КулЛиб электронная библиотека 

Тропой непроторённой [Зорислав Ярцев] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Зорислав Ярцев Тропой непроторённой

Глава 1

Дверь в кабинет открылась, и в неё вошёл донельзя раздражённый молодой человек. Он швырнул на свой рабочий стол несколько уже потрёпанных листков и устало плюхнулся в кресло. Не стесняясь обоих своих подчинённых, руководитель отдела Биоархитектурных материалов закинул ноги на столешницу, безжалостно используя несчастные листки в качестве коврика.

Когда полгода назад Богдану Владимировичу Новосельцеву предложили возглавить только что созданный отдел при лаборатории живых инженерных материалов, в просторечье – «ЖИМ», он обрадовался возможности заняться интересной темой, которая в России почти не изучается. Все мало-мальски толковые наработки в этой области заграничные. А вот теперь и на родине задумались о том, чтобы, так сказать, догнать и перегнать. Так и сформировалось ядро лаборатории с пока что парой отделов. Одним поручили работать над самовосстанавливающимися материалами по типу живого бетона. А его отделу – над выращиванием строительных материалов с заданными свойствами или, в идеале, целых готовых конструкций прямо на стройплощадке.

NASA, к примеру, ещё в 2018 году запустило разработку проекта выращивания готовых баз на Луне и Марсе, используя лёгкий каркас и грибной мицелий. Научные изыскания ведутся в рамках мико-архитектурного проекта Исследовательского центра Эймса NASA. В рамках этой программы, учёные из университетов Stanford и Brown, уже даже вырастили настоящую табуретку, которой можно пользоваться по прямому назначению. А до них, в 2014 году The Living

создала Hy-Fi – первую крупномасштабную структуру из кирпичей мицелия, которую можно вырастить за пять дней.

Именно эту идею и предложил молодой и креативный биоинженер, упирая на то, что мицелий себя уже показал, как перспективное и вполне жизнеспособное направление. Нужно лишь подобрать подходящий вид гриба и разработать методику его управляемого роста, а затем – стерилизации, чтобы грибница остановила рост и не начала формировать плодовые тела со спорами. Легко на словах, в теории. А вот на деле… Эти грибницы Новосельцеву уже во сне снятся.

– У мухомора был? – ровным голосом поинтересовалась Ирма, продолжая набирать что-то на клавиатуре, поминутно сверяясь с записями.

– У него, – буркнул в ответ Богдан.

Мухомором в ЖИМ прозвали заведующего лабораторией – доктора биологических наук Грибкова Бориса Дмитриевича. Вредный, въедливый старикашка. Хотя, энергичностью семидесятилетний профессор мог порой поспорить с молодыми. Вот только бы ещё к энергичности немножко бы гибкости, терпения и мягкости добавить. Любит старичок в любом плане отыскивать слабые места и возить молокососов лицом по столу. За что его с мухомором и сравнили – внешне симпатичный, но есть и трогать нельзя. К тому же, фамилия тоже располагает.


– Сочувствую, – всё тем же лишённым выражения голосом отозвалась Ирма.

Богдан покосился на помощницу, но оставил её слова без ответа. Ирма и по жизни не отличалась особой эмоциональностью, а, погружённая в работу, она начинала походить на робота.

Ирма Евгеньевна, ей очень нравилось именно так, хотя она и была тут самой младшей, лишь в прошлом году закончила магистратуру и теперь вовсю пробуривала гранит науки в аспирантуре, совмещая это с должностью биотехнолога в ЖИМ. В её задачи входила организация и поддержание оптимальных условий для роста экспериментальных грибниц. Справлялась она с этим хорошо. Грибы ещё не разу не жаловались. Может из за карающей длани Стрельцовой, тайком избавлявшейся от инакомыслящих грибов. А может потому, что её подопечные тоже отличались на редкость высокой флегматичностью. Чего не скажешь о третьем сотруднике немногочисленного отдела.

– Хей, шеф! Да что с Мухомора взять? Ты ж не лось, чтоб он тебе нравился, верно? – послышался жизнерадостный голос Андрея. – А для других, мухоморы почти всегда бяка.

Низкорослый и подвижный парень со стуком поставил кружку с дымящимся чаем на стол Богдана.

– На вот, запей бяку, – участливо предложил он. – Себе делал. Но для дорогого шефа ничего не жалко. Даже крепкого чая.

– Спасибо, – невольно расплылся в улыбке Новосельцев, придвигая кружку поближе.

– Всегда пожалуйста! Обращайтесь ещё! Постоянным клиентам – скидки! – в своей обычной манере шута, замахал руками завгриб.

Завгрибом Андрей Андреевич Сверлов назвал себя сам, потому что был единственным тут настоящим специалистом в микологии – науке о грибах. За что его и взяли в этот отдел, чья работа сейчас целиком и полностью сосредоточена на грибницах.

Цапнув с общего стола вторую кружку с чаем, Андрей плюхнулся на свой стул, всем своим видом выражая полное довольство жизнью. На минуту в просторном кабинете воцарилась тишина, прерывавшаяся только бодрым перестуком клавиш. Богдан, убаюканный этим перестуком и теплом горячего чая, не сразу осознал, что Ирма больше не печатает, а уже стоит перед ним и что-то явно хочет.

– Что? – встрепенулся он, глядя на девушку.

Та протянула начальнику отдела листок и какой-то прозрачный полиэтиленовый пакет. Богдан взял и то, и другое, покрутил пакет, в котором перекатывались пластиковые трубки, ничего не понял и всмотрелся в лист.

– Это физики принесли, – сжалилась над раздолбаем-начальником Ирма. – Вы спрашивали недавно их про альтернативные виды каркасов. Они предложили использовать стеклопластиковые трубки. Заодно можно попробовать поднять и прочность за счёт внедрения схемы по типу углеродных нанотрубок.

Девушка указала на листок в руках Богдана. Он молча кивнул, запоздало всё же поблагодарив биотехнолога.

Карандашный набросок мало что прояснил для Новосельцева. В усиливающих нанонитях, а тут явно предлагался этот метод, он мало что понимал. Да и чертёжник из Ефимова был так себе. Прекрасный специалист в разных областях, он был мужиком старой закалки, наотрез отказываясь пользоваться компьютерными программами, хоть и свободно владел ими, предпочитая все черновые наброски делать карандашом на простой бумаге. Ему, дескать, думается так лучше. А другим разбирай теперь его каракули.

– А на фига наш мицелий ещё укреплять-то? – раздался удивлённый голос Андрея. – Он и так в финальном виде, после термообработки, лучше выдерживают нагрузку на изгиб, чем бетон, и лучше сопротивляются сжатию, чем брёвна. Или я чего-то не понимаю?

– Верно, – согласился с ним Богдан. – Мне и не нужна пока дополнительная прочность. Я просил просто подумать над другими видами каркаса, потому что палки и органический мусор – это как-то несолидно.

– А ты и не соли, – серьёзно предложил завгриб, шумно прихлёбывая чай. – Кому какое дело, что там у кирпича внутри? Главное – чтобы он сохранял свои свойства в разных средах и при разных условиях максимально долго.

– А я и не солю, – отмахнулся от него Новосельцев, привычно пропуская остроту приятеля мимо ушей. – С мелочью всякой ещё можно. Но как прикажите быть с большими плитами? Им армирующая структура нужна и на стадии роста, и дальше тоже пригодиться. М-да…

– Ну ты у нас голова, тебе виднее, – пожал плечами Андрей.

Богдан отложил рисунок, снова повертел в руках пакет и открыл его. Шероховатые, тонкие и весьма прочные трубки были снабжены фиксаторами, что позволяло собирать из них почти любые решётчатые конструкции. Но тут нужно смотреть, как будет взаимодействовать с этой штукой сама грибница. Он сложил трубки обратно в пакет и протянул его Ирме.

– Возьми эти трубки и сделай на них высевку всех наших культур. Оцени скорость и качество роста, плотность скрепления, – пояснил он. – Ну и дальше поймём, подходят ли они нам в качестве каркаса или нет.

– Хорошо, – забрала у него пакет девушка. – После обеда сделаю.

После обеда Ирма и Андрей ушли в «чистилище», как, с лёгкой руки завгриба, прозвали в отделе культуральную комнату, в которой росли грибницы. Богдан остался один. Работать не хотелось. Да и дел особых тоже не было. Кто ж их оставляет на вторую половин дня пятницы? Вон, даже оба помощника свалят по своим делам после того, как закончат высевку. Ему самому же было всё равно. Дома его никто не ждал. В свои тридцать четыре, Новосельцев как-то не удосужился обзавестись семьёй. Планов на вечер пятницы тоже не было. Так что молодой человек достал телефон и вывел на экран недавно купленную книгу. Он любил порой метнуться на часок-другой от науки приземлённой к науке фантастической. А тут ещё и тема интересная заявлена… Взгляд заскользил по строчкам на экране, унося Богдана в воображаемый мир.

