтелями. В доме Макинтайра это было главное блюдо.

Люси поставила стакан на стол, на верхней губе у нее остались усы от молока. Она покачала головой и облизнула губы.

– А у меня мама работала допоздна, и мне все время приходилось готовить себе и брату.

Куинн вспомнил ее шоколадный торт. Она сказала тогда, что шоколад лучше секса. Торт, конечно, был вкусный, но все же он бы предпочел секс.

Люси сладко зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Я тебе надоел со своими разговорами? – спросил Куинн.

Люси покачала головой:

– Я просто устала.

– У тебя по-прежнему бессонница?

– Да нет, я пытаюсь работать по ночам. Мне книгу сдавать через четыре недели, а с тех пор, как пришли письма, я не написала ни страницы. Так что теперь на меня давят сроки да плюс эти события. Я просто не знаю, что делать. Я превратилась в развалину.

Это было правдой. Волосы нечесаны, под глазами мешки. Но это ничуть не убавило его желания. Ему было все равно, как она выглядит.

– Пойди вздремни. Пока спишь, я закончу.

Они оба понимали, о чем идет речь, но никто не хотел произносить этого вслух.

– Сомневаюсь, что смогу уснуть, но, если побудешь здесь, пока я приму душ, я буду тебе очень признательна.

Куинн представил ее мокрую и обнаженную.

– Хорошо, – сказал он и отнес свою тарелку в раковину. Ему несложно было представить ее без одежды. Он прекрасно знал, как она выглядит. Он видел ее голой, и после этого жить ему стало лишь труднее. Он совсем извелся, вспоминая тот вечер.

Куинн сполоснул тарелки, а Люси загрузила посудомоечную машину. Занавески они раздвинули еще раньше, так что теперь утреннее солнце заливало кухню, золотило светлые волосы Люси.

Когда машина мерно загудела, они вернулись к теме, которой так старательно избегали.

– Не хочешь узнать, что в письме? – спросил Куинн, вытирая руки полотенцем.

– Не уверена. – Люси взяла свободный конец полотенца и тоже вытерла руки. – Одна половинка моей натуры хочет, та, что полюбопытнее, но я знаю, что потом пожалею об этом, так что, пожалуй, нет. – Она случайно коснулась его пальцев и нахмурилась, будто стесняясь чего-то. – Спасибо за обед.

– Не за что.

– И… если Малыш будет приставать к тебе, не давай ему еды. Он на диете. – Люси пошла в глубину дома. На пороге кухни она обернулась: – Если захочешь уйти…

– Я не уйду.

Она бросила на него последний взгляд и вышла.

Куинн положил полотенце на стол и вышел из кухни. Он не стал включать свет, а раздвинул шторы, впустив в комнату солнце. Подняв с полу свою сумку, он поставил ее на диван и достал из нее резиновые перчатки. Надев их, Куинн взял со стола письмо и вскрыл его складным ножом, который всегда держал в кармане джинсов. Сев на кровать, он достал письмо из конверта.

Под шум воды в ванной Куинн развернул его и стал читать:


«Я так разочарована, Люси. Я видела тебя с ним. С темноволосым глазастеньким полицейским. Он смотрел на тебя так, будто раздевал взглядом. Грязный мужлан.

А мне-то казалось, мы понимаем друг друга. Мне казалось, тебе можно доверять. Через твои книги я чувство вала такую связь между нами. Мне казалось, ты тоже это чувствуешь. Ведь именно благодаря твоим книгам я поняла свое предназначение. Твои слова наполнили меня силой. Но ведь взамен я посвятила тебя в свои тайны, помнишь? Ты предала меня. Я знаю, ты показала ему мои письма, а они предназначались только тебе.

И что же нам теперь делать? Даже и не знаю. Мне надо подумать об этом на досуге. Ты меня очень расстроила. Ты всадила мне нож в спину.

Отплатить тебе той же монетой?»


У Куинна волосы встали дыбом, а такое с ним случалось не часто. Он отправил письмо и конверт в отдельные герметичные пакеты для сбора улик, тщательно закрыл их и только затем стянул перчатки с рук. Он бросил перчатки на журнальный столик и погрузился в раздумья. Придется рассказать Люси о письме. Он не может держать это в тайне. Она должна знать, что убийца откровенно запугивает ее.

Когда Люси позвонила ему по поводу последнего письма, он знал, что ставки взлетели, не догадывался лишь, как сильно. Теперь он знал точно. Люси придется переехать на время или согласиться с присутствием в доме двух полицейских под прикрытием для круглосуточной защиты. Таковы условия, оставалось лишь надеяться, что Люси согласится на одно из них.

Куинн открыл ноутбук и включил его. Преступница видела их вместе. Она знала, что он полицейский. Значит, либо она видела его по телевизору на пресс-конференции, либо он допрашивал ее. Куинн нутром чуял, что скорее второе.

Сначала он выписал все места, где их с Люси могли видеть вместе. Начиная со «Старбакса» и заканчивая «Барнс энд Ноубл». В конце списка значился ее дом.

Затем он перешел к списку опрошенных им лично с момента первого убийства. Он загрузил личные дела «Загадочных женщин» и список членов клуба, затем выделил трех работников «Барнс энд Ноубл», которые могли встречаться с жертвами. Затем он добавил к списку перечень членов тех филиалов «Общества павлинов», которые назначали встречи в тех же книжных магазинах. Он подчеркнул фамилии женщин, с которыми уже встречался для взятия показаний, сверил всех имеющихся подозреваемых с телефонными номерами и электронной почтой жертв. Никаких совпадений. Один жирный ноль.

Вода в ванной выключилась. Куинн достал ксерокопии первых писем и выложил их рядом с новым посланием. Он вглядывался в тексты в надежде найти какую-нибудь деталь, на которую раньше не обратил внимания. Ничего такого не наблюдалось, от напряжения у него застучало в висках. Да, найти убийцу путем поиска простых совпадений было бы слишком большой удачей. А в этом деле удача была не на их стороне. Куинн снова полистал записи и наткнулся на текст допроса работников книжных магазинов, где все четыре жертвы являлись постоянными клиентами.

Между собой жертв связывали только чеки из этих магазинов. Получалось, что чеки были ключом к разгадке, и Куинн все время держал этот ключ в руках, но не придавал этому значения. Ведь не исключено, что убийца назначала свидания не через Интернет, а прямо в магазине, у полок с книгами.

У Куинна не было полного досье на всех членов «Общества павлинов», и он не знал, кто из них работает в книжном магазине. Неделю назад он мог видеть кого-нибудь из них на встрече Люси с клубом «Загадочных женщин» в «Барнс энд Ноубл». Не исключено, что они знали о профессии Куинна. Даже если никто из «Общества павлинов» не работал в магазине, они могли быть среди покупателей и просто бродить между полками с книгами.

– Бог ты мой, – пробормотал он и потер глаза. Он ходил по кругу. Каждый сдвиг в деле добавлял больше вопросов, нежели давал ответов. Всякий раз, когда Куинн вычеркивая кого-нибудь из подозреваемых, десять новых можно было заносить в список. Убийца «бездыханных» была в одном из списков, это он знал точно. Если он продолжит действовать методом исключения, то рано или поздно найдет ее. Весь вопрос во времени. Беда в том, что как раз времени-то у него и нет. Как только он покажет письмо сержанту, тот непременно будет настаивать на том, чтобы использовать Люси в качестве наживки.

Черт возьми, будь на месте Люси кто угодно другой, Куинн первый бы побежал выполнять приказы сержанта, лишь бы поймать убийцу. Он бы воспользовался услугами прессы и телевидения, чтобы спровоцировать преступницу на необдуманные действия, вынудить ее на ошибку. Но он не мог позволить себе подвергать жизнь Люси опасности.

От одной мысли о том, что с ней может что-нибудь случиться, у него заныло в груди. Он вспомнил о Мэри и розах в машине. Сегодня тринадцатое. Он всегда возлагал на ее могилу букет роз тринадцатого апреля.

Он не вынесет, если на его совести будет жизнь двух женщин. Он не позволит, чтобы с Люси случилось что-нибудь ужасное. И ему было плевать, какие меры могут для этого понадобиться. Даже если ему придется связать ее по рукам и ногам и запереть в кладовой, он был готов на это. Подойдет, к слову, кладовка за спальней в его доме.

Конечно, это были лишь рассуждения. Митчелла припадок хватит, если Люси пропадет. Да и присутствие ее в его доме сведет Куинна с ума. У него не получится держаться от нее на дистанции. А если она, чего доброго, окажется в его объятиях, то он вообще за себя не ручается. Но, зная ее отношение к нему, он понимал всю тщету своих помыслов.

С другой стороны, ему тридцать семь – взрослый мужчина. Так что, если приспичит, он сможет держать себя в руках. Вот только перспектива ходить по собственному дому с постоянной эрекцией его как-то не прельщала.

Глава 13

Prigun: ищу надежное место для посадки.


Люси посмотрела в зеркало над ванной и расчесала мокрые волосы. Как ни гнала она от себя эту мысль, но с Куинном она чувствована себя в безопасности. Так комфортно ей не было уже много дней. Ее беспокоило то, что для этого ей нужен был мужчина. И не просто мужчина, а именно Куинн. То, что она сказала ему раньше, было правдой. Она всегда думала, что справится с чем угодно. Змея укусила? Нет проблем, сами наложим жгут и сами же высосем яд. Акула напала? Нет повода для беспокойства, выбьем акуле глаз. Пчелы-убийцы напали? Проще простого, прыгнем в озеро или на худой конец сбегаем в магазин, купим дихлофос. Пришло письмо от серийного убийцы? Расплачемся и позвоним взрослому дяде.

Люси почистила зубы и вытерла волосы. Интересно, что там делает Куинн? Он приготовил ей вкусный обед. Не шедевр кулинарного искусства, но именно то, что было необходимо в данный момент. Горячая еда, сытная и домашняя. Хорошо, что он приехал.

На этот раз она не станет придавать слишком много значения его поступкам. Она не станет вспоминать, как упала в его объятия, когда увидела его глаза, открыв дверь. Не станет вспоминать, как он гладил ее по спине, успокаивая, и целовал в затылок. И уж тем более не станет она выдумывать лишнего из-за его предложения побыть в доме, пока она принимает душ. Он всего лишь выполняет свою работу. Опасно думать, что за этим стоит что-то большее, чем служба.

Когда волосы подсохли, Люси вышла в спальню и надела белый бюстгальтер и белые, в голубой горошек, трусики. Затем она натянула джинсы и набросила белую блузку. Сунув ноги в мягкие тапочки, Люси пошла в гостиную.

Куинн сидел на диване. Бумаги валялись на столе, а взгляд его был устремлен на ноутбук.

Казалось бы, он должен быть чужеродным элементом в ее гостиной. Крупный грубоватый мужчина на диване, документы и ксерокопии на журнальном столике, ноутбук. Но тем не менее, такого впечатления не создавалось. Напротив, он казался островком безопасности посреди ставшего вдруг неспокойным мира. Будто только он мог спасти ее. Последняя надежда. Сердце Люси екнуло. Впечатление было обманчивым. Куинн сам был ей небезопасен.

Он повернул голову, будто почувствовал ее присутствие. Их взгляды встретились.

– Тебе лучше?

– Да, – ответила она и зашла в комнату.

– Хорошо выглядишь.

Люси напомнила себе, что Куинн сделал ей больно, унизил ее и, если бы одна сумасшедшая особа не решила прислать ей несколько писем, он бы не сидел сейчас в ее гостиной. Не делал бы вид, будто ему не все равно. Не стал бы ради дела, ради своей работы целовать и успокаивать ее. Она подошла к окну и выглянула наружу. По дороге проехали две девчушки на розовых велосипедах. У одной в корзине на заднем крыле сидел игрушечный карапуз. Сегодня суббота. Сегодня она ночует у мамы.

– Люси.

Она бросила взгляд через плечо:

– Что?

Куинн долго смотрел на нее, а потом сказал:

– Нам нужно поговорить по поводу письма, которое пришло сегодня. Я знаю, ты не хотела читать его, но, боюсь, тебе все-таки лучше знать, о чем в нем идет речь.

Она повернулась к нему:

– Все так плохо?

Он продолжал смотреть на нее карими глазами, затем взял со стола пластиковый пакет, в который убрал письмо, и протянул ей.

– Боюсь, что да.

Люси подошла к нему и взяла письмо. Прочитав его, она села на диван. Ей стало дурно.

– Кто знает твой домашний адрес? – спросил Куинн, не сводя с нее глаз.

– Я не знаю. В адресной книге его точно нет. – Она подумала и предложила несколько версий: – Может, на почте сказали или в транспортном управлении? А еще в банке есть мой адрес, так что… кто его знает. – Люси положила письмо на столик и потерла пальцами виски.

– А в книжных магазинах?

В книжных магазинах?

– В «Амазоне» точно знают мой адрес, я у них часто книги заказываю.

Куинн покачал головой:

– Нет, кто-нибудь из местных.

– Не знаю. – Люси задумалась, в каких магазинах могут знать ее адрес? – У меня есть дисконтная карта «Гастингса». Когда получала ее, заполняла анкету, так что у них точно есть мой адрес.

Он достал ручку.

– Какой именно магазин «Гастингс»? – Люси сказала, и Куинн записал крупными печатными буквами. Давай поговорим о клубе «Загадочных женщин».

– Я уже все рассказала детективу Веберу.

– Ты можешь знать больше, чем думаешь. – Он протянул ей лист бумаги. Это был список членов клуба. – Кто-нибудь из этих людей привлекал твое внимание? Может быть, странно вел себя или проявлял излишний интерес?

– Ну, там несколько странных женщин. – Люси указала на одну из фамилий. – Бетти переписывает одну и ту же сцену убийства отца столько, сколько я ее знаю, но вряд ли она может убить кого-то по-настоящему.

