КулЛиб электронная библиотека 

Женаты против воли [Татьяна Серганова ] (fb2)

Татьяна Серганова Женаты против воли


Пролог


Я стала женой врага в тринадцать лет.

Наша скромная свадьба проходила в абсолютной тишине.

Не было слышно ни вздохов, ни взволнованных шепотков, ни всхлипов умиления. И это несмотря на то, что в небольшой часовне, расположенной на границе двух враждующих семей, собралось не менее двух сотен гостей.

Они вынуждены были присутствовать на этой церемонии, которая была призвана объединить давних врагов И теперь стояли с каменными лицами, не сводя с нас глаз.

Тишина.

Как же ужасна она была в этот момент.

Звенящая, пронзительная. Такая стылая, что дрожь колючей иголкой прошлась по позвоночнику, заставляя поежиться от холода, несмотря на знойное летнее утро.

А погода сегодня была, как назло, ясная. Впервые за неделю бесконечных дождей на синем небе появилось яркое солнце, озаряя мир светом. Зеленела трава с капельками влаги на сочных листьях, распускались бутоны разноцветных цветов и радостно пели птицы.

Но это где-то там… за пределами этой часовни, где меня выдавали замуж за монстра.

Они стояли по разные стороны. Могучая, многочисленная семья Монрей — потомки светлых — с левой стороны, и семья Хоторнов — проклятые, рожденные самой тьмой — с правой.

А посредине огромный каменный алтарь, украшенный древними письменами. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял молоденький священник в парадном облачении из золотой парчи, с вышивкой винного цвета и белым воротником у тощего горла с выступающим кадыком.

Отец Эммет. Посланник самого императора и его доверенное лицо.

Священник явно волновался, поэтому то и дело запинался и путал слова, отчего краснел и путался еще больше.

Его руки дрожали, когда он связывал длинной алой лентой наши руки. Мою и моего будущего мужа. Да и вино отец Эммет чуть не разлил, подавая поочередно тяжелый золотой кубок с драгоценными камнями.

Я впервые пробовала вино. Оно оказалось терпким, немного горьким, с удивительным пряным послевкусием, от которого сердце гулко застучало в груди, а голова внезапно стала легкой.

За спиной священника солнце ярко светило в огромный разноцветный витраж, и эти краски причудливым образом разукрашивали часовню, усиливая гнетущее впечатление. Как и солнечные зайчики, нашедшие свое отражение в позолоченных магических светильниках, которые сейчас были потушены.

— Согласен ли ты, Коннор Хоторн, взять в жены Айрин Монрей, чтобы любить, беречь и защищать ее?

Голос отца Эммета был слишком пронзительным и тонким, а усиленный эхом от стен, казался совсем невыносимым.

Наследник Хоторнов и старший сын главы рода лишь презрительно скривил губы и многозначительно взглянул на священнослужителя.

Его мнения, как и моего собственного, не спрашивали, когда отдавали приказ.

Я знала о своем будущем муже ничтожно мало, но и этого хватило, чтобы тревожно застыть.

Ему около двадцати пяти.

Очень высокий, худощавый, с длинными каштановыми волосами, которые свободно лежали на плечах, и темно-карими, почти черными глазами. Казалось, будто сама тьма смотрела на нас. Черты лица резкие, но тем не менее притягательные. Хотелось задержаться на нем, вглядеться и рассмотреть.

Коннор Хоторн уже завоевал себе славу отвагой и силой, отличившись во время Большого прорыва у реки Быстрянки и в бою в Котловине Духов. Ему прочили карьеру, почет и выгодный брак…

…а вышло…

…ему вручили меня…

…светлую, которую он ненавидел всем сердцем.

Приказ, противиться которому не мог никто. Союз, в который никто не верил.

На меня будущий муж даже не смотрел. Лишь раз взглянул в самом начале церемонии и презрительно скривился. Видимо, выбор императора ему совершенно не понравился.

Что ж, я тоже от радости не прыгала, но свой долг готова была выполнить.

Тишина стала просто невыносимой.

— Вы должны ответить, — робко заявил отец Эммет, еще сильнее покраснев, и прокашлялся, отчего кадык заходил туда-сюда.

— Таковы правила.

Хоторн нахмурился и коротко сквозь зубы процедил:

— Да.