Глава 2

Утром в понедельник, Новосельцев бодрой походкой вошёл в лабораторию, насвистывая какую-то мелодию. Настроение у него было приподнятым. И не только из-за удачных выходных и хорошей погоды за окном, но и из-за прочитанного. Голова полнилась идеями, а пальцы слегка подрагивали, как у него бывало в предвкушении интересных дел.

– Шеф, а ты поделишься с товарищами? – проникновенным голосом поинтересовался подкравшийся со спины Андрей.

Богдан вздрогнул от неожиданности и покосился на завгриба.

– Ээм? – непонимающе промямлил он.

– Ну хоть тысчонку от миллиона подаришь своему лучшему и верному соратнику во имя поддержания круговорота добра в мировом океане человеческого благополучия? – прижав руку к сердцу, на одном дыхании выдал вдохновенную речь Андрей, глядя на своего начальника глазами честного и идейного пионера.

– Ммм… Не понял тебя, – озадачился Новосельцев, почесав затылок.

– Когда ты начинаешь гнать такую пургу, я тоже перестаю тебя понимать, – поддержала Богдана проходящая мимо Ирма.

– Ну шеф такой довольный, словно миллион на дороге нашёл, – чуть погрустнев, пояснил Андрей. – Вот я и интересуюсь, перепадёт ли нам кусочек счастья или как.

– Или как! – решительно отрезал Богдан, усаживаясь за свой стол. – Нет у меня никакого миллиона. Ни заработанного, ни премиального, ни найденного. Так что все надежды только на тебя.

– А жаль! – укоризненно посмотрел Сверлов на начальника, и нарочито медленно опустился на свой стул. – Ты, это, на меня не очень надейся. Я – человек подневольный, ипотечный.

Ирма фыркнула, наблюдая за шутливой перепалкой коллег.

– Ты пятничные посевы не смотрела ещё? – спросил Новосельцев у биотехнолога.

– Нет, не успела пока, – мотнула она головой, что-то изучая на экране своего телефона. – Сейчас схожу и посмотрю.

Богдан молча кивнул. Почесав подбородок, он снова встал и прошёл к окну, где у них стоял небольшой столик с электрическим чайником, чашками и прочими чайными мелочами.

***

Через час, просмотрев несколько ответов на запросы в смежные лаборатории и выслушав предварительный отчёт Ирмы о пятничном посеве, Богдан задумался над следующими своими действиями. Его исследования вяло трепыхалось где-то в начале пути, и вряд ли сможет сдвинуться без каких-то кардинальных изменений в стратегии. Он достал из стола папку с набросками запроса генетикам, и раскрыл её, вяло перебирая листки.

Всё, что можно было выжать из грибниц в их естественном виде, они уже давно выжали. Но этого мало. Нужно менять подход к выращиванию, или менять сами грибы. Изменить сам мицелий – очень заманчиво, хоть и тоже непросто. Поди пойми, какие гены и каким образом нужно включить, выключить или заменить… Новосельцев вот не знал, хотя, в генетике кое-что смыслил.

Это для журналов и научно-популярных статей существуют красочные лозунги про достижения генетиков и расшифровке генома. На деле же генетика – это до сих пор наука, в которой все тычутся вслепую, на ощупь догадываясь, как, что и куда переткнуть. Если у кого чего успешное и выходит, то общественности видны только эти результаты. А сколько проб и ошибок стоит за этим? Сколько разбитых в дребезге теорий и догадок? И всё потому, что генетики до сих пор не знают законов, по которым складываются и взаимодействуют гены. Не стоит обольщаться громкими заявлениями о полной расшифровке чьего-то там генома. Это всего лишь означает, что ДНК какой-то одной особи вида разложили и выделили из него все составляющие гены и кодирующие их основания. А вот чего там за что отвечает – это одному богу порой известно и понятно. Сомневающиеся могут пойти и посмотреть на так называемое «мусорное ДНК». Да, современная генетика снизила количество «мусорных генов» с 98% до 92, иногда даже считается, что до 80, а то и вообще до 20%. Но легче от этого не стало. Все эти гены в ДНК называют «мусорным» лишь потому, что не знают, зачем они там. Но в то, что это реально бесполезный мусор, остатки от вирусов и бактерий, верить можно разве что ради собственного успокоения или теша своё тщеславие всемогущего царя природы. Богдан себя к таковым не относил. Впрочем, взгляды на «мусорную ДНК» постепенно меняются, и всё больше и больше специалистов говорят, что в геноме нет никакого мусора, зато есть гены, выступающие в роли резервных хранилищ, спящих качеств, защитных механизмов и регуляторов. Вот это уже больше похоже на правду. Правду, которую генетика только-только начала прозревать и разглядывать.

Богдан тяжело вздохнул, закрыл папку с набросками и убрал её обратно в стол. Он сам себе в том не признавался, но что-то останавливало его подать запрос генетикам. Прикрыв глаза, молодой человек вновь вспомнил прочитанное в книжке.

В ней описывался приём внутреннего расширения, позволявший, если верить автору, сливаться с чем угодно на квантовом уровне. В этом состоянии можно сканировать событие, человека, животное или предмет. Что угодно. Сканировать и получать об этом информацию, настолько полную и глубокую, насколько только сможешь себе позволить.

Это казалось фантастикой. Тем более, что и книжка-то фантастическая. Вот только приём расширения и скана реально существует и активно используется в трансперсональной психологии и ещё в целом ряде других психологических направлений. Новосельцев проверил, заодно почитав подробнее.

Трансперсональная психология возникла в 60-70 годы XX века в месте с большинством прочих современных психологических наук. К началу XXI века в ней накопилось огромное количество исследований и практического опыта. У трансперсональной психологии сложился определённый объект исследований – изменённые состояния сознания. Это роднит её с эзотерикой, конечно. Тем более, что трансперсональная психология и создавалась с целью пересмотра обширного мистического опыта древних восточных, и не только, практик, начиная от цигун и йоги и заканчивая шаманизмом и феноменом бога. Но, при всей схожести данного течения с эзотерикой, есть и серьёзное отличие – научный подход в исследованиях. Психологи, занимающиеся развитием трансперсональной психологии, активно используют положения квантовой механики, данные нейрофизиологии, наблюдения с помощью электроэнцефалограммы, составление специализированных опросников и сбор статистических данных с последующей их обработкой и многое другое. К 20-м годам XXI века трансперсональная психология вобрала в себя столько направлений исследований, что её саму уже можно разделять на отдельные течения. И с каждым годом в ней появляются всё более и более необычные приёмы и практики, направленные на раскрытие внутреннего потенциала человеческого сознания и мозга, на изменение образа мысли и качества жизни.

Параллельно с трансперсональной психологией развивались и другие направления. Транзакционный анализ, помогающий лучше понять сценарии человеческого поведения и причины поступков и реакций. Эмоциональный интеллект, ставящий во главу угла эмпатию, здоровое проживание эмоций, построение экологичных отношений с самим собой и окружающими, рассматривающий созревание личности и мозга отдельно от физического возраста. Гештальтпсихология, занимающаяся уже добрую сотню лет изучением восприятия, мышления и личности, и, также как и трансперсональная психология, активно практикующая расстановочные диагностики, в основе которых лежит чуть более упрощённый скан.

Одним словом, можно и дальше отворачиваться от того, что сейчас всё чётче и чётче вырисовывает очертания новейшей психологии, порой мало отличимой от магии, но факта это уже не изменит – психология начала оправдывать своё изначальное название «наука о душе». И она способна кардинально изменить будущее почище, чем в XX веке это сделали электричество, машины, компьютеры и Интернет.

Богдан вздрогнул. – «И тут это пресловутое кардинальное изменение», – подумал он. Мотнув головой, он погрузился в собственные воспоминания.