– Это не она была на встрече в «Барнс энд Ноубл» двадцать третьего числа? Такая седовласая, в очках?

Черт, да он, похоже, все запоминает. С другой стороны, он же полицейский.

– Да, это она.

– Расскажи о Синтии Пул и Джен Брайт.

Люси пожала плечами:

– Да рассказывать по большому счету нечего. Джен – действующий президент клуба «Загадочных женщин», а еще она отвечает за рекламные акции в своем филиале «Барнс энд Ноубл». Синтия – тоже член клуба, но я не знаю, написали ли они что-нибудь серьезное или они просто дилетанты. Я только знаю, что обе здорово помогают местным писательницам.

– Чем помогают?

– Например, они всегда выставляют наши книги на продажу на лучших полках.

– Что ты имела в виду, когда говорила, что они дилетанты?

– Дилетантами я называю писателей, которые вечно говорят о своих романах, а на самом деле написали всего пару глав.

Он внимательно посмотрел на Люси.

– Из писем убийцы мы знаем, что она собирается стать писателем. Она читает детективы, в частности твои. – Он взял со стола второе письмо и положил перед ней. – Что значит эта строка: «Они называют это мемуарами»? Кто это «они»?

– Да кто угодно. Издательства, или она прочитала об этом в книге по технике писательского мастерства. Это же просто жанр.

– Джен знала, что ты пишешь роман о серийном убийце, который находит жертв через Интернет. – Куинн полистал блокнот.

Люси положила письмо на стол. Их плечи соприкоснулись, и он на мгновение замер. Предательский трепет заставил Люси подумать о том, что, кроме убийцы, угрожающей ей в письмах, есть что-то еще. Она поняла природу этого трепета, потому что сердце заныло от тоски по мужской ласке. С Куинном так бывало и раньше, ни тогда они притворялись, что между ними может что-то быть. Люси навалилась на спинку дивана, подальше от соблазна, способного разрушить ее жизнь.

– Наверное, я говорила об этом на одной из встреч. Или на онлайн-конференции по Интернету.

– То есть? – переспросил он, перелистывая своп блокнот. Похоже, он никакого трепета не испытывал. Что за онлайн-конференции.

– Меня часто просят участвовать в интернет-конференциях. – Люси решила, что поразмыслит о Куинне и их отношениях позже. – Поводов может быть множество. Могут пригласить сделать доклад любители детективов, а следующую конференцию могут организовать, бизнес-леди. – Она собрала волосы в хвостик и закрепила заколкой. – Меня все время спрашивают, что я пишу и когда выйдет очередная книга. Я наверняка упоминала эротическую асфиксию и рассказывала о своем новом романе, где серийный убийца – это женщина, которая ищет своих жертв через Интернет. Я просто не запоминаю все мелочи. Поверь, я бы рада тебе помочь, но я не знаю, кто эта женщина. – Взгляд Люси остановился на последнем письме. – Очевидно, она видела нас вместе и знает, кто ты.

– Да. Возможно, я даже допрашивал ее.

– Или она могла видеть тебя на пресс-конференции.

– Я думал об этом, но вероятность того, что она запомнила мое лицо при личной встрече, нежели на пресс-конференции, все же выше.

– Только если она не участвовала в этой самой пресс-конференции. А это не исключено. – Люси затаила дыхание и задала вопрос, который не давал ей покоя: – Как ты думаешь, она придет ко мне?

Куинн посмотрел на нее твердым взглядом, его губы сложились в тонкую прямую линию.

– Рад бы сказать «нет», да не могу.

Этого она и опасалась. Последние пять дней она изо всех сил старалась побороть свой страх. Но теперь понимала, что это невозможно. Он захватил ее полностью, проник в мозг, и Люси не могла не думать о нем. От страха у нее болели глаза. Ей было трудно дышать.

Она встала и прошлась по комнате. Остановившись у большого окна, она долго смотрела на ветви дерева, нависшие над дорожкой, что вела к дому. Что же теперь делать? Она не могла подвергать опасности, которая стала столь реальной, друзей и семью.

– Что мне теперь делать? – Люси отдернула штору. Мысли вертелись вокруг возможных вариантов. – Я могу пожить в отеле. Возьму ноутбук и постараюсь поработать. – Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Отель был равнозначен тюремному заточению. Безопасно – да, но уж слишком это ограничивало свободу. – Или можно купить пистолет. Я не умею стрелять, но ведь научиться несложно. Направил и жми на курок. – Ее голос начал дрожать. – Ведь так? А еще можно оседлать Малыша и галопом в Мексику.

Куинн подошел к Люси и притянул ее к своей широкой груди.

– Тебе не нужен пистолет. И в Мексику бежать не надо. – Он был таким надежным. Она навалилась на него спиной, и только это удерживало ее от безумия. – Ведь у тебя есть я.

Как бы она хотела, чтобы это было правдой.

– И что ты сделаешь? – спросила она, усмехнувшись. – Поселишься у меня в гостиной? – Она пыталась отшутиться, хотя мысль о злом крепком полицейском в доме была очень сладкой.

– Нет. Но я могу помочь тебе переехать на время. Его руки оказались на ее талии.

– Куда?

– Ко мне.

Люси повернулась и заглянула ему в глаза. Нет, он не бредил. Он говорил вполне серьезно.

– Ты что, травки обкурился?

– Я думаю, это идеальное решение проблемы. – Люси попыталась уйти, но Куинн удержал ее. – У меня есть гостевая спальня. Можешь пожить в ней.

– А разве полицейским можно так делать?

– А почему нет? Ты больше не подозреваемая. Кроме того, зачем кому-то знать, где ты. Более того, ради твоей безопасности лучше будет, если никто не узнает, куда ты перебралась.

Предложение было соблазнительным. Но о том, что бы жить с Куинном под одной крышей, не могло быть и речи. Достаточно вспомнить о ее последнем визите в его дом, когда все закончилось интимом. Который, кстати сказать, прервался на самом интересном месте. Не хочет ли он взять реванш и закончить начатое?

– Не думаю, что это хорошая мысль.

– Ты не права.

Люси скрестила руки на груди и ничего не ответила. Ее молчание было ответом.

Он посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты беспокоишься о том, что может случиться, если ты останешься у меня? Думаешь, не сможешь держать себя в руках?

– Нет, ты точно под кайфом. – Она сбросила его руки со своей талии и отошла. – Я себя прекрасно могу контролировать. С этим никаких проблем. Это ты набросился на меня тогда.

– Ты не возражала.

– У меня не было шансов. Ты мне язык в рот засунул.

Куинн улыбнулся:

– Это было до или после того, как твои руки оказались в моих трусах?

Люси прищурилась.

– Чего ты злишься? – спросил Куинн и тоже скрестил руки на груди.

Она погрозила ему пальцем.

– Ты же думал, что я серийный убийца. – «А еще ты говорил, что хочешь серьезных отношений, а сам врал безбожно». – Если бы я знала правду, то между нами вообще бы ничего не было. – «Я полюбила тебя, а ты лишь выполнял свою работу».

Он отмахнулся от нее.

– Раз так, то теперь, когда ты знаешь правду обо мне, ты можешь спокойно провести выходные в моем доме, пока мы не найдем тебе безопасное место. Не отказывайся только потому, что злишься на меня. Это лучший выход из положения, как ни крути. Ты будешь в безопасности, а я не буду переживать за тебя.

Поскольку теперь ей было все равно, переживает он за нее или нет, то в его словах было здравое зерно. В его доме она действительно будет в безопасности, и она не подвергнет опасности маму и подруг. Она, возможно, прибьет Куинна, но злость отступала перед страхом.

– Ладно, я поживу у тебя, но тогда и ты не распускай руки.

Он рассмеялся, как будто она сказана что-то забавное.

– Только руки?

– Все конечности.

– Скучно. – Он лукаво ухмыльнулся. – Да я-то в себе уверен. А вот ты?

– Я всегда в себе уверена. – Люси обошла его и добавила: – У меня с самоконтролем все в порядке.

Она поднялась в кабинет, взяла ноутбук и собрала необходимые вещи. Спустившись вниз, она насыпала Малышу полную миску еды.

Когда все было готово, Куинн отнес ее вещи к машине и сложил в багажник. Люси не покидало чувство, что она совершает большую ошибку. Впутывается в авантюру, которая приведет к очередной сердечной боли. Но с Куинном она действительно ощущала себя в безопасности. Она не могла объяснить почему, но это было так. Он был стеной, отделявшей ее от убийцы.

Пока они ехали к нему, Люси изучала технические премудрости полицейской машины: сирену, полицейскую рацию и все такое. Она ведь ни разу не была в полицейской машине. Тут Люси увидела букет роз и забыла обо всем.

– У тебя свидание? – спросила она безразличным гоном, хотя у самой защемило сердце.

Куинн посмотрел на нее, сдвинул брови, будто только сейчас заметил, что в машине есть кто-то еще.

– Что?

– Я про цветы. У тебя сегодня свидание?

Он свернул на Бродвей-авеню.

– Никаких свиданий, солнце мое, только ты.

Он сошел с ума. Лишь так Куинн мог объяснить самому себе, зачем он уговорил Люси пожить у него. Он знал, что об этом пожалеет. Он еще будет кусать локти, что позвал ее, но Люси было так одиноко, она смотрела на него такими испуганными глазами, что поступить иначе он не мог. Не задумываясь о последствиях, он протянул руку и обнял ее за плечи. Он вдыхал запах ее волос и боролся с собой, пытаясь не перейти границу. В голове всплывали образы их близости той памятной ночью. Он желал ее, желал так страстно, что это затуманивало его разум даже тогда, когда он считал ее убийцей. А теперь этого барьера не было между ними.

Солнце било в глаза, и Куинн опустил козырек. Он сказал Люси правду. Он бы переживал за нее. Несмотря на все меры предосторожности. Ему надо было выследить убийцу, а он не сможет этого сделать, если мысли будут заняты другим.

Конечно, Люси в его доме была фактором отвлекающим, но все же он не будет так бояться за нее, если она останется под присмотром. К тому же в доме собака. Правда, Милли еще молода и неопытна, но у нее хорошие инстинкты, а лает она очень громко.

Куинн свернул с Бродвея на свою улицу. Если сержант Митчелл узнает, что Люси живет в доме у Куинна, он поднимет хай. Никаких правил насчет бывших подозреваемых, а ныне главных свидетелей, остановившихся погостить в доме следователя, не было, но это не значит, что сержанту это понравится. Учитывая, как повернулись события в свете последнего письма, не было никаких сомнений в том, что сержант Митчелл потребует отчета о предпринятых мерах безопасности. И Куинну придется все ему рассказать.

Он открыл гараж и припарковал седан рядом с джипом. Проще всего было поставить сержанта в известность как можно раньше.

Куинн выключил двигатель, собрал бумаги, взял ноутбук и чемодан Люси и пошел к дому. Она последовала за ним. Положив бумаги и компьютер на кухонный стол, Куинн направился к свободной комнате. Там он бросил вещи Люси на двуспальную кровать и повернулся со словами:

– Надеюсь, тебе здесь понравится.

– Мило, – кивнула Люси и положила свой ноутбук на комод. Подойдя к окну, она подняла жалюзи.

Куинну было интересно, что она думает о комнате, и еще было интересно, почему это так волнует его. И тут он все понял. Он хотел, чтобы ей понравился дом. Как будто это что-то значило. Он хотел понравиться ей. Он совсем забыл, что она пришла к нему только потому, что страх перед убийцей оказался выше неприязни к нему.

– Если передумала и не хочешь оставаться здесь, то я могу отвезти тебя в какое-нибудь безопасное место, – сказал Куинн, чувствуя, что должен предложить все варианты.

Несколько секунд Люси смотрела на него и ничего не говорила. Его рациональная половина ждала с надеждой, что она согласится уехать, потому что иначе ночь пройдет в адских муках.

– Я останусь с тобой, – сказала Люси.

– Мне надо забрать собаку, – сказал Куинн и направился к двери.

Она искоса посмотрела на него, он уже начал понимать, что значит этот взгляд.

– Ту самую Милли?

– Да. Чувствуй себя как дома.

Он вышел из дома не оглядываясь, и поехал к матери. По дороге он набрал номер Курта. Куинн рассказал ему о письме и о Люси.

– А я думал, она тебя терпеть не может, – сказал Курт.

– Так и есть, но, похоже, со мной она чувствует себя в безопасности.

– Сержант будет недоволен. Может, утром, ты придумаешь что-нибудь получше?

Они обсудили возможность размещения в ее доме двух полицейских под прикрытием, но чем больше Куинн думал об этом, тем меньше ему нравилась затея оставить Люси на попечение двух посторонних мужчин.

Прежде чем стать детективом, Куинн работал под прикрытием, и ему приходилось бывать на заданиях по охране свидетелей. В такой ситуации было два варианта: либо свидетель раздражал так, что его хотелось убить самому, либо свидетель начинал нравиться. Сомневаться, как именно молодые полицейские отнесутся к Люси, не приходилось.

Он бросил трубку на сиденье, как раз когда подъезжал к дому матери. Он знал, что прав Курт, но все равно решил оставить Люси у себя. Он уже взрослый мальчик. Работает в полиции долгих шестнадцать лет, и ему знакомо понятие самодисциплины. Он сможет держать своп чувства под контролем. Не станет распускать руки.

Он посадил Милли в грузовой отсек джипа и уехал прежде, чем мать начала задавать вопросы. Оставалось еще одно дело.