Священнослужитель кивнул и только потом повернулся ко мне. В глубине его светлых глаз застыла вина.

— А вы, Айрин Монрей, берете ли в мужья Коннора Хоторна, чтобы любить, почитать и уважать его отныне и вовек?

«У него были другие слова. И ничего про почитание и уважение», — внезапно поняла я, но спорить не стала.

Это все не имело значения. Все давно решено за нас.

— Да.

Мой голос прозвучал как-то жалко и испуганно.

Хоторн снова на меня взглянул и тут же отвернулся.

Обидно.

Знаю, что не красавица, но зачем так себя вести?

Я же не виновата, что оказалась единственной незамужней девочкой брачного возраста из ближнего окружения главы рода Монрей.

Финне Монрей был моим дядей по матери. Достаточно близкое родство, чтобы удовлетворить требования самого императора.

От острых, насмешливых взглядов горели щеки и хотелось провалиться сквозь землю. Впервые в жизни я оказалась в центре внимания.

И это совершенно не радовало.

Я была толстой.

Пусть матушка называла это детской припухлостью и обещала, что через год или два фигура сформируется, но я ей не верила.

Я была толстой. А еще маленькой и плоской, как кубышка, и свадебное платье, которое наспех перешили слуги за ночь, некрасивым мешком висело, делая меняя еще более бесформенной.

Отвратительное платье. Кружево кололось, а пояс впивался в талию в жалкой попытке ее найти и сделать из меня хоть какое-то подобие невесты.

Лицо тоже было далеко от совершенства.

Округлые щеки с россыпью веснушек, которые украшали лоб, нос, подбородок, отчего лицо казалось рябым, а кожа смуглой.

Слишком большие губы делали меня похожей на лягушку, а нос был узким и упрямо вздернутым вверх. Брови и ресницы неожиданно светлые, и казалось, что их вообще нет.

Но самой моей большой бедой были волосы. Их было много! Так много, что шпильки не справлялись и ломались под их тяжестью. Непокорные темно-каштановые кудри торчали в разные стороны, делая меня похожей на ведьму из сказок, которые рассказывала нам ба.

Единственное, чем я гордилась, — это глаза. Огромные, красивого сине-зеленого цвета, который бывает на берегу Соленого моря в ясную погоду.

Я видела это на акварелях, которых было так много в доме дяди.

Но я сомневалась, что в сложившейся ситуации мои глаза что-то изменят.

— Перед ликом трех богов, властью, данной мне волей Императора, объявляю вас мужем и женой, — поспешно закончил отец Эммет и с облегчением захлопнул священную книгу, которая лежала перед ним на алтаре. — Можете… Можете…

Закончить священник так и не смог наткнувшись на полный злости и ярости взгляд жениха. Ненависть была такой силы, что я невольно отпрянула, наступив на подол платья и зашатавшись.

Лишь чудом мне удалось удержать равновесие и не упасть. Такого позора я бы точно не пережила.

Лента, связывающая наши запястья, натянулась, болезненно впиваясь в кожу и заставляя испугано ахнуть.

Целовать молодую жену наследник Хоторнов точно не собирался. И я была этому только рада.

— …поздравлять молодых, — поспешно закончил священник и покраснел еще сильнее.

Ответом ему была тишина.

— Воля императора выполнена, — отрывисто произнес Коннор, срывая ленту с запястья.

Она вспыхнула и задымилась, практически полностью рассыпавшись в прах. Я с удивлением смотрела на крохотный алый клочок, который остался на моем запястье.

— Можете сообщить, что союз заключен, — заметил дядя, выступая вперед.

Я тут же прильнула к нему в поисках защиты и не сводя настороженного взгляда с монстра, который только что стал моим мужем.

— Я передам, а невеста…

— Останется в своей семье.

— Но… — попытался возразить отец Эммет.

— Айрин всего тринадцать. Свои обязанности жены наследника Хоторнов она сможет исполнить через пять лет, как только достигнет совершеннолетия. Не знаю, как принято у темных, но мы чтим свет и не отдаем детей на брачное ложе. Даже по воле императора.

О каких именно обязанностях говорил дядя, я понимала мало, но на всякий случай кивнула.

Каким бы интересным и притягательным ни был мой муж, оставаться с ним наедине, а тем более делить одну комнату, не хотелось.

— А как же… — начал священник, но мой супруг его тут же перебил.

