КулЛиб электронная библиотека 

Мечта с экрана [Алёна Моденская] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Алёна Моденская Мечта с экрана

Энди поднял жалюзи и опёрся руками о подоконник. Окна квартиры выходили на оживлённый проспект, прямо напротив дома возвышался Медиацентр, огромные часы на его белой стене показывали без пяти минут полдень.

«Ещё целых пять минут», – с тоской подумал Энди и открыл окно. Система внутреннего контроля запротестовала, но парень подошёл к панели управления в стене и подтвердил своё решение отодвинуть раму. Система предупредила об опасности открытого окна и напомнила о личной ответственности хозяина.

– Каждый день одно и то же, – пробормотал Энди, обращаясь к системе контроля. – Ну ты и зануда.

Он забрался на подоконник и мечтательно уставился на абсолютно гладкую белоснежную стену Медиацентра, верхняя часть которой представляла собой большой квадратный экран. Сейчас там шла реклама новейшего чистящего средства; часы, находившиеся над экраном (для обитателей верхних этажей и проезжающих по эстакадам) и под ним (для тех, кто находился ближе к земле), сообщали, что до полудня оставалось три минуты.

Два года назад Энди уговорил Гарри, своего друга, снять квартиру в этом доме именно из-за вида на стену с экраном. Гарри не возражал, но такая реакция была продиктована не тем, что ему нравился район (на самом деле он ненавидел эту часть города), а насущной необходимостью. Гарри работал в банке, находящемся в Финансовом Квартале, и искал квартиру недалеко от места работы. И хотя каждый день Гарри просыпался с мыслью о том, как он ненавидит свой банк, коллег, квартиру и образ жизни вообще, ему нравилось, что он не простаивает в пробках по нескольку часов, как некоторые сослуживцы. Ради этого он согласился терпеть вечную суету города за окнами при полном отсутствии солнечных лучей и свежего воздуха. Впрочем, из-за экологических проблем жители мегаполисов вообще редко видели солнце.

Энди же при выборе места жительства руководствовался иными мотивами. Он искал такую квартиру, из окна открывался бы хороший вид на экран.

– Ты научился летать?

Энди вздрогнул. Он так увлёкся отсчётом секунд до полудня, что не услышал, как вошёл Гарри.

– Тридцать второй этаж, – хмуро сказал Гарри, развязывая галстук. – Высоковато, не находишь? И как только наша «домохозяйка» разрешает тебе открывать окно?

– Она знает, кто в доме хозяин, – усмехнулся Энди. – А ты почему дома в такое время?

– Так получилось. – Гарри ещё больше нахмурился. – У меня бизнес-ланч в половине первого. Так что есть время принять душ.

Энди издал похожий на мычание нечленораздельный звук, по-видимому, выражавший одобрение, смешанное с уважением, и отвернулся к окну.

Через несколько секунд цифры на часах превратились в 12:00, и на кране появилась заставка выпуска дневных новостей. Энди затаил дыхание. И вот на экране возникла она. Джессика Смит. Девушка с идеально правильными чертами лица приветливо улыбнулась, поздоровалась со зрителями и начала рассказывать о событиях в стране и за рубежом. Энди, сам того не замечая, расплылся в блаженной улыбке. Он вообще не слышал, о чём рассказывала девушка, только следил за её мимикой, интонациями, осанкой, отмечал каждую улыбку и поворот головы.

Энди не замечал, что сидит на коленях перед распахнутым окном, держась одной рукой за раму. Он не видел вообще ничего кроме девушки на экране. Вдруг у самого его уха раздался голос Гарри:

– Всё-таки решил проверить свои способности к левитации?

От неожиданности Энди вздрогнул, рука его соскользнула с рамы, и он потерял равновесие. Мир вдруг закрутился, и на миг Энди увидел стремительно приближающуюся магистраль… Но тут же какая-то сила схватила его за рубашку и резко дёрнула. Энди свалился на пол около подоконника.

– Дурак! – гаркнул Гарри. – Заблокирую окна, пока ты не превратился в лепёшку!

