КулЛиб электронная библиотека 

По воле короля [Кира Леви] (fb2)

По воле короля Кира Леви


Глава 1. Решение

— Ты звал меня?

В походный шатер короля Вайтэрда — Харольда Вульфрика, прозванного в народе Завоевателем, стремительно вошёл черноволосый рыцарь герцог Гренстон в облегчённых доспехах. На дальней стене шатра ярко выделялся геральдический герб рода Вульфриков —  с изображением вепря и дубовых листьев с желудями. У самого герцога герб был с изображением красного дракона, вцепившегося когтями в шпиль высокой башни Стоунберга, родового замка Гренстонов.  

Герцог Эрик Гренстон был Верховным магистром Ордена рыцарей Трилистника, командующим армией короля Вульфрика и по совместительству его кузеном и лучшим другом. Эрик был лишь на пару лет младше своего венценосного брата, но внешне выглядел куда крупней, хотя ростом оба удались — под два метра. Если младший был жгучим брюнетом, то старший — шатеном. Первый был гладко выбрит, а второй носил аккуратную бородку, делавшую его старше на пару лет.

Рыцарь бегло осмотрел пространство шатра, с удовлетворением подмечая, что король всё так же непритязателен в походе и ограничивается только самым необходимым, чтобы в передышках между сражениями или марш-бросками отдыхать не на голой земле, прикрывшись лишь полой плаща у походного кострища, а на койке с мягким тюфяком.

Сейчас же король обедал. Накрытый стол был заставлен наверняка вкусными блюдами, о чём свидетельствовали дразнящие ароматы аппетитного запечённого мяса, овощей и белоснежного сыра с немного сероватым хлебом. Серебряный кубок был полон восхитительного анжерского вина, которым пополнился обоз, когда отряд под командованием герцога потряс местного дворянчика, подданного короля Срединных земель Аугусто Наурийского.

За короткий срок армия Харольда беспрепятственно вышла к столице и стала под крепостными стенами королевского замка. Это был единственный поход, в котором практически никто не пострадал, ибо Аугусто Наурийский не оказал никакого сопротивления. Было ли это результатом трусости короля? Скорее мудрости правителя, который не послал на убой своих вассалов во славу короля. Войско Харольда-Завоевателя в разы превышало численность рыцарей Аугусто Наурийского.

— Садись, Эрик, — король Харольд махнул рукой, в которой была зажата наполовину обглоданная индюшачья ножка. Эти местные птицы оказались на диво вкусны, хотя вид красных телепающихся наростов на голове с лысой шеей отталкивал. — Бери, что видишь. Уверен, про обед ты забыл.

— Так вот только собрался, да ты меня позвал. Срочно. Как сообщил твой адъютант.

— После разговоры. Давай выпьем за самую быструю победу!

Герцог налил себе вина, добавил сюзерену и громко стукнул бутылкой о деревянный стол. В ответ на такое варварство вилки, подпрыгнув, звякнули о серебряную посуду, а стол скрипнул.

А сам рыцарь тем временем полез руками отламывать вторую ножку индейки, попутно запихнув себе в рот местный красный кисло-сладкий овощ — по-ми-дор. Что за дикое название? У них на севере такие же овощи, но более кислые из-за холодного короткого лета были не такие ароматно-сочные и назывались томатами.

— Выпить? Легко! Но не рано ли праздновать? Ключи от замка никто не спешит тебе выносить на красной подушечке, — немного язвительно прокомментировал герцог и с наглой ухмылкой посмотрел на брата, с наслаждением впиваясь крепкими белыми зубами в мясо. Как хищник. Эрик и был хищником, заточенным под войны. Резкий, прямолинейный, волевой.

Стоит ли говорить, что подобное поведение было дозволено лишь ему. Другой бы на его месте за подобные речи поплатился языком или девятихвостой плети отведал.

Король Харольд крепко сидел на троне и держал в ежовых рукавицах всю знать. Он позволял сходиться Собранию представителей древнейших семей — законодательному органу Вайтэрда, но принятие решений оставлял за собой.

Вообще в завоевательных войнах король практически не принимал участия, полагаясь в этом деле на герцога Гренстона. И тот исправно приносил победы, пополняя казну и расширяя территории в тех направлениях, кои были в интересах Харольда, а значит, и короны.

Своего кузена король ценил, справедливо полагая, что при плохом раскладе, если бы они не были так дружны, Эрик вполне мог составить ему конкуренцию. И народ бы за ним пошёл, что уж говорить о войске. Где-то глубоко в груди от этого неприятно ныло, но переживания были беспочвенными. Уж кто-кто, а Харольд знал это точно. Герцог Гренстон славился честностью и преданностью. Дав клятву, не преступит.

Отпив добрую половину вина из кубка, Харольд вытер жирные руки о скатерть и, весело ухмыльнувшись, приступил к тому самому разговору, ради которого и вызвал герцога Эрика Гренстона.

— Зачем мне портить отношения с будущим тестем?

От неожиданности, герцог поперхнулся и закашлялся, расплёскивая вокруг себя вино вперемешку с крошками. Вид при этом он имел ошарашенный.

— Что?! — взревел рыцарь и с удивлением уставился на Харольда.

— А что такое? Мне уже скоро двадцать девять. Пора подумать о наследниках. А тут такой вариант удачный.

Скептически выгнутая чёрная бровь Эрика раззадорила Харольда, и он продолжил.

— А невеста-красавица — младшая дочь короля Альгия Наурийская. Свежая невинная лилия для моего королевского сада. Девица как раз на выданье — семнадцать лет.

— И что, папаша отдаст свой цветочек ненюханный узурпатору?