Ему вспомнился родной дед, любивший возиться с техникой и с молодости славившийся, как великолепный автослесарь. Не было такой машины, которую он не мог починить, даже если все прочие уже отказались от попыток это сделать. Богдан смутно припомнил, как, совсем ещё мелким пацаном, сидел в гараже и наблюдал за священнодействиями деда. Тот, ласково разговаривая с железками и полуразобранной машиной, бережно перекладывал детали, протирал их, осматривал, где-то что-то подпиливал, подкручивал, пересобирал или заменял, после чего все агрегаты начинали работать лучше прежнего. При этом он сопровождал каждое своё действие короткими пояснениями, то ли для самого себя, то ли для сидевшего рядом внука. И всякий раз дед приговаривал: – «Не торопись. Тут, брат, чуйка нужна. Сперва приглядись, сам себя вот этой штучкой представь, подумай, где тебе ломит или жмёт, а уже потом и руки суй менять. Вот так-с!»

Новосельцев грустно почесал в затылке. Тогда он не расспрашивал деда о подробностях его метода. А теперь уже поздно. Спросить не у кого. Но уж слишком это напоминало всё тот же скан. И ведь дед был не один такой. У любого опытного специалиста, радующегося своему делу, всегда есть уникальная чуйка, которая и делает их гениями в своём деле. И что, если психологи действительно раскрыли секрет таких вот самородков? Что, если это можно облечь в практику, приём, доступный каждому? И что, если такое можно применить и ему самому?

Эта мысль бродила в голове Богдана все выходные. И лишь страх ошибиться или разочароваться, останавливал его от эксперимента.

– Не попробуешь, не узнаешь, – тихо, но решительно произнёс он.

Глава 3

Пройдя в конец коридора, Новосельцев остановился перед дверью, на которой был приклеен листок с корявой, видимо попытка изобразить готический шрифт, надписью «Чистилище». Под ней ещё более корявая строчка «Оставь _адежду всяк сюда входящий». Именно так. Словно бы букву «Н» затёрли, создавая каламбур. Богдан невольно улыбнулся, глядя на это художество и вспоминая, как орал Мухомор. Заведующий лабораторией пять раз срывал это безобразие, грозя автору всеми карами, земными и небесными. Но завгриб был не приклонен. Да и Ирма неожиданно всякий раз вставала на его сторону, что удивляло обоих мужчин. Шестое воззвание из «Божественной комедии», по неведомой причине, осталось неприкосновенным, вися на двери культуральной комнаты уже свыше трёх месяцев. Новосельцев повернул ручку, открыл дверь и шагнул внутрь.

Чистилище встретило его привычным полумраком узкого коридора, заменяющего здесь предбоксник. С каждой стороны было по четыре двери. Особой герметичности и стерильности никто в предбокснике намеренно не создавал. Если какой-то мицелий способен расти только в лабораторных условиях, то грош ему цена, как строительному материалу. Богдан искренне считал этот подход обоснованным. Ну а патогенность у их грибниц и так максимально низкая. Это тоже был один из важных критериев отбора. Иначе как добиться экологичности?

Справа первая дверь вела в кладовую, затем в моечную, за третьей дверью скрывалась прозекторская для изучения проб, и в самом конце располагалась стерилизационная. Последнюю часто прозывали адским котлом, потому что там стояла специальная печь для обжига сформировавшихся грибниц, чтобы остановить их рост.

К большому сожалению Богдана, на данном этапе приходится убивать мицелий после того, как тот закончит создание нужной формы. А иначе грибница продолжит бесконтрольный рост и, в итоге, начнёт формирование плодовых тел со спорами. Мало того, что форма разрушится, так ещё и начнётся размножение и заражение территории.

Слева, сквозь матовые стеклянные двери, лился приглушённый свет фитоламп. С этой стороны располагались четыре изолированных бокса, для того, чтобы можно было вести работы параллельно с несколькими видами мицелия или создавать в них разные условия среды.

Богдан замешкался, выбирая подходящий для его задумки бокс. Подошёл бы любой, но он выбрал тот, в котором были самые, с его точки зрения, симпатичные грибочки. Повернув ручку, он потянул на себя стеклянную дверь и быстро скользнул внутрь, закрывая проход, чтобы минимизировать колебания температуры и влажности.

В этом боксе было не жарко, всего +23 градуса, но влажновато, аж 80%. Большинство грибов лучше всего себя чувствуют при температуре от +18 до +27 градусов и относительной влажности воздуха в пределах 50-60%. Но конкретно эта грибница любила более влажную среду.

Новосельцев окинул взглядом аккуратные полки с прозрачными контейнерами, в которых формировался мицелий. Он поморщился от неряшливого вида некоторых из них. Где-то формы изламывались причудливыми, но совершенно бесполезными линиями. Где-то кирпичики напоминали слоёный пирог. Где-то грибницы начинали походить на швейцарский сыр с дырками. Лишь в одном контейнере из десяти получалось что-то приемлемое. Мало, слишком мало. Слишком высокая степень брака. И никак не удавалось понять, почему эти растут криво, а вот эти – хорошо. Найдя самые свежие и молодые посевы, Богдан взял один контейнер, поставил его на маленький металлический столик, придвинул поближе стул и уселся поудобнее.

Дома он уже несколько раз экспериментировал с расширением и сканом, стараясь почувствовать одинокий пушистый кактус, затерявшийся на пустынных просторах комнатного подоконника. Получилось или нет, но всякий раз во время скана Богдану становилось грустно. Хотелось погладить пушок между колючками или поковырять пальцем грунт, один раз даже взять лейку и полить, хотя до этого поливать растение он не собирался. После таких нехитрых действий, становилось легче и как-то светлее на душе. Сегодня утром кактус показался даже немножко пушистее прежнего.

Уже многими экспериментами доказано, что растения чувствуют направленное на них внимание, чувствуют эмоции человека и даже реагируют на них. Грибы – не исключение. Да что там грибы. Вода меняет свою молекулярную структуру, реагируя на мысли и настроение окружающих. Замерзая, она тоже каким-то образом улавливает эмоции находящегося рядом человека, формируя кристаллики льда разной формы. Данный феномен известен уже давно, но до сих пор не получил внятного научного объяснения. Однако, факт остаётся фактом – даже неживая материя может менять структуру под воздействием мыслей и переживаний оператора, что уж говорить о живых существах.

Это, конечно, всё интересно. Но сейчас Новосельцев поставил перед собой куда более грандиозную задачу – не просто установить взаимосвязь эмоций оператора с реакцией грибницы, а повлиять на её рост своими ощущениями.

– Стоп! Руки свои шаловливые позже запускать будешь. Сперва самому почувствовать себя этой грибницей, – поправил сам себя Богдан, тихо бормоча себе под нос. – Почувствовать, что при этом хочется, чего не хватает, чего, наоборот, избыток. Затем почувствовать, чего бы хотелось, если двинуться в ту или иную сторону. И лишь после этого можно позвать за собой. Не насиловать, не принуждать, а пригласить, предложить, позвать…, – биоинженер задумался, вспоминая прочитанное, и добавил: – Я не меняю грибницу. Я меняю что-то внутри себя, через это уже приглашая грибницу измениться.

Он кивнул сам себе, словно утверждая план действий, закрыл глаза и постарался расслабиться. Мысли суетились, но Богдан всё же устремился вниманием в центр грудной клетки. Там, если верить прочитанному, находится что-то вроде проекции сердца – области, связанной с физическим сердцем нервными узлами. Опустив туда внимание, Новосельцев постарался почувствовать искру желтовато-золотистого огня. Цвет не имел особого значения, он мог быть разным, но Богдану привиделся именно такой, и это светлое золото ему понравилось. Следующим движением молодой человек буквально раздул искру, позволяя пламени разлиться по всему телу и сиянием выйти за его пределы, наполняя комнату, всю лабораторию, всё здание, город, устремляясь всё дальше и дальше, за пределы Земли, в бесконечность открытого космоса.

Этот приём Богдан тоже придумал сам. Ему нравилось ощущение трансформации костра в солнце, чей свет сливался мягким теплом со всем вокруг в единую картину, в общую мелодию, не подавляя и не поглощая, а взаимодействуя мирно, с уважением и принятием.

Твёрдых схем в расширении не существовало, каждый выбирал свою форму того, как это проделать. Он перепробовал все описанные в книге варианты, но в итоге пришёл к своей собственной. Такое тоже допускалось.

Окунувшись в ощущения, словно в воду, биоинженер потянулся на встречу всему вокруг, будто сбрасывая невидимую преграду, отделявшую его от прочего. Он захотел увидеть, почувствовать грибницу, как самого себя.

– Чего ты хочешь? – едва слышно выдохнул он, обращаясь к мицелию в контейнере перед собой.

Богдан внезапно почувствовал, как желтовато-золотистое сияние бледнеет, превращаясь почти в белое, и вокруг что-то шевельнулось. Мириады крошечных электрических разрядов забегали туда-сюда, натыкаясь на непроницаемые стенки. И это породило чувство одиночества, обречённости, грусти.

