КулЛиб электронная библиотека 

Катюха - расхитительница помоек [Анжела Огурцова] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Катюха — расхитительница помоек

Глава 1

Сегодняшний вечер ничем не отличался от таких же других. Традиционные сборы в поход по помойкам недолгие — влезла в комбинезон, штанины заправила в высокие ботинки, натянула шапочку по самые брови. Экипировка давно отработана. Высокие ботинки-гавнодавы — это объяснять не надо. До комбинезона дошла не сразу, сначала промышляла в цивильном — джинсы и курточка. Но джинсы сковывают движения, а курточка моментально задирается, поэтому быстро перешла на спортивный костюм — помоечка подкинула шмотки. Но тоже оказалось неудобно — спортивные штаны сползают в самый неподходящий момент. И тут помоечка подкинула комбинезон, правда на размер больше, чем нужно, но это даже лучше — можно что-нибудь поддеть, если холодно. Но сегодня тепло — весна в разгаре. Шапочка нужна в любую погоду — чтобы волосы не замазать. А перчатки уже на месте надену.

За спину закинула объёмный туристический рюкзак. Конечно, столько тяжестей я не унесу, но меня интересует только компьютерное железо и шмотьё, они нетяжёлые. Маршрут стандартный — десять помоек, если рюкзак заполнится раньше, то схожу с маршрута досрочно. Всякие необходимые мелочи — фонарь, карабин, нож, инструменты, — постоянно лежат в кармане рюкзака. Их набор тоже проверен временем. Время выхода на охоту тоже научно обосновано. Я изучала это несколько месяцев, и пришла к выводу: самое продуктивное время — это вечером, примерно перед заходом солнца, когда ещё не стемнело. Мусоровозы опустошают помойки рано утром, а самый интересный мусор накапливается под вечер.

Первая база не порадовала — одни пищевые отходы, отчего вонизм жуткий. Вроде уже давно привыкла, но сегодня погода, как назло, безветренная. Какие-то мелочи можно было бы взять, но это я по первости старалась с пустыми руками не уходить, а сейчас, наоборот, стараюсь лишнее не брать. На второй базе выложили целый пакет обуви, но вся ношеная — ушатана в хлам. Больше ничего стоящего, только время потратила. На третьей удалось найти немного шмотья — не бренды, но и не заношенное. Пакетик небольшой — джинсики, пара футболок, нижнее бельё. Трусы и колготки сразу отбросила — это пусть фетишисты забирают. А джинсики, может, удастся пристроить.

Компьютерного ничего нет — это редкость. Меня интересует любое железо, даже самое древнее — на него тоже есть уход. Если комплектуха 10–15 летней давности используется для ремонта, то самое старое, ещё 90-х годов, покупают коллекционеры. Я сама удивилась, когда это узнала, но со временем у меня появилась пара постоянных клиентов, которые без торговли берут почто всё. Даже за такие бестолковые вещи, как переходник DIN-PS/2 для клавиатуры, с ходу платят 150 рублей. Оказалось, что такая ерунда в китайских интернет-магазинах может стоить и все пять сотен. А рабочую клаву с разъёмом DIN для всяких 386-х компов найти уже нереально. Даже PS/2 клавиатуры уже исчезли из продажи, но, к счастью, полгода назад я нашла мешок таких старых, но рабочих, наверное, из какого-то банка пульнули. Так что у меня запасы пока имеются.

На четвёртой базе наконец-то стало наклёвываться что-то интересное. Сначала я обратила внимание на компьютерные болтики, рассыпанные на земле перед контейнерами. Болтики свежие, без следов ржавчины, и рассыпаны совсем недавно — ещё не втоптаны в песок. Собирать их я, разумеется, не стала — у меня этого добра достаточно. Но стала внимательно осматривать всё вокруг. И не напрасно — у самого контейнера валяется аккуратно сложенный шлейфик к дисководам. И не обычный, а старый — ещё с разъёмами под 3-х и 5-дюймовые флоппики. Сейчас это уже большая редкость, поэтому я тут же убрала его в карман.

Как показывает опыт, такие вещи поодиночке не выбрасывают. Значит, тут большой сброс старого компьютерного железа. Повезло! Заглянула в контейнер — полна коробочка пакетов с бытовым мусором и пищевыми отходами. На поверхности ничего интересного не видно, придётся копать. Надела перчатки, придвинула соседний контейнер и стала перекидывать пакеты в него, даже не разрывая. То, что меня сейчас интересует, я замечу сразу. И точно — вот уже под пакетами с картофельными очистками и банановой кожурой мелькнул зелёный текстолит старой материнской платы. Откинув бестолковые пакеты, я попыталась достать материнку, перегнувшись через край контейнера. Нет, не достаю, надо лезть в контейнер. Но сначала надо снять рюкзак. Поставила его рядом с железным навесом мусорки и пристегнула его карабином к каркасу навеса — ещё не хватало, чтобы его уволокли, пока я буду рыться в контейнере. На всякий случай переложила в карман комбеза фонарь и полезла за добычей. Подставила какой-то ящик, уселась на край контейнера и перекинула ноги внутрь.

Вот тут уже фонарик пригодился. Помоечка порадовала — сразу достала 386-х материнскую плату, почти не пыльную и с оперативкой. Знакомый любитель антиквариата уже месяц такую ждёт, даже тысячу рублей пытался вперёд всучить. Но на этом находки не закончились — дальше пошли видеокарты и мультикарты, даже попался МФМ-контроллер для древних жёстких дисков. Кто-то наконец-то выкинул свои многолетние залежи. Или его наследники выкинули. В любом случае теперь это попадёт в хорошие руки, а не будет похоронено в недрах полигона ТБО или сгорит в костре металлистов, которые обжигают всё подряд, чтобы осталась одна медь. Свои находки я выкладываю на край контейнера, уже получилась приличная кучка. Но сначала осмотрю контейнер до конца, а потом уже буду не спеша убирать добычу в рюкзак.

Только я опять склонилась ко дну, как о стенку контейнера звучно шмякнулась пивная банка. Причём, судя по брызгам, которые полетели мне на лицо, не пустая. Выглянула из контейнера посмотреть — кто там такой борзый? Это была серьёзная ошибка с моей стороны, но поняла я это только чуть позже. А пока я высунулась из контейнера и недовольно крикнула:

— Какого чёрта?!

На площадке перед мусорными контейнерами стояли два молодых мужика в той стадии подпития, когда силы ещё есть, но мозги уже не работают.

— Чувак, гля! — воскликнул один. — Там в мусорке кто-то есть!

— И это баба! — определил второй.

И они как-то нехорошо переглянулись. Я попыталась выбраться из бака, но это оказалось непросто. А мужики уже не спеша приближались к мусорке. И возраст у них как раз такой, когда стоит на всё, что шевелится.

— Ты когда-нибудь трахал бабу на помойке? — спросил один.

— Всё когда-то бывает в первый раз, — философски ответил второй.

Тут до меня дошло, что пора начинать паниковать. Прилив адреналина вытолкнул меня из мусорного контейнера, и прямо в объятия мужиков.

— Куда же ты, дорогая? — игриво спросил один.

— Хватит болтать! — нетерпеливо крикнул второй, расстёгивая ремень на своих джинсах. — Снимай с неё штаны!

— Чувак, да от неё помойкой воняет! — первый мужик стал дергать меня за штанину.

— Да пофиг! — второй уже справился со своими джинсами. — Чего ты там возишься?

Я попыталась вырваться, но силы были не равны. Первый мужик наконец сообразил, что я в комбезе, и снять с меня штаны не получится. Тогда он повернул меня спиной, ухватил за свободную ткань комбинезона и разодрал его от пояса и ниже.

— На помощь! — попыталась закричать я, но редкие прохожие лишь брезгливо покосились на возню трёх бомжей у мусорки. А второй мужик уже навалился на меня, ещё больше разорвал комбез и уже пытался нащупать трусы. Нет, ребята, как хотите, но быть изнасилованной на помойке в мои планы не входит. Вот только что я могу сделать против двух крепких, да ещё пьяных мужиков? «Не можешь справиться — хотя бы отпугни» — подсказало подсознание. Оно у меня как-то спокойно работает в такие минуты, в отличие от сознания, которое напрочь зависло от ужаса. Только чем я его отпугну? Покажу язык? Подсознание равнодушно ответило: «Не обязательно язык». Так, кажется, я поняла! Надо представить что-то мерзкое, тошнотворное. Заплесневелая колбаса? Блевотина? А мужик уже одним рывком своих похотливых лап порвал на мне трусы. Вот тварь! Крыса! Тут в памяти всплыла картина крысы, раздавленной мусоровозом. Помнится, когда я это тогда увидела, то славно проблевалась. Сработало это и сейчас — струя рвотной массы из моих недр ударила прямо в рожу насильнику.

— Фу-у-у! — закричал стоявший рядом подельник. — Как тебе не противно? Я сейчас сам блевану!

Чувствую — энтузиазма у насильника поубавилось. Отполз в сторону и пытается своё рыло оттереть. Потом встал, застегнул штаны и со всей силы пнул меня.

— Вот сука! Пойдём отсюда нахрен! — это уже приятелю.

Я какое-то время ещё приходила в себя, не чувствуя ни прохладного вечернего ветерка в порванном комбезе, ни вонизма помойки, радом с которой лежала. И только минут через десять, когда шок стал проходить, стала думать, что делать дальше. Сначала попыталась очистить на груди комбез, который сама же и испачкала. Потом ощупала порванное место и поняла, что в таком виде идти по улице даже в наступивших сумерках стрёмно. Где-то вроде был пакет с какими-то шмотками. Кое-как переоделась за контейнерами, и за это время уже более-менее успокоилась и обрела способность что-то соображать. Так — мой рюкзак на месте, компьютерное железо, которое успела наковырять, валяется на земле. Убрала его в рюкзак — зря, что ли, сюда припёрлась. А теперь домой, на сегодня приключений хватит.

На хату пришла, когда уже окончательно стемнело. Сразу разделась и залезла в ванну. Тёплая вода меня всегда успокаивала. Но сейчас начался отходняк, меня всю трясёт, зубы стучат, руки прыгают так, что с трудом воду настроила.

Глава 2

Если бы три года назад кто-то сказал мне, что каждый вечер я буду обшаривать окрестные помойки, я бы плюнула ему в лицо. Тогда я оканчивала институт и была полна радужных планов на будущее. Хоть я и не была круглой отличницей, но всё же считалась на хорошем счету. После института мне не хотелось возвращаться в родительский дом. В нашем городке народ искренне называет программистами тех, кто умеет менять картридж в принтере. А уж электронщик — это кто может подключить светодиодную люстру. Можно ещё податься в компьютерные мастера — ходить по домам, устанавливать Виндовс и вообще всячески ублажать тупых юзеров. Но тогда уж лучше сразу в проститутки — делать примерно то же самое, а денег больше. Я же хотела быть поближе к огням большого города.

Был ещё один немаловажный момент — бывшие одноклассники, да и школьные учителя тоже, считали мою учёбу в столичном ВУЗе ступенью в карьерной лестнице, а возвращение из столицы в нашу деревню, пусть даже и с дипломом, однозначно восприняли бы как неудачу. Мол, что ты там делала пять лет, если даже нигде пристроиться не смогла. Да и родители, которые терпеливо оплачивали съём жилья во время учёбы, чтобы любимая дочка не прозябала в общаге, тоже рассчитывали на мои достижения.

В принципе я их всех прекрасно понимаю — если уж прыгнула получать высшее образование, то должны быть какие-то ощутимые и очевидные результаты. А что самое очевидное? Даже не деньги — шмотки. Когда я ещё училась на пятом курсе, то после зимней сессии приехала домой и решила сходить на вечер встреч, поглядеть на одноклассников, себя показать. Я, конечно же, знала, что вечер встреч — это ярмарка тщеславия, но тут это то ли совпало с предстоящим окончанием института, то ли у меня просто было подходящее настроение. Короче, я у себя в институте привыкла к демократии и заявилась на вечер встреч в джинсах и сапогах с рынка и в свитерке, в котором ещё в 11 классе щеголяла — а чего, если тогда нормально смотрелось, то и сейчас прокатит. Оказалось — нифига не прокатило. То есть нашим пацанам было всё равно, только Мишка Сергеев заметил:

— Катерина, ты со школы совсем не изменилась.

А вот девки глядели как-то брезгливо. Я сначала не въехала, но Людка, с которой мы за одной партой сидели, меня просветила. Аккуратно потрогав мой свитерок, она осторожно сказала:

— Катюха, ты прямо как в колхоз на картошку приехала.

— В смысле? — не поняла я.

Бывшая подруга хмыкнула:

— Ну хоть бы оделась поприличнее, всё же вечер встреч раз в год бывает. Или ты там в столице вообще загордилась, мы для тебя уже и не люди?

— Людка, что ты имеешь в виду? — стала наседать я, но она ушла от ответа.

— Ладно, забей.

После этого я стала повнимательнее разглядывать прикид бывших одноклассниц. И действительно — одеты все плюс-минус похоже, но на одной джинсы сидят бесформенным мешком, а на другой джинсики как влитые. Одна в туфельках как принцесса на балу, а другая в почти таких же — как корова на льду. Ведь не зря говорят — встречают по одёжке, а тут многие друг с другом с первого класса учились, то есть 15 лет знакомы, и всё равно судят об успехах друг друга исключительно по шмоткам. Но окончательно меня убила наша классная руководительница:

— Катенька, как твои дела?

— Лидия Ивановна, последнюю сессию сдала, летом диплом защищаю.

— Умничка! И выглядишь скромно, не испортила тебя Москва. А с будущей работой уже определилась?

— Наверное, инженером по компьютерам где-нибудь.

— Инженером? А программистом тебя не возьмут? Программисты вроде лучше зарабатывают.

Лидия Ивановна у нас вела русский и литературу, так что ей простительно не знать, что программист — это тоже инженер. А вот что значит «скромно выгляжу» — это мне уже успели объяснить. Но толку от этого немного — моей степухи не хватит даже на рынке одеваться, а про брендовые вещи и говорить нечего. Клянчить у родителей бестолку — они и так из последних сил тянут мою съёмную квартиру. Одно время я даже подумывала о подработке где-нибудь вроде «Макдональдса», но когда поподробнее узнала, что и как, то поняла — это не вариант. Надо или учиться, или работать, а если пытаться делать всё одновременно — будет плохо получаться и то, и другое.

Короче, не смогла я на вечере встреч продемонстрировать успешный успех. Осталось только утешаться тем, что у меня всё ещё впереди. Вот получу диплом — тогда развернусь. Но действительность оказалась не такой, как нам рассказывали на лекциях, и уж тем более совсем не такой, как я себе представляла в своих розовых мечтах. Получив диплом, я осталась в Москве, потому что о «блестящих» перспективах в родной деревне я уже говорила. К счастью, я догадалась сделать небольшие сбережения, и на пару месяцев оплачивать квартиру деньги у меня были. Правда, на остальное уже не оставалось, поэтому работу надо было искать быстро. Но кадровики в солидных конторах, увидев перед собой девушку в самом расцвете детородного возраста, тут же опускали глаза и начинали невнятно бормотать про закончившиеся вакансии. А когда я говорила, что готова работать помощником сисадмина или даже техником по обслуживанию компьютеров, то смущались ещё больше. Думаете, самая мужская профессия — это космонавт? А вот и нет! Сисадмин-девушка — настолько редкое существо, что его надо даже не в «красную книгу» заносить, а сразу в кунст-камере, что на Васильевском острове в Питере, показывать. В заспиртованном виде, чтобы не испортилась.

Правда, в одном месте на мои уговоры по поводу помощника сисадмина всё же купились. Это была крупная торговая сеть электроники и компьютеров. Но всё их коварство я поняла, только когда вышла на работу. Зам. директора магазина, нагло глядя мне в глаза, заявил:

— Ты знаешь, сейчас место помощника сисадмина занято и освободится только через пару месяцев. Поэтому тебе пока придётся поработать в торговом зале продавцом-консультантом. Найдёшь там старшего продавца, она тебе всё объяснит.

Старшим продавцом оказалась Светлана — миловидная блондинка лет тридцати. Впоследствии выяснилось, что она виртуозно владеет русским матерным, и этот навык ежедневно использует при общении с подчинёнными. Но в мой первый трудовой день она была сама любезность — мило улыбаясь, вручила мне фирменную жилетку и заранее заготовленный бэджик с надписью «Екатерина — продавец-консультант».

— Поздравляю тебя с первым рабочим днём в нашем дружном коллективе! — с пафосом произнесла она при этом. И уже менее торжественно стала инструктировать дальше. — В твоей анкете написано, что ты училась по компьютерам, поэтому ты будешь работать в компьютерном отделе. Там сейчас Денис, будете работать вместе. Как делятся проценты от продаж, он тебе объяснит. Поэтому надевай жилетку, и вперёд! Время — деньги!

Денис оказался прыщавым пацанёнком на два года младше меня, да к тому же не отягощённый образованием. Но, как выяснилось, за год работы продавцом-консультантом он получил все необходимые навыки, и чувствовал себя уверенно.

— Ты в компьютерах хоть немного шаришь? — с ходу начал выяснять он.

— Я вообще-то институт окончила, — обиделась я.

— Тут нужны совсем другие навыки, — поморщился Денис. — Главное в нашем деле — психология и артистизм. Что мы продаём? Компьютеры? Нет! Мы продаём мечту! Покупатель должен быть уверен, что он без этого компьютера жить не может. Ты в самодеятельности играла?

— Нет, — я окончательно стушевалась, и почему-то моментально вспомнила фильм «Бриллиантовая рука».

— Ничего, у нас тут регулярно проводятся тренинги, так что быстро научишься. От этого, кстати, сильно зависит заработок. Когда ты окучишь покупателя, то выписываешь ему товар, который он уже оплачивает на кассе. Соответственно, в конце дня подсчитывается, кто на сколько товара выписал, и исходя из этого начисляется премия. А если ты за день ничего не выпишешь, Светочка тебе пистон перед строем будет вставлять. Поэтому проявляй активность, шевелись, и будешь при деньгах. Это пока всё, что тебе нужно знать, в остальное по ходу дела въедешь.

Принцип я поняла быстро — надо убедить покупателя добровольно и с песней расстаться с деньгами. Да, это не разработка высокоточного оружия, но хоть по домам ходить не надо, и то хорошо. Тут я увидела парочку коллег по ремеслу, стоящих у витрины с фотоаппаратами, что-то обсуждающих и время от времени показывающих на меня пальцем.

— А это кто такие? — спросила я у Дениса.

— Оля и Настя, фототехникой занимаются.

Я бросила на них ещё один взгляд. Такое ощущение, что девахи пришли на торжественное мероприятие, а не на работу. Юбочка, блузочка, туфельки, макияж — всё по полной форме.

— А чего они так вырядились? — не выдержала я, прикинув, как выгляжу со стороны.

— Так они же фотоаппараты продают, — объяснил Денис. — Покажи мужику фотку красивой девочки, и скажи, что это снято таким-то фотиком — и всё, считай, он его уже купил. Я слышал, один профессиональный фотограф сделал фотосессию «ню» каким-то древним советским объективом, так теперь такие объективы ценят минимум 20 тысяч, и даже возобновили их выпуск. Поэтому тоже можешь этот приём взять на вооружение.

Он чуть отодвинулся, скептически оглядел меня с ног до головы, и добавил:

— Хотя мы же не фотоаппараты продаём…

Глава 3

Первая неделя работы в магазине показала мою полную профессиональную непригодность — мне не удалось ничего продать. И дальше всё произошло именно так, как описал Денис — в понедельник перед началом смены Светлана построила всех продавцов, вытащила меня на середину и принялась отчитывать:

— Екатерина, в рот тебя и в жопу! Где продажи? Ты сюда зачем приходишь? Потусоваться? Тогда с тебя за электричество надо вычитать!

И ещё пять минут в том же стиле. Она бы и дальше материлась, но уже пора было открываться.

— Ты всё поняла? — последний раз спросила она меня. Потрясённая её познаниями русского языка, я только молча кивнула. — Тогда все по местам. Денис, на этой неделе лучшие ноутбуки — Делл.

По дороге к нашим витринам я спросила у напарника:

— А что значит «лучшие ноутбуки — Делл»?

— Это значит, что всем желающим купить ноутбуки надо настойчиво рекомендовать Делл, — терпеливо объяснил Денис.

— А если покупателю характеристики не подойдут? К тому же Делл — недешёвый бренд, а вдруг человек захочет Асер или Леново?

Денис остановился и внимательно на меня уставился.

— Катюха, ты здесь для чего? Тупых покупателей ублажать, или деньги зарабатывать?

— А если покупатель всё же захочет Леново?

— Он должен захотеть Делл! — сердито объявил Денис. — Ты для того его и консультируешь, чтобы он захотел именно Делл. Ну скажи ему, что Леново — дешёвое китайское говно, а Делл — это серьёзный бренд. Придумай что-нибудь, для чего ты пять лет в институте училась? Вон иди, покупатель пришёл.

Действительно, у витрины с буками прохаживался какой-то мужик стрёмного вида.

— Он там ничего не сопрёт? — испуганно спросила я.

— Там всё тросиками с замками пристёгнуто, — Денис позвенел связкой ключей от замков. — Давай, покажи класс.

Я обречённо подошла к мужику, от которого уже на расстоянии несло пивом.

— Здравствуйте! Что вас интересует?

Мужик хмуро покосился на меня и промолчал. Я попыталась настаивать:

— Я могу вам чем-то помочь?

Мужик ещё раз смерил меня кислым взглядом и ответил:

— Вряд ли.

И побрёл в сторону фотоаппаратов. Ко мне подошёл Денис.

— Ну что, упустила клиента?

— Да никакой он не клиент, — рассердилась я. — Мается с утра от похмелья.

— Вон посмотри, как работать надо! — Денис кивнул в сторону фотоотдела. Там Настя в своём традиционном боевом наряде уже радостно улыбалась стрёмному мужику.

— А толку-то? — скептически прокомментировала я. — Всё равно ничего не купит.

А мужик уже радостно улыбался Насте в ответ. До нас донёсся её заливистый смех. Не прошло и пяти минут, как мужик с бумажкой направился к кассам. Настя, довольно улыбаясь, подошла к нам.

— Сумку для фотоаппарата впарила. Три тысячи всего, но тоже деньги. Катюха, а ты что его упустила?

Я не знала, что ответить. Мне казалось, что этому мужику в его состоянии можно было продать только бутылку пива на опохмел, да и то с непредсказуемыми последствиями. Я не выдержала:

— Настя, как ты это делаешь?

— У-у-у, это долго объяснять, — засмеялась она. Я оглянулась по сторонам — покупателей нет, самое начало понедельника. И я продолжила выпытывать секреты:

— А ты попробуй.

Настя стала серьёзной.

— Тебя действительно это интересует?

— Ну конечно, иначе стала бы я спрашивать.

— Понимаешь, это как игра. То есть в конце концов ты видишь только деньги, но в процессе ты играешь и получаешь удовольствие от этого. Должна быть симпатия к клиенту, чтобы он видел твой искренний интерес.

— А у меня это получается?

Наверное, в моём голосе прозвучало какое-то отчаяние, потому что Настя снова рассмеялась.

— Катюха, ты только не обижайся, но ты какая-то зажатая. Такая бука неразговорчивая, или говоришь очень заумно. Клиенты не любят, когда продаваны им показывают, что умнее их. И потом, ты какая-то слишком скромная. Ни пошутить, ни приколоться. Даже одеваешься как-то…

— Как?

Наверное, у меня очень сердитый голос, потому что Настя сразу стушевалась и коротко ответила:

— Ну это отдельная история. Извини, вон ещё кто-то идёт, пойду работать.

И зацокала каблучками по кафельному полу. Я поглядела на свои разношенные кроссовки и джинсы с рынка, и до меня, кажется, стало доходить, что она имела в виду. Если человек, одетый за копейки, пытается вам продать вещь стоимостью под 100 тысяч рублей — это выглядит как-то странно и нелепо. Вот Настя выглядит дорого, а главное — ведёт себя при этом уверенно и беззаботно. И даже этому утреннему похмельному мужику захотелось перед ней шикануть, показать, что он не нищеброд, хотя, может, эта сумка, которую он купил, ему нафиг не нужна.

Но как вести себя беззаботно, когда денег с зарплаты хватает в обрез, если вообще хватает? Как мило улыбаться клиенту, если ты в уме прикидываешь — сколько денег у тебя останется после оплаты съёмной хаты, и хватит ли тебе сегодня на обед? А самое главное — где при этом взять денег, чтобы купить нормальную одежду и косметику? Казалось бы, ответ простой — заработать. Но чтобы заработать — надо сначала вложиться в свою внешность. Круг замкнулся.

В обед, когда почти все продавцы потянулись в кафе на втором этаже нашего торгового центра, я быстренько попила чай в подсобке, и пошла исследовать рынок одежды. Обедать не стала, чтобы осталось больше времени. Хотя и из экономии денег тоже. Первый отдел, который попался мне по пути — женское бельё. Пожилая продавщица в гордом одиночестве читает книжку, но, увидев меня, с готовностью поднялась навстречу.

— Девушка, вам что-то подсказать?

Я поглядела на бюстгальтеры, развешанные на манекенах. А ничего вещички!

— Вот это почём?

— Четыре тысячи. У вас какой размер, двоечка?

Нифига! Четыре тысячи!

— Я в другой раз зайду.

Я и не подозревала, в каком жирном месте я работаю. Вот только мне самой это не по карману. Интересно, как Настя умудряется всё себе покупать? Меня с детства вот это бесило — у всех всё есть, но откуда они это берут — непонятно, и никто этого не рассказывает. А ты как дура на это всё смотришь. Я даже пробовала на рынке спрашивать какие-то вещи, так продавщица делала круглые глаза: «Девушка, да такого вообще не бывает!» Ну как же не бывает — пять минут назад на бабе видела. Так это и осталось для меня загадкой. Но я всё же попытаюсь её разгадать. А пока пошла по коридору торгового центра дальше. Вот отдел с джинсами. Хорошо хоть я фирменную жилетку с бэджиком в подсобке оставила, а то получится, что рыбак рыбака видит издалека. Опять подскочила продавщица:

— Девушка, что подсказать? Скинни, слим, классика?

Что она такое говорит?

— Мне бы чёрные джинсы, такие не очень плотные.

— Вот такие есть — слим, Турция, 28-й размер, как раз на вас.

— Почём?

— Восемь тысяч, но у нас сегодня скидка 10 %.

— Я подумаю.

Побрела дальше как оплеванная. В отдел косметики даже заходить не стала. Нет, не с моей зарплатой сюда ходить. Но другие же как-то одеваются!

Вернулась в наш зал, когда обед ещё не закончился. Денис уже на месте, к нему подошёл парнишка из телевизоров, что-то спрашивает про видеокарты:

— Вот эта как, нормальная? А вот эта? Я тогда её возьму, но не сейчас, а через два месяца. Мне надо кредит за айфон погасить.

Денис смотрит на него понимающе.

— Снова будешь кредит брать?

— А куда деваться?

Может, тоже кредит взять? У нас на этаже как раз отделение какого-то банка имеется, там всё рекламой про кредиты разрисовано. После обеда отпросилась у Дениса и пошла на разведку — всё равно паспорта с собой нет. Тут тоже подскочила девочка чуть ли не сразу после школы, сама любезность.

— Кредит? Конечно! Заполните анкету.

И суёт мне несколько листков. Десять минут у меня ушло на изучение мелкого шрифта. В результате я заткнулась на пункте «сумма кредита». Оказалось, она зависит от многих факторов, причём большинства из них у меня не оказалось. После долгих вычислений получилось, что я могу подать заявку только на 50 тысяч под грабительские 35 % годовых, и то не факт, что мне её одобрят. Короче, и здесь какая-то лажа получается. Значит, придётся полагаться только на свои силы, родителей я больше напрягать не хочу, да они и сами предупредили, когда я после диплома к ним приезжала: «Ты уже большая, дальше сама».

Вернулась в отдел, а Денис стоит довольный — задвинул комп на сотку тысяч, теперь пытается вычислить, какая у него будет премия. Но премия обломалась довольно быстро — заявилась старший продавец Светлана и зашипела:

— Эй вы, двое! Ну-ка быстро сюда!

Подвела нас к открытой витрине с ноутбуками и тычет пальцем:

— Это что? Мать вашу, я спрашиваю — это что?

Я смотрю — антикражный тросик перекушен, и ноутбука нет, остался только ценник — «45 000 рублей».

Денис побледнел и спрашивает:

— А что на видеонаблюдении?

Светлана ещё более злобно зашипела:

— На видео, мать вашу, подростки в медицинских масках и с ножницами по металлу. Ножницы они у кассы бросили. А вот вы где были? Что-то вас на видео не видать!

Денис меня незаметно толкнул и отвечает:

— Мы вон там за стеллажами с клиентом были. Я Кате показывал, как работать надо.

— Молодцы! На 45 штук наработали! Значит, так! Один из вас всегда должен стоять так, чтобы видеть открытую витрину. Всё ясно? Тогда работайте!

Когда она ушла, я спросила:

— И чего теперь будет?

— Как обычно — недостачу раскидают на всю смену, — мрачно ответил Денис. — Недельная премия ку-ку.

— Спасибо, что меня не выдал, — поблагодарила я. Ведь это всё случилось, пока я ходила в банк. Ещё неизвестно, как бы отреагировала Светлана, если бы это узнала.

— Не за что, — хмуро буркнул в ответ мой напарник. Похоже, потеря премии его здорово расстроила. Но он-то хоть премию потерял, а у меня из зарплаты вычтут, и так небольшой. Сегодня просто какой-то день обломов!

Глава 4

С первой зарплаты новичкам у нас принято проставляться. Об этом Настя предупредила меня заранее. Можно, конечно, зажать, но отношения с коллективом это как минимум не улучшит. Поэтому по Настиной подсказке я пригласила всех ребят из нашей смены в кафе. Но не в то, что у нас на втором этаже, а в менее пафосное через дорогу — там дешевле. Народу набралось пятнадцать человек, и я поначалу офигела — это же во сколько мне мероприятие встанет? Но Настя успокоила:

— Тут все свои, ситуацию понимают.

После того, как выпили и закусили, я слегка расслабилась. Большинство ребят долго засиживаться не стали, и вскоре стали расходиться. А перед этим подходили ко мне, говорили всякие приятные слова, и клали передо мной деньги — в основном пятисотки. Я сначала пыталась возражать, но Настя меня одёрнула:

— Так принято!

Мы с ней и с Денисом посидели ещё, я пересчитала деньги, которые мне оставили, и с удивлением обнаружила, что я чуть ли не в плюсе. Тут меня так проняло, что я чуть не разревелась.

— Ребята, вы все такие замечательные! Как мне повезло, что я работаю именно с вами!

— Тебе домой не пора? — отбиваясь от моих пьяных объятий, спросил Денис.

— Ещё бутылочку, и по домам, — согласилась я. — Официант, принеси нам ещё бутылку вот такого красного.

Через полчаса мы уже были готовые. Настя непрерывно смеялась и еле держалась на ногах, Денис вызвал ей такси и вызвался проводить.

— А ты едешь? — спросил он меня. Тут меня стала душить жаба — за такси же придётся платить. Конечно, Денис наверняка попытается заплатить сам, но я не хочу быть в должниках.

— Я прогуляюсь, — ответила ему. — Завтра всё равно выходной.

Наверное, если бы я тогда поехала с ними на такси, всё было по-другому, а так случилось то, что случилось. В метро меня развезло, не то, чтобы очень сильно, но сил у меня хватило, только чтобы выйти на улицу. Там я уселась на первую попавшуюся лавочку и стала приходить в себя. Это заняло почти час. Когда я почувствовала, что смогу более-менее идти дальше, то попыталась встать. Но у меня это не получилось. Что за ерунда, такое ощущение, что лавка держит меня за попу. Нет, пить надо меньше! Попыталась встать ещё раз, теперь более успешно — чуть приподнялась над лавкой. Стала ощупывать свой зад, и тут мои пальцы прилипли к чему-то мягкому и противному. Жвачка! Я уселась на размазанную по лавке жвачку! Какой козёл это сделал?!

И тут до меня дошло — у меня же теперь все джинсы в этой жвачке. Мои единственные парадные джинсы, хоть и купленные на рынке в родной деревне. Других просто нет. И что теперь делать? Отстирать жвачку не получится, идти послезавтра на работу в заляпанных джинсах — вообще позорище. Купить новые за восемь тысяч со скидкой в 10 %, как предлагали сегодня в торговом центре? Нет, заплатить за квартиру после этого хватит, но вот на еду почти не останется. Точнее, останется, но только на полмесяца, и то, если жестоко экономить. От досады я чуть не разревелась. Но делать нечего — побрела домой. Вино ещё выветрилось не до конца, иду и шатаюсь, а чтобы не бросаться в глаза — жмусь к кустам и заборам.

И вот крадусь я вдоль заборов и помоек, и всё думаю — как же я теперь без парадных джинсов осталась, в чём же я буду на работу ходить? И вдруг… Вдруг я вижу перед собой джинсы! Замечательные голубенькие джинсики! Беру, разворачиваю, смотрю размер на этикетке — 28. Мой размерчик! Повернула и так, и эдак, прочитала надпись на лейбаке — «Emporio Armani». Что такое «Emporio» — понятия не имею, а вот «Armani» — что-то знакомое. И тут до меня доходит, что я сняла джинсы с края мусорного бака! Сгоряча я их чуть назад не закинула. А потом мне их так жалко стало — они такие голубенькие, такие миленькие! Свернула и понесла домой. Пришла и сразу кинула их у порога — мне всё кажется, что от них помойкой воняет. Сняла свои джинсы — вся жопа в размазанной жвачке!

