КулЛиб электронная библиотека 

Его огонь горит для меня [Ульяна Муратова] (docx) читать онлайн

Книга в формате docx! Изображения и текст могут не отображаться!


Настройки текста:





Его огонь горит для меня. Автор – Ульяна Муратова.

Том 1

Пролог

Он скрытно наблюдал, как четыре женские фигуры склонились над огромным столом.
— Нет, силы ей явно не хватит! — сказала первая.
Её лицо казалось холодным и равнодушным, но среди остальных сестёр именно она была самой отзывчивой и всегда приходила на зов.
— Можно усилить вот так, болезнью, — вторая сестра ткнула мертвенно-бледным пальцем в полотно судеб на столе. Подёрнутые белёсой плёнкой глаза смотрели, не мигая, а лицо казалось серой застывшей маской.
— Этого будет мало, усиливать нужно дважды, — проворковала третья. В отличие от остальных, она лучилась красотой и радостью.
— Я могу дать ей пару, — задумчиво проговорила четвёртая, уродливая в своей красоте. Лишь она могла касаться разложенной перед ними ткани.
— Тогда я подарю ей пару, — улыбнулась третья.
— Но сил всё равно не хватит, — сухо сказала первая.
— Хватит. В момент, когда ударит колдунья, сойдутся все вероятности…
— Но как же другие? Ведь если это допустить, то погибнут все, — нахмурилась третья, и прекрасные черты исказились сомнением.
— А я не приму. И тогда всё вернётся на круги своя, — вторая выжидательно обернула лицо к остальным. Она была слепа, но это не мешало ей видеть.
—Так будет справедливо, — кивнула первая.
— А как поступим с остальными девочками?..
— Да найдём, куда их пристроить. Что у нас, проблем мало?
Четвёртая сестра вдела в ушко острой иглы ярко-рыжую нить и принялась аккуратно вплетать её в пёстрое полотно на столе. Остальные внимательно наблюдали за работой. Лёгкая волна магии пробежала по ткани, меняя рисунок и создавая новые узоры.
Единственный зритель хоть и не выдал себя, но тоже не остался безучастным. С сомнением посмотрел на получившийся рисунок и кивнул своим мыслям. Лёгкая дымка растаяла в воздухе там, где секунду назад скрывалась мужская фигура. Сёстры терпеть не могли, когда брат вмешивался в их дела, даже если он хотел помочь.

Глава первая, о предложении, от которого нельзя отказываться

— Вы правда в состоянии их вылечить?
Я пытливо вглядывалась в лицо немолодого мужчины, который назвался магом и пообещал сделать невозможное. Его очерченные тёмной подводкой глаза смотрели спокойно, с доброжелательным любопытством. Противоречия разрывали изнутри. Я до одури хотела поверить ему, но боялась. Боялась открыть сердце надежде, а потом рухнуть в бездну разочарования. Мы это уже проходили, и не раз.
— Да. Если вы согласитесь и подпишете магический договор.
— Пожалуйста, объясните всё ещё раз. Сами понимаете, тяжело поверить, что все книжные фантазии про другие миры — реальны. Кроме того, вы не сильно похожи на пришельца из другого мира.
Тут я, конечно, лукавила. Шарито́н походил если не на пришельца из другого мира, то на актёра из пьесы про средневековье. Старомодная стрижка «маллет», крупные перстни на руках, накрашенные глаза, одежда без лейблов и надписей — всё по отдельности не казалось ни странным, ни вызывающим, но вместе создавало впечатление некой неправильности. Он и говорил с едва уловимым акцентом, словно вырос в другом регионе. Вот только в каком?
Кресло немного заскрипело, когда я попыталась устроиться поудобнее. В начале разговора, не заметив, села на самый краешек, и теперь спина затекла от напряжённой позы. Руки сами добрались до молнии на кофте и потянули собачку вверх. Вжих-вжих. Вверх-вниз. Почему-то это успокоило, хоть и не особо сильно понравилось собеседнику. На лекциях говорили, что раздражённый человек склонен выдать больше информации, чем спокойный. А я хочу как можно больше информации! Но стоило ли его злить? А вдруг он не лгал?
Шарито́н глубоко вздохнул и улыбнулся так, словно знал мои мысли. Или действительно знал?
— А давайте начнём с небольшой демонстрации? — весело предложил он, оперевшись локтями на разделяющий нас офисный стол.
Он сидел напротив в таком же кресле, только, в отличие от меня, сохранял спокойствие и невозмутимость.
— С презентации из десяти слайдов и бесплатного образца? — натянуто улыбнулась я в попытке пошутить.
— Нет, вот с этого.
Он вытянул руку вперёд, и от неё отделилась жирная чернильная тень. Образовав колышущийся в воздухе сгусток, она замерла сантиметрах в пяти сантиметрах над его ладонью, а затем расслоилась клубами дыма и исчезла.
— Это может быть какой-то цветной газ…
Неуверенное бормотание вызвало у Шаритона улыбку.
— Хорошо, дайте мне какой-нибудь предмет.
Я достала из сумки любимую ручку с металлическим корпусом и протянула собеседнику. Серебристая ручка легла на его ладонь, сверкнула бликом, а затем уже знакомая тень окутала предмет. На полированной поверхности мгновенно проступили пятна ржавчины, корпус покорёжился, лопнул, распался на несколько кусков и осел кучкой праха в руке мага. Шаритон высыпал остатки ручки на гладкую поверхность стола. Дрожащими пальцами я потрогала ржавые частицы. Шока не было. Возможно, осознание придёт позже. У меня всегда несколько замедленная реакция на события.
— Это доказывает, что вы умеете портить ручки, — улыбка получилась вполне искренней.
— Не только ручки. Что угодно. Хотите — на вашем кресле покажу, — с азартом предложил он.
— Нет, спасибо, ведь другого тут нет. И лечить умеете?
— Лечить совершенно не умею. Только калечить! — он улыбнулся ещё шире.
Действительно, ситуация — просто обхохочешься. Или это странный тупой розыгрыш? Нет, вряд ли. Такими вещами не шутят.
— И как же вы собираетесь?..
— У меня в команде есть целители. Да и пришли мы не с пустыми руками. Племяшки у вас ещё маленькие, поэтому всё получится. Будь они взрослыми, даже магия не обратила бы некоторые процессы вспять. Но в детях заложен огромный потенциал для роста и развития, поэтому через год от их недуга останутся одни воспоминания.
— Хорошо, допустим, я вам верю. Вы — маг из другого мира, который пришёл сюда, снял этот чудесный офис…
Я обвела рукой полупустое помещение со всеми признаками шарашкиной конторы. На полу — кипенно белый ковёр с торчащей из-под него биркой, у дальней стены на полке стыдливо притулилась батарея папок в заводской упаковке, на столе гордо стоял принтер, не включенный в розетку. Ведь самой розетки на пустой стене не имелось. На столе рядом с Шаритоном лежали дырокол, пачка цветных мелков и линейка. Всё самое необходимое для продуктивной офисной работы.
— Нам требовалось помещение, а это — не хуже других. Да и вид хороший, — он бросил мимолётный взгляд за окно, где далеко внизу на площади кипела жизнь. — У нас такие высокие здания не строят. Так вот, госпожа Алина, я не против объяснить всё ещё раз. Тем более что вы, кажется, уже согласны на моё предложение при условии, что я вылечу ваших племянниц. И маму.
— Что? Маму? Но мама здорова…
— Думаю, что уточнить вам лучше у неё. А я пока ещё раз расскажу, что мы вам предлагаем. Ваш мир, Тихерра, нам известен довольно давно. Раньше, около шести-семи тысяч лет назад, магии в вашем мире было гораздо больше. Сейчас осталось несколько источников, но они почти угасли. Люди здесь хоть редко, но имеют способности, а вот магической защиты ни у кого нет, что существенно упрощает работу. Этим мы и планировали воспользоваться для поиска девушек на конкурс невест.
— И зачем кому-то устраивать конкурс невест из другого мира? Что за блажь? — вырвалось у меня, когда он на секунду замолчал.
— Дело в том, что жених обладает, как это у вас говорят, определённым набором генов. И потенциальных невест мы отбирали таким образом, чтобы гарантированно получились сильные магически одарённые наследники.
— А в вашем мире жены для него не нашлось?
— С учётом его положения, требований и особенностей дара — нет. Сначала, безусловно, мы искали в Карасте́ли, так называется наш мир. Но потом я предложил подобрать девушек из других миров, и эта идея многим пришлась по вкусу. Экспедицию мы готовили на протяжении нескольких лет, а завтра нас ждёт заключительный этап, портал домой.
— И как вы искали девушек?
— Разобравшись в вашем мироустройстве, мы воздействовали на высших руководителей различных сфер и запустили программу «в поддержку репродуктивного здоровья у молодых женщин», как у вас её назвали. Нам необходимо было получить достоверные сведения о возможных конкурсантках, а главное — образец крови, данный добровольно. С кровью тех, кто подходил под наши критерии, мы провели ритуал на совместимость с женихом, и отобрали сорок девушек. Вы в их числе. Пятеро уже дали согласие.
— То есть вот этот всероссийский студенческий медосмотр…
— Всё так.
Шаритон склонил голову набок и наблюдал за реакцией. Ни враждебности, ни злого умысла, ни снисходительности или надменности, только интерес.
— А тот второй маг, с которым вы встретили меня возле университета… Таверве́ль, кажется, он тоже занимается отбором?
— Да, нам пришлось разделиться. Уж больно большую территорию мы охватили. И портала будет тоже два, первую группу поведу я, а вторую — он.
— А что будет с проигравшими конкурс?
— Им помогут устроить быт и жизнь в нашем мире. Но вернуться не сможет никто, это одно из условий контракта. Мы гарантируем достойное финансовое содержание до конца жизни.
— И что, даже работать не придётся? — я заломила бровь.
— В вашем случае — нет.
— А религиозные ограничения? Возможны ли разводы?
— А вы разве верите в богов? — в глазах Шаритона заплясали смешинки. — Разводы возможны, но не для той, кто выиграет конкурс и станет женой нашего, кхм, руководителя.
— Ваш руководитель такая важная шишка?
— Его социальное положение высоко. Кроме того, он тратит огромные ресурсы на получение правильной жены. Согласитесь, было бы глупо развестись с ней пару лет спустя.
— И какими ещё характеристиками должна обладать «правильная» жена?
— Невинность, возраст до двадцати пяти лет, определённый магический фактор, наличие всех частей тела.
— Даже аппендикса? — не удержалась я от вопроса.
— А вот язвительность далеко не обязательна.
— А если девушка больна?
— С таким мы уже столкнулись. Большую часть болезней целители в состоянии вылечить. Только отсутствующие конечности нарастить не смогут. Разве что пальчики на ногах, они маленькие.
Последнее условие вызвало ступор. Невинность и юный возраст вполне вписывались в стандартный набор влажных фантазий даже современных домостроевцев, но вот про части тела — это было неожиданно, хоть и логично. Я непроизвольно пошевелила вышеупомянутыми пальчиками и продолжила расспросы.
— А внешность? Характер?
— А вот для этого мы и приглашаем разных девушек. У нашего… руководителя будет возможность сделать выбор, основываясь на своих симпатиях.
— А у потенциальной невесты выбора уже не будет. Что не так с вашим руководителем? Толстый, лысый, хромой? На месте ли конечности?
Собеседник хмыкнул и выложил на стол странную пластинку. На тонкой стеклянной поверхности нарисован объёмный портрет очень привлекательного молодого мужчины с суровым лицом. Черты резковаты, даже на портрете брови чуть сдвинуты, и выглядит так, будто он сейчас нахмурится и хорошенько меня отчитает. Серьёзный кадр. Загадочный жених изображён в пиджаке или мундире с высокой стойкой у горла. Брюнет с чуть смугловатым цветом кожи и южными чертами, глаза карие. Взгляд кажется тяжёлым и мрачным. В общем, лицо красивое, симметричное. Но жить-то не с лицом.
— И что, в вашем мире такому красавчику не нашлось невесты?
— Нет. Стали бы мы искать по другим мирам, если всё было так просто?
Парень явно симпатичный и при деньгах, а что до суровости и даже деспотичности во взгляде, так многим это даже нравится. Не мне, но я и конкурс-то вряд ли выиграю. Вернее, кто мне мешает сделать всё, чтобы его не выиграть, если партия не устроит? К тому же с моей внешностью на многое рассчитывать не стоит.
Девушка я симпатичная, но не писаная красавица. Рыжая и конопатая. Но вместо ярких красок, которыми иногда одаривает природа рыжеволосых, у меня оттенок волос, ресниц и бровей был скорее ржавым. В связи с чем шутку про «влажный подвал» впервые я услышала ещё в школе. Бледные веснушки покрывали кожу почти целиком, но миловидному лицу не хватало красок. Пожалуй, моя самая привлекательная черта — это зелёные глаза. В общем, обычная симпатичная девушка с нормальной фигурой.
В общем, проиграть конкурс вполне сумею.
А если выиграть?..
Заинтересовать жениха наверняка смогу, достаточно будет просто спеть. Я с детства занималась вокалом и сейчас работала в трёх ресторанах. Голос у меня… не контральто, конечно, но сочный меццо-сопрано — сильный, узнаваемого тембра, а диапазона хватает для исполнения любой эстрады. Кроме голоса, есть ещё два неоспоримых достоинства: густые и очень длинные волосы, которые я тонировала хной в ярко-рыжий, и большая красивая грудь. Так что определённый арсенал для конкурсных битв у меня всё-таки был.
Слушали меня всегда с удовольствием. До профессиональной певицы я, конечно, не дотягивала. Своих песен не писала, но чужие могла исполнять не хуже оригинала. Мы со знакомыми музыкантами делали каверы на разные известные композиции и подрабатывали на свадьбах и корпоративах. Пела я четыре вечера в неделю, что было идеальной подработкой для студентки. Однако будущее в шоу-бизнесе представлялось крайне сомнительным. Ни связями, ни мощным пробивным характером, ни потрясающей красотой судьба не наградила. Год назад я создала музыкальный канал и стала выкладывать туда записи, но попытка стать звездой Интернета быстро раскололась о волну пошлых предложений и грубостей. Канал удалила через пару месяцев и больше популярности в сети не искала.
— А почему вы меня уговариваете? Не проще было бы взять увезти силой?
— А вам это бы понравилось? — удивился маг.
— Нет, просто столько усилий, а девушки могут отказаться…
— Могут. И в таком случае принуждать я считаю неприемлемым. Да и потом, сильных магичек, а среди вас таковые, безусловно, найдутся, неволить — себе кинжал в шею втыкать. Сбегут, обучатся, заматереют и отомстят так, что в последний костёр сложить будет нечего.
— И я тоже магичка?
— Да. Вот только до тех пор, пока вы не окажетесь в мире, наполненном магией, что-то конкретное о ваших способностях сказать будет сложно.
— А ваша магия… это некромантия?
— Что вы, ни в коем случае! Тёмные науки в Карасте́ли строжайше запрещены. У меня просто Тьма, самый распространённый в нашем мире вид магии. Так уж сложилось.
— И что она делает?
— Госпожа Алина, я бы с удовольствием устроил для вас целую лекцию по магическому устройству мира, но времени на это нет совершенно. Во время конкурса у вас будут занятия по магии и этикету, и на все свои вопросы вы найдёте ответы, — он снова улыбнулся. — Итак, ваше решение?
— Я согласна. Мои условия: лечение мамы и племяшек; ежемесячное денежное содержание для них до конца моей жизни, но не менее двадцати лет. Кроме того, вы подпишете документы о том, что моя семья и друзья неприкосновенны. Их жизни, здоровье и благополучие никогда не смогут служить для шантажа. Также вы гарантируете возможность переписки или другого общения хотя бы раз в месяц. Излечение одной племяшки вы демонстрируете в деле до того, как я подпишу договор. Чтобы я убедилась, что вы меня не обманываете, и такая возможность действительно существует. И вы обязаны включить в договор пункт, что лечение окончательное, необратимое, не зависит от внешних факторов и не потребует повторного прохождения, либо такое прохождение должно быть включено в условия первоначального договора.
Шаритон снова усмехнулся: ответ его развеселил.
— Исчерпывающие условия. Вы законница?
— Юрист. Учусь на третьем курсе.
— Это хорошо. Ваши условия я принимаю, и обсуждению они больше не подлежат. Договорились?
— Хотелось бы увидеть все озвученные пункты в письменном виде. Такой договор я готова подписать.
— Что же, совсем ничего для себя не попросите? Наш спектр возможностей довольно широк.
— Я правильно понимаю, что моя безопасность и финансовое обеспечение будут покрываться изначальным договором?
— Да, правильно понимаете.
— В таком случае это всё.
Сердце билось где-то в горле, от волнения я слишком сильно потянула за собачку, и она соскочила с молнии. Неловко замерев в кресле, сделала вид, что так и было задумано. Да, вот такой у меня талант. Он умеет портить ручки, а я — молнии. Сейчас придёт Тавервель и испортит принтер. После чего мы объявим ежегодный слёт магов открытым.
Шаритон развеселился окончательно, наверное, стоило просить больше. Хотя сделка и так получалась до невероятного выгодной. Однако в бесплатный сыр я не верю, реалий другого мира не знаю, поэтому действовать буду по обстоятельствам. Проиграю конкурс и заживу в своё удовольствие.
— Может, теперь вы можете рассказать больше о женихе? А то руководитель — это, конечно, здорово, но вы даже не сказали, чем он руководит. Адской канцелярией, толпой мутантов-перебежчиков, бригадой брачных сыщиков-колдунов?
— Всем вышеперечисленным, разве что кроме бригады брачных сыщиков-колдунов, ею руковожу я, — харизматично улыбнулся Шаритон. — Он руководит страной. Эрина́р Торма́нс — император. Наша империя называется Альмендри́я. Конкурс состоится там и начнётся уже завтра.
— У меня есть время попрощаться с близкими? Когда будет переход? Что я могу с собой взять?
— Завтра утром вы отправитесь в портал. С собой брать ничего не нужно, все предметы из этого мира исчезнут при прохождении портала. В Арласта́не вас всем обеспечат.
— Арласта́н — это?..
— Столица империи.
— Есть подозрение, что насчёт уничтожения предметов вы лукавите. Ваши перстни явно не у нас куплены, — заметила я.
— Вы правы, госпожа Алина, и очень наблюдательны. Дело в том, что у нашего мира есть определённые ограничения. В нём можно впервые появиться только обнажённым. Например, родиться. Знаете, у каждого мира есть свои условия, что называется, основы мироздания. Вот у нашего это одно из базовых условий. Ещё в него нельзя прийти, имея намерение ему навредить.
— Ясно, — протянула я, хотя ничего ясно не было. — Для лечения вас ждать сегодня?
— Нет, завтра утром. А потом вместе поедем туда, где откроют портал.
— Хорошо, тогда до завтра. Семье я расскажу всё как есть, тем более возможность общения у нас сохранится, — я постаралась говорить с уверенностью в голосе, но он предательски дрогнул от волнения, а интонация с утвердительной скатилась до вопросительной. — И никуда с вами не поеду, если лечение не сработает.
— Разумеется. Да, и возьмите договор, прочитаете, — он достал из ящика стола несколько плотных желтоватых листов, положил на них руку, и под ней заклубилось чернильное облачко. Закончив колдовать, он протянул документ мне. С опаской взяв в руки магический договор, я попрощалась:
— Всего доброго!
Подписывать не буду, пока не прочитаю, что именно в нём прописано. Особенно мелким шрифтом.
По дороге домой я успела вызвонить двух ближайших подруг и позвать их в гости, пообещав рассказать важные новости. После разговора с ними я с сожалением поняла, что близких людей у меня мало. Да, в школе было много друзей, но сейчас у них свои жизни, а я разрываюсь между учёбой, подработками и помощью семье. В сухом остатке есть всего четыре человека, врать которым я не хочу и не буду: мама, сестра Ленка и две подружки.
Прикрыв глаза под шум дороги, я ещё раз обдумала предложение Шаритона.
Лечение для племяшек — это, конечно, идеальная приманка. Он знал, с какого бока подойти... Два с небольшим года назад сестра родила близняшек. Роды получились тяжелыми, а девочки… пока даже не ходят. Отставание в развитии и отличия во внешности стали заметны уже в первые месяцы. Появление сразу двух больных детей стало шоком для всех.
Муж сестры продержался в семье полгода после родов. Двое аутичных малышей и падающая с ног жена на грани нервного срыва оказались непосильной ношей для большого и взрослого мужчины. Естественно, пока сестра моталась с детьми по больницам, некому стало варить ему борщи и греть постель. И он решил, что дети у него ещё будут, здоровые, но от другой жены.
Сестра тогда не сошла с ума только потому, что было банально некогда. Когда же она начала хоть немного высыпаться, то детям уже исполнилось полтора года, а за плечами остался болезненный развод. Петя исправно платит алименты, но живёт уже с другой и детей не навещает. За деньги мы, конечно, благодарны. Нам хватает. Живём впятером — я, мама, Лена и племяшки. Бабье царство.
Лена занимается только детьми — на их занятия и реабилитацию уходят колоссальные силы, и времени у неё нет больше ни на что. Сестре всего двадцать пять, но за последние два года она сильно сдала. Недавно в магазине кассирша приняла её за мою маму, хотя Лена старше всего на пять с половиной лет. За сестру было больно и обидно, но не винить же всерьёз кассиршу в супермаркете?
Больные дети в семье и на моей личной жизни поставили жирный крест. Любые ухажёры сбегали, роняя кеды, от вида племяшек. Что же касается работы, то тут я тоже иллюзий не питала. Юрист из меня пока что получался довольно слабый. То ли сказывался недосып, то ли я зря послушалась маму в выборе специальности. Учёба давалась тяжело и с трудом, хотя, может, для неё просто не хватало времени.
Я осторожно позволила себе подумать о том, что будет, если Шаритон выполнит обещание. В носу защипало, глаза запекло, ладони сами сжались в кулаки. Пусть у нас получится!
Маме и сестре, наверное, придётся переехать на какое-то время, иначе как объяснить знакомым моё исчезновение и чудесное выздоровление племяшек? Выздоровление, которого в нашем мире не существует. Мама уже почти двадцать лет работает в администрации завода. Надеюсь, у неё получится взять длительный отпуск за свой счёт.
Когда я вернулась домой, меня уже ждали. Взяв Маришу, младшую близняшку, я тихонько укачивала её на руках, ходила по комнате и собиралась с мыслями. Тем же маршрутом с Машей на руках за мной следовала Лена. Дети уже засыпали, поэтому говорить приходилось тихим напевным голосом на мотив колыбельной. Оно и к лучшему, по крайней мере, наорать на меня никто не посмеет, максимум нашипеть.
Рассказ много времени не занял.
— Мама, о чём говорил Шаритон? Ты больна?
Мама вскинула подбородок и посмотрела с вызовом. Она всегда так делала, когда была неправа, но отказывалась это признавать.
— Что ж. В таком случае эти господа предложили то, от чего нельзя отказаться. Настоящее чудо.
Подруги посмотрели недоверчиво и скептично.
— У меня есть доказательства. Завтра утром приедут маги, чтобы вылечить одну из девочек. Если всё получится, то я отправлюсь с ними, а они оставят лекарство для мамы и второй племяшки.
— Алина, ты же знаешь, это генетическое отклонение, такое не лечится.
— Они утверждают, что магией — лечится! Они предложили уйти в их мир и поучаствовать в конкурсе невест. Если я его проиграю, то они обещают обеспечить меня до конца жизни и позволить самой выбрать мужа позже, — произнеся эти слова, я поняла, насколько глупо это звучит. Упрямо вздёрнув подбородок, я посмотрела каждой в глаза по очереди. — Печёнкой чую, что это всё правда.
Против моей печёнки никто возражать не стал. Моя феноменальная интуиция уже много раз показывала свою полезность. Идти наперекор чуйке последний раз решилась Лена, когда выходила замуж за Петра. С тех пор мама таскала меня даже в мебельный, заставляя указывать на лучший, по моему мнению, диван. Насчёт людей интуиция тоже не ошибалась, поэтому я прекрасно знала, что находящимся в этой комнате близким я могу открыть любой секрет.
— И чего они от тебя хотят? — спросила Наташа.
— Они подбирают иномирных невест для императора их страны. Невинных, молодых и обладающих какими-то особыми генами. Образец крови получили в лаборатории после студенческого медосмотра. Помните, месяц назад во всех ВУЗах, школах и колледжах было обязательное медобследование для девочек старше шестнадцати лет? Шаритон сказал, что это они его инициировали.
— Я читала, что это превентивные меры по выявлению заболеваний репродуктивной системы. И как же? Это что, они? Но это же нереально! — Катя всплеснула руками.
— С магией и не такое возможно, — пожала плечами я. — В любом случае это неважно. Отобрали сорок девушек, и шесть уже дали своё согласие на переход в другой мир. Я в том числе.
— Подожди, Алина, но это какое-то сексуальное рабство! Тебя хотят отправить неизвестно куда, отдать в постель кому-то без твоего согласия. Мы справляемся! У тебя нет необходимости идти на такие меры! — мамин шепот был настолько громким, что Мариша завозилась.
— Мама, это не сексуальное рабство! Это другой мир, магический, там есть браки и есть разводы, я уже уточнила. У меня будет договор, по которому они обязаны обеспечить безопасность и финансовое благополучие. Кроме того, это мы сейчас справляемся, а что будет через десять лет? Через двадцать? С двумя больными детьми на руках Лене можно смело ставить крест на личной жизни и карьере. Мне светит карьера в лучшем случае. Замуж меня с таким анамнезом брать очереди нет, сама видишь. Миша вон сколько месяцев ухаживал, пока девочек не увидел. А как увидел, внезапно стал не готов к серьёзным отношениям. Давайте смотреть правде в лицо. В нашем мире аутизм неизлечим и калечит наши жизни. И Лена, и ты, мама, не сомневаясь, отдали бы жизнь за возможность вылечить близняшек. А мне всего лишь предлагают даже не замужество, а конкурс. В другом, магическом мире. Это же так интересно, это же уникальный шанс! Приключение! Кроме того, я смогла выторговать для вас ежемесячные платежи. Так что если уж я и продалась, то дорого.
— Алина, ну почему ты думаешь, что они не обманут? И почему ты вообще думаешь, что какой-то другой мир есть? Да они наверняка простые мошенники и работорговцы, увезут в бордель в Эмираты какие-нибудь, и всё! — громко шипела мама.
— Интуиция. Шаритон показал, как работает магия. Кроме того, они другие, совсем. Даже говорят иначе. Портал будет завтра, вещей сказали никаких не брать. Так что вот. Я бы хотела, чтобы кто-то из вас завтра меня провожал. Хотя бы посмотрите на этот портал, что ли. Предполагается, что лечение должно подействовать мгновенно, так что мы уже завтра будем знать. А если они девочек не вылечат, то никуда я с ними не поеду, да и миров, значит, никаких нет. Всё просто. Я, правда, не знаю, когда в следующий раз получится увидеться, но думаю, что этот вопрос как-то решу, когда там освоюсь, — пришлось соврать, чтобы никого не волновать, моего волнения хватало с лихвой.
В комнате повисла тишина, только девочки сопели. Кажется, у Мариши насморк начинается. Я нежно прижала к себе племяшку. Как же я буду скучать!
— Алина, завтра мы пойдём с тобой, если нас пустят, — мама встала с кресла, уступая место, а Лена уже давно села на диван рядом с девчонками. Всё-таки непросто качать на руках пятнадцать килограммов, даже если они очень любимые.
— Хорошо. А сегодня я предлагаю мартини, торт и девичник. Даже если других миров не существует, что нам мешает отдохнуть немного и почитать этот их договор? Наташа, дуй в магазин, мы с Леной пойдём переложим девочек в кровать, а остальные марш на кухню накрывать стол!
Голос прозвучал чересчур бодро, но этого никто не заметил.
Нам с Леной удалось переложить близняшек, не разбудив их. После этого я долго смотрела на спящие личики.
— Алина, это очень дико… И я, честно говоря, не верю, что получится… но если получится… — огромные слёзы покатились по щекам сестры.
Давно я не видела, как она плачет.
— Ты бы сделала для меня то же самое, — я обняла её за плечи и прижала к себе. — Всё получится, вот увидишь. В любом случае, я никуда не поеду, если не увижу результат своими глазами.
Мне, конечно, никто не поверил, но девичник это не испортило.

Глава вторая, о помойках в магическом мире

Утром нас разбудил звонок в дверь. Открывать шла с тяжёлой головой и гадостным привкусом во рту. Маги выглядели не в пример лучше меня. Сегодня Шаритон появился в компании другого высокого мужчины. Мы прошли в зал, куда они попросили принести обеих девочек. Я удивилась, но слишком мало спала, чтобы соображать или сопротивляться. Вскоре мы собрались в зале, где мгновенно стало тесно. Девочки разревелись, но Шаритон сделал какой-то странный пас рукой, и наступила тишина.
Второй мужчина подошёл к Марише и мягко сказал:
— Открывай ротик. Вот так. Сейчас я немного поколдую, и ты будешь здорова!
Она послушно распахнула ротик, а он влил в него склянку с какой-то жижей.
Запоздало накрыла паника — я позволила непонятному мужику давать племяннице какую-то дрянь с острым запахом то ли полыни, то ли моей тупости. Видимо, не одной мне пришла в голову эта светлая мысль. Мы уже готовы были вскинуться, протестуя, но тут вокруг Мариши возник странный кокон из бело-голубых всполохов. Второй маг коснулся малышки, и сияние усилилось. Завороженно глядя на происходящее, я упустила момент, когда он влил вторую склянку в рот Маше. Вокруг неё началось такое же светопреставление, а маг переключился теперь на неё.
— Вы же говорили, что сначала одну.
— Это вы сказали, госпожа Алина. Я с самого начала планировал вылечить сразу всех. Всё-таки вам спокойнее будет уходить, зная, что всё получилось.
Магические огни начали гаснуть. Лица девочек, посаженных на диван, уже изменились. Неуловимая неправильность, присущая чертам больных детей, уже ушла. Перед нами сидели обычные девчушки. Лена громко всхлипнула.
— Мама? — протянула Маша с вопросительной интонацией, и мы взорвались эмоциями.
Раньше девочки не говорили, только мычали, и вот такое чистое и простое «мама» — настоящее чудо. Все вскочили, загалдели, засуетились. Маги предусмотрительно выскользнули в коридор, а мы никак не могли поверить глазам. Мама с Леной обнимали и целовали девочек, а те тянули ручки к их лицам. Осознанно.
Получилось!
Слезы благодарности смазали картинку. За это чудо я бы пошла за Шаритоном куда угодно. Меня накрыло таким шоком от произошедшего, что застучали зубы, а ногами я едва попала в штанины. Получается, что этот другой — магический — мир всё-таки есть!
Спустя пятнадцать минут я уже почистила зубы, намотала на себя палантин, скрутила волосы в тугую косу и надела самые затрапезные джинсы. Остальные пусть носят девочки, если захотят. Шаритон передал маме склянку с лекарством для неё, пухлый конверт с деньгами и инструкциями, как получать их дальше. В качестве сопровождающего разрешили взять кого-то одного, и я выбрала Наташу. Если где-то пахло приключениями, то она держала нос по ветру.
Договор я подписала ещё вчера, читали мы его хором по очереди, пока были ещё вменяемые. В общем-то, все пункты устроили. В случае победы рожать предстояло как минимум двоих наследников. Так как у нас в семье близнецы — не редкость, то в теории я могла отделаться одними родами и лёгким испугом. Это при условии, что дело вообще дойдёт до женитьбы.
По прибытии мне гарантировали безопасность и полное обеспечение. В случае проигрыша — компенсация в три тысячи золотых и денежное довольствие в размере ста золотых в месяц до конца жизни или до вступления в брак. Судя по словам Тавервеля, суммы более чем внушительные. В случае победы — статус императрицы и все сопутствующие ему прелести. Ну, допустим.
С мамой прощание вышло неловким и несколько скомканным. Она прятала глаза и кусала губы, как всегда, когда стыдилась или чувствовала себя виноватой.
Я не удивилась, что она так легко меня отпустила. С момента появления в семье больных близняшек для неё всё остальное отошло на задний план. Будь я помладше, то, наверное, обижалась бы на равнодушие и невнимание. Но мамы просто не хватало на всех. Она много работала, постоянно помогала Лене и мало спала. Думаю, что для неё переложить расходы и ответственность за меня на чьи-то плечи — вполне хороший вариант. Недаром она частенько намекала в последнее время, что мне пора искать себе парня.
Сестра же рыдала от счастья и сдавленно шептала слова благодарности. В душе разливалось тепло. Получилось подарить семье настоящее чудо. А уж о себе я как-нибудь позабочусь.
Путь к порталу прошёл в молчании, мы ехали на такси, Наташа смотрела на магов, а я — на улицы, которые больше не увижу. И это пресловутое «никогда» придавало невероятное очарование окружающему пейзажу. Даже мусорка с роющимся в ней бомжом показалась чем-то родным и щемяще понятным.
— А каковы помойки в магическом мире? — нарушила я тишину.
— Не интересовался, — Шаритон ответил хмуро и коротко, а Наташа посмотрела на меня удивлённо.
Видимо, думать нужно о возвышенном. Ну извините.
— А какой у вас уровень технологий? Как вы передвигаетесь?
— На талирах, кораблях и порталами. Маги чаще всего — порталами, остальные — как получится. Крестьяне на быках товары перевозят.
— И много у вас магов?
— Так или иначе, магически одарено около четверти населения. Но только меньше половины из них могут считаться полноценными магами. А сильных — единицы.
— Империей управляют маги?
— Да, династия императора магически одарена. И он, и его младший брат — сильные колдуны.
— Маги женятся на магичках?
— У женщин реже проявляются магические способности и чаще всего это целительство. Такие женщины, конечно, очень ценятся, от них гарантированно родятся одарённые дети. Вот только магичек мало. Поэтому маги женятся, как правило, по любви, а там уж как повезёт. Будут дети иметь магические способности или нет. Хотя нередко в таких парах детей вообще нет.
— А почему император всё-таки не женится на местной магичке?
— А здесь дело как раз в жене. Такой дар, как у него, нужно правильным образом уравновесить. И магичка должна быть сильной, чтобы получилось зачать, а дети унаследовали способности. Мы сначала проводили исследования на совместимость и искали в нашем мире, а потом уже в других.
— И много других миров?
— Много, но нам подходили только отсталые, где женщину можно легко выкупить или увести.
— У нас не отсталый мир.
— С магической точки зрения — отсталый. Вам повезло, что вы будете жить в более развитом мире, — усмехнулся Шаритон.
Я промолчала. Ссориться с ним нет смысла, если подумать трезво, то меня он действительно купил. Цена мне три склянки и конверт с наличными. А если будет инфляция, то и вообще ничего. Жаль, что я этот момент как-то не продумала, подписывая договор. За двадцать лет мало ли какая девальвация может случиться. Вот гадство! Ладно, они справятся.
— Алина, всё будет хорошо. Я уверена, что ты в любом мире приземлишься на четыре лапы, — Наташа ободряюще сжала мою ладонь, и мы так и добрались до дверей офисного здания, держась за руки.
Нас привели в незнакомое помещение, посередине которого суетились высокие черноволосые мужчины, одетые в обтягивающие штаны или бриджи и высокие сапоги. На штанах по бокам над коленом выделялись накладные карманы с клапанами. Сверху на них были мундиры с высоким воротником и накладными карманами с клапанами на груди. На поясах — ремни, ножны, какие-то кожаные пристёгивающиеся карманы. Интересно, второй раз в мире можно появляться одетыми? Интуиция подсказывала, что выйти из портала голыми предстоит только девушкам.
Я заметила ещё семь кандидаток в жёны, в одной из которых с огромным изумлением узнала свою двоюродную сестру. Сложно найти менее похожих девушек, чем мы с ней. Карина — жгучая брюнетка, в отца, да и характерами мы отличаемся. Кузина всегда была категорична и даже непримирима, требовала от всех максимум, но и сама умела выкладываться.
После рождения близняшек мы с удивлением обнаружили, что люди стали от нас отворачиваться. Мы не просили ни денег, ни жалости, но многие предпочли исчезнуть с горизонта. Карина оставалась рядом даже в самые тяжёлые моменты. Она стала практически единственной родственницей, кто не только продолжил с нами общение, но и реально помогал — она нашла подработку и ежемесячно передавала небольшие суммы. Хотя они с тётей жили довольно бедно, и лишних денег у Карины тоже не водилось.
В один из разов, когда Лена легла в больницу с малышками, мы все подхватили какой-то вирус. Лена температурила так сильно, что едва могла встать с кровати. Кузина в течение нескольких дней заботилась о девочках. Хотя персонал от неё лез на стену и даже проклинал сквозь зубы, нам в итоге выделили лекарства, которых до этого «не было в наличии», и дополнительную кровать для сопровождающего. Карине хватило на выбивание этих привилегий двух часов, тогда как Лену футболили больше недели.
Я удивлённо улыбнулась и помахала ей. Вот уж никогда бы не подумала, что она ещё девственница. Из гадкого большеротого утёнка Карина выросла невероятной красоткой, и её всегда окружали ухажёры. В том числе и очень обеспеченные. Она легко принимала подарки, даже дорогие, и вполне могла сходить за вечер на пару свиданий с разными поклонниками. Кузина искренне считала, что она никому ничем не обязана, и получала знаки внимания ото всех свободных мужчин. Держалась при этом с отстранённостью, не стеснялась говорить, что её расположения должны добиваться. И это работало!
Наташа мою сестру знала плохо, и я тихонько шепнула ей на ухо. Вот мама удивится! Итак, нас восемь. Хотя кто его знает, я вон Наташку за собой притащила, а она в портал не пойдёт, так что выводы делать рано. Может, тут ещё кто-то из провожающих затесался.
Пока мы ждали, в офис зашли новые люди. Дородный грязноватый мужик с испитым лицом грубо втащил за руку юную девушку. Она морщилась, но не протестовала. Одеты они были очень бедно. Меня чуть не вывернуло от отвращения, когда он пихнул свою спутницу в нашу сторону, а сам начал заискивающе расшаркиваться с «театралами».
Надо сказать, что обрюзгший мужик восторга у них не вызвал. На лицах читалось презрение. Всего я насчитала шестнадцать рослых брюнетов, в которых улавливалась какая-то общность. Часть носили мундиры, остальные были одеты в халаты. Они разительно отличались от мужчин нашего мира.
Новоприбывшая испуганно сжалась и чуть не налетела на Карину, которая, естественно, тут же одарила несчастную оценивающим взглядом. Девушка покраснела и, судя по всему, собралась разреветься, но я сделала быстрый шаг, взяла её за руку и потянула к себе.
— Привет, я Алина, а это — Наташа. Но Наташа в портал не пойдёт, она тут со мной за компанию. Тебя как зовут?
— Маша, — сдавленно ответила девушка.
Теперь я могла хорошенько её рассмотреть. Симпатичная, русоволосая, голубоглазая — она выглядела запуганной и пришибленной.
— У меня племяшка Маша. И вторая — Мариша. Буду скучать по ним просто неимоверно, но это ради них и затевалось. Видишь ли, они тяжело болели, и их вылечили, — я не смогла скрыть рвущегося наружу восторга.
Маша нервно улыбнулась в ответ.
— Моим предложили деньги.
— А тебе?
— Всё забрал отчим. Дома уже невыносимо было жить, лучше уж туда, чем тут.
— Это точно. Новый мир, новые возможности, кто знает, что нас ждёт? Я про магию только в книжках читала, а теперь вот сама стала причастна. Удивительно, — я продолжала улыбаться, чтобы отвлечь Машу.
Ей явно было не по себе, она кидала на мужика с пятном на пузе затравленные взгляды.
— Уважаемые девушки, — заговорил Шаритон, — через десять минут мы откроем портал. Проходить по одной, за руки не держаться, не толкаться, не истерить. С той стороны вас встретят. Прохождение абсолютно безболезненно, вы просто сделаете шаг в портал, а затем ещё один шаг в наш мир, Карасте́ль. Там вас уже ждут. Мы пойдём следом за вами, поэтому прошу вас на выходе из портала не толпиться, отходить в сторону. Вас встретят и всё объяснят. Провожающих прошу отойти вон к той стене.
— Мы выйдем из портала без одежды? — несколько надменно спросила Карина.
— Да, у принимающей стороны есть всё необходимое, в том числе одежда и обувь. Сейчас прошу всех подойти ко мне, я должен подготовить вас к переходу.
Карина подошла ко мне и ободряюще погладила по руке.
— Не переживай, я о тебе позабочусь.
С одной стороны, было немного неприятно это слышать, а с другой, я знала: уж она-то позаботится. Если Карина что-то решила, то горы будут водить хороводы, а море кипеть, но она своё получит. Я улыбнулась. Если кузина решит захомутать этого жениха, то всем остальным останется только утереться. Без преувеличения, Карина — одна из самых красивых девушек, которых я видела в жизни.
Мы сделали несколько нервных шагов вперёд. Шаритон нашептал какие-то слова, расчерчивая пространство указательным пальцем. В воздухе разлилась магия чернильного цвета, и каждую из нас окружило небольшое тёмное облачко. В середине комнаты возник яркий широкий овальный портал, переливающийся пурпурными и сиреневыми красками. Я встала последней и обернулась к Наташе, чтобы помахать ей на прощание.
— Алина, твои волосы… и глаза! — подруга говорила очень тихо, я скорее по губам прочитала.
Её ошеломлённый вид был красноречивее любых слов.
Я схватила косу и уставилась на темные пряди, которые мне никогда не принадлежали. Ну уж нет! У меня цвет ярко-медный, насыщенный и ослепительно-прекрасный на солнце. В этот момент, словно в ответ на мои мысли, пряди порыжели, а потом приняли привычный оттенок. Только он оказался ещё более сочным, чем раньше. Наверное, это освещение.
— А с глазами что?
— Карие… — шокированно выдохнула подруга.
Я дёрнула плечом и подумала, что карих мне не надо, я привыкла к своим ярким зелёным. Девушки впереди все как одна превратились в брюнеток. Шедшая передо мной Маша обернулась в последний момент, и я с изумлением увидела её тёмно-синие, почти чёрные глаза и пепельно-графитовые волосы.
Кроме того, Маша явно стала гораздо привлекательнее. В чертах всё равно угадывалась она, но лицо неуловимо изменилось, стало более миловидным, теперь её легко можно было назвать красавицей. Глаза девушки расширились при взгляде на меня. Но ей пришлось отвернуться и сделать шаг в портал, очередь уже подошла.
Видимо, наш будущий жених предпочитал брюнеток. Тем лучше для меня, я в этом балагане участвовать планировала исключительно номинально. Никогда за парнями не бегала, не стоило и начинать. Когда я уже подошла вплотную к порталу, услышала голос Шаритона и отчаянное «Стой!». Видимо, разглядел рыжую косу. Ну уж нет, адьос, амиго, я на пути в другой мир!

Глава третья, о пользе маски с малиной
Портал изнутри оказался просто сгустком чернильно-лиловых цветов. Меня окружил хоровод из красок, стало совершенно непонятно, куда идти дальше. Я остановилась на месте, опустила взгляд на обнажённые ноги и подумала, что неплохо было бы магическим образом лишиться волос на теле раз и навсегда. А потом вдруг поняла, что воздуха нет.
Не дав себе ни секунды на панику, я шагнула вперёд, где, как мне показалось, бледнел чуть более светлый проход. В любом случае, без воздуха я долго не протяну, надо двигаться. А «театралы» могли бы и предупредить, что нужно вдохнуть поглубже. Обязательно выскажу им своё фи на той стороне.
Сделав шаг, я прорвалась сквозь энергетическую пелену.
Другой мир встретил холодной комнатой без окон с металлическими стенами, полом и потолком. На меня сразу же накинули что-то наподобие лабораторного халата с пятью завязками по правую сторону. Вокруг суетились мужчины, женщин не было. Помещение походило на лабораторию или полигон для испытаний, только помимо привычных колб, мензурок и спиртовок на столах лежали украшения и камни разных размеров и видов.
По одной из стен висели пучки засушенных бордовых трав с этикетками на верёвочках, даже чеснок и лук косичкой нашлись, причём разных видов и размеров. Окончательное умиление вызвали большие стеклянные банки с сушёными ягодами. Ближе к выходу стояла металлическая кушетка с матрасом и чистым бельём. Подошла к ней и села. Босые ноги на холодном полу быстро закоченели, а здоровье у меня не казённое, я его берегу.
Просторное помещение занимали металлические и каменные лабораторные столы, заваленные бумагами и разными предметами от ювелирных украшений до поношенных башмаков. Обуви я уделила особое внимание, мысленно примерила на свою ногу, но размерчик был явно мужской богатырский. Персонал деловито сновал вокруг портала, я отметила, что они такие же высокие и черноволосые, как и те, кого я уже видела в нашем мире. Брюнеты были одеты в уже привычные мундиры и халаты тёмных цветов. Я отметила несколько руководителей в светлом, они отдавали распоряжения и с нетерпением посматривали на магический зев посередине комнаты.
Мужчины оживлённо разговаривали на незнакомом языке. Кто-то перекладывал стопку халатов типа моего на стол поближе к порталу, кто-то двигал металлическую лавку и стулья. Молодой парень подошёл ко мне, проверил зрачки, жестами попросил сделать несколько простых движений, попрыгать на месте и даже высунуть язык. Затем наложил большие пальцы мне на виски и успокаивающе улыбнулся, пробубнив что-то на непонятном наречии. Как же так? Шаритон прекрасно говорил по-русски, а эти — нет!
Тем временем стало жарко, в голове зашумело и захотелось отодвинуться от ставших неприятно горячими пальцев на висках. Но попытку к бегству пресекли в зародыше. Мой мучитель продолжил бубнить что-то на своём бесячем диалекте, пока я не стала его понимать.
— Вот так, всё хорошо, это магическое знание, язык — это огромный объём информации и энергии для передачи. Вон сколько сил ушло, вы впитываете магию, как губка. Обычно на это требуется гораздо меньше сил! Вам, конечно, нелегко сейчас приходится, да и голова может болеть, но это нормально. Зато вы уже с нами, вы нас уже понимаете. Ведь так?
Я моргнула утвердительно. На большее пока была неспособна. Все силы уходили на то, чтобы решить: пытаться бороться с тошнотой или отблагодарить учителя, украсив его халат иноземным содержимым не первой свежести. Похмелье тоже встрепенулось внутри несчастного организма, напоминая, что в другой мир я принесла не только себя, но и последствия бурного вечера.
Словно почувствовав исходящую от меня биологическую угрозу, магический преподаватель иностранного убрал руки, отодвинулся и, сияя, начал инструктаж.
— Солнечного дня! В Альмендри́и два официальных языка — общий и аристократический. С помощью магии можно выучить только общий, аристократический потом освоите сами, если захотите. Вы сейчас подождите, мы встретим других девушек, а потом вам всем всё объясним.
— Здравствуйте. А куда они делись?
— Мы их ожидаем, вы первая, — он постарался изобразить радушие, но я видела, что ему не терпелось присоединиться к рабочей суете вокруг портала.
— Да? Я заходила в портал последней.
Добродушное выражение лица исчезло, а его взгляд стал пристальным.
— Из скольки?
— Из восьми или девяти, я не посчитала. Следом за мной должны были идти Шаритон и его команда.
— Не переживайте, — он быстро сбежал в сторону самого светлого халата.
Суета мгновенно прекратилась, мундиры и халаты замерли, в комнате повисло напряжение. Все пялились на портал, и я тоже внесла свою лепту. В животе мучительно скручивалось узлом отвратительное предчувствие. Маша шла прямо передо мной, она должна была выйти раньше, разве нет? А Карина?
В момент наивысшего напряжения из портала вышел Шаритон, а за ним его люди. Шестнадцать мужчин. Судя по цвету мундира, знакомый маг занимал самое высокое положение в помещении, его китель был самым светлым.
Старший с принимающей стороны что-то затараторил на своём. С каждым словом Шаритон становился всё мрачнее, а говорящий теперь указывал на меня вполне себе неизящно, то есть пальцем. Шаритон отрывисто дал несколько команд, люди засуетились, но во всех их движениях сквозила какая-то обречённость. Ещё через несколько минут портал погас. Ни Карина, ни Маша, ни другие девушки из него так и не вышли. Меня откровенно мутило, но никто не интересовался моими проблемами, все занимались своими.
Примерно час спустя в помещении загорелся ещё один портал. На протяжении пятнадцати минут из него никто не выходил. Когда появились Таверве́ль и его команда, стало понятно, что девушек больше не будет.
Дальше начались разговоры на повышенных тонах. Отчаянно хотелось разобрать, о чём они говорят, понять, где могут быть Маша, Карина и другие девочки. Но на меня никто не обращал внимания, все занимались выяснением отношений. Я так напрягала слух и тяжёлую голову в попытках их понять, что спустя какое-то время начало казаться, что я соображаю, о чём идёт речь.
— Я не понимаю, в чём может быть причина. Восемнадцать попыток и всего один успех? Мы рассчитывали на половину как минимум.
Я недоумевала. То ли это разыгралось воображение, то ли действительно различала их речь. И если я всё понимала правильно, то они изначально допускали смертность половины участниц. Лучше бы это было моим больным воображением!
— Я ещё раз повторяю, что дело, скорее всего, в заклинании изменения внешности. Его применили ко всем, но у этой оно спало само до прохождения портала. Она заходила в портал рыжей! — стороны уже давно перешли на повышенные тона.
— Такое простое заклинание не могло, ну никак не могло нарушить возможность перехода или повлиять на работу портала. Мы делали расчёты многократно. Портал должен был сработать как закрепитель. Для заклинания такого порядка это прекрасно работает на межмировых порталах. Это не новая практика, да что я тут распинаюсь, вы сами знаете! Я пользуюсь этим эффектом постоянно! — Шаритон нервно поправил воротник и расстегнул самую верхнюю пуговицу.
— Значит что-то не так конкретно с этим миром. Демоновы рога, я с самого начала знал, что ничем хорошим вылазка в эту клоаку не закончится. Столько лет подготовки вирху под хвост! — недовольно буркнул Тавервель.
— Итого у нас одна кандидатка, и она рыжая. Совет требовал минимум шесть брюнеток. Шаритон, император будет здесь через полчаса. Нам нужно предложить рабочую версию этой катастрофы. Призови остальные договоры, нужно убедиться в том, что девушки мертвы.
По велению мага из воздуха появились магические договоры. Он быстро просмотрел все.
— Сомнений нет, аннулированы. Эринар был в ярости, когда совет предложил ему выбор, сейчас, когда выбора нет, он будет бушевать. А́схель, я сделаю, что могу, чтобы его успокоить. Думаю, что остальным не стоит вмешиваться, — предостерёг Шаритон.
Самый светлый лабораторный халат молча кивнул и сел за один из столов, несколько других халатов и мундиров, включая Шаритона и Тавервеля, продолжали переговариваться, а я зажала рот рукой.
Девушки погибли! Вот только выглядели все так, будто им на это просто плевать. Их волновало только то, что выбор у императора будет скудный. Господи, куда я попала?
Вопреки ожиданиям, император не пришёл ни через полчаса, ни через час. За это время я успела украдкой поплакать и смириться. Мундиры и халаты времени понапрасну не тратили — сделали записи, поругались, помирились и выставили троих для объяснения с императором. В их число вошли Асхель, Шаритон и глава группы, которая открывала второй портал, Тавервель.
Я тоже времени даром не теряла и успела замёрзнуть, проголодаться и захотеть пить. Обо мне по-прежнему никто не вспоминал, хотя по моим ощущениям прошло уже больше четырёх часов. Тот факт, что понимаю их речь, я уже приняла. До сих пор не знала, почему так произошло, но разве это имело значение? Гораздо сильнее занимало другое. Стоило ли в этом признаваться? Этот вопрос был крайне животрепещущим, потому что, с одной стороны, они говорили при мне без стеснения и это могло дать преимущество. С другой — ко мне относились, как к предмету интерьера, но интуиция подсказывала, что это изменится, если их немного удивить.
За прошедшие четыре часа я смогла изучить последствия перехода. Конопушки на руках исчезли. Волосы стали более шелковистыми и кудрявыми. Коса без резинки распалась на тугие локоны, и я рассматривала это богатство с искренним восхищением. Цвет тоже получился отпадным. С одной стороны, вполне естественным, без перегиба в красный или оранжевый. А с другой — было в нём что-то завораживающее. Даже в искусственном свете лаборатории он сиял.
Я задумалась, почему все мужчины тут оказались брюнетами. Может, у них тут вообще нет других вариантов? Светлые и рыжие волосы — это случайная мутация, насколько я читала. Возможно, в этом мире она вообще не возникла или считалась атавизмом? Насколько позволяло рассмотреть освещение, глаза у всех были карие.
Кушетка стояла недалеко от металлической отполированной стены, так что я видела своё отражение, пусть и в несколько искаженном виде. Черты лица остались практически такими же. Произошло только какое-то неуловимое изменение, как у Маши. Теперь меня смело можно называть красавицей. Вот только я не могла точно сказать, что изменилось. Чуть другая линия бровей? Нос? Вроде, мой, но как будто чуть изящнее. Губы мои, такие же пухлые, как раньше, но словно чуть ярче очерчены. Брови и ресницы темнее, а на коже больше нет веснушек. Принципиальных изменений не произошло, но мелкие детали сложились в общую чудесную картину.
Хотя все эти трансформации могли не иметь никакого значения. Ни в одном из мужчин я не увидела интереса или восхищения. На меня смотрели, как на шкаф, который оставили в проходе — замечали, что я есть, и планировали передвинуть, пока никто в него не врезался.
Ещё я жадно изучала малину в корзинке, стоящую на столе по соседству с разными сушеными травами. Во-первых, она была свежей, во-вторых, приятно пахла, а в-третьих, откровенно скучала там одна. Я заключила, что у нас много общего, и обдумывала варианты слияния наших судеб. Стоит спросить или можно просто подойти и взять? Вдруг откажут? А если просто взять, то вряд ли отберут. Требовалось срочно заесть стресс, а кроме малины, ничего подходящего я не заметила. Не исполинские ботинки же кусать? Я уже почти решилась на демарш, когда в помещении наступила резкая тишина.
Император появился неожиданно. Его, конечно, ждали, но всё равно оказались не готовы к его приходу, прямо как снегоуборочная техника к зиме. Я вздрогнула, когда он вошёл, и порадовалась, что он направился прямиком к Шаритону.
— Солнечного дня, Шар. С возвращением. Рассказывай, — император говорил отрывисто и по-военному чётко, печатая слова.
И Шаритон отчитался сухо и коротко. Про сорок отобранных и восемнадцать согласившихся девушек из разных миров. Нет теорий на предмет того, почему так вышло, но смогла пройти через портал только одна. Он указал на меня. Я приняла окончательное решение не выдавать своего знания аристократического, на котором, без сомнения, они и говорили, потому что следующая фраза императора отнюдь не располагала к доверию.
— Что за уродливый цвет волос? Она выглядит, как варвары с Северного Плато. Отвратительно! — я дёрнулась, словно от пощёчины, настолько явным пренебрежением и презрением сочился его тон. — Она нас понимает?
В ответ на мою реакцию он изогнул бровь. Шаритон поспешил с ответом.
— Нет, слабовата для этого. Скорее всего, просто реагирует на тон и интонацию.
— Насколько она вообще разумна?
На языке завертелся целый спектр ответов, пока что лидировал вариант «Поразумнее тебя!», но я промолчала. Теперь вся компания смотрела на меня, оценивающе и даже немного издевательски. Я старалась дышать спокойно. Теперь-то точно стоит побороться за то, чтобы скрыть моё неожиданное преимущество. По крайней мере, я смогу точно знать, кто что обо мне думает на самом деле.
— У неё прекрасное образование, наших девушек не обучают и половине того, что преподаётся в школах Тихе́рры. Алина, так её зовут, обучалась в университете на факультете законников. Это довольно престижное образование и профессия в их мире. Помимо этого, она лояльна к семье. Её мама и обе племянницы были неизлечимо больны по меркам их мира. Она приняла наше предложение в обмен на их исцеление, следовательно, способна к самопожертвованию. Она не попросила денег для себя, только для семьи, которую оставила. У меня сложилось впечатление о ней, как о разумной и не склонной к истерикам особе.
Неужели Шаритон меня хвалит? Или просто боится выглядеть перед повелителем совсем уж бледно? Хотя пока что он не сказал ни одного лживого слова.
— Хорошо. Если разумна, то быстро поймёт свою роль, и наш брак не станет очередной проблемой.
Во время повисшей паузы у меня появилась возможность рассмотреть и императора, и его спутника. Портрет прекрасно отражал внешность потенциального супруга: красив, суров и обладает эмпатией холодильника. Одет в белый мундир с серебристыми клапанами на карманах и тёмные брюки, с такой же серебристой отделкой. Высокий, даже очень, широкоплечий и массивный, но двигается легко и даже стоит так, словно в любой момент готов к броску.
Абсолютно не мой типаж. А вот его спутник гораздо интереснее. Внешне они похожи, но рост чуть меньше, комплекция чуть легче, а лицо открытое и улыбчивое. Сейчас парень хмурился. Он явно был расстроен, но не мной лично, а ситуацией. Вообще как-то сразу стало понятно, что он привык улыбаться, а не рычать на людей. Оба черноглазые брюнеты, куда уж без этого, не какие-то там варвары с Северного Плато.
— Эрина́р, мы ведём себя грубо по отношению к девушке. Вряд ли ей кто-то удосужились что-либо объяснить. Тут холодина жуткая, у неё вон уже губы синие, а ни обуви, ни одеяла ей никто не догадался предложить.
Ах, ты мой дорогой, здоровья тебе, счастья и жениха хорошего, как любила говорить бабушка. Ты официально становишься самым приятным человеком в этом мире.
— Не хватало ещё её лечить!
Эринар подошёл к моей кушетке и перешёл на общий язык.
— Солнечного дня, меня зовут Эрина́р Торма́нс. Я император Альмендри́и, мы находимся в столице, которая называется Арласта́н. Вы меня понимаете?
— Здравствуйте. Меня зовут Алина Шиманская. Я вас понимаю. Где все остальные девушки? Среди них была моя двоюродная сестра.
— Соболезную. Девушки не смогли выйти из портала. Поэтому конкурс отменяется, а вам предстоит стать моей женой через четыре месяца. Дата уже определена и согласована с Советом. У вас будет время ознакомиться с нашими порядками и моими требованиями.
От тона, которым он сказал о гибели сестры и других девушек, и вот этого пассажа про его требования у меня в груди разгорелся пожар злости. То есть вот так? Соболезную и всё?
— Я бы не хотела вас сразу расстраивать, но боюсь, что выходить за вас замуж я не хочу. Видите ли, я подписала договор на участие в конкурсе, который планировала проиграть. А раз нет конкурса, то и победа в нём невозможна. Следовательно, за вас замуж мне выходить не обязательно. Как наберёте ещё девушек для ваших брачных игр, то дайте знать. Я с удовольствием займу в них почётное последнее место, — смотрела ему в глаза максимально спокойно, но изнутри меня буквально разрывало от ярости.
— Можете считать, что первый этап конкурса — выход из портала. Вы единственная его прошли, остальные участницы получили техническое поражение.
— И могильный камень сверху! Согласно договору, вы обязаны были обеспечить безопасность.
— Безопасность по прибытии в наш мир. Никто не гарантировал безопасный переход через портал. Почитайте договор более внимательно, — он смотрел с издёвкой, а я закусила губу.
Договор действительно хотелось бы перечитать, только вот у меня его нет.
— С удовольствием это сделаю, как только мне его предоставят. Буду надеяться, что смогу найти там лазейку.
— Насколько мне известно, Шаритон выполнил ваши условия полностью, неужели вы настолько недобросовестны, что откажетесь выполнять свою часть сделки? — картинно изогнул он идеальную чёрную бровь.
— Видите ли, Шаритон совсем чуть-чуть скрыл тот факт, что шансы выжить при переходе через портал едва ли превышали пять процентов! Я даже предположить боюсь, что ещё от меня скрыли. Может, вы плюётесь огнём или храпите в опасном для моей жизни диапазоне, откуда мне знать?
— Я не храплю. И спать рядом с вами не собираюсь, — он выдал очередную уничижительную ухмылку, и я начала закипать.
— Уже легче. Надеюсь, что технология искусственного оплодотворения у вас в мире уже существует, потому что лично я не собираюсь спать не только рядом с вами, но и с вами.
— А придётся, — глумливо ответил он.
— Вам приятно женщин не только в порталах убивать, но ещё и насиловать? Боюсь, что иначе вы не сможете меня заставить.
— Заставить я вас как раз таки смогу очень легко, — он сделал пасс рукой и прошептал несколько слов.
В воздухе проявилась сложная огненная фигура, а затем поплыла в мою сторону и растворилась внутри.
На меня обрушилась такая тяжесть, что я точно упала бы, если бы не сидела на кушетке. Давление казалось просто огромным, я внутренне сопротивлялась, даже из носа пошла кровь. Внутри забушевала настоящая, чистая ярость. Что же он творит, гад?
— Это называется заклинание подчинения. Теперь вы будете делать всё, что я вам прикажу.
— Эр, зачем? Тем более после магического обучения языку! Она может просто не выдержать! — возмутился Шаритон.
— Не могу сказать, что меня это расстроит. Встань!
Это он мне? Желание подчиниться казалось невыносимым. Превозмогая его, я медленно вытерла кровь рукавом, потом также медленно встала на кушетке. Посмотрела на императора сверху вниз и смачно плюнула ему в лицо. Мне было всё равно, казнят меня за это или сделают что-то ещё. Разум отключился, остались одни эмоции. Горячая, огненная ярость.
— Какого чёрта ты творишь, дрянь? — теперь он тоже разъярился и вперил в меня гневный взгляд.
— Команды не плеваться не было, — я пожала плечами, одаривая его максимально презрительным взором.
Мундиры и халаты за его спиной замерли в ужасе, затем сгруппировались и создали вокруг себя что-то наподобие большого зеленоватого мыльного пузыря.
Мой суженый вытер плевок с лица.
— Эр, успокойся. Давай уйдём, я проведу с твоей невестой воспитательную работу, больше она так поступать не станет, — спутник императора сделал шаг, схватил его за локоть и попытался оттянуть в сторону выхода.
— Зачем откладывать, я проведу воспитательную работу прямо сейчас, — жених смотрел на меня с таким бешенством, что пространство между нами начало искриться. Если бы взглядом можно было убивать, то я была бы трупом.
Я не уступала. Мало того, что он отправил на смерть толпу невинных девушек, назвал меня уродливой и чуть не убил. Так ещё и применил это унизительное, калечащее волю заклинание!
Нет, прощать такое я не намеревалась. Он ещё подавится этим подчинением! Может, я не владею магией, но в изобретательности мне не откажешь. Опять же, чувствую, что могу сопротивляться этому внушению, не понятно только, до какого предела.
— Алина, ты будешь заботиться и стараться мне угодить, это первое.
— Заботиться? С удовольствием! — в моём восторженном возгласе звучало чуть больше экзальтированности, чем нужно.
Секунда, и я уже оказалась на краю кушетки, ловким движением ноги подцепила корзину с малиной, подкинула её вверх и поймала. Думаю, если бы я не была настолько зла, то никогда у меня не получился бы такой совершенный акробатический трюк. Но я справилась на отлично.
Не давая никому возможности обдумать мои действия, я запустила руку в корзину, в один шаг оказалась рядом с императором и с наслаждением, граничащим с экстазом, размазала по его лицу малину.
— Вы знаете, маска для лица из свежей малины очень полезна для кожи. В ней много витаминов и антиоксидантов. Для первого раза можно подержать минут десять, а потом можно оставлять до получаса. Кожа на лице будет свежая и гладкая.
Струи малинового сока стекали на белоснежный китель. Я продолжала размазывать ягоды по его лицу, лучась от мстительного удовольствия. Естественно, долго это продлиться не могло, он перехватил мою руку и сдёрнул с кушетки. Я устояла на ногах, хотя он явно пытался свалить меня на пол.
— А какое второе правило? Вы сказали, что заботиться и угождать — это первое. А второе? Просто первое мне очень нравится, такой простор для творчества! Я уже смогла вам угодить? — за руку он держал меня чересчур близко, поэтому я смачно вытерла малиновую ладонь о его мундир. Причём обе стороны руки обтёрла прежде, чем он отреагировал. Кажется, с многозадачностью у него как-то не очень. Одновременно смотреть ненавидящим взглядом и следить за моими движениями получалось откровенно плохо. Обмазанный ягодой император, словно загипнотизированный, смотрел мне в глаза. По комнате разнёсся одуряющий запах свежей малины. Я победно улыбнулась, оглядывая получившийся натюрморт. Или натюрморд, если изволите.
Спустя бесконечно долгую минуту, которую мы стояли, не отрывая друг от друга ненавидящих взглядов, он вдруг дёрнулся, с изумлением оглядел заляпанный мундир и ошмётки малины на моих пальцах.
Внезапно тишину разорвал хохот, спутник Эринара смеялся так заразительно, что я тоже не удержалась и рассмеялась.
— Слушай, когда ты так замираешь…
— Эд, замолчи, — голос у императора был низкий и бархатистый.
— Не могу, демон меня забери, ты бы себя видел! Эта девчонка под заклинанием подчинения так тебя укатала, брат, ты должен отдать ей должное. Ни в коем случае не причиняй ей вреда! Если ты на ней не женишься, то отправим её в Минхатеп. Хорошие диверсанты на вес золота, а уж девушки…
— Эдда́р, заткнись.
— Так что там со вторым правилом? — я обворожительно улыбнулась. — Вам очень идёт малиновый. Не думали о кителе такого цвета? Если ещё с перьями, то было бы просто шикарно, вам бы пошло.
— Второе правило — ты никогда со мной не споришь.
— О, это вы могли не озвучивать! Дело в том, что у меня уже есть правило не спорить с идиотами, — ответила я и продекламировала с выражением: — «Никогда не спорьте с идиотами. Вы опуститесь до их уровня, где они задавят вас своим опытом». Марк Твен, известный в моём мире писатель.
Императора перекосило, а Эддар согнулся пополам.
— Если я прикажу, то ты будешь жить на хлебе и воде в сыром подвале до конца своих дней!
Эринар шипел, и мне стало бы страшно, если бы я не поймала злобный кураж. Остановиться было выше моих сил. Сырой подвал? Отличная идея, дайте два!
— С удовольствием, вы же хотите использовать меня в качестве инкубатора, а всем известно, что скудное питание и проживание в тяжелых условиях способствуют зачатию и здоровому развитию ребёнка. Очень разумное решение, — я улыбнулась ещё шире. — Видите, уже забочусь и не спорю. Какое третье правило?
— Ты будешь отдаваться мне тогда, когда я захочу.
— А вот это вряд ли, тут вас ждёт огромное разочарование. Но вам не привыкать, я думаю. Ваша жизнь — это само по себе огромное разочарование. Особенно для окружающих, не так ли? — видимо, я наступила на больную мозоль. После этих слов с его рук потёк жидкий огонь. Как ни странно, он не обжигал. Стало смешно. Мозг, перегруженный заклинаниями, напрочь отключил инстинкт самосохранения, и я лишь с любопытством смотрела на текущее пламя. — Трусы себе не подпалите, Ваше Невеличество, а то над вами весь дворец смеяться будет. Говорят, что есть прямая корреляция между размером и характером. Чем меньше размер, тем хуже характер.
Кто-то среди мундиров и халатов сдавленно заржал, а Эддар наоборот стал серьёзным.
— Эринар, ты же не будешь терять контроль из-за небольшой словесной пикировки? Оно того не стоит, брат. Пойдём, придумаем достойное наказание для этой бестии. И выпьем, у меня что-то в горле пересохло, — Эддар попытался оттеснить императора от меня, но проще было сдвинуть гору.
— Терять контроль? Не буду. Но, видишь ли, эта дрянь должна усвоить, что общаться со мной в такой манере нельзя. Я уйду, когда закончу с ней.
— Возможно, если бы вы попробовали вести диалог цивилизованно, то результаты вас бы приятно удивили. Но вы ведёте себя как тиран и деспот. Не удивляйтесь, что вам дают достойный отпор.
— Ты не в состоянии дать мне достойный отпор, Алина, хотя бы по причине того, что находишься в моей полной власти.
— Я, конечно, дико извиняюсь, но вы уверены? Если вы такой властный и крутой, то почему бы вам не жениться на любимой женщине? Но нет, вы всего лишь марионетка в руках Совета. И это Совет решает, как вам жить и с кем спать, а на мне вы всего лишь отыгрываетесь, не так ли?
Бинго. Вот теперь я сорвала джекпот. Он даже дышать начал с хрипами. В какой-то момент возникла надежда, что он свалится к моим ногам с инфарктом, но не повезло. Император внезапно успокоился и даже развеселился. Отпустил мою руку, нашел на одном из столов полотенце, намочил и вытер лицо. При этом двигался чётко и легко. У меня уже ноги сводило от холода, поэтому я села на кушетку и стала есть малину. А что? Я ем, когда у меня стресс. И вообще, теперь не понятно, какое меня ждёт будущее, хоть поем напоследок. Пока я ела, не отрывая глаз от Эринара, меня начали терзать сомнения. Может, зря я так?
Братья тем временем перешли на аристократическую речь.
— Эр, девочка с характером, ну и к лучшему. Другая в этом гадюшнике не выживет.
— Её нужно наказать. Или лучше прибить.
— Наказать нужно, но ты тоже хорош. Заклинание подчинения? Совет тебя по головке не погладит. Ты же запросто мог её убить! Девушку можно понять, я бы тоже распсиховался. А причинять ей вред нельзя, сам знаешь. Ну пусть походит в одном платье месяц. Или год. Они от невозможности поменять платье с ума сходят.
— Я хочу наказать её сейчас. Можно руку ей отрубить или ногу. На возможности родить это не скажется.
— Глупости не говори, она нужна живая и здоровая.
— Тогда публичное унижение в обмен на публичное унижение, — император гадко ухмыльнулся и перешёл на общий, повернувшись ко мне. — Алина, раздевайся и танцуй.
Сволочь! Какая же он гнусная и мерзкая сволочь! Я прислушалась к себе — нет, сопротивляться могу только в контексте того, чтобы время потянуть. Любишь стриптиз, да? Хорошо, будет тебе стриптиз, ты им подавишься!
Я нарочито медленно отложила малину, встала с кушетки, плавно прошлась по комнате, вытерла кровь с лица и остатки малинового сока с рук. Жалко, что халат на мне только один и под ним ничегошеньки нет, но хорошо, что есть завязки. Лично я пьяный любительский стриптиз видела почти каждую неделю, сказывалась работа в ресторанах. И правила успеха тут простые: грамотное музыкальное сопровождение и уверенность в себе.
Жалко, что распеться не получится, но ничего страшного, попробуем справиться и так. Я замерла посередине комнаты и начала тихо мурлыкать мотив себе под нос, закрыла глаза и выпустила Артистку. Когда я только начинала петь, то боялась сцены. Тогда мы с педагогом придумали Артистку. Она была обаятельна и бесстрашна, с удовольствием выступала перед большой аудиторией, а с возрастом научилась с ней заигрывать.
Как-то так у меня это и уживалось, что в обычной жизни я была Алиной — симпатичной девушкой и прилежной студенткой, а выступала Артистка — бесстрашная нахальная особа, которой ничего не стоило игриво оголить ножку на сцене. Со временем я так привыкла, что об Артистке уже не думала, но сегодня явно требовался её выход.
Я плавно качнула бёдрами и позволила голосу зазвучать внутри, мягко обозначив вступление к «Stop» Сэм Браун, бессмертному хиту и лучшему произведению для раздевания на публику. Повернувшись к мундирам и халатам, я мягко отбила ритм ладошкой по бедру. Неожиданно они его подхватили. Первый куплет я запела при поддержке большей части аудитории, позволив голосу набирать силу.

