КулЛиб электронная библиотека 

Капитан [Полина Люро] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Капитан. Книга 1

Глава 1. Погоня

Я чувствовал, как ледяная струйка пота стекает с шеи под тяжёлый доспех, струясь по спине и щекоча вспотевшую от бега кожу. Безумно хотелось содрать с себя этот черепаший панцирь и почесаться, но времени не было даже на то, чтобы сделать глоток тёплой, отдающей речной тиной воды из старой походной фляги. Ступни в сапогах уже взмокли, прилипнув к подошве, в боку кололо, и хриплое дыхание так и норовило снова перейти в лающий кашель…

Только этого не хватало. И сам понимал, что сдаю ― перед временем мы все равны: и солдат, и командир, но как же не хотелось уступать этим двум мальчишкам, недавно поступившим на службу в Городскую Стражу и смотревшим на меня глазами глупых щенков, обожающих хозяина… Бесстыжий Чанси-болтун вечно нёс чушь о моих якобы героических подвигах; вот вернусь с задания ― окуну стервеца в бочку с дерьмом, чтоб поменьше трепал языком.

Мимо промелькнули испуганные лица торговцев, нога запнулась о тележку с фруктами и остервенело пнула сначала её, а потом и ошалевшего хозяина старой рухляди. Спелые плоды аппетитно чавкали и хрустели лопающейся кожурой под сапогами, наполняя воздух аппетитными ароматами осени, когда сзади послышались глухие стуки, сопровождаемые выразительными воплями и руганью новичков. Я довольно ухмыльнулся ― поскользнулись-таки, паршивцы, а нечего было глазеть по сторонам во время погони.

Пытаться догнать заговорщика на переполненных народом улицах города, да ещё во время Большой Осенней Ярмарки ― гиблое дело… Но выбирать не приходилось, раз уж самому Императору приспичило притащиться именно в наши края, чтобы народ Великих Равнин смог лицезреть Наследника престола.

― И чего ему дома-то, в столице не сиделось вместе со своим ненормальным сыночком? Там и дворцовые стены повыше наших, и армия под боком, правда, и врагов больше ― слышал, все тюрьмы переполнены бунтовщиками. Стольких проблем можно было избежать, если бы не упрямство престарелого Владыки… Простите меня, боги, за дерзкие мысли, надеюсь, императорские шпионы пока не научились их читать, а то моей седеющей голове придётся попрощаться со всё ещё крепким телом Капитана Городской Стражи. А это не то, о чём я мечтаю…

Ноги мчали меня вперёд, одна рука придерживала бьющийся о бедро меч, вторая неутомимо расталкивала ротозеев, не успевших вовремя отскочить в сторону и потому познакомившихся с тяжёлым кулаком. Очередной фрукт пролетел совсем рядом со взмокшим от пота лицом, но я легко уклонился, а вот один из пытавшихся угнаться за мной, пыхтящих, словно закипающий чайник, помощников, похоже, нет. Он охнул, но было некогда интересоваться, что на этот раз подбил ему пронырливый беглец ― пусть дурачок радуется, что это была всего лишь сочная мякоть плода, а не лезвие ножа…

Парнишка, в попытке остановить которого мы миновали уже два квартала, оказался резвее племенного скакуна Коменданта крепости, оравшего на меня этим утром:

― Мерзавец, зажравшийся идиот, вот ты кто, а не Капитан Стражи. Если не поймаешь заговорщиков до обеда, болтаться тебе на виселице вместе с безрукими недоумками, вчера упустившими негодяев. Молчать, кому сказал! Мне нет дела, что ты только сегодня вернулся с задания, Капитан в ответе за город, тем более, когда в нём такие гости… Своими руками всех вас придушу, ― ну и так далее…

Он надрывал лужёную глотку, брызгая слюной и выпучивая глаза, как выброшенная на берег рыба, и оставалось только вытирать лицо рукавом кафтана, думая, что, кажется, не видать уставшему Капитану не только завтрака, но и обеда, приготовленного заботливой Айшой. Эта девчонка из какого-то дикого племени прибилась ко мне полгода назад, когда во время рейда я отбил её у контрабандиста. И что эта узкоглазая, смешливая красавица с косами до пояса во мне нашла? Ума не приложу ― взяток я не беру, потому достатка в старом, доставшемся от родителей доме нет и не предвидится. Сколько ни гнал её, не хочет уходить, глупышка.

― Люблю, ― говорит, ― больше жизни. Ты, мол, самый хороший, мой красавчик …

Хм, надо же такое придумать, да на мне уже не осталось свободного места для шрамов, и какая в моём возрасте любовь? Однако, должен признать, из-за этой вертихвостки жизнь одинокого солдата круто изменилась, и сколько б не твердил себе, что мы не пара, теперь даже и дня без неё представить не мог…

От таких мыслей желудок скрутило, и, проследив, как фигура в чёрном неожиданно с разбегу нырнула в медленно двигавшуюся навстречу крытую повозку, не раздумывая, последовал за ней. В полутьме сверкнули белки глаз перепуганного, сжавшегося в комок толстяка, так не вовремя решившего перекусить подальше от любопытных взглядов. Но меня интересовала только тень, мелькнувшая в разрезанной холстине, и, оттолкнув с дороги неудачника, я выпрыгнул наружу. Уж не знаю как, но руки сами по пути прихватили несколько пирожков, засунув их за пазуху. Почувствовав это горячее прикосновение и пряный дразнящий аромат, я невольно сглотнул…

Бег с препятствиями продолжился, мелькнула и исчезла мысль ― зачем беглецу понадобилось усложнять себе жизнь, запрыгивая в повозку? Ведь не думал же он в самом деле там от меня спрятаться? На идиота, вроде, не похож, раз так ловко и явно продуманно бежит. Знать бы ещё, куда?

Но тут стало не до размышлений: тёмная фигура остановилась и быстрее вертлявой кошки вскарабкалась на высокий каменный забор. Мгновение, и парень исчез из виду, но меня это не испугало ― с разбега подпрыгнул и, подтянувшись на руках, перемахнул это препятствие, слыша, как за спиной восхищённо охнули мои молодые помощники. Да, вот такой у вас прыткий Командир, и только посмейте от меня отстать ― сегодня же вылетите из отряда…

Приземление получилось жёстким ― колючий кустарник оставил себе на память несколько лоскутов почти новой одежды и, что гораздо хуже, моей кожи. Но тогда было не до мелочей ― заговорщик, или кто там он был на самом деле, уже бежал к дому с тёмными окнами, а играть с ним в прятки не хотелось: кто знает, откуда могли прилететь отравленный кинжал или парочка метательных ножей. Я поднажал и почти догнал его у резной веранды, доказав прежде всего себе, что молодость, конечно, хорошо, но и опыт ― тоже неплохо…

А вот дальше всё закрутилось настолько быстро, что в конце этой свистопляски кончились не только силы, но и дыхание. И всё же я победил, хотя и крепко засомневался насчёт собственного утверждения о превосходстве опыта над молодостью… Но прежде чем прийти к такому неутешительному выводу, пришлось хорошенько попотеть.

Эта бешеная сволочь бросилась на меня сверху, и, каюсь, я пропустил первый удар. Мы сцепились и, вволю покатавшись по земле, наконец, вскочили на ноги. Зазвенели мечи, и, должен сказать, дрался он неплохо, однажды даже сумев как девицу повалить меня на спину, но я перекинул его через себя и, хорошенько повозив бледной мордой по крыльцу, заломил руку и пропыхтел над ухом:

― Сдавайся, и я не дам моим ребятам прикончить тебя сразу, во всяком случае, сегодня…

В ответ этот скользкий гад вывернулся из захвата, попытавшись сбежать, и мне пришлось пару раз боднуть его головой. Лоб гудел, словно гонг в горном монастыре, а в глазах двоилось, но я рано радовался ― ушлый противник со стоном поднялся с земли, снова кинувшись в атаку. Уже тогда по его бешеным глазам стало ясно, что парень или не в себе, или принял «ведьмину дурь», за употребление которой в нашем портовом городе грозила смертная казнь.

Бой с переменным успехом продолжился на веранде: сначала мне повезло ранить его в лицо, заставив «поцеловаться» с каменной стеной, а потом он отбросил бравого вояку на хлипкие перила, тут же сломавшиеся под немаленьким весом Капитана шляющейся неизвестно где, чтоб её, Городской Стражи. В спине что-то подозрительно хрустнуло, но, проигнорировав неприятный звук и кувыркнувшись через голову, сумел встать на ноги, продолжив обмен ударами, с, казалось, не знающим устали заговорщиком.

Честно говоря, я так увлёкся, загоняя противника в угол, что и не заметил, как мы оказались на плоской крыше дома. К этому времени у меня открылось второе дыхание, которое беглец довольно успешно пытался выбить, в основном, ногами. Я в этом ему не уступал, и, от души полягав друг друга, мы снова сцепились. Мерзавец умудрился выхватить кинжал, легко ранив меня в руку, но в горячке боя это факт остался практически незамеченным, и, в конце концов, в дело снова пошли мечи.

Помню, что в какой-то момент ноги перестали ощущать под собой опору, и в следующее мгновение мы, как две большие бескрылые птицы, с воплями полетели навстречу земле… Она довольно неласково приняла обоих в свои объятья ― удар выбил из лёгких остатки воздуха, зубы лязгнули, лишь чудом не откусив язык. Если бы не какие-то тюки, на которые нам повезло свалиться, этот день вполне мог оказаться для меня последним.

Я беспомощно открывал рот, тщетно пытаясь загнать воздух назад в сплющенные лёгкие, и, наконец, мне это кое-как удалось. Противник подозрительно молчал, и это пугало: и зачем, скажите на милость, нужен дохлый заговорщик? Он должен был рассказать о своих подельниках и их коварных планах, а иначе Комендант живым закопает меня вместе с ним в могиле, с него станется…

Осмотр притихшего тела не принёс облегчения ― из окровавленного бока беглеца торчал его же меч. В другое время я бы с удовольствием прочитал поверженному врагу нотацию о том, как важно слушаться старших, а не бегать по крышам, насаживая себя на собственное оружие. Но не в этот раз. Взяв себя в руки, ещё раз проверил молчаливого противника и облегчённо выдохнул ― меч вошёл неглубоко под кожу, не задев рёбер, и я его быстро вытащил, зажав рану оторванным рукавом рубашки.

Странный парень открыл безумные, словно обведённые чернилами глаза, его губы дрогнули. Он пытался что-то сказать, и я доверчиво наклонился ― зубы лязгнули в опасной близости, и только хорошая реакция спасла моё ухо. Пришлось от души врезать паршивцу по ухмыляющейся физиономии:

― Придурок, нанюхался дряни… Разве не знаешь, что она даёт силы всего на несколько часов, а за это отбирает жизнь. Ты же совсем мальчишка, щенок ещё, родители, наверное, ждут дома…

Он застонал, и в больших глазах впервые появилось осмысленное выражение:

― Никого не осталось, и всё из-за Императора, сволочи вы все… Скоро сдохнете вместе со мной, гореть вам в огне. Он никого не пощадит, не будет больше города…

Мальчишка замолчал, прикрыв глаза, а я озирался по сторонам, наконец, обнаружив искомое ― оба новичка бежали ко мне, и по их украшенным синяками лицам стало ясно, что для опоздания у ребят были серьёзные причины. Но для порядка стоило поворчать, что я и сделал:

― Явились, не прошло и года… Мало того, ещё и позволили начистить себе физиономии. Сколько их было?

Рыжеволосый конопатый Бин вытер ладонью разбитый нос, сплюнув кровь сквозь щель в зубах:

― Четверо против двоих, Командир. Мы спешили на помощь, клянусь…

Немногословный, не по годам серьёзный Газ кивнул, подтверждая слова напарника.

Я вздохнул, поднимаясь на локтях, голова ещё кружилась, но это не могло меня остановить. Ребята помогли сесть, выразительно глядя на беглеца, зло посматривавшего на них из-под длинных ресниц:

― Встряхнуть его, Командир?

Я отвёл взгляд:

― Этот фанатик, чтоб его, пока молчит… Вот ведь болван, умудрился напороться на собственный клинок. Действуйте, но осторожно, и не слишком усердствуйте, он нужен живой…

И пока новички от души «трясли» противника, я поджёг дымовую шашку, сделанную придворным алхимиком, подавая знак отряду, что можно забирать беглеца в крепость.

Через пару минут патруль утащил мальчишку, и тот, усмехнувшись разбитыми губами, беззвучно прошептал:

― Горите все… ― но я его понял.

Тоска вгрызалась в душу, словно обезумевший пёс в ляжку оборванца ― поимка заговорщика ничего нам не давала: он обречён умереть от пыток или принятой отравы. А кто-то скоро, возможно, уже сегодня попытается сжечь город, и это вдвойне опасно, ведь на ярмарке собралось уйма народа с детьми и стариками… Да ещё приезд Императора привлёк в порт даже тех, кто обычно не высовывал носа из своих деревень и усадеб. Если полыхнёт, погибнет много, очень много людей. Что же делать, столько беготни, и всё напрасно? Ни единой зацепки…

Живот требовательно заурчал, и я вытащил из-за пазухи смятые пирожки, раздав по одному новичкам. Есть было больно, жевать приходилось с осторожностью ― зубы после драки шатались, и губы кровоточили при малейшем движении, но голод победил, ведь пришлось полдня побегать на пустой желудок.

Сердце подскочило в горло и зачастило, торопясь, словно пылкий любовник на свидание. Пирожок выпал из похолодевшей ладони, подхваченный ловкой рукой Бина:

― Что не так, Командир? Вы словно призрака увидели…

Я смотрел на встревоженных ребят безумным взглядом:

― Заканчивайте давиться этой отравой, быстро вперёд ― умрите, но разыщите повозку, в которую мне пришлось лезть по пути сюда, на ней ещё не было украшений ― ни лент, ни цветов. А это странно на ярмарке, где каждый старается выделиться… Что вылупились? ― я уже орал, срывая голос, ― то, что мы ищем ― внутри. Этот стервец не просто так забрался туда, шевелитесь, я догоню…

Бин запихнул остатки пирожка в рот, а побледневший Газ, подражая мне, спрятал недоеденный пирог за пазуху:

― Не беспокойтесь, Командир ― мы разыщем повозку, площадь перекрыли для представления циркачей, заговорщикам придётся свернуть в переулок, а тот кончается тупиком. Я вырос в этих местах, никуда им не деться, из-под земли достанем, ― он дёрнул напарника за рукав, а через мгновение их и след простыл.

― Из этого мальчишки будет толк, да и конопатый ― не дурак. Хорошие ребята… ― я зачем-то раскрошил в ладони остатки пирога, отданные мне Бином. На душе было погано, хотя теперь не осталось сомнений, что всё сложится как надо… Из головы не выходил взгляд несчастного мальчишки, готового отдать жизнь ради банальной мести, или, всё-таки, справедливости?

Пришлось дать себе мысленную пощёчину:

― Болван, немедленно выкини эти глупости из головы: ты обязан спасти людей, это твой долг перед ними. И что по сравнению с этим жизнь одного запутавшегося ребёнка? Пыль, не стоящая внимания…

Потёр внезапно занывшую спину и, кряхтя, не торопясь, пошёл за новичками. Как и ожидалось, повозка уже ждала в переулке, правда, она оказалась пуста ― толстяк сбежал, бросив свои пожитки, среди которых обнаружилась карта с отмеченными местами запланированных поджогов. Все радовались этой несомненной удаче, и я, передав гонцу улики, собрался, наконец, вернуться в дом, в котором не был больше месяца, и где ждала своего Капитана красавица Айша…

Меня остановили раздавшиеся рядом топот ног и шумное дыхание, когда я ворчал на своих молодых подчинённых, собиравшихся присоединиться к гудящей толпе на представлении циркачей, вместо того, чтобы вернуться в казармы. Запыхавшийся посыльный преклонил передо мной колено, протягивая приказ Коменданта крепости. С тяжёлым сердцем развернул его, и, пробежав глазами, кивнул нарочному:

― Принято… ― после чего тот быстро затерялся в людской толчее.

Ухмыляясь, повернулся к забеспокоившимся новичкам:

― Что, детки, цирка захотелось? Того, что было утром, вам показалось мало, да? Ну так получите новое задание ― накаркали, мерзавцы. Что смотрите? Быстро закрыли рты, ноги в руки и бегом на пристань ― там прикончили иностранного Посла, и это в день, когда сам Император прибыл в наш прекрасный, чтоб его, город… Так что забудьте об ароматном вине, девчонках и наваристых похлёбках. Пока не найдём убийцу, не будет нам покоя…

Вмиг погрустневшие ребята послушно развернулись в сторону пристани, а я, прихрамывая и потирая больную руку, побрёл за ними, обречённо думая, что всё-таки лучше быть молодым. Ну его к демонам, этот проклятый опыт, не спасающий от хруста в спине и ломоты в суставах при первом же осеннем дожде. А ещё от начальника-идиота, не понимающего, как я истосковался по своей девушке и её изумительной мясной похлёбке…

Глава 2. Тень посла

Я неторопливо шёл в сторону порта, даже не пытаясь догнать быстро удалявшееся молодое пополнение. Утренняя «пробежка» меня измотала; надо было использовать передышку, чтобы восстановить сбитое дыхание и хоть немного утолить жажду. Размечтался, Капитан… Вот он, неприятный сюрприз ― крохотная дыра в старой фляге, и в итоге ― полное отсутствие долгожданной воды. Бесил не сам вопрос ― откуда она взялась ― вариантов ответа было достаточно, просто безумно хотелось пить… Да и умыться не помешало бы ― въевшаяся в кожу соль в этот не по-осеннему жаркий день только усиливала нестерпимое желание от души почесаться.

Хорошо ещё, что я вовремя вспомнил о находившимся совсем рядом недавно забившем роднике, который святоши тут же объявили целебным, взяв под свою «защиту», ибо тот умудрился высунуться из-под земли как раз напротив маленькой кособокой часовни. Попросту говоря, теперь, чтобы выпить несколько глотков чудо-воды, надо было закинуть медную монету в их жадный бездонный карман, чего я уж точно делать не собирался…

Под раскидистым деревом с едва начавшей желтеть листвой из воткнутой в землю узкой трубы струился тоненький, готовый вот-вот покинуть этот мир ручеёк. Ещё неделю назад искристая влага буквально рвалась из глубин навстречу солнцу, а сегодня ― еле плакала, роняя одинокие слезинки в подставленное монахами огромное корыто.

Вокруг с унылым видом бродил тощий послушник, бросая расстроенные взгляды на утекающее из рук монастыря богатство. Посаженная на цепь кружка уже не бодро плавала по поверхности целительного озерца, а печально скребла дном быстро обмелевшую жестяную посудину.

Я присел на корточки и, зачерпнув остатки воды, жадно опрокинул их в себя. Хватило разве что на пару небольших глотков, не способных не только утолить жажду, но даже как следует смочить пересохшее горло, так что пришлось повторить попытку. Понятно, что легче не стало, и, разозлившись, вылил оставшиеся капли на лицо, сердито глядя на протянутую к моему носу руку «водного стража» в сутане с зажатой в ней плошкой, где бренчало несколько монет…

― Смотрю, улов у тебя, друг, сегодня не богатый, ну, не переживай, завтра повезёт, поймаешь рыбку покрупнее… ― кряхтя, встал, с усмешкой наблюдая, как наивный послушник тоже разгибает спину, продолжая усердно подсовывать мне свою «сеть» и доверчиво заглядывая в глаза.

Пришлось его разочаровать, ободряюще, но достаточно сильно похлопав по плечу, так что физиономия неудачливого торговца «чудом» скривилась:

― В другой раз, друг мой, в другой раз. Слишком спешу по государственным делам, император ждёт. Ты же ведь не хочешь огорчить нашего Владыку, нет? Вот и славно, храни тебя бог…

И не давая ему опомниться, резво потрусил вслед уже скрывшимся за поворотом новичкам, посмеиваясь над раздававшимся за спиной жалобным блеянием нерасторопного монашка:

― Ну как же так, господин Cтражник, целительный источник…

Стоило только пройти полсотни шагов, как мирная тишина уютного переулка сменилась многоголосьем большой торговой улицы, где, усердно поработав локтями и даже отвесив пару оплеух обнаглевшим попрошайкам, обрёл искомое ― на горизонте сверкнуло море.

Ускорив шаги, подставил разгорячённое лицо порывам лёгкого бриза, но вместо ожидаемой солоноватой прохлады ощутил ни с чем не сравнимые ароматы портящегося на жаре непроданного с утра улова. Значит, я у цели… Зажав нос, как можно быстрее миновал рыбные ряды и, наконец, вошёл в не менее шумную гавань, где человеческую брань перекрывали резкие вопли нахальных прожорливых чаек.

Сегодня мне было не до любования строгой красотой величественных кораблей, чьи паруса полоскали суровые северные шторма, некогда было рассматривать галеонные скульптуры в виде чудных птиц, голов лошадей или кабанов, а то и сказочных драконов. Мне нужен был, чтоб его, Посол иноземной страны, умудрившийся умереть, когда я и так устал, а ноющая после драки челюсть недвусмысленно намекала, что и нормально поесть сегодня не удастся…

Коренастая фигура Бина, усердно подававшего загадочные сигналы, видимо, означавшие, что он нашёл покойника, отвлекла меня от грустных размышлений. И уже через пару минут я убедился в правильности своей догадки ― оба моих помощника топтались около лежащего на голой земле, закрытого простынёй тела. Возле них крутился человек в длинном цветном халате с такими широкими рукавами, что в них при желании можно было спрятать солидный бараний окорок.

В суетливом старичке с собранными на макушке седыми волосами, из которых торчали резные костяные шпильки, я без труда опознал Чена, хозяина самой известной в городе лавки, торгующей дорогим шёлком. Как же хотелось, застонав от обиды, надавать крепких затрещин нерадивым новичкам, умудрившимся затоптать возможные следы преступника. Но после падения с крыши плечо болело, и даже не было сил как следует наорать на дураков, поэтому пришлось ограничиться воспитательной беседой.

Прислонившись к ближайшему дереву и скрестив руки на груди, я сверлил растерянных помощников недобрым взглядом, от которого Чен попятился, попытавшись спрятаться за широкой спиной Бина. Пришлось его остановить:

― А ну-ка выходи, старый хитрец. Раз помогал этим недоумкам уничтожать улики, будешь отвечать вместе с ними…

Чен вытаращил на меня свои тёмные раскосые глаза и, беспрерывно кланяясь, залепетал:

― Чен ни в чём не виноват, Чен просто хотеть помогать славной Страже…

Я улыбнулся подобно зубастому морскому дракону, нарисованному на вывеске его лавки:

― Брось, старик. Для кого ломаешь комедию? Ты живёшь на этой земле втрое дольше меня: много лет назад я играл с твоим внуком на этой улице и до сих пор помню, как ты гонял нас метёлкой. Неужели не узнал?

Брови торговца вспорхнули, губы растянулись в довольной ухмылке:

― Это когда вы двое чуть не разгромили мою мастерскую, перепачкавшись краской с головы до пят? Нет, не помню… Как смею я помнить такое о нашем замечательном Капитане Городской Стражи?

Засмеявшись, осторожно похлопал его по всё ещё на удивление прямой спине ― и это в таком-то преклонном возрасте, тогда как некоторые в тридцать лет уже чувствуют себя настоящей развалиной, чтоб меня…

Я переключил внимание на виновато понуривших голову ребят:

― Ну, неучи и вредители, докладывайте, что успели узнать об этом деле. Вернёмся в казармы ― не сносить вам головы…

Газ встрепенулся, бодро отрапортовав:

― Командир, Посол Горного княжества, примыкающего к Великим Равнинам, примерно час назад пришёл в лавку, чтобы купить шёлк на платья для своих дочерей. После покупки, выйдя на улицу, он неожиданно вскрикнул, и выбежавший ему на помощь хозяин лавки «Красный дракон» нашёл беднягу уже лежащим на земле. Он клянётся, что ничего не трогал и к покойному не прикасался, только укрыл его от любопытных глаз…

Я присел на корточки возле тела и, приподняв ткань, внимательно его осмотрел. Не понадобилось много времени, чтобы понять ― несчастный, скорее всего, умер от страха ― на лице застыла гримаса ужаса: глаза были вытаращены, рот перекошен, немногочисленные седые волосы стояли дыбом. И никаких следов насильственной смерти.

Недовольно упиравшийся лекарь, которого за шкирку притащил Бин, подтвердил мои подозрения ― у Посла отказало сердце. Что же могло его так напугать?

Я почёсывал нестерпимо зудящую шею, грозя разодрать кожу до крови:

― Чен, Посол был один? Ни охранника, ни сопровождавшего? Это странно…

Старик снова вскинул брови:

― Как же, как же… С ним был невысокий человек в длинной тёмной одежде, похожий на монаха, но точно не он: лицо пряталось в глубоком капюшоне, а руки всё время перебирали чётки. Необычные такие ― вместо бусин нанизаны крохотные черепа… Вряд ли почтенный служитель церкви позволил бы себе подобное. Думаю, незачем хорошему человеку прятать лицо, ― Чен приблизил ко мне вплотную морщинистую физиономию, понизив интонацию и делая упор на последние слова. От его дыхания, отдававшего запахом сырой рыбы вперемешку с кислым вином, меня замутило.

Я согласно кивнул, с упрёком взглянув на прозевавших такую улику помощников, тут же принявшихся заинтересованно рассматривать свои сапоги. Ободрённый моим вниманием, торговец продолжил:

― Вот что непонятно, господин Капитан: эти двое вышли из лавки вместе, но когда я выскочил на крик иноземца, его Тени рядом уже не было…

Наступила моя очередь задирать брови, хотя по спине уже промчался холодок страха:

― При чём тут «тень», почтенный, говори яснее, мне сейчас не до твоих фантазий…

Чен скорчил обиженную физиономию:

― Я бы не посмел… ― но, увидев, что моё терпение на исходе, быстро забормотал, ― эти двое уже пару месяцев в городе и всегда ходили вместе, словно парочка.

Он тоненько захихикал в длинные, свисающие на грудь усы, сощурив и без того узкие глаза, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, вздохнул:

― Посол был всегда такой важный, говорил, словно делал мне, недостойному, одолжение, а второй ― наши торговцы прозвали его Тенью ― молчал. Оружия при нём никто не видел, телом он был худ, да ещё носил горб на плечах, совсем не похож на воина. Спрашивается, зачем тогда таскался за богатым вельможей как привязанный?

У меня от его слов засосало под ложечкой ― верный признак грядущих неприятностей:

― И часто они сюда приходили? Не мнись, Чен, знаю же, у тебя тут под каждым кустом по соглядатаю…

Хитрый торгаш изобразил озабоченность, спрятав ладони в бездонных рукавах шёлкового одеяния:

― Всё ради процветания и безопасности нашего города. Увы, старость дарует нам мудрость, отнимая многие воспоминания…

Я выразительно положил руку на меч, что мигом подстегнуло его память:

― Часто, господин Капитан; они появлялись в Гавани не реже трёх раз за неделю, бродили вдоль лавок, а покупали мало…

Рыжий стражник тут же вылез вперёд:

― Это подозрительно, Командир, видно, шпионили, мерзавцы. А потом что-то не поделили между собой, вот этот горбун и… того… Прикончил Посла.

Осознав, что явно переоценил умственные способности новичка, развернулся к нему, но присоединить ещё один труп к уже имеющемуся мне не позволил вступившийся за напарника Газ:

― Не шути так, Бин. Ну как он мог убить Посла ― разве что скорчил тому ужасную рожу? Думаю, этот странный тип стал свидетелем убийства, потому и сбежал…

Я начал закипать, и одной из причин этого стал так невовремя взбунтовавшийся голодный желудок:

― Ваше счастье, олухи, что хоть у одного из нас глаза на правильном месте. Благо, что перед лавкой недавно подмели, и земля после ночного дождя ещё не высохла. Хоть вы, недоумки, и потоптались здесь от души, следы казённых сапог я сразу узнал, а кроме них и чудных отпечатков тапок Чена остались только две пары ― косолапого покойника и, видимо, его Тени. Конечно, есть шанс, что Посол на беду увидел вдали что-то страшное, но, судя по следам, эти двое стояли очень близко, друг напротив друга. После чего первый упал, а второй бросился в ту сторону

Я взглянул на побледневшего старика, чьи руки вынырнули из балахона и теперь дрожали, как после сильной попойки:

― Что не так, Чен? Не беси меня, ты ведь знаешь, куда понесло убийцу, говори, время уходит, чтоб тебя…

Самый богатый торговец шёлком в нашем городе и, пожалуй, не только в нём, пряча глаза, еле слышно прошептал:

― В соседнем доме курильня, ну, ты понимаешь, Робин… Но я тут совершенно ни при чём, клянусь внуками…

Сдерживая рвущийся наружу гнев, сжал кулаки:

Честно, говоришь? Насмешил, старик, радуйся, что пока мне не до тебя…

Не успевшее отдохнуть тело напряглось и заныло в предчувствии очередной драки. Кивнул подскочившим новичкам на невзрачный дом, прятавшийся в тени высокого кустарника:

― Живо закройте лица платками, от дурмана это не спасёт, но даст нам немного времени. И вот что ― постарайтесь дышать пореже… Кого искать, надеюсь, догадались, так что ― вперёд. В драку не ввязывайтесь, я ― сам, этот тип вам точно не по зубам…

Завязывая платком нижнюю часть лица, невольно поёжился от боли ― прикасаться к опухающей скуле было неприятно, но что поделать? С тех пор, как в городе появилась эта дрянь, губившая не только молодых, глупых ребят, но и других любителей острых ощущений, Стража носила с собой куски плотной, пропитанные особым зельем ткани. Это помогало ненадолго задержать действие запрещённого законом дыма… Противоядие придумал мой друг детства Лекс, нынешний Алхимик и просто хороший парень, своим талантом спасший немало жизней.

Приближаясь к подпольному притону, я волновался за новичков, для которых это была первая облава, а предупредить их о поджидавшей опасности у меня просто не было времени. Как и рассказать о том, что сразу догадался, кто тот загадочный тип, ставший Тенью Посла. Уже при упоминании чёток из черепов моё сердце взорвалось ненавистью, ведь по вине колдунов из проклятого Ордена Непокорных полегли мои друзья. Десять лет назад я, тогда ещё зелёный новобранец, оказался в числе немногих, кому повезло, или, скорее, не повезло выжить в страшной заварушке у Тихой рощи, погубившей почти весь наш полк, и с тех пор вёл личную войну, в которой пока раз за разом проигрывал…

Дверь выглядела неказистой под стать дому, но, миновав её, мы нашли чёрный вход с маячившим рядом подозрительным типом. Я поручил ребятам, рвавшимся оправдаться в моих глазах, позаботиться о нём, и, прошмыгнув внутрь, оставил за собой пару не в меру ретивых охранников, одолжив у одного из них плащ с вышитой на воротнике каракатицей. Пусть полежат немного на полу, а не бросаются как очумелые на Капитана, чтоб её, вечно отстающей Стражи…

Хоть я ни разу и не бывал в этом притоне, но быстро сориентировался: дразнящий сладковатый дурман безошибочно привёл меня в тёмный зал, где на невысоких лежанках, а то и прямо на полу вповалку лежали люди с зажатыми в руках длинными курительными трубками. Их глаза были прикрыты, на губах блуждала бессмысленная улыбка, и над всем этим клубился сизоватый дым одного из самых опасных ядов, незаметно разъедавших мозг и душу пристрастившегося к дряни человека…

Глаза не сразу приспособились к полутьме подвала, освещаемого лишь тусклыми огоньками свечей, и, осторожно перешагивая через чьи-то ноги, я каждое мгновение ожидал удара сзади. При этом спина так напряглась, что окаменевшие мышцы, казалось, пытались заменить собой щит, которого у меня не было. В тишине, прерываемой лишь негромким вздохами, а то и всхлипами грезящих людей, слух ловил малейшее колебание воздуха, и всё равно опоздал…

Он напал сверху, подобно спустившемуся с потолка пауку. Я ощутил, как, сдирая лоскут кожи, удавка захлестнула шею, но армейская выучка лишила противника лёгкой победы ― пальцы скользнули под шёлковый шнур, не давая затянуться смертельному узлу. Заточенный «стальной коготь» хорошо знал своё дело, разрезав верёвку и оставив неизбежную кровавую струйку от глубокой царапины стекать на доспех.

Воздух радостно ринулся в лёгкие, и, вдохнув его сладость, я ощутил настоящий прилив сил, ставший неприятным сюрпризом для соперника: руки опрокинули тощего колдуна на жёсткий пол, предварительно хорошенько постучав его головой о подпиравший ветхий потолок столб. Он попытался брыкаться, и пару раз ему это даже удалось, что меня только ещё больше разозлило. А потому после знакомства моего тяжёлого кулака с его хрустнувшей челюстью, я позволил сапогам пройтись по сутане и тому, что она скрывала…

Жестоко? Да чтоб его ― зато теперь негодяй не мог применить свои мерзкие заклинания, а значит, ни мне, ни в очередной раз куда-то запропастившимся новичкам пока ничто не угрожало…

Но я рано расслабился ― стонущий, однако не переставший дёргаться горбун умудрился протянуть свою украшенную чёрными каракулями клешню к моему лицу, сорвав защитный платок. Пришлось успокоить убийцу, в чьей виновности у меня не было сомнений, крепкой пощёчиной, и пока он провалился в забытьё, надёжно связать ему руки. Похищенный платок вернулся на положенное место, но и этих нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы отрава нашла путь в и без того хрипящие лёгкие Капитана…

Голову повело, и хоть я изо всех сил старался задержать дыхание, так и не смог избежать печальных последствий собственного недосмотра: спящие любители запретного зелья начали открывать глаза, и, к моему ужасу, их колеблющиеся в призрачных волнах дурмана лица стремительно менялись. Вместо незнакомцев на меня укоризненно смотрели давно почившие солдаты нашего полка, те, которых много лет назад самому пришлось хоронить в братской могиле. Я тогда долго, воя, словно пьяный, сидел среди опалённой пожаром травы, размазывая слёзы стёртыми до кровавых мозолей ладонями…

Юнцы и опытные ветераны протягивали ко мне руки, спрашивая:

― Когда же ты, наконец, найдёшь предателя и отомстишь за нас, Капитан? Мы столько лет ждём от тебя хороших новостей…

Их нестройные голоса сливались в тихий гул, а я, опустившись на колени, даже не пытался оправдаться. Но по-настоящему страшно мне стало, когда хмурая рожа проклятого колдуна вдруг превратилась в изрубленное чужим мечом лицо нашего когда-то весёлого Командира. На этот раз оно кривилось печальной ухмылкой разбитых губ, висевшая плетью рука сунула мне в ладонь обожжённый клочок полкового знамени, и я спрятал его в рукав, проваливаясь в бездну, на краю которой меня догнал отчаянный шёпот:

― Сохрани его, Робин, пока оно цело, полк жив…

Меня кто-то тормошил, а потом под руки неласково тащил по полу, одновременно ругаясь и канюча знакомым голосом:

― Держитесь, Капитан, сейчас, сейчас… Мы с Газом вытащим Вас на воздух, там станет легче… Только потерпите, это всё проклятая отрава…

Я сидел под деревом во внутреннем дворе притона и жадно ловил воздух пересохшими губами, вода ручьями стекала с волос на лицо, заставляя отфыркиваться не хуже любимого скакуна приставучего Коменданта крепости. После того как мои не слишком расторопные помощники, недолго думая, окатили своего Капитана ведром воды, страшные видения отступили, голова начала соображать лучше, а вот губы пока слушались плохо. Еле выдавил из себя:

― Вызвать патруль… Передать горбуна в Канцелярию, там с ним разберутся… Где обоих носило? Я чуть не сдох, бестолочи, пошли вон, чтоб вас…

И, прислушиваясь к повеселевшим, быстро удалявшимся голосам новичков, пусть и не с первой попытки, поднялся на ноги, медленно поковыляв к стоявшей в двух шагах от меня бочке. Вдоволь напившись тёплой дождевой воды, подумал, что ещё сегодня утром моим главным желанием было утолить жажду, и вот оно исполнилось… А что теперь? Спеши домой, Капитан, ты сегодня набегался до тьмы в глазах и заслужил отдых…

Да чтоб меня… Из головы не выходили лица погибших ребят, обречённых умереть в ловушке тварей, недостойных даже называться людьми. И насмешливые глаза уверенных в своей силе, стоявших тогда напротив нас адептов проклятого Ордена, называвших себя Тенями Бога, или просто Тенями. Именно их после того страшного дня самонадеянный мальчишка поклялся уничтожить… Один против всех? Наивный дурак…

Взбешённый, я окунул голову в бочку, чтобы разом смыть с себя эти недостойные мысли. Безжалостно отжал с волос воду и, вытирая пылающее лицо, почувствовал, как что-то мешается за обшлагом рукава. Сердце простучало:

― Не может быть!

Губы прошептали:

― Это был всего лишь коварный, обманчивый дурман…

А дрожащие руки уже доставали, бережно расправляя, намокший клочок вышитого шёлком знамени полка. И в этот момент было неважно, как он оказался в моей руке. Главное, я знал ― почему… Потому что обязан сдержать данную клятву, и, значит, Капитану придётся, кровь из носу, выяснить всё о Тени Посла и явно неслучайной загадочной смерти чужеземца как раз в день прибытия Императора в город у моря…

Убрав знамя за пазуху, задумавшись, я вышел на улицу. Навстречу со всех ног спешило молодое пополнение нашей славной Стражи ― мои бестолковые, хотя и старательные помощники. По их озабоченным, но довольным лицам стало ясно ― с заданием они, похоже, успешно справились, за что для разнообразия, заслужили немного похвалы. Правда, я сразу же забыл об этом благородном намерении, ведь прямо за их спинами показалась сосредоточенная физиономия нарочного, держащего в руке свиток с очередным приказом беспокойного и крайне сволочного начальства.

Сердце неприятно кольнуло, спина заныла, голова ― поплыла… И несчастный, уставший Капитан Городской Стражи, с тоской взглянув на нахально усмехающееся бессовестное светило, и не думавшее покидать безоблачный небосвод, простонал:

― О, нет… Да сколько же можно? Когда, наконец, закончится этот безумный, безумный день? Чтоб вас всех…

Глава 3. Посылка

Мне стоило больших усилий взять себя в руки, чтобы не наброситься с кулаками на посыльного, с невозмутимой миной протянувшего очередной приказ Коменданта крепости и, по недосмотру судьбы, моего начальника. Я опускаю эпитеты, которыми мысленно награждал его в тот момент, безуспешно пытаясь воспламенить взглядом явно гордящегося своей миссией незнакомого сопливого мальчишку. Но несгораемый, вытянувшись в струнку, ждал ответа, сосредоточенно устремив взгляд куда-то вдаль.