Уселась за свой древний комп, который, к счастью, ещё тянет Интернет, читаю новости, а голова сама поворачивается к порогу, где лежат голубенькие джинсики. Не утерпела, встала, подошла, посмотрела. Потом взяла их в руки, ещё посмотрела. А, чего стесняться-то! Быстро натянула джинсы с помойки на себя. Так вот почему их выбросили — оторвалась пуговица на поясе, а она там не простая, а запрессованная вроде заклёпки. А в остальном сели как влитые, даже по длине подошли. Я привыкла, что джинсы с рынка всегда надо укорачивать, ещё думала — что же у меня ноги такие короткие? Выяснилось, что это не ноги короткие, а джинсы на базаре такие. А фирменные как раз по моим ногам сшиты. Взяла булавку, заколола вместо пуговицы. Подошла к зеркалу — класс! Оказывается, у меня неплохая фигура! Просто раньше джинсы с рынка на мне топорщились на всех местах, а эти сидят как влитые, что нужно — подчёркивают, что не нужно — скрывают. Вот теперь я поняла, чем бренд отличается от нонейма.


Прямо в обновке уселась за компьютер и запустила поисковик. Интересно, сколько такие джинсы новые стоят? Так, Emporio Armani… Ни хрена! 19.999 рублей! Да я бы в жизнь за такие деньги штаны себе не купила! Но тут-то бесплатно! Правда, на помойке… Я задумалась. Что я, бомжиха — с помойки одеваться? Позор-то какой, если кто узнает. А ходить в нонеймовских мешковатых джинсах — не позор? Вот если бы у меня было много денег, я такие джинсы в магазине покупала. За 20 тысяч? Да меня бы жаба задушила! Да, не привыкла я к хорошей жизни…

Так я сидела и рассуждала до полуночи. Но найденные джинсы при этом не снимала. А когда уже невыносимо захотелось спать, засунула их в стиралку и пошла в душ. Утром проснулась рано и первым делом полезла проверять, высохли ли новые джинсики? Где-то у меня была баночка, куда я складывала оторванные пуговицы и прочую полезную мелочёвку. Выбрала подходящую пуговку, пришила, натянула ещё влажные джинсики. Да! Лучше просто представить невозможно! Надо немедленно их испытать. Обулась, надела куртку и вышла на улицу. Что я ожидала? Что прохожие будут тыкать в меня пальцем и кричать: «Бомжиха!»? Да всем на меня глубоко пофиг. А нет, не всем. Вон какой-то парень загляделся, чуть шею не вывихнул. Остановилась перед зеркальной витриной и стала придирчиво изучать своё отражение. Нет, штанишки отлично смотрятся. Вот только старые кроссовки на их фоне как-то не очень. Но что делать — на кроссовки денег пока нет. Но ведь и на джинсы не было? Ну нет, шарить по помойкам в поисках одежды и обуви я не собираюсь! Это было только один раз, в виде исключения. Потому что ситуация была безвыходная. А больше я с помойки ничего не возьму. Никогда.

На следующий день, отправляясь на работу, я волновалась чуть ли не больше, чем в первый день. Разумеется, я надела «новые» джинсы. Собственно, другого выхода у меня не было, но от этого было не легче. Подумать только — я иду в людное место в одежде с помойки! Позорище! То, что другие этого не знают — слабое утешение.

На работе ничего необычного. Светлана перед началом, как всегда, выступила с мотивирующей речью, но, к счастью, лично ко мне у неё претензий не было. Когда мы уже расходились по местам, она задержала на мне свой взгляд. Что бы это значило?

Денис тоже как-то странно уставился на меня.

— Что? — я не выдержала его взгляд.

— Ты сегодня отлично выглядишь! — признался мой напарник. — Такая подтянутая, посвежевшая.

Подошедшая Настя тут же определила причину моей подтянутости.

— Катюха, новые штанишки купила? Тебе идут. А что за фирма?

Она зашла ко мне в тыл и стала разглядывать лейбак на поясе.

— «Армани»! Ну нифига себе! Да такие тысяч двадцать стоят!

А Настя разбирается в шмотках — сразу цену определила.

— Мне подарили, — смутилась я. Ещё не хватало, чтобы коллеги подумали, что я покупаю штаны за двадцатник — ведь это сопоставимо с нашими зарплатами.

— Любовник? — подмигнула мне Настя. Я заметила, что и Денис поглядел на меня гораздо более уважительно, чем раньше.

К обеду я перестала переживать. Ну джинсы — и что? Ведь есть же магазины секонд-хенд. Да в обычных магазинах ещё неизвестно, сколько вещи висят, прежде чем их купят, и сколько людей их перед этим померяют. Тут я обратила внимание на то, что к нашим витринам стало подходить больше покупателей. И многие из них норовят у меня что-то спросить. Неужели всё только из-за фирменных джинсов? Да они же с помойки! Но другие люди этого не знали, и их реакция меня откровенно забавляла. Один мужик долго выпытывал у меня характеристики ноутбуков, и при этом откровенно пялился на мои колени. Я решила приколоться:

— Самые лучшие ноутбуки — фирмы Делл! А Леново — это китайская дешёвка.

При этом основные характеристики обеих буков написаны на ценниках, и они одинаковы, кроме цены — Делл дороже на 10 тысяч.

— Выпишите Делл! — наконец определился мужик. Когда он ушёл на кассу, Денис уважительно присвистнул.

— Катюха, ты растёшь не по дням, а по часам! Скоро меня переплюнешь.

— Да ладно тебе! — засмущалась я. — Мне до тебя далеко.

Но было очень приятно.

Глава 5

Вечером, вернувшись домой, то есть на свою съёмную квартиру, я первым делом сняла джинсы и аккуратно их повесила. Оказывается, я на помойке нашла ценную вещь! Вот бы почаще… Нет, я уже зареклась брать вещи с помойки. Это был первый и последний раз. Я уселась за комп, но сосредоточиться не могла. В голову лезли воспоминания о сегодняшнем дне — восторженный взгляд Насти, уважительный — Дениса, плотоядный — мужика, купившего ноутбук. Наконец я не выдержала — натянула спортивный костюм, старую куртку, напялила шапочку до бровей, взяла пустой пакет и выскочила из дома. На улице уже стемнело, но это даже лучше. Вот и та помойка, на которой я нашла джинсы. Мусорные контейнеры полны каких-то пакетов, и от всего этого изрядно воняет. Я как бы между делом прошла вдоль помойки, потом вернулась назад — одежды не видно. Рыться в контейнерах я не решилась, и отправилась искать следующую помойку. Странно, но раньше я на них никогда не обращала внимания, и даже не представляю, где они находятся. Оказалось, что в нашем районе помоек довольно много.

Но на второй помойке повторилось то же самое, что и на первой. И на третьей. Мне повезло только на четвёртой. В свете фонарей я разглядела джинсы, перекинутые через ограждение помойки. Озираясь по сторонам, я подошла, дрожащими руками сняла джинсы и стала заталкивать их в пакет. Я торопилась, и джинсы пару раз упали на землю, прежде чем я наконец-то засунула их в пакет. Сердце у меня колотилось, как будто я пробежала стометровку. Оглянулась по сторонам — никто не обращает на меня внимания. Чуть успокоившись, я поспешила домой. Едва переступив порог, я включила свет и вытряхнула добычу из пакета.

Моё разочарование трудно описать словами, по крайней мере — печатными. Я держала в руках старые и грязные мужские джинсы размера на три больше моего. Морщась от омерзения, я всё же внимательно оглядела их и выяснила, что в паху они протёрты до дыр. Осталась последняя надежда на халяву, и я принялась обшаривать карманы. В одном обнаружился какой-то чек, во втором — два ржавых самореза. В сердцах я швырнула бесполезную тряпку в угол, и вспомнила несколько фраз из словарного запаса нашей старшей продавщицы — в этой ситуации они оказались очень к месту. Утром, собираясь на работу, я запихала вчерашнюю бестолковую добычу в пакет, намереваясь вернуть её туда, откуда принесла. Но на мусорке я не запулила пакет в контейнер, а повесила джинсы на край ограждения — вдруг кому-то пригодится?

Если вы думаете, что на этом я успокоилась, то вы ошиблись — поздним вечером я снова отправилась на «охоту». Что меня толкало на это? Конечно же, желание приодеться. Но я уже понимала, что мусорка — это не бутик, и здесь выбирать не приходится. И вот эта непредсказуемость тоже вызывала азарт охотника. На этот раз я уже не торопилась и не старалась делать вид, что случайно проходила мимо, а уже откровенно заглядывала в мусорные контейнеры, хотя рыться там ещё не пыталась. И эта тактика сработала — заметив среди мусора ткань, я потянула за неё и вытянула вполне приличные спортивные штаны. Приглядевшись, в другом углу контейнера я обнаружила и куртку от них. Не разглядывая, запихала добычу в пакет и заторопилась домой — мне не терпелось получше разглядеть, что сегодня удалось добыть. Выяснилось, что откровенно бабский костюмчик не только моего размера, но и практически новый, даже не срезаны бирки. Видимо, его предыдущая владелица отчаялась вернуться к прежним размерам, и отправила ставшую малой одежду на помойку. Правда, пока спортивки были в контейнере, на них натекли соки из лежавших сверху пакетов с пищевыми отходами. Поэтому пришлось засунуть обновки в стиралку и включить её на два часа. После стирки костюмчик выглядел как новенький, и потом я стала носить его вместо своего старого.


Теперь, когда у меня появилось новое увлечение, я стала исследовать вопрос — выходила на «охоту» ранним утром и поздним вечером; попыталась понять — на каких помойках чаще появляются стоящие вещи, и что ещё интересного можно обнаружить на мусорке. Выяснилось, что вывоз бытового мусора организован очень хорошо — ранним утром, когда большинство жителей ещё спит, мусоровозы забирают содержимое мусорных контейнеров. Я несколько раз наблюдала за этим процессом, и больше всего меня поразила та виртуозность, с какой водитель мусоровоза ведёт свою огромную машину по дворам, заставленным легковушками. Я несколько раз пыталась опередить мусоровоз, но либо издали наблюдала за опустошением мусорных баков, либо приходила уже к пустой помойке. Поэтому я пришла к выводу, что на «охоту» надо выходить вечером.

За уборку придомовых территорий и порядок на мусорках отвечают местные дворники. Видимо, за это с них строго спрашивают, потому что оставленные рядом с контейнерами вещи долго не лежат — либо их растаскивают конкуренты, либо дворники их тут же засовывают в контейнеры, где они перемешиваются с другим мусором. Выяснилось, что промышлять на помойке догадалась не я одна — конкуренция здесь довольно сильная. Разумеется, право «первой ночи» принадлежит дворнику, но с помоек кормится ещё множество народу — от бомжеватых личностей до хорошо экипированных мужиков, подъезжающих к мусорке на «жирных» иномарках. Есть профи в продуманной спецодежде, орудующие со светодиодными фонарями и «кочергой», а есть любители — мужик-самоделкин подберёт какую-нибудь железяку или дамочка с коляской ухватит вывешенное на помойке пальтишко.

Вопреки распространённому стереотипу, пенсионеров в рядах расхитителей помоек немного, они в основном интересуются продуктами — просрочкой, фруктами, хлебом. Сетевые магазины это добро выносят регулярно, причём из мешка мандарин или ящика помидоров можно выбрать довольно много неиспорченного. Но бывают и откровенно жлобские конторы. Например, один ресторан все продукты, которые выносят на помойку, принципиально заливает керосином, и даже рядом с мусоркой повесили специальное объявление об этом. Наверное, боятся, что часть их клиентов будет бесплатно питаться на помоечке. Но лично я к этим жлобам не пойду из принципа — не люблю, когда ни себе, ни людям. Есть такие жлобы и среди тех, кто выкидывает вещи. Однажды мне попался большой сброс новых фирменных шмоток, чуть ли не в пакетах из магазина — платья, брюки, блузки, обувь. Но всё специально порезано, не поленились даже новые туфли надрезать.

Я стараюсь с конкурентами не сталкиваться, если прихожу на базу и вижу, что кто-то уже работает — отхожу в сторонку и терпеливо жду, когда место освободится. А вообще в этом деле нужна быстрота и решительность: увидел что-то интересное — сразу забирай. Потому что у меня сколько раз такое было: увидела стоящую вещицу и подумала — на обратном пути захвачу, чего таскать туда-сюда. Через полчаса иду назад — уже голяк.

Короче, через три месяца я уже была полностью упакована — джинсы, пара блузок, кроссы, курточка, даже шапочка прикольная попалась. Нижнее бельё я принципиально на помойке не брала, даже когда попалось новое. Медяшка и прочее вторсырье меня тоже не интересовало — ещё мне не хватало таскать тяжести по пунктам приёма металлолома. А вот электроникой интересовалась, особенно компьютерной. Правда, что-то интересное попадается нечасто, но свой древний монитор я заменила на 19-дюймовый жидкокристаллический NEC.

В то время я не пыталась делать на этом деньги. Старалась брать только то, что нужно мне. Те вещи, которые мне не подходили, выносила назад и аккуратно клала рядом с контейнерами. Хотя уже точно знала, что из продающегося на интернет-барахолках примерно половина найдена на помойках. Мои комплексы и переживания заметно уменьшились, когда я познакомилась с фриганами. Это такие чудаки, которые собирают хавчик на помоечке. Под это дело у них подведена мощнейшая идеологическая база — минимизация потребляемых ресурсов, «зелёное» движение, борьба с глобализмом и прочее бла-бла-бла. Разумеется, это всё пришло с Запада, не наши же бомжи придумали. У них даже есть свой интернет-форум. Я тоже там зарегилась и даже попыталась съездить на их мероприятие, которое заключалось в следующем — тусовка фриганов устраивает налёт на помоечки, набирает там хавчика, а потом устраивает из найденного коллективный пир. Как выяснилось, там тусуется обеспеченная молодёжь — все в фирменных шмотках и со смартфонами, разве что приехали на метро, а не на своей машине. Для них это такое экстремальное развлечение, которое они снимают на телефоны, а потом выкладывают в сеть. Это обстоятельство меня сразу напрягло — ещё не хватало, чтобы моя морда лица была засвечена в такой тусовке на весь Интернет. Второе, что меня смутило — это их разговоры о том, что если что-то несвежее схавать, то можно отъехать в больничку, а то и подальше. Это мне вообще не понравилось, и я оттуда по-тихому слиняла.

Глава 6

Но попробовать хавчика с помойки мне всё же пришлось. Ближе к новому году я уже прибарахлилась, и по мнению коллег по работе выглядела на уровне, что должно было намекать на моё материальное благополучие. Только это самое благополучие было такой же туфтой, как и моя фирменная одежда, на самом деле найденная на помойке. Денежки зарабатывались тяжко, а разлетались быстро. Я как умела, сводила месячный баланс по нулям, что позволяло не шиковать, но и не голодать.

Катастрофа произошла в начале декабря. Как раз наступил срок расплаты с хозяйкой моей квартиры. Она хоть тётка ещё нестарая, но оплату карточкой принципиально не признаёт. Что и понятно — наличные нигде не светятся, в том числе и в налоговой. А то, что она налоги не платит, я даже не сомневаюсь. В этот день я сняла с карточки деньги, чтобы с ней расплатиться за последний месяц, а это почти половина моей зарплаты. И не придумала ничего лучше, чем положить деньги в задний карман джинсов — там была очередь у банкоматов, и я торопилась. Хорошо хоть саму карточку убрала во внутренний карман куртки. С хозяйкой мы договорились, что она подойдёт ко мне вечером. И вот прихожу я домой, засовываю руку в задний карман джинсов — а там пусто! Я сначала ничего не поняла, полезла в другой карман — там тоже ничего нет. Стала вспоминать — нет, точно убирала деньги в задний правый карман. На всякий случай обшарила все карманы — ничего нет.

И тут я вспомнила стрёмного парня, который жался ко мне в метро. Встречаются иногда извращенцы, которые норовят исподтишка облапать. А в час пик и не отодвинешься, и скандал закатить неудобно — он отмажется, что случайно задел, или ещё чего придумает. Вот и здесь было то же самое — народу полно, пришлось терпеть две остановки. А получается, что этот козёл просто отвлекал моё внимание, а его подельник в это время опустошил мой карман. Когда до меня это допёрло, стало как-то очень мерзко на душе, как будто меня поимели против моей воли. Хотя, собственно, так оно всё и было. И тут звонит моя квартирная хозяйка:

— Катенька, я буду через пятнадцать минут.

Пришлось ей ответить:

— Не торопитесь, Клавдия Тимофеевна, я сейчас только к банкомату сбегаю.

Делать нечего — пошла и выгребла с карточки все деньги. Потом, мило улыбаясь, расплатилась с квартирной хозяйкой, а когда она ушла, стала подводить баланс. После ревизии всех карманов и других мест, где могли заваляться деньги, у меня набралось пять тысяч триста пятьдесят два рубля и немного мелочи. И это на месяц. А с этих денег надо ещё за проезд платить, и на телефон желательно деньжат кинуть. Короче, как я не ужималась, через неделю деньги подошли к концу. И, как говорится, здравствуй, жопа, Новый год!

Конечно, можно было бы занять у кого-нибудь. Но бывшие однокурсницы либо исчезли с моего горизонта, либо у нас другой формат отношений, не предполагающий денежные сделки. А из других знакомых — только коллеги по работе. Но последние несколько месяцев я усердно работала над имиджем преуспевающей особы, а попытка занять несколько тысяч рублей все эти труды безнадёжно перечеркнёт. Если бы я так и оставалась безобидной лохушкой, одевающейся на провинциальном рынке, то это бы прокатило. Хотя в таком качестве я бы вряд ли здесь так долго просидела — Светлана решительно и безжалостно избавляется от тех, у кого нет продаж. Так что я ввязалась в такую игру, где проигравших никто не любит и не жалеет, а выигравших — тем более. А последнее время я начала выигрывать, поэтому снисхождения ждать не приходится.

Придётся решать денежную проблему как-то по-другому. Пойти, что ли, взять микрокредит под два процента в день? А потом расплачиваться с ними всю оставшуюся жизнь. Другой вариант — банально голодать до следующей зарплаты и надеяться, что перед Новым годом дадут какую-нибудь премию. От всего этого меня брала тоска, а из еды дома оставалось только полбуханки хлеба. И в традиционный вечерний поход по помойкам пришлось отправляться голодной. Строго по закону подлости сегодня ничего стоящего не попадалось. Я светила фонарём в бак и уже без стеснения разрывала пакеты с мусором. Что обо мне подумают прохожие? Да пофиг! Они всё равно через минуту об этом забудут. Это большой город, а здесь каждый сам за себя.

И вдруг из очередного пакета с мусором, который я разорвала, посыпались консервные банки. Целые, нераспечатанные! Рыбные консервы, овощные… Такое впечатление, что кто-то готовился к Новому году, а потом вдруг вынес всё на помойку. А может, это просрочка? Я стала вертеть банки, пытаясь разглядеть срок годности. У большинства банок оставалось ещё несколько месяцев. Почему их тогда выбросили? Да какая разница! Я выбрала из мусора пакет покрепче, и стала складывать в него консервы. Уже набралось восемь штук, а я всё продолжала рыться в мусоре. И не напрасно — из очередного пакета выпала целая банка пива. Это вообще шикарно! Когда я уже уходила, то заметила на крайнем контейнере ящик с виноградом — наверное, вынесли из ближайшего магазина. Уже окончательно перестав стесняться, я стала перебирать липкие гроздья, и вскоре отобрала килограмма полтора вполне приличного виноградика.

Дома меня ожидал пир. Я протёрла банки, помыла виноград, распечатала пиво — что ещё нужно для полного счастья? Но праздник портил тоненький голосок из глубины души: «А ведь всё это ты принесла с помойки! Катерина, до чего ты докатилась — лопаешь хавчик с мусорки!» Сначала я пыталась возражать: «А если бы я эти банки купила в соседнем магазине? И там же взяла виноград, только мне бы не дали выбирать и наложили вместе с гнильём. Чем бы это тогда отличалось?» Но голосок, который стоило бы назвать голосом здравого смысла, продолжал нашёптывать: «Почему тогда все не роются по помойкам? Почему они покупают товары в магазинах?» Я продолжала этот мысленный диалог: «Может, потому, что у них есть деньги? То есть получается, что я — жалкая неудачница?» Но тут заговорила та часть моего сознания, на которое уже подействовало пиво: «Катюха, на самом деле неудачники — это те, кто платит деньги за товары, которые тебе достались даром. Посмотри на свой гардероб — за последние месяцы у тебя одни обновки, а потратилась ты только на несколько пуговиц и новые шнурки для обуви».


От такого плюрализма мнений в моём отдельно взятом сознании у меня закружилась голова. Да и банка пива подошла к концу. Мне ясно только одно — я нашла служебный вход в определённый социальный слой, в который с парадного входа меня ещё долго не пустят. Я могу себе позволить те же вещи, что и обитатели этого слоя. И тут снова возник тонкий голосок здравого смысла: «Не те же самые вещи, а только те, которые они выбросили». Тут я разозлилась на саму себя. Почему я не могу просто радоваться жизни, почему везде должен быть здравый смысл? Пока я молодая, я хочу просто наслаждаться жизнью. Я же не виновата, что мне этого не досталось от рождения, поэтому приходится идти таким путём. И кто будет меня осуждать — пусть сначала покажет свои достижения.

После этого брезгливости у меня поубавилось, и я, роясь в помойках, стала обращать внимание на «мыльно-рыльное» — всякие шампуни, крема и косметику. Выяснилось, что все эти женские штучки как-то прошли мимо меня. Максимум, на что я была способна — это губная помада и тени. Но оказалось, что ассортимент снадобий для сохранения вечной женской молодости и привлекательности гораздо шире, чем раньше я себе представляла. И, самое главное — могла себе позволить. Когда я в Интернете глядела на цены того, что нашла на помойке бесплатно, у меня глаза на лоб лезли. Конечно же, косметика в упаковке мне ни разу не попадалась, но если осталось полтюбика крема, и срок годности не вышел, то почему бы этим не воспользоваться? Пользу от дорогого шампуня я почувствовала буквально через несколько дней — мои волосы стали пышными, более яркими, и концы их перестали сечься. Что ты на это скажешь, голосок здравого смысла? Да многие женщины ради этого готовы пожертвовать вещами посерьёзнее какого-то здравого смысла!

Глава 7

Под Новый год наше начальство организовало крутой корпоратив. Наверное, это вместо премии, потому что премию по итогам года зажали, но пообещали что-нибудь кинуть после Нового года. Только мне-то от этого не легче! Корпоратив гуляли в кафе на втором этаже нашего торгового центра. На спиртном экономить не стали, и это ожидаемо привело к печальным результатам. Главной героиней корпоратива неожиданно для всех стала наша старший продавец Светлана. Никто от неё не ожидал такого темперамента и резвости, когда она стала плясать на столе, размахивая своей блузкой. А народ вокруг только хлопал в ладоши и подбадривал:

— Света, давай!

А наиболее склонные к злорадству снимали это непотребство на телефоны — наверняка наберут кучу просмотров и лайков. Но когда Света попыталась под всеобщее улюлюканье снять бюстгальтер, я не выдержала и крикнула:

— Народ, давайте с этим быдлячеством заканчивать!

Но меня поддержали не все. Пацан из отдела телевизоров возразил:

— Катюха, не порти праздник! Света, давай!

Привычка не обращать внимание на так называемое «общественное мнение» у меня выработалась и закалилась во время походов по помойкам. Не то, чтобы мне было жалко нашу Светочку-матерщинницу — мне не понравилось общее похабное отношение к женщине. Ну ужралась она — но это ещё не повод самим скатываться до свинства.

Я вскочила, на ходу крикнула Насте: «Помоги!», и бросилась стаскивать Светлану со стола. Она оказалась бабой крепкой и увёртливой, но это-то её и подвело — столы под ней разъехались, и она свалилась на пол. Я накинула ей на плечи скатерть и крикнула:

— Народ, давайте закругляться!

У подскочившей следом за мной Насти спросила:

— Кто тут всем командует?

— Она и командует, — Настя кивнула на поникшую Светлану. Народ, увидев, что представление закончилось, стал постепенно расходиться. Я тоже было засобиралась, но тут увидела одиноко сидевшую на полу Светлану.

— Ты как? — спросила я нашу старшую продавщицу. В ответ Светлана икнула и блеванула, чуть не попав на меня. Понятно — праздник удался. От дверей меня окликнула Настя:

— Катюха, ты идёшь?

— Куда я пойду? — я показала на Светлану. — А с этим что делать?

— Здесь оставь, — предложила Настя.

— Нет, я так не могу.

— А помнишь, как она тебя матюками при всех обкладывала? — напомнила Настя.

— Ладно, иди уже, я сама, — ответила я ей, и добавила пару фраз из лексикона Светланы. Собрав со столов оставшиеся салфетки, я попыталась слегка привести Светлану в порядок. Кое-как её обтерев, я стала допытываться:

— Ты идти можешь? Тебе такси вызвать? Ты помнишь, где живёшь?

С тем же успехом можно было расспрашивать табуретку. Сунув ей в руки оставшиеся салфетки, я вытащила из её кармана смартфон. К счастью, не запаролен. Так, что у неё с контактах? Первым идёт какой-то Армен. Ответил приятный голос с лёгким акцентом:

— Света, я сегодня занят.

Я торопливо заговорила:

— Это её коллега. Свете плохо, вы не могли бы приехать?

После небольшой паузы ставший менее приятным голос ответил:

— Слушай сюда, коллега! Не звони сюда больше, понятно?

Да, хорошие у неё друзья! Интересно, а она замужем, а то подставлю бабу по простоте душевной? Пока Светлана продолжала пускать пузыри, сидя на полу, я продолжила изучать её смартфон и попыталась вспомнить — она вообще когда-то говорила о своём муже? Так и не смогла вспомнить. Зато долисталась до контакта «мама». Ответила женщина:

— Да, дочка!

— Здравствуйте, это её коллега. Светлана плохо себя чувствует…

— Что с ней? — перебила меня женщина.

— Немного перебрала со спиртным. Скажите свой адрес, я такси вызову.

— Да, да, конечно. Адрес такой…

Тут я вспомнила, что денег-то у меня нет.

— Вы нас на улице встретьте, надо будет за такси заплатить.

— Хорошо.

Теперь следующая задача — найти её одежду. Поглядела по сторонам — нигде не видно. Значит, в офисе оставила, а там наверняка закрыто. Плюнула, накинула на неё свою куртку и поволокла к такси. Таксист поморщился, но нас не послал. Ехать пришлось долго, но, к счастью, её мама нас встретила и расплатилась за машину. Вдвоём дотащили Светлану до лифта. Я уже собралась отчаливать, меня уже это приключение стало доставать, но тут её мама предложила:

— Вы зайдёте?

А чего, мне торопиться некуда. Помогла уложить Свету в постель, и прошла на кухню. Мама Светланы поставила чайник.

— За вас не будут беспокоиться?

— Нет, я одна живу, — успокоила я её.

— Чай, кофе? — она продолжала хлопотать. — Я Марина Сергеевна, а вы?

— Катя, и можно на «ты».

— Спасибо, что Свету привезла. Так-то она не пьёт, но уж когда дорвётся… Это её беда, и с этим, наверное, уже ничего не поделаешь. Жизнь у неё тяжёлая.

У нашей «железной Светы» тяжёлая жизнь? А что же тогда многие ей завидуют? Но я благоразумно промолчала, и Марина Сергеевна продолжила:

— Это всё из-за её отца. Я его безумно любила, да и сейчас, наверное, люблю. В молодости он был очень красивый, девчонки за ним толпой бегали. Но он выбрал меня. Через год у нас родилась Света, а ещё через год я заметила, что у Германа — так зовут моего мужа, — появилась любовница.

Наша старшая продавщица — Светлана Германовна?! Неудивительно, что она всегда представляется только по имени. А Марина Сергеевна рассказывала дальше:

— С этого дня в нашей семье начался ад. Герман то уходил, то возвращался и на коленях просил прощения. Я прощала, но через несколько месяцев всё повторялось снова. Мне надо было развестись и поставить точку в наших отношениях, но я всё на что-то надеялась. Света очень любила отца и тяжело это переживала. Но когда ей исполнилось семнадцать, то всё резко изменилось — она заявила, что ненавидит отца, и вообще всех мужчин, и никогда не выйдет замуж. Ей уже тридцать, и с тех пор ничего не поменялось. Она иногда встречается с каким-то парнем, но это разве серьёзно? Ничего, что я тут с вами семейными секретами делюсь?

— Ничего, — кивнула я. — Дальше меня это не пойдёт.

— А как же ты домой добираться будешь? — спохватилась Марина Сергеевна. — Ведь уже поздно, мало ли, что может случиться! Оставайся, переночуешь, а утром поедешь.

— У нас завтра выходной, — напомнила я.

— Тем более. Я тебе в соседней комнате постелю.

Я задумалась. На такси у меня денег всё равно нет, а прыгать по ночному метро — радость невелика. Кроме того, появляется возможность позавтракать на халяву. Да, вот такая я прагматичная сука! Когда денег нет — поневоле станешь прагматичной.

— Остаёшься? — переспросила Марина Сергеевна. — Ну вот и замечательно! Я вижу, что ты хорошая девочка. И всё у тебя в жизни замечательно. А вот моей дочери повезло меньше.

Вот так — я хорошая и всё у меня замечательно! А я-то думала… Всё познаётся в сравнении.

Утром встала и пошла умываться — из своей комнаты выползает Света, вся опухшая и всклокоченная. Меня увидела и давай руками махать — наверное, подумала, что глюки словила. Я ей говорю:

— Хватит руками махать, я не исчезну.

Она не поверила и продолжает:

— Ты откуда здесь?

Пришлось объяснять.

— Я тебя вчера сюда с корпоратива привезла, ты в нулину была. А потом твоя мама предложила мне остаться переночевать, а то уже поздно было.

Тут у неё выражение лица стало становиться осмысленным.

— А адрес где взяла?

— Я твоей маме позвонила. А телефон узнала в твоём смартфоне.

— Больше никому не звонила?

— Какому-то Армену, он первый в списке. Но он меня послал.

Света закрыла лицо руками.

— Пипец!

Потом бросилась ко мне.

— Катюха, ты ведь никому не расскажешь?

— Чего не расскажу? Как ты без блузки на столе плясала? Так это все видели. А вот когда ты лифчик стала расстёгивать, я тебя попыталась со стола стащить.

Света пришла в ужас.

— Пипец! Чего теперь делать-то? Катюха, это же пипец!

— Умыться для начала, — предложила я. — И кофе попить.

Потом мы с ней вдвоём сидели на кухне и пили кофе. И она мне изливала душу.

— Я зубами выгрызла себе это место, никто меня не двигал, всё сама. Продажи, продажи, продажи… Да тебе это не понять! У тебя и так всё в шоколаде.

Сказать, что я офигела от этих слов — ничего не сказать. На время я даже потеряла дар речи, и просто молча таращилась на неё. Я жру с помойки, а она — «у тебя всё в шоколаде»! А Света, заметив моё изумление, продолжила:

— Ещё скажи, что не так? Я ещё помню, как ты к нам в августе пришла. Вся такая робкая, застенчивая, без косметики, и тряпки какие-то провинциальные. А прошло всего несколько месяцев, и уже одета по фирме, волосы ухоженные, кожа прямо светится. Ну не на зарплату же всё это. Наверняка есть богатый спонсор.

Не зная, что на это ответить, я только молча покачала головой. Нет, я, конечно, замечала, что отношение ко мне переменилось, но чтобы меня воспринимали вот так!

— А скажи мне, Катюха, — Света вдруг сменила тему. — С чего ты со мной возиться стала? Рассчитываешь на мою благодарность?

По сравнению с этим все мои предыдущие эмоции — это как знакомую кошку у подъезда погладить. Это до чего же себя надо довести, чтобы во всём на свете какую-то корысть видеть?! Я вдруг физически ощутила её полнейшее, тотальное одиночество. Наверное, единственный её близкий человек — это мама. Да и то я в этом не уверена. Мне почему-то стало настолько тоскливо, что я, наверное, в лице переменилась. Я встала из-за стола, даже не допив кофе.

— Я, пожалуй, пойду. Я и так злоупотребила вашим гостеприимством. Спасибо за кофе. С наступающим Новым годом!

Я даже не стала прощаться с её мамой. Просто хлопнула дверью и пошла к лифту. Вышла на улицу и направилась к метро. Потом остановилась, пересчитала свои деньги, плюнула и пошла пешком. Да, отсюда до дома мне плюхать часа два, но зато я сэкономлю поездку на метро. Ничего, гулять по свежему воздуху полезно. У меня ведь всё в шоколаде!

Глава 8

Для того, чтобы праздновать, нужны деньги. А без денег праздник не получается. Хоть новогодние выходные длинные, к родителям я не поехала, только позвонила, сказала — дела. А на самом деле не на что билеты купить. В Новый год сидела одна и тупо втыкала в Интернет. Была и ещё одна причина моей тоски. Да, этот случай со Светланой. Я всегда считала её «железной Светой», уверенной в себе матерщинницей, которая с лёгкостью добивается поставленных целей, и у которой нет проблем по жизни. А на самом деле оказалось всё наоборот — это несчастная одинокая женщина, не способная на простые человеческие отношения, потому что во всём видит прибыль и корысть. Почему у неё так получилось — это не мне судить, для этого есть всякие там психоаналитики. Но если считать её должность великим достижением, то, на мой взгляд, оно такой цены не стоит.

Другое открытие, которое тоже меня поразило — это как меня представляют окружающие, мой имидж. Неожиданно выяснилось, что со стороны я выгляжу нереально круто. Я, конечно же, догадываюсь, что причина этого — мои фирменные шмотки разной степени поношенности, найденные на помойке. Люди смотрят на меня, и у них в мозгу тут же включается калькулятор: кроссовки — столько, джинсы — столько, куртка — столько, шапочка, сумочка, перчатки… И получившуюся сумму они сравнивают со своей зарплатой, отчего выпадают в осадок. То, что мне всё это досталось даром, им и в голову придти не может. Но самое-то главное — они начинают относиться ко мне так, как будто я всё это лично купила в московских бутиках. И в их глазах я становлюсь непростым человеком, или любовницей непростого человека.

Только сейчас до меня стало доходить, насколько это опасно. А если окружающие узнают, что это всё я вовсе не покупала? Мало того — вообще подобрала на мусорке. Такой обман мне не простят. На его фоне пьяные пляски «железной Светы» на банкетных столах — безобидная шалость. Но что я могу теперь сделать?

