КулЛиб электронная библиотека 

Город во крови [Михаил Осташевский] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Михаил Осташевский Город во крови

Глава 1

За стеной в очередной раз за эту ночь раздалась громкая крепкая ругань, а за ней – и детский плач. Соседи опять что-то не поделили: муж с женой, обременённые нежеланным ребёнком. Вся коммуналка с нетерпением ждала, когда эту семью выселят за шум и беспорядки, но их держали неприлично долгое время. Между жильцами ходили слухи, что неблагополучная семья платила за комнату двойной тариф, и коменданту было невыгодно выселять их, даже не смотря на жалобы от других жильцов.

Удар посуды об стенку снова разбудил Антона. Посмотрев на часы, он сунул голову под подушку, прячась от криков. Вставать дико не хотелось, но и на пост опаздывать было нельзя. Антон снимал комнату в одном из сталинских домов на Московском проспекте. Сотни квартир выкупили за копейки риелторы – под сдачу. Большинство из его соседей были военнослужащими, так как в основном только они могли позволить себе снимать жильё тут – район считался не самым плохим в городе. Но за последний год Антон видел несколько семей с детьми, в том числе тех, что проживали за стенкой. Обычно долго они не задерживались. Их выселяли из-за долгов и детского плача. Такие были порядки: люди отдавали последнее за ночлег под крышей и в тишине. Домоуправляющему приходилось идти на крайние меры, чтоб поддерживать дороговизну комнат.

Многие люди из спальных районов города оставили свои квартиры из-за слабой работы атомной электростанции. Она была выведена из эксплуатации в двадцатом году, в связи с окончанием срока работы. Планировали построить ей замену, но из-за катастрофы финансирование работ приостановили, город и область теперь держались на одних ТЭС и ветряках. Электричество подавалось только на близлежащие к метро дома и было очень дорогим. Так же имелись проблемы с водой. Из-за её нехватки люди редко мылись дома, предпочитая общие городские бани. К тому же ещё и из-за антисанитарии куда быстрее распространялись болезни, а лекарств в городе недоставало.

Часы показывали шесть тридцать две, оставалось полтора часа до работы. Антон быстро оделся – он не любил подолгу валяться в постели без дела – и поставил чайник. Запив чаем засохшую булку, он накинул на себя камуфляжную куртку и вышел из дома. Через дворы направился к метро «Фрунзенская». Пустые серые улицы недружелюбно встретили его. Моросил лёгкий дождь, но жёсткий ветер превращал капли в быстрые потоки острых стрел, бьющих по лицу. Комендантский час заканчивался только в семь, поэтому Антон торопился к станции, чтоб не натолкнуться на патруль, хоть у него самого и был пропуск. Метро также открывалось в семь утра. Пришлось немного подождать, пока главный станционный комендант поднимется и сам откроет единственную рабочую дверь на станции; остальные были заколочены.

– Опять на пост, Антон? – спросил сонный комендант в военной форме, пропуская Антона в вестибюль.

– Как и всегда, стабильный график уже как третий год. А вам не надоело каждый день эту дверь открывать?

– Незавидная работа, не правда ли? Но, в соответствии с комендантским часом, открываю – закрываю. Зато ответственность какая, думаешь, просто следить за порядком? У меня всего пять человек на станции, а бомжи только так на станцию прошмыгивают, вонь от них такая! Людям работать мешают, воруют. На чай-то зайдёшь? До поезда ещё минут пятнадцать, успеем по-быстренькому.

– Не, Алексеич, я лучше на работу, – отмахнулся Антон.

– Ладно, эскалаторы я запустил, на́ тебе жетончик на дорожку, я пока тут останусь, Надька не поднимется, спит, наверно, дурёха, как всегда, а тут, может, ещё кто зайдёт.

– Спасибо, Алексеич, удачной смены.

– Да какая тут смена, двадцать четыре часа, семь дней в неделю…

Антон бросил жетон в турникет, спустился вниз и увидел просыпающуюся станцию. «Фрунзенская» была небольшой, всего метров сто в длину. С десятком выдолбленных в бетоне арок. Всю правую часть станции заставили палатками. Поезда ходили лишь по левой стороне. Торговцы уже расчехляли палатки и выкладывали свои товары. Подходя к первым аркам, он учуял запах жареного мяса. «Давид уже работает, перекусить бы», – подумал Антон.

Он подошёл к прилавку с оригинальным названием «Мясо по-кавказски», выцарапанным на деревяшке ножом. Владельцем был, наверное, единственный азербайджанец, работающий в городе. После похолодания все южане съехали, но Давид прочно обосновался в городе. Довольно большой по сравнению с остальными шатёр находился прямо в середине станции. Из трубы валил дым и коптил уже далеко не чистую побелку на потолке. Несмотря на восхитительный запах, Антон не особо доверял мясу. Никто не знал, откуда оно каждое утро появляется у Давида. Ходили слухи, что он нанимал местных мальчишек, которые отлавливали бездомных животных и тащили тушки к нему. Напрямую, конечно, Давиду этого никто не говорил – был риск попасть в чёрный список.

Несмотря на тайну производства, цена была далеко не демократичная. За пятьсот рублей покупатели получали три куска мяса с вертела и ломоть лаваша – некое подобие шавермы на тарелке, иногда без овощей. Если денег не было, Давид с особенным пристрастием принимал золотые украшения в обмен на еду.

На его толстой шее висело несколько толстых золотых цепочек. Ряд золотых зубов ослеплял каждого покупателя. Всегда богато одетый, Давид сегодня был в бархатной фиолетовой тобе, широких штанах и чёрных мокасинах. По его лысой голове градинами лился пот – лишний вес и горячий вертел никогда не оставляли Давида сухим. Он обслуживал бедняка, и, видимо, разговор оказался не самым приятным, так как спустя мгновение Давид с пустыми шампурами в руках выскочил из-за прилавка и с криками и проклятьями на своём языке отогнал бедолагу от своей палатки.

– Эй, Давид! – крикнул Антон, немного не доходя из опасений попасться под горячую руку. – Обслужи-ка лучше постоянного покупателя.

Повернув голову в сторону Антона, тот растянул рот до ушей в золотой улыбке.

– Э-э-э, дорогой, проходи, конечно, я люблю постоянных покупателей, – сказал Давид с диким акцентом.

– Мне как обычно, одну порцию. Хорошо, деньги до зарплаты остаются. А ты куда свои тратишь? На побрякушки всякие?

Давид жадно выхватил пятисотенную бумажку и начал просматривать купюру на свет.

– Да настоящая, настоящая. Ты каждый раз их проверять будешь?

– А то! – отозвался Давид. – Мои поставщики ой как не любят фальшивки, голову оторвут, мамой клянусь.

Положив деньги в карман, он ловко развернул вертел.

– Что хотел тот мужик? – спросил Антон. – За что ты так с ним?

– Просил еду в долг, а когда я отказал, он начал угрожать мне! Мне! – Давид взмахнул рукой. – Говорит, что подожжёт весь мой шатёр! Хорошо, охрана тут, на месте, и работает круглосуточно. Я лично позабочусь, чтобы этого шайтана больше на станции не было!

– Да ладно тебе. Тут люди с голоду дохнут, а ты цены задрал. Вот и злятся.

– Э-э-эй, брат, будешь так говорить, я и тебя так же прогоню! Я тут три года работаю. Три года! В своё время понадавал в долг. Хватит! До сих пор мои ребята с них по копейке выбивают. Так ещё эти, как их там? Проценты.

Он грубо бросил тарелку с едой на стол.

– А ты ешь давай и проваливай. Нечего с утра мне настроение портить!

Время уже поджимало. Антон торопливо съел содержимое тарелки, кивнул Давиду и пошёл к перрону. Поезда ходили по определённому расписанию, примерно раз в полчаса. На одной из колонн висела небольшая бумажка с расписанием.

У спуска с эскалатора он заметил странную женщину. Она выглядела слишком необычно. На ней было длинное яркое платье в пол, поверх которого накинут рваный серый пуховик. На ногах были самые настоящие валенки, а голову покрывал платок в цветочек, под которым она прятала лицо. На груди висели странные украшения разных форм. Женщина уверенным шагом направилась на перрон и остановилась рядом с Антоном. «Язычники», – брезгливо подумал Антон. Язычников не любили в городе и держались от них подальше. Про них ходили страшные слухи.

Через пару минут подошёл поезд, и Антон, войдя, опустился на свободное место. Состав был почти пуст, помимо него и женщины в вагоне находилась всего пара человек. Несмотря на обилие свободных мест, женщина уселась рядом с ним. Каково же было его удивление, когда из-под разноцветного платка на него посмотрели уставшие старческие глаза. В целом – приятная старушка, аккуратно одета, в пёстром платье и платке. Но глаза – глаза так и норовили заглянуть прямо в душу. Холодные и бесцветные, они за несколько секунд бегло осмотрели Антона, затем остановились на его лице. Она улыбнулась так, будто бы его узнала.

– Здравствуй, милёк, – добродушно заговорила бабулька. – На службу едешь?

– С чего вы взяли? – попытался выразить удивление Антон.

– Ну как же. Вон здоровый какой. Ботинки у тебя солдатские, такие у сына моего были, очень уж похож ты на него. Да только погиб он.

– Ох… Соболезную! – выдавил из себя Антон. В его планы не входило выслушивать языческую болтовню.

– Как за границей эта проклятая болезнь началась, так и отправили моего сыночка под Хабаровск, Родину защищать, – продолжала старушка. – Хороший был сынок, денег присылал нам с отцом. А потом как зараза через границу перебралась, так и закрыли его в карантине. Долго не протянул, видимо: через полгода пришло письмо из комитета, что умер-то сынок мой от заразы. Героем объявили, медаль прислали, да только кому она нужна! А тут ещё от горя старик мой помер. Я сейчас к ним еду, в этот комитет. Хотела похоронить его по-человечески, сынка-то. Хотела, чтоб прислали сюда его останки, домой. А они Володеньку моего там, вместе со всеми в общую яму скинули, даже не говорят, где именно. Да и куда же я поеду, старая, на Дальний Восток-то. Цены на билеты видел? За всю оставшуюся жизнь не расплачусь. Сынок, может, знаешь кого оттуда, кто бы помочь смог? – женщина с надеждой посмотрела на Антона.

– Никого так сразу не вспомню. Вам бы лучше в Москву написать, президенту, – усмехнулся Антон. – Он уж точно поможет.

Антон прекрасно знал, что становится с письмами, которые сотнями приходят на почту комитета, и понимал, что женщине никто не ответит, но не стал её расстраивать.

– Да куда я только ни писала. И президенту, и нашим этим, Орлову, Кулакову. Всё без толку.

– Не советовал бы вам в комитет соваться. Там охрана суровая, людей лишних не пускает. Только проблем наберёте. Сколько лет назад сын ваш умер? Год или два? Уж поверьте, сейчас его никто перевозить не будет, столько времени прошло. Езжайте лучше домой.

– Никого у меня больше не осталось. Сына потеряла. Мужа потеряла. Даже Боги мне не отвечают. Некуда мне больше идти.

Женщина ещё пару раз пыталась начать разговор, но Антон отвечал нехотя, пока не приехали на Горьковскую.

– Ну что, бабуль, пора мне выходить, Родину охранять. Дам вам совет: не ходите вы к этому комитету. Только время зря потратите.

– Я тебе тоже совет дам. Бежал бы и ты с работы этой, а то отправят чёрт знает куда. А то и под суд попадёшь. Помяни моё слово. Вижу, горе за тобой по пятам бежит! – как-то зло ответила старуха.

Антон вышел из поезда и недовольно поплёлся в сторону эскалатора, периодически оглядываясь. Женщина, погрузившись в свои мысли, медленно шла за ним.

Новое здание Комитета Городской Безопасности, как и всего Правительства, находилось на острове, в Петропавловской крепости. У ворот перед мостом уже собралась небольшая очередь из сотрудников. Охрана проверяла документы и обыскивала каждого, кто намеревался попасть внутрь.

Их оружейная комната и раздевалка находились прямо в помещениях крепостной стены внутри острова. Вдоль Кронверкского пролива по обе стороны стоял высокий забор из чёрных железных прутьев. Второй пропускной пункт был чуть западнее, на втором мосту, и использовался для въезда и выезда машин. Каждый КПП был усилен несколькими вооружёнными бойцами возле ворот.

Такую охрану поставили не просто так. Несколько лет назад, в период массового голода, волнения захлестнули весь город. Народ попытался прорваться к зданиям городского правительства и комитетам. Несколько десятков тысяч человек закидывали дома камнями и самодельными коктейлями Молотова. Приехавшие пожарные пытались отогнать протестующих водой из брандспойтов. Но тех было чересчур много. Массивные металлические двери были заперты изнутри, без специального тяжёлого оборудования их просто невозможно открыть. Военные, вооружённые пулемётами, высунулись из окон второго этажа, давая предупредительный огонь. Люди продолжали кидать камни и палки, ломая входную дверь. Когда в одно из окон здания залетел коктейль Молотова, остальные оборонцы открыли огонь по первым рядам наступавших. Откуда-то из центра толпы последовали очерёдные выстрелы, положившие ещё несколько солдат. На Литейном началась паника. Народ бросился врассыпную, спасаясь от выстрелов. Тогда живьём растоптали пару десятков человек, ещё несколько десятков были убиты или ранены пулемётным огнём. Из солдат погибло только восемь.

После этого происшествия губернатор срочно принял решение перенести правительство в более безопасное место. За полгода на территории Петропавловской крепости отстроили несколько зданий для руководства и комитетов.

Несмотря на май месяц, погода вела себя совсем не дружелюбно. Сильный, холодный ветер дул со стороны Невы, обдавая щёки морозом. Уже привычная для этого времени года температура никак не позволяла деревьям расцвести, а льду на реке – растаять.

Смена Антона на западных воротах начиналась через пятнадцать минут. Он зашёл в здание охраны, поздоровался с оружейником Николаем Иванычем и направился в раздевалку. Состав его смены редко когда менялся, и в помещении, как и ожидал, он увидел всех троих своих напарников. Смена делилась на пары. Снаружи с Антоном работал Макс – здоровенный амбал, два с лишним метра ростом, с глупым лицом и сильными руками. Этакий русский Джон Рэмбо.

В другой паре работал Миха – не самого высокого роста, толстоват, слеповат, да и вообще с виду мало подходящий на должность охранника. Поговаривали, что он попал сюда исключительно благодаря связям. Санёк был последним в этой четвёрке и пришёл пару месяцев назад вместо старого Олега Петровича, которого отправили на пенсию по возрасту. Санька́ прислали из Москвы в так называемое подкрепление. Там он занимался бумажными работами и с оружием почти никогда не сталкивался.

– Э, Мих, очки не забыл? – засмеялся Макс. – Чего невесёлый такой? О, старший пришёл, здорово! – поздоровался Макс с вошедшим Антоном.

– Парни, привет! – Антон обменялся рукопожатиями. – Опять свои глупые шутки?

– Иваныч тебе ничего не говорил? Вчера, говорят, какие-то парни приходили с Купчино. Требовали «поговорить» с руководством, выдать им жильё – что-то такое. Человек пятнадцать-двадцать, а то и больше. Постояли да ушли. Так что сегодня повнимательнее надо быть.

Парни собрались и пошли на пост, сменив дежурных ровно в восемь.


Ближе к полудню на несколько секунд выглянуло солнце.

– Последний раз я видел солнце в августе того года, – заметил Санёк. – Ещё у себя в Николаевке.

– Где это вообще? – спросил Миха.

– Да под Москвой, оттудова я. Забыл, что ли? Десятый раз спрашиваешь.

– Надеюсь, скоро весь пепел осядет, и настанут тёплые дни. Может, тогда и город восстановится, и всё станет как прежде, – с надеждой сказал Антон.

– Учёные говорили, ещё тогда, в девятнадцатом, что вулканическая зима продлится около десяти лет. Так что ещё не скоро, – заверил напарника Миха.

– Дай бог дожить бы.

С той стороны ворот незаметно подъехало два автомобиля. Явление было нечастое, так как мало кто мог себе позволить цены на бензин. Если КАМАЗ, загруженный солдатами, не вызывал особого удивления, то гражданский автомобиль, так ещё и бизнес–класса, заставлял людей пялиться в окна и оборачиваться. В городе такие машины могли позволить себе только большие «шишки» из комитетов и ещё оставшиеся бизнесмены, ходившие в друзьях у правительства и занимавшие высокие посты.

После многозначительного сигнала автомобиля охрана засуетилась. Как у старшего, в обязанности Антона входила проверка документов у водителя и у пассажира, если по рации не поступала обратная команда. Не все машины подвергались проверке – самые серьёзные личности, начиная с председателей комитетов и заканчивая губернатором города, под эту процедуру не попадали. Номера на машине были незнакомы, да и сама она не входила в список машин руководства, а он их всех знал наизусть. Но сейчас рация молчала, и Антон смело направился к водительскому окну первой машины.

– Чё надо? – спросила рожа в чёрных очках, принадлежавшая сидящему на водительском сидении.

– Документы, пожалуйста, – спокойно отреагировал Антон. Обычно водители спокойно относились к осмотру документов.

– Ты охренел? – взревела «рожа». – Ты хоть знаешь, кого везём?

Антон махнул рукой Максу. Тот поднял оружие и медленно направился в сторону машины.

– Я ещё раз повторяю: документы, пожалуйста, – слегка повысил голос Антон.

Заднее окно второго автомобиля опустилось, и из него раздался строгий мужской голос:

– Сынок, подойди-ка сюда.

Антон дал команду Максу и Саньку не пускать машину и направился к открытому окну. Голос показался чертовски знакомым. На заднем сидении находился пожилой мужчина в новом сером костюме, с дорогими часами на левой руке, на его коленях лежала длинная чёрная трость. Одет он был свежо, чего нельзя было сказать об уставшем лице. Оно прибавляло десятку к его и так немолодым годам. Не может быть…

– Я, конечно, понимаю, служба, но неужели у вас нет приказа пропускать губернатора без досмотра?

– Товарищ губернатор, мы не…

– Ха, меня так ещё никто не называл – «товарищ губернатор».

– Про…ить! Нем…енно! – зашипела рация.

– О, а вот и начальство соизволило сообщить. Впредь будьте внимательны, вы же не хотите потерять такую престижную работу, верно?

– Верно, – только и смог выдавить Антон.

Он отошёл от машины, дал сигнал Михе, чтоб тот поднимал ворота. Рация продолжала что-то шипеть, но уже более грозным тоном.

– Не слышу вас, рация не работает! – ответил он в неисправный аппарат. – Наверное, села батарейка.

Машины уехали, ворота с громким лязгом закрылись, а со стороны комитета к ним уже бежал солдат с новой рацией.

– Начальство разъярено, будьте осторожны, слышал, вас вызовут на ковёр, – предупредил их солдат, забрал рацию и поспешил обратно.

– Солохов. Вы и вся ваша компания в восемь после дежурства ко мне. Будем разговаривать! – предупредила рация.

– Так точно, товарищ майор! – отчеканил Антон.

Он убрал рацию в карман и, опустив голову, поплёлся на своё место. «Первый серьёзный проступок за два года. Как старшему, мне никак нельзя было совершать неосторожных действий, – думал он. – Наверняка губернатор позвонит начальству, а там могут принять воспитательные меры – так называемую показательную порку. Эх, невовремя он проехал».

– Антох, не грусти. Если и трахнут, так всех, – попытался поддержать напарника Миха.

– Тут вплоть до увольнения может дойти. Всё-таки первое лицо города проехало. Откуда вообще он взялся на этой машине, почему не внесли в список?

– Да чёрт его знает, это начальство. На чём хочет, на том и едет. Похоже, это была машина Власова, его зама. Он единственный, кто остался на своём месте. Храбрый мужик.

– Эй, смотрите! – раздался взволнованный голос Санька. – Эта-то куда прёт?

Санёк показывал пальцем на невысокую женщину, ковылявшую в сторону их ворот. Антон сразу узнал этот пёстрый платок, ведь только этим утром он обратил на него внимание. Её взгляд был всё так же холоден.

– Бабуль, ты к кому? – Макс опять вскинул автомат и пошёл ей навстречу.

– Не по твою душу я пришла, мне мой сын нужен!

Макс посмотрел по сторонам.

– Кто-нибудь её знает? Вы, гражданочка, ошиблись местом.

– Мой сын. Его отправили на восточный фронт, а он так и не вернулся!

– Восточный фронт сняли уже года два назад. Женщина, вы в своём уме? Это Комитет городской безопасности, какое отношение мы к этому имеем?

– Да вас самих так же!.. Попользуются и закопают тут же в ближайшем лесу! – женщина перешла на крик.

– Если вы сейчас же не угомонитесь, придётся вас задержать! – вперёд вышел Санёк, направив автомат на женщину. – Проваливай бабка, язычников мы тут не любим.

– А стреляй! Ну давай же. Хоть наконец сына своего увижу да мужа! – Она схватила автомат и прижала дуло к левой груди. – Что, силёнок не хватит, сосунок? Я требую встречи с вашим генералом. Верните хотя бы тело! Что мне ваше письмо? Им только подтереться можно, а мне сын нужен!

– Убери оружие, идиот! Сдурел, на гражданских направлять? – в разговор вмешался Антон. Пришлось вмешаться, за любые действия охранников отвечал только он. А лишний труп в его смену совсем не нужен. Санёк нехотя убрал автомат и отошёл на пару шагов назад. – Женщина, вы перепутали, вам не к нам, а в приёмную. Это другие ворота, со стороны метро.

– Знаю я, где приёмная, только не принимают меня там. Сумасшедшей считают.

– Немудрено! – усмехнулся Санёк.

Женщина пропустила это мимо ушей и обратилась напрямую к Антону.

– Может быть, ты всё-таки помочь сможешь, вижу же, что парень порядочный.

Вместо ответа зашипела рация, и раздался голос майора.

– Что у вас там за бардак? Почему гражданские у ворот? Убрать немедленно. Вам проблем мало на сегодня?

– Товарищ майор, тут женщина сына ищет…

– Сына? Я ей лично тысячу раз говорил, что похоронен её сын с почестями под Хабаровском. Она уже второй год ходит, гони её прочь!

– Ах ты, старый пердун! Не врите мне, я знаю, что вы специально его туда отправили! Специально убили! – закричала женщина.

– Понял вас, товарищ майор, конец связи. Ну что же, вы всё сами слышали.

– Помяни моё слово, парень, и вас всех поубивают и закопают.

– Такая у нас работа. А теперь, пожалуйста, покиньте это место.

Женщина сплюнула и ушла, бубня проклятья в их сторону.

– Что же за день-то за такой! – вздохнул Санёк.

– Ещё раз направишь оружие на людей – поедешь домой в свою деревню! – рявкнул Антон. Санёк ему не нравился. Слишком нахальный, слишком трусливый.

– Полегче, начальник, я же не специально, это она сама!


Остаток дня прошёл в напряжении. Антон мечтал, чтоб поскорее кончилось это кошмарное дежурство. Смерть он уже видел, но привыкнуть к этому было невозможно.

В восемь вечера пришла новая смена из четырёх человек.

– Что у вас тут случилось? Иваныч говорит, кого-то убили? – поинтересовался Борис, старший смены.

– Ну, почти, один сумасшедший махал стволом перед язычницей или сектанткой, я в них не разбираюсь, – ответил Макс.

– Сектанты? У нас только одни сектанты в городе и совсем не опасны. Родоверы вроде или родноверы. Уж не веришь ли ты в эти байки про жертвоприношения?

– Ну ведь говорят, рассказывают не просто же так?

– Сейчас я тебе историю расскажу, мне тут один мой товарищ из комитета по пьяни выдал, что разведку там недавно проводил. Ничего серьёзного – так, проверка обстановки, уж сильно зашевелились они. Так вот храм они отбабахали метров пятьдесят, весь из дерева, по крайней мере, снаружи! Внутрь не пускают, только своих главных жрецов, охрана там вооружена покруче нас. У них с городом вроде как договор: в дела религии не лезть, но ведь интересно же, что там у них происходит… Вы, кстати, там домой не опаздываете? – улыбнувшись, спросил Борис.

– Ты дорасскажи сначала, потом пойдём, – нетерпеливо ответил Миха.

– К храму прилегает такой же деревянный забор. Высокий, за ним не видно ничего. Храм-то сам в лесу стоит, прямо у озера. Вокруг забора хижины небольшие, наверное, штук двадцать, в них самые преданные приспешники живут, кого в храм не пускают. Озеро себе выкопали, как древние укры – Чёрное море. Ты представляешь? Люди от всего отказываются – от квартиры, электричества – и идут жить в лес. Больные на голову! Одним словом, язычники.

– А про целую сеть огромных парников не хочешь рассказать? – встрял ещё один охранник из смены Бориса. – Они весь город кормят, не то что Москва, сами же знаете!

– Не лезь, малой, – огрызнулся Борис. – Или ты теперь за язычников? Так, может, к Гробчаку своему побежишь на Кировский, он-то с удовольствием возьмёт к себе очередного мальчонку. Ты же знаешь, что они делают с военными? Неважно, бывшими или нет.

Парень замолчал и отошёл на пару шагов назад.

Так вот, один разведчик уже прикидывался бездомным, разоблачили за полчаса. Там все друг друга знают, никого левого нет.

– А что с ним стало?

– Да ничего, как узнали, откуда он, отпустили. Но потом они обвинение кинули на руководство, что, мол, была же устная договорённость. Теперь наши, чтоб отношения не портить, только по периметру разведку держат… Так вот, залёг мой приятель неподалёку, видно только главный вход. Поначалу не было ничего интересного. Телеги с брёвнами, запряжённые лошадьми, везли, видимо, издалека. Они вообще живут странно, лошади у них как грузовой транспорт. Часа через два видит: из одной такой повозки выпрыгивают четыре здоровых парня. Одеты совершенно не по погоде, в одних футболках, чёрные джинсы и военные берцы на ногах. За руки тащили человека с мешком на голове, свой, не свой – непонятно, может, ещё кого нашего взяли. В ворота втащили, а дальше хрен поймёшь, что было. Говорит только, что костёр там как запылает! Чуть ли не до неба.

– Вот тебе и доказательство, что сжигают! – воскликнул Макс.

– Думаешь, люди так хорошо горят? – усмехнулся один из охранников в смене Бориса. – Врёт всё твой товарищ, а вы верите, дураки.

– Ладно, пост снял, пост принял, – сказал Борис и протянул Антону руку. – Отдыхайте.

– Сначала к начальству на ковёр. Удачной смены.


Глава 2

Капитан сидел в своём купе вместе с первым помощником и пил чай. Их поезд совсем недавно выехал из Москвы и уже набирал скорость. Это был последний день их возвращения домой. После телефонного звонка из главного центра Военно-морского флота на Балтике прошло несколько дней. Ему объявили, что их служба окончена в связи с сокращением боевого состава. Лодка, которой он отдал долгие семь лет, будет списана в резерв, а весь экипаж досрочно распущен по домам, несмотря на действующие контракты. После прибытия в город их отвезут в здание комитета и, скорее всего, отправят на пенсию.

– Ну что же, списывают нас, – зло бросил капитан. Он хоть и рад был возвращению домой, но сильно раздосадован внезапной новостью и расторжением контракта.

– А ты по дому будто не скучаешь, Серёг, – ответил первый помощник.

– Не для того мы семь лет плавали, чтоб нас вот так… Ладно бы дали спокойно дослужить. Осталось-то всего…

– Я знаю, ты просто боишься домой ехать. Но не переживай, найдёшь ты там своих. Я же Петьку и Дашу с самого их детства знаю, не пропадут.

– А ты сам-то не переживаешь? Не тот возраст уже, чтоб так сильно менять жизнь.

– Ну подумаешь – пенсионер. Радуйся, что ты военнослужащий, а то так батрачил бы где-нибудь на заводе до шестидесяти пяти.

– Не думал я, что так быстро стану пенсионером. Может, какая-нибудь должность-то найдётся? Слышал я, город загибается, народ уезжает на юг – туда, где тепло. Электричества не хватает, население раз в десять поубавилось, остались только самые стойкие, ну и те, конечно, кто тут родился. Принципиально остались. Одна только надежда: семью увидеть – жену, сына и дочь. Представляешь, семь лет я их не слышал!

– Как и все мы. Да ты не переживай, всё нормально с ними. Матросы с Калининграда те ещё байки рассказывают. Мне вообще в Новосибирск попасть надо сначала. Может, семью сюда к вам перевезу, если жена к другому не ушла. А то чёрт её знает, что она подумала, семь лет – это отдельная жизнь. Слушай, я пойду парней проведаю. Был слушок, что они поляну хотят накрыть.

– Давай, конечно, как что узнаешь, доложи.

– Так точно, капитан! – помощник по-дружески хлопнул того по плечу и вышел из купе.

Улёгшись на кровать, он предвкушал встречу с женой и детьми. Да, его детки сильно подросли. «Младшему сыну, наверное, лет восемнадцать? А может, и больше. Интересно, закончил ли он школу? Поступил ли в университет? Или, может, работает, чтоб прокормиться? Ну ничего, скоро я приду, всё наладится, заживём!» Дочке совсем недавно исполнилось двадцать, он гордился, что у него растёт такая красивая и умная девочка. Но долг службы лишал его возможности полноценно общаться с семьей. Раньше, каждый раз, прибывая в порт Калининграда раз в два месяца, он дозванивался до жены и детей. Кроме последних четырёх лет. Непонятно, что случилось: сломался ли телефон, и не было возможности купить новый, а может, не хватало электричества для зарядки – но связь прервалась, телефон жены был недоступен. Как он ни просил руководство дать ему отпуск на несколько дней – проведать, как там семья, его не отпустили, сославшись на то, «что невозможно оставить подводную лодку без капитана».

Его отвлёк от грустных мыслей стук в дверь.

– Войдите! – крикнул капитан, поднимаясь с кровати.

– Разрешите? – неловко просунул голову в дверь матрос.

– Да, заходи. Докладывай.

– Мы тут с разрешения первого помощника, товарища Макарова, стол накрыли. Вот вас приглашаем.

– А что же за повод такой? – усмехнулся капитан.

– Ну так домой возвращаемся, товарищ капитан, это же почти семь лет вместе плаваем, а тут всё, завтра разойдёмся кто куда…

– Верно говоришь, верно. А водка есть? – немного подумав, спросил капитан.

– Так точно, три канистры!

– Ах вы черти, пронесли всё-таки! Ну пойдём, отведаем.

В вагоне-ресторане собрался весь экипаж. Помимо старшего помощника, в столовой находились все пять командиров боевых частей, два десятка офицеров и примерно сорок мичманов и матросов. Часть успела нацепить парадные костюмы. Все выглядели очень весёлыми и довольными.

– Те, кому на вахту в десять, не напиваться! – отдал приказ капитан.

– Так точно, товарищ капитан первого ранга! – хором ответил ему экипаж. Все были чересчур довольны, так как знали, что никакой вахты уже нет.

Сдвинутые вместе столики образовали один большой. В Москве они стояли всего час, пока их прицепляли к странному военному паровозу с несколькими бронированными вагонами. Причём не на Ленинградском вокзале, откуда обычно ходили поезда на север, а с отдельных путей на окраине города, где не было видно ни жилых зон, ни магазинов. Поэтому, к удивлению капитана, стол ломился от разнообразия еды. Тарелки были полны мясных нарезок, салатов и солений. Большая свиная туша лежала на блестящем металлическом подносе, издавая ароматный запах сочного мяса. Жареные королевские креветки, красная засоленная рыба, несколько горок маслин и оливок, мисочки со свежей красной икрой и нарезанные багеты, даже виноград – на столе было всё, что только можно пожелать. Ближе к углам стояли литровые бутылки без этикеток с прозрачным напитком. Капитан не стал спрашивать, где они всё это достали, только улыбнулся и пошёл к столу. Не успев подойти, он услышал звон от удара вилки по одной из бутылок.

– Налейте же водки командиру! – властным тоном, но с улыбкой сказал старший помощник; было видно, что он уже далеко не трезв. – А теперь потише. Ну-ка! Замолчи, Евгеньев! Так вот. – Он сильно прокашлялся, выпил подготовленный гранёный стакан воды и продолжил: – Так вот, сегодня я хотел сказать несколько слов о нашем выдающемся, незаменимом командире. Как мы все знаем, наш экипаж был призван почти семь лет назад. Мы неизменно ходим под водой такой долгий срок и ни разу, ни разу за всё это время я не замечал несправедливых решений в отношении себя и других офицеров. Он всегда тщательно разбирался в каждом вопросе, независимо от звания и чина, будь то офицер, мичман или матрос. Мне было приятно служить все эти семь лет под командованием капитана первого ранга, Драгунова Сергея Владимировича! За вас, капитан!

– За вас, капитан! – подхватили хором остальные.

Помощник залпом выпил содержимое стограммовой рюмки, поставил на стол и начал аплодировать. Все остальные повторили его действия. Водка полилась рекой. Тост шёл за тостом. Никогда ещё капитан не слышал столь большое количество лестных слов про себя. Когда тосты закончились, экипаж разделился на небольшие группки по три-четыре человека, и все о чём-то оживлённо болтали. Подойдя к одной, он услышал разговор о морских чудищах.

– Никак, Жиганов, в кракена веришь? – ухмыльнулся капитан, протягивая полную рюмку водки. – Давай же тогда выпьем, чтоб нас не постигла участь быть сожранным морским чудищем.

– Кракены существуют, товарищ капитан, они всегда были, есть и будут, – вступился за моряка старый мичман. – Сколько в былое время кораблей затонуло, сколько подлодок пропало в наше время.

– Не припомню что-то. А ну-ка напомни мне хоть одну, – попросил капитан.

– Если из недавних, то в семнадцатом году пропала аргентинская лодка. Никаких следов крушения, никаких обломков – просто пропала, и всё. И неужели вы не помните «Курск»? Вы не такой уж и молодой. Её тоже кракен достал, вы же видели, как её покорёжило. Никакое оружие не могло так загубить лодку.

– Замолчи, старик! – вскипел капитан.

Все собравшиеся вздрогнули и оглянулись на крик. Лицо капитана Драгунова покраснело, руки затряслись, он захотел ударить мичмана.

– Не трогай Курск, все знают, что их сбили американские подлодки! Там у меня были друзья, а ты говоришь, что их съела какая-то морская хрень? Ещё раз я услышу что-то подобное… – капитан осёкся, ведь это был последний день, и он уже ничего не мог делать. Он махнул рукой и поспешил отойти от их компании. Негоже начальнику вступать в споры с подчинёнными. Кто-то верит в кракена, кто-то в Аллаха, кто-то в Будду. Как военный человек, капитан не верил ни во что и считал всё это полнейшей чепухой, веря лишь в силу оружия и боевой дух. Он старался избегать всех этих религиозных тем и не понимал, как люди устраивают войны на этой почве. Для него это всё было вымыслом, сказкой для взрослых.

Капитан несколько минут задумчиво стоял у стола, неторопливо пережёвывая куриную ножку, как услышал довольно интересный разговор в паре метров от себя.

– Мне тут один мужичок рассказывал, торговец с Калининграда, в Европе полная задница. Всё там чурбаны захватили, пришли со своей Африки, гниды. Так ты прикинь, там какой-то папа, то ли римский, то ли парижский, чёрт их разберёшь, не помню, объявил, что чёрных всех резать надо, – начал рассказывать один из мичманов, держа в руке огромную кружку с непонятного цвета напитком, которого не было на столе, и собрав вокруг себя несколько матросов и офицеров.

– Во-первых, никакой он не парижский. Папа Римский – глава католический церкви, а то, что ты называешь резнёй – это Крестовый поход, – перебил пьяного мичмана маленький и щуплый матрос.

– Чё, больно умный, э, матрос? – тот угрожающе посмотрел на подчинённого. – Этому больше не наливать, раскукарекался тут. Да, он, Крестовый, мать его, поход. Ну и, короче, все эти дураки наслушались его и теперь воюют уже как года полтора.

– Почему дураки-то, товарищ мичман? А вы представьте, к вам в дом грязный араб придёт и будет жить с вами, есть вашу еду. Терпеть его, что ли, будете?

– Да не, я тебе чё, терпила? На хер выгоню его. И тебя на хер выгоню, будешь ещё рот тут открывать… Тот мужик ещё говорил, что по телеку специально не говорят про такое.

– А ты, что ли, смотришь его? – вполголоса сказал щуплый матрос, чтоб его никто не услышал, и отошёл с глаз подальше.

– Ты чё там бормочешь? – уже начал наезжать на парня мичман, но тут вступился капитан; ему не очень хотелось слушать всю эту грязь, поэтому он многозначительно кашлянул. – Петрович, ты ещё не слышал про бойню под Гибралтаром.

Мичман вздрогнул, сглотнул и обернулся.

– Товарищ капитан, мы не слышали, как вы подошли, – промямлил он. Капитан с удовольствием отметил, что Петрович побаивается его, даже в таком пьяном состоянии. – А что это? Город какой-то?

– Не совсем, Петрович. Это и страна, и пролив, и город. Так вот эти ваши арабы напали на Испанию со стороны Марокко. Под покровом ночи переплыли пролив и в беззащитном городе перерезали пятьдесят тысяч человек, не жалея женщин и детей. До сих пор никто не понимает, как они незаметно прошли. Ну не мистика ли?

– Этого по телеку тоже не говорили. Придумываете вы, товарищ капитан.

– Конечно, не покажут, это засекреченные сводки одного из наших агентов в Европе. Кому надо, тот знает, зачем народ лишний раз раззадоривать, от нас Кавказ отделился, сами знаете напряжёнку, третья чеченская… До сих пор народ мрёт как мухи в этих горах. Ладно, мужики, не буду вас отвлекать от беседы. Эй, Макаров, ты за старшего. – Капитан, пошатываясь, направился в сторону своего купе.

– Вот гад какой, подслушивал! Ну зато Киев наш, – заулыбался мичман, подождав, пока капитан отойдёт на приличное расстояние.

– Наш-то наш, а толку? Лишние расходы на восстановление городов, инфраструктуры, – понизил голос, ответил один из офицеров. – У нас и так половину флота расформировали. Думаешь, мы первые? Хер там плавал, третья подлодка за последний год – и все последнего поколения.

– Да ты гонишь!

– Да не ори ты так, только вам рассказываю. Денег сейчас совсем нет, сокращают всех, чего думаешь, Кавказ потеряли? Не хватило на финансирование. А про Америку слышал?

– А у них-то что, демократия процветает?

– Негры полстраны захватили, белых в рабство берут, женщин насилуют. У них как Трамп второй срок президентский выиграл, сразу волнения начались, а мексикашки с юга, как прознали про волнения, тут же стену прорвали на границе. Вот она как, история-то повернулась: всё повторяется с точностью до наоборот. Триста лет негры рабами были, над ними и издевались и пользовались, а теперь – посмотри! Две трети населения – чёрные, белых прижимают, аборигены даже своего предводителя выбрали. А народ простой боится, бежит в северные штаты, а южные сейчас называются Свободной Американской Республикой, и там настоящий ад.

– Вот такая демократия, Америка вновь будет великой. Да ну и пусть воюют сами с собой, у нас теперь, кроме немцев, противников нет, а они тут рядом, под боком, мы их и без подлодок на лопатки положим, как в сорок пятом.

– Им сейчас тоже не до нас. Испания и Франция почти пали под арабским гнётом, пусть ими занимаются, а нам страну восстанавливать нужно. Это у нас тут было не так холодно на базе в Калининграде, а чуть севернее, там, где Архангельск или Мурманск, там настоящий мороз. Во-первых, туда невозможно добраться наземным или морским транспортом. Только самолётами или поездами, и то летом. Города полупустые, люди побросали свои квартиры и дома, военные базы пусты, порты тоже. Слышал, может, даже в Москве морозы до минус сорок доходят стабильно. Народу у нас до хрена, все разбросаны по земле-матушке от Калининграда до Владивостока. Пока каждому ложку в рот положишь, они успеют не только вырасти, но и новых ртов наделать. На Китай посмотри – посмотри, какую они цену за перенаселение заплатили. Небольшой катаклизм – и всё, самая населённая страна в мире рассеялась, никто и не вспомнит, что она была…

Капитан к тому времени добрёл до своего купе, уселся на кровать и достал из нагрудного кармана фотографию своей семьи. Нежно поцеловав на снимке жену, он бережно убрал фотографию обратно в карман и под шум колёс лег спать.

***

Проснулся капитан около семи утра. Его голова сильно раскалывалась, а тело плохо слушалось. Кое-как встав, он побрёл в вагон-ресторан в надежде найти воды. Увиденное его поразило: пьяные, спящие тела лежали преимущественно в собственной блевотине, запах стоял неимоверно мерзкий. Разорванная пополам свинья с откушенным пятаком валялась на полу, кто-то спал прямо в миске с оливье.

– Что за бардак! – покачиваясь, прохрипел капитан. – Немедленно начать уборку!

До прибытия оставалось три часа, и капитану совсем не хотелось оставлять вагон в таком состоянии. Пьяные тела зашевелились, кроме одного.

– Встать! – уже более бодрым и громким голосом гаркнул капитан. – У, сука! – Он пнул спящего по ногам. Тот не двигался.

– Ты сейчас под трибунал у меня пойдёшь за неподчинение руководящему составу! – сказал капитан, пнув того посильнее.

Постояв секунд пятнадцать, он наклонился к телу.

– Зеркало мне быстро, и врача! – глаза капитана испуганно начали бегать по залу в поисках доктора: он не нашёл пульс на руке матроса.

Кто-то из поднявшихся матросов оторвал зеркальце у раковины и подал капитану.

– Чего остановился, теперь за доктором! – Капитан поднёс зеркало под нос лежащего матроса и стал искать признаки дыхания. Не обнаружив того, что искал, он в растерянности сел на пол.

Прибежавший врач сразу перевернул матроса на спину, но тут же отошёл от него, закрыв нос рукой.

– Соболезную, капитан, он мёртв. – Сердце капитана застучало, как очередь автомата, потом остановилось и упало: перед ним лежал старший мичман, который рассказывал про кракена.

– От чего?

– Точно сказать не могу, но скорее всего захлебнулся, вероятно, водкой. – Врач указал на разбитую рюмку у ног лежащего. – Он тут давно лежит, такой запах характерный, может, часов пять, а то и побольше.

– Отнесите его в свободное купе, – встав на ноги, распорядился капитан.

Двое крепких ребят взяли бывшего напарника за ноги и руки и понесли, капитан побрёл за ними. «Впервые за двадцать девять лет потерять подчинённого, и это в последний день службы. Такая подстава! Теперь серьёзного разбирательства не миновать».

Командир быстрым шагом направился в своё купе; его долгом было сразу же доложить о происшествии прямому начальству. В одном из чемоданов где-то завалялся старенький мобильник. Последний раз он его доставал месяц назад – просто убедиться, что тот полностью заряжен на всякий случай. Случай настал.

«Как же объяснить-то, ведь не положено…»

Подумав с минуту, он набрал номер своего начальника.

– Валерий Андреич, здравия желаю!

– Здорово, Серёга, скоро прибываете, по какому поводу звонок в такую рань?

– ЧП у нас, Андреич, труп.

– Как труп? – новость была настолько неожиданной, что Валерий Андреевич подавился и закашлял.

– Захлебнулся. Старший мичман Заселин.

– Подожди, я тебе перезвоню. – Валерий Андреевич бросил трубку.

Капитан достал из чемодана пыльную фляжку с рюмкой, налил содержимое до краёв и залпом выпил. Головная боль проходила, алкоголь быстро разошёлся по организму, и стало немного легче. Минуты ожидания растянулись в часы, он пытался вспомнить хоть что-то, что могло помочь разбирательству. Да и вообще, что это был за человек. Резкий телефонный звонок заставил вздрогнуть капитана.

– Да, слушаю. Драгунов.

– Это я. – Услышал в трубке голос своего начальника. – Звоню с защищённой линии, никто не должен слышать этот разговор, если не хочешь подохнуть в тюрьме.

– Что, так всё серьёзно? – капитан судорожно вытер пот со лба.

– Сейчас всё серьёзно. Новые порядки, неугодных лишь бы убрать, а ты сейчас ой как неугоден. Кулагина помнишь? Так вот он сейчас главный судья военной комендатуры города. До сих пор зуб на тебя точит, копает под тебя вовсю. А ты так подставился.

– Так что же делать-то? – вздохнул капитан.

– Избавься от тела, другого выхода я не вижу. Только все твои бойцы должны молчать. Или объяви его дезертиром, скажи, что сбежал на последней остановке в Москве. Я не смогу подтвердить, получим по выговору за несвоевременное сообщение. Скажешь, что пытались сами решить эту проблему. Это всё, что я могу сделать.

– А как же родные? Насколько я знаю, у него была жена и дети. Нельзя так просто взять и обвинить человека в дезертирстве, это сильно ударит по ним.

– Это теперь тебе решать. Я совет дал, по старой дружбе, а ты думай. И так в дерьмо лезу за тебя. Позвоню через час, скажешь мне своё решение. И помни: повесят в любом случае всё на тебя. Конец связи.

– Вас понял, товарищ контр-адмирал.

– Так получилось, что теперь все меня называют генералом, не вноси путаницу, когда приедешь. И вот ещё что. В голове поезда с вами едет надёжный человек, мой человек. Его зовут Олег Власов, сходи к нему, скажи, что от меня, объясни ситуацию.

– Зачем он мне? – спросил капитан.

– Он парень смышлёный. Может, что придумает. Поэтому он и занимается доставкой груза.

– Какого ещё груза?

– А ты не заметил, что, помимо вас, ещё пять вагонов? Не спрашивай, что там. Всё равно не расскажу. Но к Олегу сходи.

– Сначала со своими разберусь. До связи.

Капитан положил трубку и задумался. «Ещё час, надо опросить, кого успею, и никого постороннего звать не собираюсь. Заселин был знатным алкоголиком, да и небылицы молодым любил на уши вешать. До какого же состояния все напились, что никто не увидел задыхающегося человека?»

Первым он вызвал к себе своего помощника Макарова.

– Расскажи мне, Коля, что ты помнишь из этой ночи?

– Да что помню, – задумался тот, – пили мы, тосты говорили, ну а потом я спать пошёл, почти сразу после тебя.

– Почему за старшего не остался, как я велел?

– Да ты же меня и не назначал, меня так рубануло, что сил не было на ногах стоять, спать хотелось жутко.

– Дурень ты, Макаров, говорил я тебе как раз, когда сам спать уходил. Да и вообще: ты по факту за старшего остаёшься, когда я отхожу по другим делам, устав не читал?

– Читал, – поджал губы Макаров.

– Кто ещё оставался после тебя?

– Точно не помню, человек десять. Да много кто. Хм… Богданов был, потом этот, новенький, как его, Парфёнов. Это те, с кем я пил.

– Ладно, свободен, зови этих и ещё кого вспомнишь. Надо разобраться, почему человек задохнулся, а ему никто не помог.

– Думаешь, специально? Его тут все уважали, старый мичман был, конечно, болтлив, но дорогу никому не переходил. Серёг, таблеточка от головы есть? Раскалывается после вчерашней ночи.

Капитан пошарил в ящике, удовлетворительно хмыкнул, достал упаковку аспирина и кинул её Макарову. Тот, не сумев поймать её, уронил, сказал «спасибо» капитану, подобрал таблетки и быстро удалился из купе.

Закурив очередную сигарету, капитан начал ждать. Минут через десять к нему постучался Богданов. Он был свеж и бодр. «Не похоже, что пил», – отметил про себя капитан.

– Разрешите? – спросил Богданов.

– Да, заходи. Ну-с, рассказывай.

– Что рассказывать, товарищ капитан?

– Правду: что делал ночью, почему за товарищем не уследил?

Богданов побледнел.

– Да а что следить, старшим меня не назначали, а сказки его детские мне слушать неинтересно, я с другими мужиками общался.

– С кем он был, не помнишь?

– Сначала с Жигановым, это когда вы ещё с ним ругались, а потом не помню.

– Как же, вы с ним одни из последних оставались.

– Неинтересно мне в его компании находиться, не были мы с ним в дружеских отношениях, поэтому и не помню, у меня своих проблем хватает.

– Почему ты не пил? – вдруг резко спросил капитан.

– Товарищ капитан, если вы меня в чём-то обвиняете, так сразу и скажите.

– Так и быть, Богданов. По моей информации, ты был одним из последних, кто видел его в живых, и я имею право полагать, что ты присутствовал при кончине нашего мичмана.

– Доказательств у вас никаких нет, и ничего вы мне предъявить не сможете. – Богданов резко развернулся и быстро вышел из купе, хлопнув дверью.

Капитан просидел ещё часа полтора, но к нему так никто и не зашёл. Он боялся той жизни, что ждала его впереди. Двадцать девять лет на флоте – кто ещё может похвастаться таким стажем? Бо̜́льшую часть жизни он провёл на море или под водой, чем же теперь заниматься? Жить на военную пенсию? После реформ их понизили, денег в стране и так нет. Надо искать работу на гражданке, а что он умеет? Только если охранником куда? Возраст уже не тот, не возьмут. В Калининграде он много историй слышал про мафию, образовавшуюся в его родном городе, про некую шайку сатанистов, воров, про казни. Неужели это всё правда, и он плывёт навстречу именно этой судьбе? А как же страшно было за семью; он только сейчас начал действительно осознавать, в какой опасности они были всё это время! Он надеялся, что застанет их дома, что сделает им сюрприз своим приездом.

Тут зазвонил телефон. На проводе снова был его начальник, «уже генерал» Кулаков Валерий Андреевич.

– Что решил, Серёг? На разговор мало времени, за мной, возможно, следят.

– У меня есть подозрение, что это было спланированное у…

– Тише! Тише! Говорю же, следят.

– В общем, оставлю всё как есть, пусть этим занимается военная комендатура.

– Понял тебя Серёг, понял.

Капитан кинул мобильник обратно в чемодан и снова достал фляжку. Нужно было срочно снять стресс. Он знал, что ему много пить нельзя, но уже ничего не мог с собой поделать. Коньяк не затуманил мозг, но дал надежду, что всё может закончиться хорошо.

Кулагина он знал давно, ещё с учебки, мерзкий был человек. Только и делал, что завидовал всем, жаловался постоянно. Даже удивительно, что он смог стать главным судьёй. Когда капитан уезжал семь лет назад, тот только перевёлся в их отдел обычным референтом. Уж его-то капитан не боялся.

Спустя полчаса в вагон постучали. Дверь распахнулась, и на пороге появился крепкий парень лет тридцати в коричневой кожаной куртке и в кепке. Он недовольно осмотрел купе.

– Вы тут капитан?

– А ты видишь кого-то ещё?

Парень пропустил вопрос мимо ушей; он всё ещё осматривал купе.

– Меня прислал генерал, я должен вас ввести в курс дела. Кстати по поводу тела. Мы приезжаем примерно через час, через десять минут будем уже в самом городе. Вам повезло, капитан, что мы поедем через Неву. Труп можно скинуть по пути. Из реки его никто вылавливать не будет, всем всё равно. Там таких каждый день с десяток, зато корюшке есть чего пожрать.

Капитана взбесила манера общения парня – слишком уж наглая.

– Ты – Олег, да? Так вот, Олег, я уже рассказал твоему генералу, что ничего с телом делать не будем, а дождёмся приезда. Так что шёл бы ты обратно в свой вагон.

– Дело ваше, капитан, но вот незадача: на этом поезде главный я. К тому же именно мне нужно будет доставить вас в Комитет. Вас давно не было в городе, я уверен, что вы незнакомы с ситуацией. Как тут и что.

– Ну садись, рассказывай, только быстро.

– Быстро не получится, товарищ капитан. Тут основательно нужно всё.

– Кстати, а почему через мост? Мы разве не на Московский вокзал едем?

– Местный, значит? Нет, на Финляндский. Оттуда удобнее и быстрее доставить груз. Ну и к тому же безопасней, ведь на поезд могут напасть.

– Кто на нас нападёт? У вас тут война с кем-то, что ли? На семь лет всего уехал, а тут такое.

– Не поверите, капитан, тут за последние семь лет всякое произошло, даже не удивительно, что вам про это не сообщали. Сейчас в городе совсем другие порядки. На Кировском заводе банда засела, самые большие проблемы от них. У них главный есть, на Апрашке, его называют Королём. Так вот его люди контролируют почти всё от Садовой до Балтийской и ещё чуть западнее, к заводу и порту. Апрашка – главный рассадник наркомании и блядства, а ещё там люди пропадают. На востоке ещё лучше: сатанисты объявились, родоверами себя называют. Поклоняются каким-то старым богам, но народ на их удочки клюёт хорошо. Те набирают последователей каждый день, а неверных, поговаривают, сжигают… Москва нам людей не выделяет, а самим не разобраться. Вы сами-то территориально где живёте?

– Чкаловская. – от слов Олега капитану захотелось сделать ещё один глоточек коньяка.

– Там ещё спокойно – вода и свет есть, а вот нормального городского транспорта нет. А машины только у правительства и у армии. Остаётся либо метро, либо трамвай – они ещё ходят.

Поезд уже проезжал «сортировку». Из окна были видны сотни заржавевших вагонов. Их уже давно никто не использовал. На нерабочих железнодорожных путях всюду росла трава. Здания, в которых некогда работали сотрудники РЖД, стояли почерневшие, с разбитыми окнами.

– Такое чувство, будто город вымер, – сказал капитан, выглядывая в окно.

– А так и есть, пустые улицы тут не редкость. Все ближе к центру переехали, кроме бездомных никого не встретишь. Город уже несколько лет предоставлен сам себе, люди выживают кто как может, никто не собирается ими заниматься. Из-за холода люди переехал на юг. Многие заводы и фабрики закрыли, город перестал зарабатывать. А после начала третьей чеченской содержать всё это стало слишком дорого. Собственно, я понимаю, почему вам ничего не рассказывали – чтоб дезертирства не устраивали. Мало ли кто что вынесет для себя из таких новостей. У вас в Калининграде и так пять дезертиров за семь лет.

– На что тогда город живёт? Как вообще можно было оставить один из самых крупных городов страны вымирать?

– Частные компании занимаются в основном добычей ресурсов, отсюда и рабочие места. Тяжёлый и малооплачиваемый труд, но лучше так, чем замёрзнуть на улице. Кстати, язычники подмяли под себя самые крупные теплицы, и получаются реально спелые и сочные овощи, куда лучше привозных. Они продают их на рынках, скот частично остался. Если увидите лошадиную повозку – не удивляйтесь, многие только так перевозят свои товары, бензин слишком дорогой. Некоторые открыли свои пекарни. Еды мало, но она есть, Москва что-то присылает поездом. Теперь-то в городе меньше полумиллиона человек, им хватает.

Внезапно раздался мощный взрыв, и поезд сильно тряхнуло. Капитан повалился на пол. Олег удержался за верхнюю койку и выскочил в коридор. Поезд начал резко сбавлять ход. С левой стороны раздалась пулемётная очередь. Стёкла полетели в вагон, сбоку раздались крики боли.

– Капитан, быстро собери людей, у кого есть оружие, пусть открывают ответный огонь, я к машинисту, нельзя чтоб поезд остановился! – Олег, пригнувшись, побежал вперёд, а капитан поспешил в купе Макарова, но тот уже торопился к нему.

– Лёша, срочно беги в соседний вагон, пусть ребята отстреливаются, ты там за главного, я тут. Олег сказал, нельзя, чтоб поезд остановился.

– Кто такой Олег?

– Неважно, давай скорее, делай что говорю!

Макаров поспешил в соседний вагон, а сам капитан окрикивал высовывающихся из своих купе. Началась перестрелка. Капитан достал свой ПМ и присел на корточки у разбитого окна. Крупный калибр легко пробивал стенки вагона и не было понятно, откуда идёт огонь – как назло, шёл дождь. Капитан выглянул в разбитое окно, чтобы хоть немного рассмотреть, куда стрелять, но тут же засвистели пули, несколько пробило входную дверь купе в паре сантиметров от него. Нескольких раненых солдат уже оттаскивали, все ответные выстрелы уходили в никуда, а поезд продолжал замедляться. За долю секунды капитан услышал знакомый свист РПГ, и только успел крикнуть всем «ложись», как раздался сильный взрыв в соседнем вагоне, куда убежал Макаров.

Поезд дёрнуло, но он не остановился и покатился дальше. Выстрелы прекратились. Капитан поднялся и побежал по коридору в сторону второго пассажирского вагона. Вместо двери в тамбуре зияла дыра. Пассажирский лежал перевёрнутым на боку, а за ним стояли грузовые. Ударила молния. Капитан успел разглядеть, что около них уже стояли три чёрных «уазика» с пулемётами на крыше и несколько мотоциклистов. Капитан прицелился, но пистолет дал осечку.

Позади по вагону прибежал Олег и остановился около капитана.

– Генерал меня убьёт… Там же пятьдесят комплектов новой брони… Капитан, я вызвал подмогу. Надеюсь, что из ваших там кто-то выжил, но после такого взрыва… Сомневаюсь.

Капитан ничего не сказал и пошёл осматривать уцелевших бойцов – его бойцов. По всему вагону было разбросано стекло, растекались лужи крови, разраставшиеся из-за хлёсткого дождя, который теперь мог спокойно заливать весь вагон. Мёртвых было всего двое: оба офицеры, командиры своих отделений. Их аккуратно переложили в отдельное купе к старшему мичману. Раненых было больше – половина из тех, кто был в вагоне.

Поезд остановился у Ладожского вокзала. Туда уже спешили кареты скорой помощи и военные. Капитан с оставшимися людьми аккуратно вынес всех раненых на платформу. Медики уже спешили им навстречу. Когда капитан убедился, что его людьми занимаются, отошёл в сторонку, достал сигарету и закурил.

– Капитан, угостите? – к нему хромая подошёл Олег.

– Чего хромаешь?

– Зацепило немного, да не страшно, сейчас важнее перекурить.

– Теперь-то, наверно, можешь сказать, что везли в вагонах? Всё равно ничего не получили, а так хоть буду знать, в какую жопу мы вляпались.

– Комплекты экзоскелетов. Десять рабочих, остальные для военных. Новые разработки, более подвижные, чем раньше, больше веса поднимают. А теперь всё пропало… – Олег сплюнул и затянулся.

– И кому теперь всё это достанется?

– Ясно же, кому. Королёву и его людям. Но насколько я понял, именно эти были из банды Гробчака. Но он тоже под ним, под Королёвым, хотя у него и людей больше, и влияния.

– Уволят? Как и меня, на пенсию? – усмехнулся капитан.

– Вряд ли. Я у генерала на хорошем счету. Я говорил ему, что надо дополнительное сопровождение, нужна нормальная, вооружённая охрана, а он мне вас в поезд подсадил, говорит, вот тебе в помощь, если что. Вас изначально должны были другим рейсом отправить, но решили сэкономить, чтобы поезд туда-сюда не гонять. Но тут опять же разведка недоглядела. Обычно про все их движения мы узнаём заранее, а тут такое… По головке, в общем, не погладят, но вы и так крутой нрав генерала знаете, верно?

В их сторону шли два врача и солдат. Капитан докурил сигарету, швырнул её под поезд и пошёл навстречу.

– Как они? – нетерпеливо спросил он.

– Семеро в тяжёлом состоянии, остальные жить будут. Небольшие ранения, несколько недель реабилитации им потребуется.

– Хорошо… хорошо…

– С остальными неизвестно. Наши ребята уже зачистили периметр от бандитов. Ищут выживших, – чётко проговорил солдат. Капитан пригляделся и заметил у него две маленькие звёздочки.

– Зачистили, говоришь? Эй, лейтенант, спорим, что, когда вы приехали, ни бандитов, ни товара уже не было. Сколько вы ехали? Минут двадцать? Кто отвечает за операцию, пусть срочно едет сюда! Куда направились бандиты? Как только я позвонил в штаб, вы тут же должны были выпустить дронов! – Олег был очень зол.

– Товарищ майор, ливень же, дроны не смогли…

– Не хочу слушать ничего больше! Поехали в больницу, меня надо немного подлатать, чтоб разгрести всё, что вы тут натворили. – Олег опёрся на руку одного из врачей и не спеша пошёл по платформе в сторону привокзальной парковки.

– Мне было велено доставить вас к генералу Кулакову, – опустив голову, сказал лейтенант.

– Боюсь тебя огорчить, парень, но сначала я поеду в больницу со своими бойцами. Когда я буду убеждён, что все получат необходимую помощь, тогда я поеду с тобой. Так и передай это своему генералу.


Глава 3

– Саша, просыпайся! – в большую светлую комнату вошла женщина лет тридцати. – Ну же, вставай, через час придёт профессор Кузнецов, ты забыл? У тебя сегодня учёба.

– Да, я помню, она у меня каждый день, – из-под подушки донёсся сонный голос Саши.

– Уже одиннадцать часов, вставай.

– Отстань, а? Что ты как мать себя ведёшь?

– Может, я тебе и не настоящая мать, но я забочусь о тебе, как о своём собственном сыне! – обиделась женщина.

– Ань, да ты максимум в сёстры мне годишься. А может, лучше в кроватку ко мне залезешь, м? Проведём время с пользой.

– Что ты такое говоришь, – покраснела Аня, – у меня есть муж, а ты, между прочим, его сын.

– Да ты расслабься, я же пошутил. – Саша высунул голову из-под подушки и подмигнул. – Всё, иди, сейчас встану, а ты сделай мне лучше завтрак.

Аня молча вышла из комнаты. Саша потянулся на кровати и протяжно зевнул. Он обвёл комнату взглядом. У него было всё, о чём мог мечтать восемнадцатилетний парень: большой телевизор на полстены, множество разных приставок, ноутбук последней модели – отец привёз из Европы. Сами они жили в огромном особняке на Каменном острове, владели собственным генератором, который питал весь дом и участок. Небольшой парк машин, всевозможные модели мотоциклов, собственная пристань с небольшой яхтой, бассейн с подогревом (который можно по желанию сделать крытым) и даже домашний пони. Его жизнь ничем не отличалась от жизни до катастрофы, единственное – он не ходил в общественную школу, а изучал все предметы дома.

Он жил с отцом, который всё время проводил на работе, его женой Аней (после смерти его матери отец долго не думал и взял в жёны молоденькую секретаршу), сводным братом Ромой, разбалованным толстым мальчишкой, и сводной сестрой Полиной. С детьми он почти не общался из-за довольно большой разницы в интересах и в возрасте. Роме было всего семь, а Полине тринадцать. Для своего возраста она отлично владела навыком истерии и могла довести до белого каления даже спокойного отца. Поэтому Саша всё своё свободное время старался провести либо запершись в комнате, либо на улице в компании своего школьного друга. Так планировалось сделать и сегодня.

Профессор Кузнецов пришёл ровно в полдень со своим скучным курсом экономики. Четырёхчасовая лекция была о потреблении и сбыте товаров на мировом рынке. Саша получал образование в главном городском Университете, что на Васильевском острове, однако его отец смог договориться с деканом о том, чтоб все преподаватели обучали его сына персонально, на дому, что хорошо оплачивалось и администрации, и преподавательскому составу. Отец хотел, чтоб сын пошёл по его стопам. Он был владельцем крупнейшей городской компании по добыче и сбыте леса и руководил мебельной фабрикой.

Но Саша не был расположен к карьере предпринимателя и больше любил искать приключения на свою задницу. Даже после того, как ему исполнилось восемнадцать лет, отец пытался как-то его контролировать и, чтобы хоть как-то быть на связи, подарил Саше новенький смартфон и безлимитную связь, что было невероятной роскошью.

После лекции Саша быстро перекусил и отправился обратно в свою комнату; он уже знал, чем займётся сегодня и торопился к телефону. Достав его из настольного шкафчика, он набрал номер старого приятеля.

– Здорово, коротыш! Ты уже на месте?

– Ага, стою у моста, со стороны Петроградки, давай быстрее, холодно.

– Скоро буду.

У его друга Пети тоже был телефон. Чтоб поддерживать постоянную связь, Саша на последний день рождения друга подарил ему простой кнопочный телефон и обязался оплачивать дорогую связь.

Каменный остров хорошо охранялся со всех сторон, поэтому войти на территорию без пропуска или приглашения было невозможно: кордон на мосту из четырёх человек, угрожая оружием, не пускал в охраняемую зону, а Сашин отец запрещал приводить гостей. Поэтому друзья встречались обычно у Каменноостровского моста.

Одевшись потеплее, парень крикнул Ане, что пройдётся подышать воздухом, и вышел на улицу. До моста идти минут пять, дорога была прямая, и он уже видел его начало. Вдоль улицы стояли высокие заборы, где-то каменные, где из железных прутьев; это был самый элитный район города, а их соседями были чиновники, дипломаты и прочие богатые бизнесмены. Место насколько роскошное, что сам губернатор жил тут неподалёку. Соседство с такой важной персоной прибавляло Саше значимости, и он гордо шёл до самого моста. Пройдя его середину, Саша увидел своего друга.

Петя был низкого роста, очень худой, с короткими, кудрявыми тёмными волосами. Собственно, из-за роста его и прозвали коротышкой. После того как его семья съехала со своей квартиры, он стал подворовывать на улице и станциях – им нечего было есть. Его рост, быстрота и ловкость помогали ему ускользать незамеченным, поэтому его до сих пор не поймали, а ведь прошло уже четыре года.

Саша знал, что Петя водится с опасными ребятами. У них была своя банда. Все из малоимущих семей, они обворовывали людей на местных рынках, а более рисковые открыто нападали на безлюдных улицах. Главным успехом для них было поймать какого-нибудь богача, но такие сами редко появлялись в сомнительных и многолюдных местах, чаще отправляя своих помощников. Те, в свою очередь, от толпы внешне мало чем отличались, поэтому удача была не на стороне воров. Они себя так и назвали – просто, безвкусно: банда воров.

На фоне своего друга Саша выглядел настоящим витязем. Большой рост, широкие плечи, накачанные в собственном домашнем спортивном зале, голубые глаза и светлые волосы. Единственным видным внешним недостатком были кривые зубы: поставить скобки или брекеты возможности не было, поэтому Саша никогда не улыбался – любой намёк на улыбку выставлял напоказ два уродливых клыка, вылезавших из-под губы.

Парни не виделись больше недели, поэтому им не терпелось рассказать друг другу, что произошло за это время. Новостей как всегда было немало: большинство, конечно, пустяки, но пропустить их они точно не могли. Не успели они пожать друг другу руки, как Петя спросил:

– Куда пойдём? К метро?

– Да, как всегда.

– Слышал про Илюху Гуся? – Петька всегда был довольно краток и любил без прелюдий переходить сразу к делу. – Вчера поймали на Обводном. Обокрал какую-то бабульку. Вроде всё красиво сделал, уже полез на улицу, а его на выходе патруль сразу и принял. Как узнали – непонятно.

– Что спёр-то? Это тот высокий? В костюмчике модном?

– Украшения с прилавка, у частника. По слухам, он представился каким-то чиновником, ты же знаешь, он всегда так одевается, сразу видно, что человек непростой. Ещё есть вероятность, что эта бабка была подставным лицом, на него охоту устроили, он ведь только по драгоценностям, а это самое прибыльное.

– И на сколько его? – спросил Саша.

– А ещё непонятно, в Кресты лет на пять – это при самом лучшем раскладе. Живым оттуда мало кто выходит… Горелого помнишь, я рассказывал? Тоже попался, давно ещё, года полтора назад. Так вот, семь месяцев просидел и помер, сказали, от воспаления лёгких, а там кто же узнает. – Петя немного поёжился.

– Мне, честно говоря, не жалко их никого, нормально работать надо, отец рассказывал, сейчас у них зарплату подняли, я бы тебя туда устроил, да мелкий ты слишком, не потянешь брёвна разгружать. Пошли лучше пивка возьмём, вон ларёк по пути.

Петька остановился и молча вывернул карманы спортивных штанов.

– Я угощаю, не парься, – махнул рукой Саша.

– Пора бы когда-нибудь и мне угостить. – Петька опустил глаза и поплёлся к ларьку. Они практически подошли к станции «Петроградская».

– Ты чего раскис, нормально всё будет, найдём тебе серьёзную работу, вернёшься домой, заживёшь!

– Да устал я от этого дерьма, я бы с радостью бросил это дело, так ведь мать помрёт от голода, да и сам я тоже куда денусь?

– Сестра совсем не помогает?

– Давай не будем про неё, она ушла от нас и вряд ли вернётся.

– Ты никогда не рассказывал, куда она ушла, чем занимается. Я же когда-то был в неё влюблён. – Саша заулыбался, вспоминая былые времена. – Уже столько прошло, а ты отказываешься говорить…

– С ней всё хорошо, и живёт она в шоколаде, больше я тебе ничего не скажу, и давай не будем про это, мне стыдно, что мы с ней родня.

– Ладно, понял, а с работой что-нибудь придумаем для тебя. У тебя даже девяти классов нет, я понимаю, что были обстоятельства, но образование надо получить, даже для самой элементарной работы, без него всё становится проблематичнее.

– Спасибо! – Петя обнял своего друга. Саша понимал, как тому сейчас тяжело. – С седьмого класса мне приходится воровать! Ты помнишь? Помнишь, как нас выгнали из квартиры за какие-то долги? Это было незаконно, они не имели права так делать. Мы оказались на улице, что мне ещё оставалось делать? Как же задолбало всё это! Если бы отец не погиб на этой чёртовой службе…

– Не надо так шуметь, я всё понимаю, вынужденная ситуация. Настало время исправить положение, а я всеми силами хочу тебе помочь. А теперь давай потише, а то тётя Соня нам ничего не продаст.

– Ладно, зайдёшь один? Я не хочу там светиться.

– Тебе как обычно взять?

– Да, возьми «девятку».

Саша, кивнув, зашёл в магазин. Магазином он назывался по старой привычке, на деле это был маленький ларёк под крышей, где продавались еда и напитки сомнительного качества.

– Тёть Сонь, здрасте! – Саша улыбнулся старой толстой продавщице.

– О, юные алкоголики пришли, – усмехнулась она. – Чего тебе? Как обычно, «девятку», четыре банки?

– Всё вы знаете, тёть Сонь, может, вам гадалкой заделаться? – он вытащил из кармана тысячу рублей и положил на прилавок.

– Тебе гадалкой точно не стать. Хоть раз можешь принести без сдачи? Я всю мелочь на тебя трачу! – Она упаковала четыре бутылки в чёрный пакет.

– А я не такой старый для гадалки, – бросил в ответ Саша, схватил пакет и поспешил к выходу.

До места назначения оставалось недалеко, но начал накрапывать дождь, и парни направились к подземному переходу. На подходе они издалека заметили патруль, поэтому им пришлось рискнуть и спуститься в переход. Тунеядцев в городе не любили, и в рабочее время мало кто решался прогуливаться по центру – был шанс нарваться на патрульных, а это считалось началом огромных проблем. Сперва предъяви документы, потом расспросы, куда и зачем идёшь, и так далее. А если патрульным не понравится тон, то могут и в участок отвести – для профилактики. Если Саше отмазаться удастся, так как он студент, то Петя в таких ситуациях – лишь дополнительная проблема.

Уже на подходе к переходу из-под земли повеял ужасный смрад грязных тел, мочи и дерьма. Там жили бездомные в очень больших количествах; в таком, как на Петроградской, вполне могло уместиться человек сто. Патруль туда спускался только лишь по крайней необходимости, поэтому это был верный способ переждать проверку, но и в переходе парни могли найти себе много проблем. Бездомные не жаловали гостей, в таких местах процветало насилие. Много баек рассказывали детям про то, как бомжи на улицах ловят по ночам жителей, забирают их вещи, а потом жарят на костре и едят. Хоть это были и сказки, даже патруль без подкрепления не рисковал заходить в самую глубь перехода. Петя же, не раз побывавший в таких местах, а одно время даже живший в таком, все слухи развеял, и без страха, но с зажатым носом открыл самодельную деревянную дверь и вошёл внутрь.

Картина была не из приятных: уже на лестнице лежали несколько грязных людей; в углу, где раньше стоял киоск, было отхожее место и прямо при них старая женщина в грязном порванном плаще справляла нужду. Саша отвернулся и чуть не блеванул – для него, как человека, привыкшего к комфорту и уюту, это был настоящий ад – и, простояв так десять секунд, распахнул дверь и вышел наружу вдохнуть свежего воздуха.

Патруля нигде видно не было, видимо, они свернули по улице. Теперь проход перед ними был свободен. Огромные часы на старом доме пробили шесть часов, а это означало конец рабочего дня и временное снятие ограничений. Дальше можно было идти спокойно, ни о чём не беспокоясь. Они вошли в знакомую арку, а оттуда – налево в парадную жилого дома. Кинув уже неполную пачку сигарет на стол коменданта, парни без всяких вопросов поднялись на пятый этаж, а оттуда по винтовой лестнице – на небольшую башню. В ней на протяжении последних двух лет, кроме Саши и Пети, никого не бывало. Саша договорился с местным комендантом дома на аренду маленькой комнатки, так же ему предоставили небольшой диван, стол, шкафчик, два стула и матрас. Только тут можно было спокойно попить пивка и покурить что-нибудь интересное, если Пете удавалось достать. Свет и отопление в башню провести было невозможно, и если проблему со светом Саша решил в виде свечей и настенных фонарей на батарейках, то с теплом всё было куда сложнее. Из-за холода башня пустовала почти восемь месяцев; в зимнее время дубак стоял невозможный. Свечи обычно приносил Петя, а фонарями и батарейками занимался Саша, доставая их через отца.

В этом году это был их уже второй заход в башню: температура поднялась до более-менее комфортного градуса, и в куртке было уже совсем не холодно. В башне имелась маленькая дверца, которая выводила на своеобразную смотровую площадку; оттуда по лестнице можно было спуститься на крышу. Саша любил выбираться туда и любоваться городом, каким бы серым и грустным он ни был. Вечер медленно накатывался на заледеневшие улицы, мороз уже спал, но долго сидеть на железной крыше было холодно. Впереди открывалась площадь Льва Толстого. Раньше она являлась главным транспортным соединением Петроградского острова. Два проспекта, Большой и Каменноостровский, пересекались именно в этом месте и соединяли три острова и оба берега Невы. Сейчас же площадь пустовала, только пара диких псов, оглядываясь, бежала вдоль неё.

