КулЛиб электронная библиотека 

Интервью [Михаил Молотов] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Михаил Молотов Интервью

– Виктор, всё ли готово к интервью? – спросила журналистка, присаживаясь на стул.

– Да, Ким. Свет, камеры и микрофоны готовы. Ждём гостя и по нему выставим более точно, – ответил уверенный мужской голос.

– Хорошо, – сказала журналистка и посмотрела на часы.

– Он уже идёт. Всем приготовиться, – сказал тот же голос за кадром.

И через несколько секунд в помещение вошёл мужчина среднего роста. Он громко поздоровался, уверенной походкой подошёл к стулу напротив Ким, и они пожали друг другу руки.

– Здравствуйте, Ким.

– Здравствуйте, Александр. Прошу, садитесь. Сейчас выставим свет, настроим звук и начнём. Вам воды или может быть чай?

– Воды, спасибо. Это моё первое интервью после возвращения. И я немного волнуюсь.

– Вы можете мне не поверить, но и я тоже волнуюсь, – ответила негромко Ким и слегка улыбнулась. – Начнём, когда скажете. У нас всё готово.

– Тогда можно начинать, – ответил Александр и чуть поправил воротник рубашки.

– Александр, с момента вашего возвращения прошло не так много времени. Надеюсь, вы уже смогли восстановиться после такого долгого космического полёта.

– Да, Ким, вполне. Доктора разрешили.

– Знаете, все эти годы мы пристально следили за вашим полётом, сопереживали, но несмотря на хорошее информационное освещение этой миссии, вокруг неё ходит столько слухов. Надеюсь, наше небольшое интервью прольёт свет на некоторые из них.

– Будем надеяться. Постараюсь ответить на все ваши вопросы.

Журналист Ким Леви чуть расправила плечи и, посмотрев в планшет, начала:

– Сегодня мы берём интервью у главного командира космической миссии «Гершель» Александра Владимировича Ушакова. С вашего позволения, в самом начале зачитаю краткую справку об этой миссии. Миссия «Гершель» – путешествие космического корабля «Гершель» в рамках мегапроекта «Ковчег» к планете Уран. Длилась она десять лет. Непосредственно в полёте принимали участие сто человек, – журналист закончила читать и посмотрела на Александра.

– Очень краткая справка для такого большого проекта, – чуть улыбнувшись, сразу заметил он.

– Это я для начала. И все подробности я хочу узнать от вас, Александр. Расскажите нам о целях вашей миссии.

– Хорошо. Итак, миссия «Гершель». Это один из этапов мегапроекта «Ковчег», который, в свою очередь, направлен на изучение возможности космического путешествия к другим звёздам. Цель миссии «Гершель» – отработать в реальном космическом полёте системы жизнеобеспечения экипажа, проверить работу двигателя на разных типах топлива, развернуть на планете Уран небольшой завод по сбору гелия-3, доставка искусственных спутников к Марсу, Юпитеру, Сатурну, Урану и ещё множество сопутствующих научных задач. Это если кратко.

– Многие, во всяком случае поначалу, критиковали участие людей в этом полёте. Да ещё в таком количестве.

– Действительно, можно ли было провести исследования без людей на борту? Думаю, можно, роботы позволяют, но из-за размеров двигателя и запаса топлива корабль всё равно пришлось сделать большим. К тому же, из-за дороговизны проекта решили сразу отработать максимальное количество задач. И одним из самых важных было тестирование системы жизнеобеспечения и анабиоза человека в космосе – важнейшая часть мегапроекта «Ковчег», и сами понимаете, без участия человека этого не сделать. Долго всё обсчитывали, и самым оптимальным признали численность экипажа в сто человек.

– Но полетели не все…

– Да, так получилось. Экипаж был разделён на пять групп, мы называем их дежурными командами, по двадцать человек в каждой. И так случилось, что перед самым стартом в пятой двадцатке кто-то тяжело заболел, что-то вирусное, если я правильно помню. И, к сожалению, в резервной команде тоже. Тогда было принято решение об отстранении от полёта этих групп целиком, чтобы минимизировать риски. Так что правильнее сказать, что в полёте принимало участие восемьдесят человек.

– И это был правильный выбор. Я не знаю в курсе ли вы, но рассматривался вариант чьего-то вмешательства и даже диверсии.