3-го числа мне надоело сидеть дома голодной и тупо втыкать в Интернет, и я отправилась в свой первый в этом году поход по помойкам. К счастью, сейчас темнеет быстро, и народу на улицах немного, так что можно особо не стесняться. Да я уже и не стеснялась: когда чуешь, что попалось что-то интересное — на окружающее просто перестаёшь обращать внимание. Сегодня охота шла удачно — попались пакет с клавиатурой и мышью и какие-то чёрные штанишки примерно моего размера. Но с голодухи меня слегка пошатывало. И когда мне попался большой сброс хавчика, я изменила своему принципу «с помойки не есть». Там был такой шашлык! Да что я буду объяснять — сытый голодного не разумеет. Я отошла в сторонку, постелила на парапет пакет со штанишками, клавиатуру поставила между ног, и принялась пировать.

Наевшись, я с новыми силами отправилась на следующую мусорку — что мне ещё сегодня подкинет помойка-кормилица? Неладное я почувствовала минут через двадцать. Как будто живот набит кирпичами, и они становятся всё тяжелее и тяжелее. Это с шашлычка, больше не с чего. То ли он на третий день после Нового года уже утратил свежесть, то ли просто с голодухи мне не пошла жирная пища, но становилось всё хреновее и хреновее. Я отошла за мусорку, и, не обращая внимания на прохожих, уселась по-маленькому. Полегчало, но несильно. Что ещё можно сделать в такой ситуации? Вызвать рвоту? Вроде надо два пальца под язык. Или на язык? Но это уже не понадобилось — шашлычок пошёл назад с такой же лёгкостью, с какой я его поглощала. После этого навалилась слабость. Я уселась прямо в сугроб и задумалась — а как же я буду до дома добираться? Но вскоре новые рвотные позывы прервали мои невесёлые мысли. Шашлычок уже закончился, и меня просто выворачивало наизнанку. После этого стало ещё хреновее — руки дрожат, ноги не держат, лоб покрылся испариной. «Надо вызывать «скорую» — подумала я и отрубилась.

Очнулась я от жары и жажды. Почему пить хочется — понятно, а жара-то откуда? На улице январь месяц. Приоткрыла глаза — я в каком-то помещении: бетонный потолок и стены, тускловатый жёлтый свет, и пахнет сигаретным дымом. А я лежу на каком-то топчане, укрытая ватным одеялом. И вроде как без одежды? Ощупала себя — точно, даже без трусов. Сразу стало не по себе — где я?!

— Ну что, очухалась? — голос мужской, хоть прокуренный, но добродушный. — Тогда давай знакомиться. Я Сергей.

Выглянула из-под одеяла — пожилой худощавый мужик в очках протягивает мне руку и улыбается щербатым ртом. Я подскочила как ужаленная и забилась в угол, прикрывшись одеялом.

— Что ты со мной сделал, извращенец? Где моя одежда?

Увидев мою реакцию, мужик отодвинулся от меня подальше и уже менее добродушно ответил:

— Твоя одежда вон сохнет. Мне пришлось тебя помыть, а то бы ты мне всё помещение провоняла.

— А ты кто?

— Я же говорю — Сергей. Я местный дворник, мусор убираю. А вот ты кто? Я сначала думал — бомжиха напилась, а потом гляжу — молодая, чистая, явно дома живет. Как зовут-то?

— Катя.

— Ну вот и познакомились. Ну что, Катюха, как себя чувствуешь?

Я прислушалась к своим ощущениям. Выброс адреналина прошёл, и снова навалилась слабость, даже встать не смогу. Но чувство опасности всё ещё осталось.

— Ты там это… Ничего такого со мной не сделал, пока я в отключке была?

— Сделал, — усмехнулся Сергей, не спеша достал сигареты и закурил. — Жопу тебе помыл. Да мне не впервой — у меня две дочери, одна примерно твоего возраста, другая постарше. И трое внуков. Так что опыт имеется. Ты лучше расскажи, что с тобой случилось? Запаха спиртного нет, а вокруг всё было заблёвано. Отравилась?

— Наверное, — рассказывать ему про шашлычок я постеснялась. А фриганы были правы: после хавчика с помойки отъехать куда-нибудь — как нефиг делать.

— Тебя кто-нибудь ищет? — поинтересовался Сергей. — А то бегают по улице, а ты здесь рассиживаешься.

Сказать ему, что никто меня ищет? Как-то боязно. С другой стороны, он прав. Но если я отвечу, что ищут, то тогда он скажет — звони им, и моё вранье вылезет наружу. Чёрт, я тут перед незнакомым мужиком без трусов сижу, и ещё чего-то рассуждаю. А по его словам, он меня раздевал и… Мыл?! Я что, обделалась?!

Заметив моё замешательство, Сергей усмехнулся и снял с верёвки мои трусы.

— Остальное не высохло. Если только что-нибудь из своего подберу.

Я продолжала молча глядеть на него и судорожно думать — что делать дальше. Он как будто почувствовал мой вопрос:

— Сиди тут жди, пока твоя одежда высохнет, я её постирал слегка, потому что она вся… Ну ты поняла.

— Вы постирали? — вся нелепость ситуации доходила до меня постепенно. — А мы вообще где находимся?

— Это помещение рядом с мусоросборником, куда из мусоропровода всё сыпется. Я его под себя немного оборудовал. Тут даже вода есть!

Ужас! Меня дворник подобрал на помойке и принёс к себе в мусоросборник! До чего я докатилась! Если бы тогда я только знала, с каким удивительным человеком я познакомилась! Но я никогда не умела предвидеть будущее, и поэтому выхватила из его рук свои трусы и потребовала:

— Отвернитесь!

— Да пожалуйста, чего я там не видел! — проворчал Сергей, закуривая следующую сигарету, но всё же отвернулся.

— И одежду какую-нибудь дайте!

Сергей протянул какие-то убитые спортивки и линялую рубашку. Когда я оделась, то почувствовала себя немного увереннее. Огляделась по сторонам — типичная берлога старого холостяка. Кругом разбросаны инструменты, какие-то запчасти и прочий хлам. На столе сбоку стоит древний компьютер, рядом электрочайник, пачка сахара и банка кофе. Вторая банка из-под кофе используется в качестве пепельницы. На верёвке, натянутой вдоль стены, развешаны мои шмотки.

— Вы здесь живёте, что ли? — не поняла я.

— Да ты что? — возмущённо воскликнул Сергей. — Это у меня вроде мастерской, а живу я дома — у меня в этом подъезде комната в коммуналке. Всё собираюсь себе домик где-нибудь в Тверской губернии прикупить, да пока денег не хватает. Кофе будешь?

— Давайте, — обречённо кивнула я.

Откуда-то из-под стола он достал вторую чашку, ополоснул её кипятком из чайника, а воду выплеснул под стол. Потом протянул мне чайную ложку:

— Кофе и сахар по вкусу.

В углу под какими-то ящиками послышалась возня и писк. Сергей смутился:

— Это крысы. Но ты не бойся — пока светло, они сюда не сунутся.

Нормально так, да?! Куда я вообще попала? А он налил кипяток в мою кружку и поинтересовался:

— А ты давно по помойкам промышляешь?

Я возмутилась:

— Да с чего вы взяли?!

И, кажется, покраснела. Он спокойно объяснил:

— Это ведь твоя сумка? Рядом с тобой лежала. Вещички явно с мусорки. Да и припоминаю, что раньше видел, как ты в баках рылась.

— Ну и что такого? — с вызовом ответила я. — Вы ведь тоже в помойке роетесь.

— Да ничего такого, — согласился Сергей. — Просто мы с тобой вроде как коллеги получаемся. Так что можешь переходить на «ты». Ты по жизни чем занимаешься?

— Продавец-консультант в магазине, — пришлось признаться.

— По компьютерам?

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— По клавиатуре и мыши в твоей сумке. То есть шаришь в этих вещах? Может, глянешь мой ящик, пока время есть, а то у меня познаний не хватает, — он кивнул на свой древний компьютер.

Тут я вообще выпала в осадок, пытаясь всё это объединить вместе — крысы в углу; дворник, убирающий мусор; компьютер в его подсобке. Я осторожно поинтересовалась:

— А что с вашим компьютером?

— Я хочу сюда интернет завести. Дома-то у меня кабель проведён, но сюда я тащить не хочу. Можно как-то без кабеля оттуда сюда интернет подключить?

— Вы интернетом пользуетесь? — наверное, мой вопрос прозвучал как-то глупо. Но Сергей не удивился.

— Давно уже. У меня даже своя страничка есть.

Я что-то пропустила и теперь у каждого дворника своя страничка в Интернете?

— Вы, наверное, компьютер в помойке нашли? — предположила я.

— Ага! — радостно подтвердил Сергей. — Даже несколько, а потом из них один собрал, помощнее.

Глава 9

А потом мы пили кофе, и Серёга рассказывал про свою жизнь.

— Я в этом домоуправлении уже двенадцать лет работаю. Они меня соблазнили тем, что пообещали жильё. Правда, только через семь лет. Ну я и пришёл сюда сварщиком. В домоуправлении сварных всегда не хватает — работа хлопотная, а зарплата небольшая. И вот прошло семь лет, я прихожу к начальнику — где моя квартира? Он как уж на сковородке крутится — у нас была реорганизация, той конторы, которая тебе обещала, больше нет. Я на них даже в суд подавал, но ничем не кончилось. А я как раз тогда со своей второй окончательно расплевался, и мне это жильё вот так было нужно. И тут такой облом. Я тогда начальнику говорю — ухожу из сварных в операторы мусоропровода. Если вы все тут такие умные, то сами свои батареи варите.

— Вы же говорили, что у вас тут комната в коммуналке? — перебила я его.

— Это уже другая история. Пока я сварным трудился, то познакомился с бабкой, она как раз в этой комнате жила. У неё сын тут неподалёку живёт, но что-то у них отношения разладились, и она со всеми вопросами ко мне обращалась — «Серёжа, у меня лампочка перегорела», «Серёжа, у меня кран течёт», «Серёжа, а ты мне в магазин не сходишь?». Я ей тогда говорю — чтобы ты не стеснялась ко мне обращаться, и у меня какой-то интерес был, перепиши свою комнату на меня, а я буду за тобой ухаживать, сколько там тебе осталось. Поэтому-то я из домоуправления и не уволился, только на мусоропроводы перешёл. А три года назад она преставилась. Я пошёл к её сыну, не знаю, как и сказать — всё же мама у человека умерла. А он такой: «Что — померла бабка наконец-то? А от меня ты чего хочешь?» Я ему хотел как следует ответить, но сдержался. Сам похороны организовал, за свой счёт всё сделал. Вот так у меня эта комната получилась.

Я пила кофе, слушала его и удивлялась — я совсем не знаю этих сторон жизни. И совершенно не огорчена. А Серёга рассказывал дальше:

— А перед этим я работал в ВОХРе, старшим стрелком. Железнодорожный мост охраняли. Некоторые железнодорожные мосты охраняют, я точно не знаю, от чего это зависит — то ли от размера моста, то ли от стратегического направления. Мы об этом не думали, смена сутки — трое гуляешь. Времени много было, я договорился с начальством и сделал плантации клубники. Там склоны насыпи всё время на солнце, и территория охраняется, посторонних нет. А со своими я так договорился — ешьте сколько хотите, но чтобы аккуратно. Потому что я там целую систему орошения сделал, у меня к каждому кусту своя трубочка была подведена. Посадочный материал я в Тимирязевской академии взял, там была женщина — лучший специалист по клубнике в стране. Я когда стал этим заниматься, всю литературу по клубнике изучил, и на неё вышел. Полгода я к ней ездил, консультировался, даже помогал ей в её работе — она тогда диссертацию писала, что ли. Вот там у неё и позаимствовал немного посадочного материала, без спроса, потому что новый сорт — это серьёзное дело. Я кусочек листка в карман незаметно убрал, а потом дома в пробирке уже вырастил посадочный материал. Есть такой метод — «ин витро», то есть в пробирке, когда растение растёт не на грунте, а в питательном растворе.

Я уже немного пришла в себя — кофе подействовал, но теперь офигевала от другого — сначала дворник из мусоропровода создаёт себе страницу в Интернете, а потом он же рассказывает, как в пробирке разводит уникальный сорт клубники. И я не выдержала:

— А к чему такие сложности? Посадил бы простую клубнику?

— Ха! — я уже заметила, что когда он рассказывает что-то важное для себя, он говорит очень экспансивно. — У обычной клубники вегетативный период, то есть когда она цветёт и плодоносит, чуть больше месяца — с конца мая до начала июля. В это время на рынке её полно, и цены низкие. А у меня первые ягодки появлялись в начале мая, а последний урожай я собирал чуть ли не в сентябре. И вот я каждые три дня сменяюсь, урожай собираю, и в Москву. Там в переходе торговал. У всех клубника ещё цвести не начала, а у меня уже урожай готов. По сто пятьдесят рублей за день выходило.

— Это советскими ещё? — не поняла я.

— Ну да, это же когда ещё было.

— Погоди, тогда же это была месячная зарплата!

— Ну у меня как у старшего стрелка побольше выходило, но в общем-то да.

Я с недоверием уставилась на него. Если это всё правда, то он должен быть подпольным миллионером, а не сидеть в мусоропроводе!

— Куда же ты все эти деньги дел?

— Всё Аллочке отдавал, своей второй жене. А она их успешно просаживала, ничего не оставалось.

— Это на что же можно такие деньги просадить?!

Серёга усмехнулся.

— Вы, бабы, всегда найдёте, на что деньги просадить.

— А что же ты с моста тогда ушёл?

— Я не сам ушёл, там с одним человеком общий язык не нашли.

Он достал очередную сигарету. Я возмутилась:

— Да погоди ты смолить! И так меня всю прокоптил!

— Во, гляди, ожила, раз возмущаться стала! — неожиданно резким движением Серёга ткнул пальцем мне под рёбра, и довольно засмеялся, когда я подскочила от неожиданности. — Ну так что, поможешь мне с интернетом?

— Надо подумать, — уклончиво ответила я. Всё же я немного отошла от сисадминства в сторону торговли, надо освежить познания.

— Чтобы лучше думалось, я тебе кое-каких железяк подкину, — он вытащил из угла небольшой мешок. — Я тут насобирал в мусорке. Посмотришь на досуге, может, тебе чего пригодится.

— А сколько времени? — вдруг заинтересовалась я. В помещении мусоропровода окон нет, и ориентироваться тяжело. Сергей глянул на свой телефон:

— Восьмой час утра.

— Так мы всю ночь проболтали? — удивилась я.

— Где-то половину, — поправил Сергей. — А первую половину ты в отключке была.

— Я тебе поспать не дала? — и тут до меня допёрло. — Серёга, ты же мне жизнь спас! Я ведь могла там замёрзнуть нахрен.

Сергей усмехнулся и всё же достал сигарету.

— Так не замёрзла же. Пощупай, твоя одежда подсохла?

Всё же мои шмотки были ещё влажными, и идти в них по утреннему морозцу прохладно. Но мешок с компьютерными железяками тяжелый, и я быстро согрелась, волоча его. Да и слабость после отравления прошла не до конца, хотя от выпитого кофе спать совсем не хотелось. Возбуждение у меня было ещё от этого неожиданного знакомства. Как человек, получивший высшее образование встоличном вузе, я смотрела на всяких пролетариев свысока — мол, о чём с ними можно разговаривать? Именно поэтому я свои походы по помойкам так тяжело переживала — как катастрофическое снижение социального статуса, дальше только алкоголизм и полнейшая деградация. И, наоборот, карьера в том же магазине — это интеллектуальное и духовное развитие. Но оказалось, что всё это полная ерунда. Серёга-мусорщик оказался гораздо душевнее и интеллектуальнее «железной Светы», и это полностью сломало всю мою шкалу, которую так упорно насаждали школа и институт.

Дома наконец-то приняла душ и переоделась. Есть совершенно не хочется, ну и хорошо — всё равно ничего из еды в доме нет. Я решила поглядеть, что за компьютерное железо мне всучил Сергей. Постелила на пол газетку и вывалила на неё содержимое мешка. И всё же он не очень хорошо разбирается в компьютерах — в общей куче были детали не только от компьютера, но и плата от пульта дистанционного управления, и даже внутренности картриджа от игровой приставки. Но самое прикольное — среди всего этого электронного хлама оказался ноутбук! Внешне целый, но весь в грязи. Вот это уже реальная ценность. Протёрла его влажной тряпочкой, попыталась включить — глухо. Может, аккумулятор сел, но блока питания нет. Но ничего, я знаю, что с ним делать.

В нашем торговом центре в новогодние праздники закрыты только промтоварные отделы, а продуктовый работает. Но работают и мелкие лавочки, в том числе будка под вывеской «Ремонт сотовых и ноутбуков». Сегодня уже 4-е января, и ребятам тоже кушать хочется. А если и не хочется, то аренду в любом случае платить надо, будни или выходные. Заглянула в открытую дверь:

— Ноутбук посмотрите?

В будке лысый парень копается со смартфоном. Я с ним не знакома, но знаю, что его зовут Михаил. Он поднял голову от своего рукоделия:

— Что с ним?

На всякий случай я прикинулась дурочкой.

— Не знаю. Не включается.

Михаил протянул руку:

— Давайте посмотрим. Зарядка есть?

— Ой, я забыла! — интересно, насколько правдиво у меня получается? Наверное, достаточно правдиво, потому что Михаил понимающе кивнул и взял свой блок питания. Нажал кнопку включения ноутбука, и по экрану побежали строчки на английском. Ого, он ещё и работает! Но моя радость оказалась недолгой — на чёрно-белых надписях всё и остановилось.

— Скорее всего, жёсткий накрылся, — предположил Михаил.

Я продолжила изображать туповатую клиентку.

— А сколько будет стоить ремонт?

Михаил стал загибать пальцы:

— Жёсткий диск, установка Виндовс, работа… Тысяч восемь.

Тут я задала вопрос, ради которого сюда припёрлась:

— А вы неисправную технику покупаете?

В глазах Михаила мелькнул интерес.

— И за сколько?

Жёсткий диск стоит тысячи три, причём новый, беушный дешевле, заменит он его сам, и потом будет продавать бук как исправный минимум за десять. Поэтому я решительно объявила:

— Пять тысяч!

Михаил изобразил разочарование и ответил:

— Нет, от силы три тысячи.

Ха, парень! Кого ты хочешь переторговать — продавца-консультанта из отдела электроники?! Короче, сторговались на четырёх тысячах. Я сразу же отправилась в продуктовый отдел. Список покупок у меня уже давно составлен — хлеб, подсолнечное масло, макароны, суп быстрого приготовления, картошка… На шесть сотен набрала столько, что еле поволокла. Да, это не деликатесы, но дешёво и питательно, а главное — не отравишься. Но главный вывод, который я сделала — находки с помойки можно монетизировать, и этим надо воспользоваться. Но если бы я заменила диск в ноутбуке самостоятельно, а потом толкнула его на интернет-барахолке, денег получилось гораздо больше. Что я, зря в институте этому училась? Ну не совсем этому, но придётся осваивать. Кушать захочешь — научишься, это только сытое брюхо к науке глухо.

Глава 10

Полученные за ноутбук деньги позволили просуществовать до конца длинных новогодних каникул. Но эти дни у меня были полностью заняты: с утра я пыталась освоить кулинарию, после обеда подтягивала свои знания компьютерного железа, а вечером выходила на охоту. Но, не смотря на мой энтузиазм, познание нового шло туго, особенно кулинария. То есть приготовить что-то примитивное вроде яичницы или сварить супчик быстрого приготовления из пакетика у меня худо-бедно получалось, но задача стояла другая — научиться готовить из максимально дешёвых продуктов хотя бы минимально вкусную еду. Испортив за пару дней пакет гречневой крупы, и так и оставшись голодной, я поняла, что самостоятельно постичь эти премудрости я не в состоянии. Мне нужен какой-то кулинарный гуру, какая-то опытная домохозяйка.

А пока я отправилась в поход по помойкам. В последние праздничные дни люди выкидывали только пищевые отходы, но зато много. Все помойки были завалены пустыми бутылками и разнообразной снедью. К счастью, стоял лёгкий морозец, и всё это дело несильно воняло. К концу традиционного маршрута моя добыча состояла всего из одной запечатанной бутылки сухого вина — видимо, кто-то решил завязать с пьянством. Уже без особого энтузиазма я подошла к последнему контейнеру, когда за спиной услышала окрик:

— Эй, девчонка! Как дела?

И хоть мужской голос был добродушным, я подскочила от неожиданности. Кто-то знакомый? Обернулась на голос — Сергей! Стоит с сигаретой и улыбается.

— Что, на охоту вышла? Или ко мне в гости собралась? Ну, давай пять!

Я звонко хлопнула по его выставленной ладони. Но небольшое стеснение осталось — ведь я так и не поблагодарила его за своё спасение.

— Ну что, идёшь в гости? — уже серьёзным тоном спросил Сергей. Тут я вспомнила про найденную бутылку вина.

— А я не с пустыми руками.

Сергей усмехнулся.

— Помоечка кормит? Я с мусорки никогда продукты не беру. Но здесь вроде заводская упаковка. Тогда пойдём дегустировать. А ты, значит, и в выходные охотишься?

— А что ещё делать? Пробовала тут кашу варить, но у меня ничего не получается.

Почему-то это привело Сергея в восторг.

— Девчонка, ты не умеешь варить кашу? Пойдём, я тебя научу!

Подошли к его подъезду, я сунулась к мусоропроводу, но Сергей меня остановил.

— Нет, готовить будем дома.

Поднялись на пятый этаж. Открывая дверь, Сергей предупредил:

— Соседи на праздники разъехались, так что никто не помешает. Проходи до конца и направо, сейчас открою.

Обычная трёхкомнатная квартира, его комната где-то пятнадцать квадратов, не считая лоджии. В комнате обстановка примерно такая же, как в его мастерской при мусоропроводе, только в углу застеленная кровать, напротив телевизор, и комп посвежее. Сергей стал сгребать со стола инструменты и какие-то блестящие железячки.

— А это что такое?

— Фурнитура к металлопластовым трубам, — объяснил Сергей, продолжая перекладывать свои богатства.

— Тоже с помойки?

— Нет, из магазина. В водопроводной трубе давление до восьми очков, поэтому надо проверенные вещи ставить. Чтобы потом воду с пола не собирать. Так что готовить будем?

— Кашу, — предложила я.

Сергей порылся в куче инструментов и достал небольшой топорик.

— Так, главный ингредиент есть. Соль, сахар, масло найду. С тебя пшённая крупа и молоко. Магазин за углом. Деньги есть?

— На это найду, — прикинула я.

— Надо ещё какой-нибудь салат — всё же праздничный стол, — Сергей кивнул на мою бутылку вина. Я поморщилась — на такие расходы я не рассчитывала. Похоже, Сергей об этом догадался.

— Тогда капусту ещё возьми, небольшой вилок.

— Капусткой закусывать будем?

— Салат сделаем, — объяснил Сергей.

— Из одной капусты?

— Ну ты же зажалась! — он засмеялся. — Ну всё, иди. Я пока переоденусь.

Поход в магазин занял у меня десять минут. Я купила пакет пшёнки, литр молока и капусты где-то на полтора кило. Только что из этого можно приготовить? Сергей уже приготовил кастрюлю и большую миску.

— Пока каша варится, займёмся салатом, — он продемонстрировал угрожающих размеров нож и достал разделочную доску. Я никогда не видела, чтобы так ловко шинковали капусту. Потом он ссыпал её в миску — получилось с горкой.

— Не поместится, — заволновалась я, но Серёга был спокоен.

— Ничего, уляжется. Подай из тумбочки соль, сахар и уксус там в бутылке.

— А сахар зачем? — не поняла я. Серёга не ответил, взял две столовые ложки и принялся двумя руками перемешивать капусту, добавляя соль и сахар, и доливая уксус. Наконец он попробовал и удовлетворённо кивнул. Протянул мне вторую ложку:

— Дегустируй!

Я осторожно зачерпнула немного капусты. Но что это? Что за волшебный сладко-кисловатый сочный вкус? Неужели это простая капуста?

— Погоди, а то закусывать нечем будет, — остановил меня Сергей, увидев, что я уминаю ложку за ложкой. — А теперь давай кашей займёмся.

С кашей получилась та же история — моя дегустация превратилась в безудержное поглощение безумно вкусной еды. Последний раз я пшённую кашу пробовала в институтской столовой, и у меня остались воспоминания как о чём-то малосъедобном.

— Про вино забыла, — снова остановил меня Сергей. — Давай, что ли, за Новый год!

Он поставил на стол разномастные стаканы. Чокнувшись за наступивший Новый год, я торопливо выпила вино, которое оказалось весьма приличным, и снова налегла на кашу. Серёга ел не спеша, глядел на меня и улыбался. Каша в моей тарелке закончилась быстро.

— Ты где так готовить научился? — уставилась я на Серёгу.

— Так это же моя профессия, — невозмутимо ответил он. — Я кулинарный техникум оканчивал.

— Правда, что ли? — не поверила я.

— Как тебе каша? — в ответ спросил он. Крыть было нечем.

— А чего по специальности не работаешь? — продолжила я расспросы. Серёга разлил по стаканам остатки вина.

— Катюха, ты ведь институт оканчивала? А почему тогда продавцом работаешь?

— Так получилось, — смутилась я.

— Вот и у меня так получилось.

— Серёга, ты просто кладбище талантов!

— Почему же кладбище? — возразил он. — Пока человек узнаёт что-то новое, что-то делает — он продолжает развиваться. Вот я, например, стихи сочиняю.

Вино уже ударило мне в голову.

— А почитай! — попросила я. Серёга отвернулся к окну и тихим голосом начал:

Летать не может гад ползучий,

Но заползает выше тучи.

Глядит, прищурившись слегка,

— Внизу гуляют облака…

Хоть на скале лежит пластом,

Он сверху смотрит за орлом…

— А дальше? — попросила я.

— Как-нибудь в другой раз, — смутился Сергей. — Когда настроение подходящее будет.

Похоже, действительно сочиняет, раз такой стеснительный. Но почему же он вот так сидит в коммуналке, со своими-то талантами? У Сереги на этот вопрос была готова своя версия:

— Для этого нужен определённый размах, образование, ну и вхожесть в определённые круги. А у меня-то это всё откуда? У меня всё образование — восемь классов интерната и кулинарный техникум. Вот если бы я, как ты, в институте учился… А так…

Я была вынуждена согласиться:

— Да, чтобы что-то хотеть — надо знать о его существовании. Вот, например, я даже не знала, что простая каша может быть такой вкусной. В школьной или институтской столовой под видом пшённой каши давали какую-то мерзкую размазню.

— Это потому, что они рецептуру не соблюдают, — объяснил Сергей. — У нас специальный предмет был — «технология пищевого производства». Если технологию не соблюдать, то можно вообще отраву приготовить. Это касается мясных блюд, и особенно рыбы. А каша — это безобидно, просто невкусно получится.

— А почему не соблюдают? — по наивности спросила я.

— Тогда к рукам ничего не прилипнет. Одно дело — кашу варить на молоке, но ведь можно и на воде, правда, вкус уже совсем другой. А ещё можно на масле сэкономить. На этом общепит и держится. Может, я поэтому в общепит и не пошёл.

А я-то думала, что знания нужны инженеру, а повар только поварёшкой орудует. Ну вот я инженер — и что? Мне больше нужно знание социальной инженерии, чтобы лохов окучивать. Хотя нет, я всё же реальные вещи продаю.

— Девчонка, чего задумалась? — позвал Серёга. — Давай вино допивать.

— Погоди! — замахала я руками. — Ты меня с мысли сбиваешь.

— Что за мысль?

— Вот смотри, когда вещь покупают в магазине, то она имеет определённую стоимость. В данном случае её стоимость равна цене, которую за неё заплатили. А потом по какой-то причине эту вещь выкидывают на помойку, то есть её цена равна нулю. Как вот с этой бутылкой вина. Так?

Сергей в недоумении поглядел на меня. А я продолжила.

— То есть при выбрасывании на помойку стоимость вещи исчезает.

— И куда она исчезает? — всё ещё ничего не понял Сергей.

— Неважно! Главное, может ли существовать обратный процесс — возникновение стоимости у вещи, найденной на помойке?

— А, в смысле продать её на барахолке? — догадался Сергей. Я вспомнила ноутбук, который продала в будке по ремонту компьютеров. За четыре тысячи, хотя новый он стоит минимум в пять раз дороже. И я возразила:

— Нет, не на барахолке. А просто как бывшую в употреблении вещь, то есть за сопоставимую с новой вещью цену.

— Во, сразу видно продавца-консультанта! — воскликнул Сергей. Но моя мысль уже оформилась и я заторопилась домой.

Глава 11

Уже на улице я вспомнила историю, которую рассказал Денис в мой первый день работы — про фотографа, который сделал снимки «ню», и все сразу захотели такой же объектив. Вот он — двигатель торговли! Дома, порывшись в своих вещах, я достала спортивный костюм, который нашла совершенно новым, его только пришлось постирать. Так, а теперь займёмся фотосессией! В качестве фотоаппарата у меня будет телефон. Ещё нужен штатив. Я огляделась по сторонам — вот этот стул вполне подойдёт. Лейкопластырем примотала телефон к спинке стула. Освещение? Включила люстру и развернула настольную лампу. Техническая сторона готова, теперь дело за моделью.

Быстро скинула с себя всю одежду. Сначала надела штаны и сделала несколько снимков, потом серия снимков в куртке. Даже не переодеваясь, тут же скачала снимки на компьютер. Теперь фоторедактор, и отрезать всё лишнее, а то если я буду светить сиськами и всем остальным, интернет-барахолка меня моментально забанит. Заодно подправила яркость и контрастность. Готово! Теперь надо определиться, какую цену назначить. Наглеть не стала — посмотрела в поиске цены на похожие костюмы и взяла половину. Само объявление написала так: «Костюм новый, надевала пару раз. Только срезала этикетки».

Первый звонок раздался через час. Девушка взволнованным голосом затараторила:

— Я по объявлению про спортивный костюм. Ещё актуально? Куда можно подъехать?

Я обалдела от такой скорости. Посмотрела на часы — десять вечера. Но она вроде настроена решительно.

— Адрес такой…

— Если я подъеду через час, не поздно будет? — догадалась уточнить потенциальная покупательница.

— Нормально, — успокоила я. — Я поздно ложусь.

А потом задумалась — а не развод ли это? Сомнения мучили меня недолго — девушка заявилась минут через сорок. Прилично одетая, где-то моей комплекции, и, судя по чистой обуви, приехала на машине.

— Показывайте!

Я вынесла костюм, который предусмотрительно повесила на вешалку.

— Можно померить?

Да пожалуйста! Мне был чуть великоват, ей оказался самый раз.

— А почему продаёте?

Дежурный вопрос, но я решила немного постебаться:

— Он по цвету не подходит к моей машине. Не менять же из-за этого машину?

Девушка понимающе кивнула и протянула деньги. Я пересчитала:

— С меня тысяча сдачи, только у меня нет, всё на карточке.

— Оставьте себе — за то, что в позднее время вас побеспокоила, — махнула рукой покупательница и объяснила свою стремительность. — Вообще-то у меня спортивных костюмов много, но муж увидел ваши фотки в объявлении и сказал, что мне нужен именно такой. Он меня внизу в машине ждёт, пойду его обрадую.

— Удачи! — на прощание сказала я.

Она ушла, а я всё не могла придти в себя и ещё раз пересчитала деньги — семь тысяч, две бумажки, пять и две тысячи. Сказать, что я была в шоке — это не сказать ничего. Не столько от свалившихся практически с неба денег, столько от того, что мои расчёты полностью оправдались. Это как курсовик — целый семестр пыхтишь, что-то там считаешь, а потом вдруг всё сходится. Нет, тут даже круче — в результате получаются деньги.

Пока я переживала, раздался ещё один звонок.

— Я по объявлению. Актуально?

— Нет, уже забрали.

— Жаль. А ещё что-нибудь похожее есть?

— Нет, — и, чуть подумав, добавила. — Пока нет.

И скорее побежала к компьютеру снимать объявление, а то ведь действительно звонками замучают!

Полночи я не спала, переживая свой первый успех на ниве социальной инженерии. Даже сбегала в круглосуточный магазин за кофе и вкусняшками. А что, теперь могу себе позволить закупаться не только на распродажах! Энтузиазма у меня прибавилось настолько, что готова была бежать шариться по помойкам прямо сейчас. Но я сдержалась — послезавтра на работу, надо как следует отдохнуть и привести себя в порядок, чтобы быть в форме.

Первый рабочий день в новом году начался с общего собрания — «железная Света» свято соблюдала корпоративную этику. Но на этот раз что-то пошло не так — на её появление трудовой коллектив продавцов-консультантов отреагировал нездоровым весельем. А её попытки настроить сотрудников на трудовые подвиги сопровождались негромкими возгласами «Света, давай!» Стало ясно, что видео с корпоратива давно выложили в сеть, и оно стало популярным. Поэтому Светлана быстренько закруглилась, и только напоследок скомандовала:

— Екатерина, задержись.

Оставшись наедине со мной, она спросила:

— Это случайно не твоя работа?

Похоже, до неё ещё не дошёл масштаб катастрофы, которая с ней случилась.

— Там человек пять на телефоны снимали, так что сейчас бесполезно искать крайнего, — ответила я. — Наверняка уже давно по сети гуляет.

— Блин, пипец! — Светлана нервно кусала губы. — Чего теперь делать-то? Прямо хоть увольняйся! И все усилия насмарку. Катюха, посоветуй что-нибудь!

Вот это да — «железная Света» просит у меня совета! Я поглядела на неё, и мне стало её жалко. А ведь эта должность — это единственное её достижение в жизни. И если она её лишится, ещё неизвестно, что она придумает. Вообще я слышала, что в новогодние праздники происходит наибольшее число самоубийств. Вот только что я могу ей посоветовать? Она сама загнала себя в эту ловушку. А Светлана закрыла лицо руками и даже начала тихонько подвывать.

— Улыбайся! — неожиданно даже для себя сказала я. — Улыбайся, что бы ни случилось. Ведь это так забавно, когда ты прыгала на столе.

— Чего же тут забавного? — Светлана опустила руки и удивлённо глядела на меня.