Кладбище Моррис-Хилл располагалось сразу за парком Джулии Дэвис и Кэтрин Альбертсон. В старой части кладбища великаны-деревья нависали над склепами и массивными надгробиями. Куинн въехал через чугунные ворота и стал петлять по извилистым дорожкам, пока не нашел плиту из простого белого камня. Он положил цисты к могиле Мэри и снял солнцезащитные очки. Ее лицо начало стираться из памяти, и это лишь подстегивало чувство вины за ее смерть. Куинн смахнул ветки и листву с камня и стоял молча до тех пор, пока не вспомнил в мельчайших деталях, какой она была при жизни. Она заслужила хотя бы эту малость. Затем Куинн сел за руль и поехал домой.

Когда он приехал, Люси уже спала. Она лежала на кровати поверх покрывала, свернувшись калачиком, лицом к двери, и солнце, пробивающееся через прикрытые жалюзи, полосами золотило ее светлые волосы. Одну руку Люси положила под голову, вторая покоилась на животе.

Милли просунула голову между ногой Куинна и косяком, и тот едва успел поймать ее за ошейник, чтобы она не вошла в комнату. Они стояли и смотрели, как Люси спит, как поднимается и опускается от мерного дыхания ее грудь, как алеют ее приоткрытые губы.

– Ты не против, если в доме поживет еще одна женщина? – спросил Куинн у собаки.

Милли громко заскулила, как будто хотела возразить, и он одернул ее за поводок. Он знал, чего она хочет. Она наверняка почувствовала запах кошки и хотела разобраться, в чем дело. Куинн понимал, что едва ли Люси обрадуется, если ее разбудит возбужденная собака.

– Познакомишься с ней завтра, – пообещал он и потащил Милли из комнаты. Собака сопротивлялась, скулила, и ему пришлось запереть ее в своей спальне. – Перестань, – велел он, затем достал из шкафа одеяло и пошел в комнату Люси. Он накрыл ее одеялом, а когда хотел встать, она резко села и схватила его за руку.

Куинн вздрогнул он неожиданности.

– Боже, Люси, это я.

– Куинн? – Она испуганно смотрела на него, свет полосами освещал ее лицо.

– Да.

– Что ты здесь делаешь?

Волосы разметались по ее плечам. Грудь вздымалась и опускалась, тонкая белая блузка просвечивала на солнце.

– Ты заснула, пока я ездил. Я хотел укрыть тебя одеялом.

– Понятно. – Она отпустила его руку и пригладила волосы, убрав непослушные пряди за уши. – Сколько сейчас времени?

Он посмотрел на часы:

– Начало шестого.

Люси нахмурилась:

– Тебя довольно долго не было.

– У меня было важное дело.

– Это как-то связано с делом о «бездыханных»?

Он покачал головой.

– Я забрал Милли, а потом завез цветы на кладбище.

– Кто-то умер?

– Одна девочка. – Куинн переступил с ноги на ногу и скрестил руки на груди. Люси смотрела на него и молча ждала продолжения. – Она была моим информатором, и за это ее убили.

Люси встала на колени, матрац под ней прогнулся.

– Прости. Ты потом поймал убийцу?

– Да. Мотает пожизненный срок.

– И ты привозил цветы на ее могилу? – Она покачала головой. – Как это мило.

– Нет. Ничего милого в этом нет. – Он не мог оторвать взгляда от ее груди. При каждом вдохе полоска света скользила по округлым холмикам под полупрозрачной тканью блузки. Уж что-что, а милым парнем он не был. А вот быть достойным постарается, даже если это приведет к смерти. – Кроме меня, некому навещать ее могилу, – объяснил он и посмотрел Люси в глаза. – Я делаю это, потому что совесть мучает. Потому что плохо выполнял свою работу и из-за этого она погибла. Наркоманка и проститутка – да, но она была хорошим человеком. Когда ее убили, я думал только о том, что это может поставить под удар мое дело. Я думал только о работе.

– Так вот почему я здесь? Чтобы быть в безопасности, а иначе кто будет приносить вам эти треклятые письма?

Надо было солгать и сказать ей, что так оно и есть. Что ему наплевать на нее. Ведь он врет ей с первой встречи, точнее, еще до нее, когда они только начали переписываться через Интернет. Но врать ей он больше не мог.

– Я действительно хочу, чтобы ты была в безопасности, но это не единственная причина, почему ты сейчас находишься в моем доме. На самом деле мне здорово влетит, когда сержант узнает об этом.

– Так в чем же тогда дело?

Его спас шум, доносившийся с другого конца дома.

– Что это?

Куинн бросил взгляд на дверь, затем снова посмотрел на Люси.

– Это Милли. Она кидается на дверь спальни, где я ее запер. Она не привыкла, чтобы в доме были другие женщины, кроме нее.

Люси посмотрела на него подозрительно, сдвинув брови.

– И как много здесь было женщин?

– Здесь-то? Помимо сестры и племянниц? Только одна, но Аманда ушла, когда Милли была еще щенком, так что вряд ли она ее помнит.

– Кто такая Аманда?

– Женщина, на которой я собирался жениться.

– И что случилось?

Куинн пожал плечами:

– Она предпочла жить с моим лучшим другом.

Люси поморщилась:

– Господи…

– Да уж. Я застал их в постели.

– Я встречалась с парнями, которые изменяли мне, но лицезреть эту гадость своими глазами мне не пришлось. Ну и стерва. Наверное, это было ужасно.

Сейчас Куинну хотелось прижать Люси к себе и поцеловать. Но он обещал ей не распускать руки. Он был человеком слова и не собирался менять привычек, даже если ему придется провести бессонную ночь в одиночестве.

– Что было, то было. Особенно мне запомнилось, как лучший друг сидел голый на моей кровати и обвинял меня в том, что моя невеста мне изменяет.

– С ума сойти. – Люси усмехнулась. Уголки ее губ поползли вверх, и Куинн почувствовал, что теряет контроль над собой. Пора уходить. Задком, задком – и за дверь.

– Можно и так взглянуть на это. – Бегом, бегом от заспанной блондинки с невинным взглядом. – Но в чем-то она была права. Порой я задерживался на работе допоздна.

Люси покачала головой, на губах ее играл солнечный свет.

– Ерунда это все, Куинн. Всем порой приходится много работать. Это не оправдание неверности.

Ему снова захотелось обнять ее и расцеловать в губы.

– Я тоже встречалась с парнями, которые изменяли мне, – сказала она. – Они тоже всегда пытались выставить меня виноватой, но не я спала с другими. Секса у них было предостаточно. Я ублажала их по полной. Просто все они были неудачниками. И я всегда считала, что лучше узнать об этом до свадьбы. А не то и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься дома с тремя детьми, а муженек твой будет ошиваться в баре и снимать проституток. И лечись потом бог знает от чего.

Куинн сглотнул.

– По полной?

– Что?

– Ублажала их по полной?

– Ну, не всех, конечно. У меня было не так много мужчин, но в постели я… огонь. – Она пожала плечами. – А разве можно иначе?

Нет, определенно пора уходить. Надо проявить благородство. Прочь из комнаты, пока он еще в состоянии двигаться.

– Я всегда считала, что если уж я разделась перед кем-то, то чего стесняться.

Он снова сглотнул. Вспоминалась их интимная сцена в холле у стены.

– Боже правый, – выдохнул он.

– Что с тобой?

– Ты нарочно мучишь меня?

Несколько томительных секунд ожидания, и вот уголки ее губ поползли вверх.

– Мне остановиться, Куинн?

– Нет, конечно, – прошептал он. – Расскажи лучше все в подробностях, какая ты в постели.

Глава 14

Paidevochka: хочу секса…


Люси ослабила защиту, и Куинн этим воспользовался. Единственным ее оправданием была усталость. Она устала бояться. Устала скрывать свои чувства к нему.

Она смотрела в глаза Куинна и видела там горящую страсть желания, похоть, призывающую ее к греху. Чувствовалось это и в бархатистом тембре его голоса. Она возбудилась и не могла больше скрывать это.

– Хороший секс всегда начинается с мужчины, который знает, что ему делать, знает, как доставить женщине наслаждение, знает все ее эрогенные зоны и способен любить всю ночь. – Она поправила волосы. – А теперь ты должен ответить мне на пару вопросов.

– Задавай.

Ей надо было знать кое-что, пока они не зашли слишком далеко.

– Я была для тебя только работой?

– Временами… – Он рассмеялся мягко. – Если бы ты знала, как тяжело мне было с тобой работать, ты бы не хмурилась так сейчас. В первое наше свидание в «Старбаксе» я все поражался, какая ты умная и красивая. Мне было тяжело сосредоточиться на работе, я все время думал, как было бы здорово тебя поцеловать.

– Ты шутишь? – Она не знала об этом. Даже не подозревала.

– Нет. А потом, когда я поцеловал тебя, то думал, каково это – целовать тебя всю. С макушки до розовых пяточек, останавливаясь на мягких округлых частях.

Во рту у Люси пересохло, а внизу живота она почувствовала сладостное томление.

– Но ты же думал, что я могу убить тебя.

Он ухмыльнулся:

– Было дело. Но знаешь, мне было все равно. Даже когда мы были уверены, что убийца – это ты, Люси, я все равно хотел тебя. Был момент, когда я думал, что не прочь умереть во время интимной близости с тобой. – Он сжигал ее взглядом, но не подошел, а, напротив, попятился.

Еще ни один мужчина не говорил ей, что готов умереть за нее. Она понимала, что любит его, невзирая ни на что. Она не могла больше сдерживаться, встала с кровати, подошла к нему и погладила по щеке. Куинн повернул голову и поцеловал ее раскрытую ладонь. По телу побежали мурашки.

Куинн закрыл глаза и сделал еще один шаг назад.

– Я хочу тебя так, как никого не хотел за свою жизнь. – Он открыл глаза и пристально посмотрел на нее.

Ей было знакомо это чувство.

– Так почему же ты уходишь?

– Я пообещал тебе, что не стану давать волю рукам. Я врал тебе всю прошлую неделю и причинил этим боль. Но того требовала моя работа. А теперь речь идет совсем о другом, и я хочу, чтобы ты знала, что я умею держать слово.

Сейчас? Его беспокоит это сейчас?

– Очень благородно с твоей стороны. – Люси прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

– Ты смеешься надо мной? – спросил Куинн удивленно.

Она подошла к нему и положила руку ему на шею.

– А мне можно дать волю рукам?..

– Конечно, да.

– Ты не станешь думать, что я не умею держать данное слово?

– Не стану. – Он покачал головой. – Делай со мной все, что хочешь. Могу даже подсказать, с чего лучше начать.

Люси встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

– Я и сама знаю, с чего лучше начать, твои подсказки мне не нужны.

Его запах кружил голову. Она принялась целовать его шею. Он учащенно задышал у нее над ухом. Люси положила руку на грудь Куинна и почувствовала, как бьется его сердце. Она игриво поцеловала его в губы, и он томно выдохнул. Тогда Люси наградила его настоящим поцелуем, долгим и страстным. Куинн не выдержал и обнял ее.

Люси вырвалась.

– Куинн, держи себя в руках.

– Что? – Он посмотрел на нее затуманенным взором. Ему хотелось еще.

– Ты не должен прикасаться ко мне, – сказала она и стала расстегивать его рубашку. Затем она вытащила ее из джинсов и стянула с плеч Куинна. – Я не хочу, чтобы ты шел на сделки с совестью.

– Солнце мое, эту битву я проиграл лет в шестнадцать.

– Мне кажется, или ты хвастаешь этим? – Люси бросила рубашку на пол.

– Я констатирую факт.

Она гладила его грудь и чувствовала ладонями упругие мускулы.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать семь.

– Так, значит, у тебя более двадцати лет практики.

– Больше, если считать, сколько лет я тренировался в одиночку.

Люси рассмеялась и поцеловала его в плечо.

– А мне тридцать четыре.

– Я знаю, сколько тебе лет, – прошептал Куинн. – Я все о тебе знаю. – Внешне он был совершенно спокоен, но его выдавало прерывистое дыхание.

Она тоже хотела все о нем знать, и ей казалось, что начать можно с его обнаженного тела. В ту ночь они предавались страсти в холле этого самого дома, она ничего не смогла разглядеть. Теперь ей представилась такая возможность. Люси отошла на пару шагов и внимательно посмотрела на Куинна. У него была превосходная фигура. Мускулистые ноги, мощный торс, накачанный пресс, широкие плечи и длинные жилистые руки. Но больше всего ей нравилось его лицо: широкие скулы, покрытые двухдневной щетиной, четко вычерченные линии губ, прямой нос и карие выразительные глаза.

Куинн не прикасался к ней, но эти глаза говорили Люси все, они ласкали ее тело, обращая внимание на каждую деталь. Он пылал страстью, и это отражалось в его карих глазах.

Люси медленно расстегнула пуговицы на своей блузке и позволила ей соскользнуть на пол. Затем она медленно расстегнула джинсы. Куинн неотрывно следил за ее руками. Люси стянула джинсы, открыв его взгляду ножки.

Он сжал кулаки.

– Ты меня убиваешь.

Люси видела, как сильно хотелось ему схватить ее и прижать к постели.

– Погоди, не умирай. – Она расстегнула лифчик и сняла его. – Мы еще не добрались до самого интересного, – сказала она и сжала свои прелести ладонями.

– Не знаю, доживу ли я до самого интересного. – Она улыбнулась и развела руки, открыв грудь. – О, Люси, – застонал Куинн, – иди ко мне.

Она покачала головой:

– Ты обещал не распускать руки.

Куинн посмотрел на нее жадным взглядом.

– Ну хорошо, но смотри у меня.

Люси зашла ему за спину и прижалась к нему грудью. Затем расстегнула ремень на его джинсах, расстегнула молнию на ширинке и пробралась к самому сокровенному, целуя одновременно шею сзади.

– Что это у нас тут? – спросила она, поглаживая его вставшего братца через ткань трусов.

Куинн пытался сказать что-то, но из горла его вырвался лишь клекот. Люси стянула с него джинсы вместе с трусами и взяла его братца в руку.