All that I have is all that you've given me[1]
Did you never worry that I'd come to depend on you
I gave you all the love I had in me
Now I find you've lied and I can't believe it's true…

Как ни странно, акустика в помещении оказалась прекрасной. Я полностью отдалась мелодии, нарочно замедлила темп, позволила голосу раскрыться и зазвучать. Эротично извиваясь, я забрала волосы наверх в небрежный пучок. Верхнюю завязку я накрутила на пальчик, потянула и дала робе сползти с плеча.
Зрители вовсю включились в игру и ритм задавали исправно. Главное, чтобы не стали хлопать, потому что тогда станет слишком громко. Шаритон стоял в авангарде группы и всё ещё прикрывался зеленоватым щитом. Он хлопал по ноге, и звук через ткань выходил приглушённым. Его подчинённые повторяли, и я улыбнулась ему как можно шире. Ты у меня тоже ещё попляшешь, конечно, хоть и не сегодня.
Я немного поиграла с подолом, прижала ткань к ноге и позволила руке проскользить вверх почти до талии, оголила бедро, не забывая при этом эротично изгибаться в такт ритму. А на припеве я развернулась лицом к Эринару и следующие слова пропела ему как обвинение. Наверное, никогда я не вкладывала столько эмоций в текст песни.

Oh, you'd better stop before you tear me all apart[2]
You'd better stop before you go and break my heart
Ooh you'd better stop

Жаль, что по-английски он не говорит, но показалось, что смысл он понял. На всякий случай каждое слово стоп я сопровождала красноречивым жестом, выставляя раскрытую ладонь прямо перед его лицом. Тем временем я распустила второй узел, оголила оба плеча и спустила ворот своего странного одеяния почти до самой груди. В разрезе показался живот, а плечи халата сползли к локтям, но у меня оставалось ещё больше половины песни в запасе, поэтому рано.
Желание подчиниться приказу и раздеться огнём жгло изнутри. Я сосредоточилась на голосе. Хотелось звучать, хотелось, чтобы каждый в этой комнате понял, насколько отвратительно поступает этот Эринар. Жаль, что музыки не было, поэтому пришлось моей аудитории насладиться только вокалом. Первый куплет я сознательно разделила на две части, чтобы спеть целых три припева. Раздевалась я очень медленно, поворачиваясь то к основной аудитории, то к императору и Эддару. К концу второго куплета завязки кончились.
Момент, когда нужно будет сбросить с себя остатки одежды, был неизбежен, но я оттягивала его, как могла. Боролась одновременно со стеснительностью, чтобы суметь сделать это, и с невероятным по силе желанием подчиниться его приказу, чтобы не сделать этого слишком рано. Когда песня уже подходила к концу, я мотнула головой, позволила тяжёлым прядям вырваться из ослабевшего пучка и свободно рассыпаться по спине.
Соскользнув с одной руки, ткань полностью оголила спину. Я плавно развернулась лицом к Эринару и в танце перекинула назад оставшуюся часть волос.
В конце концов, всё самое сокровенное у меня спереди, и прикрывать будем именно стратегические места. На последних словах песни я стянула с себя халат и прижала его к груди перед собой. Технически я и разделась, и станцевала. Если император хотел поглазеть на меня голую, то пусть обломится. Да, бёдра открыты полностью, но они у меня красивые — смотрите, не жалко.
Мысленно убеждая себя, что на пляже я хожу куда более раздетой, я остановилась и посмотрела в глаза своему мучителю. Ритм затих, и комната погрузилась в безмолвие. Эринар глядел на меня совершенно иначе, в глазах не осталось ни презрения, ни холодности, там плескались злость и чисто мужской интерес.
Видимо, не такая уж я и уродливая. Было бы интересно посмотреть на реакцию Эддара, но оторвать взгляд от императора означало бы показать слабость. Поэтому я просто смотрела, гордо вздёрнув подбородок, и старалась не думать о том, что стою практически обнажённая среди нескольких десятков глядящих на меня мужчин.
— Обрежь волосы, — мой мучитель вынул из ножен небольшой кинжал и протянул рукояткой вперёд.
Мало тебе? Ну хорошо. Надеюсь, что у тебя есть время до завтра.
Прижав халат к груди локтями, я дрожащей рукой взяла одну из прядок, демонстративно медленно отделила от неё один волос и обрезала самый кончик. Подошла к кушетке, аккуратно положила на край волосок, затем долго выбирала следующий волос. Забраковала несколько, фыркнула, нашла подходящий и тоже обрезала кончик сантиметра полтора длиной. Ну а что? Полезно, чтобы не секлись.
Кстати, одеться уже можно? Приказ раздеться я выполнила, волосы обрезала, вон целых два. Я сделала попытку завернуться обратно в халат, но Эринар с ухмылкой пустил в него поток жидкого пламени и попытался превратить мою единственную одежду в пепел.
Не позволю! Моё! Одежда мне нужна!
Жидкое пламя въелось в ткань. Император наверняка ожидал, что я откину от себя горящую тряпку, но я только упрямо прижала её к себе. Его чёртов огонь мне не вредит. Наоборот, наконец-то в проклятой лаборатории стало теплее!
С удивлением осознав, насколько сильно замёрзли ноги, я вытянула одну из них и подставила коленку под огонь. Маленькая попытка погреться привела к тому, что пламень стал расползаться по коже. Остатки халата окончательно в нём растворились. Я с изумлением обнаружила, что грудь, живот и бёдра покрыты тонкой огненной плёнкой.
Я отрешённо подумала, что пламя не обжигающее, а просто горячее и ласковое. Даже сделала шажок навстречу. Если огонь не повредил, когда Эринар держал меня за руку, то почему должен обжечь сейчас? Хоть согреюсь. И я сделала большой решительный шаг прямо в огненную лужу, разлитую между нами. Эринара в очередной раз перекосило.
Ох, как же тепло! Ты мой сладкий огонёк, иди ко мне, согрей и прикрой меня, мой хороший. Пламя расползлось по мне тонкой пеленой, закрыло спину и ноги. Император что-то крикнул, а Эддар попытался его потушить. Вот дурак! Мы с пламенем резко ускорились навстречу друг другу: я села в горящую лужу, а оно доползло вверх до шеи.
— Эр, какого чёрта! Отзови! — видимо, на общем они говорят только со мной, и сейчас Эддар снова перешёл на аристократический.
— Не могу! Он мне не подчиняется!
Я хотела сказать, что мы просто уже немного подружились, но решила, что давать им пояснения — ниже моего достоинства. Пламя тем временем расползлось по телу и ногам, и я наконец почувствовала себя согретой. Лужа на полу погасла, и я встала. А смысл рассиживаться? Огонь тонкой плёнкой переливался на теле. Интересно, а можно в форме платья и балеток?
Тяжёлый огненный подол скользнул к щиколоткам, оставив на правой ноге умопомрачительный разрез от бедра до пола. В остальном платье было глухое, под горло, цвета горящей лавы.

— Это сделал ты? Я ощущаю это как артефакт, — Эддар рассматривал меня с восхищением.
— Не я. Она? Я тоже ощущаю как артефакт, частично разумный притом. А мой резерв почти пуст. Эд, это что такое сейчас было?
— Девушка не так проста.
— Возможно, она единственная прошла через портал, так как обладает настолько сильными магическими способностями, — Шаритон обошёл меня по короткой дуге и встал рядом с повелителем. — И мы их не смогли определить в силу того, что они принципиально отличаются от наших. У неё была очень любопытная реакция крови на твою. Самая сильная реакция из всех кандидаток.
— Насколько сильная? — заинтересовался Эддар.
— По интенсивности на уровне Истинной пары, но другая. В отчёте есть полное описание, можешь почитать. Или даже попробуй сам провести реакцию.
— И когда ты собирался мне об этом рассказать? — рыкнул император.
— Всё есть в отчёте, если бы реакция была как у Истинной пары, то я бы сразу сообщил. А так — вы же оба знаете, что реакция крови была основным условием отбора. В той или иной мере она присутствовала у всех девушек, просто у этой оказалась самой сильной.
— Она выдерживает мой огонь. Это никого не удивляет?
— Это лучшее, на что мы могли рассчитывать, — Шаритон улыбнулся мне очень ласково, словно меня тут всё это время лепестками роз осыпали. — Думаю, что для всех выдался эмоциональный день. Предлагаю проводить Алину в её покои и накормить. Алина, вы голодны?
Я чуть было не кивнула в ответ, но вовремя спохватилась. Моя твоя не понимать.
— Что? Посовещались? Придумали новое издевательство? — я ответила ему на общем, делая вид, что сообразила, что обращаются ко мне, но не поняла, о чем шёл разговор.
— Алина, ну что вы! Я всего лишь спросил, не голодны ли вы.
— А для вас это имеет значение? Насколько я помню, меня ожидают сырой подвал, вода и хлеб. Или тухлое мясо тоже подвезли?
— Алина, ну зачем вы так? Вы же разумная девушка. Вы погорячились, извинитесь перед императором, и будем считать инцидент исчерпанным.
Я расхохоталась. Наверное, это подступила истерика, потому что я никак не могла отсмеяться, уже и живот заболел, челюсти начало сводить, а я всё никак не могла успокоиться и взять себя в руки.
— Извиниться? За что именно? За то, что меня отправили на смерть, убили сестру, применили унизительное заклинание, от которого чуть мозги не вытекли через нос? Или за то, что заставили танцевать голой? Шаритон, не смешите меня так! Я вам больше скажу: до тех пор, пока этот монстр не попросит прощения за своё убогое поведение публично, я за него замуж не выйду. От взятых на себя обязательств не отказываюсь, но, насколько я помню, конкретные сроки в договоре не обозначены. Ничто не помешает мне подождать пять, десять или даже двадцать лет.
— Алина, ты совсем плохо соображаешь? Ты находишься под заклинанием подчинения и сделаешь всё, что я захочу! — рыкнул император.
— Мне кажется, что это вы плохо соображаете, Ваше Невеличество. Находясь под заклинанием подчинения, я не сделала ничего из того, чего на самом деле желали вы. И я вас уверяю, что прекрасно понимала, чего именно вы от меня хотите, — я была настолько зла, что ни моя судьба, ни будущее уже не волновали. Остро хотелось отомстить и за унижение, и за Карину. — Кстати, у меня остался ваш кинжал. Вернуть?
— Верни!
— Ловите! — я метнула кинжал так быстро, как только смогла, вложив в бросок все силы и всю точность, какую приобрела после трёх лет занятий в старших классах школы.
Наши трудовик, физкультурник и учитель ОБЖ были большими затейниками. Так что все старшие классы прекрасно умели кидать гранаты, надевать противогазы и обращаться с ножом. Метанию разнокалиберного холодного оружия мы посвящали как минимум два урока в неделю. Кинжал мягко вошёл ему в бедро. Он удивлённо уставился на рукоятку. Я улыбнулась.
— Ой, как же это вы так неловко, Ваше Невеличество? Надо было ловить! Давайте я о вас позабочусь!
— Замри! — и вот, с одной стороны, хотелось подчиниться, а с другой, я себе напомнила о первом правиле.
Решила, что оно превалирует, сделала несколько шагов к императору, склонила голову на бок, выдала самую ласковую улыбку из своего арсенала и вцепилась в ручку кинжала. Надо отдать должное Эринару, он не пискнул и даже не поморщился, скорее, смотрел с изумлённым интересом, а затем наклонился к самому уху и прошептал.
— То, что ты не горишь в моём огне, — это настоящий дар для меня. Там, где обычная девушка умрёт через десять минут от ожогов, ты продержишься очень долго. Я буду мучить тебя часами.
Улыбка стала оскалом, я рванула кинжал наружу. Он поймал меня за оба запястья, и хватка оказалась просто железной. От боли чуть слёзы не брызнули из глаз.
— То есть всё-таки насилуете женщин? И почему я не удивлена? Какое же вы ничтожество!
Он надавил на запястье с такой силой, что кинжал выпал из руки. Затем завёл руки мне за спину и использовал их как рычаг, чтобы прижать к себе.
— Ты пожалеешь о том, что меня разозлила.
Я демонстративно фыркнула ему в лицо, а затем закрыла глаза и расслабилась. У меня есть магические способности, иначе как объяснить платье и понимание языка? И где они? Эй, способности, вы мне нужны вот прямо сейчас. Ничего не произошло. Возможно, мешали боль в руках и запахи — его аромат, такой мужской и дразнящий, дух малины и свежей крови. Я услышала, как он глубоко вдохнул. Тоже меня нюхал?
— Я уже сказала, что не выйду за вас, пока вы публично не извинитесь за то, что сделали, — глаза я не открывала, лихорадочно пыталась нащупать в себе эти пресловутые способности, хотя бы что-то, чтобы он меня отпустил.
Боль в запястьях стала настолько сильной, что я практически теряла возможность рассуждать. Здравый смысл наконец встрепенулся во мне и с укоризной заметил, что не стоило злить императора. Ты где раньше был, поганец, со своими ценными советами?
— Хватит! Вам обоим нужно успокоиться. Алина, вы со мной.
Не дожидаясь ответа, Эддар силой разжал пальцы императора, подхватил меня под руку и поволок на выход. Я прижала запястья к груди и попыталась сдержать рыдания.
— Вы правда братья? — спросила я через какое-то время, когда мы вышли из подземной лаборатории и поднялись вверх на несколько этажей.
— Да, но у нас разные матери и росли мы в разных обстоятельствах. Вы зря дразните его, Алина. Хотя не могу не отметить, что получается у вас великолепно.
— Он первый начал.
— Вы могли быть мудрее. За ним стоит целая империя, а у вас нет никакой поддержки. В чём заключается ваш план?
— Вы действительно думаете, что я вам выложу? — я грустно улыбнулась, потому что плана у меня не было ни малейшего.
Даже завалященького списка из двух пунктов не имелось.
— Нет, не думаю, но мне интересно. Для Эринара ваше поведение — вызов, а он упрям, как варлак, и не отступится.
— Варлак?
— Ящер, очень настырный, если кого укусил, то либо настигает жертву, либо умирает преследуя. Отделаться от него можно только убив.
— Не очень лестная характеристика интеллектуальных способностей императора.
Эддар улыбнулся.
— Вы знаете, Алина, вы мне очень нравитесь. И поёте красиво.
— Тогда давайте лучше с вами поженимся, мне кажется, что мы бы поладили.
— У меня нет такой силы, как у Эринара, поэтому я в жёны возьму какую-то местную аристократку. Какую — решит Совет. Остаётся только надеяться, что у неё будет хотя бы половина вашего миролюбия и такта, — хмыкнул он. Это он меня сейчас так подколол? Какая прелесть! — Среди девушек правда была ваша сестра?
— Да. Двоюродная, Карина. Мы не были близки, но это всё равно слишком дико. И там ещё была Маша. Это ужасно, — я глубоко задышала, пытаясь справиться со слезами.
— Мы не могли предположить, что это закончится так. Хотя я бы соврал, если бы сказал, что Совет отказался бы от затеи в таком случае. Выбор для Эринара — это их уступка. Думаю, что, узнав подробности сегодняшнего дня, они надорвутся от смеха.
— Если у Эринара настолько тяжёлые отношения с Советом, то зачем он его держит?
— Предполагается, что Совет уравновешивает деспотичного или слишком инфантильного монарха. Проблема в том, что Эринар ненавидит Совет, позицию императора и всё, что с этим связано. Включая будущую императрицу.
— Разве не разумнее было бы наладить контакт?
— Разумнее. Разве не разумнее было бы вам сегодня не плевать ему в лицо и не метать в него кинжал, а просто договориться? Он огненный маг, вспыльчив по натуре. Судя по вашей реакции на его пламя, вы тоже огневичка. Если вы двое начнёте воевать, то дворец не устоит.
— Это не я вспыльчивая, это он святого из себя выведет и мёртвого доканает.
Мой собеседник засмеялся.
— Это точно. Но вы стоите друг друга, в этом я уверен. Вообще, девиц, готовых прыгать к Эринару в постель по первому зову — целая очередь. А чтобы и плюнуть, и малиной намазать, и кинжальчиком пощекотать — такого ещё не было.
— Он сказал, что девушка может умереть от его огня.
— Пугал вас. Никто у нас ещё не умирал, он же сдерживается. Ожоги действительно бывают, но есть лекари, — Эддар усмехнулся. — И когда успел?
— На ушко шептал нежности о предстоящих мне постельных радостях с летальным исходом.
— Мы пришли. Алина, я не знаю, какая вы в жизни, но сегодня вы не просто столкнулись, вы умудрились проявить самую тёмную сторону брата. Я его не оправдываю, скорее, просто информирую. Для близких он другой. Мне бы очень хотелось, чтобы вы поладили. В конце концов, это в первую очередь в ваших интересах. Это ваша комната, слуг и ужин я пришлю чуть позже. Лунного вечера.

[1] Все, что у меня есть, это то, что ты дал мне.
Ты никогда не задумывался, что я завишу от тебя?
Я отдавала тебе всю свою любовь,
Сейчас я поняла, ты лгал, но не могу поверить в это.
[2] Лучше остановись, пока ты не причинил мне боль,
Лучше остановись, пока ты не разбил мое сердце,
Лучше остановись…

Глава четвёртая, о происхождении армянских имён

Комнаты мне выделили роскошные, как платье вышедшей в тираж актрисы. Золота было так много, что я почувствовала себя погребённой в помпезном сундуке со статуэтками, бахромой и барельефами. Спальня ослепила ядрёным сочетанием золотого и розового с редкими белыми вкраплениями. Небольшая гостиная — бирюзового и золотого. В ванной взгляд отдыхал на более сдержанном белом мраморе с опять-таки золотыми элементами декора. Вычурные вензеля угрожающе нависали над отражением в зеркале, висящем над каменной раковиной.
Я такую помпезность терпеть не могла, да и золото не любила ни в интерьерах, ни в украшениях. Если против бирюзового я не возражала, то розовые и лиловые цвета меня всегда раздражали. Я провела рукой по поверхности стены — она была обтянута тканевыми обоями. Окна обрамляли рельефные позолоченные пилястры, в похожем стиле выполнили и камин. Если честно, такое помещение скорее предполагаешь увидеть в загородной резиденции какого-нибудь свердловского чиновника. После лаконичности и функциональности металлической лаборатории я ожидала чего-то более современного.

Как ни хотелось выглянуть в окно, организм требовал своего, поэтому для начала я освоила иномировую сантехнику. В общем-то, в принципе пользования разобралась быстро, двух высших образований не потребовалось. Сидение располагалось ниже, чем привычная высота унитаза, кроме того, водяной поток лился беспрерывно, бачок и система дозированного смыва отсутствовали. Шума конструкция не издавала — либо он был достаточно равномерным, чтобы не вызывать неприятия, либо имелась хорошая звукоизоляция.
Над небольшой сидячей ванной нависал массивный позолоченный кран, два крупных вентиля регулировали поток воды — один отвечал за температуру, второй — за напор. Я, естественно, захотела искупаться или даже погреться, но тут возникла первая проблема — своё новое потрясающее разумное платье я снять не смогла.
— Солнышко ты моё горячее, пожалуйста, давай я тебя сниму, чтобы искупаться?
Ноль реакции. Поуговаривав ещё немного, я, наконец, догадалась попросить платье сжаться до размера купальника. А затем браслета. Балетки превратились в два изящных колечка на пальцах каждой ноги. С браслетом вообще получилось отлично, я не знаю, по каким физическим законам сжималась масса у моего живого пламени, но вместо шикарного плотного платья в пол я получила браслет с палец толщиной. Когда мне надоело плескаться, то из браслета получилась отличная флисовая пижама, а из балеток — тёплые шерстяные носки.
Поэкспериментировав с запросами, я выяснила, что цветовая гамма доступна от графитового до практически белого с любыми вариациями на тему жёлтого, красного, бордового и оранжевого. Зелёных и голубых оттенков, к сожалению, не получалось. А ещё я научилась мысленно управлять дизайном.
У моего нового артефакта, несомненно, был разум и очень своеобразное чувство юмора. Нарекла я его Ованесом. Когда-то знакомый армянского происхождения долго втирал мне про огненное значение этого имени в переводе на русский. Лицо того армянина я помню с трудом, но история в памяти закрепилась. Позже я узнала, что Ованес — это форма имени Иван, столь распространённого во многих языках, но ассоциация-то осталась.
Новый артефакт возражений не имел. Я немного помучила Ованеса на тему возможностей, и выяснила, что, помимо тепла и изменения вида, он может давать неплохую защиту, становясь кольчугой. При этом масса артефакта не менялась в зависимости от формы, так что браслет из него получался довольно увесистый, а кольчуга — невесомая.
Я, естественно, не смогла не поэксплуатировать тему чёрного латексного костюма, и Ованес не подвёл. Костюм получился не чёрный, а тёмно-серый, но крайне эффектный и футуристический. Матовая версия тоже имелась, но смотрелась не так притягательно.
Самый большой восторг вызвал медного оттенка шёлк. Сочетаясь с волосами, он превращал меня в невероятную инсталляцию из музея современного искусства. Такой наряд взяла на заметку.
Я отлипла от зеркала, оставила Ованеса в покое и уделила время окнам. Выходили они на море, а дворец был построен вдоль высокой скалы, уходящей в воду. Из моей комнаты виднелся дальний край дворца, кусочек сада, море и город. Он спускался от гор к воде и простилался в бухте.
С двух сторон город окружала высокая горная гряда, с третьей подступало море. Высунувшись из окна, я смогла насчитать три этажа вверх и два вниз. На улице оказалось зябко. Я бы сказала, что ранняя весна, потому что снег ещё лежал, но вокруг витал запах пробуждающейся природы.
А затем вернулись мысли о произошедшем. Неужели Карина погибла? Не могу сказать, что я её сильно любила. Скорее, уважала за твёрдость, умение слышать свои желания и исполнять их. Она была сильной личностью и точно не заслуживала смерти в портале! В душе иссушающим вихрем пронеслось отчаяние, глаза запекло, и пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не разрыдаться.
От размышлений меня отвлёк стук. За дверью стояла очаровательная курносая девушка с глазами цвета гречишного мёда и выражением паники на лице.
— Добрый вечер. Проходите, пожалуйста.
Девушка держала в руках поднос и переминалась с ноги на ногу.
— Лунного вечера вам, госпожа Алина. Я Са́лли, горничная ваша, — девушка отчаянно побледнела.
— Проходите, Са́лли. Поставьте, пожалуйста, поднос на стол.
— Вы только не гневайтесь сильно, пожалуйста, — девушка явно была напугана до икоты.
— Салли, с чего вы взяли, что я буду гневаться? — оторопела я.
— Ну так вы императора ножиком. И плевались в него.
— Салли, проходите. Вас ко мне прикрепили насовсем или только на вечер?
— Насовсем, — и столько отчаяния прозвучало в этом слове, что мне даже стыдно стало.
— Салли, я защищалась. Я вообще никогда ни на кого первая не нападаю, уж тем более на императора. Он сам виноват: и огнём жёг, и обзывался, и унижал. Применил какое-то подчиняющее заклинание, мне это совсем не понравилось, вот мы и повздорили. Обижать порядочных девушек я ни за что не стану.
Она прищурилась и долго смотрела мне в глаза, прикидывая, верить мне или нет. Затем расслабилась и принялась меня пытать.
— И что, вы правда его ножиком-то? Как жеж, он же в бою, как вихрь? Мы тренировки его видели, даже среди их братии магов мало кто так двигается. Есть у него десятка, вот они как сойдутся, то чисто демоны. И вы ко мне на ты обращайтесь, так положено, — затараторила она.
— Салли, я вижу, что дворцовое радио работает лучше всяких похвал. Лучше расскажи мне про дворец, кто тут живёт, что происходит?
— А? Радё? Это что? — заволновалась Салли.
— Да нет, ничего, не обращай внимания, лучше поужинай со мной, — с тяжёлым вздохом предложила я.
— Что вы! Нельзя мне с вами ужинать! Но я вот тут могу пыль с камина вытирать.
Салли провела рукой по кристально чистой полке. Я улыбнулась.
— Действительно, там непозволительно много пыли. Ты не против, если я начну есть? Они меня с самого утра голодом морят, изверги.
— Кто? — у Салли аж глаза загорелись в предвкушении новой сплетни, вот только я не поддалась на провокацию.
— Не важно. Ты лучше рассказывай.
Стараясь не накидываться на еду, я примерилась к подносу. Суп, тушёные в сливочном соусе овощи и рыба, ломтик жёлтого желе на десерт и сдобная булочка необычного бордового цвета. Отлично, морить голодом меня всё-таки не собираются, по крайней мере, пока.
Салли рассказала, что у императора тринадцать фавориток, но жениться он будет на мне. Так Совет решил. Фаворитки живут во дворце, но в другой его части, рядом с императором. А меня поселили в «Морское крыло», где живут слуги и нежелательные гости, потому что тут очень холодно, промозгло и сыро. Что ж, учтём.
Эринара боятся, Эддара любят, что вполне ожидаемо. Неожиданностью стал срок правления. Император всего полгода назад пришёл к власти, унаследовав престол после смерти отца и старшего брата. Они были убиты в результате покушения, организованного Минхатепом. Это такое государство на юге, через море. Альмендрия исторически продавала им зерно и крупы, а закупала соль, сахар и стекло. Теперь же страны в состоянии холодной войны, торговля приостановлена, в Минхатепе выросли цены на еду, а в империи назревают соляные и сахарные волнения.
— Старый император был совсем самодур, а Его Величество Эринар справедливый. Сначала выслушает, потом наказывает. И наказывает нежестоко. Неподчинения не терпит, он военный и вырос, считай, в казарме. Поэтому у нас теперь дистиплина и суборнация.
— Дисциплина и субординация?
— Он вам тоже уже сказал, да? Вы его за это ножичком-то? Зря вы так! Он суровый, но это потому что несчастный, — тараторила Салли. — Не получается у него с женщинами, он их иногда обжигает и очень расстраивается. Их потом лекари лечат, поэтому и фавориток у него аж тринадцать. Он редко к какой ходит.
— Огненные маги все такие?
— Нет, что вы, — Салли выразительно замахала руками, — гораздо хуже. У нас за полгода ни одного пожара даже не было. Ну пара матрасов сгорела, но это ж ерунда. Просто он очень сильный маг, понимаете? Как он в силу вошёл, с нами даже Ковен не связывается больше. Уж раньше-то сплошные требования и ноты протеста, а как император даром овладел, так как отрезало, — Салли рубанула ребром одной ладони по другой. — Он плетьми отходил одного архимага так, что три года Ковен молчал. Уж больно осерчал!
— Из-за чего же он так разозлился на архимага?
— Так тот мальчишку какого-то чуть не прибил. Тот что-то разбил ценное, артефакт какой или вазу. А господин Эринар вступился.
— Салли, а можно вопрос?
Девушка кивнула и с живым любопытством посмотрела на меня.
— А у вас в Альмендрии все брюнеты?
— Это да, и в Альмендрии, и в Минхатепе, и в Шемальяне. Другие масти есть на севере. Но это очень далеко, через Штормовое море. Порталов туда нет, а корабли очень долго идут. Да и нечего туда ходить, мёрзлая земля и люди дикие. Так все говорят, — покивала девушка, словно подтверждая, что да, все-все именно так и говорят.
— То есть моя внешность для вас непривычна?
— Ну странная да, но вы не такая уж и страшная, даже симпатичная.
— Сказали, что страшная?
— Ага, и страшная, и опасная. Чуть что не по-вашему — сразу ножичком! — Салли самозабвенно потыкала кулачком в пространство.
— Прекрасная репутация, ничего не скажешь, — вздохнула я.
— Ой, ну ничего, пусть боятся. А если мямлей прослыть, то уж во сто крат хуже. Опять же, всем понятно, что у Его Величества невеста должна быть под стать. Чтобы наследники были крепкие, и тоже Ковен плетьми охаживали, если будет такая оказия.
— А почему Ковен не любят?
— Так детей они забирают, творят, что хотят, а спросу с них никакого нет. Только и знают, что магичить, да людей простых обижать. Никто их не любит.
— А в империи маги есть?
— Есть, конечно. Так соревнование целое, кто быстрее деток-то к рукам приберёт, Ковен или Магистрат. Но Магистрат — они с Советом и императором должны договариваться. Своей земли у них нет, они среди людей живут. Опять же, деток хоть навещать можно в Магистрате-то, да и заботятся о них. Так что у кого откроется дар магический — тех скорее в Магистрат увозят, а Ковен — они силой забирают. И с Магистратом они ох на каких ножах теперь, потому как Магистрат два года назад аж три дюжины деток отбил. Операцию сам Его Величество Эринар провёл. Он тогда ещё только заместителем главнокомандующего был.
— Подождите, Салли, я не поняла, он военный или маг? Он в Магистрате служит?
— Он боевой маг, в Магистрате обучался на военной кафедре, а служил потом в Гвардии. Это не в столице, это на востоке. Ну в Саркане́, понимаете? А Эддар вырос в столице, он тоже маг, но воздушный и погодный. Он учился тут, а служил потом в Столичном Корпусе. Альмендрия, она вытянутая, — широко развела руки Салли, показывая, насколько вытянутая их страна. — Наша столица Арластан, но есть же ещё южная столица, Саркана́. Там Магистрат и Гвардия, а у нас Император и Столичный Корпус. Ежели война, то войска рядом. А ещё при каждом большом городе свой гарнизон, там тоже маги горазды колдовать.
— Ясно. Спасибо за информацию, Салли.
— Ой, да я только рада. Вам что-то нужно? Принести чего?
— Да, если можно мыльные принадлежности всякие, полотенца. И камин разжечь. Сейчас я спать лягу, а завтра ты утром приноси завтрак и проводишь меня в библиотеку. Очень мне интересно почитать историю Альмендрии, — я не сдержалась и зевнула, а Салли улыбнулась и побежала дальше сплетничать.
Хотя за окном ещё не стемнело, я чувствовала, что ужасно устала, поэтому завалилась на большую, холодную и влажноватую кровать. Хотелось верить, что при работающем камине в комнате скоро станет суше, но сейчас было зябко. Хорошо, что Ованес согревал и влагу не пропускал. Пришлось попросить у него капюшон, потому что подушка тоже оказалась влажная.
Быстро уснуть не удалось, я снова и снова возвращалась мыслями к Карине и произошедшему. Остыв, я поняла, насколько глупо и недальновидно поступила, но менять что-либо было уже поздно. В итоге так и пролежала без сна, пока в комнате не стемнело окончательно. Путешествие на конкурс невест в другой мир больше не казалось ни хорошей идеей, ни приключением. Лишь мысли о тех, ради кого я на это решилась, примиряли с горькой действительностью.
Завтра нужно быть умнее, не скандалить и заводить врагов, а приспосабливаться и узнавать как можно больше.

Глава пятая, о пятикратном разрыве отношений

Следующее утро я встретила в подавленном настроении. Спала в итоге без подушки. Она была слишком влажная и пахла плесенью. Не хотелось бы свалиться с пневмонией, тем более после вчерашних приключений на металлическом полу.
Окно плавилось в лучах восходящего солнца. Утренний свет затекал в комнату, разливался по стенам красным золотом и затапливал постель. За ночь в комнате стало очень холодно, дрова в камине полностью прогорели. Разжечь его заново не получилось, пришлось ждать возвращения Салли. Думаю, не будь у меня Ованеса, ночью я бы сильно заболела.
Вот такие условия. Я посильнее закуталась в одеяло и всхлипнула. Вот почему император грозился именно сырым подвалом: я выросла в регионе с низкой влажностью и недооценила угрозу. Чтобы не расклеиться окончательно, принялась мысленно набрасывать список вопросов к Салли для обустройства быта.
Горничная вскоре постучала и вошла с подносом еды. Завтрак приятно порадовал: горячая густая каша из незнакомого коричневого злака, мёд, сухофрукты и сыр. В качестве напитка — исходящий паром горячий морс. На него я накинулась с остервенением и жадно грела руки о большую кружку. Крошечные глотки согревали горло. Жизнь переставала казаться такой уж мерзкой штукой.
— Салли, доброе утро, нам нужно в этой комнате поменять матрас, одеяло, подушки и простыни на сухие. Дальше, ночью камин прогорел, к утру стало холодно. Есть ли какой-то способ укладки дров или вид древесины, чтобы огонь горел всю ночь?
— Всё сделаем, госпожа Алина. Я уж удивилась, обычно господ в других покоях селят и кормят с другой кухни, — Салли вдруг замерла и вытаращилась на меня. Видно, проболталась.
— Меня поселили рядом со слугами и кормят со служебной кухни? — спросила я, а Салли медленно кивнула в ответ. — Ну что ж теперь, зато вкусно и сытно. Главное, что голодом не морят.
— Вы не будете ругаться?
— На тебя? Разве это ты распорядилась меня сюда поселить?
— Нет, — девушка даже немного побледнела и замотала головой.
— Так почему я должна на тебя ругаться? Я тебе благодарна за информацию. Одежду мне тоже не предоставили, правильно?
— Нет, госпожа.
— Не переживай, Салли, меня поставили в такое положение, чтобы заставить просить. Пока одежда мне не нужна. Остальное ты сможешь раздобыть в общем порядке? Без того, чтобы идти к кому-то на поклон?
— Постельное могу, дрова для камина могу, еду с общей кухни. Платья тоже могу раздобыть, но самые простые. И ещё у нас есть такая комната, куда складывают всё забытое гостями. Ежели вы на ту комнату набредёте и там поищите, то кто вам слово поперёк скажет? Вы-то не служанка, которой там брать ничего нельзя. Вы только не обижайтесь, там и новое есть! Туда ж и подарки складывают, и если что кому не подошло. Заказала фаворитка одёжки, а потом разонравились — всё туда несём. Хотя платья-то быстро из моды выходят, зато сорочки точно есть новые, и сапожки, и другое.
— Какая интересная мысль, обязательно проинспектирую эту комнату, про которую ничего не знаю и мне никто ничего не рассказывал, — подмигнула я, а Салли просияла. Судя по реакции, подмигивания здесь то же самое означают.
— Ох уж сурово с вами, госпожа.
Я рассмеялась.
— Разве это сурово? Мне обещали сырой подвал и хлеб с водой. Так что прекрасные условия, расчудесные даже. И просить я никого ни о чём не стану, это уже вопрос принципа.
Салли посмотрела на меня, склонив голову набок, и видно было, что не очень ей понятен этот принцип, но спорить горничная не стала.
— Вы в библиотеку хотели, дак это в другом крыле. Я провожу.
— А крыла всего два?
— Да, Морское и Городское, мы его ещё господским называем. И Центральная часть, библиотека там и находится. Вообще, дворец очень большой: тут и зимний сад есть, и учебная часть, и казначейство. И комнат очень много всяких, и лаборатории магические, а уж какие залы для приёмов и танцев — не описать!
— А концертные залы есть?
— Концертный зал есть, но только один, в Господском крыле. А уж в нашем просто комнаты музыкальные. Две.
— В Морском крыле?
— Да, большая и малая, только некому играть, не обучены мы.
— Я обучена. Любопытно посмотреть, какие тут есть инструменты. У тебя бывает свободное время?
— Да, каждый день после ужина и один выходной в неделю.
— Отлично, тогда сможешь меня после обеда проводить в музыкальную комнату? И если найдётся что-то подходящее, то вечером после ужина я тебе сыграю и спою пару иномирных песен.
— А можно я с подружками приду? — загорелась она.
— Думаю, да. Только сначала понять бы, что у вас тут за инструменты.
Путь в библиотеку занял добрые пятнадцать минут, мы сначала спускались, потом поднимались, в итоге оказались на самом верху просторной башни. Библиотека занимала три этажа. Заправлял здесь старик с огромными пушистыми бакенбардами. Он был невысок, но недостаток роста с лихвой компенсировался объёмом талии. При нашем появлении он закряхтел и вылез из-за массивного деревянного стола.
Стараясь произвести хорошее впечатление, я разулыбалась и протянула руку. Местного этикета я всё равно не знаю, поэтому решила не скромничать и представиться по обычаю моего мира. Слегка растерявшись, библиотекарь взял мою ладошку двумя пальцами, после чего я накрыла наше неловкое рукопожатие второй рукой и потрясла в воздухе.
— Здравствуйте, меня зовут Алина Шиманская, прибыла к вам из другого мира и просто умираю от любопытства. Но языком пока что владею только общим.
Старик озадаченно посмотрел на свою руку, потом на меня, пожамкал губами и представился сочным раскатистым басом.
— Главный библиотекарь дворца, альтен Тавредий Кора́ус.
— Очень приятно! — я улыбнулась ещё шире. — У меня столько вопросов, просто голова кругом. Вас не затруднит дать мне некоторые пояснения?
— До обеда я в вашем распоряжении, госпожа Шиманская, - прошамкал он, словно пробуя мою фамилию на вкус. — А после обеда придут ученики и студенты, тут уж не до того будет.
— Конечно, я всё прекрасно понимаю и буду благодарна за любое время, которое вы мне готовы уделить. А что значит альтен?
— Альтен — это учёная степень, всего мы различаем пять уровней образования, — хорошо поставленным голосом начал объяснять он. — Тен — обученный грамоте. Бате́н — получивший специальность такую, как ювелир или даже кузнец, то есть освоивший профессию, которая требует специфических навыков. Далее, медте́н — получивший образование в университете. К примеру, счетовод при казначействе тоже медте́н. Альтен — это тот, кто внёс вклад в развитие науки или магии, изобретение какое-то создал. Кузнец тоже может быть альтен, ежели он придумал нечто эдакое, что остальные кузнецы признали важным и полезным. И самый высокий статус — асальте́н, это руководитель в своей отрасли научного знания. Например, ректор в университете — асальте́н. А вот кузнец, будь он даже главой гильдии, асальте́ном стать уже не сможет.
— Согласно вашей квалификации в моём мире я бы стала медте́ном. Я на юриста училась и хотела судьёй стать. Судьи в нашем мире — это такие люди, которые знают законы и могут рассудить других людей в случае спора или определить наказание при нарушении правопорядка.
— Законница стало быть? Интересно. И таким молоденьким можно быть судьями?
— Нет, что вы! Я же только училась. Потом нужно получать опыт, секретарём, помощником судьи или в другой похожей должности. А через несколько лет можно уже заявку подавать, но там конкурс очень большой и экзамен сложный, не у всех получается. Опять же, позиций мало. Ну это если очень коротко рассказывать.
— У нас судьи тоже есть, суд есть мирской и магический. Магов только маги могут судить.
— А военный?
— У военных нет судей, решает тот, кто в чине выше. Но это только если между собой, а если с простыми горожанами спор, то в мирском суде его рассматривают.
— Можно мне, пожалуйста, какую-то литературу на общем о структуре общества и истории Альмендрии? Или что-то ещё, что вы могли бы посоветовать человеку, который совершенно не ориентируется в вашей жизни тут?
— Проходите за стол, я принесу. Если у вас будут вопросы, то задавайте, госпожа Шиманская. Имя-то какое у вас непривычное.
— Это фамилия, — я засмеялась. — А зовут меня Алина.
— Руку трясти — это обычай ваш?
— Да. А у вас как здороваются?
— Замужняя госпожа здоровается кивком или подаёт пальчики. Незамужняя барышня должна руку подать, но только пальчики. Вот так, — с неожиданным изяществом альтен Тавредий протянул мне напряжённую ладонь, три пальца сведены вместе, а мизинчик чуть отставлен в сторону. — Пальчики должны быть прямые, расслабленные пальчики — это уже флирт, намёк. А если вы пальчиками погладите руку, что вам подали — это уже прямое приглашение к общению, обещание даже. А две руки только родственникам подают. Если хотите кому показать, что знать его не желаете, то голову вот так отверните и руки за спину, это разрыв отношений. А если голову вот так набок склонить, то это непонимание. А вот так подбородок вверх — это неодобрение. Можно и подбородок вверх, и голову набок, тогда это уже неприязнь.
— А мизинец должен быть отставлен, когда руку подаёшь?
— Да, мизинчики — они для мужа только. На них кольца брачные надевают, и никому их трогать не полагается, считается очень интимно. Если кто ваши мизинчики погладит, то это предложение.
— Ох как интересно, а можно потренироваться?
Под снисходительную улыбку библиотекаря я порепетировала разные виды приветствий. Даже полностью разорвала с ним отношения раз пять, прежде чем он одобрил.
— А с дамами здороваетесь просто кивком.
— Я ожидала более сложного придворного этикета. Десятки реверансов, поклоны, а всё так просто.
— Так это из-за магов. Статус определяется способностями, архимаг, даже если он простой сельский парень, равен статусом гранду, не обладающему магией.
— Гранд?
— Аристократический титул. В зависимости от количества личных земель аристократы делятся на грандов, а́ндов и дов. К примеру, я мог бы быть Гранд Кора́ус, Анд Кораус или Д´Кораус. Однако эти титулы используются редко, только при полном представлении. Чаще всего — господин или госпожа и имя. Маги на этом ещё пару веков назад начали настаивать, очень их задевали эти титулы. А сейчас всё больше по образованию и заслугам представляются.
— Вы говорите о магах, словно они все мужчины. Разве у женщин способностей не бывает?
— Конечно, но только проходят они с рождением детей. Мать своему ребёнку силу отдаёт, иногда немного способностей для второго или третьего остаётся, тут уж как повезёт. Если магические способности есть у женщины, то ей, конечно, много предложений будет. Если способности сильные, то и самому императору не зазорно на такой магичке жениться.
— А как статус у женщин называется? Ну то есть вот он гранд, а она?
— Грандáя, андáя, дáя.
— А разводы? Мне говорили, что они есть.
Альтен поджал губы.
— Есть, но жена из развода выходит без имущества и детей. Может свою долю девичью только забрать, коли так в договоре прописано. Право Свободы это называется, и пользуются этим правом нечасто. Да и развод — такое дело, тут опять магический договор надобно составлять, а коли брак боги благословили, то к ним на поклон и идти, иначе никак.
— А как вообще женщины зарабатывают в этом мире?
— Да мало ли как? Хочешь — в служанки иди, в продавщицы, портнихи. Да хоть в ювелиры, если талантом не обделена. Магическими способностями можно хорошо заработать, но магичек-то мало.
— Получается, женщины наравне с мужчинами работают?
— Нет, это далеко не так. Если при муже жена работать вынуждена, то ему это в укор ставят. Дело женское — дом, семья, детки. А работают те, кого обеспечить некому.
— А как женщина может своё имущество перед вступлением в брак защитить?
— Можно магический договор составить. В него уж какие хочешь условия пиши, можно и имущество сохранить, и даже компенсацию оговорить. Коли муж согласится, — господин библиотекарь смотрел на меня с хитрым прищуром. — А ему какой резон соглашаться? Только от большой любви или по глупости. Имущество своё хотите защитить, госпожа Алина?
— Да что вы, просто очень любопытны законы вашей империи.
— Живой ум — это само по себе сокровище, главное сохранить его.
— Ох, это самое непростое: голова кругом от обилия новой информации.
— Вы проходите, выбирайте себе место, книги я вам сейчас принесу.
Я устроилась в самом дальнем уголке зала, уютно скрытом стеллажами от посторонних глаз. Салли убежала, как только поняла, что я всерьёз планирую весь день просидеть за книгами. Обещала забрать меня перед обедом. Я же погрузилась в мир Альмендрии. Из принесённого я выбрала для начала жизнеописания императоров и императриц.
Выводы для себя сделала неутешительные. Императрицей могла стать либо женщина, обладающая магическими способностями и проверенная ритуалом, либо та, чья кровь даст определённую реакцию на кровь императора. Это тоже гарантия того, что наследники будут сильными магами. Невинность — обязательное условие, но причина нигде не указывалась.
За количеством магии в роду ревностно следили, причём, как правило, рожала императрица максимум двоих. После этого несчастных женщин преследовали неудачи с летальным исходом. Кто с лестницы упадёт, кто от лихорадки загнётся, а кого просто по старинке ядом накормят. В общем, жизнь у императриц была яркая, но не очень долгая. Спасало лишь то, что зачать от мага крайне сложно, поэтому на несколько лет беспечного и бездетного брака можно смело рассчитывать.
Я, безусловно, хотела знать, что имелось в виду под генетической особенностью Эринара, и почему ему в жёны не подошла ни одна из местных магичек. Судя по реакции, дело было в его огне, который не каждая могла выдержать. И если даже ночь с императором иногда заканчивалась для фавориток лазаретом, то шансы забеременеть и выносить малыша, наверное, были вовсе минимальными. А у меня иммунитет, который и позволил выиграть в эту сомнительную лотерею.
Неудивительно, что Эринар настолько сильный маг. В его роду силу магии наращивали поколениями. Кстати, погибшие старшие и Эддар ему приходились единокровными братьями, родных у него нет, зато у Эддара есть две сестры. После брака с матерью Эддара его отец больше не женился. Когда многочисленные попытки убрать последнюю императрицу всё-таки возымели успех, он объявил, что вновь связывать себя узами не намерен. В книге история семьи была изложена очень сухо. Мне удалось почерпнуть оттуда, что мать Эринара погибла, когда ему исполнилось пять. Сам он рос в семье матери на юге, а не во дворце, как Эддар и старшие братья Эра́льт и Эскаро́н. Интересно, почему?
Кстати, их тут, как щенков в питомнике, на одну букву называли. С местным алфавитом я пока не знакома, поэтому пока не понятно, на какую букву назовут моих детей.
В голове роились мысли о детях и о том, что я не смогу их вырастить. Что меня используют как простой инкубатор и убьют, как только стану не нужна. К горлу подкатила горечь, глаза запекло. Магический мир, воображаемый прекрасным и необычным, оказался тюрьмой с приговором, который приведут в исполнение, как только мой ребёнок достигнет минимальной автономии. Некоторые императрицы доживали до десятилетия своих детей, но Эринар меня ненавидит, поддержки семьи нет, поэтому мне позволят дожить лет до двух. Если я не утрачу способностей, то возможно рождение второго малыша, но это вилами по воде.
И как же быть?
С одной стороны, я была готова отдать жизнь за возможность излечения племяшек и мамы. В итоге я получаю еще несколько — а то и десяток — лет, пока не наступит беременность, и малыш не подрастёт. Родить и оставить своего ребёнка без защиты и заботы? Ужас! Кроме того, я получаю в нагрузку не ставящего меня ни во что типа, который при всей своей внешней привлекательности вызывает только ярость. И это с ним я должна делить постель все последующие годы. Не стоит быть настолько наивной, думая, что мне позволят иметь фаворитов. Нет, глупости, я всего лишь инкубатор.
Наверное, стоило бы наладить отношения с Эринаром, как-то сгладить ситуацию, найти компромисс. От этой мысли кровь вскипела, и я невольно заскрипела зубами. Ладно, отложим. Сбежать? Но это подло. Они свою часть сделки выполнили, я обязана выйти за Эринара. Даже если в договоре и найдутся лазейки, в глубине души я знала, что должна это сделать. Цена была объявлена, я на неё согласилась.
По всему выходит, что самый лучший для меня вариант — это стать вдовствующей императрицей до того, как забеременею. В таком случае и его нахальную рожу можно не видеть, и детей сиротами не оставлять, и устроиться как-то смогу в этом обществе. Значит, нужно оперативно всё узнать о противозачаточных средствах. Как только рожу, сразу стану лёгкой мишенью.
Только вот умереть император должен не от моей руки, а от покушения или несчастного случая. Я улыбнулась. Буду великолепной вдовой, дайте только шанс. И вообще — должность императора имеет свои профессиональные риски, вокруг сплошные враги, кто в этом виноват? А я просто скромная девушка, у которой теперь появилась большая и заветная мечта.
Естественно, делиться такими мыслями ни с кем нельзя. Я уставилась на книжные полки и позволила себе подумать о приятном. Вот Эринар падает с лошади и ломает шею. Вот его карету взрывают враги. А вот его отравили, и он бьётся в агонии у моих ног. Сама не ожидала от себя такой кровожадности, но настроение стремительно взлетело вверх. Да, мне не предоставили даже одежды, зато у меня есть Ованес. Меня поселили в сыром крыле со слугами и не кормят с господского стола, вот только мне на это искренне плевать, удар прошёл мимо. Меня околдовали, но я сохранила разум и свободную волю, а сейчас появилась если не цель, то надежда на благополучный исход.
В конце концов, даже если мне отмерено только несколько лет, разве есть гарантии, что в своём мире я бы прожила дольше? Что, у нас машины не сбивают пешеходов, люди не погибают в пожарах, не тонут в море? Обидно умирать молодой, но теперь я знаю, какая меня ждёт судьба, а, значит, надо прожить эту жизнь в удовольствие.
Оставшееся до обеда время я потратила на составление плана.
Найти и освоить местный музыкальный инструмент наподобие гитары
Найти площадку для выступлений и петь
Понять свои магические способности и научиться ими управлять
Найти способ заработать денег
Всё узнать о местных противозачаточных средствах и том, как их раздобыть
Или тут для этого заклинания? Да нет, заклинания он почувствует, нужно искать что-то незаметное. Настой? Отвар? Считать самые безопасные дни и выдавать их за благоприятные? Рисково… Да и где найти на это деньги?
По договору обещано содержание в размере ста золотых в месяц, но пока что никто мне их не выдал. Вопрос одежды остро не стоит благодаря случайности, тем не менее она всё равно нужна. Я мысленно послала лучи благодарности Ованесу и получила волну тепла в ответ. Сегодня на мне было простое закрытое бархатное бордовое платье с высоким горлом и длинным широким подолом. Я пока не разбиралась в местной моде, но никто удивлённо не смотрел, так что предположительно фасон приличный.
Салли появилась спустя примерно полчаса и поманила меня на выход. Чинно раскланявшись с библиотекарем, мы устремились в Морское крыло.
— Салли, какие платья сейчас носят?
— Смотря кто, госпожа Алина. Прислужницы носят форму, купчихи до сих пор нижние юбки поддевают, а аристократки любят открыть шею и плечи или грудь.
— А моё платье ты бы сочла приличным?
— Оно странное, с одной стороны, закрытое аж по горлышко, а с другой уж очень обтягивающее. Бедра так обрисовывает, но зато в пол и глухое. Странное платье, но красивое. Вам очень к лицу.
— Опиши обычное платье, которое носит незамужняя аристократка.
— Ой, ну, во-первых, юбка пышная, чем пышнее — тем красивее, особенно если нижние подкладки разноцветные. Например, у колена синий, а верх белый, или юбки нижние от синего к белому. Впереди длина ниже колена, а сзади до пола примерно. Выше колена носят только те, кто с мужчинами за деньги спит, — Салли выразительно вытаращила глаза, чтобы показать всю глубину нравственного падения тех, кто любит юбки выше колен. А я, между прочим, шорты ношу летом короткие. И ничего, не сплю с мужчинами ни за деньги, ни бесплатно. — Юбка должна быть пышная-пышная, а верх приталенный и обтягивающий, но не так как у вас. У вас платье как вторая кожа облегает, такое не осуждается, но шьётся и надевается тяжело, а у вас вон даже пуговичек нету. Как вы его надели?
— Оно само наделось. Так что дальше? Ты говорила, что открытые плечи и грудь?
— Нет, либо плечи, либо грудь. Если всё сразу, то неприлично.
Мы как раз успели дойти до дверей в мои покои. Салли убежала за обедом, а я пыталась осмыслить полученную информацию. В итоге Ованес соорудил потрясающее платье в стиле стимпанк с мягким корсетом и объёмной юбкой с кучей оборок, укороченных у корсажа и длинных у колен. Попробовав разные опции, мы пришли к цветовому градиенту от тёмно-медного у ног до тёплого бежевого на груди. Не знаю, такой цветовой переход имела в виду Салли или нет, но мне такое платье понравилось.
Когда Салли вернулась с обедом, то уставилась на меня в полнейшем шоке.
— Но как?
— Я немного магичка. Салли, это то, что носят при дворе?
Девушка замялась, потом оторвала взгляд от платья и виновато посмотрела на меня.
— Плечи уж слишком открыты, вот если бы рукава добавить. Да и теплее было бы, всё-таки зима ещё.
Повинуясь мысленному приказу, Ованес перетёк по моим рукам и обхватил их тонким кружевом с таким же градиентом, как на самом платье. Ключицы остались полностью открытыми, как и верх груди, аппетитно приподнятый мягким корсетом. Салли восхищённо прижала руки к щекам.
— Вы будете самая красивая!
— Ты обещала показать мне музыкальную комнату после обеда. Ты со мной есть не будешь? — спросила я, а Салли горестно покачала головой. — Тогда жду тебя, когда закончишь с едой.
Когда я осталась одна, моё шикарное платье снова превратилось во флисовую пижаму. Обедать в одиночестве оказалось непривычно и как-то грустно. Надо было попросить книжку из библиотеки, хотя не факт, что мне бы разрешили. Еда снова порадовала, на этот раз целая миска наваристой ухи с овощами и кусок кисло-сладкого бордового пирога с неизвестными белыми ягодами. На контрасте выглядело очень симпатично. Видимо, пшеница у них тут бордовая. Или в тесто добавляют краситель. Закончив с едой, остаток времени до прихода Салли я посвятила нащупыванию магических способностей.
Безуспешно. Я начала подозревать, что моя магия как-то подвязана на острые желания. По сути, я проявила способности дважды: когда захотела понимать речь аристократов и когда захотела согреться в огне Эринара. Чего я хочу больше всего?
Потратив изрядные полчаса на медитацию, я захотела спать.
Способности никак не проявились. Ну и ладно, завтра в библиотеке запрошу самоучитель по магии для иномирных чайников. Если такого нет, то сама его потом напишу и стану альте́ной.
После обеда Салли отвела меня в прекрасную округлую комнату в одной из башен Морского крыла. Потрясающее место с великолепной акустикой. Узорный паркет на полу делил комнату на части, гладко отшлифованные стены ненавязчиво блестели в свете жёлтых магических светильников. У дальней от входа до потолка поднимались полки с различными музыкальными инструментами. Я мечтательно распевалась, пока изучала их ассортимент.
Хотелось раскинуть руки и закружиться на месте.
После нескольких часов проб и ошибок я выбрала тамбурин без мембраны вполне себе земного вида, небольшой барабан с каменной круглой лопаткой вместо палочек и струнный инструмент, похожий на помесь гитары и лютни. Провела по открытым струнам… Нет, строй совсем другой. К счастью, навыков вполне хватило, чтобы перестроить и даже получить достойное звучание.
За окном уже давно стемнело, когда я посадила Салли за барабан и показала, как отбивать ритм. К сожалению, получилось плохо. Она постоянно сбивалась, ускорялась или замедлялась некстати. Тогда я попросила её привести несколько подружек после ужина. Возможно у кого-то из них слух будет получше.
Ужинала в компании лютары, так я окрестила изъятый из музыкальной комнаты инструмент. Традиционные бардовские трёхаккордные шедевры уже получались на ура. Закончив с едой, я направилась в музыкальную комнату на свой первый концерт. Девушек в комнате собралось не меньше двух десятков, у всех горели глаза, и на лицах читалась готовность удивляться. Естественно, платье моё без внимания не осталось.
— Кто-то умеет играть на бубне или барабане?
Девушки немного пошептались, похихикали, и ко мне вышли две служаночки. Одна хорошо за тридцать с улыбчивым и открытым лицом, а вторая совсем девчонка, тоненькая и хрупкая. Вопреки ожиданиям, за барабан села последняя, представившись А́ртией. Вторую звали Коре́ллой, и она работала на кухне.
Отстучав ритм для А́ртии, я начала с Земфиры. Девочки всё равно не понимают слов, а я её нежно люблю, выросла на этих песнях, слушала их вместе с Леной и её старшими подружками. Мелодия наполнила комнату, отразилась от стен и проникла в души. Коре́лла оказалась настоящей находкой. С простым тамбурином в руках она создала потрясающую аранжировку, особенно если учесть, что это было полной импровизацией с её стороны. Артия обладала прекрасным чувством ритма, так что мы отлично сработались. Концерт длился около часа, и мне бы хотелось продолжить, но я решила не перегружать слушательниц.
На завтра договорились собраться в то же время. Девушки наперебой выражали восторг и желание пригласить ещё знакомых. Комната наполнилась девичьим смехом, звонкими голосами и радостью. Я довольно улыбалась. В конце концов, я здесь абсолютно одна, и налаживать связи просто необходимо.
Кроме того, музыка помогала справиться с утратой. Да, Карина не была моей любимой близкой подругой, но она не была мне чужой! Память услужливо подкидывала самые лучшие воспоминания из нашего прошлого.
Вот Карина отчитывает Лениного Петю и охаживает его смачными пощёчинами, когда мы случайно встречаем его на улице. Вот приходит с друзьями в ресторан и с гордостью объявляет, что эта прекрасная певица — её сестра, и если кто-то хоть подумает криво, то она всем устроит. А вот Карина с напряжённым лицом качает Маришу. Племяшек она немного боялась, но всё равно брала на руки и пыталась помочь. Уснула я в слезах.