– Мы получили такое сообщение, когда были уже в космосе. Но на остальные команды это не повлияло. У меня были некоторые подозрения на счёт возможной спланированной диверсии на борту…

– Извините, Александр, об этом мы поговорим, но, если позволите, позже. Наше время ограниченно, а у меня столько вопросов и хотелось бы получить информацию из первых рук. Всё-таки вы главный командир миссии и можете много интересного рассказать.

– Я понимаю, однако фактически командиров было пять, то есть четыре, так как в каждой дежурной команде был свой командир, и я тоже был одним из командиров дежурной группы, а точнее, первой. И только в экстренном случае моё мнение имело решающее значение.

– И такой случай произошёл.

Александр ответил не сразу, а только утвердительно качнул головой, после чего сказал:

– Действительно, сложившаяся ситуация до сих пор вызывает много вопросов даже у меня, но в целом результат миссии я считаю удовлетворительным. Своей цели мы достигли. Пусть и не без потерь.

– Мы обязательно об этом поговорим, но давайте по порядку. Расскажите, как вы стали участником этого проекта?

– Да, спасибо за этот вопрос, – тут же улыбнувшись, произнёс Александр. – Я узнал об этом проекте, когда был ещё ребёнком. Представляете, настоящее путешествие к другим звёздам! С тех пор я стал буквально бредить космосом.

– И сейчас вы герой для многих детей. Даже моя дочь ждёт с нетерпением выхода этого интервью. Вы стали лучше учиться?

– Вы знаете, Ким, да. Математика, естественные науки, языки, физическая подготовка. Родители только удивлялись. Мне пришлось много учиться и трудиться. После окончания школы я поступил в лётное училище, стал лётчиком, потом вошёл в команду космонавтов и всё это время не выпускал из виду проект «Ковчег». А когда услышал о наборе команды для полёта на корабле «Гершель», то практически не раздумывал и сразу отправил запрос на участие.

– Вас взяли и потом изнурительная многолетняя подготовка.

– Я бы не назвал это изнурительной подготовкой, трудности конечно были и много, но ничего непреодолимого. Все, кто готовился к этому полёту, прошли через это. И всё же, когда обе группы космонавтов отстранили от полёта из-за болезни, я им очень сочувствовал, столько сил было ими отдано, столько труда было вложено, мне было очень их жаль.

– Тогда переходим к самому полёту. Когда вы увидели корабль, что почувствовали?

– При подготовке мы изучали его на полноразмерном макете и знали его наизусть, каждый его уголок, но, когда увидели в реальности своими глазами, это было захватывающе. Действительно грандиозный проект.

– Многие следили за его строительством в телескоп. Признаюсь, я сама провела за этим занятием не один час.

– И я тоже, – кивнув головой, ответил Александр, – несмотря на то, что несколько раз был в космосе на его строительстве. Даже наблюдение в телескоп за этим, не побоюсь этого слова, кораблестроением, было очень захватывающим процессом. Нам пришлось строить корабль на орбите, так как собирать его в космосе было проще, чем на земле. Это заняло больше времени, но по-другому его не построить. Фактически, к международной космической станции присоединили модуль из четырёх плазменных двигателей с термоядерной установкой, которые испытали полётом вокруг Луны. И провели ещё множество испытаний всех узлов перед тем, как присоединить двигатели к жилому и техническому модулям, безопасность превыше всего. И то, что получилось, совершенно точно, можно назвать предельным воплощением возможностей человечества того времени. Этим проектом, без преувеличения, может гордиться каждый человек.

– Как вам кажется, какие прорывные технологии сделали это возможным?

– Здесь я вряд ли гожусь на роль объективного судьи и поэтому просто скажу, что весь космический корабль «Гершель» – это сделанное инженерами произведение искусства. Модуль двигателей, жилой модуль, технический модуль…

– И даже искусственный интеллект Артифик?

Александр вздохнул и, подумав, ответил:

– Да, определённо. Несмотря ни на что и он тоже.

– Но вернёмся к кораблю. Что бы вы отметили в каждом из модулей корабля? Ведь это выдающийся проект практически во всём.

– Безусловно, в каждом из модулей инженерами было воплощено что-то уникальное. И начиная с двигателей, скажу, что если термоядерный реактор, как источник энергии – это уже не редкость в космосе, то плазменный двигатель, в котором частицы плазмы ускоряются с помощью магнитного пересоединения, был тогда, как говорится, особенностью этого корабля. Без него этот полёт был бы невозможен.