Задержав на мгновение дыхание, Куинн сказал:

– Осторожнее, он заряжен.

– Это что, полицейский юмор?

– Нет. Это предупреждение. Я могу разрядиться прямо тебе в руку.

– Такого мы недопустим, – сказала Люси и опустилась перед ним на колени.

Куинн застонал. Люси ублажала его несколько минут, пока он не выдержал и не подхватил ее на руки.

– Ты что? – спросила она.

– К черту правила, – ответил Куинн, положил ее на кровать и пристроился сверху.

– И что ты со мной сделаешь?

Куинн ничего не ответил, лишь стянул с нее трусики и вошел в нее осторожно.

Но Люси обвила его талию ногами, обняла за шею и прошептала:

– Не бойся, я не хрустальная. Трахни меня.

Дважды просить Куинна не пришлось.

Спустя полчаса, когда они оба лежали без сил, Куинн признался:

– Это был лучший секс в моей жизни.

Люси улыбнулась:

– Я знала, что тебе понравится.

Он приподнялся на локте и посмотрел на нее.

– Никуда не уходи, я сейчас, – сказал он, встал и вышел, чтобы принять душ.

Люси тоже встала, подобрала с пола блузку, достала свежие трусики из чемодана и пошла в гостевую ванную. Приняв душ, она надела блузку прямо на голое тело и подошла к зеркалу. На нее смотрела женщина, которая только что занималась сексом. Но за припухлостью губ и розовостью щек она увидела то, чего так боялась. Она увидела глаза, полные любви. Интересно, заметил ли это Куинн? Люси надеялась, что не заметил. Она не хотела, чтобы он знал о ее чувствах.

Люси причесалась и провела пальцем по красному пятну на подбородке, это Куинн натер щетиной. Она ему действительно нравилась, на этот счет она не ошибалась. Она никогда не ошибалась в таких вопросах, но все же это не любовь.

Он не любил ее, и это было обидно. Он хочет проводить с ней время. Ей хорошо с ним, он веселый и такой сексуальный. С ним она не помнила, почему живет в его доме, и сейчас для нее это важно. А о том, что будет завтра, она будет думать, ну, скажем, завтра.

Когда она вышла из ванной, Куинн уже ждал ее. Он стоял, навалившись спиной на дверь. На нем были только джинсы, и Люси заметила, что он надел их на голое тело, У его ног сидел ирландский сеттер.

– Это Милли, – сказал Куинн.

Собака действительно была красивая, с длинной каштановой шерстью и умными карими глазами. Она смотрела на Люси, свесив язык.

– Так ты и есть та самая Милли? – Люси нагнулась и почесала собаку за ухом. – Что ж, твой хозяин не наврал хотя бы про цвет волос.

Куинн улыбнулся.

– Если я ее отпущу с поводка, она обнюхает тебя. Люси вытянула руку, чтобы собака смогла обнюхать ее ладонь, а сама посмотрела на Куинна.

– Поэтому я держу кота.

– Коты не принесут палку и не прыгнут в пруд, чтобы распугать уток.

– Что говорит об их уме.

Куинн покачал головой:

– Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Люси пошла за ним. Когда они оказались на кухне, Куинн взял собачью галету и отдал Милли команду: «Сидеть». Когда собака села, он положил галету ей на нос и велел не двигаться. Бедная Милли смотрела на угощение и поскуливала. Тогда Куинн скомандовал: «Можно», – и собака подбросила галету в воздух, схватила зубами и тут же съела.

– Вот, – сказал Куинн, – кошки так не умеют.

– Малыш, когда хочет есть, способен и не на такие фокусы.

Куинн бросил на Люси скептический взгляд и погладил Милли по голове.

– Твой кот так быстро двигаться точно не сможет.

Что ж, тут он прав.

– Не обижай Малыша.

– Он жирный.

– Нет, ухоженный.

Милли обошла Люси вокруг и обнюхала ее колени.

– Фу, Милли, сидеть, – приказал Куинн, и собака тут же повиновалась.

Люси уперла руки в бока.

– Малыш страдает расстройством желудка. Он не виноват в том, что много ест.

Куинн хмыкнул, обнял ее за талию и притянул к себе.

– Ты такая красивая, когда защищаешь этот комок с мехом.

– Эй… – Люси и дальше бы защищала Малыша, если бы не почувствовала на ноге, выше коленки, мокрое и холодное прикосновение. От неожиданности она подпрыгнула. – Твоя собака ткнулась в меня носом.

– Я знал, что вы не поладите. – Куинн отпустил Люси, подошел к двери во двор и открыл ее. – Милли, гулять.

Собака медленно пошла к двери и на пороге оглянулась, бросив осуждающий взгляд на Люси.

– А она не замерзнет?

– Нет. – Куинн закрыл дверь. – У нее будка в гараже и своя, собачья, дверь. С ней все будет в порядке. – Он пошел к холодильнику, мягкий свет падал на его широкие плечи. – Есть хочешь? – спросил он.

– Смотря, что в меню.

Куинн открыл холодильник.

– Имеется малиновый шербет.

– Шербет я могу съесть в любом состоянии и в любом количестве.

Он достал из холодильника картонную коробку.

– Здесь немного, так что поделим по-братски. – Куинн взял глубокую тарелку и пару ложек.

Люси хотелось о многом расспросить Куинна, и не только о работе, маньяках и письмах убийцы. Ей хотелось, к примеру, чтобы он…

– Расскажи мне про Аманду.

Он оторвался от коробки с шербетом.

– Зачем?

– Просто ради поддержания беседы. – Она подошла к кухонному столу. – Знаешь, как в игре – я тебе что-то рассказываю, ты мне что-то рассказываешь.

– Аманда была маленькой, с темными волосами, зелеными глазами и большими сиськами… прости, с большой грудью.

– Да неужели? – сухо вставила Люси.

Он рассмеялся и выскреб остатки шербета в тарелку.

– У нее была отвратительная привычка оставлять повсюду свои волосы. – Он подошел к Люси и поднес к ее рту ложку, полную лакомства.

Шербет был сладким и холодным, Люси нравилась смесь этих ощущений.

– Как можно повсюду оставлять свои волосы?

– Меня это приводило в бешенство. – Он съел ложечку шербета. – У нее были густые волосы, и они просто выпадали и валялись по всему дому.

Девушка с большой грудью и густыми волосами, Люси уже ненавидела ее.

– А после нее у тебя были подружки?

– Нет.

– Девочки по вызову?

– Не припомню.

Отлично. Он знал все о ее парнях, но не желал рассказывать о своем амурном прошлом.

– А меня ты будешь помнить, когда я уйду из твоей жизни? – спросила она.

Куинн дал ей еще одну ложечку сладости.

– А кто сказал, что ты уйдешь? – спросил он вместо ответа и провел холодной ложкой по ее соску, который виднелся через полупрозрачную ткань. – Люси вздрогнула, по телу пробежали горячие искры.

– Что ты делаешь?

– Мне нравится, когда твои соски торчат. Безумно возбуждающее зрелище.

– И давно ты об этом думаешь? – Она посмотрела ему в глаза, но его взгляд был прикован к ее груди.

– С того самого момента, как ты вышла из ванной.

– Ну ты и мазохист. Ты думал о моей груди, пока мы мило беседовали о твоей собаке, моем коте, твоей бывшей девушке?

– Да, я умею сосредоточиваться на нескольких задачах одновременно. – Куинн посмотрел Люси в глаза и пожал плечами: – Говорить я могу о чем угодно, но думаю только об одном.

– Это, наверное, ваши детективные штучки.

Он хмыкнул:

– Скорее это наши мужские штучки. Мы говорим о чем угодно, но думаем лишь о том, как затащить женщину в постель.

– А тебе не интересно, кто у меня был до тебя? – Люси поставила тарелку с остатками шербета на стол.

– Мне интересна только ты. И может, как бы побыстрее снять с тебя трусики.

Люси ахнула.

– Ты испачкал мою блузку шербетом.

На губах Куинна заиграла улыбка хищника.

– Горе-то какое. Придется чистить, – сказал он, наклонился и обхватил губами ее сосок через ткань блузки. Ощущения были такими сильными, что Люси не удержалась от стона. Она изогнула спину и обхват ила голову Куинна руками. Он оторвался на секунду, но лишь затем, чтобы расстегнуть пуговицы и проделать то же самое уже с голой грудью. Подхватив Люси, он усадил ее на стол, прямо на тарелку с шербетом.

– Черт! – Люси вытащила тарелку. – Холодно!

– Похоже, я снова испачкал тебя. Придется тебе снимать трусики. Закинь ноги мне на плечи, я исправлю свою оплошность.

Люси послушалась.

Куинн слизнул шербет с ее бедра.

– А ты сладенькая, – сказал он и стянул с нее трусики…

Глава 15

Paidevochka: хочу малъчиша-плохиша.


На следующее утро Люси проснулась от ощущения сырости на лице. Она открыла глаза и увидела перед собой рыжую морду собаки. Милли лизнула ее в щеку, и Люси отвернулась.

– Боже, – сказала она и стерла с лица собачью слюну.

Она села и натянула на грудь простыню.

После бурного секса на кухонном столе они заказали еду в ресторане, а после, наевшись до отвала, смотрели «Час суда». Обнаружилось, что Куинн любит сериал про нью-йоркских полицейских, правда, во время просмотра он все время тыкал в экран и кричал: «Не может быть!» или «Никто не станет вести допрос, стоя над трупом!»

После десятичасовых новостей они вместе приняли душ. Естественно, все это снова закончилось близостью. Затем они добрались до постели Куинна и провалились в сон. Люси провалилась. Около трех утра Куинн проснулся, разбудил ее нежными поцелуями, и они снова занимались любовью. Четыре раза подряд. Четыре сладких раза. А для нее они были сладкими вдвойне, ведь она любила его.

Она любила его, но не имела ни малейшего представления о том, какие чувства питает к ней он. Нет, то, что она ему нравится, было очевидно. Она не знала, чего ждать от него, если их отношения затянутся. Да чего там, она не знала даже, что будет после того, как она вернется домой. Очень может быть, что для Куинна это только секс.

Снаружи раздавались звуки, издали напоминающие работу конвейера. Люси огляделась в поисках одежды и вспомнила, что оставила ее на полу в ванной. Она встала с постели и пошла в ванную, собака пошла за ней, и Люси пригрозила ей:

– Даже не думай об этом.

Одежды в ванной не оказалось, тогда Люси завернулась в полотенце и пошла через холл в гостевую комнату. Она поменяла полотенце на трикотажный халатик и пошла в третью спальню, где обнаружились стол, напольные весы и источник странного шума. Куинн, в одних трусах и с наушниками в ушах, занимался на тренажерной дорожке. Волосы его прилипли сзади к шее, а кроссовки мелькали на резиновом покрытии дорожки.

Люси тихонько вошла и села на лавку, где лежали гантели разного веса. Она закинула ногу на ногу и молча смотрела на работу его натренированного тела. Похоже, Куинн разговаривал сам с собой, в шуме беговой дорожки слов было не разобрать. Люси прислушалась и улыбнулась.

Боже, он поет. И фальшиво к тому же. Он пел так отвратительно, что Люси даже затруднялась назвать песню. Казалось, она начала узнавать композицию, но тут Куинн спел особенно фальшиво, и Люси рассмеялась.

Куинн бросил взгляд через плечо, выругался и встал на боковые стойки, а дорожка бежала дальше без него.

– Ты давно здесь сидишь? – спросил он, вытащив наушники из ушей.

– Достаточно давно.

Куинн выключил беговую дорожку и взял со стойки полотенце. Вытерев лицо, он пробормотал в полотенце:

– Дело дрянь.

Люси старалась не улыбаться. Правда старалась.

– На тебя приятно смотреть.

Куинн повесил полотенце вокруг шеи и встал перед ней.

– Хочешь сказать, смотреть приятно, а слушать нет?

– Именно. – Она качала ногой, а сама в открытую разглядывал его мускулистую фигуру. – Что за композиция?

Взгляд Куинна скользнул в вырез ее халата.

– «Велвет револьвер». Они приезжают к нам через три месяца. Не желаешь сходить?

Нога перестала качаться.

– С тобой?

– Нет, с Милли. – Куинн нахмурился. – Конечно, со мной.

– Как будто у нас настоящее свидание?

Он пожал плечами:

– Ну да, а почему нет?

Группа приезжает через три месяца, значит, он планирует ближайших три месяца оставаться с ней. Значит, прошлая ночь была для него не просто увлечением.

– Действительно. А когда ты в последний раз был на настоящем свидании?

Куинн вытер полотенцем грудь.

– Если не считать свиданий через Интернет по работе, то, пожалуй, это было четыре месяца назад, когда Курт устроил мне свидание вслепую.

– Ненавижу свидания вслепую.

Куинн бросил полотенце рядом с гантелями.

– Девушка была недурна собой. Просто мы не подходили друг другу. – Он снял наушники и положил их рядом с ноутбуком.

– Все равно ненавижу. Разоденешься ради свидания, а в итоге только время теряешь зря.

Он оставил в покое цифровой проигрыватель и взял со стола чашку кофе.

– Ее кот раздражал меня еще больше, чем твой.

Люси открыла было рот, чтобы защитить Малыша, но передумала.

– И как долго ты был в ее доме?

Куинн поднес чашку к губам.

– Некоторое время.

– Ты же говорил, вы не подходили друг другу.

Он сделал глоток и неторопливо ответил:

– Мы и не подходили. Я подвез ее до дому, а когда она пригласила на чашку кофе, не стал отказываться.

Люси встала.

– Когда я пригласила тебя на чашку кофе, ты не пошел.