На всякий случай оглянулся ― а не проплывает ли за моей спиной воздушное создание женского пола лет этак семнадцати? Но никого не обнаружил, кроме пыльной улицы и спешащих на ярмарку торопыг. Вздохнув, сделал вид, что не вижу, как ожесточённо чешет нос конопатый Бин и крутится на месте, размахивая длинными руками в попытке отогнать привязавшуюся к нему осу, Газ. Да, расслабились ребятки, чтоб их… Вот вернёмся в казармы, придётся серьёзно заняться дисциплиной, хромающей у новичков на обе ноги, а пока ― пусть живут.

Развернул свиток и, не выдержав, едва не сплюнул под ноги. Гаркнув на посыльного:

― Принято! ― с удовольствием наблюдал, как встрепенулся слишком серьёзный малец и, испуганно вытаращив на меня глаза, попятился назад, спеша затеряться в толпе.

Суровым взглядом остановил хохочущих помощников:

― Разворачивайтесь в сторону Таможни, весельчаки, пришло время навестить наших славных любителей морской качки, поддельного пойла и чужого добра…

И пока почему-то обрадованные этой новостью Газ и Бин, смеясь, побежали вперёд, ещё раз развернул приказ Коменданта, где его размашистым почерком было накарябано одно слово ― Таможня… И что бы это значило?

Не спеша следуя за оживившейся парочкой молодых болтунов, я пытался понять, как и о чём мне на этот раз предстоит договариваться с извечным соперником Городской Стражи. О том, что отношения у наших служб, мягко говоря, не слишком хорошие, знал весь город, и люди, посмеиваясь, сравнивали их с грызнёй цепных псов Губернатора, готовых драться за любую его подачку…

Я нахмурился: что бы там между собой не делило высокое начальство, у нас с Капитаном Таможни всегда были прекрасные отношения. Шон, хитроумный толстяк, жулик, не упускавший возможности прикарманить всё, что прибывало в Гавань по морю и имело несчастье ему понравиться, был моим однополчанином. Одним из шести «счастливчиков», десять лет назад уцелевших в бойне при Тихой роще… Возможно, благодаря этому обстоятельству два абсолютно разных человека даже спустя столько лет умудрялись сохранять дружбу.

Задумавшись, я чуть не налетел на новичков, терпеливо поджидавших отставшего Командира: переминаясь с ноги на ногу, они любопытно рассматривали неприступное с виду, овеянное слухами здание Таможни. Поговаривали, что в подвалах этого легендарного дома спрятаны добытые во время рейдов сокровища контрабандистов и пиратов. Только простаки вроде Бина и Газа могли поверить в подобную чушь ― все конфискованные товары немедленно отправлялись в бездонную губернаторскую казну, правда, «все», в понимании Капитана таможенников, являлось весьма расплывчатым понятием, включавшим в себя множество исключений…

В крайнем окне второго этажа мелькнула тёмная фигура ― значит, Шон уже ждал меня, и, буркнув помощникам:

― Не отставать и не пялиться по сторонам! ― прошёл мимо вытянувшегося в струнку караула, поднявшись по крутой лестнице к кабинету Капитана Таможни.

Не успевшие отдохнуть ноги загудели от напряжения, а вот живот радостно заурчал в предвкушении долгожданной еды: в одном я был совершенно уверен ― голодным отсюда не уйду. Это объясняло внезапную радость новобранцев, наслышанных о хлебосольном Хозяине Моря ― так главный таможенник любил называть себя в узком кругу друзей, то есть, наедине со мной.

Его крепкая фигура выплыла навстречу нашей маленькой делегации, поразив своим «величием» неокрепшие души ребят ― Шон, в полку больше известный как Верзила, был и в самом деле крупным парнем ― на голову выше любого из статных гвардейцев Элитного Губернаторского Отряда. Его кулаков побаивались даже самые отъявленные драчуны, а уж в бою он приводил врагов в ужас одной только своей свирепой физиономией. Во всяком случае, если верить его же байкам, которые мой друг рассказывал на привале под смех уставших бойцов…

На этот раз, радостно одарив нас улыбкой великана-людоеда, Шон не стал привычно душить меня в объятиях с оглушающими воплями:

― Как же я по тебе соскучился, рыба моя! ― хотя мы виделись месяц назад в нашем любимом таверне со странным названием «Загулявший заяц», где вдрызг напились со всеми вытекающими последствиями. Мне тогда как мальчишке, пришлось краснеть перед Айшой за свой помятый вид, оторванный рукав камзола и непонятно откуда взявшийся фонарь под глазом.

На этот раз Капитан Таможни, оценив хитрым взглядом молодое пополнение Стражи, церемонно пожал мне руку и протянул мягким, обманчиво ласковым голосом, совершенно не соответствовавшим его грозной наружности:

― Приветствую лучших представителей нашей замечательной Стражи на борту моей скромной сухопутной шхуны. Слышал, Вы сегодня славно потрудились, поймав заговорщика и коварного убийцу. Горжусь, и всё такое… Может, перекусим, перед тем как заняться делом? Что скажете?

Проголодавшиеся новобранцы, глотая слюни, бросали на меня умоляющие взгляды, и, хлопнув Верзилу по плечу, я одобрил это предложение:

― И тебе привет, Таможня! И когда только научился так красиво говорить? На тебя это не похоже…

Шон хмыкнул:

― Два часа зубрил приветственную речь на случай если Императорская особа решит нас посетить, но, к счастью, пронесло, ― он кивнул, приглашая за стол, на котором словно по щелчку пальцев фокусника стали появляться аппетитные блюда.

Я с тоской провожал голодным взглядом отлично прожаренные тушки с румяными, но слишком жёсткими корочками. Осторожно потрогал ноющую челюсть, и понятливый друг приказал поставить передо мной миску с жидкой словно кисель кашей, которую я быстро оценил по достоинству, стараясь не обращать внимания на раздававшиеся рядом хруст и чавканье молодых зубастых счастливчиков…

Мы не прерывали священный ритуал приёма пищи никчёмными разговорами о делах, и как только на столе остались лишь груда начисто обглоданных костей и пустая миска из-под каши, Шон отправил объевшихся ребят в оружейную. Стоило им скрыться из виду, друг наклонился ко мне:

― Раз уж бедолагам не повезло связаться с тобой, им понадобится нормальное оружие, а не то дерьмо, которым снабжает Стражу ваш бестолковый Комендант. Я приготовил парочку действительно хороших клинков ― достались при проверке одного торгового судна. Не смотри на меня с иронией, Капитан, хочу, чтобы твою спину прикрывали стоящие мечи, и всё такое…

Я вопросительно взглянул на друга, слишком уж серьёзно прозвучали его слова, но он как всегда отвёл взгляд. Эта была его «странность» ― не смотреть в глаза собеседника, и поначалу она меня очень настораживала. Но со временем привык ― в конце концов, у всех есть свои заморочки…

― Ладно, Шон, спасибо за угощение. Давай перейдём к делу, ― протянул ему свиток с приказом, ― думаю, об этом тебе известно больше моего…

Капитан Таможни отбросил гербовую бумагу в сторону и подошёл к окну, сцепив пальцы за спиной. Спросил, не поворачиваясь:

― А что это за свёрток ты притащил подмышкой, рыба моя?

Я хмыкнул:

― Опять за своё, терпеть этого не могу…

Он слегка повернул голову, обнажая в хитрой улыбке крупные зубы:

― Знаю, но мне нравится тебя дразнить, Робин… Так что там, неужели подарок?

Пришлось развернуть плащ с вышитой каракатицей, доставшийся мне от охранника подпольной курильни:

― Догадываешься, откуда эта вещь, Шон?

Таможенник скривил губы, рассматривая эмблему на воротнике, внезапно брезгливо сбросив плащ со стола на пол. В его голосе появился лёд, от которого у меня стало холодно в груди:

― Почём мне знать, Капитан… Скажу только ― будет лучше, если и ты забудешь о каракатице. За этим кошмаром стоят сильные и опасные люди: ни тебе со всей Городской Стражей, ни мне, ни целому гарнизону не справиться с ними… Во всяком случае ― в этой жизни, ― в глазах друга, смотревшего куда-то за меня, я увидел пустоту и обречённость. Его палец указывал наверх, и не надо было повторять дважды, чтобы понять, кого он имел в виду…

Несколько мгновений мы молчали, и когда Шон снова заговорил своим обычным весёлым тоном, я вздохнул с облегчением:

― Так, довольно о глупостях. Ты ведь поймал убийцу Посла, и всё такое… Но вот что интересно, рыба моя… прости, Капитан, насколько я знаю, этот покойник последний месяц постоянно ошивался в Гавани под ручку с подозрительным монахом…

Я напрягся:

― Не тяни…

― Мои люди следили за ними, у нас на это были свои причины. Сегодня утром на одном из торговых судов поймали пытавшегося сбежать матроса. Ребята слегка перестарались, и парня смертельно ранили. Жаль, конечно… Однако перед тем, как отправиться в ад, он сказал:

― Я должен кое-что передать Послу Горного Княжества, необходимо доставить это к началу Ярмарки…

От таких слов я чуть не подскочил:

― Чтоб тебя…

Капитан согласно кивнул:

― Мы нашли эту «посылку», но вскрывать не стали ― надо было дождаться твоего дружка Лекса, мало ли что там внутри. Тем более в городе Император… Алхимик только что вернулся из пограничного гарнизона и вот-вот должен быть здесь, я потому и позвал тебя сюда.

Он ещё не успел закончить, а дверь уже распахнулась, впуская стремительного как ветер и такого же неуловимого, когда он позарез нужен, друга детства. Светловолосый, сероглазый северянин, невысокий и худой, изящными чертами лица напоминавший утончённых ангелов с картин прославленных мастеров Империи, был самым одарённым учёным, которого я знал и, несомненно, самым умным из нашей троицы.

Недолюбливавший его Шон, упрямо называвший Алхимика Зазнайкой, был к нему несправедлив: скромный, совершенно равнодушный к чинам и наградам Лекс жил только ради науки, и единственным его недостатком была неспособность отказать в просьбе. Чем бессовестно пользовались все кому не лень, и потому застать друга на месте было практически невозможно ― он постоянно кому-то помогал, а, освободившись, надолго запирался в лаборатории.

Мягко улыбнувшись ехидно хмыкнувшему Шону, Лекс открыл для меня объятья, и я с удовольствием, как в детстве, потрепал его взъерошенную шевелюру:

― Наконец-то явился, вечно пропадаешь неизвестно где…

Алхимик смутился, крепко пожимая мне руки:

― Дела, Робин… А ты, гляжу, как обычно носишься по городу, ещё не все шишки собрал? Как только Айша тебя терпит… ― и, повернувшись к Капитану Таможни, продолжил уже серьёзным тоном, ― давай сюда «находку», Шон, посмотрим, что там такое…

На столе появился завёрнутый в шёлковый платок деревянный ящик, и Лекс, отодвинув нас в сторону, какое-то время тщательно осматривал, ощупывал и даже обнюхивал обычную на вид коробку.

― Ты его ещё оближи, Зазнайка, ― фыркнул Капитан Таможни.

Но Алхимик, нахмурившись, пробормотал с задумчивым видом:

― Это лишнее ― взрывчатки нет, магией или запретным колдовством не пахнет, можно вскрывать. Только вы оба на всякий случай отойдите подальше…

Мы попятились, уже от двери наблюдая, как он осторожно крутит в руках ящик, у которого, как оказалось, не было дверцы. Пару минут волнительного ожидания и страха, что в любое мгновение он рванёт, разлучив наши усталые души с далеко ещё нестарыми телами, сменились нарастающим напряжением и желанием поучить безрукого заучку, как надо вскрывать странные посылки.

Первым не выдержал Шон, грубо оттолкнув растерявшегося Алхимика и попытавшись, к его ужасу, попросту вытрясти содержимое коробки, словно прилипшее ко дну чаши желе. При этом отсутствие дверцы или какого-нибудь отверстия его, казалось, не смущало… Неудивительно, что результатов эта потрясающая своим идиотизмом затея не принесла, и наступила моя очередь пробовать.

С глубокомысленным выражением лица, хмыкнув, достал из-за пояса кинжал, вскрывший на своём веку немало упрямых предметов, но, увидев, как побелел, хватаясь за сердце, друг детства, вернул его на место. Лекс облегчённо выдохнул, вытирая со лба капли пота, и я, подмигнув хмурому Главе Таможни, выхватил из ножен верный меч.

Вот уж не думал, что наш воспитанный учёный муж умеет так складно материться: он разошёлся, не замечая, как мы с Шоном довольно улыбаемся, а когда увидел ухмыляющуюся парочку ― потерял дар речи. Беднягу трясло:

― Полоумные сволочи, смешно им… Игрушку себе нашли, придурки, ― расстроенный Алхимик тяжело дышал.

Я попытался его успокоить, тронув за плечо, но он сердито сбросил мою руку, в отчаянии хлопнув ладонью по столу, но сгоряча промахнулся и попал по верхней грани упрямого ящика. Внутри того что-то щёлкнуло, и с мелодичным звуком боковая стенка отъехала в сторону, выпустив на свободу переливающийся в лучах заглянувшего в окошко солнца состоящий из переплетённых металлических нитей шар. Он пару раз качнулся и замер, подобно нашей троице, только мы это сделали с разинутыми ртами и наверняка выглядели не так блестяще

Шон выдохнул:

― Надо же, и всё такое…

Я поддакнул:

― Чтоб его…

И только Лекс затрясся от восхищения:

― Гениальная конструкция, вот бы узнать, как это устроено…

Капитан конкурирующего с нами ведомства презрительно фыркнул:

― Хватит таращить глаза, Зазнайка. Сначала объясни нам, придуркам, что это за х… хм, штука, раз ты у нас такой умник

Вопрос поставил учёного в тупик, и он покраснел:

― Нужно время, чтобы разобраться. Возьму его в лабораторию…

Но Шон набычился:

― Если я тебе это позволю. Шар принадлежит Таможне и, судя по виду, может состоять из чистого серебра…

Почесал начавшую снова нестерпимо зудеть шею, догадываясь, что произойдёт дальше: забыв, зачем они здесь собрались, два непримиримых осла начнут торговаться, доказывая свою правоту, и это может затянуться надолго. Всегда одно и то же… А между тем, мы так и не продвинулись в деле, по-прежнему не догадываясь, зачем эта игрушка могла понадобиться погибшему Послу.

Но тут события приняли неожиданный оборот: пока мои горе-друзья переругивались, я с любопытством протянул руку к загадочному шару, тут же её отдёрнув ― сфера очень быстро нагревалась. Её серебристый цвет заметно менялся, с каждым мгновением становясь всё ярче и ослепительнее, и, почувствовав нарастающую опасность, падая на пол, успел крикнуть:

― Ложись, эта дрянь сейчас взорвётся!

К счастью, на этот раз вечные спорщики ко мне прислушались ― рядом, громыхнув задетым стулом, приземлилось тело Верзилы, успевшего схватить за шиворот Лекса, с воплями свалившегося прямо на него. Я прикрыл голову руками, но вместо оглушительных раскатов, послышались негромкое шипение и отчётливый щелчок, сопровождавшиеся звоном разбитого стекла и неприятным жужжанием…

Забыв об опасности, я поднялся на колени, в последний момент успев заметить исчезающий в пустом проёме окна рой насекомых, очень напоминавших крупных серебристых пчёл… Встав, пробормотал:

― Это что ещё за… чтоб её…

Рядом пыхтел ловко вскочивший на ноги Шон, продолжавший держать за шкирку Лекса и не замечавший, как тот выпучил глаза, задыхаясь от врезавшегося в горло воротника:

― Нет, ты это видел, Робин? Что за чудеса здесь творятся, рыба моя, и где шар?

Я освободил друга детства из «удавки», ободряюще похлопав его по спине, пока тот ловил ртом воздух, пытаясь отдышаться. На отполированной поверхности стола вместо деревянного ящика в небольшой прожжённой ложбинке лежала горстка пепла.

― Улетел твой шар, Таможня, ищи-свищи его теперь в городе, ― на душе почему-то стало тяжело.

Шон вдруг довольно засмеялся:

― А зачем мне его искать? Это работа нашей доблестной Стражи и его обожающего бег с препятствиями Капитана… Ну что, Робин, как будешь ловить этих тварей? Сочувствую, нелегко тебе придётся, ― и он ещё громче заржал…

За что и схлопотал от меня крепкий удар под дых, что, впрочем, только усилило его веселье.

― Скотина бессовестная, а не друг, чтоб тебя, ― я беззлобно ругнулся, и в это время наконец отдышавшийся Лекс положил мне руку на плечо:

― Не переживай, Робин, я что-нибудь придумаю…

Дверь с визгом распахнулась, и в комнату влетели взъерошенные, запыхавшиеся новички.

― Что случилось, Капитан? Мы ждали Вас на улице, когда вниз полетели осколки стекла, а вслед за ними… что-то ещё, ― Газ сморщил лоб, ища подходящее слово и жалобно заглядывая мне в глаза, ― простите, не успел рассмотреть. Слишком быстро всё произошло…

Я кивнул:

― Запомнил хотя бы, куда полетели эти странные пчёлы?

Его глаза расширились:

― Значит, не показалось… Кажется, к центру города.

― К Монастырским садам, Капитан, ― как обычно, влез в разговор Бин.

Развернувшись, пожал руку погрустневшему Алхимику, недовольно рассматривавшему то, что осталось от чудесного механического ящика, толкнул в бок отсмеявшегося и вмиг поскучневшего Шона, буркнув:

― До встречи в «Зайце», хохотун…

На что тот, сунув каждому в руки по большому пирогу, выставил нас за дверь со словами:

― Удачной тебе охоты, Капитан!

На улице, разделив пирог между вечно голодным пополнением Стражи, указал в сторону зелёной шапки Монастырских садов:

― Двигаемся туда, и вот что ― если вдруг по дороге заметите посыльного от Коменданта, сделайте так, чтобы глаза мои его не видели, а то зашибу и нарочного, и вас, чтоб меня…

Довольные ребята бодро побежали вперёд, а я поплёлся следом, даже не представляя, что теперь делать со всем этим кошмаром…

Глава 4. Старик Чен

Не по-осеннему жаркое солнце припекало так, что, казалось, ещё немного, и точно сварюсь под кожаным доспехом или вытеку из него, расплавившись, как тот серебряный шар… Говорят, на южных островах живут племена, до сих пор обожающие человечину. Вот они обрадовались бы такой закуске ― Капитан Городской Стражи в собственном соку, и мне, глядишь, стало легче ― не надо было распутывать этот, чтоб его, клубок проблем. Только где они, а где я… И в самом деле, куда это меня занесло?

Стряхнув с шеи разъедавший кожу липкий пот, осмотрелся ― мои молодые и на зависть шустрые новобранцы опять вырвались вперёд, скрывшись за поворотом тихого переулка, который, по словам Бина, должен был здорово сократить путь к Монастырским садам. Ну конечно, им же не пришлось падать с крыши в обнимку с заговорщиком или задыхаться под удавкой горбуна…

Я прислонился спиной к дереву, закрыв глаза:

― Да что с тобой сегодня, Робин, почему ноешь по любому поводу? Ну устал, подумаешь, не в первый же раз… Не такая уж ты и развалина, чтобы хныкать и жаловаться на жизнь. Или, правда, старею? Вот уже и хриплю, как дед после небольшой пробежки…

В попытке прогнать грустные мысли представил, что рядом блестит, переливаясь искрами, море. Бегущая вдоль кромки прибоя Айша призывно улыбается, а её облепившее фигуру мокрое платье радует глаз, ничего не скрывая. Маленькие изящные ручки тянутся ко мне, но вместо того, чтобы обвиться вокруг загоревшегося желаньем тела, жарко шепча:

― Я так соскучилась, мой Капитан, ― ощутимо дёргают за рукав…

Глаза распахнулись ― рядом стояла незнакомая старушка с озабоченным, сморщенным от времени лицом:

― Что с тобой, сынок, неужто плохо? Вон бледный какой… Может, съел чего и отравился?

Она смотрела на меня с жалостью, безумно смущая:

― Да я в порядке, бабуля, иди своей дорогой…

Старушка покачала головой и, поправив на руке корзинку, медленно побрела дальше, а покрасневший Капитан, вместо того чтобы броситься вдогонку за своими помощниками, замер на месте, до боли сжав эфес меча:

― Дожил, чтоб меня… И с чего это старая клюшка решила, что мне плохо? Отравился ― глупость какая… ― дрогнувшая рука сама потянулась к зудевшей с утра шее, нащупав маленькую припухлость у позвоночника, прикасаться к которой было невыносимо больно.

Странно, но это меня успокоило, вернув мыслям привычную ясность:

― Что это ― незамеченный укус букашки или что-то более серьёзное, отнимающее силы, а, может, и жизнь? В любом случае надо срочно выяснить ― откладывать нельзя, такими темпами я свалюсь через пару часов.

Решение было принято, оставалось собраться с силами и исполнить задуманное. Свистнул, подавая условный сигнал разогнавшимся ребятам, и как только они появились, «сияя» взмокшими перепуганными лицами, отдал приказ:

― Мне срочно надо кое с кем повидаться, я вас догоню. Обойдите сады, ищите рой необычных пчёл, и чтоб без самодеятельности. Всё, никаких вопросов, бегом!

Не глядя на их растерянные физиономии, развернулся назад, в сторону ещё не успевшей скрыться из виду Гавани. Мне некогда было озираться по сторонам, я шёл напролом, не церемонясь с суетящимися горожанами, не замечая их возмущённых криков и не чувствуя боли в плечах, которым особенно доставалось в людской толчее. Впервые в жизни Капитан не догонял, а убегал от, возможно, смертельной опасности, и это сводило с ума…

Рот наполнился горечью, сердце толкало кровь так отчаянно, словно это был его последний шанс отличиться, и даже воздух в лёгких сипел:

― Поднажми, Капитан…

Я смотрел на лавку Чена, не решаясь войти, хотя прекрасно знал ― почему оказался именно здесь. Прямых доказательств, что хитроумный торговец шёлком имеет отношение к Гильдии убийц, у меня не было, но опыт и интуиция подсказывали, что я прав.

Все аптекарские лавки в городе были под его контролем, как и большая часть продаваемых ими трав и снадобий, несколько крупных кораблей, стоявших на рейде в Гавани, тоже принадлежали этому с виду добродушному, покладистому старичку… И, пожалуй, только Капитан Таможни был в курсе, что, помимо шёлка и пряностей, они перевозили в тайниках своих трюмов. Но он молчал, и на попытку забросить сети в сторону Чена только иронично хмыкал, всегда повторяя одно и то же:

― Не лезь в это дерьмо, Робин, иначе даже я не смогу тебе помочь…

Понятно, что обращаться за помощью к подобному типу не хотелось, но выхода не было ― никто не разбирался в ядах лучше, чем старый дедушка моего школьного приятеля Борама. Вопрос решился сам собой ― старик вышел из лавки, окинув меня пристальным взглядом. Приторно заулыбавшись, он бросился навстречу, раскинув руки так, словно пытался поймать летящий мяч:

― Капитан, клянусь сединой, я рассказал всё, что знал, но если надо, готов помочь нашей славной…

Я перебил его:

― К демону твою седину, чтоб её… В дом, Чен, надо поговорить без лишних ушей…

Глаза торговца стали серьёзными, и, поклонившись, он засеменил вслед за мной. Я уже не раз бывал в этом месте, поэтому войдя внутрь, сразу повернул к чёрному ходу, ведущему во внутренний двор. Слуга с подносом в руках шарахнулся в сторону, не мешая мне по-хозяйски расположиться на лавке в закрытой беседке, увитой густым плющом. Чен сел напротив за резной стол, сказав совсем другим тоном:

― Похоже, у тебя неприятности, Робин. Ты спас моего внука, а я не забываю добра, говори, что случилось…

Я повернулся спиной, приподняв волосы и указывая на крошечную опухоль на шее:

― Что скажешь?

Он взял лампу со стола и, не прикасаясь, осмотрел рану. Мне не понравилось его молчание, но торопить старика не стоило. Сухой кашель разбил тишину; я вздрогнул от неожиданности, когда он сел рядом и, взяв мою ладонь, прощупал пульс.

Подняв голову, Чен заглянул мне в глаза ― в ответ сердце обречённо сжалось, ведь в его бездонных зрачках билась, пытаясь вырваться из плена, сама пустота, название которой ― безысходность. Голос торговца плыл издалека:

― Мне правда жаль, Капитан, это тот случай, когда я хотел бы ошибиться ― попавшая в тебя игла была отравлена. Чувствуешь слабость? Может, усталость и потерю сил?

Я кивнул, старик отвернулся, вцепившись в пустую чашку и делая вид, что рассматривает затейливый узор:

― Ты ведь недавно был на границе, верно? Тамошние племена часто используют эту отраву…

Сглотнув, постарался казаться спокойным:

― Сколько я ещё протяну?

― Постарайся продержаться до утра ― нужно время, чтобы найти противоядие. К счастью, у никчёмного старика Чена связей больше, чем у доблестного Капитана Стражи… Уходи, Робин, и помни: от того, сумеешь ли ты себя преодолеть, будет зависеть, сколько проживёшь на этом свете. Чтобы тебе помочь, я должен спешить, не теряй надежды, ― он встал, указывая на выход, широкие рукава его цветастого халата почему-то дрожали…

Не сразу решился спросить:

― Чен, что меня ждёт в ближайшее время?

Он пожал плечами:

― У всех по-разному, возможны жар и видения…

Я склонил голову:

― Спасибо…

Старик бросил на ходу:

― Пока не за что, не задерживай меня, Робин…

Но то, что вертелось на языке, удержать было невозможно:

― И последнее ― что тебе известно о серебристом шаре, способном превращаться… ― я не договорил, потому что Чен неожиданно рванулся ко мне, вцепившись длинными лакированными ногтями в и без того избитые плечи. Его перекосило от ужаса:

― Не дай бог, Капитан, не дай… Если это уже здесь, боюсь, нам ничто не поможет, но всё же попробуй, ты же ― настырный… Найди эту дрянь и уничтожь, ― его халат мелькнул перед глазами, задев мои ресницы, и словно растворился в воздухе.

Меня как будто молнией ударило:

― Да чтоб тебя, старый болтун, напугал…

Я покидал лавку с двойственным чувством: с одной стороны, конечно, было о чём переживать, ведь торговец и великий знаток ядов только что фактически подписал мне смертный приговор, дав в утешение слабую надежду. А с другой ― старик перебил этот страх новостью, что проклятая посылка может покончить не только со мной, но и с теми, кого я искренне любил.

Моей гордости был брошенсерьёзный вызов, на который я не мог не ответить, поэтому поправив меч, развернулся в сторону Монастырских садов, где в данный момент неизвестно чем занимались порой не в меру ретивые новобранцы.

― Господин Капитан, ― прошелестело совсем рядом, и, дёрнувшись, я едва справился с желанием дать кому-то в ухо, чтобы не подкрадывался сзади.

На меня смотрел ещё более древний, чем хитрый лавочник, старикашка, одетый в скромный халат слуги. Он низко поклонился, передавая поводья от великолепного чёрного жеребца и снова заставляя завидовать гибкости позвоночника некоторых пресмыкающихся:

― Хозяин прислал Вам коня, чтобы помочь в важном деле…

Это был сильный ход и, главное, своевременный, поэтому вскочив в седло и потрепав шёлковую гриву «сюрприза», я буркнул:

― Передай мою благодарность Чену, верну… скоро, чтоб его… ― и, натянув поводья, направил нового помощника в нужную сторону, заранее торжествуя, ведь теперь перед недовольной толпой на улицах города у меня было преимущество в одну лошадиную силу.

И оказался прав ― в сады добрался быстро и почти без происшествий: забравшийся на столб бестолковый увалень, как и застрявший в узких дверях лавки горожанин с вытаращенными глазами, да и слишком голосистая торговка, севшая толстым задом в пустую корзину ― не считаются…

В огромных Монастырских угодьях мне повезло сразу найти ребят ― помог босоногий, подбежавший к коню мальчишка: уцепившись грязной рукой за стремя, он указал вглубь боковой аллеи, прошепелявив:

― Дяденька! Там эта штука… того, а они упали… и всё…

Я не стал подробно расспрашивать красноречивого негодника и, пришпорив коня, решил разобраться в случившемся сам. Через минуту заметил торчавшие за кустами знакомые казённые сапоги и, спрыгнув на землю, холодея от дурных предчувствий, побежал…

Бин и Газ лежали рядом, раскинув руки, и, казалось, спали. Но их непривычно бледные физиономии, украшенных синяками и ссадинами, а также местами порванная и заляпанная кровью новенькая форма Городской Стражи указывали на то, что здесь недавно был бой, и мои славные ребята не сдались просто так…

Я упал на колени, ловя пульс на шеях обоих драчунов, и обрадованно рассмеялся, ощутив под пальцами слабые, но вполне уверенные толчки крови.

― Вот паршивцы, заставили своего Капитана переживать ― и без этого забот хватает, ― бормотал, чувствительно похлопывая их по щекам.

Они зашевелились, постанывая и охая, а потом снова затихли, и меня это здорово напугало, хотя и не так, как показавшиеся из их ртов чёрные, по-змеиному раздвоенные языки. В первый момент я в ужасе отпрянул, потянувшись к кинжалу, но вовремя опомнился:

― Это всего лишь видения, о которых предупреждал Чен. На самом деле ничего там нет, ― и потянулся к Бину, чтобы убедиться…

Убедился, болван, чтоб меня… Змеиного языка и в самом деле не оказалось, зато были крепкие молодые зубы, мгновенно впившиеся в ладонь, так что теперь стонать пришлось мне. А заодно успокоить хорошей затрещиной бойца, оравшего во всю глотку:

― Ты ещё пожалеешь, что связался с нами, тварь!

― Глаза — то разуй, Бин, для кого ― тварь, а для кого и Командир. И кто тебя, заразу, научил так кусаться, больно же… ― я перетянул рану шейным платком, на котором уже не осталось свободного места от пятен крови, с ухмылкой посматривая на виновато хлопающего глазами рыжего парня.

― Командир, я…

―Ладно уж, помоги Газу и рассказывай, что здесь произошло.

История Бина оказалась занятной: они подозрительно быстро нашли рой серебристых пчёл, но ещё раньше его обнаружил человек в чёрном с закрытым платком лицом. Незнакомец, пробормотав «чудные слова», умудрился загнать «серебрянок» в корзинку с крышкой, после чего попытался скрыться вместе с ними.

Тут-то в дело и вступили мои отважные новички, но бой получился недолгим ― не по-человечески шустрый незнакомец надавал обоим по шеям и «отключил» странным приёмом.

Я помрачнел, кусая губы ― если бы только не помчался к Чену, возможно, смог бы остановить конкурента, а так ― где теперь его искать? Но провидение решило напоследок побаловать отчаявшегося Капитана: из-за кустов вынырнул уже знакомый мальчишка и, бесстрашно ухватившись за мой рукав, показал в сторону садовой дорожки:

― Дядька в чёрном там, совсем рядом, я видел…

Схватив его за шкирку, заглянул в большие глаза, смотревшие на меня без тени страха:

― Кто тебя подослал, паршивец?

Он рванулся из рук, оставив на память кусок ветхой рубахи, и, исчезая в сплетении ветвей, засмеялся:

― Старик Чен…

Что ж, не удивил ― у торговца шёлком везде свои глаза и уши. Между тем, ноги уже мчали меня навстречу судьбе ― если появился шанс встретиться с врагом, я не собирался его упускать.

Человек в чёрном, плотно облегавшем костюме стоял на коленях спиной ко мне и, похоже, никуда не торопился. Преодолев огромный соблазн бросить кинжал в открытую мишень, сказал глупейшую фразу:

― Повернись и сними платок, я хочу видеть лицо того, кто сегодня умрёт от моей руки…

За то время, что я потратил на высокопарную болтовню, опытный боец уже пару раз бы меня прикончил, а этот напрягся, но не спешил бросаться в драку. Значит, тянул время, и это было плохо. Поэтому, не откладывая, я атаковал. Вот тут-то мой противник и показал себя во всей красе: будь я даже здоров и полон сил, вряд ли бы сумел так быстро двигаться…

Надо отдать парню должное: наш скоротечный бой был прекрасен ― я еле успевал отражать его сумасшедшие атаки, уворачиваясь от потрясающих прыжков и переворотов. Да любой акробат «отдыхал» по сравнению с этим мастером. Если бы руки не были заняты спасающим мне жизнь мечом, похлопал бы в ладоши и посвистел от восхищения, поорав от души:

― Браво!

Но, честно скажу, было не до того… Продержавшись пару минут в бешеном темпе, понял, что не за горами горький момент, когда несчастные лёгкие прохрипят:

― Хватит, Робин, это уже перебор, нам трудно дышать, ― а сердце затоскует не от любви, а боли. Значит, пришла пора заканчивать представление. Сосредоточившись, что было непросто при мельтешащем в глазах противнике, в прыжке оттолкнулся от крепкого дерева, проведя свой любимый удар коленом в солнечное сплетение. Действовало безотказно, спасибо вечно угрюмому Сержанту, не пожалевшему времени и кулаков на обучение зелёного новобранца…

Похититель пчёл согнулся, пытаясь вздохнуть, а я, сделав подсечку, оседлал его, связав руки и ноги прочной кожаной бечёвкой.

― Что ж с вами всеми творится-то, а? Ты у меня второй придурок за сегодняшний день, нанюхавшийся «ведьминой дури». Опять, наверное, молокосос, ― бормотал я, затягивая узел, ― хотя дерёшься неплохо. Ну-ка, дай взгляну на твою образину…

Я сорвал косынку с лица едва дышавшего «акробата» и сам чуть не свалился от неожиданности: на меня смотрел… Лекс. Да чтоб меня, только не сейчас… Зажмурился, тряся головой, а, открыв глаза, вздохнул с облегчением ― видение рассеялось, показав мне бледное, невзрачное лицо парня с мутным взглядом любителя запретной дури.

Он пошевелил губами, но, наученный утренним опытом, я не стал к нему приближаться, тем более что и так расслышал издевательский шёпот:

― Ты опоздал, солдат. Гореть вам всем… ― его глаза закатились, а я бросился, вернее, пополз, потому что на большее сил уже не осталось, к закрытой корзине.

Что-то мне подсказывало ― он не обманул, и, убедившись в правильности догадки, также ползком вернулся к «отдыхавшему» противнику. Парой оплеух вернул его в сознание:

― Не беси меня, парень, где «пчёлы», чтоб тебя? Всё равно в Тайной Канцелярии… зачем мучиться, болван?

Он поднял на меня полные боли глаза, дёрнул головой, и тонкая струйка крови стекла с тонких губ на подбородок. Видимо, мальчишка хорошо подготовился… Сплюнув в отчаянии, упал рядом с ним: меня снова лихорадило. В голове крутилось:

― Столько маеты, и опять впустую…

Подбежавшие помощники выглядели вполне сносно, и я выдохнул:

― Действуйте по инструкции, но сначала помогите сесть…

Голова кружилась, перед глазами мелькали подозрительные мушки, которых я тщетно пытался отогнать, наблюдая, как суетится молодняк. Взгляд уткнулся в сжатый кулак теперь уже мёртвого противника, и, предчувствуя удачу, разогнул его ещё не успевшие остыть пальцы ― на ладони покойника лежала серебристая пчела…

Дрожащей рукой завернул маленькое тельце в опавший листок и подозвал Газа, почему-то смотревшего на меня с испугом:

― Веди коня, живо! Я должен успеть…

Печальный новичок кивнул:

― И куда Вы поедете в таком состоянии?

― К Лексу…

Губы невольно растянулись в улыбке, когда старавшийся во всём мне подражать парнишка пробормотал:

― Берегите себя, Командир… чтоб Вас…

Глава 5. Лекс

Я гнал коня в сторону крепости, не сомневаясь, что Лекс уже покинул гостеприимное здание таможни ― слишком хорошо знал друга. Для него любая новая загадка сразу же становилась приоритетом, а лаборатория была лучшим местом, чтобы с ней разобраться.

Время поджимало, оставалось надеяться, что безотказного «добряка» не перехватили по дороге. Слова Чена ― надо продержаться до утра, не вызывали оптимизма, а бьющаяся в виски мысль:

― Это может оказаться мой последний рассвет, ― бесила своей безысходностью.

Оставив коня у входа в башню, верхнюю часть которой по традиции занимала лаборатория Алхимика, а подвалы, по иронии, были отданы, пожалуй, самому серьёзному учреждению города ― Тайной Канцелярии, задумался. Добровольно спускаться в эти застенки, понятное дело, никто не собирался, но мне была нужна информация, которую, как я надеялся, суровые ребята сумели вытянуть из Тени Посла, или как там его звали на самом деле. И тут без Лекса было не обойтись…

Не знаю, как ему это удавалось, но он единственный мог добыть необходимые мне сведения. Однако, проблема как раз и заключалась в том, чтобы сначала поймать самого неуловимого друга детства. Поднимаясь по винтовой лестнице на верх башни, я волновался не меньше, чем после откровений старика Чена, ведь если Лекса не окажется на месте, все мои героические усилия по перестановке усталых ног по крутым ступенькам окажутся пустой тратой быстро убывающих сил…

Ну хоть в этот раз мне повезло: открыв незапертую дверь, я услышал грохот и последовавшее за этим оханье ― похоже, мой рассеянный друг в очередной раз, задумавшись, сел мимо стула. Но всё оказалось ещё проще: Алхимик стоял возле большого, заставленного разнообразной стеклянной утварью стола, и, держась за спинку изящного резного кресла, внимательно рассматривал что-то у себя под ногами.

― Помощь нужна? ― вначале испугавшийся резкого окрика Лекс, увидев меня, расслабился:

― Что за мерзкие твари, Робин, уже и сюда добрались…

С детства знакомая ситуация: ещё тогда будущий Алхимик панически боялся ползающую усатую живность, и мне постоянно приходилось его «спасать».

― А тебе не кажется, мой учёный друг, что гонять тараканов стулом не очень удобно? ― я с трудом сдерживал ухмылку, боясь расстроить впечатлительного блондина, ― у тебя же на ногах сапоги. Последний раз показываю, как это делается…

Но Лекс вцепился в мою руку, останавливая:

― Перестань, Робин, не выношу этого, просто прогони их

Я начал заводиться:

― Да чтоб тебя, Алхимик, как ты ещё жив с такими-то принципами? В комнате наверняка куча разной отравы, чтобы избавиться от этой напасти, а ты ломаешь стулья. Где логика? И вообще, твой друг пришёл сюда по важному делу ― хочешь посмотреть на загадочную серебристую пчелу?