— Захочет при власти остаться — отдаст. Будет править регентом от моего имени, а там видно будет. Может, его отпрыску королевство оставлю. Младшему брату цветочка. Ему сейчас десять.

— Раз ты так решил…

— Это ещё не все, Эрик. У Аугусто есть старшая дочь от первой жены, пусть ей ангелы на небесах поют. Преставилась бедняжка во время родов. Говорят, хоть брак Аугусто и принцессы из Фландии был договорным, но он в ней души не чаял. По закону, младшая дочь не может быть отдана замуж вперёд старшей. Если та по состоянию здоровья готова вступить в брак.

В это самое мгновение в душе у герцога Гренстона заворочалось нехорошее предчувствие, такое глобальное, что даже захотелось совсем не по-аристократически почесать пятернёй затылок. Не к добру.

— И что? Перепиши закон, и все дела.

— Хех, какой ты скорый. Закон переписать можно, но вот от людской молвы не уйдёшь. Языки всем не завяжешь. Нет. Я не хочу, чтобы о моём цветочке злословили.

— Ну так по-быстрому выдай старшую замуж, и сам потом с младшей к храмовникам красную дорожку раскатывай.

— Вот именно за этим я тебя и позвал. Ты, герцог Гренстон, и возьмёшь старшую принцессу Лиссандру Наурийскую в жёны. Титулы ваши позволяют. Не мезальянс.

— Нет! У меня есть Кло, — рявкнул рассерженным вепрем герцог и стукнул пудовым кулаком о хлипкий стол так, что тот переломился надвое, и вся сервировка рухнула на пол.

Остатки вина и пряных соусов брызнули в стороны, окатывая высокие кожаные сапоги мужчин. Но на такие мелочи никто не среагировал. Только личный слуга короля сунулся посмотреть, что за шум, и тут же скрылся, правильно оценив обстановку — он тут лишний.

— Возьмёшь, — холодно надавил король. — Твоему роду нужен законный наследник. Принцесса родит, выполнит свой долг, а дальше… Да мало ли что бывает у этих женщин. Или родовая горячка, или золотуха приключится, или вообще с лошади неудачно упадёт на охоте. У тебя на северном перевале очень опасные каменистые тропы. А после уж, как вдовец, ты сможешь официально связать себя узами брака со своей Кло… баронессой Клотильдой Бейли.

Герцог скривился, словно хинной коры погрыз, но больше не возражал. Обдумывал. И предложенный вариант ему не то чтобы нравился, но действительно открывал перспективы. Хотя за три года отношений со своей любовницей его и так всё устраивало. Кло же, как любая женщина на её месте, хотела определённости. Ей в этом году исполнялось девятнадцать. Молодость и красота быстротечны. И тут, как говорится, или самому нужно шевелиться, или пристраивать девушку в надёжные руки, выдав замуж за кого-нибудь из своих, выбрав мужа среди рыцарей из обедневших семей. Всё-таки плодить бастардов герцог не планировал. А девушка была в том возрасте, что давно уже пора было рожать, иначе чем дальше, тем выше риск в родах, как для матери, так и для младенца.

— А сколько лет старшей принцессе? — всё ещё витая в мыслях у себя дома и представляя свою любовницу, поинтересовался герцог.

— Хм, двадцать один.

— Единый! Да она же старуха! За что, брат?! — совсем не рисуясь, возопил младший.

— Ну и хорошо. Тем более никого не удивит, если она того… Ну ты понял.

— Она что, горбата или одноглаза? — тревожно полюбопытствовал герцог. Он всё больше понимал, что брат, используя его болевую точку — Клотильду, подсовывает ему тухлый сюрприз. — Почему её не сплавили в хорошие руки лет пять назад?

— Фу, что за вульгарщина, Эрик! Лиссандра — принцесса, а ты так о ней. Ничего подобного. Никаких уродств… Почти, — Харольд забегал глазами, лишь бы не видеть сосредоточенное и нахмуренное лицо брата. — Она просто рыжая. Рыжее чудовище, так её прозвали в семье.

Зубы герцога скрипнули, чуть не крошась. Он повёл плечами, словно разминаясь перед ударом. Харольд сам не был робкого десятка, но даже он испуганно поджал хвост перед мощью кузена, даром что младшего.

— Мне на неё придётся залезать, чтобы получить наследника. Может, и не один раз, — слова цедились через зубы так, словно камни выдавливались. Три года Эрик спал только с Кло, обозные девки не в счёт, а теперь король подкладывал под него какую-то почти старуху.

— А ты подол рубашки ей на голову натяни, и всё. В походе же девиц разных пользуешь. Тут как ни посмотри — кругом выгода. Приданое достойное — раз, с Фландией можно наладить торговые соглашения — два, наследник — три.

Лиссандру воспитывали как положено, несмотря на то, что отец отдалил её от себя ещё с младенчества. Она ему напоминала о гибели любимой супруги. Через три года, правда, король женился опять. Но новая королева не захотела нянчиться с девчонкой, а благополучно скинула её на воспитание своей бездетной сестре с даром ведьмы. Так что возьмёшь Лиссандру — получишь в комплекте и сильную ведьму. Видишь, какая польза для твоего замка!

А баронесса эта твоя, может, чему научится у королевской особы, а то деревенщина деревенщиной. В свет выводить стыдно. Это она у тебя в замке зубастая, а в столице потеряется на фоне придворных.

— А мне нравится! Хватит трепать честное имя моей женщины. Что ты как зазывала базарный, Харольд? Скажи, это важно лично для тебя или нет?

— Важно, брат. Пора притормозить с войнами. До ладу бы привести всё, что под себя подгрёб. Да и неспокойно сейчас в наших землях. Разведчики докладывают: твари стали появляться в лесах. Как бы опять не было прорыва из Потумирья. С последней атаки пятьдесят лет прошло. За это время маги измельчали. Сам знаешь. Так что… важно.