В паре десятков метров погружались в землю подземные переходы. У входов стояли бочки с огнём, где грелись бездомные. На станцию метро их не пускали, поэтому вход из перехода был заделан металлическими щитами. Несмотря на самодельные деревянные ограждения и дверь, сквозняки у спуска гуляли дикие, зло свистя и морозя находившихся там людей. Переход периодически проветривался так, что на следующий день там обязательно находили пару трупов.

Чуть подальше, высокая и тонкая, качалась телебашня, грозным видом нависая над домами. Было время, когда она ярко светила ночью отечественным триколором, освещая близлежащие улицы. После резкого падения электроэнергии подсветку телебашни отключили. Петя рассказывал, что как-то даже пытался забраться на уже не работающую башню, но она до сих охранялась, скрывая в себе тонны бесполезного без электричества оборудования.

Саша поставил пакет с пивом на столик и взял с полки пару пивных стаканов. Помимо них на полке стояли: небольшой фонарь, батарейки и, прислонённая к стене, их с Петькой фотография, сделанная прошлым летом на принесённый Сашиным отцом «полароид». Мало кто в городе мог похвастаться таким антиквариатом, да и мало кому он был нужен в этом сером, замёрзшем городе, с военными и бандитами, бьющимися за территории, с политическими партиями и религиозными группами, бьющимися за право власти, с бедняками и оборванцами, составляющими добрую четверть города. Зимой только от холода погибало с десяток бездомных в день. Забившись во все подвалы и переходы, они вряд ли мечтали о новеньком «полароиде».

Позволить такую теперь уже роскошь могли только богачи с Крестовского и Каменного островов. Многие из них были коллекционерами, поэтому они отправляли своих представителей на поиски «древних реликвий», а те не упускали возможности практически за бесценок урвать золотые украшения или другие вещи, такие как старые картины, бронзовые бюсты и другие прелести старого мира. Где-то попадалась и техника, печатные машинки, граммофоны, а также различные плёночные камеры и «полароиды». Они всегда моментально уходили с аукционов, будь то на станции или на рынке. Людей таких в народе прозвали «еврейчиками» и не очень любили. Они всегда предлагали цену выше, чем мог любой из простых покупателей. На аукционы они ходили с охраной и с чемоданом денег, а на обычные «дела» старались одеваться блёкло, ничем не выделяясь из толпы. Они были хорошими ищейками, отлично знали рынок, имели связи и владели огромным количеством информации. Никто не знал их имён, только клички. Работали они исключительно по рекомендациям, с людьми со стороны иметь дела отказывались.

Уровень нравственности и культуры низшего класса, который составляло великое большинство, упал настолько, что некоторые из молодого поколения не умели не только писать, но и читать. Они жили одним днём и никогда не задумывались о том, что их ждёт впереди. У них на уме были только разборки, лёгкие деньги, дешёвые удовольствия, а использовались они лишь в качестве рабочей силы на добыче леса и заводах. Многие из них состояли в мелких бандах по двадцать-тридцать человек, которые больше занимались разборками между собой, чем грабежом и разбоями. Но как только они переступали закон, на их устранение посылался военный отряд, итогом которого была либо виселица, либо тюрьма. Законы были суровые, условную меру пресечения отменили ещё в две тысячи двадцатом году, за убийство применялась высшая степень наказания – казнь.

Саша разлил пиво по стаканам, поставил на стол и плюхнулся на диван.

– Кинь сигаретку, я свои отдал. Тут прохладно, сюда бы грелку какую-нибудь, – мечтательно осмотрел комнату он.

– Лови, огонёк есть? – Саша помотал головой, Петя достал из кармана коробок, вынул из него две спички, зажёг с первого раза сигарету и крепко затянулся. – Петрович тебе ничего не говорил про курение, верно? – он протянул коробок Саше, но тот отмахнулся, показывая, что нашёл в кармане зажигалку.

– Не помню, вроде ничего не говорил. – Он немного постоял, подумал и, неожиданно что-то вспомнив, сунул руку во внутренний карман утеплённой джинсовой куртки. – Смотри, что достал! – Петя вытащил маленький радиоприёмник.

– Ого, спёр опять у кого-нибудь?

– В среду ходил на Маяковскую, из-под носа у еврейчика вытащил. На хрен ему он нужен был, непонятно, но пару тысяч он за него давал.

– А он с охраной был? Как тебя не заметили?

– Не, один, они даже сначала ничего не поняли. Еврейчик сам продавца отвлёк, попросил матрёшку с самой дальней полки, и пока тот за ней лез, дальше, я думаю, ты всё понял. Когда они спохватились, я уже катил в сторону Гостинки.

– А ты проверял, рабочий ли он?

– Он на батарейках, я их не потяну, ты сам знаешь их цену, думал тут проверить, у нас как раз они без дела лежат.

В городе была только одна официальная радиостанция – московское «Радио России». Новости раз в час да старые патриотические песни – больше ничего. При везении можно было найти местных знатоков радиотехники, которые крутили песни разных жанров на своих диапазонах. Но сейчас, когда Саша вставил батарейки, из маленьких квадратных динамиков вещала женщина про историю образования фронтов.

Их на текущий момент и при этом действующих было два. Первый и самый большой находился на Дальнем востоке. Российские военные стояли по всей границе с Монголией и Китаем, а также отгораживали эпидемические участки, включающие в себя Амурскую область, Хабаровский и Приморский край.

Первый год после катастрофы сильно ударил по густонаселённым странам, таким как Китай и Индия, вещала женщина. «Сильный голод заставил людей убивать и грабить, на территории этих стран началась анархия. Мёртвых никто не убирал, они гнили и разлагались прямо на улицах Пекина, Шанхая, Гонконга. После появилась чума. Восточная чума. Она поразила жителей Ближнего и Дальнего Востока, средней Азии и полуострова Индостан. За полгода она унесла миллионы жизней и продолжает свирепствовать до сих пор. Китайский народ хотел найти укрытие в нашей стране, но на границе их ждала наша доблестная армия. Наши солдаты полтора года отбивали враждебные набеги, пока на самых дальних рубежах у солдат не началась лихорадка. В течение суток была создана санитарная зона. Чтоб болезнь не распространялась, жителям этих районов было запрещено покидать территорию санитарной зоны, пока не будет изобретена вакцина. Граница была закрыта и на въезд, исключение предоставлялось только для тех, кто получил разрешение из Москвы. Для малоимущих семей наше правительство ежедневно доставляет туда одежду и продукты питания; также в каждом крупном городе были организованны специальные полевые госпитали для граждан, заражённых чумой. Вакцина ещё не готова, но наши учёные научились сдерживать развитие болезни в организме, давая шанс каждому, кто был заражён».

Второй фронт, в разы меньше по протяжённости, но не менее важный, проходил на юге страны. «После скоропостижной кончины героя России Кадырова главой Чеченской Республики стал, как известно, некий Джамбулат Назиев. Он в сговоре захватил власть и объявил о независимости Республики, начав Третью чеченскую войну. За ночь войска Назиева при поддержке террористической организации ИГИЛ с боем захватили Черкесск, Нальчик, Владикавказ и Махачкалу, вероломно воспользовавшись отсутствием военных на южных рубежах. Война продолжается до сих пор, а потери ежедневно измеряются десятками». Женщина из радио закончила на грустной ноте, и Петя выкрутил ручку громкости на минимум.

– Надоела эта скукота, который раз уже слышу: война, война, – недовольно покачал головой Петя. – Лучше б о нас думали.

– Это же история! Надо знать, что происходит у нас в стране.

– Это уже не наша страна, сам знаешь, они отвернулись от нас, заставляют жить в холоде и голоде. Послушай, что они говорят: каждый день гуманитарная помощь поставляется, каждый! А нам? Раз в год вагон тухлых овощей привезут – жрите, говорят, а мы и жрём, потому что больше нечего.

– Ты реально думаешь, что им кто-то что-то отправляет? Брось, ничего этого нет. Там ещё хуже, чем у нас, так всегда. Мало того, что мрут от холода и голода, так ещё и от болезней.

– Зачем тогда они такое говорят? – возмутился Петя.

– Чтоб народ думал, что всё хорошо, что правительство справляется с работой, что у них всё под контролем. А я думаю, что они даже вакцину не создают, а если и так, то не для массового производства, а для себя.

– Но ведь это же неправильно, почему они думают только о себе? Они же и так живут богато, у них же есть всё. А в стране так много нуждающихся, им нужна помощь, люди умирают каждый день!

– Потому что все думают, как бы побольше денег заработать, не только для себя, но и для своей семьи, чтоб свои жили безбедно всегда. Наше руководство – оно ведь по головам шло, чтоб встать на своё место, у них нет сожаления к нам, простым людям.

– Неужели нет такого человека, который смог бы побороть такую власть, который искоренит всю эту коррупцию, который будет думать о народе? – грустно спросил Петя.

– Если он и есть, то наверняка ему не дают слова. Кому нужен соперник, у которого не только в лозунгах, но и в мыслях борьба со старой властью? – Саша отхлебнул пива и начал тщательно изучать этикетку. Улыбнувшись от увиденного, он произнёс: – Хватит о политике.

Саша вспомнил историю одного отцовского напарника. Ещё до катастрофы тот был влиятельным политиком, молодым, энергичным – он был одним из основных кандидатов на выборы в президенты в две тысячи восемнадцатом году. Но его кандидатуру отвергли в связи с обнаружением неких финансовых махинаций за границей и впоследствии дали условный срок. После уже пройденных выборов он стал одним из активистов, доказывающих фальсификацию на прошедших выборах. Народ его слушал, народ пытался устраивать шествия и протесты, но в злополучный день, второго августа, на весь мир прогремела катастрофа. Все забыли про политика, хоть он и продолжал выступать в интернете с обвинениями в адрес действующей власти. Но спустя ещё год он пропал. Отец рассказывал, что это было неспроста, он говорил много лишнего и пытался взволновать и так неспокойный народ. Его под шумок и убрали именно в тот момент, когда он был никому не интересен, и никто бы не вспомнил, что такой политик существовал. Отец говорил, что нельзя открыто лезть против системы, а если с ней бороться, то тайно, но его советов не послушал тот приятель и, скорее всего, погиб или сидит в тюрьме за свои громогласные заявления.

– Надо покончить с воровством! – вдруг заявил Петя.

– Так ты с себя начни, – улыбнулся в ответ Саша.

– Да, я думаю об этом. Нельзя так просто взять и выйти из нашей банды. Они люди злопамятные, знают, где я живу, а я переживаю за мать.

– Что же они хотят?

– Им нужны деньги, причём много.

– Сколько? – спросил Саша.

– Полмиллиона, но это примерно.

– Это же безумие! Другой вариант есть? Это же огромные деньги!

– Ты не понимаешь, это специально так! Из банды можно уйти только двумя способами: либо умереть, либо сесть в тюрьму и умереть. А мне надоело! Надоело, слышишь? Четыре года я ворую у честных людей. Я не могу так больше, мне стыдно, всё равно поймают, рано или поздно.

– И что тебе надо, банк ограбить? Ты уже думал, где можно такие деньги взять?

– Не банк, можно ювелирный, но они все хорошо охраняются, и это совсем не мой профиль.

– Слушай, хоть я и никогда не участвовал в ограблениях, может, смогу помочь тебе, друзья же.

– Ты дурак? Тебя же посадят за соучастие, так же, как и меня. Зачем тебе это нужно? У тебя есть будущее, это у меня его нет.

– Отставить панику, у тебя время не ограничено, составим план, продумаем. А если попадёмся, скажем, что заставили, сдашь их всех с потрохами, – уверенно сказал Саша.

– Нет, я не могу так, у них же люди везде, они мстить будут.

– Ты не забудь: если что, папка мой из тюрьмы нас вытащит.

– А точно сможет? – с надеждой в голосе спросил Петя.

– Ну конечно, мы же с тобой с первого класса вместе. Ты мне как брат.

С четырнадцати лет он тайком удирал из дома, лазал по заброшенным домам, участвовал в разборках местных школьников, занимался мародёрством пустых квартир на окраине. Никто не догадывался, откуда он – Саша везде был своим парнем. Став постарше, он больше времени стал уделять учёбе, но в душе всегда мечтал о приключениях, о геройстве. И вот выпадает шанс: помочь лучшему, единственному другу в столь сложном и опасном деле, вытащить его из лап бандитов, а если понадобится, то и спасти от самих военных.

– Давай обдумаем план. – Он сделал два больших глотка из второй бутылки, ещё раз задумчиво глянул на этикетку и спросил: – Интересно, какой раньше был вкус у пива? Наверное, не такой противный и горький, не будут же люди отдавать последнее за эту гадость.

– Я в одиннадцать лет пива не пил, не знаю, глянь, какой год выпуска.

– Прошлогоднее.

– Может, из-за этого такой горький?

– Оно всегда такое, – буркнул Саша.

К пиву они пристрастились не так давно, прошлым летом. Как-то на улице у того же самого подземного перехода, что и сегодня, их окликнул бездомный, обещая угостить «напитком богов», дающим лёгкость в мыслях, храбрость и силу, и потащил недоумевающих парней к ларьку тёти Сони. Удивлённая такой толпой, она возмущённо спросила, на кой чёрт они припёрлись. На что бездомный, представившийся Максимом Лаврентьевичем, попросил три банки «Балтики-9». Тётя Соня потребовала документы у двух друзей, но Максим Лаврентьевич достал свой паспорт и сказал, что берёт себе.

– С вас шестьсот тридцать рублей.

Максим Лаврентьевич кивнул парням в сторону бутылок, мол, оплачивайте, и Саша достал из заднего кармана помятую тысячу, положил на прилавок, забрал всё, бросил продавщице, что сдачи не надо, и с довольной ухмылкой направился в сторону выхода.

– А угостить старого учёного не хочешь? Я же открыл вам настоящее чудо, напиток богов! – покачиваясь из стороны в сторону, сказал старик.

– Это всего лишь пиво, дед.

– Ну какое же это пиво, вы только попробуйте!

Саша, никогда ещё до этого не пробовавший алкоголь, открыл банку, отхлебнул здоровенный глоток, поморщился и с трудом проглотил.

– Что это за дрянь? Пить невозможно, горькое такое.

– Да ты погоди, эффект-то не сразу, дай покажу, как надо.

Максим Лаврентьевич взял у Саши банку и выпил её залпом. Смачно рыгнув, он сказал:

– Эх, спасибо, мужики, сейчас подох бы, опохмелиться надо было. Ну, пойду я, пожалуй, а вы пейте на здоровье, пейте. – И направился обратно к переходу.

После того случая они ещё два раза встречали его. Старик и правда оказался бывшим учёным, дети его выкинули из квартиры, работу он потерял, поэтому и жил в переходе. Он-то им и рассказал, как там на самом деле всё происходит. Первое время он старался жить нормальной жизнью, ходил мыться к реке, стирал одежду, но когда стало холодней, от этой привычки, превращающей его в нормального человека, отказался; из еды они ловили крыс, животных, но никак не людей. Бывало, самые отчаянные пытались обокрасть прохожих, но ничего из тех сказок, какими пугали детей, в переходах не было. Говорят, до зимы он не дожил, слёг с пневмонией.

– Чувствуешь? Веселее стало? Выпей ещё пивка, давай помянем заодно Лаврентича, хороший был мужик.

– Что делать-то будем?

– Вообще-то ты у нас профессиональный вор. Так, значит смотри, что я предложу. Поработай пока на них ещё некоторое время, а я с батьком переговорю, возьмут твою семью под защиту, а ты спокойно сможешь сдать всю эту контору властям. Возможно, кого-нибудь это и заинтересует. Ты и твои дружки крови много попортили, слухи про вашу банду гуляют по всему городу, вы же там все под Королём. А шпионов к вам не заслать, сам говорил, что только пацанят с улиц подбирают, не будет же комитет туда детей отправлять? Может, тебя даже героем сделают – банду раскрыл. Ну! Красиво звучит? Заживёшь так, как хотел, а за этих не беспокойся, всех переловят.

– Да, звучит хорошо, – мечтательно проговорил Петя.


Глава 4

Главврач нашёл капитана в палате, где лежал Макаров, его помощник. Тот был без сознания в крайне тяжёлом состоянии.

– Боюсь, мы не сможем ему помочь, капитан. – произнёс врач, заходя в палату. – У него травмы, несовместимые с жизнью, мне действительно очень жаль. Мы ввели его в искусственную кому, поддерживаем жизнь, но его мозг уже, скорее всего, мёртв.

– Вы уверены, что он не сможет…

– Мы проведём необходимые тесты, обязательно. Но вы должны понимать, даже если есть шанс, мы не сможем в полной мере обеспечить лечение. У нас острая нехватка медикаментов и специальной аппаратуры.

– А что с остальными моими бойцами, как они держатся?

– Почти все, кого нашли в поезде, в крайне тяжёлом состоянии, возможно, некоторые не выживут. Мы направим врачей сначала к тем, кого точно можно спасти, после этого они займутся остальными.

Капитан молчал.

– Вы поймите, мы физически не можем спасти всех. Как бы ни хотелось, но мы должны выбирать. Капитан, вы просидели тут всю ночь, может, сходите, отдохнёте?

– Нет! – отрезал капитан. – Оставьте меня одного сейчас.

– Как скажете. Кстати, вас тут искал солдат, говорит, что вас ждут в комитете. Что мне передать?

– Передайте, что пусть ждут, и не говорите, что я тут. Мне нужно попрощаться.

Капитан вздохнул и повернулся к Макарову. Они служили вместе почти пятнадцать лет. Сердце его ещё билось, но мозг не работал, так сказали врачи. Он хотел спорить, ругаться, ведь видел, как его друг несколько раз шевельнул пальцами. Но врач был неумолим и призывал не продлевать страдания. Он попросил контакты его жены или детей и вышел из палаты.

Посидев ещё немного, капитан решил прогуляться, зайти в буфет. Проходя по коридору больницы, он услышал ругань знакомого голоса. Постучавшись, он аккуратно заглянул в палату. Справа от него на койке лежал Олег, он недовольно ворочался, пытаясь встать, рядом с ним охал и махал руками лечащий доктор.

– Две недели лазарета минимум. – сказал Олегу врач. – Вам сильно повезло, что пуля едва задела мышцу. Лежите, лежите, я говорю, куда вы встаёте? В вашем состоянии полагается покой, аккуратно! Повязки же!

Олег пытался приподняться на локтях, но сильная боль подкосила, и он плюхнулся обратно на койку.

– Две недели минимум! – строго повторил врач, кивнул капитану и вышел из палаты.

Капитан с Олегом остались одни. Олег многозначительно, даже немного удивлённо взглянул на капитана и кивнул.

– Приветствую Олег, как бедро?

– Потихоньку, Сергей?..

– Владимирович.

– Да, Владимирович, извините, забыл. Бедро почти в порядке, врач сказал, жить буду, и это хорошо. Вам хоть ходить разрешают, а меня положили, как с параличом, лежи, мол, и всё. Как нашли меня?

– По коридору шёл мимо вашей палаты, твой голос услышал. Хотя я и до этого слышал, что ты где-то тут лежишь. Расскажи лучше поподробнее, кто это на нас напал. Ты назвал столько имён, я не запомнил.

– Банда Мотоциклистов с Кировского завода. Так они себя называют. Те ещё отморозки. У них там сложная система. Главным считается Королёв, он сидит в своём маленьком русском Вегасе – на Апрашке. Под ним два его, если можно выразиться, заместителя. Один с завода – это Гробчак. А второй около Галереи в гаражах осел, его фамилия Вишневский, глава Лиговских фабрик. Признаюсь, они отлично подготовились к нападению. Они точно знали, когда поедет поезд и что нужно было искать. У нас завёлся крот. Из других комитетов никто не мог знать об этой поставке, значит, кто-то из своих. Вам не говорили, наверное, что нашего человека казнили эти ублюдки. Товарищ мой, в академии вместе служили. Оба разведчики. Хороший он был парень. Хуже смерти не придумаешь. Знаете, как они проводят казнь? Лучше б не знать никому. Привязывают человека за ноги и за руки к двум большим автомобилям. Эх… Земля ему пухом.

– Помянуть есть чем?

– Сейчас организуем, – невесело кивнул Олег. – Машка!

По коридору раздались торопливые шаги. В палату вошла молоденькая медсестра, красная как рак, пряча глаза.

– Нам с Сергеем Владимировичем организуй чайку с коньячком. В полном комплекте, ну, ты знаешь.

– Разумеется, сейчас всё будет, – пробормотала медсестра и убежала обратно в коридор.

– Вам, наверное, неприятно будет знать, – продолжил Олег, – но эти твари обчистили почти все трупы за десять минут. Деньги, личное оружие, с кого-то даже берцы умудрились снять. Также увезли почти десяток дорожных сумок с личными вещами. Звери, а не люди, но отдать должное – они очень быстро управились. Когда наши приехали, там уже никого не было. Я слышал, кто-то из ваших выжил?

– Двенадцать, но все в тяжёлом. Многие останутся инвалидами, а ведь парни все молодые… Какое у них теперь тут будущее?

В палату вошла медсестра с подносом, поставила на столик у кровати две чашечки тёмного крепкого чая и бутылку коньяка с двумя рюмками.

– Вы же помните, сколько? – с надеждой в голосе спросила она.

– Ничего не говори мне, я прекрасно знаю свою меру. – он кивнул медсестре в сторону двери. Медсестра поспешно вышла, а Олег, приподнявшись на локтях, подтянулся на матрасе, приподнялся и облокотился на спинку кровати.

– Сергей Владимирович, не нальёте? Я сегодня как без рук. – Капитан налил обе стопки до краёв и протянул одну Олегу. – За тех, кого сегодня нет с нами. Не чокаясь.

– Не чокаясь, – повторил капитан и опрокинул всю жидкость в рот. – Страшно теперь пить. Как вспомню, чем последний раз кончился… Ладно, не буду о плохом. Сколько врачи сказали отлёживаться? Я уже сегодня выписываюсь. Должны дооформить пару документов, и через час-другой свободен.

– Мне ещё две недели. Сам бы ушёл, дел на службе целая куча, но мне даже ногу не согнуть, не готов. Как вам медсестричка? Хороша, видали, какая задница? Эх, хороша, прямо тут бы её!

– У тебя нет семьи?

– Отец в городе работает, мать на пенсии. А так – да, я живу один, так и не женился. Перебиваюсь молоденькими медсёстрами и дочками генералов. Да и не выйдет из меня семейного человека, работа тяжёлая, дома не бываю. Нет, мне точно не до семьи.

– Зря ты так, исполнится тебе пятьдесят, здоровье упадёт, а ухаживать некому.

– С такой работой не доживу. Бандитов столько посадил, наверно, половина Крестов на меня зуб имеет. Знаете, сколько за мою голову платят?

– На кой чёрт ты им нужен… Давай ещё по одной, и я пойду, я тут и так лишние сутки просидел.

– К Кулакову?

– Нет, сначала домой загляну, хочу семью увидеть, а потом уже к Кулакову.

Через полчаса капитан уже переоделся в бежевый плащ, строгие брюки и коричневую кепи, как у советского таксиста. Он неспешно пошёл по Суворовскому, свернул на Кирочную. Где-то над головой светило невидимое солнце – сегодня оно пряталось за тучами и пеплом. Город сильно поменялся. Справа виднелся Таврический сад. Прямо на заборе, перекрывая друг друга, висели разные плакаты. Реклама борделя и казино на Апрашке была самой большой и яркой. С левой стороны стояли посеревшие от грязи дома. В некоторых окна были забиты деревянными досками, остальные стёкла были такими серыми, словно их не мыли несколько лет. Так оно и было: после катастрофы люди стали забывать, что такое чистота и уют. Они сидели в своих тёмных съёмных комнатах, как в норах, и не хотели лишний раз показываться на улице, с ненавистью ходили на нелюбимую работу, молча проклиная начальство и власть. Но другой не было, как и другого выхода. Либо разгребай дерьмо, либо умри от голода.

Чуть дальше на заборе висели плакаты поменьше. Капитан подошёл поближе и увидел портреты четырёх мужчин. Ещё в больнице капитан почувствовал ажиотаж приближающихся выборов губернатора. Не только медсёстры, но и обычно аполитичные солдаты спорили и рассуждали о том, кто же выиграет в этом году. Капитан узнал в одном из них своего старого товарища Кулакова. Помимо него, в выборах будут участвовать бизнесмен-самовыдвиженец, владеющий самой крупной древодобывающей компанией в городе и области, действующий губернатор и главарь Апрашкинской мафии.

Плакаты только-только появились, и все согласованные агитации, митинги и шествия должны были начаться со дня на день. Умы людей были забиты только этими новостями, часть домов уже была разукрашена уличными художниками в портреты и символику кандидатов.

Капитан, подходя к станции метро «Чернышевская», ещё издалека заметил одинокий патруль: два человека явно направлялись к нему. Он огляделся. Некогда живая улица, пестревшая магазинами и ресторанами, сейчас была серой и безлюдной. В заброшенных киосках шевелились бомжи, а сам вход метро был закрыт металлическими листами, кроме одной-единственной двери. Капитан двинулся туда, но его уже издалека окликнул патрульный, и ему пришлось остановиться и подождать их.

– Ваши документы, пожалуйста, – не успев подойти, гаркнул высокий патрульный с кривым носом. Капитан молча достал из внутреннего кармана свой паспорт и протянул патрульному.

– Где работаете? – патрульный бегло пробежался по паспорту и уставился прямо на капитана. – Почему в рабочее время находитесь не на работе?

– Я сегодня только из больницы выписался, да и какое ваше дело? Для начала сами представьтесь, с кем я разговариваю?

– Лейтенант Новиков. – Представившийся сухо оглядел капитана. – Вы приезжий, вы совсем не знаете местных правил, так?

– Меня никто ни о чём не предупреждал, меня отпустили на день из больницы, повидаться с семьёй.

– По новому закону, составленному комитетом, мы обязаны проверять всех лиц, находящихся не на работе. Свободное передвижение по городу ограничено во избежание массовых беспорядков. В райотделе комитета безопасности можно получить временный пропуск. Пропуск первого уровня даёт право находиться на улице в любое время суток. Второго – с семи утра до десяти вечера.

– Нет у меня никакого временного пропуска.

– Тогда мы обязаны вас задержать до выяснения обстоятельств. Не сопротивляйтесь, мы действуем по приказу Комитета Безопасности. – Второй патрульный, куда ниже первого и полноватый, достал наручники.

– Стойте, стойте. Я же сам из вашего грёбаного комитета, – капитан достал свой военный билет и протянул лейтенанту Новикову. Тот им сильно заинтересовался и долго разглядывал.

– Я такого давно не видел. Документ старого образца, вроде и печати все на месте, и даже продлён, странно. Только вот все эти бумажки были уничтожены и заменены, ваш военный билет устарел, вы должны были его заменить три года назад. Вяжи его, Вить, оформим как штрафника.

Второй патрульный сделал шаг в сторону капитана и уже потянулся с наручниками, но капитан, проявив всю свою ловкость, отступил и сильно ударил ногой по руке. Вскрикнув от боли, патрульный здоровой рукой потянулся к кобуре, но капитан повалился на него, не давая достать пистолет. Он успел всё рассчитать: сейчас он отнимет пистолет у этого толстяка и сумеет оградиться от лейтенанта. Но тут он получил сильный удар по затылку. Послышался сильный хруст. Голова закружилась, и он повалился на бок. Глаза заволокло белой пеленой, а тело перестало слушаться. Патрульным удалось положить капитана на землю под визг второго патрульного, кричавшего на всю улицу: «Лежать, сука, лежать». Наручники за спиной защёлкнулись, капитан попробовал повернуться, но ему на спину наступил тяжёлый ботинок. Через несколько минут приехал уазик, капитана закинули в отсек для заключённых и повезли в участок.


Голова сильно болела и кружилась. Он ненадолго отключился, пока ехали. Когда сознание вернулось, он не совсем понимал, где находится: ему казалось, что он на корабле, вокруг дикий шторм и он лежит на полу своей каюты. Но когда он приоткрыл один глаз, оказалось, это был не корабль. Он лежал на полу тюремной камеры, серые стальные прутья окружали его с трёх сторон. Клетка была мала для него – всего два на два метра. Сознание и память потихоньку начали возвращаться к нему, и голова заболела сильнее. Пошарив по карманам, он обнаружил, что у него забрали все вещи: документы, деньги, телефон, даже ключи.

Он попробовал встать, но не смог: в таком возрасте удары по голове бесследно не проходят. Он сел, облокотившись на единственную бетонную стену, закрыл глаза и отключился.

Он снова очнулся, в этот раз уже не сам, а от звука открывающейся двери. В камеру вошёл высокий человек, примерно одного с ним возраста.

– Очухался, наконец. Вопросы я задаю быстро, отвечать на них надо коротко и ясно.

– Иди к чёрту! – капитан попытался сплюнуть, но у него это не вышло, и кровавая слюна потекла по рукаву его плаща.

– Ну-ну, голубчик. Зря вы так, я ведь стараюсь по-хорошему с вами. Там, – он кивнул в сторону выхода, – у нас есть специально обученные люди по вытаскиванию информации, вы с ними желаете познакомиться?

– Когда моё начальство узнает…

– Итак, первый вопрос, всё по порядку. Откуда вы прибыли?

Капитан осознавал, в какую тяжёлую ситуацию попал. Он не понимал, кто именно его допрашивал, но намеревался остаться в живых. Для себя он решил отвечать максимально коротко и неинформативно.

– Калининград.

– Так, хорошо, – допрашивающий что-то записал в свой блокнот. – С какой целью?

– Закончился контракт.

– Видите, как легко отвечать на простые вопросы? Нам даже не пришлось прибегать к насилию, – ухмыльнулся человек. – Что за контракт, на кого вы работали?

– С Балтийским военно-морским флотом, я – военнослужащий, капитан первого ранга!

– Так-так-так. И что же вы забыли тут, а не остались в своём Калининграде?

– Я хочу поговорить с Кулаковым Валерием Андреевичем, вы незаконно меня задержали, а теперь насильно удерживаете! – взревел капитан.

Один из охранников начал стучать по решётке металлической палкой, из-за чего у капитана от звона разболелась голова, и он замолчал.

– Тише, капитан, зачем нам ругаться? Для начала мы должны выяснить, кто вы такой. Вдруг шпион?

Неожиданно в комнату вошли два солдата в чёрной форме с тяжеленными пулемётами в руках. Все присутствующие обернулись, замолчали и уставились на них. Через несколько секунд вошёл высокий человек в военной форме с генеральскими погонами. Капитан с трудом узнал в этом человеке своего друга. Несмотря на пятьдесят девять лет, он выглядел подтянуто и свежо, но морщины и глаза выдавали усталость и недосып.

– Валера! Неужели это ты? – Капитан попытался встать, но сильное головокружение и резкая боль заставили его лечь обратно.

– Что это такое?! Почему этот человек сидит в клетке?

– Т-товарищ генерал, – залепетал допрашивающий, – этот человек не подчинился патрулю, предоставил старые документы…

– Конечно, старые! Он только сегодня прибыл в город после семилетней командировки. Уж поверьте мне, вами всеми займётся военная комендатура! Бить гражданских, а? Чтобы завтра ты, – генерал указал пальцем на того, кто допрашивал капитана, – и тот патруль, который посмел избить ни за что человека – завтра ко мне в кабинет, будет серьёзный разговор! А теперь приведите в порядок задержанного и выпустите, наконец, из клетки. Сергей, я жду тебя в своём автомобиле через десять минут. Я оставлю своего человека, если понадобится помощь. Пётр, поможешь нашему другу дойти до машины, если он не сможет сам.

– Есть, товарищ генерал! – отозвался один из бойцов.

Капитан сел. Облокотившись одной рукой о клетку, он ухватился за Петра и встал. Вестибулярный аппарат перестал слушаться, и капитана качнуло в сторону, но всё же он смог устоять на ногах. Через десять минут он уже сидел в новенькой «Волге».

– Ты ребят извини, все сейчас на нервах после нападения на поезд. Сколько лет, дружище? Дай же обниму. – генерал приобнял капитана и похлопал по плечу. – Ты почему в больнице не остался? Тебя же искали мои люди, думаешь, просто так? Без новых пропусков сейчас нельзя.

– Домой, Валера. Домой я спешил.

– Понимаю, но сейчас не время. Я тебе всё расскажу по пути.

Капитану не хотелось спорить. Сильно болела голова. Он был рад уже тому, что остался в живых. Мимо прошли два солдата и уселись в рядом стоящий уазик, загрузив на заднее сидение здоровенные пулемёты.

– Как они таскают эти пушки? Тут же килограмм сорок, а ещё сама форма, – удивлённо спросил капитан, наблюдая за бойцами.

– Инновационные технологии. Новый боевой комплект брони. Повышает силу и выносливость за счёт встроенного механического экзоскелета. Да и вообще, довольно многофункциональная вещь. Гордость отечественной разработки. Нам Москва выделила несколько десятков. А потом ещё несколько, вот только сам знаешь, что случилось. В таком комплекте даже ребёнок управится, так что для нас это большая потеря. Целый поезд, мать их…

– Ты подверг опасности моих людей, погибло слишком много моих солдат.

– Я понимаю, Серёга, но это был единственный вариант доставить вас сюда побыстрей. Никто и подумать не мог, что они узнают о поставке. Я догадывался, что эти гады сейчас везде, даже среди моих людей. Ну ничего, всё в корне поменяется, когда я стану губернатором.

– Я видел плакаты. Удивительно слышать от тебя такое.

– За мной сейчас большинство в совете, людям начинает надоедать этот произвол, а я связан по рукам и ногам. Приходиться работать тайно.

– Ну ты, Валера, даёшь – губернатор! – удивился капитан.

– Я знаю, что нужно городу, тучи скоро скроются за горизонтом, и мы отстроимся заново.

– Куда мы едем, Валер?

– В Комитет, много вопросов по вам, которые нужно решить немедленно. Кстати, насчёт твоего погибшего не волнуйся. Если начнут спрашивать, скажешь, что погиб при обстреле. Я надеюсь, твои ребята умеют держать язык за зубами?

– Не переживай, умеют.

– Это хорошо, очень хорошо! У нас сейчас и так проблем по горло. Мы на грани войны, банда Королёва слишком много себе позволяет.

– Отвези меня сейчас к семье. Мне действительно надо их увидеть. Прошу, а потом мы поедем в твой долбаный Комитет.

– Ты действительно уверен, что готов? Тебе бы в больницу сначала, по-хорошему.

– Разворачивай машину! – головная боль проходила. Капитан всё больше набирался решительности сперва увидеть родных.

– Ладно, но смотри, недолго. А то опять попадёшь в приключение без документов. – Генерал вздохнул и назвал водителю новый адрес. – Как давно ты связывался с женой?

– Года четыре назад получил последний ответ от неё, потом – тишина.

– Ужасные вещи в то время происходили.

– Мне уже рассказали. Голод, разбои.

– Страшнее. Люди друг друга жрали. Такого тебе никто не сообщит. Хотя знаешь, до сих пор находим свежие объеденные тела.

– Может, собаки?

– Не похоже. Куришь?

Генерал достал из кармана сигару.

– Можно пару раз. Может, голова пройдёт.

– Почта тоже не работает, давно уж. Её не доставить. По прописке сейчас никто не живёт. В основном снимают комнаты. А где ж ты найдёшь человека?

– Значит, и мои съехали? – капитан жадно затянулся. Но голова не прошла.

– Очень может быть. Кто был побогаче, скупал квартиры за бесценок и делал из них общаги. Сейчас так половина города устроена. Денег у людей не было. Они и отдавали. Почти за так. Большинство уехало отсюда, кто-то, наоборот, перебрался с окраин. Все спальные районы закрыты. Электричества хватает только на центр города.

– Не должны переехать. Я им каждый месяц деньги высылал. Должны были жить в достатке.

– Не хочу тебя расстраивать, но, скорее всего, до твоей семьи деньги не доходили. К нам обращались с просьбами разобраться, а кто же этих почтальонов поймает-то. Говорили, что их грабили, к каждому по сотруднику поставить невозможно. В том числе из-за этого и прикрыли почту. Но ты раньше времени не расстраивайся. Давай сначала доедем.

По пустому городу поездка заняла всего пятнадцать минут. По пути им встретилась всего пара машин. Наконец капитан из окна автомобиля увидел родную парадную. Он жил здесь всю свою жизнь. Выскочив из автомобиля, он быстрым шагом направился к двери. Дверь была не заперта, хотя он отчётливо помнил, что раньше тут был домофон. В парадной было темно. Лишь на лестничной площадке первого этажа стоял стол, а на нём – небольшая лампа.

– Стоять, куда пошёл? – раздался голос из-за стола.

Из-за темноты он не разглядел, что за столом сидел дряхлый мужик, одетый в какие-то обноски.

– Спокойно, друг, я тут живу.

– Что-то я тебя не помню, подойди поближе, рассмотрю.

Капитан осторожно сделал несколько шагов вперёд.

– В какой комнате живёшь?

– Не понимаю. Моя квартира тридцать семь, на четвёртом этаже.

– Квартира? У нас квартиры не сдаются, ты что, врать решил? А ну пошёл отсюда, не то я вызову охрану.

– Вы что-то путаете. Я владелец квартиры, вот мои ключи. В паспорте прописка, посмотрите.

Мужик сорвал телефон и гаркнул в него:

– Мужики, тут какой-то хер пришёл, говорит, что живёт тут, хочет попасть в квартиру. Нет, его нет в списках, выводите его.

Через секунду из самой ближней квартиры выскочили два амбала с дубинками в руках. Капитан сделал пару шагов назад; ему совершенно не хотелось получать по голове ещё раз. Но тут сзади распахнулась входная дверь, и вместе с генералом вошли два бойца с поднятыми наготове пулемётами.

– Так я и знал, что и тут это дерьмо расползлось. – Он сплюнул.

Амбалы остановились, переглянулись, бросили биты на пол и подняли руки вверх.

– Вот так вот надо показывать свою власть. Эй, ты, – генерал указал на мужика за столом, – быстро поднял свой зад и отвёл нас в нужную квартиру. Я не собираюсь повторять. Отказ выполнять требования законного правительства будет расцениваться мной как угроза для общества. Таких мы устраняем на месте.

– Повторите, пожалуйста, номер квартиры, – пролепетал мужик.

– Тридцать седьмая квартира, четвёртый этаж, – повторил капитан.

Мужик открыл один из ящиков стола. Бойцы тут же направили стволы в его сторону.

– Без резких движений, – предупредил его генерал.

– Там ключи, не надо стрелять, – умоляюще прошептал мужик и медленно поднял обе руки. В одной из них была связка ключей.

– Наверх, живо, все трое.

– Я простой комендант дома, я ничего плохого не сделал, – жаловался куда-то в воздух мужик, поднимаясь по лестнице.

Пока они поднимались, капитан учуял очень неприятный запах, тянувшийся от одной из квартир. Поднявшись на четвёртый этаж, комендант ключами открыл дверь и вошел первым.

Капитан, не доходя до двери, ахнул. Перед самым отъездом он сделал евроремонт во всей квартире. Сейчас он уже с лестничной площадки увидел грязные оборванные обои коридора. В квартире было три комнаты. Все они были закрыты на замок, поэтому попасть в них не удалось.

– Что случилось с предыдущими жильцами? – Капитан набросился на коменданта, схватив его за рубашку.

– Съехали, одни из последних, женщина и два ребёнка. Мужик, ты чего, отпусти!

– Куда съехали? Зачем вы отобрали у них квартиру?

– Мы не отбирали, они сами продали, они не смогли платить за воду и свет. Сейчас вообще мало кто может. Полгода они снимали свою же комнату, потом переехали.

– Куда? – капитан еле сдерживался, чтобы не ударить этого несчастного.

– Я не знаю. У них кончались деньги, а тут район не из бедных.

– Вы их просто выгнали?

– Я ничего не мог сделать, не бейте только. Такие правила: не можешь оплатить – съезжай, – чуть не плача лепетал мужичок.

– Кто у вас главный? Кто отвечает за этот дом? – спросил генерал.

– Отрадин Николай Павлович.

– Адрес его, живо!

– Адреса не знаю, могу только телефон сообщить. Мы по нему звоним, если что-то срочное. Номер там, внизу.

Капитан отпустил коменданта, с отсутствующим взглядом вышел из квартиры и побрёл вниз по ступенькам. Сзади что-то говорили ему, но он не слышал, всё продолжая спускаться вниз. Дойдя до машины, он молча сел в неё и заплакал. Было ясно, что в таком большом городе найти человека почти невозможно. Он даже не знал, живы ли они. Всё, о чём он мечтал последние годы, разрушилось.

К возвращению генерала он уже успел успокоиться и просто сидел, прислонив голову к холодному стеклу.

– Мы найдём их, город сейчас не такой уж и большой. Может быть, живут они и не по прописке, зато есть шанс их найти через работу. Кстати, я поговорил с этим Отрадиным. Квартиру тебе вернут, ремонт, конечно, не обещают, но через неделю она будет свободна. Все эти сделки купли-продажи проходят неофициально. Людей запугивают. Но если копнуть глубже, надавить на нужного человека, тебе всё вернут. Серёг, не переживай ты так. Давай по стопочке. Мы найдём их, обещаю!


Глава 5

Прошла неделя после злополучного случая с губернатором и его замом. Ничего такого, о чём беспокоился Антон, не произошло. Ему сделали небольшой выговор за то, что, приняв рацию, он не проверил её исправность; также отдельно высказали за случай с женщиной и предупредили, что следующий такой похожий случай будет стоить ему работы. Он заметил скованность в действиях начальства: они сдерживались, чтоб не ругнуться скверным словечком в его адрес, и не лишили премии, что было очень необычно. Любое нарушение строго штрафовалось. Но Антона это всё не сильно беспокоило, он был просто рад, что его не уволили и не сняли с должности старшего.

Сегодня, после окончания дневной смены, он поспешил к метро; оставалось совсем немного времени до начала комендантского часа, и ему надо было вовремя добраться до Апрашки. Совершенно новый мир он открыл там для себя. Круглосуточные бары с дешёвым пойлом любой крепости, бордели, магазины с оружием, наркотиками, лекарствами и таблетками, несколько казино и прочие развлечения для местного народа, включая показательные порки и массовые бои.

Вход на территорию этого «рая» стоил пятьсот рублей, но для «своих» было бесплатно. Людей это мало останавливало, и они, рискуя своими деньгами и свободой, даже после комендантского часа пробирались сюда. Люди залезали в долги, чтоб в очередной раз напиться и трахнуть шлюх.

Апрашка имела собственную охрану. Самые отбитые головорезы были готовы вздёрнуть человека на позорном столбе за любую провинность, благо для посетителей и постояльцев был собственный свод законов и правил. Их разработал главарь Апрашкинской банды, Виктор Королёв, после того как со своими людьми силой выбил с территории Апраксина двора большинство торговцев кавказской национальности. Говорили, что перестрелки длились несколько недель; в итоге те, кто выжил, либо уехали из города, либо остались торговать, но под контролем и обложенные налогами Короля. С него и пошла молва о королях Апрашки, он был первым и главным последние шесть лет.

У них было собственное электричество, независимое от городского, что сразу ставило этих ребят на порядок выше по сравнению с остальными бандами. Первые попытки правительства отбить эту территорию ни к чему не привели. Из-за нехватки людей председатель Комитета городской безопасности Кулаков остановил нападения и рассчитывал, что через некоторое время прибудет подкрепление из Москвы. Пока он ждал, могущество и сила банды выросли, и они основали свой «город в городе».

Позже отношения Апрашки с городским правительством стали более спокойными, сам губернатор приезжал договариваться с Королёвым о перемирии, а также, как поговаривали, о неких неизвестных поставках. С того момента посещение Апрашки перестало преследоваться законом, цены на вход выросли, а народ повалил сотнями.

Кулаков не простил губернатору его соглашение с бандитами и сказал, что отомстит за смерть каждого из своих бойцов. При поддержке совета в городе был объявлен комендантский час, а по улицам пустили патрули. Всех, кто был хоть как-то связан с Апрашкой, везли на допросы.

Антона влекло туда не только из-за развлечений: он пытался выяснить, кто застрелил его хорошего друга. Скорее всего, этот человек был уже мёртв, может, его тоже убили в какой-нибудь перестрелке, ведь жизнь мелкого бандита коротка, но узнать его имя было важно. Некоторые факты он узнал сам, через знакомых знакомого. Друг попал под перекрёстный огонь двух группировок: националистов и последних кавказцев. Раньше крупных стычек между ними не было, но после начала третьей чеченской войны по городу, а в том числе и на Апрашке, начались гонения. Пуля прилетела со стороны националистов: именно они обстреливали магазин, соседствовавший с аптекой, в котором молились кавказцы, а приятель как раз находился рядом.

С тех пор их стало ещё меньше, они притихли и перестрелки закончились. Имени Антон до сих пор не узнал – любой из этой банды мог случайно достать его. Он рассчитывал с помощью своих знакомых из комитета отомстить бандитам, вывести их на нейтральную территорию, где бы их подловили военные, но никаких наводок он до сих пор не нашёл.

Спустя несколько месяцев поисков он привык думать, что приходит сюда, только чтобы найти виновного, но по факту – лишь затем, чтобы выпить или забыться в объятьях платных женщин. За несколько лет он попробовал разных, но остановил выбор на молоденькой Даше. Она слегка напоминала ему его бывшую. Невысокая, с рыжими кудрявыми волосами и небольшой грудью, она выглядела всегда застенчиво, но так заманчиво, особенно когда прикусывала свою нижнюю губку.

Почти сразу у входа, в большом трёхэтажном здании с яркой неоновой подсветкой находился бордель «Белая лошадь». Не спеша Антон прошёлся мимо лавок с одеждой; торговцы с каждого угла, перекрикивая другу друга, грызлись за покупателей, зачастую перегораживая тем пути. Шум Апрашки был слышен от самой станции метро «Садовая» – именно оттуда быстрее всего можно было сюда попасть. Главный вход находился на Апраксином переулке, совсем близко от перекрёстка с Садовой улицей. Все остальные проходы были перекрыты высокими металлическими листами.

Антон поднялся по небольшим ступенькам, ведущим в бордель, когда из двери вывалился толстый человек в смешном костюме; пьяный, он что-то угрожающе кричал в дверной проём.

– Посторонись, малыш! – гаркнул толстяк; слегка пошатнувшись, он наконец освободил проход и с грустным видом поплёлся куда-то вглубь Апрашки. Усмехнувшись, Антон вошёл в распахнутую дверь. Прямо перед ним располагался столик администратора, а за ним стояла милая девчушка.

– Добрый вечер, – улыбнулась она. – Вы у нас впервые или уже заходили? У нас большой выбор девочек на любой вкус и цвет, есть молоденькие, а есть постарше, также у нас…

– Мне Дашу, рыженькую, – перебил её Антон. Он уже сотню раз слышал весь их «ассортимент» и не намеревался выслушивать это в сто первый.

– О, Даша сейчас занята, – она посмотрела на часы, – ещё сорок минут. К тому же ей понадобится привести себя в прядок. Она освободится ориентировочно в одиннадцать вечера. У нас есть и другие свободные девочки…

– Нет, не надо, я буду ждать.

– Тогда пока вы ждёте, я могу предложить вам напитки, на втором этаже у нас есть замечательный местный бар для гостей.

– Нет, нет. На одиннадцать меня запишите, я подойду. – Антон уже собрался уходить, как его окликнула администратор.

– Если вы у нас были, то знаете, что оплата принимается наперёд. Те, кто с нашими правилами не согласен, уходят отсюда ни с чем. Вы, наверно, встретили нашего прошлого посетителя. Только что ушёл.

– Не согласился платить сразу?

– Да, а до этого в течение получаса выбирал себе девочку.

– Нет, я заплачу, сколько нужно, цена не изменена?

– Всё та же, три тысячи рублей в час.

Антон вынул из кармана несколько купюр. Три зелёных тысячных бумажки оказались на столе у администратора. Кивнув на прощание, он вышел из борделя. Никогда прежде при нём Даша не была занята; он понимал, что это её работа, но чувство ревности подступило к горлу, и он направился к бару, чтоб залить мимолётную печаль алкоголем.

Даше было всего двадцать лет, и стоила она, по меркам местных борделей, дорого – за три тысячи в борделях рангом пониже с проституткой можно было кувыркаться всю ночь. Но к Даше у него был не просто похотливый интерес – он находил в ней умную собеседницу. Часто после секса они лежали вместе, обнимались, и Даша рассказывала истории про своё детство, про мачеху, про то, как она поднялась из дешёвой шлюхи в одну из самых желанных женщин. Единственное, о чём Антон просил не рассказывать – про её отношения с другими клиентами.

У неё была очень печальная история. Когда ей было семнадцать, приёмная мать выгнала Дашу из дома. Причин она никогда Антону не рассказывала, но после той ночи она больше никогда её не видела. У девушки не было ни отца, ни родной матери, поэтому она обратилась к одной знакомой – та была взрослее лет на пять и уже работала на Апрашке. Работа несложная, рассказывала подруга, возможно, она тебе даже понравится, приходи. Впервые Даша попала в такое шумное и многолюдное место. На стенах домов висели билборды, плакаты, вывески, переливавшиеся всеми цветами радуги. Пройдя, наверное, половину Апрашки, подруга остановилась у обшарпанной красной двери, на которой висела такая же неопрятная табличка с надписью: «Белая лошадь». Даша обрела новый дом, где её кормили, одевали, давали ночлег; взамен она каждый день отдавала своё тело. С опытом Даши рос статус и привлекательность «Белой лошади». Через несколько лет они переехали на новое место, прямо к главному входу. Теперь их помещения занимали не четыре маленькие комнаты. В новом трёхэтажном доме были прихожая, десять спален, гостиная, бар и пара туалетных комнат.

Название «Белая Лошадь» разошлось далеко за пределы района. В городе висели плакаты с изображением блестящей серебряной лошади на розовом фоне, вокруг которой сидели три полуголые девушки, игриво прикрывая свою грудь рукой. Эти яркие цвета возбудили серый город и наиболее смелые, втайне от жён, выкладывали последние деньги ради временного общества этих голых женщин.

На главной улице находилось с дюжину кабаков, но он свернул на первом же перекрёстке. В баре «У Мотогонщика» работал его приятель, поэтому он направился именно туда. Заведение было не самым популярным именно из-за его названия – там, по большей части, тусовались байкеры из местной банды, которая базировалась в основном на территории Кировского завода и в старых развалинах Красного треугольника.

Сегодня на удивление было много народу. Антон сумел протолкнуться к барной стойке – там его приятель Илья вовсю разливал напитки по бокалам и стопкам.

– Удачно ты попал, Антоха, прямо на мою смену! – бармен неспешно налил в бокал жёлтой жидкости и подтолкнул Антону. – Тебе же, как обычно?

– Чем сегодня народ травишь? – тот взял кружку и приветливо кивнул. – Можешь не отвечать, а то пить расхочется. Я смотрю, у тебя новая причёска?

Илья аккуратно провёл пальцами по своему красному ирокезу.

– А ещё новые серьги в ушах и татуха – не поверишь, прямо на заднице! – засмеялся он.

– Очередная пьянка?

– Верно, ты же меня знаешь: проспорил одному лысому бандиту, он так жёстко на меня смотрел, что я не рискнул отказать.

– Чего набили? – Антону приходилось говорить громче и громче, в баре громко играла музыка.

– Jackass. «Придурок» по-нашему.

– Точно, придурок.

– Ха. Да такому амбалу даже ты вряд ли бы отказал. Да ну, зато на память останется.

– Я тебе на могиле это слово выбью, чтоб все знали, каким ты был. Причёску тоже проспорил? – Антон сделал первый глоток и чуть не поперхнулся. Пиво сильно отдавало кислятиной.

– Не, это уже прихоть руководства: раз бар для байкеров, то и я должен выглядеть так же, но мне не впадлу, наоборот, прикольно.

– Не боишься, что тебя патруль тормознёт? Ты выглядишь как вылитый бандит, весь в пирсинге, татухах. – спросил Антон.

– А я отсюда не высовываюсь, живу сейчас прямо в баре, договорился с начальством. Вот такой мужик. – Илья выставил большой палец вверх.

– Тебя на Треугольник не зовёт ещё?

– А там делать нечего, заводы одни, почти нет развлечений. Хотя, может, когда опыта поднаберусь, открою там ещё один филиал, надо же расти! Сейчас меня всё устраивает. Пойдём, покурим выйдем. Тебя почти не слышно.

– Давай, бар на кого оставишь?

Илья свистнул в сторону подсобки; оттуда, хромая, вышел волосатый мужик, лет сорока.

– Повар наш, подменяет меня иногда.

Антон с Ильей выбрались на свежий воздух. Свежим его назвать было, конечно, нельзя: обблёванные углы, запах мочи и грязи был родным для этого места ещё задолго до катастрофы. Илья достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет, открыл её и протянул папироску Антону.

– Всё хотел спросить: по городу ходят слухи, что кортеж правительский подорвали на прошлой неделе, а кто-то говорит, что делегацию из Москвы. Ещё слышал, что это эти сделали, – он кивнул в сторону бара.

– Эти ублюдки пятьдесят наших человек положили, ты представляешь? Подорвали поезд с солдатами!

– Эй, ты потише, не кричи так. Тут же их полным-полно, мне проблемы не нужны. Они под чем-то сидят, может, героин, может, что-то ещё, не знаю, но ты на их морды посмотри – все красные, глазки бегают, хоть я не первый год работаю тут, до сих пор стрёмно, если не понравится им чё, прирежут тут же. Только начальство у них адекватное.

– Простые люди к вам не ходят?

– Ну почему же, ходят, когда у нас местные ребята концерты устраивают. Парни во какие. А по музлу – всё, что я люблю: рок, металл, тяжеляк, в общем. Ты же видел, наверное, сцену в углу? Так я по району побегал, нашёл хорошую аппаратуру, теперь и звук отличный, и народ довольный. Места тут немного, но человек двести, может, влезет. Парни много денег не требуют, зато выхлоп какой с них, народ не только музло слушать ходит, но и нажраться. Если хочешь, потом с ними познакомлю, у них на следующей неделе концерт у нас. Я их шутя называю ВИА Второй Сорт, но парни нормальные, наркоманы только.

– И много таких групп здесь?

– Всего одна, зато какая! Появлялись одно время конкуренты, но, как обычно, оставались либо без инструментов, либо без головы. Да шутка, чего глаза выпучил, просто народ на них не ходил, вот и заканчивалась их карьера. Никому не переплюнуть наших ребят.

– Если билетик на халяву достанешь, то с удовольствием, – улыбнулся Антон, хоть и никогда не слушал тяжёлую музыку.

– У меня там в баре лежат, заранее закидывают немного, но все покупают, в основном, в день концерта. – Илюха глубоко затянулся сигаретой, задумчиво выпустил дым и спросил: – Ты по какому-то вопросу зашёл или так, развлечься?

– Всё по тому же, что и всегда, – нехотя ответил Антон.

– Хочешь совет? Не связывайся с ней. Попользовался, заплатил и уходи. Дружеский совет.

– Ты на неё тоже виды имеешь?

– Если бы. В последнее время её замечают в компании, – он многозначительно поднял глаза наверх, – Короля, главного Короля.

– Ты хочешь сказать…

– Я ничего не хочу сказать, только то, что у неё теперь более влиятельные клиенты, и со своими чувствами ты вполне можешь нарваться на неприятности.

– Где же ты берёшь эти слухи?

– Ну, обижаешь, я же бармен, слухи – это моя стихия. – Илюха затянулся в последний раз и выкинул сигарету прямо в сугроб: по углам снег ещё лежал. – Ты со мной или уже пойдёшь? Я бы с тобой ещё потусил, но мне работать надо.

– Я, пожалуй, прогуляюсь.

– Не лучшее ты место на земле для прогулки выбрал. Давай, до встречи.

Антон махнул ему рукой на прощание и шагнул в сторону главной улицы. Услышанные новости от Илюхи сильно взволновали его. Для него Даша стала не просто объектом для секса, он был влюблён в неё, как маленький мальчик. Не было ни дня, чтоб он не пришёл к ней с подарком. Да, он баловал её всякими мелочами от шоколадок до украшений. Он был одержим встречами с ней и, имея не самую маленькую зарплату, умудрялся бо́льшую половину спускать на неё. Ему не хотелось верить в то, что его милая Даша имеет серьёзные отношения с высокопоставленными бандитами. Она взрослая и самостоятельная, сильная и упёртая. Она не позволит себе такую низость. Антон решил прямо сейчас всё разузнать и направился к «Белой Лошади». Когда до главной улицы оставалось десять шагов, Антон наткнулся на первых прохожих. Перед ним выросли два неизвестных человека, полностью в чёрном, один в капюшоне, другой в чёрной кепке, которые, несмотря на грязь вокруг, выглядели аккуратно.

– Антон? У нас есть к вам дело, нужно срочно поговорить, следуйте за нами.

Ещё проблем с бандитами мне не хватало, подумал Антон.

– Представьтесь, вы от кого? Я сейчас сильно занят.

Человек в капюшоне взял его за локоть и потянул на себя.

– Разговор срочный и не требует отлагательств.

– Никуда я с вами не пойду!

Поразмыслив, Антон понял, что с двумя сразу не справится, к тому же у них могло быть оружие, поэтому самым безопасным решением было просто убежать. Он оттолкнул схватившего его за руку мужика и помчался в противоположную сторону от главной улицы. Недалеко от следующего прохода виднелась небольшая арка в низко посаженном, кривом двухэтажном доме. Он бросился туда и оказался в самом центре чёрного рынка.

Апрашка жила по собственным часам, и пик активности приходился на вечернее время, а утром, после кутежа и веселья, народ отсыпался в местных хостелах, которых было тут как грязи. Антон запетлял между рядов; кинув взгляд назад, он убедился, что двое неизвестных преследуют его, в руках у них до сих пор не было оружия, но уверенности в положительном исходе общения со странными личностями этот факт не прибавил.

Одежда сковывала движение преследующих, поэтому понемногу они начали отставать, но неожиданно перед Антоном выехала телега, полностью набитая тушами свиней. Не успев затормозить, он попытался перепрыгнуть её, но, не рассчитав, споткнулся, упав прямо на мясо и перевернув телегу. Сильно ударившись коленом и получив пару бранных слов в свой адрес, он вскочил и, хромая, свернул в соседний торговый ряд. Апрашку он знал не очень хорошо, поэтому в основном бежал наугад – дальше бара и борделя ему редко приходилось бывать. Неожиданно для самого себя он выбежал на главную площадь, где он был всего раз и не при самых приятных обстоятельствах.

В этот же раз на площади проходили показательные порки: раз в неделю мелких преступников, занимавшихся кражей, прилюдно лупили розгами в назидание тем, кто захочет что-то украсть. Король электричество не жалел, поэтому деревянная площадка, возвышавшаяся метра на два над головами людей, освещалась со всех сторон прожекторами, как будто сейчас планировался боксёрский поединок на большой арене. На ней стоял всего один человек, по росту напоминая ребёнка. Его руки и ноги были обвязаны верёвками, закреплёнными на столбах таким образом, что тело несчастного образовывало пятиконечную звезду. Несмотря на погоду и ветер, человек был гол, ему не удосужились прикрыть даже член. Позади него стоял человек в длинном кожаном плаще, широкополой кожаной шляпе и чёрных очках. Он вздымал руки к толпе, пытаясь завести её, она же в ответ кричала и улюлюкала – на площади собралось несколько сотен зевак. Кто-то даже возмущался слишком суровым наказанием, но таких были единицы.

Пытаясь затеряться, Антон ринулся прямо в толпу, мысли сбились в кучу. Кто за ним гнался? Они не были похожи на доброжелателей. Что он мог сделать такого или сказать, чтоб за ним начали погоню? С Ильёй? Вряд ли, никто, кроме них, не присутствовал при разговоре. На местных охранников они не были похожи, скорее всего, частники. Вряд ли его вызывают на светскую беседу. Прошмыгнув мимо какого-то толстяка, Антон заметил узкий проход между домами и резко свернул туда. Добежав до середины, он остановился: пути дальше не было, в пятнадцати метрах от него была едва заметная решётка, её тёмный цвет сливался со стенами домов и грязным асфальтом.

Осмотревшись кругом, он не заметил ни одной двери или окна. Он кинул взгляд наверх. Прямо над ним висела железная лестница. Она была довольно высоко, поэтому с первого раза Антону запрыгнуть не удалось. Со второго раза он вроде бы допрыгнул, но соскользнул и упал, снова ударившись больным коленом. Когда он начал делать новую попытку, в начале прохода показались два силуэта. Один из них ткнул в Антона пальцем, и они оба как по команде помчались в его сторону. Есть, зацепился! – обрадовался Антон и стал медленно подтягиваться вверх на одних лишь руках. Только бы у них не было оружия… В самый последний момент, когда он уже был готов поставить ногу на первую ступеньку, его сильно дёрнули за эту ногу вниз, руки снова соскользнули, и он упал на спину с двухметровой высоты. Дыхание перехватило, в глазах побелело, он только слышал неразборчивое недовольное бормотание где-то далеко над головой.

– Ну, живой? – услышал Антон более отчётливо слова. – Полей-ка его водичкой, может, полегче станет.

Антон попытался что-то сказать, но от сбитого дыхания он смог только прохрипеть.

– Полежи, полежи чуток. Хорошо, вижу, живой. Зачем побежал-то, дурачок? Думал, мы тебя не поймаем? Уж заставил ты нас побегать. Ну ничего, полежи ещё, пройдёт.

Антон наполовину открыл глаза. Над ним склонились двое мужиков, чуть постарше его, сильно запыхавшиеся. У лысого он разглядел шрам за ухом, когда тот повернулся к своему напарнику, перекинувшись с ним парой слов. Второго Антон разглядеть не смог. Лицо скрывал глубокий капюшон.

– К Даше ты сегодня уже не успеешь. – сказал тот, что в капюшоне, сверкнув бронзовой бородой. – С тобой серьёзные люди хотят поговорить, а ты задерживаешься. Какой-то ты не особо пунктуальный, а теперь ещё и грязный.

Антон, прокашлявшись, только и смог выдавить из себя один-единственный вопрос.

– Кто вы?

– Хороший вопрос, а главное, своевременный. Нет бы на месте разузнать, так нет же, трусливо убежал, поджав свой хвост. Мы – правительство и закон. А теперь вставай, раз заговорил, значит, можешь и идти.

Мужики подняли Антона под локти, нацепили наручники и медленно повели обратно в сторону главной площади.

– Ну так зачем бежал-то? Где-то накосячил? Проблемы имеешь с местными? – не успокаивался лысый. Он был сильно недоволен.

– Не знаю, не понравились вы мне.

Лысый громко заржал.

– Да, похоже, не самого надёжного человека Сергеич выбрал, посмотри, как он. От более серьёзных проблем ты тоже бежишь?

– По вам видно, что вы бандиты. Кто хочет пулю в лоб-то?

– Бандиты или нет, решать не тебе, понял? Тебя абсолютно не касается, чем мы занимаемся и чем живём. Мы отвезём тебя на встречу с одним важным человеком. Ты, в свою очередь, показал себя трусом, который при первой возможности бежит.

– Я не понимаю, о чём вы говорите. Какая тебе на хрен разница, бегу ли я куда-то или стою на месте?

– Тебе повезло, что наш босс сказал, чтобы мы никакого вреда тебе не причиняли. Ох, как же я ненавижу таких, как ты! Может, прострелим ему ногу, а, Сань?

– Оставь его и подготовь мешок. Так, а теперь тишина, молчать, пока не обращусь. – В бок Антона упёрлось что-то узкое и металлическое.

Не успели они выйти на площадь, как на его голове оказался холщовый мешок. Шли в тишине, минут десять, сворачивая постоянно в разные стороны, видно, пытаясь запутать Антона. Шум с площади постепенно утихал – его уводили куда-то совсем далеко. Через пару мгновений его завели в здание: тут стояла тишина, был слышен лишь скрип деревянного пола и лязг открывающегося металлического замка. Даже сквозь мешок Антон учуял сырость и спёртый воздух; казалось, в этом здании никто не появлялся несколько лет. Пройдя всего несколько комнат, они снова вышли на улицу, но уже с другой стороны дома. Выходя, он чуть не упал, не найдя опоры под ногами, и мужики еле поймали его; оказалось, что они всего лишь спускаются по лестнице.

На улице он услышал странный звук – низкое гудение работающего двигателя. Антон сначала подумал, что они проходят мимо какого-то генератора, но тут раздался звук открывающейся дверцы, его голову нагнули, чтоб он не ударился, и усадили на заднее сидение автомобиля. Машины Антон видел хоть и каждый день, но сидел в последний раз в них ещё до катастрофы. К нему неожиданно подкатило то странное детское чувство, когда они с отцом ездили на их дачу. Для него в семилетнем возрасте это было огромным приключением, и сейчас, спустя почти двадцать лет, это чувство пришло вновь.

– Если станет плохо – скажи, нам не хочется отмывать тачку от твоей блевотины.

Как только все уселись, двигатель заревел, и Антона отбросило на спинку. Волнение потихоньку спадало: если его хотели убрать, то сделали бы это прямо в том проходе или в том доме – да вообще в любом месте Апрашки. За убийства хоть и вешали, но далеко не всегда находили убийц. Антон вспомнил, что они знали про Дашу. Но при этом дело вряд ли было связано с ней, так как Виктор Королёв жил прямо на Апрашке, и вести его в неизвестном направлении на профилактическую беседу было не совсем разумным решением.

Антон попытался что-то спросить, но тут же получил тычок в ребро. Без слов было ясно, что ему следует помолчать. Так они проехали минут двадцать. Так же молча его вывели из машины, повели по небольшой лестнице наверх. На входе Антон услышал, как после нескольких ударов кулаком кто-то открыл им дверь и довольно громко отдал воинское приветствие. В ответ его сопровождающие злобно зашипели. Продолжилась очередная минута тишины. Она напрягала.

Антон не решался спросить, куда его ведут – ведь, скорее всего, через пару минут он и так всё узнает, но раздражать своих конвоиров он не хотел, возможно, от них зависела его жизнь. Антона спешно вели по коридорам, поворачивая то направо, то налево. Вероятно, даже если бы он был без мешка на голове, то вряд ли запомнил расположение этого лабиринта из коридоров.

Спустя минуту они без стука вошли в комнату. Антона посадили на стул и сняли мешок с головы. Перед ним за большим деревянным столом сидел тучный, лысеющий человек. Было очевидно, что они зашли в кабинет начальника. Огромная карта города за спиной, исчерченная линиями, несколько портретов выдающихся личностей прошлого, стол для переговоров, вокруг которого стояли пять стульев, обитые красным бархатом, персидский ковёр – всё это выглядело по-аристократически богато. Небольшие серые глазки человека торопливо бегали по документам, лежавшим перед ним; параллельно с этим он что-то писал левой рукой.

– Свободны, – не поднимая головы, приказным тоном бросил человек.

– Владимир Сергеевич, я хотел доложить вам о происшествии, случившемся во время транспортировки этого человека, – отчеканил мужчина в капюшоне.

Владимир Сергеевич поднял на них свой взгляд, всем видом показывая, что не готов выслушивать доклад. Молча развернувшись, оба сопровождающих вышли из кабинета. Как только свет от лампочки выхватил лицо человека, у Антона перехватило дыхание.

– Ты можешь называть меня Владимир Сергеевич. Я, как ты наверно уже догадался, работаю на правительство.

Антон молчал. Ждал, когда заместитель губернатора продолжит говорить.

– Как тебе твоя работа, сынок, нравится? Я слышал, ты на хорошем счету у своего руководства, тебя хвалят, говорят, что ты лучший. Верно говорят?

Антон молча кивнул.

– Я пригласил тебя, чтоб предложить работу поинтереснее.

Вдруг зазвонил один из телефонов. Владимир Сергеевич взял трубку и ответил:

– Слушаю. Да, это я, да!

Даже с трёх метров Антон услышал из телефона взволнованной голос, который что-то быстро докладывал начальству.

– Да не торопись ты, помедленнее… Что? Что хочет губернатор? Чёрт, срочно передай ему, чтоб поспешных решений не принимал, я сейчас подъеду, разберусь. – Владимир Сергеевич с яростью бросил трубку.

– Ну как же всё не вовремя-то… – он снова взял уже другой телефон, набрал короткий номер и, приказав готовить машину к отъезду, снова бросил трубку.

– Напомни, на чём мы остановились, у нас тут дурдом.

– Вы меня похитили, чтоб предложить работу. – Антон совершенно не это хотел сказать, слова сами вырвались.

– Но-но, наконец-то ты заговорил. Знаешь, ты казался мне смелее, когда я видел тебя на посту. И прекращай язвить, мои ребята выполняли свою работу, был приказ срочно доставить тебя ко мне любыми способами. Дело очень серьёзное. Я уже обо всём договорился, в контрразведке не хватает людей. А мне очень нужен человек именно из этого отдела. Сам губернатор положительно высказался в пользу продвижения тебя по службе. Ты получишь полноценный контракт, если согласишься стать моим человеком в комитете. Всё будет выглядеть как успешное выполнение воинского долга и долгожданное повышение. Ты давно перерос свою должность. К тому же будет хорошая зарплата, подумай об этом.

– Неужели у вас настолько бедственная ситуация, что вы берёте человека с улицы?

– Не согласен, все данные на тебя у нас есть, наши люди изучали всех возможных кандидатов и при всём многообразии мы сделали предложение именно тебе. К тому же тяжёлые времена требуют тяжёлых мер.

– Почему вы так в себе уверены? Я же могу выдать все ваши секреты своему начальству. Вы об этом не подумали?

– Подумали, но ты не переживай, у нас всегда есть план Б при неудачной вербовке сотрудника. Мы посчитали тебя достойным вариантом работать на нас, для тебя же это – шанс начать новую военную карьеру, значительно увеличить доход; к тому же в комитете работают люди, которые желают зла нашему губернатору. С твоей помощью мы выведем подлецов на чистую воду. Пойми, ты будешь работать не на меня, а на губернатора. Это не просто служба, это долг перед страной.

– Мне нужно подумать, такое решение нельзя принять сиюминутно.

– Разумеется, но решение тут одно. Даю тебе три дня. Парни! – крикнул заместитель губернатора в сторону двери. – Увозите его!

В комнату зашли всё те же два конвоира, надели на голову Антона мешок и быстро вывели из комнаты. Один из них, судя по голосу, лысый, сказал:

– Отвезём тебя обратно на площадь. И даже не пытайся за нами следить.

Антона вывели из кабинета и снова повели по длинным коридорам таинственного здания. Уже в машине он задумался о своей ситуации. Ведь это дикая удача, что обычный парень из охраны теперь будет работать на губернатора! Видно, совсем в плохом они положении, если обращаются к непрофессионалам. Хоть в кабинете Антон и сказал, что быстрого ответа он дать не может, но решение принял сразу. Кто же откажется от новой должности в комитете? Так ещё и повышение зарплаты, обретение престижа. Интересно, какая же теперь будет должность? Какие обязанности? Неужели он не такой простой, как думал до этого? У него и правда должны быть хорошие рекомендации за эти три года. Нет, точно, не просто так его взяли, он всё-таки чего-то стоит в этой жизни!

Антон улыбался всю дорогу, пока они ехали до Апрашки, и был рад, что из-за мешка его сейчас никто не видит.


Глава 6

Саша застал отца сидящим за рабочим столом поздно вечером. Тот уже несколько дней не приезжал домой вовремя, всё время появлялся ночью, и на разговоры его не хватало – сразу уходил спать. Утром же, как рано Саша ни просыпался, отца дома снова уже не было.

– Пап, мне надо с тобой поговорить. Мне нужна помощь.

– Что стряслось? Я надеюсь, это важный вопрос, потому что у меня не так много времени.

– Конечно, важный, я и так у тебя не часто прошу помощи. Ты же помнишь Петю? У него проблемы.

– Да, помню, твой одноклассник. Не я ли тебе говорил, что запрещаю с ним общаться? Он же из этих гетто, приниженный человек. Откуда ты знаешь его намерения? Он вор, может он и нас обворовать, а ты его в дом собираешься привести. Я же не просто так запрещаю – он из криминального мира, из-за него у тебя могут быть неприятности. По-хорошему, его в тюрьму надо посадить.

– Ты ошибаешься, он отличный друг, мы с ним с первого класса дружим, он никогда на такое не пойдёт! – возмутился Саша. Такой долгожданный разговор сразу пошёл не по плану.

– Мал ты ещё, сынок, и не знаешь, как люди предают друзей.

– Ты хоть выслушай: дело очень серьёзное, может стоить ему жизни.

– Ну?

– Он хочет уйти от всего этого, он даже готов сдать всех, всю эту шайку, но ему некуда обратиться, его семье понадобится защита.

– И чего же ты хочешь от меня?

– У тебя куча связей, ты же можешь позвонить нужному человеку. Неужели у кандидата в губернаторы нет такой возможности? Ты же можешь, пап!

– Нет, Саш, здесь я ничего поделать не могу, это дела Комитета городской безопасности, – отрезал отец.

– Неужели я так много у тебя прошу? Я же знаю, для тебя это мелочь, ты знаком со всеми в правительстве.

– Не говори то, чего не знаешь. Я же сказал: нет. Больше не собираюсь об этом разговаривать. Если ты закончил, дай мне поработать!

– Ты только о своей работе и думаешь! Тебя даже дома не бывает, я вижу тебя раз в неделю, и как ты при этом собираешься заниматься, как ты говоришь, моим образованием и воспитанием? Как круто. Выставляешь охрану, будто мне десять лет, даже в школу не пускаешь! Ты думаешь, мне нравится торчать тут целыми днями? Школа – дома, университет – дома, мне уже это надоело! А ты знаешь, что не нужна мне эта грёбаная экономика и все эти лекции?! Ты меня даже не слушаешь, да тебе лишь бы по-своему сделать, а чего хочет сын – плевать! Нравится всё контролировать, да? Пожалуйста, у тебя есть новая жена, новые дети, а я, раз ты не собираешься мне помогать, буду решать свои проблемы сам, и если тебе вдруг понадобится помощь в чём-то, обращайся не ко мне, а к своей Анечке!

– Да как ты смеешь повышать голос на отца! Живо в комнату, запру тебя на месяц, будешь знать, как разговаривать со взрослыми, щенок!