Энди с трудом поднялся на ноги и сделал несколько неуклюжих движений, чтобы проверить, всё ли цело. Убедившись, что повреждений нет, повернулся к Гарри, который быстро нажимал на кнопки панели управления «домохозяйкой».

– Спасибо, – виновато проговорил Энди.

– Знаешь что, – Гарри резко развернулся, – меня это достало! Сколько раз я тебе говорил, что твоё увлечение до добра не доведёт, и пожалуйста – ты чуть не выпорхнул из окна!

– Вообще-то я чуть не сорвался из-за тебя, – пробормотал Энди, глядя под ноги.

– Да неужели! – Гарри состроил театральную гримасу. – Из-за меня? А может, из-за этой дикторши?

– Слушай, не надо, – тихо попросил Энди.

– Нет, надо! Это переходит все границы! Мы не пропускаем ни одного выпуска новостей, у нас по всей квартире установлены экраны! – Гарри почти кричал и размахивал руками. – Ты написал с десяток портретов этой девицы и развесил их везде, даже в ванной!

– Только в своей комнате, – вставил Энди.

– И в ванной! И ещё в гостиной. А в остальных комнатах вместо портретов висят экраны.

– Ну да, ведь лучше смотреть на неё настоящую, чем на нарисованную, – проговорил Энди, по-прежнему глядя под ноги.

– Слушай, ты мой друг и я желаю тебе добра. – Гарри пытался заглянуть Энди в глаза. – Поэтому я тебе советую, заметь, только советую: брось это дело. Я понимаю, ты художник, тебе, наверное, необходимо постоянное чувство влюблённости. Но лучше найти реальную девушку, с которой можно поговорить, до которой можно дотронуться, поцеловать, поругаться наконец.

– Ты не понимаешь, – простонал Энди.

– Да. Не понимаю. – Гарри сурово смотрел на друга. – Это становится всё больше похоже на помешательство.

– Не преувеличивай.

– Да пойми же, наконец! – не выдержал Гарри. – Это даже не реальный человек, это…

– Что?

– Это… – Гарри не мог подобрать слова. – Только картинка. Она же полностью виртуальная.

– То есть – виртуальная? По-твоему, это искусственно созданный образ? – Энди почесал затылок.

– А ты как думал? Что есть реальная женщина, которая семь дней в неделю, без сна, отпуска и выходных, записывает новости для трансляции, у неё всегда идеальный макияж, и она никогда не оговаривается?

– Ну… – Энди задумался. – Откуда ты знаешь, что она никогда не ошибается?

– А ты хоть раз слышал, чтобы она что-то неправильно произнесла? Заикнулась? Чтобы у неё сорвался голос? – Гарри прищурился. – Ты же смотришь все выпуски новостей, и если бы что-то подобное произошло, ты бы заметил.

– Может, она просто профессионал.

– У всех бывают оговорки, – безаппеляционным тоном заявил Гарри. – И почему она не стареет?

– А с чего бы ей стареть? – Энди не хотел признаваться, что никогда не задавался вопросами, которые только что озвучил его друг.

– С того, что она уже лет двадцать ведёт новости, – устало проговорил Гарри. – Может, даже больше. И совершенно не меняется.

– Двадцать лет? – ошарашено проговорил Энди.

– Ну да. Я был совсем маленьким, когда увидел её в первый раз. А ты, что, не помнишь?

– Нет. – Энди растерялся. – Я раньше как-то вообще не обращал внимания на дикторов новостей.

– Они на это и рассчитывают, – вздохнул Гарри. – Мы видим телеведущих так часто, что перестаём обращать на них внимание. Мы слишком торопимся и слишком заняты.

– А ты уверен? – слабым голосом спросил Энди. – Ну, что она уже двадцать лет… подумать только, двадцать лет…

– Абсолютно, – отрезал Гарри. – Всё, мне пора на ланч.

Гарри пошёл в свою комнату, чтобы переодеться, а Энди завалился на диван. Он неподвижным взглядом смотрел на потолок, который покрывала цветная мозаика. Естественно, мозаика отображала лицо Джессики Смит, ведущей новостей. Энди изобразил её с распущенными вьющимися пепельными волосами. За спиной девушки раскинулся пасторальный пейзаж. Энди очень гордился этой работой, считая её вершиной своего творчества на данный момент. Узоры, которые он выложил глянцевой плиткой на одной из площадей города, казались ему примитивными по сравнению с дизайнерским потолком в его квартире. Хотя за оформление площади он получил национальную премию, а Джессику Смит на потолке могли видеть только он сам да сосед.