— Не торопись, Монрей, она мне не нужна, — процедил Коннор, сбегая по ступенькам. — Ни сейчас, ни потом.

Быстрым шагом молодой мужчина направился к выходу, так ни разу и не оглянувшись. Следом за ним потянулся весь род Хоторнов.

— Не надейся, что это конец, Монрей, — бросил Салах Хоторн, прежде чем последним покинуть часовню.

Угрюмый мужчина с темными волосами, чуть тронутыми сединой.

От его злого взгляда мне стало не по себе. В нем тоже полыхала тьма, как у его наследника. Но иная — колючая, едкая и опасная.

Вот кого действительно стоило опасаться.

— Ты тоже, Хоторн, — процедил дядюшка.

Отец Эммет тяжело вздохнул.

И я его прекрасно понимала.

Всем с самого начала было понятно, что эта затея ничем хорошим не закончится. Не сможет брачный союз положить конец вековой вражде двух семейств, как бы сильно император этого ни хотел.

Никогда потомки светлых не примут порождений самой тьмы.

— Да помогут нам боги, — прошептал священник.

«Пять лет…. Дядя сказал, что не отдаст меня ему целых пять лет. Если подумать, то это еще так долго…»

Но наша следующая встреча состоялась чуть раньше, чем мы ожидали, при обстоятельствах, на которые не рассчитывали, и… Хоторн меня не узнал.

А я скрыла правду.




Глава 1




Айрин



Я часто думала о минусах своего замужества.

Их было очень много.

Я — светлая, потомок древних воинов, которые вот уже много веков стояли на страже нашего мира, не позволяя монстрам бездны проникнуть за купол.

Хоторны — выскочки, как всегда называл их дядя. Глупцы и экспериментаторы, которые своими исследованиями едва не уничтожили хрупкий мир и купол.

— Они всегда завидовали нам. Всегда. Род Монрей издревле стоял на страже, пользовался уважением и почетом, был приближен к императору. Это вызывало зависть. Но лишь Хоторны решились на невозможное. Переступили черту, нарушив все правила и законы… Они смогли подчинить тьму, впустив ее в свое сердце.

Мы расположились в кабинете дяди, куда он привел меня сразу после того, как мы вернулись из часовни.

Глава рода стоял у окна. Высокий, широкоплечий, с непокорными каштановыми волосами, чуть тронутыми сединой, и светло-карими глазами в окружении мелких морщинок.

Финне Монрей, сильнейший из светлых, стоящий не только во главе нашей многочисленной семьи, но и на страже всего мира.

Я сидела на стуле с резными и обитыми красным бархатом ножками и, уже не стесняясь, пыталась почесать зудящую покрасневшую кожу под жестким кружевом.

Брак с Хоторнами оказался не таким страшным, как я думала. Мне даже позволили остаться дома на целых пять лет.

— Разве это плохо?

Мой взгляд упал на огромную картину, которая висела напротив.

Монстры бездны, существа с эфемерными телами, будто сотканными из черного дыма, и с горящими красными глазами. Они скалили морды, нависая над одинокой фигурой светловолосого мужчины, который поднял вверх светящийся меч, готовый в любой момент отразить атаку.

Орел Монрей — великий маг и волшебник, основатель нашего рода. Тот, кто ценой своей жизни создал купол, который непроницаемым пологом укрывал наш мир, и остановил первый, самый мощный прорыв тварей из бездны.

— Плохо.

Дядя повернулся, и я заметила некрасивую складку меж его бровей.

— Тьму невозможно обуздать, Айрин, и покорить полностью, она всегда будет искать выход, бороться, пытаться вырваться. Пока Хоторнам удается ее сдерживать. И то нам неизвестно, какими способами.

Я перестала чесаться и уставилась на главу.

— Ходят слухи о жертвоприношениях и жутких обрядах, но доказательств мне так и не удалось найти. Но когда-нибудь… когда-нибудь придет момент, и тьма окажется сильнее. Она вырвется на свободу и бросится к куполу, чтобы уничтожить ее снаружи, и тогда…

Дядя выдержал паузу, давая мне возможность прочувствовать момент и сделать выводы.

— Что тогда? — испуганно спросила я, забыв о кружеве и неудобном платье.

Он обернулся.

— Тогда наш мир падет. И даже воины света не смогут спасти его.