Молодой человек даже тряхнул головой, настолько явной и яркой оказалась вспышка этих ощущений. В его памяти вихрем пронеслись некоторые необычные факты о грибах.

ДНК грибов отличается от ДНК большинства растений и более близка к формуле ДНК человека. Грибы не просто способны взаимодействовать с себе подобными и симбиотическими растениями, но и общаются друг с другом при помощи электрических импульсов. По последним данным, их язык содержит в себе настолько сложные структуры, что они превосходят фонетические структуры в человеческих языках. Отсюда можно сделать вывод, что грибы – это общественные организмы, для которых общение важно не меньше, чем для муравьёв, пчёл, стайных и стадных животных или человека.

– А мы их в изолированную банку…, – ошеломлённо пробормотал Богдан, окидывая блуждающим взглядом окружающие стеллажи.

Он поспешно вскочил со стула, заметался по полкам, сгребая на стол несколько контейнеров с молодыми грибницами, имевшими одинаковую маркировку. Безжалостно распотрошив их каркасы, Новосельцев бережно перенёс кусочки мицелия, создавая что-то вроде клумбы из нескольких грибниц разом. Одни из них он устанавливал вертикально или диагонально. Другие образовывали горизонтальные ярусы. И все они, напрямую или через соседей, соприкасались друг с другом.

– Как же мне это самому в голову раньше не пришло. Это же очевидно, – продолжал бормотать биоинженер, с упоением формируя грибную клумбу. – Так и рост быстрее пойдёт, и внутри получится более сложное переплетение. Да он сам себя так армировать сможет, если подумать. И общение вам тут есть. Даже цветы на клумбе растут веселее, чем в одиночестве.

Закончив с одной клумбой, Богдан растеряно посмотрел на ещё четыре разворошённых контейнера, в которых оставались фрагменты мицелия. Подумав, он собрал ещё один грибной конструктор. Теперь даже лучше. Перед ним стояли сразу два образца. Пока ещё неряшливых, но это не беда. Следующая партия будет изначально так засеяна. Может даже создать что-то вроде сот, в которых разные кирпичики тоже будут соприкасаться. Но это потом! Сейчас стоит снова всё просканировать…

Повторив расширение и вновь обратившись к образцам, Новосельцев ощутил смятение, взбудораженность, немного опасения, но и любопытство. Грибницы знакомились, обмениваясь тысячами импульсов. Повинуясь какому-то наитию, Богдан задышал глубже и ровнее. Внутри появилось ощущение покоя и какого-то принятия, радостного, даже дружеского рукопожатия. Он позволил этим ощущениям расшириться до предела, наполняя всё пространство, приглашая грибницы принять и наполниться этим. Молодой человек с упоением ощущал себя одним целым со своим творением, вот с этими грибами, отзывавшимися на его присутствие.

Через некоторое время он вспомнил приёмы созидательного мышления и построения защитных полей. Вспомнил и разрешительные фразы, иногда звучащие и как вопросы. Ведь, если подумать, и это тоже можно тут применить!

– Что ещё я могу сделать для того, чтобы мицелий рос быстро и выстраивал красивую, прочную и правильную форму? – спросил Богдан то ли сам себя, то ли грибницы, то ли всю Вселенную.

Ответ пришёл, хоть и едва уловимо, скорее, как мимолётное чувство.

Новосельцев представил себе желаемый кирпичик, почувствовал его упругую поверхность, плотность. Ощутил свой восторг и удовлетворение от того, что он уже есть, что он рождается прямо сейчас, вот здесь, перед ним. Чувство упругости, прочности, гладкости, ровности, чистоты, даже обещания уюта и какой-то красоты запросилось наружу, и молодой учёный позволил этим чувствам развернуться, расширяясь и наполняясь сиянием, некой осязаемостью, материальностью. Он словно бы утверждал своё творение, принимая его, как уже свершившийся факт, и приглашая грибницы поучаствовать в его деянии, впитать в себя это наполнение.

Через некоторое время Богдан открыл глаза и почесал макушку. Всё, что он сейчас проделал, ошеломляло, немножко пугало фантастичностью, но и завораживало открывающимися перспективами. А ещё что-то внутри него радовалось, даруя необыкновенный прилив сил и энтузиазма.

Новосельцев бережно перенёс оба контейнера на стеллаж, отступил на шаг, прислушался к ощущениям. Поправил положение, чтобы свет падал чуть иначе, убавил яркость фитолампы над этими образцами. В конце концов, грибница не так нуждается в свете, как зелёные растения. Она ведь чаще всего вообще в земле находится. Помедлив, Богдан выковырял часть питательного субстрата, который показался ему чем-то неприятным. Постояв так ещё с минуту, он собрал со стола опустевшие контейнеры, отнёс их в моечную, где с каким-то подчёркнутым удовольствием помыл, протёр и вернул в складскую комнату. Поискав там пакеты с питательными субстратами, Богдан набрал немножко и вновь заглянул к своим экспериментальным мицелиям, подсыпая новую подкормку на место удалённой и подливая воды. Заодно он отодвинул их контейнеры подальше от прочих и поставил изолирующий экран, чтобы создать максимально выделенную область. Ему не хотелось, чтобы эти грибницы нахватались «дурного настроения» от других, куда менее жизнерадостных соседей.

Каждое действие, каждое движение молодой биоинженер выполнял с явственным удовольствием. На лице сияла лёгкая улыбка. Ему действительно было хорошо и приятно, как-то тепло и ясно в сердце. И в конце Богдану даже отчётливо показалось, что аналогичное шелковистое тепло течёт от грибниц к нему, словно мицелий видел человека, осознавал его присутствие, его действия и благодарил за то, что тот есть в его жизни.

Глава 4

Вернувшись из культуральной, Богдан предупредил Ирму о том, что разобрал одну из свежих партий во втором боксе.

– То есть мне их списать в отходы? – уточнила девушка, поморщившись от такого бесцеремонного нарушения технологического процесса.

Новосельцев почесал в затылке, подумал и кивнул.

– Да, списывай. Это всё равно черновой эксперимент. Вот когда они подрастут, я оценю общую идею, и тогда повторим опыт уже с документацией от и до.

– А сейчас мне что с ними делать? – продолжала биотехнолог.

– А сейчас ничего с ними не делай, – отмахнулся Богдан, усаживаясь на свой стул. – Условия у них общие. За остальным пригляжу я сам. Там принципиально другой подход нужен. Сперва я его проверю, а потом уже попробую объяснить тебе.

– А мне?! – вклинился в разговор Андрей, всем своим видом демонстрируя предельное любопытство.

– И тебе, – благосклонно посмотрел на него Богдан.

– А когда?! – ещё больше оживился завгриб.

Новосельцев вздохнул.

– Мне тоже интересно, ради какой это инновационной идеи была загублена довольно перспективная партия, – с лёгкой обидой в холодноватом голосе присоединилась Ирма.

Начальник отдела поднял взгляд к потолку, о чём-то подумал и решился.

Следующие полтора часа он описывал суть проведённого эксперимента и идеи, положенные в его основу. Показывал выдержки из прочитанной книги и из научных статей. Давал пояснения и отвечал на бесконечный поток вопросов своих подчинённых. Те понимали не всё, но честно старались, что воодушевляло Новосельцева.

В конце концов, Сверлов подтвердил все сведения по грибам и их общению меж собой. Согласился и с тем, что любой живой организм великолепно улавливает настроение находящегося рядом человека. И вполне допустил, что метод может оказаться рабочим.

Ирма проявляла куда больше скепсиса. Она мыслила более рационально и материально. Но общую идею девушка уловила, заняв наблюдательную позицию.

***

Следующие четыре дня Богдан наблюдал за своим новым экспериментом. Он несколько раз в день посещал грибницы, сканируя их, задавая вопросы, интересуясь, что же он ещё может сделать такого, чтобы получить желаемый результат? Результат он тоже всякий раз стремился ощущать как можно яснее. И, помня о том, что это не имеет ничего общего с визуализацией, молодой человек сосредотачивался на ощущениях и их росте, расширении и наполнении.

Мицелий в обоих контейнерах рос быстро и хорошо. К исходу рабочей недели два плотных и почти правильных кирпичика уже достигли финальной стадии созревания. Грибы и без того способны поспорить в скорости роста с бамбуком. Весёлка Обыкновенная, например, способна прибавлять в росте до сантиметра за каждые две минуты. У него тут не Весёлка, конечно, да и грибницы развиваются несколько медленнее плодовых тел, но тоже растёт шустро. Даже, пожалуй, шустрее других.