В лагере горнист отыграл мелодию, сигнализирующую, что пожаловали парламентеры. Харольд довольно подмигнул Эрику, и братья вдвоём вышли из королевского шатра. Впереди шёл король, справа в шаге позади  — герцог. Мужчины остановились буквально в трёх шагах от шатра и с достоинством следили за тем, как к ним приближалась делегация. Впереди шёл грузный седовласый мужчина, ведя за руку десятилетнего мальчика. Ребёнок, увидев, что за ним наблюдают, недовольно выдернул руку из захвата взрослого. Ему явно хотелось выглядеть старше. 

Король-завоеватель и герцог Гренстон Беспощадный следили за процессией с лёгким недоумением.

Тем временем мальчишка, подрагивая подбородком, взял что-то у сопровождающих и шагнул вперёд.

— Милорд Вульфрик, мы здесь, чтобы принести Вам в дар самое ценное — ключ от сердца Срединных земель. Рассчитываем на Ваше милосердие и склоняемся перед мощью Вашей армии.

Юный принц встал на одно колено, протягивая заветный ключ королю Харольду. На слова мальчика тот поморщился, не совсем понимая, к чему этот спектакль, если он уже провёл тайные переговоры с королём Аугусто и получил предварительное согласие на брак с принцессами.

— Встаньте, юный принц. Вы равны со мной, — произнёс Харольд, всё больше внутренне закипая и не понимая, что за игру ведёт будущий родственник. — Пусть ключи от сердца Срединных земель пока хранятся у вас. Смею надеяться, что скоро наши семьи породнятся через брак с вашими сестрами.

Мальчик как-то по-детски шмыгнул носом и, скептически скривившись, как маленький старичок, изрёк:

— Принцесса Альгия, может быть, и за, а вот принцесса Лиссандра против.

КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ!

Глава 2. Принцесса Лиссандра

— Что за горячечный бред?! — в полном недоумении король Вульфрик оглянулся на герцога Гренстона в поисках подтверждения тому, что понял всё правильно. Выражение лица последнего не оставило сомнений — услышанное имело место быть.

Харольд вдруг неожиданно расхохотался, безудержно и басовито. Это же надо! Получить сопротивление там, где, казалось, победа уже в руках. Прав был Эрик — рано пить за победу!

Король перестал смеяться так же резко, как начал. С острым прищуром карих глаз оценивающе посмотрел на нахохленного юного принца, его свиту. Взрослые мужи украдкой переглядывались, явно опасаясь реакции короля-завоевателя, но молчали. Никто не посмел и слова произнести.

— Я оценил шутку, — в голосе короля звучал металл. — Верховный магистр, соберите отряд, — он коротко отдал приказ герцогу. — Проводим принца Наурийского в замок. Мне не терпится встретиться с будущими родственниками. И высказать всё, что я думаю о вашем семейном чувстве юмора, милорд.

Харольд сам не понял почему, но эта ситуация его очень задела. За пять лет войн перед ним склонили голову короли и милорды не одной завоёванной страны, достойные противники на поле брани, а кто не склонил, тот эту голову потерял в пылу сражений или на плахе. Но в этом абсурдном случае, в самом деле, не казнить же зарвавшуюся девчонку! Что за порядки установил Аугусто Наурийский в своём королевстве? Если даже дочь не слушается отцовского слова. Как можно править страной, если в собственном доме не выполняют королевскую волю?

Или это такой ход короля? Прикрывшись юным сыном, который только вошёл в пору, когда к мальчикам приставляют наставника, обучающего всем рыцарским премудростям, сообщить, что договорённости расторгнуты? Воевать с ребёнком матёрые воины не будут. Нет в этом чести. Но наказать кого-то хотелось. И прямо сию минуту. Лучше бы высечь розгами принцессу. За неповиновение. 

***

За неделю до текущих событий

Утро принцессы Лиссандры Наурийской началось как обычно. Нет, не в мягкой постели ближе к полудню, как свойственно прекрасной половине представителей её сословия. А до восхода солнца на узкой твёрдой койке в маленькой комнате замка Ордена Прядильщиц.

Лиссандра умылась, привела свои длинные густые волосы в порядок, заплетя их в простую косу и укрепив на голове короной, оделась без изысков в простую тёмно-синию форму учениц и обула удобные туфли из мягкой кожи с небольшим каблучком ровно тогда, когда пробил колокол, созывающий послушниц в трапезную.

Единственным украшением девушки была поблескивающая на шее тонкая цепочка с кулоном, внутри которого был спрятан мамин локон — тёмно-каштановый с явной рыжиной. Цвет волос у мамы был совсем не таким, как у самой Лиссандры.

Несмотря ни на прозвище, ни на фырканье придворных в замке короля-отца, и даже пренебрежительное отношение с хорошей долей равнодушия самых близких родственников, принцесса не придавала так много значения своему цвету волос — медно-рыжему, насыщенному, с более яркими прядями у висков, словно пламя. Давно приставшее прозвище «Рыжее чудовище» ранило другим, истинной подоплёкой его появления. Отец доходчиво, не стесняясь в выражениях, объяснил маленькой принцессе, что именно она — Лиссандра, повинна в смерти своей матери. Вот от этого было нестерпимо больно. Хотя Ведана, наперсница и наставница, младшая сестра мачехи, получившая от Единого сильный магический ведьмовской дар, не раз убеждала девушку в том, что её вины в смерти матери нет. Во всём виновато несовершенство оказываемой целительской помощи в родах. Только Ведана хорошо относилась к девочке и ненавязчиво направляла, учила всему, что знала сама, и настаивала на приглашении учителей, чтобы старшая дочь короля Аугусто Наурийского получила всесторонне образование, так необходимое каждой свободной женщине Срединных земель.