Тараканы тут же были забыты, и в глазах Великого экспериментатора зажглись знакомые огоньки любопытства:

― Ну что же ты молчал? Скорее показывай, ― он закрутился как собачонка в ожидании подачки, и его совершенно не волновало, какой ценой мне досталась эта добыча ― маленький бессердечный… Впрочем, я не рассердился ― привык, ведь друзей надо любить такими, какие они есть, и эти слова в полной мере относились к умнику-Лексу…

Опомнившись, Алхимик нетерпеливо упёрся серебряным подносом мне в грудь, на который я осторожно выложил пчелу. Окинув усталого гостя суровым взглядом, словно подозревая в попытке похитить принадлежавшую ему драгоценность, Лекс осторожно понёс её к столу. Но то ли из-за волнения, то ли из-за своей неуклюжести натолкнулся на им же опрокинутое кресло и… «полетел» вперёд, наблюдая, как вырвавшееся из рук коварное блюдо со звоном падает на пол…

Мы в два голоса закричали отчаянное:

― Нет! ― Лекс от страха за чудо-пчелу, а я ― за друга, рисковавшего сломать шею…

Его, к счастью, удалось спасти, в прыжке приземлив на себя, а вот моя и без того несчастная спина пострадала ― от боли потемнело в глазах, но вопли Алхимика:

― Очнись, Робин, ну что разлёгся? Вставай и ищи пчелу, по-моему, она закатилась под стол, ― и мёртвого подняли бы из гроба. Я скрипел зубами, повторяя про себя слова, что в другой ситуации проорал бы вслух, если бы не прикушенный язык и ушибленная утром челюсть…

Лекс зажёг свечи, и два взрослых болвана на карачках начали ползать по полу, пока друг не загнал меня под стол, несмотря на слабые попытки сопротивления и угрозы расправы с ним и его проклятой летуньей. Там-то я и увидел нашу потеряшку, одиноко лежавшую за куском разбитой чаши. Обрадованно протянул к ней руку, но она вдруг начала расти, через несколько мгновений заняв всё свободное пространство рядом со мной.

В ужасе выскочил из-под стола, но, наткнувшись на непонимающий взгляд Лекса, оглянулся на чудовище, которого не было. Опять, чтоб их, видения, мог бы и догадаться… Но лезть назад не пришлось ― маленькое серебристое ядро вылетело навстречу и с неприятным жужжанием сделало круг перед нашими ошалевшими лицами.

Я и не понял, как презиравший любые физические упражнения Алхимик умудрился с разбега вскочить на широкий подоконник, заметавшись на нём и растопырив руки. Он беззвучно шевелил губами, пытаясь что-то мне сказать, но я и так понял эту пантомиму: окно за спиной Лекса было приоткрыто…

Значит, у нас оставался один шанс удержать беглянку от побега, хотя мерзкое подобие насекомого уже ползло по стеклу, неотвратимо приближаясь к свободе. Схватив первую попавшуюся склянку и не глядя выплеснув её содержимое на стол, запер пчелу под прозрачным «колпаком», обрадовав друга:

― Слезай, Лекс, я её держу. Странно, почему она перестала трепыхаться? Что у тебя было в этой банке ― похоже, пчёлке не нравится здешняя атмосфера…― но спрыгнувший на пол друг молчал, и мне пришлось оглянуться.

Алхимик замер возле стола, показывая рукой на ядовито-розовую пену, волнами вылезающую из большого симпатичного сосуда. Кажется, у ошарашенного учёного внезапно кончились слова, потому что из рта доносилось что-то совершенно нечленораздельное, больше похожее на икоту.

Наконец, его «прорвало», при этом цвет лица обычно бледного друга великолепным румянцем пытался затмить заливавшее стол безобразие:

― Какого… Что… Откуда это? ― выпалил он на одном дыхании, и я сразу заподозрил, что отвечать на все вопросы придётся мне. Тем временем, любопытный «дознаватель» никак не унимался, стоная, ― это же был научный эксперимент, столько труда, пылинки сдувал с колбы…

Испугавшись, что Лекс разрыдается на моих глазах, смущённо признался:

― Ты же сам хотел, чтобы я поймал эту дрянь, вот и пришлось взять банку, ― и еле слышно добавил, ― кажется, там что-то оставалось на дне

На друга было страшно смотреть: пунцовый от гнева, недвусмысленно сжав кулаки, обычно миролюбивый Алхимик шёл в мою сторону. Пришлось выкручиваться:

― Может, отпустить пчелу, и пусть она превратит город в руины? ― я знал, на что давить, и не ошибся: друг тут же забыл о стекавшей на пол и оставлявшей за собой выжженные следы пене, переключив внимание на подозрительно притихший «объект» в банке.

Я осторожно вытряхнул «серебрянку» на протянутый им поднос, сверля её заинтересованным взглядом:

― Единственное отродье, что мне удалось достать, неужели сдохла?

Лекс сверкнул сердитым взглядом:

Неживое не может умереть… Подозреваю ― это очень искусный механизм, на колдовство не похоже…

Хмыкнул, понимая, что последует за этими словами: друг опять собирался оседлать любимого конька ― слишком буйную фантазию:

― Давай без глупостей, Светлячок, ― Алхимик недовольно поморщился от детского прозвища, ― не начинай свои бредни про будущее и удивительные предметы, занесённые оттуда в наш мир попутным ветром. У меня… нет, у нас мало времени ― Чен проговорился, что маленькие твари могут погубить целый город, подумай лучше над этим.

Лекс тяжело вздохнул:

― Боже, дай мне терпения и сил жить рядом с такими невежами! Не хочешь слушать, отойди в сторону и не мешай…

Я послушно уставился в окно, но внезапно налившиеся свинцом ноги вынудили меня перебраться в кресло. Тем временем, мой учёный друг, взяв лампу и надев на лоб повязку с большим увеличительным стеклом, склонился над затихшей пчелой и надолго замолчал. Воцарившаяся в комнате тишина почти убаюкала меня, и чтобы справиться с сонной одурью, я заставил себя встать и, заложив руки за спину, обойти розовую лужу, остановившись у старого мутного зеркала.

Тщетная попытка разглядеть в размытом отражении свою бледную физиономию привела к тому, что голову повело. Мысленно обругав любителя собирать никчёмное старьё, которое он называл «уникальным и неповторимым», попытался переключить внимание на более интересные украшавшие камин вещицы, но что-то мелькнуло на серебристой поверхности ― будто маленький паучок пробежался из угла в угол.

Придвинув лицо к зеркалу, замер в нехорошем предчувствии. На смену донимавшему с самого утра жару пришёл ледяной озноб ― мутная пелена рассеялась, сменившись удивительной картиной: по городу двигались люди… Они суетились, разговаривали, обгоняя друг друга и порой вступая в нешуточные перепалки ― совсем как на главной торговой улице, только вот одеты были очень необычно. Особенно женщины и совсем молоденькие девушки…

Неудивительно, что я засмотрелся, открыв рот: короткие юбки и платья не скрывали стройных ножек, распущенные волосы удивительных цветов, не убранные как положено в строгие причёски, дразнили своей доступностью… Слишком откровенные, немыслимых фасонов блузы даже меня вогнали в краску, вызывая неуместные желания. Я слышал весёлые голоса девчонок, любовался прекрасными лицами и телами, ощущал восхитительные ароматы духов и молодой кожи…

Но самое странное заключалось в том, что посреди этого буйного великолепия стоял растерянный и несчастный Капитан Городской Стражи, и никто из бегущих куда-то горожан не обращал на него внимания… Он озирался по сторонам, словно ища помощи, и не находил её. Рука сама потянулась к зеркалу, но мерзкая стекляшка мгновенно затуманилось, скрывая необычное видение.

Меня трясло, и сколько бы я не убеждал себя, что это очередная обманка больного разума, легче не становилось. Собственный голос показался мне жалким:

― Слушай, Лекс, что за чудное зеркало у тебя на стене? Раньше его не было, по-моему, с ним не всё в порядке

Тот буркнул, не оглядываясь:

― Недавно нашёл на побережье, видно, выкинуло волной. Отреставрирую, когда будет время. Иди сюда, я вынул из пчелы странную штуку, она настолько маленькая, что увидеть её можно только под лупой. Теперь у меня нет сомнений ― это необыкновенный и уж точно нездешний механизм, из лёгкого, лишь внешне похожего на металл материала. Даже самые умелые Подгорные мастера не сумеют выковать такое…

Я заставил себя передвигать негнущиеся ноги, прислушиваясь к словам воодушевлённого друга:

― Робин, как бы мне хотелось познакомиться с людьми, способными на такое. А тебе?

Перед глазами всплыла картинка, где я беспомощно озираюсь в «чужой» толпе:

― Спаси и сохрани… Мне и тут проблем хватает, чтоб их… Кстати, эти «штуки» и правда способны погубить город? ― приблизившись к другу, с неприязнью рассматривал разобранную на части «пчелу».

Лекс пожал плечами:

― Понятия не имею, но убеждён, что их можно уничтожить: найди мне весь «рой», и я с ним покончу. Дело за тобой, Капитан…

Кивнул в ответ, не представляя, как сдержать обещание, и, наконец, задал другой тревоживший меня вопрос:

― Лекс, в Канцелярию доставили горбуна, я должен знать…

Светлые ресницы над печальными серыми глазами вздрогнули, пока он стряхивал невидимые пылинки с моего плеча:

― Всё никак не успокоишься? И кто из нас двоих сумасшедший, а?

Я молча отвёл взгляд, прижав руку груди, где под доспехом жгло душу полковое знамя. Друг понимающе вздохнул:

― Горбатый «монах» всех перехитрил ― умер ещё по дороге, но его убило не твоё, не спорю, потрясающее умение догонять и бить без промаха. И он, и Посол погибли от одного яда, хотя отрава подействовала на обоих по-разному ― я осматривал трупы и присутствовал при их вскрытии. Не секрет, кто у нас в Городе лучший знаток подобных зелий. На твоём месте я бы присмотрелся к старику, пусть за ним и стоит сама Гильдия. И пожалуйста, будь осторожен, Робин, выглядишь ты неважно, не думай, что твой друг не заметил этого. Рассказывай, всё равно же не отстану…

Пришлось вкратце обрисовать ситуацию и, чтобы не смотреть, как, волнуясь, побледневший Лекс пытается оторвать пуговицу с куртки, я отвернулся к окну. На душе было тоскливо: мало того, что история с «пчёлами» не сдвинулась с места, похоже, и служитель Ордена не имел отношения к смерти Посла, а я до сих пор так и не узнал, что их связывало. Всё это отбрасывало расследование назад, и не оставалось ни сил, ни времени на поиски нового подозреваемого…

За спиной что-то зашуршало, ударившись о пол. Рядом громыхнуло и звякнуло, и я испуганно оглянулся ― Лекс лихорадочно рылся в ящиках комода, то и дело выбрасывая на пол банки и коробки:

― Да куда же я его положил, вот растяпа… а, нашёл, нашёл! Робин, проглоти скорее этот порошок, ― из вышитого мешочка появился небольшой бумажный пакетик, ― он поможет тебе собраться с силами и продержаться ещё минимум сутки…

Я принюхался, укоризненно вытаращившись на друга:

― Да ни за что на свете, совсем сбрендил, Алхимик? Подсовываешь Капитану Стражи «ведьмину дурь»? Она мне столько крови попортила, от этой заразы стонет половина города ― дети гибнут на глазах у родителей, да чтоб я… чтоб тебя!

Лекс как-то слишком знакомо хмыкнул.

― Неужели меня передразнивает, мелкая зараза? ― я демонстративно подтянул рукава, и друг попятился, не переставая ухмыляться:

― Не держи меня за дурака ― не забыл, кто перед тобой? В основе этого снадобья действительно лежит известное тебе вещество, но я над ним как следует поработал. Теперь оно не вызывает немедленного привыкания и ужасных последствий, хотя голова поболит несколько дней, если она к тому времени уцелеет, конечно…

Я вздохнул:

― Ты его уже проверял?

Лекс перестал улыбаться:

― Вот на тебе и испытаем, это единственное, чем я могу сейчас помочь лучшему другу…

У меня не было времени колебаться ― вырвав пакетик из рук Алхимика, высыпал белые кристаллики на язык и сглотнул. Приятный холодок освежил горло, пришло моё время поддержать Светлячка, в чьих несчастных глазах уже блестели слёзы:

― Вообще-то, стоило бы тебя арестовать, мой дорогой изобретатель «новой дури», но пока с этим повременю. Береги секрет ― желающих заполучить рецепт будет очень много, можешь и без головы остаться, ― я крепко его обнял, ― и вот что, умник, подскажи, где искать рой. Есть идеи?

Лекс отвернулся к стене, подозрительно хлюпая носом и вытирая глаза рукавом куртки:

― Подожди минуту, я соберу нашу «пчёлку», будет как новая. Думаю, эти маленькие летуньи устроены так, чтобы держаться всем вместе. Может, моя догадка и не верна, но они составляют одно целое. Понимаешь? Ох, Робин… Просто поброди по городу вместе с «пчелой», и рой найдёт тебя сам, ― он положил крошечное крылатое чудо в коробку и протянул мне.

Прощание было недолгим, время поджимало. Бодро выскочив из башни, я даже не удивился, увидев рядом с «моим» вороным жеребцом двух симпатичных пегих лошадок и болтающихся рядом с ними новичков. Ребята обрадованно бросились мне навстречу, и в груди потеплело:

― Может, всё не так уж и плохо…

Кивнул на коней:

― Откуда?

И получил неожиданный ответ, от которого глаза полезли на лоб:

― Временно конфискованы в конюшне знакомого трактирщика ― исключительно в интересах следствия, Командир…

― Вот ведь инициативные мерзавцы, мало мне, что ли, проблем… Держи себя в руках, Капитан, разберусь с этим позже, ― и, испепелив взглядом напрягшихся помощников, скомандовал:

― По коням! Чтоб нас…

Глава 6. Рой

Ветерок ласково взъерошил взмокшие от пота волосы, прохладной рукой остудив пылающие жаром щёки, и на душе стало немного легче. Меня накрыло абсолютно необоснованное чувство, что всё обязательно будет хорошо, и Капитан Городской Стражи справится с любой задачей, потому что… чтоб меня…

Кажется, придуманное Алхимиком «адское зелье» работало ― усталости не было и в помине, голова неплохо соображала, а налившееся силой тело рвалось в бой. Я старался не думать, чем за это придётся расплачиваться завтра, тем более, что для меня оно могло и не наступить.

Усмехнувшись, оглянулся на неунывающих помощников ― пожалуй, идея одолжить у трактирщика коней была не так уж и глупа. Теперь не придётся возвращаться в казармы ― верхом мы быстро объедем город, и, если Лекс прав, в конце концов, найдём необычный рой. Если, конечно, он прав…

Разумеется, у нас были кони, но я всегда говорил ― Стражу ноги кормят: не умеешь быстро бегать, иди служить в губернаторский полк, там берут всех без разбору. Мне в Отряде медлительные нюни не нужны… Кажется, хоть на этот раз с новичками повезло ― они и двигались неплохо, и били метко, а опыт… что ж ― дело наживное…

Мы ещё не успели покинуть обширные монастырские угодья, как что-то, обжигая, просвистело у моего лица, заржали кони, и тишину взорвала забористая ругань Бина. Пришлось осадить вороной «подарок Чена» и развернуться: побледневший Газ медленно заваливался на бок, а рыжий стражник, еле успев подхватить напарника, осторожно опускал его на землю.

― Командир! ― испуганные глаза парнишки смотрели на меня с мольбой, но я и так уже бежал к нему.

― Что случилось? Крови нет, да и открытой раны тоже… Неужели обморок? А это похоже на свежий ожёг… ― руки осторожно переворачивали Газа, а сердце тревожно барабанило:

― Готовься, Робин, это только начало…

Обычно хладнокровный, Бин нервно тискал край плаща, переминаясь с ноги на ногу. Мой голос только казался спокойным:

― Срочно нужен лекарь, в крайнем случае ― ближайшая аптекарская лавка, ― рыжему не пришлось повторять дважды ― его как ветром сдуло.

Убедившись, что Газ неплохо дышит, попытался привести его в чувство, настороженно прислушиваясь к окружившему нас безмолвию. Ощущение надвигающейся опасности не отпускало, и только когда напряжённую тишину разбили топот копыт и жалобные вопли:

― Господин Стражник, умоляю, не так быстро ― я больше не выдержу… ― выдохнул спокойно.

Рядом со мной на траву рухнул, потирая ушибленные колени, круглолицый растрёпанный парнишка с выпученными от страха глазами и быстро опухающей щекой. Он тяжело сопел, боясь взглянуть на разъярённого Бина.

― Вот, Командир, ученик лекаря, не хотел пускать меня на порог, зараза…

Пострадавший попытался оправдаться:

― Откуда мне было знать, кто ломится в дверь? Я же правду сказал ― Учитель ещё утром ушёл из дома…

В ответ Бин замахнулся, но я остановил сурового помощника, подняв съёжившегося подмастерья за шкирку:

― Знаешь, кто перед тобой? Тогда молчи и слушай внимательно ― пострадал мой человек, и ты либо ему поможешь, либо… ― выразительный взгляд в сторону ухмыляющегося новичка, положившего ладонь на эфес меча, подействовал лучше любых уговоров. Ученик Лекаря, лихорадочно кивая, сел рядом с Газом и, открыв болтавшуюся на плече сумку, вытряхнул на землю её содержимое. По траве покатились разноцветные пузырьки, шёлковые мешочки с травами и подозрительного вида инструменты, больше подходившие пыточных дел мастерам Тайной Канцелярии….

Пока Бин не спускал глаз с суетившегося и дрожавшего подмастерья, я осмотрелся. Солнце уже давно миновало зенит, в полную силу заливая рощу ярким светом, но густая листва могла таить в себе невидимую угрозу, и это настораживало. Ожидая нападения, увы, я оказался не готов к тому, что случилось в следующий момент: оглушительный треск ломающегося за спиной дерева, бьющие по голове и плечам тяжёлые ветви кого угодно привели бы в замешательство…

Сразу и не понял ― жив я или мёртв, потому что сердце вдруг испуганно замерло, словно сани на вершине горы, чтобы через мгновение броситься вниз, продолжив свой сумасшедший ритмичный бег. Меня качало как на палубе шхуны, и, заметавшись среди густых колючих веток, не сразу сообразил, в какой стороне остались молодые стражники. В тот момент было совсем не до благодарности судьбе, почему-то решившей пощадить обречённого на смерть Капитана. Голос хрипел, дребезжа, как у старого пропойцы:

― Эй, вы там живы? Отзовитесь…

И услышав в ответ бодрое:

― Всё нормально, Командир! ― немного успокоился, поспешив в сторону ползающего по земле Бина, недовольно собиравшего разбросанные пузырьки. На мою вопросительно поднятую бровь он выругался, за что тут же получил подзатыльник:

― Придержи коней, болтун! Ругаться здесь позволено только мне, лучше объясни ― куда подевался наш горе-лекарь?

Рыжий стражник расстроенно почесал затылок:

― Простите, Командир, недосмотрел… Этот паразит под шумок сбежал, но я его сейчас…

Устало вздохнул:

― Оставь, всё равно от неуча никакого толку, прямо как от… впрочем, ладно. Найди настойку поядрёнее, чтобы запах валил с ног.

Бин послушно протянул мне флакончик зелёного стекла, и я вылил несколько отвратительно пахнувших капель на край плаща Газа, сунув его пострадавшему под нос. Реакция подопытного мне понравилась: чёрные ресницы вздрогнули, нос сморщился, и, громко чихнув, мальчишка с воплем открыл глаза:

― Что за вонь… убью, сволочь…

Я довольно улыбался, глядя на согнувшегося от хохота Бина и смущённо красневшего, тщетно пытавшегося сесть Газа. Наконец, с помощью напарника ему это удалось. Прислонив беднягу спиной к корявому стволу дерева, мы оставили его приходить в себя.

Суета вокруг новобранцев на время заставила меня забыть об осторожности, но когда невдалеке в клубах пыли, поднятой упавшим деревом, замаячила смутная фигура, по спине пробежал холодный ветерок. Тем временем, пугающее нечто неумолимо приближалось, угрожающе размахивая длинными руками и негромко подвывая. Помрачневший Бин медленно вынул меч из ножен. Напрягшись, я тоже достал клинок, готовый в любой миг вступить в схватку с неизвестным противником….

У обоих нервы были на пределе: меня знобило, рука даже сквозь доспех ощущала жар полкового знамени. На выпуклом лбу новобранца под рыжей чёлкой блестели капельки пота, он тяжело дышал, но встал так, чтобы закрыть собой раненого напарника. Прислушавшись, я поднял руку, подавая ему знак:

― Погоди, Бин, это не вой ― кажется, кто-то плачет…

Фигура приблизилась настолько, что стало очевидно ― перед нами не чудовище, а оборванец лет двадцати с длинными спутанными волосами и круглыми глазами на выкате. Хныча как ребёнок, он внезапно бросился ко мне и, повиснув на шее, уткнулся лицом в плечо. Не ожидая такого поворота, я растерялся, а нахмурившийся Бин, с досадой убрав клинок, энергично засучил рукава. Остановив его:

― Перестань, чтоб тебя, разве не видишь, парнишка не в себе… ― ласково обратился к плачущему незнакомцу:

― Что случилось, кто тебя обидел, братишка?

Тот вытер грязной ладонью мокрые глаза, показывая в сторону дороги, и, вцепившись в мой рукав, неожиданно сильно потащил за собой. Недовольный происходящим, Бин заворчал:

― Не понимаю Вас, Командир, зачем тратить время на дурачка, других забот нет, что ли. Газу наверняка нужна наша помощь…

Я разозлился:

― Тогда не ходи за мной, присмотри за напарником… Это приказ.

Бин побледнел и, развернувшись, молча побрёл назад, оставив меня расстроенно сжимать кулаки. Как ни крути, рыжий новичок был прав ― сейчас действительно не было времени помогать обиженным… Но долго предаваться самобичеванию не получилось ― не успел я сделать и нескольких шагов за плачущим парнем, как нас догнал запыхавшийся молодой стражник, прокричав на бегу:

― Командир, беда ― Газ исчез…

Вот тут и началось настоящее безумие: перед глазами мелькнула серебряная искра, в тот же миг Бин схватился за голову и, захрипев, свалился мне под ноги. Наклоняясь над ним, я уже чувствовал движение за спиной, и дальше действовал, не раздумывая, доверившись опыту.

Упав на землю, перекатился и, не давая противнику опомниться, ударил его ногами в живот, отчего тот, охнув, согнулся и застонал. Передо мной корчился, не выпуская из рук непонятно откуда взявшуюся, обитую железными полосами дубинку, «дурачок». Странный парень, ещё несколько минут назад хныкавший на моём плече, теперь поднимал голову ― его бледные губы кривила злобная ухмылка, сквозь грязные космы горели глаза, полные ненависти и безумия. Он сплюнул кровь на затихшего Бина и, несмотря на боль, начал медленно распрямляться.

― Чтоб его, я же ему рёбра сломал, как он на ногах-то стоит… Откуда такая сила ― худой как щепка, видно, и тут без запретного зелья не обошлось…

В это время нападавший снова поднял дубину, на этот раз целясь в голову молодого стражника. А я так и не смог встать ― виски словно сдавило стальными клещами, и от боли мир вокруг потерял привычную чёткость. Его яркие краски смывались невидимыми мутными потоками грязи, среди которых то и дело сновали, вспыхивая, серебряные искры…

Но я не собирался сдаваться ― схватив противника за ногу, потянул на себя, пытаясь опрокинуть на спину, однако шустрый «дурачок» вырвался, от души «приласкав» мою многострадальную челюсть подкованным сапогом…

Озверев от боли, снова попробовал встать, но с тем же успехом, тут только заметив торчащую в бедре рукоять метательного ножа. Узкая змейка крови быстро сползала со штанины на траву, дразнясь чёрным языком и шипя почему-то прямо у меня в голове:

― Тебе конец, ш-ш-ш, отбегался, Капитан…

― Нет, мерзавка, я пока не собираюсь покидать этот мир, меня дома такая девчонка ждёт… ― бормотал, понимая, что опаздываю, ведь дубинка негодяя уже вспорхнула, готовая вот-вот ринуться вниз… Оставалось разозлиться на себя, обычно это помогало, ― ну что разлёгся, Робин, неужели допустишь, чтобы чокнутый недоумок расколол голову славному «рыжику», а потом и умнице-Газу? Да чтоб тебя…

Кулак врезался в его колено, и, оглушительно завопив, притворщик отшатнулся назад, к сожалению, так и не выпустив из рук страшного оружия. Я бы сплюнул от досады, да нечем было ― в горле пересохло. Зато порадовал зашевелившийся Бин ― шатаясь, он сумел подняться сначала на четвереньки, а потом и на ноги. Ай, молодец, мальчишка… До меня донеслось его негромкое бурчание, когда, покачиваясь, он вытаскивал меч из ножен:

― Сейчас, сейчас, Командир… Уже иду… мы им покажем, как с нами связываться…

Громко хрустнула ветка, как ножом пощекотав сердце, и несколько теней упали сверху, закрывая свет. Краем глаза отметил сверкнувшее из-за спины «дурачка», направленное мне в лицо лезвие. До сих пор не понимаю, что это было ― сработала ли боевая выучка или просто повезло, но я успел уклониться от летящего навстречу оружия, в отчаянном броске схватившись за продолжавшего стонать безумца, и закрылся его телом.

Дубинка наконец выпала из ослабевшей руки мерзавца, болезненно приземлившись на залитые кровью пальцы Капитана. Но это показалось мне пустяком по сравнению с остриём разбойничьего клинка, проткнувшего придурка и остановившегося у самого моего носа… Пока я приходил в себя от пережитого потрясения, где-то рядом уже дрался Бин, и, судя по предсмертным крикам нападавших, в отличие от меня, у него это получалось неплохо.

― Ах, Капитан, Капитан, зря, что ли, Алхимик накачал тебя новой дурью? Плевать на рану, вставай и помоги новичку, пока вас обоих не прирезали как щенков, ― словно откликнувшись на эту мысль, руки сами отбросили в сторону обмякшее тело «дурачка», и застрявший в нём меч разбойника, явно не ожидавшего такого развития событий.

Заросший щетиной детина, ростом не уступавший Верзиле Шону, озверело таращился на меня и, недолго думая, выхватил из-за пояса кривой кинжал. Медлительный болван ― я за это время уже успел проткнуть его мечом и отползти в сторону, хотя, должен признаться, это далось мне не просто ― нож ещё глубже вошёл в ногу…

Затуманенное сознание медленно уплывало куда-то вдаль, наверное, к дорогой Айше, но прежде чем окончательно покинуть измученного Капитана, решило «встряхнуть» меня ослепительными белыми вспышками, криками боли и запахом палёной плоти. Сюда же добавился резкий окрик Бина:

― Не спать, Командир! А ну-ка быстро откройте рот… Отлично, а теперь глотайте пилюлю, кому сказал… ещё немного водички… да чтоб Вас, прямо в лоб… И нечего брыкаться и сверкать на меня глазами, не поможет ― сейчас я всё равно сильнее…

Надо сказать ― у молодого рыжего мерзавца была отличная хватка, и лекарство добралось — таки до моего желудка, лишь чудом не застряв в горле. Проваливаясь в сон, я улыбался, придумывая самопровозглашённому лекарю изощрённые наказания за бесцеремонное обращение со своим Командиром. Но, проснувшись под деревом, где недавно «отдыхал» Газ, теперь радостно пялившийся на меня вместе с Бином, смягчился. Тем более, что в аккуратно перевязанной ноге уже не было нежелательного довеска в виде ножа…

Итак, как ни странно, я до сих пор дышал и даже мог двигаться, что, очевидно, было заслугой не только моего крепкого здоровья или нового зелья Алхимика ― без новобранцев здесь не обошлось… Поэтому, смущаясь, буркнул:

― Спасибо, что не угробили, лекари, чтоб вас… За мной выпивка в «Зайце».

Эти слова были встречены счастливыми улыбками обоих бойцов, хотя Бин пока не спешил выходить из-за спины напарника, справедливо опасаясь капитанского возмездия и бросая на меня виноватые взгляды…

Задумавшись, не заметил, что говорю вслух:

― Кажется, кто-то очень не хотел, чтобы мы нашли рой, поэтому организовал засаду. Я не верю в случайности и совпадения ― кому в здравом уме придёт в голову грабить Стражу, у которой даже кони чужие, ― после этих слов новобранцы «непонимающе» посмотрели на меня, довольно ухмыляясь, а вот мне было невесело. Непросто признать, что как последний болван позволил разбойнику себя отвлечь, пока его дружки оглушили и спрятали в кустах раненого Газа…

Я замолчал, отдавшись воспоминаниям: саму схватку забыть было трудно, да и опухшая челюсть на пару с пульсирующей ногой ещё долго не позволили бы мне этого сделать… Поведение же новичков вызывало искреннее уважение: когда, ослабев от потери крови, я терял сознание, Бин заставил меня выпить лекарство, отданное им на Таможне Шоном со словами:

― Используй, если дела будут совсем плохи…

Зная Шона, страшно даже подумать, что это были за пилюли, но благодаря им я до сих пор мог и говорить, и двигаться…

А Газ не только обработал рану, остановив кровотечение, но и в драке показал себя отличным бойцом, умело отвлекая противника, хотя едва держался на ногах…

Я подозвал его:

― Как случилось, что ты упал с лошади?

Глаза молодого стражника стали задумчивыми, а его ответ поверг меня в шок:

― Я видел серебристую пчелу, Командир ― она слишком быстро пронеслась мимо. В грудь ударила обжигающая волна, не дававшая мне глубоко вздохнуть…

― Точно, точно, ― как обычно, встрял неугомонный Бин, ― мне тоже перед самой заварушкой привиделась эта штука, от неё несло таким жаром, что я даже отключился…

Мне вдруг стало нечем дышать:

― Значит, Лекс оказался прав ― рой сам нас нашёл

Ребята переглянулись, и Газ, наклонившись, прошептал:

― Нам с Бином, можно сказать, повезло ― легко отделались. Нападавшим подфартило куда меньше: там, где пролетала «пчела», человек превращался в пылающий факел, сгорая за мгновения ока. Страшное дело…

Бин фыркнул:

― Потому что этих «пчёл» изобрели демоны нижнего мира. Они приносят одни несчастья…

При этих словах я вспомнил своё отражение в зеркале Лекса и содрогнулся:

― Демоны чужого мира… А если Алхимик прав, и это то будущее, что меня ждёт?

Повисшее молчание разрушил нетерпеливый голос Бина:

― И что теперь, Командир? Как будем ловить рой ― голыми руками мелких сволочей не взять…

С этим трудно было не согласиться, и, кивнув, я протянул ему отданную Лексом коробочку с серебристой летуньей:

― Отойди шагов на двадцать, положи на землю и сразу возвращайся…

Честно говоря, надежды остаться в живых почти не было… Кто мы против этих адских созданий? Я так хотел уберечь новобранцев ― отослать подальше из опасного места, но упрямцы ни за что бы не бросили Командира. Оставалось просто ждать, чем закончится эта, чтоб её, безнадёжная история, раз сам упустил человека, знавшего, как управляться с «пчёлами»…

Рой появился из ниоткуда, и я почувствовал, как напряглись мои помощники, положив руки на эфесы мечей, словно это могло кого-то защитить. Со мной же творилось что-то странное ― не было ни волнения, ни страха, одно лишь любопытство… И поэтому, когда, покружив над коробкой, «пчёлы» вдруг плотно её облепили, и после вспышки яркого света превратились в серебристый клубок, сжавшийся до точки и растворившийся в воздухе, разочарованно вздохнул:

― И это всё? Похоже, хозяин просто позвал своих «зверушек» домой…

И в то время, как впечатлительная молодёжь разразилась восторженными воплями, перешедшими в ожесточённый спор на тему «что это было?», думал о другом:

― Кто же ты, мой хитроумный и сильный противник? Ответ очевиден ― тот, кто знал о необыкновенном рое. А таких, не считая меня, было всего четверо: новобранцы, которых я почти не знал, и друзья, которым безмерно доверял. Неужели враг среди них? Что может быть страшнее… Правда, оставался ещё один человек, бывший в курсе этого дела ― старик Чен, казалось бы, самый очевидный кандидат в «негодяи», и к нему стоило присмотреться в первую очередь, однако…

Я тяжело вздохнул:

― Нет, Капитан. Теперь они все под подозрением, все без исключения, чтоб их…

Глава 7. Таверна "Загулявший заяц"

Как ничто не предвещало облаков в ясном небе этим не по-осеннему жарким днём, так и в моей душе ещё совсем недавно царили мир и согласие. И это, несмотря на сумасшедшую службу, не дававшую покоя ни голове, ни ногам, зато не жалевшую для Капитана Городской Стражи неприятностей, всевозможных травм и отборной брани вечно недовольного начальства. Впрочем, это не мешало мне радоваться жизни, ведь в ней было главное ― любимая девушка, верные друзья и толковые помощники, всегда готовые прийти на помощь и не способные на предательство

Во всяком случае, именно так я считал до сегодняшнего дня, но история с Послом потянула за собой цепь событий, заставив задуматься о происходящем, и так же, как в небе над головой внезапно начали собираться тучи, в моей душе зашевелились первые сомнения.

Расстроенный смутными догадками, я так погрузился в себя, что сразу и не заметил изменений в погоде ― воздух стал как будто плотнее и прохладнее, резко потемнело, словно среди дня наступили лиловые сумерки. Налетевший порыв ветра осыпал меня ворохом желтеющих листьев, но только когда в небе оглушительно прогрохотало, и редкие капли влаги сменились настоящим ледяным потоком, я пришёл в себя.

Охрипшие от споров Газ и Бин, накинув на головы капюшоны плащей и нахохлившись как две чёрные птички под дождём, уже поджидали меня в сёдлах.

― Куда мы теперь, Командир? ― Бин старался перекричать грозовые раскаты.

Я вскочил на коня, горько жалея, что в горячке утренней погони сбросил где-то свой плащ и теперь оказался беззащитен перед разгулявшейся непогодой. До Крепости было далеко, а вот до известной всем таверны «Загулявший заяц» ― рукой подать, поэтому решение было вполне предсказуемым:

― Поворачивайте к «Зайцу», переждём там дождь, чтоб его… заодно и перекусим. Ваш Командир всегда держит слово, сегодня выпивка за мой счёт…

Мы гнали коней, и хоть впереди маячили спины ребят, я не сомневался, что их физиономии сейчас светились довольными ухмылками. Трактир встретил нас привычной полутьмой, наполненной разговорами, смехом и неприличными шутками гостей, а также жителей портового города. Клубы табачного дыма смешивались здесь с ядрёными ароматами мяса, тушёной капусты, плохого пойла и пота. На столах под стеклянными колпаками дрожали бледные огоньки оплывающих свечей. В общем, ничего нового…

Среди этой «красоты» взад и вперёд сновали толстозадые служанки-подавальщицы и мальчишки на подхвате. Один из них проводил нас за стол, шустро выгнав из-за него задремавших посетителей и смахнув крошки прямо на застеленный соломой пол. Дородная служанка поставила перед нами миски с дымящимся рагу и жареными свиными рёбрами. К ним же добавились кувшины с тем, что хозяин таверны ― Плешивый Мик, гордо, но совершенно необоснованно именовал лучшим пивом в городе.

Нас не надо было уговаривать, и через мгновение разговоры за столом смолкли, сменившись звуками голодных хищников, дорвавшихся до желанной добычи. Я с усмешкой посматривал на довольных ребят, осторожно жуя до неприличия разваренные овощи, радуясь, что хоть что-то могу в себя впихнуть. У стола остановилась незнакомая, живописно раскрашенная девица и вместо того, чтобы пристать к молодняку, плюхнулась ко мне на колени, обнажая в улыбке неровные зубы.

― Давай повеселимся, красавчик! ― прогундосила она, и новобранцы, еле сдерживая смех, опустили головы. Было от чего взбеситься: оттолкнув «шалунью», недовольно процедил:

― Иди своей дорогой, пока я добрый…

Глаза девицы зло сузились, и мне не понравилась её кривая улыбка.

― Посмотрите-ка на него, какой брезгливый! Передай привет Айше, мы с ней долго работали вместе, вряд ли она меня забыла…

Понятно, что я «взорвался»: после удара кулака о стол один из глиняных кувшинов разлетелся вдребезги, залив пивом миску с овощами, а мой голос стал на удивление ласковым, что означало последнюю степень ярости:

― Твоё счастье, что я не бью женщин, убирайся с глаз… ― но мерзавка уже итак скрылась, взмахнув напоследок цветастым подолом юбки.

Новички притихли, сосредоточенно роясь в своих тарелках, а мне хотелось только одного ― уничтожить каждого, кто всуе посмел произнести имя любимой. В душе пылал бешеный огонь, требуя немедленного выхода, и если бы я не был на службе… Впрочем…

Схватив ближайший кувшин с пивом, принюхался и, демонстративно вылив содержимое на пол, рявкнул так, что все притихли:

― Трактирщик, что за дрянь ты подаёшь? Решил отравить Городскую Стражу и её Капитана? Эта бурда годится только для того, чтобы морить клопов…

Газ тут же скорчил гримасу, спокойно разбив свой кувшин о край стола, в его нетрезвом голосе звучала нешуточная угроза:

― Похоже нам тут не рады

Бин, быстро проглотив последний кусок мяса и облизав пальцы, напялил пустую миску на голову проходившего мимо мальчишки:

― И в самом деле, Командир, еда ― полное дерьмо, меня чуть не вывернуло… ик… от отвращения… ― он подхватил миску Газа и швырнув её в подбежавшего хозяина «Зайца» со словами:

― Да он, наверное, заговорщик! Пора с ним разобраться… ― вытащил меч…

Взвизгнула пугливая служанка, заскучавшие было посетители радостно загомонили в ожидании развлечения, а моряки за соседним столом вскочили и нетвёрдой походкой пошли выяснять отношения с непонравившимися им охранниками каравана. Плешивый Мик, переживший на своём веку немало подобных ситуаций, быстро спрятался под барную стойку, где его чуть не догнала пузатая бутыль, посланная вслед неизвестным недоброжелателем. Веселье началось, и от души Капитана Стражи отлегло…

Пока Бин, убрав меч, с радостными криками раздавал пинки направо и налево, размахивая над головой обломком скамьи, Газ приступил к уничтожению грязных мисок, отнятых им у пробегавшего мимо мальчишки-посудомойки. Он аккуратно и сосредоточенно разбивал их о край стола, строго приговаривая:

― Это вам за дрянное пиво, а это ― за шерсть в рагу, ― и, немного подумав, добавил:

― За злобную морду хозяина, грязь, шум и невыносимую вонь…

Местный мальчишка смотрел на него с восторгом и, убежав, вернулся с новой горой мисок. К этому времени у Газа кончились все аргументы, но, войдя во вкус, он продолжил бить безвинную посуду, приговаривая:

— За папу, за маму… чтоб тебя, и тебя, и тебя, сволочь…

Я следил за ним, как зачарованный. Чувствовалось, что наш ученый Газ впервые принимал участие в нормальной кабацкой драке, и это меня умиляло…

Тем временем Бин, засучив рукава, усердно возил носом об стол какого-то пьянчугу, не обращая внимания на грохот и пролетавшие над головой предметы мебели, а порой, и тела драчунов. Веселье было в разгаре, когда Плешивый Мик наконец-то решился подать голос из-под стойки:

— Стража, Стража! Спасите…

Бин первым откликнулся на его призыв ― подбежал весь взмыленный, но с сияющими глазами и ножкой от хозяйского стула в руке:

― Да тут мы, чего надо?