Саша вылетел из комнаты отца, хлопнув дверью. Поднявшись к себе, он принялся доставать вещи из шкафа. Джинсы, свитера и носки полетели на кровать. Саше больше не хотелось тут оставаться, он решил, что пора научиться принимать решения самостоятельно, и собирался уйти из дома. Из-под кровати он достал большой чёрный рюкзак и начал складывать вещи. После тёплой одежды в рюкзак полетели зарядка от телефона, чистое нижнее бельё, фонарик, батарейки и ещё немного другого мелкого барахла. Рюкзак, как оказалось, был не такой уж и большой – часть вещей – особенно это касалось одежды – не влезла, поэтому один из свитеров был вытащен и брошен на кровать.

Саша чувствовал злость на отца за то, что тот оставил сына наедине с проблемами, на его работу, которой он уделял слишком много времени, и даже на Аню с детьми, за то, что они так быстро и внезапно появились в его жизни после смерти матери. Но одновременно с этим он ощущал гордость за себя – за то, что вопреки словам отца он дорожит дружбой и готов даже уйти из дома, чтобы ничего ему не мешало вытащить друга из беды. Когда рюкзак был полностью собран, он остановился и сел.

«Куда же я пойду? – подумал он. – Как глупо, ведь мой уход совсем не поможет делу, а если меня поймает патруль, да ещё и ночью, тут вообще не отвертеться. Либо огромный штраф, на который у меня нет денег, либо несколько суток в Крестах. Страшное место – даже за такое короткое время можно подорвать здоровье и психику. Завтра, точнее, днём, можно спокойно уехать. Пара тысяч у меня есть, можно будет на Апрашке потусоваться, я как раз хотел туда попасть. Там и гостиница наверняка есть, завтра тогда позвоню Пете, будем думать», – сказал Саша сам себе и лёг спать.


Утро выдалось холодным – заморозки в конце мая, хоть уже и привычная, но чертовски неприятная вещь. Очередная лекция была назначена на полдень, но Саша заранее позвонил своему преподавателю и, сославшись на плохое самочувствие, учёбу отменил. Дети уже шумели в соседней комнате, поэтому Аня тотчас освободила кухню; туда Саша и пошёл. Он хотел побыстрее покончить с завтраком, пока дети не перенесли свой ор на кухню. К слову, завтрак был хорош. На здоровенной сковороде томились четыре жареных яйца с кучей ломтей бекона, а на столе стоял кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком.

Увидев Сашу, Аня напомнила ему про занятия, которые должны были вскоре начаться, на что он буркнул в ответ, что преподаватель заболел и не придёт. Позавтракав, он поспешил в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь. Покопавшись в кровати, нашёл свой мобильник и набрал номер Пети.

– Не разбудил? Здоро́во.

– Я только встал, чего так рано звонишь? – ответил ему зевающий голос.

– Есть новости, не самые хорошие. Отец отказался помогать, говорит, нет возможности, но я думаю, что он врёт, поэтому переходим к основному плану. Сегодня сможем встретиться? Через два часа на Апрашке.

– Успею, даже раньше смогу. Значит, он совсем не поможет? Ты уверен?

– К сожалению, да, придётся всё делать самим. А, слушай, чуть не забыл, ты ведь на Апрашке бываешь, там есть нормальные места, чтоб переночевать? Типа гостиницы, – спросил Саша. За ночь он придумал, откуда возьмёт деньги. Ночевать в хостелах он не хотел.

– Да, разные есть. В целом, конечно, хуже, чем на Невском, но цена доступная, на короткое время сойдёт. У тебя кто-то приехать собирается?

– Нет, это я для себя. Я решил уйти, пока твою проблему не решим, а потом посмотрим.

– Тебе делать нечего совсем? Вот не надо из-за меня на такие жертвы идти, ещё и деньги тратить.

– За деньги не переживай. Я знаю, где мой папаша в доме их хранит, возьму, так сказать, в долг. Да и вообще, надоело мне тут, один сплошной негатив. Мачеха эта, её вредные дети, всё надоело. Хочу сам всё делать и сам решать, где и как жить.

– Не делай глупостей, ведь…

– Ты тоже не собираешься мне помогать? – перебил его Саша. Он был настроен решительно и ждал от Пети полной поддержки.

– Нет, что ты, просто ты же знаешь, моя сестра тоже ушла из дома…

– Она же жива, с ней всё в порядке, ты сам говорил ведь. И кстати, почему ты ничего про неё не рассказываешь?

– Последний раз я её видел в прошлом году. Она неплохо устроилась.

– Ну так и где она?

– Она просила не говорить, особенно тебе.

– Ты хотя бы передавал ей мои письма? – хотя последнее он написал года два назад, Саша надеялся получить хоть какой-нибудь ответ.

– Да, только вот она их не читает. Она хочет забыть прошлую жизнь и всех, кто в ней был.

– Жаль, очень жаль. Но это не отменяет нашего дела, встречаемся для начала в нашем месте.

Саша выключил телефон и подошёл к двери. В коридоре было тихо, шум доносился только снизу, из гостиной – дети смотрели телевизор. Пройдя до конца коридора, он упёрся в кабинет отца. Дверь была не заперта, он бесшумно её открыл и прошёлся по дорогому персидскому ковру.

Несколько месяцев назад Саша услышал разговор отца и Ани. Тот рассказывал ей, где лежит заначка – на случай, если им срочно понадобится покинуть город. Деньги лежали в одном из нижних ящиков его рабочего стола. И правда, уже с первой же попытки он нашёл нужный. Открыв его, Саша распахнул глаза от удивления и страха – помимо пачек с пятитысячными купюрами на сумму в несколько миллионов, там лежал револьвер. Вытащив из одной пачки полдюжины купюр, он остановил свой взгляд на оружии. Саша для осторожности обернулся, убедился, что за ним никто не смотрит и взял револьвер. Он на удивление тяжело лёг в руку. Шестизарядный «Кольт» выглядел точно так же, как в фильмах про ковбоев: деревянная блестящая рукоятка, длинный ствол и легендарный барабан на шесть патронов. Как бы ни хотелось взять его с собой, пропажу могли обнаружить куда быстрее, чем пару пятитысячных, поэтому он положил оружие назад, закрыл ящик и бесшумно вышел из кабинета. Путь на улицу проходил через гостиную, а там сидела Аня. Пришлось тихо пройти за диваном, так, чтобы она не заметила.

До Петроградской он добрался за пятнадцать минут. Эскалаторы уже не работали, поэтому вниз пришлось спускаться пешком. Последний раз он заходил в метро ещё до катастрофы, а всё это время он гулял рядом с домом, либо же его возили на машине. Станцию он совсем не узнал. Грязный, слегка закопчённый потолок грозно висел над головой. Небольшой ряд ларьков издавал не самые приятные запахи. Электронные часы в центре зала показывали, что до прибытия поезда было ещё семь минут. Поезда были довольно потрёпанные, внутри было не очень чисто, а сами вагоны – изрисованы и исписаны внутри и снаружи не всегда цензурными словами. К двенадцати часам желающих прокатиться было немного – поезд приехал полупустой.

Саша сел в поезд строго через семь минут после прибытия на станцию. Ехать было всего ничего: три станции на юг, до Сенной. Для удобства охраны у тройного пересадочного узла Спасская-Сенная-Садовая, был открыт только один выход, остальные были замурованы гермоворотами.

Эскалаторы запускали только в четыре часа, поэтому Саше предстоял длительный подъём наверх. Последний раз он был тут ещё до катастрофы. Отдышавшись, парень преодолел последние десять ступеней и вышел на улицу. Площадь он тоже не узнал. Раньше это место было одним из самых населённых в городе. Ларьки уступали места новым торговым центрам, вечные пробки на дороге, бегающие между машин люди, полный хаос. Сейчас тут было пусто. Площадь, слегка засыпанная снегом, производила угнетающее впечатление. Единственное, хоть как-то оживлённое, место находилось дальше по улице, на середине проспекта. Гороховая была вся перекопана в сторону ТЮЗа. Прямо по центру улицы лежал выкорчеванный асфальт. Несколько десятков рабочих работали ломами и таскали брёвна. Лишь один стоял, прислонившись к фонарному столбу и курил сигарету. До приезда Пети было ещё минут двадцать, поэтому Саша решил разузнать, что же там такое строят.

– Эй, мужики! Что вы такое строите? – крикнул он на ходу рабочим.

– Не твоё дело, сопляк, не мешай работать! – ответил ему самый здоровый из них.

Судя по виду, он был прорабом. Он стоял на пригорке, скрестив руки на груди, и неотрывно следил за работой. Такое положение дел Сашу не устроило. Подойдя поближе, он внимательно изучил стройку. Его отец был монополистом в деревообрабатывающей сфере, значит, никто другой поставить бревна им не мог. И правда, прямо у ворот лежала целая свежая партия, а к ним прикреплён листок бумаги с логотипом фирмы отца.

– А ты Баринова знаешь? – обратился Саша к прорабу.

– И чё? – повернул тот голову, смачно сплюнув.

– Ты же не хочешь, чтоб я рассказал отцу, что вы плохо работаете, а может, даже подворовываете материалы?

– Ты охуел, щенок?! – прораб взревел так, что остальные рабочие остановились и начали смотреть, но сам с места не сдвинулся.

Поняв, что прораб ничего не понимает, Саша сам пошёл к нему, по пути доставая свой паспорт из сумки.

– Вот, читай внимательно. – Саша сунул ему документ прямо под нос.

– Ба-ри-нов А-ле-ксандр И-го-ре-вич.

– Теперь угадай с трёх раз, кто я, и с кем ты разговариваешь.

– Ну и чё, вас этих бариновых, как на говне мух. Кто мне только не угрожал! Я такого сопляка, как ты, слушать не буду. Если к этим присоединиться не хочешь, вали-ка ты нахер отсюда. – Он обернулся и заметил, что рабочие внимательно наблюдают. – А вы чё, суки, встали, работаем, шевелись! А ты давай отсюда, не мешай.

Ничего не ответив, Саша недовольно развернулся и пошёл в сторону станции метро. Не прокатило. Он попытался представить себе Апрашку. Те, кто там уже побывал, с восхищением описывали весёлую, но при этом опасную обстановку: шум и веселье перекликались с драками и убийством, несмотря на суровые законы.


Петя подошёл десять минут спустя, слегка запыхавшийся.

– Ты чего, бежал?

– Да не, не привык подниматься пешком. Ща, подожди. – Он достал из кармана бумажник и протянул Саше. – Вот, это нам за проход, думаю, там тебе хватит.

– Я же говорил, я возьму деньги, а это оставь себе и вообще спрячь. За тобой никого нет?

Петя, порывшись в кошельке, переложил наличку в карман, а сам кошелёк выкинул в урну.

– Четыре штуки, хороший улов, дней на пять хватит. – Он был доволен.

– Ты вроде как собрался завязывать с воровством.

– Извини, привычка, давай-ка пойдём побыстрее отсюда, мало ли кто поднимется.

– Ты здесь когда в прошлый раз был?

– На прошлой неделе, а что?

– Стройку уже видел? – Саша кивнул в сторону рабочих.

– Да, давно уже тут возятся.

– Знаешь, что это и для кого?

Петя посмотрел по сторонам, убедился, что никого в округе нет, и тихо ответил:

– Это новая трамвайная линия. Говорят, товары будут возить прямо с Московского вокзала. Король всё устроил. Ну и не только товары, будут и пассажирские вагоны.

– Я смотрю, ты хорошо осведомлён о планах нашего необычного кандидата.

– Нечаянно подслушал; у нас ребята не только воруют, но ещё и слухи собирают. Но на самом деле это не такая уж и большая тайна. Те, кто тут не ошивается – не знают, а местные все в курсе. Но лучше особо не трепаться кому попало. Тут такое не любят.

– Мой отец тоже в этом замешан. Доски, которые сюда поставляют, фирмы моего отца, я сам видел их логотип, – поделился подозрениями Саша.

– Это всё решено на самом высоком уровне: губернатор дал добро, вот и строят. Я хоть и не самый хороший человек, но могу сказать, что Король о своих людях думает. Не в защиту ему, конечно, но на всех точках у нас есть свои преимущества. Теперь ещё и дорога – кстати, бесплатная для тех, у кого есть метка. Безопасный маршрут – вместо того, чтоб больше часа ждать обычного метро или идти по не самым спокойным улицам, трамваи будут проходить расстояние всего за тридцать минут. Для обычных граждан, возможно, вход будет как в метро, но точно не уверен.

– Кстати, вход в Апрашку сколько стоит? Я там не был ни разу. – Саше было интересно всё, поэтому он спрашивал первое, что придёт в голову.

– Сейчас всё узнаешь на месте. И лучше не свети деньгами: разуют, и глазом моргнуть не успеешь.

– А правда, что там бои устраивают?

– Да, и если мы тут задержимся на пару дней, может, даже их застанем, не помню расписание. Давай сначала определимся, где ты хочешь остановиться? Потом всё остальное. – Петя явно нервничал. – А вот и главный и единственный вход – для посетителей, разумеется. Давай побыстрее.

Парни подошли к огромным семиметровым металлическим воротам. На каждой воротине висели большие фонари, подсвечивающие всевозможные плакаты местных заведений, начиная от самого большого – розового цвета, принадлежавшего борделю «Белая лошадь», и заканчивая небольшими чёрно-белыми надписями с предложением взять беспроцентный займ.

Справа от ворот стояла будка. За пятьсот рублей на запястье вешался бумажный браслет. Терять его крайне не рекомендовалось. Если потерял или порвал – штраф две тысячи рублей, а если денег нет, в залог оставляли документы до погашения.

– Эй, паренёк, мелочи не найдётся? – прямо у ворот лежал грязный старик – настолько грязный, что Саша не заметил его среди мусора, когда проходил в первый раз.

– Мелочи совсем нет.

– Жаль, ну ты смотри, аккуратнее будь, а то останешься без гроша. Эти уроды забрали у меня всё: документы, одежду и деньги. Мне теперь домой не попасть – патруль тут же схватит. А куда я без документов? В Кресты не хочу совсем. Добрый охранник тут разрешил посидеть, может, кто поможет бедному старику.

– Ничего ему не давай! Он тут сидит уже не первый год, – крикнул издалека Петя.

– Не мешай работать, малявка! Ну так что, может, рублей десять найдётся?

Петя подошёл и потянул Сашу ко входу.

– Нечего на него время тратить, никакой он не бедный старик, сам тут живёт и ищет лохов.

Саша показал браслет охраннику, тот как-то злобно улыбнулся и посоветовал ещё раз прочитать правила Апрашки. Петя прошёл бесплатно.

– А тебе браслет не нужен?

– Я же говорил, особая метка и особые привилегии. – Петя закатал рукав и показал небольшую татуировку. Буква «В» размером со спичечный коробок определяла Петю в разряд воров. – Нам разрешено посещать Апрашку бесплатно, но при этом мы имеем собственные законы, наказания за нарушения гораздо суровее, чем у простых граждан. Если я, например, украду у кого-нибудь что-нибудь, и если меня поймают, придётся повисеть на столбе позора.

Слева от ворот находилось самое высокое здание Апрашки. Часть окон выходила на Садовую улицу, другая смотрела внутрь, поверх низеньких строений, прямо на главную площадь. Большая надпись над входом гласила: «ГОСТИНИЦА», и была подсвечена маленькими лампочками. За закрытыми стеклянными дверями виднелась красная ковровая дорожка, а перед ними стоял швейцар.

– Это лучшее место в городе. Не самые плохие номера здесь можно снять всего за пару тысяч рублей.

– У меня не больше тридцати с собой. Это дней десять максимум.

– Ты собираешься на всю жизнь здесь поселиться? Я вообще не понимаю, зачем ты из дома уходил? Мы могли решать все вопросы на Петроградской, в башне. Тем более мы же не будем обсуждать одно и то же все десять дней. Два дня от силы хватит на это. Но, честно говоря, я не думаю, что у нас что-то выйдет. Я ни разу не слышал, чтоб из банды кто-то удачно выходил без последствий. Либо сразу в тюрьму, либо несчастный случай. Грязно работают.

– У меня есть несколько идей, всё вполне удачно может получиться. Давай сначала пройдёмся, мне нужно прочувствовать атмосферу.

Они пошли прямо по главной улице к площади. Апрашка спала. Несмотря на более-менее приятную погоду, почти все торговые палатки были закрыты, людей не было совсем, только дикие коты и собаки шныряли по помойкам, пытаясь ухватить что-нибудь съедобное.

– По доходности Апрашка не сравнится ни с одним местом в городе, – хвастался Петя, как будто сам всего этого добился. – Даже Невский отстаёт. Цены тут в разы ниже, но зато людей, которые могут себе позволить такие цены, в десятки раз больше. Они сорят деньгами направо и налево, и даже вверх и вниз. Месячные зарплаты улетают на алкоголь, женщин и другие развлечения. Мне их немного жаль. Весь их смысл жизни – впахивать без отдыха, чтоб потом потратиться здесь.

– А казино тоже есть?

– Сейчас увидишь, прямо на главной площади, а из ассортимента всё, что хочешь: рулетка, покер, автоматы. Конечно, есть более мелкие конторы, но туда не стоит ходить – обманут, сам не поймёшь, как пустой выйдешь. Кстати, а вон по той улице, если пройтись, в одном из подвалов есть всякие разные забеги. Не людей, конечно – для них есть бои на главной площади, а для чего поменьше. Даже петушиные бега устраивают.

Друзья вышли на главную площадь. Сейчас он была пуста, но, судя по большой вывеске, уже к вечеру тут планировали установить небольшой ринг, где будут проводиться бои.

– Смотри, у нас есть ещё семь часов до открытия боев. Всё остальное открывается где-то около пяти. Можем вернуться в гостиницу и переждать там, слоняться у всех на виду – не самая хорошая мысль. Законы есть законы, но, если б не было людей, их нарушающих, не было бы всего этого.

Обратно они дошли минут за десять и без приключений. Саша первым зашёл в гостиницу, подошёл к столику с администратором и забронировал номер на три дня. Ему не хотелось сразу тратить половину суммы, ведь, возможно, они покончат с делом гораздо быстрее.

Как и говорил Петя, самый простой номер стоил две тысячи. Он располагался на третьем этаже с видом на площадь. Получив ключи, они, наконец, поднялись в номер. Саша скинул свой рюкзак и осмотрелся. Номер был небольшим и представлял собой двадцатиметровую комнату с неприятным жёлтым освещением. Из мебели – только кровать, шкаф и тумба, на которой стояло радио. Душ и туалет были общими для владельцев дешёвых номеров, здание раньше было жилым. С наступлением голода оно быстро опустело из-за местных бандитов, но близкое расположение к главному входу Апраксинова двора привлекло неких инвесторов, и за полгода из опустошённого здание превратилось в гостиницу.

За разговорами время приблизилось к вечеру, и у входа в Апрашку начала образовываться небольшая очередь.

– Пойдём, развлечёмся, я угощаю. Зря, что ли, столько денег стащил? – Саше не терпелось поскорее выйти на улицу, прочувствовать это место.

– Ты бы лучше экономил, с таким расточительством ты и недели не протянешь.

– Мы управимся быстрее, чем за неделю, а сейчас, впервые за восемнадцать лет, я хочу хорошенько оторваться! Веди меня в бар.

Петя сдался и медленно поплёлся, шурша по полу ногами за Сашей. Тот не упустил возможности немного позаигрывать с девушкой-администратором на выходе, подмигнув и сказав ей пару комплиментов. Часы над главными воротами показывали половину восьмого. Оживлённая улица была хорошо освещена многочисленными фонарями и неоновыми лампами. Чего-чего, а света тут хватало вполне. Торговцы уже расчехлили свои ларьки и предлагали людям всевозможную еду и одежду. На более тёмных улицах располагались оружейные магазины и аптеки. Вокруг них в основном крутились бандиты или наркоманы, но настойчивая охрана не пускала внутрь оборванцев и тех, кто был мало похож на честного покупателя. Для таких существовали барыги.

Не успев выйти на улицу, Петя сразу начал давать наставления, где и как себя можно вести, и что Апрашка – опасное место в это время суток. Саше было совершенно не до этого, он искал бар и пропускал всё мимо ушей.

– Сегодня же пятница, народ гуляет, веселится. О, нашёл, пошли вон в тот! – Саша указал на тусклую вывеску в одной из узких тёмных улочек.

– Да стой же ты! Тут есть заведения не для всех. Прежде чем куда-то бежать, советуйся со мной.

– Ладно, как скажешь, туда не пойдём. Показывай.

Петя прошёл чуть вперёд и повёл друга по главной улице в сторону площади. Саша слегка отставал от него, едва успевая вертеть головой – вокруг виднелись яркие вывески разных заведений. Справа находилась огромная розовая надпись: «Белая лошадь».

– Что тут?

– Бордель, самые лучшие девочки Апрашки, но я бы на твоём месте туда не торопился, ценник высоковат, да и подцепить чего можно. Может, сами они и были когда-то чистые, но вот клиенты у них самые разные.

– А где нормальные? Без болезней.

– Да нигде, тут всё от удачи зависит. Но стоит ли рисковать один раз, чтоб потом мучиться всю оставшуюся жизнь? Мужики рассказывали, как это больно, когда член горит и чешется. И ничем не вылечить.

– Не обламывай мне кайф, я вообще-то собирался тут кого-нибудь уложить.

– Дело твоё, если денег и здоровья не жалко.

– Да ну тебя! – отмахнулся Саша. Желание кого-нибудь «уложить» сильно угасло.

Вскоре они добрались до площади. В центре уже стоял метровый подиум в виде ринга. Начинались пятничные кулачные бои. Большой плакат гласил: «Правила простые: никаких захватов, ударов ногами и головой, только кулаки. Всем желающим просьба подойти записаться на стойке информации в «Большом Казино».

Первые бои проходили среди новичков и любителей. Те, кто мечтал показать себя на ринге всегда, имели возможность сделать это за небольшой взнос. После нескольких таких боёв объявлялось главное представление. Местные гиганты под рёв толпы мутузили друг друга до потери сознания.

Самые крупные деньги вертелись в «Большом Казино», прямо напротив площади. Узкое трёхэтажное здание ярко подсвечивалось со всех сторон, а яркие указатели в виде руки, держащей монетку, начинались от самого входа на Апрашку. В этом месте люди проигрывали квартиры, драгоценности, а иногда и самое главное – собственную свободу.

Саша впервые в жизни видел такое количество разнообразных людей. Недалеко от входа в казино стоял огромный, вооружённый до зубов охранник в странной броне. Он жадно высматривал глупыми глазками нарушителей. Стояли торговцы в разноцветных одеждах из разных материалов, начиная от меховых накидок, сильно напоминающих собачью шерсть и заканчивая яркими дождевиками. В толпе бегали босоногие дети, лаяли собаки, ходили люди в дорогих костюмах с охраной. Из одной улочки вышли два человека в длинных чёрных рясах и направились в винный магазин. Недалеко от них стояли два представителя Кавказа, нервно осматривающихся по сторонам.

– Вон тот бар нам нужен. – Петя указал рукой на золотую вывеску в сорока метрах правее от казино. – Там самое лучшее пиво, не то, что у тёти Сони.

Петя поспешил туда первым. Он сразу подошёл к охраннику и что-то сунул ему в карман. Тот молча кивнул и открыл перед ними дверь.

– Что ты ему дал, денег? Он не хотел нас впускать?

– Это один из самых элитных баров, вход только по впискам. Но мы с этим парнем знакомы. Тут многое решают связи и деньги, как, в принципе, и везде. Ты как будто из берлоги вылез. Законов жизни не читал? – съехидничал Петя.

– Заказывай своё пиво, я займу столик – вон, посмотри, за тем столбом.

– Понял, сейчас подойду.

Саша сквозь толпу начал протискиваться к свободному столу, но, когда он подошёл, перед ним вырос охранник.

– Этот стол занят, вы бронировали места заранее?

– Нет, я не знал, что тут нужно бронировать.

– Сейчас свободных мест нет, но вы можете занять место у барной стойки.

– Может, мы сможем решить этот вопрос? – Саша достал из кармана две тысячи и сунул в передний карман пиджака охранника.

Тот суетливо посмотрел по сторонам и сказал, что столик для них будет свободен только до девяти вечера, и что у них так не принято. Одобрительно кивнув, Саша уселся за стол. Не успел охранник отойти, к парню сразу подбежала полненькая официантка.

– Вы готовы сделать заказ, или вам сперва нужно ознакомиться с ассортиментом? – затараторила она, пытаясь перекричать музыку.

– Для начала меню, хочется посмотреть, чем вы поите тут гостей.

– О, так вам только алкогольное меню? Может быть, вы хотите закусок?

– Не откажусь от прожаренного говяжьего стейка, есть такие?

– Для вас – всё что угодно, если понадоблюсь, зовите.

Сделав заказ, Саша развалился на стуле и стал ждать Петю. Тот уже подходил с четырьмя кружками пива.

– Лучшее, вишнёвый эль. Цена, конечно, кусается, но ведь ты сегодня оплачиваешь, так?

– Так, я ещё себе поесть взял, тут даже стейки из говядины есть.

– Не сомневаюсь, что тут именно такие. Ну что, за встречу?

Друзья звякнули стаканами и начали не спеша потягивать пиво.

– Всё-таки местечко тут такое… Я думал, будет выглядеть побогаче, – задумчиво произнёс Саша, осматривая зал.

– Зато какие люди тут собираются! Сюда приходят не потанцевать, а вопросы решать. Говорили, сам губернатор сидел за одним из столов, за переговорами с Королём. Но, конечно, хороших парней тут редко можно встретить. Хотя, если нужно достать что-то, особо запрещённое в городе, то это место – самое подходящее для встречи с нужными людьми. Быть вне закона – штука полезная, и боюсь, если мы всё сделаем, как планировали, вход в Апрашку для меня будет закрыт.

– А надо ли тебе выходить из этого? Ты хорошо устроился, немного подождёшь, и может, поднимешься выше рангом. Я же вижу, как только мы сюда вошли, ты превратился в совершенно другого человека: ты всех знаешь, тут ты как рыба в воде. А в городе, уж не обижайся, ты теряешься, похож на загнанного зверька.

– Не начинай, я все для себя давно уже решил. Мне стыдно смотреть матери в глаза, когда она спрашивает, откуда у меня деньги. Мать полгода не работает, не может уже, здоровье не позволяет. А денег домой я почти не приношу, всё старшим достаётся.

– Без тебя не пропадут?

– Ты думаешь, мы одни такие воровством занимаемся? Несколько мелких банд, кто вообще один этим занимается. Но одиночке без крыши невыгодно и менее безопасно. Я, например, с Лиговскими работаю. Самый богатый район – чего только сто́ит рынок у Московского вокзала! Главный доход во всех сферах. Некоторые грабят открыто, берут процент от продажи за якобы охрану. Другие же втихаря воруют, но в целом бандитизм процветает. Единственное – на крупный бизнес не лезут, силёнок маловато. У них там своя охрана, наёмники ого-го, либо вообще крыша от комитетчиков.

– Слушай, а у нас, кстати, ни разу не слышал, чтоб кого-то ограбили или что-то подобное.

– У вас район вообще тихий. По мелочи, конечно, работают, уверен, тётя Соня тоже платит за охрану, но зато у неё и поставки, как ты помнишь, неплохие. Но вот крупных рэкетов у вас нет.

– Много ты получаешь, с такой, так сказать, работой?

– Около сорока тысяч, но вообще всегда по-разному. Часть в общак уходит, остальное на квартиру для матери… Давай не будем о моей работе, я вообще-то заканчивать всё это планирую.

– Давай тогда закажем чего покрепче? Пиво заканчивается.

Саша громко свистнул официантке. Она стояла у барной стойки и с кем-то беседовала. От свиста она вздрогнула и удивлённо обернулась. Шепнув что-то незнакомцу, она подошла к столику.

– Нам, пожалуйста, водки, несите сразу четыре стопки и закусить чего-нибудь.

Через минуту стопки были уже на столе. Петя взял одну из них и опрокинул содержимое себе в рот. За ним повторил и Саша. Спирт тут же ударил в голову.

– Ну как тебе? Водка тут хорошая, ты запей чем-нибудь, вот, возьми огурчик, да, вот так. Легче?

– Ох, ну и дрянь. Давай по второй.

– Смотри не ослепни.

Через полчаса на совсем не трезвых ногах из бара выползло два полумёртвых тела и направилось к центру площади, где уже начались бои без правил. Всюду кричали люди, поддерживая бойцов, тут же суетились букмекеры, принимали заказы. Бой, судя по всему, только начался, но, когда парни протиснулись на более-менее хорошее место, оба могучих бойца были все в крови с рассечёнными губами и бровями. Чем больше было крови на ринге, тем сильнее радовался народ.

Бой проходил одним раундом до нокаута. Волосатый боец с рёвом пробил уже шатающегося здоровяка могучим ударом в голову, и тот мешком грохнулся на доски. Реакция публики разделилась ровно наполовину. Кто-то радостно хлопал и уже искал букмекера с целью получить выигрыш, остальные плевали и проклинали незадачливого бойца. Сам победитель еще несколько минут ходил по рингу, что-то громко и злобно рыча.

Саша почувствовал, как кто-то потянул его за руку. Ничего не соображая, он послушно пошёл следом. Когда они вышли из толпы, он наконец поднял глаза. Его вела за руку невысокая блондинка, оглядывалась и хитро улыбалась ему.

– Даша, это ты? – пробубнил Саша.

– Называй меня, как хочешь, милый! – хихикнула девчушка и сильнее потянула куда-то в сторону тёмных улиц.

Они свернули в одну из них. Саша еле плёлся, опустив голову вниз, ему было плохо, тошнило от выпитого. Теряясь в мыслях, он внезапно налетел на остановившуюся девушку.

– Куда мы едем, Даша? Как ты нашла меня? Мы так давно не виделись.

– О, ты нам клиента привела! – раздался впереди довольный мужской голос.

– Иди нахер, Стас, дай нам пройти!

– Ух, какие мы злые. Мне всегда нравились агрессивные сучки, они так страстно насаживаются на член! Уверен, ты такая же.

– Уйди по-хорошему! Ты знаешь правила. Если не уйдёшь, то я позову Гонщика, он вас всех закроет за ваши выходки. Когда я с ним закончу – он ваш.

– Да после тебя нам ничего не останется. Давай пополам сразу, знаю я, какая ты хитрая.

Единственное, что понял Саша из разговора, что девушке пытаются сделать плохо. Он оттолкнулся от хрупкой девушки с и кулаками наготове пошёл на мужика. В глазах всё двоилось, ноги не слушались, расплывчатая фигура возникала то справа, то слева.

Бандиты лишь заржали. Тот что был ближе всех, подошёл и сильно ударил Сашу кулаком прямо в нос. От неожиданного перемещения в горизонтальное положение Саше стало плохо, и его вырвало прямо на себя. В ушах стоял звон, где-то вдалеке был слышен мужской хохот.

– Ну вы и уроды! Испортили мне прекрасный вечер! – возмутилась девушка.

– Да он бы прямо на тебя наблевал! – снова раздался смех. – Скажи спасибо, что я спас тебя от этого позора.

– Я его полвечера выслеживала… Ладно, он ваш. Но как ты и говорил – пополам.

– Не волнуйся, курочка. Всё будет.

Последнее, что запомнил Саша – как его тащат за ногу по грязи.


Глава 7

У Жанны снова с самого утра болела голова, и снова с похмелья. Тяжело быть женой губернатора. После всех этих приёмов, где, если ты не выпил предлагаемого напитка, это считалось показателем плохого тона, мозг трещал так, будто кто-то сверлил его прямо здесь и сейчас. Сегодня вечером будет ещё одна важная встреча, в том числе и для неё самой – представление всех кандидатов для выборов в губернаторы города. Она давно бы всё бросила и уехала в Москву, к маме, если бы не её план.

Муж кормил её обещаниями слишком долго, но на одной из встреч Жанна встретила молодого (по сравнению с мужем – всего-то сорок пять лет), богатого и амбициозного Игоря. Он покорил её лишь своим видом, и в тот же вечер она превратилась из верной жены в похотливую мадам. Их тайные встречи продолжались более двух лет. Её муж был настолько слеп, что до сих пор не замечал или не хотел замечать их связи. На одной из встреч Игорь проговорился, что хотел бы попробовать себя в политике, что он не согласен с действующим коррупционным режимом и готов предложить свои идеи для улучшения общества, ведь у него самого и так всё есть.

Для Жанны это был шанс, ведь её муженёк успел много чего наобещать, в том числе и должность в администрации, которую она так хотела. Но прошло четыре года, а муж каждый раз отмахивался, говоря, что мест нет. Жанна была не из тех женщин, что любят сидеть дома, ковыряться в грязном белье и ждать, пока её судьбу не решат за неё. Нет, она хотела власти и справедливости, она видела, что творит её муж, своими собственными глазами, и хотела всё в корне изменить. У неё были идеи о том, как улучшить жизнь людей, но все её предложения муж с усмешкой отметал.

Он никогда не слушал её, для него жена была показателем семейного человека. Нет, он не гулял на стороне, дома был предельно вежлив и аккуратен, но уже давно не любил свою жену, впрочем, как и она его. Но как только тема касалась его работы, его лицо наливалось краской, он сразу вспыхивал и начинал ругаться, требуя не лезть в его работу. Жанна считала, что он был слишком слаб, чтоб принять важное и ответственное решение, потому что постоянно подобные вещи перекладывал на своего заместителя. Муж легко поддавался на уговоры льстивых председателей, а те любили пользоваться его безотказностью. При нём сильно расцвела коррупция и монополии в разных сферах. Даже Игорь через Комитет промышленности добился закрытия многих фирм и сделал себя монополистом в своей сфере. Таких сфер были десятки; при хорошем откате разные комитеты давили на губернатора при принятии нужного им закона, в том числе взятками.

Её муж не видел ничего плохого во взятках; все так делают, говорил он, к тому же от самих фирм он получал огромные скидки и чуть ли не задаром брал товары, будь то дорогая мебель или экзотическая еда. Впоследствии на часть этих денег он покупал голоса у нужных комитетов для получения большинства в совете. В него входило десять человек – сам губернатор и главы девяти комитетов: Комитет городской безопасности, городского планирования, здравоохранения, культуры и туризма, Комитет образования, промышленности и торговли, сельского хозяйства, экономики и финансов и Комитет по чрезвычайным ситуациям.

Все они напрямую подчинялись губернатору, но законы принимали только путём голосования. Система дачи взяток была настолько продумана, что даже ребята из городской безопасности, которые считались главным политическим противником действующей власти, не смогли подкопаться.

Перед вечерними планами у неё была долгожданная встреча с Игорем. В свои сорок семь она умудрилась влюбиться. Один только его вид внушал силу и уверенность, но одновременно и страх. Её любовник был красив: высокий, широкоплечий с аккуратно зачёсанными назад каштановыми волосами. Они встречались каждый раз в отдельной квартире Игоря, на Невском. Им ни в коем случае нельзя было появляться вдвоём в общественных местах – если бы их застали вместе, то это повлияло бы как на репутацию нового кандидата и его бизнеса, так и на неё саму. Интрижки, замеченные и раздутые в СМИ, могли серьёзно подпортить ей планы по строительству своей собственной политической карьеры.

Муж, к счастью, уже ушёл на работу – он всегда вставал и уходил рано. Жанна нежилась в огромной кровати совершенно одна. В доме, помимо неё, где-то суетилась горничная. Детей за двадцать пять лет они с Сергеем так и не завели. Он предлагал ей взять ребёнка из детского дома ещё тогда, до катастрофы, когда был простым помощником руководителя кадрового отдела в Москве. Но Жанна напрочь отказывалась – ей ни к чему были чужие спиногрызы, и власть интересовала её гораздо больше, чем готовка обедов и воспитание орущих детей. Такая жизнь была не для неё – она решила это ещё тогда, когда поступала в университет.

На часах было уже двенадцать, но за окном было серо и печально. При хлопке в ладоши в комнате загорелся свет. Она потянулась, зевнула и встала с кровати. Домработница уже должна была приготовить завтрак. Хорошо, когда ничего не надо делать по дому с самого утра, подумала Жанна.

Губернаторская резиденция находилась в Каменноостровском дворце – шикарном двухэтажном здании с колоннадой и некогда красивым садом. Сейчас он был сер и уныл: грязные лужи, неподстриженные кусты, где-то до сих пор лежал снег. Жанна хотела восстановить его, сделать таким же, каким он был в её первое появление здесь в далёком двухтысячном году. Аккуратные деревья, дорожки, фонтан в центре, цветы тут и там – всё это утратило свою актуальность и обходилось в обслуживании недёшево после катастрофы.

Позавтракав лёгким салатом из свежих овощей, она неспешно стала собираться. Сегодня днём её никто не должен был узнать, поэтому на своё платье она подготовила тёмное-серое пальто с капюшоном. С проездом тоже никаких проблем быть не должно, её собственный водитель был нанят лично ей, и она прилично приплачивала ему за молчание. Где-где, а на Невском встретить автомобиль было не такой уж и редкостью, и, если за ней не будет слежки, она без труда приедет незамеченной. Вызвонив водителя, она села в машину и доехала до нужного адреса минут за пятнадцать: понятие пробок из жизни после катастрофы исчезло.

Машина въехала во двор и остановилась прямо у парадной; двор, как всегда, был пуст. Жанна без приключений вошла в квартиру. Она располагалась на третьем этаже шестиэтажного дома. Половина квартир, по словам Игоря, пустовала, прежние владельцы переехали в разные города, но квартиры продавать не стали в надежде вернуться обратно, когда жизнь снова наладится. Окна квартиры выходили прямо на Казанский собор. Чудесное здание в форме подковы, перед которым находились два памятника известным полководцам, освещалось со всех сторон – город готовился к празднику, своему дню рождения, и все центральные улицы, в том числе и Невский, были украшены флагами.

Из своих нор вылезли уличные музыканты – всё-таки порой температура поднималась достаточно высоко, до десяти градусов. Дома на Невском проспекте всегда отличались своим особенным статусом и неприкосновенностью. Вот и сейчас на проспекте невозможно было найти ни одного общего дома. Особые привилегии были и в сфере водоснабжения и электричества: общие ограничения, действующие по городу, на этой улице не работали. Здесь располагалось самое большое число магазинов и ресторанов, как будто катастрофа не затронула эту улицу.

Старый город заканчивался сразу после Московского вокзала, соседствуя с местными рынками на Площади Восстания. Все товары в городе официально привозили только через Московский вокзал. Ежедневно тысячи рабочих – кто на телегах, кто на своём горбу – разносили товары по магазинам, где на них выставлялись высокие цены. Простым смертным проход в эти магазины был заказан; альтернативой для них служили раскиданные по всему городу рынки, в которых в основном торговали овощами, сырым мясом и старой одеждой.

Жанна приехала чуть раньше положенного времени – она очень не любила опаздывать, на любые встречи всегда старалась приехать минут на пятнадцать пораньше. Ванну она приняла дома, и Игоря ещё не было, поэтому у неё оставалось немного времени для того, чтобы переодеться в более соблазнительную одежду. В свои сорок семь она выглядела чертовски привлекательно, а ежедневные занятия спортом, правильное питание и отсутствие беременности сохранили её тело в двадцатипятилетнем возрасте.

Игорь приехал чуть позже четырёх часов. Уставший, он вошёл в квартиру и позвал любовницу. Жанна вышла к нему в одних чёрных трусиках и чулочках. Она была не самого высокого роста, ниже Игоря больше, чем на голову, и её миниатюрность добавляла ей молодости. Увидев её, Игорь улыбнулся, облизнул губы, но тут же опять принял хмурое выражение лица.

– Мой тигр опаздывает?

– На работе завал, без меня ничего не могут решить. – Игорь снял ботинки, чёрное пальто. – Ты сегодня просто прекрасна! – Он обнял её за плечи, поцеловав в лоб.

– Мы так давно не виделись, я скучала.

– Я тоже скучал, милая.

– Пойдём, полежим вместе, я очень хочу с тобой полежать. – Жанна взяла его за руку и потащила в спальню, где была подготовлена большая кровать. – Ты, наверное, устал? Ложись, я всё сделаю сама. – Она уже было потянулась к его ширинке, но Игорь остановил её, взяв за руку, и сказал:

– Давай не сегодня? Ну или хотя бы не сейчас. Давай просто полежим?

– Тебя что-то тревожит? – взволновалась Жанна и села рядом.

– Давай сначала ляжем, потом я тебе всё расскажу. Ты, наверное, замёрзла, ложись, я тебя согрею.

Игорь снял рубашку и улёгся на подушку, большими руками притянул к себе Жанну и уложил её рядом с собой. Помолчав, он наконец заговорил.

– У меня проблема с сыном. Он ввязался в нехорошую историю, и что с этим делать, непонятно.

– Он же у тебя парень неглупый, что могло пойти не так?

– На днях он подходил ко мне, просил помочь его школьному приятелю. Я парня знал, причём очень давно. Хороший парень, но, как катастрофа началась, у него отец пропал, потом их семью за долги выселили, ему тринадцать было или четырнадцать. Чуть позже он стал воровать, а сейчас якобы от всего этого устал, но от дел отойти не может – те люди, на кого он работает, не отпускают, запугивают. Саша сказал, что его друг может назвать все имена и адреса, лишь бы всё это закончилось.

– Ну так закрой этих уродов, которые угрозами заставляют воровать. Слышала я эти истории, они подбирают детей с улицы, ужасные люди.

– Не всё так просто. Банда находится под контролем Апрашки. Ты же сама знаешь, как наше правительство и твой муж, в частности, поддерживают их. Всё куплено, мне сейчас ничего не сделать, очень хороший доход от таких, как они.

– Поговори с Кулаковым, он же может вопрос решить, он – глава Комитета, это его прямая обязанность.

– А он не станет мне помогать. Он же до сих пор считает, что я работаю с твоим мужем, и моя кандидатура выдвинута лишь для того, чтоб отобрать голоса у реальных конкурентов. Хотя кто реальный-то? Его самого кто-то знает? Но это не единственная причина. Ты же, наверное, слышала про раскол в совете? Теперь большинство за Кулакова: семь комитетов поддерживают его кандидатуру, а значит, если он победит на выборах, начнутся массовые чистки. Моя просьба, скорее всего, будет опубликована в СМИ, ведь Кулаков и их частично контролирует, а если СМИ узнают о проблемах в моей семье, то и рейтинг мой скатится до нуля, а его – скорее всего, поднимется.

– Ты не боишься, что твой сын может пострадать со всей этой историей? Неужели тебе рейтинг важнее сына?

– Он ушёл из дома… Его нет третий день, и никто не знает, что с ним. Он вытащил у меня из сейфа деньги и ушёл, представляешь? Я уже обратился в частные конторы, поиск начали, уже ходили к семье этого его друга. Мать ничего не знает, её сын тоже пропал. Но ведь, с другой стороны, на кону наши планы и мечты, они важнее. Наверное, я могу пожертвовать сыном ради города… Не знаю, это так всё сложно.

– Да, ты прав, это важно, но если ты потеряешь сына, это тоже попадёт в СМИ. Если хочешь, я могу сама поговорить с Кулаковым, скажу, что это сын моей подруги или что-то подобное, тогда и проблем у тебя быть не должно, верно?

– Это же отличная идея, вот за это я тебя и люблю, милая! – Он чмокнул Жанну в щёку. – Тебе-то он вряд ли откажет. Единственный минус – за поимку банды он получит неплохие бонусы.

– Главное, что твой имидж не пострадает. А теперь ляг и расслабься…


* * *

– Игорь, вставай! Мы опаздываем! – воскликнула Жанна, глядя на настенные часы. – Уже шесть, ты забыл, что к восьми собирается вся верхушка, все кандидаты!

Жанна откинула одеяло, вскочила и начала собирать разбросанную по полу одежду.

– Но с тобой так хорошо, не хочется вставать! Эх, повезло твоему мужу.

– Мы с ним не спим, ты же знаешь! – резко ответила Жанна.

– Знаю, знаю, не кипятись.

– Ну а чего ты начинаешь? Давай собирайся, я первая поеду, мне сначала домой надо, муж сказал, чтобы я к семи была готова.

– Я отсюда поеду, ещё два часа – полно времени, пока в душ схожу, пока ещё чего.


Когда Жанна, полностью собранная, вышла из квартиры, на часах уже было почти половина седьмого. Машина с водителем всё так же стояла в пустом дворе. Оглядевшись по сторонам, Жанна накинула на себя капюшон и поспешила к ней.

– Никто меня не искал? – сев в машину, спросила Жанна.

– По поводу вас никто не звонил, однако около часа назад во дворе ошивался какой-то паренёк с фотоаппаратом. Молодой совсем, длинные волосы. Просидел минут двадцать вон на той скамейке, ждал кого-то, и вот совсем недавно ушёл.

– И ты его не прогнал? А если бы он меня тут увидел!

– Простите, Жанна Аркадьевна, я не подумал. Тем более вы в капюшоне, никто вас не узнает. К тому же мы катаемся без номеров, даже если они захотят, вас не вычислят, – спокойно объяснил водитель.

– Ладно, если так, то поехали и поскорее.

– Домой?

– Домой.

Обратно до дворца они добрались быстро, и, что больше всего порадовало Жанну, приехали раньше её мужа Сергея. Это сразу отметало целую кучу лишних вопросов с его стороны. «Сегодня надо выглядеть лучше всех», – подумала Жанна. Ведь сегодня впервые пройдёт встреча кандидатов в губернаторы на торжественном приеме. С завтрашнего дня кандидаты смогут официально начать свою предвыборную кампанию, которая продлится вплоть до тридцатого августа. Приём будет проходить в Большом актовом зале Смольного. По такому случаю были приглашены все сливки общества, представители прессы и другие высокопоставленные чиновники. Зал мог вместить всего несколько сотен гостей, поэтому для простого населения Жанна от лица Игоря организовала радиотрансляцию речей каждого из кандидатов.

Жанна сидела у окна, уже готовая к выходу, когда в полвосьмого во двор заехал чёрный автомобиль. Из него, покачиваясь, вышел лысый пожилой человек в сером костюме. Опираясь на трость, он направился к дому.

– Ты уже без трости вообще не можешь? – Жанна с укором в голосе посмотрела на своего мужа, вошедшего в её спальню.

– К сожалению, да, – вздохнул Сергей. – Мне уже шестьдесят, ноги болят очень сильно, ты же знаешь – чёртов артрит. – Он поднял указательный палец вверх и, сквозь боль улыбнувшись, сказал: – Это старость пришла.

– Не этого я ожидала, когда выходила за тебя двадцать пять лет назад, – вздохнула Жанна.

– Я тоже, я тоже. – Он развернулся и заковылял к двери. – Если ты готова – поехали, нам не следует опаздывать.

Они по отдельности вышли из дома и направились к машине Сергея. Их отношения начали портиться около десяти лет назад, когда Жанна упрямо противилась завести ребёнка. Для Сергея это было важным моментом, ведь ему как никому хотелось иметь потомство, а возраст для зачатия детей был уже предельным. Он прекрасно помнил её старое обещание, но надеялся, что со временем она поменяет взгляды, и наконец решился предложить ей снова попробовать завести ребёнка.

Жанна видела, насколько больно ему было слышать отказ, но ничего с собой поделать не могла. Отвращение к детям ещё сильнее отбивало желание становиться матерью. Дело близилось к разводу, но вскоре произошла катастрофа, а после – внезапное назначение её мужа на должность губернатора. Они переехали в новый город, но так и продолжили спать в разных кроватях, разных комнатах.


Смольный был идеально подготовлен к важному событию. Выставленные по всему периметру патрули в новейшей броне «Ратник-4», вооружившись ручными пулемётами «Калашников», парами неспешно прохаживались по всему периметру здания. В Смольный пускали только по спискам при предъявлении документов личности. Жанну и её мужа, разумеется, впустили без них. На входе они столкнулись с председателем комитета экономики и его женой. Жанна знала их совсем недолго, поэтому, молча кивнув, направилась сразу в актовый зал, оставив мужа в новой компании.

Жанна свернула по широкому коридору налево, и перед ней выросли огромные четырёхметровые двойные двери из чёрного дуба. Первые гости уже прибыли, поэтому одна дверь была открыта нараспашку, а на входе стоял официант и предлагал каждому вошедшему бокал шампанского. Город щедро оплатил сегодняшний приём. Ради гостей из Германии были привезены дорогие напитки и деликатесы. От шампанского Жанна отказалась, зато с удовольствием взяла со столика неподалёку маленькую тартинку. Последний её приём пищи был утром, и она успела сильно проголодаться.

В зале стояло чуть меньше сотни круглых столов на четыре персоны. Организаторы, по словам Игоря, рассчитали всё просто отлично – мест хватило даже представителям прессы. Помимо неофициальной части собрания, где гости могли свободно общаться, планировалась официальная, когда кандидаты будут выступать перед возможными спонсорами, ведь именно от них зависел успех предвыборной кампании.

Все приглашённые на собрание триста человек пришли ближе к половине девятого. Вокруг Жанны было много знакомых лиц – частые посещения подобных вечеров с мужем познакомили её со многими влиятельными людьми. В углу, у колонны сидел председатель комитета здравоохранения со своей женой. Через стол от них стояли несколько известных предпринимателей и о чём-то спорили.

Первый занимался рыбным делом и руководил делами в Башне. Муж говорил, его фирма снабжает рыбой весь город; ему даже пришлось прекратить поставку из Москвы, настолько неконкурентная была сфера. Зимняя рыбалка в промышленных масштабах не прекращалась ни на час. В день его люди добывали несколько тонн рыбы. Лёд на Финском заливе стоял почти круглый год, и доставка легко осуществлялась на лошадях сразу от лунки до обрабатывающей фабрики.

Среди них был и Игорь со своей женой. Жанна почувствовала сильный укол ревности, когда увидела, что та держит его под руку. Сжав кулаки, она отвернулась и пошла искать своего мужа. Тот, как обычно, находился в окружении своего заместителя и ещё нескольких председателей. В машине она просила Сергея не пить перед выступлением, но он, по обычаю, стоял с шампанским в руках. Это ничуть не напрягло Жанну – он любил делать некоторые вещи ей назло, а неудачное выступление действующего губернатора ей было только на руку.

– О, Жанна, я тебя потерял! Дорогая, где ты была? – чуть громче, чем надо, воскликнул Сергей.

– Отходила по делам, встретила знакомых, всё в порядке.

– Ну не замечательная ли у меня жена?

По голосу мужа Жанна поняла, что бокал у него в руках был далеко не первый.

– Пойдём, я тебя познакомлю с одним очень уважаемым человеком. Он много лет был в тени, так сказать, прятал от меня свой талант. Теперь же впервые он здесь, и мы рады его видеть.

Сергей взял её под локоть и повёл к дальнему углу зала. За столом, в компании молодой рыжей девушки в совсем нескромном наряде, и двух сомнительных типов, по-видимому, охранников, сидел человек в длинном чёрном кожаном плаще.

– Дорогая, хочу познакомить тебя с моим новым другом, а также конкурентом на выборах. Королёв Виктор…

– Михайлович, – закончил за него человек в плаще и встал, чтобы поздороваться.

Жанна непроизвольно оглядывала больше спутников Виктора, чем его самого.

– Ах, простите. Вы и есть тот самый король апрашек?

– Дорогая, что за бестактность! – воскликнул её муж.

– О, не переживай, старик. Ведь твоя жена права, я – тот самый король Апрашки, но больше предпочитаю, чтоб меня называли просто по имени – Виктор. О, вы так рассматриваете моих спутников… Вам они не нравятся? Что ж, может, выглядят они не самым лучшим образом, зато хорошо организовывают защиту меня и моей спутницы.

– То, что пишут в газетах – правда? Говорят, вы устроили облаву на военных.

Услышал это, её муж с ужасом посмотрел на свою жену и схватился за сердце.

– Ну что ты такое спрашиваешь? Простите, Виктор Михайлович, за её бестактность. Вы же знаете этих женщин, начитаются жёлтой прессы… Жанна, милая, иди, погуляй, пожалуйста.

Не успела Жанна развернуться, как из-за её спины раздался злой окрик:

– Вот ты где, наконец я до тебя добрался!

Помощники Королёва тут же вытянули головы и моментально встали, положив руки на рукоятки пистолетов.

– Губернатор, вы обещали, что всё произойдёт без эксцессов, – спокойно обратился Королёв.

– Погоди, погоди, не волнуйся, сейчас разберёмся, – его собеседник обернулся к подошедшему человеку. – Генерал Кулаков, зачем вы устраиваете этот цирк?

– Я намерен арестовать этого человека! Немедленно! – за спиной генерала стояло десять солдат. – Его люди буквально на прошлой неделе убили пятьдесят наших военных.

– Чепуха полная. Нет никаких доказательств. Вы сами это подтвердили ещё вчера. К тому же, несмотря ни на что, все стороны приняли нейтралитет на сегодняшний день. Вы же подписывали бумаги, генерал.

– К чёрту бумаги, вам наплевать на людей, которые гибнут от этих тварей! У нас было прямое доказательство тому, что банда мотоциклистов действовала по приказу Королёва.

– Где же оно сейчас, Кулаков? – всё так же спокойно спросил король Апрашки, лишь слегка ухмыльнувшись.

– Ах ты сука! – Генерал сделал шаг вперёд, но перед ним встал губернатор со своим помощником.

– Успокойтесь, генерал! Я вас уверяю, господин Королёв не имеет никакого отношения к этой ужасной ситуации. Это вопиющее преступление совершили совершенно другие люди, вы же сами сказали – мотоциклисты.

– Почему вы так слепы? Они же работают на него!

– Если вы и дальше продолжите в том же духе, я расценю это как попытку подрывания репутации губернатора. Это же измена. Немедленно уберите своих людей, это мирное собрание.

– Тебе сегодня повезло, Королёв, но как только я заступлю на пост, сразу разгоню и вашу волчью шайку, и вашу, – генерал ткнул пальцем в губернатора.

– Если за вами большинство в совете, это не означает большинство избирателей, – сухо ответил губернатор.

– А вот это мы посмотрим! – генерал развернулся и, махнув рукой своим солдатам, поспешил в другой конец зала.

Жанна постояла рядом с ними ещё несколько минут, слушая, как муж со своим заместителем перемывает косточки генералу, затем шепнула, что ей надо отойти в туалет, и отошла от беседующих.

Генерал сидел в окружении своих людей и читал лежавший перед ним лист. Жанна аккуратно подошла к нему сбоку.

– Добрый вечер, Валерий Андреевич. Мы с вами так и не поздоровались. Я вас не сильно отвлекаю?

Тот, подняв глаза, с недовольным лицом кивнул и рукой предложил сесть. Тут же один из солдат подошёл к стулу напротив и отодвинул его от стола, чтобы Жанна могла усесться.

– Валерий Андреевич, я хотела обратиться к вам за помощью. Вы знаете, у моей подруги сын попал в очень неприятную ситуацию.

– Вы думаете, что сейчас самое время об этом говорить? У меня выступление через полчаса, я думаю, ваша проблема подождёт.

– Выслушайте меня, это касается одного из, кхм… кандидатов.

– Тогда я вас слушаю. – Генерала явно заинтересовала эта информация: он оторвался от листка и уставился на Жанну.

– Если быть краткой, то он состоит в одной из банд, они занимаются воровством.

– Вы в своём уме? Думаете, я буду помогать бандитам? Я только теряю время с вашими просьбами.

– Это ещё не всё. Парень хочет выйти из неё и готов сдать всех, взамен же он просит защиту для своей мамы, для моей подруги.

– Банда воров, говорите? – он посмотрел в угол, где сидел Королёв.

– Да, они набирают детей с улицы. В основном беспризорных, но иногда и вот таких, как сын подруги. Они жили небогато, а теперь бандиты заставляют его воровать, угрожая расправой семье, но он не хочет. Помогите ему.

– Как же он к ним попал? Если у матери такая подруга, как вы.

– Это сложная и печальная история. Честно говоря, я даже не знала, что у подруги такое горе, она мне ничего не рассказывала. Я сама ничем ей помочь не могу, может, вы сможете?

– А вы не боитесь против мужа-то идти? Ведь все эти ребята подчиняются только одному человеку в городе. Не напрямую, конечно. Вы же понимаете, о ком я?

Жанна кивнула.

– Муж говорит, это не в его компетенции, зато вы, я точно уверена, сможете положить этому конец. К тому же публичная казнь всей банды может поднять ваш рейтинг в глазах избирателей.

– Вы совершенно правы. Власть сейчас нужна всем. Мы займёмся этим делом. Думаю, уже в следующий вторник мы организуем встречу вашего парня с моими людьми. О, посмотрите на клоунаду, – генерал показал куда-то в зал. – В словесную перепалку вступили два священника. Жанна, вы крещёная? Как вы относитесь к богу?

– Честно говоря, я не знаю, крестили меня в детстве или нет. Я родилась ещё в советское время, а там, как вы знаете, крещение и все эти обряды не особо практиковались, особенно в большом городе. Но зато я смело могу назвать себя агностиком.

– Значит, вы верите не во что-то конкретное, а в саму силу? Некую божественную в данном случае. Посмотрите на спор этих людей, должно быть, он вам смешон? Два человека – взрослых человека! – спорят между собой из-за сказок. Мне всегда было интересно, верят ли они по-настоящему в то, что проповедуют? А может, это просто лжецы, которые заманивают людей ради власти и денег? Глупому человеку гораздо проще взвалить все беды мира на плечи кого-то другого. Глупому человеку теперь ничего не остаётся делать – только ждать божественной силы, которая решит эти проблемы. Все эти богословы отравляют наше общество, откидывая его на несколько веков назад. А глупые люди, которых всегда большинство, верят. Но ведь нет никакого господа бога, и никто к этим людям с небес не спустится и не поможет. А я вам помогу, потому что я настоящий, живой.


Глава 8

– Какой же он мерзкий, этот генерал! Поскорее бы его убрали, а то только шумит, – шепнула ему на ушко Даша, провожая генерала презрительным взглядом.

– Не беспокойся, дорогая, я думаю, к выборам его не допустят, у всех есть скелеты в шкафу, и даже у таких с виду честолюбивых людей.

– Почему ты меня не представил губернатору и его жене? Ты считаешь, я недостойна… – Она надула губки и, цокнув язычком, посмотрела в глаза Виктору.

– Тише. Я считаю, что моя личная жизнь не должна предаваться огласке. Ты же видела, газетчики шныряют по всем углам. Не удивлюсь завтрашней новости о нашей с ним перепалке. Приукрасят, как всегда. И знаешь, я хочу, чтоб ты прекратила заниматься своей, эм, «работой».

– Но мне же она нравится, я получаю не только отличные деньги, но и массу удовольствия. – На её лице появилась загадочная улыбка.

– Ты получаешь удовольствие от того, что к тебе прикасаются грязные и вонючие бандиты? Я начинаю сомневаться, ту ли я женщину выбрал в свои спутницы.

– Вообще-то ты прекрасно знаешь: тем, кого ты имеешь в виду, не по карману моё общество. У меня поклонники из круга более влиятельных людей.

– О, кстати, по поводу твоих поклонников. Я больше не разрешаю тебе общаться с твоим так называемым охранником, как его там, Антон?

– Значит, это твоих рук дело?

– Что ты имеешь в виду?

– На прошлой неделе он был записан ко мне, но так и не пришёл. Я разговаривала с Ильёй, он был в баре, а потом пропал. Что ты с ним сделал?

– Неужели тебя волнует какой-то охранник? Чем он тебя так зацепил? Может, настолько хорош в постели?

– Тише, тебя же все услышат! – шикнула Даша. Ей совсем не хотелось ругаться на людях. Тем более на официальном представлении кандидатов.

– Нет, я его не трогал, им заинтересовались другие люди. Я уверен, он скоро вернётся к тебе. Может, тебе нравятся его подарки или стихи?

– Знаешь, в отличие от всех вас, он хотя бы не ведёт себя по-свински!

– Тем не менее, я запрещаю ваше общение с ним. Если оно продолжится, с ним будут разговаривать другие люди.

– Я поняла тебя. Кстати, скоро твой выход, тебе не пора ли ко всем кандидатам?

Виктор Королёв встал из-за стола и направился к углу сцены, где по разным углам стояли остальные претенденты на пост губернатора. Даша, оставшись одна, заказала у проходящего официанта бокал с шампанским и стала наблюдать.

Перед сценой в самых первых рядах уже собралась толпа фотографов и журналистов. Эти коршуны уже завтра выпустят огромную массу негативных статей и про Виктора, и про остальных неугодных, про себя возмущалась Даша. Но тем не менее подобрала прекрасное шёлковое платье зелёного цвета с огромным вырезом на груди. Она была бы не прочь мелькнуть в новостях. Все прекрасно знали, что местная пресса полностью контролировалась большинством совета во главе с текущим губернатором. Уж он-то вряд ли допустит публикацию плохих слов про себя.

К счастью, на этом вечере присутствовала альтернативная пресса. Они имели не столь большой тираж, но при этом их читатели были более отзывчивы и политически образованны. Типография была даже на Апрашке, но она только и делала, что выпускала хвалёные статьи про Виктора, и распространялась только там. Тем не менее, Даша рассчитывала, что те инвесторы, которые не попали на приём, прочитают правдивую и альтернативную прессу. Шансов победить у Королёва однозначно было мало, но убрать от власти прыгающего под дудку денежных мешков губернатора было необходимо всем кандидатам. Однако простой народ его поддерживал, что сильно огорчало.

Принесённый бокал шампанского мгновенно поднял Даше настроение, и она, игриво посмотрев на молодого официанта, попросила принести ей ещё бокальчик. Охрана всё так же продолжала стоять около неё. Она давно отметила, что парни не отличались сильным умом или проницательностью, их грубые подколы нередко задевали Дашу, поэтому ей было некомфортно оставаться наедине с ними, и она активно начала осматривать зал в поисках знакомого лица. Не найдя таких, Даша сделала большой глоток, немного подавилась и закашляла; газики сильно ударили ей в нос, а алкоголь – в голову.

– Осторожней, может, вам чем-то помочь? – услышала Даша голос за спиной. Два её охранника тут же сделали несколько шагов вперёд, не давая пройти незнакомцу. – О, не надо нервничать, меня зовут Власов Владимир Евгеньевич. Могу ли я составить вам компанию?

Охранники одновременно посмотрели на Дашу, та кивнула им и пригласила гостя присесть.

– Вы, наверное, не знаете, кто я. Надеюсь, не помешаю вам. – Крупный человек отодвинул стул и со вздохом сел на него.

– Что вы, конечно, я знаю: вы – заместитель нашего губернатора, но разве вам не стоит сейчас быть рядом с ним? О, вы не подумайте, я вас не прогоняю, просто интерес.

– Наш губернатор взрослый человек, хоть я и заместитель, не могу же я замещать его во всём? – он добродушно засмеялся. – А вы, я так полагаю, м-м-м, супруга? Нет, на вас нет кольца, даже обручального, значит, просто спутница нашего достопочтенного кандидата. О, я надеюсь, я не обидел вас?

– Нет, что вы, хоть я и не жена, и скажу по секрету: пока не собираюсь, вы можете звать меня Даша, просто Даша.

– Дарья, какое прекрасное имя! Вы очень молоды, честно говоря, я был сильно удивлён, увидев вас в компании с Виктором. Я знаю его не первый год, и он, так сказать всегда был в работе, его сложно было застать в компании с девушкой, а тут большой приём, да ещё и в честь начала предвыборной кампании. Как же вам удалось завоевать его сердце, если не секрет?

– Я думаю, не только своей красотой, – ухмыльнулась Даша. – Если он захочет, он сам вам обо всём расскажет. Судя по всему, вы ведь с ним большие друзья?

– Можно и так сказать, знаете, – он прокашлялся, – ох, извините, мне уже пора, было очень приятно с вами познакомиться. Напоследок хотел бы вас предупредить, – он слегка наклонился вперёд, чтоб никто, кроме неё, не услышал его слов: – Я надеюсь, вы девушка не глупая и прекрасно понимаете, что победить нашего достопочтенного губернатора будет совершенно невозможно. У вас есть время обо всём хорошенько подумать. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю. Всего доброго.

Даша молча проводила его взглядом, полным удивления. Ей о многом хотелось расспросить этого мужчину; было видно, что он разбирался в ситуации гораздо больше неё. Для себя она решила, что не расскажет об этом разговоре Виктору, к тому же к нему она особых чувств не питала. Да, он ей нравился – сильный, властный, он появился перед ней как спасательная шлюпка посреди шторма. Она даже думала, что это шанс вырваться из низов. Но постепенно азарт прошёл, на работе стали появляться более уважаемые и интересные клиенты, такая большая необходимость в Викторе отпала, хоть и прошло всего лишь четыре месяца после их первой встречи. Он же, как она полагала, был страшно влюблён в неё, хоть и старался не показывать этого. Да, ей нравилось играть с чувствами такого важного, такого влиятельного человека.

Безусловно, её популярность выросла только благодаря ему, а теперь какой-нибудь её жёсткий или неосторожный шаг может вернуть её обратно вниз. Поэтому она старалась одновременно держать его на небольшом расстоянии, но при этом охотно принимать ухаживания и даже спать с ним. К сожалению, в кровати он был не таким крутым, как в жизни; некоторые особо горячие клиенты доставляли ей куда больше физического удовольствия, поэтому она ни за что не отказалась бы от своей работы – по крайней мере, пока что. Вспомнив одного из них, она почувствовала, как её трусики намокли, она сжала коленки и слегка прикусила губу, в подробностях восстанавливая в голове их последнюю встречу.

Витая в своих мыслях, Даша не заметила, как на сцену вышел первый кандидат. Совсем недавно она узнала от Виктора, что выступления будут не очень длинными, всего на пять минут, поэтому официальная часть продлится не более получаса, что её вполне радовало, ведь можно будет уехать домой пораньше.

– А сейчас на сцену приглашается глава Комитета Городской Безопасности, кандидат на должность губернатора, Кулаков Валерий Викторович.

Не успел Кулаков вступить на первую ступеньку, фотографы тут же затрещали своими аппаратами.

– Добрый день, дамы и господа. Я уверен, вы все прекрасно знаете, кто я. Я родился в этом городе. Я начинал простым матросом ещё тридцать четыре года назад, теперь же я стою перед вами как кандидат в губернаторы города, моего родного города.

Даша почувствовала, что ей стало нехорошо. Неужели шампанское?

– За все годы я усвоил одну вещь. Подонки, которые грабят и воруют, обманывают, убивают и насилуют, будут делать это всегда. К сожалению, в нашем городе этого грязного слоя общества большинство. Будучи ещё офицером, до катастрофы, я не мог подумать, что когда-либо буду делить сцену с убийцами и ворами. Однако времена поменялись. Убийцы и воры теперь среди нас. Слабость нынешнего правительства породила в нашем обществе аморальные устои. Люди безнаказанно устраивают рэкеты и грабежи, а губернатор блокирует все попытки их арестовать. Половина совета берёт взятки у этих преступников. Я хочу распустить весь совет и наказать по заслугам всех виновных в том, что сейчас стало с городом.

– Но ведь вы отвечаете за безопасность? Почему вы других обвиняете в своих недоработках? – из первого ряда показалась высокая молоденькая девчонка-журналистка.

– Повторюсь, правительство блокирует все попытки наказать виновных.

Даше стало совсем нехорошо, она начала оглядываться в поисках туалета. Генерал продолжал спор с какой-то настырной журналисткой; у Даши к тому же сильно разболелась голова, и она, увидев, наконец, нужный указатель, поспешила к нему.


В туалете было пусто и тихо, умывать лицо было нельзя, иначе растечётся вся косметика, поэтому она аккуратно, перед зеркалом, намочив указательный палец ледяной водой, протёрла лоб и щёки. Вдруг ей стало совсем нехорошо. Даша успела сделать пару шагов к унитазу, и её вывернуло наизнанку съеденным и выпитым за день. Она не заметила, как в помещение открыли дверь, и кто-то вошёл, поэтому сильно вздрогнула, когда возле её уха раздался негромкий женский голос:

– С вами всё хорошо? Может, вам чем-нибудь помочь?

Даша нехотя обернулась и увидела молодую девушку примерно одного с ней возраста, с длинными светлыми волосами и фотоаппаратом, висящим на шее.

– Кажется, я чем-то отравилась. Но спасибо, мне ничего не нужно.

– Я могу позвать врача, если хотите. Выглядите вы неважно.

Даша взглянула в зеркало и увидела своё позеленевшее лицо с потёкшей тушью.

– О, это просто косметика. Подайте лучше салфетки.

Девушка оторвала от рулона несколько штук и протянула Даше.

– Вам точно не нужен врач? Вы же Дарья, верно? Так удивительно, что вы пришли с Королём на это мероприятие. До этого он всегда появлялся один.

– Девушка, мне сейчас совсем не до интервью, я знаю, что вы из газеты. Хоть тут можете оставить меня в покое?

Репортёрша удовлетворённо хмыкнула и выскользнула обратно за дверь. Даша повернулась обратно к раковине и включила тёплую воду. Позывы уже прошли, оставив во рту неприятный привкус. Даша умылась, полностью смыв растёкшуюся косметику с лица, и прополоскала рот. За дверью раздались громкие аплодисменты, видимо, очередной кандидат окончил речь. Даша выглянула за дверь. Рядом с ней всё ещё стоял один из охранников.

– Отведи меня в машину, Виктору скажи, что я чем-то отравилась. Не могу тут больше находиться.

Охранник кивнул, взял под руку Дашу и повёл вдоль зала в сторону выхода. «Мерседес» стоял прямо у главного входа, поэтому Даша, опустив голову вниз, поспешила к нему, села в машину и стала ждать остальных. К счастью, водитель не стал её беспокоить своими вопросами – отчасти из-за того, что между ними было закрытое бронированное стекло. Даша могла посидеть одна и подумать.

Подобных симптомов у неё ещё никогда не было, зато пару раз встречались у её коллег по работе. Особенно у тех, кто практиковал секс без защиты. Тест она могла взять у администратора – у той в запасе всегда были такие штуки «на всякий случай». А если он окажется положительным? У неё не было подруг, которые уже делали аборт, а это был, похоже, единственный выход из ситуации.

Пока она ждала Виктора, организм наконец пришёл в норму; как минимум её больше не мутило. Из двери главного зала начали потихоньку появляться люди – собрание закончилось. Одним из первых был Виктор, он чуть ли не бегом спускался по лестнице к машине. Торопливо сев в машину, он велел водителю трогаться и повернулся к Даше.

– Ты чего так рано ушла?

– А ты своим охранникам не доверяешь уже? Кажется, я чем-то отравилась. – Даша была явно не в настроении оправдываться.

– Сейчас-то всё хорошо?

– Да, мне уже лучше.

– Хорошо. Предупреждай в следующий раз, если соберёшься уйти. Ты представляешь, что я почувствовал, когда вернулся за столик, а тебя нет? Тут же столько врагов, а я даже позвонить тебе не мог!

– Не представляю. Ты был на сцене, я всё сказала твоим охранникам, поэтому не нужно на меня орать! Я и так себя неважно чувствую.

– Прости, милая. – Виктор нежно обнял её и чмокнул в щёку. – Я больше не буду, обещаю. Жаль, ты пропустила моё выступление. Журналисты просто разрывали меня на интервью, а генераловы друзья плевались от моих предложений. Но в целом некоторые идеи людям понравились. Хорошо, что Власов не стал вставлять палки в колёса.

– Ты про лысого толстяка? Он подходил ко мне. Задавал дурацкие вопросы.

– Что? Что он спрашивал?

– Я уже не помню, ничего такого.

– Плохо, толстый увалень под меня копать хочет. Ничего у него не выйдет. Он зависит от моих людей. Они ему жизненно необходимы. Главное, чтоб он губернатора против меня не настроил. Хватило же ума при всех у тебя что-то спрашивать. Стареет он.

– Что ты ему мог такое сделать?

– Если ты не помнишь, то нас все считают бандитами и убийцами. Если раньше так и было, то сейчас совершенно по-другому. Всю шваль города мы забрали себе на Апрашку. Если на нашей территории я ещё могу их контролировать, то когда они выходят в город – творят что хотят. Лидеры других банд уже высказывали мне своё недовольство по повожу жёсткости в отношении правил на моей земле, особенно для их членов. Но мне нужен мир на территории – чем спокойнее обстановка, тем больше людей и больше денег. К сожалению, они умеют только грабить или убивать. С каждым разом контролировать их становится всё сложнее и сложнее. Ты наверняка думаешь, что это я послал людей захватывать поезд. Но это не так. У нас договорённость с губернатором и его заместителем уже больше года. А мои подчинённые рушат все планы.

– Как прошли остальные выступления? Может, кто-нибудь что-то интересное сказал? – Даше было совсем неинтересно слушать про политику, но, видя сияющего Виктора, ей приходилось что-то спрашивать.

– Первых ты же слышала вроде, да? Кулаков грозился всех посадить, а этот, как его, миллионер, в общем, обещал обеспечить город стабильными торговыми связями и рабочими местами. Наш же действующий губернатор был немного пьян, поэтому он сказал пару фраз и ушёл со сцены. Но народ его таким и любит.

– А ты что сказал? Привлёк на свою сторону инвесторов?

– По поводу выборной кампании неизвестно, но уже несколько человек со мной разговаривало насчёт открытия новых заведений на Апрашке. Элитных заведений. Когда получаешь легальный статус, решать вопросы куда проще. Скоро начнём реорганизовывать наших охранников. Для более выгодных контрактов мне понадобится более профессиональный персонал. Люди в дорогих костюмах не очень жалуют разукрашенных отморозков с дробовиками наперевес. Это отталкивает новых клиентов.

– Планируешь расширяться?

– Нет, пока ещё нет. У нас и так не вся территория используется. Забьём все углы, разграничим на пару кварталов, чтоб не сталкивать на одном поле разнослойное население.

– А что будешь делать с районными бандами? Они же живут грабежом, вряд ли они уйдут просто так.