— Ох!

— Ты должна помнить об этом, Айрин. Раз уж волей императора ты стала женой одного из Хоторнов. Помни, что все они зло. Может, ими и руководят благие побуждения, но тьма у сердца не исчезнет никогда.

— И что же мне делать, дядюшка?

Финне Монрей подошел ближе и опустился передо мной на колени, обхватив их руками.

— Дядя! — ахнула я, порываясь встать.

Где это видано, чтобы глава рода преклонялся перед какой-то девчонкой!

— У всех есть слабые стороны, Айрин, — тихо произнес он, хватая меня за руку. — И если ты не хочешь стать еще одной жертвой темного мира, то должна бороться, понимаешь?

Я испуганно закивала.

— И первой нанести удар.

— Но как? Я не смогу…

— Сможешь, я сам научу тебя, — произнес дядя, поднимаясь. — Подскажу, как обезглавить род Хоторнов.

В этом как раз и заключалась положительная сторона моей новой жизни: меня стали учить пользоваться даром.

Жизнь в роду Монрей была четко расписана и регламентирована. И этот уклад не менялся много столетий.

Мужчины сражаются с монстрами у купола, несут службу на сторожевых башнях, женщины — занимаются домом и рожают детей. Как можно больше детей, и желательно мальчиков, ведь нашему миру нужны сильные воины.

Девочки из рода Монрей навсегда оставались в роду и выходили замуж лишь за своих соотечественников. Так кровь нашего предка не покидала семьи, делая нас еще сильнее. Мужчинам было разрешено и даже приветствовалось брать и приводить в семью женщин из других родов, даже лишенных магии.

Родители нашли мне жениха еще во младенчестве. В восемнадцать лет я должна была выйти замуж за Питера Монрей из южных земель, переехать к нему и радовать род десятком детишек.

Священники вели строгий учет всех детей и следили за тем, чтобы браки не заключались между ближайшими родственниками.

Все мы произошли от Орела Монрей и его трех сыновей, которые встали на защиту после гибели своего великого отца.

Но с тех пор прошло не одно столетие. Род стал намного больше. С Питером мы были родственниками, но очень и очень дальними, именно поэтому он идеально подходил мне в мужья.

Светлый дар великого основателя передавался каждому из его потомков, даже девочкам. После брака он бы никуда не делся, и я могла бы даже им пользоваться, но на самом низком уровне и в пределах дома. Настоящие чудеса по праву силы могли творить лишь мужчины.

Но теперь дядя собирался пойти против правил и позволить мне стать кем-то большим.

И все для того, чтобы, когда придет время, я смогла уничтожить наследника семьи Хоторнов — само воплощение тьмы.

Долой занятия по домоводству, скучные и унылые вечера, когда женщины и девочки собирались в одной комнате и занимались рукоделием.

Шитье мне никогда не давалось. Я могла испортить самую красивую заготовку, стежки получались кривыми и некрасивыми, строчка топорщилась, а пальцы были исколоты в кровь.

— Почему нельзя использовать магию? — посасывая очередную ранку на пальце, возмущалась я. — Зачем все делать руками?

— Вот нетерпеливая, — вздыхала бабушка.

Дед много лет назад привез ее из другого рода. Магическими способностями, даже самыми крохотными, бабуля не обладала и была обычным человеком. Поэтому всегда бранила нас за лень.

— Силу ей подавай. А коль не будет, что тогда? Ложись и помирай? Нельзя так, Аричка, надо уметь все делать самой.

— Но у меня не получается, — с тоской ворчала я, наблюдая, как на рубашке, где надо было зашить дырку, расплывается кровавое пятно.

«Ну вот, еще и стирать заставят».

— Терпение, деточка. Это самая главная добродетель.

Но мое терпение на шитье не распространялось.

Как и на вязание. Попытка связать Питеру шарф обернулась полным провалом. Я потеряла часть петель, потом еще больше запуталась в нитках и в конце концов бросила это занятие.

Так же закончилась попытка вышить его имя на платке.

Поняв, что с рукоделием не складывается, матушка пыталась приобщить меня к рисованию.

— Смотри, какие у Наты великолепные акварели. Уверена, она не откажет тебе в паре уроков.