– Это оттого, что я хотел тебя в каждой описанной в «Камасутре» позе и еще в двух или трех, которые придумав сам. – Он поставил чашку на стол и подошел к Люси. – Кроме того, на мне была прослушивающая аппаратура, так что я не смел даже прикоснуться к тебе.

– Что? – Люси всплеснула руками. – На тебе была прослушивающая аппаратура? Когда?

– Когда мы были вместе.

– Каждый раз? – Она уперла руки в бока.

Куинн остановился в двух шагах от нее.

– Да. Ты не наговорила глупостей, если тебя именно это беспокоит.

Люси начала вспоминать все их встречи и дошла до той, где они безобразничали в холле. Тогда она обязательно бы заметила что-нибудь необычное. Но не заметила.

– А той ночью, в холле, когда ты думал, что я попытаюсь тебя убить, на тебе тоже была аппаратура?

Он скрестил руки на груди, а по выражению его лица поняла, что отвечать он не собирается. Тогда она тоже скрестила руки на груди и молча уставилась на него. Наконец Куинн сдался:

– Тогда на мне ничего не было.

– А где было? – спросила Люси, хотя уже догадывалась. Она и не надеялась, что полиция, пытаясь поймать ее с поличным, не потрудилась напичкать дом «жучками». Даже удивительно, что она не додумалась до этого раньше, ведь это так очевидно. Наверное, голова была занята совсем другим.

– Цифровые пишущие устройства находились на кухне, в гостиной и в моей спальне.

Люси пыталась вспомнить, что говорила той ночью, и не могла. Она отвернулась и прижала ладонь ко лбу. На щеках зарделся румянец, а сердце застучало сильнее. Что могли слышать полицейские?

– Бог ты мой, в ту ночь мы с тобой… когда ты сорвал с меня блузку, а я… что мы говорили друг другу…

– Никто ничего не слышал. – Куинн взял Люси за руку и повернул к себе. – Именно поэтому я отнес тебя в холл. Я не хотел, чтобы кто-нибудь нас слышал. Ты была моей безраздельно, никто не подглядывал.

Люси почувствовала, как сердце замерло.

– Не подглядывал?

Он закрыл лицо руками.

– Черт.

– Так повсюду были еще и видеокамеры?

– Да. – Он опустил руки.

– Боже, Боже мой! – Люси запахнула халат и затянула пояс потуже. – Где были камеры?

– Камеры видео– и аудионаблюдения были установлены в очистителе воздуха на кухне, в фальшивых часах на каминной полке в гостиной и в электронных часах с радио над моей кроватью.

Люси снова попыталась вспомнить ту ночь. До его кровати они гак и не добрались. На кухне они только ели, а в гостиной они целовались, он снял с нее свитер… Она ахнула и прижала руку к груди.

– Как ты мог так поступить со мной?

– Люси, – Куинн обнял ее за плечи, – прости. Мы думали… Я был уверен, что ты виновна в смертях «бездыханных». Мы полагали, что если ты…

– Сколько человек видели нас?

– Двое. Курт и Анита сидели в фургоне на улице рядом с домом.

Люси напрягла память. Около дома действительно был припаркован фургон. Двое людей видели, как он раздел ее и прикасался к ее груди. Ужас.

– Боже. И пленку сохранили?

– Да.

– Где она?

– Должна храниться на складе вещественных доказательств.

– Сколько человек видели пленку?

Куинн покачал головой:

– Не знаю. – Люси попыталась вырваться, но он держал ее крепко. – Все не так плохо, как ты думаешь.

– Ты смотрел ее?

– Нет. Но в холле камер не было.

На этот раз, когда она попыталась вырваться, он не стал держать ее. Люси посмотрела ему в глаза и почувствовала, что вот-вот расплачется. Куинн предал ее, но она не собиралась показывать ему, как ей больно. И не важно, что у него не было выбора. Но он подстроил вес так, что посторонние люди могли в любой момент посмотреть порочащие ее записи. Они хранятся в полиции. Каждый может посмотреть их.

– Я хочу уехать, – сказала Люси и пошла к двери. Даже в таком отчаянии она не собиралась быть безрассудной. – Давай, как ты и предлагал в самом начале, разместим в моем доме полицейских. – Она бросила на Куинна последний взгляд и вышла из комнаты. Может быть, удастся изъять пленки. Может быть, нужно проконсультироваться с адвокатом, он подскажет, как заставить полицию вернуть их.

Люси вошла в гостевую спальню и достала из-под кровати свой чемодан.

– Люси.

Она повернулась на голос, Куинн стоял в дверях. Он смотрел на нее, черные волосы упали на лоб. Несмотря на то что он сделал, в ней все еще жило желание прижаться к нему. Часть ее готова была простить Куинна. В его объятиях она могла забыть обо всем на свете. Она любила его, жаль, что она вообще повстречала его на своем пути.

– Пообещай, что не уедешь до моего возвращения.

И снова Люси почувствовала себя униженной и оскорбленной. Ей не хотелось отвечать ему.

– Дай слово, – повторил он.

Она рассудила, что безопасность превыше всего.

– Хорошо.

– Дай слово, – настаивал Куинн.

– Мамой клянусь. – Сколько можно чувствовать себя дурой?

Люси отвернулась от Куинна и раскрыла чемодан, который еще вчера разбирала. Она услышала, как он вышел и через пару минут раздался шум воды в душе. Люси закрыла дверь и села на кровать. Перед глазами все плыло, она вытерла слезы рукавом. Нечего плакать. Куинн не должен видеть ее слез.

Ей вспомнились прошлый вечер и ночь, их близость. Она вспомнила, какие чувства питала к нему и какие чувства он разбудил в ней сейчас. Одно с другим не вязалось. Любовь к Куинну была то сладостной, то горькой Чувства разрывали ее на части.

Шум воды стих, и Люси встала. Она подошла к небольшому комоду и выдвинула ящик. Сверху лежали белая блузка и розовые трусики, которые она потеряла вчера. Они были выстираны и аккуратно сложены. Люси взяла блузку и понюхала. Она пахла так же, как рубашка Куинна. Перед глазами снова все поплыло. Люси вытерла слезы ладонью. Она все равно любила Куинна. И это сводило ее с ума.

Люси услышала шаги Куинна за дверью. Он постоял под дверью, но не постучал, а прошел мимо. Через несколько минут раздался шум открывающейся гаражной двери, затем взревел движок джипа. К возвращению Куинна она должна успеть собраться.

Люси бросила на комод черный бюстгальтер и трусики, юбку цвета хаки и черную футболку, а остальную одежду сложила в чемодан. Она открыла дверь, и в комнату вошла Милли.

– Пошла вон, – велела Люси, но собака не послушалась и легла на пол. – Ну и ладно, – пробормотала Люси и пошла в душ. Выйдя из ванной, она высушила волосы феном и собрата в хвост. Когда вернулся Куинн, она была готова к отъезду – сидела на кожаном диване в гостиной и ждала его.

Куинн был хмур и зол, челюсти его были плотно сжаты. Люси встала, готовая к новым инструкциям по безопасности. Вместо этого он взял ее руку и вложил в ладонь две маленькие кассеты.

– Что это?

– Видеозаписи той ночи.

Люси посмотрела на него. Но перед ней уже стоял полицейский с непроницаемым лицом, такого Куинна понять было невозможно. Выдавали его лишь блестящие глаза. В глазах бушевало пламя.

– Как тебе удалось?

– Не спрашивай. – Он отпустил ее руку.

– Ты их выписал, или как там у вас это называется?

Он смотрел на нее, казалось, целую вечность, прежде чем ответить:

– Нет.

– Куинн? – Он смотрел на нее так, что она поняла, отвечать он не будет. Впрочем, она все поняла по его молчанию. Он выкрал их со склада вещественных доказательств. Ради нее. – А если их хватятся? Ведь у тебя будут неприятности. Тебя могут уволить.

Он смотрел на нее и молчал.

– Ведь рано или поздно пропажу обнаружат.

– Возможно. Чем меньше ты знаешь об этом, тем тебе же спокойнее.

– И что мне с этим делать?

– Что хочешь. Я бы посоветовал уничтожить и поскорее забыть, что когда-либо видела их.

– Но ведь это порча вещественных доказательств.

Он пожал плечами:

– Технически так и есть.

Люси посмотрела на кассеты:

– Ты уверен, что это те самые?

– Они были подписаны, так что уверен.

– Но не на все сто?

– Хочешь посмотреть?

Не то чтобы очень, но она должна была знать наверняка, те ли это пленки. Она протянула ему кассеты:

– Да.

Он указал на диван.

– Тогда садись.

Куинн вышел из комнаты и вскоре вернулся с видеокамерой. Вставив в нее кассету, он подсоединил камеру к телевизору и нажал на воспроизведение.


Интересно, уволят его или нет? Ответ очевиден – конечно, да. Если поймают. Оставалось надеяться, что за ненадобностью их просто не станут искать.

Куинн запустил пленку и сел на диван рядом с Люси. На экране появились их черно-белые изображения. Люси подалась вперед и стала пристально смотреть, как они ужинают и болтают о политике и погоде.

Куинну приходилось отступать от правил, но еще никогда он не нарушал закон. Он любил свою работу, и если бы ему сказали, что однажды он выкрадет улику, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. А если бы ему сказали, что он сделает это ради женщины, он бы в это самое лицо плюнул. Но он сам проболтался Люси о пленках, и она смотрела на него так, будто он убил ее кота. Минутой раньше она смотрела на него влюбленными глазами, готова была расцеловать прямо здесь, а через какое-то мгновение все изменилось, и он будто нож ей в сердце всадил. Он готов был сделать все, лишь бы Люси смотрела на него, как раньше.

Он захватил с собой последнее письмо от убийцы «бездыханных» и забросил его в криминалистическую лабораторию, утром парни посмотрят его на предмет отпечатков и прочего. Вот чего он точно не собирался делать, так это красть улики. Но он не мог смотреть Люси в глаза и, уже выйдя за дверь дома, знал, что будет делать.

Ради работы он заставил женщину раздеться перед скрытой камерой, и она никогда не простит его за это. И он пошел на должностное преступление ради этой женщины. Теперь же она сидит рядом и молчит, словно воды в рот набрала. Куинн даже думал, что лучше было бы не встречать ее вовсе.

Он смотрел на их изображение на экране. Они ворковали за ужином, будто хотели поближе узнать друг друга. Ужин запомнился ему куда меньше, чем ее свитер и кожаная юбка. Затем Люси достала шоколадный торт, и он вспомнил, с каким вожделением наблюдал затем, как она кладет в рот кусочек за кусочком. Она сказала, что порой шоколад лучше секса, а он ответил ей, что нет ничего лучше секса. На что она сказала: «Смотря с чем сравнивать». После чего он подошел к ней и обнял. Он смотрел, как они обнимаются на экране, и это возбуждало его. Куинн искоса посмотрел на Люси, но ту происходящее скорее раздражало, нежели заводило.

На экране Люси попросилась в уборную, и вышла из кухни. Куинн вышел следом. Камера, работающая от движения, выключилась, и Куинн поспешил вставить вторую кассету. Он нажал кнопку воспроизведения и вернулся на диван.

Фильм начался с того, что Куинн вошел в гостиную, взял сумочку Люси и вытряхнул ее содержимое на диван.

– Ты рылся в моей сумочке?

Он бросил на нее косой взгляд.

– Да, и должен сказать, ты таскаешь с собой столько барахла!

Она скрестила руки на груди.

– Вот как ты узнал, что у меня есть газовый баллончик.

Тем временем Куинн на экране сложил все обратно в сумочку и встал посреди комнаты. Когда Люси вошла в гостиную, он посмотрел на нее. Даже на черно-белой пленке было видно, что глаза его горят желанием. Он был уверен, что она убийца, и все равно хотел ее.

На экране Люси посмотрела в камеру и сказала, что им не стоит сейчас заниматься сексом. Куинн тоже посмотрел в камеру, хотя Люси была уверена, что он смотрит на ее отражение в зеркале над камином.

Куинн обнял Люси, и они поцеловались. Его руки скользили по ее телу, раздевая ее.

Куинн не знал, какое чувство преобладает в нем – стыд или желание. Он продолжил смотреть. На экране события приняли новый оборот. Куинн поднял Люси на руки и вынес ее за пределы обзора камеры. Но камера не выключилась, она снимала пустую комнату, а из холла доносились отчетливые звуки.

– Черт, я не знал, что звуковые фильтры такие чувствительные. – Из холла доносились стоны и охи.

Люси никак не прокомментировала его слова. Она молча слушала глупости, которые Куинн шептал ей в порыве страсти. Он сказал, что поможет ей.

Теперь Куинну было действительно стыдно. Уши горели, а лицо зашла краска. Он посмотрел на Люси, но ее взгляд был направлен на экран.

Настал тот миг, когда Люси обхватила пальчиками его братца, и из холла донеслись сладострастные стоны. Наконец зазвонил телефон, раздались проклятия Куинна, а вскоре появился и он сам, застегивая ширинку.

– Да? – рявкнул он и посмотрел в камеру. – Потому что был занят… Что? Да ты шутишь? – Он посмотрел в сторону холла.

Через несколько минут Куинн выпроводил Люси из дома, и камера выключилась. По экрану шла серая рябь. Люси посмотрела на Куинна, брови ее были сдвинуты.

– Почему ты сделал это Куинн?

Ему казалось, он все объяснил ей. Видимо, все же нет.

– Были причины полагать, что ты причастна к делу «бездыханных». Мы были уверены…

– Нет, – прервала она. – Почему ты сказал, что поможешь мне?

Он отвернулся.

– Серийному убийце нельзя помочь, – сказала она.

– Да. Я знаю. – Уши все еще горели.

– А другим подозреваемым, с которыми ты встречался, ты тоже обещал помочь?