– Ты и тут права, но, надеюсь, мне удастся найти с ними общий язык. Парни с Треугольника всё так же могут зарабатывать на продажах оружия и наркотиков. Они вооружены до зубов, их даже Кулаков со всем своим комитетом не возьмёт. Поэтому с ними ссориться нельзя. Лиговские же поставляют нам еду, за которую мы хорошо платим. Но они ребята мирные, да и связей с Москвой у них много. Ты видела, как им поставки вагонами приходят? Еда, одежда, другая мелочь. Да, может, они и кроют точки по своему району, но это не так страшно. Остальные банды мелкие, поставлю перед фактом и всё. Мне это место губернаторское вообще не нужно, обычная договорённость.

– Ты забираешь голоса у их конкурентов? Мне кажется, ни у кого нет шансов. Я же слышала, хоть и мельком, выступления. Только Кулаков может чего-то стоить, остальные так, мелочёвка.

– Главная задача: не допустить второго тура, в котором как раз Кулаков может что-то показать, а он точно станет вторым… Ты сегодня у себя или ко мне поедем?

– Знаешь, я сегодня так устала, к тому же немного живот крутит. Я хотела бы отдохнуть у себя, отлежаться.

– Хорошо, тогда мои ребята тебя проводят.

– Не боишься, что люди будут про это говорить? Король со шлюхой. Та ещё парочка. Для Апрашки это ещё норма, а вот для города – не совсем приемлемо. Я тут поняла, что меня узнаю́т, к тому же на приёме я видела несколько своих клиентов. Мне-то, честно говоря, всё равно. А вот твоим новым друзьям как?

– Ты же не хочешь заканчивать работать.

– Я не хочу сидеть без дела на твоём попечении. Сейчас у меня та работа, к которой я привыкла. А вот если бы мне бы кто-то сделал предложение, я бы, возможно, и подумала.

Виктор замолчал и отвернулся к окну. Даше это сильно не понравилось, она цокнула язычком и слегка толкнула коленкой его ногу.

– Ну и чего ты замолчал?

– Знаешь, я хотел сделать тебе предложение, но немного другого рода.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты довольно умная девушка, молодая, красивая. Помимо новой охраны мне нужен будет свой человек, который будет помогать мне с делами. Я хотел предложить тебе место моего секретаря.

– Вместо свадьбы носить тебе кофе? – фыркнула Даша.

– Ну зачем же так однобоко. Посещение приёмов и распитие шампанского тоже входит в обязанности. Плюс я буду платить тебе за работу, и жить ты сможешь со мной.

– Это, конечно, не совсем то, чего я ожидала, поэтому мне надо подумать. И не один день.

– Если ты себя уже чувствуешь лучше, надеюсь, не против заскочить к нашему любимому священнику? – спросил Виктор.

– Ты уверен, что я тебе нужна уже сегодня? Я так устала, хочу поскорее лечь спать. – Даша всем видом показала, что никуда ехать не хочет, и зевнула во весь рот.

– Это всего на несколько минут.


***

– Вы сегодня поздно, Виктор, уже за полночь, я почти спал. Ну заходите, заходите, чего встали? Сейчас же промокнете, поливает как из ведра, девушка может заболеть.

Даша, крепко держа Виктора под руку, первой протиснулась между дверью и священником и вошла в кирпичный старый дом.

– Хорошо устроились, Василий Евгеньевич, давненько у вас не был.

– Ничего не поменялось с твоего прошлого прихода. Ты по делу или так?

– Хотел бы обсудить с тобой несколько вопросов, ты не против, что я не один?

– Конечно же, нет. Только рад, что ещё одна неспокойная душа пришла на просвещение. Как тебя зовут, дитя? – обратился священник к Даше.

– Даша.

– Вы присаживайтесь, может быть, чаю или кофе?

– От чая мы бы не отказались. – Виктор уже направился к столу.

– Ну конечно, присаживайтесь, я скоро всё принесу, буквально пару минут.

Священник вышел на кухню. Через несколько секунд Даша услышала, как закипел чайник и зазвенели ложки.

– Зачем мы сюда пришли? – прошептала Даша.

– Василий Евгеньевич владеет некой информацией, нужно купить её у него.

Даша недоумённо посмотрела на Виктора, но промолчала и начала рассматривать квартирку. Небольшая комната, неаккуратно выложенная красным кирпичом, пропахла свечками. Разобранный старенький диван был продавлен посередине. В одном из углов комнатки висело немыслимое количество маленьких иконок. Свет был очень слабым, с потолка свисала одна маленькая лампочка. Из раскрытого шкафа торчали чёрные рясы. В комнате в целом было грязновато и не убрано.

Вскоре из дверей показалось старое бородатое лицо священника. Он звал на кухню.

– К чаю у меня только сухари. Возможно, они слегка чёрствые, но, если помакать в чай, будут ещё ничего. У меня зубов почти нет, я их посасываю.

Чай был разлит в стаканы, которые стояли в подстаканниках с эмблемой РЖД. Жидкость грязного цвета издалека напоминала чай. Священник уселся на один из табуретов, высыпал в миску четыре сухаря, выхватил самый большой, макнул его в чай и с удовольствием отправил в рот. Мерзкие звуки – что-то между чавканьем и причмокиванием – раздались на всю кухню. Даша к чаю и сухарям решила не притрагиваться.

Покончив с первым сухарём, священник уставился на Виктора и начал жадно расспрашивать о новостях за забором Апрашки. Сам он говорил, что не выходил отсюда уже года два.

– Ничего интересного. Бандиты напали на военных, какие-то подростки убили городских патрульных, а ещё выборы скоро.

– Если ты пришёл просить отдать свой голос за тебя, то можешь прямо сейчас встать и уйти. Я хоть официально и отстранён от церкви, но человек подневольный. За кого скажет наш митрополит голосовать, за того и пойду. Он человек праведный, ни копейки ни украл, пока мы с ним вместе служили. Правильные вещи он говорил, а я был дурак, попался-то тоже по-дурацки. Эх, перед богом я свои грехи искупил, перед ним бы теперь… Святой человек, за его словом народ-то уж точно пойдёт.

– Не для этого я тут, хотя меня совсем не радует твоя позиция. Не ты ли приполз ко мне за помощью? Я дал тебе землю, построили небольшой храм.

– Ты это делал только для того, чтоб потом я тебе что-то был должен? Так не пойдёт. Если ты веришь в бога, то ты делал это для него, для своих людей, но точно не для меня.

– Напомните-ка мне, батюшка, как церковь относится к шлюхам? – Священник перестал жевать, из-под его седой бороды показались слегка покрасневшие щеки.

– Церковь отрицательно относится к их деятельности. Прелюбодеяние – один из смертных грехов. Признаться, я принимаю шлюх у себя, они молятся, просят прощения у бога за то, что они делают. Всё-таки они тоже люди, и не всем повезло родиться в полноценной семье с достатком.

– Я знаю, мои люди часто приходят сюда, они исповедуются перед тобой и твоими помощниками в грехах. Совсем недавно я узнал, что, оба мы знаем, какой комитет, имеет у меня под носом своих осведомителей.

– И чем же простой служитель церкви может помочь? Мы не участвуем в шпионских заговорах.

– Я хочу тебя попросить докладывать мне о любых подозрительных личностях. Этот человек из низов, но при этом не новый. Он распространяет слухи через твоих попов, ты же сам знаешь, они те ещё сплетники.

– Ничего подобного я делать не буду. Все грехи, которые отпускаются перед Богом, отпускаются только перед Богом. – наотрез отказался священник.

– Ты отлучён от церкви, стоит мне только пальцем щёлкнуть, и ты вылетишь отсюда как паршивая овца! Найти нового настоятеля не будет большой проблемой.

– Нет в тебе Бога. Я всегда знал, что ты в Него не веришь. Так ещё и потакаешь этим язычникам, тьфу! Отрекаясь от меня, ты отрекаешься от Него. Я один в этом ужасном месте несу свет твоим грязным бандитам.

– Все мы знаем, на чём ты погорел в прошлый раз. Владимир отрёк тебя именно за это, а ты продолжаешь? Неужели ты думаешь, я не знаю? Они до сих пор к тебе приходят. Сколько им лет, четырнадцать? Меньше? Ты же божий человек. Жизнь тебя так ничему и не научила? Всё ищешь дырочки поуже?

Старик промолчал и опустил голову вниз.

– Я пришёл не ругаться с тобой. Мне нужна лишь информация, и я готов пойти на многое, чтоб её получить. Не думай, что другие будут так же лояльно к тебе относиться, если я уйду. Рано или поздно твои выходки поднимутся на поверхность, и народ сам тебя растопчет. Сейчас я могу тебя защитить. А вот люди, подосланные комитетом, могут в корне подорвать моё главенство, и чем это кончится – неизвестно.

– Я мало могу что сделать. Все люди набраны из ваших бандитов, и быть крысой никто не захочет. Сам я не принимаю и четверти посетителей, к тому же я не понимаю, какую именно информацию мне нужно искать.

– Ты же наверняка слышал, что якобы я отдал приказ о нападении на военных? – спросил Виктор.

– Хочешь сказать, это не твоих рук дело?

– Ещё один… Ты действительно настолько туп, что не понимаешь, в какую игру мы играем? У меня на кону сделка века с правительством.

– Эти слухи я слышал далеко за пределами моей церкви, так что тут я тебе точно не помогу.

– С этим уже не надо. Если услышишь что-то, дискредитирующее меня, дай знать. Нет, ты серьёзно думал, что это я отдал приказ?

– Во всей этой своре бандитов только ты имеешь полномочия. Может быть, за этим стояла какая-то цель? Так если это не ты, получается, кто-то поднял восстание?

– Не открытое. Но я думаю, будет ещё не один такой инцидент. Это больше было похоже на некую провокацию. Самое грустное, что я толком и сделать ничего не могу, они лучше вооружены.

– Язычники… – отец Василий от ярости сплюнул на пол и недоверчиво посмотрел на Дашу.

– Не переживай, ничего нового она не услышала. Это мой новый секретарь. Мы переходим на более мирное существование и будем подстраиваться под городские нормы. – Виктор слегка приобнял Дашу за талию.

– Значит, теперь ты будешь таскать её везде за собой. Не боишься подставить её под удар?

– Вообще-то она сейчас здесь перед тобой и всё слышит. Никаких угроз нет, не неси чепуху, старик. Чтобы избавить тебя от возможных проблем из-за поисков, я повышу финансирование церкви, наймёшь тех людей, кто готов будет выполнять приказы.

– А если не соглашусь?

– Если не согласишься, тебя выгонят отсюда за вполне весомые причины. Куда ты пойдёшь дальше – это будут уже не мои проблемы.

– Мне нужно подумать. Если вы уже допили чай, то прошу освободить мой дом. – Священник буквально вырвал из рук пришедших наполовину наполненные стаканы и отнёс их на кухню.

– Не забудьте закрыть за собой дверь, Король.

Виктор встал, кивком показал Даше сделать то же самое.

– Правильно выбирайте друзей, Василий Евгеньевич.

Виктор открыл дверь, пропустил Дашу вперёд и раскрыл над ней зонтик.

– Впервые вижу этого священника так близко. Он такой неприятный.

– Мда, к сожалению, это не последний неприятный человек, которого нам предстоит увидеть.

– Почему ты всё это делаешь ночью? – спросила Даша.

– Слишком много суеты, и мало кто нас заметит. Желательно остаться незамеченным. А теперь иди, отдохни. Потом я представлю тебя и другим своим партнёрам. Надеюсь, они тебе понравятся больше.

– А я надеюсь, что они не были моими клиентами. А то, знаешь, может возникнуть неловкая ситуация. Ну всё, я побежала. Пока-пока. – Даша мило подмигнула и, выскользнув из-под зонтика, поспешила в бордель, где находилась её собственная комната.


На входе её встретила администратор. Она стояла на лестнице и курила.

– Есть прикурить? – Даша уселась в кресло. Последние планы на сегодня: покурить и лечь спать.

– Что, сложный день?

– Не то слово.

– На, держи, последняя. – Аня протянула ей пачку. – Куда это водил тебя Король?

– Анька, отстань! Ты же знаешь, я не расскажу! Эта информация засекречена. – Даша вытянула тонкую сигаретку из пачки и затянулась от свечки на столе.

– Ну ты и придумала! Ну скажи, ты же знаешь, я никому….

– Точно?

– Обещаю, ты же мне подруга. Угощала бы я тебя сигаретой, если бы ты не была мне подругой?

– Ну ладно. Сначала мы ездили в Смольный.

– Подожди! Ты была на этом собрании?! С Королём? Боже, расскажи, о чём там говорили, я опять всё пропустила!

– Громкие лозунги лживых политиков. Только и всего. Что бы они там ни кричали, рано или поздно всё равно окажутся у нас в постели.

– Радио опять не работало, я уже не знаю, что с ним делать, – пожаловалась Аня. – Целую неделю ждала, хотела послушать, что скажет наш Король, а приёмник не ловил, я уже и Васе позвонила, чтоб посмотрел. Тот только глазами похлопал и ушёл. Когда он пьян – он невозможен!

– Ничего не потеряла. Потом тебе расскажу подробно.

– Значит, у вас с Королём всё серьезно? – выпытывала подруга.

– Как и со всеми другими клиентами, – отмахнулась Даша. – Слушай, у нас остались ещё тесты, мне бы провериться.

– Что, боишься залететь от своих поклонников? – ухмыльнулась Аня.

– Не хватало мне ещё работу потерять.

– Да уж. На твоё место желающих полно. Чего только Лидка стоит. Мужиков удовлетворять не умеет, а жалуется на хреновые условия больше всех.

– Ну так остались или надо кого-то посылать?

– Да есть вроде, – задумалась Аня. – У меня на стойке, в нижнем правом ящике посмотри. Я решила их туда положить, так надёжнее.

– Я тогда попозже зайду, сейчас пойду немного полежу, кажется, заболеваю.

– У тебя сегодня клиентов нет?

– Сегодня я свободна как ветер! – улыбнулась Даша.

– Тогда не буду тревожить. А если твой придёт, как там его?

– Антон? Почему мой-то? Ты решила сегодня всех мужиков на мне переженить?

– Да, точно. Он, кстати, ничего такой. – Аня закусила губу. – Давно что-то не заходил.

– Нет, я сегодня не работаю. Если что, скажи, что меня нет. Мне действительно надо отдохнуть.

– Ладно, как скажешь, мисс.

Даша поднялась по ступенькам до третьего этажа и вошла в свою комнату. Она приняла горячий душ, обмоталась полотенцем и легла на двухместную кровать. После тяжёлого дня ей хотелось выспаться, а за тестом она решила сходить в другой раз.


Глава 9

Воспоминания хаотично возникали и уплывали в голове. Некоторые длились как будто вечность, другие пролетали за секунды. Вот он смотрит бой на площади, вот уже перед ним Даша, она куда-то его ведёт.

«А тут – вот тут какой-то шум в небольшой комнате, слишком много людей, и почему так холодно и болит голова и нос? Голова-то понятно: слишком много выпил. Где я?»

Он помнил только, что лежал на земле перед костром. Может и сейчас он там лежит, но костёр погас, и поэтому так холодно?

Саша попытался открыть глаза. Не вышло. Не получилось даже поднять руку или что-нибудь сказать. Почему же так холодно? Откуда-то издалека был слышен недовольный голос, видимо, женщины – старой женщины. Кажется, он становился всё громче, пока не раздался у самого уха.

– Вставай, сынок, приехали. – Саша почувствовал, что кто-то безуспешно пытается его поднять. – Слава, помоги, он тяжёлый, чёрт!

Через пару секунд кто-то резко дёрнул его за подмышки и рывком поставил на ноги. Желудок не выдержал такого резкого поворота событий и вывернул всё малочисленное содержимое наизнанку.

– Фу, тёть Тонь, он мне все ботинки испачкал!

– Не фукай, тащи его сюда. Где вы его нашли вообще? Он же почти голый, помрёт сейчас! А ботинки и отмыть можешь.

– Валялся в грязи, весь мокрый и грязный, если бы не я, точно помер бы. Я его под шкуры положил, не должен был замёрзнуть.

Саша в ответ что-то попытался сказать, но язык совсем не слушался, и вместо слов получилось мычание.

– Ого, он даже разговаривает. Сам идти сможешь?

Саша неуверенно кивнул и попытался сделать шаг. Вышло неудачно. Поскользнувшись, он грохнулся в грязь, чуть не потащив за собой Славу.

– Теперь я его точно не понесу, – вздохнул мужик.

Саша встал на ноги, теперь уже более уверенно. Он был босиком, в одних трусах. Из-за холода мозг быстро стал трезветь; посмотрев по сторонам, Саша попытался оценить ситуацию.

Над голыми деревьями висели плотные свинцовые тучи. Было довольно темно. Рядом с ним стоял высокий мужик с длинными светлыми волосами и бородой, в тёплом пуховике и хороших зимних ботинках, за плечами у него висел топор. Чуть дальше, прислонившись к дереву, стояла старая седая женщина, так же тепло одетая, и держала в руках ружьё.

– Ты чьих будешь, сынок?

– Где я?

– Допился, а ведь ребёнок ещё! – недовольно бросила женщина. – Сам идти сможешь?

– Я ничего не помню. Как я тут оказался?

– Пошли в дом, там всё объясним.

Женщина пошла первой, виляя между деревьями по одному ей известному пути. За ней, пошатываясь и спотыкаясь, поплёлся Саша. Замыкал процессию Слава. Здоровяк снял со своих плеч куртку и накинул её Саше на плечи. Тому было уже очень холодно, ступни промёрзли насквозь. Замёрзшая грязь резала ноги.

Они были перед въездом в небольшую деревню. По краям дороги стояли деревянные домики. Сонные люди, одетые в основном в меха, подозрительно разглядывали босоногого Сашу и о чём-то шептались между собой.

Они свернули направо к небольшому двухэтажному зданию прямоугольной формы. Прямо по центру ввысь уходила десятиметровая труба, из которой валил дым.

Зайдя внутрь, женщина велела Саше сесть на стул и ждать, пока они подготовят ему воду, одежду и еду. От слова «еда» желудок Саши проснулся и начал громко урчать; он понял, что не ел со вчерашнего вечера.

Женщина вышла, и Саша остался один. В помещении было довольно тепло, дрова в небольшой печи негромко потрескивали и убаюкивали. Домик был совсем маленький – всего одна комната и открытая веранда, у боковой стены стояла винтовая лестница на второй этаж. На полу лежал соломенный матрас, в углу стоял небольшой шкаф со множеством непонятных банок разной формы и размеров. В помещении сильно пахло травами; они лежали почти везде: в банках, на столе, на печке, и даже от матраса исходил горький аромат трав.

Голова у Саши всё ещё продолжала гудеть, сильно хотелось пить и спать. Он встал и осмотрелся в поисках воды. Подошёл к шкафу, но ничего похожего на воду не нашёл. Присмотревшись, он увидел в дальнем углу стола кружку с жидкостью. Понюхав содержимое, Саша почувствовал, как у него сразу помутнело в глазах от едкого запаха, но пить хотелось очень сильно. Посмотрев в окно, чтоб проверить, не возвращается ли женщина, Саша, зажав нос двумя пальцами, сделал пару глотков. На вкус жидкость оказалась ещё хуже, чем на запах – горькая, даже слишком. В горле моментально пересохло, и пить захотелось только сильнее.

Поставив чашку на место, он решил немного отдохнуть и завалился на матрас. Голова начала сильно кружиться – ещё сильнее, чем раньше. Саша открыл глаза. Вокруг него происходило что-то странное. Огонь в печке разгорелся так сильно, что уже почти вылезал наружу. Саша попытался встать, но руки и ноги его не слушались. Непонятный шёпот раздался в его ушах, а на стенах начали появляться странные тени. Они стали кружиться по комнате всё быстрее и быстрее, пока одна из них не остановилась прямо на двери и начала медленно расползаться, превращаясь в очертания повисшего на верёвке человека. Дикий страх сковал всё тело Саши: он мог только лежать и смотреть на дёргающуюся фигуру в петле.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Слава. В руках он держал два больших ведра с водой. Позади него, улыбаясь, шла и что-то рассказывала женщина.

– Ты посмотри на него! На минуту стоило выйти, он уже чужое хватает. – Она тут же подошла к кружке и заглянула внутрь. – Выпил немного, так что выживет. Эх, ну что за бестолочи пошли! Слава, отнеси его на улицу, ему надо ополоснуться.

Тени исчезли, как только открылась дверь, но страх не пропал. Он едва понимал, что ему говорила женщина, и даже не заметил, как его поставили на ноги и вывели на улицу. Холод постепенно стал расползаться по всему телу. Саша понемногу начал приходить в себя. Повернувшись, он собрался зайти в хижину, но на пути у него оказался Слава. Тот кинул тряпку и жестом приказал развернуться. Деваться было некуда, Саша со своим ростом и телосложением не подходил ему в соперники, и спорить было бесполезно. Внезапно на голову полилось что-то холодное. Одно из вёдер с ледяной водой на него вылил Слава.

– Обтирайся и смой всю грязь. Грязным я тебя в дом не пущу, так велела баба Тоня.

У Саши перехватило дыхание, кулаки сжались, и он громко завизжал.

– Что ты как девочка?! Воды холодной никогда не видел? Ты сейчас всю деревню разбудишь, давай вытирайся.

Протянув Саше ещё одну тряпку, Слава открыл дверь в хижину и отступил в сторону, пропуская Сашу внутрь. Тот в момент забежал внутрь и сел, прижавшись к печке. Его всего трясло от холода.

– Как же некультурно! Пригласили в дом, а ты без спроса чужие вещи берёшь! – причитала баба Тоня, сидя за столом.

– Я думал, это чай, – стуча зубами, ответил Саша.

– Наверно, по запаху определил? – съязвил Слава.

– Ещё один лишний глоток, и ты мог умереть, тебе крупно повезло. Я видела на твоём лице страх, ты что-то видел? – уже с серьёзным видом проговорила баба Тоня.

– Я не понял, что это было. Какие-то тени, человек в петле дёргался. Что это было такое, какой-то наркотик?

– Не совсем. Настойка из трав, она проясняет ум, позволяет заглянуть за грань сознания.

– Вы хотите сказать, что я видел будущее?

– Может быть, и так, а может, тебе всего лишь всё это показалось. Даже такие сильные ведуньи, как я, не решаются выпивать настойку залпом. Ты мог потерять рассудок.

– Ведуньи? Кто вы все такие, где я нахожусь? – Саша вжался в стену печки. Теперь им овладел реальный страх. Он догадывался, где он находился, и слухи, рассказываемые Петей об этом месте, не успокаивали.

– Сначала поешь и оденься, не будешь же ты так щеголять весь день?

Баба Тоня кинула ему заранее приготовленный свёрток с одеждой. Развернув его, Саша увидел старые рваные джинсы, резиновые сапоги, футболку и длинный балахон с капюшоном. Быстро накинув футболку и джинсы, он с неудовольствием отметил, что всё ему было слишком велико, но промолчал.

Пока он одевался, баба Тоня вытащила из печки глиняный горшок и налила в тарелку странного вида похлёбку. Придирчиво взглянув на угощение, он зачерпнул ложкой похлёбку, попробовал и скривился.

– Чего морщишь нос? Другой еды нет. В отличие от ваших, наши продукты натуральные и свежие. Мы их сами выращиваем без всяких химикатов.

Саша был очень голодным, поэтому, несмотря на не самый приятный вкус, начал уплетать похлёбку, периодически задавая вопросы бабе Тоне и Славе.

– Кто мы? Мы сообщество, племя, деревня – называй, как хочешь. Мы живём отдельно от города, нас объединяет одна вера в богов.

– Постойте. – Саша проглотил последнюю ложку супа. – Вы всё-таки язычники?

– Расскажи, какие из сказок слышал ты? – включился в разговор Слава.

– Я, я не…

– Да брось, всем же известно, что мы сжигаем на кострах людей и приносим их в жертву богам, а также, особенно самых сочных, съедаем сами. Ты кушай, кушай, набирайся сил.

– Не пугай мальчика, а то сейчас прямо тут обделается, или ещё хуже – заплачет.

– Не переживай, малыш, я пошутил! – здоровяк хлопнул Сашу по плечу так, что тот чуть не свалился со стула. – Тем более ты слишком дохлый. Если бы мы и вправду были людоедами, то тебя трогать не стали.

– Ты не помнишь, как сюда попал? – спросила баба Тоня.

– Я был на Апрашке с другом. Мы что-то пили, потом помню какую-то девушку, больше ничего конкретного.

– Тебя привёз наш человек. Он сказал, что ты был без сознания, валялся в грязи. Судя по всему, тебя ограбили и выбросили. Тебе крупно повезло, мальчик. Мы стараемся дел с бандитами не иметь, и то, что Фёдор оказался на Апрашке, чистое везение. По-хорошему тебе нельзя здесь находиться, у нас закрытая организация, но я поручилась за тебя – нелюди мы, что ли, чтоб оставлять человека умирать на холоде? Но долго на наше гостеприимство не рассчитывай, вечером торговец поедет на рынок в город, поедешь с ним. Он тебя высадит у Московского вокзала, дальше пойдёшь сам.

– Но мне нужно обратно на Апрашку, у меня там неоконченные дела.

– Нет, туда мы не ходим, я же говорила.

– Но ведь от Московского до Апрашки полгорода идти, да ещё и вечером без документов.

– Это не наши проблемы, сынок. Единственное, что я могу тебе дать, – баба Тоня похлопала по своим карманам, – так, где же он? А, вот, держи жетон. На метро доберёшься, куда надо.

– Меня в вашем прикиде точно остановят, – вздохнул Саша.

– Если не нравится, можешь пойти в одних трусах, пешком, прямо сейчас. Слава, проводи нашего гостя, он собирается добираться до города самостоятельно.

– Подождите, я же не отказывался.

– Мальчик, ты либо действуешь так, как мы скажем, либо уходишь.

– Я понял, не выгоняйте меня.

– Вот и хорошо, а сейчас ляг, поспи, можешь лечь на матрас, а нам пора работать. Здесь не принято сидеть без дела. У всех свои обязанности.

– А сколько сейчас времени-то?

– Я думаю, около шести утра, – пожала плечами баба Тоня и вышла из хижины, оставляя Сашу одного.

После тяжёлой ночи ему очень хотелось спать. Он лёг на предложенный матрас. Тот был ужасно неудобным. Торчавшая из всех дыр солома либо щекотала, либо больно врезалась в кожу острыми концами. Поёрзав пару минут, Саша наконец более-менее удобно улёгся и моментально заснул.


Разбудили его грубым тычком в бок.

– Парень, вставай, через час выезжает торговец. Если не успеешь – пойдёшь пешком, – проговорил голос, затем раздался стук тяжёлых сапог, и неизвестный вышел и закрыл за собой дверь.

Голова всё ещё болела, но не так сильно, как утром. На столе уже стояла похлёбка из овощей, по запаху такая же мерзкая, как и утром. Саша встал и охнул: всё тело чесалось и ныло от неудобства, ведь оно привыкло к более тепличным условиям. Судя по всему, проспал он весь день, живот урчал от недовольства большим перерывом между едой.

Спустя десять минут вошла баба Тоня, за ней стояли два здоровенных воина – один в медвежьей шкуре, другой был одет в более человеческую одежду, но оба с охотничьими ружьями наперевес.

– Это Всеволод, а это Вышеслав, они проводят тебя до рынка вместе с торговцем, – представила баба Тоня вошедших. – Тебя смущают имена? Как когда-то наши предки отказывались от своих коренных имён ради новой веры, так и мы теперь выбираем имена, принадлежащие праотцам. У нас есть ещё немного времени, и я хочу провести тебе небольшую экскурсию, я уверена, у тебя возникли вопросы ко мне. Ты же не против?

Саша покачал головой.

– Ну и славно, тогда одевайся и выходи на улицу, я буду ждать тебя там.

До конца натянув балахон и застегнув все пуговицы, Саша расстроился. Балахон не только был раза в три шире, чем нужно, но и неудобно волочился по полу, к тому же рукава были настолько длинные, что доходили до колен. На ноги он надел повидавшие мир старые сапоги, тоже на пару размеров больше нужного.

На улице его уже ждала небольшая компания из ранее представленных людей и бабы Тони.

– Не стану медлить, перейду к сути. Как ты знаешь, слухи о нас ходят не самые добрые, и я хотела бы надеяться, что ты ответишь добром на добро. Ты бы мог рассказать о нас своим знакомым, – начала она.

– То, что вы меня не съели, вовсе не означает, что у вас нет жертвоприношений.

– Не будь таким узколобым. По определённым дням мы приносим в жертву, но не людей, как ты надеешься услышать, чтоб потом хвастаться перед друзьями, что спасся от людоедов, а животных. Наши боги просты, им не нужны ни горы золота, ни молитвы, ни человеческие жертвы. Они просят лишь уважения. Уважения к ним, друг к другу, и вовсе не важно, что человек, например, верит в Аллаха, или в Будду. И уж тем более мы не считаем правильным истреблять таких людей. Наше поселение растёт с каждым месяцем, простые люди понемногу начинают понимать, кто мы, и чём живем. Посмотри туда, видишь у озера загоны? У нас собственная ферма, чуть дальше есть огороды. Боги помогают нам в этом, они дают нам силы и уверенность. Несмотря на непогоду, уже второй год подряд посевы живут.

Саша посмотрел, куда показывала баба Тоня, но обратил внимание совсем не на загоны. Из воды выходила высокая молодая девушка с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами. Она была в одной лишь белой льняной рубашке по колено. Девушка выжимала волосы и ни на кого не смотрела. Саша не мог оторвать от неё глаз, не заметил кочку, споткнулся и повалился в грязь в своих мешковатых одеждах. Девушка подняла голову, усмехнулась и прикрыла торчащую из-под рубахи грудь.

Саша поднялся под смех сопровождающих. Смеялась даже баба Тоня.

– Что, милёк, женщин никогда не видал? Пошли скорее, нечего тебе на наших красавиц смотреть.

Саша побрёл дальше. Чтоб поскорее отвлечься от этой ужасной ситуации, он спросил:

– Не холодно ли вам плавать? Сезон ведь явно не купальный.

– Наши люди не живут в тепличных условиях, организм привыкает ко всему. Не сразу, но привыкает. Мы заново открыли силы и традиции знахарства. Травы, которые я собираю, не дают болеть нашим людям. Мы уважаем богов, поэтому они к нам благосклонны и дают нам новые знания.

– Как давно вы здесь? Люди заговорили о вас только прошлым летом.

– Чуть больше трёх лет. В городе для нас не нашлось места, поэтому мы ушли в лес. Теперь это наш дом, как и тысячу лет назад. Мы живём в гармонии с природой. Изначально нас было всего несколько десятков. Мы ходили по городу, искали единомышленников, жили в неработающей школе. В один из вечеров приехали люди на машинах. Они назвали себя истинными верующими и потребовали уехать из города, говорили, что не позволят каким-то фанатикам бродить и попрошайничать. Нам сильно тогда повезло, что нас не убили. Ведь они совершенно не были похожи на добрых прихожан. Разукрашенные, со странными причёсками и рисунками – настоящие бандиты. Мы были вынуждены бежать в лес.

– На Апрашке стояла небольшая церковь. Никогда бы не подумал, что эти люди верят в бога.

– Суд будет над всеми нами, и неважно какой из богов нас рассудит. Не думаю, что христианский бог одобряет грабежи и убийства. Ведь он говорил: «Не убий и возлюби ближнего своего, как самого себя». Иисус любил и евреев, и римлян.

– Вы читали Библию?

– Разумеется, я читала. Когда-то давно я была крещёная и ходила в православную церковь. Но эта вера начала прогнивать почти с самого начала, когда к священникам полетело золото. Нашим богам оно не нужно. Они похожи на настоящих людей. Они едят нашу пищу, гуляют на наших праздниках. Мы чувствуем, что они среди нас, а не где-то там, на небе.

– Расскажите мне про них, вы говорили, их несколько?

– Семь основных. Наш верховный жрец выделил семерых главных богов. Про некоторых ты, возможно, слышал ещё из школьных уроков. Самый главный – бог грома Перун. В Греции он был под именем Зевс, а в северных краях его называли Тором. Каждый бог отвечает за свою сферу деятельности. Если ты занимаешься скотоводством – твой бог Велес. Если же хочешь достойно проводить на тот свет своего покойного родственника или друга, уважь Чернобога. Воины же, конечно, поклоняются Перуну.

– Это же сложно, можно запутаться, кто за что отвечает, особенно новичкам. А у вас же есть главный в вашем поселении? Не знаю, как Папа Римский?

– Неужели ты не услышал? Наш духовный лидер – наш верховный жрец. Он основатель нашей общины. Сейчас он снова проповедует в городе. Он сплотил народ, дал нам цель, и именно ему позволено разговаривать с богами.

– Вы сейчас серьёзно? Я понимаю, верить в богов, но разговаривать с ними? Абсурд!

– Не смей смеяться над нашей верой. Ты сегодня сам ощутил действие моей травяной настойки, разве не помнишь?

– Это больше было похоже на наркотик. Глюки и не более. Думаете, я поверю в эти сказки? Богов не существует, это доказала наука.

– Где же твоя наука сейчас? В городе живет полмиллиона голодающих людей, почему твоя наука не спасает их от холода? Нечего сказать? Вот твоя телега, мальчик, мы пришли. – Баба Тоня повернулась к старику, запрягавшему лошадей. – Семён, этого добрось до вокзала. Если будет докучать, высади в лесу. А вы проследите, чтоб товар без проблем доехал до рынка, – сказала она двум охранникам.

Баба Тоня развернулась и ушла в сторону своей хижины, даже не попрощавшись с Сашей, и оставила его наедине с торговцем Семёном.

– Далеко до вокзала ехать? – обратился Саша к нему.

Старик взглянул на него исподлобья и коротко ответил:

– Несколько часов, прыгай, сейчас поедем.

Саша залез в телегу, набитую разными шкурами животных и небольшими поделками из дерева. По обе стороны от неё расположились двое с ружьями.

– Нападёт кто? – спросил Саша, кивнув на охранников.

– Тут вещей на несколько десятков тысяч рублей. В нашем лесу трогать не будут, это точно. А потом сложнее.

Лошади неспешно пошли по небольшой тропе между деревьями. Через пять минут деревья кончились, и телега выехала на узкое шоссе. Справа виднелась железнодорожная станция «7 км».

– Так мы за городом, получается? – удивился Саша.

– Ну а где же ещё? Много ты лесов в городе видел? Мужики, запрыгивайте, сейчас поедем быстрее! – крикнул он охранникам.

– А патрули вас не ловят? Вы же с оружием.

– Они в курсе. Знают, кто мы и для чего едем. Сейчас даже такие переезды опасны, ведь в этой части города никто не живёт, засада может быть за любым углом. Наркоманов тут хватает с диким зверьём. Бандиты, слава богам, на правый берег не суются, не любят они его, слишком пустой. Но охрана на всякий случай, ведь слышал, недавно напали на военных?

– И как давно на рынке торгуете?

– Почти с самого начала. У меня на рынке были небольшие связи, я владел ларьком на Восстания. Когда про богов услышал, один из первых к ним приехал, посмотреть, что за вера такая. И знаешь, так всё правдоподобно складывалось, что я решил им помочь, предложил продавать товары у меня.

– Значит, ты тоже веришь? Тоже разговариваешь с ними?

– Я не могу сказать точно, – он понизил голос, чтоб не услышали охранники. – Порой странные вещи происходят, и людям, особенно глупым, проще всё списать на богов, но один раз я действительно видел нечто странное. Это был сон, но не просто сон, где происходит всякая параноидальная фигня, нет. В нём я мог полностью контролировать себя, своё тело и мысли. И в этом сне пришли они. Мы стояли в поле – я один и их несколько десятков. Они выглядели как простые люди. Они стояли и молча смотрели на меня, но при этом я слушал их в своей голове. Их было так много, они все говорили со мной одновременно. Иногда я понимал отдельные слова, но и они были мне не совсем знакомы, хотя что-то родное в них чувствовалось. После этого я проснулся.

Семён замолчал и о чём-то задумался. По дороге к городу им так никто и не встретился. Лишь проезжая мимо Ладожского вокзала, они заметили первых людей. Вокзал не работал больше пяти лет, почти все земли на правом берегу стали непригодны для жилья.

Телега выехала на мост Александра Невского, где их уже ждал патруль. Любые транспортные средства, в том числе и телеги, останавливали для досмотра при въезде в жилую часть города. Несколько овчарок тут же принялись обнюхивать телегу со всех сторон. Самая наглая умудрилась запрыгнуть наверх и начала копаться в мешках с товарами. Не обнаружив ничего запрещённого, собаки отошли, а патрульные, проверив документы, пропустили Семёна и Сашу дальше.

Дежурный маршрут пролегал по Невскому проспекту от моста и до рынка. Этот район был жилым и, поскольку он располагался не так далеко от Московского вокзала, был довольно тихим. Семён рассказал, что за все три года его никто ни разу на этой дороге не обкрадывал, бандиты царствуют в южной и западной части города. Но на самом рынке небольшие стычки иногда случались.

– Помню, как-то подъезжаем мы к рынку. Поздно уже было, после десяти. Подходят к нам несколько ребят, представляются патрулём. Начали требовать деньги, угрожать тюрьмой. Все мои доводы они просто не слушали. В общем, не давали дальше проехать. Тут вступили в дело наши богатыри, уже и не помню, эти же самые или нет. С такими сложно не осмелеть, требую у них документы, не имеют права же не представляться. А ребята мои топоры в руки взяли. Вот тут-то пвсевдопатрульные и струхнули. Я и сам иногда побаиваюсь этих охранников, а если им ещё и оружие дать, так вообще… Короче, больше, не сказав ни слова, рэкетиры просто ушли. Тогда-то я и понял, что не зря мне поставили охранников. Проехали, к счастью, в тот раз в итоге без проблем. Раньше любой дурак мог представиться патрулём, кто был поглупее или без охраны, отдавал деньги. Если люди теряли право на торговлю, то для них это был конец. Люди вроде меня, например, только и умеют что торговать. Без этого давно бы лежал где-нибудь в канаве.

Уже издалека, со стороны рынка, Сашу обдул тёплый ветер. На улице было уже темно, поэтому рыночные лампы и костры светились впереди ярким пятном. Вместе с ветром пришёл и неприятный запах. Отвратительная вонь чего-то давно стухшего чувствовалась за триста метров. Благодаря удобному расположению, около Московского вокзала, рынок процветал вместе с преступностью. Выстрелы в этом месте уже никого не пугали, все привыкли, да и патрульные здесь были редкими гостями. Охрану организовывали люди с Лиговских фабрик.

Наконец, когда телега проехала первую горящую бочку, всем стало спокойно. Несколько оборванных бездомных сидели почти вплотную к ней, грелись и просили милостыню. Сразу стало светло и шумно. Справа от дороги, в небольшом деревянном шатре, громко торговались крупные женщины. Их интересовали подгнивающие овощи, и они пытались максимально сбить цену, ссылаясь на то, что это гнильё всё равно никто не купит. Худощавый лысый продавец с широким носом наотрез отказывался скидывать цену и говорил, что «всегда все брали это гнильё и дальше брать будут». Мимо пробежала небольшая стая псов: они уныло шныряли от ларька к ларьку, надеясь урвать кусочек хоть чего-то съестного. Но съевшие на этом не одну собаку продавцы знали, куда прятать еду, чтоб не оказаться в проигрыше. Собакам оставалось надеяться лишь на новичков или на более забывчивых товарищей. А вот котам было гораздо лучше – любимцы рынков лежали на верхних полках кладовых и иногда лениво спускались, чтоб поесть чего-нибудь вкусного, благо добрые владельцы мясных и рыбных лавок, коих тут было немаленькое количество, ежедневно бросали толстым котам остатки.

Небольшие улочки рынка появились произвольно. Самые первые торговцы ставили свои палатки прямо у колонны. Сначала это были обыкновенные металлические короба, обтянутые тентом. Но чем больше разрастался рынок, тем чаще стали появляться настоящие деревянные постройки. Где-то даже умудрились наладить собственное производство. Люди вспоминали древние, веками забытые профессии. Из-за скудных поставок потребность в тёплой одежде и инструментах для хозяйства была очень высокой. На улицах появились кузнецы с самодельными вилами и топорами, а гончары успешно заменили фаянсовую посуду из «Икеи» на глиняную. В некоторых дворах местными жителями были созданы небольшие фермы, что впоследствии дало много работы мясникам и кожевникам. Больший успех, конечно, имели крупные производства, но их было не очень много.

Так же товар приходил на рынок с Лиговских фабрик. Местная банда не только владела большими складами, но и производила все необходимые людям вещи, хоть и продавала по завышенной цене. Но их всё равно не хватало, поэтому самым проворным удалось построить что-то своё и активно заниматься торговлей. Около половины палаток сдавались в аренду как раз таким людям, поэтому каждый месяц месторасположение мелких овощных или мясных лавок менялось.

Телега подъехала к большому деревянному зданию, значительно выделявшемуся размерами, которое стояло вплотную к колонне. Это было восьмиметровое П-образное здание с большим торговым местом посередине, заваленным кучей товаров. По бокам, на стенах, в основном висели меховые шапки и плащи. На прилавке рядом с вяленым мясом лежали деревянные ложки, небольшие поделки и амулеты. В паре метров, чуть ближе к середине прохода, стояла горящая бочка, а где-то сбоку тарахтел генератор, давая электричество двум одиноко висящим лампочкам на дальней стене у двери. Вокруг этого громадного, на фоне остальных, до́ма, располагались палатки попроще.

За прилавком сидел седой мужик в длинной рясе. С задумчивым видом он раскладывал карты прямо за столом, между мясом и амулетами. Казалось, он даже не заметил подъехавшую телегу.

– Влад, скучаешь? – крикнул Семён мужику. Тот вздрогнул и от неожиданности рассыпал колоду.

– О, Семён, это ты? Сегодня вы поздно, рынок скоро закроется, думал, не успеете, – донёсся тонкий голос мужика, который полез под прилавок собирать карты.

– Задержались с отправкой, ничего серьёзного. Как сегодня по доходам? Нормально?

– Нормально, выручку отнёс в дом, всё под охраной.

– Как и всегда, – удовлетворённо хмыкнул Семён. – Мужики, разгружайте вещи, всё на чердак, комнаты не захламляйте, самим же потом неудобно будет! – обратился он к своим охранникам. – Влад, есть что пожрать? Парня надо покормить.

– А кто это? – удивился тот.

– Не твоего ума дело, не дорос ещё, – хмыкнул Семён. – Ну так есть или нет?

– Я не покупал ничего, с кем же я лавку оставлю?

– Тоже верно. Ну тогда иди сходи сейчас, пока не всё закрылось. Да и мне на ночь тоже возьми, я уверен, ты знаешь тут хорошую шаверму.

Влад убрал карты в пачку, засунул в карман и нехотя встал.

– Деньги из общей суммы брать?

– Ну а где же ещё? Хочешь, на свои возьми.

– Понял, иду.

Мужик, хромая, протиснулся в дверь мимо охранников, таскавших здоровые рулоны овчиной кожи, небрежно связанные верёвкой.

– Денег я тебе дать не смогу, ночлег тоже, у нас тут не хостел и не гостиница. Могу только подкинуть немного еды. Время сейчас – без двадцати девять, если поторопишься, дойдёшь до нужного тебе места вовремя. По улицам уже дальше сам. По Невскому в таком виде ходить не советую, если не хочешь проблем с патрулём. Безопаснее всего по Лиговке, там ты будешь выглядеть своим, в этих обносках. Получится дольше, но до комендантского часа, думаю, успеешь. Город-то хоть знаешь? – спрыгнув с телеги, спросил Семён у Саши.

– Последний раз в тех местах я был ещё до катастрофы, – грустно ответил Саша.

– Мда, если что, вдоль дороги на стендах будут карты с городом, они обычно на старых остановках, если те целы. По ним дойти должен. Только смотри, с севера не заходи, там тоже патруль шастает. На юге спокойнее.

Они попрощались, и Саша побрёл через кишащий звуками и запахами рынок в сторону Московского вокзала. Если тут никто на него внимания не обращал, то уже у бывшего торгового комплекса «Галерея» рабочие смотрели на него с подозрением.

Сейчас, по слухам, там находился склад, вот только кому он принадлежал, Саше было неизвестно. Все стеклянные витрины изнутри были заложены металлическими щитами, а оба входа были огорожены несколькими цепями с табличкой «Вход строго запрещён». При этом снаружи никакой охраны не было. Из главного здания вокзала толпами выходили люди с огромными тележками и мешками. Товарный поезд приезжал почти каждый день, но всегда в разное время, и разгрузка продолжалась несколько часов. В остальное время вокзал был закрыт.


***

Саша быстро шёл по Лиговскому проспекту и искал карты на старых автобусных остановках. Семён посоветовал почти сразу перейти на противоположную сторону от «Галереи», поскольку слева находилась территория бандитов. И к чужакам тут относились совсем иначе, чем на Апрашке. Все основные товары на рынок у вокзала поставлялись именно отсюда и охранялись очень хорошо. На другой стороне Саше как раз попалось несколько остановок. Но недолго он радовался. Половина из них стояла сломанными, с разбитыми стёклами. Другая же была разрисована местными «художниками». Время подкатывалось к девяти, но вокруг было светло, почти как днём, и очень шумно.

Весь маршрут запомнить наизусть Саша не сумел и сбился уже после поворота на Разъезжую, а карты всё не было. Подойти спросить маршрут у рабочих тоже было сомнительным вариантом: его вполне могли принять за должника и отправить на работы, как это практиковалось на Апрашке, ведь с собой документов у него не было. Отсюда до Садовой было всего около получаса пешим ходом.

Начало резко холодать. Почти все фонари были разбиты, только в конце улицы, на перекрёстке, горела лампочка. Район казался безлюдным. Время подкатывало к комендантскому часу, и на улице оставались лишь подростки, заигрывающие с законом. Из-за угла раздался визг колёс, и на повороте выскочили две разноцветные «копейки». Гонки. И правда, когда Саша повернул на улицу Марата, слева, в самом начале, было большое скопление людей. Горели бочки, шумели люди.

Саша мельком слышал от Пети, что ночами по выходным молодёжь собирается где-то в центре и устраивает заезды. Умельцы вручную перебирали свои машины, меняя баки с бензином на газ. Газ было достать куда проще и дешевле. Но и опасность была высокой. Неудачное столкновение – и машина взлетала на воздух.

Гонщики были не единственными, кто пересел на газ. Монополия присутствовала и в такси. Крупные гиганты, такие как «Таксовичкофф», «Яндекс» или «Убер», давно покинули город, оставив шанс мелким компаниям. Так и получилось: такси «Драйв» первыми перешли на газ, скупив множество дешёвых по стоимости и обслуживанию старых советских машин. «Копейки», «шестёрки» и «семёрки», неаккуратно покрашенные в жёлтый цвет, стали основой для передвижения более-менее богатого населения. Далеко не все могли себе его позволить: одна такая поездочка стоила от тысячи рублей.

Чем ближе Саша к ним подходил, тем громче шумела небольшая толпа. Из дома напротив выглянула старая женщина и начала визжать, что вызовет милицию. Никто не обратил на неё внимания, так как милиции уже давным-давно не было.

Крупные парни в кожаных куртках принимали ставки. А полуголые девочки в коротеньких шортиках, несмотря на холод, тёрлись у машин. В начале улицы снова раздался визг колёс, и на финишную прямую выехала чёрная тонированная «копейка» с большим белым черепом на капоте и бампером, разрисованным в виде окровавленной морды непонятного чудовища. Люди разбежались по сторонам, чтобы машина ненароком их не сбила. Гонщик пролетел стоп-линию на углу улицы Марата и Боровой и вдавил по тормозам.

Радостная толпа побежала к машине, пока та буксовала на месте, испуская чёрный дым из-под колёс. Неприятно запахло резиной. Но народ, не обращая на это внимания, поднял вылезшего гонщика на руки и стал бросать вверх, как будто тот выиграл очередное гран-при Формулы-1. Небольшая часть, видимо, сторонников второго пилота, поспешила прочь по улице – тот до сих пор не выехал.

– Вы бы видели, как я этого урода сделал! Хотел меня обойти на Обводном. Хрен там был, в бочину его ебанул, тот сразу и слетел. Олух, нашёл с кем гонять. Э, братва, рассчитаетесь со мной на месте уже. А вы, девчонки, полезайте все в машину, поедем вас драть. Эх, сучки мои!

Гонщик смачно шлёпнул одну из девиц по заднице, и те, пихаясь, начали ломиться на заднее сидение небольшого автомобиля. Для «копейки» их было слишком много, и в итоге двум, менее упёртым, места не хватило. Водитель сел в свою тачку, включил громкую музыку, поревел мотором и медленно, из-за перегруза, поехал в сторону Садовой.

Как только шум автомобиля стих за поворотом, один из здоровяков крикнул всем расходиться и что все выплаты будут в конторе на Апрашке.

Толпа поохала и потихоньку начала расходиться. Саша решил, что бо́льшая часть пойдёт на Апрашку, и решил в ней затеряться. Одним из последних шёл невысокий парень с грустным лицом и длинными волосами. Чтоб не выделяться своим странным прикидом, Саша догнал парня и спросил, что это сейчас было.

– Каждую неделю устраивают тут. Заезды всякие, гонки. А ты чего тут, первый раз?

– Мимо проходил, я обычно в другом районе тусуюсь, – ответил Саша.

– На Апрашку собираешься?

– Да, дела были на большом рынке, думал по дворам сократить, а то время-то поджимает. Ты расскажи, что был за мужик, который выиграл?

– О, да это Гонщик! Самый крутой гонщик в городе. Говорят, у него мотор от «Мэрса» стоит, а коробка от «Феррари», и катается он на бензине, а не как все, на газу.

– А второй кто был?

– Какой-то выскочка, я даже имени не знаю. Такие периодически вылезают, считают, что могут победить короля гонок. Но он лучший, просто красавчик!

– Тоже на бензине?

– Да не, что ты. По-любому на газу, раз не доехал.

Парень ухмыльнулся.

– А вообще это вроде восьмая гонка за сегодня. Молодняк собирается, гоняет друг с другом. Эх, я бы тоже так хотел…

– Так а в чём проблема, машины нет?

– Ну понимаешь. Машина-то есть, но я иногда таксую на ней. Доход неплохой, но для гонок она точно не подходит, а если я её потеряю, то сам понимаешь, как сейчас без работы тяжко. Так что пока поднакоплю. Вообще на нормальную тачку нужно кусков триста пятьдесят.

– А менты чего, не гоняют? – спросил Саша.

– Да ну брось, какой человек в здравом уме будет тратить бензин на все эти погони? Всем всё равно, тут даже если после комендантского поедет кто, заморачиваться не будут. Дороже выйдет. Зато пешеходов по одиночке отлавливают, кто не на Апрашку. Уже кстати почти десять, успеваем.

Парень заулыбался.

– Тебя как хоть зовут?

– Андрюха, хотя все Волосатым зовут. Если себе кличку не хочешь, зови как все. А тебя как?

– Меня Саша, будем знакомы.

Он протянул руку для рукопожатия. Андрей, несмотря на свой хилый вид, крепко пожал руку.

– Чем занимаешься-то?

– Я механик. Обслуживаю машины, в том числе и ту чёрную «ласточку» Гонщика.

Большая компания из нескольких десятков человек неспешно вышла на Гороховую улицу и пошла в сторону Апрашки.


Глава 10

– Валера, есть новости? – капитан сидел в просторном кабинете своего бывшего начальника.

– Пока тишина, мы пробили по всем базам, видимо, работают неофициально, что и неудивительно. Мы ещё посмотрим по другим наводкам, но пока, повторюсь, нет ничего. – Генерал сидел в кресле и курил сигару.

– Что же у вас за система такая? Прошла целая неделя.

– Мир уже не тот, что был прежде, Серёг. По крайней мере, их нет в списках погибших, так что не всё так плохо.

– Ну не может быть так, чтобы сразу все трое пропали! – не унимался капитан.

– Напомню, сейчас совсем другое время, оно сильно отличается от того, что видел ты семь лет назад. К тому же у нас не так много людей. Расскажи лучше, что с квартирой. Тебе её сделали?

– Смеёшься? Только мусор убрали, где-то вроде грязь оттёрли. И на том спасибо. Замки я уже сменил, а комендант теперь ко мне на «вы» обращается, оказался не таким уж и плохим мужиком. Помогает обжиться, даёт советы и рассказывает, как тут и что.

– Это хорошо, работу не искал ещё? – генерал стряхнул пепел от сигары в большую серебряную пепельницу в форме раскрытой ладони.

– Какая работа, я, считай, только вчера из больницы выписался.

– Слушай, я тут подумал… Вечно на содержании комитета ты сидеть не сможешь, а пенсии, как ты понял, вряд ли дождёшься. Давай я посмотрю у себя местечко. Не полковничье, конечно, но лучше ведь так, чем без денег.

– Рано ты про работу. Я не смогу в таком стрессе. Сначала помоги найти детей и жену.

– Я понимаю, не каждому выпадает такая тяжёлая участь, поэтому не тороплю. Ты пока подумай, а мы решим твой вопрос. Ты ещё не так стар, лет пятнадцать протянешь. У нас как раз имеется несколько кандидатов на вылет. Понаберут папенькиных сынков, потом мучаемся с ними.

– Ты не сам решаешь, кого брать на службу?

– К сожалению, не всегда, – вздохнул генерал. – Когда приходит приказ сверху или из Москвы, приходится подчиняться. Но, зная меня, чиновники обычно в мой комитет своих деток не суют, хотя иногда проскакивают, но если что, я умею устроить провинившемуся ад. На днях к нам ещё одного собираются прислать. Подозреваем, что «крот». Парень не самого большого ума, но говорят, ответственный. Представляешь? Приходит ко мне Власов-старший и говорит: «У вас на воротах толковый парень стоит, следовало бы его повысить». Такая наглость! Был бы это кто пониже, я бы сразу послал.

– Власов… Знакомая фамилия, – задумался капитан.

– А, точно, я совсем забыл, что ты никого почти из верхушки не знаешь. Заместитель губернатора, скользкий тип. Как и сам губернатор, назначен Москвой. А слышать эту фамилию ты мог в больнице. Его сынок работает на меня.

– Олег, что ли? – удивился капитан.

– Очень полезный парень. До сих пор удивляюсь, это чем же его отец так обидел, что он ко мне перевёлся.

– А ты не думал, что он мог быть с отцом заодно?

– Это исключено. Он достаёт очень много полезной информации. К тому же сколько папашиных подельников раскрыл и посадил. Нет, он точно свой. Лучший в своём деле, глава отдела по контрразведке. Если бы он хотел, то давно бы меня подставил.

– Ты ему слишком сильно доверяешь.

– Это уже моё дело, доверять или нет. Я наслышан о твоём параноидальном настрое. У нас тут своих проблем хватает. Сразу после нападения перестал выходить на связь наш человек.

– Мне Олег рассказал…

– Разорванное тело нашли сегодня утром около одной из южных станций метро. А ведь это был один из лучших сотрудников, которого завербовал Олег и удачно внедрил в банду. У него была идеальная легенда. Наши хирурги хорошо постарались и изменили его лицо до неузнаваемости. И всё равно попался на глупой проверке. С этой смертью мы теперь точно знаем, кто совершил нападение, но, к сожалению, прямых доказательств нет. Мы не имеем права рассекречивать даже мёртвого сотрудника. Я вчера почти прищучил Королёва на собрании, но губернатор меня остановил.

– Я краем уха слышал, что ты теперь официальный кандидат. Сам как считаешь, есть шансы на выборах?

– Не очень много, слишком большая поддержка у губернатора среди народа.

– Боятся, что будет хуже?

– Да куда уж хуже… Ты же видел, что вокруг. У нас не хватает людей для патрулирования улиц, граждан убивают прямо средь бела дня. Мы стараемся как можем. К слову, раньше было ещё хуже, наш комитет более-менее подправил обстановку в городе. После выборов планируется назначение новых председателей. Моё место пока крепко, но случиться может всё, что угодно. – Генерал посмотрел на часы и разочаровано вздохнул. – Серёг, тебе пора идти, уже почти пять часов, у меня скоро совещание. Машина будет ждать у выхода. И не забудь свой пропуск.

– Машина не нужна, я пройдусь пешком, – уверенно ответил капитан.

– Тогда давай хоть мои ребята тебя сопроводят до метро.

– Нет-нет. Сам говоришь, нет людей. Я спокойно дойду, не первый раз.

– Один раз ты уже сходил… – генерал засунул край сигары в гильотину и резанул. Оставшуюся часть он аккуратно положил в специальную коробочку и убрал в стол.

– Сплюнь ты, чёрт возьми!

– Телефон мой есть? Если что понадобится, звони в любое время.

– Спасибо, – проговорил капитан.

– Не стоит, я уверен, ты сделал бы для меня то же самое.

Капитан пожал руку Валерию Андреевичу и вышел из кабинета. Там его уже ждали два сотрудника комитета. Молча указав ладонью на выход, один из них пошёл впереди, а второй сзади. Такой процессией они прошли через всё здание, вышли из него и дошли до ворот. На пропускном пункте стояло четверо хорошо вооружённых ребят в чёрном камуфляже.

– Ваши документы, пожалуйста, – обратился к капитану один из охранников. Они не имели никаких опознавательных знаков, и капитан только мог гадать, кто же из них тот парень, о котором говорил генерал. Внимательно изучив пропуск, охранник кивнул одному из своих, и дверь открылась. Двое в костюмах, что сопровождали капитана, молча развернулись и удалились обратно в здание комитета. Тяжёлые металлические двери закрылись, и капитан остался на улице один.

Наряду с Невским проспектом это была самая безопасная улица в городе, но, в отличие от первой, в основном тихая и пустая. После бунта работники новосозданных комитетов перевезли семьи на Петроградку, близость родных к главному военному объекту в городе внушала им чувство защищённости. В целом они были правы. После беспорядков двадцать первого года эти улицы почти не слышали выстрелов, бандиты сюда не заходили.

Капитан зашёл в магазин неподалёку от станции метро. Пачка «Marlboro» стоила возмутительные триста рублей, но делать было нечего, его сигареты закончились, а курить ужасно хотелось.

Из внутреннего кармана он вытащил небольшую фотографию, на которой был он сам с женой и детьми. Счастливые лица. В тот год они ездили все вместе в Москву, фотография была сделана на Воробьёвых горах на фоне громадного стадиона. Через несколько месяцев он ушёл в плаванье, изначально на полгода, а по итогу – на семь лет.

Капитан свернул в Александровский парк. Некогда красивые аллеи с аккуратно подстриженными деревьями и кустами превратилась в дикие заросли сорняков. Скамейки, стоявшие вдоль дороги, были либо сломаны, либо разрисованы. Сквозь каменные плиты пробивалась трава, а где-то они были расколоты на части. Дома тут были намного целее, чем у больницы или на правом берегу. Стёкла были там, где им полагалось быть, некоторые даже были чистыми, но общая серость и низкие тучи создавали атмосферу безликости и опустошения.

До дома было не так далеко, но он решил спуститься в подземку. Для него стало искренним удивлением и разочарованием увиденное, когда он спускался в метро сегодня днём. Раньше он особо не замечал красоты и величия первых, совсем старых станций, но сейчас, наблюдая за грязными стенами, разбитой мозаикой и чёрными от копоти потолками, капитан осознал, насколько низко упало общество в духовном и просветлённом смыслах. Понятно, что в эти времена человек пытался выживать как мог, но неуважение, а в некоторых случаях – и вандализм, к старым памятникам архитектуры, коим являлось и метро, были демонстративными, и это считалось нормальным в новом обществе. Во все времена было проще разрушить, чем создать, и теперь, когда подобное оставалось безнаказанным, ссылаясь на «выживание», люди активно, сами не понимая, зачем, уничтожали историю. Свою же историю.

Капитан оплатил проход заранее приготовленным жетоном, не спеша спустился вниз и стал ждать поезда. Был конец рабочего дня, и людей становилось всё больше. Наконец поезд приехал, свободных мест было на удивление много, поэтому капитан сел на одно из них. Вагон немного наполнился людьми, но так, что, посмотрев по сторонам, можно было рассмотреть всех пассажиров.

Прямо напротив капитана сидел яркий представитель нового общества. Длинноволосый, долговязый торчок неотрывно смотрел куда-то в потолок, иногда сплёвывая на пол. В руках он держал банку с пивом – она сильно дрожала, и содержимое иногда маленькой струйкой выливалось на соседнее сидение. К счастью, неприятный попутчик, шатаясь вышел на следующей станции.

Его место заняла толстая недовольная женщина лет тридцати пяти с двумя детьми, плотно закутанными в тряпки так, что лиц не было видно. Дети недовольно заозирались в поисках свободных мест, но мамаша, крепко держа за руку более настырного, отвесила ему нехилый подзатыльник. Капюшон слетел с головы, и перед капитаном оказался чёрный мальчик. Нет, не грязный – чёрный. Тот тут же накинул капюшон обратно и уткнулся в подмышку своей матери. «Наследие чемпионата мира восемнадцатого», – ухмыльнулся про себя капитан.

Настроения совсем не было, ведь уже пять дней не было вестей от своих родных. Когда он подъезжал к нужной станции, людей в метро стало в разы больше: все возвращались с работы. На Спортивной вышло несколько десятков человек. Станция была довольно крупной, двухъярусной, поэтому здесь находился один из главных центров торговли Петроградки. Комендант дома поговаривал, что в этом месте можно купить вещи, которые в обычных магазинах не продаются и являются дефицитными. Многие горожане платили за вход только для того, чтоб попасть на этот рынок. Сам капитан ещё не успел хорошенько рассмотреть содержимое прилавков, однако народ уже толкался и шумел, пытаясь купить один из последних кусков ароматного мыла.

Капитану не было нужды стоять в очередях. Помимо горячей воды, которую любезно предоставил комендант, через связи генерала ему привезли новую армейскую мебель взамен испорченной и несколько коробок со всякими принадлежностями, в том числе со средствами гигиены.

Чкаловская была пустой. Капитан оказался единственным, кто вышел из поезда, и медленно побрёл в сторону эскалатора. Он был рад, что эскалатор уже запустили – ещё один подъём наверх пешком он вряд ли бы потянул.

Выйдя на улицу, капитан оглянулся: на улице было подозрительно безлюдно. Его дом находился всего в нескольких кварталах от входа в метро. Спустившись по ступенькам, он перешёл улицу и направился в сторону своего подъезда, который был за углом следующего дома.

Из-за угла вышли двое ребят с капюшонами на головах. Сначала они шли вместе, потом один попрощался и перебежал дорогу. Второй, опустив голову, шёл прямо на капитана. Когда они почти поравнялись, парень наконец поднял голову и застенчиво посмотрел на капитана.

Он был совсем молодым, даже без намёка на подростковые усики, довольно высоким, худым, с синяком под глазом и слегка ушедшим в сторону носом, в рваных джинсах и кожаной куртке.

– Извините, не подскажете время? – неуверенно спросил паренёк.

Капитан задёрнул рукав своего плаща и посмотрел на часы.

– Уже почти шесть.

– А мелочи у вас не будет? Мне совсем немного не хватает на метро, а пешком очень далеко.

Капитан нутром заподозрил неладное, хотел обернуться, но не успел. Сзади его кто-то схватил за обе руки и повалил на землю. Капитан неприятно ударился копчиком. Пока он осознал, что произошло, хулиганы уже бежали. Капитан похлопал себя по карманам и обнаружил, что пропал кошелёк. Досадливо взмахнув рукой, он услышал топот ботинок позади себя. Обернувшись, увидел подбегающий патруль. Двое, взяв капитана под руки, быстро поставили его на ноги, третий побежал за ворами.

– Кошелёк с деньгами украли! – раздосадовано выпалил капитан.

– С вами всё в порядке? Вы не пострадали? – спросил один из патрульных

Капитан кивнул.

– Вась, помоги Серёге, они не могли далеко убежать, – распорядился тот, у кого было на одну лычку больше, чем у его напарника. – Сержант Смирнов, – представился он, когда его напарник уже забежал за угол.

– Документы не украли?

– Нет, они на месте.

– Это хорошо, они пригодятся. Могу ли я взглянуть на них?

Капитан снова молча кивнул и полез во внутренний карман плаща. Неожиданно зашипела рация на плече у сержанта, раздался взволнованный голос младшего сержанта Васи.

– Приём, как слышно? Код красный! Повторяю, код красный! Объявляйте план «Перехват» по квадрату «4Г». Андрей, тут Серёга… мёртв…

Сержант выхватил рацию, зажал кнопку и прокричал:

– Где вы? База, вызывай скорую, чёрт возьми! Вася, где вы там?

– Вторая арка слева. За углом. Я пошёл за ними, а ты посиди, посиди с ним.

– Документы нужны? – капитан протянул военный билет сержанту.

– Оставь пока, стой тут, мужик, я скоро вернусь.

Сержант засунул рацию обратно в наружный карман и быстро пошёл в сторону места преступления.

Капитан остался один. Издалека постепенно начал приближаться вой сирены, и через пару минут мимо капитана промчалась скорая и несколько военных «уазиков». Простояв ещё несколько минут, капитан уверенно зашагал в сторону остановившихся машин. «Скорая помощь» стояла у второй арки, как и сказал патрульный. Подойдя ближе, он увидел, что из арки растекалась небольшая лужа крови, а чуть дальше лежит тело убитого.

– Гвоздём, прямо в череп. Тут без шансов.

Капитан обернулся, рядом с ним стоял человек в военной куртке и курил сигарету.

– Криминалист?

– Скорее следователь, но и этими вещами я тоже занимаюсь. А вы, видимо, свидетель?

– Скорее пострадавший, ведь у меня украли кошелёк, – капитан похлопал по карманам, чтобы ещё раз убедиться в пропаже.

– Думаете, управа будет рассматривать ваше дело после убийства? Если повезёт, и этих уродов найдут, то кошелёк ваш. Но в любом случае вы будете свидетелем.

– Неужели люди на такое способны из-за пары тысяч?

– Не узнаем, пока не поймаем. Но тут скорее из-за Крестов. Их спугнул патруль, так бы вообще до трусов раздели. На что только люди не идут, чтоб не попасть туда.

– Эта тюрьма ещё работает? Когда я уезжал, её собирались закрыть или перенести.

– Когда же это было? А ты не местный, что ли? Работает, никто ничего не закрывал. Страшное место, дикое. А после катастрофы – так вообще. Даже врагу бы не желал туда попасть.

– А поймают-то? – спросил капитан.

– Ясен хрен, поймают! От наших псов мало кто уходит, считай, решённое дело. Объявлен план «Перехват», пешком далеко не уйдут. Сержант! – крикнул он кому-то из солдат. – Какие новости? Поймали ублюдков?

– Одного взяли, второго найти не могут. Пока что.

– Вы ищите, ищите! – следователь стряхнул сигарету и махнул капитану. – Поехали в отдел, дел много, допросы, мать их, бумаги. На всю ночь мне работы придумали.

Следователь кинул сигарету на асфальт и потушил её ботинком. Отряхнувшись от пепла, он направился через дорогу к серой машине. На ней не было номеров, а на крыше стояла небольшая мигалка.

– Садись, свидетель, подвезу. У меня мало времени, ждать, пока ты дойдёшь, некогда.

Капитан вздохнул, посмотрел на окна своей квартиры и медленно пошёл к машине. В ней было тесно, впрочем, как и во всех «шестёрках». В салоне сильно пахло сигаретами и кофе. Следователь завёл мотор, немного поиграл с оборотами и, включив мигалку, резко стартанул.

– С чего ты взял, что я не местный? – капитан решил оставить все формальности в стороне и обратился на «ты».

– Вид у тебя какой-то не такой. Ошарашенный, что ли. Смотришь всё по сторонам, оглядываешься, как будто в первый раз тут.

– Тут только что человека убили. Я не…

– Да не, всё это ерунда, – перебил его следователь. – На труп ты смотрел спокойно, дай угадаю, военный?

– Служил на подлодке, недавно только вернулся в город, – признался капитан.

– Да уж. Всё сильно поменялось, не так ли? Но это ничего, самую жесть мы уже прошли, потихоньку восстанавливаемся. Тебе повезло, ты не видел, что в двадцать первом творилось. Сотни трупов каждый день. Умирали от всего, в основном, конечно, от голода – еды ни у кого не было. Даже нас, бывших полицейских обманывали, недоплачивали. Один раз на дело ездил. Женщина позвонила, говорит, крики о помощи у соседей. А в те времена на такие вызовы одному было ехать опасно – мало ли, подстава? – а приходилось, потому что работать некому было. У нас в отделе так моего знакомого отправили. Живой-то остался, но инвалид. А куда инвалидам в нашем-то отделе? Уволили. Новую работу не нашёл, потом из квартиры за долги выселили. Пропал на время, потом смотрю сводки по трупам, а он уже там, и месяца не протянул, бедняга. Так, о чём это я? Сигарету будешь?

Капитан кивнул.

– Ну так вот. По шапке никому получать не хотелось, поэтому собрали подкрепление: я и ещё двое моих товарищей. Захожу я, значит, в подъезд, квартира была на втором этаже. Поднялся, прислушался – всё тихо. Постучал, а мне женщина открывает. Страшно худая и посматривает подозрительно по сторонам. Говорю, что жалоба пришла от соседей, якобы крики о помощи, надо проверить. А эта стоит, в пол смотрит, что-то бубнит себе под нос, но в квартиру не пускает. Пока стоял, объяснял ей, из квартиры запах пошёл ужасный, как будто что-то сгнило. Я через плечо у неё в квартиру заглянул, а там в коридоре что-то красное растёрто. Я рацию в руки, ребят вызываю – они внизу стояли, на первом, чтоб не спугнуть. Не успел договорить, как из квартиры вылетел мужик, весь в крови и с топором. Чуть не уронил меня. Выстрел в ногу его не успокоил, пришлось делать контрольный. Женщина как завизжит, и дверь сразу захлопнула. Ребята быстро поднялись, дверь вскрыли, а там… Жесть! Никогда такого не видел. И не дай бог ещё увидеть! На кухне на столе лежал труп, наполовину расчленённый с надкусанными конечностями, а в комнате ещё двое связанных лежало. Им повезло, живые были. Хозяйку мы в итоге повязали, она и рассказала, что есть было нечего, пришлось соседей по дому, так сказать…

Капитан молчал. Он не много слышал про это и не знал, насколько жестокие были времена. Он подумал о жене и детях: ведь с ними тоже могли произойти эти ужасные вещи, ведь их тоже выселили из квартиры.

– А ещё была история… – прервал молчание следователь.

– Хватит! – перебил его капитан.

– Да уж, а я с таким каждый день сталкиваюсь.

– Я несколько недель назад потерял полсотни бойцов, совсем не хочется слушать такое.

– Тогда тебе повезло, мы приехали.

Машина резко повернула во двор небольшого дома и остановилась у ворот. Они начали медленно, со скрипом открываться, за ними уже стоял молодой солдат с автоматом. Показав ему какую-то бумажку, следователь въехал в небольшой двор. Оба молча вышли из машины, и капитан проследовал за следователем в одну-единственную дверь. С виду казавшийся жилым дом оказался бывшим полицейским участком.

– Полиции как таковой нет уже почти пять лет. Мы все подчиняемся Комитету городской безопасности. Райотдел, так сказать, – рассказал следователь.

На первой же лестничной площадке стояла решётка, блокирующая подъём наверх, остальные двери были забиты досками, а лифта не было. Следователь взял трубку домофона, незаметно висевшую прямо у решётки, и сообщил, что привёз свидетеля по делу об убийстве патрульного. Что-то щёлкнуло, и дверь на решётке, которую не сразу заметил капитан из-за темноты, открылась.

– Поднимайся наверх, там тебя встретят, я минут через пятнадцать подойду. Во, за тобой уже спускаются.

Где-то наверху раздался топот, и через пару мгновений к ним спустился молодой солдат.

– Сержант, – обратился к нему следователь, – отведи мужчину в комнату, он проходит как свидетель, будь с ним повежливее, он откуда-то… – следователь аккуратно показал пальцем наверх. – Какая-нибудь новая информация есть?

– Никак нет, товарищ майор, поймали только одного, при себе ничего нет, даже документов.

– А кошелёк был? Ну или бумажник, что-нибудь такое.

– Нет, вообще ничего.

– Сколько у тебя там было? – спросил следователь у капитана.

– Около десяти тысяч, – подумав, ответил капитан.

– Что же вы такую сумму с собой носите?

– В квартире оставлять опаснее.

– Хорошие соседи? – ухмыльнулся следователь. – Ладно, пойду встречу машину. Как приедут, сучонка в камеру, пусть Стас им займётся, может, скажет чего. А, и передай, что он мне нужен живой и в сознании.

– Так точно! – ответил сержант и обратился уже к капитану. – Следуйте за мной.

Солдат быстро поднялся по лестнице, и капитану оставалось только догонять резвого бойца. Поднимались, к счастью, недолго – всего один этаж. Там их встретила толстая металлическая дверь с небольшим окошком посередине. Сержант негромко постучал по двери, окошко открылось, и оттуда выглянуло ещё одно молодое лицо солдата. Удовлетворённо кивнув, он закрыл окошко, повернул несколько ключей в замках и открыл дверь.

Перед ними появился длинный коридор с несколькими дверьми по обе стороны. Солдат остановился у последней, открыл её и жестом пригласил войти. Комната оказалась довольно просторной. Помимо рабочих столов, в углах стояли камеры для заключённых. Они были пусты.

Слева находилась ещё одна дверь, она была открыта. Сквозь тусклое освещение в следующей комнате можно было рассмотреть только стол и два стула. Солдат жестом пригласил сесть капитана за стол, а потом, когда капитан оказался в комнате, вышел и закрыл за собой дверь. На потолке зажглась ещё одна лампа. Их было всего две – длинные и светодиодные, они светили совсем тускло, придавая комнате очень мрачный и удручающий вид. Металлический стол оказался приделан к полу, на нём красовались небольшие засохшие капли крови. Прямо в центре стола был крюк, за который цепляли наручники заключённого. Типичная комната для допросов, в которой, судя по всему, вытаскивали информацию не только словами. Бетонный пол, ближе к углу, был испачкан бордовыми каплями крови, также давно засохшей, а камешек, на который капитан наступил, оказался здоровенным зубом. Противоположная часть стены имела большое мутное окно, из которого ничего не было видно. Камеры тут тоже отсутствовали.