Глава шестая, о поединках и слюнявом поцелуе

Следующие три дня слились в один: я завтракала, иногда читала в библиотеке, пыталась откопать в себе магические способности и думала. После обеда недолго гуляла в холодном парке или просто лежала в комнате. На меня накатило глухое, беспробудное отчаяние, разбавить которое не могли ни Салли, ни книги. Никто обо мне не вспоминал, а я переживала своё горе и оплакивала наши судьбы. Смиряться помогало пение по вечерам.
Я отпевала себя, Карину, плохо знакомую Машу и остальных, оставшихся в моей памяти безымянными, девушек. Я жалела всех и даже Эринара, ведь чем больше я о нём узнавала, тем сложнее становилось его ненавидеть.
Его судьба не была простой. Он слишком рано потерял мать. Не сближался ни с кем и старался держаться подальше от женщин, потому что причинял им боль. Затем потерял сначала одного брата, а потом отца и другого. На третью ночь во мне что-то сломалось, и я поняла, что больше не могу плакать. Слёзы кончились.
Утром, как обычно, меня разбудила Салли. Она взахлёб восторгалась музыкой и повествовала в лицах, кому и как понравилось вчерашнее выступление. Мой голос был давно признан чарующим и достойным самой изысканной аудитории. Горничная с придыханием объявила, что сегодня наш «концерт» посетит батен Марро́н, главный управляющий дворца. Господина Марро́на Салли любила, он не давал своих работников в обиду и следил за тем, чтобы все хорошо питались и отдыхали. Персонал дворца был в его подчинении уже более ста лет, а сам он являлся магом, пусть не самым сильным, зато опытным. Да, маги тут жили долго, чем больше сил, тем длиннее жизнь.
Все эти новости и подробности вплоть до того, как обычно господин Маррон одевается и что предпочитает на завтрак, лились как из рога изобилия. Мои попытки остановить словоразлив только усугубляли ситуацию, потому что после тридцати секунд молчания Салли взрывалась ещё более интенсивным речевым фонтаном.
Позавтракав, я направилась в библиотеку. Платье решила надеть не в местном стиле, а более привычного кроя, глухое трикотажное в пол с большим мягким бантом на талии и очень широкой юбкой на запа́х. Оттенок на этот раз выбрала светло-серый, подчеркивающий цвет волос и глаз. Жаль, что зелёная гамма недоступна, нужно что-то решить с деньгами и заказать платья или блузки. Зелёный подчёркивал цвет глаз и отлично смотрелся с рыжей копной волос.
Путь до библиотеки уже уверенно проделывала и вымученно улыбнулась альтену Кораусу, когда зашла внутрь.
— Доброе утро, а есть что-то из учебников для самых начинающих магов? Желательно для самостоятельной работы.
— Солнечного утра, госпожа Алина. Только если вы пообещаете не практиковаться в стенах библиотеки. Вот вам блокнот и писчие принадлежности, выписывайте необходимое. Только магию свою практикуйте где-нибудь во дворе и подальше от людей. Либо же ищите себе преподавателя — Академия магии при дворце есть, учителя имеются.
— Спасибо большое за совет! Я для начала попробую сама.
Я взяла несколько рекомендованных книг, спряталась ото всех в облюбованном укромном местечке и погрузилась в мир магии. На первый взгляд, всё казалось просто. Одним из азов считалось ощущение своей магии, её типа. Предполагалось, что у мага есть определённая склонность, проявляющаяся, как правило, в подростковом возрасте. Чем сильнее способности, тем раньше просыпался дар.
Любопытно, что никакого классического деления на Тёмную и Светлую тут не было. Считалось, что все люди разные и магия, как голос, у каждого своя. Заставить её звучать громче — первоочередная задача, но для начала нужно «услышать» её внутри себя. Разные воздушники управляют стихией по-разному: кому-то доступны смерчи, кому-то нагревание воздуха, а кому-то телекинез.
Большинство обладало способностями сразу к нескольким видам магии, и только очень сильный дар не терпел примесей. Всего выделяли шесть Основных стихий: Очищающий Свет, Абсолютная Тьма, Истинный Огонь, Живительная Вода, Первородная Земля и Изначальный Воздух.
Целительство, к примеру, это Свет и Вода. Чем больше видов магии доступно колдуну, тем он слабее, при этом универсальные маги ценятся очень высоко, особенно в быту. К Основе способны обращаться только самые сильные колдуны, таких единицы. У женщин, как правило, было несколько видов магии.
Не знаю, как подростки в этом мире, а я за собой никаких особенностей или способностей не чувствовала. Огонь Эринара мне подчинился, когда я пыталась согреться, а высшую речь я стала понимать, когда появилось такое желание. Единственное, что связывает оба случая — сильное желание, вернее, даже потребность. Но такого понятия, как магия потребностей, в книге не было. Кроме того, создавать артефакт я не хотела и не планировала. Тогда необходимость согреться стала жизненно важной, ибо замёрзла я дико. Магия нужды, не иначе.
Салли обещала зайти к обеду, до этого времени я планировала учиться и искать ответы на свои вопросы. Помимо чтения я иногда выглядывала в окно. Выходящее во двор, оно открывало прекрасный вид на дворцовый парк, тренировочную площадку, одноэтажные хозяйственные постройки и мощёную площадь перед парадным входом. Что интересно, замок от города отделял только большой парк. Ни забора, ни стены. Интересно, что это могло означать? Магическую защиту вместо физических препятствий? Ров? Страх жителей перед правителями или, наоборот, отсутствие у последних желания отгородиться от горожан?
Тем временем во дворе становилось оживлённо, вокруг тренировочной площадки собирались люди, в основном из прислуги, но я заметила несколько нарядных платьев и мундиров. Гомон достигал и высоты библиотеки, так что ничего не оставалось, кроме как присоединиться к зрелищу. Сосредоточиться в таком шуме всё равно не представлялось возможным.
Увлёкшись панорамой дворовой жизни, я упустила момент, когда в библиотеку вбежала Салли. Взяв меня на буксир, она с такой скоростью потащила нас на улицу, что я искренне удивилась её силе. Пожалуй, в рукопашной предпочту с ней не сталкиваться. Конечно, местные девушки пока что все как одна были выше меня, но такой мощи я не ожидала.
— Сейчас будут сражаться принц Эддар, Его Величество и маги из десятки. Такое нельзя пропускать! — безапелляционно заявила горничная, с лёгкостью выполняя роль руководительницы. По крайней мере, я двигалась с заданной ею скоростью в заданном ею направлении и свернуть с курса даже не мечтала. В итоге мы с Салли прибыли одними из последних, она протолкнула меня вперёд, и я замерла среди других зрителей в первом ряду.
Несмотря на почти весеннее солнышко, зима свои позиции ещё не сдавала. Все кутались в плащи. Я мысленно попросила Ованеса меня обогреть. Платье расцветилось оранжево-жёлтыми всполохами, щедро дарящими тепло. Салли прижалась сзади, оценив температурные свойства моего наряда.
Вокруг щебетали и переглядывались девушки, среди которых я почувствовала себя недомерком, хотя рост у меня вполне обычный, метр шестьдесят пять. На фоне местных красоток от ста восьмидесяти и выше я выделялась не только ростом, но и цветом волос. Насколько хватало взгляда, меня окружали исключительно кареглазые брюнетки. В некоторых чертах сквозила ближневосточная красота, навевающая мысли о турчанках.
Я с любопытством осмотрелась — девушки в основном худощавые, насколько можно разглядеть с учётом плащей и меховых шубок. Служанки были одеты в тёмное, а аристократки с надменными лицами — в светлое, некоторые практически в белое. Я оказалась единственным ярким пятном в толпе, отличалась от остальных и волосами, и цветом платья, и его кроем. Естественно, меня заметили. Тёмные платья смотрели дружелюбно и с интересом, светлые — с настороженным любопытством, а белые — с откровенным презрением.
Собственно, ничего неожиданного. Наверняка многие из них могли рассчитывать на позицию императрицы по происхождению, и моё появление спутало им карты и подпортило настроение. Если бы они только знали, насколько сильно я разделяю их эмоции касательно моего тут нахождения, мы бы нашли точки соприкосновения. Как минимум с теми, кто способен оценить иронию.
Тем временем на поле вышел незнакомый молодой мужчина и улыбнулся одной из девушек в белом.
— Приятно видеть такое внимание к нашей скромной тренировке. Дуэли, до первой крови. Победителю приз. Госпожа Ангала́я, какой приз будет ждать победителя?
— Пусть победитель выберет девушку, и она наградит его поцелуем. Отказываться нельзя, выбирать дважды одну девушку нельзя, — Ангала́я холодно улыбнулась. — Вас устроит такой приз, господин Датто́н?
— Более чем, более чем! Ну что же, объявляю открытым наш импровизированный турнир, — Датто́н очертил круг посередине, зрители сделали пару шагов назад, образовав неровную окружность. Салли тараном вытолкнула меня обратно в первый ряд, когда впереди сомкнулись чьи-то спины.
До чего же высокий народ! Оба бойца первой пары возвышались над толпой и габариты имели весьма впечатляющие, но двигались при этом легко и ловко. Оружие было разным: у одного странный металлический меч-плеть у второго — замысловатые серпы. Стальная лента первого бойца вилась, как змея, но серпы легко ловили плеть, скользили по воздуху и поддевали соперника. Вот уж не думала, что крестьянский инвентарь может быть настолько смертоносным.
Первый старался сохранить дистанцию, а второй, наоборот, пытался подобраться как можно ближе к противнику. Хозяин серпов перехватывал их в воздухе почти молниеносно, меняя направление острия и постоянно угрожая сопернику. Однако парень с плетью тоже не на печи лежать привык. С одной стороны, он чаще отступал, но через первые десять минут боя стало понятно, что сил он сохранил больше. В удачном выпаде он выбил один из серпов из рук второго дуэлянта и завладел инициативой в бою. Первую кровь пролил обладатель серпов, защищаясь свободной рукой от резкого удара гибкой металлической плети.
Победитель выбрал поцелуй девушки, одетой в нежно-голубое. Подойдя вплотную, он прильнул к её губам с таким жаром, словно умирал от жажды, а она — единственный оставшийся на свете ручеёк. Называть такую публичную демонстрацию страсти поцелуем было даже как-то неловко, а оторваться от наблюдения — решительно невозможно. Девушка обмякла в руках своего кавалера и нежно гладила его по плечам.
Тем временем в круге появились новые дуэлянты, одним из которых оказался Эддар. Его соперник выглядел старше и спокойнее. Он двигался с ленцой и держался так, словно с удовольствием присел бы отдохнуть, будь рядом свободная лавочка. Обманчивое впечатление, развеявшееся в первые же секунды боя.
Эддар дрался чем-то наподобие алебарды. Он не позволял противнику с короткой саблей даже приблизиться, держа его на расстоянии, уже дважды поддев соперника под колено и едва не сбив с ног. Сабельщик явно был опытным бойцом, поэтому охотно отступал, дожидался ошибки и стремительно атаковал при любой возможности. В одной из таких атак Эддар и подловил его, уйдя в сторону и помогая сопернику потерять равновесие, плашмя ударив его алебардой по спине и поранив ухо.
Выиграв бой, Эддар посмотрел на меня, подмигнул и потребовал поцелуй от Ангалаи. Такой шаг вызвал некоторое замешательство в толпе и стал причиной массового поджимания губ. Ангалая фыркнула и выгнула бровь, но к победителю подошла, ища при этом взглядом кого-то другого. А Эддар почему-то веселился и, судя по выражению лица одетой в белое девушки, злил её нарочно. Он поймал аристократку в медвежье объятие и хорошенько обслюнявил ей не только рот и щёки, но и нос. При этом радовался, как ребёнок, дорвавшийся наконец до леденца на палочке.
Когда со слюнявым лобзанием было покончено, красавица медленно и демонстративно утёрлась рукавом, подарив Эддару преисполненный возмущенного презрения взгляд. Аудитория оценила представление по достоинству, отовсюду раздавались смешки и шепотки. Эддар смачно облизнулся и заливисто рассмеялся, чем вызвал в свою сторону ещё одну серию взглядов класса земля-воздух от красавицы.
Не понимая подоплёки произошедшего, я просто наслаждалась разыгравшейся передо мной сценой. В толпе появились ещё семеро молодых мужчин, одетых так же, как и первые две пары дуэлянтов, — в свободные брюки и куртки из плотной ткани. Эринар тоже был среди них, и я воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его.
Даже несправедливо, что какому-то надменному нахалу досталась такая внешность, а где-то сидит грустит низкорослый парень с лысиной и кривыми зубами, но с прекрасной душой и добрым сердцем. Серьёзно, хоть он и не в моём вкусе, нельзя не признать, что изъянов в его внешности нет. Прямой нос, яркие и симметричные черты лица, длинные густые ресницы, красиво очерченные губы, не тонкие, но и не полные. А фигура? Высокий, массивный, но без чрезмерности, сила чувствуется даже в том, как он стоит.
Не знаю, зачем я его разглядывала — настроение от этого зрелища стремительно испортилось. Я уже повернулась, чтобы уходить, но меня поймали за локоть и развернули лицом обратно к кругу. Я хотела возмутиться, но не нашла куда — развернувшему меня парню я доставала едва ли до подмышки, а кричать, считай, в пупок смысла не было никакого.
— А это кто у нас тут? Неужели это та самая маленькая невеста Эринара? — пробасил огромный бугай и притянул меня ближе к центру, в котором проводились поединки. Затем отпустил мой локоть и обошёл по кругу, прицокивая. Терпеть не могу, когда со мной так обращаются.
— А кто это у нас тут? Неужели медведь сбежал из цирка? — я не осталась в долгу и тоже обошла его по кругу, скопировав его дурацкую интонацию.
— И правду говорят, что девочка норовистая. Я люблю норовистых, они так страстно извиваются в постели, — продолжил потешаться великан.
Вот сколько у него рост? Два двадцать?
— Мне кажется, что вы в женщинах путаете страсть с судорожными попытками освободиться из-под вашей туши.
Эддар одобрительно заулюлюкал, смешки стали более отчётливыми, парни в тренировочной одежде радостно загоготали. Мой собеседник заулыбался, словно я сказала что-то приятное.
— Да? А ещё они так сладко стонут…
— Если бы меня придавило каменной глыбой, я бы тоже стонала и даже сознание бы потеряла. Не от удовольствия, — передёрнув плечами, я сделала несколько шагов обратно в толпу зрителей, но уйти мне не дали.
— Кто побьётся со мной за право первого поцелуя с этой экзотичной красавицей? Эринар, тебе уже достались сладкие поцелуи своей наречённой или пока только кинжал в задницу и плевок в лицо? — бугай хищно улыбнулся. — Если мне понравится, то я, пожалуй, готов предложить за неё выкуп. Ты же знаешь, Эр, я люблю всё необычное.
— Ты же знаешь, Арка́й, что мне придётся на ней жениться, — слово «придётся» Эринар выделил так, словно пытался вдавить его в сознание присутствующих.
— Так ты не будешь возражать, если я её поцелую? Или даже навещу сегодня ночью?
— Ядом не подавись в процессе, у девчонки настолько поганый характер, что даже змеи с ней бы жить не стали.
— А ты уже мысленно проиграл бой, да, Эр? Ну и правильно, не тебе со мной тягаться. Как приятно будет целовать твою невесту первым, — подчеркнув последнее слово интонацией, Арка́й оскалился, легко подхватил с земли какую-то цепь и зашёл в круг. Я решила уйти, но Эринар посмотрел на меня и выкрикнул приказ.
— Стоять, Алина! Ждать конца боя.
Стоять так стоять, я подошла поближе к кругу и остановилась, внутри закипала злость, требовавшая выхода. Хорошо, что молчать никто не приказал. Вспомнив все свои артистические навыки, я решила громко прокомментировать предстоящее действо на радость публике.
— Итак, сегодня перед нами состоится бой за право поцелуя прекрасной меня. Откровенно говоря, оба соперника настолько неказисты, что в обычной жизни им рассчитывать на моё внимание не пришлось бы… но раз уж им так несказанно повезло, то давайте посмотрим, кто из них менее неуклюж. Справа от меня Аркай, природа наградила его исполинским ростом, но явно обделила интеллектом. Слева Эринар, которого природа обделила вежливостью и хорошими манерами, но зато щедро отсыпала ему снобизма и высокомерия.
Среди зрителей лёгким ветром пронеслись удивленные смешки и возгласы, словно толпа ждала, сойдут мне эти слова с рук или нет. Но первый стремительный удар бугая не дал императору возможности отреагировать на колкости. Толпа синхронно сделала несколько шагов назад.
Я осталась стоять ближе всего к дерущимся. Рядом встал Эддар, всем своим видом демонстрируя одобрение происходящего. Другие парни в тренировочных костюмах откровенно веселились рядом.
— Итак, первая атака не увенчалась успехом. Вы спросите меня, за кого я болею в этом бою? За то, чтобы оба провалились куда подальше. Совершенно не хочется целовать ни одного из этих потных нахалов, — я сделала паузу. — Посмотрите, кажется, у Эринара ломит зубы. Ах нет, простите, это его обычное выражение лица.
Эринар бился двумя обоюдоострыми клинками с кастетами на рукояти и массивной крестовиной. Однако у его соперника в руках звенело более страшное оружие дальнего боя. Длинная цепь с шипастым металлическим шаром на каждом конце. Аркай мастерски владел своим боевым снарядом, вращая каждый из шаров с разной скоростью, и атакуя то одновременно, то поочерёдно, пытаясь запутать соперника в цепи. Шипастый шар на конце не отличался большими размерами, но свистел в воздухе с бешеной скоростью. Мощная штука, не слишком ли она смертоносна для тренировочных поединков? А что если императору прилетит по голове? Раз, и нет императора… Пожалуй, отличный вариант!
— Нужно отметить мастерство Аркая. Эддар, подскажите, как вы оцениваете шансы соперников?
— Как примерно равные, думаю, что исход решит ошибка одного из бойцов.
— Спасибо за ваше мнение. Уважаемые зрители, вы слышали эксперта. Навыки бойцов примерно равны, и мы ждём, кто ошибётся первым. Я считаю, что это будет Эринар, думается, что у него это много времени не займёт. Эддар, скажите, как называется оружие, которым бьются Аркай и Эринар?
— Двузве́здие и Ора́йские кинжалы.
— Двузвездие выглядит опасным снарядом. Насколько эффективно это оружие в ближнем бою, ведь нужен замах?
— В руках Аркая двузвездие более чем опасно. Видите ли, Алина, в работе с ним необходимо постоянно поддерживать крутящий момент, не давая шарам повисать. Это требует немалых усилий, но Аркаю даётся легко. Он привык им сражаться.
— Судя по размерам, силы Аркаю не занимать. Скажите, он ест вёдрами?
Среди остальных бойцов раздался хохот. Парень, выигравший первый бой, вклинился в наш диалог.
— Нет, вёдрами он пьёт. А ест корытами. У какого корыта проснётся, из того и ест.
Ответом ему был дружный гогот, я тоже повеселилась вместе с остальными.
— Скажите, господин…
— И́тан.
— Господин И́тан, каковы шансы, что они просто переубивают друг друга и избавят меня от сомнительного удовольствия быть обслюнявленной?
— Крайне малы, так что крепитесь, госпожа Алина. Вам налить для храбрости?
— Нет, спасибо, господин Итан, боюсь, что я столько не выпью.
Итан рассматривал меня с дружелюбным любопытством и даже толикой восхищения.
— Знаете, вы своим появлением произвели настоящий фурор в наших рядах. Эд в подробностях рассказал о вашей маленькой размолвке с Эринаром, и мы хохотали, как ненормальные. Скажите, ваше платье — это то, на что ухнул резерв Эра?
— Да. Хоть какая-то польза от этого невоспитанного тирана, — улыбнулась я.
Итан развеселился ещё сильнее, а меня уже практически окружали остальные бойцы, лица у всех светились дружелюбием и желанием поболтать.
— Госпожа Алина, позвольте на свадьбу подарить вам пару острых кинжалов. Для вашей первой брачной ночи, — Даттон учтиво поклонился, а остальные снова загоготали.
— Неужели вам понравится иметь императора в дырочку?
— На нём хорошо заживает, кроме того, мы уверены, что именно девушка с такими выдающимися боевыми качествами станет достойной парой для Эра.
— Тогда лучше подарите мне вот такой металлический кнутик, я его отшлёпаю, — моё пожелание встретили одобрительным гулом.
По правде сказать, их общество вызывало лёгкую оторопь. Я чувствовала себя лесной ромашкой, окружённой исполинскими деревьями. Однако их искреннее веселье оказалось настолько заразительным, что я давно отвлеклась от боя и с улыбкой рассматривала новые лица. Возможно, виной тому был эффект команды, но выглядели они сногсшибательно. Столько внимания и улыбок мне одной, сознание потихоньку начало плыть, и я решила вернуться к наблюдению за боем, чтобы не разомлеть окончательно.
А на импровизированном ринге события развивались стремительно. На штанине Эринара зияла рваная дыра, а бугай щеголял голым плечом, что виднелось из разрезанного до локтя рукава. Бой шёл на какой-то запредельной скорости.
И если изначально казалось, что победа достанется Аркаю, то сейчас перевес был явно на стороне императора. Он двигался быстрее, заставлял оппонента терять место для замаха, отступать, пригибаться и уворачиваться. Клинки Эринара мелькали настолько проворно, что иногда сливались в серебристые силуэты.
Звуки и краски поединка завораживали.
Время потянулось тягучей патокой. Сознание онемело и лишь регистрировало отдельные события: вот шипастый шар пролетает в сантиметрах от груди Эринара; вот он ловит цепь на крестовину клинка, используя инерцию движения металлической звезды, чтобы намотать цепь на свой клинок; вот Аркай дёргает цепь в бешеном усилии, предвосхищая аналогичное движение со стороны противника; вот металлическая цепь натягивается, и император использует второй клинок, чтобы намотать середину цепи; вот уклоняется от другой звезды, летящей в его голову; вот выворачивается из цепкой петли двузвездия и делает бросок в сторону противника.
Сложно судить, сколько длилась битва, оторваться от этого зрелища уже не представлялось возможным. Я прикипела взглядом к двум двигающимся фигурам. Аркай казался настолько выше и сильнее, как Эринару удавалось сдерживать его натиск? В то же время император был гораздо быстрее, как его соперник успевал уклоняться от свистящих смертоносных клинков?
Околдованная зрелищем, я следила за Эринаром. Самое удивительное, что мне внезапно захотелось, чтобы победил он. Захотелось почувствовать его губы на своих. Сердце замирало каждый раз, когда казалось, что он пропустит удар, и быстро стучало в висках, если он одерживал верх.
От нахлынувших эмоций стало жарко. Я мысленно попросила Ованеса сделать вырез на платье, чтобы немного остыть. Кожа буквально горела. Когда холодный весенний ветер впился в лицо и грудь, я вдохнула его с облегчением. Может, я всё-таки заболела? Тело стало горячим, словно поднялась температура.
Завершился поединок внезапно. Один из атакующих выпадов Эринара закончился прорехой на штанине Аркая. Несколько капель крови упали на притоптанный весенний снег и поставили точку в бое.
Зрители заликовали, а бугай, секунду назад наносивший яростные удары, по-доброму улыбнулся и хлопнул Эринара по спине.
— Вот на что ты способен при должной мотивации!
— Аркай, не хочу тебя расстраивать, но единственный, кто здесь считает тебя серьёзным противником — это ты сам, — император улыбнулся, и я удивилась тому, насколько преобразилось его лицо. — У тебя пока мысль от головы до ног дойдёт, кошки трижды окотятся.
— Это потому, что у меня ноги длинные и красивые, не то, что у некоторых. Я вообще старался с тобой поаккуратнее, ты ж как девица размером — ещё прибьёшь ненароком или наступишь случайно, неохота выслушивать нотации от Шаритона, — басовито рассмеялся Аркай.
— Кстати о девицах… — Эринар подошёл ко мне вплотную, улыбка всё ещё чувствовалась в кончиках губ.
Околдованная зрелищем их схватки и его победой, я потянулась рукой к его щеке и нежно погладила. Во мне бушевали восторг, неверие и удивление. Да что со мной такое? Неужели всё-таки заболела? И теперь сознание путается из-за лихорадки?
— Ты был великолепен, — я говорила очень тихо, не своим голосом, но он услышал.
Я поднялась на носочки, потянулась к его лицу, он чуть наклонил голову, давая мне возможность притронуться к нему. Первое касание было мягким, его губы оставались спокойными, и на долю секунды я замерла в растерянности.
Восхищение им билось внутри, толкало на безрассудство. Я мягко поцеловала, плавно провела языком по его нижней губе, ласкаясь и словно требуя ответа. Мои руки уже обхватывали его за шею. Меня одурманили его острый мужской запах, вкус, исходящая от него сила. До этого казалась, что я была горячей, но его кожа обжигала. Я чувствовала не только его физическую силу, я ощутила огонь, который он сдерживал внутри, этот нереальный, убийственный жар. И мне дико захотелось попробовать его на вкус и гореть в нём.
Эринар ответил внезапно, ещё мгновения назад он казался равнодушным, позволяющим, но вдруг его рот стал жадным. Он обхватил меня руками, прижал к себе и оторвал от земли. Вокруг нас взметнулся пламенный вихрь, разогревая, заставляя таять и плавиться. Я впитывала его огонь, а он словно пил мою прохладу. Тело захлестнуло жгучим желанием, мучительной жаждой принадлежать ему.
Я целовала его исступленно и жадно, позволяя разбушевавшемуся огню проникать в душу, наполнять своим жаром, менять изнутри. В этом поцелуе я становилась пламенной вместе с ним. Внезапное понимание, мысль, своей остротой способная поранить сознание, заставила очнуться. Его огонь горел для меня. Я распахнула глаза и замерла, чтобы увидеть, как взлетают вверх его длинные ресницы, как его взгляд становится осмысленным, и он понимает то же, что и я. Его огонь горит для меня. Осознание выбивает дыхание у нас обоих, оглушает и оставляет нервно глотать холодный воздух.
Я глажу его по шее и пьяно цепляюсь за широкие плечи в попытке устоять. И тянусь обратно к его губам, хочу в его огонь, хочу снова ощутить этот невероятно вкусный жар. К тому, что он резко схватит меня за руки, срывая их с плеч, и оттолкнёт от себя, я была не готова ни морально, ни физически. Губы, такие желанные и горячие, исказила яростная ухмылка.
— Мерзкая пиявка! Не смей ко мне приближаться!
Наверное, стоило отбрить чем-то резким и едким, но я была слишком ошеломлена, чтобы соображать.
— Эринар, что произошло? — мой голос звучал хрипло, а слова — жалко. Я с трудом сдержала горячие слёзы обиды.
— Ты ещё спрашиваешь? Лживая ненасытная тварь!
От удивления я захлебнулась словами. Он не мог такое говорить! Он же чувствовал то же, что и я! Мы горели вместе, я разделила его огонь! Его реакция была неадекватной и нелогичной. Могло между нами произойти что-то ещё, что-то, чего я не поняла? Мысли проносились в голове с дикой скоростью.
— Эринар, пожалуйста, объясни, — растерянная, оглушённая произошедшим, я не могла понять, почему он сердится на меня. И самое страшное, не могла разозлиться в ответ. Мир подёрнулся тонкой плёнкой моих слёз. Я знала, что стоит моргнуть, как они хлынут по щекам.
— Проваливай отсюда, Алина! — я продолжала стоять и смотреть на расплывающуюся фигуру моего будущего мужа и отчаянно пыталась понять. — Я сказал — исчезни!
В его крике было столько злости, что внутри меня словно лопнула какая-то пружина. Сморгнув слёзы, я сделала несколько шагов назад, чтобы отстранённо увидеть, как Эринар вскидывает руку, рассекая пространство, где я только что стояла.
— Эр, что произошло? — Эддар заговорил на высшем, отсекая посторонних от их разговора. — Куда она исчезла?
В смысле исчезла? Я ошарашенно огляделась, но на меня никто не смотрел. Я себя прекрасно видела, а остальные?
— Не здесь. Итан, найди Шаритона, мы с Эддаром будем ждать тебя в кабинете.
— Где Алина?
— Понятия не имею и мне плевать! — император был в ярости, и Эд не решился спорить.
Просто пошёл рядом, когда Эринар стремительным шагом двинулся в сторону дворца. А я двинулась следом. Приказ «проваливай отсюда» всё еще выжигал изнутри. Почему бы и нет? Плана у меня не было, я просто шла за ними, молчаливая и невидимая, тихо глотая слёзы. Нужно успокоиться. В конце концов, чего я от него ожидала? Растаяла, как дура, подпустила к себе, вот и результат. Сама виновата. Восхищение? Желание? Восторг? Что вообще на меня нашло, я же пару часов назад мечтала о том, как он свернёт шею? Как я могла так себя повести?

Глава седьмая, о влиянии подслушивания на настроение

Пришлось почти бежать, чтобы успеть следом. Очень хотелось услышать объяснение его поведению, понять, и… оправдать его. Наверное, я действительно была жалкой. Несмотря на его обидные слова, я не могла заставить себя его ненавидеть. Теперь не могла. Обида и боль горели внутри раскалёнными углями, но злости не было, только непонимание и шок. И я бежала следом за своим обидчиком, чтобы выслушать его и осмыслить произошедшее.
Они остановились перед массивными двустворчатыми дверями, Эринар с силой толкнул их. Тяжёлые створки разлетелись в стороны, как опавшие листья. Я проскользнула внутрь вслед за Эдом, стараясь ступать бесшумно и не обнаружить своё присутствие. Понимая, что поступаю плохо, и такого мне не простят, я молчаливо замерла в углу и даже дышать старалась медленно и тихо.
— Эр, что случилось?
— Я пока сам не понимаю. Мне нужен Шаритон.
Эддар подошёл к комоду, уставленному бутылками, достал несколько стаканов, откупорил что-то крепкое, налил. Занёс руку, чтобы налить во второй стакан, но остановился. Достал другую бутылку, вынул пробку, скривился от резкого запаха, но плеснул во второй стакан и отнёс замершему у стола императору. Тот сидел на краю и с обречённым видом рассматривал свои руки.
Стук заставил вздрогнуть всех в комнате, вошли Итан и Шаритон, а также боец с саблями, имя которого я не знала. В дуэли он проиграл Эддару.
— Эринар? — Шаритон сел в кресло перед императором, остальные тоже сели полукругом рядом с ним, Эддар притащил стул из другого конца кабинета и оседлал его.
В кабинете воцарилась выжидающая тишина, никто не торопил Эринара, давая ему возможность собраться с мыслями. Он начал с допроса.
— Что ты видел, Эддар? Очень подробно, — раздался требовательный голос императора.
— Видел, что Алину увлёк бой, она следила за тобой в основном, сжимала кулачки, когда Аркай напирал. Смотрела с восхищением, я её позвал в какой-то момент, но она даже внимания не обратила. Затем у неё платье сползло. Появился вырез, дышала она глубоко и часто. Я, если честно, полюбовался немного, грудь у неё очень аппетитная. Потом у вас бой закончился, но она от тебя глаз не отрывала. Мне было смешно немного, я ждал какого-то язвительно комментария, но она застыла и смотрела на тебя как на божество. Ты к ней подошёл, она руку протянула и погладила по щеке, что-то сказала, я не расслышал. А дальше ты наклонился, она тебя поцеловала. Пару секунд ты стоял, как истукан в поклоне, а потом вспомнил, зачем тебе руки, обнял, поднял над землёй. Дальше вы оба вспыхнули. Я сначала испугался за неё, конечно, даже шагнул к вам. А потом смотрю, что она тебе отвечает, да так страстно. Порадовался за тебя и отошёл. Хотя там все отошли, горели вы так, что снег по кругу шагов на двадцать потаял. Она тебя гладила, ты её целовал. Потом вы перестали целоваться, ты взял себя в руки и приструнил свой огонь, а на неё наорал. Назвал мерзкой пиявкой, у неё от удивления чуть глаза с лица не попадали. Я тоже удивился. Целовались-то вы к обоюдному удовольствию. Дальше она спросила, что произошло. Мне показалось, что искренне спросила, но, возможно, она просто невероятная актриса. Ты назвал её лживой тварью. У неё на глазах проступили слёзы, было похоже, что девчонка в шоке. Дальше ты ей сказал исчезнуть, и она просто растворилась в воздухе. Там, где она стояла, ты махнул рукой, но ничего уже не было. Дальше я спросил, что случилось, ты потребовал вызвать Шаритона, и мы пришли сюда. Эр, ты можешь по-человечески уже объяснить, а? Бесить начинает. И чего сам Шара не позвал?
— Эд, посмотри на мой резерв. Я почти пустой! Опять!
В комнате повисла небольшая пауза, видимо, они смотрели на резерв. Что это такое и как его видеть, я не знала, но на всякий случай тоже смотрела на Эринара. Он выглядел оглушённым, злым и растерянным.
— Это она?
— Эта тварь каким-то образом просто вытянула из меня практически всё до дна. А я настолько ошалел от происходящего, что даже не заметил.
— Эр, она не колдовала. Огонь ты выпустил сам, я удивился, что ты был так несдержан, но когда понял, что вреда ей он не причиняет, то успокоился. С чего тебе так сильно гореть?
— С того, что я никогда ничего подобного не ощущал. Я говорю, от удовольствия совсем мозги отшибло. Я бы не почувствовал, если бы она меня насухо выпила, Эд, включая все мои жизненные силы, не только магию. Понимаешь?
— Кто остановился? — спросил Шаритон.
— Она! — зло бросил Эринар.
— Если бы она хотела тебя до дна выпотрошить, то не стала бы останавливаться.
— Мы были не одни, ей это помешало.
— А ты уверен, что она поняла, что произошло? — Шаритон стучал пальцами по подлокотнику и выглядел задумчиво.
— Она тянула из меня силу со страшной скоростью. Ты знаешь мой резерв, он был полон. Сколько у неё на это ушло? Пара минут?
— Минут десять, не меньше. Вы увлеклись, — Эддар озабоченно разглядывал брата.
— В прошлый раз она перенаправила твою энергию и создала частично разумный артефакт. Я хотел вызвать её, чтобы его исследовать, но пока руки не доходили, столько дел накопилось за время отсутствия. У неё тогда на это времени тоже мало ушло.
— Минута и почти весь резерв. Шаритон, она опасна для меня.
— Или это её защита от твоей магии. Не знаю, Эр, возможно, стоит дать ей осушить резерв до конца и посмотреть, что будет дальше. Возможно, это защитная реакция. Возможно, механизм её невосприимчивости завязан на поглощении, а не на иммунитете.
— Дать ей осушить резерв и ходить пустым? Может, сразу сдаться на милость желающим меня прикончить?
— Ты прав, оставлять тебя совсем без защиты мы не можем. Тем более во дворце, где мы ещё не всех заговорщиков отловили. Опять же, если о её способности узнают, то девочку будут использовать против тебя, — Шаритон внезапно вскинулся. — Кстати, что значит «исчезла»?
— Растворилась в воздухе.
— Не ушла в портал?
— Нет, просто растаяла, — недовольно буркнул император.
— В смысле растаяла? Эринар, ты ведёшь себя, как идиот. Произошло непонятно что, а ты её, что, развеял?
— Я приказал исчезнуть. И она исчезла. Видимо, так проявило себя заклинание подчинения. Надо думать, что после того, что она провернула с моим резервом, сил у неё немеряно! Она жива, — император резко выдохнул и сделал большой глоток, — я её теперь чувствую.
— И что ты чувствуешь?
— Ей обидно. Какая же она беспринципная тварь — сначала всосала всю мою силу, а теперь ещё и обижается.
Шаритон неожиданно развеселился.
— Я правильно понимаю, что поцелуй тебе понравился?
— Какая разница?
— Принципиальная, Эр.
— Ну допустим.
— Насколько сильно? — радостно спросил Шаритон.
— Настолько, что я не заметил исчезновения своего грёбаного резерва! — взвился он. — Ты издеваешься?
— Нет, отнюдь. Я выдвигаю предположение, что она твоя истинная пара с таким странным механизмом защиты от твоего огня. Реакция вашей крови была очень сильной, я говорил. Да, нетипичной, но ты знаешь, что всегда возможны варианты. Дальше рассмотрим факты: она легко оперирует твоей энергией и смогла тебя ранить кинжалом. Твою защиту я ставил сам лично и не понимаю, как она могла это сделать, тем более твоим собственным зачарованным кинжалом, смею напомнить. Опять же, заклинание подчинения на ней работает очень своеобразно, она успешно ему сопротивляется. Какими глазами она смотрела сегодня на поединок, Эд?
— Разобрало её знатно. Восхищение вперемежку с вожделением. Я говорю, у неё даже платье поползло вниз. Вряд ли это нарочно было.
Мне захотелось закричать, что это было нарочно, потому что жарко! И вообще, они строят дебильные версии. Но глубоко внутри я понимала, что Шаритон прав. Его огонь горит для меня. Что такое истинная пара?
— А потом поцелуй, от которого наш привыкший к самоконтролю друг чуть штаны не потерял, — хмыкнул Шаритон. — Радует, что ты был в тренировочной одежде, а то вышел бы конфуз. И хорошо, что на ней это её горючее платье, а то остались бы оба голые посреди двора. Всем на потеху. И заметьте, девчонка остановилась сама. Значит, вредить тебе не хотела.
— Вокруг были люди. Она меня оставила практически беззащитным перед любой атакой, — рыкнул Эринар.
— Ты сказал, что теперь её чувствуешь, Эр. Ты знаешь, что это случается в истинных парах. Давай вернёмся туда, закрой глаза и вспомни, что чувствовала она. В какой момент ты начал её ощущать?
Злющий жених обогнул стол, притащил стул и оседлал его так же, как Эддар, скрестив руки на спинке и уронив на них голову.
— Практически сразу, как только она коснулась меня. Она была открыта. Восхищение, принятие, удивление, наверное. Дальше ей не понравилось, что я не отвечаю, и она захотела, чтобы я её поцеловал.
Я старалась приглушить эмоции и сосредоточиться на чувстве обиды, чтобы он не понял, насколько сильно меня сейчас выбесило то, что он говорит. Может, он и мысли мои читать будет? Какого чёрта?
Эринар глубоко вдохнул и загорелся. Остальные отреагировали нормально, стул пока даже не задымился, из чего я заключила, что и такое бывает.
— Она хотела этого, это не случайность. Она хотела мой огонь. Шаритон, ты ошибаешься.
— Да? Ты горишь от одного воспоминания, Эр. Тебя это не удивляет? Такая потеря контроля. Кроме того, я всё это время слежу за твоим резервом. Мне кажется, или он восстанавливается вполне себе стремительно?
— Шаритон, она не моя истинная пара. Она как маньячка тянула из меня силы и наслаждалась этим.
— И всё же. Я сканировал Алину в её мире и не смог найти даже намёка на способности. В отличие от других девушек. Одна, кудрявая, даже в их мире умудрялась удерживать частицы Тьмы. Я удивлён, что Алина не погибла. Всё-таки она слабее других девушек. Если она вытянула твой резерв, то куда он делся? Исходя из твоих обвинений, собственный резерв у неё должен быть чуть ли не такой же, как у тебя. Я настаиваю на том, чтобы найти её и выслушать.
— Поддерживаю, Эр, — заговорил его брат. — После твоих слов она выглядела шокированной. Думаю, что её искренне удивили твои обвинения. И Шаритон прав. Куда делось столько энергии? Не могло ли получиться так, что ты сам развеял свой резерв, потеряв контроль, а теперь винишь в этом Алину? Её нужно найти.
— Шаритон, есть образец крови?
— Нет. Эринар, в любом случае, тебе стоит наладить с ней отношения. Ты провоцируешь её на реакцию, по дворцу ползут слухи, при этом бледно выглядишь именно ты. Перестань с ней бодаться, сделай пару подарков. Тебе будет проще, если она будет есть с твоих рук. И начни уже думать прежде, чем делать! Если бы ты разыграл ситуацию правильно, то через пару недель у тебя была бы ручная влюблённая девочка. Вместо этого у нас проблема, которую надо сначала искать, а потом решать. Опять же, никогда не знаешь, на что способна обиженная и униженная женщина. Ты знаешь, что для обряда она должна быть невинна и на брак идти добровольно. У тебя впереди четыре месяца, при этом ты делаешь всё возможное, чтобы девочка нашла утешение в чужой постели.
— Туда ей и дорога.
— Хорошо, представим, что она исчезла или переспала с другим. Дальше что? Совет выдвинет тебе ультиматум.
— И императором станет Эддар, я только за!
— А дальше на него откроется настоящая охота. Детей у вас нет, положение династии пока не очень шаткое. Конечно, убить вас обоих сразу очень непросто, мы сделали выводы после смерти твоего отца. Но в любом случае, даже если ты откажешься от престола, то выбрать любую тебе не дадут. И потом, я не понимаю тебя. Ты столько лет страдал, что твой огонь никто не выдерживает, тебе в корзинке принесли невесту, которая с ним справляется. И что?
— Я её ненавижу! Она бесит меня одним своим видом. Непокорная, упрямая, своевольная, язвительная, ещё и рыжая.
— Другая может быть ещё хуже. По крайней мере, за Алиной не стоит семья, у неё нет своих интересов и покровителей. Она могла бы стать твоим союзником, а ты делаешь себе недруга на пустом месте. Если кто-то использует эту ситуацию, то у тебя появится враг, который имеет доступ в твою постель и умеет опустошать твой резерв. Глупо и недальновидно, Эр.
— Поэтому я предлагаю сделать вид, что она пропала. Ну поискать для вида, а она пусть катится куда хочет. Если вернётся, то её проблемы. Я не женюсь на ней. Что касается позиции императора, ты вы все знаете, где я её вертел.
— Твои предложения?
— Избавиться от Алины, когда она появится. Если появится.
— Эринар, ты просто злишься. Остынь, через пару дней вернёмся к этому разговору. А пока мы попробуем её найти.
Я замерла, не веря своим ушам. Избавиться? За то, что я якобы похитила у него его драгоценную энергию? Которой он сам вообще-то накачал меня? И горел от наслаждения? Упивался этим поцелуем не меньше меня? Слёзы обиды снова проступили на глазах.
— Каким образом избавиться? — прищурившись, спросил Итан.
— Например, отправить её обратно, с учётом того, что сделал Шаритон для её семьи, она в конечном итоге будет только в плюсе.
Ах, в этом смысле избавиться… Этот вариант мне тоже был по душе. Повторите ещё раз, что нужно для этого сделать? И такой вопрос — я опять пройду через портал голая? И куда меня выкинет в таком случае? Не очень хотелось бы вернуться домой только чтобы встретить пьяное быдло где-нибудь в гаражах… нагишом.
— Это слишком долго и накладно, вспомни, сколько мы готовились к предыдущей операции, как собирали энергию и информацию. Да уж, хороший был план, столько невест, на всех бы хватило. Я для себя отметил троих, думал присмотреться, — хмыкнул Шаритон и откинулся на спинку. —Межмировые порталы опасны, но я и предположить не мог, что настолько. А ты предлагаешь отправить её обратно.
— Один раз она же прошла, — равнодушно бросил он.
— А второй может не пройти, эта тема не слишком-то изучена. Конечно, для отправки её одной нужно гораздо меньше сил, но тем не менее, — возразил Шаритон.
— Эр, прежде чем действовать, нужно исключить вариант истинной пары. А то хороши мы будем. И здесь дело за тобой. Я слышал разные истории, у истинных сильная ненависть может быть таким же признаком, как и влюблённость с первого взгляда. Это просто сильные эмоции. Она тебя задевает настолько, что ты не можешь сдержать огонь в её присутствии. Одно это заставляет задуматься, — сабельщик заговорил впервые за всё время, и голос у него был приятный, успокаивающий.
— Хашша́ль, она низкорослая и рыжая. Мне нравятся высокие брюнетки.
— Ну у неё есть свои достоинства. — хмыкнул Эддар и обрисовал их в воздухе на случай, если остальные не поняли, что он имеет в виду. Мужлан!
Стало противно. Обсуждают меня как животное, как товар. Я бесшумно разрыдалась. Смысла сдерживаться больше не было никакого, всё равно они меня не видят. Слезы катились по лицу, даже нечем было их вытереть, руки стали мокрыми и противными, а ещё до ужаса захотелось высморкаться.
И я решила себя пожалеть. Разве я кому-то навязывалась? Разве я прошу так много? Толику человечности и немного уважения. Но нет, они швырнули меня в этот мир — без единой монетки, без кусочка ткани. Что бы я вообще делала без Ованеса? Нет ни друга, ни покровителя, ни даже просто человека, который мог бы спокойно объяснить что-то про этот мир. Пожалуй, единственные вменяемые тут — это библиотекарь и Салли. И то это, скорее всего, потому, что им не дали других распоряжений. От остальных — только насмешки и унижения. А будущий муж — эгоистичная сволочь, которой нет дела до того, жива я или нет.
Из погружения на дно страданий вырвал звук бьющегося стекла. Эринар остервенело швырнул в стену что-то стеклянное, затем подошёл к комоду и начал громить посуду. И за это мне нужно выйти замуж? Это будет моим единственным мужчиной? Вот это станет отцом моих детей? Я зарыдала ещё горче.
— Эр, ты чего?
— Она где-то рыдает. Найдите и сделайте, что хотите! Погрузите в сон, закопайте, отправьте в другой мир. Я. Не. Хочу. Это. Ощущать. Всем ясно? — его голос был тихим, но в нём звенело такое бешенство, что остальные вздрогнули, а я сползла на пол и сжалась в комок.
Эринар вышел из кабинета, хлопнув дверями так, что дрогнули стены.
Оставшиеся сидели молча, Эддар налил себе ещё выпивки в стакан, который держал в руке. Остальная посуда осколками устилала пол.
— Подведём итог. Император, который не хочет быть императором, получил невесту, которую он не хотел, и которая вероятнее всего является его истинной парой. Выбора у него, считай, нет, и смириться с этим ему не просто тяжело, невозможно. Мы все знаем, как он реагирует на своё бессилие, — Эддар сделал глоток.
Шаритон кивнул.
— Ты прав, Эд. Нужно действовать по-другому. Чем больше мы будем настаивать, тем сильнее будет сопротивление. Попробуем через девчонку? Если она действительно его истинная пара, то он просто не сможет устоять.
— Нет, он будет сопротивляться до последнего, пристукнет ещё ненароком. Мне рассказывали историю про истинную пару, в которой он был грандом, а она бродячей артисткой. Он вспыхнул сразу, а она поначалу была равнодушна. Похитив, он взял её силой, запер у себя, она же не простила и через несколько недель покончила с собой, будучи беременной. Он сошёл с ума, — тот, кого назвали Хашшалем встал, прошёлся до комода с выпивкой, выбрал уцелевшую бутылку и хлебнул прямо из горла. — Мне кажется, что девчонку нужно от него изолировать. И подослать кого-то смазливого, чтобы вскружил ей голову. Если мы правы, и они истинная пара, то Эр будет сходить с ума от ревности, а она влюбиться в другого всё равно не сможет. Насколько мне известно, при таком раскладе поцелуя уже достаточно, чтобы возникла связь, а, значит, их будет тянуть друг к другу сильнее с каждым днём.
— Можем отправить её обратно в её мир, — неуверенно предложил Итан.
— Тогда рано или поздно он пойдёт за ней, и неизвестно, чем дело кончится. Огненные порталы гораздо менее стабильны, сами знаете. Алина нужна здесь, но она должна быть недоступна для Эра. Идеи? — хмыкнул Шаритон.
— Отправить в морское путешествие?
— Минхатеп активизировался, на море не очень-то безопасно.
— Небольшая прогулка в горы? На пару месяцев? — предложил Хашшаль.
— Как вариант. Прежде мне бы хотелось с ней поговорить. Нужен образец её крови, хочу провести дополнительные исследования.
— А я уверен, что они пара. Посудите сами. Полгода у нас было тихо и спокойно, но шесть дней назад появляется Алина, и он горит, взрывается, бьёт посуду и уделывает Аркая ради поцелуя. Господа, нам нужно что-то предпринять, иначе до их брачной ночи мы просто не доживём. Мне нравится твоя идея с опустошением резерва, Шар. Возможно, это единственный механизм взаимодействия с такой силой, как у него. И тогда Алину направляет сама природа — если его опустошить, то он не так опасен, не так ли? — улыбнулся младший Торманс.
— Я бы хотел посмотреть, что будет, если она действительно его опустошит. За что я люблю жизнь, так это за то, что сколько сотен лет ты бы не прожил, а она всё равно подкидывает что-то интересненькое. С этой Алиной надо разобраться.
— Разве не надо её сначала найти?
— У неё нет денег, на ней всего один артефакт, и она связана договором. Вернётся. Если она будет в опасности, то Эр сам первый помчится на выручку.
— Ты так уверен?
— Он злится, но он никогда не был сволочью. Кроме того, это будет его решение. Ему это нужно. Совет хочет его сломать, он сопротивляется, всё логично. Но моя ставка на него, ты знаешь. Подготовьте план небольшого путешествия для Алины. В компанию ей Даттона, Аркая и Сарлема как минимум. Ещё кого-нибудь из аристократов и пару магов, одиноких. Повод придумайте сами. В ближайшие дни жду от вас списки по экспедиции и цели. Отправление на следующей неделе, экспедиция на пару месяцев. Хаш, отправишься с ними, будешь беречь девчонку и задержишь их, если понадобится. Подробности останутся в этой комнате, — Шаритон поднялся, показывая, что разговор закончен.
Возражений не возникло, мужчины собрались расходиться, и я быстро скользнула к двери, осторожно ступая в огненных балетках по стеклянным осколкам и мысленно умоляя Ованеса смягчить звуки. Всё обошлось, удалось выскользнуть из двери, пока Хашшаль вернулся за облюбованной бутылкой.
С одной стороны, я хотела оказаться в своей комнате, чтобы обнять подушку и хорошенько прорыдаться. С другой, поревела я уже порядочно, обед пропустила, и в комнате меня будут искать в первую очередь, так что я решила направиться на кухню. Но перед этим необходимо было понять, что там с внезапной невидимостью. Интуиция подсказывала, что ничего плохого в моём положении нет. Я не беспокоилась, что так и останусь бродить бестелесным призраком. В крайнем случае колдовство спадёт, когда кончится уворованная у Эринара сила.
Я нашла пустую комнату с зеркалом и встала перед ним. Вау. Эффект — просто бомба: ни искажения, ни размытости. Кроме того, сосредоточить взгляд именно на себе очень трудно, наверное, там что-то для отвода глаз тоже присутствует. Я пожелала проявиться, но ничего не получилось. Сев на пол, я сосредоточилась на своих ощущениях. Невидимость я чувствовала лёгким давлением на кожу, словно воздух вокруг меня был более плотным. Но осязание настолько невесомое, что от него легко абстрагироваться и перестать замечать. Изначально я на него вообще не обратила внимания.
Дальше я разными способами пыталась принять привычное состояние, но безуспешно. Тогда я мысленно вернулась в тот момент, когда стала невидимкой. Вспомнила своё состояние, лицо Эринара, его слова «Я сказал — исчезни!». Сердце забилось чаще, я попыталась вспомнить своё состояние до его приказа, растворилась в ощущении своей обычности. Не сразу, но всё получилось. Я вспотела, проголодалась, отсидела всю нижнюю половину тела, но поднялась с пола уже вполне видимой. Завтра попробую стать невидимкой по своему желанию. Если получится, то это станет лучшей защитой, которую только можно представить.
Ужинала у себя в комнате. С одной стороны, хотелось спрятаться от всех, забиться в дальний угол и сидеть там, не отсвечивая. С другой — ничего плохого мне сделать не планируют, Шаритон даже на свой лад пытался вступиться. Нужно выяснить больше об этих самых истинных парах, для принятия адекватного решения требуется полная осведомлённость.
Если я заявлюсь в библиотеку, запросив литературу про истинных, не вызовет ли это вопросов? Не свяжут ли мой внезапный интерес с невидимостью? Контролируют ли они список книг, которые я читаю? За подслушивание никто по головке не погладит, это как пить дать. А вот если разговорить Шаритона, то дальнейшее любопытство будет вполне логично.
По итогам шести дней в чужом мире у меня есть две секретные способности, ноль друзей и агрессивно настроенный будущий муж. И крошечный шанс вернуться в родной мир, к семье. Смущало только одно: если мы действительно истинная пара, то что это означает для меня?
Звучит, конечно, романтично. Да и поцелуй показался совершенно крышесносным. Что я, с мальчиками не целовалась? Только вот потери себя, растворения в своих ощущениях — такого раньше не было. Если это лишь поцелуй, то какими будут более откровенные ласки? Или секс? Наверное, глупо сбегать, не попробовав. С другой стороны — что, если после этого на меня польются новые помои? Оно мне надо?
И магический договор, который я подписала. Необходимо выяснить, что это такое, как он разрывается, что происходит со стороной, его нарушившей. Местное колдовство — это тебе не коллекторы, которые дверь разрисовали. Необходимо перечитать договор. А для того чтобы попросить копию, опять же нужен Шаритон. Короче, все дороги ведут в Рим.
Закончив с ужином, я пошла в музыкальную комнату. Такое ощущение, что целая вечность прошла с момента, когда я пела тут прошлым вечером. Верные напарницы уже ждали, приплясывая от нетерпения, и попросили повторить несколько песен. И я спела.
Отпустила все переживания, закрыла глаза и позволила себе раствориться в музыке. Я пела для себя, излечивала свою душу, изливала свою боль и обиду чужими текстами, чужими нотами. Когда стало легче, я распахнула глаза. Оказалось, что комната переполнена людьми. В ней стояла идеальная тишина, женщины вытирали слёзы, мужчины хмурились. Я заметила лицо Шаритона, он подходить ко мне не стал.
— Сегодня у меня грустное настроение, — возможно, не стоило оправдываться, но захотелось разорвать внезапную тишину. За окнами давно стемнело, и в полумраке комнаты лица выглядели растревожено и печально.
— Если вы не откажетесь спеть завтра, то я бы предложил большую музыкальную гостиную, — сказал высокий седовласый мужчина с военной выправкой. Его строгая прямая фигура смотрелась особенно мрачно.
— С удовольствием. Спасибо за ваше внимание, — я кивнула и приложила лютару к груди. — Тогда до завтрашнего вечера.
Вернувшись в свою комнату, я долго смотрела из окна на светящийся город и тёмное тревожное море. Если утром не будет шторма, то стоит выйти и погулять по столице. И напомнить Салли о комнате с оставленными вещами. Неплохо было бы разжиться хоть какой-то одеждой. Как ни странно, уснула я быстро. Просто провалилась в тяжелый, муторный сон.