Новосельцев окинул взглядом мицелий в других контейнерах на соседних полках, убеждаясь в том, что там картина стандартная. Ну, может малость лучше обычного. Наблюдается слабо-предсказуемый рост. Зачастую неправильная форма. Да и скорость ниже раза в полтора, если не в два. Вон те посевы, например, сделаны уже дней десять назад, а выглядят куда менее созревшими, чем вот эти его экспериментальные.

Не сдержавшись, Богдан осторожно вынул кирпичик из контейнера, баюкая грибницу в ладонях. Ему показалось, что даже на ощупь она куда более плотная и цельная, чем другие. Не без огрехов, конечно. Вот тут глубокие щербинки. А вот тут немножко разошлись слои. Но этот образец всё равно лучше всех, каких только ему удавалось вырастить за все полгода, что их отдел занимается этой темой.

Бережно вернув мицелий в контейнер, он погладил его упругую поверхность и достал второй кирпичик. Тот был чуточку похуже. Но всё равно прекрасным творением, наглядно показывающим действенность нового подхода.

– Даже жаль, что впереди выходные, – пробормотал он себе под нос, любуясь образцами. – Но я всё равно могу ведь продолжать эксперимент удалённо. Какая разница, что меня нет рядом физически? Ведь в расширении действуют законы квантовой механики, квантовой реальности, а не привычного материального пространства.

Утвердившись в этой мысли, молодой учёный вернул второй кирпичик в контейнер и с интересом осмотрел другие образцы. Любопытно, но всё же и остальные грибницы в этом боксе показывали чуточку более хорошие результаты, в сравнении с предыдущими партиями. Получается, они тоже улавливали его настрой, пусть и в куда меньшей степени, чем те два кирпичика, что он выбрал экспериментальными. В трёх других боксах никаких явных изменений не наблюдалось. В них он заходил лишь на короткое время. Это тоже было частью поставленного опыта.

***

В понедельник Богдан первым делом заглянул в чистилище. Его там уже ждали окончательно сформировавшиеся экспериментальные грибницы. Вернее, сформировались кирпичики из них. Сам мицелий спокойно мог продолжать рост ещё очень долго. Но теперь надо было решать, что делать дальше. Можно было отправить образцы на стерилизацию. А можно продолжить наблюдение. Новосельцев решил этот вопрос необычным способом.

Он поставил оба контейнера на рабочий столик, сел напротив и прикрыл глаза, проделывая расширение. Ощутив оба кирпичика, молодой учёный задал вопрос: – «Что будет лучше всего? Как мне получить задуманное? И чего вы сами хотите?»

В начале не происходило ничего особого. Богдан даже уже открыл глаза, решив, что ответ не придёт сразу. Такое тоже бывает, на получение ответа могут уйти часы и даже дни. Но когда он встал и уже возвращал контейнеры обратно на полку, то изумлённо замер. Первый образец, который был получше, внезапно будто бы дёрнулся в руке. Это не было физическим толчком. Просто контейнер словно потяжелел, а руку повело в сторону двери. Второй контейнер, который был в другой руке, слегка качнулся в сторону полки.

От удивления и испуга Новосельцев чуть не выронил обе грибницы. Но через несколько секунд лицо его озарилось улыбкой. Биоинженер торопливо поставил второй образец на полку стеллажа, а первый кирпичик достал из контейнера и оценивающе взвесил на ладони.

– Ну что ж, значит так тому и быть, – постановил он вслух, и понёс мицелий в стерилизационную.

***

Через несколько часов обожжённый кирпичик разглядывали уже всем отделом. И даже Ирма загорелась энтузиазмом, видя результат. Энтузиазм её подкреплялся ещё и собственным экспериментом.

Девушка тайком собрала такую же грибную клумбу, но только этим нововведением и ограничилась. Никаких особых успехов в таком виде метод не показал. Кирпичик формировался с обычной скоростью. Ну немного лучше и ровнее. Но, в целом, никаких чудес или прорывов. А это значит, что весь секрет должен заключаться именно в операторе, управляющем ростом мицелия.

Она призналась в том, что устроила параллельный эксперимент. Завгриб лишь улыбнулся и пожал плечами, на удивление никак не комментируя действия коллеги. Богдан же поблагодарил Ирму.

– Я и сам думал сделать нечто подобное, – признался он. – Но, раз ты уже это сделала, то повторяться не будем.

В тот же день образец отправили в смежную лабораторию для проведения испытаний и замеров свойств получившегося материала. А отдел полным составом увлёкся продолжением опытов.

Каждый выбрал себе по новому виду мицелия и расчистил целую полку. Для чистоты эксперимента, работы проводились в разных боксах.

Богдан шлифовал свои новые навыки, всё лучше и лучше понимая, что самым важным в этом подходе является спокойная уверенность, чёткое понимание того, чего ты хочешь, понимание на уровне чувств, ну и яркие, живые, лёгкие ощущения, ненавязчивые, а дружеские, партнёрские, с чувством единения с другими живыми организмами, которые тоже чувствуют и по-своему мыслят, чего-то хотят. С каждым днём он убеждался, что всё совершенно верно – мы не меняем других, мы всегда меняем только себя, и мир вокруг мы тоже всегда меняем через себя. Старая сентенция, известная людям уже много тысячелетий, обретала для молодого человека новый, не философский, а практический смысл.

Через неделю каждый показал результат своих экспериментов.

У Новосельцева, как уже более опытного и проникшегося идеей, получились пять почти идеальных кирпичиков. Ирма, с неожиданным смущением, показала три слоёных пирожка. Как она призналась, образцы очень похожи на её любимые слойки. Андрей расхохотался, а Богдан уточнил:

– А ты не вспоминала про них, когда сосредотачивалась на ощущениях?

Девушка молча кивнула.

– Иногда их вкус и форма всплывали у меня в голове.

– Ну вот видишь, – развёл руками биоинженер. – Тут важно ощущение и как можно более ясное понимание того, чего ты хочешь получить.

Ирма снова молча кивнула, глядя на свои пирожки.

– А ты не ржи, как слон, – покосился Новосельцев на завгриба. – Лучше из-за спины свои грибочки вытащи, да покажи.

– Слоны не ржут, – укоризненно посмотрел на шефа Андрей, показывая свои труды. – Вот. Красиво получилось. Креативно.

Ирма фыркнула, сдерживая смешок.

– Скорее – авангардно, – поправила она.

– Да уж, Дали у тебя бы их за любые деньги купил бы, – согласился Богдан, разглядывая нечто бесформенное и бугристое.

– А что?! – неожиданно оживился Сверлов. – Может их продать поклонникам этого самого Дали? Я и скидку сделаю.

– Продавай, – не стал возражать Новосельцев. – Только ты бумагу подписывал о коммерческой тайне, если помнишь.

– Ну вот, как всегда… Умеешь ты всё испортить, шеф, – нарочито скуксился завгриб.

– Закончим основные исследования, тогда и пойдёшь в свободные микохудожники, – столь же привычно отмахнулся от его дурачеств Богдан, и хлопнул в ладони. – Значит так. Теперь меняемся грибницами и повторяем опыт.

***

За следующие две недели сотрудники отдела биоархитектурных материалов повторили эксперимент ещё дважды. Сам Богдан успел за это время поработать уже со всеми имевшимися культурами и набраться опыта. Его образцы с каждым разом становились всё лучше и лучше. Он внёс несколько дополнительных изменений в методику посева и поддержания условий среды, заодно подробно записывая все ощущения в рабочий дневник наблюдений. К концу первого месяца исследований, он уже имел и теоретическую, и практическую часть с очень многообещающими перспективами.

У Андрея и Ирмы особых успехов, правда, не наблюдалось. У первого была слишком буйная и неуправляемая фантазия, от которой грибы сходили с ума, если он у них был. А второй не хватало понимания собственных ощущений, из-за чего она постоянно путалась. Но Новосельцев не обращал на это внимания. Он не учитель, гуру или ведущий психологических тренингов, чтобы копаться в чужих головах и думать, у кого какие внутренние блоки чего перекрывают. Богдан лишь сделал пометку о том, что требуется обязательная подготовка оператора перед его допуском к управлению ростом мицелия. В чём же должна выражаться такая подготовка? Об этом пусть у тех же специалистов в трансперсональной психологии голова болит. В конце концов, операторы колл-центров тоже ведь проходят предварительное обучение у коучей – специалистов-переговорщиков или специалистов по продажам, которые часто являются психологами.