За ним, пошатываясь, появился заинтересованный Газ, которому надоело бить миски. Со всклоченными, посыпанными соломой волосами он удивлённо рассматривал зажатый в руке осколок кувшина. Увидев их, хозяин «Зайца» спрятался ещё глубже, подвывая:

― За что ты меня наказываешь, Господи?

Я сидел за столом, с улыбкой наблюдая за своими подопечными, и не спеша доедал овощи. Мимо, подобно удивительным птицам, пролетала тяжёлая кухонная утварь и, судя по стонам, частенько находила свою цель, ведь к всеобщему побоищу присоединились и обитатели кухни. Рядом пробегали, падая и ругаясь, пьяные драчуны, но за всё время меня это безумие ни разу не коснулось. И не удивительно, ведь больше всех буянившие моряки никого не подпускали к мирно обедавшему Капитану…

― Ну, спасибо, Шон… Не помню, чтобы просил тебя за мной присматривать, ― хмыкал, с тоской разглядывая варёную кочерыжку. ― А мои ребята ― молодцы, вот только пить не умеют: Бину и полкувшина хватило, а Газ, похоже, от одного запаха уже «хорош». Славные малыши, всё поняли с одного взгляда. Разве могут такие предать?

Задумчиво вздохнув, пока не спешил отвечать на свой вопрос…

В толпе мелькнуло приметное цветастое платье, и, забыв о раненой ноге, я тут же бросился вслед за ним. Постоянные посетители таверны, не понаслышке знакомые с тяжелой рукой Капитана, предусмотрительно сторонились, пропуская меня вперёд, а нерасторопные новички оказывались на полу. Я встряхнул уставший кулак, рявкнув особенно зарвавшимся мордам:

― Что тут у нас ― сопротивление Страже и неуважение к представителям власти?

И неласково взяв кого-то за грудки, поинтересовался:

― Уважаешь меня? А Императора?

После таких вопросов недовольные быстро расползались под столы. А чтобы прекратить жалкие остатки сопротивления, гаркнул во всю глотку:

― Что вылупились, давно не видели Капитана нашей славной Стражи? Я возвращаюсь в Крепость, если кто-то хочет осмотреть уютные тюремные камеры ― милости просим с нами… Нет желающих? Странно… Газ, придержи Бина и выведи его проветриться, сейчас вернусь…

В зале сразу установилась скучная тишина, но через пару минут все забыли о моём ярком выступлении, и таверна вернулась к привычной жизни… Протиснувшись на кухню, прижал перепуганную болтливую девицу к стене:

― Не вопи, не трону… Просто скажи, кто приказал тебе наговорить мне гадости….

Видно, выглядел я и в самом деле устрашающе, потому что она взвизгнула, повалившись мне в ноги, её дрожащая рука указывала в сторону кладовой. В дверях мелькнул тёмный плащ, и, оттолкнув хнычущую дуру в сторону, бросился за беглецом. Конечно, сейчас я был не в форме, хотя её с лихвой компенсировала играющая в моих жилах Лексова дурь. Мне понравилось только что придуманное название новой отравы, поэтому, наверное, я догонял бегуна со свирепой, но весёлой физиономией.

Благополучно ворвавшись в кладовую, мы немного покружили по ней, обменявшись ударами замороженной курятиной, после чего я кинул в его «кочан» не менее крупную кочерыжку капусты, но промахнулся, возместив неудачу целой серией успешных бросков яркими плодами, название которых не знал, но успел пару раз укусить, в горячке погони забыв о ноющей челюсти. О чем тут же пожалел, с досады швырнув в убегавшего большой корзиной.

Попал удачно, хотя это его не остановило. Однако капюшон свалился с лысеющей головы, и сам «бегунчик» оглянулся на меня, то ли от страха, то ли от природы кося глазами.

Я охнул, от неожиданности чуть не врезавшись лбом в навесную полку, и не мудрено ― на меня смотрел покойный, чтоб его, Посол. Конечно, сегодня видения уже не раз со мной неприятно «шутили», но это уже был перебор. Наверное, я установил рекорд по перепрыгиванию мешков с зерном или что там было в них насыпано, но, ухватив «покойника» за шкирку, первым делом его обнюхал, чем страшно напугал. Он заорал дурным голосом, едва не оглушив, так что пришлось успокаивать беглеца оплеухой.

К счастью, мертвечиной не пахло, и, хотя я был слегка под хмельком, сообразил, что настоящий Посол с распоротым животом сейчас «отдыхал» в Покойницкой и бегать никак не мог. Ну, или, по крайней мере, не должен был

Приставив к его горлу кинжал, прошипел:

― Признавайся, ты ― Посол Горного Княжества? Если так, почему до сих пор жив ― тебя же отравили, а потом выпотрошили как свинью?

Он вдруг замолчал, побледнев, его глаза цвета болотной тины от страха вылезли из орбит, губы посинели, и несчастный мешком свалился к моим ногам. Это было нехорошо, сегодня я уже видел подобную картину ― волосы дыбом, перекошенный рот, испуг на белой, как снег в горах, морде… На всякий случай проверил ― пульса не было, на этот раз Посол, похоже, и в самом деле скончался от страха…

В голову пришла дикая мысль, и я поспешно распахнул плащ беглеца ― к моему ужасу, на нём был одет костюм из дорогой синей ткани с золотой вышивкой, такой же, как сегодня утром. Чтоб меня… Кто же он такой на самом деле? Зачем Послу двойник, если он уже мёртв, и, главное, весь город об этом знает ― провести подмену никак не получится… Что за ерунда тут творится?

В кладовую ворвался Бин, и судя по тому, что с его рыжих волос ручьем стекала вода, он уже привёл себя в форму:

― Нужна помощь, Командир?

Я задумчиво покачал головой, показав пальцем на труп. Бин присмотрелся и, охнув, попятился назад:

― Какого… Откуда здесь взялся дохлый Посол?

Не ответив ему, кивнул подошедшему Газу:

― Узнаешь?

Тот опустился перед трупом на корточки:

― Чувствуете этот запах, Командир? Тело пахнет точно так же, как утром у лавки Чена. Его отравили…

Я печально хмыкнул:

― Именно, отравили, а потом отправили в прошлое, спрятав труп в уже знакомом нам месте… Неплохой способ скрыть улики и запутать следствие, правда?

Оба моих помощника смотрели на меня с восхищением как на великого мыслителя, даже неловко стало. Я прокашлялся, стараясь скрыть смущение, и сказал нарочито весёлым голосом:

― Вы что, серьёзно считаете, что это могло произойти? Да я пошутил… Бред, чушь, чтоб вас, придурки! Это двойник, просто двойник, и не пялься на меня, Газ. Вызывайте патруль, пусть тащат его в крепость к Лексу. Наш умник разберётся, что тут на самом деле происходит…

Я вышел на крыльцо, вдыхая сырой, остывший после дождя воздух, и обессилено прислонился к коновязи, провожая глазами удаляющийся патруль с загадочным Послом. Или его Тенью, тьфу, двойником. Что-то я запутался…

Рядом топтались задумчивые новобранцы, видимо, не решаясь отрывать Командира от серьёзных размышлений. Мне стало смешно:

― Вот ведь дурачки, они и правда считают, что я выдам ещё какую-нибудь безумную идею? Надо же, и как только такое пришло в голову ― перемещение во времени… Здесь пахнет запретным колдовством, а значит, не обошлось без моего главного врага ― Ордена Непокорных. Это объяснило бы, почему Тень всё время крутился возле Посла ― возможно, они и раньше вместе проворачивали такие фокусы… И не только они, кто-то ведь отправил иноземному засранцу необыкновенных пчёл, способных уничтожить город… Как раз то, что надо для большого заговора или маленького шантажа…

Люди и предметы, проходящие сквозь время… ну что за бред? Опомнись, Робин, и займись своей работой… Ведь пока дело раскрыто лишь наполовину: убийц Посла ― двое, и один из них никто иной, как Капитан Стражи… А вот об отравителе мне пока ничего не известно…

Неужели я, наконец, нащупал, пусть и невероятную, зацепку? Комендант за одно только подобное предположение замучает меня бесконечными нотациями, остальные ― сделают посмешищем. Есть только один человек с ещё более буйной фантазией, способный разобраться с этим кошмаром ― мой друг Лекс…

Впору было начинать биться головой о стену, но я предпочёл вскочить в седло, бросив новичкам усталое:

― В крепость…

Но они не двинулись с места, вопросительно глядя на меня и чего-то ожидая. Я даже растерялся:

― Что непонятного? Сказал же ― в крепость, чтоб вас

И только когда вконец распустившиеся мерзавцы с хохотом пришпорили коней, усмехнулся:

― Вот когда это безумие, наконец, закончится, посмотрим, кто будет смеяться, а кто ― сто раз отжиматься на плацу…

Глава 8. Крепость

Дрогнула занавеска, выпуская в прихожую соблазнительные пряные ароматы мяса и трав, от которых желудок заурчал в счастливом предвкушении. Выглянув из кухни, Айша радостно всплеснула руками, и её толстые косы скользнули по высокой груди, заставляя сердце словно в первый раз сходить с ума:

― Мой Капитан, наконец ты вернулся! Я уже и не знала, что думать… ― звонкий голосок дрожал, а в больших тёмных глазах сияла влага, и не думавшая проливаться на загорелые щёчки. Моя смешливая гордая красавица, если бы ты знала, как я по тебе скучал…

Я рванулся вперёд, чтобы, схватив её на руки, прижать спиной к стене, чувствуя, как маленькие ножки обвивают меня, а мягкие губы впиваются в пересохший от жажды и желания рот… Но вместо нежных пальчиков любимой на своей пылающей коже ощутил, как что-то тянет тело назад, пытаясь выбить из седла… Седла? Да чтоб… эту отраву вместе с проклятыми кочевниками…

Видение рассеялось ― конь подо мной встал на дыбы, и я, вцепившись в гриву, из последних сил пытался удержаться от падения. Громкое ржание перепуганного животного и крики суетящихся помощников, пытавшихся его успокоить, слились в голове в пульсирующий болью гул…

― Стоять, кому сказал, стоять, тупая скотина… ― лицо Бина покраснело от напряжения, вены на лбу вздулись, но он не отпускал поводья, рискуя в любой момент попасть под рассекавшие воздух копыта. С другой стороны стонал Газ, не уступавший силой и упрямством рыжему напарнику, и совместными усилиями им удалось спасти своего бредящего видениями Командира.

Я тяжело дышал, похлопывая жеребца по лоснящейся гриве, тихо шепча ему в дрожащее ухо:

― Прости, прости дурака… Замечтался, идиот…

Спешившись и игнорируя полные тревоги глаза новичков, подошёл к краю насыпи, образовавшейся прошлой весной, когда одним печальным утром земля дрогнула, обрушив сразу несколько построек и похоронив под собой больше полсотни несчастных жителей. Весь город ещё несколько дней жил в страхе и ожидании новых толчков. Но, к счастью, всё обошлось, теперь о случившейся беде напоминал лишь ров, заполненный камнями, песком и тем, что ещё недавно люди называли своими домами

Выходило, мой конь нёсся прямо сюда, и, если бы не помощь ребят, лежать нам обоим с переломанными костями на дне этой ямы. Как же такое могло случиться? Я ведь даже не помнил, как отключился во время скачки. Ясно одно ― чем дальше, тем последствия ранения будут проявляться всё сильнее, и, возможно, мне так и не суждено продержаться до наступления утра с его золотой зарёй и сомнительной помощью Чена.

Негромкий голос Газа отвлёк от нерадостных размышлений:

― С Вами всё в порядке, Командир?

Ответил, не поворачиваясь ― стыдно было смотреть в его добрые заботливые глаза:

― Сейчас ― да, что произошло, Газ?

Он замялся:

― Когда мы выехали из Монастырских садов, Вы внезапно, свернули с дороги прямо к этому обрыву и мчались так, словно не слышали наших криков. Еле успели догнать…

Я развернулся, Бин стоял рядом с напарником, исподлобья сверля меня серьёзным взглядом. Пришлось признаться:

― Это всё последствия ранения, полученного на границе, скоро станет легче. Теперь я ваш должник, но и не думайте расслабляться ― со мной это не пройдёт… По коням, пора вернуться в крепость.

Мы продолжили путь, уже не сопровождаемый беззаботной болтовнёй молодых стражников ― над головами словно повисла огромная хмурая туча, закрывшая своей тенью радость и красоту этого мира. Теперь в воздухе витало уныние. Невольно вспомнились слова Старика Чена, сказанные нам с Борамом десять лет назад:

― Вы оба ― молодые и горячие юнцы, для которых пока существует только хорошее и плохое, белое и чёрное. Повзрослев, поймёте, что жизнь ― это неровный клубящийся туман, где человек вынужден блуждать в поисках истины, и где достаточно одного неосмотрительного шага, чтобы из светлого участка незаметно угодить в непроглядный мрак, полный боли и отчаяния…

Теперь я понимал его слова, но, вопреки всему, продолжал сопротивляться, надеясь на чудо. Полковое знамя на груди, согрев, снова напомнило:

― Ты живёшь за тех, кого уже нет; нельзя умирать, боец, пока враг не уничтожен. Упрямый, безрассудный Капитан, рано или поздно придёт и твой черёд, но пока дышишь ― не сдавайся, чтоб тебя…

Крепость встретила нас непривычной тишиной, и я не сразу сообразил, что все силы брошены на охрану Губернаторского дворца, где сегодня должен был состояться праздничный приём в честь Императора и Наследника престола. С души немного отлегло ― скорее всего, Коменданта тоже не было на месте, а значит, мне не придётся снова терять время, выслушивая его бред. Оставалось молить бога, чтобы начальство не прихватило с собой Лекса ― не терпелось услышать его учёное мнение о моей безумной догадке на счёт Посла.

Прямо у ворот ко мне бросился начальник караула Чанси, большой любитель хмельных напитков и обладатель не только на редкость болтливого языка, но и самого большого живота в гарнизоне. По его перепуганному лицу и вытаращенным глазам стало ясно, что меня ждут очередные проблемы. Он вытер испарину со лба:

― Капитан! Робин, дружище… тебя мне сам бог послал: Комендант укатил к Губернатору, обругав за то, что ты шляешься неизвестно где. Хотя сам отправил по делу Посла…

Я знал, что остановить поток слов Чанси трудно, поэтому положил ему руку на плечо:

― Короче, Толстяк… Говори, что случилось, или я ухожу, ты даже не представляешь, сколько мне сегодня пришлось бегать…

Он снова вытер пот мокрым платком:

― Я должен был принять то, что ты прислал в последний раз…

― Ну и?

Чанси побледнел, его и без того круглые рыбьи глаза попытались покинуть орбиты, голос придушенно хрипел:

― Патруль принёс тело Посла… Понимаешь? Я же утром уже принимал его, и он был точно мёртв…

Устало вздохнул:

― Знаешь, Толстяк, некоторые люди заводят себе двойников. Так бывает, Лекс с этим разберётся. И перестань психовать, а то удар хватит, и придётся тебе в Покойницкой составить компанию этой чудной парочке…

Чанси жалобно заглянул мне в глаза, и по его щенячьему взгляду я понял, что сейчас услышу нечто ужасное:

Не придётся, Капитан. Во-первых, оно испарилось прямо на моих глазах… тело Посла… того ― исчезло… А, во-вторых, Лекс тоже пропал. Из Крепости он не выходил, мои люди везде искали, и в Тайной Канцелярии его точно нет… Что делать?

Не скажу, что в голове зазвенел тревожный колокольчик ― чего не было, того не было. Это был отчаянный набат, так ударивший по нервам, что я едва устоял на ногах. Сзади зашептались взволнованные помощники, и пришлось на них прикрикнуть:

― Попридержите языки, болтуны, а ты, Чанси, успокойся. Это всё, что случилось в моё отсутствие?

Бедный взмокший Толстяк заплакал, громко сморкаясь в платок:

― Не всё, Робин… Я был в Покойницкой ― того, первого Посла, тоже нет на месте. Скажи на милость, зачем его похищать? Какого демона кому-то понадобился вскрытый труп?

Чанси рыдал на моём плече, и я машинально поглаживал его седеющую голову:

― Тихо, тихо… Уверен, что двойник исчез?

Он всхлипнул, тряся двойным подбородком:

― Чем хочешь поклянусь… Ты же понимаешь, это запретное колдовство, да ещё таинственное исчезновение Посла и Лекса в придачу. Мне теперь одна дорога ― в Тайную Канцелярию, а я не переживу их допроса, у меня же слабое сердце…

Не зная, чем утешить Толстяка, поэтому буркнул первое, что пришло в голову:

― Веди в Покойницкую, хочу сам увидеть…

В холодном мраке подвала Чанси указал на пустую полку, после чего мы вчетвером поднялись в лабораторию Лекса, причём неповоротливый в обычное время Толстяк сейчас бежал впереди всех, пугая покрасневшим от натуги лицом. Осмотр ничего не дал ― не было ни погрома, ни следов сопротивления, получалось, никто против воли друга не тащил. Значит, либо он сам спрятался, что маловероятно, либо… его, как Посла ― перенесли в неизвестном направлении, а, возможно, и времени…

Ситуация складывалась неприятная ― на помощь Лекса рассчитывать не приходилось, теперь надо было искать его самого. Спасти Чанси можно было лишь, найдя тела, а интуиция подсказывала, что их, скорее всего, уже вообще нет, ведь в таком случае концов не найти…

У выхода из башни нас поджидали два типа с пустыми невыразительными лицами и их начальник ― Дорн, сам Глава Тайной Канцелярии. Седой благообразный старичок с румяными щеками, аккуратной белоснежной бородкой и молодыми тёмными, всегда смеющимися глазами. И это при его-то «работе»… Он вызывал у меня непроходящее чувство брезгливости, ведь его холёные руки под безупречно чистой одеждой были испачканы кровью сотен людей.

― Капитан, ― Дорн вежливо наклонил голову, ― я восхищён Вашим трудолюбием и верностью идеалам Империи. Но сегодня мне придётся забрать с собой этого милого господина, ― он взял под руку помертвевшего Толстяка, уже обращаясь к нему, ― не беспокойтесь, Чанси, мы просто немного поговорим, и Вы немедленно вернётесь на свой пост, обещаю…

Я вместе с замершими новичками провожал печальным взглядом болтливого, но совершенно безобидного человека, и, сжимая кулаки, мечтал о встрече с Дорном один на один в тёмном переулке. Хоть и понимал, что это желание вряд ли когда-нибудь исполнится… Бин процедил сквозь зубы:

― Почему меня всегда тошнит, стоит только увидеть эту пакостную рожу?

Газ тут же одёрнул напарника за рукав, а я похлопал мальчишку по плечу:

― Кажется, кому-то надоел его длинный язык ― смотри, договоришься… Кстати, как давно ты живёшь в городе и почему пошёл в Стражу?

«Рыжик» почесал кудрявый затылок:

― Всю жизнь, Командир, я вырос в квартале пекарей, у отца там лавка «Булочки и крендели», может, знаете? Всегда мечтал попасть сюда, сам не знаю почему… Просто хотелось, и всё.

Я кивнул, усмехнувшись:

― Знаю, как же. Это там, где старик Хруст пытался побить жену скалкой, а она его чуть не засунула в колодец?

Бин довольно захохотал:

― Точно, мне мама рассказывала эту историю, я тогда ещё маленький был…

― Так что, жив ещё старый «утопленник»?

Парнишка перестал смеяться:

― Похоронили в прошлом году, у нас тогда на поминки было много заказов…

С души отлегло ― не похоже, что врал, или хорошо подготовился… Улыбнувшись, спросил как-то сразу напрягшегося Газа:

― А ты что расскажешь?

Он поднял голову, в красивых глазах плескалась тоска:

― Отец привёз нас с мамой и сёстрами к морю, надеялся, что у младшей пройдёт кашель, ― мальчишка отвернулся, и голос дрогнул, ― не помогло… А в Стражу пошёл, потому что семье нужны деньги ― здесь неплохо платят.

Я смутился, похлопав новичка по плечу:

― Что ж, ничего с этим не поделаешь, крепись… Ну, хватит о прошлом, подведём итоги, а они у нас нерадостные: «пчёл» мы потеряли, обоих «Послов» увели из-под носа, но, что самое противное ― Лекс пропал. Есть соображения, где его искать?

Ребята переглянулись, Газ уверенно ответил за обоих:

― Командир, доверьтесь нам ― мы с Бином обыщем Крепость, если Алхимик здесь ― из-под земли достанем…

На этот раз рыжий кивнул с серьёзным видом, а я разочарованно выдохнул:

― Думаете, Чанси плохо искал? Он хоть и балабол, но крепость знает отлично, уж точно получше вас двоих. Есть у меня одна мысль, правда, чтобы её проверить, придётся вернуться в лабораторию, ― и добавил, хотя прекрасно знал ответ, ― если устали, ждите здесь…

Поднимаясь наверх, в очередной раз проклял Лекса за его стремление жить ближе к облакам, и пока настырные новички после моего строгого предупреждения:

― Ничего руками не трогать, иначе Алхимик оторвёт вашему Командиру голову, но перед этим я проделаю то же самое с вами, ― обиженно дуясь, сидели на диване, подошёл к тому самому зеркалу. Меня снова била дрожь и терзала непривычная робость, но, взяв себя в руки, всё же заставил похолодевшие пальцы прикоснуться к мутной поверхности.

И сам не понимал, чего ждал от этой странной, честно говоря, пугающей вещицы, поначалу обрадовавшись, когда после моего «эксперимента» ничего не произошло. Но мысль о похищенном и наверняка страдающем друге подстегнула к действию ― бесстрашно ощупав тонкую рамку, а потом и всё зеркало, в который раз убедился, что выражение ― «дуракам везёт» ― ко мне не относится.

Первым желанием было хорошенько пройтись кулаком по мутному стеклу, но, вспомнив слова Алхимика, что особенные вещи требуют особого отношения, решился и неуверенно произнёс:

― Покажи Лекса…

Спиной чувствовал, как помощники подошли и стали рядом, но сейчас мне было не до них… Тем более, что по поверхности зеркала побежала мелкая рябь, быстро сменившаяся мелькающими полосами. От холодного, бесстрастного голоса я взмок с головы до пят:

― Недостаток данных, требуется перезагрузка, ваш запрос обрабатывается. Ожидайте…

Зачем-то буркнул в ответ:

― Жду, чтоб тебя… ― прислушиваясь к испуганному шёпоту ребят за спиной:

― Командир, что за х… штука?

В ответ только цыкнул на них, и они послушно притихли.

Сердце поцеловало горло, когда «зеркало» произнесло:

― Объект Лекс найден, ― показав нам картинку, на которой в тёмном помещении на полу сидел мой друг, уронив голову на грудь, от его ноги к стене тянулась толстая цепь…

Я сглотнул, вздрогнув от горячего дыхания Бина у самого уха:

― Командир, кажется, это здешняя тюрьма, камера для смертников. Там на стене есть знак, только видно плохо, слишком темно…

Рука Газа решительно отстранила нас обоих, по-прежнему негромко, но уверенно произнеся:

― Увеличить изображение.

Картинка в зеркале послушно приблизилась, новичок повернул ко мне побледневшее лицо:

― Так лучше, Командир?

Я положил ладонь на эфес меча, но Бин меня опередил, приставив кинжал к горлу напарника и бешено сверкая глазами. Не знаю, чего было больше в моём голосе ― усталости, обиды на судьбу или разочарования, но точно не страха:

― Лучше… Кто ты такой, парень? Чтоб тебя…

Глава 9. В поисках Лекса

Наверное, со стороны это выглядело нелепо ― трое растерянных, испуганных людей, ещё совсем недавно готовых умереть друг за друга, а теперь замерших в ожидании нескольких слов, способных изменить всё, сделав их врагами…

Я слышал, как в звенящей тишине, сводя с ума, грохотали сердца новичков, перекрывая еле слышные стуки моего разбитого сердца:

― Ну почему именно Газ, мальчишка с умными и добрыми глазами, которому больше подошла бы аккуратная мантия студента, чем пыльная, пропотевшая форма Городской Стражи? За что ты со мной так, судьба, разве мало я пережил потерь и разочарований?

Пролетели, казалось, бесконечные мгновения, прежде чем Газ ответил на мой вопрос. В голосе молодого Стражника звучало искреннее отчаяние, а взгляд был полон надежды на то, что обожаемый Капитан поймёт и обязательно поверит его словам:

― Командир, клянусь ― ни разу Вам не солгал и не имею никакого отношения к происходящему здесь безумию. Просто раньше… мне уже приходилось сталкиваться с подобным, я готов всё рассказать, только прикажите…

Прокашлявшись, отвёл в сторону растерянный взгляд, словно пытаясь найти невидимую опору:

― Газ, поверь, не стоит давать клятвы, которые можешь нарушить…

― Нет, Командир, мне нечего скрывать от друзей…

Внимательно всмотрелся сначала в эти умоляющие, доверчиво распахнутые глаза, а потом ― в серые гляделки Бина, чьё простодушное лицо выдавало проходившую в душе нешуточную борьбу страха за напарника с готовностью выполнить любой мой приказ… На душе стало легче, потому что я уже принял решение:

― Вот что, Газ, ты обязательно всё расскажешь, но позже. Сейчас мне некогда выслушивать несомненно интересные откровения, главное ― помочь Лексу, ― я бросил тревожный взгляд на то и дело покрывавшееся рябью странное зеркало, ― но предупреждаю, если только попытаешься или просто подумаешь причинить вред одному из нас ― колебаться не буду, хотя ты и спас мне жизнь. Веришь?

Газ кивнул, радостно улыбаясь, а Бин так громко выдохнул, что я еле сдержал улыбку, пытаясь сохранить суровое выражение лица:

― И ещё: пока не буду в тебе уверен, не стой у меня за спиной ― прибью, это понятно? Вот и славно, а ты, Бин, не спускай с него глаз, головой отвечаешь за напарника. А теперь быстро посмотри в зеркало, пока оно совсем не потухло. О каком «знаке» ты говорил?

Рыжий Стражник уверенно ткнул пальцем в странные закорючки на стене камеры, тут же испуганно отдёрнув руку от непонятной «штуки»:

― Они, Командир, я их уже видел… ― смутившись, он покраснел, ― это не то, о чём Вы оба подумали: пару лет назад один мой бестолковый приятель по глупости угодил туда. Он вовсе не заговорщик и не убийца, просто в тот год тюрьма была переполнена, вот его на пару дней и засунули в пустующую камеру смертников. Знакомый охранник пропустил меня повидаться с «опасным заключённым» ― больному придурку срочно были нужны лекарства. Я тогда так трясся от страха, только эти знаки на стене и запомнил…

Объяснение меня вполне устроило, и, взглянув на быстро мутнеющее «зеркало», кивнул Газу на дверь, намекая идти первым. Нас без лишних вопросов пропустили в здание тюрьмы, и пока мы пробирались по мрачным коридорам подземелья, Бин, ни на шаг не отстававший от напарника, не выдержал:

― Если сейчас найдём Алхимика, значит, Чанси не всё осмотрел…

Пришлось объяснить ситуацию любознательному новичку:

― Ты не прав, Бин ― эта камера уже год как закрыта на замок, к ней и приближаться-то страшно ― того и гляди, обрушатся старыеперекрытия. Смешно, конечно, звучит, но находиться в ней опасно даже смертникам. Чанси жаловался, что обещанный ремонт всё задерживается, ведь деньги на него давно разворовали, как у нас принято… Неудивительно, что никому и в голову не пришло там искать пропавшего Алхимика.

Мы свернули в боковой проход и замерли.

― Кажется, добрались… Чтоб меня, а ну-ка в сторону…

За широкими спинами новичков должна была находиться дверь в самое безнадёжное после Тайной Канцелярии место в Крепости ― последний приют тех, кому предстояло навсегда покинуть не только крупнейшую имперскую Гавань, но и этот жестокий мир. Но проникнуть туда теперь было весьма проблематично ― вход надёжно завалило обрушившимися балками и камнями…

Новички смотрели на меня так, словно их Командир знал ответы на все вопросы мироздания. Если бы… Я молчал, с глубокомысленным видом почёсывая затылок, перебирая в уме возможные варианты, самым очевидным из которых был ― вернуться назад, оставив Лекса умирать от неминуемых голода и жажды. Да ни за что, сволочи, чтоб вас…

― В отличие от мерзкихпохитителей трупов, умеющих проникать сквозь время и, уж наверняка, сквозь стены, если, конечно, поверить в мою безумную идею ― нам здесь не пройти. Хотя, думаю, пострадала не только камера смертников, но и соседние с ней коридоры ― осмотрим тот, что ближе всего…

Вмиг воодушевившиеся помощники бодро свернули в указанный мной неприметный лаз, попетляв по которому, согнувшись как старые деды и ругая на чём свет свихнувшихся строителей Крепости, мы, наконец, вышли в небольшое тёмное помещение. Огонёк свечи в моей руке слабо дрожал, освещая серые, зловеще ухмылявшиеся трещинами и сколами стены, готовые в любой момент рухнуть, навечно похоронив всех под грудой камней… Ведь искать нас здесь никому бы и в голову не пришло.

В одной из перегородок не хватало нескольких камней, и, не колеблясь, я указал на неё, хотя полной уверенности, что Лекс находился именно там, конечно, не было. И пока новички с энтузиазмом, присущим исключительно молодым и неопытным, усердно ломали стену, старался не думать, что скажу им в своё оправдание, если эта авантюра провалится. Однако интуиция меня не подвела…

Первым в пролом полез Газ, и после его радостного вопля:

― Командир, это и в самом деле камера смертников, ― облегчённо вздохнул, чтобы через мгновение сплюнуть в пыль от разочарования.

― Но Вашего друга здесь точно нет…

Мы с Бином по очереди протиснулись внутрь, убедившись в справедливости его слов. Рыжий стражник надулся:

― И с чего все решили, что стоит верить этому демонскому зеркалу? Может, господина Алхимика тут и вовсе не было…

Я поднял с пола знакомую пуговицу, лежавшую рядом с цепью:

― Он здесь был и даже оставил нам подсказку…

Мне не ответили, и желудок знакомо скрутило от дурного предчувствия. Ребята стояли, ошарашенно открыв рты, не отрывая глаз с испускавшего странное голубоватое свечение предмета, в котором, к своему ужасу, я узнал Лекса. Конечно, это был не мой пропавший друг, а, скорее, его бледная тень, больше похожая на дрожащее полупрозрачное облако, которое ещё и двигалось…

Сначала загадочная фигура сидела на полу, уныло свесив голову на грудь, совсем как показывало нам зеркало. Внезапно «Лекс» осмотрелся и, вытащив из-за пазухи небольшой мешочек, вытряхнул его содержимое на охватывавшую ногу цепь. Я даже не удивился, когда учёный легко освободился из крепкого захвата и, растерев лодыжку и прихрамывая, начал ходить вдоль стен, простукивая их.

Рядом икнул Бин, еле прошелестев побелевшими губами:

― Призрак… самый настоящий, спаси и сохрани меня боже…

Газ не очень уверенно усмехнулся:

― Темнота… Призраков не существует, кажется…

Яркий румянец вернулся на щёки «рыжика»:

― Кто бы говорил, предатель. А это что по-твоему такое ― видение, сразу у троих? Призрак Алхимика, ей-ей… Боюсь, Командир, Вашего друга больше нет в живых, ― в его голосе смешались страх и неподдельное сочувствие.

Но Газ так быстро не сдался:

― Не мели чепухи, Бенедиктин, ты не можешь знать этого наверняка.

Я удивлённо вскинул бровь:

― Какой ещё Бенедиктин, чтоб вас? Язык можно сломать…

Рыжий стражник покрылся пунцовыми пятнами, стараясь испепелить взглядом напарника:

― Вот именно, это всё упрямый дед… Уговорил родителей дать внуку имя святого мученика, всю жизнь мне испоганил. Потому я и укоротил длинное слово, Бин звучит куда лучше, правда, Командир?

Я успокаивающе похлопал его по плечу:

― Как скажешь, Бин так Бин… ― и строго взглянул на Газа:

― Если это не призрак, тогда что, по-твоему, умник?

Мы все смотрели на «Лекса», наконец, переставшего простукивать стены, и так знакомо задумчиво почёсывавшего лоб. У меня упало сердце ― неужели его больше нет? Не хочу, не буду в это верить… Внезапно «мыслитель» всплеснул руками и, ударив по перегородке, исчез в образовавшемся проёме…

И тут Газ неуверенно пробормотал:

― Думаю, то, что мы сейчас видели, было «временным следом»…Картинкой события, случившегося ранее.

Взбесившись, Бин чуть не подпрыгнул, снова схватившись за кинжал:

― Командир! Он снова за своё ― говорит непонятные слова, может, его немного потрясти?

Я не спускал глаз со стены, за которой исчез мой друг:

― Подожди, Бин, это всегда успеется. Сначала дадим ему шанс объясниться, но сейчас у нас нет времени… Допустим, Газ прав, значит, надо двигаться по следу, ― и, наконец решившись, толкнул каменную стену…

Из открывшегося тоннеля тянуло сыростью и холодом. Пыльный воздух скользнул в лёгкие, и, кашляя, мы, не спеша, друг за другом пошли вперёд по узкому проходу, в котором грубо обтёсанные каменные стены, казалось, задумали раздавить нас, как мошек между ладонями. Не скрою, мне было страшно и хотелось повернуть назад, но следом пыхтели, переругиваясь, новички, и снова, как утром, обливаясь горячим потом, я молил судьбу отсрочить наказание, позволив вывести ребят из каменной ловушки…

Стараясь не замечать шума в ушах и подступавшую к горлу тошноту, я бубнил под нос старую, безумно раздражавшую полковую песню. Ведь обычно громче всех её пел Шон, напрочь лишённый музыкального слуха, но при этом обладавший басом ревущего быка. Улыбнулся, представив, как, надрывая глотку, он стучит кружкой за общим столом, мысленно обращаясь к другу:

― Ну что за скотина… Опять тебя нет рядом, когда позарез нужен ― кто ещё, обругав, поддержит и за шкирку вытащит из беды, когда ноги подкашиваются от слабости и отчаяния? Вот вернусь домой, если вернусь, напьюсь и буду вместе с тобой горланить непристойные песни, смеясь над собственными страхами…

Внезапно в лицо ударил прохладный ветер, наполненный ароматами хвои и сырой земли. Я жадно ловил ртом эту ни с чем несравнимую, благословенную свежесть леса после измучившей духоты подземелья, и, чувствуя, как запнувшаяся обо что-то нога подворачивается, бросая тело вниз, успел крикнуть новичкам:

― Берегись…

Мир закрутился колесом, рёбра пересчитали несколько кочек, и в который раз избитое тело остановилось у корней могучего исполина. Небольшие облака, немного повращавшись, как ни в чём не бывало продолжили свой бег по подозрительно розовеющему небу, в кронах высоких деревьев о чём-то шумел ветер, а я, лёжа на спине, как дурак радовался, что всё ещё жив:

― Проклятый овраг, чтоб тебя и тебя, мерзкая нога ― мало, что ли, разбойничьего ножа, решила совсем меня добить, зараза…

Рядом хрустнула ветка, и попытавшаяся нащупать меч рука нашла только пустоту:

― Видно, выронил при падении, хорошо хоть кинжал на месте…

Я напрягся, но, увидев склонившуюся над собой морду то ли красной свиньи, то ли уродливого демона, невольно охнул, направив лезвие в глаз любопытной твари. Однако, она ловко уклонилась и, противно захихикав, вырвала кинжал из ослабевшей руки. Её небольшой пятачок дёргался, принюхиваясь. Мне вдруг стало всё равно, и я засмеялся:

― Что, нечисть, хорошо пахну? Нравится просоленный Капитан Стражи, тогда начинай есть с кулака, ― все силы ушли на славный удар, от которого морда взвыла и, бросив кинжал, исчезла, а на смену ей пришли мои вечно опаздывающие помощники.

― Командир, как Вы? Мы нашли в овраге меч и так испугались…

― Это кто испугался? За себя говори, Газ, я и не сомневался, что наш Командир в порядке… ― Бин осторожно приподнял мне голову, прикладывая фляжку к потрескавшимся губам, и, хоть в тени дерева было плохо видно, его несчастный взгляд говорил, что выгляжу я не очень

Напившись, ухватился за протянутую руку «рыжика» и потихоньку сел, пережидая, пока миру надоест водить вокруг меня хоровод.

― Почему так долго шли? Что-то случилось? ― мне не понравились их приунывшие физиономии.

― Мы вовремя выбрались, Командир ― выход завалило, назад пути нет, ― Газ внимательно смотрел на мою горевшую огнём ногу.

Сдерживая стон, произнёс, как мне показалось, вполне уверенно:

― Ничего, найдём другую дорогу… ― в этот момент успокоившаяся было вселенная вдруг взорвалась дикой болью и снопом искр перед глазами так, что я охнул:

― Ё… Какого демона, Газ, чтоб тебя… ― услышав в ответ вскрик и виноватое бормотание новичка:

― Убери руки, Бин, придурок, я только вправил ногу, сейчас ему станет легче…

Инцидент был исчерпан, Бин буркнул:

― Нечего орать, Газ, сам виноват ― надо было предупреждать, что делаешь… Я поищу воды, ты пока разведи костёр и охраняй Командира, а то в следующий раз ударю в полную силу

Боль в лодыжке отпустила, я грел руки у костра, сам себе завидуя ― как же мне повезло с ребятами… Газ молчал, потирая ушибленное плечо и подбрасывал ветки в огонь, когда совсем рядом послышались голоса, и из-за кустов появился довольный Бин. Рядом с ним шагал взъерошенный и бледный Лекс.