— Взрослая тётка просто дурачится, — попыталась объяснить я. — И тебе пофиг на их хихиканья и намёки.

— Они теперь перестанут меня уважать.

— Уважают не за должность, а за умение что-то делать. Ты же умеешь что-то делать?

В ответ она задумчиво молчала. Ну пусть переваривает. И я отправилась к себе в отдел. Там Денис с Олей и Настей из фотоотдела уже что-то обсуждали полушёпотом. Увидев меня, они тут же замолчали.

— О чём сплетничаем? — поинтересовалась я.

— Почему сразу сплетничаем? — попытался уйти в глухую оборону Денис. Настя сориентировалась быстрее.

— Катюха, тебе каникулы явно на пользу пошли. Похудела, посвежела. Ездила куда?

— Нет, просто много гуляла.

— А я всё по гостям таскалась, — пожаловалась Настя. — И везде за стол усаживали, я, наверное, килограмма три набрала.

— Да брось ты, отлично выглядишь, — возразила я. Никогда не верьте комплиментам подруг — правды не скажут.

— Ладно, пора работать, — быстренько закруглилась Настёна. — Ольга, пойдём.

Когда они ушли, я насела на напарника:

— Дениска, колись — что за интриги?

— Да девки считают, что ты подмазываешься к «железной Свете», чтобы сделать карьеру.

Вот это номер! Они что — сговорились?

— Если я поступила по-человечески и не бросила её ужратой в хлам — это ещё не значит, что я к кому-то подмазываюсь!

— Катюха, понимаешь, есть субординация: мы — рядовые продавцы, и она — начальство. Если она ужралась, пусть её начальство домой и везёт, мы-то тут при чём?

— А просто по-человечески?! — возмутилась я.

— А она по-человечески поступает, когда выставляет тех, у кого продажи не идут? — в ответ возмутился Денис. — До тебя тут Ленка работала, она на третьем месяце была. У неё токсикоз, она из туалета не вылазит, а Светочка только орёт — продажи, продажи! Заставила Ленку по собственному написать, а ей до декрета всего несколько месяцев оставалось.

Меня эта история почему-то не удивила — совершенно в стиле «железной Светы». Но я всё равно осталась при своём мнении.

— Я тебе не следователь и не судья, чтобы её судить! Если я вижу, что человеку хреново — я ему помогаю, чем могу. Это моё дело, понимаешь?!

— Конечно, твоё, — согласился Денис. — Нет, Катюха, не получится из тебя бизнесмен — добренькая слишком.

— Из тебя получится! — в ответ огрызнулась я и ушла в другой угол отдела. Почему обязательно надо всё противопоставлять? Почему нельзя просто жить дружно, как кот Леопольд из мультика?

Глава 12

После этого случая у меня возникла какая-то отстранённость. Даже не могу сказать — от чего конкретно. Наверное, от всего этого мира продаванов, успешного успеха, карьеры и прочей мишуры. Нет в нём надёжности — из-за денег, из-за карьеры могут подставить любого. Даже не подставить, а просто пройти мимо, когда человеку нужна помощь. Другая причина заключалась в том, что я ни с кем не могла поделиться своей тайной — что всё своё видимое благополучие я добыла на помойке. Я постоянно боялась проколоться — вдруг сболтну что-нибудь лишнее. Из-за этого я ни с кем близко не общалась. Хотя парни ко мне подходят знакомиться, и некоторые даже ничего.

Поэтому я стала вести замкнутый образ жизни, после работы никуда не ходила. Кроме помоек, разумеется. Открывшиеся возможности по продаже найденного на мусорке шмотья ограничивались тем, что приличные вещи попадались всё же нечасто. Да и все интернет-барахолки забиты подобными предложениями. Люди-то не дураки, сначала пытаются свои вещички продать за деньги, и только когда это им не удаётся, выносят их на помойку. Хотя спустя полгода после начала регулярного посещения помоек у меня сложилось впечатление, что люди выкидывают всё, что только бывает, независимо от состояния и ценности вещи.


Я находила на помойке деньги, обычно в карманах выброшенной одежды. Как правило, это случайно забытая мелочь или купюра. Но однажды нашла несколько тысяч рублей — купюры лежали между страниц какой-то книги вроде справочника. Попадались золотые вещи — несколько раз в куче бижутерии я находила золотые кольца и перстни. Видимо, выбросили за компанию, не глядя. Из экзотических вещей однажды нашла медаль «50 лет Победы в Великой Отечественной войне». Хоть медаль не боевая и без номера, но всё равно государственная награда. Кому-то ведь вручали, и память всё же. Но и с памятью люди не церемонятся. Несколько раз попадались большие сбросы семейных фотографий — маленьких, для фотоальбома, и больших — чтобы вешать на стену. Однажды я очень расстроилась, когда увидела выставленную у помойку большую фотографию фронтовика времён Великой Отечественной — тогда модно было делать снимки в таких овальных рамках. Прямо вот до слёз, как в песне:

И будет карточка пылиться

На полке пожелтевших книг,

В военной форме, при погонах,

И ей он больше не жених.

Кстати, книги тоже часто выкидывают, причём иногда целыми мешками. Но, как правило, не сваливают в контейнер, а аккуратно кладут рядом — может, кто возьмёт. И я часто видела, что люди набирают. Я тоже порылась в книжных развалах — да, бывает макулатура советских времён, или недавнего прошлого — что-то вроде Акунина или Донцовой. Но однажды наткнулась на выставленные сумки с фантастикой — Азимовым, Беляевым, другими книгами известных авторов — Есенина, Булгакова. Когда-то это был жуткий дефицит, а сейчас никому не нужно. Но не потому, что никто не читает, а потому, что многие читают в электронном виде. Вот я, например, и не вспомню, когда последний раз бумажную книгу читала, всё только в электронном виде.

Электроники выкидывают много, но либо ушатанную в хлам, либо старьё вроде кинескопных телевизоров. За ними охотятся металлисты — тут же разбирают их кирпичом на медь. Берут только отклонялку с горловины кинескопа и петлю размагничивания, — с телевизора получается грамм триста меди. И всю остальную электронику эта публика тоже рассматривает только как источник медяшки. Доходит до маразма. Однажды иду мимо базы — сидит конкурент и кирпичом разбирает жидкокристаллический монитор. Чего он там рассчитывал найти — не представляю, там и взять-то нечего. А вот если его починить, то можно продать за тысячу. А иногда и чинить не надо. Я так себе монитор обновила — иду в магазин, а у контейнера стоит ЖК-монитор в пакете. Я его сразу под мышку и домой проверять. Оказался полностью рабочий 19-дюймовый Асер. Видимо, кто-то купил новый, а старый убрал в пакет от нового, и на помойку. Если бы я растерялась, то через полчаса его уже кирпичом разобрали.

Но меня больше интересовала одежда. Выяснилось, что в основном выкидывают женские шмотки. Мужские редко, и обычно уже заношенные в хлам. Самые ходовые женские размеры — 26–28, или по-нашему 42–44. Это молодые девчонки, которые хотят модно одеваться, покупают много одежды, но ещё продолжают расти. А старая одежда при этом отправляется на помойку. Конечно, можно попытаться её продать на интернет-барахолках, но там этого добра полно. Да и чисто психологически молодая красивая девушка не захочет одеваться в секонд-хенд. Вы спросите — а ты сама? Так я же уже объяснила — хорошие шмотки стоят безумных денег, оговорюсь — для меня, бывшей студентки из провинции, а ныне рядовой продавщицы, безумных. Поэтому выбор у меня невелик — одеваться с рынка или в бренды с помойки. Или ходить голой. Ну сами посудите — средние джинсы с рынка, состроченные гастерами в ближайшем сарае, стоят тысячу-полторы рублей, приличная Турция — уже под пятёрку, с пятёрки начинаются бренды типа Зара или Бершка. А когда у тебя после оплаты хаты остаётся пятнашка в месяц на всё — особо не разгонишься. А жить-то хочется, и по возможности — жить хорошо.

Бывает и так, что сначала сердце замирает от жирной находки, а потом наступает разочарование. Как-то пошла в магазин, смотрю — у помойки стоит коробка из-под телевизора Самсунг. Я ещё подумала — новый телевизор мне бы не помешал. На всякий случай пнула коробку — тяжёлая! Заглянула внутрь — а там телевизор по полной форме: в пенопласте, с пультом, проводами, книжкой. Во, думаю, счастья-то привалило! Только как его волочь, размер экрана 32 дюйма — под мышкой не унесёшь. Но своя ноша не тянет — кое-как доволокла. Вытащила из коробки, сняла пакет, включила — битый экран! Пришлось назад тащить. Пусть конкуренты порадуются.

А конкурентов у меня, как выяснилось, хватает. Про металлистов и макулатурщиков я уже говорила. Но тут выяснилось, что по помойкам роются даже блогеры, да ещё запиливают об этом видосики. Я специально изучила этот вопрос, просидев несколько вечеров в интернете. Оказывается, что больше всего блогеров-помоечников в Питере. Культурная столица, блин! Или наоборот — все новации в нашей стране теперь исходят из Санкт-Петербурга? В этом случае я оказалась в тренде. У кого-то из блогеров, снимающих видосики про походы по помойкам, и десяти тысяч подписчиков нет, а у наиболее продвинутого — полтора миллиона. У него, конечно же, всё по полной форме — камеры со стабом, свет, куча помощников. А менее успешные конкуренты упрекают его в том, что все его съёмки — голимая постановка, а айфоны, которые он находит в своих видосиках, заранее куплены на интернет-барахолках. Но я посмотрела его стримы, и скажу своё мнение — верю! Если две недели беспрерывно рыться в помойках и всё это снимать, то потом из этого можно смонтировать захватывающее видео минут на сорок.

Насмотревшись стрима с питерских помоечек, я пришла к выводу, что главное в блогерстве — артистизм и свой стиль. Чувак, говорящий с прикольным акцентом и устраивающий драки с ассистентами за пакет с мусором, будет иметь гораздо больший успех, чем зануда, подробно рассказывающий о своих находках. Наверное, этим блогам добавляет просмотров и подписчиков участие девушек. Только всем им не удалось найти отвязную девчонку, которая бы на камеру радостно прыгала в мусорный бак. А может, они специально таких не подпускают, чтобы конкуренцию не составляли. У них там среди блогеров конкуренция более жёсткая, чем на помойке. А что вы хотите — полтора миллиона подписчиков и несколько миллионов просмотров дают монетизацию в несколько тысяч долларов в месяц. Есть за что конкурировать!

Но обратная сторона такой славы — когда тебя каждая собака знает. Тогда навечно приклеится репутация расхитителя помоек, и придётся и дальше изображать из себя клоуна, чтобы поддерживать свой канал и давать работу своей команде. Ну нет, я бы не хотела всю жизнь играть расхитительницу помоек, даже если это будет приносить много денег. Наверное, потому что я по характеру не публичный человек, да и актёрских навыков у меня маловато. Но я уже слишком глубоко влезла в эту тему. Даже если я сейчас полностью завяжу с походами по мусоркам, всё равно придётся объяснять, откуда у меня эти шмотки. Иногда меня такая ситуация забавляет — я чувствую себя шпионом, который живёт по легенде. Но другой раз это меня пугает — получается, что у меня не может быть близких друзей, с которыми я могу быть откровенна. А если я познакомлюсь с парнем, то рано или поздно он всё узнает и ещё неизвестно, как отреагирует. Вот как бы вы отреагировали, если бы случайно увидели, что девушка, с которой вы спите, вылезает из мусорного бака? Вот и я не знаю.

Глава 13

Со временем я пришла к выводу, что, как говорил вождь мировой революции, «лучше меньше, да лучше», то есть я перестала набирать всё шмотье подряд, а стала брать только фирменные вещи. Да, за ними можно охотиться неделями, но они того стоят — и самой надеть приятно, а на интернет-барахолке отлетают со свистом по нормальной цене. Но, разумеется, жить с помойки я не собиралась. Да, для меня это источник халявного шмотья, но это ещё и азарт охоты — что ещё интересного удастся найти? Многие вещи, найденные на помойке, мне приглянулись, хотя раньше я считала, что мне такой стиль не идёт, и мне бы в голову не пришло это покупать. А на халяву почему бы не попробовать?


Я заметила ещё одну странную особенность — опасаясь, что кто-то из знакомых узнает о моих походах по помойкам, я довольно быстро перестала стесняться рыться в мусорке на глазах у всех. Наверное, это эффект большого города, когда людей воспринимаешь как элемент окружающей среды. Что было бы, если бы я в это время наткнулась на знакомого человека? Да я просто не допускала такой возможности! Я как бы жила в двух мирах: днём — скучная и в чём-то унизительная работа продавца-консультанта; зато ночью — азарт и драйв расхитительницы помоек. Да, тут поджидает много опасностей — от конфликтов с бомжами и дворниками до возможности подцепить какую-то заразу. Но зато и приз в случае успеха гораздо весомее, чем призрачная премия за продажи у нас в магазине. И со временем я поняла, что уже не могу без этого — жизнь станет слишком пресной.

И в этих двух мирах я тоже была разной. В обычном мире, на работе, я в меру гламурная девочка, вежливо общаюсь с коллегами, и ещё более вежливо — с покупателями. А в ночном мире помоек я девушка-воин, экипированная как для городских боёв, и столь же дерзко и решительно настроена — с полицией стараюсь не контактировать, с дворниками вежлива, с конкурентами насторожённа, с бомжами-синяками разговариваю матом, потому что по-другому они не понимают. Какая из этих двух я настоящая? Мне трудно сказать, я же внутри. Но всё чаще энергетика ночной расхитительницы помоек начинает проявляться и днём, в обычной жизни — где-то в быстроте и решительности, а где-то и отпоре слишком наглым и настырным. Нет, я не ору матом на тупых покупателей, то тех, кто приходит просто постебаться над консультантами, без стеснения стала ставить на место. Вежливо, но решительно.

Уже были случаи, когда особо доставучие покупатели, будучи посланными в мягкой форме, бежали жаловаться старшему продавцу. Светлана сначала пыталась читать мне нотации, но я моментально отбивалась от неё железным аргументом:

— Пока мне этот козёл мозг выносил, я могла бы нормальному клиенту что-то продать. Он тупо крадёт моё рабочее время.

Светлана была вынуждена с этим согласиться. После того случая на корпоративе она, похоже, не понимала, как со мной общаться. Как со всеми уже не получается — слишком много я про неё знаю. Но и на равных она тоже не решалась — то ли боялась нарушения субординации, то ли просто не хотела сокращать сложившуюся между нами дистанцию. Но однажды, где-то ближе к лету, она, под благовидным предлогом пригласив в свой кабинет, вызвала меня на откровенный разговор.

— Катерина, мне в кадрах сказали, что когда ты устраивалась к нам на работу, ты хотела быть помощником сисадмина. Так?

Я хорошо помнила тот разговор, хотя прошёл почти год.

— Да, но мне тогда сказали, что это место занято.

— Сейчас освободилось. Но скажу тебе по секрету, что предыдущий помощник сисадмина написал по собственному. И всё из-за того, что Павел, наш сисадмин — человек с тяжёлым характером. Начальство его терпит только потому, что на нём всё держится. И помощники у него меняются раз в год, если не чаще. Ну как, ты ещё не передумала?

Я призадумалась. Работать под началом какого-то самодура? Но если на нём всё держится, значит, в своём деле он понимает, и окружающие за самодурство могут принять обычное профессиональное самоуважение. И я спросила:

— А можно на него поглядеть вблизи?

— Ты его наверняка видела, он часто в торговый зал выходит.

— Нет, я хочу вблизи, за работой.

Светлана поднялась из-за стола.

— Ну давай попробуем.

Мы пошли в помещение, где обитают сисадмины. Это даже нельзя назвать комнатой или кабинетом, одно слово — помещение. С точки зрения большинства сотрудников магазина, сисадмины — это некие сверхсущества, повелители стихий и компьютеров, наделённые магией и тайным знанием. Но для обычной жизни они не приспособлены, в бытовых вопросах не разбираются, а общение с женским полом вообще вызывает у них синий экран смерти, как у Виндовс на глючном компе. Светлана осторожно приоткрыла дверь:

— Павел Егорович, к вам можно?

Из двери выглянул жилистый подтянутый парень лет тридцати. Именно парень, а не молодой мужчина — подростковая суетливость ещё не уступила место мужской неторопливости и обстоятельности. Он бросил на меня презрительный взгляд и недовольно спросил:

— Света, ну что на этот раз?

Было забавно наблюдать, как «железная Света» тушуется перед этим работником мышки и клавиатуры.

— Павел Егорович, вот тут девушка хочет работать помощником сисадмина, но когда она пришла, место было занято, и ей пришлось…

— Хотеть не вредно, — перебил её Павел. — Мне нужен человек, который будет работать, а не макияж поправлять.

— Павел Егорович, ну вы хотя бы поговорите с ней, — Светлана говорила так, как будто я пустое место.

— О чём поговорить? — нетерпеливо спросил сисадмин.

Тут я решила вмешаться.

— Послушайте, вы так привередливо выбираете, как будто вам нужен не технический специалист, а вы себе любовника ищете.

Да, я нахамила ему совершенно сознательно. Понятно же, что мне это место не видать, как собственных ушей, так почему тогда я должна слушать его испражнения?

— Это ты, что ли, специалист? — уставился на меня мерзкий сисадмин. — И на чём специализируешься? На походах по бутикам? На посещении спа-салонов?

— В основном аппаратная часть, — я попыталась перевести беседу в конструктивное русло. — Диагностика, ремонт, модернизация. В администрировании сетей не сильна.

— Ремонт, говоришь? — Павел коварно прищурился. — А ну иди сюда!

Он показал на системник, одиноко стоящий на отдельном столе.

— Говори — чем болен?

— Мне тоже это кино нравится, — как бы между делом сказала я, имея в виду «Трактористов». — Электрический кабель нужен.

Павел протянул шнур.

— Прошу!

Светлана внимательно наблюдала за мной от двери. Я включила системник, он запищал.

— Памяти нет, — сразу определила я. Сняла боковую крышку — так и есть. Павел протянул мне модуль памяти. Я усмехнулась — проверки продолжаются. Или он меня за лохушку держит?

— Эта не подойдёт. Здесь нужна ДДР4.

— Пожалуйста! — протянул мне другой модуль. Воткнула, включила — на материнке мигнули светодиоды, а один так и остался гореть. Поглядела, какая материнка, сняла радиатор с процессора — ага, старый знакомый! Месяц назад именно такой я нашла в помойке — новейший 12-ядерный процессор фирмы АМД. И целый месяц я пыталась его запустить — хотела свой комп проапгрейдить. Месяц я убила на возню с этой гадостью, пока не догадалась прошерстить интернет. И в первых же ссылках прямо написано — эти процессоры дохнут, даже не отработав гарантийного срока. Конечно, не все поголовно, но заметный процент.

— Так какой результат? — продолжал ехидничать Павел.

— Процессор сдох, — ответила я. Мерзкий сисадмин гадливо заулыбался.

— Это ты на ощупь определила?

— Нет, на глаз, — я ткнула пальцем в материнскую плату, где одинокий светодиод горел напротив надписи «CPU». До Павла что-то стало доходить, но он продолжал упорствовать:

— Ты можешь что угодно рассказывать — проверить-то как?

— Да очень просто — берёшь заведомо рабочий процессор и втыкаешь.

Отступать ему было некуда, тем более Светлана глядела на происходящее со всё возрастающим интересом. Чуть помявшись, Павел открыл другой системник и вытащил оттуда процессор.

— Ты уверена? — он испытующе глянул на меня. Я молча кивнула в ответ. Он переставил процессоры и включил — комп коротко пискнул. Это означает, что тест прошёл, с исправным процессором всё работает.

Павел обернулся к Светлане.

— Ты где её нашла?

— Она у нас с осени работает, — объяснила она. — Продавцом-консультантом.

— На испытательный срок на три месяца, а там — как пойдёт, — Павел коротко подвёл итог моей проверки. — Когда она сможет выйти?

— Если кадры сегодня оформят перевод, то завтра.

Павел наконец повернулся ко мне.

— Жду тебя здесь завтра. Сработаемся.

Глава 14

Оставшись наедине, Светлана не стала скрывать восторга:

— Ну, Катюха, ты этого индюка уделала! А то у нас в зале что-нибудь случится — его не дозовёшься. «Разбирайтесь сами, вечно ваши девочки не на те кнопки нажимают». Хотя, конечно, жалко, что ты он нас уходишь — продажи у тебя в последнее время пошли.

— Наверное, надо будет отвальную вечеринку организовать? — предположила я. — Придёшь?

— А кто будет? — она заметно напряглась.

— Наши — Денис, Настя…

— Пойдём сначала в кадры, а то, может, они завернут, — уклончиво ответила Светлана.

Кадры не завернули, им вообще пофиг, кто где работает. И я отправилась сообщать новость коллегам. Жалела ли я, что ухожу из отдела? Конечно, в чём-то я уже сроднилась с работой продавца-консультанта, и даже необходимые навыки стали уже подключаться на автомате. Но всё же это не моё. Мне хочется чего-то более экстремального, примерно как эта история с процессором, когда я утёрла нос Павлу Егоровичу.

Для ребят известие о моём уходе стало неожиданностью.

— Света помогла перейти на денежную должность? — предположил Денис.

— Я с самого начала на это место нацеливалась, — объяснила я. — Только оно занято было, а сейчас освободилось. Короче, я сегодня проставляюсь, после работы пойдем в кафе посидим. И Настю с Олей позовём.

Кое-как доработали до вечера. В кафе скромно взяли по коктейлю — на гулянку никто не рассчитывал. Когда уселись за столик, Оля поинтересовалась:

— Ты хоть в зарплате выгадываешь?

— А я как-то даже и не спросила, — призналась я.

— Оля, да ей этой зарплаты на один поход в магазин только и хватит, — высказалась Настя. — Катюха, я вообще не понимаю, зачем ты на работу ходишь.

Я опешила.

— Ну как… Чтобы на жизнь зарабатывать…

— А твой тебя не прокормит, что ли? — она продолжила развивать мысль. — Ты бы его как-нибудь показала. Интересно поглядеть.

— Наверное, какой-нибудь папик на Мерсе, — предположил Денис. — Или на БМВ.

— Да, Катюха, какая-то ты скрытная, — упрекнула Настя. — Или своё счастье сглазить боишься?

Похоже, мои коллеги по работе решили наверстать упущенное и залезть в мою личную жизнь прямо с ногами. А я не могу им ничего рассказать, иначе… Я даже свой телефон в интернет-барахолке боюсь давать, а то позвонят в рабочее время, и кто-нибудь услышит мой разговор — как я шмотьё с помойки продаю. И сразу же заинтересуются — откуда товар?

Настя вывела меня из задумчивости:

— Вот и сейчас сидит молчит. Катюха, а может, тебя шпионить за нами приставили?

— Настёна, это как?

— Бывают же тайные покупатели. Специально найденные люди ходят и изображают из себя покупателей, чтобы посмотреть — как на самом деле их обслуживают. А это администрация наняла человека, чтобы он изображал из себя продавца. Чтобы знать наши настроения.

— То есть, по-твоему, я за вами шпионила?! — возмутилась я. — А слабО за свои слова ответить?

— Ты меня бить, что ли, собралась? — ухмыльнулась Настёна.

— А что с тобой за такие слова делать?

— Народ, тихо! — Денис расставил руки, как бы ограждая нас друг от друга. — Давайте не будем ссориться хотя бы напоследок.

Но настроение уже было испорчено. Посидели ещё минут десять и тихо разошлись. И вот я бреду по ночной улице и думаю — а кому я вообще нужна на этом свете? С кем я могу откровенно поговорить? И тут меня озарило — а ведь есть такой человек! Только интересно — на месте ли он? Вот и нужный дом. Я подошла к подъезду, но не стала подниматься по ступенькам, а принялась тарабанить в дверь мусоросборника. Мои расчёты оправдались — лязгнул засов, и из двери выглянул Серёга.

— Ха! Девчонка, а ты как здесь оказалась?

— Серёга, я к тебе! — у меня ещё не до конца выветрился коктейль. — Плохо мне!

— Ну проходи, — он открыл дверь пошире. — Опять с помойки жрала?

— Хуже. Я перевожусь на новую работу, и нашим устроила отвальную, так они мне такого наговорили!

— Чего, не любят тебя?

— Они меня обозвали шпионом! — и неожиданно попросила. — Серёга, у тебя что-нибудь выпить есть?

— Сейчас найдём, — он вытащил из-под стола треть бутылки водки. — С дня рождения осталось, уже три месяца прошло. Не люблю один пить.

— А со мной будешь?

— За компанию — буду, — кивнул он. — Не бросать же тебя одну.

Он извлёк из-под стола универсальную кружку, ополоснул её из чайника, и приготовился разливать водку.

— Тебе сколько?

Я пальцами показала половину кружкb. Остатков водки хватило только на один раз.

— Тёплая, — предупредил Серёга. — Сейчас закусь найду.

Но кроме тушёнки он ничего не нашёл. Столовым ножом ловко вскрыл банку, протянул мне чайную ложку и провозгласил:

— Ну, девчонка, за тебя! Чтобы ты не забыла о моей просьбе.

— Какой? — спохватилась я.

— Вот, я же говорил! Интернет сюда провести.

— Да всё я выяснила, просто не было времени зайти, — я с нетерпением взяла кружку. Водка пахла противно, но мне всё равно. Серёга поднял свою кружку:

— Ну давай! Чтобы у тебя всё было хорошо.

Водка оказалась даже противнее, чем я предполагала. Увидев, что я скривилась, Серёга придвинул тушёнку.

— Закусывай!

Но постепенно похорошело. Я довольно глядела на Серёгу и глупо улыбалась. Он достал сигарету:

— А теперь рассказывай.

— Я в западне, я в ловушке. Я насобирала модных шмоток на помойке, а народ в магазине подумал, что у меня богатый спонсор, папик. Но если они узнают, что это всё с помойки — они же меня с говном сожрут. И поэтому я не могу с ними общаться — мне всё время кажется, что меня вот-вот разоблачат. Только с тобой я могу говорить откровенно.

Серёга задумчиво дымил сигаретой и молчал. Я попыталась продолжить свои объяснения.

— Чего мне теперь делать? Отнести всё назад на помойку и снова одеваться с рынка? Или и дальше изображать из себя богатую и успешную? Но ведь это рано или поздно раскроется. Если у меня будет парень — он заинтересуется, куда я ухожу по вечерам, и выследит меня в два счёта. А если у меня не будет парня, то зачем это всё? Почему я не могу жить, как все живут?

Отложив сигарету, Серёга заговорил непривычно серьёзным голосом, без обычных смешков.

— А ты знаешь, как живут все? У других свои тараканы. Вот какая-нибудь баба намажется, наштукатурится — вроде нормально выглядит, а косметику смоет — без слёз не взглянешь. Или мужик возьмёт автокредит, и ездит, смотрит на всех свысока, а у самого носки рваные, на новые денег нет. Так что в некотором роде ты живёшь так же, как все. Даже ещё лучше — ты никому ничего не должна. Вот ты тогда зимой рассказывала про свою начальницу, Светлану, кажется. Она что, сильно счастлива?

— Но я не хочу так жить!

Он снова взял сигарету.

— Тебя не поймёшь. То хочешь как все, то не хочешь как все. А если серьёзно, если ты хочешь пролезть в определённый социальный слой, то будь готова играть по его правилам. А ты хочешь каких-то лайфхаков. Естественно, другие это сочтут за шулерство, и будут бить канделябром по морде.

— И чего теперь делать?

— Искать своё место в жизни.

Я огляделась вокруг. Сигаретный дым плавал под бетонным потолком, но крыс сегодня не было слышно — наверное, пошли погулять по случаю хорошей погоды.

— Ты хочешь сказать, что ты нашёл своё место, и оно вот тут?

— А что, мне нравится! — к Серёге опять вернулся его обычный шутливый тон. — А тебе нет?

— Да как-то не очень, — проворчала я.

— А чего тогда припёрлась? — Серёга засмеялся, увидев, как у меня вытянулось лицо, и предложил: — Давай кофе пить.


Глава 15

На следующий день я нарядилась как на свидание, полчаса красилась перед зеркалом, и наконец отправилась на своё новое место работы. Иду такая радостная, вся в предвкушении новых трудовых подвигов. И тут, проходя мимо помойки, вижу, что на баке висят джинсики — свежие, не уделанные, и размер вроде подходящий. Колебалась недолго — в таких случаях решение надо принимать быстро. И я решилась — достала из рюкзачка пакет, с деловым видом подошла к мусорке и по-хозяйски взяла добычу. Это оказался джинсовый полукомбинезон для беременной, впрочем, размер вроде подходящий. Нафига он мне? Но не останавливаться же на полпути? Сложила, убрала в пакет, и пошла дальше. Домой возвращаться уже поздно, придётся с собой таскать, а вечером решу, что с ним делать.

Павел Егорович меня уже поджидал. Окинув меня оценивающим взглядом, он строго сказал:

— Ты не сказала, как тебя зовут.

— А вы не спрашивали, — опешила я. — Екатерина.

— Значит, так, Екатерина. Где бухгалтерия, знаешь? У них там комп не стартует. Идёшь туда, разбираешься, когда сделаешь — звонишь мне вот по этому телефону.

Он протянул мне визитку.

— Всё ясно?

— А если понадобятся какие-то инструменты или запчасти?

— Подойдёшь сюда — я дам. А вообще инструменты свои надо будет иметь. Иди скорее, а то они уже обзвонились.

Пришлось поторопиться. Тётки в бухгалтерии с удивлением уставились на меня.

— А ты кто?

— Я помощница Павла Егоровича.

— А, так это тебя вчера к нему перевели? — догадалась одна тётка. — И чего, он тебя прислал компьютер чинить?

— Ага! — подтвердила я.

— Совсем обалдел! — пробормотала тётка и кивнула на стол в углу. — Вон тот.

Комп не включался от слова «совсем». Значит, придётся лезть внутрь. Я заглянула под стол, где стоял системный блок. Вот скажите мне — почему у баб на рабочем месте такой срач?! Уборщица мыла пол ровно до того места, докуда достаёт её швабра, а за системником образовалась нетронутая зона. Видимо, поэтому хозяйка этого рабочего места свои туфли ставит на системный блок. Короче, местечко ненамного чище мусорного бака. А я-то сегодня приоделась! Или мой новый начальник мне очередную проверку устраивает? В любом случае будет нужна отвёртка. Пришлось идти назад. Иду и злюсь — я сегодня при параде, а под столом вымажусь по уши.

И тут вспомнила про утреннюю находку. Быстренько схватила пакет с комбезом и заперлась в туалете. Комбез почти новый, что неудивительно — его носили всего несколько месяцев, и чистый, только что постиранный. Вот уважаю людей, которые прежде чем вынести вещи на помойку, приводят их в порядок! Переоделась — комбез получился чуть великоват, но ничего — перетянула ремнём, и стало нормально, всё не в парадной одежде под столом лазить. Убрала чистые шмотки в пакет и пошла за отвёрткой. Павел удивлённо уставился на меня:

— Ты когда переодеться успела?

— Я что, дура — в чистой одежде под столом ползать?! Мне отвёртка нужна. И лучше сразу блок питания.

Он как-то странно поглядел, протянул отвёртку и взял с полки блок питания. Я всё это взяла и пошла назад в бухгалтерию. В халявном комбезе ползать по полу оказалось гораздо удобнее, чем в парадных джинсах. Бухгалтерши с удивлением наблюдали, как я выволокла системник на середину комнаты и, сидя на полу, стала его потрошить. Внутри он оказался даже грязнее, чем снаружи.

— Может, вам постелить что-нибудь? — жалостливо поинтересовалась одна женщина. — А то тут грязно, испачкаетесь.

Ха, грязно! Да по сравнению с мусорным баком тут идеальная чистота.

— Ничего, это рабочая одежда, — успокоила я её. — Вы лучше мокрую тряпочку дайте — грязь с компьютера стереть. И вот туфельки заберите, а то они мешаются.

Сразу стала менять блок питания, потому что из старого воняло горелым. Завинтила, включила — заработало. Женщины уже глядят на меня уважительно. Задвинула системник назад под стол, говорю:

— Вы только туфли на него больше не ставьте.

Они так испуганно переспрашивают:

— А что, он из-за этого сломался?

Ну сломался он скорее всего из-за того, что от времени переклинило вентилятор в блоке питания, и он без охлаждения просто поджарился. У нас даже лаба в институте была — насколько быстро нагревается блок питания без принудительного охлаждения. Но на всякий случай я с важным видом ответила:

— Да, из-за туфель тоже.

Приволокла сгоревший блок питания Павлу:

— Вот, питание сдохло.

И тут я заметила, что он, прежде чем встать из-за стола, аккуратно закрыл газетой какой-то чертёж. Откуда тут чертежи? Даже если бы это была электрическая схема, она была бы в компьютере в электронном виде, кто же сейчас схемы на бумаге распечатывает? А Павел уставился на меня и смеётся.

— Что не так? — разозлилась я.

— Ты вся перемазалась.

— Естественно. Там комп сто лет не чистили. Вот вентилятор и остановился.

Павел попытался провернуть вентилятор в блоке, который я принесла.

— Точно, заклинило наглухо. А ты шаришь. И не боишься испачкаться.

— С вас спецодежда, — ответила я. — И мыло, а то в туалете нет.

Он достал из ящика мыльницу.

— Я специально убираю, чтобы не спёрли.

К счастью, в умывальнике оказалась горячая вода, и мне почти удалось отмыться, хотя комбез остался заметно вымазанным. Это он удачно сегодня мне подвернулся. А вот интересно, Павел Егорович специально послал меня в грязи возиться, или просто так совпало? А может, это у него такое испытание для новичков? Если так, то надо ему какое-то встречное испытание придумать.

Мои подозрения подтвердились практически моментально. Когда я, возвращаясь из туалета, осторожно приоткрыла дверь, Павел разговаривал по телефону, не подозревая, что я его слышу.

— …ты знаешь, лучше, чем я думал. Нет, что на внешность нормальная — это само собой. И одевается на уровне, сегодня заявилась как на свидание.

Неужели это обо мне? Я замерла и стала слушать дальше.