– Нет. С другими так далеко я не заходил. – Куинн посмотрел на Люси. – Я к ним не прикасался. – Но какое значение это имеет сейчас? Может, ей хочется унизить его, прежде чем она даст ему пинка под зад, а потом она просто отдаст пленки сержанту Митчеллу, и его уволят к чертовой матери.

Но вместо этого Люси сделала то, что совсем сбило его с толку. Она села к нему на колени и обняла за шею.

– Мне кажется, я нравилась тебе даже тогда, когда ты считал меня убийцей.

Он посмотрел в ее голубые глаза.

– Было дело.

Она улыбнулась и положила руки ему на грудь.

– Надеюсь, ты не будешь меня больше обманывать?

Он обнял ее.

– Ты мне нравишься, Люси, очень нравишься. Когда тебя нет рядом, я не могу думать ни о чем другом. Ты великолепна в постели. И ты заставила меня мечтать о том, о чем раньше я и не задумывался.

– Это о чем же?

Он посмотрел ей в глаза и признался:

– О тебе. О чем-то кроме работы.

– Вчера ты сказал, что никуда меня не отпустишь. Это так?

– Не стоило мне болтать лишнего. Мне не нужно говорить тебе этого и сейчас, но едва ли у нас что-то выйдет. Ты здесь со мной не потому, что так хотела. Я видел не раз и не два, как зарождались отношения в стрессовых ситуациях. Порой эти отношения разваливались сразу после завершения судебного процесса.

Люси вытащила его футболку из джинсов.

– Даже если бы мы встретились при нормальных обстоятельствах, у нас скорее всего ничего бы не вышло.

Он взял ее за руки, потому что знал: еще чуть-чуть, и остановиться он не сможет.

– Обстоятельства нашего знакомства далеки от нормальных.

– Ты опять пытаешься проявить благородство?

– Да.

– Не надо. – Она высвободила руки и сняла с него футболку. – Ты нравишься мне больше, когда не разыгрываешь из себя добродетель. Ты гораздо интереснее, когда теряешь контроль над собой. Когда ты готов рискнуть жизнью ради женщины, которая может убить тебя. Ты нравишься мне таким, какой ты есть.

Куинн хмыкнул. Надо же, он нравится ей больше, когда не пытается поступать правильно. Вот и славно, быть плохим куда проще.

Глава 16

Rjaniypoklonnik: ищу предмет обожания.


На следующее утро Куинн стоял перед зеркалом в своей спальне и одевался на работу. Все как всегда, только на этот раз у него были зрители. Люси сидела на кровати в его футболке, закинув ногу на ногу, и попивала крепкий ароматный кофе. Вчера, после бурной любовной сиены, она отдала ему пленки, а он вернул их на место, на склад вещественных доказательств.

Час назад он проснулся рядом с ней. Его рука лежала на ее груди, а ее голова – на его плече. Не худший способ проснуться. Особенно для понедельника. Тем более учитывая тот факт, что сегодня ему предстоит трудный день.

Куинн заправил голубую рубашку в серые брюки и посмотрел на Люси через зеркало. Она внимательно следила за его руками, когда он застегивал ширинку.

– Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, – сказал он, начиная разговор, который боялся заводить с той самой минуты, как прочел последнее письмо убийцы.

– Говори, – сказала Люси, и их взгляды в зеркале встретились.

– Когда сержант Митчелл и остальные детективы прочли последнее письмо убийцы, было принято решение использовать тебя в качестве приманки. Знаю, мы уже говорили с тобой об этом, и, будь на твоем месте кто угодно другой, я бы не возражал. Я бы уговорил тебя провести пресс-конференцию или презентацию книги. Но ты для меня ни кто угодно. И я хочу, чтобы ты знала, ты можешь отказаться.

Люси присела па край кровати, приковав взор Куинна к своим голым ногам.

– Если честно, я думала над этим, – сказала она, застегивая пуговицы на его рубашке. – Я сделаю все, лишь бы моя жизнь побыстрее вернулась в привычное русло. – Она посмотрела ему в глаза и снова опустила голову. Ее макушка была как раз под его подбородком. – Как бы мне ни было хорошо здесь, с тобой, я хочу вернуть свою жизнь. Я хочу, чтобы мы с тобой могли встречаться, как нормальные люди.

– Что ты понимаешь под словом «нормальные»? – спросил Куинн.

– Чтобы ты приглашал меня на свидания не потому, что так надо по работе, а потому, что тебе действительно хочется провести со мной время. Когда ты заезжаешь за мной, тебе приходится ждать, потому что я выбираю туфли. Ну, как на настоящем свидании, понимаешь? – Люси снова посмотрела на него. – Я хочу, чтобы у нас было все как у всех. Мы с тобой как-то пропустили это. Знаю, звучит старомодно, особенно если учесть, как быстро я оказалась в твоей постели. Но ведь ты мне нравишься, и я хочу тебя не меньше, чем ты меня.

Он хмыкнул:

– Помню-помню, как мы кувыркались прошлой ночью. – Люси улыбнулась, а Куинн обнял ее за талию и прижал к себе. – Ладно. – Он поцеловал ее в лоб. – Когда все это закончится, я приеду за тобой, чтобы забрать на свидание, а ты можешь заставлять меня ждать сколько угодно, можешь менять туфли и вообще делать, что хочешь. Ты можешь даже мучить меня, примеряя наряды в магазине и спрашивая мое мнение, которое на самом деле тебя совершенно не интересует. И хотя мне уже не нужно врать тебе, чтобы затащить в постель, я буду ублажать твой слух и рассказывать тебе, какой ты хороший водитель.

Люси старалась не улыбаться.

– И ты будешь вежлив с Малышом?

Вчера, когда они заехали покормить кота, Куинн умудрился наступить бедному животному на хвост. Это был чистой воды несчастный случай, но едва ли Люси ему поверила.

– Клянусь, я не специально, – напомнил ей Куинн. – Я его не видел.

– Как можно не заметить кота в двадцать фунтов весом, который сидит посреди комнаты?

На самом деле можно, если при этом смотреть, как колышется при ходьбе грудь Люси. Он прижал ее крепче.

– В будущем постараюсь смотреть под ноги. Люси положила голову ему на плечо и сказала:

– Я хочу вернуть свою жизнь, Куинн. Хочу быть как все. И если для этого я должна выступить на пресс-конференции или устроить презентацию книги, то давай сделаем это как можно скорее.

– Уверена?

Она кивнула и сделала шаг назад.

– Да. Я уже не столько напугана, сколько вне себя от злости. Давай засадим ее в тюрьму.

Куинн приехал на работу на десять минут раньше. Он готов был доложить сержанту Митчеллу о последних достижениях, но ему сказали, что сержант сейчас на совещании и в офисе будет не раньше полудня. У Куинна с плеч будто камень свалился. Он получил отсрочку в несколько часов.

В десять минут десятого в комнату для совещаний вошел эксперт из лаборатории. На лице его сияла улыбка от уха до уха.

– У нас есть отпечаток большого пальца с последнего конверта, – сказал он. – Он совпадает с одним из отпечатков из машины Роберта Паттерсона.

Куинн закрыл глаза и возблагодарил Господа. Наконец-то у них появилась зацепка. Тот, кто писал письма Люси, был в пикапе Паттерсона. А еще этот человек видел Куинна и Люси вместе и знал, что Куинн полицейский. Убийца «бездыханных» начал ошибаться.

Куинн посмотрел на Курта, они оба понимали, что дело сдвинулось с мертвой точки. Куинну не придется использовать Люси как приманку. Во всяком случае, не сейчас. Она может спокойно отсидеться в его доме. Вместе с Милли.

– Мы опрашивали ее, – сказал он Курту, имея в виду убийцу.

– Да, пожалуй, ты прав, – сказал детектив и взял копию последнего письма.

Куинн открыл блокнот и нашел список подозреваемых.

– Мы проверили лишь половину, так что… постой-ка. – Он открыл страницу с ксерокопиями фотографий подозреваемых. Куинн посмотрел на эксперта, который все еще был здесь. – Проверь для меня это. Если тебе все еще улыбается удача, то отпечатки могут быть и здесь.

– Мы опрашивали больше двадцати человек, – напомнил ему Курт.

– Да, и с половины сняли обвинение.

Эксперт достал носовой платок и аккуратно взял ксерокопию из блокнота Куинна. Он ушел, а Куинн пошел в свой кабинет, чтобы дождаться результатов экспертизы. Он позвонил в криминалистическую лабораторию, но так как никаких новостей по волосам и тканям с места последнего преступления не было, он позвонил семьям убитых и сообщил, что нашли отпечатки пальцев. Затем позвонил Люси на свой домашний телефон.

– Резиденция Макинтайра, – сказала она. – Дом Куинна, детектива и просто сексуального мужчины.

От звука ее голоса у Куинна потеплело на душе.

– А если бы моя мама звонила?

– Я посмотрела на определитель номера, прежде чем сиять трубку.

– Тебе скучно?

– Нет. Я пытаюсь работать.

– Пишешь? – Вчера он показал ей свои записи по делу о «бездыханных». Он и не знал, что Люси носит очки, пока она не нацепила их на нос. Они очень ей шли. Впрочем, Куинн был уверен, что ей пойдет что угодно, хотя лучше всего она выглядела вообще без одежды.

– Пытаюсь. Продвигается не очень хорошо, но я надеюсь, что смогу настроиться на рабочий лад.

Залаяла Милли, как будто кто-то пытался вломиться в дом.

– Что с собакой?

– Погоди секунду. – Последовала пауза, затем Люси сказала: – Она увидела кошку на лужайке.

– Ясно, защищает тебя от соседской живности.

Люси рассмеялась. У Куинна отлегло от сердца.

– Милли не сторожевая собака, Куинн. Если в дом проникнут воры, она сама покажет, где ты хранишь все свое добро.

Он усмехнулся. Все его добро – это Люси.

– Может быть, но при этом она будет лаять так, что всех соседей на ноги поднимет. – Куинн прицепил к поясу наручники и посмотрел на часы. Было уже больше часа. – На последнем конверте обнаружили отпечаток пальца, – сказал он, но не упомянул, насколько это важно. Они поговорили о деле, затем обсудили, что будут делать вечером и что лучше заказать на ужин. Как будто женатая пара. – Когда поеду с работы, заскочу покормить твой комок шерсти.

– Его зовут Малыш.

– Да-да, я помню.

Люси тяжко вздохнула.

– Мне надо поехать с тобой, потому что я потеряла одну очень важную папку. Наверное, засунула где-то дома.

– Я помогу тебе ее найти, – предложил Куинн. В кабинет зашел эксперт, и по его улыбке он понял, что появилась еще одна зацепка.

– Мне пора бежать, – сказал он и повесил трубку. – Ну? – спросил он у эксперта.

– Внизу страницы я обнаружил четкий отпечаток указательного пальца.

Этот отпечаток лежал у Куинна под носом больше недели. Какой болван! Он встал и надел свитер, прикрыв кобуру с пистолетом. Список подозреваемых сократился до дюжины, и он знал, с кого начать.


Люси смотрела на мигающий курсор. Ей хотелось, чтобы слова лились сами, печатаясь на экране монитора. Но ничего не выходило, и тогда Люси сняла очки и положила их на кухонный стол рядом с ноутбуком. Милли сидела рядом, и Люси почесала собаке за ухом. Ей казалось, что раз она снова в безопасности, то муза вернется и она снова сможет писать. Но не тут-то было.

Люси громко выдохнула и откинулась на спинку стула. Если бы у нее была папка с правкой Мэдди, было бы над чем поработать. Это могло подтолкнуть процесс в целом. Она встала и пошла в гостиную. Милли вскочила и засеменила следом. Люси взяла пульт и включила телевизор. Она нашла круглосуточный канал новостей и стала смотреть, что произошло в мире за то время, пока она жила у Куинна. Новости удручали, и Люси переключила на местный канал. То, что она сказала Куинну этим утром, было чистой правдой. Она не столько боялась, сколько злилась. Она испытывала настоящую ярость по отношению к женщине, из-за которой в ее писательской карьере произошла остановка.

Люси выключила телевизор, бросила пульт на журнальный столик и стала думать о Куинне, о том, что он сказал об их отношениях, которые завязались при таких странных обстоятельствах. Она вынуждена была признать его правоту. Нормальным их знакомство не назовешь. Они врали друг другу, встречались под безумными предлогами. Но когда дело дошло до секса, то никакого притворства не было. Они оба признали, что почувствовали притяжение еще при первой встрече. То, как он смотрел на нее, нельзя сыграть. Ни тогда, ни теперь. В этом было что-то обнадеживающее. Обнадеживающее и отравляющее душу одновременно.

Он так и не сказал ей, что любит ее. Об этом следовало помнить. Но если честно, то и она ему ничего такого не говорила. А он привез ее в свой дом, чтобы она была в безопасности, забрал ради нее пленки из полицейского участка. «Забрал» не слишком подходящее слово для определения кражи. Но он сделал это ради нее. Нет, он не говорил ей, что любит, но еще ни один мужчина не рисковал из-за нее.

Зазвонил ее сотовый, и Люси подпрыгнула от неожиданности.

– Да?

– Здравствуйте. Я говорю с Люси Ротшильд?

– Да.

– У меня есть папка, которая, как я полагаю, принадлежит вам.


Куинн стоял на складе магазина «Барнс энд Ноубл», засунув руки в карманы. Он был само спокойствие. Только что они поговорили с менеджером магазина и собирались опросить заново всех сотрудников этого отделения «Барнс энд Ноубл».

– Люси Ротшильд получает письма, – сказал Куинн после пяти минут разговора. Обычно он тратил чуть больше времени, чтобы разогреть подозреваемого, подготовить его к главному вопросу. Но эта была холодна как лед. – Мы полагаем, что письма отправляет тот же человек, который виновен в недавних убийствах, о которых мы говорили с вами в прошлый раз.