Увидев меня, он сначала замер и, схватившись за щёку, почему-то поинтересовался у рыжего новичка:

― Ты уверен, что Ваш Командир в порядке?

― Конечно, господин Алхимик, в полном. У него была вывихнута лодыжка, но теперь, ― он бросил расстроенный взгляд в сторону Газа, ― всё нормально…

Лекс осторожно опустился рядом, и, увидев его распухшую щёку и дивный фонарь под глазом, я искренне удивился:

― Кто же тебя так разукрасил, Светлячок?

Он окинул меня бешеным взглядом:

― Издеваешься? Какого демона набросился с кулаками, негодяй? Да ещё собирался прирезать, когда я хотел тебе помочь ― друг называется…

Я всё понял и, засмеявшись, попытался его обнять, но он увернулся, обиженно дуясь.

― Вини свою «новинку», изобретатель Лексовой дури, кстати, неплохо работающей ― чего только мне сегодня не чудилось, но ты с красной поросячьей физиономией был прекраснее всех, ― я расхохотался, и вскоре отходчивый друг присоединился ко мне.

Не понимавшие, что происходит, новички посматривали на нас с усмешкой. Рассказ Лекса оказался коротким и не внёс ясности в происходившее: он не помнил, как потерял сознание и очутился в тюрьме. И очень удивился, когда я сам поведал историю его побега из камеры смертников.

Было забавно наблюдать за его изумлённым лицом и попыткой оторвать предпоследнюю пуговицу с камзола, пока Газ с Бином наперебой в красках расписывали удивительного «призрака Алхимика». Потрясённый друг, вскочив с места, начал бегать вокруг костра с криками:

― Это невероятно! Говоришь ― «временной след»? Ты должен немедленно мне всё рассказать, слышишь, Газ? Я всегда знал, я чувствовал, что прав…

Веселясь, мы не заметили, как восторженный Лекс отбежал к кустам и, возбуждённо размахивая руками, ударил по ветвям, удивлённо вытаскивая на свет фигуру в тёмном монашеском одеянии. Мой опоздавший крик умер в горле, когда чужое лезвие проворно нырнуло в грудь вдруг замолчавшего Алхимика. Я уже подхватывал медленно падающего друга на руки, наблюдая, как мелькали среди деревьев плащ монаха и стремительно бросившиеся вслед за ним фигуры новичков.

Мой отчаянный вопль рвал в клочья тишину леса:

― Бин, Газ! Догнать и уничтожить мерзавца… Это приказ…

И, бережно опустив Лекса на землю, упал рядом на колени, не замечая, как солёная влага больно щиплет кожу сухих губ, шептавших:

― Он убил моего друга, чтоб его…

Глава 10. Подозрение

Я захлёбывался болью и отчаянием, не дававшими мне ни говорить, ни думать, и вместо слов:

― Как же так, Светлячок? ― из горла вырывался только глухой, переходящий в стон хрип раненого зверя…

Внезапно его светлые ресницы дрогнули, серые глаза смотрели на меня строго и немного грустно. Он медленно и отрывисто выдыхал слова в пугающую тишину:

― Робин, почему в груди такая тяжесть… Посмотри в кармане… серый порошок. Зелёный ― на рану, остановит кровь… Ну же, очнись, или так не терпится избавиться…

Обычно спокойный и сдержанный, я засуетился, глупо улыбаясь сквозь слёзы:

― Ты прав, Лекси ― сейчас, сейчас, потерпи, друг…

Не помню, чтобы раньше у меня настолько дрожали руки ― порошок попал в горло Алхимика только с третьей попытки. Осторожно разрезав одежду на его груди, обильно посыпал кровоточащую рану смесью мха и толчёных трав. Оставалось только перевязать, и, хотя бы с этим, я справился легко, удивляясь, что кинжал вошёл в тело друга так неглубоко…

Как только щёки Лекса слегка порозовели, всё прояснилось:

― Говорил же тебе, Робин, что только знания спасут человечество, ― кривил губы Алхимик, пока я удивлённо рассматривал маленькую толстую тетрадь, обнаруженную во внутреннем кармане его камзола. Этот старинный рукописный травник в кожаном переплёте принял на себя большую часть удара…

― Да ты просто везунчик, Светлячок… Пожалуйста, не пугай меня так больше. Я сегодня столько всего пережил, но даже приближение собственной смерти не заставило меня трястись от страха, а вот когда ты упал…

Слова застряли в горле… Не хотелось, чтобы Лекс видел моё искажённое болью лицо ― похоже, действие запретного зелья начало ослабевать, и, делая вид, что рассматриваю неторопливый танец огня в стремительно наступавших сумерках, старался не выдать свою тоску… Пальцы друга слабо сжали мою ладонь:

― Всё будет хорошо, Капитан, я в тебя верю…

От этих неловких слов утешения стало и смешно, и грустно одновременно:

― Серьёзно? Думаешь, вера в чудо поможет мне справиться с ядом? Боюсь, без снадобья Старика Чена к рассвету тебе придётся хоронить бестолкового друга детства. А может, знаешь, как выбраться отсюда в город? ― Лекс, хлюпая носом, обречённо покачал головой, и теперь уже мне, как в детстве, пришлось крепко сжимать его руки, ― не хнычь, Светлячок, я обязательно выкручусь… ― и, помолчав, серьёзно добавить, ― пообещай, что присмотришь за Айшой и новичками…

Он кивнул, и мы замолчали ― никто не хотел продолжать этот безнадёжный разговор. Я заварил лечебный отвар из очередного мешочка и, напоив «больного», от души посмеялся над его запасливостью ― вся подкладка камзола Алхимика была заполнена «самыми необходимыми вещами»… Будь раненый друг сегодня в форме, наверняка надавал бы мне по шее, а так ― дело ограничилось добродушным ворчанием…

Появившиеся из-за деревьев новички застали нас в тот момент, когда уже вполне очухавшийся Лекс бранил меня за неверие в науку, будущее и какой-то там прогресс, который обязательно изменит этот отсталый мир. Не понимая и половины произнесённых им заумных слов, покорно кивал, лишь бы не волновать чувствительного друга.

Ребята тяжело дышали, и по их несчастному виду стало ясно, что они не справились. Я помрачнел:

― Ладно уж, говорите…

Взмыленный Бин не поднимал на меня усталых глаз, толкнув в бок едва дышавшего Газа. Тот, казалось, только что увидел Лекса:

― Господин Алхимик, так Вы в порядке? Слава богу… Простите, Командир, мы заслужили наказание, но сделали всё, что в наших силах. Я ещё никогда так не бегал, да и Бин выложился по полной, но этот мерзавец, гореть ему в аду, оказался не по-человечески быстрым. И всё же, почти удалось загнать его на край оврага, он был в наших руках, а потом… не знаю ― провал, темнота… Очнулись на земле, а негодяя и след простыл…

Я сломал ветку, бросив её в огонь с такой ненавистью, словно это был мой вечно ускользающий противник:

― Что значит «почти», Газ? Не знаю такого слова, чтоб вас обоих…

Лекс дёрнул меня за рукав:

― Перестань, Робин. Ты к ним несправедлив ― ни голыми руками, ни даже самым отличным мечом приспешников Ордена не возьмёшь. Радуйся, что ребята остались живы, да и все мы пока дышим…

Он был прав, и я кивнул провинившимся помощникам на место у костра, налив обоим лечебного отвара. Мне было жаль ребят, но усиливавшаяся с каждой минутой боль не улучшала настроения. Под сердитое бормотание Лекса пришлось выпить горькую, к тому же отдававшую коровьим навозом пилюлю:

― Не понимаю, что происходит ― по моим расчётам, одной дозы снадобья должно было хватить до утра. Или «средство» слабовато, или… ты пил что-то ещё…

― А ты догадливый, Зазнайка ― я дал нашему бравому Капитану кое-что посильнее твоей дряни, и, между прочим, оно обошлось мне весьма дорого… ― выросший из полутьмы силуэт Верзилы был похож на огромного, вставшего на задние лапы хозяина леса, и Лекс, охнув, попытался спрятаться за моей спиной.

Взвизгнули, вылетая из ножен, мечи опомнившихся молодых стражников, но Капитан Таможни прикрикнул на них:

― А ну, убрали побрякушки, растяпы, и чему вас только учили? Почему не выставили пост? Распустились, бестолочи ― если бы это был враг, ваша весёлая компания уже лежала с перерезанными глотками, и всё такое. Слышал я, как вы ломились по лесу ― прямо стадо диких вепрей, да этот грохот и глухого бы разбудил. Не удивительно, что твои олухи, Робин, упустили добычу, бегать тоже надо уметь…

Я встал и обнял разошедшегося друга, поглядывая на притихших ребят:

― Довольно, Шон… Все ошибаются, тем более новички. Это моя вина ― не успел их научить. Ты как здесь оказался?

Он фыркнул:

― А сам как думаешь, рыба моя? Вышел погулять после обеда, дай, думаю, навещу тебя, а то ведь обязательно влипнешь в неприятности ― уж слишком любишь совать нос куда не следует. И оказался прав…

― Сейчас не до шуток, Шон, говори серьёзно… ― вздохнул, прислушиваясь к странным ощущениям внутри ― боль прошла, но ставшее ватным тело ослабло, и земля сделала очередную попытку убежать из-под ног…

― Вот именно, ― Лекс уже успокоился и, подхватив меня, снова усадил на траву, ― что за отраву ты дал Робину? Посмотри, на нём же лица нет…

Вырвавшись из рук заботливого друга, кое-как добрался до кустов, где меня и вывернуло наизнанку. Сразу стало легче… Я приходил в себя, даже не прислушиваясь к привычной перебранке между Алхимиком и Верзилой, напоминавшей ссору ревнивых родителей, постоянно спорящих ― кто же из них сильнее любит ненаглядного сыночка, то есть, меня…

Бин протянул фляжку с водой, и я с жадностью её осушил, после чего сказал друзьям:

― Вот что ― заканчивайте пустую болтовню, с этой минуты Капитан Стражи больше не ваша подопытная зверушка ― никаких пилюль и порошков, хватит с меня этой дури… Шон, выкладывай, как ты нас нашёл.

Капитан Таможни окинул всех тяжёлым взглядом и сказал совсем не то, что я ожидал услышать:

― Не торопи, господин «Чтоб вас»… Не забыл, что в первый день Большой Осенней Ярмарки положено дарить подарки? Эй вы, двое неумех, загляните за те кусты и тащите сюда мой «сюрприз».

Через несколько мгновений я с изумлением рассматривал брошенное новичками на траву тело беглеца-монаха. Он без сомнения был мёртв, и, судя по свёрнутой шее, его прикончил Верзила, бывший Командир отряда разведчиков нашего славного полка. Самый опасный и до сих пор во многом непонятный человек, хоть мы и были с ним знакомы столько лет…

Налюбовавшись нашими потрясёнными физиономиями, Шон усадил меня у костра, отечески похлопав по спине:

― Ну как, впечатлён? Не спеши благодарить, это ещё не всё… Капитан, мне не нравится возня вокруг Посла и то, что ты ввязался в это, пусть и не по своей воле. Не злись, за тобой действительно присматривали, и, когда пропал Алхимик, я отправился по вашим следам… Есть и ещё одна причина, по которой меня сюда занесло… Что молчишь, не рад видеть надоедливого Верзилу?

― Спасибо, конечно, за «подарок» и «заботу», и всё же, ответь честно ― почему ты на самом деле здесь, Шон? ― я почувствовал, что начинаю раздражаться, хотя, казалось, никакой причины для этого не было.

Прямо над нами в небе вспыхнуло, рассыпавшись искрами, яркое пятно, словно кто-то вдруг решил запустить праздничные огни, и в мире сразу воцарилась тишина. Я стирал со щёк струйки бегущей из ушей крови, не понимая, о чём беззвучно кричит Шон, пригибая к земле новичков, и почему побелевший Лекс испуганно трясёт меня за плечи.

Сильнейший порыв ледяного ветра опрокинул тело на спину, заставляя сквозь слёзы всматриваться в летящие навстречу слепящие брызги белого огня, когда-то уничтожившего целый полк… Надежды на спасение не было, однако вместо того, чтобы превратить всех в обуглившиеся трупы, пламя разлилось по невидимому куполу, исчезнув в земле… Мысли текли слишком вяло:

― Что происходит? Атака Ордена уже должна была всех прикончить, но кто-то этому помешал. Среди нас нет ни магов, ни колдунов, способных на подобное… или я просто об этом не знаю. Чтоб меня, почему же так трудно дышать? Так вот ты какая, смерть…

Скованный заклинанием по рукам и ногам, я словно уснул с открытыми глазами, следом упал Лекс, ударившись головой о моё плечо. В это же мгновение свет костра загородили две тени в плащах. Кто-то прошёлся сапогом мне по рёбрам, словно не заметив этого. Боль ударила по нервам, но из горла не вырвалось ни звука ― голос пропал… Кажется, я даже не дышал…

Монахи стояли совсем рядом, и не думая нас добивать. Судя по их оживлённой жестикуляции, они яростно спорили и так быстро скрылись из виду, что показалось, будто адепты Ордена растворились в воздухе. И сразу же окружающий мир вновь наполнился звуками ― прежде всего, моим сипящим дыханием и стонами друзей. Лекс, ощупав лицо, где под вторым глазом расцветал новый синяк, тут же засуетился, причитая, словно заботливая наседка:

― Как ты, Робин, жив ещё? Давай помогу сесть… Демоны ада, ну и видок у тебя… Кстати, что здесь произошло? У меня так быстро потемнело в глазах…

Пока он ругался, озираясь по сторонам, я внимательно следил за встающими на ноги Шоном и новичками. Кто-то из них только что, защищая нас, использовал запретное колдовство. Лицо Капитана Таможни было хмурым и очень серьёзным, и, как только наши глаза встретились, он тут же привычно отвёл взгляд. Бин и Газ выглядели растерянными, но после сегодняшних «откровений» я не спешил сбрасывать их со счетов.

Медленно, через боль подошёл к Верзиле, делавшему вид, что занят разведением погасшего костра:

― Спасибо, что всех спас, Шон… Это ведь была «пелена невидимости», так, кажется, называлось заклинание?

Друг вздрогнул, и, похолодев от его пронзительного, несчастного взгляда, я невольно отшатнулся. Верзила быстро взял себя в руки, как ни в чём не бывало продолжив подкидывать ветки в разгоравшийся огонь. Его только кажущийся спокойным голос вспугнул тишину:

― Не понимаю о чём ты, Капитан.

― Прекрасно понимаешь, ― я перешёл на шёпот, ― у тебя нет причин переживать, мы же друзья…

Он окатил меня взглядом, от которого стало невыразимо холодно на душе, и показалось, что это злой голодный хищник присматривается к уже обречённой жертве. Шон ответил так тихо, чтобы только я мог расслышать:

― Серьёзно считаешь ― друзьям можно доверять? Неужели ты настолько наивен, Робин, что до сих пор не разобрался в человеческой природе, продолжая верить словам? Похоже, жизнь тебя ничему не научила, обидно, и всё такое…

― Я верю тебе и Лексу, дороже вас у меня… ― не договорив, проглотил заполнившую рот горечь и повернулся к насторожившимся новобранцам:

― Очухались? Пробегитесь вокруг и посмотрите, не осталось ли следов нападавших ― не хочется спускать им такое неуважение к Городской Страже…

Обрадованно переглянувшись, ребята исчезли в окончательно победивших сумерках. Я устало выдохнул:

― Ну что за болваны, и как собираются искать, на ощупь, что ли? ― но они уже вернулись с подобием самодельных факелов и, запалив их от костра, снова нырнули в темноту. Лекс суетился, прилаживая котелок над огнём:

― Хоть воду нагрею, еды-то всё равно нет ― хорошо, что нашёл в лесу этот помятый горшок. Кстати, тут недалеко есть брошенный шалаш, может, переберёмся туда и переночуем?

Тяжелая рука Капитана Таможни легла на моё плечо, и я сжался в ожидании удара.

― Ты спрашивал, Робин, почему твой подозрительный друг на самом деле притащился сюда ― из-за этого, ― он протянул мне маленький шёлковый свёрток, ― Старик Чен сказал, надо принять противоядие только когда совсем стемнеет. Ох уж эти его дурацкие выдумки, приплёл сюда каких-то духов и другую хрень…

Лекс тут же бросил своё занятие и, обняв нас обоих, радостно засмеялся:

― Я знал, знал, что так будет, ребята! Робин, пей, не тяни, избавь меня, наконец, от страха за тебя…

На несколько мгновений я снова почувствовал себя мальчишкой у ночного костра во дворе старого дома. Тогда, затаив дыхание, мы слушали выдумки Лекса о возможности полёта человека к далёким звёздам, от которых становилось тепло на душе, и даже старший из нас, Шон, переставал подсмеиваться над неугомонным фантазёром, счастливо улыбаясь и сверкая влажными глазами…

Руки дрожали, когда приторное зелье из маленького флакона скользнуло на язык и, обжигая горло, проскочило внутрь, подарив надежду на жизнь. Друзья не спускали с меня глаз, словно ожидая немедленного чуда, и я не выдержал:

― Да хватит пялиться, придурки, смущаете, чтоб вас… ― и сам улыбнулся от их заразительного смеха…

Бин подбежал ко мне, сияя, как солнышко в весенней луже:

― Командир, есть след, Газ караулит… Догоним сволочей?

Шон тут же помрачнел:

Караулит, чтоб не сбежал, умник? Даже если догоним их, кто мы против колдунов Ордена, думаешь, нам опять повезёт задурить монашкам головы? Надо выбираться отсюда, переночуем, а с рассветом…

Я похлопал сникшего парнишку по плечу:

― Молодец, Бин. Капитан Таможни прав ― сейчас идти нельзя, с горящими факелами мы станем лёгкой мишенью. Подождём до утра и посмотрим, куда приведут найденные вами следы. Не такое это уж и безнадёжное дело, если ты пойдёшь с нами, Верзила, что скажешь? Считаешь Капитана Стражи дураком? Имеешь право, тогда забирай с собой Лекса и на заре возвращайтесь в город.

Алхимик тут же вспыхнул:

― Ещё чего, не надо меня никуда «забирать», я останусь с тобой, Робин…

Шон сплюнул в сердцах и ударил кулаком по стволу ближайшего дерева так, что сухая кора с шорохом посыпалась вниз. Он бесился, и, честно говоря, было страшно смотреть на его пылавшее гневом лицо:

― Что за упрямый идиот! Пожалел бы ребят, они обречены умереть из-за больной головы Командира и его нежелания смириться с очевидным ― тебе не справиться с ними… Опомнись, Капитан, не бери грех на душу…

Он знал, что я не уступлю, и потому, наверное, быстро сдался, махнув рукой прямо у меня перед носом:

― Веди к шалашу, Зазнайка, хочу хотя бы выспаться перед смертью. Завтра посмотрим, что это за «следы» ― наверняка пустая трата времени…

Я еле брёл в конце оживлённой процессии, во главе которой Лекс беззлобно переругивался с приунывшим Капитаном Таможни, а «молодняк» потихоньку посмеивался над ними обоими. Ноги без конца запинались о корни деревьев, ветви которых так и норовили дать мне то оплеуху, то подзатыльник. И дело было вовсе не в плохом освещении ― полная луна сделала дорогу вполне сносной. Просто…

Взмах руки Шона окончательно меня добил. Ни кошмары сегодняшнего дня, ни балансирование на грани жизни и смерти не могли сравниться с тем, что я испытал, увидев под задравшимся рукавом куртки старого полкового товарища хоровод ухмылявшихся безглазых черепов. Вытатуированный чуть ниже локтя знак приспешников ненавистного Ордена…

― За что ты со мной так, Шон? Чтоб… Ненавижу…

Глава 11. Беспокойная ночь

Негромко потрескивали крепкие смолистые ветки, наполняя прохладный ночной воздух сухим, терпким дымом костра. Ароматное оранжевое пламя, вздрагивая, освещало усталое, задумчивое лицо сидящего напротив меня Лекса. Причудливые тени играли на его светлой, почти прозрачной коже, и, казалось, что рядом сидит не мой друг, фантазёр и талантливый учёный, а случайно встреченный в лесу незнакомец с опущенными плечами и сгорбленной прожитыми годами спиной.

Его прекрасные, одухотворённые черты сейчас выглядели настолько невыразительно и скучно, что я невольно перевёл взгляд на Газа, неутомимо добавлявшего всё новые прутья к и так уже большой охапке хвороста. Легонько подёргал край его плаща, привлекая внимание:

― Довольно суетиться, Газ, сядь и отдохни ― вижу, что устал не меньше нас… А лучше ступай в шалаш и постарайся уснуть ― правда, Шон своим могучим храпом уже переплюнул полковую пушку на стрельбище. Составь ему компанию ― скоро вернётся Бин, а я пойду в дозор; пользуйся моментом, кто знает, что ждёт нас завтра…

Парнишка покорно кивнул, устроившись рядом со мной, опустив голову и машинально разглаживая длинными пальцами жёлтый осенний лист:

― Всё равно не смогу уснуть, лучше посижу с Вами, Командир.

Я усмехнулся, сдерживая зевоту, и подбросил хворост в голодное пламя:

― Сиди, чтоб тебя… Раз уж вы с Лексом такие полуночники, может, объяснишь историю с зеркалом? Только не вздумай сочинять, у нас уже есть свой непревзойдённый «сказочник», ― я посмотрел на друга детства, состроившего в ответ потешную рожицу. Ну, что за взрослый ребёнок, он, похоже, так никогда и не вырастет…

Газ облегчённо выдохнул, словно только и ждал моих слов…

― Мне незачем придумывать, Командир, есть вещи, которые трудно забыть… Это случилось два месяца назад: наша семья только что приехала в город и сняла комнатушку у престарелой вдовы. Денег едва хватало на эти трущобы, соседний закуток занимал молодой, похожий на студента парень, называвший себя необычным именем ― Сэм. Мы с ним быстро нашли общий язык и даже подружились, так мне тогда казалось…

Я искал работу, и он ― тоже. Набегавшись за день, чуть живые мы возвращались домой и по вечерам подолгу болтали в его каморке, где почти не было вещей. Самым примечательным из находившейся там рухляди оказалось то самое зеркало. Сэм говорил, что оно досталось ему от погибшего друга и почему-то всегда переживал, когда я пытался потрогать эту штуку ― сразу покрывался пятнами и потел… Видно, очень сильно ею дорожил.

Только через месяц беготни и мытарств мне повезло устроиться в Городскую Стражу. Говорили, что тамошний Капитан не берёт на службу абы кого ― слишком строгий, многие кандидаты вылетали уже через несколько дней… ― Газ смутился, пряча взгляд, на что я только хмыкнул, а Лекс, не переставая дурачиться, покачал головой, погрозив мне пальцем.

Молодой стражник продолжил:

― Обрадовавшись, что наконец появился шанс принести домой хоть какие-то деньги, решил сразу же поделиться этой новостью со своим новым приятелем. Дверь в его комнату была чуть приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Мне стало любопытно, с кем же Сэм разговаривает, и, не выдержав, я осторожно заглянул внутрь…

Напряжённый и злой, он стоял перед зеркалом, произнося странные слова, и, самое потрясающее ― оно ему отвечало… Голос был такой необычный, словно и не человеческий вовсе ― холодный и невыразительный, а потом на серебристой поверхности одна за другой начали появляться непонятные картинки. Сэм продолжал свой «разговор» с удивительной вещью ― он явно нервничал и почти кричал, требуя от зеркала ответа. Это было страшно ― получалось, мы всё время жили рядом с сумасшедшим колдуном…

Не знаю, как это случилось, но внезапно сосед оказался прямо передо мной и, схватив за шкирку, быстро вытолкал из комнаты. На его лице смешались ужас и гнев. Пока я пятился назад, он шипел, брызгая слюной:

― Забудь всё, что видел, придурок, иначе…

Мне не надо было повторять дважды, а через час его и след простыл, зеркало тоже пропало…

Взбудораженный Лекс вскочил на ноги, он уже не смеялся:

― Газ, ты уверен, что правильно запомнил его слова?

Тот кивнул:

― Да, господин Алхимик, у меня отличная память: если хоть раз что-то увидел или услышал, уже не забуду…

― Выходит, зеркало, что я подобрал, раньше принадлежало этому Сэму… ― Лекс начал задумчиво кружить у костра, а я, прислушавшись к тишине в шалаше, отметил, что, похоже, теперь и Шону всё известно…

Газ вскинул голову, пытаясь догнать взглядом мельтешащего Лекса:

― Думаю, это не так ― на вашем зеркале не было изъянов, а вот на его ― в правом углу большая неровная трещина. Словно ветвистая молния в грозовом небе…

Алхимик остановился, знакомым жестом почесав лоб:

― Возможно, загадочная вещь способна сама себя «чинить». Но это так, догадки… А если я не прав, то всё ещё хуже ― значит, существует несколько подобных зеркал и, соответственно, тех, кто за ними стоит…

Я нахмурился:

― Не мудри, Лекс, объясни по-простому… Эти колдуны имеют отношение к Ордену Непокорных?

На щеках разволновавшегося друга вспыхнул румянец:

― Видишь ли, Робин, я пока ни в чём не уверен, но эти люди могут быть кем угодно ― колдунами, нездешними магами или, ты только сразу не обзывай меня фантазёром ― странниками из других миров

Мы с Газом переглянулись, одновременно вскрикнув:

― Чтоб меня…

После чего Лекс расхохотался, Газ покраснел, а я едва сдержался, чтобы не дать мальчишке подзатыльник.

― Да вы, смотрю, стоите друг друга, ― не унимался мой развеселившийся учёный друг, ― насмешили… Думаю, подобные «зеркала» ― не что иное, как средства общения между людьми, что-то вроде умных механизмов у них на службе. Вот было бы здорово узнать, как они устроены, ― бормотал он себе под нос.

Я прочистил горло, скрывая смущение:

― Ты ещё скажи, что это наши потомки наведались на Родину Предков…

Лекс одобрительно похлопал меня по спине:

― А ты не безнадёжен, Капитан, смотри, до чего додумался ― пришельцы из будущего, хм, занятно… Прибыли, чтобы узнать о нас «из первых рук», а, возможно, и проводить научные эксперименты…

Раздавшийся в тишине резкий голос Бина нас напугал:

― Что ещё за… Какие-такие «эксперименты»? Не хочу, чтобы меня изучали, я им не какой-то там «объект»… ― рыжий стражник плюхнулся на траву рядом с Газом и, достав кинжал, начал с остервенением тыкать им в землю перед собой, ― что будем с этим делать, Командир?

Почесав в затылке, я вздохнул:

― Посмотрим… Иди-ка ты лучше спать, подозреваю, завтра будет трудный день, надо отдохнуть…

Бин не стал возражать, послушно исчезнув за переплетёнными прутьями шалаша, из которого, согнувшись, сразу же выбрался Шон, тут же прикрикнувший на Газа:

― Раз всё равно не спишь, иди прогуляйся по округе, я скоро тебя сменю. Выполняй приказ, новичок…

Ноги и голова потяжелели, да и на плечи словно нагрузили мешок камней. И поэтому, когда Газ встревоженно посмотрел на меня, кивнул в ответ, наблюдая, как быстро его высокая фигура скрывается среди деревьев.

Верзила сел рядом с Лексом и, вытащив флягу, начал жадно пить. Я смотрел на его дёргающийся кадык, ловя себя на пугающей мысли, что, пожалуй, мог бы одним ударом перерубить могучую шею предателя… Неожиданно меня резко потянуло в сон, и, немного поборовшись со слипающимися веками, я завернулся в отданный Лексом плащ, устроившись прямо возле костра. Голос Шона проворчал словно издалека:

― Наконец-то противоядие начало действовать, теперь Робин проспит несколько часов, и ему станет легче. Во всяком случае, так говорил Старик…

Следом хмыкнул Лекс:

― Интересно, как близко ты знаком с одним из самых влиятельных людей преступного мира?

― Достаточно, чтобы помочь попавшему в беду другу. Насколько мне известно, ты, Зазнайка, в не менее хороших отношениях с теми же людьми. Это только наш наивный Робин до сих пор считает тебя славным добрым мальчиком, и не подозревая…

― Заткнись, Верзила… ― неожиданный лёд в голосе Алхимика не просто выбил сон из головы, но и заставил замершее сердце сжаться в предчувствии чего-то ужасного. Того, что мне совсем не хотелось знать… Немного приоткрыв глаза, я продолжал делать вид, что прогружён в сладкие грёзы. Старые друзья сидели рядом, напоминая двух опасных хищников, готовых в любой момент броситься в драку…

Шон прищурился, и от его недоброй улыбки противно заныл затылок. Лицо Лекса напоминало белую бумажную маску, за которой могло скрываться что угодно ― обычно добрые серые глаза горели ненавистью и презрением. Не знаю, что меня удержало, не давая вскочить на ноги с криком:

― А ну немедленно прекратите этот кошмар…

Я сжимал кулаки, игнорируя шум крови в голове и уговаривая себя:

― Терпи, Капитан, терпи и молчи ― надо, наконец, выяснить, что здесь происходит…

Тем временем, посверлив друг друга взглядами, «противники» вдруг заговорили так, словно ничего и не было.

― Перемирие они заключили, что ли, но как? ― я оставил этот вопрос на потом, а пока весь обратился в слух. Шон начал первым, его мирный голос казался вполне дружелюбным:

― Господин Алхимик, почему бы тебе не перестать язвить в мой адрес и не помочь своему обожаемому другу? Сам видишь, что у нашего Капитана после гибели полка немного… поехала крыша. Империя почти сто лет не может справиться с Орденом, а он возомнил, что всё сделает в одиночку. Разве это не безумие? Мы должны помочь ему прийти в себя, если, конечно, это ещё возможно…

Но Лекс жёстко его оборвал:

― Не мели чепухи, Таможня… Робин не сумасшедший и не собирается совершать подвиги. Его задача ― найти и покарать предателя, в отличие от некоторых, он человек чести.

Я даже не успел испугаться, когда побагровевший Шон заскрипел зубами, а его могучая рука метнулась к тонкой шее Лекса. Но после неуловимого движения Алхимика вместо хруста позвонков послышался удивлённый вздох и негромкий, как мне даже показалось, одобрительный смех Верзилы. Он встряхивал пальцами и, с интересом посматривая на своего противника, ухмылялся, явно собираясь обернуть ужасную ситуацию в шутку. Но, внезапно отшатнувшись, замер в растерянности ― его густые брови изумлённо поползли вверх…

Испуганный этой переменой, я посмотрел на обычно добродушного Лекса и чуть не задохнулся, непроизвольно схватившись за горло ― шею как будто снова стянула удавка горбатого монаха… Передо мной был абсолютно другой человек, не похожий на спокойного, чувствительного друга ― сильный и опасный, чей яростный взгляд смутил даже бесстрашного Капитана Таможни.

Пролетело всего лишь мгновение, и Лекс снова стал собой, но уже взявший себя в руки Шон процедил:

― А ты, оказывается, совсем не прост, Светлячок. Кто бы мог подумать ― всех провёл, даже бывшего Командира разведчиков… И когда же ты успел так измениться?

Красивые губы Алхимика тронула обманчиво мягкая улыбка, хотя в голосе по-прежнему звенела сталь:

― У каждого есть секреты, Шон, просто не лезь не в своё дело, и останешься цел…

От тихого смеха Верзилы я весь покрылся мурашками:

― Мне показалось, или это была угроза, малявка?

Сначала Лекс ничего не ответил, подбрасывая хворост в огонь, но, поколебавшись, вздохнул:

― Думай, что хочешь, но запомни, я никому не позволю причинить вред Робину, в том числе и тебе. Он особенный, и очень важен для…

Шон вплотную приблизил лицо к погрустневшему Алхимику, его прищуренные глаза, казалось, пытались заглянуть в душу:

― Договаривай, обманщик-Светлячок, или кто ты там на самом деле ― что тебе и твоим Покровителям нужно от простодушного и слишком уж «правильного» Капитана Городской Стражи? Или, может быть, ты слишком сильно его любишь? ― он зло засмеялся, и меня покоробил этот непристойный намёк.

Но Лекс и бровью не повёл, не отводя спокойного, насмешливого взгляда от бешеных глаз Шона:

— Брось, чувства здесь не при чём… Просто Робин ― важная фигура в игре, которая тебя совершенно не касается… Побеспокойся лучше о своих грязных делишках, Хозяин Таможни…

Верзила взревел:

― Кто дал тебе право меня осуждать, Алхимик, если толком ничего не знаешь? Думаешь, связался с Тайной Канцелярией и Гильдией Мастеров, и сразу стал бессмертным? А ты вовсе не так умён, как я всегда думал; что будешь делать, Зазнайка, когда Робин тебя раскусит? Он ведь не простит…

Ответа не последовало, взвизгнули обнажённые мечи, и двое моих друзей замерли друг напротив друга.

Я смотрел на них, беспомощно глотая слёзы и проклиная себя за то, что так и не смог уснуть. Тайная Канцелярия и неженка Лекс? Быть того не может… А пресловутая Гильдия Мастеров преступного мира, прозванная в народе Гильдией Убийц ― ещё ужаснее. Поговаривали, этой гидры опасался даже Император. Нет, мой добрый, безотказный фантазёр Лекс не такой… Или… я на самом деле идиот, и Шон прав ― никому нельзя верить, даже…

― Говоришь, простодушный безумец, Шон? Пешка в чужой игре ― правда, что ли, Лекси? Возможно и так, но не настолько доверчивый дурак, как вы оба обо мне думаете… Вот и ещё один удар судьбы… подлая, да когда же ты, наконец, успокоишься, чтоб тебя…

Словно из-под земли передо мной выросли широкие спины новичков, чьи пыльные плащи загородили собой обоих противников. Я не сразу сообразил, что оранжевые блики костра, вспыхивавшие на лезвиях их мечей, означали готовность мальчишек встать на мою защиту. Интересно, сколько они успели услышать? Только всеобщего побоища сейчас и не хватало…

― Всем убрать оружие! ― рявкнул, вставая, и сам удивился неожиданной силе голоса, видно, это кричала моя злость, ― делать вам больше нечего, что ли, придурки? Вот вернёмся в город, я с каждым разберусь, и с пристрастием…

Мечи с лязгом нырнули в ножны: новички топтались на месте, ожидая моего приказа, Шон и Лекс осторожно переглядывались ― сволочи, паршивые лицемеры…

― Похоже, ты в порядке, Капитан, ― Верзила скалил зубы, но в прячущих взгляд глазах застыла тревога.

― Здорово, что тебе полегчало, дружище, ― щебетал Лекс, натянуто улыбаясь, но поскучнел, как только я окинул его равнодушным взглядом и, сняв плащ, бросил на руки:

― Спасибо за заботу, чтоб тебя… нет, вас обоих… Наслушался досыта, как только вернёмся в город, даже не попадайтесь мне на глаза. Плевать на ваши секреты и тайные игры, может, я и наивный простачок, но всегда ставил нашу дружбу превыше всего. Во всяком случае, раньше…

― Надо же, какие строгости, а как же твоё обещание разобраться с нами, да ещё с пристрастием? ― помрачневший Шон пытался шутить, но я повернулся к нему спиной, и в это время из ближайшего кустарника к костру выскочил монах. Его одежда была разодрана, окровавленное лицо пересекали ужасные шрамы ― на щеке, обнажая кость, висел практически выдранный кусок плоти…

Несчастный обвёл нас безумным взглядом и, сделав шаг, упал на колени перед Шоном. Он протянул к нему руки и, еле ворочая языком, прохрипел:

― Господин, помогите… Оно гонится за мной по пятам… все братья мертвы… ― всхлипнув, монах завалился на бок и, дёрнувшись, затих. А бледный Верзила, присев на корточки, вытащил свой меч из его горла, тщательно протерев лезвие сутаной покойного…

― Зачем, Шон? ― еле выдавил я из себя, ― он и так был не жилец…

― Потому что монах его узнал, ― прошипел Лекс с багровыми пятнами на щеках, приставляя меч к шее Капитана Таможни.

― Убери оружие, Алхимик, оно тебе сейчас пригодится, чтобы защищать свою жизнь, ― в голосе Шона звучала тоска, ― кажется, в нашем мире помимо странных пчёл появились твари и крупнее, и опаснее… Выбирайте, что вам больше нравится ― разбираться со мной или попробовать всем вместе прикончить бестию? Твоё слово, Капитан, ― в глазах Верзилы появился знакомый сумасшедший блеск. Я много раз видел его перед боем у отчаянного Командира разведчиков нашего полка…

Кивнув, вынул меч:

― Оружие к бою! Пора показать этой дряни, на что способна наша славная Стража… ― и, подмигнув друзьям, замершим в ожидании быстро приближавшегося грозного рёва, добавил, ― ну и вы тоже присоединяйтесь: временно принимаю двух несносных болтунов в Отряд. Чтоб нам всем дожить до утра…

Глава 12. Сражение со страхом

В ночной тишине незнакомого леса приближение неведомого пугало гораздо сильнее, чем если бы это происходило среди бела дня. Буйное воображение услужливо вытаскивало из закоулков памяти такие тайные страхи и ужасы, что и не снились писакам «Имперских новостей». А если добавить к этому тревожный хруст веток и подсохших листьев под ногами, усиливавший и без того впечатляющий вой приближающегося монстра, становилось понятно, почему бойцы моего маленького отряда перешёптывались в нетерпении обманчиво весёлыми голосами:

― Да когда же, наконец, эта тварь покажется? Уже сил нет ждать, Газ, и почему ты такой спокойный, зараза? У меня зуб на зуб не попадает…

― Мне тоже не по себе, Бин, просто ноги свело, боюсь, когда придёт время, я так и не смогу сдвинуться с места…

Рыжий стражник жизнерадостно хрюкнул, что, наверное, должно было означать смех:

― Не переживай, а напарник тебе на что? Такого пенделя дам ― птичкой полетишь прямо к чудищу. Главное, меч по дороге не потеряй…

Я ухмыльнулся, слушая, как смеялись, толкаясь, ребята, и завидовал их легкомыслию. В отличие от меня, этим юнцам ещё не приходилось сталкиваться с настоящей опасностью, их не перекрутила жестокая мясорубка войны ― десять лет назад я вот также посмеивался с приятелем перед битвой у Тихой рощи, и где он сейчас? Ветер давно развеял его прах…

― Эй, весельчаки, встаньте позади нас ― будете прикрывать спины старших. И прекратите трындеть, чтоб вас… ― меня насторожила внезапно наступившая тишина. Рука коснулась груди, и, не почувствовав ставшего уже привычным тепла полкового знамени, крикнул:

― Шон, справа! Оно уже здесь…

Чёрный дрожащий клубок сорвался с руки бывшего Командира разведчиков, взметнув комья земли, осыпавшие ревущую морду огромного зверя. Украшенная несколькими вертикальными рогами голова, в пасть которой, пожалуй, поместился бы любой из нас, и не только по частям, продемонстрировала замечательные, без сомнения, острые клыки, между которыми застряли подозрительные окровавленные клочья и, кажется, чья-то укороченная рука…

В другой ситуации меня бы точно замутило, как это сейчас происходило с молодыми помощниками, пытавшимися вывалить поздний ужин на мою спину. Отскочив в сторону, мысленно пожелал им удачи в боевом крещении, и, кивнув подававшему условный знак Шону, небольшими перебежками двинулся в обход гигантской туши. Надо было выяснить ― как далеко она простирается, и нет ли на подходе других подобных ей зверушек.