Собрав теоретический и практический материал в один обобщающий доклад, руководитель отдела подал его заведующему лабораторией.

Глава 5

– И что это за чертовщина? – хмурясь всё сильнее и сильнее, спросил Грибков сам у себя.

Заведующий лабораторией листал бумаги Новосельцева уже минут десять, но до сих пор ничего в них не понимал. С одной стороны, вот они – образцы, сделанные в отделе биоархитектурных материалов. Можно посмотреть и пощупать. И предварительный анализ их свойств прилагается. Борис Дмитриевич вынул из папки соответствующие бумаги, быстро пробежал их взглядом, затем покосился на стол, где лежали несколько кирпичиков очень хорошего, на вид, качества.

– Явно не то убожество, что они выдавали прежде. На это и посмотреть приятно, и пощупать, – пробормотал он, трогая образцы пальцем. – Но что за ерунду несёт этот мальчишка? Какие ещё операторы программирования живого роста, черти его побери? Какие ещё методы квантового полевого сканирования? Причём тут внутреннее состояние оператора и отсылки на психологию? Они там, что, мухоморов объелись?!

Завлабораторией поднял трубку старомодного телефона и набрал номер отдела биоархитектурных материалов. Он желал видеть его руководителя лично. И пусть тот объяснит, что за чушь нагорожена в этих бумагах. Ему не фантастическая писулька нужна, а нормальный научный материал, чёткий и понятный, с формулами и расчётами.

***

Через полчаса Богдан вышел из кабинета Мухомора красный от стыда и злости. Стыд он испытывал из-за собственного просчёта. Стоило наплести побольше понятной этому старику ерунды, а не выдавать с ходу всю правду, слишком революционную для его окостеневших мозгов. Злился же он на всё: и на тупого начальника, и на себя, и на всю систему в целом. Где-то в глубине души Новосельцев боялся, что этим просчётом он погубил само перспективное направление, а, возможно, и собственную карьеру. Если срочно не сделать что-то, то старикан может решить, что молодой учёный поехал крышей, а связей у него хватит, чтобы перекрыть Богдану доступ во все ведущие лаборатории страны.

Погружённый в свои горькие мысли, Новосельцев не заметил идущего по коридору человека, с ходу впечатавшись в него. Крепкие руки перехватили парня, слегка отстраняя от себя. Богдан опомнился и посмотрел на этого человека со смесью смущения и раздражения. Но едва его взгляд встретился с уверенным и спокойным взглядом синих, словно глубокое море, глаз, как руководитель отдела понял, что его карьере окончательно наступил северный зверёк писец. Перед Богданом стоял генеральный директор компании АСБИРСК – главного заказчика и фактически спонсора всей их лаборатории.

Ростислав Анатольевич Лебедев был не сказать, чтоб сильно богат или жуть как известен. Скорее, он был из тех, кто всегда и всюду получал ровно то, чего хотел, не больше, но и не меньше. Да и отлично знал, чего, собственно, хочет. Довольно высокий, под сто восемьдесят, спортивный, умудряющийся всегда выглядеть респектабельно и элегантно, как в деловом костюме, так и в простой футболке с джинсами.

Побледнев, Новосельцев попытался улыбнуться и выдавить из себя извинения. В ответ он получил лишь удивлённо приподнятую бровь и по-прежнему явственно читавшийся вопрос во взгляде этого волевого человека, перед которым робел даже несгибаемый Мухомор.

– Ещё раз простите меня. Я слишком задумался и был невнимателен, – всё же выдал осмысленную и вежливую фразу Богдан.

– И какие же думы настолько поглотили ваше внимание? – с отмеренной долей ехидства и любопытства поинтересовался Лебедев.

– Исследовательские сложности. Никак не могу найти решение одного вопроса, – вежливо, но уклончиво ответил Новосельцев.

– И заведующий лабораторией этим недоволен? – не отступал с позиции собеседник.

В его голосе было больше утверждения, чем вопроса.

– Недоволен, – тяжело вздохнул Богдан, опуская вниз взгляд, словно провинившийся студент перед деканом или ректором.

– Обосновано или…? – чуть склонил набок голову Ростислав, с интересом разглядывая молодого учёного, словно редкого жука.

– А это смотря с какой стороны посмотреть, – замялся Богдан.

– С лицевой, – усмехнулся Лебедев, складывая руки на груди и явно никуда не спеша. – Жопа-то у всех одно и тоже выражает.

Богдан кисло улыбнулся, оценив юмор, но всё ещё колебался и не решался вот так вот выкладывать случившееся, этому практически незнакомому человеку. Однако сам не заметил, как заговорил, торопливо, но удивительно гладко:

– Я нашёл нестандартный метод управления ростом мицелия. Получил очень многообещающий результат. Все предварительные тесты хорошие. Но метод слишком нестандартный. И я теперь совершенно не представляю, как мне быть с объяснениями и обоснованиями всего подхода в целом…

– Понятно, – глубокомысленно кивнул Ростислав, что-то обдумывая. – Вот что. Предлагаю сегодня вечером встретиться, тогда и обсудим ваш вопрос. Идёт?

– Идёт, – без особого энтузиазма отозвался Богдан, радуясь больше тому, что убивать его не будут, по крайней мере, пока.

– Тогда после работы подходите вот по этому адресу.

Он достал из кармана записную книжку, черканул пару строк на чистом листочке, после чего выдернул его и протянул Новосельцеву.

– Я буду там до семи вечера. Подъезжайте к этому времени. Дальше сориентируемся.

– Угу, спасибо, – буркнул Богдан, беря бумажку и пряча её в карман брюк.

– Не дрейфь! – хлопнул его по плечу Ростислав, с чего-то переходя на ты. – Всё всегда в первую очередь зависит от тебя самого. До вечера.

Лебедев ободряюще улыбнулся, после чего шагнул в сторону двери кабинета заведующего лабораторией. Новосельцев посмотрел ему вслед, почесал в затылке, в очередной раз тяжело вздохнул и побрёл к себе в отдел. До назначенного времени оставалось ещё больше четырёх часов. Да и план работ на сегодня ещё недовыполнен. На последнем и стоит пока что сосредоточиться.

***

Почти ровно в 19:00 Богдан вышел из метро и осмотрелся, ища взглядом торгово-офисный центр. Он тут бывал редко, но помнил, что тот где-то совсем рядом. А вот и он! Сориентировавшись, молодой человек зашагал к зданию, по пути вытаскивая телефон и набирая номер Лебедева, который тот тоже записал на бумажке с адресом.

Ещё минут через пятнадцать оба человека уже устраивались за столиком небольшой кафешки. Заказав чай, Ростислав по-деловому скомандовал:

– А теперь рассказывай чётко и по существу. Что за проблема с вашим мицелием и с методами его выращивания? Если я правильно тебя понял, конечно.

Его внимательные глаза пристально смотрели на биоинженера, и тому даже захотелось выпрямиться под этим взглядом, не жёстким, вполне тёплым, но властным и проницательным. – «Умеют же люди держать себя», – пронеслось в голове Богдана. Решившись, он вытащил из кармана небольшой кирпичик полностью стерилизованного мицелия, самый последний и удачный образец, положил его на середину стола и принялся описывать события последнего месяца.

– Я тебя услышал, – задумчиво произнёс Лебедев, допивая свой чай и наливая из чайника новую порцию. – Да ты пей чай-то, пей. Хороший чай, добрый.

Богдан машинально отхлебнул уже почти остывший чай, слабо различая его вкус. Но второй глоток всё же помог ему отвлечься от ожидания вердикта. Глава АСБИРСКа взял со стола кирпичик и повертел его в руке. Когда чашка Новосельцева опустела, Ростислав положил кирпичик обратно на стол и спросил:

– Значит, при использовании практик расширения и скана, ты получил вполне себе рабочий конечный продукт?

Богдан молча кивнул.

– Прекрасно, – улыбнулся Лебедев. – Это похоже на правду.

– В смысле? – не понял биоинженер.

– Ваш Грибков что-нибудь смыслит в психологии? – вопросом на вопрос ответил Ростислав.

– Нет, – мотнул головой вконец растерявшийся Богдан.

– Тогда он ничего не поймёт, – сделал отрицательный жест глава АСБИРСКа. – И в патентном бюро тебя тоже, скорее всего, не поймут. И в РАН тебе тоже рано. Их комиссию по лженауке ты не пройдёшь. Не сейчас.

Новосельцев поник.