— Испытать? Ну естественно, первым делом! У бухов вчера как раз комп сдох, я её послал поглядеть. Интересно, как такая модная цаца будет под столом ползать. Нет, она полезла и всё сделала. Только перед этим она переоделась! Ты представляешь! Специально для этого взяла с собой джинсовый комбинезон. Конечно же, вывозилась, сейчас в туалете отмывается. Вот думаю, что бы ещё такое поручить, чтобы побыстрее по собственному написала…

Дальше я слушать не стала, отступила на шаг назад и со всей силы пнула дверь — типа только подошла.

— Ну всё, пока, — сказал Павел в телефон, и обернулся ко мне. Я виновато развела руками.

— Руки мокрые, думала потихоньку ногой открыть, но не получилось.

— Чуть дверь не вынесла, — возмутился Павел. Он бы и дальше возмущался, но тут запищал его телефон. Даже не запищал, а заиграл «Калинку-малинку» из Тетриса. Господи, какая банальность! Коротко переговорив, он бросил мне:

— Я ненадолго.

И куда-то убежал. Оставшись одна, я стала размышлять над тем, как лучше отомстить. Варианты типа кнопки или клея на стул не подходили, надо что-то более утончённое. Я поглядела на его включённый комп. Нет, вредительство типа удаления файлов — это недостойно. А вот есть один прикол… Я оглянулась на дверь и быстро уселась за его комп. Так, настройки видеокарты… Ага, есть! И ещё — отключать дисплей через 5 минут. Готово! И тут же отскочила в сторону и с невинным видом стала ковырять сдохший блок питания.

Павел вернулся минут через пятнадцать и сразу же сел за свой компьютер.

— А чего экран погас?

— Наверное, впал в ждущий режим, — предположила я из своего угла.

— Да, действительно, — шевельнув мышкой, согласился Павел, и вдруг воскликнул: — Что за дерьмо!

Я обернулась — изображение на его мониторе было кверху ногами.

— Это чего такое случилось? — продолжал недоумевать Павел.

— Видеодрайвер неудачно обновился? — я снова выдвинула свою версию.

— Мне надо срочно напечатать бумажки, а это… — он быстро возил мышкой. — Так, стандартный VGA, применить. Вот гадость, теперь разрешение уменьшилось, и весь экран не влазит. Тогда назад драйвера применить. Дерьмо!

Ну давай, ты же профи! Проблема решается тремя кликами мышки. Но Павел решил её по-своему. Он снял со стеллажа несколько книг, перевернул монитор кверху подставкой и подпёр книжками, чтобы не упал. И принялся набивать какой-то текст. Однако в находчивости ему не откажешь! И только потом, когда он распечатал свои бумажки и куда-то их отволок, он засел в интернет и минут за десять понял, как развернуть изображение назад. При этом как-то подозрительно косился на меня, но ничего не сказал.

Глава 16

Это противостояние с Павлом превратилось в обычный стиль нашего общения. Приходилось всё время быть начеку, чтобы не попасться на его подколки. И самой всё время думать об ответных шагах. Временами наши приколы были на грани фола, в мужском коллективе это давно бы кончилось мордобоем, но мы с энтузиазмом продолжали издеваться друг над другом. Однажды Павел пришёл пораньше и подсадил в компьютер, который мне предстояло ремонтировать, специально купленную живую мышь. А потом терпеливо дожидался моей реакции, когда я снимала боковую крышку. Наверное, он ожидал, что я запрыгну на стол и буду визжать на всю округу. Это он просто не видел откормленных крыс с мусорки! Когда я обнаружила в неисправном системнике миленькую мышку, я зашлась от восторга, и, наверное, затискала бы её насмерть. Ему пришлось отобрать у меня безобидную зверушку и посадить её в стеклянную банку. Чем он, конечно же, выдал себя.

Мой ответ был не менее коварным. Всего лишь маленькая программка, которая прописывается в автозапуске и через встроенный динамик имитирует звуки сдыхающего винчестера, а потом выдаёт окошко с сообщением «Hard DriveError». Ничего плохого при этом не происходит, но с непривычки неописуемо бодрит, особенно когда давно не архивировал данные, и тут понимаешь, что жёсткому диску пришёл конец. Конечно же, моё авторство программки было очевидным, но Павел ничего не сказал, а просто продолжил нашу игру.

На работе это не сказывалось, скорее даже наоборот — мы старались поскорее решить все проблемы, что осталось больше времени на приколы. Постепенно мы выдохлись, и прикалываться друг над другом стали реже, но всё равно оставались начеку. Я почувствовала себя гораздо свободнее, чем когда работала в торговом зале, и уже без стеснения давала свой телефон в объявлениях на интернет-барахолке — даже если позвонят в рабочее время, я всегда смогу ответить. Вести переговоры о продаже шмоток при Павле я совершенно не стеснялась. Это не Оля с Настей, и даже не Денис, Павлу глубоко наплевать на мои женские делишки. Тем более, что он сам иногда вёл по телефону довольно странные разговоры, в которых постоянно звучали слова вроде «забрасываемся», «можем спалиться», «не забудь болторез». Сначала я не придавала этому большого значения, но однажды озадачилась. С утра в новостях упомянули о каком-то происшествии в метро — что-то случилось, и по одной ветке поезда не ходили целый час. А уже в обед Павел, разговаривая с кем-то по телефону, понизив голос, произнёс:

— Теперь после этого случая в метро режим усилят, и в том месте мы больше не пройдём. А лишний раз беседовать с товарищем майором мне не хочется.

Вот с этого момента я стала обращать внимание на все странности в его поведении. Сначала я подумала, что он связан с какими-то грабителями, которые залазят на склады и воруют товары. Иначе как понять смысл фраз «забрасываемся» и «можем спалиться», и для чего им тогда нужен болторез? Ведь грабители болторезом обычно перекусывают дужки замков. Но как это может быть связано с происшествием в метро? Тут у меня возникла другая версия — а вдруг Павел террорист или вообще шпион? Я вспомнила какой-то странный чертёж, который он прятал под газетой. Нет, тут явно что-то нечисто! Но я же не могу его в лоб спросить: «Павел Егорович, вы шпион?» А может, уже пора сообщить о нём куда следует? Но там спросят — какие ваши доказательства? Нет, торопиться не стоит. А для начала надо исследовать содержимое его компьютера.

Ждать удобного момента пришлось почти две недели. Наконец его куда-то вызвали, и он дал мне ценные указания:

— Мне надо отъехать, буду вечером или завтра. Если что — звони. Если до вечера меня не будет, всё закроешь и ключ сдашь в охрану.

Отлично, пара часов у меня есть! После его ухода я на всякий случай подождала минут пятнадцать. А то есть такой трюк: прощаются, выходят за дверь, и через минуту без стука заходят назад — типа что-то забыли. И смотрят, что делает подозреваемый — звонит ли по телефону, перепрятывает компромат или деньги, или просто пребывает в панике. У меня паники не было, но волновалась я сильно, не смотря на то, что заперла дверь изнутри. Уже сам этот факт может его насторожить. Но так мне было спокойнее. После чего я занялась его компьютером. Как и следовало ожидать, на вход в Виндовс у него стоял пароль. Но, к счастью, на Setup пароля не было, и я преспокойненько загрузилась с флешки. Теперь все его файлы у меня как на ладони. То, что я увидела, озадачило меня ещё больше. В его рабочей папке было полно схем метрополитена, чертежей станций и вагонов, каких-то непонятных рисунков и даже фотографий московских дворов, а точнее — каких-то непонятных будок и других строений в московских дворах.

Это было более чем подозрительно. Зачем нормальному человеку чертежи станций метро? И где он их вообще взял? Но, с другой стороны, это ещё не является преступлением. Грифа секретности на сканах чертежей я не заметила, а он может придумать кучу объяснений — начиная от того, что интересуется архитектурой московского метрополитена, и заканчивая версией, что просто восстанавливал данные с чужого диска, и что там находится, вообще понятия не имеет. Выход один — проследить за ним, когда он пойдёт на очередную свою «заброску». Но как это сделать, я ведь даже не знаю, где он живёт. Значит, придётся познакомиться с ним поближе.

Его официальный домашний адрес я выяснила довольно легко. Но это всего лишь прописка, а не реальное место жительства. Значит, это надо обязательно проверить. Можно, конечно, спросить в лоб: «Ты дома ночуешь?» Но это значит — заранее провалить всё дело. Он тут же насторожится, и ещё не факт, что скажет правду. Выход один — проследить. Вот только как это лучше сделать? Подобными вещами мне заниматься ещё не приходилось. К этой операции я готовилась неделю, и вот подвернулся удачный момент — Павел задержался на работе. У меня уже всё было готово — я вышла через главный вход, чтобы засветиться на камерах видеонаблюдения, потом завернула за угол и вошла назад через служебный вход. Так сейчас камера не работает — сервер системы видеонаблюдения тоже админим мы. В туалете переоделась в заранее припрятанный мешковатый спортивный костюм, скрывающий фигуру, на голову накинула капюшон. Через служебный выход вышла на улицу и устроилась так, чтобы одновременно видеть главный и служебный входы. Ждать пришлось долго, но это даже лучше — народу стало меньше, и следить за Павлом теперь удобнее.

Дальше всё прошло удачно. Павел действительно поехал туда, где прописан. Что это означает — он добропорядочный гражданин или просто ловко маскируется? Вот это мне и предстоит выяснить. Теперь я дожидалась, когда он в очередной раз будет «забрасываться». Целыми днями я внимательно вслушивалась во все его переговоры по телефону, и вот наконец услышала то, что ждала: «Забрасываемся в воскресенье. Встречаемся в девять у того самого киоска».

Про воскресенье всё ясно, девять — скорее всего, утро, а вот с местом непонятно. Что ещё за киоск? Может, какая-то палатка? Но в последние годы в Москве все палатки посносили. Выход один — начать следить за ним от его дома. Но как узнать — когда он выйдет? Значит, надо начинать слежку заранее, чтобы наверняка.

На этот раз я надела джинсы и худи, чтобы не повторяться. К дому Павла я явилась к половине седьмого. Но, как выяснилось, это было слишком заранее — он вышел из подъезда только в восемь. Одет даже не по-походному, а как типичный городской боец — узкие джинсы заправлены в берцы, облегающая спортивная куртка, тактический рюкзак с дополнительными завязками на талии. Вышел, поглядел на небо, и зашагал упругой походкой к метро. Я невольно залюбовалась его спортивной фигурой. Симпатичный парень, жалко, если он действительно окажется шпионом.

Народу в метро мало, следить удобно, но надо быть осторожной — как бы самой не спалиться. Но он держится уверенно — не суетится и не оглядывается. Проехали несколько остановок, вышли на улицу и пошли какими-то закоулками по старой пятиэтажной застройке. То есть шёл он, а я кралась за ним, периодически ныкаясь в кустах и подворотнях. Вдруг впереди из-под арки дома навстречу Павлу шагнул парень в таком же прикиде. Я сначала вздрогнула от неожиданности, но потом продолжила не спеша брести по двору. Павел поздоровался со своим напарником, и до меня донесли обрывки их реплик:

— Сегодня должно получиться… Нет, болторез не нужен, я ключ подобрал… Как у тебя со светом?… Я тоже взял запасной…

Я завернула за угол и осторожно выглянула — они подошли к небольшой кирпичной будке, стоящей во дворе среди деревьев, и стали возиться с железной решёткой, закрывающей окно. Лязгнул металл, и они вдвоём опустили решётку на землю. Дальше произошло неожиданное — они оглянулись по сторонам, и по очереди быстро забрались через окно в будку. С виду будка небольшая, вдвоём, да ещё с рюкзаками они там еле поместились. Я стала ждать, что будет дальше, но ничего не происходило. Минут через десять я не выдержала, осторожно подкралась к будке и заглянула в окно. В будке было пусто! Я озадаченно оглядела будку изнутри — двери нет вообще, а другие окна закрыты частыми решётками. Приглядевшись, я увидела в полу люк, закрытый чугунной крышкой. Они могли только залезть в этот люк. Об этом говорили и свежие царапины на крышке. Я бы эту крышку не подняла, даже если бы у меня был лом. Побродив вокруг с полчаса, и не увидев больше ничего интересного, в полнейшем недоумении я отправилась домой.

Глава 17

В результате моей операции ничего толком выяснить не удалось, и мне не осталось ничего другого, как продолжать наблюдение. Сам Павел, похоже, моего пристального внимания не заметил, во всяком случае — вида не подавал. Поэтому я пока всю свою внерабочую деятельность направила на распродажу шмоток с помоек, которых у меня за весну скопилось прилично. По объявлениям на интернет-барахолках стало довольно много звонков, в том числе и в рабочее время. Сначала я старалась выходить в коридор, но постепенно перестала стесняться и стала вести деловые переговоры прямо при Павле. Я же не нижнее бельё продаю, чего такого? Хотя иногда мне казалось, что он с интересом прислушивается к моим разговорам с покупателями.

Не скажу, что у меня от этого получалось много денег, но какая-то копейка капала. Чтобы как-то объяснить происхождение продаваемой одежды, мне пришлось придумать несколько легенд, потому что одно дело, когда продаёшь шмотки своего размера — тут как бы всё ясно. А вот когда шмотье больше или меньше, то у меня в ход шло несколько объяснений — подарили, но не угадали с размером; отдала сестра, но не подошло; попросила продать подруга. В целом эти сказки прокатывали, претензий никто не предъявлял. Даже наоборот — появились постоянные покупательницы, которые оставляли заказы на определённые вещи. Я охотно соглашалась перезвонить, когда появится что-то подходящее. Разумеется, пришлось постоянно ходить по базам и собирать товар. Но это же не магазин, новые поступления происходили случайным образом, и поэтому, чтобы была какая-то предсказуемость, мне пришлось обходить больше помоек.


Уже наступило лето, световой день удлинился, а в июне вообще ночью можно обходиться без фонаря. И поэтому я орудовала почти без отдыха — 2–3 часа обходила помойки, а потом сортировала находки и приводила их в порядок — стирала, гладила, что-то по мелочи пришивала. И вот однажды иду я по привычному маршруту, и тут мне попался такой замечательный сброс — видно, кто-то обновлял гардероб, и вынес две объёмные сумки. Я начала перебирать первую, но потом подумала, что проще забрать всё, и дома не спеша рассортировать. А вещи попались фирменные, а самое главное — в хорошем состоянии, некоторые вообще новые. И вот я стала засовывать шмотки назад в сумку, и вдруг кто-то меня больно берёт сзади за локоть и строго спрашивает:

— Что ты тут делаешь?

Я от неожиданности чуть кирпичей не отложила, попыталась обернуться, но он держит меня крепко.

— Пусти! — говорю ему, а он продолжает меня держать, и снова спрашивает:

— Так что ты тут делаешь?

И голос какой-то знакомый, но от волнения не соображу, где я его слышала.

— Чего, бомжих никогда не видел? — спросила его и снова попыталась вырваться. — Пусти, а то закричу!

Он ослабил свою хватку, я рванулась и отбежала метров на пять, и только тогда обернулась. И снова чуть не отложила кирпичей, но уже по другому поводу. Павел! Стоит и улыбается. Тут у меня случилась форменная истерика.

— Чего ржёшь?! — заорала я на него. — Чего тебе от меня надо?

— Ничего не надо, — продолжает он улыбаться. — Просто подошёл поздороваться.

— Ага, давненько не встречались! — я продолжала орать. — Иди своей дорогой!

Тут к нам какая-то тётка подошла.

— Девушка, у вас всё нормально?

Вот только вмешательства посторонних людей мне не хватает для полного счастья!

— Нормально, — буркнула я. — Всё нормально, просто семейные разборки.

— Точно? — тётка никак не уходила. — Может, полицию вызвать?

Тут я уже испугалась.

— Нет, спасибо, мы сами разберёмся.

Павел тоже растерялся. Я этим воспользовалась и быстренько схватила сумки с добычей. Тётка наконец пошла дальше. Я тоже было двинулась, но Павел нагнал меня:

— Тебе помочь?

— Ты ещё ко мне в гости на кофе набейся!

— А что, это идея!

Я встала как вкопанная. Вот это сверхнаглость!

— А у тебя не слипнется?

— Нет, — Павел снова заулыбался. — Если только у тебя кофе тоже с помойки.

— А если именно оттуда — побрезгуешь?

Он задумался.

— Если за компанию с тобой — не побрезгую.

И сказано это было серьёзным тоном. Что это значит? Ну ладно, посмотрим, что будет дальше. Теперь мне скрывать больше нечего. Кроме того, мне тоже есть чем его прижать. Я сунула ему в руки одну сумку.

— Ну тогда пойдём.

Идём и как-то неловко молчим. Я заговорила первой.

— Ты за мной следил, что ли? Ты же живёшь совсем в другом месте.

— Да, следил, — признался он. — А откуда ты знаешь, где я живу?

Он за мной следил! Это что ещё за фокусы?!

— И зачем?

Он замялся. Пришлось остановиться и прикрикнуть на него.

— Колись давай, Пинкертон хренов!

— Мне показалось, что ты торгуешь краденым.

— Чего?!

— Ну крадёшь в магазинах, а потом продаёшь это через интернет.

— Ты совсем офигел? — не выдержала я.

Павел стал объяснять.

— У тебя фирменные вещи, дорогая косметика. Это никак не соответствует твоей зарплате. Ну ладно, это можно объяснить тем, что тебе подарили. А откуда берётся то, что ты продаёшь? По телефону ты каждый раз объясняешь это по-разному. А вещи дорогие и каждый раз новые. Если поверить, что это вещи твоей сестры, то получается, что она их пару раз наденет, а потом тебе отдаёт. Кроме того, мне ты никогда не говорила, что у тебя есть сестра. Кстати, она старше тебя или младше?

— Какая разница? — рассеянно ответила я, размышляя над его словами. А ведь действительно, со стороны это всё выглядит именно так, как он сказал!

— Вот я и решил выяснить, в чём тут дело, — продолжил он.

— Ну и как, выяснил?

— Ага!

— Доволен теперь?

— Ага! — повторил он. — Я бы не хотел работать с воровкой.

— И теперь ты всем растреплешь, откуда у меня фирменные шмотки, косметика и всё остальное? — спросила я, и, не дожидаясь ответа, предупредила. — В таком случае мне придётся рассказать, что ты со своим подельником тайно проникаешь в метро. Что вы там делаете? Готовите теракт? И учти — я буду это рассказывать кому надо.

Тут настала его очередь офигевать. Он встал столбом и молча разевал рот, как вытащенная из воды рыба.

— Что замолчал? — продолжала я наседать. — Я тоже кое-что умею!

Наконец он снова обрёл дар речи.

— Давай поговорим об этом не посреди улицы.

— А мы уже почти пришли, — я кивнула на свой подъезд. Поднялись ко мне в квартиру, и тут у меня мелькнуло нехорошее предчувствие — а ведь в случае чего я с ним не справлюсь! Но отступать уже было поздно.

— Проходи, — показала ему, а сама пошла чайник ставить. Он сел на кровать, а я поставила перед ним стул спинкой вперёд и уселась верхом. Получилось, что я как бы нависаю над ним, и защищена спинкой стула.

— Так что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Ты знаешь, что такое «диггер»?

— Знаю — древняя компьютерная игрушка.

Он усмехнулся.

— Это такая городская субкультура. Диггеры — это исследователи городских подземелий. Вот мы, например, интересуемся историей метро. Конечно, метро всегда было объектов двойного назначения, но есть закрытые ветки, по которым нет пассажирского движения, так называемое «Метро-2». Говорят, есть даже ветки, которые идут за город — в Голицыно, где штаб войск РВСН; под Чехов, где подземный командный пункт вооружённых сил; в Балашиху, где командный пункт ПВО. В 90-е, когда был разгул гласности, про это даже в газетах писали, а сейчас всё это прикрыли, и официально ничего не сообщают.

— А вы, значит, пытаетесь это разнюхать? — я продолжала его допрашивать. — Чем это отличается от шпионажа?

— Это скорее ближе к краеведению. А то у нас всё засекречено — что нужно и не нужно. Вот, например, ты знаешь, что в 1941 году на станции «Кировская» был штаб московской системы ПВО?

— Не слышала про такую станцию.

— Деревня! Сейчас это «Чистые пруды».

Я недоверчиво глядела на него.

— Это её переименовали, что ли?

— Да, в 1990-м году. Тогда много чего переименовали. Вот, например, ты знаешь, какой был партийный псевдоним у Жданова?

— А кто это? Ты мне зубы не заговаривай!

— Катерина, так ты не москвичка? Все москвичи эту шутку знают. Когда станцию «Ждановская» переименовали в «Выхино», то пошла шутка, что партийный псевдоним Жданова — Выхин.

Я засмеялась — прикольно!

— Ты прав — я приезжая, а эту квартиру снимаю.

Он прислушался.

— У тебя чайник закипел. Ты обещала кофе.

— Как там — «дайте водички попить, а то так есть хочется, что переночевать негде»?

— Переночевать? — задумчиво переспросил он.

— Я пойду кофе делать, — и я отправилась на кухню.

Глава 18

Почему он сказал про «переночевать»? Или это я первой сказала? Но мы стоим друг друга! Хотя я выследила его первой! Я поставила перед ним чашку.

— Сахар по вкусу.

— Так кофе тоже с помойки? — улыбнулся он.

— Слушай, может, хватит? — оборвала я. — Когда шутку постоянно повторяют, она перестаёт быть смешной.

Он помешал кофе и осторожно взял горячую чашку.

— Когда я увидел тебя в помойке — я был в шоке. Вот уж чего никак не ожидал. Хотя мог бы давно догадаться.

— Догадаться? — насторожилась я. — И по каким признакам? На чём же я прокололась?

— Какие-то мелочи — не боишься испачкаться, не трясёшься над своими тряпками, ну и вообще вся такая решительная. Прямо настоящая расхитительница помоек!

— Но когда ты увидел меня первый раз, я тебе не понравилась? Помнишь, когда меня Светлана привела?

Павел задумался.

— Ты вела себя непривычно смело. И я захотел поставить тебя на место.

Я внимательно смотрела на него.

— И у тебя получилось?

— Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что ты меня тогда уделала.

Я довольно улыбнулась, но продолжила расспросы:

— А остальные приколы? Например, когда ты мне живую мышку в комп подкинул?

— Да, это глупо получилось, — признался Павел. — Это что-то из репертуара школьника, который пытается оказывать внимание однокласснице.

— А одноклассница отвечает ему тем же? — спросила я.

— Тем же? — удивился Павел. — Я думал, это такая месть с твоей стороны.

— Ну можно и так сказать.

Он поставил пустую чашку.

— Я, наверное, пойду. Уже поздно.

— А как же насчёт «переночевать»? — неужели это я сказала? Я не могла так сказать! То есть я хотела бы… Но не могла. Но сказала.

— Ты серьёзно? — похоже, сейчас он был шокирован даже больше, чем когда увидел меня в помойке. Что я должна ему ответить? Что он мне нравится, причём уже давно? Но заигрывать с непосредственным начальником как-то неэтично. А самое главное — у меня была тайна. Но сейчас-то она уже раскрыта, он увидел меня в помойке — и ничего, небо на землю не упало.

— Катюха, ты знаешь… — неуверенно начал он. — Когда я тебе первый раз увидел… Нет, скорее когда ты потыкала меня носом с этим процессором… Но я не мог начать ухаживать за тобой — ты же моя подчинённая, ты могла бы это неправильно понять.

— А сейчас? — улыбнулась я. — Тебя тоже останавливает, что я твоя подчинённая?

— Ну… — растерялся он.

— Расслабься, мы сейчас не на работе.

Оказывается, это так просто — когда мужчина остаётся ночевать у женщины. Но почему-то обычно это обставлено кучей условностей. А сейчас мне было легко и просто — он узнал о моей тайне, и воспринял это нормально. Даже я сказала бы — уважительно. Примерно как и я его увлечение подземельями. Он мог бы говорить об этом часами, но было уже поздно. Я застелила постель. Он спросил:

— Это нам на двоих?

Я ответила:

— Должны поместиться, не такие мы толстые.

И гляжу — он всё равно мнётся. Неужели?…

— Ты ложись, а я сейчас быстренько в душ схожу.

Брезгует он, видите ли! Вылезла из душа, а он ещё не разделся. Я разозлилась:

— Теперь-то что не так?

— Я тоже хочу в душ.

Я рассмеялась.

— А что, сказать трудно было?

Короче, мы так с ним почти до утра шутки шутили. Я тупо стеснялась, и у него, похоже, тоже опыт небогатый. Но ничего, потом как-то справились.

Утром отправились на работу уже вместе. Вышли из метро, идём, что-то там обсуждаем, ржём на всю улицу, и вдруг кто-то с нами здоровается, причём как-то демонстративно и даже с вызовом. Светлана! А мы дурачимся совсем не как подчинённая с начальником, то есть даже со стороны всё ясно. Светлана изобразила вежливость и гордо пошла вперёд. Я смущённо поглядела на Пашку — что теперь будет? Но он, похоже, прекрасно знал ответ на мой вопрос.

— «Железная Света» торопится принести в трудовой коллектив свежие сплетни.

— Откуда знаешь? — удивилась я. — Когда я под её началом работала, то ничего подобного не замечала.

— Да это все знают! А не замечала потому, что ты не из её круга. Она сплетничает только с равными. А с подчинёнными — это уже нарушение субординации.

Однако как хорошо он её знает! Вот только откуда? Похоже, я начинаю его ревновать.

— А ты у неё дома был? — ненавязчиво поинтересовалась я.

— Чего я у неё забыл? — воскликнул Пашка. Вроде бы говорит искренне. Ну тогда ладно.

— А я была, — я рассказала ему про новогодний корпоратив и как я Свету домой волокла.

— Ого, какие подробности! — удивился Пашка. — Ролик с её танцем я, естественно, видел, а вот про это не знал. Да она должна быть тебе вот так благодарна.

— Она и благодарна, — согласилась я. — Но по-своему. Я подозреваю, что она меня к тебе сосватала, потому что считает, что я слишком много про неё знаю.

— В каком смысле «сосватала»? — уточнил Пашка.

— Всё ты прекрасно понимаешь! — разозлилась я.

Пашкины предсказания про склонность Светланы к сплетням стали сбываться уже перед обедом. Все бабы из бухгалтерии по очереди под тем или иным предлогом почтили нас своим присутствием. Интересно, что они хотели увидеть? Как мы целуемся, или как занимаемся сексом среди полуразобранных компьютеров? Но после того, как от нас вышла разочарованная кадровичка, я решила нанести ответный визит. Коротко стукнув костяшками по двери, и даже не дожидаясь ответа, я завалилась к Светлане в кабинет.

— О, Катерина, привет! — смущённо обрадовалась она.

— Виделись сегодня, — прервала я её излияния. Прикрыв за собой дверь, я начала разговор. — Света, зачем ты это делаешь?

— Что делаю? — изобразила она невинность.

— Сплетничаешь, вот что! — в лоб заявила я.

— Да я… — попыталась она, но я перебила. — Я же не рассказываю всем, как под новый год тебя с корпоратива волокла, когда ты в нулину была? Так?

Светлана хищно прищурилась.

— Ну, Катюха, ты за последнее время сильно изменилась!

— Расту, типа того. Я всё сказала.

Развернулась и пошла к двери. А она мне в спину кричит:

— Так вы что, уже спите вместе?

Я обернулась.

— Ага. Два раза за ночь!

Она растерялась.

— Правда, что ли?

Её выражение лица в этот момент было непередаваемым!

— Молча завидуй! — злорадно добавила я и хлопнула дверью.

После работы Пашка спросил:

— Куда поедем — к тебе или ко мне?

Я ответила:

— Какая разница? В любом случае заниматься мы будем одним и тем же.

— Тогда к тебе.

— Ах ты ленивая задница! Скажи просто — тебе просто лень готовить.

— Давай просто пиццу закажем, — смутился Пашка.

— Расслабься, шучу, — засмеялась я. — Только мне надо будет отойти ненадолго.

— Далеко?

— Нет, — успокоила я его. — К знакомому мужчине.

— Чего? — он опешил.

— Ну хочешь — пошли со мной.

Когда мы подошли к знакомому подъезду, я засомневалась — правильно ли я поступаю? Под недоумённый взгляд Пашки постучалась в дверь мусороприёмника. Серёга оказался на месте. Привычно воскликнув:

— Привет, девчонка!

Он вопросительно уставился на Пашку.

— Познакомьтесь, — скомандовала я.

— Павел Егорович, — протянул руку Пашка. Серёга хмыкнул, вытер ладонь о штаны и ответил на рукопожатие.

— Сергей Васильевич. Ну что, зайдёте?

— Ненадолго, — ответила я, переступая порог. Пашка шагнул следом и сталозираться по сторонам. Я тоже с удивлением огляделась — вместо привычного живописного хаоса в Серёгиной каморке царил спартанский порядок, если не сказать — пустота. Исчез не только многочисленный потенциально полезный хлам, но даже его инструменты.

— Что случилось? — удивилась я. — Тебя ограбили?

— Нет, это я тут порядок наводил, — объяснил Серёга. — Кофе будете? Чайник ещё есть.

— Нет, мы ненадолго, — отказалась я. — Я тебе пришла сказать, что знаю, как тебе сюда интернет провести, я всё выяснила.

— А больше не надо, — огорошил меня Серёга. — Я увольняюсь из домоуправления.

— Что такое случилось? — встревожилась я.

Серёга довольно улыбнулся.

— Я себе наконец домик в деревне прикупил. Правда, пилить отсюда до него часов пять, и ещё он ремонта требует, но зато при нём почти тридцать соток земли. Я уже на расчёт подал, а помещение сменщику готовлю.

— То есть ты уезжаешь? — дошло до меня.

— Пока не насовсем. Комната у меня здесь остаётся. А так да — буду там жить. В деревенском доме надо жить постоянно. Буду готовиться к пенсии. Мне в нашей бухгалтерии рассчитали, что у меня будет близкая к минималке, поэтому, пока силы есть, я себе подсобное хозяйство сделаю. Так что ты вовремя заглянула, через две недели меня уже бы не застала.


Глава 19

Когда вернулись ко мне домой, Пашка стал допытываться:

— Где ты с этим дедом познакомилась?

Пришлось ему вкратце пересказать историю нашего с Серёгой знакомства, а заодно и вообще про Серёгу. Многому Пашка не поверил, особенно тому, что Серёга сочиняет стихи.

— Не верю! Я готов поверить, что он три месяца глядел на недопитую бутылку водки, но вот стихи — это выше моего понимания!

Я обиделась за Серёгу.

— А то, что он меня фактически спас, притащив к себе в подсобку, когда я была в отключке — ты веришь?

Подробности про то, что Серёга меня раздел, а мою одежду постирал, я предусмотрительно опустила.

— Ну это ещё куда ни шло, — смилостивился Пашка. — Но сочетание стихов и помойки не укладывается у меня в голове!

— А я, значит, нормально с помойкой сочетаюсь? — продолжала злиться я.

— Да, потому что ты расхитительница помоек. Ты бы и в каком-нибудь говноколлекторе нормально смотрелась.

— Ну спасибо! — от таких слов я вообще взвилась до потолка. Пашка смутился.

— Это типа был комплимент — что ты смелая и решительная. И не брезгливая.

А сказать, что я красивая или хотя бы умная, он не догадается?! Нет, не догадается, потому что он сказал совсем другое.

— А хочешь с нами на объект заброситься?

— В метро, что ли?

— Не обязательно. Можно в бомбарь какой-нибудь — там безопаснее и меньше шансов спалиться.

— И чего в этом интересного? — я чуть сбавила обороты своего гнева.

— Ну как ты не понимаешь! — сразу вдохновился Пашка. — Это прикосновение к тайне, к истории, радость открытия нового…

— Точнее — хорошо забытого старого, — уточнила я. — Ладно, так уж и быть. Попробую, что это такое. Когда вы собираетесь?

— Есть у меня на примете один бомбарь, но надо разведать обстановку, — сразу озадачился Пашка. — Посмотреть, что там делается. Может, там уже круглосуточную охрану поставили. Или наоборот — всё снесли. Давай ориентироваться на следующие выходные.

А пока нам было не до этого. И вообще не до чего. Мы как с цепи сорвались, и готовы были заниматься этим где угодно, в том числе и на работе, прямо среди системных блоков и мониторов, просто слегка их сдвинув. Правда, когда однажды в процессе случайно уронили один системный блок на пол, всё же решили, что для таких занятий нужно более подготовленное место. И это не наш туалет на работе, хотя его мы тоже испытали.

Вообще-то в таких случаях полагается думать о свадьбе и дальнейшем совместном ведении хозяйства, а в перспективе — даже о детях. Но мы считали, что до этого ещё не доросли. Надо погулять, понаслаждаться жизнью, а потом уже можно и хомут на шею вешать. И ради этого наслаждения всей полнотой жизни я даже временно перестала ходить в вечерние походы по помойкам. Но Пашка остался верен своему увлечению, и через десять дней напомнил:

— Ну как, ты готова к заброске?

В принципе, я считала, что мы и дома себе занятие найдём. Но потом подумала, что и в заброшенном бомбоубежище можно найти на это время. Так даже будет интереснее. После того, как я это решила, мне захотелось побыстрее отправиться на поиски бомбоубежища. Я даже стала прикидывать, что бы мне такое надеть, что в экстремальных условиях быстро снимается. Но Пашка мой энтузиазм объяснял внезапно проснувшимся интересом к диггерству. К разведке места, куда планировалось забрасываться, он привлёк своего приятеля Влада. Я не понимала, зачем он там нам будет нужен, но, в конце концов, его можно будет послать на разведку ещё куда-нибудь.

В воскресенье с утра пораньше мы отправились в путь. Влад поджидал нас на подходе к промзоне, где и находилось нужное нам бомбоубежище.

— Ну как, разведал? — спросил его Пашка. Влад перестал поедать меня глазами, и слегка невпопад стал объяснять:

— Охраны вроде нет. На самом заводе дежурят ЧОПовцы, но они обычно сидят на проходной. Забрасываться будем через оголовок аварийного выхода, только там на жалюзи новый замок повесили. Ты болторез взял?

Пашка важно похлопал по своему рюкзаку.