– Магнитное пересоединение? А есть простое описание этого процесса?

– Если говорить упрощённо, то магнитное пересоединение – это процесс, который мы можем наблюдать на поверхности солнца или в термоядерном реакторе типа токамак. Это процесс, в котором линии магнитного поля сходятся, внезапно разделяются, а затем снова соединяются вместе, производя много энергии. Благодаря этому наш космический корабль мог разгоняться до больших скоростей. Это если простыми словами.

– Вполне понятно, спасибо. А что можете рассказать о жилом модуле?

– Кто-то сразу скажет, что это отсеки анабиоза и это вполне заслуженно, но я, как космонавт, который провёл в космосе много лет, отметил бы ещё и жилые отсеки в зоне искусственной гравитации. В них подобие Земной гравитации было достигнуто вращением жилых отсеков относительно основной оси корабля. И ещё с помощью специальной обуви, – сказал Александр и, смущённо улыбнувшись, добавил: – У меня до сих пор из-за этого странная походка. А вот отсеки анабиоза находились в хорошо защищенной части корабля в зоне нулевой гравитации. И это не случайность, а результат многих исследований и положительно влияло на человека в анабиозе.

– Насколько мне известно, анабиоз до сих пор технология не до конца проверенная.

– Я бы так не сказал. Она достаточно проверена и для здоровья человека вполне безопасна, но только при полном и неукоснительном следовании технологии, и соблюдении всех необходимых процедур. Можно лишь говорить о пока недостаточной продолжительности периода анабиоза. Но и это экономит в полёте довольно много ресурсов. А в целом, повторюсь, технология безопасна.

– Вы говорите об ограничении в восемь месяцев анабиоза?

– Как показал наш опыт, в космосе это десять месяцев и даже чуть больше. Но именно из-за ограничения продолжительности анабиоза в десять месяцев были сформированы пять дежурных команд, которые должны последовательно сменять друг друга, и сокращение их до четырёх не стало проблемой. Вот три группы – сделали бы полёт невозможным. График ротации соблюдался строго и каждые три месяца заступала новая дежурная команда. Только в течение недели предыдущая команда ещё помогала новой смене вновь адаптироваться и вводила в курс дел, так как сразу после анабиоза сознание поначалу немного спутано, а мышцы, несмотря на их электростимуляцию, немного теряют свой тонус.

– Очень интересные нюансы, не думала, что так сложно.

– Это не сложно. Для нас это просто работа, – ответил Александр, улыбнувшись. – Когда в твоей команде профессионалы, любящие свою работу, то встречающиеся сложности – это лишь возможность проявить свои способности. И, несмотря ни на что, я благодарен каждому члену экипажа.

– У дежурных команд были какие-то специализации? – зачитала Ким очередной вопрос с планшета.

– Состав всех команд по распределению специалистов был одинаков. Один командир, два его помощника, два медика и пятнадцать технических специалистов. Большинство работ по обслуживанию корабля было автоматизировано, так что особой нагрузки на экипаж не было. В основном это научные эксперименты, физическая подготовка и текущие работы по поддержанию работоспособности разных узлов корабля.

– А сотрудники безопасности? Неужели никого не было? Может в этом была проблема?

– Особой необходимости в этом не было. Порядок обеспечивался соблюдением правил и регламентов, а за этим следили командир смены и его помощники.

– Насколько я знаю, основную работу выполняли роботы, которыми руководили удалённо или искусственный интеллект Артифик, – заметила Ким.

– Изначально Артифик не руководил роботами, за их управление отвечали люди или специальная автоматизированная система. Доступ искусственного интеллекта к роботам был на уровне ниже нашего. И я думаю, это был правильный выбор.

– Понимаю. А что расскажите о техническом модуле?

– Хорошо, технический модуль. Он был самый большой и внимания требовал тоже немалого. В его состав входили все системы жизнеобеспечения, начиная с запасов продуктов, воды, кислорода и заканчивая системами рециркуляции, и полями гидропоники. Энергии у нас было с запасом, и тем не менее в рамках мегапроекта «Ковчег» также было отработано развёртывание, можно сказать, небольшого завода по сбору гелия-3 и других газов из атмосферы Урана для наших будущих полётов.

– Да, насколько я помню, проект «Ковчег» именно о путешествиях к Альфа Центавра.