Лиссандра к своему двадцати одному году точно знала, чего хочет достичь и к чему ей стоит стремиться. Никто девушке в этом не мешал. Отцу на неё было наплевать, мачехе подавно. Младшие сестра с братом не стали исключением. Лиссандра тоже к ним относилась… никак. Принцесса давно усвоила урок, преподанный ей самой жизнью, — сердце обнажать нельзя. Ни перед кем.

Лет в семнадцать принцесса влюбилась в одного из приближённых лордов отца. Он был старше лет на десять и красив, как герой древних сказаний, о которых ей читала Ведана. Мужчина снисходительно проявлял к ней знаки внимания, явно замечая взгляд с поволокой и зная, что юная принцесса к нему неравнодушна. На сезонном балу Плодородия приглашал на тур вальсура, кружа в крепких объятиях и прижимая молодое упругое тело, ещё не знавшее мужских ласк, шептал какие-то комплименты. И даже сорвал с нежных уст первый поцелуй. Странный был поцелуй. Кислый и терпкий от молодого вина, которым упивались на празднике в честь собранного урожая.

У Лиссандры кружилась голова и сердце ухало где-то в ушах, но сам поцелуй не понравился. Он был мокрым и грубым. Мужчина, забывшись, делал ей больно, крепко сжав рукой подбородок, оставляя на нежной коже отметины и вторгаясь в невинный рот. Остановился он сам. Нагло ухмыльнулся, рассматривая раскрасневшееся личико с припухшими губами, и пообещал продолжить «науку» в следующий раз, небрежно потрепав по щеке, как треплют охотничьих псов.

Вот только следующий раз не случился. Причина банальна. Разочарование полное и безоговорочное. Лиссандра случайно услышала, как этот взрослый мужчина, красавец и объект её ночных сладких фантазий, насмехается над ней, рассказывая своим друзьям, какая она неумеха и совершенно без ума от него. Похваляясь, он хвастался тем, что в следующий раз принцесса обязательно станет его любовницей, и он со вкусом объездит Рыжее чудовище.

Больше Лиссандра не влюблялась и не позволяла проявлять к себе знаки внимания, иронично осаждая потенциальных кавалеров, рискнувших подойти. Для себя она решила: стезя у неё одна — служение Единому в Ордене Прядильщиц.

Девушка легко спустилась по винтовым ступеням восточной башни, где располагались спальни тех, кто не принял послушание, а находился здесь в качестве учениц. Лиссандра мысленно пробежалась по намеченному на день плану дел.

— Лисси, тебя зовёт Верховная мойра! — стоило подойти к дверям трапезной, как рядом появилась бойкая девчонка, только помладше, в таком же форменном тёмно-синем платье, как и у Лиссандры.

От неожиданности девушка даже не сразу поняла, что ей нужно делать. Сбилась с шага, и вмиг ставшими влажными ладошками вцепилась в юбку платья. Неужели! Мысли заплясали хороводом, сменяясь от робкой надежды до почти полной уверенности, что на сей раз Верховная мойра скажет ей именно то, что Лиссандра уже давно хотела услышать. Ей будет позволено вступить в Орден на правах сестры! О, наверняка Единый, наконец-то, дал знак!

Сердце Лиссандры забилось часто и предвкушающе. Поблагодарив девушку, принесшую весть, она направилась к кабинету Верховной мойры, чуть не сбиваясь с быстрого шага на лёгкий бег, как молодая игривая кобылка. Но правила этикета, вложенные в голову принцессы учителем ещё в совсем нежном возрасте, не позволяли так поступить.

«Ступать вы должны величественно, юная принцесса. Нести себя пред очи своих подданных» — надтреснутым старческим голосом вещал лорд Хорошие Манеры, как мысленно она называла своего учителя.

У дверей Верховной мойры Лиссандра приостановилась, занеся руку для того, чтобы коротко постучать три раза в створку дубовой двери. Остановилась, услышав, что та не одна. Из-за неплотно прикрытых дверей доносился разговор. Толком разобрать ничего не получалось, но было слышно, что в кабинете ведут беседу мужчина и женщина. Предметом разговора была она — принцесса Лиссандра Наурийская.

Выждав несколько минут, принцесса решительно постучала, справедливо полагая, если её пригласили, значит, ждут.

Дверь мягко подалась, и Лиссандра скользнула в светлый кабинет. После полумрака замковых коридоров здесь было слишком светло от льющегося через стекло утреннего света. Ей пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы рассмотреть поднявшегося при её появлении мужчину. Она узнала его сразу. Советник короля лорд Ригби, худощавый и темноволосый, с острым кончиком носа, напоминавший ей ворона.

Лиссандра с достоинством кивнула, помня, что в присутствии этого мужчины она из послушницы Ордена снова становится принцессой, и так будет до тех пор, пока Единый не призовёт ее на службу.

Девушка тоскливо покосилась на Верховную мойру. Настоятельница Ангелика  сидела за столом в просторном светло-сером платье, поверх которого на толстой цепочке красного золота лежал отличительный знак её принадлежности к Прядильщицам — овальный медальон с изображением веретена с часто намотанными на него нитями-судьбами людей. В руках женщина держала свиток. Со своего места принцесса видела только оборотную сторону свитка, девственно чистую, не считая остатка отломанной тёмно-коричневой печати, которой обычно запечатывалась вся королевская переписка.

— Проходи, дитя, — в голосе наставницы звучала улыбка. Но во взгляде сквозило что-то настороженное, из-за чего принцесса подобралась, чувствуя скорые неприятности. — Присядь.