— Тогда пойдём, — скомандовал Влад, и уже на ходу стал рассказывать мне подробности. — Мы тут уже бывали пару лет назад. Бомбарь чистый, не затопленный, хабара полно, не разграбили. Но специальной охраны нет, заброситься сравнительно легко.

— А что будет, если спалимся? — уточнила я.

— Тогда придётся пробежаться, — ответил Влад.

— А если догонят?

— Могут сдать в полицию, а это уже административка. Тогда выпишут штраф.

— А у вас такое было? — продолжала допытываться я. Пашка неохотно кивнул.

Наконец пришли на какой-то пустырь, посреди которого возвышалась небольшая будка — оголовок аварийного выхода из бомбоубежища. Осмотревшись по сторонам, Пашка достал из рюкзака болторез и два фонаря. Влад тоже достал фонарь и стал надевать перчатки. Глядя на них, я тоже стала готовиться — волосы затянула в хвостик, натянула шапочку и хвостик убрала под неё. Потом достала свои перчатки, в которых обычно шарюсь по помойкам.

Влад уважительно поглядел на меня:

— Я вижу, ты опытный диггер.

— Не диггер, но всё равно опытная, — уточнил Пашка. Он взял болторез наизготовку и подошёл к оголовку. — Ну что, начинаем?

Не прошло и минуты, как замок с перекушенной дужкой валялся на земле. За металлическим листом обнаружилась узкая шахта со скоб-трапом.

— Я иду первым, — сказал Влад. — Я самый тяжелый, если лестница меня выдержит, то вы точно пройдёте.

Он сбросил свой рюкзак вниз, потому что с ним он бы не пролез. Судя по звуку, глубина шахты небольшая — метра три. Влад включил налобный фонарь и стал спускаться. Вскоре фонарик мелькнул в самом низу, и донёсся его голос:

— Катюха, теперь ты.

Скоб-трап весь в грязи и ржавчине, и я порадовалась, что взяла перчатки. Свой фонарь я не зажигала, спускалась на свет налобного фонарика Влада. Шахта оказалась узкой, и я спиной скреблась о её стены. Как тут только Влад пролез, он же крупнее меня? Тут до меня дошло, что я забыла снять рюкзак. Влад помог мне слезть с лестницы и позвал Пашку:

— Теперь ты давай!

А мне сказал:

— Ты пока вперёд пройди, а то мы тут не поместимся. У меня что-то с большим фонарём случилось. Твой работает?

Я достала из рюкзака фонарь, проверила — всё в порядке. Пашка уже сопел, спускаясь по скоб-трапу. И я пошла по аварийному коридору в сторону бомбоубежища. То есть пошла — громко сказано: в полный рост в коридоре встать невозможно, или идти, согнувшись в три погибели, или ползти на четвереньках. Я предпочла ползти, светя фонарём перед собой. В коридоре оказалось довольно чисто, по крайней мере, крупного мусора нет. Метров через десять мне показалось, что потолок коридора стал выше. И попыталась встать — действительно, у меня над головой даже осталось свободное пространство. Теперь можно нормально идти дальше. Я посветила фонарём в сторону бомбоубежища, и… И чуть не обделалась от ужаса — метрах в трёх стоял человек в защитном костюме и противогазе. Свет моего фонаря отражался от его защитных стёкол.

Наверное, никогда в жизни я не ползала так быстро. За какое время я преодолела путь до шахты — я не знаю, но мне всё время казалось, что человек в защитном костюме и противогазе вот-вот схватит меня за ногу. Пашка перехватил меня, когда я уже начала карабкаться по скоб-трапу. Ему пришлось дать мне пару оплеух, прежде чем я сообразила, что это он меня держит, а не человек в противогазе.

— Где он? — закричала я.

— Кто? — не понял Влад.

— Этот, в противогазе.

— Не стоило её сюда тащить, — шепнул Влад Пашке, но мне было не до этого — меня всю трясло от ужаса.

— Посмотри, что там, — Пашка показал на коридор. Влад наконец разобрался со своим фонарём, и послушно полез вперёд. Вскоре раздался его вопль, а чуть позже — смех.

— Идите сюда! — позвал он. Ну раз веселится, значит — всё не так страшно. И мы поползли на его смех. Когда мы подползли к нему, он сказал:

— Можно встать, тут уже высокий потолок.

И посветил вдоль коридора. Я вздрогнула, вновь увидев тёмную фигуру, и почувствовала, что Пашка тоже весь напружинился.

— Это манекен! — сквозь смех объяснил Влад. — Я когда увидел — чуть не обгадился. Неудивительно, что Катюха испугалась. Ну и шутки у местного народа!

— А как ты понял, что это манекен? — спросила я.

— Я гляжу — он стоит неподвижно, — объяснил Влад. — И поза у него какая-то неестественная. Только тогда до меня дошло.

— Смотрите, тут ещё один! — крикнул Пашка, который уже успел уйти вперёд. И действительно, за углом коридора стоял ещё один манекен, на этот раз в плащ-накидке. Но мы уже не испугались, а стали делать селфи с ним в обнимку.


Глава 20

Гермодверь между аварийным выходом и самим бомбоубежищем была приоткрыта — наверное, чтобы подземелье слегка проветривалось. Мы попытались открыть её пошире, но с таким же успехом можно пытаться плечом сдвинуть с места танк. Пришлось протискиваться в щель. Само убежище действительно оказалось в приличном состоянии, только деревянная мебель и плакаты на стенах местами тронуты плесенью. Свет наших фонарей выхватывал отдельные детали обстановки, а шаги отдавалась эхом от бетонного потолка. Я представила себе, что весь этот зал заполнен людьми. Душно, тесно, а самое главное — неизвестно, что там, наверху. Может, там уже и нет ничего, и выходить больше некуда. Или завалило основной вход в убежище, и выбраться можно только через аварийный. Судя по размерам, убежище рассчитано на несколько сотен человек, а через аварийный выход в лучшем случае сможет выбраться десяток — только чтобы позвать на помощь. А если помощь не придёт, убежище превратится в братскую могилу.

От таких мыслей мне стало жутко. Но это был не острый страх, как тогда, когда увидела манекен. Тогда страх заставил действовать. А сейчас это была тяжёлая безысходность и понимание бессмысленности сопротивления. И слабый свет наших фонарей, которые даже не добивали до противоположной стены, это чувство только усиливал. Неужели вот так и было задумано, чтобы люди сидели тут в темноте? Я направила луч фонаря на потолок — светильники есть. Пошарила лучом по стене — а вот и что-то похожее на выключатель. А если попробовать включить? Без особой надежды я повернула пластмассовый барашек. Несколько светильников озарились тусклым желтоватым светом, но этого оказалось достаточно, чтобы наши привыкшие к темноте глаза увидели всё помещение целиком.

Влад вздрогнул и даже как-то присел.

— Это ещё что такое?

— Это я свет включила, — призналась я.

Влад облегчённо вздохнул.

— Я уж подумал — всё, спалились! Предупреждать надо!

— Народ, смотрите! Там хабар нетронутый! — позвал Пашка, показывая в открытую дверь. Соседнее помещение не такое большое, и, судя по обстановке, это был штаб. На стене висят карты, в углу сложены деревянные ящики, один распечатан — в нём радиостанция. На столе в центре комнаты несколько телефонов. Я сняла с одного трубку — в динамике отчётливо слышался гудок.

— Работает, можно куда-нибудь позвонить.

— Положи немедленно! — приказал Влад. — Ты ещё в охрану позвони! Давайте-ка двигать отсюда помаленьку.

— Попробуем через главный вход? — предложил Пашка. Но массивные стальные гермодвери оказались закрыты, а штурвалы, которыми они открываются, сняты. Наверное, открыть их можно только снаружи. Значит, придётся выходить тем же путём, что и зашли — через аварийный выход. Когда уже подошли к герме, ведущей к коридору, я спохватилась:

— Свет забыли выключить!

— Боишься, что электричества много нагорит? — засмеялся Влад, но Пашка со мной согласился. — Если свет не выключить — это будет палево.

На обратном пути снова пообнимались с манекенами, и на поверхность выбрались без приключений. Ребята водрузили металлический лист, закрывавший окно в оголовке, на место, и вместо замка закрепили проволокой. Издали всё выглядит, как и до нашего визита.

— Ну как? — спросил о впечатлениях Пашка.

— Бодрит с непривычки, — призналась я.

— Ещё пойдёшь?

— Нет, — честно призналась я.

— Почему? — разочарованно спросил Пашка.

— Не моё.

— А что твоё? Шариться по помойкам?

— Хотя бы.

— И что ты в этом находишь? — голос у Пашки был полон искреннего недоумения.

— А ты сам попробуй, — предложила я. — Я с тобой сходила, теперь твоя очередь.

И вот в один прекрасный осенний день мы отправились в поход по помойкам вдвоём. Прекрасный — это не для красного словца. Погода действительно замечательная — солнечно и прохладно. Вышли с утра, что в общем-то ошибка — ранним утром мусоровозы уже всё вывезли. Но то ли нам повезло, то ли из-за выходного дня мусоровозы ещё не приезжали, и помойки встречали нас горами мусора. На первой точке Пашка растерянно уставился на переполненные контейнеры.

— И что, во всём этом надо рыться?

— Если хочешь — поройся, — предложила я. — Но обычно самое интересное лежит на поверхности. Тебе цемент нужен?

— Какой цемент? — не понял Пашка.

— Портландцемент марки М500, - я показала на мешок, торчащий из мусорного корыта.


— Чего — реально цемент? — Пашка недоверчиво потыкал пальцем в бумажный мешок. — Вроде запечатанный. Рублей четыреста стоит, а то и больше. А почему его тогда выбросили?

— Не нужен — вот и выбросили, — объяснила я. — Кто-то делал ремонт, взяли цемент с запасом, чтобы лишний раз не ездить. Один мешок остался, чего ты с ним делать будешь? На балкон положишь? Всё равно он там через месяц отсыреет.

В Пашке проснулась хозяйственная жилка, или просто жадность.

— А я бы взял.

— Бери. Мешок 50 кило весит.

Услышав это, он сразу передумал.

— Не, тащить неохота.

— Ты лучше вот это погляди, — я показала на пакет, лежащий рядом с контейнером. Пашка недоверчиво заглянул в него и в восторге воскликнул:

— Ну нифига! Клава, мышки, роутер! И что — это всё рабочее?

— Возьми, потом проверим, — ответила я. — Но обычно плохое не выкинут.

— Ты хочешь сказать — хорошее?

— Нет, я хочу сказать то, что сказала.

Пашка принялся заталкивать находку в свой рюкзак.

— А ты что-нибудь себе приглядела?

— Сейчас посмотрю, — я направилась к контейнеру, с края которого свисала какая-то одежда. Но это оказалась убитая псевдокожаная куртка. Заглянула внутрь контейнера — ничего стоящего. На всякий случай проверила соседний контейнер.

— А вот это интересно! Прикольные штанишки!

— Они чего — в блевотине? — скривился Пашка.

— Не похоже, просто пищевые отходы, — определила я, разглядывая находку. — Вроде ничего, ткань приятная на ощупь, и в паху не протёрты. Надо взять.

Свернула их так, чтобы грязное место оказалось внутри, и убрала в свой рюкзак.

— Вообще-то шмотки из баков брать стрёмно, — по ходу дела стала объяснять я. — Там уже всё перемешано с пищевыми отходами. Но народ обычно стоящие вещи вешает на край бака или вообще на ограждение. Или прямо в пакетах рядом ставят. Часто вещи в таком состоянии, как будто их перед тем, как на помойку вынести, постирали и погладили.

— А ещё чего тут бывает? — Пашка явно стал входить во вкус.

— Вон там погляди, — я показала на деревянный ящик рядом с ограждением мусорной площадки.

— Ого, тут инструменты! — Пашка принялся рыться в ящике, звякая железками. — Смотри, метчики нулёвые, только чуть заржавели. Это я заберу. Гвозди тоже хорошие, но я их брать не буду. А вот это ценная штука! Это балеринка по металлу, чтобы круглые отверстия вырезать. Такая в магазине больше тысячи стоит!

Он собрал целый пакет инструментов, и всё никак не мог оторваться от помойки.

— Пойдём, — позвала я.

— А вдруг тут ещё что-то интересное есть?

— На следующей помойке наверняка тоже что-то есть. И таких помоек много. Пойдём!

Знакомое чувство — когда один раз найдёшь что-то интересное, потом к этой помойке каждый раз подходишь с замиранием сердца. Но на самом деле это всё ерунда и суеверия. Обнаружение чего-то стоящего — случайный процесс. Можно обойти пять полных помоек и не обнаружить ничего хорошего, а можно, случайно проходя мимо пустой помойки, наткнуться на коробку с монитором. Нет, конечно же, не новым. Новый человек себе оставил, а в коробку из-под него положил старый, но рабочий. Я так свой 19-дюймовый Асер нашла.

Наконец Пашка бросил на помойку полный сожаления взгляд, поднял свой рюкзак и сказал:

— Ладно, пошли дальше.

У другой помойки нас поджидал книжный развал. Часть книг уже были выложены на какой-то древней тумбочке, ещё два полных пакета лежали на земле.


— Чего у нас тут? — по-хозяйски спросил Пашка и стал перебирать книги. Те, что лежали на тумбочке, были старые — шестидесятых годов, фамилии авторов мне ничего не говорили. А вот в пакетах книги известных авторов вперемешку с книгами по юриспруденции. Увидев книжки Булгакова, Пашка сказал:

— А говорят, что рукописи не горят.

— Это же не рукописи, — возразила я. — Сейчас всё перешло в цифру, а горят всего лишь физические носители. Ты лучше погляди, что тут ещё интересного есть.

Глава 21

У следующей помойки я придержала своего напарника.

— Погоди, не торопись.

— Что такое? — не понял Пашка.

— Что-то мне весь этот движ не нравится.

Рядом с помойкой стояли несколько полицейских в форме, двое парней в штатском брезгливо заглядывали в контейнеры. Неподалёку стоял дворник в зелёно-оранжевом комбезе и растерянно глядел на всё это. Из подъехавшей машины вылез ещё один мужик в штатском. Он подошёл к мусорке и скомандовал:

— Начинайте. Ребята, помогите!

Это полицейским в форме. Тут он заметил нас.

— Молодые люди, можно вас на минутку?

Пашка заметно струхнул, но я опасности не почувствовала. А мужик показал развёрнутое удостоверение и объяснил:

— Сейчас мы тут будем проводить следственные действия, и нам нужны понятые. Не возражаете?

— У нас документов с собой нет, — предупредила я.

— Свою прописку помните? Расписаться сможете? Этого достаточно. Вот здесь пока встаньте. Володя, подойди сюда!

Он подозвал одного из парней в штатском, а сам направился к мусорным контейнерам. Дворник при помощи полицейских опрокинул один контейнер, и мужик с другим опером в штатском стали копаться в мусоре.

— А что случилось? — спросила я у Володи.

— Да вот дворник, когда убирался, обнаружил в контейнере мёртвого парня, — Володя сплюнул себе под ноги. — Расфасованного по пакетам.

— А мы что должны делать? — спросил у него заметно побледневший Пашка.

— Наблюдать за происходящим, а потом расписаться в протоколе, — опер покосился на Пашку. — Вам помощь не нужна?

Пашка судорожно сглотнул.

— Пока нет.

Я внимательно поглядела на его зелёное лицо и спросила у опера:

— У вас в случае чего нашатырный спирт есть?

— Сейчас аптечку принесу, — кивнул Володя и направился к машине.

Пашка наклонился ко мне.

— И часто на помойку трупы выкидывают?

— Первый раз вижу. Мертвых кошечек, собачек видела, а людей не видела.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить?

— А как об этом говорить? Специфика деятельности. А ты разве на своих забросках с подобным не сталкивался?

Пашка поморщился.

— Рассказывали, что на одном объекте парня повешенного нашли. Я там бывал, но, по счастью, этого не знал.

Тут опера стали доставать из кучи мусора какие-то свёртки. Я порадовалась, что мы далеко стоим, и запах до нас особо не доносится. Очень кстати вернулся опер с аптечкой.

— Вы как?

— Нормально, — ответил ему Пашка. Сам зелёный, но вроде держится. К счастью, разглядывать найденные свёртки нам не пришлось, опер сунул нам протоколы, мы расписались и побрели домой. И тут я совершила ошибку — спросила у Пашки:

— Что на обед будем?

Он еле успел отбежать к ближайшим кустам. Я деликатно встала в сторонке. Нет, не то, чтобы я прямо вся такая стойкая и невозмутимая, но как-то привыкла всё связанное с помойками воспринимать отстранённо. А вот повстречаться на заброшке с повешенным — это вам не от манекена убегать. Я думаю, если бы со мной такое случилось, я бы от ужаса дала дуба прямо на месте. Представляю — какое-то пустое здание, кругом тишина, только на улице шелестит листва, а под ногами хрустит битое стекло, и вдруг видишь чёрный силуэт, свисающий с потолка… Меня всю передёрнуло.

— Ты чего? — вытирая платком рот, подошёл Пашка.

— Ничего. Давай водки купим. На обед.

Короче, первый рейд по помойкам сначала привёл Пашку в буйный восторг, но в конце категорически не зашёл. Вместо обеда он принял полстакана водки, его быстро развезло и у него начался отходняк от сегодняшних приключений.

— Зачем, зачем это тебе нужно? — как заводной повторял он.

Я тоже выпила, чтобы отогнать видение повешенного на заброшке. Хотя помогло слабо, одна радость — язык развязался. В таких случаях откровенный разговор помогает лучше водки.

— Зачем? — переспросила я. — А зачем ты лезешь под землю?

— Там интересно.

— Слушай, давай будем откровенны. Наша работа скучна и рутинна. Максимум, что может случиться — это навернётся сервак со всеми данными. Это, конечно, будет полный пипец, поэтому всё, что мы делаем — чтобы этого не случилось. То есть целыми днями сидим, дуем на воду и стелим соломку. И это безумно скучно. Поэтому мы ищем экстрим, чтобы был выброс адреналина. Но это не всё. Я хотела дорогие тряпки и косметику, которые никогда не смогла бы купить за свою зарплату. И я нашла лайфхак, как это заполучить. Да, кто-то ради этого идёт в эскортницы или в проститутки, а я пошла на помойку. Но я получила то, чего хотела.

— Я что тогда получил я, кроме адреналина? — поинтересовался Пашка.

— Ты получил прикосновение к тайне, то есть величие, исключительность. Женщинам нужна красота, мужчинам — слава. И мы это добираем в наших идиотских увлечениях, потому что нам этого не хватает в жизни. На этом мы с тобой и сошлись — потому что мы оба экстремальщики.

Пашка долго молча глядел на меня, а потом выдал:

— И это очень плохо!

— Что плохо? — не поняла я. — Что сошлись?

— Нет, что экстремальщики, — и коротко пояснил. — Одноимённые заряды отталкиваются.

— Ты хочешь сказать, что мы рано или поздно разбежимся?

— Да, — кивнул он. — Или изменимся.

— Как изменимся? — не поняла я. — Типа я стану толстой тёткой, после работы буду бегать по магазинам, потом варить борщ, а потом пилить тебя, что ты получаешь мало денег?

Пашка поднял на меня пьяный взгляд и процитировал:

Моя бывшая подруга сейчас растолстела

Сидит дома, варит борщ, штопает мужу трусы

И, пряча в мятом халате рыхлое тело

Украдкой у зеркала бреет усы


— А сам-то?! — обиделась я. Пашка продолжил:

А ее тучный муж вонзил свой взгляд в телевизор

Он только ест или спит, или смотрит в окно

И жиром забрызган его теплый свитер

А взгляд безразличьем охвачен давно

— Неужели всё так тоскливо и беспросветно? — я пришла в ужас. — Налей ещё!

Получается, что всё это иллюзия, обман? Пока есть выброс адреналина — весело и прикольно, а когда гормональный фон стабилизируется — всё становится серым и обыденным. И эта серость и есть настоящая жизнь, и чтобы вырваться из неё, необходимы стимуляторы. Или хотя бы экстрим. Ну, значит, буду экстремалить, пока здоровье позволяет. Тем временем Пашка подал голос:

— Нет, Катюха, я больше с тобой по помойкам не пойду! Как-то это для меня слишком.

— Аналогично. Бегать по подземельям от ЧОПовцев и полиции — это не для меня.

— И что — вот так разбежались? — в Пашкином голосе чувствовалась обречённость.

— Почему сразу разбежались? — не согласилась я. — У нас есть и другие совместные занятия.

— Ты знаешь, может, я идеалист какой, но я не могу трахаться с женщиной, которая не разделяет моих увлечений.

— Месье знает толк в извращениях, — ответила я, хотя в душе была с ним полностью солидарна.

На этом мы закончили выяснение отношений. К вечеру протрезвели, и Пашка поехал к себе домой.

Глава 22

Не зря говорят, что влюблённость — это своего рода помешательство. Мозги отбивает напрочь, видишь только то, что хочешь видеть, и при этом как на стимуляторах — неистощимая энергия позволяет делать такие глупости, о которых в обычном состоянии и не догадываешься. Но долго в таком состоянии находиться невозможно — сдохнешь от истощения. Или состояние влюблённости пройдёт, спасая организм от преждевременной гибели. После чего произойдёт возвращение к обычной жизни. А от временного помешательства останется воспоминание как о времени, когда жила полной жизнью.

Именно это случилось с нами. Мы продолжали как обычно ходить на работу, но уже не было этой безумной страсти в малоприспособленных для этого местах. Теперь всё было мирно и степенно, в домашних условиях и раз в неделю. Я жила на своей съёмной квартире, Пашка — у себя дома. Одно время мы говорили о том, что я переезжаю к нему, и получается экономия на квартире. Но потом я пришла к выводу, что надо всё оставить как есть — надо же мне где-то хранить те вещи, которые я притаскиваю с помоек. Понятное дело, Пашка был бы не в восторге, если бы я всё тащила в его квартиру.

А таскать я стала больше, но уже не совсем с помоек. Это началось с неожиданного знакомства. Когда ещё не выпал снег, но было уже прохладно, я совершала традиционный обход помоек. На одной точке пульнули системник — стоял рядом с баками. Тут долго раздумывать нельзя — металлисты тут же разберут его кирпичом. Вытащат всё, что похоже на медь, остальное изуродуют. А меди там всего ничего, больше всего в блоке питания, но и там ста грамм не наберётся, а это рублей на 50. В то время как рабочий блок питания со свистом за три сотни отлетит. Но металлисты же только и умеют кирпичом медянку добывать. Короче, прихватила я этот системник, только боковые крышки скинула, чтобы нести было легче и удобнее. И тут ко мне подходит этот странный парень и начинает:

— Девушка, а это ваш компьютер?

— Теперь мой, — отвечаю.

— А что там внутри?

Ничего себе заход! Может, он его прямо сейчас у меня купит? Так сказать — не отходя от кассы.

— Какой-то Пентиум-два, диск Фуджитсу, оперативы нет. Интересует?

Хорошо, что у нас в институте все лабы были на жутком старье, я хоть научилась в старом железе разбираться. Честно говоря, я и сама не знала — зачем я этот хлам взяла? Просто жалко стало, наверное. А парень дальше спрашивает:

— А чего-нибудь более старого нет? Ну там 486-х, или 386-х?

— А тебе зачем? — удивилась я.

— У меня есть уход на старое железо. Коллекционеры иногда спрашивают.

— Я посмотрю. Координаты оставь на всякий случай.

Парень протянул визитку, а сам всё на системник в моих руках смотрит. Я его визитку взяла, и говорю:

— Пока можешь это купить.

Парень шутку не понял и полез за деньгами.

— Сколько?

Тут уже я юмора не поняла. Неужели купит?

— Пятьсот!

Он не торгуясь протянул денежку.

— Если ещё что-то подобное будет — звони.

На следующее утро я рассказала об этом Пашке. Тот сразу загорелся:

— У меня этого хлама много скопилось, только я одни процессоры оставлял — для коллекции.

Не особо рассчитывая на успех, я достала визитку:

— Евгений? Вы вчера у меня системник купили. Ещё что-нибудь нужно? Хорошо, я пришлю список на почту, которая на вашей визитке.

Список Пашкиного старья пришлось вбивать долго — хлама у него накопилось много. Но ответ этого странного Евгения меня потряс: «Пятьдесят тысяч за всё устроит?». Пашка тоже был в шоке.

— Я вообще хотел это на цветмет сдать, но из-за трёх тысяч мне лень было возиться. Конечно же, договаривайся с ним.

Сделка была назначена на вечер. Евгений мельком глянул в коробки, которые мы принесли, и спросил:

— Куда перечислить деньги?

Не прошло и минуты, как деньги капнули мне на карточку. Я смотрела на СМСку из банка и не верила своим глазам. А Евгений подхватил коробки и на прощание сказал:

— Если будет ещё что-то — звоните.

Всю дорогу до Пашкиной квартиры меня одолевали сомнения — за пару коробок старья этот чудак сходу отвалил полтинник? Пашка спорил — СМСка из банка пришла, значит, всё в порядке. Когда приехали, я отправила Пашку готовить ужин, а сама уселась за компьютер. Первым делом зашла в интернет-банк — действительно, моя карточка пополнилась на пятьдесят тысяч. Потом я попыталась найти этого Евгения по номеру телефона. И мне это удалось! Объявление на интернет-барахолке гласило: «Продаётся раритетный компьютер. Цена 5000 рублей». О том, что объява имеет непосредственное отношение к Евгению, говорил не только номер его телефона, но и фото продаваемого компьютера — именно его я нашла на помойке и продала ему за 500 рублей.

Я позвала Пашку и показала это объявление.

— Ты смотри, чего делается! Человек торгует в десять концов!

— И что — кто-то это покупает? — спокойно спросил Пашка. Меня же всю распирало от возмущения.

— Значит, покупают!

— Ну если он умеет продавать такие вещи за такие цены, то флаг ему в руки. Я как-то продавал беушный лазерный принтер — год объявление висело! Только пару раз какие-то чудаки позвонили, так ничем и не кончилось, до сих пор под столом валяется.

Подумав, я с ним согласилась — ещё неизвестно, сколько он будет искать покупателя, а я свои деньги уже получила. И Пашка своё барахло пристроил удачно.

— Как полтинник делить будем? — спросила я.

— Пополам, — предложил Пашка. — Это надо умудриться такого покупателя найти!

Для Пашки с его сисадминской зарплатой это не бог весть что, а для меня — заметные деньги. Мы продолжали соблюдать режим автономного существования, то есть у каждого был свой бюджет и свои траты. Это создавало впечатление независимости, и нас это устраивало.

После этого я в своих походах по помойкам стала более внимательно относиться к поискам электроники. Но такого старья, которое нужно Евгению, уже не выбрасывали — наверное, ни у кого и не осталось. А 10-15-летние компьютеры его не интересовали. Оказалось, что 30-летние компьютеры теперь перешли в разряд антиквариата, и цены на них только растут. Вот только где их найти?

Оказалось, что Пашка тоже думал об этом, и времени даром не терял. В понедельник, встретив меня на работе, он поделился новостями:

— Вчера с Владом забрасывались на старый завод, который готовится к сносу. Там в административном корпусе древних компов полно валяется. Но нас больше интересовало бомбоубежище, поэтому мы только мельком поглядели. Так что если тебе старое железо нужно — можно ещё раз сходить.

Вот это уже интересно, это не поход по помойкам с непредсказуемым результатом. Конечно же, основной мотив у меня в этом деле — деньги. Но тут ещё примешивается техническая сторона — хочется показать, что я в старых компьютерных железяках тоже понимаю. Поэтому в долгий ящик это откладывать не стали, и запланировали операцию на ближайший выходной, тем более, что дело идёт к зиме, становится холоднее и световой день уменьшается.

На старый завод забрасывались втроём — я, Пашка и Влад. Всё шло чётко по плану, тем более, что ребята тут уже были, и на местности ориентировались. На территорию завода мы банально перелезли через забор, потом, стараясь не выходить на открытое пространство, добрались до административного корпуса, а там уже как деловые вошли через главный вход. Судя по широким коридорам и остаткам богатой наглядной агитации, завод когда-то знавал лучшие времена. Но сейчас облезлые фотографии передовиков производства и полинявшие лозунги советских времён наводили тоску. Мы поднялись на второй этаж и стали заглядывать в кабинеты. Большинство дверей были открыты, а внутри кабинетов ещё сохранилась обстановка — шкафы, столы, письменные приборы, какая-то документация, пишущие машинки… И компьютеры, с виду где-то конца 90-х годов. Я уже с отвёрткой наизготовку двинулась к одному из них, но Влад меня остановил:

— Тут где-то была комната, где таких компьютеров больше десятка. Пойдём сразу туда, чем тут по одному их искать.

И действительно, такое помещение мы вскоре обнаружили. Тут были древние компьютеры типа 286-х, ещё в лежачих корпусах, и сравнительно свежие Пентиумы-3. Это говорило о том, что обновление техники тут было в начале нулевых. Я сразу достала инструменты и расположилась за одним из столов, Пашка стал мне помогать, а Влад отправился слоняться по зданию. Меня интересовали материнские платы, платы расширения и жёсткие диски. Если останется время и место в рюкзаках, то можно будет взять дисководы и блоки питания. Волочь отсюда компьютерные корпуса я не планировала. К тому же из-за влажности они все тронуты ржавчиной.

Глава 23

Мы с Пашкой уже разобрали шесть системных блоков, аккуратно сложив материнки и диски в стопки. Но аппетит приходит во время еды, и мы продолжали потрошить древние компьютеры. В здании было тихо, только в дырявых окнах завывал ветер, и где-то с потолка капала вода. Вдруг в коридоре раздались торопливые шаги Влада. Он влетел к нам в комнату и шёпотом закричал:

— Народ, сваливаем!

— Что случилось? — не понял Пашка.

— Двое ЧОПовцев идут сюда!

— Где ты их видел?

— Там, на углу.

Пашка осторожно прокрался к окну, я подошла за ним. Вдалеке по дорожке среди голых кустов не спеша шагали два охранника в чёрной униформе и с дубинками.

— Почему ты думаешь, что они идут сюда? — зашептал Пашка.

— А куда ещё? — возразил Влад.

— Народ, смотрите! — перебила их я. — У входа в здание, перед ступеньками.

На улице холодно, около нуля, снег ещё не лёг, но слабая позёмка намела небольшой слой снежной крупы перед лестницей, ведущей в наше здание. И на этом белом снежном покрове отчётливо отпечатались наши следы! А охранники медленно, но неумолимо приближаются. Надеяться на то, что они не заметят наших следов, по меньшей мере наивно. Я бросилась заталкивать в свой рюкзак уже вывинченные материнские платы.

— Брось их! — скомандовал Пашка. — Быстро на первый этаж, и там будем прыгать из окна на ту сторону здания.

Тут с улицы через разбитые окна донеслись удивлённые возгласы охранников, а потом быстрое бормотание по рации.

— Всё, спалились! — выругался Влад и бросился к двери. Я кинула материнские платы, которые так и не успела убрать в рюкзак, и ломанулась за ним. Пашка отходил последним. Когда мы подбежали к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, снизу уже слышался топот ботинок охраны.

— Туда! — Влад показал на коридор, в конце которого виднелась дверь на пожарную лестницу. И мы побежали туда. Подбежав к двери, Влад локтем высадил стекло и стал выбираться на пожарную лестницу. Я полезла следом, и, кажется, порезалась остатками стекла. И вдруг чувствую — кто-то меня держит! Я обернулась — лямка моего рюкзака зацепилась за дверную ручку. А в противоположном конце коридора уже показались охранники. Пашка не растерялся — он вытолкнул меня из повисшего на лямке рюкзака с такой силой, что я как пробка вылетела на железную пожарную лестницу и на пятой точке по ступенькам съехала на землю. Было больно, но зато получилось очень быстро. Пашка спустился следом, скользя локтями по перилам. Когда охранники высунулись из окна в пожарной двери, мы уже были на полпути к забору периметра. Тут у нас появилось преимущество — из-за своих габаритов ЧОПовцы не могли пролезть в окно. Но они могли вызвать по рации подмогу. Поэтому мы бежали изо всех сил. Забор из бетонных плит преодолевали кто как мог — пацаны перемахнули сверху, а я проползла в зазор снизу.

За забором мы сбавили ход и вздохнули с облегчением — здесь уже нейтральная территория, и ЧОПовцам нам предъявить нечего. А что мы только что были на их территории, так не пойман — не вор.

— Да, как-то сегодня всё пошло не так, — вынужден был признать Пашка.

— И это мягко сказано! — добавила я. Рюкзак с инструментами, оставленный на пожарном выходе, было жалко.

— Можно завтра ещё раз попробовать, — предложил Влад.

— Без меня, — отрезала я. Мне сейчас больше всего хотелось домой, скинуть грязный комбез, залезть в тёплую ванну, возможно даже — с баночкой коктейля.

— Ты к себе или ко мне? — осторожно поинтересовался у меня Пашка.

— К себе, — устало ответила я. Вот как-то не до общения сейчас, во всех смыслах этого слова. Нафига я пустилась в эту авантюру? По-любому получается, что только из-за денег. Почему я не могу зарабатывать более традиционными способами?

Вот действительно — мысли материальны. Только успела выбраться из ванны — звонит телефон, знакомая с работы. Как всегда — беда у человека, точнее — у её подруги: сдох любимый ноутбук, а работать надо срочно. Типа — Катюха, выручай! Только что не любые деньги сулит. И что — я сейчас всё брошу и побегу её ноут глядеть! Стою такая посреди комнаты, в одной руке телефон, в другой — штаны, которые не успела надеть. А в холодильнике уже коктейль остыл. Но опять дурацкая мысль — на этом же можно денег поднять!

— Пусть подъезжает, если срочно, — отвечаю. — Пиши адрес.

Через полчаса заваливает это крашеное чудо.

— Ты Катюха? Мне тебя так хвалили. Посмотри ноут, пожалуйста! Срочно надо, а сервисы уже не работают. Да и дерут там дорого.

Мне бы на этих словах насторожиться, но она вроде от знакомой пришла. А она тем временем достаёт свой ноут. Боже, да я в помойке чище находила! Что это тут между клавиш, блевотина засохшая? Ого, эта штука ещё и включается! Так, винда требует восстановления. А зарядку к нему захватила? Нет? И чего делать? Аккумулятор-то сядет через полчаса. Ладно, может, успею.