Джен Брайт посмотрела на Куинна, затем перевела взгляд на полки с книгами и ничего не сказала.

– Вы знаете что-нибудь об этих письмах?

Джен покачала головой, и ее волосы рассыпались по плечам.

– Вы согласны проследовать в участок для дальнейшей беседы?

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Согласна. – Она снова посмотрела на Куинна и снова отвела взгляд. – Если я могу помочь Люси Ротшильд, то с радостью это сделаю. Я всем местным писательницам помогаю.

– Уверен, мисс Ротшильд оценит ваши старания.

Дорога до участка заняла минут десять. Когда они устроились в комнате для допросов и камеры заработали, он поставил перед Джен чашку с водой и улыбнулся. В своей беседе он постарался расслабить Джен Брайт вопросами о «Загадочных женщинах», его интересовало, не могла ли среди них оказаться та, что написала письма.

– О нет. Они всегда рады помочь. – Джен допила воду, и Куинн предложил ей еще немного. Взяв чашку, он вышел за дверь и передал ее эксперту для снятия отпечатков пальцев. Затем взял стакан, наполнил его водой и вернулся к Джен.

– Вот, держите, – сказал он и поставил стакан на стол перед ней.

– А где чашка? – удивленно спросила Джен.

– Я случайно ее разбил, пока нес сюда.

Джен нахмурилась, словно не поверила его словам, затем посмотрела куда-то выше его головы.

– Наверное, вы решили взять мои отпечатки пальцев.

Она умнее, чем полагал Куинн. Но ведь убийца «бездыханных» и должна быть такой.

– С чего вы взяли?

– Потому что мы в комнате для допросов и вы только что подменили мою чашку. Я ведь критик и по долгу службы читаю много детективных романов.

Врать ей было бесполезно. Отпечатки ее пальцев либо совпадут, либо нет.

– Где вы были в ночь на двадцать третье апреля?

Джен нахмурилась:

– В ночь на двадцать третье?

– Днем вы были на заседании клуба «Загадочных женщин» в «Барнс энд Ноубл». Я видел вас там. Куда вы пошли после заседания?

– Я и еще несколько женщин пошли в бар «Макароны и гриль». Я выпила лишнего и попросила старшего сына приехать за мной и отвезти домой.

Куинн не мог представить себе Джен Брайт пьяной. Она казалась крепкой как кремень.

– Сколько лет вашему сыну?

– Шестнадцать.

Дверь со скрипом открылась, и вошел эксперт с отчетом из лаборатории. Черт! Каким бы странным ни было поведение Джен Брайт, убийцей она не была.

– Расскажите мне о людях, с которыми вы работаете. Кто-нибудь из них встречается с постоянными посетителями?

– Да, наверное. Я лично считаю, что это отвратительно.

– Как насчет Синтии Пул?

Джен покачала головой:

– О нет. Синтия никогда не встречается с посетителями.

Куинн заглянул в свой блокнот, который лежал перед ним на столе. Он пробежал взглядом по списку подозреваемых.

– Почему же?

– Она думает, что они грязные свиньи.

Куинн посмотрел на Джен:

– Грязные свиньи? Это ее слова или ваши?

– Ее.

– Как вы думаете, она ненавидит мужчин настолько, что способна на убийство?

– Нет. Синтия – очень добрый человек. Просто у нее был неудачный брак и сложный развод. Ее муж жестоко обращался с ней и все время ходил на сторону. Но она не убийца. – Джен рассмеялась, Куинн не ожидал услышать ее смех. Успокоившись, она добавила: – Я более чем уверена, что Синтия не стала бы писать дрянных писем Люси Ротшильд. Она ее большая поклонница.

Глава 17

Istomivshisa: ищу мое солнце.


– Я восхищаюсь вашим талантом.

Люси стояла в тени крыльца Синтии Пул и улыбалась.

– Спасибо. – Взгляд Люси скользнул по футболке Синтии, ее обтягивающим черным рейтузам и пустым рукам. – Я так рада, что вы нашли папку. Я ее везде обыскалась.

– Заходите, я сейчас принесу ее.

Дом Синтии стоял недалеко от центральной площади и всего в миле от полицейского участка, где работал Куинн. По дороге сюда Люси звонила ему и оставила голосовое сообщение. Она предупредила, что ей пришлось взять его джип, и просто не хотела, чтобы он расстроился, позвонив домой и не застав ее на месте.

Люси вошла в дом. После залитой солнцем улицы здесь царил полумрак, занавески были задернуты. Люси сняла солнцезащитные очки и прикрыла за собой дверь. Она бросила очки в сумочку, что висела на плече, и осмотрелась по сторонам. Комнату освещал торшер в углу, и Люси поразилась количеству игрушечных персонажей Диснея, лежавших и стоявших повсюду. Здесь были все: от Микки-Мауса до Круэллы де Виль,[11] и все смотрели на нее стеклянными глазами.

– Ух ты, а я и не знала, что вы коллекционер.

– О да. Я собираю все, что связано с Диснеем, почти всю свою жизнь. С того самого дня, когда отец купил мне машину для жвачки в виде Микки-Мауса. Она до сих пор у меня сохранилась.

Люси никогда ничего не коллекционировала и не знала, что сказать. Ограничилась восторженным «Надо же!».

Синтия улыбнулась и хлопнула в ладоши.

– Присаживайтесь, я принесу вам папку.

Люси сдвинула в сторону подушку в виде Дональда Дака в шортах и матроске и села на диван. Ей не терпелось забрать папку и приступить к работе. Но еще больше ей хотелось встретиться с Куинном и узнать последние новости.

Синтия принесла папку, но не отдала ее Люси сразу, а села в кресло напротив.

– Я так рада, что вы здесь. Мы сможем поговорить о писательском мастерстве?

Люси простонала про себя.

– Вам нужна помощь?

– Вообще-то нет. – Синтия подняла папку. – Я прочла несколько ваших глав.

Люси удивленно приподняла брови. Она только Мэдди разрешала читать черновики.

– Неужели?

– О, не надо волноваться. – Синтия склонила голову набок и улыбнулась. – Они чудесные, как и всегда.

Люси так и хотелось возмутиться, но вместо этого она сказала:

– Спасибо.

– Мне очень понравилось, что убийца выслеживает свои жертвы, прежде чем лишить их жизни. Это как медовый месяц. Очень интересный прием. Держит в напряжении.

Ладно. Синтия прочла несколько черновых глав. Ей было любопытно, и она не смогла удержаться. Ничего особенного.

– Я рада, что вам понравилось.

– Я заметила, что на полях какие-то комментарии. Я надеюсь, вы не будете возражать, что я набралась наглости и добавила немного своей критики.

Боже. Кровь отлила от лица Люси.

– Хм, – только и смогла выговорить она.

– Я заметила несколько пропущенных запятых, и вам нужно быть внимательнее с придаточными предложениями.

«Будь милой, Люси».

– Это всего лишь черновик, – сказала она и встала.

– Поэтому я не стала ничего писать о слишком частом употреблении наречий на «о». В будущем на это тоже стоит обратить внимание.

Люси подошла к креслу и встала перед Синтией.

– Я учту это.

Синтия осталась в кресле и смотрела на Люси чистым, открытым взглядом.

– А тот, кто писал свои комментарии на полях, понятия не имеет о том, о чем говорит.

Ну все, терпение Люси лопнуло.

– Я передам Мадлен Дюпри ваше мнение.

– Мадлен Дюпри? Она ведь пишет о настоящих преступлениях? – Синтия нахмурилась, будто не могла смириться с таким вопиющим фактом. Она покачала головой и сказала: – Нет, Мадлен не права.

Люси собиралась рассказать об этом Мэдди, они вместе посмеются над инцидентом. Но сейчас ей было не до смеха. Она протянула руку за папкой:

– Спасибо за помощь, но мне правда надо ехать домой. – Она улыбнулась, но едва ли ее глаза лучились. Ей не терпелось выбраться из дома Синтии, и ей было наплевать, что со стороны это может показаться грубостью. – Надо книгу дописывать.

– Окулярная петехия[12] не всегда сопутствует умерщвлению через удушение.

Люси это знала, знала это и Мэдди.

– А найти себе жертву проще простого. – Синтия наконец встала. – Даже несмотря на то что полиция по телевидению предупреждает мужчин не связываться с девушками с садомазохистскими наклонностями.

– Э-э-э… да-да. – Люси посмотрела на папку в руках Синтии и подумала, имеет ли смысл сосчитать до трех, схватить ее и бежать отсюда.

– Мужчины все равно идут на контакт. Каждую пятницу и субботу они толкутся у стойки бара, словно акулы. Стоит им подплыть поближе, и сразу видно, что это лишь падальщики.

Люси посмотрела на Синтию, она что-то вообще перестала ее понимать.

– Я… О чем вы?..

– Ты все испортила, – сказала Синтия. – Все испортила.

Люси почувствовала, как напряглась кожа на затылке. Должно быть, она ослышалась.

– О чем вы говорите?

– В самом начале я писана тебе, чтобы ты поняла, какая я умная и на что способна. Не хуже тебя, только в своей области. Твои книги всегда радовали меня, и я хотела отблагодарить тебя, – сказала Синтия с таким видом, будто они обсуждали, какой стиральный порошок лучше выводит пятна. Но обсуждали они вовсе не стиральный порошок. Люси не сомневалась, что смотрит в глаза убийце. – Сначала я хотела прислать тебе рецепт какого-нибудь печенья, но я не знала, любишь ли ты сладости.

– Я люблю сладости. – Люси сделала шажок назад, ее рука скользнула в сумочку.

Она не тешила себя надеждой, что Синтия позволит ей уйти. Пальцы нащупали бумажник, сотовый телефон, солнцезащитные очки и помаду.

– Когда я послала тебе первые письма, и ты не отнесла их в полицию, я решила, что ты поняла – этих грязных свиней нужно наказать. Я так образовалась, потому что устала от одиночества. Я думала, мы подружимся. А потом я увидела тебя с ним и сразу догадалась – это ложь. Ты обманывала меня.

– Мне жаль, что так получилось, – промямлила Люси, бочком продвигаясь к двери. Она нащупала визитницу и освежитель дыхания.

– Ничего тебе не жаль. Ты не умиротворишь меня.

– Прости. – Люси начинала злиться, и ей пришлось взять себя в руки. Не похоже, чтобы Синтия была вооружена, а Люси была на взводе, так еще неизвестно, чья возьмет, если дело дойдет до драки.

– Все не так просто. – Синтия преградила ей путь к двери. – Это ты в своих книгах надоумила меня использовать перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, и парики. А еще оставлять ложные улики. Я оделась в красное и бирюзовое, а когда была в мотеле на Чинден, всем стало понятно, что я имею отношение к «Обществу павлинов». Я была уверена, что кто-нибудь заметит меня. – Она гордо вздернула подбородок и положила папку на полку, томик «Белоснежки и семь гномов» упал на пол. – Я великолепно сыграла.

Люси нащупала ручку, но никак не могла найти электрошокер. Она все еще была спокойна, хотя уже начинала впадать в отчаяние.

– Ты действительно великолепно все сделала.

– Я не оставила никаких улик ни в домах, куда заходила, ни в мотеле. Меня там словно и не было. Я научилась этому у тебя.

– Но мои книги лишь вымысел. – Люси почувствовала под пальцами бронзовый кастет и просунула пальцы в дырки. – Это не инструкция к применению.

– Ты приказала мне убить их, не уходи от ответа сейчас. Я не позволю тебе.

– Тебя все равно поймают, – сказала Люси и наконец нашла электрошокер. Она бы предпочла булаву. – Ты оставила отпечатки пальцев в машине Роберта Паттерсона.

Синтия прищурилась и раздула ноздри.

– Ты опять лжешь. Я действовала очень аккуратно и ничего не трогала. – Она протянула руку и взяла невесть откуда кухонный нож.

«Черт».

– Полиция знает, что я здесь. – Люси решила блефовать. Она сделала несколько шагов назад, не сводя взгляда с пятидюймового лезвия.

Синтия покачала головой и шагнула к Люси.

– Ты, может, хорошо пишешь, но врать не умеешь. Я умнее их. Я умнее тебя.

– Ты оставила отпечаток пальца на конверте, который бросила в мой почтовый ящик.

Это остановило Синтию на секунду. Она нахмурилась, как будто опять не желала признавать очевидного.

– Перестань врать! – Она ринулась вперед, Люси выхватила из сумочки руку с кастетом и ударила. Она попала Синтии по лбу, и та упала. Люси попыталась проскочить к двери, но сделала лишь пару шагов – Синтия схватила ее за лодыжку. Люси упала на бок. Синтия тут же оказалась сверху.

– А я думала, мне будет горько убивать тебя.

Люси перекатилась на спину, приставила электрошокер к костлявому бедру Синтии и нажала на кнопку. Ничего не случилось.

– Черт!

– А мне вовсе и не горько. – Синтия занесла над головой нож.

Мозг Люси лихорадочно работал. Она не хотела так умирать.

Снаружи раздался крик, и в следующую минуту входная дверь слетела с петель, солнце ворвалось в комнату. Синтия удивленно посмотрела на дверь и получила пулю девятого калибра промеж глаз. Голова ее запрокинулась. Люси поспешила выбраться из-под тела. Она вскочила на ноги и практически упала в объятия Куинна. Ей не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть, что это он.

– Она пыталась меня убить, – всхлипнула Люси.

– Знаю.

– Я ее кастетом ударила.

– Умница.

– А электрошокер не работает. – Она попыталась посмотреть на труп через плечо, но Куинн не дал ей.

– Не стоит тебе смотреть на это, – сказал он.

Курт Вебер прошел мимо них, и Люси бросила взгляд поверх плеча Куинна на лужайку, где стояла белая машина с красными проблесковыми огнями.