В Ордене было принято обращаться друг к другу на «ты». Эта традиция пошла с давних времен. Так сестры становились ближе друг к другу. Одной сплочённой силой.

Вообще в своей жизни Лиссандра так по-простому обращалась только к одному человеку — к Ведане, которая всегда была рядом и поддерживала. Жаль, что сейчас её не было рядом. Ведана уехала по делам. Быть ведьмой не так уж просто. Мало получить магический дар. Нужно его постоянно развивать и закреплять, используя свои способности в миру.

Наставница кхекнула, прочищая горло, и заговорила:

— Миледи Лиссандра, — Лиссе вступление сразу же не понравилось. Брови нахмурились, а спина ещё больше выпрямилась в натянутую струну. — Ваш отец, наш король Аугусто Наурийский, да продлятся его дни на земле, требует вашего скорейшего возвращения в родовой замок. Вас ждут ваши дражайшие родственники, скучая безмерно, — уголок губ наставницы иронично дёрнулся вверх.

Принцесса скептически выгнула тонкую медно-рыжую бровь над изумрудно-зелёными лисьими глазами и перевела взгляд на скучающего советника. Жестом попросила наставницу замолчать. Сама же впилась взглядом в мужчину, выискивая на его лице то, что на самом деле скрывалось за этим совершенно неискренним посланием.

— Лорд Ригби, только не говорите, что вы лично ехали через полстраны только затем, чтобы передать мне письмо дражайших горячо любимых родственников. Это мог сделать простой глашатай. Что скрывается за этим пафосным заверением в таком возвышенном чувстве, как любовь отца к старшей дочери? Что за нужда?

Мужчина не был удивлён. К эксцентричному поведению Лиссандры привыкнуть было сложно, но удивляться он давно перестал. Юлить тоже не собирался. Если не скажет правду, то принцесса с места не сдвинется, чтобы исполнить волю отца.

Король сделал всё для того, чтобы Лиссандра перестала уважать его, как родителя. И рычагов воздействия на неё не было. Принцесса уже давно высказалась за то, что готова отказаться от титула, приданого и прочих благ ради того, чтобы стать сестрой Ордена. Но всё было не так просто. Единый не призывал её на служение. При Ордене Лиссандра жила послушницей, и это был последний год ученичества. До совершеннолетия принцессы, которое наступало в двадцать один год, оставалась неделя, и её пребывание в замке  должно было закончиться. Девушка уповала на последний выбор в день рождения в её пользу. Но если это не произойдёт, то король обязан будет побеспокоиться о её будущем. Хочет он этого или нет.

Самый верный способ — выдать дочь замуж. А вот тут возникала большая, почти неразрешимая проблема. Все аристократические семьи Срединных земель знали о непростом характере старшей принцессы. Да ещё и поддержка её наперсницы с ведьмовским даром отталкивала мужчин. Взять в жены, а потом мучиться в браке — кто же захочет. Глупцов не находилось.

— Миледи, смею вас заверить, что Ваш отец не задумал ничего сверх того, о чём должен позаботиться отец, дочь которого подошла к черте второго совершеннолетия. Король призывает Вас вернуться, чтобы вступить в брак. Всего-то.

— Ни-за-что, — подкрепляя сказанное, Лиссандра резко поднялась с места, поклонилась настоятельнице Ангелике и, окинув советника уничижительным взглядом, направилась к дверям. Правда, через пару шагов остановилась. — У меня есть ещё неделя. Или король не держит своего слова?

— Обстоятельства, миледи, — развёл руки в стороны советник и поклонился девушке. Ситуация нисколько не забавляла. На пороге державы стоял король Харольд Завоеватель, который самым неожиданным образом решил сберечь Срединное королевство, как приданое будущей невесты — средней дочери короля Аугусто. Это решение оказалось сверхвыгодным для маленького государства. Только камнем преткновения стала незамужняя старшая дочь. По заветам Единого, младшая не могла выйти замуж, пока старшая сестра не обретёт мужа или не станет сестрой в Ордене Прядильщиц. Первого не хотела сама Лиссандра, второго — похоже, сам Единый не жаждал видеть подле себя это Рыжее чудовище. Она уже дважды вытаскивала пустой камень. Осталась одна попытка.

Принцесса нахмурила бровки и уточнила напоследок:

— Кто счастливый жених?

— Герцог Эрик Гренстон Беспощадный из Вайтэрда, миледи.

— Кто? Что за ерунда, лорд? Давно известно, что сего мужа не интересует брак. У него есть, к кому возвращаться из ратных походов.

Девушка с отвращением передёрнула плечами.

— Если это правда, то я против. КА-ТЕ-ГО-РИ-ЧЕС-КИ! Так и передайте, уважаемый советник. Отец поклялся, что принуждать меня не будет. Замуж пойду за того, за кого сама решу. Надеюсь, выбирать не придётся. Стану сестрой. На этом аудиенция окончена.

Глава 3. Воля короля

Королевский замок Наурийских

— Ваше величество, принцесса Лиссандра Наурийская по вашему повелению доставлена, — капитан Фламбери чуть посторонился, открывая проход и оглядываясь на идущих за ним людей.

Пожилой мужчина почти незаметно, но всё же неодобрительно качнул головой. Чтобы выполнить волю короля и доставить старшую принцессу в замок Наурийских, был снаряжён целый отряд, как на поимку особо опасного преступника. Да ещё были даны особые указания — сделать путешествие изнеженной принцессы невыносимым. Видано ли — ослушаться отца?! Подобная дичь ни одной девице Вайтэрда не пришла бы в голову.