Стелившийся по земле хвост твари ― небольшой, укрытый плотно прилегавшими друг к другу пластинами, попасть между которыми наверняка было непросто, не особенно пугал. Во всяком случае, пока он не задел ближайшее весьма почтенное дерево, словно лезвием срезав его ствол, к счастью, упавший недалеко от меня, а не там, где раздавались проклятья друзей и звон мечей… От волнения и в голову не пришло, что, приземлись оно немного ближе, и безумный день Капитана Стражи мог бы уже закончиться…

Сердце ёкнуло:

― Надо предупредить ребят, что у этой дряни не хвост ― настоящая секира…

Осторожно выглянув из-за куста, схватился за сердце, наблюдая, как завалился на спину запнувшийся Бин, а мгновенно распахнувшаяся пасть чудовища услужливо развернулась в его сторону, словно предлагая свою помощь. Как, подняв меч, Газ рванулся ей наперерез, но, сбитый ударом тупой морды, отлетел прямо в ноги Лексу. Как тяжело дышал Шон, глядя на свои пустые руки и проклиная невовремя выдохшуюся магию…

Времени на раздумье не было ― закричав так, что самому стало страшно, двумя руками всадил меч в мелькнувший зазор между пластинами, потрясённо наблюдая за взметнувшимся вверх хвостом монстра… Он стремительно пронёсся надо мной, попутно «подстригая» ветви кустарника. Только выучка военных лет, а может, и обычное везение в который раз позволили безрассудному Капитану

сохранить голову на плечах, бросив тело на землю за мгновение до этого впечатляющего события…

Взгляд переместился на обломок меча в руке, и почему-то именно это, а не приближающаяся уродливая морда, меня особенно расстроило. Клинок, с которым я не расставался долгие годы, был сродни верному боевому товарищу, а эта тварь посмела… Да чтоб тебя, зараза!

Кинжал удобно лёг в руку, а в голове пролаял прокуренный бас вечно недовольного Сержанта:

― Не трусь, новичок, тут главное успокоиться и поймать глазами цель. Поверь в себя и бросай, представь, что твой кулак летит навстречу врагу, и тогда всё получится…

Я так и сделал, и неважно, что для этого страшилища удар моего кинжала был сродни укусу комара в стальную задницу памятника отцу-основателю города. Главное ― знать, куда целиться, тем более что не только дикари умеют смазывать оружие ядом…

Тварь оказалась напротив меня быстрее, чем вспомнились наставления сурового Сержанта, мир его праху, и, поскольку финал нашего «свидания» был очевиден, плевать я хотел, насколько сильно у неё воняло из пасти ― главное, чтобы мерзкие маленькие глаза оставались широко открытыми. А мой кинжал найдёт цель…

Сделав бросок, перекатился в сторону, пересчитав рёбрами все торчащие из земли корни и бугры, и на удивление резво домчался до густого кустарника, где и занял позицию наблюдателя… Скажу вам, то ещё было представление: в первое мгновение тварь замерла и вдруг, ожесточённо тряся головой, заголосила не хуже старой маркитантки, у которой украли сбережения на чёрный день.

От этого сумасшедшего визга голова поплыла ― пришлось заткнуть уши, чтобы сохранить остатки и так ещё не полностью восстановившегося слуха. Показалось, что на лесной поляне резвится внезапно налетевший ураган, засыпая меня листьями, обломками веток и россыпью неизвестно откуда взявшихся камней. Этот «неправильный» дождь добавил новых синяков моей и так настрадавшейся спине. Оставалось только вжаться в землю, вцепившись руками в колючие стебли кустарника, и молиться о спасении тому, в кого особенно никогда и не верил…

Последнее, что я услышал, были треск поваленного дерева и звуки падения чего-то очень тяжёлого, сопровождавшиеся нечеловеческими стонами и дрожью земли. Голова взорвалась болью, а свет сменился тьмой…

Новое видение своей глупостью затмило все предыдущие: Сержант сидел на бревне посреди леса и нянчил годовалого ребёнка, сюсюкая и подбрасывая его в воздух. Младенец орал не переставая, указывая пухлой ручкой в сторону лежащей на боку твари, и мне почудилось, что он кричал что-то вроде:

― Отдай! Отдай!

А Сержант, пытаясь успокоить ребёнка, повторял с надрывом в голосе:

― Он ― мёртв, эта гадина его убила…

И тут, к своему ужасу, я понял, что у младенца моё взрослое лицо… Оно ухмыльнулось, пропев голосом Газа:

― Чтоб т-е-б-я, Бин, тащи в-о-д-у.…

Открыв рот в немом крике, я чуть не захлебнулся от хлынувшего откуда-то сверху дождя. Глаза, наконец, увидели… нет, не свет ― перепуганные лица склонившихся надо мной друзей и новичков, освещаемые одиноким факелом в руке Лекса, охнувшего:

― Слава богу, кажется, очнулся… И хватить причитать, Газ, не видишь, что ли ― жив твой Командир, вон какие чудные рожи корчит…

Выплюнув воду под смех Шона и ухмылки Алхимика, я перевёл взгляд на обрадованных помощников:

― Жив, чтоб вас, но кое-кто здесь рано веселится. Командир воскрес, чтобы рассчитаться со злодеями, пытавшимися его утопить… ― моё суровое лицо смутило вмиг приунывших ребят, и пришлось сменить гнев на милость:

― Да шучу я, дурачки… Что случилось, где самая крупная бестия из тех, на кого мне доводилось охотиться? Я уж думал, она успела вами закусить… Значит, побрезговала, или вы сами пустили её на жаркое?

Шон демонстративно зажал нос:

― Рыба моя, даже если бы пообещали мешок золота, я не стал бы есть эту вонючку. Хотя вру ― за пару мешков, пожалуй, попробовал бы…

Лекс фыркнул, а повеселевшие Бин и Газ наперебой стали рассказывать, как туго всем пришлось в сражении с «этой страшной мордой», которую не брали ни оружие, ни магический огонь Капитана Таможни.

Я поднял бровь:

― Надо же! А как же тогда вы справились? ― глаза не отрывались от поверженной туши, развалившейся среди поваленных ею деревьев.

Шон присел рядом со мной на корточки, протягивая кинжал:

― Как всегда скромничаешь, герой? Теперь у Чанси будет повод придумать новую историю о твоих подвигах. Бери, бери свою игрушку, не бойся, я вытер лезвие… Не грусти, Капитан… Вернёмся в город, подберу тебе новый меч, лучше прежнего. А в чём дело, что это вдруг все приуныли?

Я печально вздохнул:

― Дорн позвал Толстяка «в гости», сейчас бедняге не до историй…

Шон зло выругался и, достав меч, начал бесцельно тыкать им в лапу монстра. Лекс как-то рассказывал, что у Капитана Таможни «особый» зуб на Начальника Тайной Канцелярии ― дело было тёмное, и никто не знал, что они между собой не поделили. И тут вдруг Бин подал голос:

― Раз уж с чудищем покончено, может, проверим следы монаха, если, конечно, зверюга их не затоптала… Смотрите-ка, ночь прошла, и такая красная заря в небе, бабушка говорила ― быть буре…

Все как один повернулись в сторону алой полосы рассвета, и Лекс тихо произнёс:

― Не знаю, как на счёт бури, но желудок крутит… Вернёмся к костру, хоть горячей воды попьём, а потом решим, что делать дальше.

Тут только все почувствовали, насколько устали, и без возражений последовали за Алхимиком. На наше счастье, вода в котелке не успела остыть, и мы не только утолили жажду ― с тяжёлым вздохом достав из походного мешка хлеб и пару яблок, Шон разделил их на всех…

Быстро проглотив маленький завтрак и с жадностью посматривая на ломоть в руке неспешно жующего Газа, Бин недовольно потягивал воду из кружки. Усмехнувшись, Верзила толкнул его в бок:

― Что, не нравится? Неужели кислое пиво в «Загулявшем зайце» тебе больше по вкусу? Давай, следопыт, рассказывай, что вы нашли…

Молодой стражник оживился:

― Кровь, господин Капитан, её там много… Но сейчас она нам не понадобится ― тварюга оставила за собой целую просеку, мы легко найдём место, где всё случилось.

Нахмурившись, Шон бросил на меня вопросительный взгляд, видимо, не оставив надежду переубедить упрямца. Но я опустил голову, вороша угли, и он промолчал. Через несколько минут маленький отряд двинулся в путь, осторожно раздвигая высокую траву. Непонятно откуда взявшийся утренний туман тревожил душу, заставляя уставших людей напрягать зрение, пристально вглядываясь в темнеющие силуэты деревьев и кустов и вздрагивать от малейшего шороха…

Верзила шёл впереди, я замыкал процессию, мысленно ругая себя за дурацкое нежелание прислушаться к словам друга…

― Нет, я не должен так о нём думать ― какой он мне друг, предатель, связанный с Орденом, и если только найду доказательство, что именно он виноват в гибели полка…

Возможно, дело было в усталости, но я слишком медленно среагировал на раздавшееся справа странный щелчок и едва успел схватиться за кинжал, как липкая паутина скрутила меня по рукам и ногам, рывком затянув во мрак, и так же неожиданно выбросив в царство яркого света…

Даже через плотно сомкнутые веки глаза болели и слезились, пряный, влажный аромат благоухающих цветов и трав окутал меня плотным коконом, раздражая нос и горло, не давая нормально дышать. Оглушительные птичьи трели в жарком воздухе смешивались с волнующим воображение рыком хищников и уже знакомыми трубными воплями таинственной недавно убитой твари.

― Где я, что за очередное безумное видение преследует тебя, Капитан? Когда же, наконец, противоядие Чена сработает до конца, избавив от этих кошмаров наяву…

Сквозь мокрые от слёз ресницы я смотрел на изумрудный мир, где среди исполинских трав и деревьев бродили невиданные животные, напоминавшие сказочных зверей с далёких планет, созданных в детстве буйной фантазией Лекса. И лишь одно из них было мне знакомо ― гигант с рогатой головой и пастью, в которой точно не хотелось бы побывать.

Большая чёрная бабочка взмахнула резным бархатным крылом, коснувшись моей щеки, и от ужаса я закричал, отмахиваясь от настырного насекомого, но голос, видимо, остался в другой реальности…

Холодок фляжки коснулся губ, и Алхимик прошептал у самого уха:

― Ну же, Робин, очнись, выпей воды и перестань так страшно стонать ― перепугал всех до икоты, вон Газ от волнения сходит с ума ― всё бормочет о проклятом зеркале, а у меня так вообще от твоих воплей чуть сердце не разорвалось…

Веки трепыхались, как крылья той зловещей летуньи, и, наконец, распахнувшиеся глаза разглядели в предрассветных сумерках замершие в ожидании чуда, потерянные лица друзей. Лекс казался бледнее обычного, Газ с дрожащими губами так крепко прижимал мою ладонь к груди, словно собирался оставить её себе на память, а Шон… Никогда ещё не видел у насмешника такого несчастного, отчаявшегося взгляда. И это всё из-за тебя, Капитан? Надо же…

Я приподнял гудящую голову, в которой продолжали звенеть птичьи голоса, и, смущаясь как девчонка на смотринах, пробормотал:

― Ну что уставились, чтоб вас… В порядке ваш Капитан, подумаешь ― голову повело, не привыкать ― сейчас встану и побегу быстрее всех. Газ, вытри глаза и верни мою руку ― самому ещё пригодится. А куда дели «рыжика»? Где это неугомонное недоразумение…

Шон улыбался открыто и радостно, даже не пряча взгляд:

― Вот это другое дело, а уж мы перепугались, и всё такое… А твой «рыжик» умчался вперёд, никакой дисциплиныв отряде, Робин…

Сел, покачиваясь и потирая затылок:

― Ошибаешься, Таможня. Мои ребята всегда выполняют приказ ― перед выходом я поручил Бину, что бы ни случилось, идти по следу, так ведь, Газ?

Уже взявший себя в руки мальчишка кивнул с серьёзным лицом:

― Да, Командир.

От шума, издаваемого сапогами приближающегося Бина, Верзила недовольно поморщился:

― Лёгок на помине, бестолковый топотун, учил ведь обоих двигаться тихо…

Я посмотрел в покрасневшее от напряжения лицо едва дышавшего новичка ― сейчас его глаза размерами напоминали маленькие чайные блюдца в доме Старика Чена. Принял протянутую руку Верзилы и, опираясь на неё, с кряхтеньем встал, стараясь говорить спокойно, не выдавая притаившегося внутри страха:

― Неужели всё так плохо, Бин?

Он только кивнул, привалившись к вовремя подставленному плечу напарника. Неожиданно для себя, я обнял его, хлопая по спине, как это раньше делал Верзила, вытаскивая меня из очередной заварушки:

― Ничего, ничего… Всё будет нормально. Говори…

Рыжий стражник опустил голову, и впервые его звонкий голос звучал непривычно глухо:

― Там… там была бойня, Командир, столько крови и разорванных тел…

Выдохнув, смахнул дрожащей ладонью пот со лба:

― Всем соблюдать осторожность ― не отставать и смотреть в оба, веди отряд, Бин… ― и, помолчав, добавил, ― Шон… ― понимавший меня с полуслова Верзила кивнул, и маленький отряд двинулся вперёд.

И снова я шёл позади, отказавшись от помощи суетившегося Лекса. Надо было обдумать ситуацию ― последнее видение было таким ярким, почти ощутимым… Как сказал бы наш «умник»:

― Просто игра разума, ничего страшного…

Горькая улыбка застыла на моих губах:

― Да что ты говоришь, Лекси? Ничего страшного, а как же тогда это?

Остановившись, вытащил из кошеля кусок чёрного крыла бабочки и липкий обрывок тонкой, прочной, похожей на паутину ткани… Зацепившиеся за воротник куртки, они были слишком реальными длявидения, вызванного дурманом или коварным ядом.

Сердце билось медленно, словно от отчаяния ему не хотелось больше спешить:

― Что же со мной не так? Неужели друг детства прав, и всё дело в том, что я особенный? Чтоб меня…

Глава 13. Убежище

Бин остановился так внезапно, что Газ, о чём-то тихо говоривший с Лексом, с размаху врезался в его спину, невольно охнув:

― Что, уже пришли?

Напарник окинул его недовольным и, похоже, ревнивым взглядом:

― Ну, если хочешь, можешь идти дальше… За этими деревьями след обрывается, и начинается кошмар… ― его голос вздрагивал, пока погрустневшие глаза не отрывались от лизавших сапоги влажных язычков тумана.

Молчавший всю дорогу Шон вышел вперёд и, не оборачиваясь, скомандовал:

― Держаться за мной, не отставать, и всё такое…

Притихший отряд послушно двинулся за обнажившим клинок разведчиком, чтобы уже через минуту убедиться ― Бин не преувеличивал. Сначала в нос ударил тошнотворно-сладкий запах крови, а потом перед глазами открылась жуткая картина, от которой даже у бывалого солдата кровь застыла бы в жилах ― разорванные тела, перекошенные болью и ужасом лица, открытые в беззвучном крике рты, наверняка молившие о спасении…

Бин уткнулся лбом в дерево, пытаясь сдержать содрогавшийся от спазмов желудок; Газ, беспомощно застыв, не отрывал потрясённого взгляда от места бойни, не замечая, что судорожно сжимает рукав Лекса, осторожно похлопывавшего его по плечу:

― Привыкай, ещё и не такого насмотришься ― держись, дружок…

Я подошёл к ним ближе ― меня заинтересовали не трупы монахов, павших от зубов и когтей отвратительной твари, а выражения лиц друзей. Чувствительный Лекс, не переносивший, когда при нём обижали даже никчёмных тараканов, откровенно скучал, Шон же смотрел на погибших людей, не скрывая презрения…

Меня это покоробило:

― Бедняги, как же им, наверное, было страшно умирать…

Оба посмотрели на меня с недоумением: Лекс передёрнул плечами:

― Мы все когда-нибудь…

Шон зло хмыкнул:

― В этом я согласен с Зазнайкой, с чего бы мне их жалеть? Они же не щадили наших ребят у Тихой рощи, заживо сжигая в колдовском огне… ― он сплюнул на землю, и Алхимик согласно кивнул:

― А те, кто уцелел, уже никогда не станут прежними…

Мне нечего было им возразить, и всё же внутри вспыхнуло раздражение:

― Посмотрите внимательно, тут же одни мальчишки, не старше Бина. Они не могли быть среди проклятых магов-убийц десять лет назад. Кто знает, что привело этих людей в Орден, возможно, обида на жизнь или обычная глупость…

Шон схватил меня за куртку и, зарычав, приподнял над землёй так, что носки сапог едва касались травы. В другой ситуации я бы отвёл взгляд, но не теперь ― перед глазами ещё кружился хоровод черепов на его руке:

― Что, Верзила, не терпится поучить младшего уму-разуму? Давай, но сначала поговорим о верности и предательстве…

Он мгновенно меня отпустил, потеряв интерес к «выяснению отношений» и переключившись на несчастных новичков:

― Эй, нюни, быстро взяли себя в руки ― я вам не нянька, чтобы сопли подтирать. Осмотрите всё вокруг, думаю, орденская братия оказалась здесь не случайно, где-то рядом должно быть их убежище, и мне не терпится в нём побывать. Да и зверюга ведь как-то сюда попала, ищите следы…

Ребята посмотрели на меня, и я кивнул, провожая взглядом их силуэты, медленно растворявшиеся в, казалось, и не собиравшемся редеть тумане:

― Лекс, давай обойдём это место справа, а ты, Шон, двигайся по левой стороне, пока не встретимся. Не нравится мне странный туман ― вокруг быстро светает, а он становится только гуще. Зря мы отпустили мальчишек, как бы они не заблудились…

Никто не ответил ― могучая спина Верзилы мелькнула и исчезла в плотном молочном облаке, а Лекс уже стоял в двух шагах от меня с непривычно озабоченным лицом, осматриваясь по сторонам:

― Ты прав, Капитан, думаю, туман не обычный… возможно, специально созданный…

― Колдовством? ― сердце как птичка, испуганно вздрогнув, решило покинуть клетку из рёбер.

― Не обязательно, Робин, есть много простых способов поставить «завесу», например, чтобы замаскировать…

― Убежище, ― я закончил его фразу, ― держись рядом, Лекс, двигаемся к кривому дереву, там, кажется, мгла ещё гуще… ― и, не дожидаясь ответа, схватив за рукав, потащил Алхимика за собой.

Это было то ещё удовольствие ― плыть по белесым волнам, чувствуя, как жуткая пелена с каждым шагом поднимается всё выше и выше, грозя в любую минуту накрытьнас с головой. Бледная муть уже добралась до наших подбородков, и, крепко сжав руку Лекса, я шепнул:

― Не бойся, Светлячок, просто продолжай дышать. Это же не вода, ну, почти…

А когда рядом с нами из колыхавшейся «пены» вынырнула голова Шона и с рёвом, от которого волосы встали дыбом:

― Попались, дурачьё! ― снова скрылась, два серьёзных взрослых человека, заверещав как дети, вцепились друг в друга, ища спасения… Правда, лишь для того, чтобы в следующую минуту обнаружить себя в объятиях ненормального весельчака.

― Идиот, дубина, сволочь! ― орал Лекс, вытирая слёзы смеха с глаз, а те слова, которыми я в ту минуту наградил безбашенного придурка, лучше не повторять…

Страх улетучился без следа, а стоило из тумана появиться взъерошенным головам испуганных молодых стражников, наш смех перешёл в истерическую стадию. И лишь когда Лекс начал безостановочно икать, а хмурый Бин сказал суровым голосом:

― Это ненормально, Газ… Может, их слегка потрясти, чтобы успокоились? ― трое «старших» возмущённо рванулись к хохочущим новичкам, но поймать не успели, потому что «рыжик» вдруг охнул:

― Командир, кажется, я нашёл! Тут вход или нора, ой, чтоб… ― голос замолчал, и теперь уже все четверо с криками:

― Держись, Бин, мы идём! ― бросились на поиски пропавшего первооткрывателя.

Попытка разыскать парнишку в клубящейся дымке окончилась довольно предсказуемо ― сначала, никого не слушая, за напарником рванулся Газ, за ним, оттолкнув всех, в «неизвестность» нырнул не перестававший ругать «бестолковых оболтусов» Шон. Мы с Лексом завершили эту серию таинственных исчезновений ― взявшись за руки, как парочка неуверенных школяров, шагнули следом за друзьями и, подхваченные сильным порывом непонятно откуда взявшегося ветра, словно с горки, скатились в темноту…

Приземление было мягким, ещё бы ― Газ и Шон ещё не успели встать на ноги, и один из них заохал, а второй оглушительно завопил:

― А ну слезайте, тупицы, что, удобно вам на шее Капитана Таможни?

Возню в темноте прервал удивлённый голос Бина:

― Командир, я, кажется, на что-то наткнулся… Здесь какая-то рукоять…

Нестройный хор голосов одновременно завопил:

― Не вздумай прикасаться, чтоб тебя… Не трогай хрень, кому сказал, а то рванёт… Бин, пожалуйста, осторожней… Хочешь остаться без рук?

Но отчаянные вопли пропали зря ― им было не угнаться за жизнерадостным и любознательным паршивцем: сначала нас окутало приятное желтоватое свечение, и только потом догнало его виноватое:

Ой, оно само

Глаза с трудом привыкали к свету, от недавнего веселья не осталось и следа. Мы стояли спиной друг к другу с обнажёнными мечами и слабой надеждой в сердце, что ничего страшного не случится в этой узкой комнате, где, кроме сливающихся со стенами дверей, больше ничего и не было. Разве что плавающие под высоким потолком небольшие матовые шары…

― Командир, можно я разведаю, ― от нетерпеливого голоса Бина все вздрогнули, а Шон зашипел на него не хуже огромной саламандры Кур, по слухам, жившей в подземных пещерах за городом. Именно ей так и не покорённые Империей кочевые племена приносили в жертву животных и несчастных пленников:

― Хватит с нас твоих «открытий», балабол, оставайся на месте ― сам посмотрю…

И тут я вспомнил, кто Командир маленького болтливого отряда:

― Отставить разговоры, нам нельзя разделяться, поэтому пойдём все вместе. И постарайтесь без необходимости не распускать руки… ― я выразительно взглянул на ничуть не смутившегося «рыжика».

Верзила закатил глаза, но пререкаться не стал, а, подражая Лексу, похлопал ресницами, скорчив заинтересованную рожицу. Быстро отвернулся, чтобы он не заметил невольной ухмылки:

― Ещё один клоун на мою голову… Ведь совсем недавно так хотелось его прикончить, а теперь, как дурак, не в состоянии удержаться от смеха. Он не мог предать нас, не мог… Только не Шон, обожжёнными руками собиравший сгоревшие останки на том поле и плакавший вместе со мной на могиле ребят, разбивая кулаки о поставленный нами памятный камень:

― Никогда не забуду и не прощу! Клянусь своей кровью…

Человек, которому я всегда мог доверить жизнь, чью руку теперь «украшали» ненавистные орденские черепа…

Я неторопливо шёл вдоль пустого коридора, зная, что отряд следует за мной, поначалу вздрагивая от звуков собственных, казавшихся слишком громкими шагов. Никакого плана не было ― просто толкал попадавшиеся на пути двери то справа, то слева от себя. Все они, как и ожидалось, оказались заперты, и вскоре наша команда во главе с задумчивым Капитаном уже топталась перед глухой стеной.

― И что теперь, Командир, повернём назад? ― любознательного Бина не остановили даже осуждающие взгляды старших товарищей, ― Вы заметили, что у этих дверей нет ручек и замочных скважин? Наверное, они с секретом. Можно я попробую их верным средством? ― и он любовно погладил свой меч.

За меня ответил Лекс:

― Не стоит, Бин, побереги оружие… У каждой двери наверху есть небольшое окошко, которое почему-то закрашено тёмной краской… Что за ерунда?

Но «рыжику» снова не терпелось высказаться:

― В тюрьме тоже есть «окна», чтобы присматривать за заключёнными, надо только толкнуть, и откроется, вот так, ― и не успел я даже охнуть, как неугомонный с размаха ударил ладонью по ближайшей двери…

Взрыва, к счастью, не последовало, но «окошко» засветилось, и по тёмной поверхности побежали непонятные красные значки. Все от неожиданности шарахнулись к противоположной стене, и как только пугающее мелькание погасло, Шон, повернувшись к Бину, демонстративно засучил рукава.

Газ тут же закрыл собой напарника, на что Верзила негромко сказал:

― Командир, чтоб тебя, Робин, позволь мне оторвать руки этому засранцу, забывшему, что мы на вражеской территории, а не на детской площадке. Любому болвану, надеюсь, и ему тоже, должно быть ясно ― красный цвет означает опасность. Твой рыжий дуралей только что подал монахам сигнал ― кто-то вторгся в убежище. Остаётся надеяться, что симпатичная зверушка положила их всех, и сейчас сюда не набежит целая куча колдунов. Впрочем, чтобы сдохнуть, хватит и одного…

Я смотрел сквозь Бина, удивляясь, как устало и холодно звучит в тишине мой голос:

― Капитан Таможни прав, в этом отряде забыли, что такое дисциплина. Ты позоришь своего Командира, Бенедиктин, вернёмся в Крепость, покинешь Стражу, ― но, взглянув на помертвевшие лица новичков, добавил, ― даю тебе последний шанс, другого не будет… Возвращаемся назад и попробуем найти выход.

Мы снова оказались в начале коридора, где было немного больше места для манёвра, зато ни единого намёка на лаз, дверь или тоннель, ведущий наружу. Лекс тронул меня за руку:

― Робин, пока я уверен только в одном ― мы находимся под землёй, а проход, через который нас сюда забросило ― закрыт…

― Опять колдовство? ― в вопросе Шона звучало не любопытство, а, скорее, убеждённость в своей правоте.

― Нет, я почти уверен, что это сделали умные вещи, наподобие того зеркала в моём кабинете. И если это так, то нас занесло не в гости к Ордену, а в убежище людей, способных создавать и повелевать необыкновенными машинами… ― Лекс бродил вдоль голых стен и, казалось, бесцельно водил по ним руками.

Схватившись за голову, Верзила застонал:

― Робин, хоть ты скажи этому безумцу, что сейчас не время предаваться фантазиям. Пусть лучше подумает, как найти выход…

Алхимик хмыкнул:

― А чем, Таможня, я, по-твоему, занимаюсь? Она должна быть здесь, просто обязана… Ну вот же, ох, твою ж…

Стена беззвучно отъехала в сторону, открыв нашим изумлённым взорам… небольшую нишу, увешанную тёмными зеркалами разных размеров и форм. Вплотную к ним примыкал стол с множеством разноцветных кнопок и маленьких рычажков, глядя на которые, хмурый Шон процедил:

― Бин, убери руки за спину, мне… нет, всем так будет спокойнее.

Понурившийся новичок безропотно подчинился, и мне стало его жаль:

― Кажется, злой Капитан совсем запугал беднягу. Что-то я слишком размяк, так, глядишь, от авторитета строгого Командира ничего не останется. Пора и тебя, Робин, немного приструнить, вот только пусть этим займётся моя Айша, ― я мечтательно улыбнулся, ― у горячей девчонки это славно получается…

Шон грубо толкнул меня в бок, оторвав от неуместных фантазий, тыча пальцем в находку. Я же, пожав плечами, кивнул Лексу:

― Дерзай, умник, это по твоей части…

Алхимик явно волновался, вздыхая, и нервно вышагивал возле необычных предметов, никак не решаясь к ним прикоснуться. Наконец, он дотронулся до самой большой кнопки в центре «стола», и было видно, как тряслись его руки. Потом, осмелев, перепробовал всё остальное, но ничего не изменилось. И тогда расстроенный Лекс протёр пыль с самого маленького «зеркала»:

― Кажется, этими штуками давно не пользовались, поэтому они и не работают…

Словно в насмешку тёмное стекло вдруг засветилось, и на нём появился рисунок ладони. Охнувший экспериментатор тут же приложил свою пятерню к поверхности, но это снова ничего не дало. Ругнувшийся в сердцах Алхимик отошёл в сторону и, уткнувшись лбом в стену, простонал:

― Что же это значит? По идее ― отпечаток и есть ключ… А, ну ясно, я же чужак, он откроется только «своему»… Шон, не хочешь попробовать?

Верзила снова недобро прищурился:

― Я не боюсь этой колдовской дряни, ехидный придурок… Мне безумно надоели твои намёки, смотри… ― он приложил свою лапищу к рисунку, но, как и следовало ожидать, ничего не изменилось.

Газ робко попросил у Лекса разрешения тоже попробовать, и тот расстроенно махнул рукой:

― Валяйте, развлекайтесь оба… Какая теперь разница ― машина-то не работает

Молодые стражники с удовольствием воспользовались случаем потрогать странную вещь, причём Бин всё время бросал на меня несчастные взгляды, ужасно нервируя, и я рявкнул:

― Ну, все наигрались? Может, для разнообразия подумаете головой? Хотелось бы услышать хоть одно толковое предложение… Лекс, отойди от этой подозрительной штуковины, давайте ещё раз осмотримся, вдруг в стене есть замаскированный тоннель?

И сам не знаю, какой демон толкал меня под руку, но прежде чем оттащить упирающегося друга, приложил свою пятерню к рисунку ладони на тёмном зеркале. Что-то легонько прошелестело и щёлкнуло, разом оживив все «зеркала» ― приятное голубоватое свечение с бегущими строками непонятных значков и линий потрясли меня до глубины души, но лишь когда уже знакомый нечеловеческий голос произнёс:

― Допуск разрешён, добро пожаловать в систему, ― я отшатнулся назад, чуть не сбив с ног восхищённо завопившего Лекса:

― Получилось, получилось! Работает… и что на это скажешь, Капитан?

Но я молчал, мне было не до его вопросов и удивлённых возгласов Шона и новичков. Сейчас всё это было не важно ― глаза, не отрываясь, следили за картинкой, появившейся на центральном «зеркале». Там в светлом помещении двигались мужчины и женщины в облегающих костюмах, они беззвучно переговаривались друг с другом, о чём-то споря и жестикулируя, и уходили в никуда, словно растворяясь в воздухе…

Слишком маленькие фигурки казались кукольными, не позволяя рассмотреть лица, и, вспомнив слова Газа, я прошептал:

Увеличить изображение, ― коснувшись пальцами женщины с длинными, собранными в конский хвост волосами, намётанным взглядом сразу распознав Командира. Именно к ней люди подходили с вопросами и, получив ответ, уважительно склоняли голову.

― Держится уверенно и с достоинством, судя по всему, она привыкла управлять этим хаосом. Почему же мне становится плохо от одного только взгляда на темноглазую красавицу, что с ней не так?

― Увеличить изображение, ещё, ещё! ― я кричал, срывая голос и не замечая, как вдруг затихли друзья. Губы мгновенно пересохли, когда она повернулась в мою сторону, улыбнувшись человеку, с которым разговаривала.

― Моя Айша, не может быть, только не она… Да что же ты творишь, сволочь-жизнь?

Глава 14. Неожиданные откровения

Кажется, кто-то дёргал меня за рукав, крича в ухо, словно пытался оглушить, но, оттолкнув приставалу, я снова и снова всматривался в такие знакомые, любимые черты моей девчонки. И повторял, как заведённый:

― Это не Айша, нет… Отпустите, мне надо срочно вернуться домой и поговорить с ней…

Отчаявшиеся глаза встретились с тяжёлым взглядом Шона. Я чувствовал жёсткую хватку его сильных рук, не дававшую даже пошевелиться; обычно насмешливый голос друга сейчас звучал на удивление мягко:

― Ну же, Робин, очнись… Не заставляй применять силу, я совсем этого не хочу. Возьми себя в руки, Командир, посмотри, что натворил ― твойненаглядный Лекс уже схлопотал плюху, еле на ногах стоит, и у детишек после Капитанских воплей от страха глаза полезли на лоб. Заканчивай истерику, а то за себя не ручаюсь…

И хотя меня отчаянно «штормило», зажмурившись, я попытался представить, что стою по колено в воде на берегу бушующего моря, крича ему, как учила бабушка:

― Тебе не справится со мной, потому что я, Робин, ничего не боюсь, я ― сильный… ― кажется, там были ещё какие-то слова, но жестокая судьба давным-давно стёрла их из памяти маленького упрямого мальчишки…

Открыв глаза, отцепил руки Верзилы от своих плеч и подошёл к грустному Алхимику, уныло подпиравшему стену:

― Прости, Лекс, сегодня тебе весь день от меня достаётся… Постараюсь исправиться, вот вернёмся в город… прости…

Не дожидаясь ответа, повернулся к коварному «зеркалу», упрямо продолжавшему показывать невозможное, и, вытащив вместо сломанного меча кинжал, направил его на ту, что посмела быть похожей на Айшу.

― Не надо, Робин, это ничего не изменит. Люди в зеркале ― далеко отсюда, мы просто видим их образы… Не знаю, как это сделано, но когда-нибудь обязательно разберусь, ― Лекс положил ладонь на мой «клинок», и, кивнув, я послушно убрал его в ножны.

― Да, Командир, это может быть ещё один временной след, как в камере смертников, только немного другой… Скорее всего, то, что мы видим, случилось давно, ― Газ переводил взгляд с меня на Алхимика, ожидая его поддержки.

Я ухмыльнулся:

― А что, Светлячок, похоже, придётся тебе взять этого умника в ученики…

Тот сразу заулыбался, хлопнув по спине смутившегося стражника:

― Я не против, из парнишки выйдет толк, только вот вопрос, захочет ли он оставить без присмотра своего Командира?

Шон засмеялся и подмигнул вмиг покрасневшему Газу. Тем временем, Лекс приблизился к «зеркалу»:

― Зря ты расстроился, Капитан, эта женщина не так уж и похожа на Айшу ― у неё совершенно другая манера двигаться ― плавная, уверенная, осторожная. В ней чувствуется опытный воин, а твоя подружка ― шустрый, озорной ребёнок, чуть что ― задорно смеётся и хлопает в ладоши. Неужели не видишь разницы?

От его слов невидимая гора упала с моих плеч, но тут Алхимик продолжил:

― А что это за стриженый парень с ней рядом? Всё время крутится возле дамочки. Что-то знакомое… Господи, неужели Бин? Без рыжих лохм его и не узнать, вот так сюрприз…

Газ первым рванулся к «зеркалу»:

― Действительно, похож… Что только подтверждает предположение ― перед нами след прошедшего события, хотя я уверен, этот человек ― не мой напарник. У него слишком… ― он замялся.

― Ты хочешь сказать, что у этого бритого типа ― слишком умное лицо? Согласен… А, кстати, где наш герой? ― в голосе Шона уже не было веселья, ― сожри меня демон, неужели я ошибся, и рыжий мальчишка всех провёл?

Это был не только неожиданный, но и крайне неприятный поворот ― мы в растерянности оглядывались по сторонам, но Бин словно растворился в воздухе.

― Газ, когда ты видел его в последний раз? ― меня заколотило от волнения, что обычно предшествовало крупным неприятностям.

― Он постоянно был рядом: когда «зеркала» засветились, Бин уверял меня, что всё подстроено, и «они» готовят нам ловушку… Ох, я вспомнил ― кажется, рыжий болван что-то бубнил об открывшейся двери. Наверное, помчался проверять…

Я не дослушал слишком говорливого умника, бросившись к началу коридора ― одна из дверей и в самом деле оказалась приоткрыта. Не помню, как остановился около неё, даже не пытаясь успокоить сбивавшееся на хрип дыхание, и заглянул внутрь. В голубоватой полутьме, замерев у противоположной стены и прижав руку к груди, стоял Бин. Думаю, будь там даже непроглядный мрак, я сумел бы разглядеть его несчастные, потерявшие надежду глаза…

С разных сторон к попавшему в беду новичку неотвратимо приближались несколько ярких, идущих сверху вниз лучей, уже успевших оставить на полу глубокие выжженные полосы. В наступившей тишине было слышно, как шумит в голове кровь, и барабанит испуганное сердце:

― Ему конец, огненные лезвия нарежут мальчишку на куски…

Сквозь ужас и отчаяние пробился слабый голос Бина:

― Бегите, Командир, здесь уже не помочь… ― лучше любой плётки подстегнувший меня к действию.

К счастью, в опасных ситуациях интуиция ещё ни разу не подводила: видимо, именно она подсказала коснуться двери, а соображал я в тот момент хорошо ― чем шире открывался проём, тем быстрее бежали смертельные лучи. Значит, если закрыть дверь, есть шанс, что они остановятся. Только вот вопрос ― надолго ли?

Рявкнув уже стоявшим за спиной друзьям:

― Ждать моего возвращения и ничего не трогать! Это приказ… ― решительно протиснулся внутрь, захлопнув за собой дверь.

Меня окутала кромешная тьма, и хоть «адские полосы» исчезли, шипящий звук, сопровождавший их движение, никуда не делся. Выбор был небогатый ― рискнуть и наверняка погибнуть вместе с мальчишкой, или бежать, спасая свою жизнь. Надо всего лишь быстро открыть дверь…

Собственный голос в этой могильной тишине показался мне глухим, как стук деревянной колотушки:

― Бин, говори всё, что угодно, только не молчи. Я иду к тебе, братишка…

Он всхлипнул как ребёнок:

― Мне страшно и больно, Командир, светящаяся дрянь отрезала палец на руке…

Этого хватило на то, чтобы в несколько прыжков оказаться рядом с ним и, закинув вмиг потяжелевшее тело Бина на плечо, бегом вернуться к двери. Ещё мгновение понадобилось, чтобы отдать потерявшего сознание паренька на руки Шону, и на ватных ногах, опираясь на друзей, вернуться к странному столу с тёмными зеркалами.

Пока я медленно сползал по стенке на пол, наблюдая, как Лекс с Газом суетятся вокруг бледного «рыжика», Шон опустился рядом и крепко обнял, бережно вытирая рукавом мой вспотевший лоб:

― Горжусь, и всё такое… Но, согласись, Робин, ты ― настоящий псих…

Кивнув:

― Согласен, ― я присоединился к его тихому смеху, ― дай воды, в горле что-то пересохло…

― Держи, заслужил… Слушай, ну и запашок от тебя, месяц, что ли, не мылся, и, кстати, где фляга? Это ж мой подарок, неужели потерял, растяпа?

Сделав ему ответный «комплимент» по поводу давно не мытой шеи, продемонстрировал дырявое дно старой посудины, и услышал обещание «подобрать что-нибудь поприличнее». Мы болтали совсем как тогда на привале десять лет назад, и от этого на душе было удивительно легко и спокойно. Наверное, поэтому я тихо спросил:

― Объясни, Таможня ― откуда взялось жуткое «украшение» на правой руке, и как давно ты его носишь?

Он опустил голову, и душу накрыла тоска:

― Кто тянул тебя за язык, дурак? Испортил такой момент… Теперь держись, недоумок, сейчас потеряешь друга…

И чем дольше он молчал, тем становилось тяжелее:

― Вот поднимет голову и свернёт мне шею, как тому монаху…

Шон медленно взъерошил свои кудрявые волосы и, крякнув, наконец посмотрел в глаза. Лишь раз в жизни я видел в них слёзы ― в тот ужасный день, и потому не сразу понял, откуда взялись мокрые следы на давно небритых щеках несгибаемого Капитана Таможни…

― Ох, Робин, Робин… Всё-то тебе надо объяснять, а самому догадаться ― слишком сложно, верно? Наверняка уже придумал обо мне страшные истории, где коварный Верзила продал друзей и память о павших за тёплое местечко возле Губернатора, или ещё что-нибудь не менее гадкое. Так ведь?

Я хотел ответить, что он ошибается, но сглотнул и… промолчал. Шон выругался, ударив кулаком в стену так, что Газ и Лекс обернулись, испуганно посмотрев в нашу сторону, но, видя, что всё в порядке, снова занялись очнувшимся Бином.

― Что ж поделать… Не думай, Роби, что я злюсь на тебя ― ничего подобного… У меня полно грехов ― и жаден, и на руку не чист, ― он грустно засмеялся, ― и много чего другого, но Верзила-Командир разведчиков не предатель, он держит слово, данное в тот день.

Друг наклонился к моему уху, обжигая дыханием кожу на виске:

― Знаешь, сколько времени понадобилось, чтобы разыскать этих мерзавцев и втереться к ним в доверие? Восемь лет… Я уже близок к тому, чтобы войти в Круг Избранных, и теперь только от тебя, малыш, от умения держать язык за зубами зависит, удастся ли придавить эту змею…

Я сразу ему поверил, потому что очень этого хотел… Эмоции переполняли меня, и вместо ответа крепко обнял друга:

― Удачи, Капитан, у тебя всё получится… У нас… И прости, что сомневался.

― Так-так… Чем это вы тут занимаетесь, бесстыдники? ― ехидный смешок Лекса не смутил нахально улыбнувшегося Шона:

― Присоединяйся, Светлячок ― у нас тут весело… ― я еле вырвался из его медвежьих объятий, поковыляв к уже стоявшему на ногах Бину. Газ, тяжело вздыхая, внимательно слушал рассказ «пострадавшего от адской машины» рыжего стражника и сочувственно кивал, а тот яростно размахивал замотанной рукой, обещая небесную кару «мерзким негодяям, устроившим ему коварную ловушку»…

Решив не мешать молодым помощникам, посмотрел назад, но тут же передумал возвращаться ― не хотелось ввязываться в затеянную друзьями очередную перепалку. Поэтому подошёл к «зеркалам», большинство из которых уже погасло, и, присмотревшись, обнаружил под «столом» предмет, сложенный из лёгких светлых трубок и плотной прозрачной ткани. Немного подумав, разложил его, получив довольно странное подобие стула, которое тут же и опробовал, поскольку после пережитого потрясения ноги меня едва держали…

Расположившись в необычном, но вполне удобном «кресле» и решив ― вот оно, дурное влияние Шона ― «на выходе» прихватить его с собой, улыбнулся своему отличному настроению. И даже то, что я был в ловушке ― тоже мне, невидаль ― не могло его испортить, ведь, в конце концов, мы все живы и почти целы ― придётся Бину привыкать обходиться без мизинца, но главное, мой друг теперь вне подозрений…

Правда, оставалось слишком много непонятного, да что там ― почти всё: чудная «умная машина», почему-то слушавшаяся только Капитана Стражи, двойники Айши и Бина, компания чужестранцев, непонятно как связанная с Орденом, и, демон знает, что ещё…

Мысль об этом вернула меня к реальности, и, пробубнив под нос:

― Вот ведь вляпался в кучу… двойников, кстати… ― коснувшись центрального «зеркала», уверенно приказал, словно это было для меня привычным делом:

― Покажи мне Посла.

Холодный голос сразу же отозвался:

― Уточните вопрос, недостаточно исходных данных…

― Покажи Посла Горного Княжества…

На зеркале появился план, похожий на те, что в изобилие хранились в лаборатории Алхимика, только очень простой. Даже я сразу понял ― передо мной коридор, по обе стороны которого располагались двери, предпоследняя справа была помечена крестом…

Звать никого не пришлось ― любопытствующие уже топтались за спиной, и первым высказался наш неугомонный «пострадавший»:

― Командир, помяните моё слово ― это очередная ловушка. Нельзя доверять дьявольской штуковине…

― Я пойду, разведка ― дело тонкое, ― Шон свысока взглянул на Бина, ― растяпам тут делать нечего…

Лекс тревожно почесал лоб:

― Робин, ты уверен, что сейчас время заниматься Послом? Лучше спроси, где выход из этого подземелья…

Одобрительные возгласы означали, что всем понравилось его предложение, но пришло время проявить ту черту характера, за которую друзья единогласно называли меня упрямыйэшек.

Потом, сначала надо найти Посла, интуиция подсказывает, что это важно, а чтобы вы не спорили ― всё сделаю сам… ― и, не давая болтунам опомниться, сжав в руке кинжал, направился к намеченной цели.

Я не удивился раздавшемуся позади топанью, шумом не уступавшему бегущему на водопой стаду.

― Как ты там сказал, Шон, разведка ― дело тонкое? Не похоже… ― не раздумывая, ударом сапога распахнул дверь и вошёл внутрь…

Стоило мне переступить порог, как тёмную комнату залил спокойный мягкий свет. Я осмотрелся ― вокруг не было ничего. Почти… Все стены снизу и до потолка «украшали» ряды одинаковых металлических ручек. Здесь было настолько холодно, что я подул на быстро замерзающие пальцы:

― Что это ― ледник? Но для чего? ― прикоснувшись к полковому знамени на груди и ощутив его тепло, натянул подаренные Айшой перчатки, решительно взявшись за ближайшую рукоять…

Я слышал, как испуганно вздохнул наблюдавший из-за двери Газ, «ойкнул» Бин, а Шон привычно выругался. И только Лекс негромко сказал:

― Осторожнее, Робин…

Обжигающий холод металлачувствовался даже сквозь тонкую кожу перчаток. Скользя, словно сани на льду, из стены «выехал» прозрачный, полностью закрытый ящик, в котором лежал обнажённый… Посол, до пояса укрытый тканью. От бледного тела шли многочисленные тонкие трубки, исчезавшие в стенках этого странного сосуда для погребения.

От увиденного меня затошнило, и я выпустил ручку ― ящик плавно вернулся на прежнее место. Подавив приступ отвращения, потянул за следующую рукоять, даже не удивившись, увидев там очередного Посла. Махнул рукой, приглашая отряд присоединиться ко мне в неприятном «развлечении», и вскоре с разных сторон доносились удивлённые возгласы, сопровождаемые крепкими словечками в адрес сумасшедших «учёных»:

― Нет, они точно ненормальные ― зачем кому-то понадобились целых шесть Послов, чтоб их?

― И три Бина, мне, например, и одного много, правда, Газ? Что за идиоты, и всё такое…

― Мерзкие богохульники, кто знает, что они задумали… Тут столько разных людей, правда, знакомых я не нашёл… Ой, Командир, это Ваша Айша, кажется…

Оттолкнув мальчишку, быстро задвинул ящик ― не хотелось, чтобы кто-то пялился на её тело ― обожаемая родинка над правой грудью теперь почему-то страшно меня пугала:

― Что скажешь, Лекс? Какие эксперименты проводили эти безумцы?

Друг поёжился, растирая замёрзшие руки:

― Даже не представляю, Капитан, зачем им столько копий… Кстати, «нашего» Посла тут нет ― все целые. Интересно, как они это провернули? Впрочем, давай отсюда выбираться, если, конечно, не хочешь добавить и моё окоченевшее тело к этим ледяным «куклам».

Не хотелось признавать правоту Лекса, но вылазка ничего не дала, только время потеряли. Мы возвращались к «умной машине», чтобы, наконец, найти выход из этого логова то ли поумневшего колдовства, то ли обезумевшей науки. Однако, нас ждал очередной неприятный сюрприз…

Первым, как всегда, под раздачу попал молодой рыжий господин «жди неприятностей», удивлённо вскрикнувший:

― Командир, а эта штука, кажется, сломалась… Зеркала потемнели и так странно пахнут… ― большего сказать он не успел, заваливаясь на необычный стул и разбивая его на части, как хрупкое стекло.

Когда мы подбежали к Бину, он задыхался, пытаясь разорвать одежду на груди. Понимая, что опоздал, всё равно крикнул:

― Всем назад, закрыть лица… ― и, ощущая неприятное першение в горле, беспомощно смотрел, как один за другим падают на пол мои друзья, корчась от нехватки воздуха.

Не задумываясь, почему до сих пор не присоединился к ним, рванулся к притихшей «машине», прижав пальцы к маленькому тёмному стеклу, где ещё совсем недавно горел рисунок ладони. Весь ужас и боль от собственного бессилия я вложил в яростный крик:

― Слушай, тварь, и подчиняйся: я приказываю прекратить… ― нужные слово пришло как озарение, ― атаку… на моих друзей…

Все зеркала послушно охватило знакомое голубое сияние, и голос «машины», в котором вдруг почудилось… злорадство, ответил:

― С возвращением, Капитан… Начинаю процесс деактивации…

Я опустился на пол, обхватив голову руками, и смотрел, как приходят в себя ребята, жадно глотая чистый воздух и даже пытаясь стонать и материться. Никто не слышал моего испуганного шёпота:

― Что это? Объясните хоть кто-нибудь ― какого демона здесь происходит? Чтоб вас и вашу…

Глава 15. Лабиринт

Голова была пуста, словно резкий северный ветер промчался сквозь неё, унеся с собой мысли и воспоминания, всё, что когда-то было мне дорого или ненавистно, оставив взамен только лёгкое головокружение и чувство полной безысходности…

― Кто я? Почему это происходит именно со мной, в чём трудолюбивый и порядочный Капитан Стражи провинился, за что заслужил от жизни такую оплеуху, и даже не одну? Чтоб меня, чтоб… как же всё достало! ― тихий, спрятанный в ладони стон, был услышан, и тяжёлая пятерня Шона сдавила плечо. Он произнёс лишь два простых слова, но они помогли прийти в себя лучше никчёмного лицемерного сочувствия или притворной жалости:

― Держись, друг…

Пожав его протянутую руку, я встал, пряча от охающего и на чём свет поносившего «проклятый Орден» отряда свой несчастный растерянный взгляд.

Лексу, кажется, особенно досталось ― все его тщетные попытки подняться на ноги заканчивались полным провалом. Я подхватил по-мальчишески стройное тело, прислонив к стене и осторожно хлопая друга по бледным щекам:

― Как дела, Лекси? Что-то ты сегодня всё больше и больше «расцветаешь» синяками и шишками, скоро уже свободного места не останется… Ну-ка, собери глаза в кучку и посмотри на меня, а то косой Алхимик вряд ли впечатлит требовательных придворных дам. Признавайся, мелкий негодник, с чьей женой тебя застукали на этот раз?

Друг довольно хмыкнул и, положив блондинистую голову мне на грудь, жалобно вздохнул:

― А по чьей вине я стал похож на синюю лягушку из южных болот, а, Робин? Какие уж теперь придворные дамы, и старая прачка вряд ли посмотрит…

Шон довольно заржал:

― Не прибедняйся, Светлячок, подумаешь ― пару ссадин. Боевые шрамы украшают мужчин, даже таких хлюпиков… Главное ― крепкие ноги, слышал, с этим у тебя всё в порядке ― всегда умудряешься сбежать от рогоносцев…

Судя по тому, как Лекс резво рванулся за хохочущим Верзилой, он уже вполне очухался, и я переключил внимание на молодое пополнение. Ну за них-то можно было не волноваться: эти двое уже яростно о чём-то спорили, толкая друг друга в плечо, словно ещё несколько мгновений назад не задыхались на этом самом полу…

― Похоже, знаменитый городской «Приют безумцев» плачет по моему отряду, причём, в полном составе ― ничто их не берёт… И откуда у ребят столько сил и жизнелюбия? Один ты, Капитан, повесил нос. Никуда не годится, какой же из тебя Командир, если хнычешь и клянёшь судьбу? Позор…

Я повернулся к «зеркалам», чувствуя, как в душе разгорается сильнейшее желание разгромить это проклятое место, но вынужден был себя сдержать. Во всяком случае, пока не найду ответы на слишком уж быстро прибывающие вопросы…

Сложив руки на груди, отбросил ногой обломки «стула», притворно вздохнув:

― Видно, не судьба нам быть вместе, прощай… ― тут же приказав «зеркалу», ― покажи выход в город, ― и, подумав, добавил, ― безопасный для всех нас…

На этот раз появившийся план оказался намного сложнее и, честно говоря, скорее напоминал запутанный лабиринт, начинавшийся прямо из коридора. За плечом раздались неуверенное покашливание и робкий голос Газа:

― Это путь домой, Командир?

― Возможно, я не особенно доверяю «умной машине», ведь именно она только что пыталась всех прикончить…

Шон крякнул:

― Ну ты загнул, Робин! Нахватался глупостей у Зазнайки? За любой такой штукой наверняка стоит человек ― монах или один из этих демонских «путешественников», ― он сердито сплюнул, ― ни один механизм не способен думать. Вспомни историю с Подгорным мастером, решившим сделать необычную машину, способную заменить его погибшего в бою сына… Не забыл, что из этого вышло? «Безумный сынок» прикончил папочку, с тех пор в Империи запрещено заниматься этим богомерзким делом…

И тут вылез Бин, а я уж было подумал, что мир изменился:

― Это всё проклятые монахи, чтоб они сдохли… мой бедный пальчик… Кстати, Командир, а почему… Вы… Вас… то есть…

Я ждал этого неприятного вопроса, хотя и не придумал, как выкрутиться. На помощь пришёл Лекс:

― Это как раз понятно ― им зачем-то понадобился Капитан, поэтому его и не тронули; вот что, Газ, держи бумагу ― видишь, Робин, а ты смеялся над моей запасливостью ― быстро перерисуй план, ничего не упуская. Возможно, от этого будет зависеть наша жизнь…

Бин подставил спину, пока Газ, усердно слюнявя карандаш, выводил хитроумные закорючки лабиринта, а мы с друзьями тихо переговаривались. Хотя я подозревал, что те, кто за нами наблюдал, всё прекрасно и видели, и слышали… О чём и рассказал посерьёзневшим ребятам. Шон тут же вспыхнул:

― Вот ведь мерзавцы, играют с нами, а мы даже не можем ответить. У меня руки чешутся начистить им рожи…

Щёки Лекса заалели:

― В этом я с тобой согласен, Верзила, но самим нам выхода не найти. Надо признать ― мы в ловушке, придётся действовать по их правилам.

Как только Газ закончил свою работу, «зеркало» немедленно погасло, а ближайшая к нам дверь открылась, словно приглашая начать движение… Я вышел вперёд и вместо напутственной речи сказал уверенно и громко, чтобы услышали все:

― Один высокомерный тип на рынке устроил представление ― запустил в хитроумный лабиринт крыс, приготовив для них уйму кровавых ловушек. Думал повеселиться и заработать на зеваках, но недооценил умных зверьков ― они быстро учились и не только нашли выход, но и, вырвавшись на волю, набросились на мучителя, обглодав тому лицо…

Я пойду первым, Газ ― за мной, будешь подсказывать направление, Шон ― замыкающий. Всем держаться вместе, главное ― не разделяться, и… с богом!

А то, что произошло дальше, не поддавалось объяснению. Коридор заполнил смех ― обычный, весёлый, вполне дружелюбный, словно кому-то очень понравилась рассказанная история. Разве что в ладоши не похлопал, урод… Думаю, не только у меня по спине побежали мурашки, и это бесило.

Я не стал ругаться и кричать, а спокойно произнёс внезапно пришедшие в голову странные слова, от которых «голос» вдруг поперхнулся и замолчал:

― Shut up! Damn you…[1]

В голове вспыхнуло давно забытое, а может, и специально стёртое воспоминание: я, совсем ещё маленький, прячусь под кроватью и вижу оттуда только широкую бабушкину юбку и высокие сапоги незнакомца. Мне страшно ― эти двое очень громко разговаривают, и от резкого женского смеха я весь покрываюсь мурашками:

― Вы никогда его не получите, свиньи! ― кричит она и добавляет те самые непонятные слова…

Человек уходит, хлопая дверью, а Нэни берёт меня на руки, целуя в лоб:

― Не бойся, дорогой, он больше не вернётся ― бабушка прогнала это чудовище…

Кивнув отряду на дверь, я вошёл в полумрак комнаты. Сзади меня догнал жизнерадостный голос Бина:

― Здорово Вы его, Командир! Сразу заткнулся… Это было заклинание, да?

Я старался, чтобы губы не дрогнули в улыбке:

― Что-то вроде того…

― А что оно означает? Можно мне его выучить, Командир?

― Означает то же, что и всегда… Можешь выучить, если нравится, но, Бин ― не сейчас… И помолчи, а то я вспомню своё обещание вышвырнуть кое-кого из Городской Стражи…

Мы без происшествий миновали первую комнату, а за ней ещё штук пять ― все они были пусты, как и бесконечные пыльные коридоры с серыми стенами и навязчивым сладковатым запахом. Я поднял руку, давая знак остановиться, и повернулся к Лексу:

― Эй, господин Алхимик, этот душок тебе ничего не напоминает? Что-то знакомое, а вспомнить не могу…

Мрачный Лекс почему-то промолчал, и это был плохой знак. У стены ойкнул Бин, удивлённо рассматривая свои серые ладони:

― Командир, это не краска, а… пыль. Надо же, смотрите, стены-то коридора, оказывается, из стекла, вот чудеса, ― он уткнулся носом в образовавшееся пятно, ― ух ты, а там в комнате горит свет, и, кажется, что-то двигается…

Лекс подскочил к нему и, оттолкнув любопытного первооткрывателя, застыл, напряжённо вглядываясь в происходившее за стеной. К нему тут же присоединились Шон и Газ, расчистившие для себя «окошки», а обиженный Бин пытался просунуть нос над плечом напарника, жалуясь:

― Ну налетели, я первым нашёл… эту… как её…

― Лабораторию… ― упавшим голосом продолжил за него Алхимик.

― Точно, точно, ― непонятно чему обрадовался «страдалец», ― прямо как у Вас, господин Лекс, только огромная. И смотрите, тут всё делается само собой ― перемешивает, трясёт и выливает в разные склянки, проклятое колдовство… Значит, вот где монахи варят своё мерзкое зелье, попались…

Алхимик поморщился:

― Ну какой же ты невежа, Бин! Какое ещё колдовство? Это наука, только работающая не на благо людей, а совсем наоборот… И снова «умные машины»…

Я насторожился:

― Что ты имеешь в виду, Лекси?

Он повернул ко мне своё бледное и очень серьёзное лицо:

― Можешь не благодарить, Капитан Стражи, но я только что раскрыл дело, за которым ты гоняешься уже не первый год. Говоришь, странный запах? Ещё бы тебе его не знать… Здесь создают ту самую «ведьмину дурь», причём в больших количествах. Неудивительно, что она наводнила наш город, и не только его…

Я растерялся и потому, наверное, ляпнул:

― И что теперь делать?

Лекс взял Газа и Бина за шиворот, оттащив их от стены:

― Надо бежать отсюда, и как можно быстрее. Если хозяин этого места узнает… а он обязательно узнает, что мы обнаружили его секрет ― живыми не выпустит. Так что веди, Робин, и дай бог нам удачи…

Я кивнул Газу:

― Что там впереди по плану?

― Ещё четыре длинных пересекающихся коридора. Можно пройти их все один за другим или попробовать срезать по короткому пути…

Я наморщил лоб:

― Начинается… Как чувствовал, что этот тип решил развлечься. Что думаешь, Шон, может, стоит бросить план? Ведь тут мы как на ладони, за каждым поворотом поджидает «сюрприз». А между тем, воды почти не осталось…

Верзила с грустью смотрел куда-то в сторону:

― Предлагаешь двигаться наобум? Но мы совсем не знаем этого подземелья, оно может быть коротким или тянуться до самого города… В лучшем случае, будем ходить кругами, пока не умрём от жажды или когтей малоприятных монстров…

Бин прижал раненую руку к груди, его голос притих:

― Откуда здесь взяться монстрам, правда же, Командир?

Шон вздохнул, не переставая рассматривать совершенно гладкие стены:

― Я чувствую запах идущего за нами зверя…

Лекс дёрнул меня за рукав:

― Решай скорее, Робин… На самом деле, сейчас не важно куда, главное ― идти и не останавливаться.

И хоть я не очень понял, что он хотел этим сказать, дал Газу команду вести отряд по самому короткому маршруту. Слова Шона о монстре подстёгивали нас, и первые два коридора мы миновали быстро и без осложнений, а вот перед третьим Верзила меня остановил:

― Двигайтесь вперёд, позже догоню ― надо посмотреть, кто нас преследует, ― я даже рта не успел открыть, как он взъерошил мне волосы, ухмыльнулся и, вытащив меч, быстро скрылся из виду. Непросто было делать вид, что всё идёт по плану, но я старался, как мог, и маленький отряд удачно преодолел последний поворот… Правда, лишь для того, чтобы вскоре оказаться перед глухой стеной.

― Газ, ты ничего не перепутал? ― расстроенный Бин, облизывал пересохшие губы, но ни разу не взял фляжку в руки ― то ли берёг остатки воды, то ли их там уже не было.

― Исключено, я шёл точно по указанному… думаю, это ловушка, наверное, придётся вернуться назад, ― он не опускал виноватых глаз, но мне нечем было его ободрить:

― Нам нельзя поворачивать ― сзади ― зверь, и я не знаю, удалось ли Шону с ним справиться.

Чёрная тень выросла так неожиданно, что только Лекс успел вытащить меч из ножен, но некогда было удивляться необыкновенной скорости его движений.

― Убери клинок, Светлячок, это вернулся твой заклятый друг, а ты, похоже, и не рад, ― мы с ужасом смотрели на окровавленные ладони Шона, кое-как замотанные обрывками рукавов. Щёку и лоб Верзилы пересекали свежие следы острых когтей, с побагровевшей шеи свисали несколько лоскутов содранной кожи. Но глаза разведчика по-прежнему горели боевым задором, и губы знакомо ухмылялись:

― Командир Робин, так тебя перетак, со зверюгой покончено, но возвращаться назад никому не советую ― похоже, у покойной остались голодные приятели… А вы, смотрю, уже нашли хорошее местечко для пикника, жаль, что закуской, судя по всему, предстоит стать твоему отряду…

Лекс убрал меч в ножны, буркнув:

― Я рад, что ты жив, Шон… надеюсь, мы все выберемся отсюда, и не в желудках этих, судя по твоим шрамам, очень крупных тварей. Сейчас-сейчас, дайте мне минуту, и ваш друг найдёт место, где можно спрятаться…

Пока Алхимик внимательно осматривал абсолютно ровную стену, мы обнажили мечи, а кое-кто за неимением лучшего ― кинжал, приготовившись к, вероятно, последнему в жизни бою. Его радостный вскрик:

― Нашёл! ― проигнорировали все, потому что никто из нас уже не верил в чудесное спасение в этом отполированном, словно лысина губернатора, коридоре.

Возмущённый Лекс свистнул, привлекая внимание:

― Оглохли вы, что ли? Ну как хотите, оставайтесь здесь… ― он приблизился к стене, начертив какой-то знак и… прошёл сквозь неё. На этот раз Шон первым сообразил, что происходит, ― он попытался втолкнуть в невидимую дверь новичков, из-за чего те охнули, схватившись за лбы, и тут только раздался насмешливый голос Лекса:

― Кажется, я забыл предупредить, чтобы наклоняли головы ― проход слегка низковат…

Мы еле уместились в небольшой нише, вплотную прижавшись друг к другу, без возможности не только повернуться, но и глубоко вздохнуть. Лекс устроился у самого выхода, в котором к моему ужасу… не оказалось двери. Он всё понял без слов и ответил на мой так и незаданный вопрос:

― Это особенная иллюзия, Робин, животные не смогут нас почувствовать, если, конечно, Бину не вздумается с ними поболтать…

Мы замерли, как только совсем рядом послышалось лёгкое, едва уловимое движение воздуха, а затем пространство в нише заполнило зловонное дыхание огромных тварей. Одна из них остановилась напротив убежища, и из-за запаха адской смеси кошачьей мочи и мокрой шерсти стало трудно дышать…

Зверь наклонил лобастую голову к полу, отведя назад треугольные уши, и принюхался. Никогда в жизни я не видел настолько большой кошки: её выступающие клыки были созданы для убийства, в раскосых жёлтых глазах плескались голод и жажда крови. Мощные высокие лапы цвета песка не давали ни шанса на спасение… Как же тебе, Шон, в одиночку удалось завалить такую тварь?

В нише было темно, но, казалось, я отчётливо слышал стук сердец каждого из нас, и в них жили не только естественный страх перед опасностью, но и настоящее мужество, решимость любой ценой защитить отряд… Тонкая рука легла на моё плечо, и я заглянул в глаза стоявшего рядом Лекса, сиявшие в темноте огромными влажными звёздами. Будто сама Вселенная смотрела на меня с нежностью, пытаясь ободрить и утешить в этот трудный час…

― Беда, Роби, ― я отчётливо слышал каждое произнесённое им слово, ― твой глупый друг не учёл свежие раны Шона. Боюсь, звери почувствуют кровь…

― Ладно, ― и сам не понимал, откуда в голосе появилось столько показной уверенности. Вот когда я в очередной раз пожалел, что со мной нет меча, ― значит, будем драться…

― И обязательно проиграем… Нет, так не пойдёт, придётся самому, ― он тяжело вздохнул, приложив палец к моим губам, ― молчи и не мешай, я справлюсь не хуже Верзилы… И… прости, Робин…

Лекс выскользнул из ниши. Я ещё успел увидеть, как размывался его хрупкий силуэт, теряя чёткость очертаний, и как воздух в проёме, словно сгустившись, закрыл от нас происходившее в коридоре. Что-то удерживало меня на месте не хуже ремней, не позволяя остановить безумца в этом бессмысленном жертвоприношении и крикнуть, застонав от бессилия:

― Ещё один колдун, чтоб тебя, Лекси… А как же бесконечные разговоры о полной неспособности к магии, многолетние жалобы на судьбу, не давшую возможности прикоснуться к тайнам силы? Что я ещё не знаю о своих обманщиках-друзьях? Несносный врун и мерзкий притворщик… мой лучший друг ― умоляю, живи…

Глава 16. Ловушка

Я бормотал проклятья судьбе и глупцу Лексу, решившему в одиночку рискнуть собой, как мне тогда казалось, в совершенно безнадёжной ситуации. Отряд этим было не спасти, разве что немного оттянуть неизбежное, ведь, учитывая хрупкое сложение моего обезумевшего друга, его «жертва» прибавила бы нам не более пары минут жизни…

А между тем, в коридоре творилось что-то непонятное: полное безмолвие через мгновение сменилось рёвом, хрипом и дикими воплями сначала взбешённых, а потом и испуганных крупных кошек…

Представить подобных созданий я, пожалуй, смог бы только в кошмаре после чересчур обильного застолья с Шоном в «Загулявшем зайце», сопровождаемого не менее впечатляющим количеством выпивки. Или… в том слишком реальном видении о зелёном, населённом гигантами мире. Странная мысль прозрачным мотыльком мелькнула и растворилась во всепожирающем страхе за друга, оставив в душе неприятный осадок:

― А что, если это я привёл за собой огромных тварей в наш мир? Бред или всё-таки… надо срочно посоветоваться с Лексом. Боже, Светлячок, что там с тобой происходит, почему вокруг снова такая убийственная тишина?

Едкий пот заливал горящее лицо, раздражая и без того сухие, истосковавшиеся по воде губы, а я, дрожа от волнения, был не в состоянии поднять руки, чтобы стереть его изрядно намокшим рукавом, или просто пошевелить пальцами… Хотя меня уже ничто не удерживало, и это могло означать лишь одно ― его больше не было в живых…

Плотное подобие тумана, закрывавшее выход из нашего крошечного, превратившегося в ловушку убежища, быстро рассеивалось, но посветлевшее пятно выхода практически сразу загородил чей-то расплывчатый тёмный силуэт. Потрясённое сознание тут же нарисовало ужасную картину окровавленной кошачьей пасти с застрявшим в ней сломанным, словно бумажная кукла, телом бедного Лекса…

Застонав от отчаяния и превозмогая нешуточную слабость, я попытался взяться за кинжал, но рука лишь едва скользнула по нему, беспомощно повиснув вдоль тела. Мой взбешённый шёпот:

― Что же ты за тряпка, Капитан, приди же, наконец, в себя ― Лексу нужна помощь, он жив… должен, просто обязан… ― прервал странно изменившийся голос друга:

― Успокойся, Робин, ничего страшного со мной не случилось. Вот увидишь, скоро тебе и остальным станет легче; ещё раз прошу прощения ― пришлось «позаимствовать» у всех немного силы, только вот зачем она мне понадобилась? Не могу вспомнить, в голове такой бардак…

Пока я потрясённо молчал, рядом, наконец, завозились остальные временно притихшие члены маленького отряда. Шон недовольно кряхтел:

― Если мы сейчас не выберемся отсюда, вам обоим, болтуны, придётся вытаскивать меня по частям ― ужасно затекли и ноги, и руки. А про шею ― вообще молчу, тем более, что кое-кто умудрился положить на неё свою конечность. Бин, кому сказал ― убери лапу, а то откушу её не хуже мерзкой кошки… Так что там снаружи случилось, Робин, неужели даже пещерные твари отказались закусить твоим вредным дружком?

Его слова меня смутили:

― Что ещё за «пещерные твари», Верзила? Никогда о них не слышал…

Шон довольно хмыкнул:

― Ну наконец-то ты признал, что и Капитан Таможни кое в чём разбирается получше некоторых ― у меня недавно была небольшая вылазка в пещеры за городом. Так там на стенах повсюду нацарапаны такие же кошки с огромными зубами. Наш местный умник, кладовщик Тео, говорил, что это, якобы, рисунки древних людей. Мол, тогда в этих краях водилось странное зверьё. Я бы ему ни за что не поверил, но своими глазами видел груды гигантских костей, та ещё жуть… Хотя, честно говоря, с вами, ребята, куда интереснее ― когда ещё доведётся нос к носу столкнуться с клыкастой бестией? Кстати, Зазнайка, выходить-то можно?

Голос Лекса снова изменился, но тогда я не придал этому значения:

― Можно, но сразу предупреждаю ― зрелище не из приятных. И вот ещё что ― давайте обойдёмся без вопросов, всё равно отвечать не буду… ― и он первым выбрался из нашего временного пристанища.

Алхимик не обманул ― силы и в самом деле постепенно возвращались, и очень скоро, подгоняемый беззлобным ворчанием Шона, я осторожно выбрался наружу, но даже предупреждение друга не подготовило меня к тому ужасу, что творился в узком коридоре подземелья…

Казалось, свирепый ураган налетел на двух когда-то грозных хищников, словно хлеб раскрошив их кости и вывернув наружу скользкие чёрно-синие внутренности. Стены и пол были залиты густой тёмной кровью, а от стоявшего здесь тошнотворного запаха даже привычный ко всему Верзила, заткнув рот рукой, помчался за угол… Что уж говорить о бедном, согнувшимся пополам Газе, которого мне самому пришлось тащить следом за Шоном.

Покинув эту слабонервную парочку, освобождавшую свои несчастные желудки, я, не составивший им компанию, видимо, лишь из-за сильного потрясения, вернулся назад. И дело, конечно, было не в том, что меня так уж заинтересовал вид учинённого кем-то побоища ― даже после долгой попойки и в голову бы не пришло, что нежный Светлячок хоть как-то мог быть причастен к этому кошмару. И всё же, что-то меня беспокоило, и очень сильно…

Лекс стоял напротив того, что осталось от огромных зверей, задумчиво почёсывая лоб. Казалось, его совершенно не волновал ни заполнявший помещение ужасный запах, ни отвратительный вид разорванных тварей. Он лишь мельком взглянул на меня, снова продолжив свои размышления. Несколько мгновений я внимательно за ним наблюдал, наконец, решившись спросить:

― Как думаешь, Лекс, что здесь произошло? Что ты увидел, выйдя из нашего «убежища»?

Он тяжело вздохнул, и меня поразили его печальные глаза на слишком бледном даже для него лице:

― Робин, чем хочешь поклянусь ― я ничего не видел. Да, вышел с желанием что-то сделать… но что? Последняя крутившаяся в голове мысль была:

― Надо запастись силой, ― а вот, что случилось потом ― не помню, хоть убей… Меня сразу же накрыло тьмой ― такое ощущение, будто я её выпил. Не смейся, друг, просто поверь. А очнулся, когда всё уже было кончено ― передо мной лежали только эти останки, и никаких следов того, кто мог сотворить такое… Ума не приложу, что это было.

Я развернул Алхимика к себе:

― Светлячок, за последние сутки столько всего пришлось вынести и столько узнать нового о своих друзьях… Вряд ли ещё одно откровение сможет меня сильно удивить. Прошу, будь честен, не пытайся скрыть правду ― недоговаривая, ты только ещё больше всё усложняешь…

Но похоже, я взывал к пустоте… Оставалось, кусая губы, смотреть, как дрожит влага в его огромных глазах:

― Мне нечем доказать свои слова, Робин ― не помню, ничего не помню… Умоляю, поверь, ― он уткнулся лбом в моё плечо, пока я обнимал его, прижавшись небритой щекой к удивительным золотистым волосам, и, успокаивая, гладил вздрагивающую спину друга…

Так нас и застал вернувшийся Шон, о чём тут же громко сообщил, откровенно насмехаясь:

― И почему, скажите на милость, стоит только на минутку отойти, как Зазнайка снова виснет у тебя на шее, Капитан? Что за нюня, и всё такое… Хватит тискаться, да ещё без меня, лучше отвечайте ― куда дели бестолкового «рыжика»? Газ очень переживает, что тот остался в норе…

Мы с Лексом одновременно охнули:

― Чтоб тебя… ― но, оттолкнув нас, первым в невидимый лаз бросился Верзила, уже через мгновение напугавший меня своей потрясённой физиономией:

― Что за хрень тут творится, а? Признавайтесь, не то я… Серьёзно, не могло же это «чудо» провалиться сквозь пол… или могло?

Следующим в очевидном убедился я сам ― мальчишка действительно исчез без следа, а серьёзный Лекс, ещё раз обследовав нишу, только задумчиво покачал головой:

― Ни тайных ходов, ни пустот ― сплошной камень. Могу предположить, что Бина похитили тем же способом, что и Посла ― переносом сквозь пространство. Возможно, это магия проклятого Ордена или «научные» фокусы «странника-шутника» ― кто знает…

В разговор вмешался встревоженный Газ:

― Командир, думаю, это важно ― то, что похитили именно моего напарника ― не случайность. Вспомните двойников ― из тех, кого мы знаем, там были он и Айша. Но её здесь нет, а вот…

― Я понял тебя, Газ. Кажется, похититель решил заменить Бина копией. Допустим, так, но зачем ему это?

Лекс нахмурился:

― Очевидно же ― чтобы быть в курсе того, что происходит… Я уверен, в подземелье за отрядом ведётся постоянное наблюдение с помощью замаскированных «зеркал», но, если всё-таки удастся вырваться на свободу, в наших рядах окажется вражеский шпион.

От испуганного, упавшего до шёпота голоса Газа на душе стало так тоскливо, словно грязная кошачья лапа оставила на ней след кривых когтей:

― Но что тогда случится с настоящим Бином?

― Ничего хорошего, ― сухо отрезал Шон.

Рот заполнился горечью, и, прислонившись спиной к стене, я начал рассуждать вслух, не замечая, что отряд ловит каждое сказанное мной слово:

― Для чего этому мерзавцу понадобился шпион? Чтобы следить за тем, кто ему действительно нужен ― человеком, который многого не помнит, однако, именно его почему-то слушается «умная машина». Он ― центр творящегося здесь безобразия, и, как ни странно, этот человек ― я. Во мне нет ничего особенного ― не маг, не учёный, не собираю чужие секреты и не разбираюсь в политике. Моё дело ― ловить врагов Империи и защищать горожан от негодяев… И всё же, «шутник» не просто развлекается, гоняя нас по лабиринту, а ждёт от меня вполне определённого поступка, и пока не ясно, чего же он хочет…

Интуиция не подсказывала ― она кричала, что, судя по помертвевшему лицу и опущенному в пол взгляду, Лекс определённо знал ответы на эти вопросы, но не спешил делиться ими… Это не только расстраивало, а сводило с ума, но как бы мне ни хотелось излить гнев на друга, пришлось отбросить это желание, сосредоточившись на главном ― поисках Бина.

А поскольку на подсказки от растерянного отряда можно было не рассчитывать, пришлось действовать по обстановке: для начала мы разошлись в разные стороны, стараясь при этом не терять друг друга из виду. Но не прошло и пары минут, как разочарованные «искатели» вновь собрались около меня.

― Командир, согласно плану, направо должен быть поворот, и совсем недавно он точно был, но теперь там глухая стена…

― И у меня, Робин, та же хреновина ― слева тупик, и всё такое…

― Свободным остался только путь назад, мы в ловушке… ― Лекс озвучил то, что и так было понятно, ― похоже, «шутник» уже передумал нас отпускать…

Все смотрели на меня, ожидая команды возвращаться назад, но услышали другое:

― Что хотите делайте, ребята, я чувствую ― «рыжик» совсем рядом, попробуем его позвать…

Газ кивнул, и тут же пустой коридор огласился его громким отчаянным криком:

― Бин, паразит, отзовись немедленно, нашёл время играть в прятки!

Думаю, не я один вздрогнул от этого впечатляющего вопля, но тут из-за стены, у которой все собрались, раздался не очень уверенный глухой голос «рыжика»:

― Газ, вытащи меня отсюда…

Радостно охнув, я приложил ухо к камню, словно новичок находился внутри, и прокричал:

― Эй, рыжее наказание, как ты там оказался? Опиши, что видишь вокруг…

Мгновение напряжённой тишины, наконец, сменилось растерянным басом Бина:

― Командир, я не помню, как это случилось: вроде только моргнул и сразу оказался на площадке, от которой в разные стороны расходятся узкие ходы. Тут очень мало места и так жутко, не бросайте меня, умоляю…

Лихорадочно пытаясь сообразить, что делать, я приложил палец к губам в надежде, что остальные поймут и не будут вмешиваться в наш разговор. Но Шон не выдержал, чувствительно ухватив за плечо:

― Робин, если есть тоннели, значит, один из них может вести наверх. Пусть мальчишка рискнёт, глядишь, хоть ему удастся выбраться к людям и спастись…

Но это вполне разумное предложение ещё больше напугало Бина:

― Нет, я не пойду ― там темно… К тому же, из одного хода тянет гарью, боже сохрани! Это огонь… Мне конец…

И без того измученную голову накрыла волна перекрывавших друг друга криков:

― Бин, друг, держись!

― Дурачина, беги в свободный тоннель, где нет дыма!

― Успокойся, пожалуйста, не стой не месте, ты же умный и ловкий, ищи, выход там, где есть ветерок или воздух свежее…

Выругавшись, я поднял руку ― полные боли и страха крики ребят прекратились. В этой жуткой тишине мы отчётливо услышали надсадный кашель и потерявший всякую надежду голос нашего «рыжика»:

― Не успею, не смогу, дым повсюду… Как же жарко, боже спаси, ноги почему-то не двигаются. Ребята, просто побудьте здесь, не уходите, пока это не кончится. И… не забывайте меня…

Газ безутешно рыдал на груди застывшего Шона, а Лекс, закрыв глаза, раскачивался и тихо стонал:

― Что же делать, что делать…

Это стало последней каплей, окончательно помутившей рассудок уставшего Капитана ― меня окружило вращающимся коконом из уже знакомой «паутины». Камень впереди внезапно «потёк» и, тая, словно лёд на горячем солнце, казалось, сам вытолкнул похолодевшее тело к скорчившемуся у стены Бину. Я закинул его руку на шею, потянув чуть живого мальчишку за собой, и через мгновение мы оба стояли возле оторопевших друзей…

Сведённые холодом губы кое-как прошептали:

― Похоже, это становится привычкой ― вытаскивать несносных паршивцев из разных передряг. Бин, прошу, заканчивай, у твоего Командира сердце не железное, долго не выдержит…

Но он не дал договорить, обняв и уткнувшись носом в моё дрожащее плечо:

― Спасибо…

Я гладил его кудрявую голову, не понимая, почему кожа на руках покрыта тонким слоем быстро тающего льда, а щёки ощутимо покалывает как после прогулки на сильном морозе. А ещё…

― Бин, братишка, как там твои пальцы?

Мальчишка вытер рукавом конопатый нос, довольно демонстрируя грязные ладони:

― Огонь до меня не добрался, Командир, если бы не Вы…

Я печально кивнул, отводя взгляд:

― Что ж, главное, что все они целы

Первым в себя пришёл Шон, немедленно бросившийся ощупывать «пострадавшую» стену и не отрывавший от меня взгляда, полного одновременно и страха, и восхищения:

― Ну ты и учудил, Робин-Великий волшебник… И как тебе это удалось? Не помню, чтобы раньше Капитан Стражи умел проходить сквозь стены…

Я передал повеселевшего Бина счастливому напарнику, с удивлением рассматривая свои замёрзшие руки в этом душном, как парная, коридоре:

― Сам не понимаю, Шон, что за дрянь творится со вчерашнего утра. Просто отчаянно захотелось спасти неугомонного новичка… Впрочем, пусть над этими вопросами ломает голову наш учёный ― господин Алхимик. Хотя, сдаётся мне, он и так прекрасно знает ответы, но почему-то не спешит делиться ими со своими друзьями… Что на это скажешь, Светлячок?

Грустный Лекс с показным равнодушием проигнорировал мои слова, хотя на его щеках уже начали проявляться пунцовые пятна волнения. А когда возмущённый Шон схватился за меч:

― Не беда, у меня есть отличное средство, чтобы развязать язык этому хитрецу, ― вообще сделал вид, что внимательно рассматривает ссадины на руках Бина.

Однако, нам так и не суждено было продолжить давно назревавшее выяснение отношений ― по нервам ударил заполнивший всё вокруг знакомый довольный смех невидимого хозяина этого проклятого места:

― Браво, Капитан! Какая удивительная, достойная героя смелость, вот только… ― и голос снова расхохотался, а стена, за которой находился Бин, исчезла, открыв нашим потрясённым взглядам небольшой участок земли с расходящимися от него тоннелями, ― жаль только, что преграда-то оказалась фальшивой. Да здравствует иллюзия, господа-придурки! Впрочем, кое-что здесь действительно заслуживает внимания ― это настоящий пожар, тупицы…

Меня словно с головой окунули в бочку, заполненную не просто злостью, а неуправляемым бешенством, когда я увидел, как, не в силах говорить, позеленевший Бин что-то несвязно мычал, в ужасе показывая рукой на длинные языки пламени, вырывавшиеся из ближайшего к нам бокового прохода. Но и без слов все поняли его пантомиму ― это было то самое, незабываемое для молодого стражника место…

Времени на размышления не оставалось ― едкий дым уже начал разъедать слезящиеся глаза, щекоча наши нежные лёгкие. Отдав команду всем двигаться за Шоном, быстро нашедшим тоннель, из глубины которого тянуло многообещающей свежестью, я шёл, прикрывая маленький отряд. Мне не давали покоя несколько прилепившихся к рукаву тонких «паутинок»:

― Говоришь, иллюзия, мерзавец? Как бы не так, я прекрасно помню холод расступившегося шершавого камня, и доказательство этого надёжно спрятаны в моём кошеле… Держишь Капитана за доверчивого дурачка? Напрасно… Скоро ты поймёшь, как ошибаешься, сволочь. Чтоб тебя…

Глава 17. Друзья. Эпилог

Вот и пришло время Капитану лицом к лицу встретиться с врагом, а друзьям ― поговорить начистоту, открыв если не все, то хотя бы часть своих секретов…


Чем дальше мы продвигались сквозь мрак тоннеля, ориентируясь лишь на одинокий слабый «светлячок», с большим трудом созданный смутившимся Шоном, и невесомое, еле ощутимое дуновение ветерка, обещавшего, что где-то впереди, возможно, находится долгожданный выход из подземелья, тем неспокойнее мне становилось.

Я прекрасно понимал, что «шутник» не выпустит нас просто так, тем более теперь, когда обнаружился мой странный талант проникать сквозь каменные стены, а, возможно, и другие не менее интересные предметы. Сзади уже догоняли, обжигая спину, волны горячего воздуха, меня же всё ещё колотил ледяной озноб. А злость на несомненно безумного хозяина пещер, сопровождавшего наше бегство своим идиотским смехом, делала дрожь ещё сильнее:

― Что же этому мерзавцу надо? Ну, подумаешь, пролез я сквозь камень. Для меня это, конечно, новость, но маг-насмешник, и так способный переносить людей и предметы на расстояние, а, возможно, даже сквозь время ждёт чего-то другого… Чтоб он сдох в своём подземелье.

Внезапный крик Шона чуть не остановил и без того заходящееся от усталости и волнения сердце:

― Я чувствую сильный поток свежего воздуха. Поднажмите, мы почти выбрались…

Это придало сил, хотя миг назад казалось ― им просто неоткуда взяться, и бормоча:

― Ну же, Робин, ты сможешь, должно же это, наконец, закончиться… Малышка Айша уже заждалась своего Капитана, пока он бродит, демон знает, в каких потёмках, ― гудящие от напряжения ноги сами вынесли меня за поворот, а там…

Пролом в стене оказался достаточно большим, чтобы через него свободно мог протиснуться любой из нас. Солнечный свет уже заглядывал в полутьму страшного подземелья, маня нас к себе, и в его рассеянных веером лучах искрилась пыль, поднятая сапогами измученного отряда…

Я еле двигался, приближаясь к радостно галдящим друзьям, чувствуя, как по-дурацки счастливо растягиваются в улыбке губы. И даже давно мучившая жажда в тот момент отступила, сменившись желанием выскочить вместе с остальными туда, на свободу и упасть, зарывшись лицом в ещё не тронутую инеем сочную зелень…

Но мой счастливый крик так и не успел присоединиться к возбуждённому смеху друзей, потому что Бин, схватившись за голову, вдруг рухнул под ноги напарнику и, выгнувшись дугой, замер. Оттолкнув потрясённых ребят, я опустился перед ним на колени, пытаясь нащупать пульс на шее и стараясь не смотреть на закрытые, обрамлённые рыжими ресницами глаза новичка:

― Ты что задумал, паршивец ― решил умереть в шаге от выхода? Чтоб тебя… ― пересиливая внутреннюю дрожь, ещё раз сосредоточился и, почувствовав под пальцами слабое биение сердца, радостно выдохнул, ― он жив, но без сознания…

Позади еле слышно всхлипнул Газ:

― Командир, мы ведь не оставим его здесь?

За меня ответил угрюмый Верзила:

― Что за глупый вопрос, новичок? Отряд не бросает своих ― сам его понесу, ― Шон взял Бина на руки, развернувшись ко мне, ― давай, Робин, командуй. Пора нам покинуть это трижды проклятое место…

Я кивнул, собираясь с духом, но снова не успел ничего сказать: они выросли словно из воздуха, закрыв собой выход из пещеры ― пятеро воинов, с головы до пят закутанные в чёрные одежды, и даже их лица скрывали уже знакомые платки с вышитой шёлком каракатицей. Длинные мечи за спинами показались слишком узкими, и когда вышедший вперёд человек отточенным движением вытащил клинок из ножен, тот, поймав луч солнца, сверкнул непривычным глазу тёмно-синим лезвием…

В нашем отряде лучшим бойцом, без сомнения, был Шон ― меня всегда восхищало его виртуозное владение мечом в сочетании с несвойственными в обычной жизни хладнокровием и выдержкой. Вот и сейчас он, мгновенно сориентировавшись, осторожно положил Бина у стены и, выхватив меч, вышел вперёд.

Противники замерли друг напротив друга, и лишь когда остальные бойцы, освобождая место для схватки, отступили, клинки поединщиков начали свой страшный танец… Пока эти двое кружили на небольшом пятачке, присматриваясь и проверяя силу соперника, произошло непредвиденное: один из «чёрных» воинов неожиданно бросил кинжал, пронзив грудь несчастного Бина. Закричавший Газ рванулся к нему с поднятым мечом, но Шон, оттолкнув мальчишку на руки Лексу, продолжил бой сразу с двумя бойцами.

Несмотря на свой рост и немалый вес, проворный и гибкий Шон дрался просто великолепно, и вскоре убийца «рыжика» свалился на пол пещеры с перерезанным горлом, захлёбываясь собственной кровью. Как ни странно, остальные «чёрные воины» при этом не двинулись с места, видимо, ожидая команды управлявшего ими мага-шутника.

Каждый из отряда молил бога помочь Шону, а я к тому же потихоньку двигался к стене ― мне позарез было нужно оружие Бина ― кинжал вряд ли бы помог против наверняка быстрых и опытных врагов.

Второй противник Верзилы прекрасно владел мечом, но и он продержался недолго ― под наши ободряющие вопли рука воина, обагрённая кровью, упала к ногам победителя. Правда, ликование продлилось недолго ― рваный туман окутал упавшего на колени раненого бойца, чтобы через несколько мгновений чёрная фигура уже поднимала упавший меч новой рукой.

Лекс крикнул, и в его голосе мне послышалось непривычная для друга злость:

― Это не люди, Шон, колдовство или иллюзия…

К нему присоединился растерянный голос Газа:

― Невероятно, но… Бин снова пропал…

Тяжело дышавший Верзила простонал, не спуская глаз с замерших «чёрных воинов»:

― Да сколько же можно! Что не так с этим мальчишкой?

― Просто это был не Бин, ― я поднял словно в насмешку оставленный в пыли коридора меч молодого стражника, примеряя его по руке, ― за той стеной находился двойник. Странно, что вы этого не заметили ― у него же все пальцы целы

В этот момент фигуры в чёрном, похоже, закончили «передышку» и, словно просыпаясь, слегка качнулись в нашу сторону, а из тоннеля послышались громкие шаги и хриплый кашель. Вслед за этим с мечом в перевязанной руке вывалился чумазый и взъерошенный Бин, радостно завопивший:

― Наконец-то я Вас нашёл, ребята! Бродил, бродил по этим демонским коридорам, аж голова пошла кругом. Там такой пожарище, хорошо, что бегаю быстро. Я знал, что вы меня не бросите… А, да у нас тут заварушка, здорово! Командир, можно мы с Газом немного потрясем этих типов?

И несмотря на весь ужас ситуации, я не удержался от смеха, обнимая новичка:

― Вот это наш Бенедиктин!

Довольный «рыжик» притворно сморщил нос:

― Командир, прошу, не называйте меня так, Вы же сами говорили ― Бин, так Бин… Газ, бери того, что слева, вмажь ему как следует…

С приходом жизнерадостного новичка наши дела пошли веселее. Противник отступал, Бин, ловко орудуя клинком, умудрялся ещё и болтать:

― А что тут у вас стряслось-то, и откуда у Командира такой меч? Прямо как мой… ― и тут же, переключившись на противника, добавил, ― получи, сволочь! ― проткнув его своим фирменным ударом.

Сосредоточенный Газ пытался ему отвечать:

― Это же, кажется, твой клинок, или нет… Слушай, мы только что видели двойника, честное слово… Ладно, потом расскажу…

Шон заворчал на них:

― А ну, прекратили пустые разговоры, дурачьё, пока вас не покрошили на мелкие кусочки…

И бой продолжился, правда, недолго: чёрные фигуры с каждой минутой двигались всё медленнее, и вскоре все пятеро уже лежали на земле.

Уставшие и мокрые, тяжело дыша, мы встали в круг, вытирая дрожащими руками кровь с мечей. Бин, убрав клинок в ножны, жалобно заныл:

― Сейчас бы попить… Может, у кого-нибудь осталась вода?

Ответом стало красноречивое молчание отряда. Вытирая пот со лба, Газ, как всегда, негромко сказал:

― Вот выйдем отсюда, выпью целую бочку, наверное…

Бин поддакнул:

― А я ― две, и не только воды… ― засмеялся, подмигивая и толкая напарника в бок.

Оставалось только порадоваться энтузиазму неунывающих мальчишек, поскольку сам я по-прежнему не был уверен, что мы без потерь сумеем покинуть это отвратительное место. Наклонившийся над поверженными врагами Шон, изумлённо присвистнув, забористо выругался, так что все разом повернулись в его сторону:

― Что ещё за хрень? Бин, кажется, тут только ты, ― двумя пальцами он сорвал шёлковые платки с лиц мертвецов и, брезгливо морщась, рассматривал двойников.

«Рыжик» растеряно топтался на месте, не решаясь приблизиться к собственным копиям, и, наконец, не выдержав, жалобно спросил:

― Командир, ведь эти сволочи совсем на меня не похожи, правда?

Я уверенно кивнул:

― Конечно, Бин, куда им до тебя ― они же жалкие подделки, не более…

Газ ободряюще улыбнулся напарнику:

― Эти двойники и драться-то как следует не умели, не то что некоторые рыжие хвастуны, ― на что тот довольно хмыкнул, поддев серьёзного друга плечом, и тут же получив сдачи в ответ.

Я вздохнул:

― Опять они за старое, вот вернёмся, отдам их тебе, Шон, на перевоспитание… ― в этот момент меч лже-Бина, который я пытался убрать в ножны, рассыпался прямо у меня в руках. Думаю, это было забавное зрелище ― растерянный Командир с вытаращенными глазами, к тому же с ног до головы усыпанный металлическим песком. Но друзьям хватило ума не засмеяться в голос, пряча кривые ухмылки в кулаки и делая вид, что рассматривают пыль на давно нечищеных сапогах, потому что я был очень, очень зол…

Лекс вернул нас к печальной действительности:

― Посмеялись и хватит… Робин, надо попробовать выбраться из этой ловушки.

Шон тут же фыркнул:

― Да что тут пробовать? Всего-то шагов тридцать, и мы на свободе. Я уже слышу, как шумит в деревьях ветер….

Алхимик невесело усмехнулся:

― Я тоже, Верзила, но вряд ли «шутник» так просто выпустит нас отсюда… Что скажешь, Капитан?

В моём усталом голосе не было особого энтузиазма:

― Рискнём…

На этот раз я возглавил отряд, но чем ближе мы подходили к заветному разлому в стене, тем дальше он отодвигался, унося с собой такую желанную зарю, раскрасившую утренние облака золотисто-розовым светом. И осенний лес, и ветер в его ветвях, и нашу призрачную свободу…

Никогда ещё я не видел Лекса таким взбешённым, он почти кричал, и его обычно светлые глаза наполнились тьмой:

― Проклятая иллюзия…

― Как это, господин Алхимик? Неужели всё не настоящее? ― искренне удивился простодушный Бин.

Друг детства уже взял себя в руки, понуро кивнув, и, не поднимая головы, обратился ко мне:

― Робин, выбора нет, ты должен поговорить с этим гадом. Узнай, чего он хочет…

Я был на удивление спокоен:

― Послушай, Весельчак ― тебе ведь нужен только я, не трогай моих людей. Даю слово Капитана ― как только они окажутся в безопасности, мы с тобой поговорим.

Голос снова засмеялся, по-стариковски закашлявшись:

― Ты и так останешься со мной, Капитан, зачем же щадить этих недоумков?

В ответ молча приложил остриё кинжала к своему горлу, и он почти истерически взвизгнул ― насмешка мгновенно сменилась неприкрытым страхом:

― Стой, не надо, не делай этого… Я согласен на твои условия, продолжай… пожалуйста.

― Всё просто: мы возвращаемся в город, и ты отпускаешь отряд, гарантируя ему безопасность…

Я видел, как Алхимик пытался меня остановить ― в больших глазах застыло не просто отчаяние, а непонятный ужас… И от этого стало совсем не по себе:

― Ох уж этот Лекс, вечно он всё преувеличивает… Почему же тогда от его взгляда волосы на голове встали дыбом, и так кольнуло сердце, словно кто-то уже прошёлся по моей могиле…

Мгновенья летели или, напротив, тянулись, словно липкая карамель между пальцами ― от волнения я не замечал разницы, просто ждал ответа, а его всё не было. Взвинченный Шон побелевшей от напряжения рукой сжимал эфес меча, в любой момент готовый броситься в бой, но, увидев сигнал:

― Жди! ― послушно кивнул. Нервы у всех были натянуты до предела: недолгое, но яростное сражение измотало бойцов, а у меня были большие сомнения в том, что затеянные переговоры закончатся в нашу пользу.

Наконец, выход из ловушки перестал удаляться ― он просто исчез, растворившись во внезапно накрывшем нас уже знакомом тумане. Я слышал, как потрясённо охал Бин, Газ восторженно шептал:

― Что за чудеса! ― и привычно плевался Шон. Только Лекс молчал, тревожно оглядывая вновь окруживший нас лес:

― Знакомые места, Робин. Вот за этим поворотом должна находиться поляна с останками растерзанных монахов. Помнишь, Бин?

― Ещё бы, господин Алхимик, до сих пор тошнит, как подумаю об этом кошмаре… ― грустно пробормотал «рыжик».

― Тогда сбегай, посмотри, как там дела… ― голос Светлячка звучал непривычно тихо и, мне показалось, обречённо.

Я кивнул, и усталый Бин послушно скрылся из виду, почти сразу вернувшись, взволновав всех своим не на шутку испуганным взглядом. Наш «первопроходец» не успел сказать ни слова, как Лекс его опередил:

― Там ведь ничего нет, верно? Так я и думал…

Шон неласково схватил Алхимика за воротник куртки:

― Оставь свои выкрутасы, Зазнайка, говори ясно ― что происходит?

Лекс не спеша поочерёдно отцепил каждый палец Верзилы, сказав без обычной иронии:

― И так на куртке не осталось ни одной пуговицы, хоть воротник пожалей… Хочешь честного разговора, Шон? А не боишься, что я открою Робину твой самый большой секрет? Что это ты так побледнел, наш неугомонный разведчик? ― он засмеялся, но это был очень странный смех, больше похожий на плач ребёнка, и мне захотелось, как в детстве, обнять его, защищая от беды.

Вздохнув, Лекс вытер рукавом глаза и бодрым голосом продолжил:

― Я и раньше предполагал, что кровавое побоище было лишь умелой иллюзией, приманкой, чтобы заманить нас в ловушку. И, как видишь, не ошибся. Мерзавец оказался очень ловок, и вскоре, похоже, получит то, чего добивался столько лет…

― Только через мой труп, и твой тоже, гнусный лицемер! ― взревел Шон, приставив меч к шее даже и не думавшего сопротивляться Лекса.

Я схватился за лезвие, отводя его в сторону и не замечая стекающей по ладони крови:

― Не смей, Шон! ― всех вновь окутал туман, и под опостылевший смех негодяя сердце подскочило к горлу, тут же резво рухнув вниз. Кажется, я кричал, и не только я один. Но «перемещение» кончилось очень быстро ― насмерть перепуганные, мы стояли у знакомой крепостной стены. В нескольких шагах от нас на небольшом пригорке сидел, жуя травинку, немолодой человек с аккуратной седой бородкой и колючим взглядом холодных глаз. Хорошо скроенная, явно военная форма говорила, что перед нами офицер. Это был он, мой… нет, наш общий враг.

Пока отряд приходил в себя, озираясь по сторонам, человек встал и с улыбкой осторожно приблизился на несколько шагов:

― Ну, здравствуй, Капитан, ты даже не представляешь, как давно я мечтал с тобой познакомиться. Меня зовут Гаррис ― Капитан Звёздного Флота Гаррис, ты, в этой глуши, наверное, и не слышал о таком? А между тем, мы с твоим отцом сражались много лет…

― Ты забыл добавить ― друг против друга, второй помощник Гаррис, разжалованный Командованием за воровство и многочисленные преступления ― в голосе Лекса бушевала холодная ярость, ― ты же ненавидел его отца ― настоящего Капитана Робина Хельмута Свенсена и всю жизнь ему завидовал…

Гаррис скорчил презрительную гримасу:

― Заткнись, тварь, никто не давал тебе слова ― ты даже не человек…

Шон, словно забыв, что недавно был готов в очередной раз прикончить Алхимика, закрыл его собой:

― Сам ты… скотина, как таких только земля носит, будь поосторожнее с выражениями, когда говоришь о моём друге.

Гаррис зашёлся в приступе безудержного нервного смеха, показывая на обоих, и, глядя на его кривляние, Верзила скорчил рожу, выразительно покрутив пальцем у виска. Но Лекса, похоже, эта картина только ещё больше разозлила ― он отодвинул Командира разведчиков в сторону и посмотрел мне в глаза:

― Робин, я очень виноват перед тобой, но об этом потом, а сейчас пришло время всё рассказать… Видишь ли, Вселенная полна чудес, и одно из них рождается по её меркам довольно часто ― раз в несколько тысяч лет. Это существо, способное, нарушая все законы природы, по своему желанию проникать в любую точку Мироздания в любой момент времени как прошлого, так и будущего, может появиться у любой из известных рас. На этот раз «посчастливилось» людям…

Он замолчал, и, замерев от внезапно накатившего ужаса, я ждал продолжения его рассказа.

― Понимаешь, Капитан, о чём идёт речь? Этот… человек ― своеобразный ключ от всех дверей, даже запретных для обычных смертных, может не только сам пройти куда пожелает одной только силой мысли, но и провести за собой других. А это огромный соблазн для тех, кто хочет получить безграничную власть, поэтому «универсальный ключ» ― самая желанная добыча в этом мире, и получить его стремится не только человечество… Мне так жаль, Робин…

Лекс горько усмехнулся, повернувшись к не спускающему с него глаз отряду:

― Например, его не прочь захватить жители небольшой, но очень решительно настроенной экзопланеты в созвездии Водолея, где самым важным до сих пор считается воинская доблесть, правда, Бин? Есть желающие получить ценный приз и с другой окраины Вселенной, с планеты, вращающейся вокруг красного карлика в созвездии Лебедя. Её население просто одержимо новыми знаниями. Я ничего не перепутал, Газ, мой мальчик?

Помертвев, я слушал его слова, понимая, что именно сейчас бесповоротно рушится вся моя прежняя жизнь, а безжалостный друг детства продолжал вбивать гвозди в крышку гроба:

― Не хотела упустить своего и Имперская разведка этого грёбаного микроскопического мирка, раз приставила к тебе свои лучшие силы, что на это скажешь, Таможня?

Не выдержав, я пятился не в сторону оскаленной ухмылки Капитана Гарриса, а назад, пока не упёрся спиной в стену крепости, службе в которой отдал последние десять лет своей жизни. Руки искали поддержки у этих старинных каменных блоков, но они оставались холодны к беде Капитана Городской Стражи. Тогда я коснулся груди, чувствуя уже ставшее привычным тепло полкового знамени. И это придало мне сил:

― Простите мою непонятливость, господин имперский Алхимик, но всё-таки переспрошу. Может, что не так понял из ваших учёных слов ― неужели Капитан Городской Стражи и есть тот самый нужный всем ключ?

Он кивнул, привычно бледнея, но я больше не повёлся на эту показуху и, сделав задумчивое лицо:

― Надо же… ― подойдя вплотную, ударил его в грудь так, что он отлетел к одиноко стоящему дереву, ― ой, господин великий лжец, вы не сильно пострадали? Как говорится ― хотел больнее, не получилось…

Стоявший на пригорке Гаррис согнулся от хохота, но я его проигнорировал, подойдя к помертвевшему Бину:

― Ну, Бенедиктин, что от меня нужно твоим хозяевам? Ищите гору сокровищ или что-то другое, например, военный артефакт, какую дверь доверчивый Капитан Стражи должен открыть для них? А ведь Командир считал тебя младшим, хоть порой и неразумным братишкой, ― я развернулся к его не смеющему поднять на меня глаза напарнику:

― А ты, Газ, настоящий умница… Никогда не видел говорящих зеркал, правда? Да тебе только в дурацком балагане на ярмарке играть. Вот так и верь замечательным ребятам, можно сказать, надежде нашей славной Стражи…

Я сплюнул, переходя к Шону:

― Ну что, Капитан, ох, прости, а на самом деле… неужели, Полковник или, чтоб тебя, уже Генерал? Что будем делать с нашими клятвами на поле боя? Или это тоже всё было для маскировки важной миссии?

Лицо Верзилы удивительным образом изменилось, став спокойнее, что ли, он больше не прятал взгляд:

― Всё в силе, Робин, сделаю то, что обещал.

Я кивнул:

― Тебе ― верю… Придётся нашему Командиру разведчиков копаться в монашеском дерьме одному, ведь Капитан Стражи будет очень занят, ― я собрался повернуться к ним спиной, но почувствовал, как кто-то держит меня за рукав куртки.

Голос Шона ничуть не изменился:

― Не кипятись, Робин. Да, мы не сказали тебе правды, у каждого на это были свои причины. Но Лекс ошибся, нас объединяет не борьба за власть и не жажда наживы: все мы члены Земной Федерации и хотим только одного ― прекратить войну. А для этого нам нужен ты, Капитан. Клянусь, всё это время мы и не подозревали друг о друге и, если бы не Лекс… Но это не важно, у нас одна цель ― защитить твою жизнь.

Я сделал вид, что удивлён:

― Да иди ты, Таможня! Кому она понадобилась? Всем нужен живой ключ

Шон хмыкнул, помогая Лексу встать на ноги и слишком усердно отряхивая его испачканный в пыли костюм.

― Что ж ты так плохо держишься на ногах, Зазнайка… Я слышал, у твоего папочки большой зуб на человечество? Это он приказал прикончить нашего дорогого Капитана, или твой друг Верзила на этот раз ошибся?

Гаррис, наконец, замолчал, и, не переставая икать, вдруг рявкнул, надвигаясь на Лекса:

― Ах ты мелкая скотина, с самого начала всё продумал? Надо было ещё тогда вспороть тебе брюхо, мерзкий метаморф

И снова Шон встал на пути врага:

― Последний раз предупреждаю ― отвали, это только наше дело…

Я едва проглотил перекрывший дыхание ком воздуха:

― Что такое… этот метаморф?

Лекс поднял на меня полные боли глаза:

― Я и в самом деле не человек, впрочем, как и остальные ― вон даже предки Верзилы умудрились породниться с населявшими в древности этот мир Великанами. Но так ли это важно, Робин? Я искренне люблю тебя, мой дорогой друг…

Он говорил, и каждое его слово жгло мою душу, одновременно и разрывая её на части, и согревая теплом любви:

― Метаморфы ― одна из самых древних и миролюбивых рас Вселенной[2], мы не просто меняем форму, а исследуем и изучаем далёкие уголки космоса… Однако, человечеству это не важно ― так считает мой отец, но не я. Он отправил меня к тебе ребёнком, думая, что спасает свой мир… Маленький метаморф вырос и выжил только благодаря тебе, Робин. Клянусь, пока я жив, никто не посмеет причинить вред моему другу

От волнения у меня не нашлось слов, чтобы ему ответить, а вот Шон, закусив губу, проворчал:

― А если твой высокородный отец прикажет, осмелишься ли пойти против своего народа?

Лекс взял себя в руки, и словно дневные звёзды сверкнули в его огромных глазах:

― Ваш друг-метаморф уже сделал это, Шон. Теперь Младший Наследник ― вечный изгой без права на прощение…

Пока я пытался осмыслить это потрясающее признание, в разговор вмешался притихший было Гаррис:

― Да не слушай ты этого нелюдя, Капитан! Мало ли что он наплёл, это всё бред ― нельзя доверять монстрам. Просто прикончи его, он нам больше не нужен, тем более что пока моё кольцо из особого металла у него на пальце, этот слизень не сможет перекинуться…

Моя голова задумчиво кивала в такт его словам, а глаза между тем внимательно смотрели на руки замершего Лекса, беспомощно прислонившегося к плечу мрачного Шона. Сколько я себя помнил, Алхимик не терпел украшений ― особенно на пальцах. Говорил, они мешали в его работе…

В памяти всплыла недавняя картина ужасного побоища в пещере ― разорванные в клочья тела огромных хищников…

― Ай да Лекси, похоже, тебя невозможно удержать в оковах… Промахнулся ты, Капитан Гаррис, ― наши глаза встретились, и Светлячок, поняв меня без слов, смущённо затрепетал ресницами, а его красивые губы вздрогнули в едва заметной улыбке.

― Что ж, я выслушал обе стороны и принял решение, ― язык ворочался с трудом, словно не желая произносить несущие боль слова, ― хочу увидеть мир, где родился ― у меня к нему накопилось немало вопросов… А вы, те, кто так часто называли Капитана своим другом, и при этом без зазрения совести лгали или скрывали правду, предав главное, что я ценю в людях ― честность, сами разрушили нашу дружбу, прощайте…

Я перевёл дыхание:

― Впрочем, Лекси, раз уж ты решил сегодня приоткрыть мне чужие тайны, напоследок ответь на один вопрос ― какое отношение ко всему этому имеет Старик Чен?

Алхимик морщился, потирая ушибленную грудь:

― Пока не знаю, но, думаю, «добрый старикан» увяз в здешнем ядовитом болоте по самые уши ― кто-то ведь должен был помогать этому уроду распространять «ведьмину дурь» в городе. Обещаю всё выяснить, Робин…

Я понятливо ухмыльнулся:

― Что ж, флаг тебе в руки… ― и развернулся к застывшему в нетерпении Капитану какого там Звёздного Флота, ― веди, Гаррис, мне нечего тут делать…

Лекс рванулся:

― Остановись, Робин, ты совершаешь чудовищную ошибку…

Шон перехватил его, прижав к себе:

― Спокойно, Зазнайка, не мешай ему идти навстречу своей судьбе. Наш упрямый эшек не передумает. Что передать Айше, Капитан?

Сердце резанула острая боль:

― Пусть дождётся моего возвращения, позаботься о ней и нашем славном городе, ― я окинул прощальным взглядом маленький печальный, смотревший с немым упрёком отряд, ― докажите, что справитесь и без своего Командира…

Шон сверкнул весёлым взглядом, едва кивнув ― значит, заметил наш условный сигнал «Внимание, иду в тыл врага», а иначе и быть не могло ― за столько лет мы научились понимать друг друга без слов. Я подмигнул всем и был награждён с трудом сдерживаемыми улыбками Бина и Газа, насмешливым прищуром довольных глаз Шона и беззвучным движением губ Лекса:

― Береги себя, Робин…

Повернулся к не скрывавшему радости Гаррису и, окутанный туманом, приготовился… сам не знаю к чему. Через мгновение пелена рассеялась, и оказалось, что мы с Капитаном Звёздного Флота движемся по узкому серому туннелю. Рот мерзавца не закрывался ни на секунду:

― Правильный выбор, Капитан, я и не сомневался, что так будет… Вот увидишь, тебе понравится наш замечательный мир, держись меня, и быстро ко всему приспособишься. Мы с тобой будем купаться в роскоши и славе… Кстати, не сходи с середины «дороги», нельзя касаться стенок туннеля, оттуда может вылезти всякая зубастая дрянь. Это, скажем так, чтобы ты понял — средство передвижения давно устарело и проходит по очень нехорошим мирам, а на продвинутое ― извини, не хватает средств. Я потратил на эту дрянь все деньги, и не только свои, ― он хохотнул, и меня передёрнуло от отвращения, ― но скоро всё изменится… Ты не переживай, Робин, «идти» недолго: как только впереди вспыхнет белая точка ― значит, добрались.

― Капитан Гаррис, можно вопрос? ― я сам удивлялся воцарившемуся в душе спокойствию.

― Конечно, сколько угодно, мой мальчик…

― Лекс рассказывал, что люди могут перемещаться между звёздами на огромных космических кораблях…

― Всё верно…

― Хм, тогда у вас наверняка есть замечательное оружие. К чему офицеру меч на поясе? Он настоящий?

Гаррис радостно захохотал:

― Ну, конечно, настоящий и прекрасно заточен… Этот клинок ― просто дань традиции, не больше, он прекрасно подходит к парадной форме…

Теперь уже я улыбнулся, срывая меч с его пояса и нанося колющий удар в плечо негодяя:

― Отлично, Капитан, ты мне больше ни к чему. Прощай, это тебе за отряд, ― удар ногой отправил Гарриса прямо к серой стене. Он всплеснул руками, медленно погружаясь в колышущуюся зыбкую пелену. Его глаза и рот были широко открыты, когда что-то с той стороны сильно встряхнуло тело, утащив прочь с моих глаз.

Пробормотав:

― Чтоб тебя, напугал, придурок… ― убрал клинок с синим лезвием в ножны, засунув их за пояс, и пошёл вперёд, пока перед глазами не вспыхнула сияющая звезда, и стало очень, очень темно…

Эпилог

Я стоял на шумной, галдящей улице, беспомощно озираясь среди спешащей куда-то толпы. Меня ослепил непривычно яркий, мелькающий разноцветными огнями свет и оглушили громкие, казалось, летящие со всех сторон странные звуки.

Мужчины с серьёзными лицами в тёмных узких костюмах и поражавших белизной рубашках, прекрасные женщины в бесстыдно коротких, ничего не скрывавших платьях, дети, кричащие и жующие на ходу сладости…

― У них тут ярмарка, что ли?

Всё выглядело как в «зеркале», увиденном мной в лаборатории Лекса. Каким жалким я себе тогда казался ― растерянный, несчастный Капитан, совсем один в толпе равнодушных чужаков, и рядом нет никого, кто бы протянул ему руку помощи. Вот оно, сбывшееся страшное будущее ― сам напросился, болван…

Молодой парень с лицом городского сумасшедшего и разноцветным гребнем волос на голове, в расстёгнутой до пупка кожаной куртке на голое тело с размаха толкнул меня тощими руками в грудь, отбросив к стене дома с огромными, достававшими до земли окнами. От неожиданности я не смог увернуться, сильно ударившись головой о стекло.

― Чёртов придурок! Что встал на дороге, сейчас научу тебя вежливости, ― взвизгнул ненормальный, но мне было плевать на его брань. Удивительным было то, что я его понял: это был язык, на котором говорила бабушка…

Очередное потрясение не прошло бесследно ― тело внезапно ослабло, не желая повиноваться командам, и поэтому, наверное, когда его кулак понёсся в мою сторону, я не стал уворачиваться, а просто закрыл глаза. Но удара не последовало, напротив ― раздался визгливый вскрик, а следом ноющие всхлипы, сопровождавшиеся слишком знакомыми звуками шлепков и затрещин.

― Так ему, чтоб не смел поднимать руку на кого не следует… Возьми того лысого с кольцом в носу, он какой-то подозрительный, а я поучу этого, с мочалкой на голове…

После нескольких глухих ударов совсем рядом прозвучали такие, к чему скрывать, желанные слова:

― Командир, можно нам с Газом немного потрясти этих сволочей? А то они тут совсем обнаглели…

Я открыл глаза и, не сдерживая радости, по возможности строго, что не просто сделать, если губы растянуты в счастливой улыбке, сказал:

― Можно, Бин, но слишком не расходитесь ― мы всё-таки в гостях, чтоб нас…


Конец первой книги

Примечания

1

Заткнись! Чтоб тебя (англ)

(обратно)

2

Рассказ П. Люро «Метаморф»

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1. Погоня
  • Глава 2. Тень посла
  • Глава 3. Посылка
  • Глава 4. Старик Чен
  • Глава 5. Лекс
  • Глава 6. Рой
  • Глава 7. Таверна "Загулявший заяц"
  • Глава 8. Крепость
  • Глава 9. В поисках Лекса
  • Глава 10. Подозрение
  • Глава 11. Беспокойная ночь
  • Глава 12. Сражение со страхом
  • Глава 13. Убежище
  • Глава 14. Неожиданные откровения
  • Глава 15. Лабиринт
  • Глава 16. Ловушка
  • Глава 17. Друзья. Эпилог
  • *** Примечания ***