Через пятнадцать минут вернулся, как и обещал, следователь. Он был немного не в духе и игнорировал почти все вопросы капитана.

– Вы ничего не перепутали? – возмущённо спросил следователь. – Здесь я задаю вопросы. Для начала мне нужно занести в протокол ваши личные данные. Документы при себе? – Капитан протянул военный билет.

– Так, так, так. Военнослужащий, моряк, кхм… капитан первого ранга. Что же вы сразу не сказали? А это, случаем, не про вас писали в газетах? На военных напала банда, выжило семь человек.

– Про меня. Но уж не семь, побольше, – ответил капитан.

– Сочувствую – потерять столько людей. На моей памяти было что-то похожее. Я тогда служил в Чечне, совсем молокососом был, восемнадцать исполнилось, и сразу отправили. Ехали мы тогда в колонне, по горам, на «Газелях» вроде, сейчас не вспомню. Вдруг сверху посыпалась очередь, а машину перед нами подорвали из гранатомёта. Кое-как отбились, в итоге двадцати двух человек недосчитались по приезду – больше половины… Что ж, продолжим, – грустно вздохнул следователь, переписывая данные в тетрадь. – С документами всё. Теперь к самой сути. Само убийство, как я полагаю, вы не видели. Зато сможете описать нападавших, и события, которые этому предшествовали. На опознание не поведём, сейчас с этим проще, к тому же парень сам признался.

– Что с ним будет теперь? – поинтересовался капитан.

– Суд. Военный суд. Потом, скорее всего, расстреляют, где-нибудь в закоулках Крестов. За убийство военнослужащего предусмотрены самые строгие меры наказания. Наш генерал говорит, это вселяет в людей страх, поэтому и преступлений меньше.

– Это же негуманно! Смертную казнь отменили ещё в прошлом веке, – возмутился капитан.

– А по-другому не получается. Люди стали слишком жестоки друг к другу. Если мы будем давать слабину, они порвут нас. У людей не осталось ни совести, ни чести. К тому же голод толкает людей на немыслимые вещи. Иногда их жаль, но когда дело доходит до убийства, мы должны оставаться неумолимы. Сколько, напомните, у вас было в кошельке? За такую сумму людей убивают и глазом не моргнув.

– Всё равно это жестоко. Если не давать людям шанс, в конце концов не останется никого.

– Жестоко, зато эффективно. Если мы хотим спокойно жить в этом богом забытом городе, действовать надо так и только так. Пусть останется меньшинство, зато достойное и законопослушное… А теперь перейдём непосредственно к допросу. Не отнимайте у меня время, его и так чертовски мало.

Следователь с усердием начал расспросы, преимущественно про второго подозреваемого, которого так и не поймали, уточняя про его внешние особенности или одежду. Через пятнадцать минут вопросы кончились, и капитана отпустили.

Когда он проходил мимо камер, то увидел, что в одной из них сидит щуплый парень с мешком на голове.


Глава 11

На Апрашке Саша первым делом собирался зайти в гостиницу – забрать оставшиеся деньги, телефон и переодеться. К счастью, бронь он брал на три дня, и третий уже как раз начинался. На стойке информации администратор его сразу не признала, к тому же документов, определяющих личность, у него не было. В итоге за тысячу обещанных рублей ему выдали новый ключ и вместе с охранником проводили до его двери. Она оказалась незаперта. В номере находился Петя. Он судорожно бродил по комнате и с кем-то разговаривал по телефону. На вошедших он сначала не обратил внимания.

Охранник вопросительно посмотрел на Сашу, мол, знает ли он этого человека. Саша ответил, что, видимо, оставил ключ у него и сам забыл, извинился за доставленные неудобства и закрыл дверь перед носом у охранника.

Через секунду раздался стук в дверь. Саша открыл и увидел всё того же охранника.

– Вы что-то забыли? – спросил Саша.

– Кажется, это вы кое-что забыли, – охранник потёр большой палец о указательный и средний.

– А, это. Вы знаете, я посмотрю, что осталось из заначки, и передам администратору завтра.

Не собираясь продолжать разговор, Саша снова захлопнул дверь перед носом охранника. Когда он обернулся, на него непонимающим взглядом уставился Петя: он сначала не заметил, как друг вошёл, а затем не признал Сашу в новой одежде.

– Ты не узнал меня, что ли? – Саша снял с себя капюшон. – Смотри, не заплачь.

– Ты где всё это время был?! Я обзвонил всех, кого мог, никто вообще о тебе не слышал! Ты просто пропал.

– Это долгая история и неприятная, – Саша потёр ушибленный нос. – К тому же я потерял все деньги и документы. А с этим реально могут быть проблемы.

– Ну и разукрашенный же ты. Кого побил на этот раз?

– Не спрашивай, я пока что это плохо помню, говорят, был слишком пьян.

– Ну мы с тобой здорово тогда выпили. Я заметил, что ты исчез, только после второго боя.

– К тому времени я уже валялся в отключке где-то в канаве. А потом очнулся у язычников. Веришь? Нет?

– Реально хорошо по голове получил, – покачал головой Петя.

– У тебя осталось что-нибудь из налички?

– Несколько тысяч, может, больше, но вряд ли намного.

– Этого хватит на день максимум, а нам ещё твой вопрос решать. Нехорошо. Домой, за деньгами, идти мне тоже не вариант – батя сразу в комнате запрёт, да ещё поставит кого-нибудь охранять, это он может.

– Мне кажется, ты хочешь меня вытащить из всего этого больше, чем я сам.

– Вот это-то и плохо, что ты сам ноешь, скулишь, что не нравится там или ещё что-то, но ничего не делаешь.

– Для тебя – это приключения на задницу, а для меня – выбор на всю жизнь! Я не собираюсь спешить и делать всё плохо. Мы ещё ничего не придумали, только кучу денег просрали.

– С деньгами, конечно, мой косяк. Может, грабануть кого-нибудь? Заодно покажешь мне, как это всё у тебя делается. Где-нибудь на совсем тихой территории. Просто бумажник отожмём и всё, чтоб на первое время хватило, а там и подумаем над планом наконец.

– Тебе совсем делать нечего? Это совсем не смешно и не прикольно. Ты же не знаешь, какие последствия произойдут с этим человеком, может, он нёс последние деньги за оплату комнаты, и без них его выселят на улицу.

– Почему-то тебя раньше это не останавливало, – заметил Саша.

– Сейчас, если ты забыл, я пытаюсь покончить с этим. А такими темпами я никогда не закончу.

– Но ведь это необходимо и для нашего с тобой выживания.

– Ты так этого хочешь? – Петя подошёл к окну и посмотрел вниз. – Если тебя поймают – это тюрьма, даже отец вряд ли тебя спасёт.

– Знаешь, у меня очень сильно болит голова, и я хотел бы поспать после тяжёлого дня. Я завтра тебе расскажу, что произошло. Остальное тоже обсудим. Займёшь мне тысячу? Надо положить администратору.

– Я надеюсь, ты выспишься и одумаешься. Я могу всё это устроить, но надо ли тебе оно, и не пожалеешь ли о последствиях? – Петя достал из кармана тысячу, положил на тумбочку возле кровати и вышел со словами: – Я зайду за тобой завтра в десять.


Ему снилась хижина той женщины. Он снова остался один, и вокруг него бродили по стенам тени. Он кричал, что ему это кажется, что это сон, но тени лишь смеялись над ним. Внезапно они замерли, кроме одной, самой большой, которая остановилась на двери. Медленно она начала превращаться в силуэт висящего на виселице человека.

– Останови-и-ись, останови-и-ись, – шептали тени.

Саша резко подскочил от неожиданного стука в дверь. Шёпот всё ещё звучал где-то в глубоко в голове, но уже тише. Дверь распахнулась, и к нему зашли Пётр и вчерашний охранник. Саша кивком головы указал на тумбочку. Охранник недоверчиво повертел бумажку перед носом, понюхал её и убрал в карман.

– У вас там завтрак стынет. Не проспите, – он неловко протиснулся мимо Пети и закрыл за собой дверь.

– Я знаю, как решить нашу проблему с деньгами, – начал Петя. – Раз ты так хочешь поучаствовать в небольшом ограблении, мы можем поехать к вам на район, он самый богатый. Подловим человека у метро, только тебе придётся делать всё, что я скажу, ведь ты не хочешь, чтоб нас поймали?

– Дай хоть глаза протереть, я только проснулся. – Саша откинул одеяло и зевнул.

– Я предупреждал, что приду в десять часов.

– Не мог уснуть.

– Кошмары?

– Типа того, – отмахнулся Саша. – Ко скольки поедем?

– Часам к трём на Чкаловскую. Во-первых, у многих патрульных будет выходной после вчерашних усилений, а во-вторых, весь основной народ пойдёт ближе к шести вечера. Конечно, может и не повезти, и за всё время никого не найдём, но и шанс попасть на богатенького гораздо выше, чем где-либо ещё. У тебя есть что пожевать? Я ещё ничего не ел.

– Иди поешь, там где-то мой завтрак стынет. Я не хочу.

Саша отправил своего друга вниз, в столовую. Он действительно не хотел есть. После ночного кошмара его слегка подташнивало, как будто укачало. Саша пытался вспомнить, что ему снилось. Казалось, что это было чертовски важно сделать. Поковырявшись в памяти, он вспомнил только человека в петле. Того самого, что видел в доме у язычницы. Вот только он не был уверен, что это всё было по-настоящему: вся поездка к родоверам уже воспринималась как плохой сон. Лишь старая одежда говорила о том, что он действительно приехал оттуда.

Через несколько часов они уже стояли у дома, где раньше жил Петя, и поджидали «везунчика».

– Мы тут полчаса уже стоим, и до сих пор ни одного человека. Может, ближе к метро подойдём? Там хотя бы обзор больше. – Саше становилось скучно. Он успел одолжить более-менее нормальную одежду у друзей из универа для того, чтобы нормально выглядеть. Хоть он туда и не ходил (поскольку учился дома), но кое-кого всё же знал. Таких же, как он, мажорчиков с богатыми родителями.

Вечерело. Становилось холодно стоять на одном месте. Саша по кругу ходил около арки, выжидая знака от Пети. Тот изредка отходил за угол: посмотреть, не появился ли патруль.

– У метро может дежурить патруль, не хватало нам ещё попасться им на глаза. Они не дураки, догадаются, зачем мы тут.

– Давай, я гляну хотя бы, может, там всё чисто.

Петя махнул рукой и достал сигаретку, чтоб закурить.

– Ладно, иди, смотри. Если кого заметишь, сразу говори, я оценю ситуацию.

Саша пошёл вдоль стены дома, представляя себя гангстером из старых фильмов. Уже в средней школе, классе в пятом, один из одноклассников показал им старый бандитский сериал «Бригада». Они всей компанией собирались у Саши дома и смотрели по телевизору приключения Саши Белого и компании. Саша, конечно, себя представлял на месте главного героя, Петю они называли Пчёлой, его друг Стасик Миронов был Космосом, а самый крупный из них, Толик Коломенский – Филом. Тем последним летом две тысячи восемнадцатого они бегали по дворам с купленными на рынке игрушечными автоматами и стреляли маленькими жёлто-оранжевыми пульками в котов и голубей.

В Петином дворе жила старая женщина, Зинаида Аркадьевна, бывшая учительница школы №25, которая сидела на пенсии последние лет пятнадцать. Несмотря на свой возраст, она резво бегала за друзьями и пыталась отобрать у них автоматы, называя «чёртовыми фашистами» и «конченными малолетними ублюдками». Однажды она поймала Толю-Фила, отобрала автомат и стукнула его им по голове так, что автомат разлетелся на части, а макушка мгновенно окрасилась в алый цвет.

Толя оказался в больнице неподалёку, а старуху, по слухам, отправили в психушку, где она доживала свой последний год. После этого ребята на время прекратили играть в «Бригаду», но воспоминания о весёлом детстве ещё вертелись где-то в голове у Саши. Они нахлынули с новой силой, когда, высунувшись из-за угла, он увидел человека в пальто, одиноко спускавшегося по лестнице от метро.

Он махнул Пете рукой. Петя подошёл, тоже выглянул из-за дома, сглотнул и сказал: «Действуем».

Вдвоём они вышли из-за дома и пошли навстречу человеку. Улица была абсолютно пуста, кроме них никого не было. Заранее подготовленным жестом Петя пожал Саше руку и по диагонали стал переходить улицу. Оставшись один, Саша сильно занервничал. Все придуманные за завтраком фразы вылетели из головы, он на ходу пытался придумать новые, но ничего в голову не лезло, кроме окровавленной головы Толика и бешеной, орущей рядом Зинаиды Аркадьевны. Толик, к счастью, остался жив. Честно говоря, сильной травмы не было. После выписки он ещё несколько лет хвастался своим маленьким шрамом на голове, рассказывая, что получил его в перестрелке с другими группировками, пока его семья не переехала в другой город. Больше Толика он не видел.

Саша поднял голову и увидел, что мужчина впереди немного замедлил ход. Между ними оставалось всего пятнадцать метров. Он был довольно худым, полуседая борода покрыла его лицо, руки он держал в кармане, но Сашу это не должно было заботить. Его задача заключалась в том, чтобы просто отвлечь внимание жертвы, заболтать. До мужика оставалось метров семь, и по плану пора было начинать разговор, но он не мог. Шаг, ещё шаг. В голове он уже прокрутил, как мужик проходит мимо него, а недовольный Петя качает головой из стороны в сторону.

Когда плечи уже почти поравнялись, Саша повернулся и на выдохе быстро сказал:

– Извините, не подскажете время?

Мужчина остановился и, задёрнув рукав своего плаща, посмотрел на часы. Петя успел обойти их обоих с другой стороны и уже подкрадывался сзади.

– Уже почти шесть.

– А мелочи у вас не будет? Мне совсем не хватает на метро, а пешком очень далеко. – Саша сказал это настолько неуверенно, что сам не поверил своему голосу. В это же время из метро не спеша вышли трое патрульных и как раз встали лицом в их сторону. Петя уже был слишком близко и, резко схватив мужика за руку, подставив подножку, дёрнул назад. Саша хотел предупредить его, но не успел. Мужчина упал, и это заметил патруль. Через секунду они уже бежали в их сторону, а Петя схватил бумажник и, толкнув Сашу вперёд, помчался в противоположную сторону от метро.

– Давай, бежим! Не отставай! – испуганно орал Петя.

Саша на ходу обернулся: патрульные были уже близко и, кажется, догоняли. Адреналин хлынул в кровь. Ноги сами ускорились, а глаза почти ничего не видели. Он бежал позади всего в нескольких метрах от друга. Петя завернул в первую же арку, но вдруг поскользнулся и упал. Саша замедлился и начал тянуть его за руку.

– Не могу, кажется, ногу вывернул. Держи кошелёк, я один справлюсь. Давай, беги же! – крикнул Петя.

Саша его не послушал, он искал способ задержать патрульного. Боковым зрением он заметил, что двое остановились у того мужичка, значит, у них было время обезвредить первого и уйти. Он подбежал к мусорному баку и увидел прислонённую к стенке деревянную палку. Саша уже слышал топот приближающегося патрульного, схватил палку и побежал навстречу. Остановившись в метре от угла, он замахнулся и со всей силы ударил выбежавшего военного.

Молодой парень рухнул на землю, а палка почему-то осталась в его голове, как будто прилипла на клей. Саша ожидал, что она отлетит или сломается, но она как будто застряла. Саша, дрожа, подошёл к парню и осмотрел его голову. Торчащий из палки здоровенный гвоздь был на несколько сантиметров воткнут в череп. Патрульный лежал неподвижно. Саша ошарашенными глазами посмотрел на Петю, потом снова на мёртвого, и снова на Петю.

– Помоги встать, нам надо уйти, – скомандовал Петя.

Саша никак не мог сообразить, что произошло. Когда он брал эту палку, никакого гвоздя не было и в помине. Может быть, он не посмотрел? Нет-нет, он бы заметил такую длинную штуковину.

– Саша, помоги мне, пока не пришли остальные. Ему уже ничем не помочь.

Саша на автомате подошёл к Пете, приподнял его, и они, насколько можно, быстро заковыляли во двор.

– Мы так далеко не уйдём, – застонал Петя. – Оставь меня тут. Со мной нас точно поймают. Я понимаю, ты сейчас в шоке. Я тоже. Но меня поймают всё равно. У тебя ещё есть шанс убежать. Мы недалеко от Петроградской. Сейчас, скорее всего, объявят перехват. Не ходи по главным улицам, иди через дворы. Это я тебя повёл сюда, я подставил. Беги домой. Если ты останешься – то повесят нас обоих, к сожалению, закон суров для всех. Ну давай, беги же, дурак.

Саша не знал, куда бежать. Позади себя он слышал какие-то крики, был уверен, что его догоняют. Он хотел уже сдаваться, но ноги сами несли его вперёд. Он осознал, где находится, только когда остановился. Перед ним выросла большая деревянная дверь в парадную, где они с Петей сидели в башне.

Комендант отвлёкся от газеты и удивлённо посмотрел на Сашу.

– Сегодня один? А где твой дружок?

– Сегодня не будет. Оплату занесу потом, в двойном размере.

– Ладно, проходи, – махнул рукой комендант и вернулся к чтению газеты.

Саша взбежал на пятый этаж, чуть не сбив по пути какую-то женщину. Поднялся в башню и закрылся на замок изнутри. Он сразу включил радио в надежде найти пиратскую новостную волну. Таких в городе было несколько, но не все приёмники их ловили. На этих волнах рассказывали местные новости – то, о чём обычно молчали власти. Он понимал, что его друг попался, но до последнего надеялся, что его не поймали. Он просидел минут пять в поисках нужной частоты, пока не осознал, что наделал. Дрожь пробила всё его тело, а слёзы выступили на глазах. Он убил человека – даже двоих. Из-за своей паники он сделал то, чего уже точно не вернуть, ничем. Он убежал, он струсил, но всё равно пытался оправдать свою трусость тем, что ему так велел сделать Петя.


Время приближалось к семи, и он решил дойти до дома, смешавшись с толпой у метро. Он не запомнил, во сколько пришел, и не запомнил, сколько здесь находился. Просто лежал и чего-то ждал. В одном из шкафчиков он нашёл небольшую сумку, в которую собрал все вещи, что тут были: радио, которое притащил Петя в прошлый раз, небольшую коллекцию монет, свечки, зажигалку и, конечно, их совместную фотографию. На Апрашку, тоже было опасно возвращаться, а тут без друга ему больше делать нечего. Осмотрев опустевшую комнату, он запер дверь и спустился вниз.

– Вот ключ. Больше мы вас не потревожим. Как и обещал, оплату занесу через несколько дней.

Комендант, в этот раз не отрываясь от газеты, взял ключ и повесил его рядом со столом.

– Приходили менты. Искали подростка. Тебя, что ли? Я их отправил подальше отсюда, «мусорами» были, «мусорами» и остались, тьфу.

Саша кивнул и молча вышел на улицу. Народ понемногу выходил из метро. Теперь Саша ничем не отличался от обычного парня, идущего с работы.


Глава 12

День не предвещал ничего хорошего. Игорь не звонил уже больше трёх дней с последней встречи, а сейчас от него пришла смска с просьбой срочно встретиться. Он просил приехать к нему. И больше ничего. Все последующие её звонки и смс он игнорировал. Муж был на работе, что облегчало задачу покинуть дом незамеченной, но вот вопрос о том, кто же, помимо Игоря, мог ещё находиться у него, был открыт. Очень не хотелось нарваться на его жену или ещё кого-то из прислуги. Машина была уже готова, хотя и ехать тут было всего несколько минут.

Жанна никогда ещё не была у него дома. Только пару раз проезжала высокий забор, прилегающий к участку. У ворот стояло несколько подозрительных людей. Жанна насчитала шестерых человек в чёрных одеждах с висящими дубинками вдоль бедра. Косо посмотрев на их автомобиль, один из них открыл ворота и пропустил машину через небольшой сад с фонтаном на стоянку у гаража. У входа в большой двухэтажный дом стояли ещё двое и смотрели в их сторону.

На улице начался небольшой дождь. Жанне совсем не хотелось под ним мокнуть, но так же ей не хотелось обращаться к этим, по-видимому, охранникам, поэтому она решила дождаться Игоря в машине. Его телефон всё так же молчал. Просидев несколько минут, Жанна не выдержала и велела водителю посигналить.

Через минуту, наконец, дверь открылась, и из неё выскочил Игорь в джинсах и помятой футболке. Он под дождём добежал до машины, открыл дверь с той стороны, где сидела Жанна, молча протянул ей руку и спешно повёл куда-то вдоль дома между стеной и аккуратно подстриженными кустами. Совсем рядом оказалась небольшая веранда. Игорь, не оборачиваясь, словно боясь смотреть в её сторону, повёл её по небольшим ступенькам в дом, дальше – по лестнице на второй этаж, и в свой кабинет.

Это была роскошная большая комната с длинным шкафом вдоль всей стены. В специальной выемке висела большая «плазма» – с диагональю в два с лишним метра, где показывали какие-то московские телепередачи. Небольшой письменный стол находился у окна, на котором вразнобой лежали бумаги, папки с документами и деньги. Коричневые шторы были задёрнуты, свет давала только небольшая лампа на столе.

– Жанна, присаживайся, я не мог рассказать тебе всего по телефону.

Только когда Игорь обернулся, Жанна заметила, насколько у него было уставшее лицо. Красные глаза, взъерошенные волосы покрылись редкой сединой. Неожиданно откуда-то из-под бумаг он достал пачку сигарет с зажигалкой и дрожащими руками попытался прикурить.

– Ты извини за мой вид. Я не сплю третий день или уже четвёртый. Я не помню. – Он жадно втянул дым. – Несколько дней назад произошло событие, на которое я сперва не обратил внимания. Знаешь, обычные новости, коих полным-полно. Тем более как к этому может быть причастен мой сын, не правда ли?

Жанна хотела что-то спросить, но Игорь жестом остановил её.

– Не спеши, я сам всё расскажу, мне нужно прийти в себя после такого шока. Алкоголь не помог, а курево даёт хоть немного облегчения. – От волнения Игорь барабанил пальцами по столу. – О чём сейчас шумит весь город? Ты же знаешь?

– Ну-у, о выборах, о ваших предвыборных речах. Журналисты расхватали ваши речи на цитаты и используют…

– Нет, – перебил её Игорь. – Думай ещё.

– Ну, не знаю. Я особо жёлтую прессу не читаю, ты же знаешь, мне это неинтересно.

– Нападение на патрульного. Слышала что-нибудь про это?

– Что-то такое помню. Неудачное ограбление, кого-то даже задержали. Постой! Это, что ли, твоего сына?!

– Нет, – ответил Игорь. – Взяли не его, а его друга, про которого я тебе рассказывал, помнишь? Которому мой сын просил помочь. – Игорь делал глубокие затяжки и не замечал, как пепел падает на документы, прожигая в них дырки.

– Ох, а они были вместе? Он видел всё это? Твой сын.

– Он убил его, – вздохнул Игорь.

– Боже ты мой… Мне так жаль.

– Я позвал тебя не для того, чтобы ты меня жалела. Я собираюсь временно отойти от дел. Моя семья находится под ударом. За мной и за ним наверняка будут следить, пока не закончится расследование. Тот парень, Петя, взял вину на себя. Мой сын обещал ему, что я вытащу его из тюрьмы. Дурак. Живёт как будто в сказке, где все проблемы решит папочка! В общем, этот Петя пока молчит. Говорят, он заложил свою банду, и сообщника назвал кого-то из них. Тоже дурак. Пообещали смягчение приговора за информацию, а он поверил… Ах, чёрт, документы!

Игорь заметил, что один из листов на столе начал дымиться от пепла. Он попытался стряхнуть пепел, но задел рукой одну из папок с бумагами, и листы с шелестом разлетелись на пол. Выругавшись, Игорь кинул сигарету в пепельницу и принялся всё поднимать.

– Что же ты теперь будешь делать? Я не понимаю, ты хочешь отказаться от участия в выборах?

– Мне сейчас совершенно не до них. У моей семьи большие проблемы. Сначала я хочу решить их, поэтому подготовку к радиоэфиру я оставлю тебе. Я передам тебе все материалы, а сам временно уйду в тень. Нужно дождаться суда и… и казни.

– Казни? – ужаснулась Жанна.

– Да, за убийство военнослужащих полагается смертная казнь, если ты не помнишь.

– Но ведь мальчик невиновен?

– И что? – взревел Игорь. – Ты предлагаешь мне пойти в Комитет и сдать сына? Собственноручно подписать ему смертный приговор? Что бы он ни сделал, я никогда его не отдам. И надеюсь, ты тоже будешь молчать.

– Где он сейчас?

– У себя в комнате. Ничего не ест и не пьёт. Поставил ему охранников, чтоб не сбежал. Мало ли что ему взбредёт.

– А жена?

– Жену с младшими я отправил на свою другую квартиру. Они ничего не знают, и я не хочу их ввязывать во всё это. Ане точно не понравилось бы присутствие вооружённых людей в доме.

Жанна выдохнула. Никого лишнего в доме не было.

– А зачем им понадобилось это делать? Твой сын – он же обеспеченный парень, у него всё есть. Я не понимаю…

– Это вышло нечаянно, как он сказал, и я ему верю. Не хочу снова это вспоминать, поэтому давай без расспросов. Такое состояние, как будто я это сам сделал…

– Тебе нужно поспать.

– Да, но не сейчас. Сейчас я не могу уснуть. Пытался, и не раз. Не выходит.

– Может, секс тебе поможет расслабиться?

Игорь вздохнул и помотал головой.

– Сейчас точно не до этого. И знаешь, все эти наши с тобой планы… Я не знаю.

– Ты хочешь бросить нашу задумку?

– Участие в выборах должно занимать всего меня, но я не могу об этом думать. Я чувствую ответственность за то, что сделал сын. Ведь если бы я был более внимательным к нему, возможно, ничего бы и не произошло. У него сейчас такой возраст – только самое начало. И тут такая ситуация. Я виноват, не уследил.

– Соберись, Игорь! Ты ведёшь себя как тряпка. Если ты не хочешь, чтоб твой сын отвечал за поступок, пусть так. Но ты должен поговорить с ним, объяснить, что в жизни случается разное. В том числе и такие ужасы. Какое сейчас время? Люди умирают от всего, от чего только можно. Не он, так другой бы это сделал. Ты взрослый мужчина, покажи ему пример, как надо справляться с трудностями. Да, такие вещи никогда не забудутся, но жить-то надо дальше. Ладно ему. Тебе-то на что перерыв?

– Это мой сын, – прорычал Игорь, – и я буду воспитывать его, как мне нравится, и не собираюсь выслушивать советы от женщины, – он запнулся, – от человека, который никогда с подобным не сталкивался!

– Как ты себе всё представляешь? – Жанна решила проглотить это замечание – не хотела лишний раз выводить Игоря из себя, тот и так был на грани. – Выборы через три месяца. Та работа, которую мы проводили в течение последнего года для конкурентоспособного образа, пойдёт насмарку, если ты сейчас остановишься. У нас есть сроки, заранее оговорённые, которым мы обязаны строго следовать, иначе ничего не получится, и мы оба останемся ни с чем.

– Дай мне время хотя бы до завтрашнего дня. Нужно решить ситуацию с газетами и радио. Я чувствую, что они что-то знают или догадываются. Со дня на день информация может всплыть. Как слух или как доказательство – неизвестно. Если дело дойдёт до официального обвинения, я за себя не отвечаю. У меня несколько десятков профессиональных бойцов. Пусть будет бойня, но сына я не отдам.

– Восьмого июня, напомню ещё раз, у тебя выступление на радио. Очная встреча с главными конкурентами. Тебя будет слушать весь город. Соберись и займись, наконец, делом.

– Да что ты всё со своим эфиром? Мне на него наплевать! Мне нужно несколько дней, ты сама сможешь мне всё подготовить? Я сейчас физически не смогу.

– Хорошо, я займусь этими делами, заодно попробую выяснить что-нибудь у местных газет. А тебе советую поспать. Если это всё, то я поехала. Мог бы просто сообщить мне всё это по телефону. Ты прекрасно знаешь, что за нами могут следить. А если об этом узнает мой муж или, ещё хуже, Кулаков?

– Прекрати! Хочешь домой – езжай, нечего действовать мне на нервы.

– Тогда я расскажу ему про нас, – тихо проговорила Жанна. У неё созрел план. – Скажу, что ухожу от него.

Игорь разочарованно застонал.

– Что ты придумываешь? Кому и что ты собираешься говорить? Оставь ситуацию такой, какая есть, мне нужно время решить проблемы, и всё.

– Нет у нас времени, Игорь. Я почти уверена, что мой муж об этом знает и что никому не скажет, по крайней мере, до выборов.

– И что это даст? Ещё больше проблем? Не смей этого делать, слышишь? Это тебе легко, у тебя нет детей, тебе некого защищать! Ты даже не представляешь, какая на мне сейчас ответственность.

– Прекрасно представляю, Игорь. Ты можешь стать отцом всему городу! Всем бедным детям, женщинам и старикам! – Жанна почти кричала. – И на твоих руках будет кровь тех, кого ты не спас из-за того, что в решающий момент отвернулся от города, бросил его. – Жанна развернулась и быстро направилась к выходу.


***

К дому подъехала машина. Хлопнули двери, и по гравийной дорожке раздались неторопливые шаги. Жанна весь вечер настраивалась на нужный тон, но, когда увидела в окно медленно плетущуюся фигуру своего старого мужа, раскисла и поняла, что разговор получится не тот, что она планировала. Вместо ненависти она испытывала жалость к этому человеку, а жалость, как ей казалось, худший враг политиков. Она спустилась из спальни на первый этаж, в главный холл. Сергей, опираясь на трость, ковылял к небольшому красному пуфику у вешалки, чтоб снять серое пальто.

– Дорогая, ты уже дома? – крикнул он, не поднимая головы, и закашлял.

Жанна стояла, опёршись на мраморную лестницу, недовольно скрестив руки. Ей не хотелось начинать очередную ссору из-за его невнимательности, из-за его халатности к семейной жизни, поэтому она, сжав губы, стояла и молча смотрела на него.

– А-а-а, ты тут. Извини, я тебя не сразу заметил. Знаешь ли, зрение подводит.

– У меня есть к тебе серьёзный разговор, – проигнорировав его, ответила Жанна.

– Ты хочешь прямо сейчас? Позволь, я хотя бы пальто повешу. К тому же поужинать не помешало бы.

– Нет, я хочу прямо здесь и прямо сейчас. Я устала чего-то ждать.

– Понимаю, понимаю… – выдохнул губернатор. – Дай хотя бы выпью лекарства. Их мне точно не следует пропускать.

– Я не задержу тебя надолго, не переживай.

– Мне стоит присесть?

– Это как хочешь, мне всё равно. В общем, слушай. Мне действительно всё это уже надоело. Ты пять лет обещаешь мне одно, а получаю я совсем другое. Я совсем не хочу тебя поддерживать на предстоящих выборах. Я нашла более подходящего кандидата.

– Ты про Игоря? Да, молодой, обаятельный. Это действительно хороший выбор, может, даже получше меня. Он наверняка зажёг тебя соблазнительными идеями о лучшей жизни, о том, что сделает много хорошего для народа, верно? Можешь не отвечать, я знаю его программу. Ещё я знаю, что ты с ним спишь не первый год. И не говори, что тебя это удивляет, про это уже все знают. – Губернатор улыбнулся и наконец сел на пуфик. – Но ты же не об этом хочешь поговорить, верно?

Возмущённая Жанна даже не знала, что ответить: весь диалог, заранее продуманный, рухнул буквально за минуту.

– Ты, наверно, хочешь сказать, что я плохой губернатор, не справляюсь со своими обязанностями. Хочешь обвинить меня в том, что я передал всю власть Власову, да? Да, я передал всё ему, но не потому, что мне так захотелось, а потому что моё время подходит к концу. И я не про губернаторский срок.

Жанна непонимающе посмотрела на Сергея, но промолчала, ожидая продолжения.

– Жанна, я болен. У меня рак. Да, это тяжело признавать, но я умираю. Врачи дают мне полгода, максимум год. Болезнь выявили два с половиной года назад, но было уже поздно. Химия и лекарства ещё поддерживают во мне жизнь. Я не стал обузой, не стал ходить под себя, потому что продолжал работать. Но последний год выдался для меня совсем тяжёлым. Без химии я не смогу даже сам сходить отлить. В начале моего срока я действительно хотел тебя привлечь к работе, даже подыскал подходящую должность, но когда понял, что могу не дожить даже до второго, отказался от этой идеи. Если бы я оставил тебя одну на растерзание всем этим шакалам, ты бы не продержалась и дня. Я не хотел оставлять тебе такой багаж после своей смерти.

– Почему ты раньше об этом не говорил?

– Потому что об этом никто не знает. Даже Власов. Даже Москва. По крайней мере, мне бы хотелось так думать. К тому же, кто будет голосовать за полумёртвого старика?

– Зачем тебе идти на выборы? Я ничего не понимаю.

– Городу и правда нужны перемены, но извне. Если бы я снял свою кандидатуру с выборов, то победу одержал либо Кулаков, либо человек Власова. А так после моей внезапной кончины Москва назначит нового, временно исполняющего обязанности человека. Вот же подстава будет для наших друзей? Москва недовольна положением дел в городе, недовольна мной, но изменить по факту ничего не может. А тут раз – и смерть. Конечно, начнётся проверка, полетят головы. Для них и для города будет шанс запустить нового человека – человека со свежим взглядом. Это единственное, что я могу сделать, потому что бороться с тем, что я сам построил, в моём состоянии – это самоубийство раньше времени. Ты вернёшься домой, в Москву, как всегда и хотела.

Жанна молча стояла и смотрела на мужа.

«Врачи дают мне полгода».

Эта фраза повторялась у неё в голове. Она уже не слушала, о чём говорил Сергей, но прикидывала, что можно сделать для того, чтобы остаться у власти после его смерти. В одном он был точно прав. Если откажется от выборов, то победит, скорее всего, Кулаков, а с таким человеком сложно находить общий язык.

– Я надеюсь, ты не станешь никому говорить об этом. Я тебе рассказал только потому, что ты моя жена. Я думал это сделать позже, но получилось как получилось. А теперь прости, Жанна, но мне нужно принять таблетки и поесть, если не хочешь, чтобы меня завтра утром нашли мёртвым прямо на этом полу.

Жанна всё так же молча поднялась в свою комнату. Было о чём подумать.


Глава 13

– Куда вы, Олег? Ваша нога ещё не до конца зажила! – Медсестра ворвалась в палату к Олегу и встала, загораживая дверь. Он уже почти переоделся и готовился уходить

– Пора на выписку. Но ты не переживай, если хочешь, я могу к тебе позже заехать. – Он хитро улыбнулся. – Скажи, чтоб через десять минут подали машину. Я тороплюсь.

Медсестра покраснела и торопливо убежала. Олег собрал вещи, повесил на плечо рюкзак и направился к выходу. Из-за вынужденного трёхнедельного больничного у него накопилась куча неотложных дел. Не проходило ни дня, чтоб без него не могли решить проблему; его телефон разрывался по нескольку раз в час.

Машина подъехала быстро – от госпиталя до комитета было не далеко. Солнце уже немного пробивалось сквозь облака и пыль, к счастью, летом его было всегда больше, чем в другие времена года. Подъехав к воротам, он посмотрел в окно: половина охранной смены состояла из новичков. Протянув документы здоровому амбалу с автоматом (его он узнал и кивнул), он получил ответный кивок, свой пропуск и проехал дальше к главному входу.

Олег поблагодарил водителя и выскочил из машины. Превозмогая боль, он пошёл по мощёной мостовой в сторону комитета. На месте старинных домов в Петропавловской крепости стояли новенькие серые здания разной этажности и с колоннадой у входа. Каждое здание, коих было десять – для каждого комитета – украшал большой именной герб.

Комитет городской безопасности находился слева от единственного уцелевшего из старых зданий Монетного двора и примыкал прямо к стене крепости как раз в том месте, где находилась старая тюрьма. Сейчас там располагались комнаты отдыха охраны здания. Стараясь не обращать внимания на ноющее бедро, Олег поднялся по большим каменным ступеням, открыл железную дверь и прошёл внутрь здания.

Его кабинет находился на последнем, шестом этаже. Поднявшись до своего кабинета, он пошарил в кармане джинсов рукой в поисках ключей и, удовлетворённо хмыкнув, вставил ключ в дверь и вошёл в свой кабинет. Рабочий стол, шкаф с одеждой, ещё один стол, на котором стоял чайник, а также находившиеся в углу микроволновка и холодильник компактно вписывались в небольшое помещение. Олег кинул свой рюкзак на стул и, выйдя из кабинета, направился прямиком к Кулакову, чей кабинет находился несколькими этажами ниже.

– Майор Власов? Вы уже поправились? Рада встрече,,. мы ожидали вас увидеть немного позже. – У входа его встретила очаровательная блондинка – секретарша генерала.

– Привет, Катюш, начальник у себя? – спросил Олег

– Да, он как раз недавно приехал.

– Доложи, что я тут.

Катя молча кивнула, дотянулась до дальнего телефона и приложила трубку к уху.

– Товарищ генерал, да, так точно, да, хорошо, сделаю, ой, чуть не забыла. Товарищ генерал, к вам майор Власов. – Катя, прищурившись, внимательно посмотрела на Олега и ответила: – М-м, да, точно он. Ну не могу же я ошибаться! Пусть заходит? Передам.

Махнув Олегу рукой, она сделала недовольную гримасу, показывая, что генерал не в духе. Олег не спеша постучался, приоткрыл дверь и вошёл в большой светлый генеральский кабинет. Здесь всё было на своих местах. Огромная карта города висела напротив дубового письменного стола. Правая стена была занята наградами и благодарностями разных лет. Слева расположился шкаф и комод, на котором уютно стоял на подставке именной пистолет Макарова. Сам генерал сидел в своём кресле и что-то рассматривал на экране компьютера. Когда же Олег вошёл в кабинет, генерал быстро поднялся, улыбнулся и протянул руку для приветствия.

– Быстро ты пошёл на поправку. Я спрашивал у врачей, они говорили про «ещё несколько недель».

– Сейчас не то время, чтоб лежать на кровати и плевать в потолок, товарищ генерал. Есть новости по нашему общему знакомому?

– Ну что же ты так сразу? Присядь, вечно торопишься куда-то. – Генерал не спеша побрёл к своему креслу, а Олег сел на ближайший стул возле стола для переговоров.

– Ты про кого говоришь-то, про Сергея? У него сейчас не самые простые времена. Семью он так найти и не смог, а буквально на прошлой неделе его попытались ограбить, причём, ты не поверишь, какой-то мелкий шкет и его приятель, Баринов Александр.

– Баринов? Это не тот ли самый…

– Да-да-да, – перебил его генерал, – и ты представляешь, тот парнишка полностью взял вину на себя, Баринов проходил только как свидетель.

– А что говорят следователи? Зачем парню из богатой семьи участвовать в каких-то мелких кражах? – удивился Олег.

– Дело закрытое, даже я сам не в курсе всех подробностей. Но очень компетентные люди мне доложили, что он не живёт с отцом. Якобы ушёл из дома.

– Конфликт, с прессой уже говорили, ведь это сильный удар по репутации? «Сын кандидата устроил резню прямо в центре города». Хорошая была бы статья.

– А вот этим ты и займёшься. Материал уже подготовили, осталось только отнести, раз ты уже выздоровел – поручаю это дело тебе. Полистай вон ту папку, – генерал указал на небольшую стопку бумаг в углу стола. – Если вкратце, там написано, что Баринов-старший подкупил судей и скрыл информацию о том, кто убил человека на самом деле. Это же двух зайцев одним выстрелом! Общественность заставит меня начать дело против Кулагина: судья берёт взятку, где же это видано? А ты прекрасно знаешь, что он у меня в печёнках сидит. О, кстати мне тут прислали из Шотландии виски, тебе налить? Хороший напиток.

Генерал встал из-за стола и направился к шкафу. Порывшись несколько секунд, он вытащил оттуда большую стеклянную бутыль.

– Чего молчишь-то, налить?

– Да, не откажусь.

Генерал из того же шкафа достал пару рюмок и поставил на стол.

– У тебя в отделе прибавление, – сообщил генерал, разливая виски.

– В моём отделе нет свободных мест, у меня стажёр, последнее место зарезервировано за ним, – сухо ответил Олег.

– Тут не всё так просто, Олег. Приказ губернатора.

– Вы хотите сказать, что отдали место, которое должен был занять специально обученный человек, какому-то левому хмырю? Я почти два года вёл его, он отлично проявлял себя на всех тестах и заданиях. Подписание контракта было делом времени, вы же прекрасно всё знали.

– Олег, послушай, выпей.

– Неужели не было других мест? Я не случайно сам занимаюсь подбором в свой отдел – я ищу профессионалов, которые качественно выполняют свою работу. Теперь же вы мне подсовываете человека с улицы, без должного образования, без моральных качеств. Как это называется? – продолжал возмущаться Олег.

– Всё! Хватит! Ты забыл, с кем разговариваешь? Это приказ губернатора; человека попросили устроить лично! Если надо, я создам ещё одно место для твоего человека, но придётся подождать. Ты думаешь, я просто так его к тебе отправил? Я прекрасно знаю твоего отца, скорее всего, это именно его желание: подкинуть лазутчика в самый разгар предвыборной гонки через губернатора. Его люди есть везде, он хитрый человек, но со временем стал предсказуем. Ты назначен куратором этого новичка. И ты в ответе за все его действия. Другого такого человека, на которого я могу полностью положиться, у меня нет. А по поводу стажёра не переживай. Пусть немного подождёт, я расширю ваш штат.

– Вас понял, товарищ генерал. Разрешите идти? – сухо спросил Олег?

– Но ты даже не выпил.

– Виноват. На службе не употребляю.

– Оставь этот тон. Возьмёшь с собой новичка, когда пойдёшь общаться с прессой. Посмотришь, что нам прислали. И чуть не забыл, там на столе папка, возьми её и ознакомься с делом. Тут без тебя завал…

Олег кивнул, на каблуках развернулся и стремглав вылетел из кабинета, чуть не сбив Катю в проходе – она несла кофе. Та только ойкнула, еле успев отпрыгнуть от двери.

Олег поднялся в свой кабинет, сел за стол и взял в руки рабочий телефон. Набрав номер своего помощника, он потребовал привести ему новичка. Через пять минут в кабинет постучали, и в дверь вошёл мужчина примерно одного возраста с ним.

– Как тебя зовут? – без приветствия спросил он у вошедшего и указал рукой на стул.

– Антон Солохов. – Парень подошёл и протянул руку.

– Значит, говорят, ты наш новый сотрудник. – Олег проигнорировал жест и продолжил расспрашивать. – Расскажи, как попал сюда, где работал до этого. Обычно в моё подразделение попадают лишь те, кого я утверждаю лично.

– Я раньше работал на воротах, был старшим в смене, возможно, вы меня видели. А попал… Ну, начальству понравилось моё личное дело, и меня решили повысить. – Антон слегка замялся.

– Интересно, а как ты попал именно сюда? Ведь мы занимаемся разведкой и контрразведкой. Люди с улицы к нам не приходят.

– Не знаю, почему именно сюда. Мне позвонил мой начальник и сообщил, что освободилось место в этом подразделении, и меня тут очень хотят видеть.

– Да уж, даже интересно, кто? Ладно, неважно. С разведкой, я так понимаю, дел никаких не имел, верно?

– Случай, когда я в детстве следил за мамой, куда она прятала конфеты, считается?

– Чувство юмора есть. Уже хорошо. Ты уже познакомился со всеми ребятами, в курс дела тебя ввели?

– Только дали читать всякие приказы.

– Всю неделю? – удивился Олег. – Не густо. Сегодня поедешь со мной, покажу, как работают профессионалы.

– О-о-о, первое задание? Это здорово! – парень явно обрадовался

– Даю тебе полчаса на сборы. Встретимся у выхода.

– А что собирать-то? – пожал плечами Антон.

– Что за глупые вопросы! Голову свою собери, оденься более официально. Ты теперь не простой охранник.

Антон вышел из кабинета, оставив Олега наедине со своими мыслями. Первое впечатление всегда обманчиво, но очевидная недалёкость Антона расстроила Олега. Он ожидал, что ему подсунут злого предателя, а на деле оказался городской простофиля. «Отец, неужели у тебя не осталось людей? Мне стыдно за тебя и твои жалкие попытки. Если он и вправду вынюхивает информацию для вас, то я его раскрою в два счёта».

Через полчаса они встретились у главного входа, прошли через большие ворота, где Антон поприветствовал своих, видимо, бывших подчинённых. Для такой работы ума не надо, приказ выполняй, да и только.

– Антон, ты слышал про убийство патрульного? – спросил Олег.

– Конечно, весь комитет только об этом и гудит.

– А что в городе говорят, не слышал, подробности, может, какие?

– Много чего. Школьника какого-то взяли, но многие сомневаются, что это он.

– Открою тебе секрет, ты же теперь наш человек. Но смотри, кроме меня и генерала, ну и, разумеется, судей военного трибунала, никто не знает. В этом деле замешан сын Баринова. Слышал про такого?

– Тот самый? Кандидат?

– Точно. И сейчас мы идём напрямик в «Известия». Они обожают такие сюжеты.

– Но ведь это секретная информация…

– Пока что так и есть. Но завтра утром весь город узнает о связи Баринова с убийством. Мы разоблачим эту грязную семейку – что отца, что сынка. Не смотри так на меня – всё по приказу генерала.


До главного офиса редакции газеты оставалась всего пара десятков метров. Олег вдруг остановился, попросил подержать портфель с документами и начал судорожно себя хлопать по карманам. Сделав недовольное лицо, он выругался и спросил у Антона, выдали ли ему новое офицерское удостоверение. Получив положительный ответ, он взял Антона за локоть и повёл к ближайшей арке.

– Слушай, забыл документы на работе, придётся работать тебе одному.

Антон хотел что-то возразить, но Олег продолжил:

– Нет, не перебивай, слушай. Папку нужно отдать сегодня, я в комитет уже не успею, а офис, – он глянул на часы, – через двадцать минут закроется. Значит, так. Ты за главного, я твой помощник. Просишь встречи с главным редактором, говоришь, что от Кулакова. Я буду рядом, не переживай. Как поднимемся, представься, передай документы. Будь настойчив, они должны проверить их при тебе. Если главный редактор спросит, сколько, ответь: «Как обычно», не уточняй, что именно он имеет в виду. Получишь конверт, сразу прячь в карман и уходим.

Антон судорожно сглотнул и кивнул. Первая часть, на удивление Олега, прошла чисто и гладко. Антон запросил встречу с главным редактором, и вот они оба уже сидели за уютным кофейным столиком в большом кабинете редактора.

– Хм-м, Антон Солохов. Добрый вечер, мне передали, от кого вы. Новая информация? А кто ваш спутник, представьте его. Может, он снимет капюшон?

– Это мой охранник. Сведения крайне важные, я не мог прийти один.

– Очень интересно. Ладно. Пусть так. Какого рода сведения вы хотите мне передать?

– Про убийство патрульного, произошло неделю назад.

– Нам всё давным-давно известно. Пойман некий Пётр. Он признал вину и пойдёт под суд.

– Это не совсем правда. – Антон протянул ему папку. – Вот, ознакомьтесь.

Главный редактор открыл папку, пролистал пару страниц, хмыкнул, сказал, что сейчас вернётся, и пошёл в коридор.

– Нормально держишься. Начнут спрашивать – в суть дела ты не вникал. Только скажи, официально прихлопнуть пока не получится, пускай сначала пресса растрезвонит. И прекращай смотреть на меня. Сейчас я – твой охранник, и не знаю вообще ничего.

За дверью послышались торопливые шаги, и тут вошёл главред, а за ним – двое молодых людей – парень и девушка.

Парень не стал церемониться, отбросил свои длинные светлые волосы назад и подошёл вплотную к Антону, протянув свою руку.

– Меня зовут Макс, это моя коллега Ольга, мы будем заниматься этим делом, поэтому, помимо файлов, возможно, мы захотим что-то прояснить. – Он подошёл к бумагам, начал их просматривать, о чём-то перешёптываясь с Олей и показывая ей какие-то записи.

– А, кстати, не знаю, могу ли я вам сообщить по поводу Жанны Орловой? Кое-что накопали на неё, возможно, вашему комитету это будет интересно.

Не успел Антон что-либо ответить, как Максим снова опустил голову к бумагам и сказал, что это подождёт. Через несколько минут, изучив все документы, парень удовлетворённо поднялся с диванчика и довольно сообщил, что из этого получится прекрасный материал.

– Ну, раз уж мы всё решили, Оля, сделай нам и нашим гостям чайку. Вы же не откажетесь?

– Нет, почему бы не пропустить по одной.

Но тут же, получив неприятный тычок ботинком в голень, Антон посмотрел на часы и сказал, что надо доложить начальству. И времени уже, к сожалению, нет.

Они встали, со всеми попрощались и направились к выходу. Но тут неожиданно Максим встал перед ними и, резко заглянув в глаза Антону, спросил:

– Это точно не липа? Если ваши сведения – враньё, мы можем нажить новых врагов.

Антон сделал шаг назад, но тут же упёрся в Олега.

– Всё в порядке. Сведения правдивы, – неуверенно ответил Антон.

– Тогда мы опубликуем их от вашего имени, – ухмыльнулся Максим. – Вы же не против?

– Но ведь такие публикации происходят анонимно!

Олег заметил, как расширились от страха глаза Антона.

– Мы в любом случае должны перестраховаться. Не нравятся наши условия, забирайте документы и проваливайте.

Антон пару секунд постоял, отодвинул рукой Макса и буркнул в пол:

– Делайте свою работу.


Быстрым шагом Антон вышел из здания и направился в сторону комитета.

– Куда бежишь, напарник? – ухмыльнулся Олег.

– Что это сейчас было? – чуть было не закричал Антон.

– Тише, не кричи. Задание выполнено. Поедем, я тебя угощу. Ты же пьёшь? Знаю, что пьёшь. Пойдем, тут на Невском такой бар есть, закачаешься.

– Откуда там бары? Одни магазины да дорогущие рестораны.

– Нужно знать, где искать.

Большую часть пути новоиспечённые напарники шли молча, и только перед поворотом на главную улицу города Олег неожиданно свернул в арку и подошёл к серой, ничем не примечательной двери.

– Смотри, никому не рассказывай, – предупредил Олег, открыл дверь и вошёл внутрь.

Он первым спустился по узкой лестнице в подвал. Оттуда уже доносился лёгкий шум. Пройдя пару коридоров, они вышли в помещение бара.

Он был очень маленький и почти пустой. Семь небольших столов на четыре человека вплотную прижимались друг к другу. У самой же стойки стояло три барных стула, к ним Олег и отправился. За баром стоял здоровенный мужик с большими чёрными усами. Он протирал стаканы грязной тряпкой и о чём-то думал. Но как только раздался скрип открывающийся двери, он сурово посмотрел на входящих, а затем, узнав Олега, улыбнулся полубеззубым ртом и гаркнул приветствие так, что два старика, сидящих в одном из углов, от неожиданности чуть не облились пивом.

– Василий! Живой! Я думал, всё, сгинул ты, уже думал искать себе нового поставщика. А ты вот он какой. Живой!

Олег не обратил внимания на ещё один ошарашенный взгляд Антона и пожал руку бармену.

– А ты, Хохол, всё ждал, пока я помру? Работать со мной не нравится?

– Ну шо ты, обижаешь, братка. Я только на тебе и держусь. Ты сегодня с другом? Ну садись, садись за стол, щас всё организуем. Что будешь-то? Пива, водки? Или поинтереснее чего?

– Принеси нам бутылочку виски. Ты же будешь виски? – спросил Олег у Антона.

Тот неуверенно кивнул.

– Ну всё, тогда мы вон там сядем, принесёшь? У меня с другом разговор серьёзный, сам понимаешь, отвлекать не надо. Сделай-ка музыку погромче, старики меня смущают, не подслушали бы как.

– Да это ж свои. Сколько лет уже ходят.

– Свои не свои, сейчас менты во все щели своих людей суют. Не хочу рисковать.

– Понял. Щас всё принесу и пожевать чего захвачу.

Олег пролез между узкими проходами к угловому столу и устало уселся.

– Ты чего такой испуганный? Садись, выпьем.

– Почему он тебя Василием называет? Почему…

– Ну, хватит. Давай по очереди. Столько вопросов, всё не запомню сразу, – перебил его Олег. – В общем, смотри, если вкратце. Для Хохла я – Василий, поставщик бухла, для своих я – Олег, для других у меня ещё есть имена. Я работаю под прикрытием. У меня много имён, и не все должны знать, кто я такой. Тут место не самое кошерное, зато Хохол общается с бандами с Апрашки и охотно делится со мной информацией. Тот ещё хвастун.

Бармен принёс бутылку виски, две стопки и целую тарелку чёрствых гренок.

– Это всё, что у тебя есть из еды?

– Перебои с мясом, займёшься? – с надеждой спросил Хохол.

– Всё так плохо?

– Недели две назад перестали его привозить. Я своего человечка отправлял несколько раз. И на этой неделе, и на той. Нет и нет. Разберись, а? – умоляюще посмотрел на Олега бармен.

– А на рынке чего не взял? Я в передрягу попал, отлёживался. Подстрелили.

– На рынке дороже.

– Тебя не хохлом, а жидом надо было назвать. Ладно, посмотрю, куда делись твои поставки. Сходи к язычникам, я слыхал, твои-то братки ходят. Может, скидку получишь.

– Тоже дорого, но всё равно спасибо, дружище.

Когда Хохол отошёл, Антон нагнулся к Олегу и тихо спросил:

– А тебе ничего не говорят, что с бандитами вот так вот на «ты»?

– Это моя работа. Да и какой же он бандит? Зарабатывает на жизнь чем может. Да, возможно нелегально. Но сейчас без этого невозможно. Он в своё время из Киева приехал, работал гастарбайтером, потом ремонтником был. Когда катастрофа случилась, он домой уехать не смог. Жёсткий режим на границе, да и денег не было. Что ему оставалось делать? Пошёл грабить – надоело, решил осесть. Я его первый раз увидел, когда он на рынке у вокзала торговал пивом. Честно, даже не знаю, где он брал это вонючее пойло, но пивом его назвать нельзя.

– Ты ведь знал его грешки старые, почему не посадили?

– У него слишком много было полезных знакомых. Он такой человек, знает, где и что происходит, кто кому на лапу даёт. Чтобы он на чёрную дорожку не вернулся или под пулю ненароком не попал, провернули с ним вот это вот всё. – Олег развёл руками, показывая на помещение бара.

– Но ведь бары такого типа запрещены в городе. Я же помню, сам Кулаков издал приказ.

– Для него сделали исключение. Много полезной информации давал. Сейчас–то, конечно, её меньше, время идёт, и все его старые кореша уже мертвы. Год-другой и, думаю, эту лавочку прикроют, сюда ведь почти никто не ходит, прибыли ноль. Комитет не очень доволен. Таких точек в городе много. И не про все должно знать руководство. Если думаешь, что люди идут на грабежи от хорошей жизни, то ошибаешься. Если человек совсем немного накосячил, но при этом может нам чем-то помочь, мы даём ему этот шанс. – Олег разлил в рюмки жидкость и без тоста выпил. – Если хочешь дальше тут работать, придётся постараться. Вижу, что тебе ещё многому предстоит научиться. Испытательный срок – до выборов. Мне плевать, что скажет руководство, и кто тебя двигает. Покажи, что ты не зря занимаешь это место. Покажи, что ты достоин. Скажу честно, прямо сейчас я вижу обычного паренька, который не понимает простых истин, кто и как должен работать. И последнее – самое главное! У тебя не должно быть секретов. Если на тебя кто-то выйдет, начнёт угрожать или запугивать, возможно, просить шпионить за мной или генералом, ты должен сразу доложить об этом мне. Мы защищаем своих людей. Надеюсь, ты меня понял.


Глава 14

Антон не спеша подходил к большим воротам Апрашки, вспоминая первую рабочую неделе на новом месте. Через несколько дней после встречи с Власовым к нему подошёл его начальник и сообщил, что его переводят на новую должность в комитете. Обмозговав всё перед этим, он нашёл много плюсов от работы. Начиная с более высокой зарплаты и заканчивая возможностью карьерного роста, особенно когда за спиной стоит такая сила.

И вот уже с понедельника, облачившись в новый костюм, Антон к девяти часам поехал в комитет. К счастью, никто из смены на воротах его не узнал, и он без привлечения внимания начал первый рабочий день. Его познакомили с небольшим штатом из двадцати человек. Антон не ожидал, что его встретят так холодно и неприветливо. Как он узнал позже, его поставили на уже занятое новым перспективным сотрудником место. Но из-за всех этих внеплановых перестановок Антона срочно внедрили в отдел контрразведки. Начальству не перечат.

Вскоре он познакомился и с главой Комитета городской безопасности. Немолодой мужчина с седыми редкими волосами, острым носом и пронзительным взглядом, на деле он оказался куда более чутким и понимающим, чем казался. Валерий Андреевич объяснил, что, в основном, сюда людей с улиц не берут, и это место ему дали временно, пока не освободится другое. Но если же он хорошо себя проявит в ближайшие три месяца, то сможет и дальше остаться работать в этом отделе.

Обменяв пятьсот рублей на долгожданный браслет, Антон вышел на главную улицу Апрашки и направился в уже знакомый ему бар. На работе ему советовали не посещать это место, ведь всё-таки теперь он – сотрудник комитета, с чем он неохотно согласился, но не отметить первую рабочую неделю и не поделиться всем с другом за парой стопок он не мог.

Бар «У Мотогонщика» был на удивление пуст, лишь грустный Илья с фингалом под глазом протирал стаканы за барной стойкой.

– Илья, привет, вы ещё не открылись?

– О, неужели живой? Дай-ка я тебя обниму.

Илья вышел из-за стойки и крепко обнял Антона.

– Я думал, тебя убили, вот реально! Когда эти парни за тобой погнались, думал, всё, кранты.

– Налей-ка мне чего покрепче. И себе тоже. Пока ушей нет, расскажу, как и что.

Илья отпустил друга и поспешил достать с верхней полки бутылку виски.

– Шотландский, пятнадцать лет. За стопку обычно прошу штуку, но раз тут такое дело, можно и самим по парочке.

– Семь часов, а людей нет.

– Да, да. Мне тоже есть чего рассказать. Ну что, за встречу?

– Давай, за встречу.

Антон взял стопку, полную дорогого виски, и опрокинул в рот.

– М-м-м, жжётся, зараза.

Лицо Антона скривилось.

– Да, с перцем, огненный напиток, да?

– Чересчур.

Антон утёр рот обратной стороной ладони и поставил стопку.

– Ты первый.

– После случая с военными Король сильно надавил на ребят с Красного треугольника. На месяц закрыл для них вход в качестве наказания. Те в долгу не остались, отказались поставлять оружие. Кажется, назревает раскол. Мой главный недоволен действием Короля, если дальше так продолжится, мою лавочку прикроют.

– Так всё-таки они напали?

– Ну а кто же ещё-то. Парни на мотоциклах, пулемёты большого калибра. Всё это их. Король только начал нормально с городскими общаться, а тут такая подстава.

– Мне рассказали, как Кулаков чуть его не повязал на встрече претендентов, это правда?

– Не знаю, зато уверен, что твоя подружка знает наверняка. Она там была.

– Кто? Даша, что ли? – удивился Антон.

– Да, сопровождала нашего Короля.

– Ты ничего не путаешь?

– Я же тебе ещё в прошлый раз говорил. Занята она, серьёзными людьми. А ты не верил.

– Она у себя?

– Откуда ж я знаю? Сходи проверь, они уже открылись.

Антон было встал из-за стойки, но Илья взял его под локоть.

– И ты так просто уйдёшь? Давай посидим, ща народ набежит, всё-таки пятница. Не поговорим.

– Ладно, налей, значит, ещё одну.

Илья поднял стопку, кивнул и вылил виски в горло. За ним повторил и Антон. Виски во второй раз пошло хуже, во рту осталось спиртовое послевкусие, а горло горело от специй.

– Где ты это дерьмо достаёшь, пить невозможно! Может, у тебя есть что поприличнее?

– Шотландский виски, прямиком из Германии, по крайней мере так говорят. Ты с огурчиком попробуй.

– Меня от него точно вырвет.

– Значит, запей, и хватит томить, у тебя-то как? Ты ничего не рассказываешь.

– Меня повысили, теперь работаю в комитете, поэтому так давно не заходил – нормированный график.

– Погоди, в Комитете безопасности? А чего ты тогда сюда припёрся? Если кто узнает, даже мельком, то всё, тебе кранты, да и меня положат за компанию.

– Да что ты всё кранты да кранты. Я не первый год сюда хожу, меня тут кое-где даже узнают. Специально меня никто проверять не будет.

– Твои парни считаются нежелательными лицами в этом месте! Теперь даже те, кто тебя раньше знал, не вступятся. Да и вам, насколько я знаю, вход сюда запрещён. Ладно раньше, когда ты на воротах стоял. И то – кто знал, на тебя косо смотрели.

– Ты тоже не вступишься?

Илья молча налил виски в стопки до краёв.

– А знаешь, мы с тобой, может, раньше в школе не особо дружили, но зато сейчас ты мой единственный друг из старой жизни. Нет, я за тебя вступлюсь.

– Помнишь Лёху Баранова? Ну конечно, помнишь. Вы с ним всегда вместе ходили, точнее, он всё таскался за тобой.

– Мы с ним после школы не общались, я же ушел в путягу, а он куда-то в универ.

– Да, он со мной учился пару лет, потом отчислили. Его потом в армию забрали, на китайскую границу.

– Да ладно? Там же нежильцы. Много историй ходит. Кто-то даже говорит, что там зомби-апокалипсис, ведь ничего не известно, никого не пускают.

– А вот он приехал, года три назад. Тогда последний раз и виделись. Ужасы рассказывал. Зомби, конечно, никаких там нет. Зато живых мертвецов полно. Вакцину до сих пор же никто не изобрёл, есть какие-то экспериментальные, но они не полностью убивают вирус. Он под Благовещенском стоял, в пехоте. Тогда зараза только начала распространяться. Говорит, стоим ночью на берегу. Прожекторы горят, всё просматривается. Вдруг с другого берега шум начался. Громче и громче. Они туда свет направили, а там сотни людей – руками машут, кричат. По-китайски никто ничего не понимал, но посыл был понятен, люди умоляли их спасти. На улице апрель был, холодно, чуть выше нуля. Так некоторые вплавь, в одежде, с сумками пытались переплыть реку. А у солдат приказ. Никто не должен пробраться на территорию страны, чтоб болезнь не пронесли. Огонь на поражение. Тех, кто к нашему берегу доплывал, отстреливали. А их всё больше и больше прибывало. За ночь, говорит, несколько тысяч положили. И так несколько недель. Кто-то сам уходил, кто-то пытался обойти и пройти в других местах. В итоге прорвали. Где-то между Владивостоком и Хабаровском. Лёха говорит, им ещё повезло. Если бы это случилось выше по реке, то их полк попал бы в карантин, и никуда бы он не уехал.

– Да враньё всё это! Тысячи людей – даже не верю.

– Это он так говорил. Сейчас, кстати, не знаю, что с ним, после той встречи как-то пропал. Даже во «Вконтакте» не было.

– А у тебя денег на интернет хватает? Я без телефона уже года четыре. Мой когда сломался – я его в ремонт, а там, типа, говорят, десять косарей. Там и оставил, откуда ж деньги такие.

– Ну у меня лежит, тоже старенький, я им не часто пользуюсь.

– Дорого сейчас?

– Чуть больше тысячи в месяц.

– Не, братец, я их лучше пропью. Да и лучше мне без этого интернета. Знаешь, как очистился. Я теперь понимаю, что с ним тупел.

– А с травкой не тупеешь?

– Не, это другое. А чё, хочешь потупить со мной? Могу достать чистый товар. Мне хохлы достают за так, ну, точнее, за халявные шоты. Во такой товар! – Илья улыбнулся и показал большой палец вверх.

Бар постепенно начал заполняться. Илья вызвал одну из официанток, оставил её за стойкой, а сам с Антоном пошёл на веранду. По пути через дверь, всех расталкивая, прошли три шатающихся лысых мужика, и громко говорили на украинском. Антон успел отойти в сторону, чтобы его не задели, обернулся им вслед и недовольно покачал головой.

– Как тебе с бандеровцами работается? Те же ещё свиньи, – спросил Антон, когда они сели за небольшой двухместный столик.

– Такие же свиньи, как и русские.

– У нас много нехороших баек про них ходит. Уверен, добрая половина из них – правда.

– Ты ещё не слышал, что про ваших говорят. Пытки в подвалах, расправы с семьями и тому подобное. Правда, что в вашем комитете под землю уходит несколько этажей? Говорят, у вас на острове старую тюрьму открыли, прямо в стене!

– Ниже первого не опускался, – ухмыльнулся Антон.

– Ты их хоть бандеровцами и называешь, они абсолютно нормально относятся к русским.

– Но ведь они и правда считают Бандеру героем. Освободителем несуществующей нации.

– Лет через сто, не исключено, что наши потомки тоже посчитают, что мы не в России живём. И Великая Карельская Империя тут существовала всегда. Напишут море учебников, перерисуют карты, создадут новый язык, который, кроме как разницей в словах «поребрик» и «бордюр», ничем не будет отличаться. Так и эти.

– Но ведь это же в корне неправильно. Ломать историю, придумывать великих укров или карелов.

– Кстати, карелы реально существовали. Да и укры тоже, вот только жили они где-то в районе Польши, ближе к Германии, – заметил Илья. – Чего так смотришь? У меня пятёрка по географии. Не хочу их защищать, но эти, к сожалению, ничем не отличаются от обычных бандитов. Грабят, убивают, насилуют, как и все. Да, они, возможно, держатся обособленно и агрессивно, но ведь и они тут чужими считаются. Твои познания только на уровне слухов, а я с ними несколько лет. Кстати, они отлично вступаются за своих, в отличие от русских.

– Наливай ещё.

– А-а-а, распробовал? С тебя уже три косаря. Ладно, шучу, мне самому бутылку за пятёрик подогнали, а тут с него такой навар. Ща, погоди, я за стопками сгоняю.

Небольшая улица стремительно оживала. Со стороны площади, по грязи, шлёпала копытами лошадь, запряжённая в телегу, и обрызгивала всех рядом стоящих. Из невзрачного борделя напротив мощный охранник выкинул какого-то толстого полуголого мужика. Вслед за ним, прямо в лужу полетели его серый пиджак и брюки. Тот только кричал и махал руками в сторону здоровяка, но подойти к нему не решился. Собрав вещи, он поспешил за угол, видимо, для того, чтоб хотя бы одеться. К тому времени уже вернулся Илья.

– Хорошее всё-таки пойло. Думаю, ещё парочку заказать, может, привезут, пока границы открыты и лёд сошёл. Кстати, знаешь, что мне ребята рассказывали? Охренеешь, чувак, самые свежие новости из Европы! У меня морячок знакомый в Германию плавает, таскает мне всё. Буквально в среду заходил.

– Нет, что там опять? – Антон не читал газет и слышал о происходящем в мире только из разговоров.

– Боевики взяли Париж, десятки тысяч раненых и убитых. Приезжал недавно кореш из Москвы, у них там тоже все на ушах стоят. Арабская армия повернула на юг, подходит к Монако, говорят, направляются прямиком в Рим, им нужен Папа Пётр. Немцы в отчаянии, у них не хватает припасов и людей для освобождения Франции, а тут ещё и католическую столицу занять хотят. Москва молчит, хоть канцлер Германии и направил официальную телеграмму о помощи.

– Руководство всё правильно делает. У нас и так два фронта, на одном люди дохнут от вируса, на другом – от горцев. Их же арабы поддерживают сто процентов, чурок этих.

– Да кончилась эта чума, и нет там давно уже фронта. Людей продолжают пугать, чтоб удобнее было контролировать.

– По телику говорят, что… – замялся Антон.

– Для этого телик и нужен, отупляет не меньше твоего интернета. Сиди, не высовывайся и бойся неизвестной болячки.

– Да я сам-то не смотрю. Ну и источник информации у меня только один. Народ, когда нажрётся, чего только не расскажет… Ладно, уговорил. Зато южный фронт – сколько там наших ребят полегло? Не меньше, чем за первые две в девяностые. Не остановили вовремя игиловцев, вот теперь терпим. Что у них, что у нас – сейчас совсем другая война. Не за идею, за свободу. Арабы на север не пойдут, у нас им холодно. А вот Италия и все Балканы скоро будут под ними, если никто не вмешается. Они народ просто так расстреливают. И женщин, и детей, и стариков. Это самые настоящие звери. Одно радует: когда их главарь помрёт, развалится и империя, а мы к тому времени уже окрепнем и вернём территории.

– Выпьем за погибших… Дай бог, чтобы ни мы, ни наши друзья не застали такого.

– Выпьем, конечно, но у нас и в местных разборках людей не меньше мрёт.

К вечеру стало холодать, поэтому Илья предложил переместиться обратно внутрь. К тому же народ стал ещё больше заполнять бар, у Ильи прибавилось работы. Он налил Антону две стопки напитка подешевле и посадил его за свободный стол в углу.


– Слушай, – вполголоса сказал Илья. – Наверно, не стоит тебе такое говорить, но я тут подслушал один очень интересный разговор. Недавно приходили помощники Гробчака, праздновали что-то. Так вот, один из них говорил о готовящихся взрывах. Я не расслышал, где именно, но явно это было связано с вашими комитетами. Настроены были серьёзно.

– Вот-вот. А ты пытаешься их оправдать.

Илья только махнул рукой.

– Всё идёт к тому, что Гробчака прикроют, чувствую, что скоро будет развязка. А мне проблемы не нужны. Если вдруг наводка верная, может, и бар мне оставят? Я готов работать честно.

Антон покрутил в руках стакан и задумался.

– Как мне это передать?

– Не понял.

– Не могу же я сказать напрямую, что получил информацию от тебя. Да и что вообще на Апрашку ходил. Если начальнику скажу – он меня сожрёт. Неприятный человек.

– Пока не говори, кто именно. Я тоже не хочу, чтобы моё имя светилось. Ты знаешь, что они делают с предателями.

– Я подумаю, – ответил Антон. – Пока что меня там не очень-то любят.

– А кто начальник? – поинтересовался Илья.

– Власов. Сын того самого.

– Власов? – парень от удивления поперхнулся. – Чокнутая семейка… Я не знал, что его сын работает на ваш комитет.

– Поверь, я сам сильно удивился.

– С кем ни общался, все говорят, что его папаша очень неприятный человек. Хотя многие считают, что именно он правит городом, а не губернатор. Слухи, конечно, но всё равно. Это тебе повезло вляпаться.

– Он из больницы только вышел. Твои друзья его подстрелили, когда напали на поезд в том месяце.

– Так у него на них зуб, значит, – задумался Илья. – Думаю, ты сильно расположишь его к себе, передав информацию о готовящемся теракте.

– Первая встреча уже получилась не очень, – вздохнул Антон.

– Рассказывай, я пока налью.

Илья достал из-под стойки бутылку «Уильям Лоусон» и налил по самый край.

– Отнесли материалы про Баринова в газету. Я их не читал, но вроде компромат. Якобы он тоже в убийстве замешан.

– Так вот кто второй с ним был. Я видел обоих за несколько дней до нападения. Малыша, которого повесят, знал лично. Неплохой парень. Законы Апрашки соблюдал. А второй мне сразу не понравился. Манерный такой. Значит, говоришь, это Баринов? Поставил бы пятёрку, что это он убил, да только у него папаша богатый, отмазал, небось.


Глава 15

Чёрная машина подъехала к главному входу Крестов. Её ждали двое вооружённых солдат. Даша достала паспорт, охранник бегло пролистал пару страниц и пропустил её через дверь небольшой пристройки из красного кирпича. Впереди оказался такой же кирпичный тёмный коридор с одиноко висящей лампочкой под таким же кирпичным потолком. Дальше была открытая дверь, за которой виднелась ещё одна пара охранников. Даша прошла мимо них и оказалась в небольшой комнате без окон и с несколькими дверьми. Именно тут её должен был встретить надзиратель. Молодые охранники смело разглядывали Дашу, шептались и присвистывали, чем её сильно раздражали. А надзирателя всё не было.

– Эй, красотка! – заговорил более смелый. – Не хочешь познакомиться? Твой суженый ещё не скоро выйдет на свободу, а без члена современной девушке никуда.

Даша отвернулась, игнорируя грубые подкаты, чем разозлила неудачливого донжуана.

– Чё молчишь-то? Как будто рот занят.

Издалека в коридоре послышались громкие шаги. Охранник притих, и через пару секунд в комнату вошел пожилой мужчина в зелёной военной форме, на плечах которого были настоящие погоны с несколькими маленькими звёздочками на каждом.

– Дарья Сергеевна? – обратился он.

– Да, это я.

– По правилам нашей тюрьмы вы должны сдать свои личные вещи: документы, мобильный телефон, все сумки и пакеты. Также мы должны вас обыскать. Без этих обязательных процедур мы не имеем права пускать вас дальше.

Даша выложила все свои вещи на металлический поднос и поставила на небольшой стол.

– Рядовой Остапенко, провести досмотр. Только полегче, рядовой, если нашей посетительнице это не понравится, и вы станете преступать за рамки правил, будете наказаны тройным нарядом вне очереди.

– Есть, товарищ лейтенант! – фыркнул довольный рядовой и, перекинув автомат за спину, подошёл к Даше. Он был выше неё чуть ли не на две головы, поэтому ему пришлось присесть на корточки. Он начал неаккуратно прощупывать ноги снизу-вверх. Даша мысленно похвалила себя, что надела джинсы, а не что-либо более вызывающее. Затем его большие ладони поднялись до бёдер.

Даша взвизгнула и ударила охранника по рукам. Тот лишь хитро улыбнулся в зубы и продолжил скорее лапать, а не осматривать Дашу. Наконец он встал и сообщил, что она чиста.

Надсмотрщик лишь вздохнул и повёл Дашу по длинным коридорам тюрьмы.