Младшая дочь дяди Ната действительно отлично рисовала, но даже у нее не получилось научить меня хоть чему-нибудь. Лошадь в моем исполнении была похожа на побитую собаку, собака — на умирающую крысу. Когда же со злости решила нарисовать крысу, все решили, что это сосиска на ножках.

Когда пришло письмо от императора, то именно Нате предстояло стать женой наследника Хоторнов.

— Этого не будет, — твердо заявил дядя, глядя на заплаканную дочь и жену. — Священника сюда. Срочно.

В тот же вечер в нашей семейной часовне было заключено три брачных союза. И незамужней из окружения главы осталась лишь я.

Дядя лично сообщил мне о великой чести, явившись в комнату вместе с двумя служанками.

— Завтра ты станешь женой Хоторна, — сдержанно произнес он. — Подготовьте все к церемонии.

Я даже испугаться не успела.

Жена Коннора Хоторна.

Никому не признаюсь, но эта мысль заставила меня не сжиматься от ужаса, а вздрагивать от любопытства.

Все мы слышали о наследнике Хоторнов. Как бы матушка и ба ни старалась, но слухи доходили.

Старшие братья считали его героем, хотя при отце и дяде всячески ругали, но я-то знала, что они им восхищались.

И вот теперь я, обычная девчонка, должна была стать его женой!

Невероятно.

Это же самое настоящее приключение!

И жизнь, которая всегда казалась серой и безликой, вдруг заиграла новыми красками.

Я хорошо помнила, как поздней ночью, не в силах заснуть от мыслей, которые не переставая кружились в голове, поднялась с постели и тенью прошмыгнула на первый этаж. Мой путь лежал к кабинету дяди, где он ссорился с мамой.

Моя кроткая и спокойная матушка, выдержке и самообладанию которой завидовали все, сейчас была сама на себя похожа.

— Не лезь не в свое дело, Есения.

— Это мое дело, раз оно касается Айрин.

Я вздрогнула, услышав свое имя, и стала красться еще тише.

— То, что ты моя сестра, не дает тебе право…

— Свою дочь ты спас, и дочерей Ангуса и Марка тоже. Чем моя хуже?

Дверь была приоткрыта, и мне удалось заглянуть в кабинет.

— Так надо.

Дядя стоял у окна, убрав руки за спину. Судя по напряженной спине, он был недоволен. Обычно этого хватало, чтобы замолчать и отступить, признавая его власть, но не сегодня.

— Финне, ей всего тринадцать! Тринадцать! Айрин же совсем ребенок, а ты ее в постель к этому монстру! За что ты так со мной?

Мама упала в кресло и громко разрыдалась, пряча лицо в руках. Я с трудом подавила желание броситься к ней, чтобы обнять и утешить.

Дядя медленно повернулся, смерив матушку недовольным взглядом, и спокойно ответил:

— Никто ничего с Айрин не сделает. Ты права: она ребенок. Брак будет номинальным до ее совершеннолетия, император не станет настаивать и даст отсрочку.

— А что потом? Что это изменит?

— Все, Есения, это изменит все. У нас будет время, чтобы все устроить и подготовить твою дочь для главного удара!

Тогда я не поняла, что это означает но потом все стало на свои места.

Учение азам силы и магии оказалось делом не простым и даже сложным. Через пару дней моя эйфория закончилась и даже захотелось вернуться к ненавистному шитью и вязанию. Но назад дороги уже не было.

Финне Монрей оказался весьма требовательным и въедливым учителем, привыкшим всегда и во всем добиваться совершенства.

Мне приходилось соответствовать его запросам.

Каждое утро — неважно, летом или зимой, в дождь или вьюгу, — я вставала до восхода солнца и спешила на полигон, где наравне с мальчишками, младшими меня лет на пять, ползала, бегала и училась использовать светлую сторону своей магии.

Первые месяцы было особенно тяжело.

Лишний вес и припухлость давали о себе знать, как и неповоротливость. Я выполняла все упражнения медленнее всех, однажды даже застряла в трубе, чуть ли не плача от унижения и издевательских выкриков мальчишек.

— Все это зря, — говорили все дяде. — Ты посмотри на нее. Айрин не справится.

Как же я ревела ночами, заглушая вой подушкой, которая вся промокла от слез обиды и унижения.

Обессиленная и уставшая, с телом, сплошь покрытым синяками, я едва могла дышать от боли, но все равно шла на полигон, где подвергалась новым мучениям и унижениям.