– Я пошёл, – сказал Гарри, заглянув в комнату.

– Угу. – Энди продолжал смотреть на потолок.

– И не расстраивайся так, – мягко сказал Гарри. – Всё образуется.

– Да.

Гарри вздохнул и отправился на встречу.

Энди ещё некоторое время смотрел в потолок. Потом сполз с дивана и направился к видеофону.

– Привет, мам, – сказал Энди, когда на экране появилось изображение.

– Энди, сынок! Рада тебя видеть! Как твои дела? – мама Энди, как обычно, засыпала его вопросами первостепенной важности.

Когда Энди наконец рассказал о том, что он ест на завтрак и какой костюм носит Гарри, пришло время для главного вопроса.

– Мам, скажи, а кто вёл новости, ну, скажем, лет тридцать назад?

– Да разве я помню! – всплеснула руками мама.

– Ну попытайся вспомнить, – умоляюще сказал сын. – Джессика?

– Это та, кто сейчас работает? Не знаю, может, и она. Вроде бы похожа. Хотя она слишком молодая. Нет, сынок, я не помню.

– Спасибо, мам. Я как-нибудь перезвоню. – Энди попрощался и отключил связь.

Он снова завалился на диван и пролежал так, глядя в потолок, два часа. Когда таймер сообщил, что через пять минут начнётся очередной выпуск новостей, Энди переместился с кровати на подоконник. Гарри, как и обещал, заблокировал открывание окон, и как Энди ни старался, он так и не смог подобрать пароль для снятия запрета.

Так как сами по себе новости его мало интересовали, Энди остался сидеть на подоконнике, а не включил один из домашних экранов. Он задумчиво наблюдал, как Джессика Смит шевелит губами, рассказывая о том, что случилось в мире за последние два часа. Спустя пару минут он оторвался от безупречного лица Джессики и стал осматривать улицу. Очевидно, Джессика старалась зря – никто не обращал ни малейшего внимания на то, что она говорила. Прохожие спешили по своим делам, автомобили проносились на огромной скорости, люди заходили и выходили из кафе и магазинов, и никто не оборачивался, чтобы послушать новости.

Энди вдруг разозлился – прямо перед носом у этих людей самая прекрасная девушка в мире читает новости, и никто не обращает на неё внимания! Мелкие повседневные заботы для них важнее живого воплощения абсолютной красоты!

Он не стал досматривать выпуск. Быстро переодевшись, спустился на лифте вниз и направился к Медиацентру. В просторном холле за длинной стойкой его встретила девушка-администратор. Приветливо, но холодно улыбнувшись, она попросила назвать имя и цель визита.

– Эндрю Уайт, – назвался Энди и предъявил идентификатор. – Скажите, могу я встретиться с Джессикой Смит, ведущей теленовостей?

– Ваша встреча назначена? – спросила администратор.

– Нет, я… я художник. Хотел бы написать потрет мисс Смит. В рамках проекта… «История в лицах». – Энди порадовался, что так своевременно вспомнил про арт-проект, на участие в котором подписался почти полгода назад, но так и не начал работу. Он сам удивился, как мысль написать потрет Джессики не пришла ему в голову раньше.

– Вам нужно обратиться в отдел подготовки теленовостей, – сказала администратор. После того как Энди представился художником, она смотрела на него с большим интересом. – Оставьте заявку, и с вами свяжутся.

Энди склонился над стойкой, на поверхности которой высветилась форма заявки.

– Хорошо, только нужно поторопиться, – сказал он, заполняя форму, – а то сроки поджимают. – Это была чистая правда, до крайнего срока подачи работ оставалось меньше двух недель.