– Не сейчас. Но я не сказал, что дело безнадёжно, – погрозил ему пальцем Ростислав. – Я кое-что понимаю в том, про что ты тут говорил. И вполне допускаю, что ты смог использовать это в своей работе. Использовать успешно.

Богдан вскинулся. В его глазах загорелся огонь надежды. Лебедев отхлебнул ещё чая и медленно сказал:

– Значит так. С завом лаборатории не конфликтуй. Стань водой. Протеки сквозь его пальцы. Я же со своей стороны осажу его, и сильно давить он не станет. Продолжай работать в том же направлении. Меня интересует, насколько получившийся материал экологичен, гипоаллергенен, долговечен и устойчив к разным природным условиям. Если на выходе ты получишь результат хотя бы сопоставимый с газобетоном, а лучше с деревом или даже кирпичом, то зелёный свет я тебе обеспечу.

– Да это наверняка! Он даже лучше будет. С отличными изолирующими свойствами. Ещё и негорючий, – с жаром заверил Новосельцев, но внезапно осёкся под пристальным взглядом Ростислава Анатольевича.

И пусть этот человек был всего на год или два старше самого Богдана, но никак иначе, кроме как по имени-отчеству, обратиться к главе АСБИРСКа он не смел даже в мыслях. Лебедев дождался тишины и продолжил в той же спокойной и неспешной манере:

– Научные лавры не гарантирую. Но на производстве тебя никто не будет спрашивать про шаманства. Остальные же получат разработанную официальную версию, чтобы можно было получить патенты и сертификаты. Место главного производственного инженера я тебе организую. И в помощники получишь тех, кто тоже будет готов тебя слушать без скепсиса. Из ЖИМа вашего, скорее всего, тебе придётся потом уйти. Но не сейчас. Твои исследования ещё далеки от завершения. Думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь.

Зачарованный потоком слов Новосельцев машинально кивнул. Ростислав продолжил:

– Но не переживай. Вполне вероятно, что к тому времени я переведу исследовательскую деятельность из ЖИМа в собственную лабораторию при заводе. Тогда сможешь работать и там столько, сколько влезет. Что же касается научного признания, то тут будем тоже потихоньку двигаться. Просто осторожно и не спеша. Вода камень точит. Понимаешь?

– Понимаю, – пробормотал Богдан, и уточнил: – То есть вы мне верите?

– Верю, – спокойно кивнул глава АСБИРСКа, и посмотрел на небольшой кирпичик, всё ещё лежавший на столе. – Доказательства вполне убедительные. А что до метода достижения такого результата, то я тебе уже сказал, что кое-что понимаю в описанных тобою методах трансперсональной психологии, и вполне допускаю, что они могли тебе помочь так, как ты описал.

– Спасибо… Я даже и не знаю, как вас благодарить, – облегчённо забормотал Богдан. – Я всё проверю. Если что, то доработаю. Обязательно! Я уверен, что смогу.

– Я тебе верю, – чуточку насмешливо улыбнулся Лебедев. – Расслабься. И просто занимайся тем делом, которое у тебя получается лучше всего. А остальное оставь другим, кхм, специалистам.

– Хорошо, – поспешно закивал Богдан.

В душе молодого учёного выглянуло солнце, расцвели цветы и запели птицы. Его приняли и признали. Пусть не коллеги и научные круги. Но он подождёт. Главное – у него теперь есть возможность продолжать захватившие его исследования спокойно. И результаты не осядут в шкафах и столах, а увидят свет, найдут применение, даже перевернут многое в повседневной жизни миллиардов людей на всей Земле.

От автора

1. Общая идея

Сама идея рассказа родилась у меня в тот момент, когда я прочитал анонс конкурса «Проект особого значения». Предложенная тема показалась мне интересной, и я за несколько недель написал историю молодого учёного по имени Богдан.

Я люблю научно-популярный жанр и научную фантастику, люблю читать про новые открытия и необычные проекты, нестандартные решения. И, читая про некоторые из них, заметил, насколько порой та или иная идея упирается или в косность мышления, общепринятые позиции, или в неповоротливость системы, которой неохота вкладывать миллиарды в переоборудование поточных производственных линий. Для примера вспомните Николо Тесла, как его высмеивали, называя шарлатаном. И только спустя сотню лет современные физики начинают дозревать до его идей, повторяя уничтоженные великим изобретателем технологии. А аккумуляторы нового поколения? Есть целый ряд решений, которым не хватает миллиардных вливаний и кого-то, кто провернул бы всю огромную технологическую махину. Ведь если изобретённый вами аккумулятор будет великолепен, но потребует от производителей смартфонов, планшетов, ноутбуков, машин и дронов серьёзного изменения своих микросхем, то ваш аккумулятор, скорее всего, никогда не выйдет за пределы экспериментальной лаборатории, если у вас нет заинтересованного покровителя, потому что поменять всё это – означает вложить миллиарды в доработки и переоборудование, остановить на время производство, просадить лет на 5 прибыль.

Богдану из моего рассказа повезло. Столкнувшись с отторжением со стороны своего непосредственного начальника, он нашёл поддержку в лице Лебедева, который заинтересовался его идеей и результатом. Но сейчас, по моему личному мнению, наука и человечество в целом подошла к такому порогу, где может потребоваться не просто переоборудование поточных линий и изменение отдельных схем, а смена парадигмы – совокупность убеждений в области науки, и методики, ставшие общепринятыми в обществе. Так что всё больше и больше учёных в различных областях будет сталкиваться с дилеммой: отступиться и похоронить свою инновацию или же прокладывать новую дорогу, идти тропой непроторённой.

XX век стал веком научно-технической революции (НТР), яркая вспышка которой пришлась на 60-70-е годы. Именно волна потенциала НТР до сих пор держит на своём гребне все современные достижения и открытия. Но та волна постепенно сходит на нет. Что же тогда способно поднять новую волну? И не когда-то там в будущем, а прямо в здесь и сейчас, в 20-30-е годы XXI века. Интересный вопрос. И именно на него я и попробовал найти ответ в своём рассказе, который вы прочитали.

По моему личному мнению, эта волна придёт не из лабораторий, а из новых взглядов на саму жизнь, освоения навыков, становящихся доступными в связи с более лучшим пониманием того, как устроен наш мозг и наше сознание. Здесь речь уже пойдёт не просто о смене так называемой научной парадигмы, когда пересматривается научная картина мира, а о смене парадигмы на уровне общего мировоззрения людей. Учёные – тоже люди. И, если они также начнут думать и действовать иначе, то это обязательно изменит и научный потенциал человечества.

Именно такой пример я и попробовал описать в своём рассказе. Попробовал показать, как можно совместить, на первый взгляд, несовместимое, и получить ошеломляющий результат.

Опережая вопросы, сразу скажу, что весь сюжет является моей выдумкой, персонажи, лаборатория ЖИМ и компания АСБИРСК – тоже плод моего воображения. И…! И всё. На этом вымысел заканчивается. Дальше начинается чистая правда.

2. Живые структуры и материалы

Биоархитектура – это далеко не такая уж и молодая отрасль архитектуры, зародившаяся ещё в XIX веке, в которой при проектировании и сооружении зданий используются элементы конструкций, существующих в природе. Сама по себе биоархитектура лишь заимствует природные структуры, повторяет их в конструкции зданий. Но в перспективе она вполне может пойти и ещё дальше, начав выращивать и сами дома. Одной из первых ласточек на этом пути стала так называемая микоархитектура, первым проектом в которой стала разработка космических баз для Луны и Марса.

Всё, что описывается в рассказе о проектах NASA и об экспериментах американских институтов в области использования грибниц для создания инновационного строительного материала, является чистой правдой. Информацию об этом можно легко найти в интернете. В 2014 году действительно были за 5 дней выращены строительные блоки из мицелия, ставшие прототипом тех кирпичиков, что выращивают специалисты ЖИМ из рассказа. А в 2018 году NASA публично представила свой микоархитектурный проект будущих баз колонистов на других планетах, и в его рамках действительно в 2019 году уже была выращена настоящая табуретка, которую можно использовать по прямому назначению, как утверждают авторы проекта.

Все данные по свойствам материала, получаемого на основе мицелия, в рассказе тоже подлинные, и взяты из открытых источников. Строительные блоки и панели действительно получаются весьма прочными на изгиб и сжатие, почти не горят, обладают высокими теплоизолирующими свойствами. Исследователи также утверждают, что и с безопасностью для человека у этих материалов тоже всё хорошо. Вполне возможно. Ведь используется только грибница, а не плодовые тела, являющиеся основой для формирования спор – самой токсичной и вызывающей аллергию части грибов. Грибницы же, если не брать особо ядовитые виды, как правило нетоксичны, тем более стерилизованные, то есть обожжённые в печи, плесень в расчёт брать не будем, это отдельные виды грибов, и в строительстве от них явно толку нет.