А потом однажды проснулась злость.

Мне во что бы то ни стало надо было доказать им всем, что я способна на многое.

Стиснув зубы, я снова и снова с упорством горного барана лезла на скользкое бревно. Падала и снова вставала. Ползала по лужам, карабкалась на стены, использовала силу.

Училась призывать непокорную светлую магию и старалась удержать баланс, пока пальцы из-за неправильного применения не покрывались огромными волдырями от ожогов.

Постепенно смешки и издевательские выкрики сошли на нет.

Одежда, которая раньше некрасиво обтягивала рыхлое тело, внезапно стала свободной. Я вытянулась, лишний жирок ушел, уступив место мускулатуре. Пропали ненавистные щеки, неожиданно посветлели веснушки, а лицо покрылось ровным загаром.

Как-то незаметно я стала другой, и однажды это спасло жизнь не только мне, но и сотне других людей.

За полгода до моего совершеннолетия матушка внезапно решила, что нам просто жизненно необходимо отправиться отдыхать, о чем и сообщила дяде во время ужина.

— Отдыхать? — недоуменно переспросил тот. — Сейчас?

— А почему бы и нет? Ты и так замучил девочку. За эти годы она ни разу не присела и не отдохнула. Через полгода ей исполнится восемнадцать, и тогда…

Мама всхлипнула и поднесла платок к глазам, смахивая крохотную слезинку.

Я с трудом проглотила кусок рыбы, который застрял в горле, и потянулась к стакану с водой.

Не очень приятная тема для разговора, которая точно не способствовала нормальному пищеварению.

Осушив стакан наполовину, я облегченно вздохнула и только потом осторожно взглянула на дядю, который сидел во главе стола. Смотрела на него не только я, но и все присутствующие.

В столовой наступила гнетущая тишина.

Мы все ждали ответа так, словно от этого зависело что-то важное. А ведь, по сути, ничего не произойдет, если я поеду или, наоборот, не поеду. Но мы все равно молчали и ждали.

Дядя перевел на меня задумчивый взгляд и неожиданно кивнул.

— А знаешь, Есения, действительно замечательная идея. Заморск отлично для этого подойдет. И лучше, если вы отправитесь туда уже завтра.

— Правда? — переспросила я, первой нарушив молчание.

— Правда, — кивнул дядя. — Я сейчас же распоряжусь о билетах на возопаре, а вы после ужина можете собирать чемоданы.

Было в этом что-то подозрительное и тревожное.

За эти годы дядя ни разу не позволял мне куда-нибудь уехать. Я даже не могла вернуться домой к своей семье, отцу и старшим братьям. Это они периодически приезжали в дом главы, а матушка вообще проводила рядом более половины года.

К чему такие перемены? Дядя хочет выпроводить меня отсюда? Но зачем? Какая для этого причина?

К сожалению, правды мне так и не удалось добиться. Решившись, поздним вечером я поймала в коридоре кузена и попыталась у него хоть что-то выяснить.

Честно говоря, я ни на что особо не рассчитывала, но не попробовать не могла.

— У тебя слишком богатое воображение, Айрин, — усмехнулся Тиан, слегка дернув меня за локон. — Отец дает тебе возможность отдохнуть от постоянных тренировок, так воспользуйся случаем.

— Все равно здесь что-то не так.

— Глупости. Заморск — чудесное место, тебе понравится. У нашей семьи там есть свой дом. Погуляешь по древним улицам, искупаешься в соленой воде, погреешься на песочке. Купол над морем защищен особенно хорошо. Прорывов там никогда не было.

— Тебе не кажется это подозрительным?

Старший сын дядя и его наследник бросил на меня странный взгляд, который я не успела понять.

У нас вообще были странные отношения.

Тиан, в отличие от остальных, никогда не унижал меня, не издевался, но и теплоты и участия я от него не видела.

Равнодушие. Именно так можно было охарактеризовать наши отношения.

— Наверное, ты прав, — отозвалась я, стараясь загнать непонятное беспокойство как можно дальше.

— Так что не переживай, все будет хорошо.

Тиан неожиданно подмигнул мне, вогнав в ступор, и снова слегка дернул за локон, после чего продолжил путь.

«Нет что-то действительно не так, если даже Тиан себя так странно ведет!»