Энди вернулся домой в приятном возбуждении. Подумать только – совсем скоро он сможет встретиться с Джессикой Смит! И это будет не просто встреча, ведь есть достойный повод – он художник и должен написать портрет для масштабного проекта, инициированного правительством, а значит, имеющего колоссальное значение. Создание большого качественного полотна занимает немало времени, поэтому им придётся провести несколько сеансов. Кто знает, возможно, они разговорятся, потом, уставшие после работы, пойдут выпить кофе…

За этими размышлениями Энди забыл про остальные выпуски новостей. Зато съездил в студию, располагавшуюся в Квартале Искусств, и продумал фон для портрета. Пожалуй, это будет изображение в полный рост на фоне коллажа, отображающего важные исторические события последних лет, а может быть, всей мировой истории.

Когда Энди в приподнятом настроении вернулся домой, Гарри уже ждал его с готовым ужином.

– Я заказал еду в вегетарианском ресторане, – сказал Гарри, ковыряя вилкой салат. – Хоть что-то натуральное в суррогате нашей жизни. Надеюсь, ты не против.

– Конечно, нет, – улыбнулся Энди, усаживаясь за стол. И он рассказал другу о своей идее написать «официальный» потрет Джессики.

К удивлению Энди, дослушав рассказ о «создании полотна, которое войдёт в историю и сохранится для следующих поколений», Гарри рассмеялся.

– И ты думаешь, она согласится?

– А ты почему думаешь, что нет? – проговорил Энди с набитым ртом.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Гарри. – Может потому, что она ненастоящая?

– Опять ты за своё, – вздохнул Энди и тоном школьного учителя продолжил: – Сам подумай. Если я могу подать заявку на встречу с Джессикой, значит, есть с кем встречаться. А следовательно, это реальный человек.

– Ладно, – примирительно сказал Гарри. – Допустим, Джессика Смит – это реальная женщина. Но как ты себе представляешь вашу работу? Как она будет тебе позировать, если каждые два часа она должна читать новости?

– Ну… Не знаю, придумаем что-нибудь. В конце концов, это правительственный проект, они могут обратиться в Центр, и Джесс дадут отпуск.

– Джесс… – повторил Гарри и снова рассмеялся.

– Знаешь, что, пошёл бы ты со своей иронией куда подальше! – Энди вскочил и, забрав тарелку с ужином, направился в свою комнату смотреть вечерний выпуск новостей.

– Лучше нарисуй мне солнце, – крикнул Гарри вслед другу. И шёпотом добавил: – Чтобы я мог видеть его хотя бы на картинке.

Когда Энди проснулся, его сосед уже ушёл на работу. Быстро позавтракав тем, что осталось от ужина, и посмотрев утренний выпуск новостей, Энди проверил почту. Помимо кипы спама и напоминания о сроках сдачи работы для «Истории в лицах» его ждало послание из Медиацентра. Сердце Энди сжалось от радости, когда он открыл письмо.

Через минуту Энди издал стон отчаяния. Гарри оказался прав – он получил отказ. Джессика благодарила его за предложение, но сославшись на большую занятость, отказывалась позировать для портрета. Впрочем, она давала письменное согласие на использование её образа в работе над проектом. Но без личного присутствия.

А ещё работу Энди обещали включить в новостной сюжет.

Когда вечером Гарри пришёл домой, еле волоча ноги от усталости и проклиная своё существование, он нашёл друга лежащим на кровати лицом вниз. Гарри бросил пакеты с ужином, подбежал к Энди и, взяв его за плечо, резко перевернул на спину.

– Отстань от меня. – Художник стеклянными глазами смотрел в потолок.

– Что тебя! – Гарри выругался. – У меня чуть сердце…

– По крайней мере, оно у тебя есть, – меланхолично заметил Энди.

– Зато у тебя нет! – рявкнул Гарри. – Ни сердца, ни ума, ни совести!

– Ничего нет, – согласился Энди. – Ты прав. Я пластмассовый манекен, влюбившийся в проекцию. Пустота внутри.

Гарри сел на пуф и, уперев локти в колени, обхватил голову руками.

– Что на этот раз? – устало спросил он.

– Ты был прав, – вздохнул Энди, по-прежнему глядя в потолок. – Она отказалась позировать. Но есть и хорошая новость – она разрешила использовать своё лицо для портрета.

– И что ты будешь делать? – после паузы спросил Гарри.