На сегодняшний день мицелий, пожалуй, является одним из самых перспективных направлений в области разработки так называемых живых инженерных материалов. Перспективных, но не единственных. В рассказе упоминается ещё самовосстанавливающийся бетон, и он тоже уже существует, пусть пока и лишь в пределах стен лабораторий Европы и США. В бетонную смесь при формировании конструкции добавляют специально выращенные бактерии с основой питательных субстратов. При разрушении бетона, вода и воздух начинают проникать внутрь, активируя питательную смесь и запуская бактерии, которые заделывают трещины и каверны, не давая им расширяться. Материалов на эту тему тоже предостаточно в Сети.

3. Любопытные факты

Когда я придумывал сюжет и подбирал тематику, то немаловажным фактором стали реально существующие научные сведения о влиянии эмоций на рост растений, структуру воды и форму кристаллов льда. В рассказе коротко об этом говорится, и всё это чистая правда, хоть внятного научного объяснения подобному феномену до сих пор не найдено. Впрочем, как бы то оно ни было, но даже простая запись музыки обладает огромным влиянием на рост растений и качество их плодов, на формирование животных и удои коров, на структурирование воды. Чувства, эмоции, переживания и мысли живого человека же обладают ещё большей силой. И что мешает этой силой управлять? Кто знает, не появится ли в ближайшем будущем такая профессия, как «оператор роста живых структур»? Вполне может быть. Лично я в этом уверен.

О так называемом «мусорном ДНК» известно любому, кто хоть немного знаком с генетикой. Это настоящая головная боль учёных, потому что они не понимают, каково значение данных генов и почему их так много. В рассказе упоминается позиция, которая всё больше и больше принимается современными генетиками. Согласно ей, «мусорное ДНК» не является балластом, а активно участвует в множестве процессов: в качестве хранилищ резервных копий данных на случай сбоев, защитных программ, определяющих те или иные реакции, вплоть до аутоиммунных и онкологических, различные регуляторы и даже спящие качества. Последнее – подводит нас к началу прямого доказательства положения из так называемой квантовой генетики, которое используют в трансперсональной психологии. Оно утверждает, что в каждом из нас есть все качества, какие только возможно. Они хранятся в нашем ДНК в активном, если мы это проявляем, или в спящем виде, если мы чего-то не проявляем. Весь этот безграничный багаж передаётся каждому по наследству через родовую систему, физическим выражением которой является ДНК в наших клетках. Оно ведь вовсе не статично, как думают многие. ДНК в наших телах постоянно меняется в соответствии с нашим образом жизни и мысли.

Квантовая генетика, конечно, не столь фундаментальна, как обычная. Но новые веяния в изучении «мусорного ДНК» обещают весьма интересные открытия, способные доказать и положения из квантовой генетики. А это может оказаться революционным шагом на пути дальнейшего развития мировоззрения, основанного на трансперсональной психологии и прочих течений новейшей психологии.

Все фантастические сведения о грибах в рассказе тоже подлинные. Их ДНК действительно ближе к ДНК животных, чем растений, и весьма близко к ДНК человека.

В рассказе говорится о феноменально-быстром росте некоторых грибов. Весёлка обыкновенная действительно рекордсмен в грибном царстве, да и среди прочих многоклеточных конкурентов у неё мало. Как и упоминает Богдан, этот гриб способен расти со скоростью до 0,5 см в минуту. Впрочем, от Весёлки не сильно отстают даже такие всем хорошо знакомые грибы, как белый и подосиновик, при благоприятных условиях способные за сутки вырастать на 3-5 сантиметров.

Что до языка этих необычных организмов, то британские учёные обнаружили у грибов колебания внеклеточного электрического потенциала. А когда эти импульсы были проанализированы, исследователи сделали вывод, что они напоминают речь человека. В импульсах учёные различили подобие слов и даже сложных предложений, об этом сообщается в докладе Королевского общества Великобритании, подготовленном Университетом Западной Англии. В рамках исследования в субстрат, колонизированный мицелием, были установлены электроды, импульсы от них как раз и анализировались в ходе научного изыскания. Гипотеза исследователей заключается в том, что электрические импульсы, которые они зафиксировали, используются для передачи и обработки данных в сетях мицелия. Импульсы были разной интенсивности, и учёные предположили, что это некое подобие слов.

«Имеются также данные об участии электрического тока во взаимодействиях между мицелием и корнями растений при образовании микоризы. Мы сравнили меры сложности грибного следа и образца текста на европейских языках и обнаружили, что «грибной язык» превосходит европейские языки по морфологической сложности», – говорится в исследовании.

4. Чудеса новой психологии

То, что может быть воспринято читателем, как часть фантастического замысла автора, таковым не является. Я о расширении и скане, который применяет Богдан в рассказе. Это реально существующие практики, взятые из трансперсональной психологии. В самом рассказе я уже дал короткую справку о том, что это такое.

За последние полвека в психологии действительно сложилось несколько течений, о них я коротко пишу в тексте. Эти течения весьма близки друг другу. Их, условно, можно назвать «новой психологией». Условно – потому что официального названия у такого объединения не существует, точно также, как и само объединение ещё не состоялось. Но оно возможно. И то, что такое возможно, я подробно описываю в другом своём романе «Звёздный свет. Врата за пределы». На его страницах я показываю, как это может выглядеть, какие уже существующие наработки, методики, взгляды и практики в какой последовательности сливаются, давая любопытную картину нового образа мысли и жизни. Там же можно найти и более детальные описания самого расширения со сканом, объяснения, почему всё это работает и на каких основах. В «Тропой непроторённой» лишь упоминается про разрешительные фразы, созидательное мышление и построение защитных полей, Богдан использует знания об этом в своей работе, но сама тема здесь не раскрыта. А в «Звёздном свете» я пишу об этом более подробно, во второй части романа одной из главных героинь про это как раз рассказывают и обучают. И не только этому, но и многому другому. Там же, в другом своём довольно объёмном романе, я предлагаю и свой взгляд на то, как может выглядеть мировоззрение, основанное на такой психологии.

Часть читателей наверняка уже догадалось, что тот безымянный фантастический роман, что вдохновил Богдана на смелые эксперименты – это мой «Звёздный свет». Прошу прощения за такую нескромность. Но мне показалось это удобным для сюжета, а также подходящим для короткометражного формата рассказа. Если бы я здесь попытался чуть более подробно обо всём рассказать, то небольшой рассказ превратился бы в новый роман. А у меня лимит – не более 100 тыс. знаков. При всём желании не расскажешь и половины всего, чем пользовался Богдан. Но заинтересовавшиеся теперь знают, где искать недостающую информацию. И одним лишь «Звёздным светом» я ограничиваться не собираюсь. Тем предостаточно, и, смею надеяться, интересных книг можно написать ещё много.

Ну а в этом рассказе я пофантазировал на тему того, как современная психология, осваивающая малоизвестные возможности нашего мозга, способна не только помочь в решении личных проблем, в налаживании экологичных отношений в семье и на работе, но и в научно-исследовательских изысканиях. В принципе, направление науки значения не имеет. Не даром я добавил в рассказ воспоминания Богдана о деде, чинившем машины при помощи чуйки. Таких людей вокруг не так уж и мало. Но в механике и электронике я разбираюсь плохо. А вот в теме биологии я чувствую себя комфортнее, потому что кое-что знаю. Поэтому и выбрал в качестве примера именно её. А чтобы было интереснее, подобрал ещё и такой вот необычный стык биологии, архитектуры и материаловедения. По-моему, получилось наглядно и интересно. А что скажете вы?

Всех, кому рассказ понравился, я прошу не стесняться и оставлять свои отзывы. Мне будет это очень интересно. Подписывайтесь на получение новостей о моих новинках, выходящих на ЛитРесе, это можно сделать на странице автора, там же, на сайте ЛитРеса. По всем прочим вопросам, включая вопросы по затронутым в книгах темам и предложения помощи в продвижении идей, пишите мне на персональную почту.

Всего вам доброго, и до новых встреч!

Мой e-mail: zorislav-yarcev@yandex.ru


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • От автора
  •   1. Общая идея
  •   2. Живые структуры и материалы
  •   3. Любопытные факты
  •   4. Чудеса новой психологии