Глава восьмая, об интересе одного мужчины к поцелуям с другим

Утро повисло над морем свинцовыми тучами, ветер бесновался и бился в окна с неистовством обезумевшего. Проникающий в щели холод выстудил комнату так, что изо рта шёл пар. Я отгородилась от мира толстой объёмной ярко-оранжевой пижамой с капюшоном и хмуро пила местный травяной чай. Салли обещала зайти через час, чтобы проводить меня к Шаритону, и я мысленно готовилась к разговору.
Но жизнь иногда непредсказуема, поэтому он появился на пороге сам в компании Хашшаля.
— Солнечного утра, госпожа Алина, вы позволите?
Интересно, он в окно сегодня выглядывал? Какое солнечное утро?
— Доброго утра, господа, проходите. К сожалению, не могу предложить вам чаю, Салли вернётся только через час.
Шаритон кисло улыбнулся, осмотрел помпезную бирюзовую гостиную и угрюмую оранжевую меня. Хашшаль с любопытством разглядывал пустую миску из-под каши на подносе. Да, когда мне холодно, я много ем. Любопытной Хашшале на базаре нос оторвали, слышал такую поговорку? Сейчас услышишь, шпион императорский.
— Представляю вам господина Хашшаля, он будет приставлен к вам на ближайшее время в качестве охранника.
— И соглядатая, не так ли?
Шаритон хмыкнул.
— Алина, я могу быть с вами откровенным?
— Можете. А ещё можете сделать вид, что откровенны, и наврать с три короба. Как вам будет удобнее, господин Шаритон.
— Алина, я понимаю ваше настроение, но и вы поймите нас. Мы столкнулись с рядом необъяснимых реакций в вашем взаимодействии с императором. И он злится.
— Это его проблемы. Мне кажется, что он достаточно взрослый мальчик, чтобы самостоятельно утирать себе сопельки, — фыркнула я.
Собеседники переглянулись.
— Мы боимся, что он предпримет ряд необдуманных действий.
— Я бы удивилась, если бы вы сказали, что он предпримет ряд обдуманных действий. Судя по всему, думать Его Невеличество особо не привык. Видимо, это за него делают другие. Вы?
— Алина, ну зачем вы так?
— Как так?
— Категорично и жёстко.
— Я будущая императрица, тренируюсь потихоньку. Буду править железной рукой и держать всех в ежовых рукавицах. Те пару лет, что проживу, конечно.
Хашшаль поперхнулся и закашлялся, а Шаритон сжал губы. Повисла пауза.
— Господин Шаритон, вы, кажется, упускаете тот самый момент, когда должны начать убеждать меня, что это не так. Что проживу я в любви и здравии много лет, а умру от старости, и Эринар на смертном одре будет ронять скупые мужские слёзы на мою дряхлую руку, — я сделала глоток. — Давайте же, а то я начну думать, что вы выписали меня по почте из другого мира, чтобы благополучно укокошить через год после рождения второго ребёнка. Так же поступают с императрицами в вашем прекрасном дружелюбном государстве?
— Примерно так. Но исключения всегда возможны.
— И сейчас вы мне обрисуете, что нужно сделать, чтобы попытаться войти в их число? Валяйте, вербуйте меня. Я послушаю.
Он устало вздохнул.
— Я понимаю, что у вас нет особых причин для доверия к нам…
— Ну что вы! — я с жаром его перебила. — Что вы! Сплошные причины! Начиная с того, что шансы выжить при переходе через портал стремились к нулю, что меня околдовали какой-то подчиняющей мерзостью, заставили танцевать голой перед толпой мужиков, а потом просто беспрерывно унижали. Я предполагаю, что даже эта комната сама по себе унижение. Я уж не говорю об условиях, крыле, холоде, отсутствии одежды и элементарного объяснения порядков, истории, этикета… И, самое главное, отсутствие преподавателя аристократического. Это всё, конечно, создаёт прочный фундамент для доверия и откровенности.
— Алина, вы сами со своей стороны сделали всё, чтобы ваши отношения с императором сложились именно так.
— Среди погибших девушек была моя двоюродная сестра, Карина. Вы забываете, что вся эта история началась с массового убийства. Да, я повела себя несдержанно, но это результат шока и эмоционального потрясения.
— Мы ожидали, что сквозь портал пройдёт больше девушек.
— Больше, но не все. О чём вы совершенно случайно забыли упомянуть. Кстати, вы могли бы дать мне договор? Что-то я не помню там такого пункта о рисках. Кроме того, там забыли упомянуть такую маленькую деталь, как продолжительность жизни императрицы.
— Пожалуйста, ваша копия, — из воздуха возник свёрнутый трубочкой договор и лёг на стол.
— Спасибо. А теперь рассказывайте, зачем мне нужен телохранитель, и о чём вы пришли меня просить.
— Почему вы думаете, что я буду вас просить?
— Потому что если бы могли, то потребовали или взяли бы силой. Все эти дни до меня никому не было дела, а сегодня столько внимания. И это после вчерашнего. Что произошло и что вам от меня нужно?
— Мне нужен образец вашей крови, данный добровольно. Я хочу провести ряд экспериментов, пролить свет на природу вашего взаимодействия с императором.
— Это всё?
— Помимо этого, я хотел попросить вас держаться от него подальше во избежание эксцессов. Мы готовим для вас небольшое путешествие, чтобы у вас была возможность познакомиться со страной и её природой.
— Ясно, значит кровь и ссылка. Когда предполагается свадьба с императором?
— В первый день лета.
— А сегодня какое число?
— Последний день среднего месяца зимы.
— А календарь у вас есть? Сколько длится весна?
— Три месяца.
— И сколько дней в месяце?
— Три дюжины.
— А месяцев всего?
— Дюжина.
— И есть понятие недели, — утвердительно заметила я.
— Да. Это дюжина дней.
— Почти в два раза дольше, чем у нас. Итак, до свадьбы с императором у меня сколько, четыре месяца? Вы уверены, что свадьба состоится? Ваш император вчера не сильно был на это настроен. Видимо, ему не понравилось, как я целуюсь.
— Мы склонны считать, что как раз таки очень понравилось.
— В таком случае у него довольно специфичная манера выражать восторг.
— Видите ли, дорогая Алина, ему приходится очень непросто. Эринар не должен был стать императором, на этот пост готовили его старших братьев, но один из них погиб довольно рано, а второго убили полгода назад. Эринар вырос в военной среде. Предполагалось, что он возглавит армию, а не страну. Никто не спрашивал его согласия принять на себя руководство империей, как никто не спрашивает согласия жениться на вас. Он протестует, как и вы. Вообще, у вас намного больше общего, чем вы готовы признать.
— Чего вы от меня хотите? Сочувствия? Ах, бедненький, у него всего тринадцать любовниц и новая жена каждые пару лет.
— Алина, всё не так мрачно.
— Действительно. Скажите, а как определяется, сколько мне отмерено быть матерью? Матери Эринара повезло, ей отвели целых пять лет. Кому-то не позволено увидеть даже первые шаги. И интуиция подсказывает, что я буду во второй категории. Вы всерьёз ждёте от меня сочувствия императору? Ах, несчастный, всё время ему придётся жён хоронить, траурные костюмы замучается шить.
— Алина, а чего вы бы хотели? Что вам нравится? Что вам нужно?
— Мне нравится, когда ко мне относятся с уважением, а от вас мне ничего не нужно, спасибо. Согласно договору вы предоставляете жильё и еду, нигде не было прописано, что это будет тёплое жильё и вкусная еда, не так ли? Ничего сверх договора я у вас не возьму. И вы от меня ничего сверх договора не получите. Что касается крови, данной добровольно, с вас станется накинуть на меня ещё один магический ошейник, на этот раз поплотнее, по индивидуальным меркам. Поэтому, пожалуй, откажусь.
— Рано или поздно вам что-то понадобится, — задумчиво проговорил Шаритон.
— Да, и тогда вы мне это предоставите. А я подумаю, были ли вы настолько ласковы, чтобы позволить вам во мне дырки ковырять. Кстати, когда будут выданы сто золотых, которые мне положены в качестве ежемесячной выплаты? Или предполагается, что я должна просить об этом?
— Все выплаты производятся первого числа. Деньги вам принесут.
— Понятно, спасибо за информацию, — я отхлебнула остывающий чай. Нужно как-то смягчить тон беседы, иначе никаких объяснений не получу. Глубоко вздохнув, постаралась убрать язвительность из голоса. — Что произошло вчера? Я что-то сделала не так?
— Мы не знаем точно, поэтому нам нужен образец крови.
— У вас наверняка есть теории, поделитесь?
— Поделюсь, если вы расскажете о своих ощущениях во время поцелуя.
— А если я совру?
— То я почувствую.
— Хорошо. Поцелуй мне понравился, было хорошо, тепло и сладко. А потом стало плохо, обидно и горько, Эринар назвал меня мерзкой пиявкой и лживой тварью. Я так и не поняла почему.
— Почему вы прервали поцелуй, Алина? — Шаритон был напряжён, и я поняла, что на самом деле он пришёл за ответом на этот вопрос. Если я скажу правду, то, возможно, это склонит его к мысли, что я всё-таки истинная пара. В таком случае отношение ко мне должно поменяться к лучшему, разве нет? Кроме того, нужно заставить его произнести это словосочетание, чтобы беспрепятственно начать поиски в библиотеке.
— Вы пришли за этим ответом, не так ли? Мне даже кажется, что это важнее крови. Если вам нужна правда, то есть сотни способов её получить. Одних ногтей у меня целых двадцать, такой простор для правдолюбов, — ехидно ответила я.
— До такого абсурда ситуацию никто доводить не будет. Да, мне хотелось бы, чтобы вы рассказали в подробностях, не сухо и кратко, а с описанием всех нюансов ваших ощущений.
— Не думаю, что ваша неподтверждённая теория стоит того, чтобы открыть вам душу.
— А что стоит?
— Даже не знаю, мне пока ничего не нужно.
— Что-то может понадобиться в будущем.
— Вы предлагаете исполнение просьбы, которую я пока не готова сформулировать?
Хашшаль улыбнулся и подмигнул. Весь разговор он молчал, но сейчас я почувствовала его симпатию.
— Я бы рекомендовал вам просить лично у Шара, не как у представителя императора или Верховного Мага империи, а как у асальтена Шаритона Торвиаля.
Шаритон стрельнул глазами в сторону Хашшаля, но ругаться не стал.
— Я обещаю вам, что лично исполню одну вашу просьбу, госпожа Алина Шиманская, в максимально быстрые сроки и имея в душе ваши интересы и благополучие. Слово Шаритона Торвиаля.
Кивнув, я закрыла глаза и впустила воспоминания.
— Сначала он был словно равнодушен, я едва дотянулась до его губ. Мне очень захотелось, чтобы он ответил. Желание нахлынуло такое острое, невозможное, неожиданное. Я не могу сказать, что он привлекал меня до этого. Даже во время битвы я восхищалась им, но как-то отстранённо, как произведением искусства, явлением природы, чем-то красивым и захватывающим дух. Ни вожделения, ни страсти не было. До того момента. А потом он ответил, и мир вспыхнул, вокруг взметнулось пламя, и мы горели, вместе. Я чувствовала его огонь, он словно ластился ко мне, грел меня, заставлял таять, хотеть. И я отвечала, таяла, горела, хотела. Эринар был в этом со мной, он испытывал то же, уверена. А потом пришло осознание, что его огонь горит для меня. И я сбилась, остановилась, потому что эта мысль показалась невероятно важной, даже важнее, чем то, что происходило между нами. А следом это понял и он, оттолкнул меня. Он взбесился. Я была шокирована и пыталась понять, что случилось. Думаю, что дальше вы знаете.
— Его огонь горит для вас?
— Да.
— Что это означает?
— Я думала, что вы мне объясните. Вы сказали, что у вас есть теория.
— Да, всё верно. Но ради вашей безопасности, я рекомендую вам ни с кем не делиться этой информацией.
— И приставляете ко мне телохранителя?
— Да. Существует вероятность, что вы являетесь истинной парой Эринара. Это могло бы объяснить все странности. И то, что вы рассказываете, скорее подтверждает мою теорию.
— Что такое истинная пара?
— Вторая половинка, предназначенный вам Судьбой человек, в союзе с которым вы оба сможете быть счастливы, раскрыть свои потенциалы, обрести новые способности. Истинная пара есть у единиц, как правило, она даётся людям, влияющим на судьбы других. Согласно нашим представлениям это люди настолько важные для богини Судьбы, что она делает такой подарок. При этом половинки всегда стремятся друг к другу, но их невозможно найти намеренно.
— Звучит, как что-то хорошее и не объясняет реакции Эринара.
— Да, если это окажется правдой, то Эринар сам сделает всё, чтобы вы прожили как можно дольше в качестве императрицы, потому что станете его самым главным сокровищем.
— Но он уверен, что вы ошибаетесь.
— Да, он уверен, что мы ошибаемся, потому что он стал императором против воли, вынужден жениться против воли, а сейчас мы пытаемся ему сказать, что даже в любви он несвободен, и выбор уже сделан за него Судьбой. Отсутствие выбора злит его сильнее всего.
— Но с тем же успехом я могу и не быть этой парой, не так ли? Тогда что?
— Мне хотелось бы провести исследования, Алина.
— Если вы считаете, что я его пара, то почему хотите меня увезти? Это нелогично.
— Мы хотим, чтобы Эринар перестал думать, что ему вас навязывают. Насколько я понимаю, после встречи связь должна становиться крепче. Истории известны примеры, когда возлюбленные чувствовали друг друга на расстоянии, могли общаться телепатически или приходить порталами друг к другу, даже не обладая достаточной для этого силой. Кроме того, в паре всегда проявляются особенные способности по отношению друг к другу. Но информации очень мало, поэтому более подробно сказать сложно.
— Почему информации мало?
— Потому что никто не встаёт на площади, чтобы кричать: «Вот моё самое дорогое сокровище, обратите внимание». Это скрывают, чаще всего такие подробности становятся известны только после смерти одного из пары или обоих. Кроме того, иногда люди любят друг друга, проявляют способности, но предпочитают не знать доподлинно, являются они истинной парой или нет. Или же осознают это слишком поздно.
— Ясно. И когда будет известно точно?
— Когда у меня будет образец крови или в вашу первую брачную ночь. Насколько я понимаю, после близости всё в любом случае станет понятно. Вы оба станете существенно сильнее.
— И Эринар не потребовал близости для проверки?
— Дело в том, что для свадебного ритуала вы должны быть невинны. Соответственно, таким способом мы сможем выяснить только после свадьбы.
— Тогда есть ли разница? Разве мы не должны пожениться в любом случае? Зачем знать это заранее?
Шаритон посмотрел на меня как-то странно, а я вспомнила, что если я не истинная пара, то Эринар хочет от меня избавиться, потому что моя способность поглощать его резерв ему не понравилась. Жадина.
— Хотелось бы знать наверняка.
— А мне нет. Пусть будет сюрприз. Хотя бы надежда на то, что брачная ночь не станет полнейшим фиаско.
— Любите сюрпризы?
— Только если сама для себя их устраиваю, — я улыбнулась.
Не знаю почему, но соглашаться ни на какие проверки я не хотела. Сначала сама решу, что мне нужно, а потом буду действовать по обстоятельствам.
— Алина, держитесь подальше от Эринара. Он сейчас слишком нестабилен, и мы боимся, что он сделает что-то, о чём пожалеют все. Вы не представляете, насколько сильно мне бы хотелось, чтобы вы действительно оказались его парой. Это было бы настоящим благословением для всей империи и для него самого.
— И испытанием для меня. Я сомневаюсь, что ваш император вообще способен любить, он ведёт себя как человек, который может только обладать.
— Вы слишком плохо его знаете и слишком рано судите. Хотя признаю, что на вашем месте я бы пришёл к аналогичным выводам.
Я сделала глоток остывшего чая, и почувствовала себя уставшей. Мы говорили слишком долго, где Салли? Неужели час ещё не прошёл? По моим внутренним ощущениям прошло не меньше двух.
— В вашем мире есть часы? Наручные?
— Да, есть часы-артефакты, и есть механические, принцип действия одинаков.
— Спасибо, буду иметь в виду.
— Алина, спасибо вам за беседу. Я надеюсь, что если у вас возникнут трудности, то вы обратитесь ко мне.
— Посмотрим, пока что цена вашей заботы кажется мне завышенной, — я спрятала улыбку за кружкой, но тон меня выдал.
— Привычка. Старого талира тяжело научить новым трюкам.
— Талира?
— Наши ездовые животные. С возрастом у них портится характер, и они становятся крайне консервативными. Как и Верховные Маги.
Шаритон кивнул на прощание и вышел, оставив нас наедине с Хашшалем. Это вообще прилично? Этот вопрос я и задала, а он засмеялся в ответ. В дверь поскреблась Салли.
— Госпожа Алина, уже время к одиннадцати, вы пойдёте в библиотеку?
— Да, мне хотелось бы кое-что узнать. Я найду дорогу сама, спасибо, Салли. Заберёшь меня оттуда перед обедом?
— Конечно. Госпожа, вы вчера были такая грустная. Мы с девочками придумали, как вас развеселить. Если у вас есть время между обедом и ужином, то давайте сходим в город. Мы вам место особенное покажем.
— С удовольствием, Салли. Только вот, кажется, дождь будет.
— Шторм был, но сейчас распогодилось. Через пару часов вообще хорошо будет. Я вас в библиотеке встречу.
— Договорились.
Ованес соорудил плотное вязаное платье, и я поплелась в библиотеку. Хашшаль сказал, что скоро присоединится. Единственная в этом мире собственность — блокнот для записей — остался вчера в библиотеке, когда Салли утащила меня на эти дуэли. Будь они неладны вместе со всеми и некоторыми дуэлянтами в особенности. При мысли об этих самых некоторых стало тоскливо. Неужели он и правда моя истинная пара? Ну почему не могло хоть раз подфартить, чтобы это был кто-то улыбчивый, спокойный и готовый поддержать?
А дальше сама собой придумалась шалость. Он ведь чувствует мои эмоции? И сейчас у него тренировка, наверное? А что, если разбавить её немного?
Я нашла пустую комнату с окном во двор и прильнула к стеклу, наблюдая за тренировкой во дворе. Несколько десятков мужчин выполняли комплекс упражнений, похожий на наш кроссфит. Отыскав взглядом Эринара, я коварно улыбнулась. Мне сказали держаться подальше, так я и не приближаюсь.
Закрыла глаза и в деталях вспомнила наш поцелуй, прочувствовала ту страсть, которую испытала вчера. Чуть приоткрыла веки и стала наблюдать за его фигурой сквозь опущенные ресницы, рисуя в голове картинки с продолжением. Картинки получались немного кровожадные, основным лейтмотивом был император в цепях и я, дразнящая его. Какое у него тело? Наверняка тренированное и плотное, но в деталях? Я позволила себе помечтать о кубиках на загорелом животе, о длинных умелых пальцах, о ласкающих губах.
Фигура внизу начала спотыкаться, а затем вспыхнула огнём. Я улыбнулась. Вот так тебе, жадина, гори там один теперь.
С раскрасневшимися щеками и стучащим сердцем я двинулась в библиотеку. Настроение было просто невероятным, моя маленькая месть грела душу мечущейся огненной фигуркой на тренировочном поле. Шагать стало веселее. Возможно, именно такое потрясающее настроение повлияло на бдительность, поэтому настигли меня на повороте к башне совершенно неожиданно. Эринар, естественно, злился. Как он тут так быстро оказался? Порталом пришёл?
— Доброе утро. Отпустите, пожалуйста, мой локоть, вы делаете мне больно.
Я подняла глаза и посмотрела в его красивое сердитое лицо. Не удержалась и улыбнулась. Окей, ты меня поймал, дальше что?
— С кем ты сейчас была? — Эринар рычал, а не говорил, и я удивлённо уставилась на него.
— Одна. Я в библиотеку иду.
— Не смей мне врать!
Ах да, я забыла, что любой поступок будет истолкован против меня. Он подумал, что я так разгорелась, обжимаясь с кем-то? Улыбка на моём лице стала ещё шире. Так мы ревнуем? Ой, мамочки, держись, дружок, ты влип!
— Ну что вы, Ваше Невеличество, как я посмею?
— С кем ты была? — рычание разнеслось по коридору.
— Я была одна. Клянусь своей жизнью, — скроить серьёзную моську не получилось, меня просто распирало от веселья, поэтому я понизила голос, заставляя его наклониться, чтобы расслышать мой шепот и не видеть ехидную улыбочку. — Возможно, правильнее было бы спрашивать, что я делала.
— Что ты делала, Алина? — его голос тоже стал низким и хриплым, и меня обдало жаром желания. Моего желания! Чёрт, надо сворачивать эту лавочку, потому что шалость выходит из-под контроля.
— Я думала, Ринар, — я первый раз назвала его по имени, получилось в меру томно и интимно. Пусть помучается. Гораздо сложнее противостоять желанию, если знаешь, что с другой стороны тебя тоже хотят, правда? Пусть вожделение борется с жадностью, а я буду наблюдать.
— О чём ты думала, Алина?
— И снова неправильный вопрос, Ринар, — я даже себе не смогла бы объяснить, почему назвала его таким образом. Просто внутренне поняла: буду называть только так. Для всех он может быть хоть Э́ром, хоть А́ром, а для меня он теперь Ринар — и точка.
Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо, задержался взглядом на губах, затем посмотрел в глаза.
— О ком ты думала, Алина? — чувствуя его дыхание на коже, его запах, я сама уже была на взводе.
— Эр, отойди от неё! — раздался голос. Мы вздрогнули оба, я прижалась к стене, а мой жених скакнул в сторону на добрый метр. Хашшаль прервал наш междусобойчик вполне себе вовремя. — Алина, вас же предупреждали.
— Извините, я просто шла в библиотеку, — я опустила глаза, развернулась и устремилась в сторону башни, давя улыбку. Пожалел для меня огонька? Будешь ещё бегать за мной и уговаривать.
В библиотеку я влетела, одарив альтена Корауса такой улыбкой, что старик расправил плечи и заулыбался в ответ.
— Доброе утро, альтен Тавредий. Мне рассказали такую замечательную легенду про истинные пары! Неужели это правда? У вас есть книги на эту тему?
— Солнечного дня, госпожа Алина. Вы знаете, это совершенно не легенда, истинные пары действительно существуют. Вы не первая барышня, которая интересуется этим вопросом. Посмотрите, вон тот стеллаж, вторая полка снизу.
Я сгребла всё, что нашлось по теме, и погрузилась в чтение. Легенды, легенды, несколько мемуаров, но никаких научных данных. Помимо сказанного Шаритоном я бы ещё выделила то, что у одного из пары способность, как правило, комплементарная, дополняющая. Но в нашем случае это как-то не вяжется, ведь отмеченным судьбой в нашей паре явно мог быть только Ринар, в таком случае дополнительная способность должна быть у меня. И ещё очевидно, что полностью способности раскрываются только после близости. Так что вполне возможно, что откроется что-то ещё. У Эринара проявилась способность меня чувствовать после поцелуя, а у меня — ничего? Хотя способность исчезать тоже появилась после этого, но это, скорее, связано с его заклинанием подчинения.
После сегодняшнего я уверилась, что мы истинная пара. Шаритон прав, навязываться не стоит, пусть осознает всю глубину своего падения. Его кроет явно сильнее, чем меня. Ну и потом, поговорим откровенно, выйти замуж за свою истинную пару — это же невероятно круто. А то, что пара мне попалась с мерзким характером, так перевоспитаем. Если принять на веру всё, что тут понаписано, то деваться ему от меня всё равно некуда.
Я перевернула странички в блокнотике и уставилась на составленный ранее план.
Найти и освоить местный музыкальный инструмент наподобие гитары
Найти площадку для выступлений и петь
Понять свои магические способности и научиться ими управлять
Найти способ заработать денег
Всё узнать о местных противозачаточных средствах и том, как их раздобыть
Пункты один и два вычёркиваем, четвёртый пункт пока под вопросом, вроде как финансирование должно наладиться уже завтра. А я всё никак не найду времени, чтобы наведаться в комнату с забытыми вещами. Третий пункт, пожалуй, становится первым, причём его стоит разделить на две части. Можно начать с понимания, а управлением заняться позже.
Понять свои магические способности
Научиться управлять ими
Перевоспитать Эринара
Выселить из дворца всех его любовниц
Всё узнать о местных противозачаточных средствах и том, как их раздобыть (если он не перевоспитается и любовниц из дворца не выселит)
Третий пункт стоит расписать в подробностях, но готова ли я доверить столь ценную информацию бумаге? Шаритон, вполне возможно, читает по-русски, с него станется. Четвёртый пункт появился сам собой, но вычеркивать я его не стала, пусть будет. Цели должны быть высокими и благородными.
Кстати, на общем я читаю и говорю, а вот что с высшим? Я понимаю, но читать не пробовала. Попытавшись визуализировать буквы, потерпела неудачу. Я вернула прочитанное на полки и попросила у альтена букварь по высшему.
Итак, буквы оказались незнакомы, ещё их оказалось много. Кажется, в кхмерском алфавите 74 буквы, а тут я насчитала 88, причём все какие-то закорючные и сложные, не иероглифы, конечно, но что-то среднее между тайской и грузинской письменностью. И кто меня этому научит?
Ладно, а говорить я могу?
— Альтен Тавредий, могли бы вы, пожалуйста, научить меня паре фраз на высшем?
— Отчего же нет. Какие фразы вас интересуют?
— Например, здравствуйте.
— Здравствуйте.
Пытаясь повторить, я впала в полнейший ступор. Оказалось, что проблема как раз в том, что я понимаю речь, соответственно, на звучании фразы концентрироваться не нужно. Я понимаю, что он говорит, но этот перевод словно возникает у меня в голове! Я не слышу самих слов! Видимо, паника отразилась на моём лице, раз господин главный библиотекарь снисходительно повторил медленно и по слогам. Так, у меня прекрасный музыкальный слух, а речь — это тоже музыка. Я могу петь на итальянском, хоть и не говорю на нём, достаточно просто заучить текст. И тут также. Пропев слоги, я вопросительно уставилась на господина Корауса. Он заговорщически подмигнул, и мы ещё немного потренировались. Я также выучила несколько простых слов — «да», «нет», «оставьте меня в покое», «я невеста императора». Ну всё, набор для выживания у меня, считай, в кармане, продолжим завтра.
Я спросила альтена Тавредия, где можно купить амулет, позволяющий знать время, и сколько он может стоить.
— Стоимость зависит от материалов, дорогая Алина. Амулет может быть выполнен в виде браслета из маджори́та или красного берилла, тогда цена будет в тысячи золотых. А может быть просто из янтаря, тогда и дешевле будет, пара серебряных.
— А какие металлы у вас ценятся больше всего?
— Платина для артефактов, этот металл очень хорошо держит магию. Золото для монет и украшений, титан для оружия. Серебро и железо тоже в ходу, они дешевле, их могут себе позволить многие.
— Интересно, всё как у нас. А есть ли магические металлы?
— Конечно, сплавы есть самые разные, вы справочник возьмите, там все виды описаны подробно.
— Спасибо большое. А есть какой-то обобщённый справочник для иномирцев или иностранцев?
— К сожалению, нет, придётся по разным вопросам соответствующую литературу поднимать.
— Спасибо, тогда до завтра и хорошего вам дня.

Глава девятая, о задевании нежных струн души

Хашшаль тоже положил на место выбранный им том и поднялся.
— Господин Хашшаль, а сколько ещё до обеда?
— Около получаса, госпожа Алина.
— Тогда я бы хотела отправиться на поиски Салли сама. Скажите, как это вообще будет происходить у нас с вами? Я должна вам говорить, куда иду? И мы теперь с вами обедаем вместе?
— Обедать вы можете с кем хотите, я буду в своей комнате в соседних покоях. Если у вас что-то случится, то вы всегда можете закричать или постучаться ко мне. А вот ходить куда-то, особенно за территорию дворца, мы будем вместе.
— Хорошо. То есть если мы с Салли пойдём по магазинам, то вы будете вынуждены ходить за нами? Заранее прошу прощения, я знаю, что мужчины такое не любят, но, видите ли, у меня совсем ничего нет. Если завтра у меня появятся деньги, то я отправлюсь покупать необходимое.
Хашшаль удивлённо заломил бровь.
— Вы не должны ни извиняться, ни объясняться. Мне будет спокойнее, если вы согласитесь надеть сигнальный амулет.
Прищурившись, я изучала его лицо. Взрослый мужчина, скорее ближе к сорока, чем к тридцати, но в густых коротких волосах ни намёка на седину. Глаза внимательные, изучающие, спокойные. Скорее, один из тех, кто предпочитает делать, а не говорить. Около глаз уже есть намёк на морщинки, но лоб высокий и чистый. В бою он был очень хорош и быстр, а возраст означает ещё и опыт.
— Вы маг?
— Да.
— Я рассмотрю ваше предложение, если будет возможность совместить ваш амулет с артефактом знания времени. В виде небольшого, не привлекающего внимания браслета. Это возможно?
— Безусловно.
— Тогда я обдумаю вашу просьбу. Маячок будет сообщать моё местонахождение?
— И ваши жизненные показатели. В случае если вам станет плохо, то я почувствую.
— И больше ничего?
— Можно вложить дополнительные функции. Базовый щит, ментальную защиту.
— Боюсь, что этот корабль уже утонул, на меня успели наложить заклинание подчинения.
— Защита от чтения мыслей не помешает в любом случае.
— Вы умеете читать мысли?
— Незаметно — нет.
Мы разговаривали по дороге в покои, и я радовалась моему невольному собеседнику.
— А заметно это как? Как допрос?
— Вы очень догадливы.
— А вы можете со мной так свободно разговаривать?
— Нет, мне это строжайше запрещено, — он застыл на месте, остекленел взглядом и отдал честь, а я поняла, что он просто дурачится, и рассмеялась. Он отмер, подмигнул мне, и мы продолжили путь. В моём новом соглядатае есть свои плюсы, хотя бы будет не так скучно.
— Вы умеете хранить тайны, господин Хашшаль?
— Никак нет.
— В таком случае придётся научиться, ведь я планирую вам их раскрывать. Кроме того, сегодня вы станете соучастником преступления против частной собственности.
— Планируете кого-то обокрасть?
— Группой лиц по предварительному сговору. Заметьте, это отягчающие обстоятельства.
— Я заинтригован. Пойдёте разорять дворцовые клумбы?
— Хуже, господин Хашшаль. Однако ни слова до тех пор, пока мы не найдём Салли.
Хашшаль одарил меня насмешливым взглядом.
— Скажите, госпожа Алина, утреннее поведение императора — ваших рук дело?
— Что вы, господин Хашшаль, вы, кажется, путаете. Это на мне его подчиняющее заклинание, а не наоборот. Я всего лишь скромно шла в библиотеку. А император у вас какой-то несдержанный.
— Был вполне себе сдержанный до вашего появления. Я его с рождения знаю, парень серьёзный.
— С рождения? И сколько же ему лет?
— Пятьдесят шесть. Мальчишка.
— Мальчишка? — опешила я. — В нашем мире в этом возрасте уже задумываются о пенсии.
— Это потому, что у вас в мире магии нет, — пожал плечами мой охранник.
— А вам тогда сколько?
— Сто семьдесят в этом году.
— Тоже мальчишка?
— Нет, мне же больше ста, — лихо улыбнулся он.
— Ах, конечно, как я об этом не подумала. А мне девятнадцать. Я по вашим меркам младенец?
— Обычные люди в этом мире живут около ста двадцати. Но вы, скорее всего, маг, хотя мы пока и не выяснили природу вашей магии, поэтому жить будете дольше.
— Насколько дольше?
— Зависит от вашей силы.
— Шаритон — Верховный Маг, предполагаю, что он один из сильнейших. Сколько ему лет?
— Почти семьсот, насколько я знаю, лучше уточнить у него.
Я сбилась с шага. Сколько-сколько?
— Как из него ещё песок не сыпется?
Хашшаль рассмеялся.
— Может, и сыпется, кто знает. Может, он каждый вечер из сапог его вытряхивает, — Хашшаль изобразил небольшую пантомиму, вытряхнув из воображаемого сапога немного песка.
— В семьсот-то лет? Нет, то, что вы показали — это как у вас в сто семьдесят. А в семьсот вот так, — я тоже изобразила высыпание песка. Сняла балетку, задумчиво потрясла, сделала вид, что перебираю сыплющийся песок пальцами, потом потёрла его, понюхала, подождала ещё немного со скучающим видом, пока Хашшаль веселился. Стоило ему немного успокоиться, я надела балетку обратно, демонстративно убрала песок с дороги воображаемой лопатой и продолжила путь. Судя по всему, моя пантомима ему очень понравилась. Ещё бы, поиграешь с моё в крокодила, и не такое будешь уметь.
— Кстати, а вы играете в игры?
— В азартные?
— В настольные.
— Нет, понятия не имею, о чём вы.
— Неудивительно, в вашем-то возрасте. Нужно молодёжь расспросить. Тех, кто младше ста. Но ничего, я вас научу. Сегодня музыкальный вечер, а вот завтра приводите друзей, я предупрежу Салли.
— Кого приводить? — поперхнулся Хашшаль.
— Друзей. Это такие люди, с которыми вам приятно общаться и заниматься разными делами, а ещё вы друг другу помогаете в случае нужды.
В ответ на мой сарказм он закатил глаза, демонстрируя, что этимология слова ему известна, и он имел в виду другое.
— И почему вы думаете, что моим друзьям будет это интересно?
— У ваших друзей есть ноги?
— Есть, — окончательно растерялся Хашшаль.
— В таком случае, если им будет неинтересно, то они встанут и этими ногами уйдут, — для ясности я показала шагающие указательный и средний пальцы.
— А что за музыкальный вечер сегодня?
— Раз вы за мной везде теперь ходите, то сами увидите. Вы, кстати, на каких-то инструментах играть умеете?
— На каких-то умею.
— Вот и прекрасно, тогда приглашаю вас присоединиться, потому что у нас пока что только барабан, бубен и лютара.
— Лютара — это имя?
— Лютара — это помесь.
Хашшаль снова демонстративно закатил глаза.
— Знаете, я начинаю понимать Эра, — задумчиво потёр он подбородок на ходу.
— Правда? Тогда объясните, — заинтересовалась я.
— Сначала вы про помесь.
— Лютара — это помесь лютни и гитары. Это инструменты моего мира. А лютару я уже тут нашла и назвала так, чтобы было понятно.
— Пока понятно только то, почему Эр кипит при виде вас.
— И это почему же?
— Умеете вы задеть нежные струны души.
— У нас это называется играть на нервах.
— Это более точное выражение, возьму на вооружение, — Хашшаль улыбнулся.
— Кстати, где оно?
— Что?
— Вооружение. Или вы меня тут афоризмами охранять собираетесь?
— Да вот, — он достал саблю из ниоткуда.
Сабля была классная, блестящая, с двумя желобками по клинку и хищным изгибом на кончике. Такие бывают в детских книжках у пиратов или разбойников. Я не удержалась и потрогала краешек.
— А откуда вы её достали?
— Из ножен. Просто у меня на ножны наложено заклинание отвода глаз.
— Изящно. А по ногам не стучит при ходьбе?
— Нет, я привык, да и ножны магические, они удобнее.
— Это всё, конечно, хорошо, но не отвечает на вопрос.
— Какой вопрос? — снова растерялся он.
— Где нам искать Салли?
— Вы же это нарочно? — нахмурился мой сопровождающий, но в глубине глаз пряталась смешинка.
— Есть немного, — пришлось признать мне. — Так где может быть Салли?
— В людской?
— А есть такая комната?
— Да.
— Так что же мы стоим? Идём!
Определённо с сопровождающим мне повезло. Да, он будет доносить Эринару и остальным, но, в сущности, что мне скрывать? А собеседник, который к тому же обладает чувством юмора и способен ответить на вопросы об этом мире — это бесценно.
Горничная действительно нашлась в людской, тут её ещё называли лакейной. Моё появление вызвало небольшой фурор, работники замка трепетно со мной разздоровались, Артия, сияя, одарила меня пирожком и нетерпеливым рукопожатием. Хашшаль вскинул брови, но промолчал.
Оторвав Салли от обсуждения чьего-то свидания (А ты что? А он? А ты? А он-то каков?), я напомнила ей про комнату с забытыми вещами и получила чёткие инструкции. На два этажа выше по коридору направо, деревянная дверь с красным цветком. Невольный подельник наши шептания не слышал, поэтому пришлось ему последовать за мной, изнывая от любопытства.
— Вы знаете, Хашшаль, я умею предсказывать будущее, — таинственно протянула я, когда мы поднялись на нужный этаж и свернули направо.
— Вы это серьёзно? — вскинул брови он.
— Серьёзнее некуда. Сейчас мы с вами найдём дверь с красным цветком. А за ней нас ожидают тайны и сокровища, — загадочным голосом сказала я.
— Вам про дверь Салли рассказала?
— Салли? Кто это? — я демонстративно вытаращилась на него, делая вид, что впервые слышу.
Он рассмеялся.
— С вами весело, только пока не всегда могу понять, когда вы дурачитесь, а когда говорите серьёзно.
— Хашшаль, — добавив твёрдости в голос и сделав строгое лицо, я погрозила ему пальцем, — запомните, я всегда говорю только серьёзно. И будущее хорошо предсказываю. Сначала нас ждёт дверь с красным цветком, а потом обед.
— А дальше?
— А дальше ужин, музыкальный вечер и спать.
— Знаете, я и сам своего рода прорицатель. Могу с уверенностью сказать, что утром будет завтрак.
— Мой ученик, вы превзошли учителя и готовы к самостоятельным предсказаниям. Да будет так! — патетически воскликнула я, чем развеселила его ещё сильнее.
Дверь с красным цветком нашлась почти в самом конце коридора. Она оказалась незапертой и довольно скрипучей.
— Хашшаль, ждите здесь.
— Ну уж нет! Там тайны и сокровища.
— Вы знаете, я собираюсь обкрадывать Его Невеличество. И, скорее всего, его подданных.
— Если вы решили встать на скользкую дорожку воровства, то лучше начинать с кабинета Эддара, у него шикарная коллекция вин и конфет, — лукаво подмигнул он.
— И зная это, вы притащили меня сюда? — театрально воскликнула я, прижав тыльную сторону ладони ко лбу и глядя на него с укоризной.

Хашшаль было хотел возмутиться, что он меня никуда не тащил, потом понял смысл шутки, хохотнул и открыл дверь. Мы попали в самое удивительное место во вселенной! Несколько комнат, соединённых арочными проходами, были уставлены стеллажами с вещами. Обувь, сумки, вещи, седло (!), посуда, статуэтки, музыкальные инструменты, ночные горшки, детские люльки, портреты и какие-то рыболовные снасти. Это было лучше любого блошиного рынка! Кто-то заботливый рассортировал всё по группам, и повесил бирочку на каждую вещь.
— Что это? — удивлённо огляделся Хашшаль.
— Комната забытого, потерянного, сломанного и подаренного, но неиспользованного. Всё забытое более двух лет назад считается собственностью императора, — заговорщически сверкнула глазами я. — Это настоящая сокровищница.
— Нет, поверьте, сокровищница Тормансов выглядит иначе. Это просто какой-то склад старого барахла.
— Если будете так неуважительно отзываться об этих сокровищах, и я вас больше никогда не возьму грабить императора! — пригрозила я.
— Алина, это всё собственность императора? — ответный взгляд Хашшаля загорелся шкодливым огоньком.
— Да. Вы мне лучше объясните другое. Я понимаю, что можно забыть ботинки, шляпку или даже чемодан. Но вот как можно забыть седло? Ну, то есть кто-то сел на лошадь и не заметил, что нет седла?
— Что такое лошадь?
— Животное для верховой езды.
— Как талир?
— Это седло от талира? — спросила я, собеседник кивнул. — Тогда, наверное, да. Сложно ли не заметить отсутствие седла, садясь на талира?
— Как правило, в том состоянии, в котором ещё можно сесть на талира, не заметить отсутствие седла довольно сложно.
— В таком случае мы должны срочно разобраться, как это седло тут оказалось. Моё предположение: кто-то приехал на двух сёдлах, но заметил это только во дворце.
— Нет, Алина, очевидно же, что приехавший в этом седле… — он отыскал бирку и торжественно зачитал: — Господин Адияр Д´Каштаньяс был настолько польщён приёмом при дворе, что забыл седло, когда торопился домой как можно скорее рассказать обо всём друзьям.
— Это вряд ли, видите ли, Хашшаль, его друзья господа… — я нашла самую вычурную мужскую шляпу, украшенную одновременно и перьями, и кусками ткани, и аппликацией в виде видавшей всякое совы, — Дарнон Ибрес и Сальван Коскар, владельцы этих восхитительных туалетов, — я следом указала на странного вида сюртук, расшитый короткими лохматыми кисточками, — приезжали вместе с ним.
— Тогда, скорее всего, дело было так. Они приехали втроём на одном седле, но это им показалось неудобным, и обратно они оседлали талира тройным седлом.
— А такие бывают?
— Бывают двойные. А у этих господ было тройное!
Судя по веселью Хашшаля, в данной шутке был свой подтекст, но я его не поняла.
— Если есть двойные, то вы покатаете меня на талире?
— Нет, госпожа, пусть это делает Эринар. Ему по статусу положено.
— Понятно, значит осталась я без катания на талире. И виной тому исключительно ваша вредность.
— Моё хорошо развитое чувство самосохранения.
— Неужели вы думаете, что прогулка со мной может быть настолько опасна?
— Надеюсь, что именно так.
— Ладно, давайте лучше о важном. Посмотрите на эти ботинки. Они явно ваши ровесники, поэтому я предлагаю вам не сдерживать порывы сердца и надеть их немедленно. Вы просто созданы друг для друга, — я протянула ему пару обуви, которую мог создать только сапожник в момент глубокого наркотического опьянения. При этом ботинки были изрядно поношены и задорно намекали царапинами, что их рождение на свет — не результат чьего-то горячечного бреда, а вполне себе запланированное событие.
— Этой моде всего сто лет, а мне сто семьдесят. И прекратите уже шутить на тему моего возраста. Я — мужчина в самом расцвете сил.
— И закате возможностей, — я шкодливо улыбнулась и послала ему воздушный поклон с помощью красивой белой шляпки.
— И закате терпения, госпожа Алина. Итак, объясните, зачем мы здесь?
— У меня есть острая необходимость в плаще и не менее острое желание слегка напакостить императору, я пытаюсь их совместить, уводя у него из-под носа ценную собственность.
— Ценнейшую. Боюсь, что если Эр узнает, чего лишился, то ночь не сможет спать. От смеха.
— Конечно, узнает, вы же ему и расскажете, не так ли? — провокационно улыбнулась я.
— Я не шпион, а охранник. Если эти шляпки на вас не нападут, то с чего бы мне о них рассказывать? Как вы себе это представляете? — он откашлялся и заговорил хорошо поставленным голосом: — Знаешь, Эр, сегодня мы с Алиной мерили чужие шляпы в пыльном чулане, и, кажется, одна ей приглянулась. А он мне в ответ: «Хаш, слишком мало подробностей, опиши поточнее шляпку, которую она выбрала!». И Шаритон сидит рядом и важно кивает.
— Хаш? У нас такая песня есть, Hush hush1.
Я надела на себя самую большую шляпу, взяла в руку чью-то расчёску и спела. Судя по реакции Хашшаля, он был впечатлён.
— Вы действительно очень красиво поёте, Шаритон не преувеличил. Споёте сегодня под аккомпанемент? И текст мне нравится, это ваш родной язык?
— Нет, в моём мире я говорила на нескольких языках.
Два — это же несколько, правильно?
— И много у вас языков?
— Сотни, и государств тоже очень много, есть совсем маленькие.
— И большие их не захватывают?
— Последнее время нет, а раньше были большие империи. Но чем больше страна, тем хуже она управляется, это универсальный закон.
— Почему?
— Потому что у очень длинной змеи голова не знает, что делает хвост.
— Альмендрия — очень длинная змея?
— Откуда мне знать? Пока что ваш император непосредственно за управлением страной замечен не был. Или у него всё-таки остаётся время между тренировками, издевательствами надо мной и тринадцатью любовницами?
— Да, иногда остаётся. Не стоит быть столь категоричной, Алина, ему достался прогнивший насквозь Совет, страна на грани гражданской войны и полное отсутствие дисциплины. Эр вырос вдали от дворца, и наводить новые порядки ему нелегко. Кроме того, он ещё очень молод.
— Сейчас найду носовой платок и поплачу, — фыркнула я.
Хашшаль пожал плечами и погрузился в изучение сапог исполинского размера, затем хмыкнул, оторвал бирку и впихнул их в небольшой портал. На мой вопросительный взгляд пояснил.
— Небольшой подарок Аркаю. Он всё время жалуется на то, что тяжело сделать хорошие сапоги на его размер.
— Надеюсь, вы портал открыли прямо над ним. Представляете, стоит он, никого не трогает, и тут на него сверху сапоги сыплются.
— Алина, ваши идеи гениальны, но несколько несвоевременны.
— Давайте отправим ему что-нибудь ещё. Мятую шляпу? Ржавый утюг? Кружевной зонтик в пятнах?
— Зачем выбирать, если можно порадовать друга всем и сразу? — с этими словами он открыл ещё один портал и туда полетели все попадающиеся предметы. Лично я добавила чашку с трещиной и чайничек без ручки. С любовью, от Алины.
Пока мой подельник веселился, я нашла прекрасный тёплый плащ нежного бежевого цвета, замечательные новые высокие сапожки по ноге и целую коробку абсолютно новых сорочек из полупрозрачной ткани и кружев. В одной из комнат на столике обнаружилась шкатулка, в которой лежали украшения.
Хашшаль сказал, что магии в них не чувствует и выглядят они как бижутерия, да и вряд ли бы кто-то забыл по-настоящему ценные украшения, правда? Мне приглянулся простой браслет с крупными мутными зелёными камнями в тёмно-серой оправе. Он словно манил к себе, и я сдалась, застегнув его на запястье.
— Надо Эддара тоже порадовать. Как вы думаете, Хашшаль, возможно поношенные мужские кальсоны поднимут ему настроение?
— Только если изрядного размера, — вошёл в кураж мой охранник.
— Есть несколько вариантов, предлагаю отправить все, на выбор.
— Поддерживаю.
Ещё одна посылка нашла своего получателя.
— Мы совсем забыли про Его Невеличество.
— Ходим по тонкому льду, Алина.
— Давайте рассуждать здраво. Во-первых, это всё принадлежит ему. Необходимо вернуть. Во-вторых, он обидится, ведь Аркаю и Эду мы подарки прислали, а ему нет. Не стоит понапрасну нервировать такого важного человека.
— Только не утюги: если они начнут падать на голову императора, то это вполне могут расценить как покушение.
— То есть голову Аркая вам было не жалко?
— У Аркая она для красоты, — смешливо изогнул он бровь.
— У вас очень странные представления о красоте, но допустим. Значит, что-то мягкое. Скажите, Хашшаль, а какая была мода на нижнее бельё у женщин лет триста назад?
— Вы хотите осыпать Эринара старухиными панталонами?
— А мы разве не ради этого здесь собрались? — я сделала большие глаза.
— Он будет в ярости.
— Тогда пришлём побольше! — широко улыбнулась я.
Панталон оказалось немного, поэтому я добавила ещё нижних юбок и пару особенно уродливых чепцов. Отправив отобранное и обобранное от бирок адресату, мы сползли на пол и смеялись как ненормальные.
— Алина, друзья называют меня Хаш.
— Тогда я буду называть вас Шаль.
— Почему?
— Потому что мы не друзья. Вы часто так шутите друг над другом?
— Ага, мы это любим. Больше всех достаётся Аркаю.
— Надо думать. А теперь, дорогой Хашшаль, давайте отправлять подарки остальным. И вы тоже себе отберите что-нибудь, чтобы выглядеть невинной жертвой обстоятельств. А вот двоим из вашей десятки ничего не пришлём. И пусть всем доказывают, что это были не они.
— А вы страшный человек, Алина, — уважительно протянул соучастник маленького преступления.
— Я предупреждала императора, но он не внял голосу разума. Портал можно отследить?
— Разве что к месту… Эти порталы слишком маленькие и быстрые, чтобы успеть их уловить.
— А откуда вы знаете, кто где находится?
— У нас есть сигнальные маячки. Они тоже знают, где я нахожусь.
— Тогда нам нужно завершить начатое и убраться поскорее.
Подарки остальным членам императорской десятки Шаль отправил сам. В ход пошли женские туфли, женские платья, шляпки, боа и седло. Седло ушло Итану, которого в детстве сильно покусал талир, и он с тех пор не очень любит верховую езду. Ещё я обнаружила женские туфли совершенно гренадерских размеров. Совместными усилиями мы приняли решение доотправить их Аркаю.
Сбежав с места преступления, мы отправились в мои покои, где Салли уже переминалась с ноги на ногу, чтобы накормить меня обедом. Есть решили вместе. Вещи я предусмотрительно убрала, а вот Хашшаль несколько побитых жизнью шляпок раскидал по дивану. И не зря — не успели мы доесть, как ко мне настойчиво постучались. Я, конечно, открыла и поприветствовала господина Шаритона.
Он ворвался в комнату, осмотрел её, сфокусировался на шляпках и угрожающе спросил.
— Хаш, это что?
— Шляпки. Они мне на голову попадали, — ответил он. Это, кстати, правда. В какой-то момент Шаль вписался кормой в один из стеллажей, на него попадали шляпки, их он и забрал с собой в качестве алиби. — А что случилось?
— Во время совещания с Советом на Эддара попадали мужские кальсоны, а на Эра — бабкины панталоны и чепцы.
Я расхохоталась. Ну а что? Это естественная реакция на такие новости.
— И вы решили, что это я? У меня ни панталон, ни кальсон, ни даже трусов нет, господин Шаритон. И если бы были, я бы вряд ли захотела поделиться, — ядовито заметила я.
— Я, скорее, хотел поинтересоваться тем, не причастен ли к этой шутке Хашшаль.
— Хашшаль всё это время был со мной. Мы ходили в библиотеку, а сейчас обедаем.
Искусство врать состоит в том, чтобы всегда говорить правду. Так утверждал мой покойный дедушка. По словам бабушки, он был видным специалистом в данной области, поэтому последовать его профессиональному совету нам будет не стыдно.
Шаль одобрительно кивнул.
— После обеда я хотела бы выйти в город, если вы не против. Господин Хашшаль будет меня сопровождать.
— Ладно. Но если я узнаю, кто это был, то ему не поздоровится! И это будет посерьёзнее зелёного мыла, это понятно?
— Зелёного мыла? — я вздёрнула брови с искренним интересом, переводя любопытный взгляд с одного лица на другое.
— Да, один из этих шутников поменял мыло в ванных. Оно приятно пахло хвоей, окрашивало кожу в зелёный и не отмывалось примерно неделю. Благодаря эксперименту удалось выяснить, насколько тщательно они моются. Хаш тогда помыл только половину лица, да?
— Да, я обычно мою только одну половину, вторая мне не очень нравится, — с нарочито серьёзным видом кивнул он.
— Надеюсь, что вы так только с лицом поступаете, — я не выдержала и расхохоталась.
Шаритон пошёл искать других виновных. Шаль рассказал ещё немного о разных проделках, которые они друг другу устраивали, а я поинтересовалась, владеет ли он некромантией. Оказалось, что такая магия тут запрещена и не используется под страхом полного лишения магических сил.
— Жаль, а могли бы курицу воскресить на торжественном обеде. Или гуся.
Шаль уставился на меня с таким невероятным восхищением, что я даже немного зарделась.
— Алина, я должен знать всё о практических шутках из вашего мира.
— У нас их называют пранками.
— Всё о пран-ках, — по слогам произнёс шутник-энтузиаст.
— Мне одной показалось, что мы сработаемся?
— Нет, Алина, я это понял ещё на бабкиных панталонах.
— Тогда предлагаю перейти на ты.
— Хорошо.
Мы как раз доели остатки обеда, когда вернулась Салли. Я накинула плащ поверх вязаного платья и натянула новые сапожки. Была уже готова к выходу, когда вспомнила про сорочки. Постирать я могла бы и сама, но где их сушить? Не по стульям же раскладывать, когда ко мне станет регулярно приходить Хашшаль.
— Салли, кто-то может, пожалуйста, постирать вот это?
— О, какие красивые! И новые. Вот повезло! А нам ничего из той комнаты брать нельзя, — горько вздохнула Салли. — Если бы было можно, то я бы шляпок себе набрала.
— А вот из этих тебе ничего не нравится?
Глаза у горничной загорелись в предвкушении.
— По отдельности они не очень, но вот если все вместе.
— Тогда забирай. Ты представляешь, они сегодня упали господину Хашшалю прямо на голову.
— Ой, это что! Говорят, что императору старушечьи панталоны на голову попадали, — шёпотом поделилась Салли.
Мы с Шалем не выдержали и засмеялись, горничная тоже похихикала.
— Но говорят, что больше всего господину Аркаю досталось. Ему огромной женской туфлёй прилетело прямо по лбу.
— Незавидная доля. Интересно, кто же это его так? — невинно захлопала глазами я.
К счастью, Салли не связала мой налёт на комнату с забытыми вещами с сегодняшними шутками. Или сделала вид, что не связала.
— А кто знает? Наверное, это ему месть за то, как он в прошлый раз всё оружие смазал тухлым рыбьим маслом. Всё господское крыло ещё месяц воняло. Господину Эддару даже пришлось покои менять. У него насморк был, и он не сразу почуял подвох, всё перетрогал, — горничная вздохнула. — Господа развлекаются, а нам потом убирать.
Я укоризненно посмотрела на Хашшаля, а он пожал плечами, мол, все вопросы к Аркаю. Тем временем мы уже вышли на крыльцо, и я подставила лицо по-весеннему тёплому солнышку. Мощённая узорной брусчаткой дорога в город сама петляла среди деревьев. Я засмотрелась на орнамент — настоящее произведение искусства. Раньше я не обращала внимания, но все площади и дорожки были выложены замысловатым растительным узором. Жаль, что часть полотна ещё покрывал снег, хотя, судя по погоде, весна уже не за горами. Когда он растает, светлые дорожки засияют среди сочной зелени.
— Мне говорили, что скоро наступит весна? Но сейчас ещё только конец среднего зимнего месяца.
— А у нас весна так и начинается со средизимья. Зима-то всего длится месяца два от силы, но чаще полтора, у нас тёплый климат, два урожая успеваем снять.
— Салли, а куда мы идём?
— А это сюрприз. Вы вчера так грустили, что мы решили вас развлечь немного. Девочки ждут у выхода из парка.
И действительно, у границы дворцового парка оживлённо щебетала стайка девушек. С заговорщицкими лицами они покивали друг другу и уставились на Хашшаля. Спорить с его присутствием никто не стал, и мы выдвинулись в город.
После дворцового парка, отделённого изящной низкой оградой, начинался парк городской с ухоженными дорожками, плавно переходящими в улицы. Сам парк закончился плавно — сначала между деревьев стали изредка мелькать нарядные светлые дома. Постепенно зданий становилось всё больше, пока они окончательно не вытеснили деревья. Кое-где снова появлялись небольшие скверики, словно островки природы в городском море, бессистемно разбросанные по всей столице. Такая застройка произвела на меня совершенно неизгладимое впечатление.
Поминутно восторгаясь гармонией жизни человека и природы, я внезапно поняла, что влюбляюсь в этот город. Как хочется посмотреть на него, когда вместо голых белых стволов повсюду будет свежая зелень!
Завороженная иномирной архитектурой и градоустройством, я чуть не упустила из вида главное — его обитателей! Первый раз увидев талира, я потеряла дар речи и способность передвигаться. Если бы Шаль не стащил меня с дороги, то быть мне раздавленной его мощными лапами. В качестве ездовых животных тут использовали огромных похожих на дымчатых леопардов зверей с чуть вытянутой мордой. Мощные лапы, массивный рост, впечатляющие клыки и короткая шерсть в больших рваных пятнах и разводах. Первым мы встретили некрупного серого талира. Попадались особи расцветкой от жёлтых до угольно-чёрных высотой в холке выше моего роста.
— Талиры — магически выведенные звери. Они всеядны, что очень удобно при длительных переходах. Образуют прочную связь с хозяином и не позволят незнакомцу оседлать себя. В начале лета у талиров начинается брачный сезон, и на две недели вся империя остаётся практически без наземного транспорта. Поэтому первая летняя неделя всегда праздничная. Ещё они прекрасные охотники и могут находить себе пропитание сами. Их не привязывают, они привыкают к своему дому и известны случаи, когда талиры возвращались домой одни без сопровождения с другого конца страны. А ещё они служат хорошей защитой, по сути, это самый крупный хищник на континенте, поэтому путешествовать на талирах безопасно. Человека может убить одним ударом лапы. Они у них тяжёлые, а подушечки твёрдые, как камень, — Шаль широко шагал по улице. По бокам лежал рыхлый весенний снег, где-то весело текли ручейки. У одного из них гурьбой теснились дети разных возрастов. Пускали щепочки наперегонки.
— И для них есть двойные сёдла?
— Только для пар. Поездка с мужчиной считается довольно интимным занятием. Девушки могут ездить вместе, если талира одной из них примет такой расклад. Дело в том, что талиры выбирают хозяев строго своего пола. И самец талира не всегда позволяет хозяину катать кого попало. Иногда даже жён не подпускают. У животных свои инстинкты, поэтому вообще нет гарантий, что какой-то талир вас примет. Думаю, что в будущем у тебя будет своя талира, и ты на ней покатаешься.
— Это дорогие животные?
— Да, не только в стоимости, но и в содержании. Нужен свободный выгул. Вообще, талиры довольно разумны и не нападают на людей просто так. Наоборот, могут детей вывести из леса к людям или из воды спасти тонущего. Но несвободы не приемлют. Имея саму возможность уйти, как правило, никуда не ходят, но стоит их запереть, сразу же разнесут загон или дом, из вредности.
— Свободолюбивые звери. И очень красивые.
— Да, но к чужому талиру лучше не подходить. Самочки реже встречаются, они поменьше размером и шерстка у них более светлая, часто в более мелкое пятнышко. Самки чаще маскируются, охотятся, в основном, самцы. К беременной самке подходить вообще не стоит. И талята сами выбирают хозяев, когда им исполняется два-три месяца.
— Талят можно трогать?
— Можно, если дадутся.
— А где можно потрогать талят? — загорелась я.
— Это можно сделать, только внеся полную оплату за талёнка. Иначе может произойти привязка, и малыш больше никого не выберет. Будет ждать своего хозяина или погибнет от тоски. В неволе без хозяина талирам скучно, а в дикой природе их не осталось, всех одомашнили.
— Сколько они живут?
— Двадцать-двадцать пять лет. Как правило, за год до смерти у них портится характер, и они становятся довольно вредными. У пожилых талиров морды седые, с такими лучше вообще не связываться.
— Мы пришли!