– Не знаю. Наверное, напишу портрет так, глядя на экран. И распечатаю несколько фотографий.

– Лучше изобрази свою бабушку, – пробормотал Гарри и пошёл на кухню.

Вечером того же дня Энди позвонили из оргкомитета проекта «История в лицах». Приятный женский голос поинтересовался стадией, на которой находится его работа. Энди соврал, что полотно почти готово. Приятный голос выразил одобрение и сообщил, что в Комитет звонили из Медиацентра и сообщали о своём намерении сделать сюжет о работе Энди.

– Разве они не будут освещать весь проект целиком? – спросил Гарри за ужином.

– Будут, конечно, – сухо ответил Энди, глядя в тарелку с нетронутым филе палтуса под сливочным соусом. – Но моё полотно интересует их особенно, поскольку я выдающийся молодой художник, представляющий новое течение в живописи, отмеченный множеством премий, наград, и так далее.

– Короче, сам напросился.

– Именно, – вздохнул Энди.

– Когда начинаешь? – спросил Гарри.

– Официально я скоро заканчиваю. – Энди кисло улыбнулся. – Завтра утром поеду в студию.

Утром Энди несколько минут лежал на спине и разглядывал узор на потолке. Он не мог даже представить, как ему удастся создать что-то, превосходящее эту работу. Как жаль, что нельзя сдать в приёмную комиссию «Истории в лицах» мозаику на потолке гостиной. Хотя нет. С этим потолком Энди не расстался бы ни за какие премии.

К полудню Энди приехал в студию. Он развесил по стенам распечатанные кадры из выпусков новостей, на которых было изображено лицо Джессики Смит. Энди отошёл от стены на пару шагов и разочарованно вздохнул. Как он ни старался выбирать кадры, где её мимика, жесты, одежда и причёска отличались от других, всё равно она была абсолютно одинаковой на всех картинках.

Наверное, он подсознательно выбрал именно те снимки, где она казалась ему наиболее красивой и одухотворённой. И как Гарри может называть её анимацией? Видно же, что в ней больше жизни, чем в половине знакомых Энди вместе взятых. Её проникновенный взгляд, очаровательная улыбка… А какой у неё голос! Жаль, что нельзя запечатлеть его на холсте.

Другую стену Энди заполнил снимками событий, из которых он планировал сделать коллаж для фона. Он постарался не просто выбрать наиболее значимые события в мировой истории, но рассортировал их так, чтобы цветовая гамма гармонировала с центральной фигурой композиции.

Работа заняла десять дней. И хотя у Энди было почти полгода, чтобы создать портрет, он справился за полторы недели. Правда, ему пришлось ночевать в студии. Но это даже хорошо – посторонние мысли не отвлекали. Вернее, он просто вытеснил из своей головы всё, что не относилось к портрету. Даже не спрашивал, как дела у Гарри, когда тот приносил еду. Сам Энди забывал про пищу, мог только работать, пока не падал с ног от усталости, а проснувшись, снова начинал писать.

Потрет был закончен почти в срок. На следующий день после того, как Энди сообщил о завершении в Комитет, к нему приехали журналисты. Джессики Смит среди них, конечно, не было. Когда Энди спросил о ней, молодой корреспондент в элегантном костюме, презрительно фыркнув, сказал, что Джессика – всего лишь диктор, она не выезжает для съёмки сюжетов, а только читает написанный редакторами текст «как диктофон». В отместку за последнее замечание Энди сначала долго выбирал костюм, потом заставил несколько раз переделать его грим и переформулировать половину вопросов.

Сюжет получился красочным. Его показали в одном из выпусков новостей сразу после обзора проекта «История в лицах».

– Смотри-ка, о тебе рассказывают отдельно. – Гарри зевнул.

– Ну да, – проговорил Энди, с тоской глядя на экран. – Лучшая работа в проекте по мнению эксперта такого-то, инвестора такого-то и какой-то комиссии. Короче, Медиацентр одобрил.

– И что тебе не нравится? – спросил Гарри, протирая глаза. – У тебя теперь полно заказов, тебя приглашают на всякие мероприятия, вечеринки. Многие художники об этом даже мечтать не могут, а ты, считай, баловень судьбы. Живи и радуйся.