– Точно так. И гелий-3 очень пригодится в таком дальнем полёте. Всё-таки лететь в одну сторону почти пятьдесят лет. Но до этого ещё далеко. Наш полёт только показал, что все критически важные технологии уже доступны, осталось лишь их усовершенствовать.

– И даже искусственный интеллект Артифик? Мы можем быть уверены в нём?

Александр, прежде чем ответить, отпил воды и сказал:

– Мне кажется, что проблема на самом деле была не в нём.

– А в чём? – осторожно спросила Ким

Он опять ненадолго задумался, после чего сказал:

– Не в чём, а в ком… в человеке.

– Вы считаете, что команда корабля не справилась?

Александр снова отпил воды и, посмотрев на журналистку, продолжил:

– Я не могу ответить на этот вопрос однозначно. Вообще, в этом полёте очень многое пришлось изменить и усовершенствовать силами всего экипажа без исключения. Почти во все основные технологии были внесены изменения, дополнения, сделаны предложения по улучшению. Это кропотливый, напряжённый и непростой труд, требующий подчас предельной концентрации большого коллектива. Ответственность за каждый шаг была очень высока. Наши технические специалисты – молодцы, и ещё многое из придуманного ими в этом полёте будет реализовано в будущем. И однозначно могу заявить, что основные задачи миссии были успешно решены: мы протестировали в этом полёте большое количество уникальных технологий, выполнили гигантскую научную программу и развернули на Уране завод по сбору гелия-3 и других газов. И только проведя на орбите Урана нескольких месяцев, полетели обратно.

– Вот мы и подошли к главному вопросу интервью. Так что же случилось на обратном пути, Александр?

– В обратный путь мы стартовали пятнадцатого марта. И когда мы полетели домой, то опять совершили гравитационный манёвр у Юпитера. Так же, как и в предыдущий раз, мы все находились в анабиозе, так как находиться в жилом модуле было небезопасно из-за высокой радиации Юпитера. После того как третья дежурная смена вышла из анабиоза, они получили сообщение, что была пробита защита корабля небольшим метеоритом. Роботы отремонтировали внешнюю защиту и саму оболочку корабля, но внутри только заблокировали несколько отсеков. Дежурная смена осмотрела всё и действительно обнаружила повреждения. Осмотр показал, что что-то пробило внешнюю обшивку и ещё четыре из шести переборок между уровнями, но, как ни странно, ничего серьёзного.

– Метеорит нашли?

– Да, его осколки. Некоторые его части буквально вплавились в переборки корабля.

– И, вероятно, это событие послужило катализатором тех событий.

– Думаю, что оно не было причиной, но возможно, ускорило кульминацию. Понимаете, даже тщательно отобранные профессионалы высокого уровня – всего лишь люди. И поэтому просто невозможно избежать появления недопонимания, ссор, конфликтов. Всё это подспудно копилось, и за многие годы полёта набралась некая критическая масса. Я считаю, что просто случилась некоторая совокупность негативных обстоятельств. К тому же связь с Землёй была какое-то время невозможна, и это тоже отрицательно повлияло на развитие ситуации.

– Как же получилось, что из анабиоза вывели ещё одну дежурную смену?

– Это было безусловно грубейшим нарушением инструкций. Это можно было сделать только в самом крайнем случае или должно было быть специально запланировано и подготовлено ещё на Земле. Как это было на орбите Урана, где для выполнения всех запланированных работ, единовременно были активны сорок пять человек. Но это было недолго и, повторюсь, запланировано. Ресурсы жизнеобеспечения экипажа в полёте крайне ограничены.

– А пример такого крайнего случая можете привести?

– Например, гибель нескольких членов экипажа. Но и в этом случае выводить всю дежурную смену было бы нельзя. Допускалось только восстановление численности дежурной смены до необходимой и единственное исключение – это пробуждение всех командиров смен и моё в критической ситуации.

– Но разбудили всю вашу смену.

– Вместо того чтобы разбудить только меня, разбудили всех…

– И что вы увидели?

– Обычно первые сутки после анабиоза человек дезориентирован и требуется время, и специальная терапия для его восстановления. Но так как моя группа ушла в анабиоз сравнительно недавно, мы довольно быстро восстановились. И то, что я увидел, немного потрясло меня. Оказалось, что на корабле царил полнейший беспорядок. Один человек был мёртв, и мы были не единственной дежурной сменой, разбуженной не вовремя. Только вторая смена всё ещё находилась в анабиозе. И такое положение дел было очень критичным, так как системы жизнеобеспечения не были рассчитаны на такое количество одновременно бодрствующих людей.