Я вернулась к себе в комнату. Надо было проследить за сбором чемоданов.

Через полчаса меня навестил дядя.

— Готова?

Глава рода застыл в проеме, не делая попыток войти.

— Да, дядя.

Я стояла посреди комнаты, убрав руки за спину и почтительно склонив голову. Так же, как стояла и все эти годы, готовая встретить любое замечание или удар.

— Хорошо. Билеты на возопар куплены. Вы отправляетесь завтра.

— Почему? Зачем вы меня отсылаете?

Я рискнула поднять голову и посмотреть на главу рода.

Дядя усмехнулся, и светло-карие глаза заледенели, словно превратившись колкие кусочки замерзшей воды.

— Не поверила в жест доброй воли?

— Нет.

— Через три дня здесь будет император. Инкогнито, разумеется. Тебя видеть он не должен.

Я будто окаменела, до боли сжав кулаки.

— Он приедет за мной?

Этот вопрос дался с трудом.

Да, я ни на секунду не забывала о своем статусе, но сейчас не смогла бы исполнять свой долг.

— Ты не настолько важная персона, Айрин, чтобы за тобой приезжал сам император, — фыркнул он. — Причина другая. Но увидеть тебя он не должен, как и твой муж.

На этот раз эмоции сдержать не получилось.

Я вздрогнула всем телом, пошатнулась и хрипло прошептала:

— Хоторн будет здесь?

Детская влюбленность и восторженность давно исчезли. Коннор Хоторн был врагом, с которым мне предстояло сразиться и убить.

— Да. А ты уедешь с матерью в Заморск. Или предпочтешь остаться?

— Нет… нет.

Я пока не была готова встречаться со своим мужем. Совсем не готова.

— Тогда мы договорились. И запомни: никому об этом ни слова.

— Да, дядя.

На следующее утро мы сели в экипаж и отправились на станцию. Дядя выкупил нам целый вагон в возопаре. кроме того, приставил личную охрану.

— Это будет чудесная неделя. Только ты и я, — улыбалась матушка.

Впервые за столько лет она была по-настоящему счастлива и довольна. Словно над нами не тяготела воля императора и тень Хоторнов.

Путь до Заморска занял у нас сутки, которые мы провели с комфортом.

Честно говоря, я боялась, что будет намного хуже. Мы с мамой не всегда понимали друг друга. Даже до моей свадьбы с Хоторном наши отношения сложно было назвать ровными.

Я любила и уважала матушку, но никогда не понимала ее стремления сделать из меня кого-то другого, того, кем я стать не могла, как ни старалась.

Эти постоянные уроки, занятия по музыке, вокалу или рисованию. Мама отказывалась понимать, что я другая.

После брака ситуация стала еще хуже. Дядя сразу же забрал меня к себе и полностью взял под контроль мою жизнь, запретив маме вмешиваться.

Конечно, это негативно сказалось на наших и без того непростых отношениях.

Но все было на удивление мирно.

Мы обсуждали наш отдых. Мама все время что-то рассказывала, советовалась, строила планы, а я лишь кивала, со всем соглашаясь.

И лишь однажды непонятная тревога заставила сердце забиться и сжаться от непонятного предчувствия.

Это было на проходной станции. Наш возопар остановился на полчаса, пропуская шедший навстречу, и нам позволили выйти на улицу, размять ноги и немного погулять.

Матушка тут же спряталась под зонтом, пытаясь спасти нежную кожу от палящего солнца, а я давно перестала об этом заботиться.

Игнорируя просьбы мамы, я спустилась по старым, уже разрушающимся от времени ступенькам на поле, которое пестрым ковром лежало у ног, благоухая невероятными цветочными ароматами.

— Айрин! Не уходи далеко!

— Я и не ухожу! — крикнула я, наклоняясь, чтобы сорвать голубой цветок.

Следом еще один. К ним присоединилась веточка с небольшими розовыми цветами и красивый бутон темно-лилового оттенка с желтой сердцевиной.

Вылетевшая из бутона пчела обиженно зажужжала, сделала круг вокруг меня и села на другой цветок в поисках нектара.

Я проводила ее улыбкой и взглянула на цветы в моих руках.

Красивый букет получается. Можно будет поставить его в вазу на нашем столике. Будет уютно и по-домашнему.