– Чему радоваться? – вздохнул Энди, глядя в потолок. Он лежал на диване, не обращая внимания на то, что транслировал экран. – Я всё это затеял, чтобы встретиться с Джессикой. И где мой приз? Что я получил? Тонны благодарственных писем, от которых меня тошнит, абсолютно неинтересных заказов и приглашений на скучные банкеты.

– Вдруг на одном из этих банкетов ты встретишь свою Джессику?

– Вряд ли самая известная телеведущая интересуется вечеринками художников, – сухо сказал Энди.

– Ну, ты мог бы встретить кого-то из её друзей и через них познакомиться с ней поближе, – не сдавался Гарри.

– Ты думаешь, я не пытался вычислить её знакомых? – Энди резко сел. – Я спрашивал о ней чуть ли не каждого встречного. Ничего не вышло.

– Это странно, – задумчиво пробормотал Гарри.

– Что странно?

– Что у вас нет общих знакомых.

– Ну, наверное, она просто не интересуется искусством. – Энди снова улёгся на спину.

– Искусством сегодня интересуются почти все – от политиков до светских львиц.

– Значит, она не интересуется светской жизнью, – упорствовал Энди. – И вообще, хватит об этом.

Утром Энди поймал себя на том, что не хочет открывать глаза. Он лежал на спине и не шевелился. Провести бы так весь день, а лучше ближайшие несколько месяцев, пока не утихнет шумиха вокруг «Истории в лицах». Энди перестал отвечать на звонки и вскрывать письма. Электронные сообщения переполнили почтовый ящик, а послания, напечатанные и написанные от руки на тонких пластиковых листах, копились стопками в гостиной.

– Доброе утро! – Гарри резко поднял жалюзи, и комната окрасилась серым утренним светом. Энди не слышал, как сосед вошёл в комнату.

– Убери, закрой, – просипел Энди, зарываясь лицом в подушку.

– Ты так и будешь хандрить? – спросил Гарри, встав около кровати друга.

– Твой чёрный силуэт на фоне окна весьма живописен, – сказал Энди, не поднимая головы.

– На фоне солнечного неба я был бы ещё более живописным. Вставай.

– Не хочу, – упрямо пробурчал Энди.

– Надо, – спокойно сказал Гарри. – Думаю, у меня есть для тебя кое-что интересное.

– Мне не интересно.

– Это касается Джессики, – улыбнулся Гарри, выходя из комнаты.

Через пять минут Энди, ещё в пижаме, сидел за столом на кухне и наблюдал за тем, как Гарри, попивая кофе, изучает тонкую пластиковую страницу с биржевыми новостями.

– Ну? – Энди нетерпеливо поёрзал на стуле.

– Что? – Гарри невозмутимо приподнял бровь.

– Джессика!

– Ах да, твоя любовь. – Гарри аккуратно положил газету и оглянулся. – Где же оно? – Он медленно осматривался в поисках чего-то, что было связано с Джессикой. Нарочитая медлительность соседа приводила Энди в бешенство, но он из всех сил старался не подавать вида. – Вот!

Гарри протянул другу пластиковый конверт, который, как оказалось, всё время лежал под его газетой. В графе тема аккуратным почерком было написано: «Сообщение относительно Джессики Смит».

– Спасибо. – В эту благодарность Энди вложил остатки спокойствия.

– Пожалуйста. – Гарри мило улыбнулся.

– Кстати, а ты почему дома? – спросил Энди, открывая конверт.

– Выходной у меня, – вяло отозвался Гарри. – Это ты трудишься в своё удовольствие, работая только тогда, когда хочешь. А мне приходится заниматься тем, что я ненавижу, по десять часов пять дней в неделю. Но тебе это неинтересно.

Гарри был прав – Энди не обращал на него никакого внимания. Он полностью погрузился в чтение письма, написанного от руки на пожелтевшем листе бумаги. Когда наконец Энди поднял глаза, на лице его было написано недоумение.

– И ты думаешь, это серьёзно? – Энди указал на письмо.

– Почему нет? – спросил Гарри, наливая себе ещё кофе.