Александр сделал глоток воды, и Ким спросила:

– Вы сказали, что был убит человек.

– Не совсем так, он не был убит, но именно недопонимание в этом вопросе и привело к тем негативным событиям. Но мы не сразу узнали все подробности об этом происшествии. Когда мы только вышли из анабиоза, то были полностью изолированы от других, что было довольно странно, и всю информацию мы получали только от Артифик. И несмотря на то, что он старался подать информацию как можно мягче, мы всё равно были потрясены.

– Вы говорите о смерти члена экипажа?

– Поначалу рассказ Артифик о произошедшем и творящемся беспорядке вызывал просто недоумение, затем удивление и, когда он рассказал о смерти одного из нас, многие в моей смене просто отказались ему верить.

– Что же Артифик вам рассказал?

– Прежде всего надо понимать, что Артифик был сделан для того, чтобы эта миссия была доведена до конца даже если бы весь экипаж погиб. Он был создан, чтобы в случае, когда все находились в анабиозе, и случилась нештатная ситуация, он мог исправить её, не просто следуя инструкциям, это может и автоматика, но и выйдя за рамки стандартных процедур. Но совершенно точно, он не был рассчитан на работу в сложившейся ситуации.

– И, как я понимаю, у него не так много возможностей, как у члена экипажа.

– В случае нашей, то есть человеческой недееспособности или с моего разрешения, или разрешения с Земли, он получал права доступа командира корабля. Но для этого должны быть очень веские причины.

– И он воспользовался этим.

– Ему разрешили с Земли, когда начались проблемы с экипажем. Именно Артифик вывел мою смену из анабиоза и изолировал нас. И только когда мы более-менее пришли в себя, он всё рассказал нам и показал. Представьте наше состояние тогда: мы только вышли из анабиоза и не можем встретиться с предыдущей дежурной сменой, по сути, заперты, а обо всём нам рассказывает искусственный интеллект. Мы ему не верили поначалу, но всё же он не был запрограммирован нас обманывать. Да и долго в изоляции мы бы не протянули, запасы еды и воды были очень ограничены, и рано или поздно мы встретились бы с другими членами экипажа и всё узнали от них. Целью Артифик было дать нам всю информацию, прежде чем выпустить нас к остальным.

– И что же вы узнали?

– Сначала он рассказал, что на дежурстве уже две смены, кроме нашей. Но они отстранены от управления кораблём по команде с Земли. И фактически кораблём управляет он. Нас он разбудил так как решил, что должен вмешаться командир миссии, то есть я. А всю мою команду он разбудил, для того чтобы они оказали мне поддержку. И после этого он рассказал о смерти человека.

– Расскажете? Или это засекречено?

Но Александр ответил не сразу. Он некоторое время задумчиво смотрел на бокал с водой в правой руке, после чего отпил из него и сказал:

– Хорошо, я расскажу, но не всё. Когда после выхода из анабиоза мы достигли стабильных когнитивных рефлексов, Артифик рассказал, что две дежурные команды активны, а их командиры, их помощники и медики отправлены в анабиоз. Это произошло после того, как на корабле случился, как говорил Артифик, бунт. Конфликт начался практически сразу после завершения гравитационного манёвра у Юпитера и выхода из анабиоза третьей дежурной смены. В этой смене давно возникали трения между некоторыми её сотрудниками, но командиру удавалось их гасить. Однако в этот раз он не справился и начались открытые конфликты.

– А в чём были причины, как вам кажется? Что случилось?