Раздался пронзительный гудок проезжающего мимо возопара, который громко стучал колесами по рельсам.

Ничего необычного, но меня вдруг будто молнией прошибло.

Вздрогнув, я с силой сжала букет и беспомощно огляделась, пристально вглядываясь в мелькающие мимо окна вагонов.


Кто это?



Кто смотрел на меня так, что внутри все перевернулось от тревоги и непонятного предвкушения?


Но разглядеть что-либо или кого-либо просто невозможно.

Еще мгновение, и возопар пронесся мимо, громко гудя.

— Все в порядке?

Ко мне подошел один из охранников.

— Да, — рассеянно отозвалась я, не сводя взгляда с удаляющихся вагонов.

Там на одном из них я на мгновение смогла рассмотреть крылатую призрачную тень.

Всего лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы испугаться и отшатнуться.


«Хоторн! Там был один из Хоторнов! И даже… возможно…

ОН

«.





Глава 2




Коннор Хоторн



— Может, стоит отправить тебя к Монрей на перевоспитание? Месяца на три?

Молодой сероглазый мужчина с кривым шрамом на левой скуле вальяжно откинулся на спинку сиденья и покосился на сидящую рядом брюнетку с короткими волосами.

— Отстань.

Симпатичная девушка старательно пыталась делать вид, что ее совершенно не трогают обидные ремарки друга.

В дорогом купе возопара было душно. Солнце нагрело вагон, и даже открытые окна не спасали от изнуряющей жары.

Настроения четырем путешественникам это не добавляло, а вот раздражение готово было в любой момент выплеснуться в небольшой конфликт.

— Сделали бы из тебя порядочную даму. Может, даже готовить научили. Потому что твоей стряпней только тварей тьмы травить, — снова хохотнул Дик и тут же охнул, получив от девушки хорошую затрещину. — Эй! Больно же!

— Зато бесплатно! — огрызнулась она, сверкнув светло-карими глазами сквозь длинную темную челку.

— Так и знал! — Дик почесал затылок. — За правду всегда страдают.

— Смотри, как бы еще не отхватил, страдалец. Еда ему моя не нравится! Ха! Вот и готовь сам!

— Это не мужское дело, — насмешливо произнес он. — А бабье.

— Ну раз бабье, вот сам и займись. Тебе-то до мужика расти и расти!

— Что?!

Сидящий напротив Рейн с трудом держал смешок и выразительно глянул на молчаливого друга: «Останови их, пока не поздно».

Но Коннор ничего не заметил. Мужчина вообще мало что замечал в последнее время, не сводя рассеянного взгляда с проплывающего мимо пейзажа.

— Не выйдет из тебя дамы, Мел, — выдал Дик и тут же спросил, решив ударить по больному: — Кто ж тебя такую замуж возьмет?

— А кто сказал, что я хочу замуж?! — тут же парировала Мелисса, моментально вспыхнув. — Что я там не видела?!

— Сказал бы я тебе, да мала еще.

— Ну конечно, как с вами прорывы блокировать, так взрослая, а как мужское дост…

— Мелисса.

Коннор произнес имя младшей сестры едва слышно, и даже тон был далек от гневного, но этого хватило, чтобы спорщики тут же притихли, забыв о назревающей ссоре.

— Не стоит, — заметил Хоторн, выразительно глянув на Дика. — Мы не дома. И даже не в столице. Не забывайте, что здесь ваши шутки никто не оценит и не поймет. Зато могут расценить, как оскорбление.

— Монрей, — кивнул голубоглазый и рыжеволосый Рейн, поддержав друга. — Светлые. Как думаешь, какую гадость они устроят на этот раз?

— Финне не рискнет, — отозвался Коннор, слегка касаясь темного камня, который болтался на груди. — Только не при императоре.

— Будем изображать счастливых соседей, на пару стоящих на защите целого мира? — хмыкнул Дик и тут же получил от Мелиссы тычок под ребра.

— Будем, — кивнул Коннор, пристально взглянув на друга. — И без глупостей. Нам сейчас очередная стычка с Монрей не нужна. Хотим мы этого или нет, но они нам нужны. Так что придется договариваться.

— Светлые, — процедила Мелисса и не смогла скрыть гримасу отвращения. — Как же они раздражают этой своей правильностью и показной идеальностью. ...

Скачать полную версию книги