– Когда-то это была самая современная тюрьма во всей России. Теперь же – гиблое место. Я здесь работаю почти сорок лет, мне бы на пенсию, да только кто же пустит. Если на моё место поставить вот таких тупоголовых, многие заключённые не доживут и до суда. Поколение современного и злого мира. То, как они издеваются над арестантами, в разы хуже, чем сами преступления, за которые этих арестантов посадили. Подумайте сами. К примеру, бедная женщина украла буханку хлеба для своих голодных детей. В итоге её поймали и дали полгода тюрьмы. Детей отдали в приют, а женщина померла через пару месяцев. А знаете, от чего? Она была изнасилована и забита в одной из одиночных камер, и ладно бы своими сокамерниками, нет же, кем-то из молодых охранников. И подобных случаев полным-полно. А зато настоящих подонков, приговорённых к смертной или пожизненному, не трогают, обычно боятся, – усмехнулся старик.

– А мой брат?

– Ваш брат сидит в одиночной камере, отдельно от остальных, в специальном крыле. Там обычно держат тех, кому осталось недолго.

– Уже известно, когда будет казнь?

– Вам не сообщили? Послезавтра, в полдень, на Дворцовой площади.

– На Дворцовой? Но ведь это же в центре города? Они устроят публичную казнь? – ужаснулась Даша.

– К сожалению, да. Начальники говорят, что таковой давно не было. Людей нужно взбудоражить перед выборами. А как вам, наверно, известно, хлеба и зрелищ народ требовал ещё в древнем Риме. Пару лет назад было пиво и футбол, теперь первое превратилось в мочу, а второе стало неинтересным.

Старик внимательно посмотрел на Дашу и спросил:

– Вы очень бодро держитесь в этом месте. Такое ощущение, что ужасы тюрьмы вас не задевают.

– За своё детство я много где успела побывать. Нас выселяли из собственной квартиры, мы мёрзли на улице и попрошайничали, а потом так вышло, что мне пришлось уйти из семьи.

Первый самостоятельный год оказался сложным. Сначала она жила у своего парня – он состоял в банде, как и половина молодых пацанов. Но вскоре он нашёл себе новую подружку, и Даша осталась на улице одна. Это был март, морозы не прекращались ни на секунду, и ледяной ветер, казалось, дул со всех сторон. Тогда она пошла в церковь. Ещё в школе она слышала, что для сирот и бездомных детей в помещениях старых и неработающих школ на деньги прихожан открывались церковные училища, где дети могли бесплатно жить и получать образование.

Тогда ей было семнадцать, и последний класс, который она окончила – девятый. Её не хотели брать из-за её возраста. Они говорили, что в её возрасте выпускники уже работают на благо церкви или же уходят своей дорогой.

– Это печально, что дети в твоем возрасте вынуждены жить в таких условиях, – вздохнул надсмотрщик.

– Я уже не ребёнок! – возмутилась Даша. – Я столько повидала и прошла, что никому не пожелаешь.

– Для нас все вы – дети. Двадцать, тридцать лет – неважно, мой внук лет на пять всего тебя младше, в деревне живёт, с матерью.

– Если он не маменькин сынок, то давно бы шёл работать. Мой брат работал почти с самого начала. Ему ещё четырнадцати не исполнилось, а он уже ездил на поля, наравне с мужиками работал.

– Значит, где-то встал не на ту дорожку. Он вор и убийца, каким бы хорошим братом он ни был.

– Вы ничего про него не знаете!

– Судя по всему, как и вы про него.

Даша задумалась. Ведь и правда, последние два года они мало общались. Она не знала, что он вступил в банду, не знала, что он ворует. Он почти никогда ничего не рассказывал, говорил, что всё хорошо. Но ведь и она сама ему тоже ничего не говорила. Ей было стыдно признаться брату, кем она работает и чем занимается. Возможно, если бы Петя рассказал всё вовремя, всего этого бы и не произошло.

– Мы пришли, – сухо произнёс надсмотрщик, когда они спустились по небольшой винтовой лестнице в подвал и оказались в небольшом коридоре с тремя камерами по обеим сторонам. – Я буду ждать вас прямо тут, если что, зовите. В камеру я вас не пущу, будете разговаривать через решётку. Ваша – последняя слева, у вас пятнадцать минут.

Старик сел на табуретку прямо у лестницы, достал из-за пазухи небольшую книжку и под тусклой лампочкой начал усердно её листать. Даша не торопясь пошла к последней камере. Они все были одиночные, справа и слева в них лежали тела. Были ли они мёртвые или живые, понять было сложно. Некоторые вроде шевелились и сопели. Остальные лежали неподвижно. Таким же она застала своего брата. Свернувшись клубком, он спал в углу камеры на грязном дырявом матрасе.

Даша не знала, с чего начать и как его разбудить. Последний раз они виделись пять месяцев назад. После Нового года он позвонил ей и поздравил с праздником, а после приехал на Апрашку с небольшим подарком. Он, несмотря ни на что, оставался всё ещё ребёнком, хоть и был младше всего на два года. Даша беспомощно посмотрела в сторону надзирателя, но тот уже надел очки и читал книжку.

– Эй, Петя, ты спишь? – негромко постучала Даша по решётке.

Он не отозвался. Даша повторила, но сильнее. Из соседней камеры послышалось недовольное бормотание, но Петя всё не слышал. Даша посмотрела на пол в надежде найти что-то небольшое, что можно было кинуть в него, чтобы разбудить. Ничего не найдя, Даша сильно застучала кулаком по решётке. От громкого звука её брат дёрнулся и поднял голову. Он был не единственным, кого она разбудила.

– Перед смертью-то дайте выспаться, уроды! – закричал недовольный мужской голос из соседней камеры.

Петя протёр глаза, пытаясь понять, кто пришёл: свет от лампочки бил ему прямо в лицо.

– Это я, Даша. Ты не узнал?

Петя тотчас же подорвался, кажется, он совсем не ожидал увидеть кого-либо, а тем более сестру.

– Даша? Что ты тут делаешь? Как ты прошла?

– Не переживай. Я пришла к тебе, у нас есть пятнадцать минут, уже меньше. Хотела тебя увидеть перед…

– Перед смертью? – прошептал Петя.

– Да…

Слёзы полились по щекам милого девичьего личика. Даша старалась быть сильной. Она готовилась к этой встрече несколько дней, и последнее, что она хотела сделать, так это заплакать. Но не смогла.

– Мы так давно не виделись, прости, что я не находила времени. Я была эгоисткой и думала только о себе, о деньгах, о работе. Петя, ты прости меня. – Даша протянул руки через решётку и обняла брата. – Я же совсем не знала, чем ты занимаешься, думала, ты работаешь на стройке – ты сам так говорил.

– Всё хорошо, Даша. Не надо переживать. Я чувствовал, что всё к этому идёт.

– Мне сказали, ты воровал? Зачем? Неужели у вас не было денег? Ты же всегда мог прийти ко мне, я бы помогла, чем смогла, мы же семья.

– У нас у всех было тяжёлое детство.

Даша не узнавала брата. Ещё недавно тихий и очень добрый, он вдруг превратился в немногословного убийцу, совсем безэмоционального человека.

– Я хотел покончить со всем этим, хотел вернуться на правильный путь. Но в итоге я просто был поставлен перед выбором. Либо жить так всю жизнь, обворовывать людей – нищих людей, которые ничем не хуже меня, которых обделила жизнь. Либо умереть – ты знаешь, благородно умереть, спасая жизнь своему другу. Я бы и так рано или поздно сгнил в камере, век воров доживает своё. Не каждому дан такой выбор, а от него всё равно не уйти.

– Я не понимаю, кого ты спас, о чём ты?

– Это не я убивал патрульного, – Петя понизил голос, – но ни капли не жалею о своём решении. Как только я увидел его, лежащего на земле, когда кровь текла из его головы по асфальту, так сразу понял, что вот он, конец. До этого я ещё никогда не осознавал, кто я и что я делаю. В итоге я оказался чист перед собой и перед другом, которого сам надоумил на это. Это справедливая плата за то, что я делал последние годы, за то, что из-за меня люди наверняка погибали, ведь я забирал последнее, что у них оставалось.

– Ну что ты говоришь? А кто же тогда убил? Как всё это произошло?

– Я не хочу, чтоб ты знала. Передай матери и отцу, если он когда-нибудь вернётся, что это мой собственный выбор.

– Ты же не оставишь свою мать одну? Сам говорил, она болеет, не сможет сама за собой ухаживать. Меня она ненавидит, ты ведь наверняка помнишь последние её слова про меня.

– Да, к сожалению, помню. Мне жаль, что так вышло с тобой. А мама… Я уверен, она справится, она сильная женщина, вырастила меня, хоть и не тем, кем планировала, но всё же сможет гордиться мной, если узнает, если ты ей скажешь, почему так всё произошло.

– Она к тебе не приходила? Ты её не видел?

– Сюда никого не пускают, я сначала подумал, что время пришло, уже морально успел подготовиться, но это оказалась ты. Прошу, не говори, когда будет казнь, я не хочу знать, сколько мне осталось. Пусть последние часы я буду сидеть в неведении, чем в ожидании. Надеюсь, ты не придёшь на это «зрелище». Не сомневаюсь, что мать уже оповестили. Лучше бы думала, что я просто пропал. Я не хочу, чтоб вы обе смотрели, как я буду висеть на верёвке, это не то, чего вы обе заслужили, в отличие от меня. Я был очень рад тебя видеть, сестричка, но сейчас я хочу побыть один. Очень тяжело видеть родных перед смертью. Ведь знаешь, что ничего не изменить, и знаешь, что видитесь в последний раз. Так зачем же мучить себя? Такие встречи не приносят облегчения ни тебе, ни мне.

Даша успела немного остановить поток слёз, но теперь разревелась снова.

– Я люблю тебя, Петя, прости, если что-то в этой жизни я делала плохо.

– Тебе незачем извиняться, мы были детьми.

Даша обняла брата в последний раз, развернулась и побежала в сторону выхода, смахивая слёзы со щёк. Надсмотрщик сочувственно посмотрел на неё, убрал книжку во внутренний карман и закрыл за собой металлическую дверь подвального помещения.


Даша молча прошла кордон, забрала вещи и вышла на свежий воздух. Только тут она ощутила существенную разницу между тюрьмой и улицей. Внутри царствовал слабо осязаемый, но удушающий запах страха, гнева и раскаяния, запах смерти.

Даше было жалко брата и жалко себя. Она сидела и беззвучно плакала на заднем сидении автомобиля. Перед самыми воротами ей внезапно стало плохо. Даша едва успела открыть дверь и высунуться из машины. Её снова вырвало. Второй раз за день.

Всю неделю она боялась проверить тест на беременность, который спрятала у дальней стенки небольшого шкафчика в её комнате. Больше ждать не было сил. Потрясение после посещения брата вряд ли могло бы сравниться с тем, что она увидит на тесте. Даша уверенно вышла из автомобиля, но ноги не слушались. Навалилась непонятная усталость. Охраннику пришлось слегка поддерживать её сзади, чтоб она не упала на лестнице.

Преодолев коридор, Даша вошла в комнату и упала на кровать. Страх был не от того, покажет ли тест на беременность положительный результат. Она была уверена, что покажет. Страх был от неизвестности. Она боялась реакции Виктора. Даже если ребёнок окажется от него, она не была уверена, что Виктор не откажется от неё.

Даша опёрлась на локоть и зло посмотрела на ящик, где лежал тест. «И как от такой маленькой штуковины может быть столько проблем?» Тест был сделан неделю назад, и она надеялась, что он всё ещё показывает результат.

Даша открыла ящик и нашла то, что искала. Она закрыла глаза, моля бога, чтобы тест показал нужный результат. Две полоски. Беременна.

Новый порыв эмоций, которых она совсем не ожидала, накрыл с головой. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Она будто почувствовала, как что-то дёрнулось в её животе. Но тут к горлу подступила тошнота, и она еле успела добежать до унитаза. Минутная эйфория кончилась. Остались всё те же проблемы и страх. Только теперь он обрёл уверенность. Для таких как она, был только один выход. Её «коллеги» по работе неоднократно проходили эту процедуру у проверенного врача, если хотели остаться в деле. «Но ведь пару дней назад он звал меня переехать – не просто же так, он ведь любит меня. А если… если ребёнок не его, и он об этом узнает? Если он выкинет меня на улицу одну?»

Даша расплакалась. Страх пересилил надежду. Она взяла телефон и написала всего два слова: «нужен аборт».


Глава 16

Капитан ещё ни разу не присутствовал на казни. Кто бы мог подумать, что всего через пару лет цивилизованный мир будет устраивать такую клоунаду для народа? Хотя и для города это было немыслимое событие. Показательные казни случались не чаще, чем раз в год, и только по особым случаям. Сегодня как раз был такой – убийство сотрудника Комитета Городской Безопасности. Такое преступление так или иначе каралось смертью, и совет во главе с Кулаковым и по требованию народа решил провести её прилюдно. Суд над парнем происходил в закрытом режиме, на слушанье не пустили даже капитана; хоть он и был свидетелем, показания заочно у него взяли за день до суда. Решение было трудным, но, по мнению совета, полностью справедливым.

Генерал не выходил на связь уже почти неделю. Капитан несколько раз звонил ему и даже приходил в комитет, но встретиться с ним так и не удалось. Зато в один из дней на выходе он увидел Олега, и тот предложил капитану встретиться на казни.

В полдень они стояли на небольшом помосте, который прилегал к Александровской колонне. Напротив них, около здания бывшего Главного штаба, на том же самом месте, где до катастрофы проходил знаменитый на всю страну праздник «Алые Паруса», сейчас стоял эшафот. Олег стоял рядом и рассказывал про предыдущие казни.

– Смерть через повешенье эмоциональнее действует на людей. Расстрелять просто: одно мгновение, и ты упал. А тут человек болтается в петле несколько десятков секунд, пока не умрёт. Многие после такого даже думать о нарушениях перестают. Это выглядит сурово, но действительно работает. Хотя я не сторонник таких мер, тем более прилюдных. Но за это отвечает наш генерал, а вы наверняка знаете его суровые нравы. После бунта это действительно было оправданно, тогда погибло несколько десятков невинных людей, в том числе дети. А сейчас для чего? Вот если бы поймали Гробчака, то не удивился бы, а тут простой парень. Ему восемнадцать-то есть хотя бы?

– А самого Кулакова что-то не видно, – ответил капитан.

– Это странно, обычно он присутствует на таких мероприятиях.

– Я, признаться, только из-за него и пришёл. Он не отвечает на звонки, не знаю даже, где его искать.

– Сегодня был у себя на месте. Попробуйте набрать после казни, я, если увижу, скажу, что вы его искали.

– Пойду-ка я отсюда. Раз его нет, то и мне тут делать нечего. – Капитан уже собрался уходить.

– Поздно, товарищ капитан. Его уже ведут.

Дверь главного штаба открылась, и из неё под руки вывели невысокого паренька с мешком на голове. Люди вокруг затихли и стали внимательно разглядывать идущих. Наконец преступника завели на эшафот и поставили по центру. Палач встал перед ним и громким голосом, на всю площадь проговорил:

– За убийство сотрудника Комитета Городской Безопасности к смертной казни через повешение без права последнего слова приговаривается Драгунов Пётр Сергеевич.

Капитан, побледнев, посмотрел на Олега, затем на невысокую фигуру, с которой уже сняли мешок и нацепили верёвку на шею.

– Это же мой сын, – прошептал он, – там мой сын…

Олег непонимающе посмотрел на капитана, но ничего не сказал. Капитан спрыгнул с помоста и побежал, расталкивая толпу, к своему сыну.

– Петя! Стойте! Не-е-ет! – Слева от него, где-то в толпе он услышал знакомый голос. Не голос – крик и плач. С другой стороны кто-то так же, как он, бежал к центру площади.

«Лиза! Лиза, неужели ты?» – пронеслось в голове капитана.

Ближе к самой платформе протиснуться было труднее. Никто не хотел уступать удачное место, даже несмотря на мольбы капитана пропустить к сыну. Вокруг было очень много недовольных людей, кто-то плевался в спину, кто-то шарахался от него как от больного чумой, другие, напротив, расправив плечи, не пропускали его вперёд.

На шею сына уже надели петлю. Когда же отменят этот балаган? Капитан был уверен, что сейчас его сына отпустят, дадут им несколько минут, а потом, может, удастся уговорить суд о помиловании. Это всё, должно быть, какая-то ошибка.

Доска ушла из-под ног, раздался хруст шейных позвонков.

Тишина – и время будто растянулось.

Тело, бьющееся в предсмертных конвульсиях…

Скрип верёвки…

Бледное лицо сына…

Улюлюканья кончились, и над площадью на несколько секунд снова повисла тишина. Все завороженно смотрели на дёргающееся тело, но было ясно одно. Ни капли жалости или сожаления не было в глазах людей. Лишь гнилая ненависть. И дикий крик женщины в нескольких метрах от него.

– О боже, не-ет!

Его жена Лиза всё-таки прорвалась через плотную толпу людей, посмотрела на качающееся тело и упала без сознания.

В голове у капитана всё перевернулось. Это, должно быть, сон, думал он, сейчас я проснусь, и начал бить себя ладонями по лицу. Это лишь обожгло щёки, но не разбудило. Довольный, гудящий народ понемногу начал расходиться, освобождая проход к центру. Все смаковали прошедшую казнь, обсуждая, обгадился ли малец, пока висел, или нет.

Капитан медленно подошёл к жене. Рядом с ней суетился доктор, доставая из своего чемодана склянку, и уже выплеснул немного содержимого на ватку. Лиза тотчас же раскрыла глаза, в недоумении осмотрелась, но, когда её взгляд застыл на висящем теле, громко разрыдалась.

Как же она изменилась! Щёки впали, на лице появилась пара небольших шрамов. Бордовый деловой костюм, в котором она провожала его в командировку семь лет назад, был заменён на серые замызганные джинсы и порванный в нескольких местах пуховик. На голове вместо кокетливой стрижки каре в разные стороны торчали местами седые волосы.

Капитан опустился рядом на колени и обнял её за плечи. «Родная моя», – шептал он и гладил её по голове. Женщина, всхлипнув, уткнулась лицом в коленки и даже не посмотрела в его сторону.

– Лиза, родная, это я! – прошептал капитан.

Его жена наконец подняла глаза и с удивлением вгляделась в лицо капитана.

– Ты? – только и смогла пробормотать женщина и снова потеряла сознание.

– Чёрт возьми, мужчина, вы кто вообще? Сейчас совсем не к месту!

– Я её муж.

– Когда жена теряет сознание при виде «мужа», это дурной знак. Отойдите, ей нужен воздух, у женщины и так потрясение.

– Это и мой сын тоже…

Тело уже снимали с верёвки и укладывали на повозку. Капитан хотел было помочь, но его грубо оттолкнули, посоветовав старику заниматься своими старческими делами. Он плохо понимал, что произошло. Было ощущение сильного опьянения, всё вокруг было как будто ненастоящим – жена, сын.

Капитан подошёл к повозке и взглянул в лицо сына. Никто не удосужился даже закрыть ему глаза. За семь лет он сильно изменился, но было очевидно, что это Пётр. Небольшой шрам на щеке, полученный ещё в детстве от неудачной игры с кошкой, был там, где должен быть. Но посиневшее лицо ничем не отличалось от лиц остальных покойников, коих он видел далеко не один раз по долгу службы. Как только он его увидел вблизи, за секунду опьянение сошло на нет, и он окончательно осознал, что произошло. Слёзы брызнули из глаз капитана. Капитан уткнулся в плечо своего мёртвого сына и разрыдался.

Сколько злобы нёс в себе этот город! Этот мёртвый город, который ничем не спасти. Он помнил доброго мальчика, любящего родителей, воспитанного в добрых традициях. А сейчас перед ним лежал совершенно другой человек. Вор и убийца? Его сын стал вором и убийцей?

Капитан поднял голову, последний раз взглянул на тело, закрыл глаза сыну и отошёл. Ему срочно нужны были сигареты. Похлопав по карманам, он наконец их нашёл. Дрожащей рукой он чиркнул спичкой. Сломалась. Вторая тоже. Выдохнув, он достал из коробка третью и сосредоточенно ударил головкой спички о чиркаш. В нос ударил едкий запах серы. Наконец, закурив, капитан проводил взглядом укатывающуюся тележку. Для себя он решил, что на похороны не придёт.

Сзади раздался всхлип. Капитан обернулся и увидел, что жена снова в сознании. Он стоял немного сбоку, поэтому Лиза его не видела.

– Мне показалось, что я видела мужа, – бормотала она. – Это всё глюки, не по-настоящему. Разбудите меня, пожалуйста!

Лиза начала щипать себя за руки, пытаясь проснуться.

– Тут был мужчина, говорил, что он ваш муж, – ответил ей доктор.

– Это невозможно, – всхлипнула Лиза, – он погиб много лет назад, так говорили… Я совсем не понимаю, что со мной происходит. Где мой ребёнок?

Капитан осторожно сделал пару шагов в сторону, чтоб снова не напугать Лизу – пусть увидит сначала издалека.

– Милая, это я. Это не сон, я нашёл тебя.

Лиза при виде мужа резко задёргалась и попыталась отползти назад.

– Ты не настоящий, – закричала она сквозь слёзы, – ты мне только кажешься. Мне сказали, тебя убили…

Лиза закрыла лицо руками и расплакалась, громко воя в собственные ладони.

Капитан медленно подошёл к своей жене, сел рядом с ней и обнял за плечи.

– Родная, это я, твой муж. Я живой и снова буду с тобой, как и раньше.

Слёзы не останавливались из её глаз.

– Петенька… Он, он… его повесили. Я не успела, он умирал прямо у меня на глазах. – Лиза уткнулась ему в грудь и заревела.

– Давай поедем домой.

– У нас нет больше дома, у нас больше ничего нет. Всё забрали. А теперь и сына!

– Лиза, я вернул квартиру, я искал вас месяц. Генерал Кулаков, помнишь такого? Он помог мне обустроиться, помог вернуть квартиру.

Лиза непонимающе посмотрела на него заплаканными глазами.

– Кулаков? Это он мне сказал, что ты умер. Это из-за него мы потеряли квартиру.

– Дорогая, ты ничего не перепутала? Я говорю про моего старого товарища, он сейчас в комитете.

– В комитете… Да, это он. Это он, после того как сообщил о твоей смерти, приехал меня «утешать». Этот сукин сын пытался изнасиловать меня, а после того, как я ему отказала – врезала по его наглой роже! – он договорился с комендантом, и нас выселили из нашей же квартиры.

Капитан взял жену под руки и не спеша повёл прочь от места казни. Он достал из кармана старую «раскладушку», которую ему выдали вместе с остальными вещами для квартиры, и нажал на кнопку контактов. В них было всего четыре номера: «Дежурка», Кулаков В.А., «Поликлиника» и «Такси». Капитан задержал взгляд на номере своего старого товарища, подумал, и стрелочками опустился до номера такси.

– Добрый вечер. Вас приветствует такси «Драйв». Куда желаете поехать? – раздался из трубки приятный женский голос.

– Здравствуйте, от Дворцовой площади до Колпинской, двадцать девять.

– Стоимость услуги будет составлять одну тысячу триста рублей, – ответила женщина.

– Прекрасно, можно машину и поскорее?

– Через семь минут вас будет ждать жёлтое такси на остановке со стороны площади. Приятной поездки.

Капитан захлопнул «раскладушку», кинул в карман и, обняв жену, пошёл в сторону остановки. Основная толпа уже разошлась, оставляя за собой грязь и мусор, поэтому толкучки удалось избежать. Кто побогаче, успел уехать на своих автомобилях, но казни были развлечением в основном для самых низших слоёв населения.

Лиза молчала. Капитан хотел дождаться приезда домой и только там начать разговор, но тишина давила. Жена уже не плакала, просто стояла, прислонившись к столбу, и смотрела себе под ноги. Молчание прервал визг шин: из-за угла наконец подъехала наскоро выкрашенная жёлтая «шестёрка».

Капитан открыл заднюю дверь для своей жены, а сам сел спереди. За рулём сидел типичный представитель класса «таксист» времён нулевых годов. Широколицый армянин, далеко за пятьдесят, живо для такой старой машинки стартанул и поехал на Дворцовый мост, в сторону Петроградки, нарушая все возможные правила.

В машине пахло сигаретами и по́том. Водитель на удивление оказался не слишком разговорчивым и за всё время поездки спросил только: «С какого мероприятия едете?» и «Какую цену назвал оператор?» и, получив ответ, недовольно хмыкнул.

– С вас полторы тысячи, – заявил таксист, когда машина остановилась у дома капитана.

– Это невозможно, оператор чётко назвала цену.

– Всё верно, брат, – кивнул таксист, – а ещё двести – надбавка водителю за скорость, вы же просили поскорее. Здесь у вас не Москва.

Капитану совсем не хотелось спорить, поэтому он кинул водителю две купюры, вышел с женой из машины и пошёл к парадной.

Внутри всё так же не было света. Единственная лампочка на столе коменданта едва освещала лестницу, а окна, которые раньше вполне неплохо освещали, были чёрными. Комендант сидел на своем месте, курил и читал газету. Увидев капитана, он отложил чтение, вскочил со своего места и с протянутой рукой пошёл ему навстречу.

– Сергей Владимирович, не ожидал, что вы так быстро вернётесь. Как прошла казнь? Я бы и сам сходил, но сами знаете, сижу тут круглые сутки. Я смотрю, вы сегодня не одни?

Когда на свет вышла Лиза, комендант замер на месте, и сигарета вывалилась из его рта. Лиза же, видимо, узнав его, съёжилась и сильнее прижалась к своему мужу.

– Да, я со своей женой. Вы, наверно, уже знакомы, не так ли?

Комендант сделал пару шагов назад, упёрся в стол, наощупь обошёл его и сел на свой стул. Капитан с женой быстрым шагом прошли мимо него и поднялись к себе третий этаж. Лиза неуверенно посмотрела на дверь их квартиры. Капитан достал из кармана новые ключи и протянул их жене.

– Ну же, не бойся, – капитан чмокнул её в щёку.

Лиза медленно подошла к двери – той самой двери, которую они ставили в далёком две тысячи десятом году, вставила ключ в дверь и, не торопясь, повернула замок на несколько оборотов.

На её глазах снова появились слёзы. Она рукавом вытерла их и открыла дверь.

– Конечно, со старой мебелью пришлось расстаться, комитет поделился своими запасами, более-менее всё отмыли. Жить точно можно.

– Ты смог вернуть её, нашу квартиру! – Лиза, кажется, впервые за день слегка улыбнулась. – Мне непривычно видеть её такой.

– Проходи в комнату, я поставлю чайник.

– А есть что покрепче?

– Лиза, ты же никогда не любила…

– Времена меняются, Серёжа, город меняется, жизнь меняется, и я поменялась, – жёстко ответила Лиза.

– Я только сам не так давно въехал, наверное, ничего и нет. Только чай, – пожал плечами капитан.

– Ладно, пусть чай. Ты помнишь, какой мне нравился?

– Разумеется, дорогая, ты любишь не сильно заваренный и с одной ложкой сахара.

– Теперь нет, я люблю крепкий, и добавь три ложки. Нас не отпускают с работы, пришлось на три часа раньше приходить, чтобы раньше отпустили, чай меня бодрит. Ладно, иди, делай. Я осмотрюсь.

Капитан вошёл на кухню, налил в чайник холодной воды и поставил на газовую плиту. Во многих домах газ отключили, но капитану повезло, ведь он стоил в разы дешевле электричества. Капитан разлил горячую воду по чашкам, поставил их на поднос и вместе с сахарницей понёс всё в комнату.

Лиза стояла у серванта и разглядывала небольшую фотографию.

– Ты сохранил её? Я думала, я её потеряла.

– Она лежала у меня вот тут, – он постучал по груди с левой стороны. – Я бы никогда не покинул и не променял бы вас ни на кого.

Лиза села на заправленную кровать.

– Где ты был все эти годы?

– Патрулировали Балтийское море, иногда стояли в порту Калининграда. Все эти семь лет я плавал совсем рядом. Ты получала мои посылки?

– Да, последняя пришла третьего марта двадцать второго. Через два месяца приехал Кулаков и сообщил, что ты погиб. Вашу чёртову лодку подбили американцы. Так он сказал. Я много раз пыталась отправить тебе ответное письмо, но ты никогда не указывал обратный адрес. Телефон никогда не отвечал, а когда ты перестал присылать письма и деньги, я сдалась. Хорошую работу мне никто дать не мог, мы переехали сначала на Двенадцатую линию, там прожили почти год. Когда деньги совсем закончились, нам пришлось уехать на правый берег. Помнишь старые пятиэтажки без лифтов? Вот в такой десятиметровой комнате мы жили втроём. Потом твоя дочь уехала, а Петя ушёл из школы и чем-то занимался на улице. Я до последнего не знала, хоть и догадывалась. Он приносил деньги в дом почти каждый день. Если бы не он, мы бы, наверное, уже где-нибудь лежали, закопанные в землю.

– Почему ушла Даша? Ты знаешь, где она сейчас?

– Прости, это я её выгнала. Мы тогда сильно поссорились, и я её выгнала. Не знаю, почему так вышло, нервный срыв. Больше я её не видела, хотя Петя говорит, что она где-то устроилась, что у неё всё хорошо. Говорил…

Слёзы снова полились из глаз уставшей женщины.

– Наш мальчик… Говорили, говорили, что он кого-то убил. Но ведь ещё совсем малыш, бедный мой мальчик, он не мог этого сделать! Они сказали, что он разбил человеку голову какой-то деревяшкой. Но за что? Он был добрым мальчиком, помогал мне, он и мухи бы не обидел.

– А ещё он занимался грабежом, – сухо заметил капитан.

– Я не верю в это. Его, скорее всего, подставили, он же якшался постоянно со своим богатеньким приятелем. Помнишь Сашку Баринова? Его отец метит в губернаторское кресло. Вокруг одни чёртовы политики.

– А у тебя есть его фото? – у капитана в голове вдруг щёлкнуло. Ведь если он постоянно общался с этим Бариновым, а нападавших было двое, то, возможно, он мог бы узнать его.

– Только школьные, где они ещё совсем малыши. А зачем тебе они?

– Я слышал, что нападавших было двое.

– Откуда ты это знаешь?

– Я разговаривал с генералом, есть свидетель, возможно, он может опознать его по фото, – капитан ни в коем случае не хотел выдавать жене свою причастность к этому делу.

– Я, конечно, попробую посмотреть, но не уверена. Он не приносил фотографий.

– А с обыском к тебе никто не приходил? Может быть, что-то искали?

– Нет, только солдат с письмом о казни… Он пришёл за два дня, я неделю не могла найти себе места, ведь не знала же, где он. Он ничего мне не сказал, я умоляла рассказать, что случилось, но он просто отдал мне письмо и ушёл. Когда я пришла к генералу, он отказался со мной говорить. Я хотела просто увидеть его, увидеть сына. Меня так к нему и не пустили.

– Кулаков знал, что ты к нему приходила?

– Скорее всего, да. Я пыталась поговорить с охраной у ворот. Просила передать их начальнику, откуда я и зачем. Один из них куда-то позвонил, но потом сказал, что ничем не могут помочь, и попросил уйти. Сначала я подумала, что они неправильно поняли, пыталась им ещё раз объяснить, но они сказали, что сейчас арестуют меня за попытку проникновения на закрытую территорию. Я сказала, что пускай, так я точно попаду к сыну. После этого один из них наставил на меня автомат и сказал: «Елизавета Фёдоровна, за попытку проникновения на территорию правительства – стрельба на поражение». Представляешь? Так и сказал. Конечно, я знала, что они не будут стрелять, но всё равно ушла.

– Значит, ты думаешь, что они отправили тебя по приказу генерала? Я первым делом по приезде обратился к нему за помощью, чтобы найти вас – тебя и Петю. Он обещал мне помочь, но не сказал, что ты приходила.

– Неужели ты веришь этому старому высокомерному ублюдку? Он подлый человек и пойдёт на всё ради своих целей. Не удивлюсь, если он специально делал так, чтобы ты как можно позже приплыл, ведь я ему отказала.

– Со мной он тоже не выходил на связь, как раз последнюю неделю. И как раз после новостей об убийстве.

– Я в последнее время почти не читаю газет, а радио в нашей комнате не было. Да, я, конечно, что-то слышала от девочек с работы, но не запоминала.

– Если ты действительно думаешь, что это он всё подстроил, я прямо сейчас поеду к нему! – Капитан резко встал и уже хотел направиться к выходу.

– Нет, не надо. Я боюсь за тебя, не дай бог он что-нибудь с тобой сделает. Мы и так не видели друг друга целых семь лет, хочу побыть с тобой! – Лиза взяла его за руку.

– Я ненадолго. Не уверен, что меня к нему пустят после этого. Он советовал мне уехать из города на юг, где тепло, сказал, что поможет устроиться там, ведь найти вас практически невозможно. Он врал мне прямо в глаза, зная, где вы, и зная, что мой сын у него в тюрьме.

– В прошлый раз ты тоже уехал на полгода, а что в итоге? Ещё семь лет я не проживу, просто не смогу одна.

– Жди здесь, родная. Пора переговорить с ним по-мужски.

– Ты точно уверен, что хочешь этого?

Капитан ничего не ответил, накинул пальто на плечи и вышел из квартиры. Мобильник Кулакова, как он и ожидал, не отвечал. Сергей торопился, поэтому вызвал такси. Через двадцать минут он уже стоял у ворот правительства и спорил с охраной.

– У меня документ, дающий пропуск в здание, действует ещё несколько недель!

Кулаков выписал ему этот пропуск сам лично, ещё пока капитан лежал в больнице.

– Мы ничем помочь не можем. Руководства сейчас нет на месте, а по поводу вашего пропуска – сегодня пришёл приказ о том, что он недействителен. Мы не имеем права вас пропускать.

В это время дверь открылась, и из неё вышел Олег.

– Капитан, на пару слов. – Олег взял под локоть капитана и отвёл в сторону от охраны. – Валерий Андреевич не примет вас сегодня. И больше никогда не примет. Стойте, выслушайте меня. Прежде чем принимать какие-то решения, хочу, чтобы вы проехали со мной. Машина сейчас будет. Не беспокойтесь, мы проедем в сторону бара. Всё-таки мы обязаны жизнью друг другу, поэтому я прошу вас поехать со мной. Я вам расскажу всё, что знаю, а потом вас отвезут домой. Это не займёт много времени.

Капитан сомневался. Последний раз, когда его пригласили сотрудники комитета на «поговорить», закончился в больнице. Но Олег был из других. Хоть он и знал его всего несколько недель, уровень доверия был на порядок выше, чем к словам Кулакова.

– Куда мы поедем?

– Тут бар недалеко, около Невского проспекта. Он обычно пустует, поэтому наш разговор никто не услышит.

Капитан лишь вздохнул и молча кивнул. Добраться до Кулакова было уже практически невозможно. Но если будет шанс узнать хоть какую-то информацию, значит, поездка окажется не бесполезной.

– Пока машина не приехала, скажите, капитан, вы предпочитаете напитки покрепче?

– Сегодня был сложный день и, если мне его остаток придётся провести с генеральской «шестёркой», пусть он будет разбавлен чем-нибудь сорокоградусным. Ты же знал о том, что моего сына казнят! Отвечай мне!

– Капитан, я сожалею о вашей утрате, это настоящее горе…

– Да что ты знаешь об утратах, сынок? – перебил его капитан. – Максимум, кого ты мог потерять в своей жизни – это очередную девку, которая легла с тобой в постель из-за твоего смазливого личика! – Капитана переполняла злость, и он не стеснялся выражений. Злость не конкретно на Олега, а на всех, кто был рядом, на саму ситуацию.

Олег ничего не ответил, а уткнулся в телефон и начал что-то писать.

– Сегодня я съем ваши оскорбления, потому что вхожу в ваше положение. Но всё-таки я собираюсь вам помочь, поэтому иногда стоит попридержать язык.

– Чем ты мне можешь помочь? Налить стопку водки и утонуть в горе я и сам могу.

– Я назову имя настоящего убийцы. Ваш сын был невиновен.


Глава 17

Капитан нетерпеливо метался из угла в угол своей спальни. Олег обещал связаться с ним ещё вчера, но до сих пор от него не было никаких вестей. Он не стал рассказывать жене о своём разговоре с Олегом, лишь сообщил, что с генералом встретиться не удалось.

– Дорогой, чего ты так волнуешься? Что-то случилось? Я же вижу, тебя что-то волнует. Ты со вчерашнего вечера сам не свой.

– Не каждый день приходится хоронить сына! – огрызнулся он. – У нас точно всё подготовлено? Священник будет?

– Ты уже это спрашивал три раза. Я вчера ездила к батюшке в нашу церковь около вокзала. Он сказал, что попробует, но не обещает. Мало кто захочет отпевать убийцу. Говорят, священник с Апрашки возьмётся, но он отлучён от церкви…

– «Нашу» церковь? Ты же никогда не верила в бога.

– Глупая была. Не понимала. А как восстание началось, как с квартиры выселили, стала ходить. Сначала от отчаяния, потом пришло понимание, для чего я делаю это. А потом пришла и вера. Упокой Господь душу нашего мальчика.

– Не поминай имя Господа всуе! – одёрнул её капитан.

– Надеюсь, хоть кто-то придёт. После той нашумевшей статьи про сына Баринова люди одумаются.

– Ты веришь, что там пишут правду?

– Разумеется. Вот только поймали одного Петю. Второй удрал, и кто конкретно наносил удар, неизвестно.

Внезапно мобильник на столе издал короткий звук и заморгал. Капитан чуть ли не бегом поспешил к нему. На экране горел значок в виде конверта: пришло сообщение с неизвестного номера.

Капитан прочитал его про себя: «Встречу организовал, встречаемся через час в ресторане на Невском, 74. Олег».

Капитан убрал телефон в карман брюк, взял пальто с вешалки и направился к выходу.

– Что случилось? Ты как ошпаренный.

– Я ненадолго. К ужину постараюсь вернуться.

– Обещаешь?

Капитан посмотрел на неё. Перед ним стояла совсем не та женщина, которую он полюбил девятнадцать лет назад. Которую он не видел семь лет. Время изменило её не в лучшую сторону. Синяки под глазами, небрежно замазанные тональником, впалые щёки, поредевшие седые волосы – все эти изменения были ничем по сравнению с тем, что изменилось в ней внутри.

За последние три дня она уничтожила несколько бутылок подозрительного напитка с едко пахнущим запахом спирта. Бог и алкоголь стали её новыми спутниками. За эти три дня он не только потерял сына, но и потерял жену. Где-то глубоко ещё грело воспоминание о былом счастье и благополучии, но, опираясь на здравый рассудок, он понимал, что не сможет больше с ней жить.

Капитан вздохнул и пообещал своей жене, что вернётся к ужину, уже точно уверенный, что застанет вечером на столе не ужин, а очередную пустую бутылку из-под пойла и спящую, уже незнакомую ему женщину за этим же столом.

Лето наконец начало подавать признаки жизни. Когда капитан вышел, он сильно удивился сухой дороге без снега. Он заранее решил пройтись пешком, проветриться, подготовить вопросы перед встречей. До Горьковской по прямой в молодые свои годы капитан доходил за двадцать минут.


***

С улицы в окно он увидел сидящего за столом Олега, увлечённо читающего газету. Через минуту он уже сидел напротив и задавал вопросы про информаторов.

– Не нужно вопросов раньше времени. Сейчас гости сами придут и всё расскажут. Но пока их нет, я хочу вам рассказать кое-что про генерала Кулакова. Это не сплетни, уж поверьте, но при этом я не хочу его защищать.

– Этот ублюдок знал, что мой сын невиновен!

– Этого я точно сказать не могу. Были догадки, теории. На самом деле это он предоставил информацию для той статьи.

– Моя жена приходила к нему, умоляла пустить её к сыну, попрощаться. Он даже не стал слушать её, вышвырнул как какую-то… – Капитан стукнул кулаком по столу, заставив обернуться несколько сидящих неподалёку пар.

– Может быть, вам заказать что-нибудь выпить? Возможно, вы голодны?

– Сейчас мне нужна информация. Я не для того пришёл, чтоб мило сидеть и обсуждать какие-то ваши домыслы и сплетни под бокал вина.

– Я же говорил, что это не сплетни. В общем, перейду к делу.

Олег наклонился поближе к капитану, чтобы никто из посторонних не услышал его рассказа.

– После тех ужасных событий, в двадцать первом году, вы же наверняка слышали про восстания в городе, так вот после них…

– Олег – это вы? – мимо портье торопливо прошли молодая девушка и волосатый парень с двумя портфелями в руках.

– Ольга, добрый вечер. Боюсь, сегодня дело слишком серьёзное, чтоб не принимать переговоры лично. Вы присаживайтесь, – Олег встал из-за стола и отодвинул стул для Ольги. – Ваш спутник Максим, верно? Всегда такой молчаливый?

– Вы можете спросить это напрямую у меня, – осипшим голосом ответил Макс. – Вы уверены, что среди нас нет лишнего?

– Конечно. Я совсем забыл представить. Это отец того самого несчастного мальчика, капитан Драгунов…

– Капитан первого ранга, – поправил его капитан.

– Капитан первого ранга, Драгунов Сергей Владимирович, – поправился Олег.

– Перейдём сразу к делу. Последние данные, что вы нам выдавали, оказались отчасти верны. Мы с Олей провели дополнительное расследование, поспрашивали возможных свидетелей и выяснили, что тот парень, которого казнили, не мог ударить патрульного. А если бы и ударил, то вряд ли пробил бы ему череп. Он был слишком дохлый, к тому же при побеге повредил ногу, поэтому, кстати, и не смог убежать. Я не знаю, почему ваш сын на суде взял вину на себя, но это так. При этом он назвал ещё несколько лиц преступной организации, на которых сделали удачную облаву. Если объективно, то за такое смертную казнь можно поменять на пожизненное, а там, если бы ничего не поменялось в законодательстве, лет через двадцать отпустить. – Максим начал доставать документы из портфеля.

– Но, зная условия в нашей тюрьме, это было бы беспощадно. По статистике, в камерах до окончания срока отбывания не доживает семьдесят процентов заключённых. Более полугода там не живут, – продолжила за него Ольга. – Вы, наверное, спросите, почему Баринов? Были люди, которые видели их вечером за два дня и утром в день убийства на Апрашке. К тому же была информация, что Баринов сбежал из дома. Не спрашивайте, как мы получаем информацию, хоть мы и газета, но свои информаторы есть, как же по-другому делать сенсации, верно? Кстати, Баринов уже подал на нас в суд за клевету. Олег, я надеюсь, этот вопрос быстро закроют, ведь основным источником информации были вы. Мы лишь дополнили историю.

– Да, я переговорю с Кулаковым. Обещать, что до суда дело не дойдёт, не могу, но что в суде вы не проиграете – это точно.

– Кстати, по поводу Баринова-старшего и его любовницы. Я же могу говорить при нём? – спросила Ольга.

– Да, разумеется. Надеюсь, там не настолько личная информация, нам бы не хотелось убивать нашего капитана за эти слухи, – пошутил Олег.

– С нами так никто и не связывался по поводу него и Жанны. Фотоотчёт готов, статья написана. Мы прямо сейчас готовы выпустить её в печать.

– Боюсь, придётся подождать. После вашей статьи, где вы разоблачили его сына, рейтинг Баринова-старшего упал до нуля. Вот только теперь надо подумать, как извлечь из этой связи новую выгоду.

– Хорошо, мы подумаем, что можно с этим сделать. Я хотела показать вам часть статьи, но раз так, то отложим на другой раз.

– Могу ли я узнать поподробнее про того мальчика, Сашу? Мне кажется, я помню его, он был одноклассником моего сына. С его отцом я никогда не общался, но пацан часто приходил в гости к моему сыну, – спросил капитан. Ему не терпелось увидеть фотографию, ведь он запомнил того нагловатого паренька.

Максим открыл папку и достал оттуда фотографию.

– Это богатая семья, с большими связями. Парень учится в университете, но последние две недели не выходил из дома. Его там поджидают двадцать силовиков и ещё столько же репортёров, говорят, даже из «Московской Правды» приехали. Громкое дело. Западная улица, дом восемь, но там вам ловить нечего. На остров проход только по специальным пропускам. Возможно, поможет военное удостоверение, но я не уверен. Там живут большие «шишки», поэтому и частная охрана. Мы полагаемся на вашу рассудительность и надеемся, что вы не пойдёте туда ради каких-то разборок.

На столе оказалась небольшая фотография его повзрослевшего сына и того самого парня, который спрашивал у него время и мелочь. Он взял её, чтобы рассмотреть поближе. После смял снимок и спокойным голосом сказал:

– Да, это был он. – Капитан ещё раз на неё взглянул, бросил фотографию на стол и постучал по ней пальцем. – Я бы хотел с ним переговорить, узнать, почему, почему он оставил моего сына там и ушёл.

– Что вы хотите от ребёнка? Он сам, я уверен, в шоке, ему всего восемнадцать лет, он домашний мальчик. Он вам ничего не ответит. Это же страх, шок, вы должны понимать всё это. Дайте время пацану. Я призываю вас к разуму, – сказал Олег.

– Совсем не этого я ожидал, когда возвращался сюда. Сын мёртв, жена почти спилась, дочь пропала…

– Повторю, вы вряд ли его увидите. Он под охраной, в дом не пускают никого.

– Сергей, у нас есть ещё одна информация, – сказала Ольга. – По поводу дочери.

– Вы уверены, что капитану стоит именно сейчас узнавать про это? – обеспокоился Олег.

– Вы что-то узнали о моей дочери? – устало спросил капитан. – Не удивлюсь, если она тоже давно мертва.

– Мы не уверены на сто процентов, что это именно ваша дочь, но у неё совпадают фамилия, имя и возраст. К сожалению, она работает, если можно так выразиться, в такой сфере, где достоверную информацию узнать сложно, но мы нашли.

– Неужели вас так волнует моя семья?

– Совсем нет. Ваша дочь, если можно так сказать, встречается с человеком, который и нам, и вам, – Оля показала рукой на Олега, – интересен.

– Ты имела в виду, спит с ним? – уточнил капитан.

– Капитан, если бы мы не хотели быть с вами честны, мы бы ничего не сказали, по крайней мере, сейчас. Да, она с ним спит, но не просто так. За деньги.

– Вы хотите сказать, что моя дочь – проститутка? Вы сейчас серьёзно? – капитан резко встал из-за стола и ударил кулаком по нему.

– Капитан, успокойтесь, вы можете привлечь ненужное нам внимание, попробуйте лучше рыбку, говорят, в этом ресторане подают самую лучшую форель, вы же знаете, проблемы с доставками.

Капитан проигнорировал тарелку с нарезанной тонкими ломтиками красной рыбой, которую ему пододвинул Макс.

– Скажи мне, мальчишка, если бы ты узнал, что твой сын повешен за убийство, а дочь оказалась шлюхой, как бы ты отреагировал?

– К счастью, у меня нет детей, и я не могу вам честно ответить на этот вопрос.

– Где она? Где она работает? Я заберу её прямо сейчас.

– Это трудноосуществимо. Апрашка – слишком самостоятельная территория со своими правилами. Вы не сможете просто взять и увезти свою дочь насильно. Вас застрелят, одежду и вещи раздербанят бомжи, а труп сожрут дикие собаки. Это я вас совсем не пугаю, скорее, преуменьшаю.

– Возможно, она придёт на похороны, если это был действительно её брат, и она не знает про вас. Пожалуйста, не волнуйте её, она, скорее всего, беременна, – попыталась успокоить капитана Ольга.

Капитан обречённо вздохнул, сел и откинулся на спинку стула.

– Известно хоть, от кого?

– Боюсь, что нет. Но в последний раз её видели вместе с Королёвым. Да-да, тем самым королём Апрашки. Есть фотографии со встречи, возможно, вы её узнаете.

– Я не видел свою дочь семь лет…

– Всё равно вам лучше взглянуть, возможно, всё это – большая ошибка, и она не является вашей дочерью. Ведь даже за семь лет общие черты сохраняются.

Макс вытащил из той же папки две фотографии и положил их лицевой стороной вниз.

– К сожалению, она сидела слишком далеко от сцены.

Макс перевернул первую фотографию, на которой было много людей.

– Она вот тут, в углу. Я не знаю, специально ли она отвернулась, но это всё, что удалось заснять.

Капитан увидел только обтянутую шёлковым изумрудным платьем спину и длинные рыжеватые волосы.

– В общем, как вы видите сами, есть фотка со спины, она мало что даст. Но вот что наша Оленька сделала перед самым концом.

– Не хочу хвастаться, но людей стало так просто обмануть. Все ищут фотоаппараты, а про то, что на телефонах тоже есть камеры, похоже, забыли. К тому же откуда у бедных журналистов телефоны, верно? На входе охрана слишком увлеклась большим фотоаппаратом, поэтому они совсем забыли заглянуть мне в трусики, где под резинкой и лежал мой малыш-телефон. Она даже не заметила, как я ее сфотографировала. Качество, сами понимаете, не очень хорошее, но зато видно лицо. Все гости официально защищены от папарацци на таких встречах. Это действительно максимум, что я могла сделать.

Макс перевернул вторую фотографию. Капитан молча посмотрел на неё, взял в руки и покачал головой.

– Неужели не она?

– Она. Так выросла. Нет, это точно она, – капитан со вздохом положил фотографию на стол.

– Спасибо. Вы нам многое прояснили.

Макс вместе с Ольгой встали из-за стола. Он убрал фотографии в папку и протянул руку капитану и Олегу.

– Мы сообщим ей о дате похорон. Если это точно ваша дочь, то она придёт. Всего доброго.

Они вышли, оставив Олега и капитана одних.

– Может, всё-таки рыбки? – предложил Олег.

– Тогда и от стопочки не откажусь, – кивнул капитан в сторону графина и поднялся, чтобы выйти в туалет.


Глава 18

Он всё продумал. Рюкзак был собран с вечера, в нём лежали сменные вещи, куртка, кошелёк с наличкой и фонарик. Всё это было тщательно упаковано в плотные пакеты – на всякий случай. Почти три недели он просидел дома. Комитет как-то догадался о его участии в ограблении, поэтому отец нанял охранников. Они патрулировали участок вокруг территории, не пускали журналистов и людей из комитета. Несколько раз к дому подъезжали военные автомобили и требовали выдать Сашу как подозреваемого и свидетеля, но в открытую никто конфликтовать не хотел.

Казнь Пети уже прошла, поэтому напор поубавился, и вокруг дома стало поспокойнее. Петю казнили. Из-за него, Саши. Он не мог не пойти хотя бы на похороны, а отец всё равно бы его не пустил. Он знал, где всё будет проходить – неожиданно пришла смска от Даши. Это было очень рискованно, за домом наверняка кто-то следил, и Даше вполне могли отсыпать рублей, чтобы она его выманила. Но оставаться дома он не собирался. Хоть отец и сделал всё, чтобы его не забрали комитетские, он всё равно не мог его простить за то, что тот не помог Пете.

План был максимально прост. В шесть утра, за пару минут до пересменки, выбежать во двор и перелезть через забор. Звучит несложно, но по периметру всегда ходят двое охранников, двое было у ворот, и ещё один – у главного входа. Люди отца были профессиональными военными, некоторые только недавно вернулись с третьей чеченской. Между такими проскользнуть было непросто, но крайне необходимо.

Будильник прозвенел в половину шестого. Саша быстро его выключил, чтобы не напрягать охрану. Торопливо оделся и стал ждать. Самым реальным вариантом покинуть территорию была попытка перелезть через забор. На счастье, около него росли яблони, и ветви одной как раз расположились над забором.

Без десяти шесть – пора было выдвигаться. Саша аккуратно открыл окно, выглянул и посмотрел по сторонам. Один из охранников стоял на углу дома и с кем-то негромко разговаривал. Второй дремал на скамейке с противоположной стороны. Вроде всё было чисто. Саша закинул рюкзак на спину и залез на подоконник. Было невысоко, метра два, но вокруг дома, вдоль фундамента, лежала щебёнка, и прыжок мог бы оказаться громким.

Саша перекинул ноги через раму, развернулся и повис на руках, но до земли всё так же не доставал. Слегка оттолкнувшись, чтоб не упасть на гравий, он немного оступился и неудачно приземлился, упав на спину. Саша быстро встал и побежал к нужному дереву. Сзади сначала послышались удивлённые голоса, потом топот и крик. За ним опять гнались, уже не впервой.

Быстро забравшись на дерево, он пробежал по ветке и перемахнул через забор. Сзади услышал хруст ветки и крик боли. Веса одного из охранников не выдержала ветка.

Свобода!

Саша побежал к берегу реки; обычно в это время тут стояли лодки. За деревьями показалось несколько человек. Времени было мало, охрана могла быстро оббежать забор и нагнать его у реки. Мосты были перекрыты, поэтому единственным выходом было переплыть небольшую реку.

Он подбежал и дёрнул первую лодку, но та не поддавалась. Вторая так же стояла, не двигаясь. Он кинул взгляд на остальные: как назло, все лодки были на замках.

А со стороны моста уже торопилось несколько человек. Саша достал телефон и переложил его в один из водонепроницаемых карманов. Придётся перебираться вплавь. Было холодно, пару дней назад только сошёл лёд.

Саша сделал глубокий вздох и сделал первый шаг. Ледяная вода тут же проникла в кроссовки, под джинсы. Второй шаг – и он был уже по пояс в воде. Дыхание сбилось, но люди уже были близко. Ещё один шаг, и он поплыл. Плавал он хорошо, но никогда раньше – в такой холод. С берега что-то кричали, но он не слышал. Тяжёлые вещи тянули на дно, сил не хватало, холодная вода сковывала движения.

Лишь бы не судороги… Раздался хлопок, в метре от него полетели брызги. Неужели стреляют? Опять какие-то крики с берега, ещё один хлопок, уже ближе. Но вот он, противоположный берег. Десять метров. Пять метров. Ноги нащупали дно.

Наконец он выполз из воды и лёг на берег, тяжело дыша. Он справился! Сил почти не было, тело трясло. Но нужно было подниматься. У охраны были машины, через пять минут они уже появятся тут, поэтому нужно было срочно убегать во дворы.

Через дорогу стояли старые пятиэтажные дома. Саша забрался в один из подъездов – повезло, что они были открытыми. Достал из-за спины рюкзак и начал искать сменные вещи. Один из пакетов всё же промок, полностью сухим ему отсюда было не уйти. Мокрые вещи было совсем не жалко, он бросил их под лестницу, заново собрал рюкзак и стал отсиживаться. До окончания комендантского часа было ещё тридцать минут. На улице несколько раз проехала машина. Скорее всего, искали Сашу. Если бы не ночной дождь, его легко можно было бы выследить по мокрым пятнам на асфальте.

Главную проблему – выбраться с острова – он решил. Теперь осталось дойти до Смоленского кладбища. Именно там, сегодня, в десять утра должны будут пройти похороны. К восьми часам город начал оживать. Совсем недалеко была остановка сорокового трамвая. Это был один из последних рабочих маршрутов в городе. Он вёз через всю Петроградку, сворачивал на Тучков мост и ехал по Среднему проспекту, как раз мимо кладбища. На остановке пришлось немного потолкаться: желающих доехать было много. Через двадцать минут наконец приехал долгожданный зелёный трамвай.

Саша вышел за несколько остановок до кладбища и решил обойти его со стороны реки. Через главный вход соваться было неразумно. Он шёл вдоль высокого чёрного забора и высматривал, есть ли в нём дырки. Но до самой реки ничего похожего на проход не нашёл.

Забор упирался в реку. Саша внимательно осмотрел место и сообразил, что можно попробовать пролезть по забору над водой, часть его в метре повисла над рекой, но был шанс сорваться и снова намокнуть. Потуже затянув лямки на рюкзаке, парень встал на металлический край забора и, перебирая руками по прутьям, полез в обход.

До места похорон Саша пробирался напрямую, через кусты. Он не знал точно, где именно они будут проходить, поэтому решил дойти до церкви, чья башня возвышалась над деревьями. Около неё стояла небольшая деревянная будка. Он осмотрелся и, ускорившись, пошёл в её сторону.

Подойдя, Саша заглянул внутрь. За окошком сидела старушка и читала газету. Он поздоровался и спросил у неё, не планируются ли сегодня похороны. Женщина отложила газету и открыла древнюю тетрадь с какими-то записями.

– Будет-будет, сынок. В десять, говоришь? Ну смотри, идёшь прямо по главной дороге, там увидишь братскую могилу. Сразу за ней повернёшь налево и пойдёшь до Павловской дорожки. Там указатели, не затеряешься. По Павловской – на юго-восток метров двести и смотри по левой стороне. Вот прямо у деревьев и ищи. Там у входа где-то карта была, посмотри.

Саша поблагодарил женщину и поспешил обратно на смежные дорожки. На небе сгустились тучи, и пошёл лёгкий дождь. В рюкзаке был дождевик, но Саша не стал его доставать. Под деревьями почти не капало. Он пошёл параллельно главной дороге, всё время ожидая, что за ним могут приехать, и часто осматривался. Дорога виляла и наконец ушла совсем в сторону.

Впереди показался перекрёсток. Чтобы совсем не потеряться, он свернул направо, в сторону главной дороги. Сквозь деревья он заметил небольшую процессию. Трое человек несли гроб, за ними шёл священник. Последними шли женщина в сером платке и мужчина в бежевом пальто. Саша метнулся в сторону от дороги, надеясь, что они его не заметили. Подождав, пока они пройдут, он пошёл по тропинке, между могильными плитами, на дорогу выходить не рисковал. Через пять минут они остановились. Рабочие что-то высматривали между деревьями, затем один из них махнул рукой, и все вместе двинулись к небольшому кресту, слева от дороги. Пришли.

Место уже было подготовлено. Около вырытой ямы лежал деревянный крест. Гроб уже медленно опускался на дно ямы, а священник ходил вокруг со своей карманной библией и что-то бормотал. Саша хотел подойти ближе, но увидел двух подозрительных типов, которые не спеша прогуливались по дороге. Он отошёл подальше в лес, благо из-за дождя его не было слышно. Оставаться тут было опасно, скорее всего, его искали, и главный вход уже был перекрыт. Он сразу решил для себя, что возвращаться домой не будет, а поедет к язычникам. Но патрули, а это, скорее всего, были они, мешали всем планам. Оставался один вариант – его новый знакомый таксист с Апрашки. «Только бы он не спал!», молил Саша про себя, набирая номер. Дозвониться смог лишь со второго раза.

– Кто это? – услышал он недовольный сонный голос.

– Привет, это Саша. Мы познакомились пару недель назад, недалеко от Апрашки.

– Что-то такое помню, чего хотел?

– Ты говорил, таксуешь иногда.

– Не бесплатно, конечно. Куда надо?

– К язычникам, знаешь, где это?

– Что ты там забыл? Там же эти чокнутые людоеды. И ехать в область, у меня двойной тариф.

– По личным делам.

– Ладно, откуда тебя забирать?

– Подъезжай к главному входу Смоленского кладбища.

– Это будет стоить тебе три косаря, только наличка.

– Чего так много? – удивился Саша. У него в кошельке было всего пять.

– Не ближний свет. За другую сумму не повезу.

– Хорошо, через сколько будешь?

– Засекай, двадцать минут, и я на месте.

Саша положил трубку и стал ждать. На всякий случай, чтобы его не увидели, он спрятался между двумя большими надгробиями. Через несколько минут послышались чьи-то шаги по гравийной дорожке. Шаги приближались, людей было как минимум двое. Они о чём-то негромко переговаривались, а потом остановились. Саша осторожно выглянул из-за памятника. На перекрёстке стояло двое мужчин. Без оружия, прилично одеты.

Один из них что-то пытался достать из нагрудного кармана, оба молчали, и было видно, что они пытаются что-то расслушать. Дождь уже кончился, а мужики разговаривали слишком громко.

– Да, мы прочесали южную часть кладбища, никого нет. Да, точно. Хорошо, приём, – один из людей снова дотронулся до кармана и вздохнул.

– Начальник ругается? – спросил второй.

– Да, говорит, что он наверняка должен быть здесь. Тут точно только один вход?

– Точно, я прошёлся вокруг. Все остальные заварили, только если дырки. Не слушай ты этого гондона! Он по-любому на этой должности из-за папаши, все давным-давно обо всём в курсе. А мы занимаемся ненужной работой. Я уверен, что всё это из-за сраных выборов. Все под всех копают.

– Не начинай, а. И так тошно. Найдём маленького ублюдка, и всё, никаких больше левых дел.

– Ага, держи карман шире. Потом ещё кого-нибудь придётся ловить, а настоящие бандиты сидят известно где, пьют виски и трахают баб.

– Налево, направо или прямо?

– Пошли налево, дальше сектор Андрюхи. Даже если он тут, то точно прячется в кустах или ещё где-то. Проголодается – сам выползет, главное, выход перекрыть. Сам-то он в машине остался, с этим новеньким. Тоже ведь примазали его.

Мужики пошли дальше, и через минуту шаги стихли. Оставалось незаметно пробраться к выходу и ждать удобного случая. У главного входа, вдоль забора, по обе стороны от арки росли высокие кусты, со стороны дороги они почти не просматривались, а со стороны кладбища было видно почти всю улицу. Когда он проходил тут утром, машин не было совсем, но сейчас метрах в десяти от входа стояла старая «семёрка», он заметил в ней какое-то движение.

Таксиста он решил ждать именно тут. Идти в обход уже не было смысла: так как «семёрка» стояла метрах в пятидесяти от арки, он бы точно успел добежать. Долго сидеть не пришлось. Издалека послышался визг колёс, а затем из-за поворота вылетела красная «копейка» и с дрифтом, чуть не задев единственную стоявшую машину, встала у главного входа. Из открытого окна громко орали песни AC/DC.

Саша выскочил из кустов и побежал через арку к машине. Подлетев к ней, он из-за спины услышал крик: «А ну стоять!» На секунду обернувшись, он увидел, что из «семёрки» вылезли два мужика и бегут к нему. У одного из них был пистолет.

Саша запрыгнул в машину, когда прогремели два выстрела.

– Гони, гони, гони!

Андрей без слов резко газанул и вырулил направо на небольшую улицу, сбив шлагбаум.

– Бля, это по нам стреляли?

– Не спрашивай, едем, давай быстрее!

Сердце колотилось ужасно быстро. Не похоже, что это люди отца, раз стреляли по нему.

– Что за пиздец, кто это был? Это они по тебе стреляли?

– Да не знаю я, погони нет? – Саше вовсе не хотелось попасть в руки этим людям.

– Нет, сзади никого. Нужно заехать во двор, переждать.

– Ты дурак, а если план «Перехват» объявят, что тогда?

– Заткнись-ка ты, а? – крикнул Андрей.

Машина свернула на шестую линию, свернула в арку и прокатилась по дворам, встав у заржавевший детской площадки.

– Может, это тебя искали, машина в розыске или правила нарушал? – спросил Саша.

– Да какие правила? У меня и прав-то нету, и номеров. Те ребята на «мусоров» не похожи. Посерьёзнее. Я их немного рассмотрел, даже без формы. Точно не за мной, их такие не интересуют. Говори, что сделал, иначе я тебя никуда не повезу.

Саше пришлось вкратце рассказать историю про патрульного. Ту, которую он подготовил для суда. Признавать себя убийцей ему не хотелось ни тогда, ни сейчас. Его сильно удивил восторг Андрея, хоть он и знал, что тот не любит патрульных.

– Ладно, подброшу тебя, куда надо, сигарета есть?

– Не, не курю, – пожал плечами Саша.

– Жаль. Погнали.

Андрей решил поехать по кольцу. Так и быстрее, и меньше шансов, что найдут. Комитет за пределы города старался не выезжать. В дороге Андрей рассказывал, что машина ему досталась от деда. Жаловался на маленькую зарплату, на слишком дорогие комнаты в городе. Он был всего на пару лет старше Саши. Длинные волосы, серёжка в ухе, старая потёртая кожаная куртка.

– Когда не работаю, часто тусуюсь с местными пацанами. Там много хороших ребят. Не все такие отморозки, как с Треугольника. Собираемся все в одном месте, бар «Чёрный Мамонт», тоже на Апрашке, конечно. Заходи как-нибудь, повеселимся. Там иногда ребята играют кавера на всякий олд скул. Я с детства фанатею от старого музла, но и из «десятых» тоже есть неплохие команды. Если хочешь, сгоняем на следующий концерт, оторвёмся, выпьем пивка, послемимся. Он через пару недель.

Машина остановилась под небольшим узким мостом через трассу.

– Слушай, а я не знаю, как тут повернуть. Узнаёшь места?

Саша вышел из машины и огляделся. Чуть дальше, справа, стоял большой заброшенный супермаркет. А та дорога, что была через мост, вела в молодой лес. Саша ещё раз осмотрелся и узнал эти места.

– Нам надо через этот мост в сторону леса, – сказал он уверенно.

– И как же я тут поверну? Я в этой части города не был никогда. А далеко ещё?

– Мы ехали на повозке, ну может, полчаса, – подумав, ответил Саша.

– Давай так. Я тебя тут высаживаю, но скину пятихатку. Я реально не знаю, как туда проехать. Щас будем мотаться, и ты, и я время потеряем.

Саше ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он хорошо помнил этот мост, поэтому отсчитал из кошелька две с половиной тысячи, отдал Андрею и пошёл в сторону поселения язычников. Саша брёл по небольшой дороге, вдоль деревьев. Хоть был самый разгар дня, часы показывали полвторого, в лесу стоял туман. Мимо него проехали шесть больших грузовиков с брёвнами. На одной из машин он снова заметил логотип компании отца. Судя по всему, в Сосновке была масштабная стройка.

Спустя пятнадцать минут он вышел к главным воротам. Саша оказался прав: вокруг поселения бешеными темпами возводился большой забор. Тут явно к чему-то готовились. У ворот стояли двое здоровенных охранников с ружьями в руках. Внешне они сильно отличались от местных. Больше были похожи на военных, или на тех, кто охранял вход на Апрашку.

– Тебе чего, мальчик? – спросил один из них.

– Я к бабе Тоне, мы знакомы.

– Нам сказали пускать только местных, а ты не похож на местного.

– Вы тоже, раз бабу Тоню не знаете.

Охранники переглянулись. Им вовсе не хотелось покидать свой пост в поисках какой-то бабки. Один из них обернулся и свистнул:

– Эй, малец, иди сюда.

Из-за ворот выбежал босой мальчик лет десяти, в лёгкой рубашке, совсем не по погоде.

– Бабу Тоню знаешь?

Малец кивнул.

– Скажи, к ней гость из города.

Малец кивнул и убежал, оставив всех троих.

– Немой, что ли? Ха, хорошо, что не глухой! – оба охранника неприятно заржали.

Саша осмотрелся. Рабочими активно вырубался лес в сторону железной дороги. Внутри, за воротами стояло несколько грузовиков, доверху забитых брёвнами. Их уже активно разгружали, складывая у небольшого сарайчика. Некоторые совсем старые избы были снесены, а на их месте ставили новые, длинные, двухэтажные дома.

Вскоре пришла баба Тоня. Она не сильно удивилась, увидев Сашу, но успела отругать двух охранников за то, что они не пустили его к ней. Те спорить не стали, просто молча продолжили нести свой пост.

– Ты чего тут забыл, милёк?

– Очень много к вам вопросов, да и скрываюсь я.

– Наслышана-наслышана. Ну что же, выкладывай, чего хотел. Да побыстрее, у меня много дел.

– Давайте пройдём в дом, совсем не хочется говорить об этом на улице.

– Конечно, – женщина осмотрелась по сторонам и повела Сашу в свой дом.

– Я смотрю, вы разрастаетесь? Новые дома, забор – откуда всё это?

– Ну как откуда? Работаем, трудимся, продаём. На базаре за шкурки последнее отдают, никто как мы, не умеет.

– И такие деньги? – удивился Саша.

– Я во всё это не лезу, сам же знаешь, чем я занимаюсь.

Они подошли к хижине. С последнего раза в ней ничего не поменялось, баба Тоня явно была не в первой очереди на переезд.

– Присаживайся, где удобно. Чайку, кофейку?

– Для начала вопрос, можно? Могу ли я тут пожить некоторое время? Пока всё не утрясётся.

– Да, разумеется. Мы найдём тебе тут место, но знай: тут все при деле, все работают. Если будешь тут бродить без дела, люди могут неправильно понять. Сейчас очень много рук требуется для постройки забора, я уверена, наши друзья найдут тебе место.

– Вы же говорили, что не сотрудничаете с бандитами.

– С чего ты взял, что они бандиты? – прищурилась баба Тоня.

– Я был на Апрашке, на входе стоят точно такие же ребята.

– Не знаю, где ты мог их видеть, но это работники Кировского завода. Из-за нехватки рук мы договорились с ними. Большинство из них – хорошие работники. Ну так что, согласен? О, вот и чайник закипел.

На небольшой газовой грелке засвистел старый, по краям изъеденный ржавчиной чайник. Баба Тоня уже спешила с двумя чашками в руках.

– Извини, но ничего сладенького к чаю сегодня у меня нет. Гостей мы обычно не ждём. Вот, держи, горяченький.

Баба Тоня поставила чашки на стол и уселась напротив Саши.

– Ты, верно, не работал никогда?

Саша стыдливо кивнул. Он и правда нигде не работал. Всё легко доставалось ему от отца.

– Не страшно, какие ещё твои годы. Хотя вот твоя подружка Лиза уже с пятнадцати лет в земле трудится. Когда только пришла, совсем ничего не умела. – Саша с удивлением посмотрел на женщину – мол, какая ещё подружка, но та продолжила: – Её отец преподавателем был. Привёз её с сестрой, говорит, спасите девочек, даже себя прокормить не могу. Раньше, раз в несколько месяцев приходил, навещал. А последние полгода как сквозь землю, помер, небось. А Лизонька-то красавицей выросла, волосы длинные, светлые, немудрено, что тебе понравилась.

– Да что вы, с чего вы взяли?! – чуть не подавился Саша от такого заявления.

– Я же видела, как вы друг на друга смотрите. Эх, молодёжь. Она потом бегала, спрашивала про тебя. Но смотри, тут уже очередь, кто свататься к ней собирается. Если кто тебя с ней увидит, я тогда точно не смогу вступиться.

– А что, нельзя у вас так, бабушка?

– Отчего же нельзя? Можно, но хоть и живём мы мирно, а драки из-за баб у нас частенько. К тому же ты для нас чужак, никто тебя не знает, а может, ты шпион из города?

– Шпионы обычно со стороны следят, да и мал я ещё.

– Ну ладно, могу познакомить тебя с ней. Уж больно ты мне нравишься. Есть в тебе добро, но только и тебе придётся бабушке помочь.

– В земле копаться? – расстроился парень.

– Нет, не совсем, нужно съездить, забрать кое-что. Ты парень городской, внимания не привлекаешь. Там ничего сложного нет. Я тебе адресок скажу, заберёшь пакет и приедешь обратно.

– Но за мной могут следить, мне нельзя отсюда уезжать.

– Ну так не прямо же сейчас. Дня через три или четыре, выбирай сам. Пока пообвыкнешься, поработаешь. У нас же теперь есть охрана по периметру. А на рынок под шкурами поедешь. Никто не увидит.

– А почему своих людей не посылаете?

– Нашим продавцам некогда этим заниматься, а моя подруга из башни не спускается. Я хочу, чтобы ты забрал пакет, это совсем несложно. У тебя будет полдня, пока Фёдор обратно не поедет, успеешь зайти в пару магазинов, может, тебе нужно что-то. Ты подумай пока, а я пойду, посмотрю, где тебя можно поселить, и заодно узнаю, где твоя помощь нужна. Завтра начнёшь.


Глава 19

От основной дороги, сразу после чёрных металлических ворот, шла небольшая тропинка. По обе стороны торчали старые кресты, большинство могил уже успели зарасти. За ними давно никто не ухаживал. В городе деревья уже начали покрываться листвой, но не здесь. Серое небо и полуголые кусты окружали Дашу со всех сторон.

Ей не хотелось идти на похороны брата. Она боялась снова заплакать. Тропинка всё никак не заканчивалась, а кресты становились всё больше и неприятно наклонялись в её сторону. Лица умерших с фотографий на памятниках смотрели на неё и как будто ухмылялись.

Даше стало некомфортно, и она ускорила шаг. Она знала эту тропинку давно и видела эти лица тысячу раз: чуть дальше стоял до боли знакомый крест, на котором была фотография её матери. Она умерла почти двадцать лет назад, и Даша практически её не помнила, но каждый год они с отцом ходили сюда – положить цветов. Она умерла в молодости. К сожалению, ни тогда, ни сейчас, лекарства от рака не нашли. Дома, уже после кладбища, они доставали старый альбом с фотографиями, и вместе рассматривали их, а отец рассказывал ей историю их знакомства. Так было, пока он не уехал в командировку семь лет назад. Ей тогда было всего тринадцать лет, жена отца не пускала её одну, а сама никогда не водила Дашу сюда. Лишь три года назад, когда девушка уже жила отдельно, Даша наконец побывала на кладбище. К тому времени всё успело зарасти сорняками, и ей понадобилось несколько часов, чтобы привести могилу в порядок.

Даша издалека увидела знакомый поворот. За ним была дорога, и между двумя невысокими соснами лежала мама. Через Виктора Даша узнала, где именно родители Пети решили его захоронить. Её смущало слово «родители», ведь отец пропал семь лет назад. Возможно, мать Пети нашла себе нового мужика? Она ничего про это не знала, да и не хотела знать: они с мачехой не виделись три года.

Даша вышла на дорогу. Рядом с могилой матери лежало несколько вырубленных деревьев. Неподалёку стояла повозка с гробом. К ней спиной стоял незнакомый мужчина в плаще и, видимо, её мачеха. Зная её скверный характер, слабое здоровье и любовь к алкоголю, Даша удивилась, что Лиза пришла не одна. Рабочие выкопали яму в метре от могилы её мамы. Из-за деревьев появился худой священник, с очень знакомым и неприятным лицом. Он о чём-то беседовал с Лизой. Даша временно хотела остаться незамеченной, но, как назло священник обернулся и, прищурившись, посмотрел на неё.