Глава десятая, о тактических преимуществах в бою

Салли сияла маленьким солнышком. Мы вышли в торговую часть города, где почти все дома были трёхэтажными, а первые этажи представляли собой сплошные витрины. Мы оказались у парфюмерного магазина, окна которого манили многообразием стеклянных флакончиков.
— Девочки, но у меня же совершенно нет денег!
— Ничего страшного. Здесь делают личный аромат. Первый флакончик всегда бесплатно, — обрадовала меня Салли
— А второй — десять золотых, — с грустью поделилась худенькая брюнетка невысокого, всего немного выше меня, роста.
— Пойдёмте, вам понравится!
Хашшаль остался снаружи, а мы с девушками вошли в царство ароматов. Наверное, отличие этого мира бросалось в глаза сильнее всего именно здесь. Ни привычных роз и лилий, ни знакомых запахов. Аромат в лавке витал приятный, лёгкий, ненавязчивый и незнакомый.
Меня представили полной пожилой женщине. Она взяла за руку, а затем долго рассматривала лицо. Наклонившись близко-близко, женщина меня понюхала, а затем потёрла пальцами кожу на запястьях. Такого я не ожидала, поэтому смутилась, покраснела, и меня бросило в жар. Женщину это только обрадовало, она принюхалась ещё раз, наклонившись к самой груди. Затем привстала на цыпочки, чуть притянула к себе и всей грудью втянула воздух над макушкой. Когда она меня отпустила, я уже покраснела до состояния сеньоры помидоры.
— Ожидайте тут.
Служанки зашумели. Салли оказалась смелее всех и тоже меня понюхала. Видимо, взяла пробу для сравнения. Мои сопровождающие защебетали, что такие духи стоят очень дорого, но одного флакона может и на всю жизнь хватить, если очень экономить. Оказывается, аристократки сюда не приходят, к ним на дом выезжают обученные мастера. У владелицы лавки, госпожи Олора́ль, идеальный нюх, а ещё она хороший маг, поэтому с выбором запаха никогда не ошибается, а её духи будут получше многих других.
И вообще, здесь есть картотека всех столичных девушек, внимательный жених при деньгах сразу дарит духи. Вот Арле́тте повезло, у неё жених — видный кузнец и ей духи подарил. Они поженятся в первый день весны, тогда она уйдёт со службы во дворце.
Вполуха слушая их болтовню, я рассматривала магазинчик. Бутылочек было представлено огромное множество, самых разных цветов и форм. На главной витрине стояли три флакончика, подписанные «Весенний луг», «Фруктовый десерт» и «Южная ночь». Заинтересовал фруктовый десерт, я осторожно взяла флакончик в руки, открыла крошечную пробку и погрузилась в волшебный вихрь запахов. Это просто невероятно! Настоящий обонятельный экстаз. Если авторские духи хотя бы на десятую долю настолько прекрасны, то они стоят любых денег.
Мои спутницы тоже оценили выставленные ароматы, а некоторые девушки капнули немного духов себе на запястья и за ушко.
— Такие духи дешевле, всего два золотых. Тоже чудесный подарок.
— А из чего их делают?
— Это очень большой секрет. Каждый маг-парфюмер его неустанно хранит до самой смерти. Передаёт только ученику или даже в последний огонь с собой уносит. Лет сто назад умер знаменитый парфюмер, уж как все аристократки убивались. Тайны своей он так никому и не открыл, но многие ищут до сих пор. Конкуренты его дом купили, по кирпичику разобрали и ничегошеньки не нашли, — заговорщически рассказала Салли.
— То есть нужно покупать с запасом, чтобы на всю жизнь хватило?
— Так второго флакона и хватит. Если вы магичка, то да, надо запасаться заранее. Житьё-то у вас долгое. Хотя госпожа Олора́ль тоже магичка и ещё не очень старая, так что успеется.
— А сколько занимает изготовление такого аромата?
— Да обычно пару минут, а с вашим уже долго возится она. Ну так вы иномирянка, наверное, пахнете по-другому.
Покружив по магазину, девушки немного заскучали, и часть вышла на воздух. Салли осталась, аккуратными пальчиками трогая маленькие флакончики с подписями.
— Они именные?
— Да. Ваш тоже тут будет теперь стоять.
— И купить его может кто угодно? Как-то это неправильно, вмешательство в частную жизнь. А если я не хочу, чтобы мой запах был у кого-то ещё?
— Так он без вашей кожи и не будет пахнуть так. Аромат открывается от тепла и контакта с вашей энергией. Это же магические духи, а не обычные. Обычные — вот эти, по два золотых, они всегда пахнут одинаково.
— Салли, а десять золотых — это дорого?
— Ну да. Пять моих жалований. Но чтоб на такие духи заработать, нужно год экономить, а я не могу. У меня сестрёнка младшая и бабушка уже старенькая, видит плохо. Они по хозяйству без меня управляются, а сестрёнка даже и за огородом следить успевает. Вот только, сами понимаете — и городской налог заплати, и мяса купи, и муки, и одежды, и лекарств. Зимой и подавно. Мы, конечно, заготовки делаем, не лоды́рыни чай. Сушим фрукты, овощи и грибы летом, что-то в масле тушим и запасаем, но всё равно непросто. Нам ещё повезло, что меня во дворец взяли работать, да и горничной поставили. Пока родители были живы, мама меня грамоте обучала, это и помогло. Я и на высшем немного могу. Я вам по секрету скажу, вы моя первая госпожа. До этого я у Лилиты училась волосы укладывать и всё хотела, только господин Маррон не брал. Раньше я просто уборкой занималась, это полтора золотых в месяц, а личная горничная — уже целых два.
У меня сжалось сердце. Бедная девушка, тянет одна на себе всю семью, а если с ней что-то случится?
— А если ты замуж выйдешь? Кто будет содержать семью?
— Так муж. Или работать продолжать можно и на сносях, пока живот небольшой. Поэтому меня в жёны никто и не берёт, госпожа Алина. Дом у нас маленький, приданого считай нет, зато два рта голодных сверху. Значит, буду я в девках ходить, пока сестра на работу не выйдет или замуж. Или пока бабушка жива. Вы не думайте, я их люблю, у меня другой семьи нет. А уж если жених смотрит только на то, как тяжело старуху и ребёнка прокормить, то такого мне не надо. Я лучше сама.
Я аккуратно сжала её руку. Не ожидала от Салли такого благородства и мудрости. Хорошая у меня горничная, человечная.
— Повезло мне с тобой.
— Это мне повезло. Вы спокойная и обычная. Уж как бывает горничных гоняют, страсть. И палкой могут огреть, и чайником с кипятком запустить, коли что не так. Господин Маррон такое не спускает. Раз одна фаворитка императора, ещё предыдущего, горничной своей голову разбила, да так, что та окосела на один глаз. Вылечили её, конечно, а вот к той госпоже никто не шёл больше работать. Батен Маррон тогда всё ходил и говорил, что никто не соглашается быть её горничной. Так и была она без горничной целых три месяца, и больше прислужниц сильно никто не обижал.
Диковатая история, конечно, с другой стороны, в любой семье не без урода, уверена, что аристократы есть хорошие. Вон Хашшаль и Эддар вполне себе нормальные парни.
Госпожа Олораль вышла обратно в выставочный зал с небольшим флакончиком — миллилитров пятнадцать от силы — в руке. Она сияла улыбкой человека, который был доволен собой и всем миром, не улыбнуться в ответ оказалось решительно невозможно.
— Вот, возьмите. Как вас зовут?
— Госпожа Алина Шиманская.
— Я запишу, образец оставлю здесь в зале. Второй флакон гораздо больше размером и цена десять золотых.
Я открыла принесённый флакон и принюхалась. Аромат лёгкий и нежный, со свежими апельсиново-цветочными нотками, очень приятный, но честно? Я ожидала большего. Госпожа Олораль хитро улыбнулась.
— А вы сначала попробуйте. Одна капля на грудь, по одной на запястья, за ушки и ещё одна на затылок.
Я аккуратно вынула стеклянную пробочку и намазала капельку на палец, аромат стал чуть интенсивнее, тогда я уже смелее капнула на запястья, нанесла духи на тонкую кожу на шее почти на границе роста волос, ещё каплю на макушку и последнюю — на грудь. Аромат окутал, раскрылся, и я почувствовала его прелесть. Действительно мой, такой родной и близкий, но в то же время нежный, чуть экзотичный, дразнящий. Потрясающе!
— Я вернусь за вторым флаконом, спасибо большое.
Улица встретила прохладным влажным воздухом. Хашшаль подошёл ближе и жадно втянул воздух ноздрями.
— Вкусно. Тебе идёт.
— А у тебя есть свой аромат?
— У военных это не принято, только у светских бездельников. Такой запах будет выдавать тебя с головой.
— То есть военные предпочитают сшибать врага с ног естественными запахами?
— Конечно, пусть враг сначала подумает, от кого это разит — от него или от нас. И пока он деморализован и растерян, мы атакуем. Аркай вообще может вывести из строя небольшую роту, просто сняв сапоги после двухдневного похода. Это тактическое боевое преимущество, мы о нём всегда помним и бережём как крайнее средство морального подавления врага.
— А ты?
— Я — после недельного. У меня сапоги меньше размером, — подмигнул он.
Болтая, мы дошли обратно до замка как раз к ужину. Сегодня для музыкального вечера я выбрала привычный уже дизайн — обтягивающее бархатное платье-водолазку цвета охры, такой оттенок прекрасно сочетался с волосами, которые я заплела в простую небрежную косу набок. У платья был глухой широкий подол, расходящийся от бедра. В таком и удобно, и тепло.
В большом музыкальном зале царило оживление, слушатели амфитеатром расставили стулья, оставив место для выступления у дальней стены. Артия и Корелла уже ждали, а Хашшаль сказал, что для начала послушает, а потом решит, будет ли он аккомпанировать и на каком инструменте.
В мягком вечернем свете ткань платья нежно переливалась, отражая свет, и я чувствовала себя по-настоящему красивой. Роль сыграли и духи, аромат которых мягко окутывал в пелерину привлекательности. Флакончик отлично уместился в потайной карман, сотворённый Ованесом. Я решила везде носить его с собой.
Отдельной группой сегодня пришли восемь мужчин в халатах. В одном из них я узнала А́схеля. Артия коротко шепнула, что меня пришли послушать придворные лекари. Лица показались смутно знакомыми. Кажется, их я уже видела в день прибытия. Выглядели они все по-разному, самый молодой был совсем мальчишкой, а самый старший — глубоким стариком с короткой седой бородой и удлинёнными белыми волосами, заколотыми на затылке. Кольнуло чувство неловкости и стыда, ведь они видели меня раздетой. Конечно, я в этом не виновата, не по моей воле так получилось. Да и они всё-таки доктора, а не школьники, которые дорвались до пикантного зрелища... Но дыхание сбилось, а щёки порозовели. Сейчас есть возможность познакомиться с ними заново, хорошо бы произвести другое впечатление.
Сделав девочкам знак, я сначала сыграла несколько песен одна, а затем вместе с группой поддержки. Для Шаля я исполнила обещанное, стараясь смотреть только на него. Я уже знала от Салли, что тексты понимают только одарённые сильными магическими способностями. Таких среди собравшихся было мало, но припев с повторяющимся Hush hush уловили все, кто-то даже заулыбался.
— Я бы хотела посвятить эти песни двоюродной сестре Карине, которая не смогла пройти через портал.
Дальше пространство заполнила музыка. Сначала «Закат» и «Потерянный рай» Арии. Я вспоминала то, что любила Карина, особенно «Мой рок-н-ролл» Би-2, затем Тотал и Сплин. Закончила я любимой песней кузины, лирической и пронзительной «Останусь». Её спела дважды, на бис.
Выступления я всегда старалась не затягивать, чтобы не уставать и не приедаться, и в этот раз чувствовала, что зрителям не хватило. Вот только я уже утомилась, пусть ждут следующего вечера.
— Завтра мы сделаем перерыв, а послезавтра я вас приглашаю встретиться здесь как обычно. Спасибо за внимание.
Я поднялась со стула, с которого выступала, и меня практически сразу окружили плотным кольцом. Хашшаль стоял рядом и смотрел задумчиво. Самый младший из лекарей восторженно ловил взгляд. Девушка со сцены всегда пользуется особым вниманием у мужчин, к этому я уже привыкла и научилась не принимать всерьёз.
— Госпожа Алина, позвольте представиться, я Синнай, придворный лекарь.
— Добрый вечер, Синнай. Приятно познакомиться, — я вежливо улыбнулась. — Вам понравилось выступление?
— Понравилось — это такое пресное слово. Я в форменном восторге. Жаль, что я столько пропустил.
— Мне всё равно нечем занять вечера, поэтому выступления я планирую делать через день, приходите, я всегда буду вам рада. Если вы не заняты завтра вечером, то приходите сюда. Я планирую показать господину Хашшалю игры из моего мира, а в компании всегда веселей.
— Если вы не против, то мы с альтеном Кела́ем с удовольствием бы присоединились.
— Я буду только рада. Вы давно работаете во дворце? — полюбопытствовала я.
— Меньше полугода. Из-за сильных магических способностей меня направили в столицу сразу после окончания Магистрата.
— И как вы находите службу здесь?
— Очень размеренной. Мы дежурим через день группами по четыре лекаря. Но это же дворец, так что работы мало — отравления, ожоги, иногда запор, вот и все развлечения, — он внезапно покраснел и опустил глаза. — Ох, простите мою невоспитанность, вам это совершенно неинтересно.
— Что вы, напротив. Я в своё время хотела связать свою жизнь с медициной, но мама была категорически против. До сих пор жалею, что прислушалась к её мнению.
— Так, может, в вас ещё откроется дар?
— Это было бы потрясающе, но мне кажется, что нет.
— Если вы не заняты, то я бы показал вам несколько раскрывающих дар упражнений. Завтра у меня выходной, поэтому я в полном вашем распоряжении.
— Вы это серьёзно? Я буду несказанно рада. Завтра после обеда у меня нет никаких планов.
— Тогда, если вы не против, встретимся здесь?
— Отлично, договорились. Шаль, ты тоже с нами?
— Конечно, я и сам хотел предложить позаниматься. Хотя лично я ставлю на то, что ты огневичка, а не лекарь.
— Огневичка из меня пока что тоже никакая. Я читала, что должна ощущать свои способности, но ничего не чувствую.
— Всему своё время, у всех раскрытие проистекает по-разному. Ты выросла в мире без магии, и это тоже не могло не наложить свой отпечаток, — пожал плечами Шаль.
— Господин Синнай, мне было очень приятно с вами познакомиться, если вы не против, то я пойду. Спокойной ночи.
Уже перед выходом моё внимание привлёк Маррон.
— Добрый вечер, госпожа Алина. Я хотел уточнить, может быть, вам что-то нужно? Знаете, ваши выступления очень хорошо влияют на коллектив. С момента их начала мелкие ссоры и конфликты, неизбежные в нашей работе, практически сошли на нет.
— Мне очень приятно это слышать. Конфликты — это тоже своего рода развлечения для скучающих, не так ли?
— Истинно так. Я рад, что у моих подопечных появилась другая пища для ума, — он галантно улыбнулся, провожая на выход.
— А я рада, что у меня есть слушатели. Петь одной очень грустно.
— Госпожа Алина, я хочу, чтобы вы знали, что можете рассчитывать на мою помощь в любом вопросе, — мужчина одарил меня внимательным задумчивым взглядом, словно хотел сказать больше, но решил промолчать.
— Спасибо, господин Маррон, я буду иметь это в виду.
Попрощавшись со всеми, я вышла в коридор. Хашшаль сопровождал меня, и все уже немного привыкли к его роли охранника.
— Ты потрясающе поёшь, Алина.
— Спасибо, Шаль. В моём мире я подрабатывала вокалом.
— Неудивительно. За то, чтобы тебя слушать, люди должны платить деньги.
— Глупости. Мы говорим о людях, которые и так мало зарабатывают.
— Ты могла бы петь для аристократов.
— Развлекать любовниц Ринара? Спасибо, не хочется.
— Петь только для мужской аудитории?
— Скажи ещё раздетой. Ну уж нет, меня всё устраивает. Сейчас я могу закончить в любой момент или отказать тому, кто мне неприятен. Хоть какая-то иллюзия свободы выбора.
— Я просто предложил.
— А я просто отказалась. Насчёт завтра. Буду вечером ждать тебя с парой друзей. Думаю, что вам понравится. Это одно из излюбленных развлечений моего мира. Обязательно бери свою ненаглядную, если она у тебя есть.
— Я буду с друзьями.
— Вот и прекрасно. Спокойной ночи, подельник.
— Спокойной ночи.

Глава одиннадцатая, о терапевтической силе шопинга, действующей во всех мирах

Утром я проснулась сама и, не вылезая из постели, засела за список покупок. Получился он довольно внушительным: небольшая сумка, духи, вторые сапоги или ботинки, пара зелёных платьев по местной моде, заколки для волос, шампунь и мыло по вкусу, нижнее бельё, косметика. Мужчины иногда ходили с тёмной подводкой вокруг глаз, а вот на женщинах я косметики не замечала. Имеется ли она здесь?
Больше всего я страдала без нижнего белья и элементарных средств гигиены. Как женщины тут с этим справляются? Нужно задать эти вопросы Салли. Проходив земную неделю без трусов, я по достоинству оценила это гениальное изобретение. Возможно, тут их вообще не существует, тогда их нужно придумать и ввести в моду.
Я бы горничную о противозачаточных расспросила, но неизвестно, кому она о наших разговорах докладывает. Лучше об этом во дворце молчать, а вопросы задавать каким-то вольным лекаркам.
Для мытья в ванной нашлось что-то типа детского мыла — белый брусочек без запаха, им же приходилось мыть и волосы. И хотя на их качестве это пока никак не сказалось, я переживала. Есть ли тут кондиционер для волос? Нужно также купить масло для тела или крем.
Влажность здесь высокая, и моя обычно суховатая кожа чувствовала себя прекрасно даже на ветру. Однако необходимо иметь запасной вариант, не так ли? Волосы теперь вились тугими кудрями, и каждый раз, проходя мимо зеркала, я ловила своё отражение и улыбалась. В сухом климате они были более прямыми, и, как любая нормальная девушка, я мечтала о том, чем природа обделила — о кудрях. Кудрявая Наташка в свою очередь всегда волосы выпрямляла.
При мысли о подруге я загрустила. Мне обещали сеансы связи с родными, нужно каким-то образом расспросить об этом Шаритона. Письмо? Разговор? От догадки я подскочила на постели. Сон!
И как я раньше не додумалась? Чуйка подсказывала, что маме можно присниться, как и подружкам. Ладно, сегодня же и попробую. Вообще, даже к лучшему, что я не догадалась с ними связаться. Им наверняка хватает забот с племяшками, а я бы ничего хорошего не рассказала. Буквально пару дней назад настроение было настолько паршивым, что родные бы только расстроились.
Приход Салли с завтраком и постиранными сорочками прервал поток мыслей.
Сегодня снова подавали кашу, на этот раз с ягодами. Вкусно! Я с удовольствием умяла целую миску и закусила бутербродиком с сыром, а потом принялась расспрашивать Салли про средства гигиены. Оказалось, что тут эта проблема решается магическим способом с помощью специального артефакта. Горничная обещала сопроводить меня по всем нужным лавкам.
Про косметику она сказала, что девушке не пристало краситься. Это мужчинам нужно нравиться женщинам, а задача девушки — выбирать. Такой подход позабавил. Он был ближе к природе, если разобраться. Насколько мне известно, у других млекопитающих самцы борются за внимание самочек, а не наоборот. Кроме того, Салли сказала, что накрашенная девушка — это слишком дерзко и само по себе как вызов. Что ж, учтём.
— А ещё сегодня первый день последнего месяца зимы. Значит, ночью будет бал в честь средизимья.
— Ночью?
— Ну да, обычно он начинается через два часа после ужина.
— И что же делают на балу?
— Танцуют, знакомятся, а ещё представляют невест. Мне кажется, что вас тоже могут представить.
— Разве Его Величество не должен для начала пригласить? И вообще, у меня уже есть планы на вечер.
— Госпожа, ведь вы же ещё никого не видели! И платье у вас есть! Волосы я вам так уберу, что будете самая красивая, и даже совсем будет незаметно, что вы рыжая.
— Ну уж нет, вот так мне волосы точно убирать не нужно. Если я и решу вдруг пойти на этот бал, то волосы мы уложим так, чтобы все видели, что я рыжая. В моём мире я считаюсь очень даже красивой.
С одной стороны, я лукавила, потому что стала привлекательнее благодаря заклинанию Шаритона. Да, я всегда была вполне симпатичной, но вот такой сочной красотой, как сейчас, не обладала. По меркам земли я стала невероятной красоткой. Проблема только в том, что значительная часть женской красоты — это уверенность в себе и внутреннее осознание своей неотразимости. А этого мне не хватало. В своём мире не успела, а тут цветом не вышла. С каким невыразимым удовольствием я сейчас разглядывала себя в зеркале! Несмотря на то, что в Альмендрии балом правят брюнетки, я себе искренне нравилась и ни за что свою внешность менять бы не стала. Как и прятать цвет волос. Нет уж, пусть они локти грызут, что все одинаковые, а я буду блистать своей необычностью!
Пока мы возились, в дверь постучали, и посыльный передал внушительный кошель с монетами. Тяжёлый! Так что вместо библиотеки мы с Салли отправились на шопинг. Хашшаль пошёл с нами, но держался отдалённо и посматривал на меня как-то странно. Всю первую половину дня до обеда мы посвятили покупкам.
Во-первых, я купила потрясающей красоты зелёный кожаный блокнот для песен. Я решила, что пока помню все тексты и аккорды, нужно их записать. Во-вторых, в том же магазине подобрала сумочку через плечо небольшого размера, магическую, в которую умещалось столько всего — главное не забыть, что туда складываешь. Мягкая кожа шоколадного цвета с серебристым орнаментом радовала взгляд. Сумочка так и просилась в руки. Из-за магического пространства внутри такие тут называли безразмерками.
Приятная вещица, хоть и дорогая. Туда сразу ухнули кошель с деньгами и блокнот, при этом сумочка не потяжелела ни на грамм. По уверениям продавца туда можно было сложить несколько охапок вещей. При покупке она истребовала каплю крови для специального колдовства и пообещала, что сумку смогу открывать только я. Что ж, проверим позже.
Следующими в программе дня стали духи. Успев сполна насладиться своим новым ароматом, я не стала ждать особого случая и выложила десять золотых за большой флакон. У госпожи Олораль спросила про шампунь, кондиционер, мыло и кремы для тела и лица. За дополнительный один золотой она согласилась сделать их специально с моим индивидуальным ароматом.
Отдушек для стирки у неё не оказалось, никто даже не понял, что это такое. Она пообещала поэкспериментировать над мылом для стирки в той же манере и предоставить мне на пробу. А ещё за два золотых госпожа Олораль продала нам маленький флакончик духов для Салли. Обычно она так не поступала. Пришлось воспользоваться именем Эринара, чтобы убедить её сделать исключение. Горничная была вне себя от восторга.
А дальше мы забрели в обувной магазин. На полках красовались сапоги и ботинки разной высоты, но вот ни босоножек, ни туфель на каблуках я не нашла. Из нарядной обуви — аккуратные туфельки на небольшой танкетке и несколько скучных моделей на крошечном каблучке. Большая часть обуви была довольно закрытой с маленьким каблуком, удобным для езды в седле.
— Добрый день, скажите, пожалуйста, а вы делаете обувь на заказ?
— Солнечного дня, госпожа. Конечно, можем подогнать по ножке готовую модель, а можем сделать по вашим меркам.
— Прекрасно, вы могли бы сделать что-то такое? — я вырвала из блокнота листочек и нарисовала ботильоны на высоком толстом каблуке.
— Нет, такое мы не делаем. Да и как в них ходить? — мужчина за прилавком нахмурился и озадаченно почесал подбородок.
— Это уже мои проблемы. Каблук может быть из дерева, шире сверху и уже книзу. Его нужно обтянуть той же кожей, что и сами ботильоны.
— А цель в такой обуви какая? Ходить неудобно, бегать — ноги поломаешь.
— Это для красоты, чтобы стать выше.
После этих слов мастер взглянул на меня по-новому. Оценив мой рост (нормальный он, 165! Кто виноват, что они тут все такие высоченные?), он хмыкнул и нарисовал другую модель, туфли-лодочки на небольшой платформе. Я переделала рисунок, получились по сути сандалии на высокой платформе и толстой подошве с закрытым носом и задником. Далее сапожник долго снимал мерки и даже трогал стопы, чем вызвал неконтролируемый приступ щекотки и смеха.
В конце он бесплатно подогнал по ноге сапоги, в которых я пришла. Его жест я смогла оценить, когда надела их обратно. Оказывается, никогда в жизни я раньше не носила действительно удобную обувь. Теперь понятно, почему вариантов моделей так мало. Какой смысл в разнообразии, если одна модель удобна настолько, словно ты в ней родилась?
За нарисованную мною пару мастер взял в два раза дороже, чем за самые высокие сапоги — шесть золотых. Салли поражённо хлопала глазами, но я знала, что привычная обувь придаст уверенности в себе. Да и надоело быть самой маленькой. С такой платформой прибавка десяти сантиметров гарантирована, может, даже двенадцати, если повезёт.
Следующим пунктом в расписании был портной. Помимо него, я решила во что бы то ни стало заглянуть в музыкальный магазин и попробовать заказать там гитару. Судя по местным инструментам, технических проблем с исполнением не будет, вопрос только в форме.
Самое крупное ателье на торговой улице встретило нас элегантно украшенными витринами. Я в очередной раз поразилась тому, насколько скучные цвета тут принято носить. И это страна брюнеток! Им доступны любые самые сочные расцветки. Вместо этого они носят все оттенки серого, приглушённый голубой, синий, разные варианты бежевого, молочного и белого. Салли объяснила, что цвет одежды тесно связан со статусом, поэтому носить светлые и белые оттенки — это невероятно престижно. Таким правом обладают немногие.
— Солнечного дня, чем я могу вам помочь? — на входе нас встретила миловидная пожилая женщина.
— Здравствуйте! Мне бы хотелось купить или заказать нижнее бельё и несколько платьев.
— Нижнее бельё у нас представлено в соседнем зале, прошу вас проследовать за мной. А платья мы можем пошить по индивидуальным меркам или подогнать по вашей фигуре одно из имеющихся. Какую цветовую гамму вы носите? — она с любопытством посмотрела на моё вязаное тёмно-вишнёвое платье.
— Платья я бы хотела зелёные.
— Зелёные? — ахнула мастерица.
— Именно. Можно посмотреть, какие у вас есть ткани.
— Да, конечно. Мы также можем сделать вышивку или кружевную отделку, если вам нужно для маскарада… — неуверенно предложила она.
— Для начала принесите, пожалуйста, образцы.
Оставив нас в зале с бельём, наша провожатая исчезла. А я начала осматриваться. Ничего утешительного для меня тут не продавали. Никаких трусиков или даже шортиков, только сорочки разной степени целомудренности. Таких у меня в комнате лежал десяток постиранных. Решив не разочаровываться, а просто заказать искомое, я присела в небольшое кресло в ожидании.
— Госпожа, посмотрите, пожалуйста, вот на эти ткани.
Из десятка представленных вариантов мне понравились только два. Изумрудно-зелёный шёлк и невероятно тонкий шерстяной трикотаж. А дальше мы засели за эскизы. Госпожа Порсо́н предлагала модные варианты, а мне хотелось чего-то более привычного. В итоге мы сошлись на платье из тонкой шерсти с пышной юбкой до середины икры и глубоким треугольным узким вырезом на груди. Из шёлка я решила сшить провокационное великолепие в пол с полностью открытыми плечами. Платье должно было получиться свободным, но настолько воздушным, что при движении силуэт выглядел бы очень эротично.
Мне показалось, что госпожу Порсо́н заказ порадовал. Она обещала передать платья с посыльным, когда они будут готовы. Дальше я заказала несколько вариантов трусиков и шортиков. К сожалению, ткани в этом мире не были эластичными, поэтому привычного белья всё равно бы не получилось. Отсутствие резинок тоже расстраивало. Всего заказ обошёлся мне в четыре с половиной золотых. Голова и ноги у меня уже гудели, так что мы с Салли поскорее вернулись в обувной, чтобы забрать заказ.
Сандалии получились невероятно удобными с плотной подошвой около двух сантиметров высотой и платформой ещё на восемь. Я померила их и под восхищённые взгляды мастера продефилировала по магазину. Наверное, он ожидал, что я свалюсь и вывихну ногу. Ха! В настолько удобной обуви можно даже марафоны бегать, так что это он зря. Я не раз на шпильках догоняла автобус. Зимой. По льду. Так что в этих осилила бы даже марш-бросок по пересечённой местности.
Сапожник предложил вернуть обратно три золотых, если я соглашусь, чтобы он скопировал и выставил на продажу созданную по моему эскизу модель. Я пообещала над этим поразмыслить.
К лавке госпожи Олораль мы уже едва не бежали. Забрав заказ, припустили в сторону дворца. К обеду всё равно опоздали, так что ели холодное. А сразу после обеда, скинув покупки в комнате, я отправилась на встречу с Синна́ем.
Хашшаль на протяжении всей первой половины дня к нам практически не приближался, предпочитая ожидать нас на скамеечках у входов в магазины. Тем не менее уроки магии он решил не пропускать.
Синнай пришёл в компании асальтена Кела́я. По указанию моих учителей в большой музыкальный зал принесли ковёр, и мы расположились на нём. Начали с медитативных упражнений. Каждый из них рассказал, как он ощущает свою магию и её остаток. У меня никаких подобных ощущений не было, хотя где-то на границе сознания я чувствовала, что мой резерв больше не пуст.
Однако, почуять магию у меня не получалось. Хашшаль продемонстрировал лёд, Синнай дал испытать свою силу — живительное ласковое тепло, разливающееся по телу. У Келая сила оказалась другой — наэлектризованной и будоражащей.
— Так странно, вы же оба лекари, почему сила так по-разному ощущается?
— Даже огонь может быть разным. У каждого способности завязаны на характер, восприятие и текущее эмоциональное состояние. В панике или сильной злобе маги способны на большее, чем в обычной ситуации.
— Что происходит с магом, если его резерв опустошён?
— Колдовать можно за счёт резерва, а ещё за счёт своих жизненных сил. Такое колдовство очень опасно и может привести к их полной потере и смерти. Я ощущаю, что ты использовала свою жизненную силу не так давно, возможно, неделю назад. Больше так не делай. Начинающие маги сильнее всего рискуют погибнуть таким образом.
— Жизненные силы тоже восстанавливаются?
— Да, но гораздо медленнее, чем резерв. Кроме того, резервом можно поделиться, а вот жизненные силы может отдать только лекарь и то далеко не каждый.
— Я не понимаю, как наполняется резерв. Вы видите его у меня?
— Я вижу, — Хашшаль выглядел сосредоточенно и отчужденно, смотря куда-то внутрь меня. — Странно, что твой резерв действительно не изменился со вчерашнего дня.
— А что можно сделать для наполнения резерва?
— Есть несколько проверенных поколениями способов: поспать, помедитировать, заняться любовью…
После последнего пункта Синнай немного покраснел, а когда увидел, что я заметила, то покраснел мучительно сильно, до самых кончиков ушей.
Хашшаль и Келай, будучи старше, не могли оставить этот момент без внимания и дружно заржали. Мужланы. Я прониклась к молодому лекарю искренней симпатией, но в мужском обществе свои шутки и правила.
— Синнай, сколько тебе лет?
— Двадцать семь, — он почти прошептал эти слова, будто стыдился своей юности.
— Асальтен Келай, а вам?
— Двести тридцать шесть.
— И вы оба имеете одну должность при дворе? Как такое возможно?
— Уровень дара.
— То есть Синнай — очень одарённый лекарь?
— Верно. Со временем, лет через пятьдесят, когда наберётся опыта и раскроет свой потенциал, он станет одним из сильнейших в империи.
Теперь Синнай не просто краснел, бедняга алел, я даже почувствовала исходящий от него жар.
— Разве это не повод для гордости? Синнай, будучи лекарем, вы сможете совершить так много!
— Это вряд ли, госпожа Алина. При дворце немного возможностей для раскрытия потенциала. Ведь для этого нужна практика, желательно ежедневная. Видите ли, каждый раз, выбирая резерв до дна, мы его чуточку увеличиваем. Взрослый маг, выкладывающийся изо всех сил и регулярно, будет иметь очень большой запас сил. Такой вряд ли получишь при рождении. Мой контракт с императором был заключён на десять лет, после этого я планирую уйти из дворца, — он вздохнул и опустил взгляд. — Я из семьи, которая не могла оплатить обучение в Магистрате, поэтому я учился на императорскую стипендию и теперь обязан отработать десять лет.
— И сколько вам ещё осталось? — полюбопытствовала я.
— Девять лет и шесть месяцев, — и столько тоски прозвучало в его голосе, что Келай невольно улыбнулся.
— Дружище, для лекаря это не срок, а во дворце неплохо платят. Скопишь денег, наберёшься опыта, научишься восстанавливать резерв разными способами и будешь свободен.
Келай дружелюбно хлопнул парня по плечу, но тот лишь поперхнулся и стал совершенно бордовым. До меня вдруг дошло, что спать и медитировать Синнай наверняка умеет, значит старший лекарь подкалывает его на тему девственности, не так ли? Бедный парень! Я укоризненно посмотрела на Келая и решила сменить тему.
— Асальтен Келай, мне сказали, что сегодня будет какой-то бал? Вы планируете идти?
— Не особо люблю балы, но этот пропускать не буду. Видите ли, это будет первый бал Синная, и я обещал оказать ему всяческую поддержку в общении с противоположным полом.
Да что же такое! Замучает же парня! Несмотря на рост и общую крупную комплекцию, Синнай выглядел очень юно. Его черты ещё не утратили детскость, большие и наивные карие глаза смотрели на мир с постоянной готовностью удивиться. Я бы назвала его хорошеньким юношей, так бабушка характеризовала некоторых самых застенчивых подростков. Такие, как он, вызывают материнский инстинкт в женщинах от 16 до 80, и я не была исключением, хотелось его накормить, защитить и уложить спать рядом с собой.
— Мне всего девятнадцать, и я тоже никогда не была на балу. И хотя на этот я вряд ли попаду, но, Синнай, милый, не слушайте вы их. Это просто шуточки тех, кому давно пора пить лекарство от подагры и старческой немощи.
Я с вызовом посмотрела на двух совершенно не старых мужчин. Хашшаль лишь хмыкнул, а Келай весело сощурился и явно намеревался сказать ответную колкость, но не успел.
— Разве вас не представят на этом балу как невесту императора? — юноша искренне удивился и даже немного отвлёкся.
— Понятия не имею, меня никуда не приглашали, кроме того, я хотела вечером научить вас играть в несколько весёлых земных игр. Так что можно сказать, что у меня уже есть планы. Нас сейчас всего четверо, но хотите, я покажу вам, как развлекается молодёжь в моём мире?
Они, конечно, хотели, и я объяснила правила игры в крокодила. Для начала заставила Шаля загадать словосочетание (им стало «пьяный дровосек»), а потом лекари пытались угадать. Дело пошло веселее, когда ребята поняли смысл, и дальше мы вовсю развлекались.
Затем я объяснила, как играть командами, и пообещала, что это гораздо приятнее чопорного бала. Так что наши планы встретиться после ужина остались в силе, а сейчас мои тренеры решили разойтись, чтобы немного поспать перед ужином.