– Она умерла? – спросила Люси.

– Еще до того, как коснулась пола, – ответил Курт.

Люси затрясло.

– Это она, К-куинн.

– Знаю. – Он убрал пистолет в кобуру. – Ты не ранена?

Люси покачала головой.

Куинн взял ее под руку и вывел на полуденное солнце. Они подошли к джипу. Дверца с водительской стороны была открыта. Куинн дотянулся до микрофона стационарной рации. Он выпрямился, от микрофона к рации тянулся корд. Куинн назвал код и доложил обстановку. Люси держалась за дверцу, чтобы не упасть. Она подставила лицо теплым лучам солнца. Ей казалось, что она разваливается на части. Она не могла вздохнуть полной грудью. Во рту пересохло, горло горело.

Куинн бросил микрофон на сиденье, достал из багажника одеяло и укутал Люси.

– Дыши глубже, иначе упадешь в обморок. – Он погладил ее по плечу через одеяло. – У нас не так много времени до приезда полиции, так что мне нужно, чтобы ты была в сознании. Мне важно, чтобы ты поняла то, что я собираюсь тебе сказать.

Сосредоточившись на лице Куинна, она заставила себя сделать вдох.

– Хорошо.

– «Скорая» на пути, они посмотрят тебя. Если тебя положат в больницу, то там и снимут показания. Если с тобой все в порядке и в больницу тебя не положат, то кто-нибудь отвезет тебя в участок и снимет показания там. Не знаю, кто это будет, но уверен, все будет нормально. Расскажи все, что знаешь.

– А т-тебя т-там не будет? – спросила Люси, клацая зубами. Дышать она уже могла, хотя и с трудом, а вот остановить дрожь была не в силах.

– Я буду там, но я не смогу быть рядом. Прости.

Вдали послышатся вой сирен.

– Я выдержу. У тебя есть вода?

Куинн покачал головой:

– Извини, что не смог приехать раньше. – Он провел ладонью по ее щеке. – Я был по дороге сюда, когда получил твое сообщение. У меня сердце екнуло.

– Никогда бы не п-подумала, что Синтия П-пул убийца. – Люси поежилась под одеялом. – Она т-такой вежливой всегда была. Да и т-теперь, когда призналась во всем, и п-после… Она была такой спокойной. Ужас. Только в к-конце самом, к-когда совсем с катушек слетела…

Звук сирен стал ближе, Куинн прижал Люси к груди.

– Теперь ты в безопасности, – прошептал он ей на ухо. – Все кончено, и у тебя все будет хорошо.

На улицу под вой сирен и визг покрышек влетели три патрульные машины. Они затормозили у дома. За ними следом подъехала «скорая» и остановилась перед джипом Куинна.

Люси тут же сопроводили в машину, надели кислородную маску, застегнули на запястье прибор, измеряющий давление. Только спустя несколько минут она успокоилась, и весь ужас произошедшего дошел до нее. Это она могла быть мертвой сейчас, а не Синтия. Ее могла заколоть психопатка.

Нет. Она бы сопротивлялась. Невозможно представить, что все могло закончиться так печально. Ведь она из тех женщин, что и яд из раны отсосут, и акуле дадут по носу. Странно, но именно сейчас она ощутила всю прелесть жизни.

Она посмотрела на полицейских в форме и детективов в штатском, на кордон, выставленный, чтобы держать любопытных подальше от места преступления. Куинна нигде не было.

Она всюду высматривала его, пока детектив Гонзалес вел ее к машине. Наконец, когда ее уже увозили, она заметила его. Он стоял рядом со своей машиной и разговаривал с Куртом Вебером. Он поднял голову, и их взгляды встретились на долю секунды, прежде чем он отвернулся. Она увидела в его глазах необъяснимую грусть, от которой у нее защемило сердце.

В участке Люси допрашивали чуть больше двух часов, а когда все закончилось, она почувствовала, что устала до чертиков. Ей хотелось добраться до дома и прилечь на диван в обнимку с котом. Завтра она позвонит родным и друзьям и расскажет, что случилось. А сегодня она хотела лишь помыться, надеть свою фланелевую пижаму и выпить чашку чаю. Куинна лучше подождать дома. Она попросила детектива отвезти ее к себе домой, а не к Куинну.

Когда детектив Гонзалес остановил машину у ее дома, она задала ему единственный вопрос, который вертелся на языке:

– А где детектив Макинтайр?

– Я думаю, в настоящий момент он беседует с парнями из отдела служебных расследований.

– Спасибо, что подвезли, – сказала Люси и вылезла из машины. Она вошла в дом и заперла за собой дверь. Малыш вышел из кухни и громко мяукнул, приветствуя хозяйку. Люси поставила сумочку на журнальный столик и взяла кота на руки. Затем она опустилась на колени и расплакалась.

– Малыш, ты и представить не можешь, как мне было страшно, – всхлипывала она. Люси не знала, сколько просидела так на полу, обнимая урчащего кота. Наревевшись, она покормила его и пошла в душ. Люси была совершенно измотана.

После душа она надела фланелевую пижаму с розовыми собачками. Сварила куриный суп с лапшой и сталa ждать Куинна. В десять она посмотрела новости. В одном из сюжетов показали дом Синтии и снующих вокруг полицейских. Люси заметила Куинна. Он стоял у машины хмурый.

До извещения родственников имя Синтии не разглашалось, хотя в новостях и сообщили, сославшись на пресс-службу полиции, что ее считают виновной в смерти четырех жителей Бойсе. Люси назвали «горожанкой», зато Куинна назвали по фамилии и сказали, что именно он застрелил подозреваемую.

После выпуска новостей Люси вместе с котом пошла в спальню. Возможно, Куинн приедет к ней лишь утром. Прилив адреналина лишил ее и сил, и эмоций, за исключением того, что касалось Куинна. О нем она могла думать без конца.

Включив торшер. Люси забралась в постель. Куинн ведь сказал ей, что они будут встречаться и после того, как все закончится. Но чем дольше она сидела под одеялом, тем больше сомневалась, правильно ли поняла его. Он не сказал, что любит ее. В последнее время они жили в таком хаосе, что, возможно, он захочет отдохнуть от нее. Люси от Куинна не устала, но если он того хочет, она не станет противиться.

Она взяла с полки последнюю книгу Клер, однако, перечитав одну страницу в третий раз, бросила это бесполезное занятие. Во втором часу ночи зазвонил телефон, и Люси сняла трубку.

– Я стою снаружи, – сказал Куинн. – Я бы позвонил в дверь, но не хотел пугать тебя.

Люси улыбнулась, сердце ее учащенно забилось.

– Сейчас спущусь. – Она не стала надевать халат и не стала смотреть в глазок.

Открыв дверь, Люси увидела Куинна в свете фонаря. На нем была та же рубашка, которую она застегивала этим утром. Неужели этим утром?

Его мягкое «привет» согрело душу.

– Здравствуй, Куинн.

Он молча смотрел на нее несколько минут.

– Как ты? – спросил он наконец.

– Нормально. Дала показания.

– Хорошо.

Он стоял на пороге и как-то неуверенно смотрел на нее.

– Может, зайдешь? – спросила Люси.

– Нет. Не сейчас. – Он покачал головой. – Меня ненадолго отстранили от службы. Так что со временем стало полегче. – Куинн стоял и не двигался с места. Теперь уже Люси почувствовала себя неуверенно.

– И надолго тебя отстранили?

– Точно не знаю. Но об этом мы еще успеем поговорить. Я хотел спросить тебя кое о чем. Это важно.

– О чем?

Куинн сглотнул.

– Ты пойдешь со мной?

– Куда?

– На свидание.

Люси улыбнулась и почувствовала легкое головокружение.

– Сейчас?

– Я думаю, сейчас в самый раз.

– Ладно. – Она посторонилась, и Куинн прошел в дом. Люси закрыла за ним дверь и привалилась к ней спиной. – Мне переодеться?

Куинн покачал головой:

– Мне нравится то, во что ты одета. Предложение такое: берем твоего кота и едем ко мне.

– Так Малыш тоже приглашен?

– Да. Он тоже приглашен. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, а твой комок шерсти как раз то, что нужно.

– А я хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Тогда поехали. Пора Малышу познакомиться с Милли.

Люси закусила губу.

– Ты назвал моего кота по имени?

Куинн усмехнулся.

– Должно быть, я влюбился в тебя, – сказал он. – Меня больше не выворачивает наизнанку от его имени.

На глаза навернулись слезы, Люси сморгнула их, чтобы Куинн ничего не заметил.

– Что ж, должно быть, я тоже в тебя влюбилась, потому что не обижаюсь на то, как ты говоришь о моем коте.

Куинн хмыкнул:

– Наверное, звучало не очень романтично.

Люси кивнула и не сдержала слез.

– На открытках такого не прочтешь.

Первая слезинка потекла по щеке. Куинн вытер ее.

– Я люблю тебя. Когда я оказался в доме и увидел эту женщину на тебе, у меня все внутри оборвалось.

Люси поцеловала его ладонь.

– Я люблю тебя, Куинн. Я влюбилась еще тогда, когда считала, что ты водопроводчик и оплакиваешь покойную жену. Я пыталась разлюбить тебя, когда узнала, что ты полицейский и что Милли – это твоя собака. Но ты все время врал мне. Мне казалось, что раз я так быстро тебя полюбила, то и разлюбить смогу так же легко. Но это было глупо, потому что влюбилась я по уши.

Куинн обнял Люси за талию и посмотрел ей в глаза.

– Я не мог устоять перед тобой даже тогда, когда был уверен, что ты задушишь меня. Я никого и ничего не хотел так сильно, как тебя. И я никого не любил так сильно, как тебя. Ты ворвалась в мою жизнь, как солнце врывается в дом по утрам. Я почувствовал, что одинок. Я не хочу более вести такой образ жизни. – Он поцеловал ее в лоб. – Я буду любить тебя до последнего вздоха.

Слезы полились по щекам Люси.

– Это лучшее свидание в моей жизни.

– Нет, это лишь первое свидание. – Куинн поднял ее на руки. – Лучшее свидание еще впереди.

Эпилог

Лучшее свидание выпало на восемнадцатое августа. На невесте было платье из белого атласа с кружевами, а на женихе, как и полагается в таких случаях, черный смокинг и белая рубашка. Люси Ротшильд пообещала любить Куинна Макинтайра в болезни и здравии, а он пообещал беречь ее и заботиться о ней до конца своих дней. Куинн изо всех сил старался быть паинькой до окончания церемонии, но все же не удержался, чем доставил невесте несказанное удовольствие.

Новобрачных окружали родные и друзья, а также несколько тысяч белых и красных роз. Мама Люси и три ее подруги помогали организовать столь значимое событие. Мэдди, Адель и Клер раскритиковали только платье, а в остальном все остались довольны.

Клер отстояла право быть свидетельницей. Она отнеслась к оказанной чести со всей серьезностью. Клер организовала роскошный девичник, а на церемонию одолжила Люси шикарные украшения из жемчуга от Тиффани, которые достались ей от прабабушки. В день свадьбы она забыла жемчуг дома, и ей пришлось бежать за ним. Она приехала за пятнадцать минут до начала свадебной церемонии. Будучи человеком ответственным, она внимательно слушала клятву подруги.

Банкет устроили в отеле «Два дерева» на реке Бойс. Гости с аппетитом уплетали поджарку из говядины и куриные крылышки гриль от шеф-повара. А семейство Макинтайр набросилось на профитроли с сосисками в горчичном соусе, будто это была манна небесная. Когда жених и невеста вышли на первый танец, Клер заняла пост у бара. Никто не заметил, что она выпила лишнего, пока Клер не скинула туфли и не принялась отплясывать буги-вуги так, будто у нее под ногами земля горела.

Адель и Мэдди с трудом увели ее с площадки, а когда поинтересовались, все ли с ней хорошо, она совершенно спокойно ответила, что никогда не чувствовала себя лучше.

Но через час Клер куда-то запропастилась, и Мэдди с Адель пришлось отправиться на ее поиски. Они обошли все помещения отеля, пока не нашли ее в караоке-баре. Обычно сдержанная и воспитанная, писательница любовных романов Клер Вингейт, стояла перед флагом «Айдахо стинхедз» с бокалом вина в одной руке, микрофоном в другой и распевала популярную в народе песню о тощем пареньке.

Мэдди и Адель удивленно переглянулись.

– Что она поет? Она с ума сошла? – спросила Адель, глядя на сцену. – Наверное, она слишком долго общалась с Куинном.

– Бог ты мой, – воскликнула Мэдди.

Мужчины улюлюкали и свистели, подбадривая ее, а Клер словами песни стала упрашивать провести с ней ночку.

Адель и Мэдди пробирались через толпу мускулистых мужиков, гадая, что же случилось с их подругой. Должно было произойти что-то ужасное, чтобы перевернуть устои Клер.

Примечания

2

Кофе с молоком.

(обратно)

3

Жизнью сумасбродной (исп.).

(обратно)

4

Финальная стадия турнира, когда проигравшая команда вылетает.

(обратно)

5

Патологоанатомическое или судебно-медицинское вскрытие трупа.

(обратно)

6

Образ действия (лат.).

(обратно)

7

Резкий удар под диафрагму для удаления инородных тел из верхних дыхательных путей.

(обратно)

8

Следователь, специальной функцией которого является расследование случаев насильственной или внезапной смерти.

(обратно)

9

Вошла в историю как предполагаемая убийца своих отца и мачехи из-за наследства. Оправдана судом из-за отсутствия прямых улик, но осталась убийцей в глазах соседей и общественного мнения.

(обратно)

11

Отрицательный персонаж из фильма «101 далматинец».

(обратно)

12

Мелкоточечное кровоизлияние на глазном яблоке.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Эпилог
  • *** Примечания ***