Капитан окинул взглядом тонкую фигуру девушки, с удовольствием отмечая, что у принцессы всё приятно округло в необходимых местах, но взгляд цеплялся не за эти достоинства и даже не за яркие волосы, а за зелёные глаза, полные понимания неотвратимости того, что скоро для неё всё изменится. Но она не плакала, не умоляла как-то помочь, не сулила блага, чтобы рыцари отпустили её дорогой.

Всё, что бы воины не придумывали для забавы — ранняя побудка, долгий дневной переход, за время которого даже у крепких парней на заднице мозоли натирались, грубая походная еда, подброшенная в шатёр змея, — Лиссандра Наурийская переносила стойко. Даже порой с улыбкой. К концу пути сопровождающие воины стали посматривать на неё даже с толикой уважения. Может, и неплохо, что такая жена достанется их герцогу Гренстону. Сильному духом мужчине, воину нужна и жена под стать.

Принцесса шагнула в кабинет отца и остановилась, дойдя до средины комнаты, внимательно рассматривая незнакомого мужчину перед собой. Конечно, она знала, кто перед ней, но воочию увидела короля Харольда впервые.

Было немного странно видеть в кабинете отца другого человека. Чужеродно. Но мужчина чувствовал себя хозяином и вёл соответствующе. Сейчас он изображал пренебрежение, игнорируя принцессу и занимаясь почтой. Лиссандра оценила ход. Уголок губ нервно дёрнулся в усмешке. Да, она своим отказом разворошила осиное гнездо и теперь ждала, когда осы начнут в ответ нещадно жалить.

Лиссандра неспешно переступила с ноги на ногу. Дорога из Ордена в родовой замок далась ей непросто. Хотя опыт путешествия при таких условиях имелся. С сестрами и ученицами они часто ездили по делам Ордена. Если бы не конечная цель, ради чего её нещадно гнали вперёд, то и вообще можно было бы не печалиться.

Статично стоять было тяжело. Ноги дрожали от усилий. Внутренняя часть бёдер и ягодицы казались сплошным синяком. Всё, чего она хотела, так это смыть с себя пыль дороги, которая скрипела на зубах, и намазать охлаждающей мазью, сваренной Веданой, болезные места.

Пауза затянулась, и Лиссандра перестала рассматривать мужчину. Ничего примечательного в нём не было. Взгляд она перевела за окно и смотрела на стремительно бегущие по голубому небосводу пушистые белые облака. Когда принцесса была младше, то с Веданой они играли в одну игру. Смотрели на такое же красивое небо, лёжа прямо на траве у озера, что находилось неподалёку от замка, и угадывали, на какое животное похоже проплывающее облако. Было весело!

— Что вас так веселит? — раздался раздражённый мужской басовитый голос. От неожиданности принцесса вздрогнула и только сейчас поняла, что вовсю улыбается, погрузившись в приятные воспоминания детства. — Какой повод, позвольте узнать?

— Вон то облако похоже на осла, — качнув головой в сторону окна, произнесла принцесса. — Мне это показалось забавным.

Перо в руке мужчины хрустнуло исключительно громко. А взгляд карих глаз потяжелел так, что Лиссандра почувствовала себя рядом с Вульфриком совершенно беззащитной и маленькой. Желваки на королевских скулах задвигались особенно интенсивно. Так и у отца бывало, когда Лиссандра выводила его из себя.

— Осла, — прошипел король Вульфрик. — Замуж! Немедленно! Сегодня же, — взорвался криком. — И пусть герцог Гренстон розгами научит вас уму-разуму! Вижу, что только хорошая порка поможет в вашем случае.

От неожиданно громкого крика девушка отпрянула, но, справившись с собой, вздёрнула подбородок вверх и с достоинством произнесла:

— У вас нет никаких прав мной распоряжаться. Я не даю согласие на этот брак. Отцу своё решение я озвучила. Зачем этот никому не нужный союз? Если вы хотите взять в жёны мою младшую сестрицу, то помехой я не стану. Я останусь в Ордене и буду служить Единому. Так что нет необходимости…

— Единому? — король как-то недобро ухмыльнулся. — Не смейте врать! Три пустых камня! Да вы, похоже, и Единого сумели достать, если он отказал вам в своей милости.

Щёки Лиссандры опалило жаром, выдавая стыд. Да, третий камень, вытянутый в день рождения, тоже оказался пустым. Но она так надеялась, что сможет остаться хоть кем-то в Ордене, где ей было тепло и уютно в обществе сестёр и учениц. И Верховная мойра к ней очень хорошо относилась, хвалила за достижения. Ведь Лиссандра была лучшей её ученицей!

— Вы не смеете мне приказывать, — упрямо повторила девушка. — Вы не мой король.

— Поразительно, — с подобной твёрдостью духа у женщин король Вульфрик сталкивался впервые.

Ему страстно захотелось её сломить. В мыслях мелькнула шальная мысль, что пока он не заставит девушку сделать то, что ему нужно, Срединные земли, считай, ему не принадлежат. Прищурившись, теперь он смотрел на принцессу с иным интересом. Она оказалась крепче, чем её отец, король Аугусто. То, что задумывалось, как способ решить вопрос с собственной женитьбой на прекрасной принцессе Альгии, вдруг обрело другие грани. Только такая девушка могла привлечь внимание герцога Гренстона, и он, наконец-то, избавится от присосавшейся пиявки Клотильды Бейли. Ушлую девицу король Харольд на дух не переносил. Видел, что она насквозь неискренна и корыстна. Вот только брат этого замечать не хотел.

— В камеру! — вдруг рыкнул он устрашающе, отчего девушка только глянула на него исподлобья. Хотелось бы Харольду сейчас узнать, о чём она думает. — Завтра свою волю вам объявит ваш король. И вам придётся покориться его слову! Это же вы признаете?

— Король не преступит клятвы.