Глава двенадцатая, о мешках из-под картошки и амбидекстре

От нечего делать я отправилась к себе, чтобы обнаружить там слугу. При виде меня он просиял, взял с меня обещание никуда не уходить из своих покоев до ужина и исчез. Буквально полчаса спустя принесли приглашение или, скорее, уведомление о посещении бала, который должен начаться в десять вечера. Мне указали быть в комнате в 9.45, чтобы надеть приготовленное для меня платье и отправиться на бал в сопровождении императора.
Само платье не принесли. Заинтригованная, я отправилась за Салли. Вместе мы стали гадать, во что меня оденут для представления местному обществу. Горничная придерживалась лучшего мнения об императоре, поэтому ожидала что-то воздушное и нежное. Я же склонялась к варианту с мешком из-под картошки, поэтому на всякий пожарный случай продумывала запасной наряд.
С помощью Ованеса я представляла Салли разные приходящие в голову дизайны, а она лишь охала от восторга. В итоге самым лучшим мы признали вариант с овальным вырезом на груди. Платье очень простого кроя идеально повторяло изгибы фигуры, а плотная ткань облегала, словно вторая кожа. Верх был светло-песочным, а ниже талии цвет набирал насыщенность и у ног становился бронзовым, под цвет волос.
Бронзовая отделка по вырезу казалась металлической, но на ощупь была нежной. Не знаю, как Ованес умел так имитировать материалы. Рукава и подол мы сделали глухими и крайне целомудренными, без единого разреза, а изюминкой платья стал вырез — нежной формы узкий овал, опускающийся ниже груди до линии окончания рёбер. Бюст в этом вырезе выглядел до того аппетитно, что самой захотелось чего-то эдакого — то ли сладких булочек, то ли страстных поцелуев под луной, то ли и того, и другого вместе.
Салли сказала, что на последний зимний бал принято одеваться очень откровенно, и у многих в вырезах едва ли не будут виднеться соски. Для меня это уж слишком. Вместо этого я обнажила едва ли треть груди, но плотно прилегающая ткань и поддержка Ованеса позволили показать нежную ложбинку под грудью, которую лично я всегда считала гораздо более эротичной, чем глубокий V-образный вырез, который носили тут.
Волосы Салли собрала у висков, а сзади пустила кудрявым водопадом на левое плечо в форме фривольных широких кос, переплетённых между собой. Мне они не мешали, но при этом издалека было видно яркую и густую рыжую копну. Салли притащила какое-то особое средство и побрызгала им для придания блеска косам. Мы хорошенько меня надушили, обрядили в сандалии на платформе и восхитились. Став выше, я, наконец, перестала смотреть на горничную снизу вверх и почувствовала себя увереннее. Продефилировав по комнате и продемонстрировав походку от бедра, я окончательно сразила впечатлительную горничную. Решившись, я попросила её позвать Шаля.
С одной стороны, я доверяла мнению Салли, с другой — он-то действительно ходил на балы, а не только участвовал в сборах. Когда он постучал, я почему-то застеснялась и сначала прощупала воду и зашла издалека.
— Шаль, мне нужен твой совет. Видишь ли, у меня нет платья, и я не знаю, что принято носить. Ты можешь сказать честно, можно ли так появляться на балу?
— Ты меня заинтриговала. Показывайся, — ответил он из-за двери.
— Только обещай, пожалуйста, не издеваться, если я что-то не то надела.
— Э, нет. В жизни каждого мужчины иногда встаёт выбор: очень смешно пошутить или уложить девицу в постель. Тебя я уложить в постель не могу, поэтому остаётся только одно, — хмыкнул он.
— Ладно, тогда хотя бы пообещай никому не рассказывать.
— Обещаю!
Я распахнула дверь, а Шаль замер на пороге. Его глаза скользили по вырезу, животу, обтянутому тканью так плотно, что было видно рельеф и ямочку пупка, бёдрам, от которых ткань расходилась струящимся водопадом вниз к полу. Затем его взгляд вернулся к моему лицу.
— Повернись спиной.
Я послушно повернулась, а затем сделала несколько шагов по комнате.
— Я надела сандалии на платформе. Такие носят в нашем мире, чтобы казаться выше. Но даже в них буду самой маленькой, наверное.
— Ты будешь самой красивой. Платье потрясающее, такого выреза я ещё не видел и это к лучшему.
— Это не слишком откровенно для вашего мира?
— Нет, — затем он оглядел меня ещё раз и продолжил слегка охрипшим голосом. — Не знаю, с одной стороны, только вырез. Там вырезы будут у всех, это же последний зимний бал. С другой, видно кожу под грудью. Я такого ни разу не видел, и это выглядит очень нежно и даже трогательно. Синнаю будут сниться сны с твоим участием. Хотя, я думаю, ему для этого хватило вчерашнего.
— То есть можно пойти в таком платье? Или лучше вот так?
Ованес сделал вырез треугольным и применил на практике все известные мне технологии пуша́па.
— Нет, так тоже можно, но лучше верни, как было.
— У нас ещё носят вот так.
Ованес, подчиняясь моему желанию, сначала закрыл полностью плечи и грудь, сделав платье глухим, а затем большими пятнами в бронзовой окантовке он оголил плечо и один бок, чтобы открыть живот и пупок.
— Нет, так точно нельзя. Оголять живот нельзя, это слишком откровенно, — Шаль шумно глотнул, оттянул ворот рубашки и отвёл взгляд. — Извини, что-то у тебя жарко, я попозже зайду.
С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня недоумевать, а Салли смеяться в кулачок.
— Ох, зачем же вы так, госпожа? — со смехом укорила она.
— Что случилось?
— Живот можно показывать только мужу и лекарю. Даже брату и жениху не показывают.
— Ой, я не знала. Мне стоит извиниться?
— Нет, думаю, лучше сделать вид, что ничего не произошло. Я обещаю, что никому не расскажу. Думаю, что он тоже болтать не станет, не такой человек.
— А у нас так носят, даже серёжку в пупок вставляют и танец живота танцуют.
— Это как?
И я показала. К сожалению, специалист в этой области из меня был никакой. Однажды Наташка умотала в незапланированный отпуск с семьёй, и я целых три недели ходила в самый крутой в городе фитнес-центр по её абонементу. Занятия восточными танцами как раз идеально попадали между двумя парами в расписании.
— Ну и музыка ещё должна быть такая, ритмичная и восточная.
— Неужели в вашем мире так все девушки умеют?
— Ну не все, но многие, наверное. Это просто танцы.
— Повезло Его Величеству. Вы ему так один раз станцуете, он до конца жизни больше ни на кого не посмотрит. Очень красиво.
— Не думаю, что у нас до этого дойдёт, Салли. Он меня терпеть не может.
— А вы его?
— Этот разговор останется между нами?
— Клянусь здоровьем! — воскликнула девушка и жадно посмотрела на меня в ожидании подробностей.
— А я не знаю, Салли. Я его ненавидела из-за смерти Карины, из-за всей этой ситуации, а потом поняла, что он в этом толком и не виноват. Ему диктует условия Совет и именно Совет вызвал сюда девушек, а он просто сопротивляется. Относится без восторга к навязанной жене? Разве можно его за это осуждать? Мне не нравится его резкость, но я тоже не подарок. Я пока не дала ему повода хорошо ко мне относиться, только перечила и грубила. И даже кинжал в него метнула.
— Ну а целовал он вас как горячо! Все заметили! Никогда такого раньше не было, чтобы он так горел от поцелуя. Хорошо, что на улице дело было, а то пожар был бы во дворце, точно вам говорю!
— Ага, целовал горячо, зато потом с грязью смешал. И как к этому относиться?
— Госпожа Алина, вы за него замуж пойдёте?
— Пойду, выбора у меня нет.
— Ну и у него нет. Но он мягкость и гибкость проявлять не будет. Это ж грагомо́ту понятно! Ой, гаргомо́т — это зверь такой, шкура толстая, башка здоровая, а разумения в ней мало. Ну так вот, о чём я? Будь он такой взрослый, как Шаритон, он бы вам навстречу пошёл. Но он по меркам магов очень молодой, ещё и огневик. И женщины с ним всегда ну не то, чтобы по принуждению, но терпят. Ангалая как-то ему сказала, что никогда ни одна искренне его не полюбит, потому что такую боль можно только превозмогать ради его положения. И будь он простым магом, никто бы с ним в постель не лёг.
— Да, такое неприятно слышать.
— Может вам стоит как-то с ним помягче, а? Тем более что вы его огня не боитесь. Может, вам даже приятно будет?
— Целоваться было очень приятно. Неприятным было то, что последовало, — пришлось признать мне.
— Ну, так это потому, что он злится. А ежели бы вы с нежностью, то и растопили бы сердце его. Оно не каменное, он брата любит и сестёр балует. Шкодницы из него верёвки вьют, как хотят. Друзей он очень ценит, хоть и шутки у них иной раз дурные. Опять же, с людьми он по-простому, открыто общается, даже в город предпочитает выходить в простой одежде. И потом, Шаритон не с каждым императором ладит. А господина Эринара он ценит и уважает. Это дорогого стоит. И господин Маррон к нему расположен.
— Салли, а тебе никто не приплачивает за такие речи? — поджала я губы, сдерживая улыбку. Уж больно сильно она старалась расхвалить императора.
— Нет, что вы. Хотя я б не отказалась. За деньги говорить своё мнение куда приятнее, — она задорно подмигнула и продолжила: — просто вы сейчас двое и несчастны, у вас так вообще никого нет. А могли бы быть счастливы вместе. Вот.
А я задумалась. В конце концов, что я потеряю, постаравшись наладить отношения? В случае неудачи ничего не изменится, а в случае успеха? Разве смогу я годами жить на ножах, пикироваться за каждую мелочь и бесконечно стоять на своём? Не смогу. Карина смогла бы, а я… Недели не прошло, а я уже весь запал растеряла и даже жалею его. Через месяц буду ему тапки носить и сама извиняться пойду.
Вот не хватает мне жёсткости. Могу за себя постоять раз, другой, третий. Но затяжная война? Это не в моём характере. Ещё важнее то, что в глубине души я знаю, что он действительно моя истинная пара. Значит, мы друг другу предназначены судьбой. Разве это не стоит того, чтобы проявить мягкость?
Салли тем временем выскользнула за ужином, а я сменила фасон платья на ставший уже привычным тёплый бархат, на этот раз цвет выбрала бежевый. Быстро поев, я отправилась за Шалем. Он глядел на меня немного хмуро, а затем придержал за локоть и зашептал на ухо.
— Алина, живот никогда не показывай никому, кроме мужа. Это не просто неприлично, это призыв для мужчины. Я понимаю, что в вашем мире не так, но у нас так, и больше так не делай. Или делай, но с Эром, пусть он и терпит.
— Извини, Шаль, я не знала. Что ещё у вас не принято?
— Ноги открывать выше колена и спину.
— Хорошо, я не буду. Извини ещё раз. У нас вообще девушки в бикини ходят на пляже. Это два таких треугольничка на груди и по одному вот тут и на попе, — я показала руками размеры современных купальников.
— И как на это смотрят мужчины?
— С удовольствием, если девушка красивая.
— Кто бы сомневался, — хмыкнул он.
В музыкальную комнату мы пришли первыми, но компания быстро подтянулась. Помимо знакомых лекарей, играми заинтересовались Итан с той девушкой, которую он так страстно целовал после дуэли, и ещё двое незнакомых мне парней из десятки Эринара. Судя по внешности, Хашшаль был самым взрослым, но я уже знала, что Келай старше его на шестьдесят шесть лет, так что по внешности тут судить нельзя.
— Госпожа Алина, позвольте вас познакомить с моими друзьями — Итан и его возлюбленная Тами́ла, Сарле́м и Ха́ллек.
— Очень приятно! Тамила — у нас такое земное имя тоже есть.
— А у нас имени Алина раньше не было, но теперь будет, — девушка улыбнулась вполне приветливо, и я внутренне расслабилась.
Она пришла в светлом, что означало не последнее положение среди придворных. Вот только ни высокомерия, ни холодности я пока не почувствовала.
— Я очень рада, что вы пришли, сегодня нам предстоит попробовать наши силы в игре «Крокодил». Играем двумя командами — Сарле́м, Ха́ллек, Шаль и я против Итана, Тамилы и лекарей. Таким образом, в каждой команде по два игрока, кто уже пробовал играть раньше. Основные правила просты — нужно объяснить загаданное слово только жестами. Буквы показывать нельзя, подсказывать нельзя. За угаданное словосочетание — очко команде. Показываем по очереди, тот, кому выпало показывать, подходит к другой команде и получает задание. Остальные трое угадывают что это. Ах да, так как я из другого мира и не все понятия мне известны, то прошу начать с чего-то простого.
И мы начали. Сперва команда Синная загадала мне показать яичницу с сыром. Пфф. Мы ответили безответной любовью для Келая. И так, одно за другим, мы вошли в такой раж, что я совершенно забыла о времени. Веселились от души. Тамила оказалась очень артистичной, и больная корова в её исполнении была просто великолепна.
Когда Келай сказал, что нам пора расходиться, ведь уже десять, я осознала, что опаздываю, и стрелой метнулась к своим покоям, у дверей которых уже ждал недовольный Эринар.
— Ринар, добрый вечер, прости, у меня нет часов, я не нарочно опоздала.
Хашшаль прибежал следом.
— Эр, мы немного заигрались. Я буду готов через минуту, — с этими словами он исчез в своей комнате, а я пригласила императора в свою.
Он молча протянул чёрный свёрток, и я ушла в спальню переодеваться. Не знаю, специально ли Эринар выбрал такое платье или это случайность, но оно было отвратительным. Гораздо хуже мешка из-под картошки. Чёрное с каким-то странным болотным оттенком, узкое в груди настолько, что я едва смогла в него влезть. Верхние девяносто не просто расплющило, а размазало по площади от горла до пупка. Зато на талии платье собиралось противными складками, создавая впечатление фигуры-бочонка. Кроме того, с длиной чуть выше щиколотки оно выглядело так, словно было мне самым абсурдным образом и коротко, и слишком длинно одновременно.
— Ринар, это платье не подходит.
— Я сказал — надевай! — рявкнул он.
Какая экспрессия! Сколько чувства в голосе!
Ладно, мы же налаживаем отношения. Ованес изобразил что-то похожее, таким образом, я вроде и приказу подчинилась, и осталась при своём. Когда я вышла из комнаты, чуть замешкалась, надевая сандалии. Ринар на меня даже не смотрел.
— Следуй за мной.
А что мне оставалось делать? Шаль уже ждал в холле, Эринар пошёл вперёд, не оборачиваясь.
— Ринар, мне нужно что-то знать об этом бале? — спросила я у его спины.
— Первый танец танцуешь со мной. Потом ещё несколько, если тебя кто-то пригласит. А дальше — чем раньше ты уйдёшь, тем лучше.
Шаль окинул взглядом моё платье, изумлённо поднял брови, но говорить ничего не стал. А я просто шла следом за Ринаром и думала. Если я хочу наладить отношения, то как к этому подойти? С одной стороны, стоит идти в платье, которое он принёс. С другой, в таком я выгляжу крайне неприглядно, да и чёрный цвет для бала — сомнительный выбор. Возможно, стоит поменять дизайн и постараться понравиться?
Подчиниться и предстать в его глазах главной замарашкой или перечить и попытаться очаровать? Ну почему не бывает такого, чтобы раз — и всё само идеально складывается? Как устаёшь от бесконечного превозмогания обстоятельств!
И я решила, что буду красивой. В конце концов, он и так на меня злится. Император шёл впереди, а мы с Шалем на два шага сзади, поэтому метаморфозу платья он не заметил. А вот Хашшаль всё видел и даже жестами показал, что вырез надо сделать поглубже. Нет, ещё глубже! Я жестами ответила, что дальше уже пупок, на что Хашшаль продемонстрировал мне три пальца вверх от пупка.
— Это максимально допустимое расстояние? — я прошептала одними губами.
Видимо, «Крокодил» нам помог — он меня понял и одобрительно кивнул. А я выпрямила спину. Всё-таки сутулиться с таким вырезом — последнее дело. Груди стало прохладно, но опустив взгляд вниз, я поняла, что потерплю такое маленькое неудобство. Мой кливидж стараниями Ованеса выглядел сногсшибательно, словно грудь была одета в самый выгодно подчёркивающий невидимый бюстгальтер на свете. При полной уверенности, что в платье можно свободно двигаться и наклоняться.
Когда мы подошли к инкрустированным золотом дверям, из-за которых слышалась плавная музыка, я уже мандражировала. Что если он заставит переодеться?
Император на меня даже не взглянул, лишь молча кивнул слуге. Двери в бальную залу распахнулись, оттуда заструился свет, затопляя нас мягкой волной.
— Его Величество Эринар Торманс Первый с наречённой госпожой Алиной Шиманской. Господин Хашшаль Гатиа́нис.
Мой жених наконец обернулся, протянул руку и замер в дверях. Я сделала два изящных шага, вложила пальчики в его ладонь и улыбнулась. Но моей улыбки он не заметил. Его взгляд пасся в районе выреза и скользил по фигуре, снова и снова возвращаясь к груди. Я улыбалась. Мы стояли. Эринар разглядывал меня, Хашшаль позади нас дважды кашлянул. Пауза затягивалась.
Я нежно сжала его ладонь, пытаясь привлечь внимание. Бесполезно. В зале раздались покашливания и смешки, все стоящие у входа уже пялились на нас, а я растерялась. Он смотрел. Мы стояли. Хашшаль смеялся. Я не выдержала и шагнула к нему, чтобы попасть лицом на линию взгляда.
— Ринар, на нас смотрят.
Как минимум я добилась того, что сейчас он рассматривал моё лицо. Губы же у нас на лице, верно? Вот их он сейчас и рассматривал, причём так, что мне становилось жарко, и по телу разливалось невероятное тепло. И словно в ответ на это он разгорелся сам. Сначала пальцы, а потом огонь пополз вверх до локтя.
— Ринар, пойдём танцевать? Я, правда, не умею, но ты покажешь? И, может быть, тут есть что-то попить? — я потянула его за руку в зал, и он в конце концов очнулся от ступора. Ну наконец-то!
— Что?
— Ринар, здесь есть напитки? Вода? Сок? Покажи, пожалуйста.
Он молча провёл меня в глубь зала, где на большом столе стояли бокалы и маленькие тарелочки с закусками. Сунув мне в руки ближайший фужер, он потянул за собой к французскому окну в форме арки, а затем ловко открыл створки, выпихнул меня на улицу, закрыл за собой окно и полностью перекрыл пути к отступлению. Сам балкончик был едва ли в метр шириной, и я сделала шаг назад, прижавшись филейной частью к перилам.
— Что ты напялила?
— Ринар, не сердись, пожалуйста, но то платье, что ты принёс, не подошло. Оно было мало в груди.
— Да? А это не мало? Выглядит так, как будто ты сейчас вывалишься из него.
— Нет, это же волшебное платье, оно хорошо сидит. Ринар, пожалуйста, не ругайся. Мне рассказали, что для этого бала приняты откровенные наряды. И Шаль одобрил… Просто хотелось пойти в красивом платье, это же мой первый бал, — я продолжала лепетать, но жених вперил бешеный взгляд обратно в мой вырез, видимо, действительно ждал, пока что-то оттуда сейчас вывалится. Тогда я рискую замёрзнуть на этом балконе, сандалии не очень подходят для такой температуры.
— Кто такой Шаль?
Он что, опять ревнует? Это хорошо же, да? То есть я ему не безразлична, а значит есть простор для сближения.
— Хашшаль, его Шаритон приставил ко мне в качестве охранника.
— С каких пор Хаш стал Шалем и даёт модные советы? — грозно спросил он.
— Так вышло. Мне было больше некого спросить. Ринар?
— Что? — он рыкнул так, что я чуть не перевалилась через перила.
— Тут холодно.
— Я тебя сейчас согрею.
— Не надо, потому что ты потом будешь сердиться ещё сильнее, а я не знаю почему.
— Возможно потому, что ты выкачиваешь мой резерв?
— Я не специально, оно само так получается, честное слово, — я сделала жалобное лицо и захлопала ресницами, говоря чистую правду.
— Мой резерв сам выкачивается и сам превращается в твои платья? — в его голосе было столько яда, что я растерялась.
— В очень красивые платья. Возможно, тебе стоит рассмотреть возможность смены профессии? Как модельер ты был бы востребован, — я попыталась улыбнуться.
— Как модельер? — он сделал шаг на меня.
Да что же такое?
Я где-то читала, что по технике безопасности перила должны быть минимум 90 сантиметров. По ощущениям в этом мире никто о ГОСТах не слышал, поэтому перила впились мне ровно в то место, где попа переходит в ноги. Полностью игнорируя шаткость моего положения, грозный император сделал ещё один шаг на меня, вынуждая прогнуться назад и ухватиться за его плечи в попытке обрести равновесие.
— Ринар, я так упаду.
— Будем считать это гарантией того, что не упаду я.
И прежде, чем я успела сообразить, он подхватил меня, посадил на тонкий кант перил, и наклонился вперёд, заставляя полностью потерять равновесие. Я выронила фужер и сцепила руки у него на шее так, как учили в школе на уроках выживания, — каждой ладонью к запястью, крепко обхватив пальцами самое тонкое место.
— Ринар, что ты делаешь?
— Сейчас я тебя поцелую. И если ты посмеешь тронуть мой резерв, то я разожму руки. Это понятно?
— Не надо. Я не умею это контролировать! — взмолилась я.
— Учись.
Его губы были горячими и требовательными, а поцелуй заставил забыть обо всём — о высоте, о том, что, запутавшись в платье и неудобных платформах, я не смогла зацепиться за перила ногами, о том, что о нашем уединении будут шептаться, в конце концов, даже о том, что я не планировала позволять ему такие вольности.
Во мне проснулось желание, древнее, как сама жизнь, потребность ощущать его, чувствовать его запах, ласкать руками. На поцелуй я отвечала с такой неистовостью, что даже отпусти он меня сейчас — я бы не упала. Оплела его ногами и руками, вжалась в его тело и требовала продолжения. Никогда раньше, ни с одним мужчиной не ощущала и десятой доли той страсти, что наполняла меня сейчас.
Теперь, когда он не отталкивал меня, я поняла, о чём он говорил. Ощущала его силу и да, могла брать её. И безумно хотелось, но я старалась сдержаться, и, возможно, всё бы получилось, если бы он не начал гореть. Когда огонь обволок меня всю, я поняла, что больше не могу сопротивляться.
— Не могу, сгорю, — я прошептала в его губы, но он не остановился.
И я расслабилась. В конце концов, если он решит меня убить, то что я смогу с этим сделать? Я в его власти. И странным образом на эту мысль Ринар отреагировал особенно остро. Он сжал меня в объятиях, а его жадные губы уже ласкали шею и спускались к груди. Обхватив одной рукой за талию, он заставил меня откинуться назад в пустоту, лаская грудь пальцами и губами. Факел нашей страсти освещал фасад дворца, и краем сознания я отметила зрителей на всех соседних балконах.
— Ринар, остановись. На нас смотрят, — прошу я, а он только сильнее прижимает меня к себе. Я чувствую, насколько он возбуждён, и ощущение его горячего твёрдого желания пронизывает меня насквозь электрическим разрядом удовольствия. — Ринар, пожалуйста, — я запускаю пальцы в его волосы и пытаюсь оторвать его голову от себя. — Остановись, прошу тебя. На нас смотрят, мне это не нравится.
Он поднял на меня глаза, и в его взгляде было столько желания, столько неудовлетворённости, что я чуть не застонала. Мне тоже хотелось продолжить, но не так, не здесь, не сейчас.
— Почему?
Я смотрела в его чёрные глаза с длинными ресницами, на его красивое лицо, и мысли разбегались в стороны, как тараканы. У меня умных мыслей и так наблюдается серьёзный дефицит, а сейчас в голове не было ни одной приличной. А неприличные отнести к категории умных я не могла даже в таком состоянии.
— Потому что на нас смотрят люди, а ещё холодно и страшно. Потому что ты меня ненавидишь и злишься. Потому что я не могу контролировать свою способность. Что с твоим резервом?
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Пуст наполовину.
— Прости. Я честно старалась, но это сильнее меня.
Он прижался щекой к моему виску, и огонь медленно утих.
— Я понимаю, о чём ты. Я тоже не могу, — он говорил очень тихо, но я слышала его голос, и он проникал прямо в душу.
Да что со мной такое? Угораздило же! Да он ни одного вежливого слова не сказал, сплошные приказы, измывательства, оскорбления и претензии. И я разозлилась на себя. Мягкотелая рохля! Карина была права: меня любой размажет по стенке, а я и рада утираться.
— Не смей больше так делать! — голос так звенел металлом, что я собой даже восхитилась. Вот только тело оказалось категорически против такого заявления, оно предлагало продолжить и перевести дела в горизонтальную плоскость.
— Как так, Алина?
— Если ты… если ты ко мне неравнодушен и хочешь сблизиться со мной, то придётся извиниться за все гадости, что ты сказал и сделал. И снять это чёртово заклинание, — я постаралась смягчить голос. — Я тоже извинюсь, и мы сможем начать с чистого листа.
— Даже не подумаю, ни извиняться, ни сближаться, ни тем более снимать заклинание.
— Тогда не смей ко мне прикасаться!
— А то что?
— А то будешь ходить с пустым резервом. Заметь, сегодня я сдерживалась, как могла.
— В следующий раз прежде, чем угрожать, займи более устойчивую позицию, — Ринар развеселился и перевесил меня ещё дальше через перила. Теперь я висела только на его руках, и даже уцепиться не за что — перила были под ногами где-то в районе колен.
— Гад! Сволочь! Тиран! — он выгнул бровь, улыбнулся ещё шире и убрал одну руку.
— Попроси меня поставить тебя на пол, Алина. Ласково попроси. А потом поцелуй. И если мне понравится твоя старательность, то, может быть, я поставлю тебя на пол.
Уцепиться за него руками и поцеловать очень хотелось. Если честно, то адреналин вкупе с возбуждением создали такую ядерную смесь, что я даже упасть уже не боялась. Вернее, не боялась, что он меня уронит.
— Попроси прощения за своё гадкое поведение, ласково поставь меня на пол, а потом, может быть, я тебя поцелую, — я говорила так низко и томно, что аж у самой мурашки побежали по спине.
Он дрогнул и втянул ноздрями мой запах. Не подумает он сближаться? Да кого он обманывает, его ко мне тянет, как кота к валерьянке! Проблема в том, что меня тоже тянет, и он это чувствует.
— Патовая ситуация. Не боишься замёрзнуть?
— Боюсь, что у тебя рука устанет. Ты левша или правша?
— Я амбидекстр, — хрипло прошептал он.
Не знаю, звучало ли это слово на общем так же забавно, как на русском, но так как мой мозг их речь всё-таки переводил, то от неожиданности я расхохоталась как ненормальная. Мой амбидекстр удивлённо моргнул, но момент уже был разрушен. Я смеялась так, что заболел живот, а он явно растерялся и не знал, что делать с моим сотрясающимся в истерическом смехе телом. На пол он меня, конечно, поставил, но я норовила сползти вдоль перил вниз, так что ему пришлось меня поддерживать, прижимая к себе.
— Что я такого сказал?
Ути-пути, какой у нас расстроенный голос.
— Я тебя теперь так буду называть. Это, конечно, длиннее, чем Ринар, но гораздо лучше. Ладно, амбидекстр, ты обещал мне танец, а у меня уже ноги закоченели.
Он потащил меня обратно в зал. Зубы ставлю, что он обиделся. От этой мысли меня накрыло вторым приступом смеха, и теперь он волочил на танцпол хохочущую до слёз невесту, которая была не в состоянии даже стоять.
— Соберись!
— Не могу, господин амбидекстр. Не велите казнить, велите миловать.
Наверное, к нашей речи прислушивались, потому что брови у присутствующих рядом поползли вверх, а я неожиданно поняла, что не хочу опять злить своего наречённого. Ему и так досталось. Он хотел целоваться, а девушка посмеялась. Поэтому я собралась с мыслями и страстно нашептала ему на ухо причину своей истерики.
С ногами я тоже совладала, поэтому танцевали мы вполне сносно, по крайней мере, на обувь я ему ни разу не наступила. Немного оттаяв, Ринар признал, что по-русски действительно смешно звучит. Мне также пришлось ознакомить его с созвучными словами монстр, терминатор, доминатор и даже с сюжетом сериала Декстер, который мы с сестрой смотрели с замиранием сердца. Попутно пришлось объяснить, что такое кино, фильмы, телевизор и рассказать про сестру.
Не знаю, сколько длится один танец, но мы танцевали не меньше часа, при этом Ринар слушал с искренним интересом и задавал вопросы. Когда я иссякла, мы какое-то время кружились под музыку молча. Бал уже был в разгаре и другие пары на танцполе вели себя довольно откровенно.
— Почему ты называешь меня Ринар?
— Мне так больше нравится. Эринар — красивое имя, но длинное и слишком официальное, а Эр — ну как-то не по мне.
— Меня так никто не называет.
— Ну и прекрасно.
— А если я скажу, что мне не нравится?
— Тогда я буду так называть тебя всё время. Знаешь, иногда так и хочется тебя побесить, — я улыбнулась ему очень нежно и погладила по щеке.
— Ненормальная. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения.
— Может, просто ты не очень-то грозный?
— Я достаточно грозный, — он рыкнул и легко укусил меня за шею, а я рассмеялась.
— Достаточно для того, чтобы детей пугать. Двухлетних. Кстати, мне сказали, что у тебя есть младшие сёстры, познакомишь?
— Нет.
— Почему? — я искренне удивилась и расстроилась.
— Во избежание дурного влияния.
— Моего на них или их на меня?
— Боюсь, что взаимного, — фыркнул он.
— Вызов принят. Завтра же их найду и сама познакомлюсь. Или они тут на балу?
— Они для бала ещё слишком маленькие, и сидят у себя в комнате запертые.
— И сколько им?
— По девятнадцать.
— Мне тоже девятнадцать, и я тут.
— Ты обручена и пришла с женихом, это другое.
— Ах, другое… — ехидно протянула я.
— По крайней мере, жених не даст тебе свалиться с балкона.
От неожиданности я сбилась с шага. Ах, он ещё и подкалывает меня!
— Да я бы вообще туда не пошла, если бы не жених!
— Ну так пошла же, а я тебя вынужден был ловить. И держать. У меня рука устала.
— Так ты амбидекстр, воспользуйся второй.
— Для этого дела нужны обе.
— Возможно, я пожалею о своём любопытстве, но какое это дело?
— Вот такое, — а дальше он закружил меня по танцполу, придерживая то одной, то второй рукой, наклоняя назад, заставляя выгибать спину, а затем притягивая к себе и снова кружа. От восторга у меня сначала перехватило дыхание, а потом я счастливо засмеялась.
— Амбидекстр, перестань, у меня голова закружилась.
— Тогда пойдём, я тебя провожу.
— Уже?
— Да, тебе пора.
— А выглядит так, как будто самое интересное только начинается. Ринар, ну пожалуйста, можно я ещё останусь.
— Нет, я тебя провожу.
— А я обещала с Шалем потанцевать, он, наверное, разобидится.
— Если разобидится, то я помогу ему отобидеться обратно. Не спорь, Алина.
И я не стала спорить, в конце концов, моя программа по сближению и перевоспитанию запущена. Как минимум, я привлекаю его физически, ему со мной интересно и даже весело. Не обращая внимания на окружающих и не дав ни с кем попрощаться, Ринар вытянул меня из зала и потащил в комнату.
— Ринар, я так быстро не успеваю. У меня для забегов обувь не приспособлена.
— Зачем ты её вообще надела? — он бесцеремонно задрал подол по самые колени. — Это что?
— Сандалии на платформе.
— И зачем нужна платформа?
— Чтобы казаться выше.
— То-то я думаю, что шея сегодня не так ноет. Следующий раз приходи на ходулях. В нашем мире средний рост для девушки примерно вот такой, — он показал в воздухе хорошие такие метр восемьдесят пять. Мне стало обидно.
— Да, я помню. И рыжих у вас нет.
— Есть, но далеко. И мы их не жалуем.
— Почему?
— Потому что они варвары.
— И что?
— И то. С ними невозможно договориться, они никогда не идут на уступки и разговаривают только с позиции силы.
— Подожди. Это мне кого-то напоминает, — я постучала указательным пальцем по нижней губе. — Кажется, кого-то из моих знакомых.
— Неужели?
— Да, точно! Вспомнила!
— И кого же?
— Да так, есть один амбидекстр.
Ринар фыркнул в ответ. Сейчас он казался обычным парнем, а не каким-то там грозным императором пятидесяти шести лет от роду.
— Со мной можно договориться!
— Да ты что? Тогда давай договоримся, что ты снимешь с меня заклинание?
— А что ты можешь предложить взамен?
— А что ты хочешь?
— Подумай.
— Свитер тебе могу связать. Хочешь? — заискивающе предложила я.
— Нет.
— Маску из малины сделать? В прошлый раз хорошо получилось, — улыбнулась ему.
Мы уже стояли перед дверью в мою спальню, и я чувствовала себя так, будто сходила на очень странное, но крайне приятное свидание.
— Можешь станцевать, но только для меня. Хотя какой смысл, ты и так станцуешь.
Он открыл дверь и пропустил меня в бирюзовую гостиную. Жарко горел камин, но света давал мало, после освещённого холла в комнате казалось темно.
— Не надо, Ринар.
— Танцуй, Алина, так, чтобы мне понравилось.
Впечатление от вечера мгновенно развеялось, желание танцевать накрывало мягко, постепенно. Если раньше стремление подчиниться его приказу было острым, почти невыносимым, то сейчас оно скорее обдавало волной тепла и ласковым морским ветром подталкивало в спину.
— Ринар, я очень прошу, не заставляй меня.
— Я сказал — танцуй!
От обиды в горле запершило, и ответить я не смогла. Вместо этого вспомнила слова Салли о танце живота. Моё платье разделилось, оголяя живот, на бёдрах появилось монисто наподобие тех, что я видела у преподавательницы танца. Эринар развалился в кресле и не отводил от меня взгляда.
— Я не могу танцевать без музыки. Мне нужен ритм.
— Хорошо, — он протянул руку в маленький портал и вытянул оттуда бубен. — Это подойдёт?
Я кивнула, а он начал отбивать ритм бубном себе по колену, заставляя меня двигаться то быстрее, то медленнее. Вспомнив все движения, я старалась. И волну пустить, и бёдрами позвенеть, в какой-то момент танец даже захватил меня. Но потом осознание того, что я танцую по приказу, сбило меня снова, и я остановилась.
— Хватит, — попросила я.
— Подойди, — приказал он, а я демонстративно подошла к камину. — Подойди ко мне.
— Нет. Не хочу!
Ринар легко поднялся из кресла, демонстрируя сразу две вещи: во-первых, танец его возбудил, во-вторых, природа щедро его одарила. Одним движением он расстегнул мундир, кинув его на одно из кресел, и остался в тонкой облегающей рубашке.
— Хочешь. Иди ко мне, Алина.
Внутри и правда всё взвыло: хочу! Внизу живота разгорался огонь, стало жарко.
— Нет, Эринар. Я не обязана. Свадьба через четыре месяца.
— Ты так горячо сопротивляешься, моя сладкая. Ты забываешь, что я чувствую тебя. И сейчас ты вся горишь от желания, моя маленькая гибкая рыжая упрямица. Иди ко мне, Алина, нам обоим будет приятно.
— Нет, — я тяжело дышала и держалась за каминную полку, чтобы не сползти на пол. Внутри всё горело, он прав, причём настолько сильно, что я едва могла соображать.
— Такая воля, такое сопротивление, и всё ради чего? Иди ко мне, моя строптивая талира. Я буду тебя объезжать.
На его голос и слова тело отреагировало острым спазмом удовольствия, кровь прилила к губам, кожа покрылась мурашками, меня бросило в дрожь.
— Нет. Я не игрушка, Ринар.
— Игрушка, ты моя личная маленькая игрушка. И ты будешь делать то, что я говорю.
А дальше он подошёл и схватил меня за руки, прижимая к себе, а я начала яростно вырываться. И чем сильнее я сама его хотела, тем неистовее была моя борьба.
— Я не игрушка! Хватит применять против меня заклинания! Слабо завоевать меня без магии, да?
— Мне не нужно тебя завоёвывать, ты и так принадлежишь мне, — резко сказал он, глядя мне в лицо.
— Нет! Я буду женой, а не рабыней. До момента свадьбы я тебе вообще ничего не должна.
Мы повалились на пол, причём он не дал мне удариться, а скорее мягко опустил на ковёр. Огонь уже бушевал вокруг нас, и я принялась яростно впитывать его в себя. Но Ринара это не остановило, такое ощущение, что моё сопротивление его только раззадоривало, а я ничего не могла ему противопоставить физически.
Тут мне стало по-настоящему страшно. Накрыло ужасом и паникой. Он остановился в то же мгновение, откатился в сторону, вскочил и ушёл, хлопнув дверью. А я осталась рыдать на полу, горько и самозабвенно, чтобы его тоже пробрало хорошенько. Салли не пришла помочь распутать причёску, так что я повыдёргивала из волос те шпильки, которые нашла, наревелась вволю и легла спать.

Глава тринадцатая, о сюрпризах со смертельным исходом
Утро началось с того, что меня растолкала Салли, и вид у неё был настолько взбудораженный и нетерпеливый, что спросонья я едва успевала следить за её мельтешением. Она принесла корзину от госпожи Олорали, засунула меня в ванную и принялась помогать распутывать и мыть волосы. Купленные средства прекрасно пахли и волшебно сочетались с духами. Как хорошо, что хоть какая-то косметика в этом мире есть!
— Госпожа Алина, весь дворец судачит о том, что вчера приключилось!
— Да? А что вчера приключилось? — сонно зевнула я.
— Император от вас вечер не мог оторвать глаз, целовал на балконе, потом час танцевал только с вами, а потом ушёл вас провожать и больше на балу не появлялся! Его фаворитки в шоке и ярости, весь дворец гудит, что Его Величество влюбился.
— Салли, к сожалению, это очень далеко от правды.
— Вы что! Такого никогда раньше не было, чтобы он целый час с одной девушкой танцевал! Да ещё и подряд!
— Я его невеста, наверное, из-за этого.
— Ну нет! Все его любовницы в ярости, одна собирает вещи и уезжает.
— Разве меня это касается?
— А разве нет? — удивлённо склонила набок голову она.
— Салли, давай позавтракаем и пойдём в библиотеку. А после обеда сходим в город, мы в прошлый раз не всё купили.
— Как скажете, госпожа, — Салли явно разочаровалась из-за отсутствия подробностей и каждый раз поднимала на меня полные надежды глаза, стоило к ней обратиться.
Но что я могла рассказать? Да, действительно, вечер начался многообещающе. Вот только его окончание вернуло с небес на землю. Он относится ко мне, как к рабыне, вряд ли это изменится. Моё происхождение имеет тут для всех слишком большое значение. Не случайно он вчера принёс чёрное платье. Чтобы всем был очевиден контраст — Ангалая в белом, а я в чёрном, и цветовым образом обозначена пропасть между нами.
— Ангалая — одна из его фавориток?
— Да, к ней он чаще всего ходит.
— Понятно.
Завтрак Салли принесла через полчаса. Я тем временем надела одну из своих новых сорочек. Провела ладонью по тонкому кружеву, до чего же нежная ткань. Разглядывая себя в зеркало, я вспомнила слово, которое часто употребляла бабушка, — неглиже. Вот именно в нём я и стояла: тонкий струящийся полупрозрачный материал, кружевной вырез практически до пупка, невесомые кружевные бретели и подол, едва прикрывающий попу. С моим размером выглядело просто невероятно провокационно. Жаль, что некому такую красоту показать.
Экспроприированные мною сорочки были все светлые — от нежно-персикового до бледно-зелёного. Именно последнюю я и надела, хорошо, что розовая попалась всего одна, я этот цвет не люблю.
Ованес преподнёс сюрприз: стал платьем под неглиже, что выглядело крайне забавно, Салли оценила. Какое-то время ушло на препирательство с упрямым артефактом, но победа осталась за участницей с рыжими волосами. В итоге, платье легло поверх сорочки, а не торчало из-под неё. Стук в дверь удивил, я сразу распахнула дверь, думая, что это Шаль. На пороге мялась незнакомая высокая худая служанка.
— Подарок от Его Величества, — с этими словами она всунула мне в руки большую резную шкатулку и удалилась едва ли не бегом.
Салли подпрыгнула на месте и с видом «я же говорила!» столь универсальным во всех мирах подскочила ко мне.
— Это, наверное, украшения. Он всем присылает украшения после ночи! — поняв, что проговорилась, горничная округлила глаза и зажала рот рукой.
— Недешево обходится ему этот гарем в таком случае.
Я пялилась на шкатулку. И чем дольше я на неё смотрела, тем меньше хотелось её открывать. Во-первых, это не извинения, а взятка. Если я позволю вот так покупать прощение, то он так и не научится относиться ко мне по-человечески. Во-вторых, он дарит такое всем. Если я не хочу встать в ряд его любовниц под гордым порядковым номером четырнадцать, то стоит это обозначить. В-третьих, сама шкатулка мне не нравилась, она была какая-то неприятная и даже прикасаться к ней не хотелось.
Пожалуй, стоит занести её Эринару по пути в библиотеку и сказать, что я жду извинений, а не подарков. И что до тех пор, пока он не извинится — ни поцелуев ему, ни танцев, ни страстных объятий на ковре.
— Салли, а ковёр у меня в комнате огнеупорный?
— Да, так во всех комнатах, куда может заходить Его Величество, мебель и ткани негорючие. У нас есть особое негоричное зелье, мы им обрабатываем, а деревянную мебель изначально мастера заговаривают.
— И одежду тоже?
— Конечно, у всех огневиков так, ткань-то из негорицы делают, а она это… не горит.
— Ясно. Знаешь, я, пожалуй, пойду в библиотеку сама. Ты зайди перед обедом, как обычно, хорошо?
Горничная кивнула. Я поменяла цвет платья на насыщенно-винный и добавила глубокий провокационный вырез. Как же невероятно повезло с Ованесом! В зеркале отражалась красивая девушка с тонкой талией и большой высокой грудью, одетая в тяжёлый густой бархат. Не знаю, что происходит с резервом, но сегодня я чувствовала какую-то особенную силу, волосы словно сияли ярче, кожа светилась. Я подушилась, заплела ещё влажные волосы в косу, убрала блокнот в новую сумочку, перекинула через плечо тонкий ремешок и вышла в холл со шкатулкой в руках. Сегодня в замке было несколько людно, и на меня откровенно пялились. Чем ближе я подходила к городскому крылу, тем больше мне попадалось любопытствующих, поэтому в итоге пришлось завернуть за угол одного из пустых коридоров и вспомнить о своей способности к невидимости.
Воскресив в памяти образ Ринара и его фразу «Я сказал — исчезни!», я ощутила нежное давление на кожу. Отлично, больше мне никто не помешает.
Дальше я шла по дворцу невидимая и не замеченная никем. Не зная точно, где можно найти Эринара в это время, я решила начать с кабинета. Он оказался пустым. Спросить, что ли, у слуг? Вдруг он на тренировке? Хотя обычно они занимались чуть позже. Салли сегодня разбудила рано, и завтракала я раньше обычного. Видимо, горничной не терпелось посплетничать.
Я уже почти решилась у кого-нибудь спросить, как наткнулась в пустом коридоре на пару представительных мужчин. Слух вырвал из их речи имя Эринара, и я решила, что они идут к нему, поэтому пристроилась сзади поближе к ним. Говорили они очень тихо, и один несколько раз нервно оглянулся. Естественно, мне стало любопытно!
— Я думаю, что откладывать не стоит. Для Эддара всё уже готово. Корабли ожидают в Ле́ховой гавани. Мне достаточно сказать, что там видели морского разведчика Минхатепа, и он ринется туда на всех парусах. Вряд ли он возьмёт больше пяти фрегатов, а в гавани и в нескольких часах хода от неё у меня около семидесяти судов.
— Семидесяти?
— А ты думал сколько? Сам же знаешь, что последние годы стоимость строительства на моих верфях выросла, — он хмыкнул и повернулся к собеседнику. — А этим идиотам близоруким и невдомёк было, что на каждый заказанный ими корабль я строил ещё один свой, за их счёт!
— Ловко. Такое бывает, если считать фавориток, а не казну, — хохотнул его собеседник.
— А что с сюрпризом для Эринара?
— С Демоном всё сложнее, чем я предполагал. Он силён и осторожен. Вчерашний инцидент лишь подтверждает, что предсказание Вельмы может сбыться. Нам удалось скрыть само предсказание даже от Шаритона, но этого мало! От самой рыжей дряни надо избавляться, иначе ты сам знаешь, что будет, если Торманс возведёт на престол рыжую.
— Я-то думал, что опасаться надо северянок, кто знал, что Шаритон настолько облажается, что протащит в портал рыжую? Сказали же ему — только брюнетки.
— Вот именно! Возможно, через рыжую дрянь к Демону и нужно подбираться. Да, пожалуй, она — отличная возможность. Я попробую с ней договориться, предложу свободу и деньги в обмен на сотрудничество. Ей даже не нужно знать, что в бокале, достаточно будет просто налить ему вина из правильной бутылки. Надо было раньше воспользоваться их разладом, но я хотел сначала переговорить с тобой.
— Ну что же. Я готов, но действовать нужно синхронно.
Я внутренне похолодела. Это что за заговоры такие прямо в коридорах дворца? Они планируют убить Эда и Ринара? Причём последнего — моими руками. От злости я сжала шкатулку. Теперь точно нужно найти его как можно скорее.
— Ты же знаешь, что травить его пытались уже много раз, будь проклято его звериное чутьё! Кроме того, его опекают Маррон и Шаритон. Если он действительно пустил слюни на рыжую дрянь, то нам нужно либо использовать её, либо убить. В любом случае это расшатает его нервы, и вероятность ошибки увеличится.
— Совет сегодня прошёл отвратительно. Он отбивается от рук, и его десятка у меня поперёк горла. К рыжей дряни, кстати, он приставил Хашшаля. Ладно, нет смысла . Провокация для Эддара готова, я могу подождать неделю. Я ожидаю, что свою часть сделки ты выполнишь в аналогичный срок.
Его собеседник кивнул. Я постаралась рассмотреть их и запомнить. Тот, что с верфями — грузный тип с крупной родинкой на шее, одет в белое. Второй — высокий и тощий, как жердь, одет в серое, выглядит на шестьдесят, но при этом привлекателен хищной птичьей красотой. К сожалению, разглядеть профиль получилось только у тощего, второй был ко мне преимущественно спиной.
Когда они разошлись по коридорам, я метнулась обратно, разыскивая Ринара. В итоге, спустя полчаса нашла его в кабинете, постучалась, получила утвердительное «войдите» и открыла дверь. Внутри я увидела Хашшаля, Шаритона, Итана, Тавервеля и обоих братьев.
А вот они меня не увидели, потому что невидимость снять я забыла. Они уставились на дверь, а Хашшаль подошёл и выглянул в холл.
— Что за и́ррет?
Растерявшись, я проявилась сама, вызвав у собравшихся немало удивления.
— Ринар, извини, что я вас прерываю, но я сейчас шла сюда и случайно услышала разговор. Просто вокруг ходило так много людей, меня рассматривали, и я применила невидимость. Вот говорящие меня и не заметили. На вас с Эдом готовятся покушения.
И я в подробностях пересказала всё, что слышала, и описала мужчин, которых видела. Лица собравшихся мрачнели с каждой минутой, и только одно лицо пылало злобой. Тавервель смотрел на меня с такой ненавистью, что я сбилась с мысли.
— Рыжая дрянь лжёт! Гарна́й и Орока́н — уважаемые члены совета. Она просто хочет их подставить и ослабить империю!
От такого заявления я ненадолго выпала из реальности. Взгляды присутствующих стали цепкими. Ринар поднялся из-за стола.
— Я приказываю говорить только правду. Шаритон, разверни Сети Истины в комнате. Итан, Хаш, как обычно.
Шаль зашёл мне за спину, и мгновенно стало зябко от страха. Я повторно пересказала услышанное, уже жалея о своей откровенности. Я пришла сюда, рискуя потерять свой козырь. Если они догадаются спросить, на каком языке говорили мужчины, то соврать я не смогу. Вон у Шаритона уже зажглись догадкой глаза, кто знает, до чего он успел додуматься?
— Все знают, что рыжая дрянь умеет сопротивляться твоим приказам. И Сети Истины можно обмануть. Что у неё за шкатулка в руках?
— Да, кстати, Ринар, я не буду принимать от тебя никаких подарков до тех пор, пока ты не извинишься и не снимешь с подчиняющее заклинание, — я положила шкатулку на стол.
— Я не делал тебе никаких подарков. А насчёт заклинания — меня всё устраивает. Поводок Слуги полезен в случае с тобой, — император выглядел мрачно и угрожающе.
— Ринар, я только что рассказала тебе о двух покушениях. Разве ты не видишь, что я пытаюсь наладить отношения? Я могла налить тебе то вино, могла сделать вид, что меня это не касается, но я пришла сюда, чтобы рассказать. Зачем ты так? — укорила его я.
— Потому что я не могу тебе доверять, — сложил он руки на груди.
— Тавервелю, судя по всему, ты тоже доверять не можешь, но что-то я не вижу Поводка на нём, — разозлилась я в ответ.
— И почему же я не могу ему доверять? — Ринар вскинул брови.
— Потому что он отреагировал как-то по-другому, возможно, он замешан с этими заговорщиками. Есть такая игра, мафия, так вот он ведёт себя именно как мафия!
— Эринар! Она пытается внести раздор в Совет и доверенный круг. Очевидно, что она начала свою игру. Она опасна! — Тавервель смотрел в упор, излучая ярость, а мне стало обидно.
— Но вы же видели, что я не вру, — в отчаянии я перевела глаза на Шаритона.
— Госпожа Алина, успокойтесь. Вы что-то видели, возможно, что вам это специально показали, думаю, что вам нечего противопоставить грамотной иллюзии. Мы разберёмся.
— Я была невидима, они не знали, что я там! Ринар, пожалуйста, это же так легко проверить. Достаточно посмотреть, есть ли корабли в той гавани. Неужели нет наружного поста наблюдения или портала? Невозможно же скрыть столько кораблей!
— Ты обвиняешь двух членов Совета в государственной измене, Алина. Мы проверим. А сейчас я думаю, что тебе лучше уйти. Хаш, следуй за Алиной неотступно. Пусть останется в своей комнате. До дальнейших распоряжений.
— Подожди. Если ты не дарил шкатулку, то кто это сделал? Я её не открывала. Её принесла служанка и отдала мне в руки, сказав, что это от тебя.
— И почему не открывала?
— Не хочу принимать от тебя подарки. И она мне не понравилась, — честно ответила я.
— Не понравилась шкатулка? Вполне милая вещица, — хмыкнул Ринар.
— Не знаю, она вызывает неприязнь. Ринар, если ты не дарил, то кто? И зачем?
— А вот это хороший вопрос, — Шаритон подошёл к шкатулке, а затем окружил её лиловым коконом.
Крышка откинулась, и из шкатулки метнулись несколько чёрных силуэтов. Кокон их сдержал. Я взвизгнула, а Хашшаль заломил мне руку и приставил к горлу короткий кинжал.
— Это покушение на императора! — голос Тавервеля звенел от торжества. — Рыжую дрянь нужно срочно казнить, я же говорил, что она опасна.
— Ринар, Салли может подтвердить, что шкатулку принесли сегодня утром. Я клянусь, что не знала, что в ней. Просто чисто интуитивно она мне не понравилась и мне не захотелось её открывать, — на глаза навернулись слёзы.
— Тав, а почему срочно?
— Что?
— Почему рыжую дрянь нужно именно казнить, да ещё и срочно? Не допросить, не использовать как приманку, чтобы выяснить, откуда у неё шкатулка с чёрными эфами, а именно казнить, да ещё и срочно?
— Она опасна, ты не видишь?
— Ты говоришь правду, считая, что она опасна. В чём её опасность, Тав? — Ринар кивнул Шаритону, и в комнате зазвенело: мерзкий звук, словно кто-то плохо настроил микрофон, и теперь фонит.
А я даже уши не могла руками зажать. Напряжение в голове нарастало, я почувствовала, что из носа хлынуло, а во рту появился вкус крови. Хотелось упасть на пол и сжаться в комок, но Шаль держал крепко, заломив уже обе руки и продолжая держать лезвие у горла.
— Она опасна, потому что может укрепить династию. Тормансы должны сдохнуть, все, включая мелких сучек, — Тавервель корчился на полу, а я становилась равнодушной ко всему.
Комната постепенно чернела.
— Ринар, я ни в чём не виновата, — единственное, что я успела сказать прежде, чем краски померкли окончательно, а боль в голове стала невыносимой.

Глава четырнадцатая, о дерзости Синная

Придя в себя, я увидела Синная. Он сидел рядом с постелью, уткнувшись лбом в ладони. Я замёрзла и хотела пить. От слабости глаза закрылись сами собой.
— Синнай, — голос был, как шелест.
Лекарь взял меня за руку.
— Всё хорошо, ты скоро поправишься.
— Пить.
Он приподнял меня и напоил какой-то приторной настойкой с густым травяным запахом. Невероятно много сил понадобилось, чтобы просто попить. В изнеможении откинувшись обратно на подушки, я снова провалилась в чёрную зыбь. Зато в следующий раз очнулась уже бодрее, меня разбудили голоса.
— Когда она очнётся? — голос Ринара холодный и злой.
— Я не знаю, она сильно пострадала, — Синнай тоже злится. — Возможно, если вас так заботит её здоровье, то не стоило применять к ней Молот Правды.
— Шар перестарался. Она принесла шкатулку с чёрными эфами. Никто не планировал её убивать, просто она оказалась слабее, чем мы думали, — раздражённо ответил император.
— В общем, сама виновата. Сначала в том, что не стала молча умирать от укуса эфы, а потом в том, что оказалась слишком хрупкой для Молота Правды. Кто бы мог подумать! — язвительно ответил Синнай.
И откуда в этом скромном парне столько дерзости?
— Ты слишком много разговариваешь, — холодно ответили ему.
— Так накинь на меня Поводок Слуги и прикажи не думать следующие десять лет, я только спасибо скажу, — Синнай откровенно дерзил императору.
Как долго я спала, что пропустила такую метаморфозу?
— Эр, Синнай злится, потому что Алина ему нравится. Мне она тоже нравится, и я должен признать, что мы поступили гадко. Девчонка принесла нам заговор на блюдечке, при этом раньше никому бы не пришло в голову подозревать Тава.
Наверное, я была под действием какого-то лекарства, потому что слова я слышала и понимала, но эмоции словно спали, голоса долетали сквозь пелену.
— Синнай, что ещё можно сделать?
— А ты считаешь, что на данный момент вы сделали недостаточно?
— Не зли меня!
— А то что? Что ты сделаешь, Эр? Казнишь каждого человека, у которого есть мнение?
— Выставлю тебя из дворца с соответствующей рекомендацией.
— Тогда сделай это, так будет лучше для всех. В этом дворце всё равно не выживают добрые и порядочные люди, — горько упрекнул его молодой лекарь.
— Эр, успокойся. Мальчишка психует, потому что Алина ему симпатична, — Хашшаль говорил спокойно, как и всегда.
— Она моя невеста!
— Судя по всему, это ненадолго, — пробурчал Синнай.
— Эр, не злись. Синнай хорошо относится к Алине и переживает за неё. Нам не стоило посвящать его в подробности, — Эддар, как обычно, пытался всех успокоить.
— Весь дворец уже посвящён в подробности!
— Неизбежно. Слишком много было арестов и допросов. Мы нашли убийц отца, выяснили, кто стоял за многими другими попытками. И присоединили к флоту семьдесят кораблей, Эр. Разве ты не рад? — спросил Эддар.
Сколько же дней я валялась в отключке? Мысли медленно ворочались в голове, словно чужие.
— Он не рад, что ряды его любовниц поредели почти вдвое. Теперь мы знаем, что Эр совершенно не умеет выбирать женщин, — хмыкнул Хашшаль.
— А ты умеешь, Хаш?
— Получше тебя! — раздался смешок.
— Именно поэтому ты одинок?
— Именно поэтому. Станешь постарше — тоже предпочтёшь одиночество в ожидании стоящей пары, чем компанию тринадцати сомнительных красоток в ожидании удара в спину. Впрочем, тебя хоть носом в стоящую пару тыкай, тебе всё равно.
— Да вы задрали меня уже с этой вашей Алиной! Сами на ней женитесь, причём все вместе. Ах, Алина такая красивая, ах, Алина так поёт, ах, Алина так танцует, ах, Алина догадалась не открывать сомнительную шкатулку и научилась подслушивать по углам! — Ринар паясничал. — Вы мужики или сельские сплетницы?
— Ах, Эра так пробрало, — передразнил Шаль, и сельские сплетницы заржали грубыми мужскими голосами.
— Возможно, Алина не очнётся. Будет у тебя одной проблемой меньше, Эр, — голос Синная звучал ближе всех, а потом кто-то взял меня за руку и погладил пальцы.
Тёплая рука накрыла лоб, и по голове разлилось нежное тепло.
Я вспомнила маму, её руки, её заботу. Когда я болела, она гладила меня по лбу и говорила, что мы справимся. Неужели я больше не увижу маму? Тоска сдавила грудь с такой силой, что стало сложно дышать. По щекам поползли щекотные дорожки слёз. Мою ладошку сжали.
— Ей больно?
— Нет, — Синнай сжал мою руку сильнее. — Алиночка, просыпайся, солнышко. Мы скучаем по твоему голосу. А ещё скоро прилетят синесолки. Это такие маленькие синие птички, они зимуют в Минхатепе, а весной возвращаются к нам. После их прилёта холодов уже не бывает. Они летают ярко-синими стайками и очень красиво поют. Ты меня слышишь?
Я попробовала кивнуть, но голову сдавило обручем боли. Тогда я сжала его руку.
— Хорошо. Ты что-нибудь хочешь? Пить, есть?
— Хочу, чтобы они ушли, — голос казался чужим, в горло словно песка насыпали.
— Эринар и его люди?
— Да.
А дальше начался спор, но я слишком устала, чтобы в него вслушиваться. Ринар не хотел уходить, а Синнай настаивал, что нельзя меня нервировать. Я провалилась в зыбкие кошмары, где было дурно и очень холодно. Холод беспокоил особенно сильно, пробирая до костей. В какой-то момент мне приснилось, что меня окунули в ледяной бассейн, и я возмущалась, но потом сознание начал обволакивать успокаивающий голос Ринара, он шептал что-то про жар, про третий день, про весну, про горы, где я ещё не была. А ещё от него шло тепло, и я грелась рядом с ним, обнимала его горячую руку и дальше спала без сновидений.
Окончательно я проснулась утром, когда солнце ярко светило в окно. Закинув ноги на стул, в кресле дремал Келай, а я лежала в чьих-то горячих объятиях. Голова налилась тяжестью, но я смогла незаметно вывернуться из захвата и по стеночке дойти до ванной. Моё отражение в зеркале выглядело не так плохо, как я себя ощущала. Волосы по-прежнему сияли, но лицо выглядело измождённым, да и осунулось немного. С трудом искупавшись и быстро помыв голову, я сменила сорочку и почистила зубы. Ованес висел на руке тяжёлым браслетом и на мысленный призыв не отозвался. Чёрт! Они что, сломали Ованеса?
Келай всё ещё спал, когда я вернулась в комнату. Ринар лежал на кровати, закинув руки за голову и смотрел на меня.
— Что вы сделали с Ованесом?
— Артефакт платья? Мы его запечатали, потому что он не слушался и не давал тебя раздеть. Необходимо было сбить температуру, а в платье ни обтирания, ни холодная ванна были невозможны.
— Пожалуйста, разблокируй, — я постаралась спокойно протянуть руку, не давая выхода бушевавшим во мне эмоциям.
Ринар дотронулся до браслета, прошептал несколько слов, и мягкое тепло разлилось по телу. Ованес огненным полотном окутал тело, и сразу стало легче.
— Спасибо. А теперь убирайся.
— Алина, давай поговорим.
— Я тебя ненавижу и в следующий раз, когда тебя решат пристукнуть, постою рядом и советом помогу, — голос был спокойным, но внутри свирепела буря. От звуков разговора Келай проснулся и сейчас с интересом наблюдал за нами. Ринар медленно поднялся с кровати.
— Нам всё равно придётся поговорить рано или поздно.
— Хорошо, говори. Вы нашли ту, кто прислал змей?
— Почему ту?
— Потому что змеи в шкатулке — это чисто женская тема. Итак, это одна из твоих любовниц?
— Да.
— Прекрасно, что с ней? — вызывающе спросила я.
— Она больше не живёт во дворце.
— Больше не живёт во дворце, потому что теперь живёт в тюрьме?
— Нет, её выслали в дальнее имение.
— Ах, выслали. Какое суровое наказание за попытку убийства! Хотя о чём это я. Она наверняка аристократка, а я — простолюдинка, поэтому даже если бы она меня убила, то ничего бы ей не было. Так? Может быть, на морской курорт отправили бы на годик воздухом подышать. Так? — напирала я, а Ринар начал злиться. — Значит так. Дальше что? Оказалось, внезапно, что я сказала правду, корабли нашлись, как и предатели. А то, что мне заламывали руки, приставляли к горлу кинжал и убивали заклинанием — это я сама виновата. И вообще это случайность, обижаться нечего, извиняться никто не намерен. Так? — я свирепела ещё сильнее, а Ринар буравил меня взглядом. И откуда у меня столько сил на такие эмоции? — Ну вот видишь, смысла говорить нет, всем и так всё ясно. Тебе пора, и я искренне надеюсь не видеть тебя до свадьбы.
Дав понять, что разговор закончен, я ушла обратно в ванную, попытавшись хлопнуть дверью, но сил не хватило. Зато их оказалось достаточно, чтобы распластаться на полу и реветь до икоты.
Завтрак принесли другой: много фруктов и какие-то странные цветные булочки, одинаковые на вкус. Салли мне искренне радовалась и всё время норовила что-нибудь подоткнуть или засунуть в рот. Я вяло сопротивлялась.
Поблагодарив Келая за лечение, я попросила принести книги. Меня интересовали магические договоры и способы их расторжения. К обеду пришёл Синнай и рассказал, что я провалялась без сознания четыре дня и четыре ночи. Позавчера начался жар, весь вчерашний день я горела в сильнейшей лихорадке. Келай добавил, что Его Величество сам меня купал и последнюю ночь спал рядом. Решимость разорвать чёртов договор это не остудило.
Договор я в итоге прочитала от корки до корки несколько раз. Я могла бы попробовать его разорвать на основании того, что мне не обеспечили безопасность, причём дважды. А вот с тем, как это сделать, дела обстояли сложнее. Из книги «Колдовские тяжбы и трактование распрей касаемо наворожённых договоров», я почерпнула, что Магический суд состоял из пяти магов. Главный из них, Верховный Судия, принимал окончательное решение. Если это решение не устраивало подсудимого, то он мог воззвать к богине Справедливости. Вот только она всегда требовала жертву и нередко ею становился сам воззвавший. Так что эта практика не была столь уж популярна.
Взывать-то легко — проливаешь кровь, называешься и зовёшь. Но нужно быть железобетонно уверенным в своей правоте, чтобы обращаться к богам. В основном все удовлетворялись вердиктом Судии, который судил «по справедливости», то есть, как рука на сердце ляжет, потому что чёткого свода законов у магов не имелось. То есть можно, конечно, затеяться и посудиться, но вот результат без гарантий.
Ладно, по местным меркам прошла всего неделя, впереди ещё куча времени. В следующий раз не буду дурой: во-первых, потребую что-то взамен предоставленной информации, во-вторых, дам им спокойно укокошить этого гада. С другой стороны, до свадьбы ему лучше дожить. Помнится, я пришла к умозаключению, что мой путь — это стать молодой вдовой.
Обед и остаток дня я провела в постели. Меня навестила Тамила и, едва сдерживая улыбку, рассказала последние дворцовые сплетни. Наши поцелуи и часовой танец на весеннем балу, как ни странно, до сих пор были одной из самых обсуждаемых тем.
Затем шёл тот факт, что Ринар выгнал из дворца сначала четырёх фавориток, а потом ещё двух, одна уехала сама. Оставшиеся шесть прикинули количество дней в месяце и погрустнели. А ещё Тамила торжественно заявила, что весь дворец теперь точно уверен, что у Эринара ко мне чувства. Когда я болела, он дежурил вместе с лекарями. Естественно, после того как раскрыл все заговоры и отловил все мятежные корабли.
Пришлось Тамилу расстроить и заверить, что из чувств между нами только взаимная неприязнь. Черноглазая шельма не поверила и осталась при своём. Зато рассказала, что от любопытства и желания быть мне представленными буквально погибают две младшие венценосные сестры, Эми́ла и Эдели́ка.
Я пообещала не брать грех на душу, не обременять совесть двумя скоропостижными кончинами и познакомиться с девушками уже завтра за очередным сеансом игры в «крокодила». Мои лекари важно заметили, что, с одной стороны, ещё рановато подниматься с постели, но, с другой, если в их компании и в моей гостиной, то они уж проследят, чтобы всё прошло без вреда для здоровья.
После сытного ужина меня так разморило, что проспала я до самого утра. Снилась мне мама, довольная и отдохнувшая. Они с Леной и племяшками уже улетели на море, девчушки вовсю осваивали новые возможности, давали стабильную положительную динамику при массаже и других занятиях. Лена светилась от счастья.
Возвращаться с моря они планировали сразу в другой город: у мамы на работе обнаружилась должность в одном из филиалов завода, где требовался человек с опытом, но раньше желающих переезжать туда не было. Лена боялась, что мгновенное выздоровление близняшек вызовет слишком много вопросов, поэтому они планировали переехать и потерять медицинскую карту.
Во сне меня накрыло теплом и любовью. Мама даже могла делиться воспоминаниями. Я старалась больше слушать, чем говорить. Показала маме, как выглядит Ринар и вкратце рассказала, что приходится непросто, но я предпринимаю попытки наладить отношения. А дальше — о талирах, духах, некоторых местных порядках, мужчинах с крашенными глазами и исполинским ростом. Маму волновало хорошо ли я кушаю (да), достаточно ли сплю (трижды да) и тепло ли одеваюсь (тоже да). Напоследок рассказала про Ованеса и наши с ним дизайнерские эксперименты. Мама обещала передать привет Лене и девочкам. После разговора с ней я вспомнила, зачем пошла на все эти мучения, и стало легче.

Глава пятнадцатая, о запоздалых выводах и сеансе массовой лжи

Утро следующего дня выдалось пасмурным, самочувствие практически вернулось к норме, а завтрак придал сил. По настоянию Келая я всё-таки провела первую половину дня в постели с книжкой по географии.
Итак, что мы имеем?
Три континента и очень, очень много воды. Одно полушарие почти целиком представляло собой океан, на картах разной точности набросками отмечены некоторые острова, судя по всему, необитаемые. Они не имели названий, лишь порядковые номера.
Второе полушарие делили три континента — Минхате́п, Карасте́ль и Северное Плато. Первый располагался в южной части и был очень засушливым. Судя по картинкам, жили там лишь вдоль побережья, а в середине раскинулась огромная пустыня в обрамлении высоких гор.
Карасте́ль, самый крупный континент, по которому и назывался этот мир, делили три государства. Альмендри́я, самая большая страна, протянулась с востока на запад и занимала две трети. На севере континент обрамляла горная гряда, и только в одном месте горы чуть отступали от Штормового моря, там находился Ко́вен, город-государство, принадлежащий магам.