– Я постараюсь рассказать по порядку, так как это важно. Третья смена осмотрела повреждения корабля после попадания метеорита. Ничего критичного не нашли и составили план работ по восстановлению. Работа была довольно сложная, к тому же в невесомости, и в одной из двоек, на таких работах специалисты всегда работали парами, случилась внезапная смерть. В паре с техником был помощник командира дежурной смены, он и вызвал медиков, но помочь было уже невозможно. И в этот момент проявляется некий скрытый конфликт между техниками и этим помощником. И они обвинили его в этой смерти. Осмотр тела медиками показал, что смерть наступила в результате внезапной сердечной недостаточности, но выводам посмертного осмотра не поверили. Конфликт стал разгораться. И так случилось, что в обход всех инструкций из анабиоза была выведена ещё одна дежурная смена – четвёртая. Как я понял, многие из третьей смены решились на это, так как хорошо знали специалистов из четвёртой. Однако вывод ещё одной команды из анабиоза привёл не просто к росту конфликта из-за смерти специалиста, вдобавок ко всему начались стычки и драки из-за нехватки еды и воды. И при этом, третья смена категорически отказывалась уходить в анабиоз. Из-за этих событий многие научные проекты оказались под угрозой срыва. В этот момент Артифику удалось связаться с Землёй и ему предоставили все доступы командира корабля. Артифик не вмешивался в конфликты людей напрямую, но сумел договориться, чтобы не трогали командиров, их помощников и медиков, и поместил их в анабиоз.

Александр сделал глоток воды, а Ким спросила:

– А чего хотели бунтовщики? Они выдвигали какие-то требования?

– В том-то и дело, никаких особых требований у них не было, да и не могло быть. Это был просто какой-то массовый психоз, все конфликтовали со всеми. Психологи мне потом сказали, что такое случается и чем-то похоже на массовое заболевание, эпидемию, заражение, скажем, вирусом, так как распространяется в замкнутом коллективе очень быстро. И человеку очень легко поддаться такому настроению, будь то паника или ненависть, или жестокость. Опущу подробности тех дней, тем более что некоторые сведения засекречены, и скажу, что Артифику удалось, пожалуй, невозможное. После того как Артифик более или менее успокоил людей, он смог уговорить торгом и подкупом, некоторые съестные припасы и медикаменты для этого годились, чтобы выявить и отделить от тридцати обезумевших человек, восемь человек проявляющих желание всё же продолжить исполнять свои обязанности. Чуть позже к ним присоединились ещё несколько человек. Этого вполне хватало для проведения запланированных исследований и общей работы, но оставшиеся всё равно категорически отказывались переходить в анабиоз. К этому времени остро встала проблема нехватки еды и воды в достаточном количестве даже для будущих смен. В результате начались ещё более острые конфликты, в том числе и с вовлечением тех сотрудников, которые добросовестно работали. Связь с Землёй опять была недоступна и тогда Артифик нашёл решение проблемы. Сейчас оно мне кажется спорным, но это решение, в результате, оказалось довольно эффективным.

– Мы можем узнать, что он придумал?

– Не только придумал, но и воплотил. Но прежде я должен кое-что пояснить. Так оказалось, что даже в том хаосе, который случился, людям потребовался кто-то, кто может их, что называется, возглавить. Они категорически отклонили предложение Артифик вывести для этого из анабиоза командира их смены или меня. И не сумев договориться между собой, они решили, что Артифик вполне годится для этого, так как он беспристрастен, справедлив и не один из них. Вообще, этот момент вызвал у меня тогда большое удивление. Ведь по сути, люди, отвергнув управление себе подобными, не смогли договориться между собой и согласились, между прочим, добровольно, на управление искусственным интеллектом. И всё это из-за крайней степени недоверия друг другу и желания избежать роста того хаоса, в котором они оказались, сами сотворив его. Вот такой казус. Но должен заметить, слушались они его плохо и с каждым днём всё больше угрожали миссии. И тогда Артифик придумал нападение инопланетян.

– Я не ослышалась? Придумал нападение инопланетян? – удивлённо спросила Ким.

– Да. Несколько маленьких, несерьёзных, специально спровоцированных аварий, требующих командной работы экипажа, не исправили проблем взаимоотношений, как поначалу рассчитывал Артифик. И тогда появились инопланетяне. А повреждение метеоритом корабля вполне годилось для подтверждения этой легенды.

– Я на всякий случай ещё раз уточню. Никакого проникновения инопланетян на борт космического корабля «Гершель» не было?