– Дарья Сергеевна, это вы? Какими судьбами? – громко спросил он.

Все стоявшие обернулись. Даше стало очень неловко, ей хотелось немедленно убежать, но она сделала важный вид и промолчала. Теперь она внимательно рассматривала эту троицу, так же, как и они её. Священника она теперь вспомнила – это был тот самый тип из Апрашки. Лиза за три года стала выглядеть ещё хуже. Синяки под глазами, бледность, худоба.

Взгляд девушки остановился на мужчине. Где-то она уже его видела, но не могла вспомнить, где. Возможно, это был один из подчинённых Виктора? В плаще, уже с седой бородой, он тоже пристально рассматривал её. Лиза что-то шепнула ему на ухо, и он еле заметно кивнул. Мужчина медленно, не глядя под ноги, направился к ней. Даша не совсем понимала, что происходит, непроизвольно сделав шаг назад, но остановилась.

«Где же я его видела?»

Мужчина остановился в нескольких метрах от неё, его глаза были влажными. Несколько мгновений он молчал, а затем произнёс до боли знакомым голосом:

– Дашенька, ты меня не узнаёшь?

Ком встал в горле. Конечно, она его узнала. Но что он тут делает, прошло так много времени!

– Ну что же ты молчишь, милая?

Отец протянул к ней руки, чтобы обнять, но Даша сделала шаг назад. Она не могла поверить в происходящее, ведь для неё этот человек был мёртв. Четыре года назад письма от него перестали приходить, а человек в форме сообщил, что он погиб.

– Ты же умер? Нам сказали, что ты умер, боже, это просто сон! – застонала Даша.

– Милая, нет, это я, я живой. Посмотри на меня! – Из глаз её отца потекли слёзы.

Даша не смогла выдержать напряжения и бросилась к нему в объятия.

– Всё хорошо, родная, я здесь. Теперь всё будет хорошо.

Даша вновь почувствовала себя тринадцатилетней девочкой, которая провожала отца в тот август. Он говорил, что уедет всего на несколько месяцев, обещал свозить через год в Калининград.

– Я смотрю, ты здорово подросла за семь лет. Красивая, вся в мать.

– Мы тут вообще-то по другому поводу собрались, – прервала их Лиза. – Вас все ждут.

Рабочие уже закончили копать и положили гроб на верёвки. Священник искал нужные страницы в своей карманной библии. Церемония продлилась недолго. Гроб быстро опустили на дно и так же быстро засыпали землёй. Священник прочитал несколько молитв и оставил Дашу, её отца и мачеху наедине.

– Мы тебя не ждали сегодня, – сухо сказала Лиза.

– Я только вчера узнала, не могла не прийти.

– Лучше бы не приходила! Тебя никто не звал, это из-за тебя мой сын умер! Из-за тебя он встал на эту дорожку! – Лиза замахнулась и ударила Дашу по лицу. – Ты же всё бегаешь среди этих бандитов. Думаешь, я не знаю, чем ты там занимаешься? Шлюха продажная! Бросила нас одних и ушла телом торговать.

– Лиза, прекрати немедленно, что ты такое говоришь?

– А ты спроси у своей дочурки, чем она там занимается последние три года. Всё, я пошла вызывать такси. Не могу больше её видеть.

Лиза ушла. Даша с отцом остались вдвоём. Даша потёрла покрасневшую щеку; неприятно, но и не больно. У неё перед глазами всплыл тот самый день, когда её мачеха, пьяная, попыталась ударить её за то, что она поздно вернулась домой. После переезда на правый берег Невы, в пятиэтажную хрущёвку, Лиза запила. Из-за того, что она часто приходила на работу пьяная, её увольняли каждые три-четыре месяца. Даше уже было семнадцать. Не окончив школу, она была вынуждена устроиться на разделку рыбы в Башню. Каждый день, почти без выходных, она приезжала в цех и в холоде работала по десять, а то и двенадцать часов. Этих денег совсем немного хватало на еду. Всем работникам после смены выдавали паёк из одной рыбины, но за месяц она сильно приелась, к тому же Лиза совсем не умела её готовить.

Однажды, когда Даша пришла домой, пьяная мачеха начала обвинять её в том, что падчерица прячет от неё деньги и не отдает всё в семью (хотя по факту она работала одна) и прогуливает по вечерам зарплату. Даша попыталась возразить, но получила сильную пощёчину. В этот же вечер она собрала все свои вещи в один рюкзак и навсегда покинула их.

– Каким он был? – спросил отец.

– В последнее время мы не так много общались, но я была у него несколько дней назад. Поверь, он не хотел себе такой жизни, но когда нас выселили, ему было тяжело. Всем нам было тяжело…

– Прости меня. Если бы я знал, что у вас происходит…

– Не вини себя. Пожалуйста.

– Ты была там? – тяжело спросил отец. Его глаза снова наполнились слезами.

– Нет, он просил не приходить. Да и я не хотела видеть его последний раз таким. Он знал, что ты вернёшься. – Даша слегка улыбнулась. – Знал, что ты не умер. А я не верила.

– Я не успел всего чуть-чуть… Как ты? Я не мог связаться с тобой, не знал, как найти.

– Знаешь, время не совсем подходящее, но я хочу, чтобы ты узнал об этом первым. Не знаю, как сказать, я ещё даже не определилась. Столько всего навалилось сейчас. У меня будет ребёнок.

Отец вздохнул и крепко обнял дочь.

– Надеюсь, твой парень – достойный человек.

– Ну, может он тебе и не понравится, но я обязательно тебя с ним познакомлю. Кстати, где ты остановился?

– Я вернул квартиру. Мы дома.

– Как тебе это удалось? – обрадовалась Даша. – А номер тот же? Как сейчас помню, 233-64-06.

– Честно говоря, я не знаю, – задумался капитан. – Я даже не проверял.

– Это не страшно. Адрес я твой знаю. Нам о многом нужно поговорить. А теперь не буду тебя отвлекать. Иди к ней, а я хочу побыть тут одна, надеюсь, ты понимаешь. Я рада, что ты вернулся. Люблю тебя.

Даша обняла отца, чмокнула в небритую щёку и подошла к кресту. На чёрно-белой фотографии был весёлый мальчик. Она знала эту фотографию. Москва. Воробьёвы горы. Через неделю отец должен был уехать на полгода в командировку. После его отъезда они почти не делали фотографий, и эта была действительно самая удачная. Даша подхватила небольшую метёлку и смахнула остатки песка с каменной плиты, где были выгравированы его имя и даты жизни и смерти.


* * *

Даше не хотелось возвращаться на Апрашку. Ей нужно было побыть одной: слишком тяжёлым оказался для неё разговор с отцом. Она сказала водителю, чтобы он её не ждал, и пошла вдоль набережной в сторону центра. О гранитную набережную тёрлись старые корабли. Раньше, ещё до катастрофы в тёплое время года, горожане и туристы катались на так называемых речных трамвайчиках по каналам города, рассматривая достопримечательности. Даша часто просила отца, чтобы он её хоть разок прокатил на таком, на что он обычно отшучивался, что его укачивает. Так ни разу и не прокатилась. Сейчас они, никому не нужные, ржавые, из последних сил держатся на плаву, в надежде найти новых хозяев, новую жизнь. Несколько более древних уже лежали на дне реки.

Ей очень хотелось выпить, но она теперь была не одна. Сигареты тоже были под запретом. Как же снять стресс и усталость? Виктор был занят и собирался приехать только поздно вечером, ей даже не с кем было поговорить. Ей как никогда нужна была поддержка.

Даша завернула в небольшой дворик на детскую площадку. Старая горка была вся в ржавчине и разваливалась на глазах. Девушка села на скамейку и заплакала. Сил больше не осталось. Она достала телефон и попробовала набрать Виктора. Её всю трясло, а пальцы никак не попадали по нужным кнопкам. Наконец пошли гудки. Десять секунд. Двадцать. Даша уже собиралась отключить звонок, как услышала его голос:

– Привет, дорогая, я тут занят был. Как всё прошло?

– Забери меня.

– У тебя всё нормально?

– Нет. Просто забери. Ты мне нужен сейчас.

– Где ты? Я пришлю машину.

– Я подойду к Спортивной. Только я не хочу домой, поехали на залив? Лёд уже растаял, я знаю.

– Даша, я сейчас занят. Давай водитель тебя заберёт, а я подъеду чуть позже.

– У нас будет ребёнок, – сухо ответила Даша.

– Что? О чём ты? Это не шутка?

– Нет. Забери меня.

– Скоро буду, – ответил Виктор и положил трубку.

Даша встала с качелей и пошла по набережной в сторону моста. Она давно не была на заливе. Мысль пришла случайно. Но она поняла, что очень туда хочет. Ей нравился шум моря, нравился свежий прохладный ветер. Именно там она хотела поговорить, где, кроме Виктора, её никто не услышит. Она уже приняла решение сделать аборт, но всё же хотела сказать об этом Виктору. Было страшно делать это одной.

Он приехал через тридцать минут. Чёрный «мерседес» встал у остановки. Даша не стала ждать, пока водитель выйдет и откроет ей дверь. Когда она села, Виктор взволнованно посмотрел на неё.

– Ничего не говори. Я сама расскажу, когда придёт время. Я просто рада, что ты приехал. Мы же поедем на залив?

– Да, на твоё – наше – любимое место.

– Спасибо, это очень важно для меня.

Через пятнадцать минут машина остановилась у главного входа в Парк 300-летия. Ворота были закрыты, но на них не было нескольких прутьев, куда Даша легко пролезла и пошла по аллее к высокой колонне-маяку. Когда она вышла на пляж, её обдало свежим морским ветром. Было прохладно, но дождь уже закончился. Виктор подошёл сзади и обнял её. Руки аккуратно положил на живот.

– Я не хотела тебе об этом говорить, – Даше пришлось говорить громче, чем она хотела. Ветер уносил её слова в сторону гигантской Башни.

– Как же ты собиралась это скрывать? – Виктор развернул её к себе и внимательно посмотрел в лицо. Его голос звучал на удивление спокойно.

– Никак. Я хотела сделать аборт. До сих пор хочу. – Было трудно говорить о таком и смотреть ему в глаза. – Я хотела работать, хотела жить полной жизнью. А что этот ребёнок мне даст? Если я потеряю работу, мне не на что будет жить. Как я его потяну?

– Я буду с тобой. О чём ты? Я дам нашему ребёнку всё, чего он пожелает. Я…

– А если он не твой? – перебила его Даша.

– А ты…

– Нет. Ты знаешь, что я не сплю ни с кем, кроме тебя, уже месяц. Но врач сказал, что плоду шесть недель. Ты тогда уже был, но были и другие…

– Это уже неважно. Я знаю, что он мой, и тебя одну не брошу.

– Давай подождём! Неужели ты хочешь растить ребёнка в таком месте? Кем он вырастет? Как и ты, бандитом?

– Ты знаешь, что я работаю над этим. Через год ты не узнаешь Апрашку. Это будет главный деловой и развлекательный центр в городе. Я добьюсь этого любой ценой.

– Ты уверен, что у нас всё получится?

– Даша, послушай. Я обещаю, что у нашего ребёнка будет всё хорошо. Даже не думай об аборте.

Даша не ответила. Оба молчали.


Глава 20

– Спасибо, что пришли, – сказал генерал Кулаков. Собрание проводилось в его кабинете в присутствии Олега и двух председателей. – Сегодня я бы хотел обсудить несколько вещей, связанных с предстоящими выборами, а также другое. В нашем комитетском деле совсем непросто грамотно выбирать друзей, но за последние четыре года мы сработались и имеем общее мнение по многим важным вопросам. Начнём с вас, Григорий Константинович. Вы активно сотрудничаете с языческим поселением на востоке, верно?

– Да, это так, генерал, – ответил пожилой мужчина в больших квадратных очках. Он был главой Комитета по сельскому хозяйству. – Мы активно общаемся по поводу распространения сельского хозяйства на территории города и области. Они показывают фантастические результаты в выращивании разных видов продуктов питания для города, несмотря на суровый климат. Спрос на еду всегда был высоким, к тому же качество, по сравнению с поставками из Москвы, на высочайшем уровне. И это в нашей климатической зоне.

– Однако вы не учли несколько факторов, Григорий. Вы же проводили экспертизу почвы?

– Нет, они не пускают нас на свою территорию, переговоры идут тяжело, их лидер, хм, своеобразный человек.

– Так вот, мы достали немного образца, и тесты говорят, что земля пропитана неизвестным химическим пестицидом, чья основа используется для производства дезоморфина на Красном треугольнике. Не спрашивайте, откуда. У нас есть свои химики.

– Генерал, но ведь это единственные фермы вокруг города. Они стратегически важны для всего населения.

– Если вы не в курсе, эти фермы очень плотно сотрудничают и кормят организационную преступную банду, которая доставляет и нам, и городу очень много хлопот. А также травят неизвестным наркотиком простой народ. Я прекрасно понимаю вашу озабоченность по поводу голодающих жителей, но пока что текущих поставок из Москвы плюс нашего основного рыбного производства достаточно для того, чтобы прокормить людей.

– У нас с Перуновым уже есть определённые договорённости, губернатор одобрил… – возмутился Григорий Константинович.

– Никаких договорённостей. Вы же не дурак, Григорий, – возразил генерал.

– Нам необходимо самим провести исследование почвы. Я прекрасно знаю вашу нелюбовь к родоверам, но они обычные люди и ничем от нас не отличаются.

– Их люди разрывают людей на части, привязывая конечности к нескольким мотоциклам. Такое веселье вам по душе?

– Что за вздор! Я общался с ними, абсолютно адекватные люди.

– Олег, покажи им видео. Гробчак прислал нам небольшое обращение с напоминанием о том, что будет, если мы продолжим подсылать к ним своих людей.

Олег выключил в кабинете свет, лишь луч проектора светился на белую стену. Этот диск он получил накануне. Он лежал на столе его собственного кабинета в конверте, на котором были красные пятна. Также на нём была надпись: «Генералу Кулакову, лично».

Первые несколько секунд был тёмный экран. Следом раздался звук мотора. Четыре мотоцикла были привязаны канатами к рукам и ногам голого человека с мешком на голове. По кивку одного из мотоциклистов все четверо дали по газам. Даже рёв моторов не смог заглушить предсмертный вопль человека. Когда окровавленный труп уехал привязанным к последнему мотоциклу, на экране появился здоровый, лысый мужик с неаккуратной бородой.

– Генерал, – начал он. – Это наше первое обращение к вам и, надеюсь, последнее. От разговоров как мужик с мужиком вы отказались, стали действовать сразу враждебно. Мы не хотели войны, но мы её получили. На ваши меры мы отвечаем своими. У нас требование одно – покиньте пост главы Комитета безопасности и снимите свою кандидатуру с поста губернатора. Тогда, обещаю, такого больше не повторится.

Видео закончилось.

Председатель комитета сельского хозяйства сидел зелёный; кажется, ему было очень плохо.

– Григорий, если вам плохо, там дальше за дверью есть туалет.

Тот просто покачал головой.

– И это помимо расстрела нескольких десятков наших моряков, недалеко от Ладожского вокзала. Вы же помните, что мы уже потеряли Башню и Кировский завод. Эта банда захватывает все стратегические точки города. Почти вся железная дорога на юге города под ними. А вы хотите поставлять им ещё и еду. Ну уж нет, при мне такое не пройдёт!

– Вы, генерал, немного путаетесь. Не мы потеряли, а вы потеряли, – прервал молчание глава Комитета по чрезвычайным ситуациям.

– И вы, Александр, прекрасно знаете, почему. Все мои запросы в Москву на увеличение численности личного состава отклонены. Видите ли, у них слишком много бойцов на южном и восточном фронтах. Мы делам всё, что можем, и тут мне нужна поддержка остальных председателей. Вы же видите, Орлов ничего не делает, пляшет под дудку Власова, а у того чёрт знает, что на уме. Их дружба с Королёвым, ещё одним бандитом – вы не видите, к чему всё идет? Если ничего не предпринять, будет вооружённый захват власти, и вот такие вещи, – он указал на экран, – будут по всему городу. Ваши заигрывания с язычниками, поддержка либеральной политики Орлова приведёт к полному уничтожению и так полумёртвого города.

– Вы уже показывали это видео губернатору и остальным? – спросил Григорий.

– Ещё нет, сперва я хотел заручиться вашей поддержкой перед воскресным собранием.

– Мою поддержку вы получите, несомненно, так как наша работа тесно связана. Но пока совсем не ясен ваш дальнейший курс. Лозунги – это хорошо, но какие дальнейшие действия? Почему Москва внезапно решит дать вам новых солдат?

– Они тоже получат эту видеозапись. Не думаю, что президент обрадуется, узнав, что его подчинённые блокируют наши просьбы. Придётся прыгать через головы, как бы мне ни хотелось тревожить Москву нашими проблемами.

– Да, конечно, мы вас поддержим, но скажите одно. Вы точно уверены, что родоверы тоже замешаны в этом деле? – спросил глава сельхозкомитета.

– Если вы не заметили, на мотоциклах были такие же символы, что и у язычников. Мы можем посмотреть видео снова, рассмотрим всё повнимательнее.

– Нет-нет, я думаю, не стоит, я вам верю.

– Также с Кировского завода в языческое поселение прибыло около сотни рабочих. Они возводят новые дома, материалы для которых поставляет всем известный Баринов. Логотип его компании был несколько раз засвечен при поставке брёвен.

– Он тоже за них?

– Думаю, что это всё большая игра Власова. Он точно хочет что-то провернуть.

– Скажите, генерал, а если бы вам попался сын Баринова, его бы вы тоже повесили?

– А чем он отличается от остальных преступников? Мораторий на смертную казнь давно отменён, мы действуем строго по закону. На этом всё, коллеги. Надеюсь на вашу поддержку завтра. Олег, останься на пару слов.

Главы комитетов неспешно поднялись из-за стола и вышли, что-то негромко обсуждая между собой.

– Генерал, есть новости по Баринову-младшему, – сказал Олег, как только дверь закрылась.

– Чего же ты ждал? Говори быстрее.

– Сегодня утром возле их дома была суматоха, была слышна стрельба, охранники за кем-то гнались и не поймали.

– Продолжай.

– Есть вероятность, что Баринов снова сбежал из дома, и в этот раз мы знаем, куда он пойдёт.

– Похороны разве сегодня?

– Да, в десять утра.

– Это же через сорок минут! Почему ты ещё тут? Возьми новенького, ты должен с ним подружиться. Я знаю, что это человек Власова, но не понимаю, для чего так нагло и открыто.

– Вы уверены? Он совершенно не готов к подобным заданиям. Самый обычный человек с улицы, у него нет даже базовой подготовки.

– Серая мышь, да? Вот от таких только и жди беды. Кто знает, может, он тебе диск и положил.

– Я вас понял, генерал. У меня ещё кое-что. Капитан Драгунов хотел с вами встретиться.

– У меня нет времени на людей, чьи дети вхожи в преступные группировки. Пусть скажет спасибо, что я не отобрал у него квартиру в пользу семьи убитого патрульного!

– Генерал, но ведь это же ваш друг, как вы быстро…

– Не лезь не в свои дела, майор. Его сын оказался преступником, убийцей. У меня с такими разговор только один.

– Я понял.

Олег встал и вышел из кабинета.


Кабинет генерала находился несколькими этажами ниже кабинета Олега. Но для того, чтобы подняться, нужно было обойти северное крыло здания. Центральная лестница находилась в плачевном состоянии и была закрыта. Эта часть здания всегда угнетала своими тёмно-серыми полами, бесцветными стенами и тусклым светом лампочек. Чуть дальше находился изолятор для политических заключённых. Тут условия были куда лучше, чем в Крестах. Попасть сюда считалось привилегией.

В былые времена тут находилось несколько десятков людей – в основном, организаторы массовых беспорядков на улицах, те, кто осмелился поднять руку на власть в эти тяжёлые для города времена. Уцелевшие забились в норы, и только теперь, спустя четыре года, начали вылезать наружу. Но также из-за недостатка людей город потерял несколько стратегически важных объектов. Лахта-центр, который теперь все именуют Башней, заняли бездомные и основали там своё небольшое поселение со своими правилами и устоями. К слову, там был ставленник губернатора, они активно сотрудничали, но считались независимыми.

Куда меньше повезло с Кировским заводом, который несколько лет назад был захвачен бандой Короля под командованием Гробчака. Говорят, на нём трудились несколько тысяч подневольных работников. Завод выпускал, в основном, оружие и боеприпасы, активно сотрудничая с северными землями Германского союза. За эти годы территория банды разрослась, а людей генерала становилось с каждым месяцем всё меньше и меньше.

Олег зашёл в свой кабинет; на столе был небольшой беспорядок, хотя он помнил, что оставлял его в чистоте. Прямо на клавиатуре лежал белый конверт, на котором было написано:

«Майору Власову, лично»

Олег неторопливо повертел конверт в руках в поисках ещё каких-нибудь надписей, но ничего больше не нашёл. На листе внутри была всего одна строчка:

«Ознакомься с делом №43Р СС»

Подумав, Олег открыл сейф и спрятал конверт с письмом. Сейчас было не до этого. Нужно было ехать на кладбище. Внизу его ждала старая баклажановая «семёрка». В последний раз эта телега заглохла прямо на светофоре. Утром механики уверили, что машина должна поехать нормально. Другой, к сожалению, не было.

Олег снял трубку с дискового телефона и набрал пять цифр. Его ребята уже были на месте и ждали отмашки. Сам он планировал дожидаться у главного входа. Шансов было не слишком много: территория Смоленского кладбища была обширной, а людей мало.


***

Олег посмотрел на часы. Без четверти одиннадцать. Похороны должны были уже закончиться, но Сашу так никто и не обнаружил. Ветер гнал по небу серые тучи; по радио передавали, что к полудню начнётся дождь.

Антон сидел рядом и крутил в руках часы, тоже нервничая. Оба внимательно следили за главным входом, но никто не появлялся. Прогноз погоды кончился, и заиграла какая-то грустная советская песня о любви.

Олег не выдержал и потянулся к сигаретам. Уже час они безрезультатно сидели и чего-то ждали. Зажигалка, как назло, с первого раза не сработала. Он уже подумал убрать её обратно в карман, как огонь резко взмыл вверх сильнее обычного и чуть не обжёг пальцы. По крыше начали падать редкие капли дождя – чуть раньше, чем обещали погодники.

Сидя в машине перед кладбищем, Олег задумался о том случае с патрульным. Стать свидетелем убийства – это страшно. Быть убитым – означает закончиться. Убить самому – начать новую жизнь. Только единицам, настоящим безумцам, нравится убивать. Это ужасные люди, для которых жизнь – ни своя, ни чужая – не стоит ничего.

Олег думал не о них. Он думал о совершенно обыкновенных людях, которые по глупости, по случайности, по незнанию, даже, возможно, из страха убили человека. На них до самой смерти накладывается тяжёлый груз ответственности за отнятую жизнь. Именно поэтому для них это что-то новое. Человек, который убил, уже не станет прежним никогда. Вероятно, его будет мучить совесть, мучить жалость к себе или убитому. Это адское мучение, которое эти люди, несомненно, заслужили. Жизнь дана всего одна. И ни у кого нет права распоряжаться ничьей другой, кроме своей. Так или иначе. Как и у него самого…

– Ты уверен, что машина выглядит не подозрительно? Мы тут одни стоим, – оторвал Олега от своих мыслей Антон.

– Брось, на это ржавое корыто никто не посмотрит, – ответил Олег, встряхнув головой. Сигарета уже истлела и подпалила фильтр. – Ещё бы тонировочки чуть побольше…

– И всё-таки, как думаешь, он виновен? – подумав, спросил Антон.

– Кто именно? Если ты про сына капитана, то тут всё очень сложно. Удар по голове был достаточно сильным, а у парня, которого мы повесили, была подвёрнута нога, он сам сначала не мог даже нормально встать. Возможно, патрульного просто хотели оглушить, но не заметили гвоздь.

– Ты видел тело?

– Да, неприятное зрелище. Гвоздь вошёл прямо в висок, там без шансов. За убийство – казнь, такой закон. Возможно, повесить публично было слишком жестоко, особенно перед его родителями. Но народ требует хлеба и зрелищ. Такова цена.

Оба снова замолчали, пока из ворот не показалась женщина в платке, из-под которого неаккуратно торчали тёмно-серые волосы.

– Это жена Сергея. Странно, что она одна, где муж и дочь? – спросил сам себя Олег.

– У них ещё и дочь есть?

– Старшая, от первого брака капитана. – Олег достал из кармана фотографию симпатичной рыжей девушки. – Пришлось поискать, вдруг она знакома с Бариновым, ведь почти ровесники.

Олег заметил, что Антон с удивлением уставился на девушку.

– Ты её знаешь?

– Да, можно и так сказать, – нехотя ответил Антон.

– Красивая девочка, но с профессией явно не очень повезло, шлюха она. Говорят, одна из самых дорогих. Мне рассказали, что её Королёв перекупил, теперь она трахается только с ним. Удобно держать бордель под боком. Вот так богачи и живут. Так откуда, говоришь, ты её знаешь?

– Видел на Апрашке, давно…

– Ладно, потом расскажешь, сейчас нужно быть наготове. Ты посмотри, разъехались на разных такси. Поссорились, что ли? – Олег снова достал рацию. – Парни, Сергей с женой ушли. Перекройте все выходы, главный на мне, северный берёт Дима, остальные тоже внимательнее!

– Босс, докладываю, в западной части никого! – раздалось из рации.

– Точно никого?

– Да, так точно.

– Смотрите внимательнее, а то останетесь без премии. – Олег убрал рацию в карман. – Чёрт, ведь он может быть где угодно. Честно говоря, намного интересней, куда он пойдёт после. Точно не домой, ставлю тысячу.

– Вернётся на Апрашку? – спросил Антон.

– Возможно, ведь он думает, что там его искать не будут. Но я уверен, что ему нужно что-то ещё. И без денег он там долго не продержится. Ему нужно где-то затаиться. Я тебе не рассказывал: за день до убийства видели парня, похожего на него, приехал с языческим торговцем. Его папаша точно какие-то дела имеет с ними. Несколько десятков грузовиков его компании, битком набитые брёвнами, поворачивали в ту сторону. Может, и сынок там имеет какую-то заинтересованность.

Откуда-то сзади раздался визг колёс. В боковое зеркало Олег увидел яркие неоновые фары, которые сильно слепили. Из окна красной «копейки» выглядывал молодой парень. Машина остановилась прямо перед главным входом. Всю улицу заливал звук тяжёлого рока. Олег её не любил и недовольно покачал головой. В молодости он предпочитал клубную музыку и был частым гостем в барах на Думской. Каждые выходные он с друзьями приезжал туда, чтобы хорошенько напиться и снять пару красоток на ночь.

Он только начал вспоминать, как звали этих девиц, как из ворот, пригнувшись, к машине заторопился Саша.

– Эй, Олег, наш?

Олег уставился в ту сторону, куда указал Антон.

– Чёрт, уходит, за ним приехали!

Он резво выскочил из машины, на ходу нащупывая пистолет. Антон поспешил за ним.

– А ну стоять! – заорал Олег вслед запрыгнувшему в машину Саше. Сняв пистолет с предохранителя, он сделал два выстрела в воздух. Заревел мотор, и машина резко стартанула.

– Уходят, суки! Давай в машину.

Олег повернул ключ зажигания – не заводится. Ещё раз – никакой реакции. От злости Олег стал бить по рулю.

– Сука, ну давай же, заводись. – Повернул ключ в третий раз. Завелась. Подбавил газу, чтобы сразу не умерла. Поехала очень тяжело. В кармане бубнила рация, он передал её Антону.

– Антон, скажи нашим: отбой. И дай ориентировку. Будем искать машину, таких у нас немного. Наверняка у Апрашки ошиваются, халтурят. Пусть там, прямо сейчас поставят оцепление, слежку, что хотят. Не возьмем Баринова, так хоть узнаем, куда его отвезли.

– Сами не догоним?

– Куда тут! Это дерьмо на колёсах даже починить нормально не удосужились. Я бы за ним точно не угнался. Ты номер не запомнил?

– Даже не подумал…

– Хреново. Красная «копейка», скорее всего, на газу, самоделкин чёртов. Если водила не хочет в Кресты, всё расскажет, на это только и попадётся. – От досады он ещё раз стукнул по рулю и не спеша поехал в комитет.


Разочарованный и немного уставший Олег вошёл в свой кабинет. Помимо Саши, работы хватало, поэтому, чтоб не терять времени, он достал из сейфа дело Антона и начал неторопливо его листать. По договорённости с генералом за новым напарником тоже установили слежку – неофициально, конечно. Их обоих настораживал быстрый рост парня по карьерной лестнице, к тому же не обладающего какими-то особенными талантами. А так просто взять и допросить человека, которого поставил сам губернатор, совершенно нельзя.

Антон всё так же продолжал посещать Апрашку. Своих стукачей у Олега везде было достаточно, и информацию он получал очень быстро. С теми, кто нарушал закон, Олег не церемонился, одно лишь упоминание о Крестах делало людей сговорчивее. Пока что ничего интересного: посещение одного и того же бара, где работал его бывший одноклассник. Заметка на полях гласила: «возможно, под Гробчаком». Это вызывало интерес. У Гробчака, формального владельца Кировского завода и цехов на Красном треугольнике, были самые жестокие головорезы. Именно они и совершали все последние набеги, причём без разрешения Королёва. У них была своя игра, Олег в неё не лез.

Для увольнения Антона уже хватало того, что он посещал Апрашку, но Олегу этого было мало. Нужно было что-то ещё, слишком уж тот был уверен в себе. Или глуп? Также было указано о связи Антона с дочерью капитана. Без подробностей, но было очевидно, что они знакомы. Возможно, он просто пользовался её услугами, а может, что-то большее.

Через три часа зазвонил телефон. Красную «копейку» нашли с водителем.

– Везите его в отдел на Петроградке. Сильно не пугайте, чтобы смог разговаривать.

На этот раз за рулём ехать не рискнул, вызвал такси.


Когда Олег зашёл в комнату, парень был прикован наручниками к столу и нервно курил. С другой стороны уже лежало подготовленное досье. Парень выглядел слегка помятым, видно, бойцы перестарались, пока везли. Олег взял один из стульев и сел напротив.

– Ты знаешь, почему тебя задержали?

– Наверно, превысил скорость? – парень нервно заулыбался.

– Шутим, значит. Ладно, давай посмотрим, что в папке. Так, так, Фёдоров Андрей Львович, двадцать один год. Кстати, с короткими волосами тебе куда лучше. – Он развернул папку и показал ему лист с паспортными данными.

– Кто вы такие и за что меня задержали? – испуганно проговорил Андрей.

– Мы? Ой, простите, забыл представиться. Майор Власов Олег Иванович. Комитет городской безопасности. Слышал о таком? – Олег довольно облокотился на спинку стула. – А задержан ты за то, что перевозил опасного подозреваемого по делу об убийстве патрульного. Приказ заглушить мотор ты проигнорировал и уехал в неизвестном направлении. Сдаётся мне, ты и есть тот сообщник, с которым подозреваемый уехал в день убийства.

– Что? Что вы несёте? Я не слышал ничего, а вас вижу в первый раз!

– Наверно, музыка громко играла?

– Я обычный таксист, мне позвонили и попросили забрать человека с кладбища. Я приехал, он сел в машину. Потом мы услышали выстрелы, он сказал, что за ним гонятся бандиты.

– Как думаешь, этой сказке поверят в Крестах?

– Я не вру! Это правда, так всё и было!

– Куда ты его отвёз?

– Он просил отвезти его к язычникам, я довёз его до кольцевой и уехал домой.

– Да, так и думал – язычники. Ладно, в камеру его, займёмся позже.


Глава 21

Разговор с Лизой получился недолгим. Она узнала, что Саша поедет в Башню, и попросила его найти там отца. Владимир Иванович Выболдин. У него было всего полдня на то, чтобы обыскать все пятьдесят семь этажей. В последний раз он упоминал, что работал на рыбном производстве и иногда помогал местной школе. В школу Саше и нужно было, что слегка упрощало поиски.

Торговцы выезжали утром, на дорогу отводилось часа три. Быстрее лошади ехать не могли. В этот раз их ехало пять человек, помимо Саши, нужны были сильные руки. Баба Тоня говорила, что на этой дороге патрульных нет и беспокоиться не о чем, но на всякий случай положила его под шкуры. Ехавшие с ним мужики были неплохо вооружены, для чего – Саша так и не узнал: на все его расспросы они только довольно улыбались.

Пустые улицы просыпались. Тучи над головой надоедали. Последние семь лет они неотступно нависали над городом. Постоянно шёл либо дождь, либо снег.

На подъезде к Башне стоял бетонный забор. Эти заборы теперь были везде, вокруг любых, хоть сколько-нибудь значимых зданий. Серые, как и всё вокруг. Люди стали окружать себя заборами, как будто надеясь спастись от кого-то. Но ведь спасаться нужно было от самих себя.

На въезде, как и везде, стояли вооружённые охранники. Пропуск был не нужен, как, например, на Апрашке, но чисто символически проверяли, что привезли. Тут к язычникам относились более лояльно, чем в других районах города. Пока лошадь подъезжала к «парковке», торговец Фёдор успел поздороваться с несколькими людьми.

Саша никогда так близко не видел Башню. Высоченное стеклянное здание на сотни метров возвышалось над ним. Рядом с ним стояли стометровые здания, переоборудованные в цехи. Когда-то там планировались магазины и офисы, но они не были достроены. Сейчас всё находилось в Башне. Первые три этажа были отданы под рынок, остальные пять десятков занимали жилые помещения, склады и даже, говорят, был спортзал.

Внутри было очень грязно. К тому же стоял весьма неприятный запах тухлой рыбы. Ей торговали почти везде на первом этаже. На втором и третьем были ларьки с одеждой и другой едой. Все хотели забраться повыше, чтобы не чувствовать этот запах. Огромные стёкла внутри были настолько грязными, что почти не пропускали свет. У каждого ларька висело по несколько тусклых лампочек. Кто был побогаче, вывешивал яркие вывески, но в целом было довольно темно.

– Ты знаешь, куда идти нужно, а, малец? – спросил Фёдор, не спеша снимая шкуры с повозки.

– Баба Тоня говорила, на пятнадцатом этаже есть школа, мне туда, – подумав, ответил Саша.

– Да, всё верно. Ну смотри, у тебя три часа, если не придёшь вовремя, уеду без тебя.

– Я запомнил, а подскажите, где лифт?

– Ха-ха, лифт? А тут их нет, надо пешком.

– Как нет, да вы шутите!

– Спроси у любого, раз не веришь. А что, силёнок не хватит-то подняться? – ухмыльнулся торговец. – Я бы и сам сходил, но возраст, знаешь ли.

Фёдор ушёл по своим делам, пока Саша недоумённо рассматривал внутреннее убранство. Табличек с лифтом и вправду не оказалось. Так же, как и табличек с лестницами. Пришлось спрашивать у местных. После нескольких неудачных попыток (люди от него почему-то отмахивались), Саша решил подойти к одному из ларьков и спросить там.

– Мы не торгуем с язычниками, тебе на третий этаж, – сказал один из людей в капюшоне за прилавком.

– Мне бы только узнать, где лестница.

Мужик молча указал на неприметный тёмный проход и продолжил копаться с ящиками.

Саша не спеша пошёл к арке. Людей из языческого поселения, видимо, тут тоже не любили. Третий этаж оказался немного чище, и такого мерзкого запаха тут уже не было, хотя, возможно, Саша к нему привык.

Почти сразу у входа стоял большой ларёк язычников. Мужики, с которыми он ехал, разгружали товары. Оказалось, что одну из шахт лифта стали использовать как грузовую платформу для доставки товаров, но не выше третьего этажа. Помимо шкур и орудий труда, на прилавке лежали куски мяса и овощи. Очередей, однако, не было. Около повозки мешков стоял Фёдор и что-то шептал местному продавцу.

– Эй, подойди сюда, я тебя кое с кем познакомлю, – замахал Фёдор, который уже успел его заметить. – Саша, знакомься, это Герман Степанович, наши глаза и уши в Башне. Он тут знает всё, поэтому если кто-то интересует, смело спрашивай.

– По северной лестнице не ходи, там сейчас неспокойно, можешь остаться без трусов. На западную тоже не пытайся, хотя тебя там и не пустят. Лучше по южной, там до школы близко, тебе же туда нужно, верно? – высокий мужчина в спортивном костюме подмигнул и протянул руку.

– Баба Тоня сказала, что нужно подойти к Марии Николаевне Бутенко.

– Да, это типа директор школы. Но сейчас не лучшее время. У неё урок только-только начался. Кстати, хорошо, что ты в нормальной одежде, она бы очень не хотела, чтобы все знали, что она общается с нами. К сожалению, нас тут считают какими-то дикарями и даже почти не торгуют.

– Заметно, у вас куча свежего мяса, а никто не берёт. – Саша указал на целиком забитый холодильник с мясом.

– Э, не, дружище, это не для простых людей. Это только для местных командиров, у нас с ними особенная договорённость, поставляем в их столовую. Не всю жизнь же рыбу жрать, верно?

– И платят, наверно…

– Даже не спрашивай, платят хорошо. У нас лучшая говядина в городе. И самые лучшие овощи, а не та параша, которая приезжает из Москвы. Элиты, что хочешь, отдадут, лишь бы сытно поесть, а вот для всех остальных есть рыба и мороженная картошка.

– А что не так с западной лестницей, почему туда не пускают?

– Там живут важные люди, охраняемая территория с четвёртого по восьмой этаж. На всех лестницах, кроме западной, все двери на этих этажах заколочены. Дальше, на девятом-десятом, что-то похожее на гостиницу. Куча матрасов с картонными перегородками. Устраивает? Дальше уже жилая зона, на пятнадцатом – школа, на двадцатом – местный спортзал.

– И всё это пешком?

– Всё пешком до пятьдесят пятого этажа. Извини, сынок, но экскурсию я тебе не проведу. Но всё, что тебе надо, находится на первых трёх этажах: ларьки, магазины, даже бар есть, если выпить хочешь, но он, наверно, ещё закрыт.

– Мне нужно найти одного человека, рабочего. Бывший преподаватель, может, знаком?

– Не тот ли, который с тобой ездил пару раз? – спросил торгаш у Фёдора.

– Батя Лизки, что ли? А тебе он на кой чёрт? – удивился Фёдор.

– Спросить надо кое-чего. – Саше не хотелось раскрывать всех своих планов.

– Это вряд ли. Я его не видел уже несколько месяцев. Ты поспрашивай у старших смены, он на рыбном работал, говорят, ещё школе помогал, но недавно пропал, – подумав, ответил местный торгаш.

– А что за смена у него и кто в ней главный?

– Этого я точно не знаю, а все старшие на четвёртом этаже, тебя туда просто так не пустят. Спустись на производство, может, там кто видел. Тут такое часто, люди приходят, им не нравится, и они уходят. Хотя дед тут несколько лет просидел, может, помер, его и вывезли эти попы в крематорий. Продать тебе прищепку? На производстве без неё задохнешься с непривычки. Ты, наверно, учуял запах на входе и на первом этаже. Там в десять раз он сильнее и противнее.

– Ещё сильнее?

– Герман, не пугай паренька, нормальный там запах. Свои безделушки лучше лохам втюхивай. Малец, не нужна тебе прищепка. И кстати, если хочешь всё успеть – поторопись, осталось два с половиной часа.

Саша глянул на часы и поспешил к южной лестнице. Она незаметно втиснулась между палаткой с одеждой и прилавком с какими-то безделушками и сувенирами. Прямо перед дверью его окликнула худая продавщица, но он её даже не заметил, а поспешил наверх.

Силы кончились на десятом этаже. Впереди было ещё целых пять. Саша пожалел, что не взял с собой воды. На последней ступеньке пятнадцатого этажа он присел отдышаться, но вдруг услышал звук колокольчика и детский радостный смех. Из дверей напротив вышли весёлые дети разных возрастов. Были даже совсем маленькие: видимо, тут размещался и детский сад. Справа висела табличка «игровая комната» – туда все и направились. Саша заглянул в дверной проём и увидел сидевшую за столом седую женщину в круглых очках с усталым выражением лица. Она листала тетради и раскладывала их по разным стопкам. Чем-то она напомнила Саше его первую учительницу из начальных классов.

Он осторожно постучал в дверь и вошёл в класс.

– Вы не похожи на ученика. На этом этаже могут находиться только дети. Что вам нужно? – местная учительница устало подняла голову и поправила очки, чтобы рассмотреть вошедшего.

Саша запнулся; он даже не подумал, что будет говорить ей, от кого пришёл и что ему нужно.

– Ну, я пришёл забрать пакет. Мне сказали, надо зайти в местную школу.

– Так вы от Антонины Петровны? Ну наконец-то более-менее приличный человек, а не эти звериные тряпки! И почему так поздно? Мы договаривались с ней ещё на конец прошлого месяца… Так. Стой тут, сейчас я всё принесу.

Учительница встала из-за стола и направилась к одному из ящиков, и, достав оттуда мешок, вернулась на место.

– Можешь не проверять, тут всё, что нужно. И передай Антонине, что, если ещё раз она настолько опоздает, работать вместе мы больше не будем. Коллеги или не коллеги, все временные договорённости нужно соблюдать. Если она не уважает моё время и труд, то зачем мне отвечать взаимностью, тем более язычникам? Если у тебя всё, то можешь идти. Всё, всё, свободен.

– Извините, но у меня ещё один вопрос. – Саша почувствовал себя студентом первого курса, когда он опоздал на свою первую пару.

– Давай быстрее, у меня сейчас урок начинается.

– Я ищу Владимира Выболдина. Говорят, он помогал вам. Бывший профессор.

– Бывших профессоров не бывает, юноша! Зачем тебе он? – строго ответила женщина.

– Его дочь Лиза беспокоится. Он давно не приезжал.

– О, ты знаешь Лизу? Хорошая была девочка, умная. Одна из лучших учениц в этой школе.

– Она училась тут? Никогда мне не рассказывала, – удивился Саша.

– Совсем недолго, полгода. Потом отец отвёз её в ваш зверинец. К сожалению, я сама не знаю, куда он делся. Просто исчез несколько месяцев назад. Он жаловался, что ему не доплачивают на предприятии, ругался с начальством. Боюсь, его просто убрали. В эти времена слишком много говорить опасно.

– Может быть, вы знали, где именно он работал или жил? – Саша не оставлял хоть какую-то надежду разузнать про профессора.

– Бедного старика переселили на сорок второй этаж, где именно, не знаю, но он часто жаловался, что у него подворовывают. А работа… Хм, третья смена. Да, точно, ночная. Измайлов вроде старший там, но, честно, не помню. К тому же всё постоянно меняется, кто-то приходит, кто-то уходит. И тебе тоже пора уходить, у меня начинается урок.

Учительница взяла колокольчик со стола и начала им трясти. На звон из игровой поспешили дети. Старшие вели младших за руку. Саша поблагодарил учительницу, взял мешок и вышел на лестницу. Времени оставалось ещё два часа, а нужно было успеть подняться на сорок второй, потом спуститься вниз и найти Измайлова или хотя бы тех, кто с ним работал.

В этот раз он решил не торопиться – впереди его ждало двадцать семь этажей. Подъём занял минут десять. Он был настолько нетороплив, что его успели обогнать несколько мужиков. От всех неприятно пахло рыбой.

Номера этажей были неаккуратно нацарапаны на дверях. На некоторых дверей не было вообще, в том числе и на сорок втором. Там номер был написан на стене тёмно-красной краской. Каждый этаж делился на пять одинаковых отсеков, которые также сами делились на несколько частей в зависимости от этажа. Вокруг основания Башни, где находились все лифтовые шахты и лестницы, проходил узкий коридор со входом в каждый отсек.

Саша заглянул в первый из них. Отсек представлял собой большую комнату с бетонными стенами. На верхних этажах ещё не был закончен ремонт, поэтому она была без перегородок. Люди закрывали свои углы шкафами, вешали ковры, которые создавали видимость отдельных комнат. Сашу заметил местный пацан, вскочил и подбежал к нему.

– Ты чего тут шаришься? Не знаешь, что ли, что на чужие этажи вход запрещён? Давай, проваливай! – Бойкий паренёк, почти ровесник Саши, с палкой в руках всем своим видом показывал, что не пустит пришедшего дальше.

– Погоди, я Владимира Выболдина ищу. Знаешь такого? – поспешил спросить Саша. Неприятный опыт с палками он уже имел.

– А тебе для чего он? – сощурился парень.

– Его дочь ищет, говорит, давно не приезжал.

– А ты не местный, что ли? Передай дочери, что не приедет. Никто не знает, где он. Просто не вернулся со смены, – сказал паренёк немного расстроенно.

– Ты вместе с ним работал?

– Нет, я рыбак, работаю в Сестрорецке.

– Так значит, говоришь, просто не пришёл?

– Да, он же в ночную, они до восьми утра. Я сам только приехал вечером, думал, приеду, расскажу новости, а он какой-то недовольный был. Даже не поздоровался и ушёл. А утром просто не вернулся – я спрашивал у коллег, говорят, пошёл разговаривать с начальством и просто не вернулся.

– Может, он просто ушёл? Не знаю… Уволился.

– Ага, и оставил все документы и вещи. Через день пришла охрана, весь шмот забрала, и всё. Как будто его тут никогда и не было.

– А что у него за проблемы были с начальством?

– Говорил, что недоплачивают, вымогают сумасшедшие штрафы. – Парень перешёл на шёпот: – Хотел тут основать какой-то союз рабочих, людей агитировал. Я ему говорил: не лезь, сожрут. Так и случилось, – парень перешёл на шёпот. – Вся верхушка раньше в бандах была. Осели тут несколько лет назад, вроде всё цивилизованно, но старые схемы, видимо, проворачивают до сих пор. Правил много, нелепых тоже. За койку, знаешь, сколько дерут? Пятёрку в месяц! И это просто угол и матрас. А если с семьёй? Мы тут почти как рабы – работаем за еду и постель.

– Почему ты отсюда не уходишь? – удивился Саша.

– А куда идти? Нормальная работа только тут. Я много где был. У кого нет своей хаты, здесь лучше всего. Не мусором же идти? Это вообще клеймо на всю жизнь. Лучше рыбой провонять. Кстати, дам тебе совет. Ты тут особо не шляйся, у них везде камеры понатыканы. Увидят, что ты без дела ходишь, вопросы начнутся.

– У вас тут даже просто ходить нельзя?

– Я же говорю, правила всякие. Но это нормально. Зато воров почти нет. Тут ребята строгие, ну и хоть методы варварские, но действенные. Мешочек-то твой подозрений вызовет немало. Небось спёр что-то уже? А ну покажь!

– Да и не мечтай, это я за заказом ездил.

– Ага, это ты охране будешь рассказывать. Мне-то наплевать, просто интересно. Главное, чтоб не моё.

– Там книги, я думаю, точно не твоё.

– Да уж, тут не до книг, выжить бы… Ладно, больше тебе ничего не скажу. Иди давай отсюда. И главное, выше не поднимайся, там самые отморозки живут, останешься и без книг и без глаз. Как там в ваших книгах? Рыба гниёт с головы? Так и тут: вся шваль засела наверху и постепенно пытается спускаться вниз.

Саша кивнул и направился к лестнице.

– Постой, ещё совет. Даже не суйся с вопросами к Измайлову. Не надо спрашивать, почему. Человек пропал – всё, точка.


Перед тем как спуститься вниз, Саша заметил небольшой проход к окну. Протиснувшись между коробок, он плюнул на грязное стекло и провёл по нему рукавом. Только выглянул в маленькое окошко – голова сразу закружилась, а ноги задрожали. Оказалось, он боится высоты.

Но вид открывался прекрасный. Саша опёрся одной рукой на стену. Окно выходило в сторону Финского залива. Весь город лёг как на ладони. Первым бросился в глаза громадный стадион. Он казался совсем крошечным с такой высоты. Вокруг него большой стаей летали бакланы. Чуть дальше одиноким шпилем торчала телебашня, а справа виднелся порт. Навигацию уже открыли, по заливу почти неподвижно шли большие грузовые корабли. Саша попытался рассмотреть свой дом, но его перекрыл заброшенный парк аттракционов. Неожиданно где-то рядом с ним, на лестнице, раздался шум, поэтому Саша отпрянул от стекла и поспешил вниз.

Начался долгий спуск, с верхних этажей слышались визги и смех. Расстроенный, что ничего толком не узнал, Саша направился к торговому залу. Мешки уже разгрузили, собралась небольшая очередь из покупателей. Фёдор курил в сторонке и внимательно осматривался. Когда он заметил Сашу, засуетился и махнул ему рукой.

– Ты чего уже успел натворить-то? – проворчал он недовольно. – Тебя охранники спрашивали. Давай, полезай в палатку, там отсидишься, через час уже поедем. – Он посмотрел по сторонам. – А, чёрт, не успели.

Сзади уже подходили двое охранников.

– Уважаемые, что бы ни натворил этот мальчик, мы всё возместим. – Фёдор вышел вперёд и заслонил собой Сашу.

– Отойди, дед, если не хочешь посидеть за решёткой.

Один из них взял Сашу под руку.

– Баринов, верно? Пойдёшь с нами. – Охранник нацепил на парня наручники, подумал и повернулся обратно к прилавку.

– А это я возьму с собой. – Он потянулся к самой большой шкуре медведя.

Никто не сказал ни слова.

Сашу провели до первого этажа, вывели из здания и пошли в сторону одной из пристроек, где находилось производство. Прямо в центре небольшого помещения располагался открытый люк. Охранник толкнул Сашу вперёд, предлагая «полезать вниз». Он подошёл к краю и крикнул. «Макс, принимай свежее мясо, к старику его».

Внизу был канализационный тоннель, который был слабо подсвечен несколькими лампочками. Воды было совсем немного: сбоку можно было пройти посуху, но очень сыро. В нескольких метрах имелось небольшое ответвление, закрытое решёткой. Охранник указал на него рукой, в руках у него был пистолет. Саша дёрнул дверь за ручку и увидел небольшое пространство. В углу на матрасе лежало тело. Было непонятно, жил человек или нет. Он не двигался и молчал. Охранник закрыл здоровый замок на не менее здоровый ключ и поднялся по лестнице.

Среди звука капель Саша наконец расслышал неспешное дыхание человека. Значит, всё-таки живой, просто спал. Саша не стал его будить, просто уселся на земле около решётки. Запаха, на удивления тут не было. Это был закрытый недостроенный коллектор, с обеих сторон был тупик. Местные, видимо использовали его как тюрьму, но других камер не было.

Саша стал ждать, ему не хотелось будить старого человека, но тот, видимо, что-то услышав, стал ворочаться, и наконец приподнял голову.

– Вы кто? Снова пришли меня бить?

– Я теперь буду сидеть с вами.

– А-а-а, очередной вор? Твоя судьба незавидна, особо провинившихся отправляют на Апрашку.

– Честно говоря, я не знаю, что тут делаю. Мне ничего не объяснили.

– Сюда других не сажают. Не нужно врать.

– Значит, вы тоже вор?

– Я? Ха, в моем возрасте воровать сложно, я тут сижу из-за местного начальства. Бандиты не уважают свои же правила. А так как в Крестах мест нет, всех остальных подсаживают ко мне. Бандиты не хотят иметь дел с городскими, поэтому переправляют всех на Апрашку. Для них это всё – развлечение и деньги, и никакого правосудия.

– Я приехал из Сосновки, меня просто попросили забрать учебники из школы и найти одного человека. За пару часов я оказался тут.

– Как неудачно. Я знал, что Николаевна работает с язычниками, но только зачем там школа?

– Вы задаёте вопросы не тому человеку. Не поверите, но я тут оказался совершенно случайно.

– Да, конечно, все так говорят. А кого вы искали, если между нами?

– Бывший профессор. Отец одной из девочек в Сосновке.

Старик напряжённо сглотнул и спросил:

– А как зовут девочку?

– Её зовут Лиза, фамилия, наверно, Выболдина, судя по отцу.

– Парень, постой, ты точно ничего не путаешь?

– Точно, вот её записка.

Саша достал из кармана записку, которую передали от Лизы буквально за час до выезда.

– Значит, моя доченька ищет меня…

– Неужели вы – тот самый профессор?

– Да, я понимаю, что в это трудно поверить, но я преподавал в местной школе и работал на заводе. Да, моя фамилия Выболдин.

– Мне говорили, что вас убили…

– Хотели, я слишком много возомнил о себе, но пощадили.

– Вы хотели поднять бунт?

– Нет же, какой бунт, просто хотел справедливости… Я тут уже несколько месяцев, и посмотри, в кого они меня превратили – кожа да кости, а всё из-за каких-то копеек.

Сверху послышался щелчок открывающегося люка.

– Парень, если тебя освободят – помоги мне. Я так соскучился по своей дочери, скажи, что я готов присоединиться к ним, готов им помогать!

Вниз спустился человек в погонах с помощниками.

– Баринов, верно? – спросил тот с ухмылкой. – Спиной к решётке, сейчас пойдёшь на допрос. В наручниках надёжнее.

– Помоги мне, парень, они меня держат просто так. Помоги мне ради моей дочери! – закричал старик, когда Сашу уводили на поверхность.

Люк закрыли, и крики прекратились.

– А ты, оказывается, важный человек. Наш начальник никогда ещё лично никого не вызывал. Надеюсь, ты его не разочаруешь.


Сашу под конвоем из трёх человек провели через центральный зал Башни в сторону южной лестницы. Повозка Фёдора уже уехала, и на него смотрели почти все посетители первого этажа. На седьмом, последнем из закрытых, стояло четыре человека в военной форме. Все отдали воинское приветствие начальнику и распахнули дверь.

Сашу ввели в большую гостиную, где прямо по центру стоял большой деревянный стол. Перед ним уже была табуретка, на которую посадили парня. Один из охранников поспешил в соседнюю комнату и что-то негромко сообщил по голосовой связи у двери. Через минуту дверь открылась, и из неё, хромая, вышел высокий человек в сером костюме. Он даже не смотрел на Сашу: было видно, что его беспокоили другие дела, и эта встреча сильно отвлекала его. Он сел за свой стол и начал допрос.

– Я знаю, кто ты, парень. Мне уже пришла телеграмма от генерала Кулакова, что в нашем городе находится беглый преступник. Я прочитал досье на тебя, знаю, в чём ты подозреваешься. Скажу сразу, меня не сильно волнует, что ты успел натворить, я больше всего не хочу проблем с генералом. Но также я не хочу, чтобы наш город исчез по причине нехватки продовольствия. Рыба – это, конечно, хорошо, но мало. Поэтому я буду с тобой честен. Мы связались с твоим отцом и обсудили условия обмена. У него много связей в городе, я думаю, он согласится помочь нам, как, к примеру, язычникам с их стройкой. В знак доброй воли мы предлагаем голоса за его кандидатуру – естественно, в обмен на твою свободу. Если твой отец не согласится, мы передадим тебя военным, а пока – ты наш гость. Мои люди проводят тебя в комнату отдыха. Надеюсь, недоразумение с подвалом мы забудем, не так ли?

– У меня только одна просьба.

– Я слушаю.

– Я хочу забрать с собой заключённого, к которому вы меня посадили.

– К чему тебе этот старик? Он нарушил наши законы и теперь заслуженно отбывает наказание в нашей тюрьме. У нас нет таких строгих правил, как на Апрашке или у язычников, но, тем не менее, все, кто их нарушает, должны держать ответ за свои действия.

– У меня только эта просьба. Вы ведь не хотите, чтобы мой отец узнал про «потрясающие» условия в канализации?


***

Отец легко согласился на все условия Храмова, и уже через полчаса Сашу переодели в чистые тёплые вещи. Начальник городка предполагал, что за Башней теперь будут внимательно следить, поэтому не рискнул отправлять Сашу по земле. Двое вооружённых бойцов повели его по главной площади в сторону небольшой пристани. К небольшому деревянному помосту было привязано несколько моторных лодок. Около них стоял переодетый старик. Один из охранников направился к лодкам и отвязал одну, самую маленькую.

– Поплывём по реке. Так быстрее и безопаснее всего, – сказал он. – Уж отсюда тебя точно не достанут. Военные слишком тупые, чтобы додуматься, что мы станем переправляться по воде. Давай, залезай.

Саша залез в лодку и стал ждать, пока охранники разберутся с верёвкой и мотором. Старик сидел напротив и, прищурив глаза, смотрел на Башню.

– Всего одно здание, а столько зла в нём. Знал бы ты, что приходится терпеть людям тут. – От злости он сплюнул в воду.

– Хватит ворчать, старик. Радуйся, что тебя отпускают! – прикрикнул один из охранников.

– Да чёрта с два! Я за эти месяцы столько от вас натерпелся, что имею право!

– Ещё раз попадёшься тут, прикроем навсегда. Так что советую не появляться в Башне, – сурово ответил охранник. – Тебе повезло, что малец тебя вытащил, так что прикрой пасть, а то нечаянно окажешься в воде. А погодка явно не для плавания.

Старик ещё раз сплюнул, но промолчал. Через десять минут они уже отплыли от Башни. Саша впервые видел её с моря. Серые тучи висели так низко, что не видно было шпиль. Она действительно была велика.

По плану они должны были обплыть стадион с севера, просочиться мимо ЦПКиО, и высадиться у моста, где Сашу уже ждали люди отца. Но, проплыв только полпути до стадиона, они услышали, как лодочный мотор начал издавать странные звуки, а через минуту заглох прямо посреди реки.

– Ты точно проверил топливо? – спросил один охранник другого.

– Да точно, мы вчера все лодки дозаправили.

– Как вчера? Ты идиот? Ты не проверил бак?

– На них никто не ездит, он должен быть полным.

– Если ты сейчас не заведёшь мотор, нас унесёт в открытое море!

Охранник постучал по мотору, но никакой реакции не последовало.

– Погоди, тут где-то весло было. Сейчас посмотрю.

Он начал шарить рукой по дну лодки и вытащил маленькое метровое весло.

– А где второе?

– А нету… Я не нашёл его.

– Ищи лучше! И давай быстрее, нас уже сносит!

Они оба стали искать по днищу второе весло, но ничего не нашли.

– Давай греби. Я не собираюсь тут торчать. Давай хотя бы к стадиону, а там посмотрим.

Непутёвый охранник грёб до берега почти час.

– Давай шевелись! – прикрикнул охранник на своего собрата. – И вы тоже.

Саша первым вылез из лодки на берег и подал руку старику.

– Тут осталось километра два, возможно, пойдём по земле.

Охранник достал телефон и кому-то позвонил. Саша тем временем забрался по каменному берегу на набережную. Перед ним был огромный стадион. Когда-то давно тут проводили футбольные матчи. Саша любил приходить сюда, любил смотреть игры вживую. Он вспомнил, как отец водил их с Петькой на матч со «Спартаком». «Главное дерби страны» – так он говорил. Напряжение на этих играх было действительно велико, а голы в их ворота встречались порой слишком бурно.

Сейчас стадион был заброшен. Нижнюю часть фасада разукрасили уродливыми граффити. Местами облетела обшивка, а вокруг стадиона хаотично стояли морские контейнеры и валялись горы мусора. Поговаривали, что тут обосновались бездомные, ведь стадион почти не охранялся.

Саша с грустью ещё раз взглянул на стадион и спустился обратно к воде, не заметив, как из-за поворота выезжает военный УАЗ.

– Пешком идти не придётся, – сказал охранник парню и скинул автомат с плеча. – К нам отправили ещё одну лодку, побольше. А пока переждём. Военные могут появиться где угодно. Лодка будет минут через пятнадцать, спрячьтесь где-нибудь за камнями и не высовывайтесь.

– Владимир Петрович, – обратился Саша к бывшему профессору, – вам лучше пойти пешком. Вас не ищут, сможете безопасно добраться до метро и вернуться к дочери.

– Парень, у нас приказ доставить вас двоих, – сказал главный охранник.

– Я думаю, он прав. Если будет заварушка, старик будет нас только сдерживать, – поддержал Сашу второй.

– К тому же я всё равно его бы отпустил по прибытию, – подтвердил Саша.

– Ладно, пусть идёт. Это уже не наше дело, – махнул рукой главный.

Саша довольно кивнул и посмотрел на старика.

– Владимир Петрович, на пару слов?

– Эй, только далеко не уходите, будь в поле видимости, – пробурчал охранник и присел за камень.

Саша со стариком отошли на несколько метров.

– Знаете, где метро?

– Да, – профессор махнул рукой в неопределённую сторону.

– Скажите Лизе, что я вернусь позже. – Саша замолчал. – Да, только это.

– Я передам сразу, как только её увижу. Спасибо, что вытащил меня отсюда.

Саша протянул руку. Старик её схватил и на удивление крепко сжал, затем развернулся и побрёл вдоль берега.

Саша вернулся к охранникам и сел на камень. Те о чём-то спорили.

– Выполним и вернёмся. Никто из тебя крайнего не делает.

– Я не хочу из-за какого-то сосунка…

Он не успел договорить. Автоматная очередь прошила его грудь, и он замертво упал на камни. Через мгновение несколько пуль звонко ударились о камень и ранили второго. Со стоном тот упал на землю и схватился за бедро. Второй рукой вскинув автомат, пальнул короткой очередью в сторону нападавших. Саша от страха спрятался за большим камнем и не мог пошевелиться.

– Беги, дурак! – крикнул охранник. – Я их задержу, беги к метро. В тоннелях легче спрятаться. – Он пригнулся к земле и сделал ещё несколько выстрелов.

Всё остальное для Саши было как в тумане. Он помнил, как выскочил из-за камня. Поднялся к дороге и наутёк бросился в сторону станции, виляя между контейнерами. Ему казалось, что в его сторону стреляют – справа по пешеходному мосту в его сторону ехало несколько машин. Снова раздались выстрелы, где-то вдалеке он услышал взрыв. Саша выбежал на большую парковку и продолжил бежать зигзагами. Ещё давно он прочитал в интернете, что так у стрелка меньше шансов попасть в цель.

Саша подбежал к станции и толкнул первую же дверь. Она оказалась незаперта, и парень, чуть не упав, ввалился в тёмный вестибюль. Он понимал, что ему надо спуститься вниз, но как выйти на пути, он не знал. Ведь они были огорожены толстым стеклом.

На станции было слишком темно. Не работало даже аварийное освещение. Держась за поручень, Саша по ступенькам спустился вниз и чуть не врезался в турникеты. Лампочки не работали, но, тем не менее, свет откуда-то поступал. Когда глаза привыкли к темноте, Саша стал различать силуэты стен. Наверху всё было тихо, никто за ним не торопился. Наконец он разглядел, откуда тянулся свет. В дальнем конце платформы, за колонной, мерцал огонёк. Саша поспешил туда, спотыкаясь о невидимый мусор.

В углу, на куче тряпья, спали два тела, а рядом догорал костёр в бочке. Запах стоял неимоверно мерзкий. Воняло по́том и мочой. Сашу стало мутить, и он прикрыл нос. От шагов спящие не проснулись, рядом с ними валялись горы пустых бутылок. Бомжи мирно спали, тихонько похрапывая в унисон. Он осмотрелся в надежде найти отсюда выход на пути, но его тут не было.

Один из бездомных так громко всхрапнул, что Саша дёрнулся, нечаянно пнул бутылку, и та со звоном разлетелась о бетонную стену. Оба бомжа резко подскочили.

– Мужики, не пугайтесь! Я только спросить. – Саша отошёл на пару шагов назад, на всякий случай. Тела недовольно забурчали.

– Тебе чего, красавчик? – спросило ближнее тело женским голосом. Оно сняло шапку, и на плечи упали длинные спутанные волосы. Женщина зевнула и потянулась. Потом осмотрелась и потянулась к ближайшей куче бутылок.

– Раюсь, мы, кажется, опять всё выпили, – сказала она, проверив их все на наличие спиртного.

– А ты у мальчика спроси, может, у него чё есть, – ответила вторая.

Саша стоял, потеряв дар речи. Он совсем не ожидал, что увидит тут женщин.

– Чего вылупился? Бухло есть?

Саша отрицательно покачал головой.

– А зря… Чего хотел? Говори.

Саша только сейчас вспомнил, что за ним гонятся военные.

– Девушки, у меня тут проблема.

– Да быстрее давай, пить хочется. Может, вода хоть с собой есть?

– За мной гонятся, как мне пройти на пути?

– На пути, говоришь? А что ты дашь нам взамен?

Саша сунул руку в карман и нащупал телефон.

– Есть кое-что.

Сзади послышался шум. Кто-то спускался по лестнице.

– Не успеешь к путям, давай сюда, – шепнула женщина. – Прыгай под шмотьё. И не дай бог нам не понравится, что ты нам дашь взамен, я тебя лично распотрошу вот этим ножом, – женщина похлопала себя по бедру, где висел большой тесак.

Саша кинулся в угол. Женщины накрыли его ужасно пахнущим матрасом и закидали тряпками и мусором. Вдобавок уселись сверху, прижав лицо парня к чему-то липкому. От страшного запаха у него снова закружилась голова. Не помогало и дыхание через рот. Казалось, этот вязкий гнилой воздух насквозь пропитывает его, забиваясь в лёгкие.

Шаги стали ближе. Саша едва различил голоса, мельком заметил в маленькую щёлочку, как по полу бегает световая полоса от фонарика.

– Встать, оба! – раздался громкий мужской голос. – Боже, ну и вонь.

– Ого, какие мы важные, – усмехнулась женщина. – Чем обязаны, командир?

Он не ответил. Саша не знал, что происходит, но как будто чувствовал, что фонарик светит в его сторону.

– Что там? – спросил мужчина.

– Там? – женщина похлопала по матрасу. – Одежда, вещи всякие.

Женская рука залезла под матрас и начала что-то искать. Саша почувствовал, как её пальцы прошлись по его ширинке, на мгновение остановились, но отправились рыскать дальше. Щёлкнули затворы.

– Руку оттуда, медленно! – рявкнул солдат.

Рука замерла, но через секунду медленно поползла обратно, что-то явно за собой потащив.

– Начальник, не стреляй, – игриво пролепетала женщина и вытащила руку.

Саша выдохнул, ему не хотелось быть расстрелянным в компании бомжей на заброшенной станции.

– Что это за дрянь?

– Это то, в чём тебе придётся покопаться, если захочешь проверить сам. Что, никогда не видел кровавые прокладки?

– Убери, не позорься.

– Уж поверь, меня позорили тысячу раз. – Она с размаху швырнула их в солдат. – Зачем пришли?

– Нам нужен парень. На вид лет двадцать, дрищавый такой. Зашёл на станцию минут десять назад.

– К нам он не заходил, – сухо ответила женщина.

– Мы ещё вернёмся. Пошли, парни.

– У меня для тебя ещё много подарочков.

Солдаты развернулись и поспешили на противоположную часть платформы. Саша не мог больше там находиться. Очень хотел вдохнуть свежего воздуха, поэтому, как только женщина сообщила, что солдаты ушли, пулей выскочил из-под вещей.

– Доставай, что у тебя есть? Хотя мы с «мусорами» дел не имеем, тебе придётся отработать. Чего напрягся? Не бойся, насиловать тебя не станем, слишком ты сладкий.

– Сможете продать. – Саша протянул мобильник женщине. Ты подскочила, выхватила телефон и начала рассматривать.

– Старый уже, конечно, но рабочий.

– Хороший аппарат, я таких давно не видела. Дочке своей похожий покупала, ещё до катастрофы… Сойдёт, найду куда такой пристроить.

– Вы знаете, как безопасно выйти со станции?

– На пути тебе нельзя. Я уверена, если они тебя ищут, то перекрыли оба выхода: и на Приморской, и на Беговой.

Саша молчал – ждал, что ещё скажет женщина.

– Есть ещё один проход. – Она посмотрела на свою соседку, и та едва кивнула. – Есть служебный тоннель. Отсюда и до Крестовского острова. Про него мало кто знает и ещё меньше кто им пользуется. С той стороны тебя никто не ждёт, сможешь уйти незамеченным, – она выглянула за колонну и продолжила: – Тебе надо идти сейчас, пока солдаты не вернулись. Рая тебя проводит. Милая, – подмигнула женщина подруге, – возьмёшь что-нибудь горло смазать?

Рая подмигнула в ответ и пошла в сторону подсобных помещений.

Глава 22

Третий день подряд Олег сидел за столом и думал о письме, полученном от неизвестного. За три дня запрос по делу так и не пришёл, поэтому он собирался идти сразу в Комитет здравоохранения. Он не совсем понимал, как к нему относятся дела других ведомств, но знал, что там есть что-то важное. Обычно в таких делах указывались болезни больших и небольших начальников. Этакая лишняя подстраховка на случай смерти или других неприятных случаев. Именно поэтому председателем Комитета здравоохранения был выбран один из самых строгих и неподкупных врачей. Он всегда занимал нейтральную позицию в политических играх, сосредотачиваясь строго на своих обязанностях, и просто так получить компромат на конкурента было невозможно. Он уже был в почтенном возрасте, ходил с палочкой, но говорили, что до сих пор был одним из главных хирургов, и ни одна сложная операция не проходила без него.

К Олегу в кабинет постучали. Вошёл Антон.

– Вызывали?

– Да, жди меня в машине, через полчаса выезжаем. – Олег поднялся с кресла и схватил пиджак. – Ключи забери у Кати, а мне надо пройтись по комитетам, кое-что захватить.


Олег подошёл к невысокому зданию. Над входом висел полуметровый златоглавый орёл с гербом в лапах, на котором были изображены чаша и обвивающий её чёрный змей.

В Комитете здравоохранения всегда пахло лекарствами, хотя тут не было приёмного отделения. Кабинет председателя, в отличие от остальных комитетов, находился на первом этаже. Руководил там древний профессор и одновременно действующий хирург, без которого не обходилась ни одна сложная операция. Олег лично его не знал, поэтому сильно рисковал, решив заявиться без записи.

Секретарша, полная женщина пятидесяти лет, суетливо набрала номер председателя и что-то быстро-быстро прощебетала в трубку. Олег не разобрал ни слова.

– У Макара Трофимовича есть несколько минут, чтобы принять вас, коль дело срочное. Но только пара минут, вы понимаете, у него такой возраст…

– Я не задержку его надолго, обещаю, – улыбнулся Олег и зашёл в кабинет врача.

Это оказалась совсем небольшая комнатка, метра четыре в длину и столько же в ширину. По всей стене висели плакаты о здоровом образе жизни, около окна стоял шкаф с разными стеклянными тарами, а в углу за небольшим столом сидел Макар Трофимович и читал газету. Олег почувствовал себя как на приёме у врача.

– Макар Трофимович, добрый день. Я к вам по одному вопросу. В рамках расследования мне попалось дело №43Р СС. Оказалось, что оно числится за вашим комитетом, а доступ к нему можно получить только от председателя.

Макар Трофимович как будто не слышал, что сказал Олег, и продолжал читать газету.

– Макар Трофимович, мне нужно дело номер…

– Я прекрасно вас услышал, молодой человек. Я пытаюсь вспомнить, что это за документ, и где он может находиться, а вы мне мешаете.

Олег замолчал и удивлённо посмотрел на председателя. Тот повернул голову и тоже внимательно начал разглядывать Олега.

– А зачем вам оно? Дело в том, что оно уничтожено несколько лет назад. К тому же, я уверен, у вас нет такого уровня допуска, чтобы я мог разрешить вам ознакомиться с ним.

– Вы помните это дело?

– Я помню почти все дела с определённым грифом секретности. У нас их не так много.

– Значит, уничтожено? – расстроился Олег.

– Да, несколько лет назад. А как вас зовут, напомните?

Олег раскланялся и поспешил из кабинета. Если председатель знал, с чем связан этот документ, то вполне мог сообщить тому, о ком пишут в деле. А ему совсем не хотелось, чтобы об этом кто-то знал.

У выхода в коридор его остановила секретарша.

– Если вы не получили ответа от Макара Трофимовича… Наш доктор иногда начинает забываться. Но, может, я смогу вам подсказать?

Олег на секунду остановился и задумался.

– Да, наверно. – Олег почесал подбородок. – Может, вы знаете, могут ли сохраниться уничтоженные документы? Возможно, кто-то делал копии?

– О, это вам к девочкам в архив, я сейчас им передам, что вы зайдёте. Сейчас выйдете в коридор, второй проход справа, дальше пройдёте, и слева будет лестница. Вам вниз, в подвал.

Олег откланялся и пошёл по указанному пути. Внизу его уже ждали. За высокой стойкой стояла милая молодая женщина.

– Девушка, здравствуйте. Вам, наверно, уже передали…

– Вам стоит только назвать номер дела, и мы тут же найдём о нём всю информацию.

– Вот так просто? – удивился Олег.

– Но мне ещё нужно ваше удостоверение.

– Вот, пожалуйста. – Олег достал из кармана ксиву и положил на стол. – Дело номер 43Р СС.

Девушка нырнула под стойку и начала быстро набирать на клавиатуре.

– Знаете, у нас это дело не зарегистрировано. Есть одна копия, но её забрали.

– А кто? Кто её забрал?

– К сожалению, не могу сказать, тут… Тут просто не указано.

Олег расстроенно махнул рукой.

– Но если вам ещё что-то нужно узнать, вы приходите, – прощебетала девушка.

Олег посмотрел на неё. Не больше двадцати пяти, высокая, явно ненатуральная грудь. Что она забыла в архиве комитета?

– А как вас зовут? – спросил Олег.

– Меня? Меня Алина зовут, – ответила девушка и белоснежно улыбнулась во все тридцать два зуба.

– Будем знакомы, Алина. – Олег взъерошил волосы и пошёл в сторону выхода. В следующий раз он планировал увидеть эту девушку без одежды, и чем раньше, тем лучше.


На улице Олег остановился и закурил. Ответы на все вопросы мог знать лишь один человек. Да, он не видел его много лет и не сильно скучал по нему. Но, подумав, решил всё же съездить. Единственный комитет, который не переехал на Петропавловку, был Комитетом городского планирования, который возглавлял его отец.


***

– Нашему любимому генералу, наверно, совсем не следует знать о твоём визите, верно?

– Здравствуй, отец.

– Мне интересно, зачем ты пришёл. Неужто наконец решил поддержать отца, уйдя от этого контуженого военного?