Расположение Ко́вена по меридиану соответствовало Саркане́, второму по значению городу Альмендрии. Государство магов располагалось чётко над Саркано́й. Далее на восток континент сужался, и после Ита́ри, третьего по размеру и самого восточного города империи, шла граница с Шемалья́ной, небольшим государством, славящимся своими ремесленниками и учёными-изобретателями.
На севере раскинулся второй по размеру континент — Северное Плато. Огромная территория с рваным южным краем и полностью скрытым в вечных льдах севером. У варваров была сложная клановая система, поэтому как такового государства они не имели, только Собрание глав кланов, на котором решались все важные вопросы.
В Альмендрии и Минхатепе была монархия, в Шемальяне выборный пожизненный правитель, который не передавал власть по наследству, а среди варваров — можно сказать, что и демократия. По крайней мере, каждый клан выбирал главу, и эти главы собирались для принятия решений на Собрании, которое называлось Круйни́й.
Что касается расовых особенностей, отмечалось, что варвары обладают феноменальной силой и, как правило, рыжеволосы. Остальные нации — кареглазые брюнеты разной степени смуглости. В Ковене жили маги всех национальностей и даже представители разных миров, поэтому он крайне космополитичен и никакой единой нации там нет.
Время до обеда я потратила на книги, а после плотной еды немного вздремнула, так что к вечеру уже изнывала от скуки. Синнай сказал, что гостей стоит ожидать только после ужина. К счастью, он ошибся. Тамила с Эми́лой и Эдели́кой пришли как раз до его начала, чтобы составить компанию. Девушки оказались живыми, энергичными и любопытными, даже чересчур непосредственными.
— Алина, Эр для огневика очень сдержанный, тебе повезло, — это Эмила.
— И красивый! Согласись, что красивее него разве что Эддар и, может быть, Даттон, — добавила Эделика.
— Нет, глупости не говори, Даттон Килла́ру в подмётки не годится, — ответила ей сестра.
— Килла́р был бы симпатичным, если бы не уши, — сморщилась Эделика.
— Нормальные у него уши! — возмутилась Эмила.
— Не кричи, с такими ушами ещё услышит и прибежит, — хмыкнула вторая двойняшка.
— И пусть прибегает, — Эмила прикусила нижнюю губу и улыбнулась.
Девочки захихикали, и перепалка сошла на нет. Сёстры у Эддара были красивые — тонкие, стройные, высокие и гибкие, каждая с копной густых кудрявых волос и большими чёрными глазами, обрамлёнными длинными ресницами.
— Так странно, что вы больше похожи на Ринара, чем на родного брата.
— Мы с Эром в отца, а Эд — в маму. Эр тоже кудрявый, если волосы отрастут, но он всегда коротко стрижётся, поэтому не видно. Военные, ничего не понимают в мужской красоте!
— И Эддар за ними! Ладно Эр, он вырос в казарме, но наш-то уже нахватался, он в Эровой десятке уже неотъемлемый одиннадцатый элемент.
— Я видела несколько поединков. Очень впечатляет.
— Мы тебя тоже видели, но познакомиться не успели. Эр не разрешает ходить на дуэли смотреть, поэтому мы аккуратненько, одним глазком.
— Эда тренируют они все, особенно Аркай. Вообще, он из них самый сильный боец, поэтому мы, конечно, впечатлились, когда Эр выиграл.
Не очень хотелось продолжать эту тему, но кто бы меня спрашивал.
— Я видела, как они танцевали на балу. Эр от Алины глаз не отрывал, даже не взглянул в сторону Ангалаи. Вы бы видели, какими пятнами она пошла, когда эта парочка ушла с бала. Просто бальзам на мою душу, — глаза у Тамилы горели огнём, а руки сжались в маленькие кулачки.
— Может, это наконец собьёт с неё спесь, — судя по всему, Эделика тоже Ангалаю не жаловала. Видимо, в этом мире девочки тоже предпочитают дружить против других девочек.
— Чем она вам так не угодила? — я с невинным видом прихлебнула травяного отвара. Мне Ангалая тоже не понравилась, я тоже хочу против неё дружить.
— Понимаешь, Алина, статус фаворитки при императоре очень своеобразен. С одной стороны, фаворитка никогда не станет женой, для прохождения обряда невинность — обязательное условие. Так же император никогда не сможет взять в жёны вдову. Это старинный обычай, завет предков, который нельзя нарушить. Условий всего два: наличие магических способностей или определённой реакции крови и невинность. К сожалению, дар Эра настолько силён и специфичен, что для него невесту искали по реакции крови. Ни одна из наших подходящих магичек его огню противостоять не может. Да никто в императрицы и не рвётся, будем откровенны. Искали в разных мирах, не только в вашем, но у вас оказалось немало подходящих невест. Есть теория, согласно которой люди в немагических мирах обладают высокой резистентностью к магии. Ну, собственно, мы не знаем точно, как получается: отсутствие магии так влияет или, наоборот, она уходит из мира, когда население становится резистентным.
— Магия — это генетическая особенность. Нельзя приобрести способности или получить их. Они либо есть, либо нет. У нас с Эмилой есть небольшие лекарские способности, как и у Тамилы. Женщины, как правило, именно к целительной магии склонны, таланты к Тьме и Воде тоже часто встречаются. А вот огневи́чки — редкость, их за историю мира насчитывалось меньше сотни, многие из них стали императрицами.
— Можно вопрос?
— Конечно, Алина.
— Судя по количеству детей у каждого императора, у вас должно быть очень много родственников. Они проживают при дворце?
— Родственников-мужчин, кроме Эра и Эда, у нас нет. Последние годы всю нашу линию истребляют, Алина. У магов и так детей рождается немного. А в последнее время то одно, то другое… Отцу невероятно повезло иметь аж четверых сыновей, у него самого был всего один брат и три сестры. Их убили, только одна тётя умерла своей смертью от старости. После Тормансов есть две линии, Иста́рсы и Гвилье́рсы, которые могут претендовать на престол. Это их происки.
— А двоюродные братья и сёстры у вас есть?
Эделика грустно покачала головой, а Эмила поджала губы.
— На нас ведётся охота. Тот заговор, который ты помогла разоблачить, пролил свет на многие смерти. И мы хотели выразить тебе огромную признательность за то, как ты поступила. К сожалению, некоторые покушения так и не были раскрыты, а какие-то из смертей действительно могли быть трагической случайностью.
— Раньше смерть забирала только тех, кто не хотел жить во дворце. Сейчас наши убийцы среди нас. Братья сделали очень многое для нашей безопасности. Как видишь, даже с тобой у нас не было возможности познакомиться раньше.
— Наверное, это очень тяжело. Жить с оглядкой и не чувствовать себя в безопасности даже в собственном доме. Я здесь всего неделю по вашим меркам, и нервы уже сдают.
— Проблема в том, что ты не знаешь, кому доверять. Вернее, мы можем доверять только друг другу, а это всегда обижает достойных, понимаешь? Эр не может доверять никому, кроме Эда, своей десятки и Шаритона. После истории с Тавервелем даже это может быть пересмотрено.
— И если внутренних врагов раньше можно было сдерживать, то год назад после исчезновения своей царевны Минхатеп просто сошёл с ума. Шпионы, провокаторы, пропагандисты. Они отказались поставлять соль, а откуда нам её брать? Да и южный сахар всегда стоил дешевле, чем местный, хоть он и бурый. Но его-то и ест основное население. В итоге страна на грани гражданской войны, людей подстрекают к бунту и смене власти. Эринар с его сильнейшим даром Огня внушает людям ужас, и совсем не помогает, что он не всегда может сдержать огонь, когда злится, — заметила одна из сестёр. — В народе его прозвали Демоном. У них сродство к стихии Огня.
— И среди всего этого хаоса он вынужден жениться на иномирянке, да ещё и рыжей. Видишь ли, из-за особенностей варваров рыжих и светловолосых у нас не жалуют. Они гораздо сильнее физически, чем люди других континентов. К счастью, из-за междоусобиц договориться они не могут и хоть сколько-то серьёзную армию против нас не выставляют. Иначе они бы давно поработили весь мир, Алина, — добавила вторая.
— Насколько же они сильны?
— Представь Аркая… а там такой каждый первый!
Невольно присвистнув, представила себе толпу Аркаев. И мне поплохело.
— И что же делать?
— Искать истоки заговоров, бороться, проводить работу с населением. Проблема в том, что любые начинания люди стали воспринимать в штыки. И сложно понять, что сейчас может помочь. Кроме того, Эринар — совсем молодой правитель, а отец порой был излишне жесток, что создало определённую репутацию, — грустно сообщила Эделика.
— И отнюдь не помогает то, что Эр совсем не хочет этой роли, не идёт на контакт с людьми. Для изменения их мнения придётся проводить огромную работу, а он не желает даже начинать, — Эмила горестно вздохнула, а мне стало не по себе.
В какую же передрягу я умудрилась вляпаться? Если на их род действительно ведётся такая охота, то мои шансы выжить в этой мясорубке близятся к нулю. У девочек хотя бы есть братья и другие защитники, возможно, возлюбленные, а я совершенно одна в этом мире.
— Он военный, а не дипломат. Отец никогда не обучал его так, как Эральта. У Эра акцент делали на боевую магию, а не магию управления или подавления. И хотя чему-то, конечно, Шаритон его научил, но всё равно.
— Мы так далеко ушли от темы, — я решила напомнить им, с чего начинался разговор. — Вы так и не рассказали, почему не любите Ангалаю.
— Ох, и правда. Ангалая — просто любовница, но ведёт себя так, будто она императрица, и все должны ей подчиняться и ноги целовать. При этом не гнушается подставить или унизить соперницу. Нас она не трогает, но Тамилу очень сильно травила, ведь происхождение и остальные характеристики у Тамилы подходящие. Успокоилась только после того, как Тамила стала встречаться с Итаном. А теперь сместит фокус на тебя.
— Но ведь у императора всё равно рано или поздно будет жена.
— Видимо, вариант с рано её не устраивает, только с поздно.
— А Ринар? Неужели он не видит её характер?
— А ему всё равно. Если честно, то он со своими любовницами времени не проводит, посещает их иногда, да и только. Даже не разговаривает с ними особо. Вот они там и устраивают грызню от скуки, — пожала плечами Эделика.
— Это как-то совсем дико. Неужели он ни разу не был влюблён?
— Был, в Раззо́ну, — Эмила ответила очень тихо, а Эделика грозно на неё посмотрела.
— Эмила, не смей! Это дело Эра, он сам расскажет, если захочет.
— И где эта девушка сейчас?
— Погибла, — Эделика ответила лаконично, пытаясь поставить точку в разговоре.
Воображение нарисовало жуткую картинку сгорающей в огне девушки. Брр. Видимо, что-то отразилось на моём лице, потому что Эмила принялась с жаром защищать брата.
— Эр не виноват, она его предала!
— Что случилось?
— Это дело Эра, и он сам расскажет, если захочет, — голос у Эделики стал твёрдым, и все собравшиеся поняли, что больше подробностей не будет.
— Но Ринар всего полгода как император, неужели Ангалая успела так сильно всех достать?
— Да. Тамиле она подлила ядовитую кислоту в баночку с шампунем. Другой девушке насыпала битого стекла в обувь, третью опоила возбуждающим зельем, и та публично вешалась на стражников, а с одним из них даже переспала на глазах у случайных свидетелей, — Эмила покраснела от таких подробностей, но серьёзного печального взгляда не отвела.
— Будь осторожна. Проверяй все вещи перед использованием, не принимай подарков. Есть можешь спокойно, за это отвечают слуги. У Маррона есть целая система проверки от ядов, которую он держит в секрете даже от нас. Горничная тоже надёжна, после последнего покушения со слугами провели дополнительную работу. Проблема в том, что служанке, которая несла тебе шкатулку, сделали внушение, обойдя ментальную защиту.
— На слугах есть ментальная защита?
— Конечно. Кроме того, они приносят клятвы верности.
— Почему на мне такой защиты нет? А что, если мне кто-то сделает внушение?
— На тебе Поводок Слуги, тебе нельзя сделать другое внушение. Кроме того, Эр сказал, что требование заботиться о нём он озвучил.
— Да, но это заклинание работает как-то странно. Я же кинжал в него воткнула уже после того, как он мне приказал о нём заботиться. Нет, что-то здесь не так!
— Алина, на Поводке Слуги ты, даже если захочешь, не сможешь вред ему принести. Поэтому ты и про заговор ему рассказала.
— Это не так! Я могла бы промолчать, если бы захотела! — возмутилась я.
— Поводок Слуги вызывает желание подчиняться. Ты захотела рассказать ему о покушении потому, что тебе хочется заботиться о нём, — мягко, как ребёнку, пояснила Эделика.
— Нет. Я могу сопротивляться его приказам, по крайней мере, некоторым, — я вскочила с места и заходила по комнате. — Вы ошибаетесь, я в любом случае рассказала бы о заговоре! Вне зависимости от того, против кого бы его замышляли, потому что это планирование убийства, это преступление.
— Хорошо, не нужно так волноваться, Алина, — примирительно ответила она, но было видно, что она осталась при своём мнении.
— Вы действительно считаете, что все мои хорошие поступки в отношении Ринара в будущем будут продиктованы этим заклинанием? Это же бред! — но сомнения уже проникли в мои мысли. Он приказывает танцевать — я танцую, он приказывает заботиться — я забочусь.
Какая же я дура! Вместо того чтобы поставить первоочередной задачей снятие Поводка Слуги, я на полном серьёзе решила выселить из дворца его любовниц! Насколько я вообще могу доверять себе? Какие мои поступки продиктованы собственными желаниями и склонностями, а какие — заклинанием?
— Шаритон говорил, что заклинание работает неправильно, что я сохранила разум и волю. То есть большинство людей теряют волю и разум? Теряют личность? Он просто пытался стереть мою личность, сделать из меня детородную куклу? И я теперь даже не могу с уверенностью сказать, почему я совершила тот или иной поступок?
В комнате повисла тишина. Дурнота подкатила к горлу. Как-то долго до меня доходила такая простая истина. Ринар попытался уничтожить меня, а я с ним целовалась? Я подошла к окну и схватилась за подоконник. Спокойно. Вдох. Выдох. До тех пор, пока жива, я могу бороться за то, что считаю правильным. Истерика не поможет. Слёзы не помогут.
Пальцы заломило от напряжения, и я приняла решение. Двойняшки правы, доверять нельзя никому, кроме родных. Значит, я должна затаиться и выбраться из этой ситуации, как только представится возможность. Но если появится такой шанс, я должна быть готова — морально, физически, финансово. Союзников у меня нет, зато есть враги, та же Ангалая с удовольствием смешает с грязью при случае. Вдох. Выдох.
Успокоив дыхание, я вернулась за стол. Тяжёлая пауза затягивалась, но я не собиралась облегчать девушкам совесть. Тамила не выдержала первой.
— Я много рассказывала девочкам об игре в «крокодила». Мне очень понравилось в прошлый раз, мы так повеселились! Очень бы хотелось сыграть снова.
— Да, в моём мире множество подобных игр, — глухо ответила я.
— Было бы очень интересно попробовать! Синнай пригласил сегодня парней, чтобы поиграть. Мы думали, что тебя это развлечёт.
— Вы знаете, на сегодня у меня другое предложение.
Сегодня, мои дорогие господа, вы будете показывать мне, как вы врёте. Если уж я только сейчас осознала, что нахожусь в стане врага, то неплохо бы его изучить. Правил игры озвучивать заранее не стала, решила дождаться остальных. Келай и Синнай пришли первыми. Помимо них пришли ещё два лекаря, Варра́с и Элехи́р. Из десятки Ринара пришли трое: Итан, Даттон и Сарле́м.
Поняв, что для этих целей маленькая гостиная моих покоев не подходит, я убедила всех переместиться в ближайшую столовую, где мы с комфортом расселись вокруг большого стола, а я его возглавила. Вместо карточек я использовала клочки бумаги, а правила все уяснили быстро. Я объявила сезон Мафии открытым.
Игра произвела фурор. Приглашённые взрывались эмоциями, создавали коалиции, ломали чужие и меняли свои планы. Азарт игры захватил их настолько, что они едва могли себя контролировать и уж точно не думали о том, что за ними наблюдают. Келай оказался очень хорошим лгуном, а вот Сина я читала, как раскрытую книгу.
Двойняшки были неплохими актрисами, но набор ужимок у них сильно ограничен, уже спустя три игры я научилась их вычислять. Сарлем прекрасно себя контролировал, а вот Даттон поддавался эмоциям. Итан пребывал в шоке, что Тамила легко могла обводить его вокруг пальца, и, кажется, всерьёз задумался о её вероломности.
Сам он врал довольно посредственно, так что не одна невеста раскусывала его игру, но обижался он только на неё. Тамила оказалась хорошим соперником, но легко угадывалось, что она хотела играть только за мафию. Становясь обычным горожанином, она словно потухала, поэтому её тоже несложно было вычислить. Что касается лекарей, то они показали себя лучше. Все, кроме Синная, хорошо держали лицо, держались спокойно и довольно ровно. Видимо, профессия наложила отпечаток.
Мы успели сыграть четыре раза, когда мои лекари вдруг вспомнили, что я нарушаю постельный режим, а за окном глубокая ночь. Вся компания жаждала продолжить завтра, но я была непреклонна. Музыкальные вечера чередуются с игровыми, только так и никак иначе.
Ни Хашшаль, ни Эддар, ни Ринар не почтили вниманием наши посиделки, но это к лучшему. Если насчёт Эда я не могла сказать точно, то остальных двоих я видеть не хотела. Шаль в моих глазах потерял статус приятеля и напарника, я уяснила, насколько легко он меня прирежет в случае необходимости или по приказу.
Ночью я виделась с сестрой. Лене я могла бы рассказать больше, но не захотела. Ощущение эйфории, исходящее от неё, туманило разум, так что я предпочла греться в лучах благодарности, а не вываливать на неё свои проблемы. Однажды я расскажу ей всё и воспользуюсь её советами, но сейчас я хочу, чтобы она была счастлива.

Глава шестнадцатая, о подготовке к походу
Проснулась я сама и первым делом приняла ванну. Вняв высказанным сёстрами Эда опасениям, тщательно проверила шампуни и кремы перед использованием, а затем и вовсе сложила всё в магическую сумочку. Буду действовать по принципу «Всё своё ношу с собой», в конце концов, не так много у меня вещей.
После завтрака я снова наведалась в волшебную комнату с красным цветком на двери, на этот раз меня интересовали оружие и одежда с обувью для побега — удобные, практичные штаны, рубашки и свитера. К счастью, я нашла целый ворох подростковых мальчишечьих вещей, которые пришлись мне впору. Кроме того, обнаружились неплохие новые ботинки на шнуровке, которые можно было бы адаптировать под мою ногу у сапожника.
Я также прибрала к рукам тёплое одеяло, несколько пуховых платков и тяжёлый прорезиненный кусок ткани, который едва пролез в сумочку. Хорошо, что в моём магическом ридикюле вещи теряли свой вес. Теперь я смотрела в него с невероятным интересом — словно через небольшую дырочку разглядывала кладовку размером метр на полтора.
Больше всего я обрадовалась двум флягам. Обе сделаны из серебра, маленькая блистала искусной чеканкой, а большая была попроще на вид, и ею явно активно пользовались в прошлом. Одна подойдёт для лекарства, а вторая — для воды. Интересно, можно ли зачаровать фляги так, чтобы их содержимое не портилось? Тогда стоит подумать о придающем сил настое или соке.
В одном из углов я нашла вещи вне классификации, и здесь мне повезло: изящный швейный набор, мягкая дорожная аптечка, несколько косметичек разного размера, которые можно использовать как по прямому назначению, так и для организации пространства в сумочке. Маленький металлический котелок, а также ещё одна магическая сумка, только на этот раз крупнее и явно мужская. Открыть я её не смогла, что порадовало. Значит, в мою тоже так просто не залезть.
Также нашлось несколько металлических флакончиков, их я прибрала к рукам на всякий случай, крышки завинчивались очень тщательно, так что туда можно налить что-то из зелий и лекарств. Попрошу Сина сделать для меня небольшой запас, думаю, что юный лекарь не откажет. Среди посуды обнаружились два металлических стаканчика, четыре разнокалиберных ложки и одна вилка. На керамическую и стеклянную посуду я даже не смотрела, побьётся же в сумке, а вот металлической практически не было.
После долгих раздумий я взяла с собой две длиннополые шляпы для защиты от солнца, тёмно-синий кардиган из толстой и лёгкой шерстяной ткани, напоминающей фланель, шикарный зелёный кашемировый шарф и тонкую кожаную куртку рыжеватого оттенка. При наличии Ованеса смерть от холода мне не грозила, но очень пугало, что его можно заблокировать. В таком случае я в буквальном смысле останусь в неглиже.
Для Салли я прихватила несколько тёмных платков и палантинов, а также парочку самых презентабельных шляпок. Горничная встретила подарки с восторгом и опаской, но дары приняла, решив переделать их до неузнаваемости. Я попросила раздобыть для меня сухой паёк — сухари, сухофрукты, засушенные мясо и грибы, орехи, крупы, травы для чая и сборы против простуды. А так же необходимые предметы гигиены. Салли пообещала постирать найденное и сопроводить меня в место, где зачаровывали вещи за плату.
Вразумительного ответа, зачем всё это было нужно, я себе дать не могла. С одной стороны, я подписала магический договор и обязана выйти замуж за Ринара, каким бы монстром он ни был. С другой — терпеть его издевательства ещё четыре месяца? Спасибо, обойдусь. Шаритон упоминал ссылку в горы, думаю, что нужно напомнить ему об этом мероприятии.
Опять же, собственный запас продуктов и вещей в походе не повредит, в крайнем случае — выкину. Возможно, у меня получится вырваться из дворца на несколько недель самостоятельно, тогда запасы тоже не помешают. Ринар чувствует, что я жива — вот и прекрасно. Волноваться никто не будет. Пока никакого конкретного плана у меня нет, но он может возникнуть спонтанно.
До обеда я записывала песни, организовывала вещи в сумочке, отмывала найденное и раскладывала по категориям. Синнай навестил меня после обеда и пообещал помочь. Оказалось, что зачаровать фляги и флакончики он может и сам.
Посовещавшись, мы решили отвести самую большую флягу для восстанавливающего силы тоника, маленькую — для общеукрепляющего зелья, а флакончики для лекарств наружного применения — зелий и припарок, применяемых при ранениях и укусах. Записав названия и инструкции по применению в подаренный библиотекарем блокнот, я попросила сушёных трав и ягод. Синнай обещал выдать в достаточном количестве, кроме того, он оснастил аптечку обезболивающими, бинтами и мазями от мозолей и ожогов.
Выяснилось, что большая фляга уже зачарована, и туда умещалось очень много жидкости.
— Алина, после произошедшего я сделал для тебя небольшой амулет. В случае если ты сильно пострадаешь, он выпустит лечебную магию. К сожалению, заряд в нём только один, но амулет можно использовать повторно, просто отдашь мне, и я заряжу его снова.
Синнай протянул зелёную жемчужинку на тонкой серебристой цепочке. Я не колебалась, надевая на шею милый и изящный амулет. Других украшений у меня всё равно не было.
— Спасибо, Син. Он дорогой? У меня есть деньги, я могу заплатить.
— Это подарок. И очень приятно, что ты его приняла. Артефа́ктор из меня слабый, так что это максимум моих способностей.
— Син, можно показать тебе браслет? Хашшаль в своё время говорил, что не чувствует в нём магии, но сегодня я заметила, что он изменился. Камни стали чище и сам браслет становится светлее.
— Забавная вещица, но магии в ней я не чувствую. Вернее, я бы не назвал эту вещь простой, что-то в ней определённо есть, но магического заряда нет, это точно.
— Может быть, это разряженный артефакт?
— В таком случае одноразовый, потому что нет принимающей составляющей для пополнения энергией. Тебе стоит показать его артефактору в городе, может, он скажет что-то более точное. Как он у тебя оказался?
— Нашла среди ненужных вещей. Он меня поманил, если так можно сказать.
— Тогда стоит разобраться с тем, что это за вещица. Замок древний, мало ли какие артефакты тут могут оказаться.
— Спасибо, Син. Когда мне можно выходить в город?
— Сегодня сходи в парк. Если прогулка тебя не сильно утомит, то завтра можно и в город. Кстати, артефактор есть и во дворце.
— Мне больше подойдёт независимый специалист.
— Как скажешь. На сегодня пей настойку, постарайся поспать после обеда и погулять в парке. Я загляну к тебе завтра утром.
Синнай ушёл, а я осталась наедине с невесёлыми мыслями. Салли притащила несколько разноцветных лент и уговорила попробовать разные причёски. Сидя перед зеркалом и глядя на своё красивое отражение, я погружалась в тоску. Не родись красивой, а родись без необходимости выходить замуж за гада-императора. Или хотя бы везучей.
Пообедав, я пошла гулять в парк. Девушка я простая, мне сказали идти — я иду. Перед ужином успела записать ещё несколько песен, а ещё решила всё-таки не экономить и заказать себе гитару. Жалко только, что в волшебную сумку она не уместится. Интересно, можно купить такой же чехол для гитары, а потом уже его складывать в магический ридикюль? В теории таким образом что угодно можно упаковать.
На ужин подали суп из креветок и мидий! Кисло-солёный, с пряным оттенком, пахнущий морем и отпуском. Креветок я обожаю, поэтому с жадностью выловила их в первую очередь, порядочно удивив Салли. Оказалось, что креветки и лобстеры всякие — это еда для бедных, аристократы предпочитают более дорогое мясо буйволов. Горничная заверила, что принесёт сушёные креветки и вообще проследит за тем, чтобы они регулярно появлялись в моём рационе.
После ужина я направилась в большой музыкальный зал, где меня ждало непривычно много людей. Помимо слуг здесь уже собрались лекари, несколько студентов, часть десятки Ринара и незнакомые мундиры, Тамила и двойняшки тоже присутствовали. Эда и Ринара не было, а вот Шаль пришёл, но я его проигнорировала. после произошедшего мне не о чем с ним говорить и переглядываться.
А дальше — музыка. Сегодня я начала с «Frozen» Мадонны, «Don´t think of me» Дайдо, а потом спела «Set the fire to the rain» и «Rolling in the Deep» Адель, которые произвели какое-то неожиданное впечатление, всколыхнув аудиторию. А дальше я просто отпустила голос и пела то, что любила сама. Закончила я невероятно пронзительной «Обернись» группы «Город 312», которую в своё время слушала без остановки, выводя из себя маму и сестру.

Обернись, мне не встать без твоей руки,
Не услышать биение сердца,
Обернись, мне не встать без твоей руки,
На холодных ветрах не согреться…

Я не видела, как пришли Ринар и Эд, и не знала, сколько они слышали. Заметила их только в конце, когда встала и обвела глазами аудиторию, чтобы попрощаться. Артия подошла ко мне и смущенно попросила ещё раз спеть «Rolling in the Deep». И я спела, глядя прямо в глаза Ринару. Аккомпанемент не подвёл, и песня получилась взрывной и экспрессивной.
Меня окружили восторженные слушатели, а Синнай решил проводить до спальни. И к лучшему, потому что заболела голова, а его мягкие прикосновения сняли тяжесть.
Спать я легла с чётким планом провести завтрашний день в городе.
Ночью мне снилась Наташка, и я наконец смогла рассказать обо всём без утайки. Подруга прижимала руки к груди, гневалась и возмущалась.
— Значит так, дорогая. Предлагаю следующие варианты. Первый: я нахожу себе парня с химфака, и под его чутким руководством ты там изобретаешь лекарства и яды. Кто себя будет плохо вести — тому яд в зад. Кто хорошо — тому таблетку в розетку. Второй: я нахожу себе парня-медика, и… мы делаем то же самое.
— Третий вариант: ты себе просто находишь парня и никак это со мной не связываешь.
— Не, мне больше первые два варианта нравятся, третий у меня не получается, — закатила глаза подружка.
— Наташ, знаешь, в чём самая большая проблема?
— В несоответствии потребностей и возможностей, — предположила она.
— Это в общем, а в частности — в том, что я сама не знаю, где граница между наколдованными желаниями и моими собственными.
— Эх, посмотреть бы, по кому ты сохнешь.
— Да смотри, — я передала Наташке мыслеобраз.
— Оу. Чем-то на Генри Кавилла похож, только глаза карие. Красавчик, что сказать. А ещё кто у тебя есть?
— Джейсон Момоа в исполнении Аркая. У него рост два десять, не меньше точно.
— А Эддар?
— Эштон Катчер, однозначно, — я послала подружке образы всех окружающих меня мужчин, и если раньше она мне сочувствовала, то теперь только нервно дрыгала ногой.
— Нет, ну это просто нечестно! Почему в нашем мире таких красавцев нет?
— Почему нет? Есть, в Голливуде.
— Вокруг одни задохлики! — возмутилась Наташа.
— Тут просто интернет ещё не изобрели, поэтому парни маются без порно и танчиков. Приходится выходить на улицу и мечом махать.
Остаток ночи мы обсуждали новости общих знакомых, реакцию на мой отъезд и другие городские сплетни. К теме Ринара больше не возвращались.
Наташа дала несколько дельных советов по кемпингу. Я на природе не бывала практически никогда, мама не очень любила сомнительный комфорт палаточной жизни, а мы с Леной сами по себе только на дачу к бабушке с дедушкой ездили, пока они были живы. В общем, побег желательно планировать с учётом комфортных ночёвок, ведь разбить лагерь в лесу я не смогу, да и желания учиться особо нет.
Интересно, туризм тут уже существует?
С этой мыслью я и уснула.

Глава семнадцатая, о пельменях и дактилоскопии

Не знаю, что там с туризмом, но плохая погода существовала точно. С утра зарядил снег с дождем, облепив влажными хлопьями окна, деревья, выступы на стенах и людей, которые осмелились в такую погоду выйти из дома. Взбрыки погоды не просто не соотносились с моими планами, а рушили их самым злонамеренным образом.
Салли порадовала горячим завтраком и огромным мешком продуктов. Оказывается, работники кухни тоже жаловали наши импровизированные концерты, так что походных запасов отсыпали со всей щедростью. Помимо запрошенных сушеных продуктов, они передали целый мешок засахаренных орехов и фруктов, жестяную коробку с пастилой, складной нож внушительных размеров и здоровенный пакет конфет. Угостив Салли, я разложила новоприобретённое на кровати. Горничная тем временем принесла отмытые и постиранные вещи, а также присовокупила одно простое платье.
— Вы куда-то собираетесь?
— Нет, просто хочу быть готовой к разным поворотам событий. Мало ли что может понадобиться. Да и сёстры Эда предупредили, что вещи лучше прятать, иначе до них может добраться Ангалая.
— Это, конечно, да. Но если вы уйдёте, то мы будем очень скучать по вашей музыке.
— У меня есть обязательства перед Ринаром, Салли, поэтому надолго я не уйду в любом случае. Шаритон упоминал какую-то прогулку в горах, вот к ней я и готовлюсь.
— Если вы собираетесь в горы, то конечно. Я тогда тоже буду готовиться, одну-то вас вряд ли отправят без меня.
— Ты считаешь? Мне показалось, что намерения Шаритона были другими.
— А всё-таки я соберу сумку, вреда не будет, — продолжила она стоять на своём.
Выйдя из комнаты, я обнаружила охрану в виде Шаля, но ни здороваться, ни как-то отмечать его присутствие желания не возникло. Он, видимо, понял намёк и держался на расстоянии.
Дальнейшее утро я провела в библиотеке, продолжая осваивать высшую речь. Нужно сказать, что альтен Тавредий доступно объяснил многие буквы и в хаосе загогулек наконец удалось выделить слоги. Всего букв было сорок, ещё сорок восемь — устойчивые слоги и буквосочетания.
Практикуясь по возможности, я уже набрала небольшой словарный запас. По крайней мере, могла сказать, кто я такая и что мне требуется. Те, кто говорят, что после изучения одного иностранного языка, другие учить гораздо легче, явно не имели дел с аристократическим Карастели. Ни гораздо, ни легче, ни просто даже посильно не было. Было сложно. Особенно тяжело давалось обучение из-за того, что никто ничего не объяснял и объяснять не собирался. Библиотекарь мог позаниматься со мной от силы полчаса, а затем возвращался к своим древним фолиантам. Он обновлял каталог дворцовой библиотеки, и я, в свою очередь, тоже помогала ему по мере сил, чтобы не казаться совершенно уж неблагодарной.
Времени до обеда оставалось ещё порядочно. Голова уже трещала от старательно запихнутой в неё информации, скромно намекая, что для излишков знаний она не предназначена и с трудом удерживает в себе три закона Ньютона и таблицу умножения. Так сказать, уже работает на пределе возможностей.
Не сумев абстрагироваться от организма, я пошла на банальный подкуп. В качестве компенсации потраченных усилий предложила конфетки и ранний обед. Но организм не ведёт переговоры с террористами, поэтому захотел странного — пельменей и тархуна. Если учесть, что тархун я последний раз пила в глубоком детстве, то желание было внезапным и нелогичным.
В детстве Ленка рассказала мне историю про то, как одна девочка много пила «Фанту» и стала оранжевой. Также сестра не уставала повторять, что чихнуть можно только сто раз, а потом обязательно умрёшь, так что, будучи ребёнком, я не пила цветные напитки и старалась не чихать. Доверчивой же осталась до сих пор, иначе как ещё я бы тут оказалась.
А вообще, у меня стресс. И когда у меня стресс, то я что? Ем! А где еда? На кухне. Туда мы с организмом и отправились — я делать пельмени, а он их есть.
Кухня встретила смесью запахов и звуков. Звенела посуда, переговаривались повара, постукивали о разделочные доски ножи.
— Солнечного дня! — я отловила спешащую девушку с ковшиком в руке. — Скажите, пожалуйста, а где я могла бы что-то приготовить самостоятельно, чтобы никому не помешать?
— Ой, а чевой-то вы готовить-то будете? — напугалась девушка.
— Хочется, — пожала плечами я.
— Голодная? Так я скажу мастеру Хо́рриту, пущай вас покормит!
— Я бы хотела приготовить что-то из привычного мне.
— Ой, ну обождите тута, я мастеру Хо́рриту скажу, пущай он сам разбирается, — девушка заправила под платок выбившуюся прядь и скрылась в звенящих недрах кухни.
Оставшись в одиночестве, я осмотрелась. Кухня до странного походила на земную, ресторанную. Такие же металлические столы и стеллажи, разве что не хватает огромных холодильников и фритюрницы.
— Госпожа певица! — обрадовался мне дородный мужчина в тёмном халате и колпаке.
На груди у него орденами сияли брызги от чего-то светлого. Одна щека была немного измазана бордовой мукой. Сразу видно — серьёзный человек и хороший специалист. Из-под кустистых бровей смотрели с прищуром чёрные глаза.
— Здравствуйте! Я хотела бы приготовить одно блюдо. Скажите, где можно так встать, чтобы никому не мешать?
— Да разве вы можете помешать? — громогласно воскликнул он и пошевелил выдающимися бровями. — Со всем нашим удовольствием. Вот сюда проходите, сейчас устроим всё в лучшем виде. Алька, поди сюда, принеси всё, что попросит госпожа певица! — окликнул он молодого парнишку в сбившемся набок платке.
— Как прикажете, мастер Хоррит! — закивал он и вперил в меня полный любопытства взгляд.
Где-то за моей спиной маячил Хашшаль, но его я не удостаивала даже взглядом. Напротив, сосредоточилась на новых лицах.
— Мне понадобится мясо, можно с жирком. Разделочная доска, ножи, мука, вода, лук… — я загибала пальцы перечисляя, а Алька разгибал свои, запоминая.
Вскоре он вернулся и начал выкладывать на стол всё необходимое. Стоило приняться за дело, как меня тут же окружили любопытствующие повара и поварята. Сам мастер Хоррит стоял рядом и внимательно смотрел на то, что я делаю.
Естественно, под чужим взглядом тесто я испортила. Да и мука оказалась непривычно клейкой. Но со второй попытки всё удалось. Раскатав тесто, я показала, как делать кружки стаканом. К моей радости подошла Корелла и принялась помогать. В итоге пельменей мы налепили на целую армию. Всем хотелось попробовать.
Получилось очень вкусно! Даже Маррон оценил и угостился. Шалю тоже выдали порцию, но я за его реакцией не следила, демонстративно отвернувшись. Мой рецепт взяли на вооружение, а я клятвенно пообещала научить местных кулинаров всем известным мне блюдам: тонким блинчикам, голубцам, фаршированным перцам, салату оливье и звезде моего кулинарного таланта — шарлотке с кислыми яблоками.
Единственно непривычным был цвет муки. Бордовые пельмени смотрелись экстравагантно и, не побоюсь этого слова, артхаусно.
Кто бы знал, что придётся удивлять дворцовую публику, я бы чему-то ещё научилась. При наличии в доме трёх женщин, вопрос отсутствия кулинарных изысков не стоял, стоял вопрос, кто починит выключатель и поменяет смеситель. Чаще всего ели вкусно, но с выключенным светом и под аккомпанемент капающей из крана воды.
За всей этой готовкой обед в итоге получился скорее поздний, чем ранний. Вернувшись в комнату, я засела за зелёный блокнот с песнями. Сейчас очередь дошла до типичных кабацких хитов, включая Лепса, Розембаума, Круга и всех прочих горячо ценимых провинциальной публикой исполнителей. Я такое не любила, но пела, потому что я не звезда шоу-биза, а ресторанная певичка, которая исполняла Шуфутинского не только третьего сентября, а почти каждое воскресенье.
Меня прервал деликатный стук в дверь.
— Алина, солнечного дня! Я пришёл тебя проведать, — раскрасневшийся Синнай был весь в снегу и даже пах зимней прохладой. — Ну и погодка! Сначала снег, потом дождь, а сейчас ближе к вечеру мороз силу набирает, быть завтра гололёду, а значит переломам.
— Здравствуй, Син. Проходи. Я себя уже хорошо чувствую, думаю, что нет смысла больше меня проверять.
Раздевшись, лекарь положил мне руку на запястье и внимательно посмотрел в глаза. По телу разлилось привычное тепло. Лекарь остался доволен осмотром, затем расслабленно кивнул и налил себе воды из графина. Син поднёс стакан к лицу и замер, потом принюхался и резко повернулся ко мне.
— Ты пила отсюда?
— Нет, я в зимнее время предпочитаю чай, а холодная вода не прельщает. Так что я этим графином как-то даже не интересовалась. Стоит и стоит.
— Хорошо. Вода отравлена. Я сообщу Шаритону.
Не выпуская стакана из рук, Синнай вышел из гостиной и закрыл за собой дверь. А я осталась сидеть на диване, поджала под себя ноги и невидящим взглядом уставилась в стену. Это уже второе покушение, если не считать ласковый привет, который я словила от Молота Правды. Спустя минут двадцать комната наполнилась людьми. Кого-то я уже знала, кого-то видела впервые. Особенно выделялся высокий лысый мужчина в возрасте с рваным шрамом от виска до подбородка. Они с Шалем обшаривали комнату и уже несколько раз трогали графин.
— А что, отпечатки пальцев вы снимать не планируете?
Шаль резко обернулся, но я сегодня предпочитала общаться с лысыми дядьками, вот такое у меня лысодядечное настроение.
— Что ты имеешь в виду?
Заговорила я, глядя в глаза исключительно его напарнику.
— Извините, мы не представлены. Я Алина Шиманская, по трагическому стечению обстоятельств невеста Ринара.
— Наслышан. Альтен Ташше́р Коравье́с, Служба Обеспечения Безопасности.
— Вот уже не думаю.
— Что, простите?
— Не думаю, что у вас Служба. Так, службочка. Это второе покушение на меня за неделю. Как-то у вас не очень безопасно, не находите? — не удержалась я от ехидного замечания.
Шрам на щеке лысого дядьки порозовел, а я мило улыбнулась. Конечно, трепать нервы незнакомому человеку не очень вежливо, но кто-то же должен ответить за творящееся тут мракобесие?
— Мы делаем всё возможное.
— Тогда я вам подскажу ещё один способ ловли преступников. Видите ли, у каждого человека есть кое-что уникальное — это отпечатки пальцев. Рисунок на подушечках индивидуален и никогда не повторяется. Смотрите, это папиллярный рисунок, — показала я ему на своих пальцах. — Видите, как он у нас с вами отличается? У всех присутствующих в комнате он будет разным, готова с вами поспорить об этом. Если на графине остались отпечатки, то можно было бы их сравнить с отпечатками подозреваемых.
Я взяла с подноса чистый стакан и смачно отпечатала на нем след от большого пальца. Затем показала его альтену Ташшеру и остальным присутствующим.
— Неужели у всех отпечатки разные?
— Да, в моём мире есть наука об этом, дактилоскопия. Для доказательства вины преступников следователи собирают улики и сведения, отпечатки пальцев — одно из важнейших, потому что их практически нереально подделать и довольно легко обнаружить. Если не на графине и стакане, то на подносе, тумбочке, входной ручке, двери.
— Допустим, мы нашли отпечатки, но графин могли трогать разные люди, а тот, кто подмешал яд, мог его и не касаться.
— Это так, но, по крайней мере, можно узнать, кто касался кувшина. У нас в мире нет магии, поэтому мы используем науку. Вот смотрите, рисунок может быть петлевой, дуговой или завитковый. Причём на разных пальцах у нас с вами разные рисунки. Если преступник зачистил магические следы или не обладает магией, то предполагаю, что его можно вычислить и с помощью отпечатков пальцев.
— Но как потом найти нужный среди сотен людей?
— Собираете отпечатки у всех, а дальше делите их по признакам. Каждый уникален, петли могут быть замкнутые, половинчатые, параллельные или встречные, также может быть арка, как у вас, или круговой рисунок, как у меня на указательном пальце. Причём, смотрите, на одном петля, а на втором замкнутый кружок. Петли бывают радиальные, ориентированные наружу в сторону большого пальца, и ульнарные, направленные в сторону мизинца. Вот смотрите, у меня почти везде ульнарные петли, кроме двух пальцев.
— А этот рисунок не меняется?
— Нет, они от младенчества до старости остаются одинаковыми, по крайней мере, в моём мире так.
Мужчины в комнате все как один рассматривали свои пальцы, некоторые сравнивали друг с другом, некоторые находили различия между руками. Да, это очень увлекательно, я в своё время не один час потратила на изучение дерматоглифики.
Графин, конечно, уже залапали до невозможности, а вот на подносе были чёткие отпечатки и принадлежали они, как выяснилось, Салли. Допрос с магией показал, что горничная невиновна. В чём лично я не сомневалась.
Первое покушение прошло скомкано — я не смогла в полной мере осознать, что кто-то пытался меня убить, что я могла погибнуть, а мир вокруг продолжил бы своё существование. А сейчас времени хватило на то, чтобы осознать всё в полной мере. Сидя на диване с поджатыми ногами, я размышляла о реальности этого мира. Действительно ли он существует или это плод моей больной фантазии? Что если я лежу где-нибудь в уютном помещении на шесть коек, связанная и пускающая слюни, а моя соседка по палате смотрит мультики с покрывала?
Ринар так и не появился, а мне жутко хотелось сказать ему что-нибудь обидное. В итоге ужинала я с Сарлемом, Итаном и Тамилой. Рядом с влюблёнными парами я всегда чувствовала себя несколько неловко — то ли вторгающейся в их личное пространство, то ли не имеющей своего. С одной стороны, наблюдать за чужими чувствами было сладко и щемяще интересно, а с другой, приходилось одёргивать себя, чтобы не думать о том, будет ли на меня кто-то смотреть с таким же обожанием, как Итан на Тамилу?
Сарлем чувствовал себя вполне комфортно, но, возможно, просто хорошо контролировал свои эмоции. Он показал себя отменным игроком в Мафию, с одинаковой спокойной флегматичностью убивал других и вычислял убийц.
— Господин Сарлем, сколько вам лет?
— Пятьдесят семь, мы с Эром вместе учились.
— Наверное, я никогда не привыкну к такой огромной разнице в том, как человек выглядит и сколько ему лет. В моём мире всё гораздо однозначнее.
— Со временем у вас получится чувствовать возраст собеседника, ведь его выдают не только морщины, но и глаза, реакции, рассуждения.
— Вам нравится быть при дворце?
— Не особо, госпожа Алина, в отличие от Итана, я пока не нашёл особых плюсов в нашем здесь пребывании, — он улыбнулся и качнул головой в сторону Тамилы. — Кроме того, нервирует обстановка. Предпочитаю видимых противников, а все эти заговоры действуют мне на нервы.
— В этом я вас прекрасно понимаю. Но вы хотя бы смыслите в ситуации и можете постоять за себя, я же словно плыву по течению. И складывается ощущение, что это ненадолго. Неужели Ринар не в состоянии навести порядок в собственном дворце?
— Вполне в состоянии, но на это требуется время. Не верите в него?
— Он что, бог, чтобы я в него верила?
Мой собеседник снова улыбнулся.
— К счастью, нет. У богов, как правило, очень специфическое чувство юмора.
— Убийственная ирония божественного провидения?
— Именно так, госпожа Алина. Не завидую людям, которые попали под их пристальное внимание.
— Разве плохо быть любимчиком богов? — удивилась я.
— Если вы предпочитаете быть фишкой в чужой партии, где следующий ход уже предопределён, а ваша гибель — лишь шаг на пути к чужой победе, то неплохо.
— Большинство людей — фишки и играют по чужим правилам, — пожала плечами я.
— Вы поэтому любите эти игры? Это для вас жизнь по понятным правилам?
— Нет, игры мне нравятся по другой причине, а предложила я их вам для того, чтобы иметь компанию. Человек — существо социальное, и я не исключение.
— Мне понравилась наша прошлая игра, сегодня мы продолжим?
— Да, сегодня будем играть в Убийцу, — я заговорщически подмигнула Сарлему.
Когда ужин подошёл к концу, мы переместились в гостиную, которую я про себя уже называла игровой. Несмотря на попытки предложить другую игру, большинство приняло решение остановиться на Мафии. Сегодня к нам присоединился Эддар, и даже в игре он оставался миротворцем. Мафиози ему быть не выпало, но он с упоением занимался вычислением противников. Вечер пролетел быстро и приятно, так, словно никаких ядов в графинах в моей комнате не было.
А я приняла окончательное решение слинять из этого гостеприимнейшего места на пару месяцев. Случайные опасности путешествия казались более приемлемыми, чем планомерные покушения. Кроме того, интересно посмотреть страну, пообщаться с обычными людьми. К вечеру я уже знала, что не буду ждать похода в горы или другого запланированного Шаритоном мероприятия. Пусть сам альпинизмом занимается, говорят, что горный воздух полезен для пожилых, а он уже давно перешёл в категорию пережилых.
Завтра схожу в город, зачарую вещи, куплю карту и решу, куда и как хочу попасть. С наслаждением посидев в горячей ванной перед сном, засыпала с чётким планом на завтра.

Глава восемнадцатая, о торговле удачей и народной популярности

Утром парковые дорожки походили на каток, и я скользила по ним, вспоминая детство. Хорошенько подкрепившись и упаковав все вещи, мы с Салли двинулись в город. Первым на очереди был сапожник.
— Доброе утро! Вы знаете, я принимаю ваше предложение о возврате трёх золотых. Ещё у меня к вам просьба — могли бы вы зачаровать сапоги и вот эти ботинки от промокания, повреждений и загрязнений? Ботинки ещё подогнать по ноге. Во сколько это обойдётся?
— Думаю, что в тридцать серебряных уложимся, госпожа.
— Отлично. Приступайте, пожалуйста.
Наблюдать за работой мастера всегда интересно, но в этом мире ещё и волнительно. Магия была настолько привычна для людей, что на неё на самом деле уже мало обращали внимания. И только я замирала в ожидании того, как довольно неудобные грубые ботинки вдруг внезапно сядут по ноге так, словно я прямо в них родилась.
В сапожной лавке меня накрыла острая необходимость иметь больше обуви. Сандалии на платформе в путешествии мне не понадобятся скорее всего, хотя я их всё равно возьму. Но вот иметь только две пары для ходьбы было как-то волнительно, поэтому я поискала глазами что-то наподобие кроссовок, но мой взгляд привлекли берцы. Тёмно-серые, грубые и даже несколько агрессивные, они стояли на небольшом пьедестале среди мужской обуви и манили своей жёсткой привлекательностью.
— Извините, а по ноге подогнать можно любую пару?
— Да, абсолютно, это входит в стоимость.
— Мне бы хотелось приобрести вон те ботинки.
— Я боюсь, что это мужская военная модель и не подходит для госпожи. Видите ли, они зачарованы особым образом, чтобы не оставлять следов и не производить шума при ходьбе.
— Прекрасно, а от намокания и грязи?
— Естественно, кроме того, мы применяем уникальное заклинание, чтобы ноге не было ни жарко, ни холодно. Это особое колдовство. Данные ботинки мы изготовили специально для поставки военным, но в итоге конкурс выиграл другой мастер.
— Отлично, я беру.
Вышла из магазина я в своих новых берцах. Люблю обувь такого стиля, дома у меня осталось несколько высоких ботинок похожего дизайна. Мне нравится, как они смотрятся с джинсами, но больше всего нравится сочетание грубых ботинок с короткими романтичными платьями.
После сапожника мы посетили ателье. Два моих зелёных платья как раз были готовы. Их и всю другую принесённую мною одежду заговорили от намокания, загрязнения и порчи. Как удобно, купила одно платье и щеголяешь в нём всю жизнь — не порвётся, катышками не покроется.
Затем мы разыскали крошечный магазинчик с артефактами, где я рассматривала украшения для волос.
— Извините, а у вас есть заколки с защитой от ментального воздействия?
— Да, у меня есть заколка, которая может вам подойти. Помимо волесохранения, она ещё приносит удачу.
Сухощавый мужчина с тёмной подводкой вокруг глаз (наверное, маг) посмотрел на меня хитрющими глазами и спрятал улыбку в усах, затем отвернулся к шкафу у дальней стены, долго копошился в каких-то ящиках и наконец выложил на прилавок простую заколку, состоящую из двух гребней, скрепляемых между собой. На каждом из них имелся металлический держатель, но выглядела конструкция так, словно в ней чего-то не хватало.
— И сколько она стоит?
— Видите ли, госпожа, эти заколки делал ещё мой дед. Я не всем предлагаю их купить. Они просты, вот только подойдут далеко не каждому, а цена их крайне высока.
— Вы знаете, я бы с огромным удовольствием купила у вас эту вещицу, но, боюсь, что я крайне ограничена в средствах.
— В таком случае я не стану брать с вас денег сейчас. Возьмите заколку, повесьте на неё камушки вот сюда, а деньги вы сможете принести тогда, когда захотите. Я не буду называть ни цену, ни сроки, пусть вы определите их сами.
— А если со мной что-то случится, и я не смогу с вами рассчитаться?
— В таком случае артефакт на удачу можно считать бракованным, не так ли? — лукаво улыбнулся он. — Если с вами что-то случится, и вы не сможете за него рассчитаться, то пусть это будет подарком.
Я тоже улыбнулась.
— Хорошо, я согласна взять этот артефакт, а заплатить за него столько, сколько захочу и когда-нибудь потом. И много вы продаёте таких заколок?
— Нет, дед сделал всего шестнадцать. У меня осталось ещё две. Дело в том, что таким артефактом может воспользоваться только человек, отмеченный Судьбой. Сами понимаете, не часто ко мне заходят такие покупатели.
— Разве я отмечена Судьбой? — удивилась я.
— А разве вы сами этого не чувствуете? — старый интриган умел отвечать вопросом на вопрос, и правда была в том, что я действительно потихоньку начинала верить в свою исключительность.
— Как подобрать к нему бусины?
— О, это самая интересная часть. Смотрите, все бусины разные, и вы вытянете их сами, столько, сколько нужно. Из пустого мешочка. Затем нужно будет нанизать вот сюда, это тоже сделаете вы и в том порядке, который покажется вам правильным. Сам артефакт сделан из платины, но на его цвет влияют примеси, секретом которых дед делиться не стал. Видите ли, госпожа…
— Меня зовут Алина. А вас?..
— Госпожа Алина, — как ни в чём ни бывало продолжил он, — эти заколки стали неудачным экспериментом деда, трудом последних лет его жизни, ведь необходимость принадлежать человеку, отмеченному Судьбой — это побочный эффект, случайная особенность, которая проявлялась раз за разом. После шестнадцатого провала он забросил попытки сделать артефакт, который приносил бы удачу любому, кто его получил.
— Торговать удачей — это очень прибыльное дело.
— Вы правы. Возможно, именно поэтому дед не смог создать артефакт, который подходил бы каждому, хотя и был гениальным мастером. Камушки хранятся вот в этом мешочке, но вынуть их сможете только вы, я смогу нащупать лишь пустоту.
Прикусив нижнюю губу от любопытства, я засунула пальчики в предложенный мне небольшой мешочек. Поначалу он лежал на прилавке абсолютно плоской пустой тряпочкой. Но стоило засунуть в него руку, как я нащупала несколько гладких округлых камешков и вынула их на свет. Взору предстали крупные жемчужины тёмно-изумрудного цвета. Дальше в мешочке нашлись квадратные камешки с чуть острыми краями, затем овальные шершавые, снова круглые гладкие, на этот раз мутные полупрозрачные бусины, следом пара отшлифованных кусочков белого мрамора, тёмно-зелёные многогранники и, наконец, несколько толстеньких малахитовых колечек.
Продавец и Салли наблюдали за процессом с огромным интересом, а я была разочарована, когда в следующей попытке достать что-то из мешочка пальцы нащупали лишь пустую изнанку.
— Вы даже не представляете, насколько вам повезло. Нефрит, малахит, изумруд, жемчуг, апатит и зелёный гранат. Потрясающее сочетание! Госпожа Алина, возможно артефакт уже начал приносить вам удачу, ведь каждый из этих камешков ценен сам по себе, а их сочетание поистине необычно. Крепите — и посмотрим, какие особенности будут у вашей заколки.
Я нацепила бусины и камешки на металлический стерженёк. Стоило закончить, как тонкий прутик сам впаялся в гребень, замыкая конструкцию.