– Потому что оно написано пациенткой клиники для душевнобольных. – Энди смотрел на друга так, будто Гарри самому следовало обратиться в такую клинику.

– Во-первых, это не клиника, а пансионат для престарелых. – Гарри сделал паузу. – Ну да, эти престарелые когда-то страдали нервными заболеваниями. И это не удивительно, при таком-то ритме жизни. Тебе вообще известна статистика? Количество страдающих от депрессий и нервных срывов за последние годы увеличилось в…

– Хватит, – резко оборвал его Энди. – Эта дама, как там её, – он глянул на конверт, – Магдалена Ариадна Левандовски. Так вот, она утверждает, что я написал портрет не Джессики Смит, а другой девушки. И она предлагает мне приехать к ней, чтобы она рассказала мне, кого я на самом деле изобразил.

– И что тебе не нравится? – спросил Гарри, слегка улыбнувшись.

– Ты серьёзно? Предлагаешь мне поехать в этот пансионат, чтобы встретиться с выжившей из ума старухой?

– А почему нет? Вдруг узнаешь что-то новое, – Гарри убирал посуду со стола.

– Ты думаешь, эта Магдалена что-то знает о Джессике? – недоверчиво спросил Энди.

– Во-первых, ты помнишь наш разговор о том, что Джессика ведёт новости уже больше двадцати лет? Этой Магдалене за восемьдесят, она может помнить дату, когда Смит появилась на телевидении. И второе, – Гарри хитро улыбнулся, – парню, влюбившемуся в экранную девицу, стоит поинтересоваться пансионатами для нервнобольных.

Энди скомкал салфетку и запустил ей в друга. Гарри ловко увернулся, и салфетка угодила в мусорное ведро.

– Туда и дорога, – пробормотал Гарри.

– Ладно, убедил, – сказал Энди и направился к видеофону, чтобы сообщить о своём визите в пансионат «Лазурный замок».

Энди уехал в полдень, пообещав вернуться к вечеру. Гарри решил посвятить день поездке за город. Он запустил в системе внутреннего контроля режим «уборка» и позвонил своему брату, который жил в пригороде на ферме.

Гарри вернулся домой поздним вечером, очень довольный тем, что наконец-то восполнил недостаток солнечных лучей. Конечно, этого не хватит надолго, уже к средине недели вернётся подавленное состояние и тоска по солнцу, но это всё же лучше, чем ничего.

К своему удивлению, Гарри не застал своего соседа дома. Его ждала идеально прибранная квартира и сообщение от Энди, где говорилось о том, что он поехал в свою студию. Энди писал, что проведёт там несколько дней, и просил не беспокоить его. Записка завершалась словами: «Все письма с приглашениями на вечеринки, благодарностями и заказами отправляй в мусорную корзину».

Энди не звонил и не писал пять дней. Всё это время Гарри, приходя домой с работы, только и занимался тем, что чистил почту друга. Он даже заблокировал входящие сообщения на видеофон за исключением нескольких номеров. Последней каплей стал звонок из какого-то глянцевого журнала, и корреспондент, которая должна была договориться с Энди об интервью, приняла Гарри за его секретаря.

В субботу Гарри встал рано утром и позвонил в студию Энди. Ответа не последовало. Тогда Гарри быстро собрался и поехал в Квартал Искусств. Он долго стоял у двери студии, прежде чем Энди впустил его.

Гарри с трудом узнал друга – тот сильно похудел, одежда висела мешком, лицо осунулось, щёки заросли щетиной. Энди, ничего не сказав, прошаркал в рабочую комнату. Гарри проследовал за ним.

Войдя туда, он замер. Просторная комната, в которой раньше царил полный беспорядок, оказалась практически пустой. Фотографии, наброски, схемы и карикатуры, заполнявшие стены от пола до потолка, исчезли. Из мебели остался только низкий диван, на котором теперь, глядя пустым взглядом в пространство, сидел Энди. Напротив стоял холст. Гарри, косо глянув на друга, приблизился к картине.

Он увидел портрет пожилой женщины с горделивой осанкой. Она была одета в длинное белое платье, по плечам, выбиваясь из изящной сложной причёски, струились седые пряди. Женщина смотрела вдаль решительно и немного грустно.