– Никакого проникновения не было. Даже метеорит ничего не занёс. Ни бактерий, ни спор, ничего. Как ни странно, большинство поверило Артифик. Я сказал «странно», так как на самом деле, он только предположил присутствие инопланетян. Артифик не мог обманывать, но посчитал, что предположение допустимо ради положительного прогноза в последующих действиях экипажа. Он предложил тем, кто отважится, пройти в изолированные сектора корабля, чтобы проверить их на наличие инопланетян. А остальным перейти в защищённый модуль анабиоза. Он действительно более защищён и шесть человек согласились. Остальные решили защищать корабль и ради этого как-то даже сплотились. Были созданы несколько небольших групп разведчиков, которые отправлялись в закрытые технические сектора корабля. Артифик, генерируя сбои системы мониторинга, имитировал перемещения чего-то неизвестного внутри корабля, а они пытались это поймать. Так постепенно коллектив мобилизовался. Но лететь до Земли было ещё долго и тогда Артифик разбудил мою смену. Он не мог так долго держать вторую смену и нас в анабиозе, надо было восстановить ротацию дежурных смен. Иначе последствия могли быть очень печальными.

– То есть он зашёл в тупик с инопланетянами и решил, что вы сможете ему помочь?

– В общем, да. Он сам мне об этом сказал. Связь с Землёй была невозможна, из-за отключения оборудования связи. Они сделали это, опасаясь, что инопланетяне могут использовать связь в своих целях. Поэтому я решил восстановить связь с Землёй, но сделать это надо было скрытно, чтобы не спровоцировать новых конфликтов и не усугубить ситуацию. Они ведь не знали, что нашу смену вывели из анабиоза. И это было очень кстати. А при помощи Артифик мы скрытно перемещались по кораблю, чем ещё больше подогревали легенду об инопланетянах на борту.

– Вам удалось восстановить связь и ни разу с ними не встретиться?

– Была пара моментов, но, да. Когда я смог связаться с Землёй и всё рассказал о случившемся, то нам сразу передали доступ к нелетальному оружию. Это было электрошоковое оружие, спрятанное в разных частях корабля. Я знал, что такое оружие есть на борту, но не знал где оно находится. Нам пришлось его применить. Уже давно надо было будить вторую смену, иначе у них могли быть проблемы со здоровьем, а для этого надо было отправить в анабиоз остальных…

– И вы сделали это при помощи шокеров?

– Артифик неоднократно предлагал им перейти в анабиоз, но они всякий раз отказывались. Даже когда он сказал, что всё проверено, инопланетян нет и показал нас, они ему не поверили. Даже когда я поговорил с ними и всё объяснил, они лишь разозлились и стали угрожать, что было вполне предсказуемо. Поэтому, да, при помощи электрошокового оружия мы довольно быстро отправили их в анабиоз. А дальше полёт прошёл вполне штатно. Пришлось немного переделать график выхода из анабиоза, но в остальном без каких-либо значимых проблем.

– Непростое решение уникальной ситуации.

– Да, такое сложно было предсказать и всё сложилось очень непросто. Для психологов собрано много материала. Надеюсь, они сделают из всего этого правильные выводы.

– Александр, а что лично вы вынесли из этого большого космического путешествия?

– Так как это только небольшое интервью и я о многом не рассказал, и многое опустил, скажу так: участвуя в этой миссии, я увидел, в кого может превратиться человек, потворствующий своим страхам, порокам и ненависти. Знаете, Ким, когда всё закончилось и прошёл острый период конфликта на корабле, я посмотрел на нашу планету… Вы может быть даже видели эти фото с орбиты Юпитера?

– Да, я видела. Это совершенно удивительное фото. Маленькая точка бледного света, «одинокая пылинка в окружающей космической тьме», как сказал астроном Карл Саган.

– Именно так. И когда мы справились с той проблемой, когда уладили все разногласия и смогли спокойно продолжить свой полёт, я вдруг осознал, что наша планета Земля не так уж сильно отличается от нашего маленького космического корабля. Те же люди, те же трудности и проблемы. Нам ведь не сообщали о том, что происходит на Земле, пока мы были в полёте, доступна была только общая информация, новости тщательно отбирались. И когда я узнал обо всём, что случилось здесь за эти десять с небольшим лет нашего отсутствия, то невольно подумал, что была вероятность, что нам некуда было бы возвращаться… Но если мы можем построить ещё один космический корабль, то второй планеты Земля у нас нет. Именно поэтому мы должны уметь договариваться, уметь слышать друг друга, беречь нашу планету и заботиться о ней, сохранять планету, на которой живём, планету Земля – наш самый настоящий космический корабль.

– Спасибо, Александр, за ваше интервью.

– Спасибо вам, Ким. Надеюсь, было интересно.