– Нет, я пришёл задать несколько вопросов.

– Почему ты считаешь, что я на них отвечу? – он продолжал сидеть спиной к столу, пуская дым от сигарет. – К тому же ты даже без записи, а у меня скоро приём иногородних послов. Я, знаешь ли, весь в делах.

– Эти вопросы касаются твоих людей.

– Вот как? А я надеялся, ты спросишь про свою мать, как она поживает, как её здоровье. Сколько ты к ней уже не приезжал? Несколько лет точно.

– Это наши с ней дела, давай ты не будешь в это лезть.

– Ты отказался от семьи ради своей войнушки, я прекрасно помню это. Ну и как тебе, нравится работать на генерала? Я слышал, ты уже майор. Поразительно: такой молодой, всего тридцать лет, а уже майор.

– Я не ради этого пришёл. Уже наслушался твоих нотаций в детстве.

– Ты у меня в гостях, сидишь в моём кабинете и будешь слушать то, что я говорю.

– Решил меня повоспитывать?

Отец наконец повернулся к нему. Олег невольно отклонился назад. Отца было не узнать. Он стал больше почти в два раза, поползли морщины по всему лицу, огромные веки давили на глаза. Он был слишком уставшим.

– Поверь, мне сейчас совсем не до этого, я тебя воспитывал до восемнадцати лет. Дальше ты уже рос сам, самостоятельный какой.

– Мы знаем, что вы связаны с Гробчаком и с Перуновым.

– Это официальные обвинения?

– Нет, это констатация факта.

– Я прекрасно знаю, что вы знаете. Потому что это я решаю, что вам можно знать, а что нельзя. А свои догадки ты будешь докладывать своему генералу, а не мне. Ладно. Хорошо. Допустим, ты прав, что дальше?

– К нам пришло видео, обращение к генералу.

– То, что они делают – это ужасно. Чёртовы язычники с украинским трезубцем. Ты думаешь, что это я приказал им разорвать человека?

– Значит, ты не отрицаешь, что видел это видео.

– Я тебя расстрою, сынок, но это видео уже есть в интернете. Мне уже пришло письмо из Москвы с вопросом: «Какого чёрта тут происходит?», представляешь? Я уже направил генералу московские рекомендации по улучшению обстановки в городе. Ты прекрасно знаешь, что это Кулаков потерял контроль над частью города. Ты прекрасно знаешь, что вся южная часть под Королёвым только из-за того, что ваш генерал принял ряд неверных решений. И ты пришёл обвинять меня в том, что это я организовываю нападения и разбой?

– Даже не пытайся. Хоть ты и мой отец, тебе рано или поздно придётся отвечать перед законом. Скажи честно, ты знал, что я буду в том поезде? Или тебе уже настолько наплевать на всё?

– Ты как всегда слепо упёрся и не видишь ничего, кроме своей правоты. Советую рассмотреть и другие варианты, копнуть глубже, подумать, кому это всё может быть выгодно. Смотри сам: ты там был не один. А теперь эти странные отношения между генералом и тем морячком, чьего сына повесили без расследования. А теперь ещё и странное дело, которое лежит у генерала в сейфе.

– Так значит, это ты отправил то письмо?

– Нет, это был не я.

– Ты знаешь, что это за дело?

– Я как-то раз держал его в руках, ещё не закрытым. То, какое заключение поставил врач, может перевернуть вверх дном всю текущую политическую ситуацию. Но, к сожалению, к сейфу генерала не подобраться даже мне.

– Если ты хочешь, чтоб я это сделал для тебя – даже не думай.

– Мне от тебя ничего не нужно. Ты сам ко мне пришёл. Просто кто-то дал тебе подсказку, наводку, где именно нужно копать. Ты же для этого сюда пришёл, верно? Услышать одобрение от своего отца?

– Мне твоё одобрение никогда не было нужно.

– Да, я вижу. Маленький мальчик заинтересовался, загорелся и не знает, как правильно поступить. Спустя столько лет ты решил наконец просто повидать своего папашу? Конечно, нет. Ты знал, за чем шёл. С одной стороны, непререкаемый авторитет начальства, с другой – нераскрытые тайны. Конечно, тебе интересно, потому что ты – моя кровь, и пошёл весь в меня. Всё, больше ничего не буду слушать. Иди, делай свою работу и не мешай другим.

Олег молча встал и вышел из кабинета. Он был одновременно зол и пристыжён. Отец был прав, его чёртовски заинтересовало это дело. А теперь ещё снова всплыла история генерала с капитаном.


От мыслей его отвлёк телефонный звонок. Звонил один из его бойцов, сказал, что Саша Баринов уже на подходе к Башне, и перехватить его не успевают. Нужно было срочно ехать туда. Вместе с ним отправилось десять человек с тяжёлым вооружением: переговоры с Хромым всегда проходили трудно. В Башне, в отличие от Сосновки, где, помимо сотни вооружённых боевиков, каждый второй имел оружие, было всего четыре десятка охранников. У города было с ними негласное соглашение от свободной торговли, соответственно, и на переговоры они шли куда охотнее. Поэтому Олег не стал рисковать людьми, отправляя их в Сосновку, но вполне мог угрозами получить от начальника Башни Сашу Баринова.

– Движение? Почему так долго? Я знаю про задержку, я спрашиваю, почему так долго реагировали. – Олег дослушал ответ и раздражённо ответил: – Напишешь объяснительную вечером. А сейчас поднимай солдат, и перекройте все подъезды.

Олег положил телефон на «торпеду» и завёл мотор.

– Баринов объявился?

– Подъезжает к Башне.

– Как вы его отслеживаете?

– Через спутник, конечно. Этот придурок таскает с собой телефон. Но аппарат старый, сигнал приходит с задержкой почти в час и не во всех районах. Рабочая территория едва покрывает центр. Поэтому не всегда успеваем.

Когда он приехал, у ворот уже стояло два военных грузовика – перекрывали въезд и выезд. У входа с ними спорил человек в сером костюме, Храмов Иван Андреевич – начальник Башни.

– Что вы себе позволяете, у нас договорённости с губернатором, немедленно уберите свои машины!

– Всем оставаться на местах, я приехал от генерала, гражданин Храмов. На вашей территории находится подозреваемый в убийстве одного из наших людей. Пройдёмте в ваш кабинет: чем быстрее мы решим вопрос, тем быстрее мои люди уедут.

Олег был всё ещё зол и вёл себя слишком резко. Храмов, как ни странно, хромал, и не успевал за Олегом, отчего тот злился ещё больше. Когда они вошли в кабинет, Олег уселся в одно из кресел и уставился на Храмова.

– Я боюсь, тут какая-то ошибка. Мы бы никогда не стали укрывать у себя убийц, у нас есть договорённость с губернатором.

– Вы наверняка слышали про тот случай с убийством патрульного, верно?

– Да, конечно.

– Подозреваемый – сын одного из кандидатов в губернаторы, Баринова Игоря. По нашей информации он приехал вместе с язычниками примерно полчаса назад.

– И чего вы хотите?

– Только одного: передайте нам его в течение часа, и мы уедем.

– Что я получу взамен?

– Взамен мы оставим вас в покое и разрешим дальше заниматься торговлей.

– Значит, вы намерены нарушить указания губернатора? У нас договор в письменном виде. Боюсь, вы сильно рискуете, угрожая мне.

– Я получил прямой указ от генерала Кулакова: доставить подозреваемого.

– Боюсь, у нас нет того, кого вы ищете. Ваша разведка ошиблась. Если вы в течение часа не уберёте своих людей от ворот, мы будем говорить на другом языке. Вы совершаете рейдерский налёт на наш город, и мне абсолютно всё равно, кого вы там ищете. Мы будем защищать нашу территорию в соответствии с законом, который, между прочим, разрешает использовать оружие при вторжении враждебных лиц на частную территорию. Вы же умный человек, майор. У нас несколько тысяч гражданских, а репутация вашего комитета оставляет желать лучшего. А тут такой громкий случай. Представьте ваше лицо на первых полосах всех газет и подпись: «Комитет безопасности напал на мирное поселение, нарушив указание губернатора». И это прямо перед выборами. Однако мы поищем вашего беглеца при условии, что вы выделите нам, м-м-м, допустим, тысячу двухэтажных коек. Нам не нужна роскошь – самые простые, десяток автобусов, обеспечение их бензином и, конечно же, два спецкомплекта вашей замечательной брони.

– Вы с ума сошли! Это невыполнимые требования.

– Тогда и ваши требования невыполнимы. У вас есть час, чтобы подумать. И думать вы будете за воротами нашего города, так что прошу покинуть мой кабинет.

«Это самый неудачный день, так ещё и ливень начался». С такими мыслями Олег вышел из башни. Он прекрасно понимал, что штурм ему никто не одобрит, и что он, скорее всего, упустит возможность поймать Сашу уже второй раз. Он позвонил генералу и сообщил требования Храмова, на что получил гневный ответ, что ничего подобного в жизни не будет и этот старый мешок с дерьмом ещё поплатится, когда генерал станет губернатором, но в конце смягчился и сказал, что готов предоставить только двухэтажные кровати, и то в количестве пятисот штук, так как больше у них не было.


Через полчаса к воротам подтянулась охрана Башни; кажется, Храмов не шутил. В перестрелку Олегу вступать совсем не хотелось, к тому же прогубернаторские СМИ наверняка придумают свою версию произошедшего. В воротах появился Храмов, один. Он покачал головой, развернулся и ушёл. Значит, уезжать нужно было и им.

– Патрули не снимать. Будем сидеть тут, пока он не выйдет, – сказал Олег в рацию, затем переключил частоту, зажал кнопку и спросил:

– База, что с сигналом?

– Он всё ещё на территории Башни. Сигнал показывает, что он прямо в ней.

– У Хромого небось сидит… – сплюнув от злости, ответил Олег. – Любое движение – сразу докладывай мне. И запустите наконец этот чёртов дрон!


***

Прошло два часа. За это время солдаты полностью обыскали несколько повозок, в том числе и язычников. Никто ничего не сказал, поэтому пришлось всех отпустить. Олег понимал, что Баринова могут держать там столько, сколько потребуется, но не мог ничего сделать. Только ждать.

– Есть движение. В сторону залива. Да, они в лодке, плывут в сторону ЦПКиО.

– Где именно? Почему так долго?

– Сто пятьдесят метров от стадиона. Дрон ведёт их. Задержка сигнала, Олег, только сейчас засекли.

Олег дёрнул коробку и с визгом тронулся в сторону стадиона.

– Поднимай два катера и на перехват, возьми всех, кто остался, и перекройте причалы с юга. Мы должны взять его сегодня. Посмотри, мы проедем через пешеходный мост?

– Мост свободен. Олег, они собираются причалить у стадиона. Четыре человека. Со стороны башни идёт ещё одна лодка, а от Каменного острова выехали несколько джипов, похожих на наёмников.

– Они не дураки, на солдат нападать не будут. Есть кто рядом, кроме нас?

– Одна машинка, уже почти у стадиона. Будут на месте минут через пять.

– Выведи меня на их частоту.

– Понял, секунду.

Рация затрещала. Олег уже летел мимо Парка 300-летия к «Питерлэнду».

– Патруль на связи, – прохрипела рация.

– Придётся поработать, парни. У стадиона, около гребного канала. Их четверо, скорее всего, вооружены. Задержите их до нашего приезда, но аккуратнее, с востока к вам едут гости.

– А если они откроют стрельбу?

– Не высовывайтесь, ждите подкрепления. Главное, взять Баринова живым и не дать ему удрать.

– Вас понял.

Цепочка из трёх машин повернула на Яхтенную улицу. Впереди виднелся мост. Пришлось сильно замедлить ход. У въезда были хаотично разбросаны каменные блоки. Аккуратно объезжая препятствия, Олег всё же выехал на мост. Издалека он увидел пришвартованную лодку и нескольких людей у неё. Со стороны стадиона началась стрельба. Люди разбежались. Олег уже подъезжал к съезду, как слева прогремел взрыв.

– Олег, смотри, вот он! – указал Антон на бегущего парня.

Олег вывернул руль налево, хотел объехать контейнер, но резко дал по тормозам, чуть не врезавшись в каменные плиты, которые оказались за углом. Сзади раздался визг колёс. Удар последовал в задний бампер. Более тяжёлый фургон с солдатами не смог остановиться раньше и с ходу влетел в «шестёрку» Олега. Несильно, но этого хватило, чтобы непристёгнутый Антон вошёл головой в лобовое стекло.

Олег выругался, посмотрел на Антона. Тот недовольно тёр рукой кровоточащий лоб.

– Жить буду, – махнул рукой Антон.

Сзади из машины уже выскочили солдаты и направляли прицелы на бегущего Баринова.

– Не стрелять! Пусть уходит. База, перекрыть станции «Беговая» и «Приморская». Он попался. – Олег повернулся к солдатам. – Трое к западному входу станции, остальные посмотрите, что там с патрулём. Выстрелов нет, но вы всё равно аккуратно. База, выведи мне на телефон видео с камеры бойца, я хочу видеть, как его поймают. Со звуком.

Олег посмотрел на повреждённые автомобили.

– У нас тут небольшая проблема. Нужен эвакуатор, моя малышка с такими повреждениями никуда не поедет.

– Ты опять разбил машину? – из рации раздался крик генерала Кулакова.

– Небольшие царапины, восстановим!

– Где Баринов?

– На станции, уже ловим.

– Чтоб без него не возвращался!


Олег отключил рацию и бросил в машину. Со стороны канала возвращались бойцы с патрульными, перед ними, хромая, шёл окровавленный наёмник.

– Сержант Белов докладывает. Один из противников убит. Второго обезвредили. Остальных я не видел, но мимо нас они точно не проскочили.

– Молодец, сержант. Баринова возьмём, не переживай. А вы трое, – обратился он к солдатам, – перекройте восточный вход станции. Помните, он нужен живым.

Солдаты привязали пленного к куску забора и ушли.


***

Олег с Антоном уселись в фургончик и вывели камеру солдата на экран. Те медленно спускались по лестнице к платформе. Олег не совсем понимал, о чём они говорят: гарнитура работала не очень хорошо, а возможно, это были помехи из-за того, что солдаты спускались под землю. В зелёном спектре камеры ночного видения Олег увидел кучи мусора на станции. Неприятно выделялись надписи на стенах, как специально сделанные светоотражающей краской. В дальнем углу платформы был виден свет. Солдаты, направив оружие вперёд, направились туда.

За колонной стояла бочка, из которой едва выбивалось пламя. Оно лишь слегка освещало это место. В углу на груде тряпья сидели два человека.

– База, переключи меня на солдата, – сказал Олег в рацию. – Выведи меня на наушник.

– Встать! Оба! – рявкнул охранник так, что подскочил даже Олег.

Фонарики осматривали все углы. Кроме двух грязных женщин, никого не было видно. Одна из них что-то ответила.

– Командир, проверь, что там под матрасом, – сказал Олег.

– Там у тебя что? – спросил охранник и посветил фонариком на тряпки.

Олег опять не разобрал, что ответила женщина, но заметил, что она засунула под него руку.

– Следи за её рукой. Неизвестно, под чем они и что могут придумать.

– Руки подними! – крикнул солдат и направил ствол автомата прямо на неё.

– Начальник, не стреляй! – явно наигранно закричала женщина и медленно вытащила руку из-под матраса, что-то держа. – Это то, в чём тебе придётся покопаться. – Она скомкала вещь и швырнула ему под ноги.

Камера дёрнулась вниз, и Олег увидел некогда белые трусы в слизи и тёмных пятнах.

– Спроси про парня, и уходите, – вздохнул Олег и выключил гарнитуру.

В течение двадцати минут подъехал ещё десяток солдат, всех их Олег отправил на станцию. Но Сашу найти не удавалось. Будто бы сквозь землю провалился.

– База, что показывает сигнал со спутников?

– Его не видно под землёй, сигнал пропал. Мы уже изучаем план станции.

– Узнай у транспортников в городском планировании, можно ли подать электричество на станцию? В темноте ребятам ни черта не видно.

– Сейчас уточним, но ты знаешь их, будут тянуть до последнего.

Олег заметил какое-то движение на экране и перевёл рацию на другую частоту.

– Ну скажите же мне хоть какие-то хорошие новости.

– Прошли станцию со всех сторон. Его тут нет. Скорее всего ушёл по путям, но его там уже встречают, – выдохнул солдат.

– Сейчас попробуем дать вам свет. Больше ничем помочь не смогу. Точно всех проверили?

– Точно, тут была ещё пара бомжей. Никто ничего не видел и не слышал.

Олег покачал головой и снова переключил рацию на базу.

– А звонок тоже не проходит?

– О чём вы?

– Ну гудок. Неужели там связь совсем не берёт?

В ответ тишина.

– Ну алло, приём.

– Мы… Мы не проверили…

Олег выругался так, что обернулись даже солдаты, которые находились на улице. Отдышавшись, он спокойно проговорил в рацию. – Звони немедленно, – и тут же переключил рацию на солдата.

– Парни, сейчас кое-что проверим. Попробуем пустить гудок, поэтому слушайте внимательно.

– Принял слушать внимательно, – ответили из рации.

Пятнадцать секунд тишины, а потом весь зал эхом пробил громкий пиликающий гудок. Солдаты спешно побежали на звук. Звонок раздавался из того угла, где нашли бездомных женщин.

– Вот сука! Соврала! – закричал в рацию Олег.

Солдат направил на неё автомат и произнёс:

– Медленно положи телефон у бочки и сядь на место.

Женщина гордо вскинула голову вверх и произнесла, достав с поясного ремня большой нож:

– А ты подойди и возьми.

Солдаты переглянулись и всем отрядом прицелились в женщину.

– Где тот парень? – спросил главный из них.

– Ты думаешь, я тебе это скажу? – Женщина подняла руку с ножом вверх.

Раздалась оглушительная очередь из трёх выстрелов. Женщина недоумённо опустила голову вниз и завалилась на пол.

– Вы что творите, идиоты?! – прокричал Олег. – Чёрт… Кто это сделал? Живо сюда, остальным продолжать поиски. И заберите уже этот чёртов телефон.


Глава 23

За последние три недели Игорь позвонил всего три раза и не сообщил ни одной хорошей новости. Больше всего её, конечно же, расстроила отмена дебатов, к которым она усердно готовилась, разбирая ответы оппонентов. Видите ли, из-за напряжённости в городе после ряда нападений террористов (именно так назвал Кулаков бандитов на последнем публичном выступлении) проведение дебатов и демонстраций в поддержку кандидатов могло быть нецелесообразно.

Весь её труд пошёл насмарку. С мужем она по-прежнему не виделась и не общалась, не знала, что сказать ему. Когда она услышала про болезнь, что-то ёкнуло в груди – всё же они прожили вместе довольно долгий срок, но к вечеру всё вернулось на место: неудовлетворённость и злость.

Хоть она и пообещала никому не рассказывать о состоянии мужа-губернатора, она до конца не была уверена, что сможет сохранить тайну. Уж очень хотелось сообщить всё Игорю, составить новый план действий. Но Игорь совсем не желал контактов, особенно после пропажи Саши. Тот умудрился сбежать из дома, полного охранников! Жанне он уже не нравился; она надеялась, что его поймают и повесят, как и того парня. Но Игорь бы точно это просто так не оставил, потому что слишком любил сына.

Жанна знала, что у него с Королёвым были общие дела, к тому же Кулаков не нравился им обоим. Из такого тандема точно можно было бы что-то придумать. Ещё одной помехой на пути у Жанны стояла жена Игоря, Аня. Вот тут муж Жанны был прав: после его смерти она останется одна, чего ей очень не хотелось. Тут-то и мешала Аня. Жанна была уверена, что отчасти из-за неё у Игоря пропадала мотивация работать, с чем бы отлично справилась сама Жанна. Ей было необходимо как-то развести Игоря с женой. Проблем добавило то, что Игорь отправил семью неизвестно куда и на сколько.

Муж сказал, что многим известно про её связь с Игорем, но это её уже не сильно удивляло. Она не раз замечала подозрительных личностей, которые, как ей казалось, следили за ней. Она была точно уверена, что это не люди мужа, а вот Власов или Кулаков вполне могли поставить за ней слежку.

За четыре года она так и не нашла себе подружек, поэтому неожиданное приглашение от новой молодой жены председателя здравоохранения выглядело очень соблазнительно. Та совсем недавно переехала в город из столицы, в которой Жанна прожила почти всю свою жизнь, и ей было очень интересно узнать новости. Ведь тут очень мало кто что знал – лишь по слухам.

Алина (так она представилась), была куда моложе Жанны (как минимум лет на десять) и показалась ей довольно интересной особой. Они договорились встретиться в одном из ресторанов на Невском. Жанна остановила свой выбор, впрочем, как и всегда, на французском ресторане «En Visite Chez Paul». Эмигранты из захваченной Франции разъехались по всей Европе, в том числе и в Россию. Добропочтенный Пол ЛаКройх приехал в город из Марселя в конце 2021 года, и на месте некогда популярного магазина одежды открыл один из первых респектабельных ресторанов. Яркие красные вывески сразу привлекли малочисленных богачей города. После майских событий 2021 года город на время забыл, что такое роскошь. Несколько позже вокруг «En Visite Chez Paul» открылись другие рестораны и отели, но статус главного заведения он никому до сих пор не отдал. С Алиной они договорились встретиться там в восемь вечера.

Несколько молодых девушек прошли мимо столика Жанны. Она подозревала, что за ней могут следить, и, как бы ни старалась об этом не думать, всё же пристально рассматривала каждого, кто проходил мимо неё. Новая подруга опаздывала неприлично долго. Официант уже принёс бутылку белого французского вина и разлил по бокалам.

Жанна предпочитала только сухое. Ей нравился этот кислый привкус, к тому же от красного у неё розовело лицо. Она достала тонкие сигареты со вкусом клубники и закурила. Вообще тут курить было запрещено, но ей было можно. Мало кто вообще знал, что Жанна курит. Даже при муже она никогда не доставала сигареты – он не любил курящих женщин. Но ещё и потому, что у неё совершенно не было от них зависимости, и она спокойно могла не курить несколько месяцев.

Жанна не спеша покуривала и листала новости в телефоне (вся лента была забита новостями о предстоящих выборах), и не заметила, как к столику подошла Алина.

– Жанна, привет. Ты меня извини. Мой водитель слегка потерялся и сначала отвёз меня не туда, куда нужно. Я хотела позвонить, но у меня разрядился телефон.

– Алиночка, привет. Ничего страшного, я не скучаю. – Жанна приподняла уже полупустой стакан. – Садись, дорогая, надеюсь, ты любишь сухое?

– Не откажусь. Ну что, за встречу?

Жанна с удовольствием подняла бокал и допила остатки вина. Алина достала из сумочки небольшую вырезку из газеты и протянула Жанне.

– А вы, я смотрю, хорошо развлекаетесь. Я, конечно, понимаю, что это не моё дело, но он действительно красавчик.

Жанна удивлённо подняла брови и взяла лист. На всю страницу была её фотография с подписью: «ЖЕНА ГУБЕРНАТОРА ВТАЙНЕ ИЗМЕНЯЛА ЕМУ С МОЛОДЫМ КАНДИДАТОМ».

– Это выйдет завтра в тираж. Я подружилась с одной из девочек в «Известиях». Она мне показала эту статью, говорит, завтра будет бомба. Я, конечно, не читаю жёлтую прессу, но неужели это правда?

Жанну затрясло от злости и возмущения. Она понимала, что когда-нибудь это может всплыть, но не прямо же сейчас. Особенно когда у неё было столько планов! Она махнула рукой официанту и попросила обновить бокалы.

– Это очень сложная тема, Алиночка. Понимаешь, Игорь хороший человек, но мы с ним просто друзья.

– Да ладно тебе, мы же подружки, – махнула рукой Алина. – Я бы и сама с ним переспала. Он такой высокий, красивый, – она мечтательно посмотрела на потолок. – У нас в комитете есть симпатичные мальчики, но все такие занятые. А может, просто боятся, ведь я жена председателя. Папочка подобрал идеальную пару. Молодая красавица и старый импотент.

– Кстати, мне всегда было интересно, как ты согласилась? – Жанна воспользовалась моментом и поскорее перевела тему.

– Все вопросы к моему отцу. Он сказал, так будет лучше. К тому же, когда он помрёт, а я надеюсь, это случится очень скоро, мне достанется его квартира и большие связи. Я не хочу просто так сидеть.

Жанне понравился её ход мысли. Слишком напоминала её саму в молодости.

– Макар Трофимович – очень уважаемый человек, главврач. Говорят, самые сложные операции он до сих пор проводит сам. Зря ты так жёстко про него.

– Старый консерватор. Так ещё и коммунист. Ну ты сама подумай, он мне в дедушки годится! Погоди немного, мне нужно отойти в уборную.

Алина поднялась и пошла искать туалет. Как только она свернула за угол, Жанна достала телефон и стала судорожно искать номер Игоря. Пальцы плохо слушались от волнения. Наконец номер был набран, пошли долгие гудки. «Да возьми же трубку!» – молила про себя Жанна. Наконец с другого конца ответили.

– Игорь, у меня срочные новости! Послушай меня!

– Что у тебя случилось? – из трубки раздался недовольный сонный голос.

– Завтра в «Известиях» выйдет статья. Про нас с тобой. Нужно срочно что-то делать. У тебя же есть связи с Королёвым, пусть прессанёт их! Ты понимаешь, что эта статья не должна выйти в свет?

– Это было ожидаемо, ты сама это знаешь. Я не буду никому звонить и сегодня же сниму свою кандидатуру.

– Ты ненормальный?! Игорь, ты чего несёшь! Мы столько работали, столько трудились. Позвони Королёву, пусть всё решит!

– Жанна, я устал. Я думаю, нам надо закончить всё это. Я женатый человек. У меня хорошая семья, я успешный предприниматель. Мне больше не нужна эта политика. Я жалею, что послушал тебя тогда. Видишь, к чему это всё привело? Я не собираюсь рисковать всем, что построил мой отец. Если ты не забыла, на мне лежит ответственность ещё и за семью, за моих детей. Я не могу их подвести, и я осознал свою ошибку. Не звони мне больше, пожалуйста. Это конец.

Игорь повесил трубку. Через минуту вернулась Алина и долила остатки вина бокалы. Жанна решила немного отвлечься. Разговор обескуражил её. Нужно было время, чтобы подумать и прийти в себя.

– А как же там в Москве? Столько лет прошло… – спросила Жанна в надежде узнать что-нибудь интересное.

– В Москве всегда солнечно, – улыбнувшись, ответила Алина. – А народу-то! Народу. Как будто больше стало.

– Думаю вернуться, хотя бы на недельку, как только покончим с этими делами. Скучаю по дому, по Чистым прудам. Помню, раньше собирались там с подругами из университета. Брали кофе и шли посидеть на скамеечке в бульваре… Было как будто вчера.

– Мы с девочками больше по клубам.

– Неужели на «трёхгорке» не прикрыли?

– Если бы. Там теперь ещё больше площадок. И ещё больше всяких развлечений, – подмигнула собеседнице Алина.

– Неудивительно. Я такие места никогда не любила, хотя, конечно, бывала.

– Я знакома с несколькими владельцами. Они работают с моим отцом. Там прикольно и для меня всё бесплатно. Ну не успех ли?

– А что для тебя вообще успех? – Жанне стало интересно, что было на уме у девушки.

– Ну… – задумалась Алина. – Думаю, когда только одна моя фамилия может решить все проблемы.

– Значит, ты уже успешна? – усмехнулась Жанна и сделала пару глоточков вина. Она знала таких девушек раньше, которые купались в деньгах родителей и получали от жизни всё. И ей такие не очень-то и нравились.

– Я теперь замужняя женщина. Да ещё и за таким великим, – Алина закатила глазки, – человеком, жаль только, у него не стоит! – прыснула девушка. С каждым бокалом она становилась всё пьянее и разговорчивее. – Надеюсь, он не успеет заделать мне ребёнка. Вот уж что мне сейчас точно не нужно, так это дети.

– О, в этом я с тобой согласна. Дети для успешной женщины, как… Даже не знаю, как пятая нога собаке. – Обе женщины захихикали. – Но мой не сильно-то и хотел. Предлагал пару раз, но мой уверенный отказ сразу расставил всё по местам, – продолжила Жанна.

– А у моего уже есть сын, который старше меня на пятнадцать лет. Ему бы с внуками нянчиться. А он молодух ищет. Вот, – указала Алина на себя. – Нашёл.

– Я же знаю, что это был брак по расчёту.

– Родители подсуетились. Ты думаешь, я мечтала уехать из Москвы в эту деревню? Он же меня отправил в этот грёбаный архив сидеть, с этими мерзкими бабками, от которых воняет лекарствами и стариной! Да я прямо сейчас готова сбежать домой, только отец не обрадуется. Говорит, что труд помогает развиваться. Кстати, у меня есть кое-что из архива для тебя. Возможно, это тебя сильно заинтересует. Кажется, оно касается Кулакова. Этот генерал – такой неприятный человек… Я слышала, вы хотели, чтоб его убрали с должности. Это так? Жанна, с тобой всё в порядке?

Жанна пропустила последнюю фразу мимо ушей и молча сидела и искала в телефонной книжке, кому бы она могла позвонить, кто бы мог помочь решить эту проблему с газетой. Мужу она звонить не хотела.

– К нам недавно приходил человек генерала. Красивый такой парень. Просил выдать ему какое-то старое архивное дело. Но у него не было допуска, а его можно было получить только у председателя. Честно говоря, когда я вбила номер дела в базе, оказалось, что оригинал утерян, но у мужа был небольшой склад с копиями старых архивных дел. Уж очень меня заинтересовало это дело, тот парень был так взволнован, когда спрашивал про него. Так вот, я нашла его. Знаешь, тебе лучше почитать его самой…

Алина достала из сумочки небольшую папку и положила на стол.

«ЛИЧНОЕ ДЕЛО №43Р СС»

Жанна удивлённо покосилась сначала на папку, потом на Алину.

– Ты же понимаешь, что это секретная вещь?

– Да-да. Почитай внимательно.

Жанна осторожно подтянула бумаги к себе и открыла первую страницу.

«Личное дело полковника Кулакова Валерия Андреевича».

Жанна просмотрела все бумаги за несколько минут и отложила в сторону.

– Ты знаешь, что означает написанное?

Алина только пожала плечами.

– Дорогая, это же ключ ко всем его секретам. Дай я тебя обниму!

– Не только плохие новости сегодня, верно? Давай ещё по бокальчику, и нужно закругляться. Я обещала мужу приехать до десяти.

– Алина, ты просто сокровище, – с чувством прошептала Жанна, листая бумаги. – Ты понимаешь, что это такое? Это то, что может похоронить его карьеру! Значит, говоришь, этим делом интересовался его человек?

– Да, симпатичный молодой мужчина. Мы даже успели пофлиртовать, он представился как майор Власов.

– Власов? – переспросила Жанна.

– Да, я тоже удивилась, когда услышала его фамилию, но отчество рассмотреть не успела, он быстро убрал ксиву. Наверно, однофамилец.

– Нет, это он и есть. Сын заместителя. Мутная история. Я слышала, что он учился на юриста, планировал работать со своим отцом, но что-то пошло не так, и он попал в комитет к Кулакову. Говорят, из-за девушки, – рассказала Жанна.

– Колечка я у него не заметила. – Алина сделала глоточек вина и поправила волосы. – Но, может, он его снимает?

– Тебе действительно это интересно? – усмехнулась Жанна. – Куда более важно то, для кого он хотел достать свои бумаги. Вдруг для отца? Если он придёт к вам ещё раз, сразу сообщи мне, хорошо?

– Без проблем, подруга. Мне кажется, он обязательно придёт. Я ему понравилась.

– Не глупи только, говорят, он – один из лучших сотрудников комитета, раскрутит тебя за секунду и не посмотрит, что ты жена председателя.

– А может, я этого и хочу? – подмигнула Алина и допила вино. – Ладно, Жанна, мне пора. Надеюсь, посидим ещё, мне тут понравилось.

Алина накинула на плечи красное пальто и поспешила к выходу, оставив Жанну наедине с документами.


Глава 24

После похорон Лиза не прекращала пить. Всю неделю капитан только и делал, что бегал за новой бутылкой. Повод был. С каждой новой попойкой Сергей всё больше не узнавал свою жену, но пытался принять, ведь понимал, через что ей пришлось пройти. Если сначала всё заканчивалось мирно, и супруги расходились спать, то позже Лиза начала закатывать пьяные истерики. Вот и в очередной раз, женщина, придя с работы (её где-то устроили уборщицей за пятнадцать тысяч), притащила две бутылки «Беленькой». Небрежно скинув ботинки, она недовольно посмотрела на встречающего её мужа.

– Я очень голодная, надеюсь, ты приготовил ужин.

– И тебе привет. Я только сам недавно приехал, искал работу.

– Да кому ты нужен-то, в свои пятьдесят. Можешь пойти уборщиком, только не к нам, не хочу видеть твою рожу ещё и на работе. – Лиза, уже слегка навеселе, швырнула куртку на небольшой пуфик и пошла на кухню.

– Ты же уже принесла с собой ужин, – заметил капитан, услышав звон бутылок.

Лиза проигнорировала его и полезла в буфет за стаканом. Трясущимися руками еле открыла бутылку и неаккуратно, разлив часть на стол, налила себе сто грамм.

– Ты не будешь? – она повернулась к нему, покачав бутылку из стороны в сторону. – Ну, нет так нет. Сам же потом побежишь за добавкой.

Капитан недовольно махнул рукой и полез за вторым стаканом. Боль от утраты сына до сих пор стояла, и только водка могла лишь чуть её приглушить.

– Поставлю макароны, раз ты ничего не приготовил. Я надеюсь, ты купил спички? Если нет, то останешься без еды.

От упоминания о еде у капитана заурчал живот. Последнюю неделю он ел только разваренные макароны без всего. Все деньги, которые у него были, он потратил на похороны, а новую работу ещё не нашёл.

Спички он купил. Капитан молча кивнул на один из ящиков и налил себе стакан. Пить не хотелось, но что-то заставило его взять стакан и опустошить его до дна. Поморщившись, капитан вытер рот и вышел из кухни на балкон. Несмотря на август, в восемь вечера уже было темно. Они жили на третьем этаже в старом дореволюционном здании, и балкон выходил на тихую улочку. Раньше, чуть левее от дороги, был небольшой сквер с детской площадкой.

Капитан вспоминал, как смотрел с этого балкона на своих детей. Они рано стали самостоятельными, и уже в семь лет капитан отпускал поиграть их на площадку. Там не ходили машины и было безопасно. Сейчас под сломанной горкой лежали кучи мусора, а на единственной лавочке лежало тело. Сплюнув от злобы, он вернулся на кухню за вторым стаканом.

Лиза вертелась у плиты, что-то напевая под радио. Капитан сел за стол и стал молча ждать ужин. Пока он о чём-то думал, перед ним неожиданно появилась тарелка.

– Макароны с «таком» тебя устроят? Это моё фирменное блюдо.

Стакан жены был пуст, и она уже более твёрдой рукой наливала себе и мужу по второму. Ели молча. Под грустную военную песню по радио.

Так прошёл вечер. Сначала они, как обычно, молчали, потом Лиза что-то спрашивала, а затем начинались пьяные взаимные обвинения.

– Мы не закончили, дорогая, ты так и не ответила, был ли у тебя кто-то.

– Это неважно уже. Я думала, ты умер.

– Кто это был? Я твой муж, я обязан знать! – Капитан стукнул по столу кулаком. Рядом с ним подпрыгнула полупустая бутылка.

– Ты обязан был приехать через полгода! Не упрекай меня за то, что я пыталась сделать жизнь нашего сына лучше, чтобы он не закончил так…

– Говори, кто это был!

– Да ты его знаешь, я думала, он позаботится о Пете. Думала, он возьмёт его туда, к себе…

– Не тяни!

– Мы переспали всего пару раз, ещё тогда, когда нас выселяли, он сказал, что ты погиб…

– Боже, как ты могла с ним? Он же… Он же мой друг! Был…

– Тогда Петя был важнее всего для меня.

– И…

– И ничего. Нас выселили, и больше я его не видела. А ты попробуй устроить детей в этом проклятом городе! Пока ты там развлекался, я пахала на заводе день и ночь, чтобы прокормить твою ненаглядную и нашего сына. Даже не говори мне, что я за кем-то там не уследила. Ты обещал, что приедешь через год, потом – ещё через год. А потом вообще пропал! Ну и как тебе? Понравилось? Сына повесили, дочь – шлюха, жена – алкоголичка! Я пыталась привыкнуть к тебе, но после всего, что мне пришлось пройти… Я тебя ненавижу! Уезжай обратно, откуда приехал, и оставь меня в покое. Лучше бы ты сдох на своей войне!

Капитан резко встал. В этот раз она действительно его довела. Он взял стакан и швырнул об пол. Лиза закричала и прямо босиком по осколкам побежала в комнату. Капитан постоял, подумал. Затем взял с собой бутылку, накинул пальто и вышел на улицу.

Капитан пьяным бродил по городу. Думал о жене. С ней после приезда они так и не спали, да и не хотелось. От той красивой молодой женщины осталась лишь расплывчатая тень да фотография в кошельке. Он не винил её, так сложилась жизнь. Но то, что он узнал сегодня, перевернуло всё. Конечно, и ему нечем было гордиться. За семь лет отсутствия он попробовал многих портовых девок. Семь лет довольствоваться одной лишь рукой было невозможно.

Капитан не понимал, куда он идёт и зачем. Наплевав на комендантский час, он думал о дочери, невольно представляя, как именно она радует людей. Ему стало грустно, что он не мог никак поменять прошлое. Ему обещали всего полгода, ведь уже скоро заканчивался его контракт. Он планировал уйти на пенсию, купить себе дачный участок где-нибудь под Лугой и ковыряться в грядках до смерти. Откажись он от той командировки, всё могло бы быть по-другому. И сын был бы жив. И дочь не вертелась бы на мужиках, а занималась достойной работой…

Капитан сел на лавочку и достал из внутреннего кармана пальто пол-литровую бутылку водки. В ней было выпито уже больше половины. Он грустно повертел её в руках и сделал пару глотков. Тёплая водка тут же попросилась обратно, но мужественный капитан, прокашлявшись, сохранил её в себе. Это был далеко не первый запой в его жизни. Служба в армии заставляла, даже, можно сказать, поощряла выпивку. Весёлые кутежи в начале девяностых превратились в крепкие запои уже в нулевых. Любой вопрос решался только за столом с водкой – иначе людей не понимали.

В командировке капитан тоже успел пару раз хорошенько надраться во время коротких простоев в порту. В море он держал в руках и себя, и всю свою команду. Но после приезда всё кардинально поменялось. Неожиданная смерть сына, история дочери, жена – всё навалилось разом. Одновременно. Со всех сторон.

Он прошёл по какому-то мосту, слегка пошатываясь. Впереди него стояли военные, дальше было не пройти.

– Эй, гражданским сюда нельзя. Мужик, да ты ещё и пьян! А ну вали отсюда.

Капитан молча поднял голову и попытался рассмотреть стоявших. Силуэты начали раздваиваться, но он понял, что перед ним молодой парень. Он нетерпеливо держался за кобуру.

– Я ещё раз повторяю, мужик. Тут гражданским не место, это частная территория. Если не покинешь мост, вызываем наряд, будешь отсыпаться в отделении.

– Послушай, сынок, – ответил капитан невнятно. – Сейчас, погоди, документы.

Капитан стал хлопать себя по карманам. В одном из них должно было лежать военное удостоверение. В правом кармане он нащупал какую-то книжечку и достал.

– Во, посмотри, – он сунул её охраннику.

– Ты чего мне даёшь, старик? Что это за дерьмо? Нахрена мне этот буклет?

– Буклет? – капитан удивлённо забрал книжечку обратно и присвистнул. – И правда буклет. Тогда в другом кармане.

В левом оказалось то, что нужно. Охранник настороженно взял документ и начал внимательно его изучать. Внезапно капитан вспомнил, почему оказался тут.

– У меня назначена встреча с Бариновым. Так, солдат, почему я не вижу твоих погон? Какого чёрта ты без формы?

– Одну секунду, товарищ капитан. Нас не предупреждали о встрече. Мы сейчас всё уточним.

Охранник достал телефон.

– Игорь Константинович, к вам на встречу пришёл капитан Драгунов. Не запланирована? Ну тогда мы… Да, Сергей Владимирович. Принял, запускаем.

– Вам повезло, Игорь Константинович в последнее время никого не принимает. Вот только пешком вы не пойдёте. Саня, подбрось капитана до Баринова, боюсь, он сам потеряется.

Один из бойцов раздражённо скинул карты и, отойдя от импровизированного стола в виде капота со словами «потом отыграюсь», пошёл заводить «уазик». Мотор страшно затарахтел. Охранник отдал капитану документы и жестом пригласил капитана сесть в машину.

До Баринова было ехать всего минут пять. Водитель остановился около двухметровых металлических ворот. Массивный забор окружал огромный приусадебный участок семьи Баринова. По территории ходили вооружённые охранники. У ворот его уже ждало двое. Водитель уехал, оставив их одних. Все молчали. Капитан ждал приглашения, у него слегка кружилась голова, и он прислонился к забору. Через минуту дверь дома открылась, и на порог вышел высокий красивый мужчина. Он выглядел уставшим, изо рта торчала только начатая сигарета. Он махнул рукой охранникам и не спеша пошёл по гравийной тропинке к капитану.

Капитан, уловив запах дыма, начал хлопать себя по карманам – искал сигареты. Игорь не спеша из нагрудного кармана голубой рубашки достал красную пачку «Мальборо» и протянул капитану. Внутри пачки была и зажигалка. Мужчины молча стояли, курили и смотрели друг на друга через решётку. Только капитан захотел что-то сказать, как Игорь заговорил сам.

– Я знаю, зачем вы пришли, Сергей. Но, боюсь, это уже забытая история. Дело закрыто, и я очень сожалею о вашей утрате.

– История будет забыта только тогда, когда мы с женой окажемся на том свете. А до тех пор я буду искать ответы.

– Наши сыновья совершили ошибку, но так сложилось, что был наказан только ваш. Суд так постановил, не я.

– Казнь через повешение – это наказание?

– Вы знаете, о чём я говорю.

– А так же я знаю, что это ваш сын убил того патрульного.

– Ложь. Мой сын никого не убивал. А то, что произошло – просто несчастный случай, и чересчур суровые правила этого города. Я не просто так добиваюсь своего места в правительстве, мы должны отменить смертную казнь.

– Однако жизнь моему сыну это не вернёт.

– Верно, но зато спасёт жизни других парней, которые по ошибке встают не на тот путь. Я на своём опыте понял, что не только от бедности люди становятся преступниками, ворами. От скуки. Им просто становится скучно.

– Я хочу поговорить с вашим сыном.

– Невозможно.

– Вы думаете, я что-то с ним сделаю?

– Вполне возможно, ведь вы сильно пьяны. Но не только из-за этого. Его просто тут нет. Он ушёл две недели назад и не вернулся.

– Видимо, ему стало скучно сидеть дома.

– Не злорадствуйте, все мы в этом возрасте искали приключений на свою задницу. – Игорь слегка ухмыльнулся.

– Он не вырос, жил в тепличных условиях…

– Не надо судить о человеке, которого не знаете.

– Об убийце.

– Я не желаю больше это слушать. – Игорь развернулся и быстро пошёл в сторону дома.

– Постой, Игорь! – крикнул капитан. – А ты знаешь, что именно меня они пытались обокрасть в тот день, когда убили патрульного?

Игорь замедлил шаг и остановился. Постоял несколько секунд и, не разворачиваясь, ответил:

– Значит, так было кому-то нужно.

Капитан от злости стукнул по забору. Сигарета давно уже истлела, он не заметил, как начал курить фильтр. Выплюнув его, он откашлялся и пошёл в сторону моста, откуда приехал.

Опять начался дождь. Холодные и мерзкие капли падали на голову. Капитан поспешил, он не хотел промокнуть, а на такси денег не было. Но погода не пощадила его – начался ливень. Дома жена уже громко храпела в кровати у стенки. На столе перед ним стояла открытая бутылка водки. Свою он где-то потерял. Он посмотрел на неё, закрыл дверь в комнату, чтобы не разбудить жену, и пошёл на кухню. Капитан достал из-за холодильника метлу и стал подметать осколки разбитого стакана.

Если парень сбежал, то только Олег мог знать, где он находится. Капитан взял телефон и набрал номер Олега. Через секунду тот сбросил. Ещё раз. Ничего не поменялось и на третий дозвон. Олег, видимо, спал или был занят, но капитана это совсем не волновало. После пятой попытки он переключился на журналистов. На первый же звонок ответила сонным голосом Оля из газеты. Капитан попытался спросить про Сашу, но в ответ получил лишь недовольное бормотание. Трубку положили. Капитан сел и осмотрелся. Второго стакана нигде не было. Полез в буфет и достал небольшую стопку. По радио, казалось, играет одна и та же песня.

«Каково это: висеть в петле невиновным?» – спросил себя капитан после двенадцатой стопки. Ему вдруг стало себя жаль. Жаль, что он мог вернуться раньше. Жаль, что потерял сына. Он посмотрел на антресоли.

«Есть ли там верёвка?»

Поставил табурет и залез наверх. Верёвка оказалась, не сильно толстая, вряд ли она бы выдержала его вес. Он не спеша начал завязывать петлю, используя морской узел. Вдоль потолка в стену уходила труба. К ней он привязал верёвку и слез на пол. Моментально в голове всплыл образ дёргающегося сына. Он видел, как тот задыхался, как верёвка плотно впилась ему в шею и не давала дышать.

Последняя, тринадцатая, стопка оказалась выпита.

«Я просто накину её на шею».

Он залез обратно на табурет, продел голову в петлю. Его руки дрожали, он медленно начал разворачиваться к окну. Один неудачный шаг – и табуретка выпала из-под ног. Отец, подобно сыну, доживал свои последние секунды.


Глава 25

Большие ворота были заперты. Олег позвонил в звонок и стал ждать. Из храма вышел высокий священник в длинной чёрной рясе и с коричневой бородой. Не спеша, сложив руки на небольшом пузе, он пошёл к Олегу. Было видно, что его не ждали так поздно. Возможно, неожиданный посетитель отвлёк его от вечерней трапезы. Однако священник приветливо поздоровался и впустил его во двор церкви.

– Не часто приходится бывать в церкви. – Олег внимательно осматривал территорию. Уличные фонари не работали, вдоль тропы стояло несколько факелов.

– Прекрасно понимаю, но ты хотя бы молишься по вечерам? – служитель церкви неспешно вёл Олега мимо церкви к небольшому зданию рядом.

– С моей работой иногда приходится сомневаться в том, что сам бог есть, – ухмыльнулся Олег.

– Не стоит так говорить на святой земле, ой, не стоит. – Священник вздохнул и недовольно посмотрел на Олега.

– Не помолиться я пришёл, святой отец. По делу, по работе.

– Митрополит нас предупредил. Но не сказал, что приедете так поздно.

– Сам не ожидал, но ведь обещал же, что сегодня.

– Да, дело срочное. И важное! Наш митрополит обычно решает всё своими силами, но в этом случае даже он не смог.

– Неужели бог не помогает?

– Как же, помогает, конечно, Он дал нам вас.

– Так значит сегодня я – десница божья?

– Прекращайте, Олег. Мы не приемлем оскорбления.

– Я знал, что с чувством юмора у вас плохо.

– А что вы любите больше всего? За что готовы отдать жизнь? – он остановился у входа и внимательно посмотрел на Олега.

– Странный вопрос. Наверно, работу, родину люблю, может, даже страну.

– А теперь представьте, если я начну над этим шутить, издеваться над тем, что вы любите?

– Вы святой человек, совершенно точно вы не будете этого делать.

– Это неважно, моя вера и любовь к Богу так сильна и крепка, что я, как и вы, готов за это отдать жизнь. Впрочем, если вы меня услышали, то позвольте пригласить вас отужинать с нами. Мы только-только начали.

Священник отворил дверь и пригласил Олега в небольшое каменное одноэтажное здание. В прихожей висели дождевые плащи и чёрные рясы. Дальше находилась трапезная, где уже их ждало трое человек. Ужин.

– А сам митрополит когда будет?

– Боюсь, что только завтра. Он не живёт тут. А я как настоятель этой церкви, нахожусь тут почти всегда. Со мной мои помощники, познакомьтесь: Анна, Мария и Пётр. Быт у нас простой, сначала поедим, потом все разговоры.

Анна расставила пять глубоких тарелок, а Мария принесла большую кастрюлю с похлёбкой.

– У нас пост, поэтому мяса даже не ждите. Мы очень трепетно относимся к священному писанию и к тому, что там написано.

Из кастрюли валил пар, как будто её только-только сняли с плиты. Ароматный запах мгновенно разлетелся по всей комнате. У Олега заурчало в животе: последний раз он ел ещё перед полуднем – заскочил в местную шаверму.

– Помолимся сперва.

Священник встал, произнёс короткую молитву, перекрестил всех сидящих и подал знак, что можно начинать. Ели все молча, как будто день выдался непростым не только у Олега. Через пять минут все тарелки были пусты, и женщины поспешили всё убрать.

– Пётр, оставь нас, пожалуйста, с гостями, – властно произнёс священник.

Худощавый человек с длинным носом поспешил встать, чуть не споткнулся и быстрым шагом вышел из комнаты.

– Он болен, как вы, наверно, заметили. Но он учится, старается. Полоумие, к сожалению, навсегда с человеком, так его одарил Бог.

– Он вам помогает?

– Да, в основном работает по дому, носит дрова и воду, иногда посылаем на рынок, за продуктами. Он не любит этого, но ему нужно учиться быть в социуме. Когда мы нашли его, он едва умел разговаривать.

– Я наслышан о помощи церкви простым людям.

– Всем людям. Мы никак не делим их. Но денег у нас мало, а всё, что нам приносят в церковь, мы отдаём нуждающимся. Благо ваш губернатор разрешил нам открыть две школы, теперь мы учим детей помогать другим людям. Но священников всё равно не хватает, а некоторые из них оказываются недостойными.

– Вы про священника, который заманивал к себе…

– Давайте не будем говорить об этом недостойном человеке. Он порочит имя Божье, но до сих пор проповедует и даже отпускает грехи.

– Я думал, митрополит встретит меня, всё-таки дело важное.

– Он передал этот вопрос мне, так как не знал, во сколько вы приедете. Он рано ложится спать и встаёт с рассветом.

– В наше время рассвет рассмотреть непросто, – заметил Олег.

– И это всё неспроста. Тяжёлое испытание выдалось на наш век.

– И всё же: в чём суть дела?

– Мы получили несколько сведений, которые будут вам очень интересны. Прекрасно известно, что банда язычников, что на востоке отсюда, тесно контактирует с другой бандой на юге, где главный у них Гробчак, который тоже является язычником.

– Неужели вас волнуют местные разборки? – удивился Олег. – Мне казалось, что кто-кто, а церковь не лезет в такие дела.

– Да, так было раньше. Мы недополучаем доход с областных центров из-за действий этих людей. Соответственно, медленнее развиваемся. А людям сейчас очень не хватает общения с Богом. В этом городе открыты только шесть церквей, народ ждёт в очереди, чтобы поговорить с Ним. Именно поэтому и появилось вновь созданное язычество. Люди обманом заставляют верить других людей в несуществующих идолов.

– И вы хотите покончить с этим?

– Вы не слышали обращение Папы Римского? Церковь оголила меч против наступателей и захватчиков. Против еретиков и язычников. Сейчас это первоочередная цель. Мы должны защищать нашу веру, наших прихожан.

– Что же вам нужно от нашего комитета?

– У нас есть сведения, которые могут покончить со всем этим произволом. – Священник тяжело обернулся и крикнул в сторону двери. – Василий, входите.

Дверь слегка приоткрылась, и в неё протиснулся худой старик в грязном, чёрном балахоне.

– Василий, садитесь. Расскажите нашему гостю ту же самую историю, что рассказали сегодня утром мне и митрополиту.

Старик недоверчиво посмотрел на Олега, вздохнул и начал:

– Я служу Богу очень давно. Да, я не безгрешен, но старался честно отдавать всего себя церкви. Ваше преосвященство, – обратился он к священнику.

– Да, да. Как я и говорил, если ваши сведения помогут нам, нашей церкви, мы вернём вам ваш официальный сан. Лично митрополит наградит вас за помощь. Продолжайте, Василий.

– Вчера вечером я принимал исповедующихся. Моя церковь стоит на Апрашке, у нас нет нехватки прихожан, и слышу я многое. Вы даже не представляете, какие грехи мне приходится отпускать. Но этим людям действительно становится легче, я верю, что рано или поздно они исправятся, и Бог примет их. Вчера вечером, когда я со всеми закончил, ко мне подошёл молодой парень. Я сразу увидел, что ему больно, что ему нужно было поговорить. Я отправил своих помощников домой – не хотел, чтобы что-то его отвлекало. Он попросил исповеди. Сначала он рассказывал обычные вещи. Обычные, конечно, не для всех. Но я видел, что его беспокоит другое. Сперва он не хотел говорить, но тогда я сказал ему: если ты приходишь в дом Божий на исповедь, не смей обманывать хозяина его, ибо не получишь ты очищения, и не спадёт груз греха с плеч твоих. – Старик от волнения засунул в рот пальцы и начал грызть ногти. – Парень удивился, но по взгляду я понял, что вразумил его. И он разрыдался. Искренне. Я понял, что он действительно хочет смыть грязь грехов с себя и стал ждать, пока он расскажет всё. И он рассказал. Рассказал, что работает на язычников, в банде Гробчака. Я знал его и его банду, ведь он сам тоже не раз бывал у меня, спорил о том, чья вера сильнее, насмехался надо мной. Язычество крепко сидело у него в голове, и он вбивал эту чушь, которую проповедует Перунов, всем своим бойцам. Парень рассказал, что охраняет главный вход их станции, и иногда его отправляют в заброшенный район для поисков бездомных. Перед заданием в них пичкают первитин, поэтому всё осознание от происходящего приходит уже после. Бездомные нужны для опытов: на станции разрабатывается новая, усиленная формула первитина и дезоморфина. Перед уходом он сказал, что хочет всё остановить, что он знает, когда Гробчак снова приедет на станцию. Это будет рано утром через два дня, так он сказал.

– Постой. Ты хочешь сказать, что все наркотики производят язычники на Дыбенко? – уточнил Олег.

– Насколько я понял, да. Причём в большом количестве.

– Спасибо, Василий, вы можете идти, – прервал его священник. – Вас, наверно, уже заждались. Не боитесь, что вас там могут потерять?

– Я ещё не всё успел спросить! – возмутился Олег.

– Это всё, больше никакой информации нет. Обо всём остальном мы поговорим лично, без свидетелей. Вы свободны, Василий. Пётр проводит вас до выхода.

– Спасибо, Ваше Преосвященство. – Василий бросился в ноги и начал кланяться.

Епископ скривил лицо, но поднял бедолагу на ноги и проводил до двери.

– Итак, майор. Всю основную информацию вы услышали, теперь перейдём к догадкам.

– Вы уверены, что ему можно верить?

– Это уже вам решать, майор.

– Он же тот самый? Которого изгнали?

– Если информация окажется правдивой, мы обещали восстановить его церковный сан, а также объявить его настоятелем церкви на Апрашке. Он человек неглупый, знает, к чему всё это ведёт. Если вы закроете Гробчака и Перунова, это будет выгодно нам обоим. Скажу честно, вам – даже больше: за несколько дней до выборов накрыть лабораторию, поймать лидера преступной группировки. Какие рейтинги! А если Кулаков выиграет, кто знает, кого он поставит вместо себя во главе комитета? Мы не просто так обратились к вам, Олег. Потому что мы уверены, что вы сможете решить этот вопрос.

– Что будет дальше?

– На мой взгляд, без лидеров язычники разбегутся. Ваши солдаты заберут то, что принадлежит правительству: заводы, фермы, теплицы. Дальше церковь и армия рука об руку построят новый город. Подобно Христу, мы воскреснем на руинах. Прямо сейчас наше всеобщее благополучие находится в ваших руках, Олег. Устраните заразу, и город расцветёт. Вопрос в том, верите ли вы?


Олег покинул церковь в задумчивости.

Вслепую идти на станцию было нельзя. Если к отцу Василию пришли вчера, значит, Гробчак приезжает на станцию послезавтра рано утром. Олег уже слышал кое-что от своих информаторов про станцию. Её торжественно открыл глава Комитета по сельскому хозяйству вместе с Перуновым. Начались официальные поставки местных овощей на рынки. Товарооборот увеличивался, потому что язычники привлекали всё больше и больше людей на свои теплицы. Они были в своём роде монополистами в этой сфере, Москва не могла конкурировать с ними по качеству, лишь по объёму, а тухлятину есть никто не хотел.

С одним из своих информаторов он и хотел свести Антона. Нужно было провести небольшую вылазку, узнать, сколько человек на станции и что она из себя представляет. А по возможности найти лабораторию и при этом не попасться. Со своим информатором он познакомился не так давно. Олег спас его от тюрьмы, но взамен предложил поработать на комитет. На Новочеркасской как раз начали появляться первые проводники до станции язычников. Туда ездила всего одна грузовая дрезина раз в день. В отделе электроснабжения и транспорта не смогли согласовать продолжение маршрута метро на восток, поэтому приходилось добираться до станции пешком. Там и осел информатор, жил прямо на станции и водил людей по тоннелям за деньги. Но нужно было звонить генералу, согласовывать.

– Товарищ генерал, есть новости. Нашли, где наркоту делают: на одной из метростанций, у язычников, на востоке. Послезавтра у них встреча, Гробчака и Перунова сразу накрыть можно.

– Я дам тебе тридцать человек. Лучшие бойцы. Позвони в архив, нужен точный план станции. Подземка – место узкое, можно сразу с трёх сторон накрыть.

– Хочу на разведку сходить, посмотреть, что там. У меня там есть информатор, может провести без подозрений, пусть посмотрит. Возьму с собой Антона.

– Я так понял, хочешь проверить в деле нашего лучшего бойца? – съязвил генерал.

– Пора дать парню шанс, как вы думаете? Риск почти минимальный, на станции рынок, людей всегда много. Посмотрит, что к чему.

– Это твой человек, поэтому решай сам. В общем, даю распоряжение. Послезавтра у тебя будет тридцать первоклассных бойцов. Хоть одного потеряешь или же мне живыми этих чертей не доставишь, пойдёшь под трибунал первым. Сам знаешь, инициатива наказуема. После твоего провала с Бариновым и смертью гражданского ты должен быть благодарен, что всё ещё работаешь у меня.


Глава 26

Когда Антон с Олегом приехали на станцию, информатора не оказалось на месте. Он был местным проводником. Последняя остановка поезда была на Новочеркасской, дальше приходилось идти только пешком.

– Не ходил никогда по тоннелям? – спросил Олег у Антона.

– Один раз приходилось, в том году поезд встал в перегоне. Хорошо, недалеко от станции, но пришлось идти пешком. Неудобно – под ноги смотреть постоянно, хоть и подсвечено.

– А тут три станции, осилишь?

– Да должен.

Через двадцать минут из тоннеля вышла небольшая группа людей. Один из них, высокий мужик с длинной бородой, в чёрном плаще, собрал со всех денег, попрощался и пошёл прямо к Антону. Одежда была изрядно изношена и воняла грязным телом и сигаретами.

– Какие люди! Что-то вы рановато. Ну ладно, не обижайся, извини, что так долго, работа! – информатор подошёл к ним и сел рядом на скамейку. – Фонарики взяли? Без фонарика в тоннеле делать нечего.

– А разве тоннель не подсвечен? – спросил Антон.

– Ага, особенно на станциях, которыми не пользовались тысячу лет. Иди, посмотри, вон в том ларьке, повезёт, если за «косарь» найдёшь. Старый папаша торгует всякой техникой. И батарейки не забудь.

Антон посмотрел на Олега. Тот кивнул, поэтому пришлось встать и идти. Посередине станции стояли несколько ларьков. Один из прилавков был накрыт плотной прозрачной плёнкой, под которой лежала разная мелкая техника. В одной коробке были свалены наручные часы, в другой были батарейки разных размеров, в третьей среди разного нерабочего хлама виднелись два фонарика. В глубине палатки, прислонившись к стене, сопел старый лысый мужик.

– Почём фонарики, отец? – громко спросил Антон. Старик резко дёрнулся и чуть не ударился головой.

– Чего так орёшь? – недовольно пробубнил он.

– Полчаса уже докричаться не могу.

– Хорош гнать! Я слышал, что ты только что подошёл. Чего надо?

– Фонарик и батарейки к нему. Вон тот, который больше должен подойти.

– Ручной тебе не по карману, – ответил продавец, осмотрев Антона. – А вон тот, маленький, налобный, за восемьсот отдам. К нему две таблетки, итого тысяча, деньги вперёд.

– А если не работает?

– Значит, тебе не повезло, парень, у нас тут гарантийный талон не выдают.

– Чёрт с тобой. Давай его и четыре батарейки.

– Ого, сегодня богатый клиент? – ухмыльнулся продавец. – Ладно, скину сотню. Ты же наверняка на Дыбенко? О, тебя там обдерут до трусов, давай, с тебя тысяча сто.

Старик довольно потянулся за деньгами, отдал фонарик с батарейками и отправился дальше спать.

– Как тебя до сих пор не обокрали? Ты же постоянно спишь.

– Я-то, может, и сплю, но Большой Брат – нет, – он указал на угол палатки, где под самым потолком висела маленькая камера. – Будущее уже наступило, парень.

Антон вставил батарейки и, убедившись, что всё работает, вернулся на скамейку. Там о чём-то увлечённо разговаривали Олег с информатором.

– То-то же. В тоннель и без фонаря… Долго ходишь, чего ты с ним возился? Не хотел продавать? А, неважно. Придётся ускориться, нам и так топать часа два, а если ты тормоз, то и три.

Антону этот парень не нравился. Слишком наглый. Но он ничего не говорил, потому что рядом был Олег. Проводник развернулся и поспешил к тоннелю. Аккуратно спустившись, он что-то сказал двум охранникам и, включив фонарик, вошёл в тоннель. Антон и Олег поспешили за ним.

– Я там много раз был. Да что там, каждый день по несколько раз хожу туда-сюда, – начал рассказывать проводник. – Ничего особенного: рынок небольшой, несколько вагонов, на входе блокпосты, сейчас дойдём, сами всё увидите. С недавних пор со станции приходят грузовые дрезины с овощами, мясом и шкурами. После того как язычники осели на Дыбенко, покупать товары стало куда доступнее. Они ж раньше только поверху повозки возили, а теперь и под землёй.

– А почему мы не поехали на дрезине? Уверен, можно было бы договориться, – спросил Олег.

– А пришлось бы ждать до вечера. Они катаются раз в день, утром везут товары до Садовой, а вечером обратно. Да ты не переживай, тут спокойный перегон. Да, возможно, темновато, но спокойно. Познакомлю тебя с одним мужиком. Славный малый, хоть и язычник. Ты не подумай, мне-то всё равно, во что он там верит. Короче, он говорит, что работал раньше в метро машинистом – мало ли, понадобится информация? Ты же не только за мехами для генералов? – проводник обернулся и подмигнул. При слабом свете фонаря его взгляд казался безумным.

Антон промолчал, и они дальше пошли в тишине. Тоннель был слабо подсвечен одинокими лампочками через каждые сто метров, поэтому фонари очень пригодились. Чем ближе они подходили к следующей станции, тем сильнее пахло человеческими нечистотами. На подходе к станции «Ладожская», прямо на лестнице на платформу, сидели двое, одетые в грязную одежду. Когда Антон прошёл мимо «жителей», один из них схватил его за руку и начал что-то просить.

– Руки прочь, отребье! – гаркнул информатор. Тот тотчас убрал руки и, вернувшись в свой угол, начал что-то бубнить. – Мужики, следите внимательнее, эти обдолбыши любят лазить по карманам. Надо быстрее пройти эту станцию. – Информатор поспешил дальше в тоннель. – В этом отстойнике нам делать нечего. Тут подыхают те, у кого больше нет сил для работы на язычников. Остальные работники держатся в основном на Большевиках, там вполне нормальная станция.

– А что это с ними? Такие странные все, – спросил Антон.

– А потому что сидят на дезоморфине. Ну, точнее, как сидят. Уже отсидели своё, денег нет, вот и последние деньки доживают. Никто с наркоманами дел иметь не хочет. У них ломка вечная, работать не могут. Даже язычники, которые как раз их-то и подсадили на это, от них же сами и отказались. Сколько времени прошло, половина должна была от голода помереть, но некоторых я уже тут по несколько месяцев замечаю. Поговаривают, они питаются своими мёртвыми «коллегами», ведь тела никто так и не находил.

– Да ты прикалываешься! Все же знают, что слухи про каннибалов – просто слухи, – удивился Антон.

– Как знаешь. Да только когда хотели трупы сжечь, чтоб заразы никакой не распространилось, то ни одного не нашли.

– Так может, они просто ушли со станции?

– Может, и так. Но на Новочеркасской точно никто не появлялся. Возможно, их язычники забирают на опыты. Про подземку всегда рассказывали много ужастиков. Особенно чётко истории всплывают, когда ты находишься в тёмных коридорах. Слышали про Ужасного работягу?

– Ты уверен, что сейчас время для таких историй? – спросил Олег.

– А я не только слышал – видел его. Один-единственный раз, на синей линии. Я тогда был молод, ходил студентом. Начало девяностых было. Золотое время – расцвет! Так вот, ехал я домой от друзей. Почти ночью, еле успел на последний поезд. С севера нужно было на Московскую, я там жил. Мы с ребятами выпили тогда хорошо, у Славика день рождения был. Юбилей – двадцать лет. Но меня тогда уже отпустило. Так вот, спускаюсь на эскалаторе. Один был, вокруг никого. И чёрт дёрнул меня обернуться! Стоит. В своём грязном оранжевом комбинезоне. Стоит и смотрит мёртвым взглядом. Всего ступеней на десять выше меня. Я тут же протрезвел, был наслышан про эти истории. А он стоял и продолжал неподвижно меня рассматривать. Я не заметил, как кончился эскалатор, запнулся и грохнулся на пол. Обернулся снова, а тот медленно спускается вниз. Стало так страшно, и я побежал, благо поезд стоял. На станции, как назло, никого. Я успел добежать до первого вагона, а поезд всё стоял, как будто специально ждал, когда он дойдёт до меня. Я уже думал: всё, закончилась моя история, ведь обычно все, кто с ним встречался, либо погибал, либо сходил с ума. Но наконец раздался спасительный голос и двери закрылись прямо у него перед носом. Он остановился и продолжал смотреть на меня. Говорят, он до сих пор бродит по метро в поисках новой жертвы.

– Прекрати, а то мой напарник прямо тут наложит! – усмехнулся Олег. – Ты расскажи лучше, зачем язычникам нужны эти наркоманы?

– Ты серьёзно сейчас спрашиваешь? Ты же мент, мать его. Это же бесплатная рабочая сила. Каждый день по несколько грузовых вагонов собрать. Они им дозу, а те и пашут по двенадцать часов. Вы бы больше подземными делами интересовались, товарищ майор.

– Тише ты, сдурел? – возмутился Олег.

– Да тут нет никого… В общем, у них всё ловко устроено. Рабочие есть, плюс мы за небольшой процент им покупателей водим. Тут по прямой километров шесть, в темноте дай бог часа за два успеем пройти, это если группой. Комитеты не согласились пускать к ним поезд, сам знаешь, поэтому пока что так. На их рынке всё намного дешевле, чем в городе, даже с платным переходом.

– А самим нельзя? Без проводников.

– Можно. Некоторые два-три раза с нами походят, а потом уже сами. Но многие ходят с нами, считается, что так надёжнее, ведь у нас есть пушки, – информатор похлопал себя по карману. – Только нам можно их таскать на станции, ну ещё и военным, разумеется.

– Так вот зачем эта сказка про каннибалов, – улыбнулся Антон.

– Дружище, они и правда существуют! Ну а в целом, это довольно выгодное дельце. Группу из трёх человек собрал, в обе стороны – тысяча двести есть. Иногда, если не лень, можно два раза в день сгонять, тогда вообще шикарно. Тут для нашего брата даже магазин открыли с алкашкой, чтобы мы лишний раз из подземки не поднимались. Но в этом, конечно, и минус есть. Некоторые начинают подсаживаться на наркотик. Денег порой девать реально некуда, ведь живём мы прямо в метро. Мы много за этот год хороших парней похоронили. – Информатор глубоко вздохнул и удалился в свои мысли.


На станции «Проспект Большевиков» было куда светлее. На самой платформе, на месте, где раньше стоял киоск «Первая полоса», горел большой костёр. Вокруг него стояли скамейки, люди о чём-то оживлённо разговаривали, а кто-то негромко пел песню группы «Кино» под гитару.

– Тут привальный пункт. Не всем даётся весь путь целиком. Я надеюсь, вы не устали? Чем раньше закончим, тем раньше вернёмся назад.

– Всё нормально, пошли дальше.

– Осталось полчаса идти, а если ускоримся, то минут за двадцать успеем. Там тоннель посветлее, язычники немного постарались.


Когда подходили к станции «Улица Дыбенко», их на несколько секунд ослепил яркий луч прожектора.

– Сейчас не дёргайся, – шепнул информатор. – Обыщут на наличие оружия. Это у них стандартная процедура.

Навстречу им вышли двое мужчин с автоматами. Один из них поднял руку и помахал, приглашая подойти ближе.

– Цель визита? – на весь тоннель спросил один из них. Он был молод и высок, как минимум на голову выше Антона. На его шее висели два амулета со странными символами, но в остальном он выглядел как обычный военный.

– Мы на рынок, – отозвался информатор.

– А, это ты? Сегодня же был уже. Что за срочные дела? Неужели уже кончилось? – удивился охранник.

– Клиентам срочно надо.

– Понимаю, – охранник неприятно ухмыльнулся. – Правила знаешь: пушку в ящик, талон, так и быть, дадим. А вас, клиенты, мы хорошенько обыщем, – первый охранник кивнул второму, и тот начал ощупывать все карманы, прошёлся по рукам и ногам.

– А это что? – спросил охранник, вытаскивая из портфеля Антона бутылку, завёрнутую в марлю.

– Это для Ярика. Ты знаешь, он такое любит.

– Ладно, чисто, можете идти, – и, обернувшись, крикнул: – Свет!

Прожектор погас. Блики от него стали пропадать, и Антон увидел высокие металлические ворота. Большой фонарь висел прямо под потолком. За воротами, на мешках с песком, которые небрежно лежали вдоль стены, о чём-то весело разговаривали ещё три вооружённых парня.

Станция была хорошо освещена и разительно отличалась от всех остальных, которые видел Антон. С правой стороны отдельно стояли два вагона, изрисованные символами, сильно похожими на те, что Антон видел у охранника на амулетах. На месте сидений вдоль дальних окон стояли прилавки с мясом, шкурами и овощами.

Людей было немного, в основном все толпились у прилавков. В самом начале станции, где четыре эскалатора поднимают пассажиров в город, стояла деревянная постройка. Она полностью перекрывала подход к эскалаторам. По краям, на деревянных вышках, было установлено ещё два прожектора. У каждого за мешками из песка стояло по одному вооружённому охраннику. Антон насчитал шестерых. Двое наверху и четверо дежурили внизу у единственной двери. Его заинтересовал отдельно стоящий вагон с противоположной стороны станции. Все его окна и двери были закрыты металлическими пластинами, кроме одной, самой дальней.

– Ты знаешь, что в нём? – спросил Антон, кивнув на вагон.

– Если не хочешь проблем, то лучше не подходи туда. Эти язычники установили свои порядки. Если не хочешь к ним в клетку, лучше помалкивай и не подходи к их вещам.

– А как часто тут стреляют?

Информатор обернулся и, прищурившись, посмотрел на Антона.

– Тогда ты точно живым не уйдёшь, а ещё и меня прихватишь за собой.

Они вышли к краю платформы и пошли вдоль палаток к противоположной стороне. Последняя была чуть больше остальных и издавала приятный травяной аромат. За прилавком стоял усатый мужчина и что-то писал в небольшом блокноте. За ним стояли стеллажи с разными бутылками.

– Яшка, привет. Не занят? – информатор приподнял капюшон, чтобы продавец его разглядел, и улыбнулся.

– Работаем-с, поставочка пришла, – не поднимая головы, ответил мужик. – Только сегодня завезли отличную медовуху, прямиком с северных деревень. Такого у нас ещё не было, всего по тысяче за бутылку! Если желаете что-то покрепче, то… – продавец наконец оторвал голову от блокнота и посмотрел на зашедших. – А, это ты? С гостями, я смотрю.

– Так что вы говорили про крепкие? – спросил Олег.

– Э, да. Если желаете чего покрепче – есть настойки на ягодах, на хрене. Даже на коровьем помёте, есть и такие любители, – его глаза радостно засияли. – А также много другого разного пойла, даже питьевой спирт.

– У вас тут и мёд есть? – спросил Антон, указав на небольшие баночки со светло-жёлтым содержимым.

– Ну-у-у, можно и так назвать. Пчёл у нас не водится, поэтому мы сделали его на основе кукурузы и сахара. Отличная вещь. Ещё у нас есть лечебные травы и настойки. Но с ними лучше не перебарщивать, особенно если не знаешь, как и для чего принимать.

– Говорят, у вас есть что-то более сногсшибательное, – сказал Олег.

– Много чего говорят, но я не совсем понял, о чём речь, – прищурив левый глаз, ответил продавец и посмотрел на информатора. Тот едва заметно кивнул.

– На такие темы лучше общаться без посторонних ушей, проходите. – Он поднял прилавок и пригласил пройти в небольшую комнату, которую Антон сперва не заметил из-за стеллажей. Когда все вошли, хозяин повернул замок и достал из-за пазухи пистолет.

– Я тебе, сука, сколько раз говорил: не водить сюда людей?! Ты хочешь вообще без дозы остаться? А если они узнают, что я приторговываю без их ведома? Хочешь для кого-то брать товар, приходи сам, один. Без посторонних! Ты понял? – продавец закрыл дверь