— И какие у этой заколки свойства?
— Защита от воды, гармония с природой, усиление интуиции. Вот то, что я могу различить. Помимо этого, ментальная защита высочайшего уровня, удача и невозможность потерять или подарить этот артефакт. Он лично ваш. Если вы когда-то искупаете его в своей крови, то его действие может усилиться.
— Скажите, а вы знаете, кто может помочь снять заклинание?
— Поводок Слуги снимает только его хозяин.
— Мой вопрос настолько очевиден?
— Я удивлён, что вы не спросили раньше. Нужно сказать, что вы меня сразу заинтриговали, всё в вас необычно и даже несколько противоречиво. Я был рад познакомиться с вами, госпожа Алина, и уверен, что мы ещё увидимся.
— И последний вопрос: а что вот с этим браслетом? Это артефакт? — я показала свою находку.
— Это бывший артефакт одноразового использования. Интересно, он уже настроился на вас. Вещица не представляет ценности. Если он вам нравится, то носите смело.
— Большое спасибо за информацию.
На улицу я выходила радостная. Наконец-то подфартило! Хотя бабушка такое везение всегда называла цыганским фартом — это когда кирпич упал не на голову, а только на ногу. Вроде и повезло, а если разобраться, то вообще-то не очень. Ну да ладно. В сухом остатке: я жива, мама и племяшки здоровы, семья обеспечена. А у меня, можно сказать, приключения. Ведь так в книжках называют покушения на жизнь, которые не увенчались успехом?
Последним пунктом в списке дел стала музыкальная лавка. Там нас встретил молодой и задорный патлатый парень, худой, но с явным круглым животиком. Ах ты, касатик, наконец-то понятный мужской типаж в этом мире аленделонов! Переизбыток эмоций отразился в переизбытке улыбок, от которых продавец заметно растерялся и пошёл пятнами, начиная с шеи. Чем сильнее он краснел, тем радостнее я улыбалась, а Салли засмеялась в кулачок, делая вид, что её настиг небывалый по силе приступ кашля.
— Здравствуйте! — я сияла глазами, лицом и другими частями тела, для сияния не предназначенными.
Косматый парень попытался пригладить волосы рукой, нащупал в волосах что-то необычное и окончательно растерялся, не отрывая руки от головы. Дав возможность ему сохранить лицо, я повернулась к ближайшей стене, на которой висели две лютары наподобие моей. Пришлось потрогать их пальчиком и потянуть время, чтобы парень пришёл в себя. Обернувшись спустя пять минут, я застала его вытаскивающим из шевелюры какие-то палочки. Пришлось потыкать пальцами в местные духовые инструменты тоже. Да что у него там в волосах, целый стог?
— Извините, — не выдержала я, — а вы делаете инструменты на заказ?
— Солнечного дня! Делаю.
— Вы знаете, мне бы хотелось иметь гитару, возможно такие тут бывают?
Пришлось нарисовать гитару в профиль и анфас и показать размеры. Парень удивлённо посмотрел на рисунок, потом задумчиво подёргал пальцами жиденькую бородку.
— Я, конечно, могу попробовать такую сделать.
— Вы знаете, просто вот у этого инструмента немного не такое звучание, — я взяла в руки одну из лютар и напела «Метель» ДДТ.
Парень слушал, открыв рот.
— Что это за язык такой? Никогда не слышал.
— А я из другого мира.
— Так вы невеста императора? Я слышал, что вы устраиваете выступления во дворце.
— Да, есть такое. С радостью вас приглашу, если захотите.
Парень уставился на меня с таким недоумением, словно я достала из кармана ежа, облизала, а потом на голову себе посадила.
— Так я же не аристократ.
— Я тоже не аристократка. А слушают меня и работники замка, и лекари, и стражники. Приходите хоть сегодня вечером. Как вас зовут?
— Тома́ль Росса́нд, госпожа.
— А меня Алина Шиманская. Салли, проследи, пожалуйста, чтобы господина Тома́ля сегодня пропустили в большую музыкальную комнату.
— Конечно, прослежу, — Салли кокетливо стрельнула глазками. А я решила помочь их сближению.
— У вас невеста есть?
— Нету, — Томаль опешил настолько, словно воображаемый ёж на моей голове тряхнул плечами и затанцевал.
— Ах, жаль, а то приходили бы вместе с невестой. Салли, тогда ты проследи, чтобы господина Томаля никто из наших девочек не обидел. А то, видите ли, у нас столько невест на выданье, прямо цветник.
— Цветник… — сдавленно отозвался Томаль.
— Так сколько будет стоить гитара?
— Гитара…
Кажется, у кого-то база данных переполнилась.
— Хотя бы примерно?
— Примерно… — Томаль в воздухе обрисовал силуэт гитары, глядя при этом на Салли. — А почему она такой формы?
— Считается, что чтобы было удобно класть на ногу. Но кто знает?
— А цвета какого она должна быть?
— На ваше усмотрение, для меня цвет не имеет значения.
— Госпожа любит бронзовый и зелёный, — Салли посмотрела на продавца и подмигнула ему. Создалось впечатление, что тот сейчас рухнет на пол. Неужели женщины сюда настолько нечасто заходят?
— Спасибо вам большое, господин Томаль. И до вечера, мы начинаем около восьми, сразу после ужина.
— До вечера, — на последней фразе Томаль собрался с силами, но шумно выдохнул слишком рано, мы услышали как раз на выходе.
Салли захихикала и захлопала в ладоши.
— И не стыдно тебе над парнем издеваться? — мягко укорила я горничную.
— А что сразу издеваться?
— Неужели понравился?
— Понравился. Сразу видно, что добрый и скромный. Худой, конечно, очень, но я откормлю. Хотя нет. А то уведут же!
— Ты за него замуж выйди, тогда если и уведут, то ненадолго.
— Ой, скажете тоже. Если я за него замуж выйду, то буду вместе с ним в лавке сидеть, чтобы никакие вертихвостки глазки ему не строили.
Сзади нас отчётливо хлопнула дверь, но когда мы обернулись, Томаля уже не было. Улица огласилась громким девичьим смехом.
— Ну всё, Салли, теперь господин Томаль до самого вечера краснеть будет.
— Я тогда вечером ещё добавлю, чтобы и ночью краснел.
— Коварная женщина!
— Кто бы говорил, о вашем платье с последнего зимнего бала до сих пор разговоры ходят.
Перешучиваясь, мы вышли на главную городскую площадь. В прошлый раз мы сюда не дошли, и я с удовольствием вдохнула запах столицы — пахло свежей сдобой и чем-то винно-ягодным. Привлечённые ароматами, мы с Салли заняли столик в одном из кафе на площади. Сквозь окно было видно ручейки капели, стекающие с кромок крыш, по-разному одетую публику, укрытый снегом фонтан посередине и группку подростков, рисующих площадь с натуры на противоположном конце.
Местные пирожные не поразили, часть попалась с масляным кремом, который я терпеть не могу, а Салли их съела с удовольствием. А вот ягодный кексик с кисловатой жидкой начинкой оказался очень даже ничего, таких я в итоге съела целых три. Грелись у окошка мы довольно долго, я совершенно потеряла счёт времени. А затем Салли потащила меня в магазин шляпок, где мы перемерили все варианты, но под неодобрительные взгляды хозяйки купили только одну недорогую тонкую бежевую шапочку. В походных условиях пригодится.
Вспомнив, что времена нынче прохладные, а перчаток у меня нет, я закружилась в поисках галантерейного магазина, но он, как назло, не попадался. Салли не знала, где он может находиться. В поисках мы набрели на уличный театр, где как раз шло представление об императоре и его невесте.
Представление мне, мягко говоря, не понравилось. Невесту императора в нём играла огромная двухметровая мужеподобная бабища в красном парике, а императора — тощий подросток в огромных нарисованных прыщах. Видимо, так обыгрывался его юный по меркам правителя возраст. Сценарий явно писали резиденты самых низкопробных комедийных клубов. Шутки были исключительно ниже пояса, преимущественно о том, как невеста не умела пользоваться унитазом и пыталась поскорее соблазнить императора, садясь ему на колени, ломая мебель и раздеваясь.
Как раз в процессе раздевания и выяснилось, что невеста не совсем бабища, вернее даже совсем не бабища, а просто длинноволосый варвар с накладными грудями, который совершил над подростком насильственные действия сексуального характера под гомерический хохот публики. Статья сто тридцать вторая УК РФ.
Спас подростка симпатичный высокий парень в доспехах с мечом. Хорошенько отходив варвара этим самым мечом по филею, герой (а им оказался никто иной, как Эддар) отправил подростка учиться, а сам встал у штурвала и повёл империю в светлое будущее. Штурвал был представлен классическим колесом с шестью рукоятками в виде того самого, что рисуют у нас на заборах. Видимо, потребность в графическом и ином изображении фаллических символов характерна не только для земной культуры.
Публика ревела от восторга, никто не стал указывать на очевидные логические прорехи повествования, например, на то, что Эринар — старший брат и сильнейший боевой маг, который вполне может постоять за себя, а я всё-таки женщина, пусть и иномирная. Салли стояла рядом с опущенными глазами, стесняясь поднять их на меня. Хашшаль, который неотступно за нами следовал, не взирая на полнейший игнор с моей стороны, куда-то делся.
Радостное настроение как ветром сдуло, причём, как ни странно, обиднее было за Эринара, чем за себя. А с другой стороны — какое мне дело? Эринар — взрослый парень, ему пятьдесят шесть лет, у него куча советников, десятка его в конце концов. Хашшаль наверняка это видел, а значит, если посчитает нужным, то расскажет. Мне что, больше всех надо? Мне вот перчатки нужны, а то руки мёрзнут, их точно никто не подарит. А эти гадкохарактерные императоры пусть сами разбираются со своими пародийными театрами, у меня есть дела поважнее.
Я решительно зашагала в сторону магазина, где на днях купила сумку. Оказавшись внутри, поискала глазами продавца. Прилавок был пуст, а стены увешаны разными изделиями из кожи. И тут на глаза мне попалась она — сумка моей мечты. Изумрудно-зелёная с серебристой отделкой, выполненная в форме аккуратного полукруга с накидным клапаном и тёмно-серебристыми пряжками на ремне и внешнем клапане. Кожа на ощупь мягкая и нежная, матовая, внутри одно большое отделение с искажённым пространством и кучей карманов по бокам и два маленьких, обычных, для мелочей. У меня в сумочке сейчас всё лежит вперемешку — деньги рядом с сушёными креветками, одеяло рядом с сапогами, а тут хотя бы мелочи можно отложить отдельно.
— Извините, можно вопрос? А сколько стоит вот эта сумка?
— Двадцать пять золотых.
Я поскучнела. Нет, на такие траты у меня денег нет, нужно было лучше выбирать.
— Вы знаете, я купила у вас сумку несколько дней назад, но оказалось, что она мне не очень удобна. Скажите, у вас есть возможность поменять с доплатой?
Юная продавщица смерила меня взглядом, затем посмотрела на сумку, с которой я пришла.
— Возможно, если сумка в идеальном состоянии.
Я с надеждой протянула ей шоколадную сумочку. Девушка долго и придирчиво осматривала снаружи, затем попросила опустошить, и я завалила прилавок своим барахлом. Уши уже горели от неловкости, но зелёная сумка была слишком хороша, чтобы отступать или сдаваться.
— Хорошо, я вам поменяю. Смотрите, у этой сумки есть ещё возможность перестегнуть лямки и носить как рюкзак. Вот тут запасной ремешок, а здесь из потайной прорези можно вытянуть крепление.
— Рюкзак — это ещё лучше! — я аккуратно потрогала потайные прорези и добротные металлические крепления в виде прямоугольников со скруглёнными углами. Померив сумку, хорошенько изучив её строение, я доплатила и забрала свой новый магический ридикюль. — Подскажите, пожалуйста, какие чары на ней наложены?
— Дополнительное пространство внутри, привязка по крови, чтобы только вы могли её открыть, защита от намокания, причём эту модель можно целиком в воду погружать, содержимое останется сухим. Далее, защита от порчи и загрязнения, а также от потери и кражи. Сейчас мы привяжем сумку к вам, и если вы её забудете или потеряете, то сможете снова вызвать вот таким жестом.
Девушка показала замысловатое движение кистью и пальцами, потом тонкой иглой проткнула мне безымянный палец и сделала привязку. Со своей шоколадной сумочкой я рассталась без сожалений. Надеюсь, она найдёт новую хозяйку.
— А с этой сумкой у меня тоже была привязка, что теперь с ней будет?
— Мастер развеет чары.
— И так можно поступить с любой зачарованной сумкой?
— Мастер только свои чары может снять, мы с чужими не работаем. Это непрофессионально, — с достоинством ответила продавщица.
— Спасибо за пояснение. Скажите, а где можно купить перчатки и ремни? Есть ли специальный магазин?
— Да у нас можно, если кожаные.
Продавщица показала на один из стеллажей, где лежали перчатки и ремни. И как я раньше его не разглядела? Ремень нашёлся такой же, как и сумка, с одним маленьким кармашком на металлической клёпке, но очень уж длинный. Девушка ловко его укоротила и сделала несколько дополнительных дырок.
Перчатки тоже оказались велики. Задумавшись, продавщица позвала мастера, и тот подогнал выбранную пару по руке заклинанием. Надо бы и мне такое выучить! Перчатки были сделаны из тончайшей тёмно-зелёной кожи с приятной хлопковой подкладкой. На руке они теперь сидели, как влитые, непривычной показалась только длина до локтя. Здесь перчатки надевали поверх рукава, как краги. Это делали для удобства ношения с плащом — он закрывал руку выше локтя.
А найденный плащ и вовсе застёгивался на груди на манер пальто и имел прорези под руки. Я померила с новыми перчатками — подошло идеально. Плащ оттенка кофе с молоком прекрасно сочетался и с сумкой, и с перчатками. А в подарок Салли за мучения я купила ещё одну пару перчаток. Заметила, что у неё тоже мёрзнут руки на холодном ветру. Горничная просияла и прижала выбранную пару к груди. Несмотря на все убеждения, она согласилась только на самый бюджетный вариант.
Ремень я сложила в сумку, а вот перчатки с удовольствием надела, на улице становилось сумрачно, и день плавно перетекал в промозглый вечер. На выходе из лавки заметила Хашшаля и отвернулась. Долго обижаться никогда не умела, но, с другой стороны, и кинжалом в меня раньше никто не тыкал.
Обратный путь ко дворцу мы проделали в бодром темпе, потому что погода становилась всё более ненастной — дул противный ветер, срывая с деревьев и крыш домов пласты мокрого снега и льда. Успели как раз к ужину. Горячий суп с грибами источал чудесный аромат и помог согреться.
К огромному удивлению, на второе подали пельмени, их я ела, зажмурившись от счастья и едва ли не мурлыча. Адаптировав рецепт, повар представил ассорти из разных начинок — мясо с грибами, птица с бататом, рыба с каким-то фруктом и креветки с сыром. Неимоверно вкусно, но ко всему прочему ещё и необычно.
Наевшись до полуобморочного состояния, на музыкальный вечер я опоздала. Решила надеть новое шерстяное зелёное платье, а достойной обуви к нему не нашлось. В итоге пошла в любезно сотворённых Ованесом мягких балетках. Отражение в зеркале порадовало, я даже залюбовалась. Было ещё кое-что, придающее мне уверенности, — на мне наконец-то надеты трусы! И пусть это всего лишь шортики, пусть они не эластичны, но теперь нижние девяносто чувствовали себя увереннее.
Пройдя в зал, я уже хотела занять привычное место, как увидела Томаля. Он сидел рядом с Салли и держал в руках потрясающей красоты гитару! Тёмно-коричневый гриф и отливающая бронзой дека с орнаментом по кругу.
— Господин Томаль, какая невероятная прелесть! Как же вы так быстро её сделали?
— Лунного вечера, госпожа Алина. Я принёс вам на пробу один экземпляр. Пришлось постараться, чтобы успеть. Не будь у меня никакой магии, я бы долго возился, а так… Боец из меня никакой, но кое-что я всё-таки могу! — с гордостью улыбнулся он. — Попробуйте, надеюсь, что вы именно это хотели.
Гитара идеально легла мне в руку, она была лёгкой и удобной. Чуть настроив, я сделала несколько аккордов и едва не расплакалась от счастья. Мне так понравилось звучание, оно показалось более привычным, да и сам инструмент уже ощущался родным.
— Дорогие мои слушатели. Сегодняшний вечер я бы хотела посвятить господину Томалю, потрясающему мастеру и настоящему музыкальному волшебнику.
К сожалению, ни Томаль, ни Салли не понимали слов того, что я пою. Но мне было всё равно, сегодня я больше играла, чем пела. Сложно поверить, что привычные вещи могут внушить столько сил и оптимизма! На протяжении всего выступления я старалась смотреть на Томаля, чем вгоняла его в краску. Салли рядом не забывала поддерживать мастера под локоть и периодически что-то шептать на ухо. Бедный парень, столько впечатлений за один день.
Зрители встретили новый инструмент с восторгом и воодушевлением. Всё-таки ДДТ на гитаре звучит гораздо убедительнее. Появление Эда и Ринара я опять пропустила, зато Шаль, Сарлем, Даттон и Аркай сидели в первых рядах по правую руку. Итан и Тамила сели на противоположной стороне, слева. На мои выступления стала собираться всё более разнообразная публика, и в какой-то момент я заметила среди зрителей Тавредия.
Мой невольный преподаватель аристократического важно кивнул и махнул рукой в знак приветствия. Вдохновлённая новой гитарой и его присутствием, я исполнила то, что пела чаще всего только для мамы и её друзей: «Милая моя», «Есть только миг», «Ты у меня одна», «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». На ней и закончила импровизированный концерт, хотелось поставить радостную точку и оставить приятное послевкусие от сегодняшнего вечера.
Выступление получилось необычно длинным, но люди всё равно не хотели расходиться, и стало приятно, что я смогла доставить им радость. Сарлем подошёл, взял гитару и долго разглядывал, а потом попросил показать аккорды. Он быстро их освоил, из чего я сделала вывод, что он неплохо знаком со струнными инструментами. Многие ушли, но я пока осталась. В привычной компании игроков под тихий перебор Сарлема все договаривались о планах на завтра. Мы с Тамилой и двойняшками обсудили фасон нового платья и цвет. Оказывается, такое никто не носит, цветными вещами сложно обозначить статус, и поэтому дамы предпочитают привычную гамму от светлого до тёмного.
Я вернулась в покои счастливая и довольная. И только засыпая, поняла, что так и не купила карту страны и города. Кроме того, стоило кого-то расспросить, как здесь устроен общественный транспорт и есть ли отели или постоялые дворы. Ночью снилась счастливая загорелая Ленка, она молча прижимала меня к груди, и от этого было и хорошо, и томительно тоскливо.

Глава девятнадцатая, о поздних гостях и ночных приключениях

Потратив следующее утро на сборы и перекладывание вещей, я внезапно осознала, что у меня нет ни соли, ни зеркала, ни спичек или зажигалки. Или чем тут вообще огонь разжигают? Салли в очередной раз оказалась чрезвычайно полезной, а за зеркальцем пришлось сгонять в полюбившуюся комнату с красным цветком на двери. Заодно нашла несколько других важных мелочей, например, запасной ремень, пару новых больших рубашек, которые можно носить как туники, и ручной фонарь! А вот спичек так и не обнаружила.
В итоге сумка для путешествия была собрана, но вот самого путешествия всё как-то не предвиделось. На улице свирепствовала невообразимая метель. Я с содроганием думала о том, что делала бы в дороге в такую погоду. Даже в город выйти не удалось, поэтому сосредоточилась на переписывании песен в блокнот и штудировании аристократического.
В изучении языка я делала небольшие успехи. Синнай тоже активно принимал участие в обучении, когда у него появлялось свободное время. С чем дело обстояло действительно плохо, так это с магией. Она мне не подчинялась и не отзывалась. Резерв тоже не пополнялся. Это сообщил Синнай, так как даже такую простую вещь про себя я понять не смогла.
Следующие два дня бушевала непогода. Гитара стала настоящим спасением, а самыми яркими моментами дня были вечерние выступления или игры. Во время следующего концерта я предложила господину Томалю оплату за гитару. Он отказался, взяв с меня слово, что я буду и дальше приглашать его на выступления. Слово я, конечно, дала. Зрители здесь были искренними и благодарными, а ещё трезвыми, что никто не умеет ценить так, как ресторанная певичка.
На третий день непогоды пришёл Шаритон. Сначала я не хотела его принимать, но потом решила всё-таки выслушать.
— Госпожа Алина, спасибо, что согласились на встречу со мной.
Я молчала, решив окатить его холодным равнодушием. Он откашлялся.
— Мы подготовили для вас программу знакомства с природой нашей страны. Традиционно после последней метели в день прилёта синесолок мы устраиваем большой праздник приветствия весны. Я думаю, что он состоится в ближайшие дни. После этого холодов и морозов уже не будет, зато природа начнёт пробуждаться, в лесу и горах в это время довольно красиво, хоть и прохладно.
Шаритон вглядывался в моё лицо, стараясь найти в нём отголоски эмоций. Мимо кассы, дедуля, наслаждайся покер-фейсом.
— В небольшом приключении вас будут сопровождать Хаш, Сарлем, Даттон и ещё несколько незнакомых вам магов. У вас есть какие-то пожелания по походу?
Пожеланий у меня не было, так как отправляться в поход в горы я не собиралась. Меня гораздо сильнее интересовали города и люди Альмендрии, чем безмолвные скалы. Кроме того, снег ещё не сошёл, и ночевать на улице будет как минимум прохладно, как максимум дико холодно.
Шаритон ждал реакции, а я рассматривала его в ответ. Давно обратила внимание, что не все маги используют тени или тёмный карандаш для глаз, и только сейчас подумала, что так делали только некоторые: Асхель, Тавервель, Шаритон, Келай. Не связано ли это с возрастом? Ни Эд, ни Ринар, ни Синнай косметикой не пользовались, хотя они все сами по себе были достаточно привлекательны и без этого.
Не дождавшись ответа, Шаритон глубоко вздохнул.
— Алина, мне очень жаль, что всё обернулось именно так, но извиняться перед вами я не буду. Для меня безопасность Эра важнее всего.
Я всё ещё молчала. А что тут скажешь? Моя безопасность, видимо, волнует только меня. Безопасность в иной мир отправляющихся — дело рук самих отправляющихся.
— Хорошо, я понял, что вы не в настроении со мной разговаривать. Прошу вас подготовиться к вашему путешествию. Всего доброго.
Шаритон кивнул и вышел, а я осталась. Сегодня по уже сложившемуся расписанию ожидался вечер игр, и я подготовила фанты. Хотя изначально настроения не было, я всё-таки неплохо повеселилась. Мы всегда играем так: в одной миске фанты с именами, а в другой — задания. На этот раз бумажка с именем Эда выпадала чаще всех, нужно будет в следующий раз подготовить фанты только с его именем и посмотреть на реакцию.
Эринар больше не приходил ни на музыкальные вечера, ни тем более на игры. И я начинала скучать по нему. Вся моя суровая решительность разлеталась от воспоминаний о нём, заставляя дыхание сбиваться, а сердце делать кульбит. Самобичевание за мягкотелость и малодушие не помогало, только портило настроение. Мне уже очень хотелось его увидеть, хотя бы для того, чтобы в очередной раз поссориться. И, конечно, это желание сбылось совсем не так, как мне представлялось.
В день прилёта синесолок небо было пронзительно-синим и до того насыщенным, словно готовилось пролиться на землю сверкающей лазурью. Солнце грело по-весеннему тепло, улицы заполнили люди и животные. Я прогулялась до лавки Томаля, чтобы сообщить о своих планах.
— Добрый день, господин Томаль!
— Здравствуйте, госпожа Алина. Наконец-то весна, подзадержалась она в этом году.
— Зато теперь возьмётся за нас в полную силу. Я хотела сообщить вам о своём возможном отъезде. Думаю, что сегодня будет последний музыкальный вечер в обозримом будущем. Не пугайтесь, если меня не будет в ближайший месяц или около того.
— Какая жалость, я только освоился с ролью гостя на ваших вечерах.
— Вечера обязательно продолжатся. Когда я вернусь, вы станете первым приглашённым. А пока предлагаю поддерживать связь через Салли. Дело в том, что не все осведомлены о моём отбытии, и хотелось бы оставить его в секрете.
— Конечно. Спасибо, что вы нашли возможность попрощаться лично.
— У меня есть несколько дел в городе, и я решила совместить приятное с полезным. Кстати, вы не подскажете, где можно купить магический чехол для гитары? Я очень хочу взять её с собой.
— Так вот, возьмите в подарок, — щедро протянул он тонкий кожаный чехол.
— Томаль, вы слишком добры!
— Отнюдь, вы знаете, что у меня уже семь новых заказов на вашу гитару? Один из них от господина Маррона для коллекции дворца. Это большая честь и выгода, поэтому я только рад.
— В таком случае приму с удовольствием, — мягко улыбнулась я.
Томаль научил меня правильно складывать гитару и перетягивать чехол. Удивительно, после всех этих манипуляций гитара становилась размером с небольшую книжку. Шикарно.
— Томаль, расскажите, как работает общественный транспорт в этом мире? Есть ли почтовые кареты или частные извозчики?
— Общественный транспорт? Что это? — удивился музыкальный маг. — Есть корабли, которые возят товары в разные города и страны. А на всех главных трактах купцы берут попутчиков. Даже маги так ездят, если сил на портал нет. Дороги у нас относительно безопасные, да и разбойников при новом императоре почти не осталось. Но большинство путешествуют на своих талирах, если таковые имеются.
— А есть ли служба извоза?
— Нет, о каждой поездке придётся сговариваться отдельно.
— А что с постоялыми дворами или гостиницами?
— Дак их строят на расстоянии одного пешего дня пути друг от друга. На всех трактах они есть в изобилии. Если на талире, то за день вы проедете два-три постоялых двора.
— К сожалению, талиры у меня нет. Я любопытствую просто так, пока не знаю, когда и куда я отправлюсь. Подскажите, где можно купить карту?
— Через две лавки от меня в магазине господина Патю́за. У него есть и карты, и даже магические компасы.
— Большое спасибо за информацию!
— Всего вам доброго, госпожа Алина, и буду ждать вашего возвращения!
— И вам всего доброго, Томаль!
Про компас я как-то даже не подумала, хорошо, что музыкант мне о нём напомнил. В указанной лавке купила ворох карт, которые меня разочаровали. Такие я и сама могла бы нарисовать. Теперь я была окончательно готова к путешествию, даже огниво местное приобрела, но ехать или идти никуда не хотелось. Я соскучилась по Ринару и ничего не могла с собой поделать. Видимо, эта грешная магия так действовала. Умом я понимала, что ничего хорошего в нём нет, а душой тянулась.
Тем не менее, уходить решила на следующее утро. Салли собрала сухой паёк на ближайшие два дня. Путешествовать я решила пешком или на телеге с попутным транспортом. Деревянные корабли не внушали доверия.
Последний музыкальный вечер получился очень кулуарным. Большая часть моих слушателей отсутствовала в связи с приготовлениями к празднику начала весны. Традиционно, это был не бал, а пир. Меня никто не пригласил, поэтому я с сожалением поужинала в комнате одна. Невозможность увидеть Ринара расстроила, но я убеждала себя в том, что это к лучшему.
Голоса во дворе мешали. Весь город праздновал, из разных его концов доносились песни и крики, столица гуляла. Помаявшись в кровати, я поздно уснула, только чтобы проснуться мгновения спустя от дикого грохота и воя в холле. Когда в спальню ворвался незнакомый мужчина, я сидела на кровати во флисовой пижаме и потирала глаза.
Намерения ночного гостя стали понятны буквально через секунду. За ним в спальню ввалились четверо нетрезвых парней, и один из них развязно заговорил на высшем:
— Это она, чур я первый.
А дальше меня попытались схватить, но я увернулась и упала с другой стороны кровати. После короткой борьбы меня за ногу выволокли сначала в гостиную, а затем в холл. Я отчаянно пиналась и брыкалась. Глазам предстала ужасающая картина: несколько мужчин скрутили служанок, задирают подолы, заламывают руки. От открывшегося зрелища я онемела.
— Отпустите меня, я невеста императора, вы не имеете права! — я кричала поочерёдно на обоих языках.
Я яростно лягалась, пыталась скинуть руку, схватившую меня за лодыжку. Добилась лишь того, что другой насильник схватил вторую ногу. Они потащили меня по полу лицом вниз, и я дико запаниковала.
— Не переживай, красотка, завтра невестой императора ты уже не будешь.
— Хашшаль! — истошно закричала я.
— Он немного занят, дорогая, и на помощь к тебе не придёт, — злобно оскалился насильник.
Мысленный приказ Ованесу — и моё тело покрывает тонкая упругая кольчуга.
Девушки в холле переходят на отчаянный визг. Я изворачиваюсь и переворачиваюсь на спину.
Взгляд выхватывает девять мужских силуэтов — двое из них держат меня за ноги и мерзко ухмыляются, двое смотрят на происходящее с больным наслаждением. Пятеро чуть в стороне удерживают трёх девушек, в одной узнаю Артию. Лицо барабанщицы разбито, платье порвано на груди, а в глазах застыл страх. Сволочи! Что они творят?
Меня переполняет ужас, захлёстывает отвращение, вот только выпустить магию не получается. Мои ноги растаскивают ещё шире, один из насильников встает надо мной и прижимает к полу коленом. Я судорожно бьюсь, пытаюсь освободиться, но это просто невозможно. Боль затуманивает разум, я чувствую, как руки тоже выкручивают, и начинаю отчаянно визжать.
У обидчика не получается снять с меня кольчугу. Он достаёт кинжал и пытается её срезать. Боль оглушает, перед глазами вспыхивают цветные круги, и я наконец выпускаю наружу огонь Ринара. Двумя толстыми огненными плетями он расходится по холлу, обвивает все девять силуэтов тонкой пылающей верёвкой, заставляет их реветь и кричать от боли. Меня выпускают из тисков рук. Но двое почти мгновенно выныривают из огненного захвата, хотя семерых огонь связывает в центре холла.
— Бегите за помощью! — кричу я служанкам и отползаю в сторону.
Одна из девушек лежит на полу, две другие поднимаются и бегут в разные концы холла. Враги на мгновение замирают, я вскакиваю на ноги и тут же падаю, сбитая мощным ударом. Боль разрывает тело, а я сжимаюсь на полу и обхватываю голову руками. Я чувствую удары кинжала, но, кажется, кольчуга сдерживает их. Или нет?
— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому! — яростно рычит насильник.
Один из них хватает меня за косу и поднимает вверх, второй ударяет клинком по шее, но Ованес оказывается быстрее. Моя кольчуга теперь закрывает всё тело и лицо, кроме глаз.
— Чёртова защита, нужно что-то посерьёзнее! — злится он.
Насильник держит меня за косу, я пытаюсь сопротивляться, вот только силы не равны. Секунда, и меня куда-то тащат. Огонь иссяк, резерв опустел, но пламенная сеть ещё сдерживает семерых обидчиков. В холле воняет палёным мясом, вокруг стоит ор. От криков закладывает уши, но никто не приходит. Почему никто не приходит?
Время тянется бесконечно, я теряю из вида остальных нападающих и лишь краем глаза вижу огненный портал, из которого выходят Ринар и Эддар. Кажется, за их спинами вспыхивают другие порталы, я кричу, но всё происходит слишком быстро.
Меня подтаскивают к лестнице, и в корпус прилетает жуткий удар, от которого трещат рёбра. Я лечу по лестнице вниз, инстинктивно пытаясь прикрыть голову руками. Чувствую, как ломается кость в левой ноге, как руку разрывает новая вспышка боли. Последнее, что я вижу — Ринар ударяет одного из нападавших огненной плетью, но она соскальзывает и не причиняет тому вреда.

Глава двадцатая, о самом гуманном суде и помиловании
Меня будили, но я не хотела просыпаться. Слишком больно.
— Алина, убери сеть, — голос Ринара требовал, чтобы я подчинилась. Протянула правую руку и окровавленными губами позвала:
— Иди ко мне.
Средний палец окутало жаром, и я снова провалилась в беспамятство.
При следующем пробуждении боль унялась, рядом находились Синнай и Асхель. Пол был жёстким и холодным, и я мёрзла на нём в одной сорочке и трусиках. Син посадил меня и внимательно всмотрелся в глаза.
— Зрачки приходят в норму. Алина, что-то болит?
— Нет. У меня рука сломана. И нога.
— И рёбра, и пальцы. И это я молчу про повреждения внутренних органов. Но сейчас всё в порядке, мы успели вовремя. Я всё залечил, но тебе всё равно нужно отлежаться хотя бы пару дней. Ты слышишь меня? Всё хорошо, без последствий, амулет хорошо сработал, и я его уже перезарядил.
— Спасибо, Син. Что произошло?
— Мы пока не знаем, было нападение. Есть пострадавшие. Я дам тебе снадобье, и ты проспишь до утра.
Он влил мне в рот какую-то сладкую вязкую пакость. Я отрубилась прежде, чем успела что-то сказать.
Меня опять будили, на этот раз грубее. Проснулась в своих покоях. Взгляд упёрся в перекорёженую дверь спальни, вокруг стояли незнакомые мужчины в мундирах. В руках одного из них блестели наручники. На мне из одежды были лишь бельё и сорочка. Я машинально попыталась закутаться в одеяло. Мужчины смотрели пристально и недружелюбно. Ни одного знакомого лица вокруг.
— Кто вы и что вы здесь делаете?
— Госпожа Алина Шиманская, мы сопроводим вас на суд, — ответил самый светлый мундир. Форма этого стражника отличалась от привычной дворцовой.
— Я могу хотя бы одеться?
Мне молча подали зелёное платье, оставленное вчера на кресле. Затем на запястьях застегнули наручники, а мне кинули под ноги берцы. Ованес замер браслетом, я почувствовала его отклик, но приказала остаться в таком положении. Происходило что-то совершенно дикое.
— На выход.
— Извините, я могу сходить в ванную?
Один из присутствующих заглянул в ванную комнату, запечатал магией окно и завёл меня внутрь за локоть.
— Через две минуты я войду, лучше вам управиться за это время самой.
Мучаясь от неизвестности и страха, я молча сделала свои дела, а затем помыла руки и почистила зубы. Губа была разбита и под левым глазом зеленел синяк, который не до конца залечили вчера. Расчесаться конвоир не дал, демонстративно постучался, а затем бесцеремонно открыл дверь и повёл на выход из покоев.
— Кто вы? Что случилось?
— Сейчас Судия вам всё объяснит.
Мы молча двигались по коридорам и холлам дворца, пока не попали в просторное светлое помещение. У левой от входа стены за длинным мраморным столом сидели пятеро седовласых мужчин. По правую стену расположились скамейки, занятые десятками человек, в их числе я узнала Маррона и десятку Ринара в полном составе, кроме Шаля. Я узнала одного из мужчин, входящих в Совет императора.
В середине комнаты друг напротив друга стояли два массивных каменных стола, светлый и тёмный. За светлым с комфортом расположились два ночных насильника, жаль остальных я толком не успела запомнить. Судя по всему, там присутствовали все нападавшие. С ними была целая толпа, среди мужчин выделялась грузная женщина с озлобленным лицом.
За тёмным столом сидели Эддар, Ринар и Шаритон. Конвоир проводил к ним и усадил на свободный стул. При виде меня Ринар поморщился, как от зубной боли. Ах ну да, и так рыжая, а теперь ещё и с фингалом. Вспомнила своё глупое желание увидеть его перед отъездом. Стало горько и смешно.
Пятеро седых мужчин за длинным серым столом — видимо, судьи — поднялись.
— Пусть восторжествует справедливость, — тот, что в центре зычным голосом объявил начало процесса. — Алина Шиманская, иномирянка, не являющаяся подданной Альмендрии, маг с неуточнёнными способностями, обвиняется в нападении на девятерых пострадавших, трое из которых скончались в результате её действий. Прошу пострадавших сказать обвиняющее слово.
Наверное, подсознательно я чего-то такого и ждала. Обвиняемая в нападении? Одна против девятерых? Мне не было страшно, напротив, проснулось сердитое любопытство, весёлая злость закипела в крови, вызывая кривую усмешку. Слово взял тот, кто столкнул меня с лестницы.
— Вчера вечером во время празднования дня прилёта синесолок мы с друзьями гуляли по дворцу, знакомясь с его красотами и обитателями, — вчерашний насильник говорил кротко и робко, едва ли не заикался. — В холле Морского крыла мы встретили нескольких девушек из числа служанок, но завязать знакомство не успели. Из одной из дверей вырвалась злобная рыжая фурия и напала на нас. Будучи слегка в подпитии, мы представляли лёгкую добычу, поэтому семерых она окутала огненной сетью, но мы с Байя́ром Трива́йсом смогли увернуться от нападения и дать отпор. Несмотря на слабые магические способности, мы смогли скрутить её, но она продолжала яростно нападать. В результате схватки случайно оступилась и упала с лестницы. Мы с Байяром сдались на милость прибывшему императору и просим суд о защите и восстановлении справедливости.
Его речь была эмоциональной, и выглядел он взволнованным. Но я понимала, что это всего лишь игра на публику.
— Господин Байяр, вам есть, что добавить к свидетельству господина Фарраста́на?
— Да, Ваша Справедливость. Нападающая пыталась убить нас всех. Я уверен в её намерениях, нам чудом удалось уцелеть, но троих она успела уничтожить. Его Величество вовремя заставил её снять сеть, иначе погибших было бы больше.
Ещё четверо выживших присоединились к показаниям: шли мимо, никого не трогали, внезапно подверглись нападению рыжей твари. Я с усмешкой ждала своей очереди высказаться. Больше всего меня смущало отсутствие на процессе Артии и других девушек. Наконец, очередь дошла и до меня.
— Обвиняемая, вы можете сказать оправдательное слово.
— Доброе утро. Произошедшее вчера не имеет ничего общего с рассказанным. Я спала у себя в покоях, когда в мою комнату ворвались двое мужчин. Один из них, тот, кого вы называете Фаррастаном, стащил меня с кровати за ногу и волоком вытащил в холл. На тот момент там присутствовало ещё семеро мужчин и три служанки, одна из них Артия. Девушек удерживали силой, им порвали платья и явно собирались изнасиловать, как и меня. Двое мужчин держали меня за ноги, а этот Фаррастан придавил коленом к полу, но не смог снять защитный артефакт-кольчугу. Тогда они начали избивать и резать меня, но им опять же помешал артефакт, они не смогли меня убить. От боли я едва ли не теряла сознание. В какой-то момент нападающие были окутаны огненными плетьми, которые я каким-то неизвестным образом смогла сотворить для самозащиты. Магию я не изучала и боевыми навыками не владею, всё вышло само собой. Байяр и Фаррастан смогли вырваться, а остальных связала магическая сеть. Затем, избивая, они оттащили меня к лестнице, куда Фаррастан столкнул меня пинком. Предполагаю, что Его Величество видел, что упасть с лестницы мне помогли. Я прошу пригласить в свидетели трёх девушек, которые также находились в холле в момент нападения. И настаиваю на своей невиновности. Я всего лишь защищалась, у меня не было намерения кого-то убивать. Если суд осмотрит мои покои, то увидит, что дверь в них была выломана снаружи, что противоречит сказанному ими. Я также прошу суд обратить внимание на отсутствие мотива. Мы с этими мужчинами даже не знакомы, и у меня не было ни единой причины на них нападать.
— Ваш мотив нам известен, — выкрикнул один из «пострадавших», — вы хотите лишить Альмендрию цвета аристократии! Вы погубили двух грандов!
— Если цвет вашей аристократии — насильники, то мне искренне жаль Альмендрию, — ядовито ответила я.
— Тишина! Судьи будут совещаться.
Я удивлённо посмотрела на Ринара, но он был зол и молча стоял, уперев руки в стол и глядя в одну точку. Эддар и Шаритон о чём-то советовались, не глядя на меня. Абсурдность ситуации начинала зашкаливать, неужели они поверят этим россказням?
— Ринар, я говорю правду, — он стоял, не меняя позы, и я не была уверена, что он меня слышит. Но он тихо ответил:
— Я знаю, Алина.
С души словно камень свалился, я глубоко вздохнула и расслабилась. Раз Ринар знал, что я говорю правду, то всё будет хорошо. Он стоял боком ко мне, я могла дотронуться до его бедра, но подавила желание это сделать. Судьи закончили совещание.
— Верховный Судия готов огласить своё решение. Большинством голосов Алина Шиманская приговаривается к смертной казни. Срок исполнения — завтра на рассвете. Эринар Торманс, вы хотите воспользоваться правом императора на помилование? — последнее было сказано ласково, приглашающе.
— Нет, Ваша Справедливость.
Его слова стали полной неожиданностью. Верховный Судия поднял бровь, несколько человек среди зрителей вскочили со своих мест, а я смотрела только на Ринара. Шок, который меня охватил, сложно описать словами. Я видела, как он снова поморщился, видимо, почувствовал мои эмоции. Значит, решил избавиться? Прекрасно. Вот только он не учёл, что у меня есть последний аргумент.
Вывернув руки в грубых наручниках, я рассекла ими кожу на щеке, стряхивая капли на стол.
— Я, Алина Шиманская, не согласна с приговором и призываю богиню Справедливости!
Ринар обернулся ко мне в попытке остановить, сидевшие напротив вскочили с мест. Между двумя столами воздух загустел, проявив черты невероятно красивой женщины с абсолютно бесстрастным лицом.
— Отмеченная Судьбой, почему ты призываешь Справедливость? Я слушаю тебя, Алина.
И я снова рассказала о произошедшем вчера, присовокупив свои выводы о том, что меня пытались сделать непригодной для брака, изнасиловав или убив. Богиня слушала внимательно. Чем дальше я углублялась в события прошлого вечера, тем бледнее становились лица Фаррастана и Байяра. Не ожидали? Сама в шоке. Закончив со вчерашним, я пересказала позицию обвинения и отметила халатность суда, вынесшего приговор без опроса названных мною свидетелей.
— Я знаю, что цена призыва богини Справедливости — это жизнь. Я готова отдать свою, если вы сочтёте, что я виновата в смерти этих насильников. Я никого не хотела убивать, не обучена магии, и всё произошло само собой. Я только защищалась.
— Я услышала правду в твоих словах, Алина. Теперь я хочу выслушать вторую сторону. Имя! — голос богини был пронизывающим и резким.
— Фаррастан Своярок.
— Имя, данное при рождении.
Смуглый Фаррастан побледнел ещё сильнее, став практически серым.
— Ишэ́’ссира́й Хисша́’арами́т, — в зале возникла паника, лица остальных «потерпевших» вытянулись. Только один отреагировал ровно — Байяр. Видимо, для него это не новость.
— Расскажи, что произошло вчера.
— Спланированное нападение на невесту императора с целью не допустить их брак.
— Организаторы?
— Исполнители я и Харш’кас Сасс’тшар, заказчик — третий Советник царя Минхатепа. Акция проводилась с привлечением местной аристократии, заинтересованной в смене правящей династии.
— Верховный Судия, понимали ли вы ошибочность выносимого вердикта? — богиня равнодушно перевела взор на судей.
— Понимал, — Судия трясся мелкой дрожью, его лицо покрылось испариной.
— Вы предали мои заветы?
— Я позволил личным интересам взять верх над справедливым решением, — опустил голову он. — Я заключил сделку с грандом Иста́рсом.
— Остальные судьи, как вы допустили большинство голосов в принятии данного решения?
— Я принял вознаграждение и обещание выгодного брака для моей дочери от грандая Истарса в обмен на принятие этого решения, — покаялся один из них, падая на колени.
Лица двух других судий были искривлены в гримасе презрения. Пятый молчал, его лицо оставалось бледным и бесстрастным.
— Отвечай.
Из носа последнего судьи полилась струйка крови. Он захрипел.
— Я вижу, что ты находишься под управлением Верховного Судии. Освобождаю от управляющего заклинания и лишаю права быть судьёй.
— Спасибо, Всевышняя, — лишь прошелестел он в ответ.
— В качестве платы за вызов я забираю жизни и волю судей, которые пошли против клятвы, — Справедливость повернулась к нашему столу. Наручники исчезли с рук сами собой. — Теперь с вами двумя. Эринар, ты в курсе, кем является для тебя Алина?
— Да.
— И ты отказываешься от дара богов?
— Отказываюсь. За дары богов слишком дорого приходится платить.
— Этот дар уже оплачен. Глупо, но ты в своём праве, — Ринар вздрогнул и посмотрел на меня.
— Алина?
— Всевышняя, могу ли я попросить вас расторгнуть договор, которым я связана, и снять с меня Поводок Слуги?
— На каком основании ты хочешь разорвать договор?
— Мне была обещана безопасность, а это уже третье покушение на мою жизнь за половину месяца.
В воздухе перед её глазами проявился договор.
— Справедливо. Договор расторгнут в связи с неисполнением обязательств одной из сторон, — документ почернел и рассыпался прахом. — Ты требуешь компенсацию?
— Нет, мне ничего не нужно. Я бы только хотела вернуться в свой мир.
— Это невозможно, — богиня окутала нас двоих туманным пологом и продолжила, голос у неё был глухой и холодный, — твоё предназначение в этом мире ещё не выполнено. Ты здесь для того, чтобы пройти весь путь и найти колдунью, пришедшую из другого мира. Она смогла закрыться и от богов, и от людей Карастели, но ты сможешь её почувствовать. Останови колдунью, Алина. В помощь тебе Судьбой дана истинная пара. Эринар отказывается от этой роли, поэтому я даю тебе возможность разорвать вашу связь. Пусть твоей истинной парой станет тот, кого полюбишь ты и кто полюбит тебя. Так будет справедливо. Поводка на тебе больше нет, а от меня прими вот это, — богиня коснулась руками моих ушей, и мочки внезапно потяжелели.
— Для чего мне нужна истинная пара?
— Ты не можешь пополнять свой резерв. За годы в мире без магии эта способность атрофировалась, хотя такого почти и не бывает. Поэтому рядом с тобой должен находиться тот, кто поделится силой.
— Но я не могу управлять своей магией.
— Ты можешь остановить колдунью, но никто не знает, как именно это сделать. Мы можем лишь предполагать. Судьба могущественна, она ведёт тебя, но помни, что даже она не всесильна. Твой путь скоро начнётся, ты почувствуешь его.
— Спасибо, Всевышняя. Я не знаю, удастся ли мне то, о чём вы говорите, но сама возможность говорить с богиней стоила того, чтобы рискнуть жизнью, — богиня равнодушно посмотрела в ответ на мою робкую лесть.
— Защити этот мир, девочка, и боги отблагодарят тебя.
— Я обещаю попытаться.
Полог, скрывающий нас от остальных, растаял, а богиня приблизилась и поцеловала меня прохладными и сухими губами. Само прикосновение было приятным, но неожиданно чуждым.
Когда она растаяла, вместе с ней исчезли двое судей, в зале на несколько секунд повисла тишина, а потом началась заварушка. «Потерпевшие» попытались открыть портал, их перехватили. Суд мгновенно превратился в скандал, раздались крики, посыпались искры, засверкали заклинания. Ринар одним движением запихнул меня под мраморный стол. Снаружи гремело, горело, хлюпало, дуло и взрывалось. Я замерла под столом. Ринар хотел, чтобы меня казнили. Он знает, что я его истинная пара, и отказывается от меня. Я горько усмехнулась. Неужели это всё, что меня сейчас волнует?
Ладно, я в этом паноптикуме больше никому ничего не должна. Пора сматывать удочки, пока на меня не повесили новый Поводок. Или старый. Невидимость у меня не получилась, и я наконец почувствовала свой резерв. Пусто, как в глазах у алкоголика.
Ну да ладно, пополнить его сама я всё равно не смогу. Ринар сейчас как раз активно расходует то, что могло бы меня заинтересовать. Хотя брать я у него больше ничего не буду, найду себе другую пару. Недаром мама говорит, что самое ужасное качество в мужчине — это жадность. Когда военные действия вокруг поутихли, я выползла из-за стола и припустила в сторону двери на полусогнутых. Не знаю, заметили ли меня, оглядываться я не стала.
Ближайший коридор дворца был полон людьми. Суета стояла неимоверная, по периметру стояло оцепление стражниками, и в грудь одного из них билась Артия.
— Пустите! Я свидетель! Я должна дать показания!
Две другие девушки со следами ударов на лицах стояли рядом. Я аккуратно обогнула стражников и обняла всех троих.
— Всё хорошо, они получат по заслугам.
— Жива! — Артия разрыдалась, одна из девушек резко всхлипнула.
— Всё хорошо, но мне нужно идти. Времени совсем нет! — она всё поняла без слов и потащила за собой. Две другие выступали живым тараном, распихивая посторонних. Девушки ворвались в одну из пустых комнат и заперлись изнутри. Одна осталась снаружи.
— Что вам нужно? — Артия тревожно схватила меня за руку.
— Переодеться и покинуть дворец. Всё остальное с собой, — я призвала свою сумку заученным жестом. Быстро скинув зелёное платье, надела облегающие шерстяные бриджи, длинный свитер и кожаную куртку сверху. Довершали образ верные берцы. В моей комнате остались только сандалии и грязная пара белья. Но как-то выпутаюсь без них.
Артия окинула меня оценивающим взглядом и натянула свитер до колен, затем завязала тугую косу и спрятала волосы под один из имеющихся у меня платков. Безусловно, меня выдают зелёные глаза, но в толпе я вполне могла попробовать затеряться. Бриджи с длинными вязаными платьями носили некоторые городские девушки.
— Артия, ты можешь убрать мою комнату так, чтобы не осталось ни вещей, ни волос? Не хочу, чтобы меня нашли!
— Конечно, госпожа, можете не сомневаться! — горячо воскликнула она.
— Я больше не госпожа, — неуверенно улыбнулась я.
— Это уж мне решать, кто для меня госпожа!
Оглядев ещё раз, Артия одобрительно кивнула и потянула меня на выход. Девушки вывели к чёрному входу, а барабанщица бегом припустила в сторону бывших покоев. Через парк я шла быстрым шагом, среди деревьев меня было видно не так хорошо, да и кто сказал, что меня станут преследовать? Глупости, Эринару я больше не невеста, значит, дела никому больше нет.
Однако вдохнуть полной грудью я смогла только в городе. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я устремилась в лавку Томаля.
— Привет! Томаль, я должна вернуть гитару, потому что выступать больше не буду. Я больше не невеста императора и сейчас хочу уехать из города.
— Куда же вы поедете?
— Посмотрю страну, может быть не только эту.
— Алина, гитару я у вас не возьму, я сделал её в подарок и не жалею об этом. Она ваша. А вот держите адрес моей тёти. Она уже пожилая, слегка подслеповата, но добра сердцем и любит необычные истории. Думаю, что вы всегда сможете найти у неё приют, достаточно будет лишь немного рассказать о вашем мире. Вот адрес. За вами охотятся? — уточнил он, протягивая листок.
— Нет, Томаль, я не в бегах, просто хочу уехать как можно скорее, чтобы избежать ненужных объяснений. Скорее всего, никто даже не попытается меня догнать.
— Хорошо. Обычно в это время раз в неделю господин Торсо́ль отправляет сына в Аркебо́р, это небольшой город в предгорье. Если вы хотите, то я попрошу взять вас с собой.
— Я буду неимоверно признательна! Надо же с чего-то начинать, — грустно улыбнулась я.
— И Алина, умоляю, будьте осторожны.
— Теперь опасность мне не грозит, не стоит переживать. Когда-нибудь вернусь в столицу и спою лично для вас.
— Договорились!
Он исчез за дверью, а я осталась в лавке. На меня вдруг накатило невероятное спокойствие. Есть адрес, где я смогу найти убежище. И транспорт, который отвезёт подальше от столицы. С колдуньей я как-то разберусь, а Ринара рано или поздно забуду. В конце концов, что между нами было? Ведро унижений и два поцелуя.
Томаль вернулся через четверть часа, быстро написал записку для тёти и проводил меня в магазин через два дома от своей лавки. Здесь торговали упряжью. Один из талиров был впряжён в небольшую карету. Немолодой мужчина сел на козлы и жестом пригласил меня присоединиться. Я порывисто обняла Томаля на прощанье, и втиснулась внутрь между мешками с товарами.
Не глядя на меня, возница направил талира по мощёной дороге. Солнышко забралось уже высоко, сочное весеннее небо было бескомпромиссно прекрасно, а дома постепенно редели, всё больше места уступая лесу. Создавалось впечатление нетронутых зарослей. Вскоре мы подъехали к массивной каменной стене. Она почти целиком скрывалась за лысыми весенними кронами.
Возница спрыгнул с козел и направился навстречу стражникам, скользнувшим по карете равнодушными взглядами. Я же старалась не поднимать глаз от пола и не выглядывать в окошко. Уладив формальности, мы снова двинулись в путь спустя четверть часа. После городской стены пейзаж принципиально изменился, вокруг тянулось пустое поле, даже кустарник здесь не рос. Обернувшись на стену спустя какое-то время, я заметила странную суету и то, как быстро закрываются городские ворота. Неужели меня всё-таки ищут?
Дальнейшая дорога показалась крайне утомительной. Жёсткое сидение намяло нижние девяносто, тракт хоть и был мощёным, но колдобины встречались нередко, на них маленькую карету то и дело подкидывало вверх. Я открыла окно. Солнце припекало, поддувал ветер. Я никак не могла найти гармоничное соотношение одежды: колени горели от жары в тёмных бриджах, а руки и лицо мёрзли на стылом воздухе. За весь день мы сделали только одну остановку на обед, а к вечеру в потёмках остановились у большого дома. Комната обошлась мне в пять медяков, ещё три стоил ужин. Решив не отбиваться от спутника, поела вместе с ним. Хотя за весь день он не проронил и двух слов, в его присутствии становилось спокойнее.
— До Аркебора ещё полдня пути, завтра после обеда я выезжаю обратно, чтобы к ночи следующего дня быть дома.
— Спасибо, я останусь в Аркеборе.
— Глухое место, неприветливое. Ждёт тебя кто или ты дальше поедешь?
— Хотелось бы дальше, в сторону Сарканы.
— Эх, не стоило тебе тогда ехать в Аркебор, глупый крюк, — поморщился провожатый.
— Так сложились обстоятельства, что я предпочла ехать по рекомендации Товаля, чем самостоятельно.
— Это правильно, девка ты красивая, хоть и бледноглазая. Того и гляди обидят. Не стоит тебе одной разъезжать.
Я хотела сказать, что могу за себя постоять, но вспомнила прошлую ночь и вздрогнула всем телом. От глаз собеседника это не укрылось.
— К сожалению, у меня нет выбора, — грустно ответила я.
— Завтра посмотрим, может, найдётся тебе попутчик в сторону Сарканы.
Запершись в своём временном пристанище, я упала на кровать прямо в одежде. Слёзы душили, но я постаралась продышаться и успокоиться. Кому есть дело до моих слёз? Положив сумку на единственный стул, я решила пересчитать свою наличность. До этого мне не приходилось беспокоиться ни о еде, ни о проживании, поэтому я тратила деньги без счёта, только примерно представляя остаток.
А осталось сорок шесть золотых, пятнадцать серебряных и три медяшки. Знать бы ещё, сколько медяшек в серебряном и сколько серебра в одном золотом. Хорошо бы, если по сто. Раньше сдачу я даже не пересчитывала, а стоило. Разноцветные монеты до сих пор не ассоциировались с настоящими деньгами, но пора отвыкать от привычек родного мира.
Сложив деньги обратно, я забралась под одеяло и уснула.
Мне снилось странное. Нечто чуждое, тягостное, муторное. Первый мир. Цветущий, плодородный, многообразный. Тёплый климат, густая отливающая серебром зелень, десятки тысяч видов рептилий, насекомых и птиц. Буйство жизни и красок. Среди других видов выделялись хищные ящеры. Поначалу не очень массивные, с каждым поколением они становились всё крупнее, умнее и злее… Шестилапые рептилии оказались проворными и хитрыми охотниками. Постепенно началась эра их доминирования. Они захватывали всё новые территории, улучшали ремесленнические навыки. При этом оставались алчными до свежей крови. Сначала научились убивать ради удовольствия, а потом — для развлечения. Охота перестала быть необходимостью и стала спортом. Затем они развили свой язык. Шипящий и гортанный, даже во сне он вызывал дрожь и желание зажать уши.
Они назвали себя ширхами.

Глава двадцать первая, о путешествии в никуда
Утро началось ещё ночью. Мой спутник постучал в дверь и велел быть готовой через десять минут. Я привела себя в порядок, взяла два завтрака у хозяйки трактира и вышла во двор, где царило небольшое столпотворение. Нужно запомнить, что искать попутчика стоит с утра пораньше. Или даже на ночь глядя. Суровые на вид мужики обсуждали цены на муку, качество весенних дорог и половодье, которое может стоило ожидать, а может и нет.
Забравшись на козлы рядом с возницей, я завела беседу.
— Господин Торсо́ль, можно вопрос?
— Задавай.
— Сколько серебряных в золотом и медяков в серебряном?
Возница посмотрел на меня удивлённо, но ответил.
— Так по пять дюжин.
— Спасибо!
Дальше мы ехали молча. Встретив необыкновенно яркий розовый рассвет, я задремала. Спутник предложил перебраться с козел в саму карету, что я и сделала. Найдя уютное местечко, завернулась в одеяло и честно дрыхла почти всё утро. В таверне, где мы остановились перекусить в обед, кормили гуляшом с тушеными овощами и сушёным хлебом. Я съела горячее, а сухари убрала про запас.
— Долго собираешься скитаться?
— Как получится.
— Стало быть, нету у тебя плана?
— Есть примерный.
Мы помолчали.
— Говорят, невеста у императора была бледноглазая, рыжая да с другого мира, — господин Торсоль смотрел на меня, сощурившись.
— Разное говорят, — равнодушно пожала плечами я.
— И с чего бы невесте сбегать с дворца? — как бы невзначай спросил он.
— Понятия не имею. Я не невеста императора.
Видимо, почувствовав, что я не лгу, собеседник оставил меня в покое. Своей необычной внешностью я буду выдавать себя везде. Единственный вариант — податься к варварам. Но какие они? Не будет ли хуже? Чем они заслужили такое название? Или стоит попробовать двинуться в Ковен? Мне в пару явно нужен маг. Каким бы привлекательным ни был вариант отсидеться у чьей-то тётушки, резерв сам себя не пополнит, а без него встреча с колдуньей пройдёт не в мою пользу. В Саркане — Магистрат, в первую очередь можно отправиться туда. А уже затем в Ковен, если дело не выгорит, и возлюбленный не сыщется.
Вообще, хорошую задачку мне дала богиня, со звёздочкой. Найти мага, влюбиться и влюбить его в себя, и всё это в кратчайшие сроки. Как я должна это сделать? На улице к прохожим приставать? «Господин хороший, не желаете ли поделиться резервом, домом и кошельком с иномирной девушкой? Магичить она не умеет, готовит полтора блюда, рукодельница из неё посредственная, но зато может на гитаре вам играть по утрам вместо завтрака».
Так и представляю толпы алчущих мужиков, слетающихся на такое сокровище. Может, зря я уехала? Во дворце Аркай остался, вышла бы за него замуж, он вроде предлагал. Внутренне содрогнувшись, представила себя в постели с Аркаем. Если всё остальное у него такое же исполинское, как он сам, то порвал бы он меня на лоскуты. Ну уж нет.
А вот с Шалем было весело, я даже собиралась его простить когда-нибудь потом. И с Синнаем мы хорошо ладили, он добрый, такой трепетный, и я ему искренне нравилась. Смогла бы я полюбить Сина? Вряд ли. Тогда уж Шаля, он как-то ближе. Ну да, староват, но маги долго живут, может, он меня ещё переживёт. Сабля опять же классная у него и чувство юмора есть. Или вот взять Сарлема, мне импонировала его невозмутимость, было рядом с ним как-то спокойно что ли. Интересно, какой он маг?
К Аркебору подъехали, когда солнце стояло ещё достаточно высоко. Спутник ушёл по делам, а я осталась сторожить телегу. Хотя как сторожить? Разве что служить живым пугалом против местных ворон.
— Смотри, вон из того дома через два дня поедет караван прямо в Саркану. О тебе их предупредил, проезд выйдет в одну серебрушку, ни еда, ни ночлег не входят в стоимость, только транспорт. Выезд утром до первых петухов, опоздавших не ждут. Две ночи можешь поспать у госпожи Марики, за ночлег она с тебя не возьмёт, только за еду. А мне пора обратно, товар сейчас сгрузят, и я сразу двинусь.
— Спасибо вам большое! — я искренне поблагодарила возницу и тепло с ним попрощалась.
Семья Марики встретила гостью с любопытством. К счастью, зеленеющий под глазом синяк и огромная царапина на щеке вызвали не вопросы, а только молчаливое сочувствие со стороны матери семейства.
Детей здесь было аж семеро, подозреваю, что госпожа Марика пустила меня к себе исключительно в виде новой игрушки. Разочаровывать я никого не стала, достала огромную гитару из маленького чехла, чем сразу завоевала все семь сердечек, а потом спела, что вспомнила из детских песенок.
Юных зрителей хватило на час. Следующий час я развлекала их тем, что доставала и убирала в сумку разные крупногабаритные вещи. Малыши с удовольствием играли в «волшебную сумку» из выданного мамой мешка, причём умещаться туда предпочитали сами.
За ужином я немного рассказала про столицу, про дворец и новое любимое блюдо придворных — пельмени. Госпожа Марика взяла с меня торжественное слово завтра же научить её этому кулинарному шедевру и пообещала денег с меня за еду не брать. На вопрос, имелись ли в Аркеборе маги, она ответила, что тут проживали два лекаря в годах, один городской маг (женатый) и один юный маг (бедовый). Здраво рассудив, что старики и женатики меня не интересуют, а бедовости и своей достаточно, я пошла спать. Ночью дети просыпались и плакали, вызывая вьетнамские флешбэки о бессонных ночах с болеющими гриппом племяшками. Марика показалась очень милой и любящей матерью, но семь детей — это перебор! Я вообще больше двоих не хочу.
Утро началось с двух слегка сопливых и чумазеньких мордашек. Мордашки хотели играть, причём желательно громко и сверху на мне. Установив границы дозволенного (вернее, их полное отсутствие), я поддалась соблазну и научила их играть в кучу-малу. На крики сбежались остальные дети и правила рассказать уже не дали, поэтому дальше у нас была куча-мала, бессмысленная и беспощадная.
Выбравшись с небольшими материальными и большими репутационными потерями, я отправилась в ванную и на кухню. Марика жарила целый противень омлета. Её муж сидел за столом, вид имел абсолютно флегматичный и безучастный. На детские крики он не реагировал никак, возможно, был глух от рождения или, что более вероятно, оглох в процессе.
Затем мама накормила, одела, обняла и расцеловала всех деток.
— Слухайте мать! — громогласно объявил он и посмотрел строго на каждого, а потом с неожиданной мягкостью и любовью потрепал маленькие чернявые головки. — Ту́рик, ты за старшо́го, чтоб без этих всяких!
Дети обступили грузного отца и загомонили. Он сурово подвигал бровями, а затем коротко обнял каждого и ушёл на работу. Когда солнышко выглянуло во двор, старшие сами надели куртки, одели младших и высыпали дружной ватагой на свободу, где, судя по крикам, их уже ждали ребятишки из соседних домов. Дома стало тише, а Марика села за стол и какое-то время молча смотрела в одну точку. Обретя внутреннее равновесие, она подняла глаза на меня.
— Ну что, займёмся энтим новым блюдом? Пельменя́ми?
Лепили мы споро и с удовольствием. Хозяйка попутно показала рецепт местных пирогов, одарила баночкой варенья и поведала, сколько каких детей растёт в домах по округе. Закончили к обеду, загнали детей домой и представили им блюдо, которое Марика гордо назвала «новая страсть императора». Разубеждать я её не стала, тем более что император у них действительно страстный — тринадцать любовниц фригидный мужик содержать не станет.
Поев, младшие дети угомонились и уснули, и мы с Марикой задремали вместе с ними. Старшие же отправились к кому-то в гости.
Оставшийся вечер я прогуляла в городе, успев улизнуть до того, как все проснулись. Вообще, городом Аркебор можно было называть только с очень большой натяжкой. Мощёные дороги, несколько трёхэтажных каменных домов. Дома в основном деревянные и невысокие, хоть и просторные, основательные. Чувствовалось, что хозяйство здесь у людей крепкое, добротное.
Вернувшись к ужину, я с удовольствием отведала местной вариации щей, поиграла с малышами и легла спать, чтобы уже ночью отправиться в путешествие в Саркану. Засыпая, я думала о том, какой будет моя дальнейшая судьба в этом мире. Что ждёт в пути? Правильно ли я поступила? Смогу ли выполнить своё предназначение? Столько вопросов, но ответов не было ни на один из них.

Конец первого тома.

Дорогие читатели!
Приглашаю вас в серию «Хроники Карастели»:
1. «Его огонь горит для меня», двухтомник, завершён.
2. «Осколки Северного Счастья», двухтомник, завершён.
3. «Когда случается невозможное», двухтомник, завершён.
4. «Огненные крылья для Демона Пустыни», однотомник, в процессе публикации.
5. «Аделаида», трёхтомник, завершены два тома.
Я буду рада видеть вас среди своих подписчиков.
Мой профиль на Автор Тудей: https://author.today/u/uliana_muratova
Там есть все актуальные книги и огромное количество материалов по миру Карастели: карты, арты, обложки, блоги. Спасибо и до новых встреч!