А тётка уже как-то нервничает.

— Катюха, долго ещё? А у тебя попить что-нибудь есть?

У меня тут винда не восходит, а ей попить!

— В холодильнике глянь, там банка колы была.

Так, вроде пошла штатная перезагрузка. Тут эта, не знаю как лучше назвать, возвращается с кухни с банкой моего коктейля в руках, причём банку уже вскрыла.

— Катюх, я там у тебя коктейль взяла, не возражаешь?

А если возражаю — ты банку назад запечатаешь?!

— Да ладно, пей на здоровье. Сейчас ноут перезагрузится, посмотрим, что получилось.

Она за один глоток полбанки засосала, на свой бук глядит:

— Ой, это же мой рабочий стол! Все как было! Катюха, ты гений!

И суёт мне пятьсот рублей.

— Нормально?

Я от такой простоты офигела.

— Вообще-то мало.

Она достаёт ещё две сотенные.

— Ну всё, я побежала. Ещё раз спасибо!

И банку с коктейлем с собой забрала. Что это вообще было? Да в любом сервисе с неё бы две тысячи слупили, и это без учёта того, что сейчас девять вечера. А главное — мою последнюю банку коктейля уволокла! Да что за день сегодня такой!

Оделась и пошла в магазин за коктейлем, но обломалась — после девяти спиртное продавать категорически отказались. Чтобы как-то утешиться, пошла по привычному маршруту — по окрестным помойкам. А фонарик-то не взяла, поэтому можно рассчитывать только на то, что видно в свете уличных фонарей, то есть мало на что. Осенние ночи тёмные, вот когда выпадет снег, тогда станет светлее. Да к тому же сейчас холодно и ветрено, а я заметила странную закономерность — в плохую погоду ничего хорошего обычно не выбрасывают. Но зато конкуренты орудуют в любую погоду. Вот и сейчас худощавый мужик деловито обходит мусорные контейнеры. Кого-то он мне напоминает. Вот он обернулся — мелькнул огонёк сигареты, блеснули в свете уличных фонарей очки. Серёга! Только как он тут оказался?

Я подошла поближе, но с его стороны ноль внимания. Тогда встала у него за спиной и спросила:

— Чего дают?

Серёга с недовольным видом поднял голову от мусорного бака.

— Пиз… — начал было он, но тут же прервался на полуслове и засмеялся. — Девчонка, ты?

— А кто же ещё? Место встречи изменить нельзя.

— Я думал, ты с этим завязала. У тебя же вроде парень появился.

— Одно другому не помеха, — ответила я. — Тем более что там всё сложно.

— Уже разбежались? — удивился Серёга.

— Не совсем, это долго рассказывать. А вот ты как здесь оказался?

— Я зимовать в родные края приехал. Ну что, пойдём ко мне кофе пить? Тем более что у меня к тебе вопрос по специальности имеется.

Он заглянул за баки и достал оттуда системный блок, уже перевязанный верёвкой. На мой удивлённый взгляд объяснил:

— Я же когда весной переезжал, то комп с собой взял. Только в деревне летом не до компьютера, тем более что я не только хозяйством занимался, но и дом ремонтировал. А назад я его забирать не стал, харча набрал под завязку, что за лето заготовил. Но в городе без компьютера скучно, вот я и вышел на охоту.

Серёга гордо продемонстрировал свою добычу.

— Только нужно, чтобы ты своим опытным взглядом поглядела, всё ли с ним в порядке. А интернет я не отключал, просто временно заблокировал, это можно с телефона разблокировать.

— А монитор-то у тебя есть? — сразу прикинула я. — И всякие мышки, клавы, провода?

— Мелочёвки-то полно, а вот монитора нет.

— Тогда я тебе свой старый могу дать.

— Сколько? — Серёга остановился и взял системник другой рукой. — А то у меня сейчас с деньгами не очень, в деревне практически натуральное хозяйство.

— Кофе нальёшь и самовывоз, а то он тяжёлый, — успокоила я его.

— Подходит, — обрадовался Серёга.

Вскоре мы уже сидели в его комнатухе, и я потрошила системник, который он нашёл на помойке. Машинка оказалась в очень приличном состоянии — чистенькая и неуделанная, а главное — в полной комплектации и довольно свежая. Видимо, предыдущий хозяин просто купил новый системный блок, а это вынес на помойку. Правда, предварительно удалил все свои файлы, оставил только систему, даже ничего переустанавливать не нужно. Короче, Серёга только первую кружку кофе выпил, а я уже вышла в интернет с его нового компьютера.

Глава 24

После того, как удалось взбодрить найденный на помойке компьютер, я не спеша взяла уже успевшую немного остыть чашку с кофе. Я даже немного завидовала удачливости Серёги: найти системник в сборе далеко не каждый день удаётся. Серёга тоже был доволен — соскучился по интернету. Да и вообще по общению, потому что тут же насел на меня:

— Ну рассказывай — как жизнь?

Вкратце пересказав свои приключения за последние месяцы, я в ответ поинтересовалась:

— Теперь ты рассказывай — как тебе деревенская жизнь?

Серёга устроился поудобнее, явно планируя длинный рассказ.

— Поначалу тяжеловато было, а потом втянулся. Я же только овощи посадил, всякую живность заводить пока не стал. С домом тоже возни хватило. Я же печку перекладывать взялся, потому что в доме лет пять никто не жил, а чтобы посторонние не заселились, хозяева трубу у печки сломали. А я решил всю печку переложить.


Я его перебила.

— Но ведь это не так просто. Нужны специальные огнеупорные кирпичи, какой-то цемент специальный?

— Я когда печку разобрал — кирпичи рассортировал, там в серёдке было выложено шамотным кирпичом. А цемент при кладке печей не используется, только глина, потому что цемент такую температуру не держит. Всё лето я с ней возился, только в сентябре сложил, когда уже прохладно было. Но мне не понравилось, как получилось. Я в основном из-за этого и зимовать там не остался. А тут за зиму теорию подтяну, и весной ещё раз переложу. Я уже многие моменты понял.

— А может, профессионального печника нанять? — предложила я.

Серёга возразил:

— Нет, я хочу сам разобраться. Кроме того, профессиональный печник цену загнёт, а у меня сейчас таких денег нет. Мне же пришлось весь инвентарь туда заново покупать. А вот на своей печке научусь, тогда тоже можно будет на этом деньги зарабатывать.

Я с удивлением глядела на него — мужику скоро шестьдесят, а он всё хочет что-то новое освоить. И у него получается, потому что имеется богатейший жизненный опыт и знания. Вот только не пойму — откуда он всё это знает? Ведь по его словам, у него из образования только восемь классов школы и кулинарный техникум. Вот я, хоть и институт окончила, многие вещи только от него узнала.

А Серёга тем временем достал сигареты:

— Теперь ты рассказывай. Что у тебя с твоим… Как его — Павел Батькович?

— Егорович, — поправила я. — Видимо, как-то перегорели чувства. Сначала несколько месяцев безумной страсти, а потом как-то стали остывать. Так ведь бывает?

— Бывает, — согласился Серёга. — Вот я два раза был женат, и каждый раз думал — ну вот теперь на всю жизнь. А потом проходило несколько лет, и всё шло вкривь и вкось.

— А почему? — тут же заинтересовалась я. Надо же на чужих ошибках учиться.

Серёга задумчиво затянулся сигаретой.

— Я думаю, это из-за бабской жадности. В какой-то момент бабам становится всё мало, и они начинают капать на мозги. Короче — зажираются.

Чем мне он всегда нравился — полным отсутствием желания понравиться. Что думает — то и говорит, совершенно искренне. Такое нечасто встретишь. И отношения у нас с ним установились на первый взгляд странные — как бы партнёрские, на равных. Не как у мужчины с женщиной, не как у отца с дочерью, хотя по возрасту я ему в дочери гожусь. Он не стесняется у меня спрашивать то, чего не знает, и сам охотно делится своим опытом. Непонятно только, почему у него не сложились такие отношения со своими родными дочерьми. А может, именно потому, что они родные?

— Но ведь с семье должны быть партнёрские отношения? — я попыталась докопаться до истины. Но у Серёги был свой взгляд на жизнь.

— Мужчина должен содержать семью, приносить в дом деньги.

— А женщина? — тут же поинтересовалась я.

— А на женщине дом, хозяйство.

— У тебя готовить лучше многих женщин получается, — польстила я. Потом оглядела его комнату, точнее — залежи инструментов, одежды и других полезных вещей, и вынуждена была признать. — Хотя, конечно, создавать уют в доме ты не привык.

— Так я же говорю — это дело женщины! — подтвердил Серёга.

Я задумалась — это что же, если мы с Пашкой когда-нибудь поженимся, у нас такая же модель будет? А может, мы именно поэтому и не торопимся?

— Нет, — возразила я. — Должно быть как-то по-другому.

— Как?

— Пока не знаю. Если бы знала — уже была бы замужем.

— То есть твой тоже инициативу не проявляет?

— Кроме его инициативы должно быть моё согласие, — ушла я от прямого ответа.

— Ну это ваше дело, — Серёга закруглил скользкий разговор.

— Конечно, наше, — я, наоборот, хотела продолжить эту тему. — Вот он увлекается диггерством — по всяким подземельям лазает. А я по помойкам. Короче — оба экстремалы. А он говорит — одноимённые заряда отталкиваются. И в то же время хочет, чтобы я с ним ходила.

— Да потому что ерунду он про одноимённые заряды говорит! — воскликнул Серёга. — Наоборот — чудак чудака видит издалека. Вот как мы с тобой. Вот скажи — почему мы с тобой нормально общаемся? Разный возраст, разное образование, даже пол — и тот разный.

Я пожала плечами — а, действительно, почему?

— Да потому, что у нас взгляды на жизнь схожие, — объяснил Серёга. — Вот и у вас схожие — одна по помойкам шастает, другой по свалкам. Так что вам ещё надо?

Я растерялась.

— Я не знаю.

Вот почему с ним говорить интересно — как-то незаметно подводит к своей мысли. Хотя вот насчёт «содержать семью» я не согласна. Я что, домашнее животное, чтобы меня содержать?

На следующий день я проснулась поздно, потому что с Серёгой болтали почти до двух ночи. И, едва умывшись, позвонила Пашке. Судя по сонному голосу, он тоже только недавно встал. Разводить долгие прелюдии лень, поэтому я с ходу спросила:

— Пашка, а почему мы не живём вместе?

Такое ощущение, что он всю ночь об этом думал, потому что моментально ответил:

— А я тебе на работе ещё не надоел?

— Да, есть немного, — вынуждена была признаться.

— Вот представь себе — ты мою рожу видишь в режиме 24/7. И как тебе?

— Да, надо время от времени отдыхать.

— Вот мы и отдыхаем, — подвёл итог Пашка. — Мы естественным путём пришли к оптимальной форме сосуществования.

— То есть ты ко мне сегодня не приедешь? — уточнила я.

— А ты хочешь? — спросил он.

— Вообще-то не очень.

— А чего тогда спрашиваешь? Я подумал — тебе надо отдохнуть от вчерашних приключений. Да и мне тоже.

— Ну тогда пока, — и я отбилась.

Был определённый период в наших отношениях, когда мы боялись друг друга обидеть, и по пять раз всё переспрашивали. Хорошо, что это закончилось, и можно вот так просто прервать разговор, не опасаясь, что он потом будет дуться.

А тем временем Новый год неумолимо приближался. А вместе с ним — и новогодний корпоратив. В этот раз наше руководство попыталось учесть прошлогодний опыт, и разделило мероприятие на две части — для рядового состава, и для командного. В рядовой состав вошли продавцы и младший тех. персонал. Мы с Пашкой оказались в старшем тех. персонале, который удостоился чести бухать вместе с кадрами, бухгалтерией и прочим начальством. Уже потом Пашка сказал по секрету, что сначала меня хотели записать в младший тех. персонал, но он об этом узнал и высказал своё «фи». Ссориться с ним не стали.

Как выяснилось, в командный состав попала и Светлана — как старший продавец. У меня даже возникло подозрение, что новый формат мероприятия придумали из-за того, как она оскандалилась в прошлом году. Что, в общем-то, правильно — вид начальницы, в частично одетом виде танцующей на столе, может деморализовать подчинённых.

Мероприятия проходили в разных местах. Для рядовых — в кафе, для начальства — в более пафосном ресторане. В остальном различия минимальны — примерно такие же аниматоры, ведущий и всё такое. Наверное, были разные меню и напитки, но меня это слабо интересовало. Вообще-то я небольшая любительница подобных мероприятий, но тут вроде за компанию, да к тому же на халяву. Но, как выяснилось, без неожиданностей всё равно не обошлось.

Глава 25

Сначала корпоратив проходил чинно и культурно. Все обсуждали какие-то рабочие моменты, но по мере употребления напитков обстановка становилась всё более раскованной. И тут к нам с Пашкой подошла Светлана. Она была почти трезвая, но, судя по полному стакану в её руках, всё ещё было впереди. Чинно поздоровавшись, она показала на свободный стул у нашего столика.

— Можно?

Пашка любезно отодвинул стул, чтобы она смогла сесть. Чтобы как-то скрасить неловкую паузу, я спросила:

— Как дела?

Светлана отхлебнула из своего стакана и ответила:

— Как сажа бела!

Почему-то с таким вызовом ответила, как будто я что-то неприличное спросила. Ну ладно, не хочешь разговаривать — давай молча посидим. Но вот разговаривать она как раз хотела.

— Катерина, не жалеешь, что из торгового зала ушла?

— Нет, я же с самого начала сюда хотела. А в зале я временно работала.

Светлана снова приложилась к своему стакану.

— То есть добилась своего в конце концов?

— Ну да, — я ещё не понимала, куда она клонит.

Светлана повернулась к Пашке.

— Павел Егорович, как вам Катерина в качестве специалиста? Не зря я её к вам привела?

Пашка тоже растерялся.

— Нормальный специалист. Шарит.

— И в чём шарит? В компьютерах или как перед своим начальником ноги раздвигать?

Это было неожиданно. Мы с Пашкой молча глядели на неё и не знали, что ответить. А её это только завело ещё больше.

— Катюха, ты же без мыла куда угодно пролезешь. Всего ничего поработала в отделе — уже какого-то папика себе завела. Уже и одета по фирме, и косметика дорогая. Потом дальше принялась карьеру делать. В отделе стоять уже не хочется, подалась в инженеры.

Слово «инженеры» у неё прозвучало как ругательство. Мне стало обидно.

— Вообще-то я институт окончила, — напомнила я.

— Да куда уж нам, необразованным! — скривилась Светлана. — Или всё-таки дело в другом? А, Катюха?

Первым понял причину её странного поведения Пашка.

— Света, по-моему, ты немного перебрала?

— Немного? — уставилась на него Светлана и залпом допила содержимое своего стакана. — А вот теперь самый раз! Так скажи, Егорыч, как тебе Катюха?

Пашка исподлобья глядел на Светлану, которая пьянела прямо на глазах.

— Что, так себе? — язык у неё уже начал заплетаться. — А может, у меня лучше получится?

И она положила руку ему на бедро. У Пашки глаза полезли на лоб.

— Светка, ты офигела?

— Хочешь устроить мне экзамен на профпригодность? — она подняла руку выше и принялась расстёгивать ремень на Пашкиных джинсах. Надо было срочно что-то делать. А поскольку я тоже уже успела выпить, то не придумала ничего лучше, как с разворота залепить ей по уху.

— Ах ты… — Светлана отстала от Пашки и переключилась на меня. Из-за того, что она изрядно опьянела, её удары были неточными, но зато она совершенно не чувствовала моих. Тут уже подтянулся народ, и общими усилиями мы её скрутили. Обошлось почти без потерь, если не считать её порванной блузки, но тут уж она сама виновата. Чтобы не портить вечеринку, её отволокли в отдельный кабинет и заперли там в надежде, что к концу мероприятия она протрезвеет.

Мы тоже вернулись в общий зал, но чувствовали себя как-то неуютно. В конце концов Пашка не выдержал:

— Пойди, что ли, воды ей отнеси. А то у неё сушняк после выпитого.

Я взяла бутылку воды и отправилась проведать задержанную. Сидение в зафиксированном виде пошло Свете на пользу. Она больше не ругалась и не буянила, но выяснилось, что на неё напало философски-задумчивое настроение. Она встретила меня словами:

— Катюха, вот скажи мне — почему одним всё, а другим ничего?

— Ты о чём? — не поняла я.

— Ну как же? Вот ты в шоколаде, а я в дерьме. Почему так? Где справедливость?

— Воду будешь? — предложила я.

Она показала свои связанные руки. Э, нет, развязывать тебя я не стану! По крайней мере — в одиночку. Я распечатала бутылку с водой и дала ей попить из своих рук.

— Так что там про справедливость? — переспросила я.

— Почему тебе всё, а мне ничего? — конкретизировала Света.

Почему мне всё? Да потому что я лично себе всё это на помойке насобирала! А почему тебе ничего? Может, потому, что не надо к окружающим людям как к дерьму относиться? Но сказать это вслух я постеснялась, я просто молча слушала её откровения.

— Всю жизнь я пыталась чего-то достичь, кем-то стать. Я старалась всё делать правильно, а в результате меня никто не любит. Вот ты как Пашку подцепила? Просто дала ему?

— Это не так работает, — ответила я. Неужели она серьёзно так себе всё представляет? Но ведь говорят же: что у трезвого на уме — то у пьяного на языке. А она всё продолжала свои излияния, и в какой-то момент у меня стала складываться картина её мира. В нём есть кто-то старший, вроде воспитательницы в детском саду, которая всё знает, всем командует и всех наказывает. И поэтому надо соблюдать установленные правила, вести себя хорошо, тогда тебя не накажут. То есть либо наказывают тебя, либо наказываешь ты — других отношений быть не может. А ещё этот старший раздаёт блага — в виде вещей, и что показалось мне самым странным — отношений. А дружба, любовь — это не отношения между людьми, а нечто заданное правилами. Но в конце концов её пьяная речь свелась к обиде на весь белый свет — почему у них есть, а у меня нет? Причём речь не о вещах, а об уважении окружающих или отношениях с мужчиной. Получается, до неё реально не доходит суть человеческих отношений.

И тут в моём сознании, тоже слегка одурманенном алкоголем, мелькнула ужасная догадка — а вдруг мир действительно устроен именно так, как она представляет? Уж больно уверенно она об этом говорит. И этот мир внезапно показался мне таким чужим и страшным, что от ужаса у меня, наверное, волосы дыбом встали.

— Посиди пока здесь, — кивнула я Свете, которая тянула ко мне связанные руки в надежде на освобождение. Я вернулась за наш столик, и на вопросительный взгляд Пашки спросила:

— Водка есть?

— А ей не хватит? — засомневался Пашка.

— Это мне, — объяснила я. Сама налила половину стакана и залпом выпила. Пашка удивлённо за этим наблюдал.

— Ты чего это?

— Паша, мне страшно, — призналась я. — А вдруг на самом деле на свете нет ни дружбы, ни любви, ни счастья? Зачем тогда жить?

Вот в чём Пашке не откажешь — так это в логичности мышления. Он быстренько построил логическую цепочку — со мной всё было нормально, пока я со Светой не пообщалась, и принялся допытываться:

— Что она с тобой такое сделала? Покусала, что ли?

— Я внезапно увидела её мир, — попыталась объяснить я.

— И что? — всё ещё не понял он.

— Это ад!

Пока он пытался понять смысл моих слов, я успела налить себе ещё полстакана. Меня развезло довольно быстро. Нет, у меня нет склонности к алкоголизму, но чтобы стали делать вы, если бы вам без предупреждения показали ад? Потому что ад — это вовсе не физические мучения. Почему-то мои чувства и нервы оказались оголены, и любой пустяк, на который раньше не обратила бы внимания, сейчас вызывал бурю эмоций. Новый год, что ли, так действует? Или накопившаяся усталость?

Наконец до Пашки дошло, что происходит что-то нехорошее. Он быстро выхватил недопитую бутылку у меня из-под носа, но было уже поздно. Мне уже похорошело. Я глядела на него и думала — как же мне повезло, что я живу не в мире Светланы. В моём мире есть Пашка, есть Серёга… Да и вообще — все люди добрые и отзывчивые. Ну хорошо, не все, но большинство. А которые плохие — то я с ними, к счастью, не сталкиваюсь. Тут я задумалась — а вот Света плохая? Она ведь тоже в моём мире. Поразмыслив, я пришла к выводу, что она в целом хорошая, хоть и с придурью. Почему же тогда в её мире всё плохо и несправедливо?

— Пашка! — спросила я. — Вот скажи — всё ведь хорошо?

— Пить надо меньше, — отозвался Пашка.

— Ну понимаешь… — стала я оправдываться. — Если всё плохо — то надо выпить с горя. А если всё хорошо — с радости. У нас ведь всё хорошо?

— Да, — подтвердил Пашка. И от этого мне вдруг стало так спокойно и радостно, что я бросилась к нему на шею и принялась целовать. Дальнейшее я запомнила хуже — вроде бы мы на такси поехали к нему, и всю дорогу целовались. А потом… Потом вообще ничего не помню.


Глава 26

Первого января я проснулась поздно, и то из-за того, что мне в лицо светило солнце. Я давно заметила, что первого января всегда солнечный день. Пашка уже сидел за компьютером — даже в Новый год не может без этого. Заметив, что я открыла глаза, он спросил:

— Ты как? Голова не болит?

Да, голова тяжёлая, но это с избытком перекрывается ощущением счастья — беспричинного и тотального. Наверное, на то оно и счастье, что не требует объяснений. Хотя одно объяснение у меня есть — это разговор со Светланой. По сравнению с тем миром, в котором она живёт, я прямо-таки нахожусь в раю, где захотела яблоко — и просто сорвала его с ветки. У неё перед носом тоже висят спелые яблоки, но она их не срывает — недостаточно спелые; или их кто-то запретил срывать; или она хочет не яблоко, а жареную отбивную. В результате она вечно голодная и злая. Голодная в прямом смысле — на мужиков. А злая на весь мир. Только мир об этом не знает, и поэтому не расстраивается.

Так мы с Пашкой бездельничали три дня, а на четвёртый у меня зазвонил телефон.

— Девчонка, я тебя не разбудил? — Серёга, как всегда, бодр и весел. — Чем занимаешься?

— Ничем, — зевая, ответила я.

— В гости не хочешь зайти?

— Я сейчас не дома, — попыталась объяснить я.

— А, у своего, что ли? — догадался Серёга. Голос у него стал более серьёзным. — Тут ко мне зятёк заглянул, муж старшей дочери. Приволок свой компьютер, чтобы я поглядел, а у меня мозгов не хватает. Вот я на тебя и рассчитывал. Ну нет — так нет.

— Серёга, погоди! Через часок приеду.

— Во, другой разговор! — радостно воскликнул Серёга. — Всё, ждём.

— Ты куда? — услышав наш разговор, поинтересовался Пашка.

— В гости, — кокетливо улыбнулась я в надежде вызвать у него ревность. И у меня это получилось — вопросы посыпались один за другим.

— Это к кому же? И зачем? Надолго?

— Паша, успокойся. Помнишь деда Серёгу? Он зовёт на компьютер поглядеть и кофе попить.

Пашка как-то сразу успокоился.

— А, ну тогда ладно. Только я не поеду.

— А тебя и не приглашали!

— Катюха, ну ты язва!

Перед тем, как уходить, я поцеловала его.

— Не скучай! Нам же надо отдыхать друг от друга. Созвонимся.

За час доехать не успела, и Серёга мне высказал:

— А говорила — через часок! Мы тут тебя уже заждались.

— Но без меня же не начали? — я кивнула на компьютер, стоящий на столе, где Серёга обычно пьёт кофе. С кровати поднялся коренастый малый лет на пять старше меня.

— Алексей.

— Это вот мой зятёк, — похлопал его по плечу Серёга.

— Катерина, — представилась я.

— Самый лучший знаток компьютеров, которого я знаю, — добавил Серёга. У него сегодня явно было игривое настроение. — Кофе наливать?

— Давай сначала с компом закончим, а то он стол занимает, — возразила я. — Чего с ним?

— Не включается, — ответил Алексей.

Я воткнула шнур в розетку, нажала кнопку — вентиляторы загудели.

— И что не так?

— Так на экране ничего нет, — возразил Алексей.

— Так и надо говорить. Серёга, давай сюда монитор.

На экране действительно ничего не появилось. Пришлось лезть внутрь системника. Такой грязищи я давно не видела.

— С помойки, что ли, его приволокли? — недовольно спросила я.

— Он у меня в мастерской стоит, а там не очень чисто, — смутился Алексей.

— У тебя сейчас весь дом — сплошная мастерская, — засмеялся Серёга и объяснил. — Дом они строят, уже пятый год.

— Достроили уже, — попытался его перебить Алексей.

— Это потому что я вам всю осень отопление монтировал, — продолжил Серёга. — А то бы так и сидели на съёмной квартире. Как тепло стало — сразу переехали.

Алексей продолжил смущённо бубнить.

— Если бы не дети, то давно бы переехали. У нас двое, пять лет и два года. Поэтому и дом начали строить.

— Ладно, давай с компьютером закончим, — предложила я. — Серёга, у тебя мокрая тряпка найдётся?

Пришлось всё разбирать и тщательно отмывать от строительной пыли. Серёга прокомментировал:

— Я свой с помойки притащил — он и то чище был.

— Он ещё и помощнее этого, — добавила я. — Этот уже не первой свежести.

Алексей окончательно смутился.

— Я, как Серёга, не умею всё на помойке находить. Вот с домом закончу, тогда и новый компьютер куплю.

— Когда ты с домом закончишь, тебе ещё кредиты погасить надо будет, — напомнил ему Серёга. Он внимательно наблюдал, как я стала собирать комп. — Неужели всё заработает?

— А куда он денется? — уверенно заявила я. — Чистая машина лучше едет, чистый компьютер лучше работает.

С техникой вообще надо обращаться уверенно, она это чувствует и любит. Вот и сейчас всё заработало с первого раза.

— Сколько? — деловито спросил Алексей.

Неудобно с него деньги брать — не с улицы человек, двое детей, да ещё дом не достроил. Я ответила:

— Типа подарок к новому году.

— Нет, так не годится, — возразил Алексей и протянул тысячную бумажку. — Вот, возьми.

— Бери, бери! — подбодрил меня Серёга. — За работу брать не стыдно. Лёшка, а хочешь, я тебе тоже на помойке компьютер подберу?

Алексей недоверчиво покосился на него.

— Я себе сразу хороший куплю, чего я буду хлам копить?

— Ну смотри! — засмеялся Серёга. — У тебя денег много.

Я промолчала, хотя было что возразить — тот компьютер, который осенью Серёга нашёл на помойке, даже помощнее этого будет, и ничего плохого в нём нет — уже два месяца без проблем отработал. Видимо, Серёга почувствовал мои мысли, потому что добавил:

— Некоторым приятно именно новые вещи покупать. Им душу греет, что новое, пусть характеристики так себе.

— Зачем? — возразила я. — А если бывший в употреблении дешевле и лучше?

— Нет, девчонка, ты не понимаешь! — засмеялся Серёга. — Тут уже не техника, а психология начинается. Убирай эту железяку, давай кофе пить. А то скажешь потом — пожадничал, кофе не налил!

— А я поеду, а то уже поздно, — Алексей взял свой комп под мышку. — Серёга, когда заедешь?

— После выходных. Ты же хочешь, чтобы я с ремонтом продолжил?

Алексей виновато улыбнулся.

— Всё сделаем, не волнуйся, — успокоил его Серёга.

Когда мы остались вдвоём, я заметила:

— Интересные у вас отношения.

— Мне тоже нравятся, — кивнул Серёга. — Лёшка — толковый парень, только руками не очень умеет работать, и планы у него больше возможностей. На дом замахнулся, а денег не хватает. Зато машину новую купил. Потому что хочется всего и сразу. Хорошо хоть на отопление деньги нашёл, а то если бы дом ещё зиму пустой простоял, то уже пенобетонные блоки начали разрушаться. Но у него только на материалы хватило, монтировать он сам попытался. Мне потом за ним переделывать пришлось.

— Неужели так сложно трубы протянуть? — удивилась я.

Серёга достал сигареты.

— Их надо не просто протянуть, а под определённым углом, чтобы циркуляция была. А то сделают — на первом этаже 30 градусов, а на втором выше 15 не поднимается. Это не так легко, как кажется.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Потому что в каждой профессии есть свои секреты. Вот ты с компьютерами обращаешься как повар с картошкой, и всё у тебя получается. А другой боится лишний раз притронуться, и всё равно поломает. Вот так-то, девчонка! Наливай ещё кофе, пока чайник не остыл.

— А почему Алексей всё новое пытается купить, если у него денег нет? — наконец задала я вопрос, который мучил меня пол-вечера. Серёга усмехнулся и ответил вопросом.

— А ты замечала, что вот идёт человек весь с иголочки одетый, а покупает пирожок или мороженое — начинает копейки считать? Казалось бы — чего жмешься? А потому что денег нет, все на внешний лоск ушли, а себе на жизнь не осталось. Для таких людей мнение окружающих значит больше, чем собственный комфорт. Тот же пирожок или мороженое.

— Ну почему же? — возразила я. — Я тоже люблю модно одеваться.

— Но ты не готова ради этого убиваться, тратить на это последнее. Ты не пытаешься выглядеть дороже, чем есть на самом деле.

Я вспомнила слова «железной Светы»: «Катюха, вот у тебя всё в шоколаде», и уточнила:

— Но ведь встречают по одёжке?

— Нет, не по одёжке. Вот идёшь ты по улице, а навстречу два мужика — один в костюме с галстуком, в лаковых штиблетах, а второй в джинсах и рубашке с расстёгнутым воротом. Ты можешь определить с виду — кто из них начальник, а кто подчинённый?

Я задумалась, Серёга испытующе глядел на меня и дымил сигаретой.

— Наверное, начальник тот, что в джинсах, — наконец предположила я. — По улице в галстуке и костюме ходить банально неудобно.

— Вот! — воскликнул Серёга. — Начальник может себе позволить себе ходить в джинсах, потому что все и так знают, что он начальник. А подчинённый вынужден соблюдать дресс-код. Но главное отличие — в выражении лица, да и вообще во всём внешнем виде. Начальник — он и в бане начальник. Потому что ведёт себя уверенно.

Я снова вспомнила нашу «железную Свету» — она постоянно всех строит, подчёркивая свою значимость, и всё время боится уронить свой авторитет. Получается, не чувствует себя начальницей? Но сейчас меня больше интересовал другой вопрос.

— А я как со стороны выгляжу?

Серёга затянулся, выпустил в сторону сигаретный дым, и стал осторожно подбирать слова.

— Ты выглядишь дорого. Не в том смысле, что все вещи новые. Скорее, наоборот, из-за того, что вещи явно недешёвые, но та небрежность, с которой ты их носишь, как бы подчёркивает, что ты их не на последние деньги покупала.

— Серёга, но ты же догадываешься, откуда у меня эти вещи? — засмеялась я.

— Другие-то не догадываются, — серьёзным голосом ответил он. — А я тебя больше ценю за умение в компьютерах разбираться.

Я снова задумалась. Так вот почему Светлана считает, что мне всё легко достаётся!

— Пока ты тут рассуждала, чайник успел остыть, — Серёга засунул окурок в свою банку-пепельницу. — Пойду снова подогрею.

Глава 27

Такое неожиданное открытие по поводу имиджа меня изрядно озадачило. Да, я собираю вещи на помойке, и поэтому в чьих-то глазах выгляжу круто. Но ведь кто-то эти вещи выбрасывает. Первое время, найдя стоящую вещь, я пыталась представить себе её прежнего владельца. В случае с одеждой строить догадки просто, хотя бы исходя из стиля и размера. Но мне довольно быстро надоело играть в детектива, который зачем-то пытается реконструировать чужую жизнь по выброшенным вещам. Зачем эти изыски и рефлексия, если меня интересует только сама вещь? Ведь когда вы покупаете новую вещь в магазине, то даже не смотрите, в какой стране она сделана. Конечно, известные бренды иногда публикуют фоторепортажи со своих фабрик. Как правило, там изображены просторные цеха, где молодые улыбчивые китаянки, или вьетнамки трудятся на пользу международного капитала и на радость будущим покупателям. Но это всего лишь пиар — покупателю приятно надеть вещь, аккуратно изготовленную нежными девичьими руками, а что там было на самом деле — ему знать необязательно.

Так и в моём случае: какова история этих вещей, кто их прежние владельцы, почему эти вещи оказались на помойке — меня это не касается. Да и вообще у меня сложилось впечатление, что наши помойки со временем превратились в своеобразные пункты раздачи гуманитарной помощи. Большинство людей, избавляющихся от ненужных, но ещё добротных вещей, предполагают, что эти вещи ещё кому-то пригодятся. Поэтому они не кидают их в мусорный контейнер, а аккуратно кладут рядом. Я даже как-то видела пакет с одеждой, на который скотчем была приклеена записка: «Одежда постирана». Или встречала на помойке телевизор, рядом с которым аккуратно лежали электрический провод и пульт управления. Разумеется, в пульте были рабочие батарейки.

Но поскольку это уже всё вынесено на помойку, то потенциальные новые хозяева с вещами не церемонятся. Пакеты с одеждой просто разрывают, а вещи вываливают на землю или бетон, а там уже смотрят — есть ли что-то стоящее. А совершенно рабочий телевизор тут же начинают разбирать кирпичом в поисках медяшки, которой там обычно кот наплакал. Это уже профессиональный цинизм расхитителей помоек. Когда ты видишь на мусорке пакеты с вещами каждый день, то перестаёшь относиться к ним как к ценности, потому что на другой мусорке будет другой пакет, где вещи ещё лучше, а завтра вынесут ещё, послезавтра — ещё… Древний кинескопный телевизор сейчас уже никому не нужен, будь он даже абсолютно новый — к нему нельзя подключить современные приставки, он не ловит цифровые каналы, в нём нет встроенного видеопроигрывателя… И в то же время всегда найдётся тот, кому такие вещи нужны. Вот я, например.