— Стража! Увести! В камеру! — делая грозное лицо, король Харольд проводил взглядом капитана Фламбери, который слегка подтолкнул принцессу в спину раскрытой ладонью. Стоило двери плотно закрыться, как король улыбнулся довольно и смешливо хмыкнул.

— Посмотрим, как она запоёт после ночи в каземате. А что касается «воли короля», глупышка, не тебе со мной играть.

***

Окованная железом дверь громко лязгнула за спиной, отрезая Лиссандру от свободы. В первый момент от удушливого зловонного воздуха камеры перехватило дыхание и защипало глаза. Отчего принцесса крепко зажмурилась и задержала воздух, а потом медленно шумно выдохнула и, пытаясь вдыхать неглубоко, открыла глаза, привыкая к полумраку.

Нельзя сказать, что Лиссандра была готова оказаться в каземате. Всё-таки, несмотря на отношение к ней «любимых» родственников, никто никогда не ограничивал её свободу. Максимальное наказание — принцессу закрывали в собственных покоях, пока она была ещё маленькой. Потом Лисса научилась сбегать. Но король Вульфрик оказался намного хуже, чем отец. Впору воздать Аугусто благодарность, что он ни разу не наказывал дочь серьёзно. В семье не были приняты телесные наказания, даже розгами в воспитательных целях не оглаживали спины.

Лиссандра передёрнула плечами, вспоминая слова короля, которые он запальчиво кричал. Слушать про замуж было неинтересно, про розги — откровенно дико. Неужели в Вайтэрде всё ещё живут, как в древние времена? Жена — бессловесная, бесправная тень мужа? В Срединных землях женщины уже давно играли другие роли, могли высказать своё мнение, получали обязательное образование — как минимум это чтение и счёт, даже занимали некоторые важные должности. 

Каземат принцессе не нравился всё больше, стены давили со всех сторон, как гроб, в который её замуровали заживо. Встряхнувшись, Лиссандра мысленно себя осадила, а то бурная фантазия могла привести к чему-то крайне неприятному.  В самом деле, не оставят же её тут навечно! Король сказал, на ночь. Что ж, она выдержит это испытание и завтра будет улыбаться, раз Вульфрика так это взбесило.

— Осёл! — тихонько буркнула под нос. — Как есть осёл. Глупый и упрямый, если думает, что какая-то ночь может изменить моё мнение о замужестве с герцогом Гренстоном. А тот тоже хорош, соглашается, когда у самого есть женщина. Ну или как там у рыцарей называется? Дама сердца. Быть пятым колесом телеги больно нужно. Терпеть измены и делать вид, что всё в порядке. Всю жизнь только к этому и стремилась! 

Лиссандра зло огляделась по сторонам. Камера была узким каменным мешком с маленьким оконцем под потолком, забранным толстыми прутьями решётки. Только через это оконце и поступал свежий воздух с улицы. Вечерний свет слабо проникал в камеру, и скоро здесь совсем станет темно. И стражник не стал оставлять ей свечу. Он был ей незнаком. Из захватчиков. На шевроне был вышит герб с красным драконом, который когтистыми лапами держался за шпиль замка. У короля на гербе был вепрь, это она знала точно. А этот чей? Жениха?

Усталость неотвратимо накатывала с новой силой. Прилечь бы. Да вот с этим были проблемы. Никакой мебели не было. В одном из углов лежала жиденькая подстилка из соломы, прикрытая грязной тряпкой. А с другой стороны была небольшая дырка в полу, заменяющая отхожее место. Ни воды, ни еды.

Принцесса прошла к противоположной от входа стене под окно и стала, прислонившись к ней спиной, прикрывая глаза и обдумывая ситуацию. Если бы здесь была Ведана, с тоской подумала девушка и крепко зажмурилась, чтобы сдержать подкатившие слезы. Расплакаться сейчас было бы глупостью. Ведь подумали бы, что она слаба. А не то, что соскучилась по единственному человеку, что любила и уважала как мать, которой никогда не знала.  

В какой-то момент ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Но окошко на двери для подачи еды арестованному оставалось закрытым. Встряхнув головой, Лиссандра отлепилась от стены, что поддерживала уставшее тело, и решительно пошла в сторону лежанки. Нужно было хоть что-то сделать, чтобы создать себе минимально комфортные условия в сложившейся ситуации.

Первым делом девушка стянула тряпку с лежанки и отбросила её в сторону отхожей ямы, прикрывая дырку, чтобы не так тянуло оттуда. На самой тряпице обнаружились давно засохшие следы крови, которые добавляли «аромата» в смрад воздуха. Остатки соломы сгребла в одну кучу к стене. На принцессе всё ещё оставался надет плотный дорожный плащ. Лиссандра потуже в него завернулась и села сверху на стожок. Капюшон прикрыл волосы и часть лица, создавая уютный тёплый кокон. Так девушка и привалилась плечом к холодной стене, подоткнула полу плаща под ноги и прикрыла глаза. Казалось, на минутку, но, видимо, измученный дорогой и переживаниями организм заснул крепким сном. Она даже не проснулась, когда в комнату вошёл стражник и принёс жестяную кружку с водой и краюху чёрствого хлеба. Да оставил маленький огарок толстой свечи, который с тихим потрескиванием грозился потухнуть в ближайшее время.

Лиссандра вздрогнула, выплывая из мутного сновидения, в котором за ней кто-то гнался по выгоревшему лесу и цеплялся за ноги цепкими пальцами, а впереди почти закрывался светящийся ход на дивную лесную полянку, где слышался гомон птиц и куковала кукушка.

— Кукушка-кукушка, сколько лет мне осталось? — пронеслось в голове.

— Ку-ку, — громко крикнула птица и испуганно вспорхнула с ветки в тот момент, когда ход схлопнулся, скрипнув несмазанными дверными петлями.