Гарри присмотрелся к её лицу и изумлённо выдохнул.

– Это же… – он не мог договорить.

– Магдалена Ариадна Левандовски. Она же Джессика Смит. – Голос Энди звучал безжизненно.

– Но как?

– Так. Шестьдесят лет назад Медиацентр проводил кастинг претенденток на должность телеведущей. И Левандовски прошла отбор. И только потом выяснилось, что Центр решил совсем отказаться от людей, заменив их искусственными графическими моделями. Они скопировали её образ и несколько десятков лет используют его для производства новостей. Магдалена не имела права рассказывать мне всё это, но недавно её освободили от подписки о неразглашении. – Энди помолчал. – Они собираются заменить образ.

Гарри подошёл к картине вплотную. Да, это была Джессика Смит, постаревшая на несколько десятков лет. Идеальные черты лица исказились, но всё же безошибочно угадывались.

– Ты… уверен, что она сказала правду? – осторожно спросил Гарри. – Ты ведь сам знаешь, у неё не всё в порядке…

– Всё у неё в порядке, – сухо перебил его Энди. – В какой-то момент она ужасно устала видеть своё лицо на каждом экране по нескольку раз за день. И её лицо говорило то, о чём она сама даже не знала. Она рассказывала новости сама себе. Случился нервный срыв. Тогда дело замяли, и теперь она доживает свои дни в пансионате.

– Почему ты ей так веришь? – спросил Гарри, глядя на человека, который был его другом, но которого он не узнавал.

– Она дала мне это, – Энди неопределённо кивнул куда-то себе за спину.

Гарри подошёл к Энди и увидел фотографии, сваленные кучей на диване. Он взял несколько снимков. На него смотрела красивая, полная жизни девушка. Та, которую все знали под именем Джессики Смит. На одной фотографии ей было лет пятнадцать, и она смеялась, играя со щенком. Затем – снимки в строгом костюме и с гладкой причёской, очевидно, из портфолио для кастинга. Были ещё фотографии с семейных праздников, из путешествий и несколько других карточек. Лента жизни человека. Беззаботный взгляд ребёнка, подросток, пытающийся казаться взрослым, серьёзное лицо профессионала, морщинки вокруг глаз и седина в волосах.

– Дела, – вздохнул Гарри. – Что сделаешь с портретом?

– Отправлю ей.

– Ты пообещал?

– Нет, это моё решение, – тихо сказал Энди. – Она даже не знает, что я его написал.

– Зачем она дала тебе свои фотографии?

– Не знаю, – пожал плечами Энди. – Мне показалось, хотела убедить меня, что она реальный человек, а не двигающаяся картинка на экране. Хотя нет, не так. Она хотела убедить скорее себя. – Энди помолчал. – Знаешь, как тяжело, когда образ, который ты любишь, оказывается реальным человеком, но совсем не таким, как ты его себе представлял? Мир рассыпается на куски.

На следующий день Гарри уехал в командировку. Перед отъездом он взял с друга обещание перебраться из студии в их квартиру, хорошенько выспаться и регулярно питаться. В рутине бесконечных душных переговоров, деловых встреч и обедов, от которых рано или поздно могла появиться язва, Гарри не находил времени, чтобы позвонить домой. Сам Энди на связь тоже не выходил, что, впрочем, не удивляло. Он решил дать другу время для того, чтобы тот отдохнул и пришёл в себя.

Когда спустя три недели Гарри вернулся домой, его встретила тишина. На кухонном столе он нашёл небольшую шкатулку и записку. Энди писал, что ему нужно разобраться в себе и понять, что делать дальше. Духовный поиск он решил осуществить на другом конце света. На память другу оставил шкатулку.

Гарри отложил письмо и взял деревянную коробочку. Он осторожно открыл крышку и мягко улыбнулся. Внутри лежал небольшой металлический медальон в виде солнца и сложенный листок пластиковой бумаги. «Маленькое солнышко в руке и большое над головой. Одно из них будет с тобой всегда», – говорилось в записке.

Экраны и мозаика исчезли. Потолок гостиной стал лазурно-голубым с золотым сиянием.