С Пашкой мы старались не надоедать друг другу. Он лазил по своим подземельям, я- по своим помойкам. Мы оставили безнадёжные попытки приучить друг друга к своему хобби, и даже перестали эту тему обсуждать. Просто негласно решили, что у каждого должно быть право и время на личные чудачества. Я не зря сказала «хобби» — со временем мои походы по помойкам из способа добычи каких-то вещей превратились именно в увлечение, вроде рыбалки или собирания грибов. Тут тоже азарт — что попадётся сегодня? Именно тогда и случилась та история, с которой я начала это повествование.

Неприятности всегда некстати, особенно когда они происходят неожиданно. Если, конечно, попытку изнасилования можно назвать неприятностью. Этот резкий переход от безмятежности и чувства безопасности к полной беспомощности и беззащитности очень сильно долбанул по мне. Где-то неделю я приходила в себя и не хотела никого видеть. Поэтому позвонила Пашке и сказала, что заболела и на работу не приду. Он, разумеется, тут же захотел приехать, чтобы меня лечить. Пришлось ему сказать, что я заразная, и поэтому приезжать ко мне нельзя. Как обычно бывает после таких случаев, начинаешь прокручивать в голове события снова и снова, чтобы понять — где ошиблась, почему всё пошло не так. Умом понимаешь, что это была цепочка случайностей, но всё равно ищешь ответ, чтобы обезопасить себя в будущем.

Вот и я затарилась алкогольными коктейлями, заперла дверь на все обороты ключа, включила на компе первое попавшееся кино, и принялась изводить себя самоанализом. Почему эти мужики обратили на меня внимание? Ну как же — я ведь сама выскочила из контейнера как чёрт из табакерки! Но даже пьяные мужики не цепляются ко всем женщинам подряд. По какому принципу они выбирают? Чёрт, почему меня это должно заботить?!

Немного успокоившись и открыв вторую банку коктейля, я снова принялась рассуждать. Итак, по какому принципу обычно выбирают жертву? Не с целью ограбления, а с целью насилия. Очевидно, по принципу доступности. Если жертва может оказать сопротивление, то это уже менее интересно. Но в моём случае было два датых мужика, против них ни одна женщина не устоит. Что тогда может остановить насильников? Снова явственно вспомнились их мерзкие рожи и крепкие руки, и снова возникло это противное чувство полнейшей беззащитности.

Но алкогольный коктейль сыграл свою роль мягкого антидепрессанта, и после некоторых усилий над собой я продолжила развивать свою мысль. Что их может напугать? Только то, с чем они не смогут справиться. А что это может быть? Газовый баллончик? Пистолет? Нет, пистолет они ещё сильнее захотят отнять. Должно быть что-то, что может действовать только на моей стороне. Получилась загадка — некая могущественная сила, которая может быть только на моей стороне, и неподвластна насильникам.

Но третья банка коктейля вызвала у меня озарение. Это же элементарно! Такие козлы боятся общественного мнения, людей! Если бы тогда к нам кто-то подошёл, какой-нибудь прохожий, то эти придурки моментально бы слились. Почему же никто не отреагировал? А ведь я пыталась звать на помощь. В поисках ответа я поглядела на рваный и грязный комбез, который кинула в коридоре. Ну конечно же! В таком бомжеватом наряде прохожие приняли меня за одну из гопников. А эти быдланы посчитали меня за представительницу своего круга, потому и не стеснялись, наверное, в их среде это нормальные отношения. Но в моём-то кругу это дикая дичь! Значит, я должна даже внешне подчеркнуть, что я представляю свой круг, а не их. То есть получается, что когда я отправляюсь в поход по помойкам, то должна выглядеть как менеджер среднего звена.

Я отставила недопитый коктейль и стала рыться в шкафу. Где-то же у меня это было! То, что я искала, обнаружилось в самом дальнем углу — серые юбка и пиджак совершенно конторского вида. Я нашла их давно почти новыми, что с ними делать, я тогда не решила. Костюмчик в очень хорошем состоянии, но носить его я не собиралась — стиль совершенно не мой. А сейчас как это будет выглядеть?

Быстренько надела белую блузку и костюмчик, встала перед зеркалом — да прямо сотрудница местной управы! Ещё нужны очёчки и бэджик. Ну всё — теперь даже можно кричать: «Налоговая инспекция! Приготовьте документы!» Интересно, как народ отреагирует, если я в таком виде полезу в мусорный бак? А чего гадать-то, надо сделать натурный эксперимент. Новые капроновые колготки у меня тоже нашлись, но вот вместо туфелек на каблуке я всё же надела ботинки. После недавних приключений выходить из квартиры было боязно, но две с лишним банки алкогольного коктейля придали мне храбрости. Да и много шастать я не собиралась — до ближайшей помойки и обратно.

Вышла на улицу и слегка пошатывающейся походкой направилась к ближайшей помойке. Идти недалеко — вдоль нашего дома и свернуть за угол. На улице не холодно и ещё светло. Прохожим предсказуемо на меня пофиг. Вот и мусорка. Ого, сегодня здесь завоз! Среди пакетов с бытовым мусором торчит компьютерная клавиатура. Тут уже во мне проснулся инстинкт охотницы, и я стала раскидывать в стороны пакеты, откапывая клавиатуру. Вообще-то это нарушение неписанного кодекса расхитителей помоек: раскидывать мусор — это вступать в конфликт с местными дворниками. Но азарт расхитительницы помоек, помноженный на две банки коктейля, сделал все эти условности несущественными.

Вдруг в одном из пакетов мелькнуло что-то тёмное и прямоугольное. Смартфон! Я сразу рванула пакет и стала рыться в его содержимом. И вдруг за спиной раздался мужской голос:

— Девушка, вам помочь?

Кто это тут такой любезный? Обернулась — сзади стоит симпатичный парнишка и во все глаза смотрит на меня. Тут меня зло взяло: у меня тут смартфон, а он с глупостями пристаёт! Я сняла тёмные очки и небрежно убрала их в нагрудный карман пиджака.

— Молодой человек, не мешайте работать!

И снова полезла в мусорный бак за смартфоном. Парнишка немного молча постоял у меня за спиной, а потом озадаченно пошёл дальше. Да пофиг! Смартфон уже у меня в руках. Почему его выбросили? Ага, экран битый. Присмотрелась — нет, битое только защитное стекло, сам экран цел. Попробовала включить — экран засветился. Он ещё и работает! На всякий случай перерыла остатки мусора из пакета — обнаружила зарядное устройство. Вот это правильно! Но в следующий раз хорошо бы вообще в родной коробочке, перевязанной красной ленточкой. Больше рыться не стала, но клавиатуру всё равно прихватила. Поглядела по сторонам — кто-то удивлённо оглядывается, но в целом я фурора не произвела.

Глава 28

Теперь я выходила на традиционную охоту в деловом облачении. Дворники на это реагировали более уважительно, чем раньше, метлой больше не замахивались и даже почти не матерились. Но конкуренты такого пиетета не испытывали — мол, на помойке все равны. Бомжи ревностно охраняли свои жалкие находки, а хорошо экипированные профи угрожающе косились. Поэтому я применяла такую тактику — на подходе к помойке внимательно осматривала окрестности, и если объект был занят конкурентами, то останавливалась в отдалении и терпеливо ждала, делая вид, что поправляю одежду или разговариваю по телефону. И только когда конкуренты уходили, приступала к разграблению помойки.

Поскольку каждый посетитель помойки специализируется на чём-то конкретном, то даже после конкурентов оставалось много интересного. Конечно, на мусорке всегда есть «вечные ценности» — в основном металл. Меня этом мало интересовало — да, кило медяшки стоит больше пятисот рублей, но сколько надо насобирать проводов, чтобы после их обжига хоть что-то осталось. Впрочем, у металлистов есть и свои секреты: ценность представляет пищевой алюминий — всякие кастрюли и сковородки, и особо ценится пищевая нержавейка, причём нержавейка бывает магнитная и немагнитная. Поэтому основной инструмент металлиста — небольшой магнит.

Вообще выяснилось, что для эффективного разграбления помоек надо обладать очень широким кругозором — от химии и металлургии до литературы и искусствоведения. И ещё хорошей наблюдательностью и цепким взглядом, чтобы с ходу в куче мусора заметить что-то интересное — ювелирку, антиквариат, электронику, какие-то экзотические вещи. Если этого не уметь, то так и будешь собирать алюминиевые банки за копейки. А иногда редкая старая книга может принести несколько тысяч рублей. А уж про умение на глаз отличать бижутерию от ювелирки и говорить нечего. А уже со временем начинаешь разбираться в клеймах и пробах. Короче — приходится постоянно повышать свой культурный и образовательный уровень.

Казалось бы, за несколько лет регулярного посещения помоек можно привыкнуть к любым неожиданным находкам. Я так думала до сегодняшнего дня. Но сегодня всё изменилось. Как обычно, вечером я облачилась в свой деловой костюм и отправилась на традиционный промысел. С добычей на этот раз было глухо. Днём был дождь, и хоть к вечеру прояснилось, но стало заметно прохладнее. Это, конечно же, хорошо — не так воняет, но я давно заметила закономерность — в некомфортную погоду интересного мусора почти не бывает. Видимо, если идёт дождь, в жару или холод люди выносят только пищевые отходы, а всякие вещи и бытовой мусор оставляют дома до тех пор, пока погода не наладится. Сегодня днём погода как раз была некомфортной, и поэтому мусорные баки были едва наполовину наполнены пакетами с объедками.

Я с деловым видом обходила помойки, но везде была одна и та же картина — в основном пищевые отходы. На улице уже стало темнеть, я стало ясно, что сегодня находок ждать не приходится. Поэтому проверяю последнюю помоечку, и домой. Здесь та же картина, что и на предыдущих. Заглянула по очереди во все баки — полный тухляк. И вдруг мне показалось, что из одного бака послышался негромкий писк. На крысу вроде непохоже. Неужели какой-то живодёр додумался выкинуть в бак котёнка?! Да, я встречала котят, выброшенных на помойку, но это была картонная коробка, которую аккуратно поставили рядом с баками, а в коробке — три очаровательных пушистика. Я их отдала детям в ближайшем дворе, чтобы пристроили среди своих. Себе оставлять не стала — не с моим образом жизни заводить живность.

Ещё раз прислушалась — ну точно, доносится из этого контейнера. Я стала осторожно разгребать пакеты с мусором. Под ними показалось байковое одеяло в красную клеточку. И мне показалось, что свёрток из одеяла немного шевелится. Отодвинув пакеты с мусором, я вытащила свёрток повыше. Пока я его кантовала, из него донёсся отчётливый писк. А свёрток увесистый — несколько килограмм. Неужели они туда взрослую кошку упаковали? Я слышала истории, что несчастные зверушки умирают во время родов. Но ведь там кто-то пищит! Пересилив брезгливость, я стала разворачивать одеяло. Ну точно, угол одеяла испачкан кровью. К счастью, я не успела снять перчатки. Вот я откинула край одеяла, и…

А вот этого я никак не ожидала! Сначала я подумала, что это кукла. Бывают такие куклы, которые и по размеру, и по внешнему виду очень похожи на младенцев. Я в детстве о такой мечтала, но она стоила совершенно нереальных денег, и мама мне её так и не купила. Но здесь была не кукла, потому что оно шевелилось. Пока я приходила в себя, ребёнок открыл глазки и потянул ко мне ручки. Я лихорадочно соображала — что это такое и что мне теперь делать. Но когда я увидела тёмные глазки маленького человечка, которые, как мне показалось, с мольбой смотрят на меня, я выхватила свёрток из мусорного бака и прижала к груди, даже не подумав, что могу испачкаться. Наверное, это сработал какой-то врождённый инстинкт.

Но что делать дальше? Тут на инстинктах далеко не уедешь. Вызвать скорую? А что я им скажу? Откуда в мусорном баке взялся грудной ребёнок? Вообще-то это явный криминал. Значит, надо идти в полицию. Я бросилась к какой-то тётке, которая выгуливала собачку:

— Скажите, где здесь полиция?

Тётка испуганно уставилась на меня. Я закричала на неё:

— Полиция! Мне нужно отделение полиции! Срочно!

Почему-то мне в голову не пришло, что можно позвонить по телефону. Тётка с собачкой тоже об этом не догадалась. Она стала тыкать пальцем в сторону перекрёстка:

— Там! На шоссе выйдешь, и направо.

Не дослушав, я побежала в ту сторону, куда она показывала. На ходу я прислушалась — из свёртка не доносилось ни звука. А в ужасе остановилась — неужели я что-то сделала с ребёнком? Откинула угол одеяла и облегчённо вздохнула — ребёнок недовольно запищал. Только сейчас я его более-менее разглядела — это девочка, с тёмным свалявшимся пушком на голове, вся в каких-то сгустках и крови, между маленькими ножками необрезанная пуповина. Я расстегнула свой пиджак и прижала свёрток к груди — ведь на улице уже холодно. Я бежала по улице, и редкие прохожие шарахались от меня. Вот и перекрёсток, куда дальше? Я бросилась к людям, стоящим у пешеходного перехода.

— Полиция! — я задыхалась после бега. — Где полиция?

Все испуганно обернулись на меня. Какой-то мужчина шагнул ко мне:

— Что с вами? Вам помочь?

Я только крепче прижала к себе свёрток.

— Где отделение полиции?

— Там! — несколько человек одновременно показали на двухэтажное здание, перед которым стояли патрульные машины. И я побежала туда. Мимо патрульных машин, мимо полицейских, мирно куривших в сторонке. Они удивлённо оглянулись на меня, но я уже взбежала на ступеньки и влетела в дверь.

— Скорее! Вызовите «скорую»! — закричала я дежурному за стеклянным окном.

Кто-то подскочил ко мне, попытался взять под руку, но я прижимала ребёнка к груди и дурниной орала:

— Вызовите «скорую»!

— Да вызвал уже! — в ответ в окошко закричал дежурный. — Уймите её наконец!

Офицер осторожно подтолкнул меня в комнату:

— Всё в порядке, «скорая» уже едет. Проходи сюда и рассказывай всё по порядку.

— Точно вызвали? — я слегка сбавила тон.

— Да, всё в порядке, — офицер протянул мне стакан воды. Подошло ещё несколько человек в форме и в штатском.

Прижимая ребёнка к груди, я сделала несколько глотков и закашлялась. Офицер взял у меня стакан и спокойным голосом спросил:

— Рассказывай, что случилось.

— Я нашла ребёнка, — начала я. — Там, в мусорном баке. Вот.

И откинула окровавленный угол одеяла.

— Что с ним? — заволновался офицер.

— Новорождённый, — попыталась объяснить я. — Выкинули в помойку, криминальные роды. Я не знаю, что с ним. Когда я его нашла, он был жив.

Офицер осторожно потормошил девочку за щёчку. Она открыла глазки и запищала. Офицер облегчённо вздохнул.

— «Скорая» едет? — ещё раз спросила я. Офицер кивнул на окно, за которым мигал маячок машины «скорой помощи». Через несколько секунд в комнату вошла молодая врач в малиновом комбинезоне.

— Что у вас?

Полицейские посторонились, а я протянула ей ребёнка.

— Вот!

Врач принялась открывать свой чемоданчик и одновременно спросила:

— Домашние роды? Мамаша, что же вы в роддом не пошли?

— Это не мой! — испуганно ответила я. — Я её нашла.

— Вот как! Нашла! — усмехнулась врач и принялась командовать. — Так, мужики, организуйте свободный стол и тёплую воду. И потом можете идти, мы дальше без вас обойдёмся. А тут у нас что?

Она смело взяла ребёнка в руки.

— Так, роды были примерно часа два назад. Сейчас…

Она достала инструменты и стала возиться с пуповиной. Офицер, который протягивал мне стакан с водой, подёргал меня за рукав.

— Давай не будем мешать. Пойдём пока поговорим.

Я оттолкнула его и повернулась к врачу.

— С ней всё в порядке?

— На первый взгляд — да, — кивнула врач и сказала офицеру. — Надо будет оформить бумаги.

— Дежурный оформит и меня позовёт, — ответил офицер и взял меня за руку. — Пойдём.

Он завёл меня в пустой кабинет, усадил на стул и включил свет.

— Теперь рассказывай.

Глава 29

После моего сбивчивого рассказа офицер выглянул в коридор.

— Данилов! Ты знаешь помойку у дома с аленьким цветком?

В этом районе принято ориентироваться по изображениям на торцах домов. Я вспомнила — действительно, на соседней с помойкой многоэтажке изображён аленький цветок. Офицер продолжил:

— Бери машину, и пусть Катерина покажет, где она нашла ребёнка. А ребята пусть по соседним домам пройдут. Что там «скорая» говорит?

Я заглянула в комнату, где врач «скорой» занималась девочкой. Она уже обмыла ребёнка и обработала пуповину. На меня врач отреагировала более добродушно:

— Иди, глянь на свою крёстную. После такого случая девочка теперь сто лет жить должна.

Я осторожно подошла. Девочка внимательно глядела тёмными глазками.

— А можно мне взять её на руки? — неожиданно для себя попросила я. Врач улыбнулась.

— Конечно! Свои дети есть?

Я помотала головой. Тогда врач сама взяла девочку и протянула мне.

— Одной рукой головку придерживай.

Это необычное и непривычное чувство, когда держишь в руках маленькую жизнь.

— Нам пора, — напомнил Данилов.

Я вернула девочку врачу.

— Я смогу увидеть её ещё раз?

— Да, конечно. Мы сейчас её повезём в роддом, координаты потом у нашего диспетчера спросишь. Объяснишь, кто такая, и спросишь.

И когда я уже стояла в дверях, она окликнула:

— Тебя как зовут?

— Катерина.

Машина уже была полна полицейских в штатском, я с трудом втиснулась на заднее сиденье. Хорошо хоть, ехать недалеко. Пока я показывала Данилову мусорный бак, где нашла ребёнка, остальные мужики пошли к многоэтажке. На помойке всё было так же, как и полчаса назад.

— Вот здесь.

Данилов заглянул внутрь. Но уже стемнело, а стоящие вдалеке фонари давали слишком мало света.

— Надо было фонарь захватить, — проворчал он. Я достала из кармана светодиодный фонарик, с которым всегда хожу по помойкам, и протянула ему.

— Предусмотрительно! — удивился он, и стал шарить в баке. — Вот это, наверное, тоже имеет отношение.

Он бросил на землю какие-то тряпки. Я в соседнем баке взяла пакет, освободила его от мусора и протянула Данилову.

— Можно сюда сложить.

Он посмотрел ещё более удивлённо, и принялся расспрашивать — что слышала, что видела, кто проходил рядом. Когда минут через 15 вернулись к машине, опера уже курили рядом.

— Ну что, следопыты, нашли кого? — спросил у них Данилов.

— Да в первом же подъезде! Приезжая, 18 лет, работала в местном круглосуточном магазине, снимает квартиру на пару с дальней родственницей. Родственница и принимала роды. Взяли с них подписку, на завтра вызвали.

— И что с ними будет? — спросила я.

— Статья 106, от двух до четырёх.

— А с ребёнком?

— Отдадут на усыновление.

Данилов поторопил оперов.

— Кончай курить, мне ещё протокол писать.

Когда вернулись в отделение, была полночь. «Скорая» с ребёнком уже уехала. Оформление бумаг заняло ещё полчаса.

— Ты как домой пойдёшь? — Данилов покосился на мою грязную блузку.

— Ногами, — я пожала плечами.

— Пойдём, отвезу.

Хорошо хоть, машина у него обычная, а не патрульная с маячком. Я пришла домой, и сразу отправилась в душ. Не смотря на усталость, спать совершенно не хотелось — наверное, адреналин ещё не выветрился. Вылезла из душа — два часа ночи. А в памяти всё время всплывает произошедшее. Интересно было бы поглядеть на бабу, которая выкинула на помойку собственного ребёнка! А если бы я его не нашла? Если, если… К счастью, в холодильнике оставалась последняя банка алкогольного коктейля. Уснула я только под утро.

Разбудил меня телефонный звонок.

— Ты сегодня на работу собираешься? — поинтересовался Пашка.

— А сколько времени?

— Одиннадцать.

Ничего себе!

— Я сегодня не приду, — пообещала я. Вот в чём достоинство работы технаря — свободный график. Можно задвинуть несколько часов, и даже вообще не придти, но когда есть работа, то сидишь до победного — пока не решишь проблему. Во всяком случае, у нас Пашка, то есть системный администратор Павел Егорович, установил такие правила. И сейчас я этим воспользовалась.

— У тебя всё в порядке? — поинтересовался Пашка.

— Да, только почти всю ночь не спала. Потом расскажу.

Пусть пока поработает спокойно, вечером встретимся. Но сейчас мне хотелось с кем-то поговорить. В списке контактов я нашла телефон Серёги. Но я напрасно считала гудки — он не ответил. Странно!

В полиции сказали, что если я понадоблюсь, то меня вызовут, но, скорее всего, я понадоблюсь только в качестве свидетеля на судебном заседании, которое будет только через несколько месяцев. Ну я там насвидетельствую! Эта тварь, которая пыталась убить новорождённую малышку, должна получить по полной!

А сейчас я просто валялась на кровати и глядела в потолок. После случившегося всё казалась мелким и несущественным. Все эти бестолковые срачи на интернет-форумах, когда-то прикольные видосики с котиками и прочие новости ни о чём стали для меня скучными и непонятными. Что-то изменилось. Не в мире, а во мне. Я увидела новую для себя сторону жизни. Даже, наверное, можно сказать — жизни и смерти. И всё оказалось на первый взгляд простым и обыденным.

Пашка сразу после работы приехал ко мне, даже не позвонил предварительно по телефону. И с порога начал допрос:

— Катюха, что случилось? Ты меня сегодня напугала.

— Чем это? — удивилась я.

— Тем, что не пришла на работу. Тем, что ничего не захотела объяснять по телефону.

А ведь действительно! Но как-то мне было не до таких мелочей.

— Паша, а что бы ты сказал, если бы у меня появился ребёнок?

Пашка как-то весь напрягся.

— Так ты беременная? И из-за этого сегодня на работу не пришла?

— Я же не сказала «я рожу ребёнка». Я спросила — «если бы появился».

Пашка всё ещё не понял моих намёков, и пытался отгадать — беременная я или нет.

— Но ведь дети появляются в результате родов. Или сейчас придумали другой способ?

Ещё раз насладившись видом его озадаченной физиономии, я наконец-то объяснила:

— Я вчера нашла ребёнка.

Физиономия у Пашки стала ещё более озадаченной.

— Как это? И где нашла?

— Где я обычно всё нахожу?

Теперь его взгляд стал испуганным.

— На помойке? Теперь и детей на помойку выкидывают?

Пришлось ему рассказать всё подробно и по порядку. Но его это не успокоило, а скорее наоборот.

— То есть эта малолетняя сука просто выбросила живого ребёнка в мусорку?

Почему-то бытует мнение, что женщины сентиментальны, а мужики грубы и бесчувственны. На самом-то деле всё наоборот. Баба родила и недрогнувшей рукой отправила ребёнка на помойку, а мужик про это услышал и теперь весь вечер будет переживать. Тут Пашка вообще стал на меня подозрительно коситься, как бы подозревая, что и я могу учудить нечто подобное. Меня это разозлило — мне показалось, что в таком поведении есть что-то неприличное. Ведь мужики в случае чего говорят: «Реши эту проблему сама». А когда женщина решает проблему как умеет, мужик приходит в ужас от неприглядности прозы жизни. Неожиданно я ощутила сочувствие к этой дурёхе — одна в чужом городе, в 18 лет залетела неизвестно от кого… У самой ещё, наверное, мозгов нет. Вот ведь удивительно, а ещё вчера я была готова её прибить!

Всё-таки жизнь — сложная штука, и то, что в одном случае выглядит безусловным и окончательным, в другой ситуации спорно и неоднозначно. Всё зависит от того, где находишься ты сам. И вообще, в этом деле у мужиков исключительно совещательный голос, а всё решают женщины. Так что в принципе я эту девку, пытавшуюся избавиться от ребёнка, в чём-то понимаю, но при этом однозначно осуждаю. Так нельзя.

Глава 30

Похоже, Пашка как-то почувствовал моё настроение, потому что он собрался остаться у меня ночевать, и даже принялся готовить ужин. А то мне целый день как-то не до еды было.

— Ну, Катюха, ты отважный человек! — продолжал восхищаться он. — Даже не знаю, что я бы делал на твоём месте! Ты ведь этому ребёнку фактически жизнь спасла.

Слушать это было чрезвычайно приятно, но я не хотела, чтобы он расслаблялся.

— Ты чего там стряпаешь?

Пашка смутился.

— Вообще-то я сначала хотел пожарить картошку, но потом подумал, что это будет слишком долго, и стал варить суп. И вообще, из того, что у тебя есть, ничего приличного не приготовишь.

Тут я вспомнила салат из капусты, который приготовил дед Серёга.

— Это просто уметь надо. Вот дед Серёга…

Я не успела договорить — зазвенел мой телефон. На экране фотка Серёги — бывают же такие совпадения! Я ткнула в кнопку ответа и радостно закричала:

— Серёга, привет!

Ответил незнакомый мужской голос:

— Это Алексей, зять Сергея. Сергей Васильевич умер, завтра будет девять дней.

Я растерялась.

— Это шутка?

— Извини, я не сообщил тебе, у меня не было твоего номера, а в Серёгином телефоне я поглядеть не догадался. А сейчас увидел, что твой звонок на его телефоне отпечатался.

— А что случилось? — мой голос моментально охрип. Пашка бросил свою стряпню и испуганно глядел на меня.

— Две недели Сергей уехал к себе в деревню, — стал объяснять Алексей. — Видимо, по ночам было ещё холодно, и он затопил печку. Он же в том году её сам перекладывал. Но, наверное, что-то сделал неправильно, и угорел. Когда ему плохо стало, он успел соседям позвонить. Но пока они добежали, пока дверь выломали — было уже поздно. Официальная версия — инфаркт, но в полиции сказали — в крови угарный газ.

— Спасибо, — как-то некстати ответила я и отбилась. На немой Пашкин вопрос я только успела ответить:

— Серёги больше нет.

И потом зашлась в рыданиях.

На следующий день пришлось идти на работу в тёмных очках — всё лицо опухло от слёз. И всё, что попадалось на глаза, напоминало мне о Серёге: чашка — как с ним кофе пили; компьютер — как ему налаживала; даже прохожий с сигаретой курил похоже на Серёгу. Почему так получилось? Полнейшая нелепость! И становилась понятной позиция иных фаталистов: чему быть — того не миновать. Я стала более внимательна к Пашке, а то вот так ходим, друг на друга внимание не обращаем, а потом… Потом поздно будет.

Только через неделю я стала более-менее приходить в себя. И тут, как назло, звонят из кадров:

— Катерина, зайди!

Пришлось тащиться в кадры. И там совершенно неожиданно я встретила Светлану. Она лениво брела по коридору, и вид у неё при этом был как у побитой собаки. Но увидев меня, она как-то сразу приосанилась, и мне показалось, что в её глазах мелькнуло злорадство.

— Привет, — поздоровалась я.

— И тебе не хворать! — ответила она. Да, насчёт злорадства я не ошиблась. Что такого я ей успела сделать? Эту загадку помогла разгадать кадровичка.

— Катерина, я чего тебя позвала… — смущённо начала она. Помявшись ещё чуток, она продолжила. — Тут мне сказали, что у тебя с Павлом Егоровичем это… Ну отношения.

— И что? — не поняла я.

— Ну ты вроде как его подчинённая…

— Всё равно не понимаю.

Кадровичка неохотно выдавила:

— Понимаешь, есть политика фирмы… Короче, не приветствуется, если муж с женой работают вместе.

— И кто стуканул? — поинтересовалась я, хотя ответ уже знала. Кадровичка виновато пожала плечами. Я стала упорствовать:

— Так Света для этого к тебе приходила? Чего ей не сидится?

— Она увольняется, — огорошила меня кадровичка. — По собственному.

— Чего? — поразилась я. «Железная Света» всегда ценила свои скромные карьерные достижения. И чтобы их вот так перечеркнуть собственными руками? Что-то здесь не так!

— А вы с Павлом точно уже заявление подали? — не сдержалась кадровичка.

— Что ещё тебе Света напела? И почему она увольняется?

Кадровичка смутилась ещё больше.

— Катюха, ты не сердись на меня. Это же не я такие правила придумала. Можно как-то это сделать так, чтобы ты в деньгах несильно потеряла. Пошли же Светлане навстречу…

— Это в чём же? — тут же переспросила я. Кадровичка поняла, что сболтнула лишнего.

— Её сначала хотели уволить по статье. Ты разве не знала, что она тайком бухает? До начальства дошли слухи, но она вроде как была на хорошем счету, поэтому согласились ей трудовую не портить.

Ага, теперь понятно, почему «железная Света» была такая понурая!

Пашку это новость просто взбесила.

— Здесь я решаю — кто со мной работает, как и когда!

Пришлось спустить его с небес на землю.

— Паша, здесь это решают хозяева. А когда тебе скажут — «Прыгай!», ты только можешь спросить «Как высоко?» Так что не надо мании величия.

— И чего делать? — сразу сдулся Пашка.

— Заявление писать.

— Какое?

— По собственному, — я внимательно поглядела на него. — Или есть мысли, какое ещё заявление можно написать?

— Какое?

Вот временами он начинает тупить не по-детски. Приходится ему всё разжёвывать.

— Так вся претензия к нам в том, что муж с женой работать не может.

— Но мы не муж с женой.

Я молча глядела на него и терпеливо ждала.

— Ты хочешь сказать…

— Паша, мы знакомы почти три года. Пора как-то определиться.

— А почему именно сейчас? Что изменилось?

— Всё изменилось, — сердито ответила я. Пашка полез во внутренний карман пиджака и достал паспорт.

— У тебя паспорт с собой? Тогда пойдём!

— Прямо сейчас? — удивилась я.

— Можно до обеда подождать, — снизошёл мой будущий муж.

До обеда ждать не стали — пусть фирма со своей политикой нас подождёт. Подача заявления в ЗАГСе прошла буднично. На роспись записались на ближайшую свободную дату, это оказался вторник. Но у меня оставалось ещё одно дело. Я долго не решалась звонить диспетчеру «Скорой помощи», но там на меня отреагировали очень доброжелательно. Найденную мной девочку передали в роддом, координаты мне охотно продиктовали.

— Пашка, ты поедешь со мной? — стала я доставать будущего мужа. Но его посещение роддома почему-то напрягало.

— Зачем?

— Ты не хочешь на неё поглядеть?

— Да ты её даже не узнаешь. А она тебя уж точно!

— Тогда я одна поеду! — обиделась я.

— Хватит дуться! — пошёл на попятную Пашка. — Поедем вместе.

По дороге он неожиданно спросил:

— Ты хочешь её удочерить?

Я думала об этом. Но кто же мне даст — я ещё не замужем, живу на съёмной квартире… К тому же я чувствовала, что не готова. Наверное, потому беременность и длится девять месяцев, чтобы женщина успела морально подготовиться к материнству. А вот так, за несколько дней… Нет, для меня это слишком крутое изменение жизни.

В роддоме дежурный врач не сразу поняла, что мы от неё хотим. Но когда я наконец растолковала ей, какое отношение я имею к этой девочке, она ответила:

— Вы поздно приехали, её уже удочерили. На той неделе забрали.

— И приёмным родителям рассказали, откуда она взялась? — спросила я.

— Нет, конечно. Просто сказали — отказница. Единственное, что сказали — девочку зовут Катя, это сказала врач «Скорой», которая её привезла.

— А координаты приёмных родителей известны? — поинтересовался Пашка.

— Есть тайна удочерения, — объяснила врач. — Да и не нужно, чтобы родители знали все подробности. Как бы вы стали относиться к ребёнку, если бы узнали, что его нашли на помойке?

— Да, действительно, — согласилась я.

На обратном пути Пашка всё подкалывал меня:

— В твою честь уже называют детей!

— Да, это хорошо, — рассеянно соглашалась я. Вот так устроена жизнь — я эту девочку никогда больше не увижу, и даже не узнаю, как сложится её судьба. Наверное, потому, что свою роль в её судьбе я уже сыграла.

В свидетели на свадьбу Пашка позвал своего приятеля Влада, а я — Настю из фотоотдела. Сама роспись прошла буднично и просто. Как выяснилось, в жизни вообще всё происходит буднично и просто — и свадьба, и рождение, и смерть. А потом мы вчетвером посидели в кафе. В основном сплетничали о работе. Для Насти настоящая причина увольнения «железной Светы» оказалась откровением, и не меньшим сюрпризом — моё увольнение. Кадровичка не обманула — они провели это как моё сокращение со всеми возможными выплатами, а Пашке подняли зарплату.

— А ты что теперь будешь делать? — Настюха всё никак не могла придти в себя от новостей.

— Оформлюсь индивидуальным предпринимателем и займусь бизнесом, — сообщила я. Тут настала Пашкина очередь удивляться.

— Ты мне об этом не говорила.

— Ну вот теперь сказала.

— А что за бизнес?

— Будем через меня проводить те халтурки, которые раньше на работе втихаря делали, — объяснила я.

— Тоже правильно, — подумав, согласился Пашка.

Постепенно я заметила, что Влад всё больше общается с Настюхой, и на нас перестал обращать внимание. Я толкнула Пашку локтем.

— Пойдём проветримся.

Мы отошли к окну, и Пашка спросил:

— Ты про наших свидетелей?

Но я не ответила, всё моё внимание было приковано к мусорному контейнеру во дворе кафе. А точнее — к предмету, подозрительно напоминающему ноутбук. Кафе расположено на первом этаже офисного центра, так что вполне возможно.

— Что там? — спросил Пашка, заметив, что я уставилась в окно. Но меня уже было не остановить.

— Подожди, я сейчас! — и я, как была в свадебном платье, выскочила на улицу. С деловым видом подошла к контейнеру, заглянула… Да, я не ошиблась! Это действительно ноутбук! Нет, всё же я переоценила изменения в своей жизни, от старых привычек что-то осталось. Я обернулась — муж глядел на меня из окна кафе. И я подняла над головой свою добычу — смотри и завидуй!

КОНЕЦ


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30