Лиссандра, проснувшись, не могла понять, где находится. Узнавание накатило постепенно. Фитилёк догорающего огарка несмело дрожал, освещая нехитрую тюремную еду.

Принцесса потянулась, чтоб сесть, и чуть не завыла от боли, пронизавшей всё тело. Мышцы ломило нещадно, да ещё плечо затекло. Но с этим можно было смириться, лишь бы сию секунду испить воды. Пришлось встать и подойти к кружке. Вода была затхлой и в ней плавали личинки комаров, бодро шныряя по дну. Сцепив зубы, Лиссандра смотрела на воду, с трудом сглатывая вязкую слюну. Решение пришло сразу. Не зря она была лучшей ученицей Ордена Прядильщиц!

Лиссандра оторвала от подола тонкой нижней нательной рубахи хороший лоскут ткани. Аккуратно выковыряла свечу, чтобы не загасить, и пристроила в расселине между камнями. Перелила воду в плошку, а потом, используя ткань, процедила её назад в кружку. Часть воды пролилась, но две трети осталось. Обмотав ручку тканью, девушка взяла ёмкость с драгоценной влагой и стала держать над свечой. Тонкое жестяное дно быстро нагрелось, а вместе с ним стала нагреваться и вода. Лисса просила Единого лишь о том, чтобы свеча не потухла до того, как вода хорошо закипит. В этот раз он услышал, не иначе! Свеча потухла в тот момент, когда принцесса, подхватив сухой, но не покрывшийся плесенью хлеб, уселась на солому, подтягивая к себе ноги и через ткань держа горячую кружку с водой, которую теперь можно было пить, не боясь за свой живот. Не хватало, чтобы ко всем бедам ещё и пронесло.

Настроение незаметно улучшилось и Лисса, чтобы скоротать время, и ожидая, пока вода остынет, стала напевать балладу, услышанную от бродячего менестреля на ярмарке в одном из селений, куда она ездила с Веданой. Песнь была об отважном рыцаре, спасшем прекрасную принцессу из лап кровожадного чудовища.

— Хм, а кто спросил принцессу, хочет ли она, чтобы её спасали, и может быть, чудовище не такое уж и кровожадное, если она жила в замке, где исполнялись все её желания, и никто её не съел?

Лисса имела своё мнение на этот счет, отличное от её сверстниц, которые млели от прекрасного златокудрого рыцаря в сияющих доспехах.

Остывшая вода оказалась вполне сносной по вкусу, а корка, немного размоченная в ней, утолила голод. Почти счастливая, принцесса Наурийская снова закрутилась в плащ и, свернувшись клубочком, спокойно засопела до утра.

— Утро вечера мудренее! — как говаривала наперсница. И Лисса могла добавить от себя: — Даже за самой тёмной ночью приходит светлое утро.

Девушка спала невинным сном и представить не могла, к каким последствиям для Срединных земель привёл её ультимативный отказ королю Вульфрику Завоевателю.

Где-то вдали на сторожевой башне прокричала время новая смена стражи, вступившая на пост. У тюремного оконца прошаркал ногами караульный. А в камере один из камней неслышно встал на место, скрывая смотровое оконце и оставляя принцессу в полном одиночестве.

Из соседней камеры вышел капитан Фламбери, одёргивая вниз куртку. Он шёл на доклад к королю Вульфрику со смешанными чувствами. С одной стороны, женщина не должна себя так вести, как принцесса Наурийская, но с другой стороны, ему было приятно наблюдать за девушкой и видеть, что она не сдаётся. Мужчина предвкушающе улыбнулся, представляя удивление короля и герцога Гренстона, который к завтрашнему утру должен был прибыть в город из короткой разведывательной миссии. Воин довольно хмыкнул, одобрительно покачивая головой. Да, такой госпоже он готов принести вассальную клятву.

Глава 4. Шах

Лиссандра проснулась от того, что всё тело затекло так, что больно было разогнуть подтянутые под грудь коленки. С трудом преодолев скованность от неудобной позы, она встала и потянулась, разгоняя кровь.

Свет, пробравшийся через узкое оконце камеры, рассеял тьму, но не полностью. Хотя теперь можно было рассмотреть и чёрный мох на стенах, и копоть от факела над пустым держателем. Пересилив себя, девушка использовала дырку в полу по назначению и по возможности почистила плащ от приставшей соломы. Пока выполняла простые действия, то отвлекалась от своего незавидного положения, не думала о том, когда же её отсюда выпустят.

На улице шумели. Лисса нахмурилась, прислушиваясь к крикам и многоголосому людскому гомону. Окна камеры выходили в сторону площади, на которой обычно оглашались все королевские указы, там же приводились в действие приговоры. О чём галдели, было не разобрать. Принцесса подошла впритык к окну, напряжённо вслушиваясь в разговоры. Но к тюремным окнам никого близко не подпускали, поэтому она чётко слышала лишь, как караульный идёт то в одну, то в другую сторону вдоль стены.

Внезапно раздался резкий звук фанфар, предшествующий выступлению глашатая, который зачитывал королевский указ. Лиссандра запрокинула голову назад, до ломоты в шее, вслушиваясь в громкий, хорошо поставленный молодой голос.

— За сим указом Аугусто Наурийский слагает с себя корону и приносит вассальную клятву королю Вайтэрда Харольду Вульфрику. За ним сохраняется герцогский титул и права регента Срединных землях. Его наследники отныне не имеют прав на престол. За ними закрепляются права, равные их титулам, часть земель, о чём каждому будет донесено отдельным указом. Королевский замок переходит в собственность казны Вайтэрда. ...

Скачать полную версию книги





«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики