КулЛиб электронная библиотека  

Академик [Владимир Журин] (fb2) читать онлайн

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Академик. Людской муравейник

Глава 1

Сжавшись и втянув голову в плечи, Виктор выслушивал очередную истерику своей жены, Ирины Владимировны, в этот раз разошедшейся сверх всякой меры и абсолютно не стесняющейся в выражениях. Нервно шагая по комнате, мимо виновато стоящего возле стены мужа, Ирина эмоционально размахивала руками, громко выкрикивая оскорбления в адрес супруга, демонстрируя тем свое безмерное негодование, но к радости Виктора, похоже женщина уже начинала уставать сыпать обвинениями в его сторону. Его разум, в очередной раз накрывала волна животного желания, наплевав на все приличия и устои общества, свое воспитание, схватить за волосы Ирину и бить, бить пока лицо супруги не превратится в кровавое месиво, и она наконец-то замолчит. От осознания всплывшего непонятного звериного позыва, Виктор еще сильнее втянул голову в плечи, пугаясь до одури своего безумного желания.

— Сколько я буду еще терпеть твою никчемность? Ты со своей наукой, в семье просто нахлебник не могущий заработать на нормальную безбедную жизнь, не говоря уже о большем. Лаборатория, опыты куча исписанных тетрадок твоих, весь балкон ими завален, толку то от этого ноль. Вон, Антон мужчина, Светка едва попросила, сразу новый айфон купил вот что значит любит и доказывает свою любовь делом, а не пустыми обещаниями как ты. Стиралка сломалась, когда мастера вызовешь мне что на руках стирать прикажешь так я без маникюра останусь вмиг ты мне на новый денег выделишь? Говорила мне мама, когда я за тебя замуж выходила, объясняла пытаясь раскрыть мои глаза, так нет, любовь, романтика, стихи, цветы на свиданиях, вот ведь дура молодая была, теперь мучаюсь. Я отдала тебе свои лучшие годы, а ты сволочь неблагодарная, не можешь сделать простого, заработать денег.

Резко остановившись посредине комнаты, женщина устало выдохнула и поправила растрепанные волосы на голове, рукой с длиннющими накладными ногтями, покрытыми вязью причудливых рисунков. Повернувшись к притихшему мужчине, она подвела итог очередного всплеска своих претензий.

— С меня достаточно, натерпелась. Я к маме, а ты если хочешь меня вернуть то докажи это мне делом, а не цветочками с пустыми обещаниями.

Для Виктора в очередной истерике своей жены не было ничего нового. Ясно прозвучало, Светка, Антон, айфон тут и гадать нечего, причина скандала в новом гаджете у подруги жены. Докажи, как тут докажешь если еще прошлый кредит не выплачен, а она предлагает взять новый. Денег младшего научного сотрудника, при институте исследований перспективных технологий сельского хозяйства, катастрофически не хватало. А тут еще эта мода среди жен, каждый год менять телефоны, выставляя перед друг другом на показ у кого дороже. Смотря в след удаляющейся Ирине, Виктор облегченно выдохнул, дня три точно можно спокойно пожить без скандалов, потом к сожалению сама вернется. Сбежать бы от нее, но увы, некуда, не с бомжами же в коллекторе ночевать. Демонстративный хлопок входной дверью, глухим эхом разнесся по квартире, принеся на душу мужчины только облегчение. С радостью подумалось: ушла наконец. Для верности постояв еще немного у стены, Виктор прислушался, вроде лифт тронулся с площадки. Ух, выдохнул мужчина с облегчением, свобода. Открыв холодильник, Виктор достал початую бутылку пятизвездочного коньяка, оставшеюся с девичьих посиделок супруги. Вот и хорошо, что там положено в горестных переживаниях брошенным мужьям делать? Налив себе рюмку коньяка, Виктор со смаком втянул в себя аромат импортного напитка. После чего опрокинул содержимое залпом в рот. Продышавшись, схватил кусок хлеба, пытаясь зажевать резкий вкус алкоголя. Да как они его пьют не закусывая, рисуются что ли друг перед другом. Не успел Виктор прожевать хлеб как раздался мелодичный звонок во входную дверь. Испугавшись возвращения супруги, Виктор икнул и на цыпочках, крадучись, пошел к входной двери. Звонок повторился, раскатисто голося на всю двух комнатную квартиру. Подойдя к двери, Виктор полушепотом спросил.

— Кто там?

Из-за двери громогласно раздалось.

— Виктор, это я, сосед Серега. Ты что там шепчешь, открывай давай, за жизнь поговорим как взрослые мужики. Я слышал твоя змеища к матери уползла, вот и думаю, пойду, успокою душу твою ранимую. Да открывай ты, я со своим, не подумай чего.

Из-за двери раздался характерный стеклянный звон, стукнутых друг о друга бутылок. Сосед Серега, балагур и любитель употребить горячительное от него не отвяжешься. В который раз тяжело за сегодня вздохнув, Виктор открыл входную дверь. Пройдя по-хозяйски на кухню, Сергей, открыв холодильник начал доставать из него продукты, накрывая стол для посиделок.

— Ты это, не переживай, наладится все, побесится, покусает себе хвост зубами ядовитыми да домой вернется. Тебе главное отдохнуть успеть за это время, привести себя в душевное равновесие. А для этого что нужно, верно, согреть душу горячительным.

Закончил Сергей свой монолог, протягивая Виктору полную рюмку водки.

— Ну Виктор, давай дерним значит, за то, чтоб у нас все было и нам за это ничего не было.

После коньяка, водка показалась Виктору особо мерзкой, еле зажевал ее вкус спешно схваченной со стола маринованной помидоркой. В голове после выпитого, приятно зашумело и он с завистью посмотрел на Сергея, довольно улыбающегося после опрокинутой рюмки.

— Ну давай по второй, как говорится, между первой и второй промежуток не большой.

Сказал Сергей, снова протягивая наполненную до краев рюмку Виктору. Горестно выдохнув, Виктор опрокинул в себя содержимое рюмки, морщась и спешно по новой закусывая помидоркой. Да не такая уж она и противная, в смысле водка, а не Ирина. Подумалось Виктору, отворачивающему лицо от струи сигаретного дыма, выпущенной соседом. Сергей, вольготно развалившись на угловом диванчике, навалившись на кухонный стол локтями, прикрывая глаза, блаженно курил, выпуская в потолок сизые, едко вонючие струйки сигаретного дыма. Сознание Виктора расплывалось, на душу пришло умиротворение, ушла обида на свою супругу Ирину. Просто хорошо и все, даже Сергей не раздражает своей надоедливой болтовней. Пусть говорит, не перебивать же его, неприлично это для воспитанного человека, а так, главное головой кивать поддакивая, соглашаясь с очередной житейской мудростью, высказанной соседом. Глаза начали наливаться тяжестью, приятно растворяя сознание, заботы отступили на второй план, на душу пришла легкость и беззаботность, сон поглотил всю грязь прошедшего дня.

Проснулся Виктор от дикой боли, пронзившей его ногу, раздираемую зубами по живому. Ничего не соображая, мужчина резко вскочил, отстраняясь от соседа прильнувшего к его ноге.

— Сергей, у вас дурные шутки. Вы думайте прежде чем так дурачится.

Выпалил Виктор, ошалело пятясь от надвигающегося на него собутыльника. Вид соседа пробирал до дрожи, дикие, абсолютно безжизненные глаза, валкая походка и не живое, синюшное лицо. Бьющая ознобом дрожь, охватила все тело Виктора он продолжал пятиться от этого чуждого и пугающего существа, которое не могло быть живым. Спина, лопатками предательски уперлись в стену, видя это, надвигающийся сосед, утробно заурчал протягивая руки к Виктору. Сердце, забухало в груди перепуганного мужчины, подобно молоту, еще не много, и оно вырвется наружу. В отчаянии, зажмурившись, мужчина рванул на прорыв, оттолкнув тянущего к нему руки неживого соседа. Упавший от сильного толчка Сергей, пополз следом за Виктором, обиженно урча. Вцепившись трясущимися руками в замок входной двери, Виктор отчаянно пытался открыть “непослушную” дверь. Подражая плохому фильму, дверь поддалась Виктору только в последний момент. Выскочив босиком в подъезд, ничего не соображая, мужчина рванул на улицу, подальше от сбесившегося соседа. Похоже водка до добра не доводит, не даром так говорят, промелькнула мысль у бегущего босыми ногами по бетонным ступенькам Виктора. Едва беглец открыл дверь на выход из подъезда, как его накрыл душераздирающий вопль. Кричала в диком отчаянии женщина, которую завалив на детской площадке, несколько подобных взбесившемуся соседу мужчин, рвали зубами, выдирая куски мяса и чавкая, роняя слюни, с жадностью поедая выдранное. Опешивший Виктор замер на месте, в сознании у него проносилось: этого не может быть, бред какой-то или дурной сон. Но горевшая огнем после укусов собственная нога, явно указывала на полный реализм происходящего. Из ступора, Виктора вывел очередной животный вопль поедаемой жертвы. Женщина, отчаянно пыталась уползти, от рвущих ее еще живое тело, взбесившихся мужчин. Тряхнув головой, Виктор, сбросив с себя оцепенение, бросился на помощь бедолаге. Хромая на укушенную ногу, он подбежав к одному из поедавших женщину мужчин, схватил того за ворот рубашки с силой рванул на себя, пытаясь оттащить от окровавленной жертвы.

— Пошел прочь, пьяная сволочь.

На что тот только обиженно заурчал, и вместо полагающегося испуга, пойманного при приступных действиях маньяка, мертвой хваткой вцепился в рубашку Виктора, притягивая его к себе, оставляя на ткани кровавые разводы от своих пальцев, продолжая утробно урчать. Глянув в неживые глаза, вцепившегося клещом в себя мужика, Виктор сам, севшим голосом заголосил.

— Помогите! Вызовите полицию!

Словно издеваясь над перепуганным мужчиной, где-то вдалеке, раздался протяжный вой сирены полицейской машины и следом суматошная стрельба. Наконец осознав, что никакой помощи не будет, Виктор просто и без изысков рванул прочь, оставив с треском куски своей одежды в руках неадеквата. На что, тот обиженно посмотрел на отскочившего мужчину и развернувшись к все еще предсмертно голосящей жертве, приступил к продолжению поедания, периодически животно завывающей от боли женщины. Собравшийся бежать без огляди прочь, Виктор наткнулся взглядом на спешащих во двор неадекватов, привлеченных воплями поедаемой на детской площадке женщины. Они, завидев оторопевшего Виктора, радостно урча припустили к нему, неуклюжа семеня.

— Да что же это творится такое?

Задал в слух сам себе вопрос Виктор, в отчаянии, в поисках спасения, подбежавший к трансформаторной будке во дворе. Буквально спинным мозгом чувствуя, преследующих его не живых жителей своего двора. Вцепившись руками в идущий кабель от распределительного щитка, Виктор, невзирая на стреляющую боль в ноге, полез на крышу спасительного здания. Уже почти забравшись на желанную площадку, мужчина почувствовал попытку, кого-то из подошедших не живых, схватить его за штанину от чего он в испуге резко дернул ноги под себя, больно стукнув коленями по своему подбородку. Расположившись на пыльной крыше будки, Виктор стал свидетелем происходящего во дворе и от созерцания этого его трясло не переставая. Он глядел расширенными от ужаса глазами, как упыри доели бедолагу на детской площадке, извазюкав все вокруг кровью и сизыми кишками жертвы. Видел, выскочившего из соседнего подъезда такого же ничего не понимающего мужчину, с босыми ногами, сразу угодившего в толпу собравшихся во дворе неадекватов. Мужчина оказался не робкого десятка, и перед лютой смертью, дал целый бой не живым. Молотя крепкими кулаками и замысловато пинаясь ногами при этом крепко матерясь. Но бой оказался слишком не равным, поэтому вскоре, Виктора снова огласил животный вой, раздираемой еще живой жертвы. Затем из дальнего подъезда выскочила девчушка, лет семи, с растрепанными волосами, истерически голося на весь двор. Осознавая перспективы ревущей на всю округу девочки, Виктор попытался слезть со своего убежища, придя на помощь беззащитному ребенку, но едва подбежав к краю крыши, он увидел, что можно на помощь не спешить. Дико визжащего ребенка, уже разрывали на части, довольно урчавшие не живые. Ничего не понимая в происходящем, Виктор сел на пыльный рубероид крыши и обхватив голову руками, потихоньку завыл, повторяя в слух.

— Мамочки, мамочки, мамочки.

Вокруг раздавались дикие, рвущие душу вопли живых, угодивших в руки поедающих их не живых. Рев, урчание, визг, крики о помощи, проклятия, Виктор просто выпал из реальности, поскольку поверить в происходящие он не мог, его разум отказывался верить в увиденное. Сколько он просидел, истерически раскачиваясь из стороны в сторону китайским болванчиком, он не знал. Из оцепенения, его вывел звук мотора едущей по двору дома машины. Подняв голову, Виктор, увидел монструозный грузовой автомобиль из голливудских фильмов про случившийся апокалипсис. Обшитый листами железа, с наваренными на них шипами, автомобиль, двигаясь по двору просто давил своими огромными, ребристыми колесами подбегающих к нему не живых. Подъехавший монструозный грузовик, остановился напротив трансформаторной будки на которой сидел Виктор. Не живые, радостно урча окружили грузовик, бестолково суетясь и толкаясь меж собой, натыкаясь на острые шипы из арматуры и шаря руками по стальной обшивке кузова. С верху, обшитого железом кузова, открылся люк в проеме которого показался молодой мужчина, одетый в военный камуфляж и с автоматом в руках.

— Слышь сиделец, давно здесь тусуешься?

Виктор, чувствуя сухость во рту, только и смог выдавить из себя с затаенной надеждой вопрос.

— Вы спасатели?

— Ну ты мужик выдал, как под копирку, почти все свежаки это спрашивают.

Затем мужчина, выбравшись полностью на крышу автомобиля, позвал Виктора к себе.

— Мужик, давай сюда по-быстрому и сматываем удочки, пока тихо.

Шагнувший к краю крыши Виктор, замер, горестно осознав, что для него спасение упущено. Разорванная, после укуса соседа Сергея штанина, пропиталась кровью, которая засохнув бурыми пятнами ясно показывала место повреждения. Сглотнув подступивший ком к горлу, Виктор обреченно просипел.

— Извините, я не могу, меня, меня укусили.

Ловко спрыгнувший с грузовика на крышу трансформаторной будки мужчина, только довольно хмыкнул после услышанного.

— Так ты не тужи интеллигент, зеленкой помажешь и пройдет это не смертельно. Давай в машину, времени в обрез, линять отсюда надо.

Подтолкнув Виктора в направлении грузовика, мужчина помог бедолаге перебраться на крышу автомобиля. Виктор, ничего не понимая, тревожно прислушался к своим внутренним ощущениям. По всему выходило, что ему сильно нездоровится на что указывала сухость во рту, головокружение и накатывающая слабость. Едва забравшись через люк в крыше во внутрь переделанного грузовика, Виктор устало опустился на откидную лавку у борта.

Сидевшие здесь двое бойцов, переглянулись меж собой, затем один из них встал и подойдя к Виктору, протянул ему открытую флягу со словами.

— Хлебни свежак, легче станет.

Виктор, трясущимися руками вцепился в протянутую флягу, поднеся ее ко рту и жадно сделав несколько больших глотков, какого-то слабо алкогольного напитка. Едва Виктор отхлебнул из фляги как сразу пришло чувство, что навалившееся недомогание исчезло, наоборот, появилось желание двигаться, заняться физическим трудом от чего тот даже поддернул локтями, разминая спину.

— Во, свежак оживает, а то от Звонка кроме болтовни ничего не дождешься.

Закрывавший в это время, изнутри люк на крышу автомобиля, молодой мужчина возмутился.

— Хриплый, да я когда бы успел. Я его считай за шкирку во внутрь спустил, да сам пока залез.

И затем резко повернувшись к Виктору спросил.

— Слышь, интеллигент, тебя звать то как? Зуб даю что не крещеный.

Виктор даже растерялся от такого резкого перехода к его персоне, да еще в таком требовательном тоне.

— Извините, меня Виктор зовут.

Ответил неуверенно Виктор, ему под таким моральным давлением от незнакомых людей, стало неуютно. Он почувствовал себя беззащитным ребенком во взрослом окружении.

— Стало быть я прав, радуйся интеллигент сейчас окрещу тебя и в Улье появится новый житель. Вид у тебя надо сказать, так и тянет профессором обозвать, да только бороды у тебя нету, значит не тянешь на профессора.

Затем прищурившись, Звонок огласил свое решение.

— Быть тебе Академиком. Все, нету больше Витька, переродился, здорова Академик.

Виктор стушевался, нет, конечно приятно в свой адрес слышать высказывания что ты академик, только это нужно заслужить огромным трудом на поприще науки, а так, это звучит с подковыркой.

— Извините, я даже докторскую не защитил еще, немного не хватило времени, случилось это.

Виктор обвел рукой вокруг, указывая своим жестом на масштаб катастрофы. Звонок о услышанного даже в ладоши хлопнул.

— Не, ну ты слышал Хриплый, вот я в тему попал, чуйка.

Затем снова повернувшись к Виктору, добавил.

— Вот что человече, для тебя все в мире Улья ново, поэтому запоминай крепко. Если память коротка, то запиши, дешевле будет. Для всех, ты теперь Академик, крестный твой, Звонок из Мирного, а если по дурости свое старое имя где брякнешь, то можешь огрести по полной и возможно ногами в живот. Теперь повтори.

Чувствуя, что с ним не шутят и сказанное Звонком может притвориться в жизнь прямо сейчас, теперь уже Академик, произнес, выдавливая из себя слова.

— Я Академик, мой крестный Звонок из Мирного.

Звонок грустно улыбнулся, глядя на сидевшего у борта Академика.

— Ну может и выживешь, если повезет куда пристроиться.

Глава 2

Под мерное урчание грузовика, подпрыгивающего на неровностях и попавших под большие ребристые колеса не живых, с противным хрустом и чавканьем сминаемые ими, теперь уже Академик, пытался осознать случившееся с ним. Все свалившееся на него не поддавалось ни какому логическому и уж тем более научному объяснению. Еще вчера, все было обычно, жизнь шла своим чередом, со своими перспективами и сложностями с радостями и огорчениями, а сейчас все прошлое, кто-то взял и в едином движении пера зачеркнул в один миг, бросив в непонятное и пугающие настоящие. Из размышлений, Академика вырвал звонкий голос Звонка.

— Слушай сюда Академик, как твой крестный, буду просвещать тебя о местной жизни.

Сосредоточившись, Академик, внимательно глядя на Звонка, приготовился слушать о том куда его занесло, ибо просто так не живые по улицам не бегают, поедая живых. Значит необходимо хорошо изучать то место, где он теперь возможно будет жить.

— В общем, вникай Академик, это уже не земля, это мир Улья и сразу тебя перебью.

Осадил, пытающегося задать вопрос Академика Звонок.

— Назад ни как, здесь теперь будешь проживать. И без всяких быть может или в теории. Ясно?

Сглотнув подступивший ком к горлу от осознания неизбежного, Академик кивнул головой, подтверждая, что он все понял.

— Так вот, продолжу для тебя познавательную лекцию. Мир Улья, состоит из системы сот, кластеров по-простому, которые с разной периодичностью перезагружаются, обновляясь со всем содержимым на них. Существуют стабильные кластеры, стабы. На них располагаются местные поселения где проживают различные типы и типихи, которых кстати весьма мало, дефицит значит.

Хихикнул своему каламбуру Звонок, переглядываясь с Хриплым, внимательно разглядывающем через щель в борту грузовика обстановку вокруг.

— За доставку свежачек в стаб, полагается премия. Переварил, погнали дальше, только глаза по проще сделай. Так вот, помимо нас, этот мир населяют зараженные на которых ты любовался с крыши будки. Это были пустышки, самые безвредные местные зверьки. Далее, они много кушают мяска и лучше живого, подрастая до бегунов. Название само говорит за себя, шустрые как спортсмены в общем ты с ними на перегонки не бегай. Слушай Академик дальше, следом идут топтуны, далее лотерейщики. Теперь назову самых опасных, это кусачи, руберы и наконец, элита. Уяснил науку? Повтори.

Прокашлявшись, Академик как на экзаменах перечислил зараженных.

— Пустышки, бегуны, топтуны, лотерейщики, кусачи, руберы, элита. Все верно?

Звонок от удовольствия даже в ладоши хлопнул, затем повел плечом, поправляя висевший на нем автомат.

— Во, молодец, чувствуется что знание для тебя, сила. Слушай дальше. Главная валюта здесь это добыча из зараженных. Валишь зверька и потрошишь споровый мешок, который у него на затылке, там собираешь спораны. На это идут бегуны, топтуны, лотерейщики в последнем попадается горох, от этого и лотерея. Кусачи, руберы с элитой это добыча редкая и чаще они сами охотятся на имуных, то есть на нас. Запомнил?

— Спасибо, да.

— Молодец, слушай значит дальше. Из споранов готовят живчик. Тебе его Хриплый, хлебнуть давал, что бы значит от спорового голодания не загнулся. Поскольку теперь без него тебе не выжить, как наркоману без дозы, чувствовал, как тебя колбасило пока не хапнул глоток. В общем на пол-литра водки, коньяка, виски идет приблизительно десяток споранов. Этот настой, обязательно процеживаешь через ткань, удаляя осадок из светлых хлопьев, он ядовит, потом по своему усмотрению, разводишь получившийся напиток, добавляя чего-нибудь для вкуса, кому какой нравится. Запомнил?

Академик утвердительно кивнул головой. На что Звонок недоуменно спросил.

— Так ты что, и возмущаться не будешь чем тебя напоили? И даже истерику не закатишь?

Академик, пожав плечами, прокомментировал вопрос.

— Это биологически активные вещества, извлеченные из зараженных и растворенные в алкоголе. Извините, кровь маралов мы же употребляем как добавку или гематоген, что не так с вашими споранами из не живых, извините зараженных?

Теперь уже все, находящиеся внутри грузовика мужчины, повернувшись с недоумением пялились на Академика, от чего тот засмущавшись покраснел.

— Не, ну ты Хриплый слышал это? Да я вообще фигею. Свежак зажигает не по-детски, как там, биодобавка, припухни моя головушка.

Академик почувствовал себя в крайней степени смущенно, абсолютно не понимая своих спасителей. Прервал этот познавательный урок, шипящий голос по рации, из кабины грузовика.

— К бою. Справа выбейте лотерейщика и троих топтунов, остальных продавим.

С мужчин вмиг слетело шутливое настроение. Вскочив со своих мест, они повысовывали свое оружие в бортовые бойницы, приступив к исполнению команды по радиостанции. Академик, осознавая что ничем не может помочь, просто наблюдал за происходящим. Хриплый, начал стрельбу первым, короткими очередями он стрелял по ему виденной цели. К грохоту стрельбы автомата Хриплого, присоединились остальные, короткими очередями выбивая приближающихся зараженных к грузовику. Очень быстро после начала стрельбы, в крытом кузове все затянуло пороховой гарью, противно проедающей глаза и раздирающей горло до непрекращающегося кашля. Гильзы разлетались по помещению раскатываясь по полу, одна угодила Академику за шиворот, прижигая спину. От чего ошалевший мужчина, вскочил пытаясь вытряхнуть горячую гильзу. Но вместо этого, от тряски больно ударился о металлический борт грузовика. Из этого неясного состояния своей никчемности в момент опасности, его вывела внезапно наступившая тишина. Грузовик резко остановился и по рации, оглушительно громко, как показалось Академику, прозвучала команда.

— Звонок, Хриплый на выход, собрать добро. Грызун в дозор.

Звонок, панибратски хлопнул по плечу застывшего в нелепой позе Академика.

— Пошли крестник, покажу как нужно зараженный потрошить да добро наживать. Бегом давай, пока кто серьезный не подтянулся на наш праздник жизни.

Академик, как есть босиком припустил за Звонком наружу из железного кузова грузовика. Подбежав к первому лежащему зараженному, крестный начал комментировать свои действия, объясняя что к чему.

— Смотри сюда, Академик. Вот на затылке споровый мешок.

И указал ножом на нарост, напоминающий разломленную головку чеснока на двое, на затылке убитого зараженного.

— Вгоняем нож меж долек, аккуратно ведем в верх, вскрывая споровый мешок.

Пояснял свои действия Звонок, при этом незаметно поглядывая на внимательно следящего за ним Академика.

— Выворачиваем содержимое, ага, вот есть два спорана. Давай бегом, дальше ты смотри внимательно и запоминай, времени в обрез, некогда тебя учить.

Закончив сбор трофеев, бегом вернулись в грузовик где их уже ждал Хриплый, который помог запыхавшемуся Академику забраться во внутрь, подав руку. Едва только зарычав мотором, автомобиль тронулся, Звонок, перебирая собранные трофеи, поделился своим удивлением с Хриплым и Грызуном.

— Не, я не понял свежака, слышь народ, он даже не пикнул когда я ему показывал как спораны достаются.

На что Академик, засмущавшись и покраснев спросил своего крестного.

— Извините Звонок, я что-то не так сделал?

Звонок вместо ответа только закатил глаза. Вместо него заговорил молчавший до этого Грызун.

— Академик, а ты часом в своей академии людей на опыты не резал?

От такого вопроса Академик оторопел, тем более, после него, трое мужчин как по команде направили свое оружие в его сторону. Держа одной рукой автомат, направленный на Академика, Звонок почесал затылок. Решив для себя что скрывать ему точно нечего, разве только скандалы, закатываемые Ириной никого здесь не должны касаться.

— Извините, но это не мой профиль как вам доступнее объяснить, я агроном.

Грызун после такого ответа еще больше напрягся, с ожесточением сверля взглядом Академика.

— Агроном говоришь, сельское хозяйство понимал значит. Ты мне сучонок лапшу на уши не вешай, я свежаков насмотрелся, не первый год в Улье живу. Тут по первой бывалые спецназеры бледнеют, рыгая до желчи. А ты даже не удивлен, все у тебя ровненько, ты даже от трупов не морщишься.

Академик, осознав, что придется делиться своими личными, жизненными воспоминаниями, стыдливо опустил глаза в пол грузовика, но деваться ему некуда если не рассказать, то его открыв кузов грузовика, выпихнут наружу, выстрелив в вдогонку.

— Я, когда на Ирине Владимировне женился, денег очень не хватало. Мне она казалась таким чистым и непорочным существом, что хотелось засыпать ее подарками. Как она при распаковке коробок хлопала в ладоши, и довольно смеялась. Извините, отвлекся от сути вопроса. Я не умею ничего делать востребованного, на продажу, можно так сказать. Так вот, я и пошел подрабатывать в городской морг на труповозку. За пять лет работы там в меня похоже въелась безразличность к трупам. Наверное, это и есть причина моего спокойного отношения к сбору трофеев с убитых вами зараженных.

После ответа Академика, никто и не подумал отворачивать от него оружие в сторону. Грызун, кивнув головой Академику, показал, что бы тот пересел на другую лавку, подальше от них.

— Вот что Академик, там сиди. Часа через два, если Улей даст, доберемся до Мирного там с ментатом калякай да устраивайся на жизнь если с тобой все нормально. Нет у меня доверия к тебе, мутный ты тип.

И уже добавил Звонку.

— Ты вот что Звонок, ему десяток споранов отдай с добычи. Он ботинки себе в стабе купит, да и от нас не пустой уйдет. Улей нам это зачтет.

И снова понизив голос до угрозы, добавил для Академика.

— Ты паря там так и сиди подальше. Тебе живее, а нам спокойней.

Грузовик продолжал мерно рычать мощным двигателем, взбираясь на взгорки. Под этот мерно рычащий звук, Академик, недоумевая задумался. Не понятные какие-то люди, с заложенным стандартным стереотипом мышления, почему увидев труп, человек должен исторгать содержимое своего желудка наружу. Его всегда после работы в морге тянуло на еду, да не просто еду, ему хотелось нажраться от пуза. Внезапное подозрение в непонятных деяниях и стволы автоматов пугающе смотрят на тебя, расширяясь черными провалами. Пока отвечал на вопрос, от волнения вспотел, капли пота до сих пор стекают по спине, неприятными, стылыми дорожками. Хорошо что не выгнали из грузовика, ему точно не выжить в этом новом мире. А неожиданно пришедшая мысль, заставила Академика улыбнуться, во всю широту рта, голливудской улыбкой. Чем он еще больше за нервировал своих спасителей. Думалось Академику: сбылась мечта идиота, убежал от жены, здравствуй вольная волюшка.

Наконец-то прибыли к стабу Мирный. Грузовик обиженно урча, запетлял между бетонными блоками, на въезде в КПП поселения, обнесенное по периметру бетонным забором с колючей проволокой, идущей поверх него, как в концлагере в фильмах по фашистов, подумалось вылезающему из грузовика Академику. Рейдеры остановились на блок посту стаба, для досмотра и передачи своего пассажира местной власти. Подошедший коренастый мужчина в камуфляже, с автоматом на перевес, поздоровался с прибывшими за руку. Косясь, на сиротливо стоящего босыми ногами, на бетонном блоке Академика.

— Как смотались, Бизон?

— Нормально. Даже вон, свежака зацепили.

Указал на него вылезший из кабины и до селя не виденный Академиком мужчина. Который судя по всему, был у прибывших за главного. И следом добавил для спрашивающего.

— Только Рябой, его сперва к ментату надо, Грызун говорит, мутный он какой-то.

Мужчина указал на Академика рукой, повернув большой палец в низ. Выскочившие из бетонного укрытия двое бойцов, не церемонясь сбили с ног Академика, завернув тому руки за спину и больно стянув пластиковыми наручниками. От боли и обиды у скрученного внезапно Академика, выступили слезы и он заголосил отчаянно.

— Это произвол, я буду жаловаться. Я такой шум подниму что вам мало не покажется. Вы будите отвечать за свои противоправные действия.

Все стоявшие на блок посту мужчины замерли, оторопело смотря на угрожающего им Академика. На их лицах было полное недоумение, увидевших что-то запретное и не поддающиеся объяснению. Наконец, один из мужчин придя в себя, просто и без затей, ударил Академика кулаком в живот. Резкая боль, ветвистой молнией разлетелась по всему телу, скрутив в калачик пострадавшего от удара в печень свежака.

— Тащите этого шутника к ментату. И смотри, Выстрел, не переусердствуй с воспитанием чудика, откинет копыта сам потащишь на нейтралку закапывать, единолично.

Сделав вид что смутился, Выстрел подхватил под мышки скрюченного Академика, с возмущением выдав в свое оправдание.

— Рябой, я вроде не сильно, просто для ума, а он сложился тузиком.

Перетащив еле переставляющего ноги Академика, через бетонный блок на земле, Выстрел повел мужчину к отдельно стоящему помещению за блок постом. Подойдя к которому, вежливо постучал в дверь, окрикнув.

— Полиграф, к тебе клиент от Рябого.

За дверью раздалась возня и недовольное шушуканье, мужского и женского голосов. Затем спустя какое-то время, дверь, щелкнув замком отворилась. На пороге показался мужчина, с сединой на висках, поправляющий мешковато сидевшей на нем камуфляж. Окинув внимательным взглядом пришедших, особо задержав его на Академике, произнес.

— Прошу во внутрь, голубчики. И не забывайте вытирать обувь, не то Эльфийка вам это припомнит.

Затем, вопросительно оглядев босые ноги Академика, добавил.

— Вас голубчик, моя просьба не касается.

Академика затащив в помещение, как есть в наручниках, усадили на массивный, деревянный стул, дополнительно привязав к нему за пояс, шею и ноги. От осознания своей беспомощности и беззащитности, перед происходящим, у Академика все внутри заледенело. Чувство попадания в средневековую инквизицию, накрыло с головой, заставляя разум метаться в поисках выхода из сложившейся ситуации. Обошедший сзади ментат, положил ладони на голову привязанному к стулу Академику.

— Ну-с, голубчик, приступим и прекратите нервничать, для вас уже все произошло. Я вам буду задавать вопросы, а вы, согласно своей ассоциации, отвечайте на них. Земля?

— Вертится.

— Хорошо, продолжаем. Мир?

— Новый.

— Внешник?

— За оградой.

— Мур?

— Кошка.

— Плата?

— Деньги.

Так задавая вопросы и выслушивая ответы, ментат, держа руки на затылке, опрашивал Академика минут пятнадцать. Затем, выдохнув позвал.

— Эльфиечка, солнышко наше ненаглядное, посмотри свежака у меня к нему все.

Из отгороженной комнаты, вышла дородная женщина, с, наверное, шестым размером двойного достоинства и неприязненно осмотрела привязанного к стулу Академика. От услышанного имени женщины, в мыслях привязанного пронеслось: какая это эльфийка это Зина из магазина. Сразу после этого, ментат убрав руки с затылка Академика, наклонившись к тому, шепотом произнес.

— Вы, голубчик, в слух такое не додумайтесь озвучить не то станете самым несчастным поселенцем в стабе. Уж поверьте мне на слово, голубчик.

Подошедшая женщина, также зайдя за спину Академика, положила ему руки на затылок, затем постояв какое-то время, резюмировала.

— Полиграф, дай ему живчика хлебнуть, а то совсем никчемный, не могу ни за что зацепиться.

Голос у женщины оказался глубокий, грудной. Полиграф ничуть не чураясь, налил из фляги на своем поясе в стакан на столе, мутной жидкости и подойдя к Академику, аккуратно споил тому содержимое. После чего, знахарка по новой приступила к изучению способностей мужчины. Постояв с пяток минут, держа свои ладони на затылке Академика, женщина констатировала.

— Развяжите бедолагу, ему к Хохлу, ничего ценного, одна мишура. Он, видите ли чувствует, что зараженный хочет кушать.

Выстрел, все время присутствующий здесь при проверке, подойдя из угла, не спеша отвязал Академика от стула, после чего перерезал стягивающие руки за спину пластиковые наручники ножом, произнеся с сочувствием.

— Пошли к Хохлу, может ему на что сгодишься.

Глава 3

Выстрел вел босого Академика по улицам стаба, с любопытством ребенка разглядывающего все вокруг. Для Академика, окружающее было ново и ему хотелось как можно больше разузнать о этом месте. Единственное что отвлекало мужчину от познания окружающего, так это босые ноги, стопы неприятно напоминали холодом и врезающимися мелкими камнями своему владельцу о своей наготе, заставляя того морщиться. Ровная улица, мощеная булыжником, вдоль нее двух и трехэтажные дома с небольшими заборчиками, высотой около метра, которые служат скорее декоративным обозначением принадлежащей площади к строению, чем отгораживают, укрывая от окружающих. Изредка, шагая на встречу по брусчатке, попадались люди, одетые в различный камуфляж, спешащие по своим делам, мазнув взглядом по бредущему Академику они сразу теряли интерес к явному свежаку, двигающемуся в сопровождении в промышленную зону стаба.

— Ты не особо головой верти, здесь ничего интересного. Вот на соседней улице, там да, там и оружейные лавки на любой вкус и два борделя, девочки в них работают закачаешься, одно слово, мечта. Но все дорого, ценники мля кусаются, поэтому по большей части до зарплаты или удачной вылазки можно просто посмотреть, не трогая руками.

Не спеша, комментировал окружающие Выстрел.

— На девок вообще цену задрали, меньше чем за горошину и не сторговаться ни с какой, хоть резиновую себе заводи так народ не поймет.

Пожаловался Выстрел, своему сопровождаемому.

— Но, в целом тебе повезло, что в Мирный попал. Здесь крепкий порядок, некоторым это не по нраву, но если ты не хитрожопый хмырь, то все у тебя нормально будет. Это самый крупный стаб в регионе у нас население около десяти тысяч, в общем сила. Все, пришли, тебе вон туда.

Указал провожатый на дверь, в сером, промышленном ангаре, располагавшемся в самом конце улицы.

— Хохла там спросишь, он тебя определит на жительство. Ладно, бывай Академик.

Сказал уходя Выстрел, оставляя Академика одного. Перед ангаром на площади, стояла пара больших грузовиков, подобных тому на котором сюда привезли Академика, Звонок с сотоварищами. Возле них возились какие-то люди, явно производя мелкий ремонт при этом беззлобно переругиваясь меж собой. На проходящего мимо босого Академика, каждый посчитал своим долгом бросить недовольный взгляд, один мужчина даже из-под автомобиля вылез для этого. Зябко передернув плечами, Академик, опустив взгляд в пол, постарался шлепая босыми ногами, побыстрей миновать разглядывающих его недобро мужчин. Войдя в указанную ему Выстрелом дверь, он оказался в небольшой комнате, заставленной и заваленной различными вещами, многие из которых были просто брошены прямо на пол. Напротив входной двери, за столом, сидел мужчина, одетый как и все в округе в камуфляж и уточнять кто он совсем не было нужды. Здоровый чуб на гладко выбритой голове все говорил за себя. Рассмотрев внимательно, вошедшего Академика, мужчина заговорил.

— Эко, якого гарного хлопца босоногого, уце нам Улей принес.

— Здравствуйте, я Академик.

Представился вошедший в помещение свежак.

— Меня сегодня только привезли сюда. Я совсем недавно в этот мир попал.

Пояснил Академик, свой откровенно смешной вид.

— Так ты хлопчик так и бегал с босыми ноженьками по Улью?

Засмущавшись, Академик добавил.

— Неожиданно все получилось, вот и не успел обуться.

— Ну тады ладно, с кем не бывает. Ты мне дитятко уцэ вот за шо лучше поясни, шо ты делать умеешь? Може уцэ ты ценный хлопчик, ну там електрик рукастый или шо лучше, шофер дальнобойщик али на худой конец, слесарь умелец.

Краска смущения, залившая лицо Академика, ясно показывала спрашивающему, что ничего из перечисленного, стоящий напротив босой и оборванный мужчина делать не умеет.

— Ну тады хлопчик, у тебя уцэ два ходу. Первой, ты аккуратно закрываешь уцэ ету дверь, с той стороны, и я за тебя больше ничего не бачу. Второй, это уцэ идешь в команду грузчиков. Тады я тебе ласково объясняю, уцэ как шо тут живется.

Понимая, что грузчик это для него единственный вариант на выживание в мире улья, Академик вздохнув произнес.

— Согласен на работу грузчика. У вас как по договору принимают или контракт составляется?

Хохол от услышанного замер на мгновение, затем стряхнув оцепенение, небрежно поправил свой чуб на бритой голове.

— Складно хлопчик лопочешь, видать не зря тябе уцэ Академиком покликали. В общем у нас уцэ просто, по-домашнему, як у батьки, работаешь в рейде на погрузке или уцэ в стабе, получаешь в оплату спораны, десять споранов за погрузку, уцэ вси просто. Живешь в общежитии при ангаре, питаешься уцэ в местной столовой три раза в динь. Но после рейдов, хлопчики не голодные особо, уцэ дитятки себе хавчика да добра разного запасут. Як скажешь хлопчик?

— Согласен.

Ответил Академик, осознавая, что могло быть и хуже.

— Ну вот уцэ и молодец, дитятко. Дай на тебе побачу, який у тебе хлопчик размерчик, ага, вот все, бачу.

Выйдя из-за своего стола, Хохол принялся перебирать наваленные по разным углам вещи.

— Во уцэ, держи хлопчик обновку. Пусть не пустомелят про Хохла, уцэ последние забрал. Пока пофорси в этом а там на рейдах себе уцэ по гарней подберешь.

Хохол протянул Академику камуфляж с тельняжкой и берцы с длинными портянками, спросив при этом.

— Ты дитятко, моточки то уцэ надевать умеешь?

Академик, демонстративно отряхнул грязные ноги ладонью и расправив портянку, ловко намотал ее на свою стопу. С облегчением подумав, что хоть на что-то сгодилась военная кафедра. Хохол, одобрительно посмотрев на действия свежака добавил.

— Вот уцэ и молодец, хлопчик. На табе дитятко жетончик, на шею повись, шобы значит уцэ вси бачали, что ты не залетный який поганец, а местный дитятко.

Полученный от Хохла жетон на манер солдатских на цепочке, имел из надписей только номер, его гласил, 247. Академик, надев на шею жетон почувствовал себя принятым на работу, возникло чувство что подписал договор.

— Вот уцэ и ладненько, ступай Академик, с торца ангара пристроено общежитие там твоя комната, уцэ под нумером 5. Подрубай в столовке, скажешь Гангрене что уцэ я табе дитятку прислав, пусть покормит, поспишь у себя в комнате, а уцэ завтра уже и в рейд с хлопчиками поедешь.

Выйдя от Хохла, Академик перебросив выданный ему камуфляж через руку, пошел к указанному торцу ангара с противоположной стороны. Там оказалась пристройка в два этажа. На первом размещалась столовая, а на втором жилой блок с комнатами. Возле входа располагалась курилка с лавочками, составленными буквой п, на которых вальяжно разместившись курили двое мужчин, явно криминального вида. Один из которых, завидя приближающегося Академика, окинув того пристальным, изучающим взглядом, произнес демонстративно сплевывая через зубы.

— О, свежачек пожаловал. Ты откель дядя, такой красивый нарисовался до нашей хаты?

Остановившись возле куривших мужчин, растерянный Академик, показал висевшей у него на шее жетон выданный Хохлом, прокомментировав.

— Я к вам в коллектив на работу устроился.

— На работу, это ты в тему базаришь, а зовут то тебя дядя, как?

— Академиком.

Спрашивающий молодой мужчина от услышанного аж поперхнулся дымом папиросы.

— Не, ну ты смотри Хмурый, это куда катимся в светлое будущие. Теперь у нас академики хабар грузить будут, я в полном откате. Вот Улей в натуре, юморит не по-детски.

Его монолог прервал сиплый голос второго мужчины, курившего с ним.

— Чахлый, заглохни.

Молодой мужчина, щелбаном, на показ, запустив окурок в мусорницу, обиженно произнес.

— Так чо заглохни я это так, для знакомства побазарил.

Хмурый, с прищуром осмотрев стоящего перед ними Академика, спросил.

— Давно попал?

— Извините, я только сегодня сюда если так можно выразиться переместился. Поэтому ничего и не знаю о местных устоях.

Ответил Академик, пожимая плечами для того что бы скрыть свой страх от общения с такими явно уголовными лицами. Вопреки ожиданиям, Хмурый, кивнул головой на входную дверь в здание.

— Ты иди Академик, обживайся в хате. Потом побазарим что ты за бродяга.

С облегчением, незаметно выдохнув, Академик проследовал в указанную дверь в здании. Вот ведь устроился на работу, тут похоже весь контингент такой, страшновато с ними проживать, но деваться все одно некуда. Ясно что это самая низкооплачиваемая работа в стабе, от того и работники такие другие очевидно не соглашаются. А ему деваться не куда, придется приспосабливаться к местным реалиям, другого выхода все одно нет. Пока размышлял о своей непростой судьбе, дошел до столовой. Типовая железная раздача, со столами на четырех человек в большом зале, вот и вся столовая. Переступив порог, Академик вдохнул аромат жареного мяса, почувствовав, как его нутро заголосило, урча в приступе голода, заставив своего владельца опустить взгляд на свой живот. Навстречу, вышел здоровущий мужчина, от взгляда на которого Академику захотелось вывернуть карманы. Посмотрев сверху на Академика, это горилоподобное существо, рявкнуло.

— Что хотел?

— Извините, мне сказали что у вас можно поесть.

Больше ничего вымолвить, у Академика не получилось, он под взглядом с верху готов был на цыпочках покинуть помещение, несмотря на голод. Гангрена, внимательно осмотрев с высока мнущегося мужчину, заострив свое внимание на урчание в животе Академика, спросил.

— Как окрестили?

— Академиком, крестил Звонок из Мирного.

Выпалил мнущийся возле раздачи Академик.

Довольно хмыкнув, Гангрена наложил полную тарелку варенных макарон и сверху придавил их жаренным куском мяса. Протянув все это Академику с заботливым комментарием.

— Рубай, небось голодный как собачонок.

— Спасибо большое, есть сильно охота как попал сюда ничего поесть не удавалось.

Присев аккуратно за столовый стол, на стул с черными, железными ножками, Академик буквально набросился на еду, чувствуя себя неуютно, под внимательным взглядом Гангрены из-за стойки раздачи. Затем удивленно уставился в опустевшую тарелку, неожиданно опустошенную им с неимоверной скоростью.

— Спасибо Гангрена, мясо очень вкусно приготовлено, прожарено, но не пересушено и приправа такая пикантная.

Поблагодарил Академик, вставая из-за стола и выискивая взглядом куда убрать использованную посуду. Стоящий за раздачей Гангрена, после услышанного выпучив глаза нервно сглатывал подступивший ком к горлу. Затем, смущенно поведя плечом проголосил.

— Так старался и приправу сам подбирал, а то все эти “маги” да другую химию норовят насыпать. Ты Академик, может не наелся так я добавки сделаю?

Прислушавшись к себе, Академик удивленно констатировал, что от добавки он не откажется.

— Спасибо, не откажусь.

Гангрена, довольно потер свои огромные ладони, суетясь за раздачей.

— Держи добавку.

Пророкотал он, протягивая снова полную тарелку макарон со здоровенным куском жареного мяса. Довольно глядя на уплетающего его готовку Академика, Гангрена спросил.

— Академик, а ты часом свое прошлое не помнишь? Че да как, жилось тебе там, в смысле на воле? Ну, в своем мире.

Академик немного растерялся от такого необычного вопроса, начав перебирать в уме, события, предшествующие своему переносу в мир Улья. Все отлично помнилось, и работа, и семья, и скандалы в ней. Посмотрев на Гангрену, Академик ответил.

— Извините, я вроде ничего не забыл из прошлого. Что-то не так в этом?

Гангрена, несмотря на свои габариты ловко переместился из-за раздачи к Академику за стол. Расположившись на стуле, напротив недоумевающего мужчины.

— Тут, Академик мало кто помнит себя там, на воле, ну в смысле ты понял, короче. Погодь, посиди пока, я сейчас.

Снова всей своей не малой фигурой, Гангрена рванул из-за стола в подсобку за раздачей, из которой раздались громкие хлопки створок шкафов. Вернувшись, довольный Гангрена, присев снова напротив Академика, водрузил на стол литровую бутылку виски, стаканы и несколько консервных банок за одно комментируя свои устремления.

— Ты вот что, Академик, торопиться все одно некуда, давай посидим задушевно, пойла америкоского попьем, а ты мне про там, как живется расскажешь. Что вспомнишь то и базарь хоть про то как батя тебя ремнем охаживал или еще что. В общем давай за знакомство и это, говори, что вспомнишь. Прошлое здесь сильный дефицит значит, почти у всех как картинки черно белые, а душа просит размалеванных, цветных.

Ничего не понимая, Академик принял из здоровущей лапы Гангрены рюмку с виски, и невольно подражая ему выпил ее залпом, не чокаясь. В голове пронесся невольный вопрос: о чем рассказывать? Но вопреки своим недоумениям, приняв на грудь, Академик начал рассказывать про свою студенческую бытность, припоминая из той забавные истории, друзей однокашников, подружек, посиделки в общежитии. Так незаметно увлекшись воспоминаниями, Академик проговорил до позднего вечера, попивая подаваемый виски Гангреной. После чего окончательно захмелев, попытался пристроиться спать за столом, положив голову на руки. Спохватившийся Гангрена, встав из-за стола подхватив под мышки пьяного Академика, практически унеся того в его комнату под номером 5. Заботливо уложив на свободную кровать у окна, Гангрена, повернувшись к лежавшим на своих кроватях Хмурому и Чахлому, произнес.

— Вот че братва, Академик мне к душе пришелся так что приглядите за ним, чтоб значит не пропал где, если че.

Затем принюхавшись, пророкотал своим басом.

— Я не ясно говорил, в хате не курить. Или мне для кого-то повторить надо?

Засуетившийся под одеялом Чахлый, понизив голос начал оправдываться.

— Так ты че Гангрена в натуре, это с курилки несет сюда, вон форточка настежь. А мы ни, ни в хате. Точно я говорю, Хмурый?

На что, с соседней кровати раздалось неспешное.

— Верно Чахлый базарит, с курилки залетело.

Гангрена недовольно поморщился, почесав своей волосатой ручищей грудь, пророкотав.

— Ну коли с улицы, то ладно, спите, завтра сказали супермаркет грузонется к обеду.

И плавно развернувшись, несмотря на свои габариты, Гангрена вышел из комнаты, пригнувшись в дверном проеме. Едва за Гангреной закрылась дверь, Чахлый высказался полушепотом.

— Не, я не понял, фраерок только грузонулся и уже в натуре в чести у пахана. А тут пашешь как вол в колхозе, вся жопа в мыле и ни тебе побухать вместе, ни покурить спокойно. Че за несправедливость творится.

Хмурый хмыкнув, перебил возмущающегося Чахлого.

— Чахлый, ты тарахтишь на предъяву Гангрене?

Чахлый от услышанного даже подскочил на кровати.

— Ты че Хмурый, я такова не базарил.

На что Хмурый, улыбнувшись кивнул на мирно посапывающего Академика, явно показывая на возможность того притворяться и запомнить сказанное Чахлым.

— Ты лучше вот че думай. На этом магазине продавщиц полно, как вспомню прошлый раз так одеяло на потолок со шляпы шкерится. Тебе братуха, задача завтра сходу прикрыть в подсобке несколько сучек, пока не слиняли вместе со своими дырками. Там сорок минут на погрузку Полковник дает, так что сходни сразу тоже устанавливай.

Чахлый почесав затылок, резюмировал.

— В прошлый нормально прокатило, все успели, в натуре никого не обделили. Я знаю где доски заныканы, так что все будет на мази. Во ништяк подвалил, давно не фартило.

Сказал довольный Чахлый, укладываясь с мечтательной улыбкой под одеяло.

Глава 4

Проснувшись утром и сев на край кровати, Академик недоумевая крутил головой вокруг, силясь вспомнить как оказался в этой комнате. Чем не мало забавлял смотрящего на него Чахлого.

— Не, ну ты Академик в натуре, итялягент, а бухаешь хлеще прожженного бродяги. Вставай давай, сейчас на завтрак Люди пойдут, а потом уже эта, серость нашенская.

И протянул поднимающемуся Академику, литровую пластиковую флягу, упакованную в тряпочный чехол.

— Вот, возьми, подгон от Людей с живчиком не то скрутит тебя, а мы потом рекорды давай на погрузке, как Стакановци, без твоего ценного участия. Все, хлебай живчик и почесали, в натуре время уже.

Открутив непослушными, трясущимися с похмелья руками пластиковую пробку, Академик, сделал несколько больших глотков содержимого фляги. Поглощенный настой, целительным бальзамом растекался по организму, унося признаки дикого похмелья.

— Спасибо вам Чахлый. Как открыл глаза, думал все, помру с похмелья я раньше не употреблял в таких количествах алкоголь. Да еще по новой пришлось осознавать все случившееся со мной.

Засмущавшийся от похвалы Чахлый, указал на дверь комнаты.

— Да ладно, чего там, пошли на завтрак.

Второпях, переодевшись в подаренный Хохлом камуфляж, Академик спешно припустил за Чахлым по коридору в столовую на первом этаже. Войдя в которую, увидел стоящего на раздаче Гангрену, который завидев Академика указал ему на пустующий столик возле окна. Подметивший это Чахлый, только и прошептал едва слышно себе под нос.

— Ну ни фига себе, фраерок поднялся.

Сев за указанный стол, Академик осмотрел присутствующих в столовой. Все завтракавшие сейчас явно из уголовного мира. Вольготно рассевшись за столами, показывая всем свою независимость и наглость, неспешно поедающие свои порции и еще, перед каждым стоял стограммовый стаканчик явно со спиртным. Отвлек от дальнейшего разглядывания присутствующего народа, Гангрена, поставивший на стол перед Академиком здоровущую тарелку с пельменями в бульоне, и стакан, наполовину наполненный вчерашним виски. Присев сам за стол, улыбнувшись своей звероподобной улыбкой, Гангрена пророкотал.

— Ты рубай Академик, это самое то с похмелья, и поправить здоровье не стесняйся.

Смутившийся такой заботе со стороны Гангрены, Академик тушуясь поблагодарил.

— Спасибо большое. Я право слово неловко себя чувствую с вашей заботой.

— Да чего там, не в долг. Ты лучше еще чего потом, расскажешь про то как на воле живется, ну ты понял меня где. А то я ни помню ничего, а только знаю. Знаю, что у хозяина гостил, знаю за что, много чего знаю, а вот так как жилось не могу вспомнить, туман в башке как при попадании сюда, кисляк который.

— Извините Гангрена, я никакого тумана не помню, я его очевидно проспал. У меня случились семейные неприятности, и в общем я сильно злоупотребил алкоголем, с соседом. Проснулся от того что сосед меня пытается съесть.

Гангрена поскреб своей волосатой ручищей район груди, резюмировав.

— Воно оно как получилось, может от того и помнишь все, не даром говорят, бухло оно от всех болезней, акромя сифилиса. Ты налегай на пельмешки, я в бульон свою фирменную приправу добавил.

Попробовав пельмени с наваристым бульоном, сдобренные фирменной приправой, одобрительно причмокнув, Академик произнес.

— Гангрена, вы в прошлом наверное шеф поваром в большом ресторане были. Я такого еще не пробовал, главное остро, но горло не перехватывает и чувствуется добавленный в приправу орех.

Здоровущий Гангрена, просиял после услышанного, заулыбавшись от всей своей гарилоподобной души. Снова поскребя район груди, он резюмировал.

— Не Академик, я другим промышлял на свободе, ну ты понял где, это я тоже знаю, нутром своим. Вот что, держи букварик для вновь заехавших в хату, значит. Почитаешь пока на кластер добираетесь может и почерпнешь для себя чего нужного.

После завтрака, Академика распределили в погрузочную команду номер три, вместе со знакомыми уже Хмурым и Чахлым, плюс еще пятеро мужчин бичьеватого вида, дышащих перегаром на всю округу и явно не имеющих возможности подлечиться. Мужички сильно отличались от знакомых Академику, Чахлого и Хмурого они вели себя угловато и не вызывающе, опуская взгляд в низ при встрече, в отличие его знакомых, выставляющих на показ свое хамоватое поведение. При посадке в указанный грузовик монструозного типа, знакомцы Академика заняли отдельные, удобные места, указав и ему размещаться рядом, с комфортом по местным реалиям.

— Садись Академик с Людьми, путь не близкий.

Указал ему на место рядом с собой, Хмурый.

— Спасибо.

Поблагодарил Академик Хмурого, под недоумевающие взгляды окружающих. На что Хмурый, подняв голову, ледяным взором посмотрев на сидевших в кучке на подстеленных тряпках мужчин бичьеватого вида, произнес, процеживая слова.

— Академик у нас интеллигентный Человек, если для кого-то не ясно.

Особо при этом выделив слово, человек. На что мужчины закивали головами, всячески выражая свое одобрение и бормоча.

— Так ясно, Человека завсегда видать.

Ничего ни понимая в происходящем, Академик, расположившись на указанном сиденье в кузове грузовика, через щели в обшивке борта разглядывал проплывающие картины утреннего стаба, под мерное рычание неспешно едущего грузовика в колонне на выезд через КПП. Идущие по своим делам люди, одетые как один в различный камуфляж, вывески магазинов в основном оружейные, но попался и продуктовый. А вот и сотовая вышка с антеннами, поразившая Академика своим наличием здесь. Миновав грузовое КПП стаба, выехали на грунтовку, мерно завывая двигателями здоровущих грузовиков на подъемах. Вспомнив про подаренный Гангреной букварь, Академик, достав книжку, принялся ее изучать. Книга оказалась на удивление грамотно составленной и познавательной, особенно для таких как он новичков. В ней все разделялось по категориям и сопровождалось цветными фотографиями. Прочитав про ранее рассказанное Звонком, Академик переключился на добычу из зараженных. Бегуны, топтуны и лотерейщики, это категория зараженных для добычи споранов, следующая категория — это лотерейщики, кусачи, руберы для добычи гороха, и наконец самая ценная добыча — это жемчуг из руберов и элиты. Сам жемчуг делился на две категории это черный и красный, разделяясь на под категории по своему размеру на малые жемчужины и большие. Поразило Академика наличие у иммунных различных умений, сродни сказочным магам. Вот только в методичке сразу указывался приблизительный процент полезности, приобретенных умений от Улья. В целом получалось, что полезными умениями обладало приблизительно три процента попавших в мир Улья иммунных. Не густо, констатировал про себя Академик, понявший теперь действия знахарки Эльфийки по отношении к нему при появлении в Мирном. Руководство стаба, сразу проверяло свежаков на наличие полезных умений и прибирало к своим рукам нужных индивидов, заключая контракты на службу в стабе при этом оговаривался срок службы и степень развития иммунного в своем умении, за счет стаба. Неплохо конечно, но увы и ах, умение Академика вызвало только смех со стороны знахарки, он чувствует что зараженный голоден, согласен, полная никчемность. Далее в методичке рассказывалось, о внешних взаимоотношениях между существующими группировками в Улье и о присутствии иномирян, называемых внешниками, на службе у которых состояли группировки муров. Стала понятна проверка ментатом и его глупые вопросы как тогда показалось Академику. Отвлек его от изучения красочной методички, треск сминаемых автомобилей и завывание сигнализаций на стоянке перед супермаркетом, а также пророкотавший вслед за этим голос, усиленный мегафоном.

— Внимание, это террористическая атака всем покинуть территорию супермаркета. Не согласных мы будем уничтожать на месте.

Выглянув в прорезь в борту грузовика, Академик увидел бегущих в панике людей от огромного магазина. Обогнавший их БТР протаранил гофрированную стенку строения, затем еще, но в другом месте. В эти пробоины в стенах, разворачиваясь задом по командам появившихся невесть откуда регулировщиков, сдавали грузовики в которых сидели команды грузчиков. Едва их грузовик въехал в такую пробоину, Хмурый вскочив на ноги скомандовал.

— На выход бродяги. Чахлый ты трапы организуй. Ты Академик, принимай груз у бродяг и культурно складывай его в самый конец кузова.

В подтверждении слов Хмурого, у него заработала переносная рация в кармане, оглашая пространство трескучим голосом.

— Приступить к погрузке, на все сорок минут. Сейчас одиннадцать тридцать, время пошло.

После этого, все пришло в суматошное движение. Чахлый установил на вход в кузов сходни, по которым забегавшие с мешками и коробками грузчики, предавали их Академику с Хмурым. В таком бешеном темпе, огромный кузов грузовика заполнялся буквально на глазах, только спина у взмокшего Академика начала завывать от такой непривычной перегрузки. Вот и заполнен кузов автомобиля, а время прошло только двадцать пять минут, они что, рекорды ставят, подумалось Академику, тупо бредущему за Хмурым с Чахлым, которые переговаривались меж собой.

— Где они?

Спросил Хмурый, у почто бежавшего Чахлого.

— Да нормально все, в подсобке закрыл, надежно, все ништяк.

Подбежав к двери, ведущей в подсобку, мужчины в спешке открыли ее заскочив во внутрь.

В подсобке находилось три женщины, дико напуганные и забившиеся в угол при появлении странной компании. Хмурый, довольно потерев ладони, указал на старшею из них.

— Сюда лярва, бегом метанулась!

На что женщина, только посильнее попыталась вжаться в угол, отдаляясь от страшного уголовника, с выражением ужаса на лице.

— Не Хмурый, как всегда одно и тоже, в натуре.

Хмурый, резким скачком подскочив к возрастной женщине, грубо схватив ее за воротник белого халата, рванул на середину подсобки, прохрипев при этом.

— Смотрим сюда, лярвы!

И следом, нанес несколько ударов ножом, в живот своей жертве. Академик, опешив от происходящего, стоял на входе в подсобку не в силах пошевелиться, таращась на нож Хмурого, который с противным чавканьем выходил из тела жертвы тяня за собой тонкую ниточку крови, окрасившись в темно бурый цвет. Отбросив в сторону убитую, дергающуюся в предсмертных конвульсиях женщину, Хмурый, уставившись на трясущихся в углу оставшихся двоих молодых продавщиц, рявкнул.

— Заголились лярвы, быстро, если жить хотите. Да не реви курица, просто трахнем по разику да побежишь мохнатый сейф полоскать теплой водичкой. Быстрее шалавы, пока резать от дыры до морды не начал.

Продавщицы поспешно начали снимать с себя одежду, сбрасывая ее в беспорядке на стоящий здесь столик, покрываясь гусиной кожей и трясясь от страха. Чахлый указал на одну из женщин.

— Ты трусики оставь, я сам сниму. Ну типа новый сейф взломал в натуре, оглохла сука, сказал тебе не трогай трусы пока не расписал как Пикассо фломастером по хлебалу.

Наконец Академика отпустил шок от увиденного, и он бросился вперед, пытаясь остановить происходящие.

— Вы что творите, это же изнасилование и убийство.

Чахлый ощерясь, шагнув к Академику, с разворота засадил ему ногой в печень, заставив того сложиться пополам от дикой боли, разорвавшейся внутри живота. Затем оценивающе посмотрев с верху, прокомментировал.

— Хорошо зашла, как в душу.

Подойдя к трясущейся от страха женщине, облапав голые груди руками и лизнув языком соски, оставляя на коже продавщицы липкие дорожки слюней, улыбаясь во весь рот, Чахлый просунув два пальца под резинку нижнего белья, потянул неспешным движением, розовые, с цветочками, трусики медленно в низ, потряхиваясь от возбуждения, обнажая гладко выбритый лобок жертвы. Трусики скользя по ногам жертвы уперлись в пол.

— Выпрыгнула сучка из труселей. Не это кайф, меня колбасит, даже под спеком так не прет.

Подтолкнув ладонью за белую ягодицу, стоящую голую и беззвучно плачущую женщину к столу, сказал теряя голос от охватившей его лихорадки возбуждения.

— Загнулась сучка на стол и булки по шире разведи, я тебя сейчас до глотки насажу на свой кол.

Затем мерзко улыбнувшись он подшагнул к Академику, скрюченному после удара на полу и аккуратно всунул ему в карман камуфляжа, снятые с жертвы трусики. В это время Хмурый, повалив на голый пол свою жертву, с наслаждением закатывая глаза грубо проникал в нее, комментируя свои действия.

— Хорошо то как, еще поглубже, еще, еще смак лярва досталась.

Затем, приставив окровавленный нож к лицу насилуемой, прорычал.

— Ты чо филонишь лярва, разлеглась как на кровати и тащишься сучара пока тебя обслуживают. Быстро подмахивать начала, пока глаза не выколол.

И приставил кончик окровавленного ножа к веку женщины. Закрыв глаза и затрясшись еще сильнее, лежащая на полу продавщица начала подмахивать тазом с дикой скоростью, на что Хмурый, довольно осклабившись, выдал.

— Ну во, могешь лярва, а то развалилась как майская роза на помойке. Молодец сучара, еще, еще, ух ты курва старательная как швейная машинка Зингер, а еще целку из себя строила, шалава.

Тем временим, Академик, поднявшись с пола, держась руками за живот, осознавая свою беспомощность перед Хмурым и Чахлым, ринулся наружу, где расположилась охрана прибывшего каравана. Выскочив за въехавший в пролом стены грузовик, он наткнулся на стоящего возле машины знакомого. Выстрел, внимательно наблюдал за внешним периметром.

— Там, там, Выстрел, там женщин насилуют.

Только и смог выдавить из себя Академик, стоя полусогнутым из-за не отпускающей боли в животе. Выстрел, посмотрев на Академика с призрением, проговорил.

— А тебе что, не досталось, что стучать прибежал?

Ничего не понимая, Академик попробовал еще повторить, объясняя происходящие в подсобке супермаркета, но снова был перебит Выстрелом.

— Слышь, Академик, ты больной что ли, да если бы не Полковник, за оставления поста режущий яйца, сейчас этот супермаркет вся охрана напяливала себе на член. Я же тебе говорил, в стабе за трах меньше горошины не сторговаться, а тут халява. Эти бабы все одно через полчаса начнут урчать, да жрать таких как ты чистоплюев.

Затем, отвернувшись от Академика для наблюдения за внешним периметром, мечтательно добавил.

— Эх, хоть на время в грузчики иди, а то на стабовских проституток гороха не напасешься.

На что ошалелый от происходящего Академик, в сердцах выпалил.

— Так приедете и стабовских изнасилуете.

Выстрел только хмыкнул, не отрываясь от наблюдения.

— Дурак ты Академик, если не по согласию тронуть стабовскую бабу, то тебя задушат.

— Повешают.

Поправил его Академик. Снова хмыкнув, Выстрел сказал.

— Вешают Академик, это быстро, подрыгал ногами, обосрался да котях выкинул в штанины и все. Душат, это медленно, со смаком. Привязывают человечка к щиту из досок или фанеры и петельку на шею сквозь щит продевают, потом затягивают, смотря как приговоренный сипит. Так можно целый день веселиться. Все Академик, время, беги к своему грузовику, пора уходить.

Подтверждая слова Выстрела, захрипела радиостанция, закрепленная у него в верхнем кармане разгрузки, утыканной всякой военной всячиной.

— Внимание, колонна по машинам. Отходим маршрутом номер три. По первом и второму большой поток зараженных.

Понимая, что никто никого ждать не будет, Академик все еще придерживая живот рукой, побежал к своему грузовику. Находясь в полном шоке от увиденного в подсобке и услышанного от Выстрела. Задавая себе вопрос: куда же меня угораздило попасть?

Глава 5

Заскочив в кузов, медленно тронувшегося грузовика, с противным скрежетом выдирающегося из плена гофрированного железа стены супермаркета. Академик, понурив взгляд сел на место, на котором приехал сюда, между Хмурым и Чахлым.

— Оклемался, Академик?

Довольно улыбаясь, спросил Чахлый, показывая свои ровные зубы.

— Я тебе в пол силы пробил, если чо, типа вразумить. Типа не доходит через голову, тогда загоним через печень

Опустив взгляд в пол, Академик не громко произнес.

— Не по-людски это.

— Ну так, правильно базаришь Академик, не по-людски. Ты, где там людей то увидел, типа бабы ети сейчас плачут, сопли пускают да ноги крестиком зажимают, что бы в щель не сквозило, а как заурчат да людей живьем жрать начнут, довольные и веселые станут. Так что по чеснаку если чо, нам сейчас веселие, а им опосля.

Не зная что ответить своему оппоненту, Академик, промолчав, достал методичку, названную Гангреной букварем и демонстративно уткнулся в нее. На что Чахлый, хмыкнув резюмировал.

— Вот и ладушки, перетерли тему значит.

Грузовик мерно порыкивая своим двигателем, двигался в общей колонне, навеивая на Академика чувство единства и защищенности пока не заработала рация в кармане у Хмурого.

— Внимание, броня два, справа, ориентир дорожный знак, группа зараженных.

После чего прозвучал другой голос.

— Броня два, принято, справа, ориентир дорожный знак, выдвигаюсь.

И снова, строгий голос из рации скомандовал.

— Там особо не шуми, просто дави.

— Есть давить.

Академик, прильнув к щели в кузове с любопытством рассматривал происходящие. От колонны отделился один из БТР сопровождения и помчался в правую сторону, поднимая пыль за собой, плавно переваливаясь на неровностях местности. Наконец напрягая зрение, Академику удалось разглядеть цель БТР. Это небольшая стайка зараженных, невысокой классификации по методичке, бегуны и несколько топтунов. Завидев мчащийся на них БТР, вопреки ожиданию Академика, зараженные не испугались, а наоборот, рванули навстречу технике, облегчив поставленную задачу Полковником. БТР, просто передавил бестолково прыгающих на него зараженных для контроля дополнительно переезжая по раздавленным телам, своими ребристыми колесами с остатками налипших кусков от не живых. С расстояния, не чувствовалось вони раздавленных тел зараженных, да и вообще, все действие воспринималось как просмотр кинофильма, от которого отвлек хриплый голос Хмурого.

— Налюбовался на красавцев. Это они против БТРа такие хлипкие, а вот если на кластере тебя поймают, то так просто не отмашешься, сожрут вместе с твоей жалостью.

По прибытию в Мирный, груженые под завязку грузовики становились под разгрузку на центральный склад стаба, руководил которой Хохол.

— Уцэ дитятки крупу на стилажик грузим, стой, побачу уцэ шо тим у табе. Усе, бачу, неси до правого стилажика. Хлопчик, уцэ ты не гарный дитятко, неси горилку до вон тудой.

Суетился Хохол, организовывая разгрузку привезенного продовольствия в стаб. Академик из кузова грузовика, подавал коробки и мешки подбегающим грузчикам из его команды, чувствуя, как его спина завывает и трещит от невиданной ранее физической нагрузки. Но рано или поздно все заканчивается вот, и торцевой борт грузовика показался, радуя взгляд оголившемся железом. После разгрузки, наконец то добравшись до своего общежития при ангаре грузовой техники, с трясущимися руками, мужчина отправился в душ, смывать с себя пот и грязь. Простояв под горячей и холодной водой, принимая контрастный душ, Академик потерялся во времени. После душа, отправился в столовую, с животным желанием сожрать все до чего удастся дотянутся или просто что дадут. Обращая по дороге в столовую внимание на уже пустующий коридор.

— О, Академик, долго ты воду на себя льешь все уже под харчились давно, давай, садись за стол, сейчас я тебя своим фирменным блюдом угощу.

Пробасил, стоящий за стойкой раздачи, в фартуке с пришитым кармашком Гангрена. Сев за столик у окна, Академик расслабившись задумался, перебирая шокирующие события сегодняшнего дня. Отвлекло его от самокопательства, здоровенное блюдо, опустившееся на середину стола, ароматно исходящее паром.

— Попробуй Академик плова, по моему рецепту, да по опосля по соточке дерним, поговорим за жизнь, может расскажешь чего, из памятного.

— Спасибо.

Поблагодарил Академик, Гангрену за плов, набрасываясь на еду голодным зверем. Поражаясь себе и быстро пустеющей тарелке.

— Вы Гангрена, мастер готовить. Я нигде такого плова не кушал, даже на рынке у узбеков и тот далеко не дотягивает до вашего.

Довольный Гангрена, почесав привычным движением руки район груди, пробасил.

— Да ладно, чо там. Давай значит за первую погрузку дерним.

Протянул рюмку с водкой Академику, волосатой ручищей Гангрена. Выпив и поговорив на разное под добавки алкоголя, разговор у Академика неминуемо свелся к своим переживаниям, относительно случившегося на погрузке в супермаркете. Как есть, все свои душевные терзания выложил Гангрене. В конце рассказа добавив.

— Верите нет, Гангрена, а вот эти сдираемые Чахлым, розовые в мелкий цветочек, женские трусики, до сих пор перед глазами стоят. И чувство, что извалялся в грязи не отпускает.

Гангрена, снова поскребя ногтями район груди, хмыкнув, заговорил доверительно.

— Ты, Академик жизни не видел, а судить пытаешься. Вот ты, мясо ешь?

Ничего не понимая, Академик утвердительно кивнул головой.

— Вот и я ем и еще много кто ест. К примеру, ентих, твоих порядочных отношений. Свинья, поросят нарожала крестьянину. Он довольный эту тварь в пятак целует, а маленьких поросят за ухом гладит да имена раздает. Потом, растит, кормит, поит, ночей не спит, а как примет на душу чего по крепче, тайком от бабы своей, так и с этим Борькой, в стайке наболевшим делится ну типа за жизнь с корефаном перетер. А потом, этого Борьку подзовет к себе, да пикой в сердце значит, и свежевать. Сам жрет, на лево продает, бабло в карман значит ныкает, а ведь растил за жизнь трепался, вроде как кореш. И ничего его не гложет, и совесть не мучает и жизнью доволен, а ты за урчалок душонку рвешь. Ети урчалки, на кластерах нашего брата харчат только чавкают вот и вся философия Академик. Давай еще по одной бахнем и спать тебе пора, смотрю уплющивает тебя с устатку.

Опрокинув последнюю рюмку с резким выдохом, Академик, пытаясь встать, случайно засунул руку в левый карман, наткнувшись на какой-то не понятный тряпичный комок. Сгребя который в ладонь, Академик, достав уставился не верящим взглядом. Это те самые, запавшие в память розовые трусики, с цветочками. Стоящий напротив Гангрена, замерев столбиком, вперил свой взгляд в этот злополучный предмет женского гардероба.

— Они?

Вопросил Гангрена, своим неизменным басом. Академик, кивнул головой, подтверждая вопрос Гангрены. Могучая, волосатая лапа, сгребла из руки Академика трусики, скомкав и зажав их в свои недра. В миг севшим голосом, Гангрена поблагодарил Академика.

— Вот чо, благодарствую за подгон, только ты эта, никому не базарь за него.

Академик поднял руку ко рту, показывая жестом что застегивает молнию на губах.

— Ну вот и ништяк, ты эта, иди спать Академик, я эта, тоже пошел значит.

Утром, проснувшись и позавтракав, Академик совместно с Хмурым и Чахлым попал по распределению на разгрузку продовольственного магазина ранее виденного из кузова грузовика. Напарники Академика, прекрасно ориентировались в порученной работе поэтому дело продвигалось споро, под довольные комментарии Чахлого.

— Ништяк, как раз к обеду успеваем, навались подельнички, кино пропустим.

Едва закончили разгрузку, Академика прихватив за рукав Чахлый, увлекая за собой.

— Пошли Академик быстрей, а то все пропустим, все места козырные расхватают, будем глазеть из галерки как бедные родственники.

Ничего не понимая, но видя, что Хмурый так же стремительно движется за ними, Академик не возражал. Идти оказалось не далеко на соседнюю улицу. На центральной площади которой уже собралось порядочно народа, все как один в различном камуфляже несмотря на пол и возраст, а так же степень выпирающего живота. На краю площади стоял помост, на котором, к двум фанерным щитам были привязаны за руки и ноги мужчины. Стоящий на помосте человек, напоминающий зараженного, окидывал заполняющуюся площадь своим пронизывающим, не живым взглядом.

— Кваз это Академик, так что не шугайся если чо.

Прокомментировал увиденное Чахлый, довольно улыбаясь.

— Спасибо Чахлый, я читал в методичке о подобном квазизаражении.

— Не, ну ты Академик своим базаром всю малину испортишь, ладно, смотри чо сейчас за кино этот кваз будет делать.

За квазом на помосте показался еще человек с листком бумаги в руках. Подойдя к краю деревянной постройки и окинув площадь взглядом с высоты помоста, он громким, отчетливым голосом диктора, заговорил.

— Вижу, уже почти все собрались, тогда начнем.

Затем демонстративно, на всеобщее обозрение, развернул бумагу выставив ее вперед перед собой, громким голосом начал зачитывать содержимое.

— Жители Мирного, по решению суда, эти двое, крещеные в Улье как Ходок и Лопата, приговариваются к удушению за убийство. Ментатом Полиграфом, подтверждено их нападение и лишение жизни честных рейдеров Ковра и Мухи с целью ограбления. Приговор окончательный и перессмотрению не подлежит.

Толпа, заполнившая всю центральную площадь Мирного, колыхнувшись довольно заголосила, выкрикивая слова одобрения. Затем неожиданно для Академика, начался тотализатор на то, кто дольше продержится живым, Ходок или Лопата. Но взгляд Академика, приковал к себе необычный предмет возле приговоренных, включенный в прокинутую на помост переноску. Это какой-то волновой генератор неизвестного назначения, про такие в методичке ничего не говорилось.

— Извините Чахлый, вы не подскажите что это за предмет на помосте?

— Так ясен пень, Академик, ты про дары от Улья читал в букваре? Да ладно не трезвонь, вижу по умной роже читал так вот это хрень что бы никто не бабахнул своим даром во время казни. Ну типа эти жмурам терять все одно нечего вот могут и захерачить кого с собой. Усек тему?

Провел просветительную беседу, довольный Чахлый.

— Получается это какой-то волновой генератор или излучатель.

— Не, ты Академик не умничай, оно нам не надо, лучше смотри сейчас кино начнут.

И ожидаемое Чахлым кино началось. Кваз приступил к удушению приговоренных. Зайдя за щит, он повернул на половину, продетую петлю, предварительно вставив в нее черенок от лопаты. Ходок в начале пытался сопротивляться, напрягая мышцы шеи, но толстая веревка, издевательски не замечая отчаянного сопротивления мужчины, врезалась в горло приговоренного, заставив того протяжно засипеть, пытаясь ухватить для рвущихся наружу легких хоть толику живительного воздуха. Толпа на площади восторженно взревела, выкрикивая советы палачу квазу. Затем неожиданно для Академика, начали раздаваться выкрики, требующие сделать перерыв для Ходока.

— Эй Квант, хорош, удавишь его с ходу, а этого супчика еще не начал душить. Ты что, на Лопату поставил что ли, эй давай другого души, надо честно что бы было.

Кваз, названный Квантом, повернул обратно черенок от лопаты тем самым ослабив веревку, вгрызшуюся в горло приговоренного Ходока. Едва только у мужчины появилась возможность дышать он стал жадно хватать воздух, раздувая свои легкие, подобно выброшенной рыбе на берег. Едва Квант зашел за шит Лопаты, тот заголосил в отчаянье срывающимся голосом.

— Сука дохлая, мы же с тобой вместе не в один рейд ходили. Да чтоб тебя сучара…

Дальше кричать у него не получилось, кваз, повернув черенок от лопаты прекратил истерические выкрики Лопаты, заставив того выпучить глаза от удушья и забиться в судорожных конвульсиях, без успешно пытаясь вырваться из накрепко связывающих его веревок. Прекратили судорожные дергания Лопаты, новые выкрики из собравшейся толпы.

— Хорош Квант, давай другого, а то откинет кони, а я на него поставил три горошины.

Стоящий в толпе Академик, вытаращив глаза, смотрел на происходящие не в силах покинуть площадь из-за плотной толпы восторженно обсуждающей происходящие. Наконец, ощутив всю мерзость увиденного, опустил взгляд в пол, Академик не желая смотреть на происходящие, стоял замерев обреченно на месте. Невольно вслушиваясь в разговоры окружающих.

— Не, нормально этих тварей выловили на них походу не только Ковер с Мухой висят. Просто особо раздувать не стали что бы народ не баламутить.

Следом послышался другой голос, высказывающийся о происходящей мучительной казни приговоренных

— Так их сук, да подольше что бы мучились, да завывали. Вот так напорешься на таких тварей на кластере, все отберут да замочат.

Но больше всего поразил Академика, раздавшийся откуда-то со спины, женский голос, мечтательно проговоривший.

— Мне бы казнить этих мразей доверили, я бы им яйца отрезала не спеша, а потом подлечивала и по новой. Пусть каждый в Мирном видит, что с суками бывает. Твари хуже муров, те чужие, а эти свои.

Ничего не понимая, Академик стоял в толпе ссутулив плечи и с нетерпением дожидаясь возможности покинуть площадь, для того что бы выкинуть из головы эти жуткие вопли и протяжные хрипы казненных и их глаза, затравленно взирающие в собравшеюся толпу на площади. Вот вам и вечная жизнь, без болезней, старости, либо сожрут, либо казнят, либо еще что, всего знать никому не дано. Наконец, к облегчению Академика, толпа восторженно взревела разразясь аплодисментами. Выиграли поставившие на Лопату, он оказался более выносливым и отошел к богам Улья последним. Мужчина начал не спеша протискиваться за Хмурым и Чахлым, продвигающимися с площади в общежитие.

— Не, ну ты видел, в натуре кино, как жмуры воздух хватают, раззявив хлебало. Я тащусь с такого, как косячить так в натуре ништяк, а как ответ держать, заголосили как петушки, суки.

Комментировал свое видение происходящего Чахлый, похлопывая бредущего Академика дружески по плечу. Не понимая, что происходит с ним, только уловив незримый щелчок внутреннего переключателя, Академик, взревев, бешеным зверем бросился на Чахлого, с диким, непреодолимым желанием разорвать его голыми руками. Вырвать его нутро, ощущая горячую кровь на своих руках и бросив себе под ноги топтать каблуками, размешивая все это по дороге в мелкую взвесь с наслаждением. В реальность его вернула прострелившая боль по всему телу от ударов ногами, обутыми в жесткие берцы. Чахлый ловко увернувшись от внезапно бросившегося на него Академика, подсек того по ногам и свалив, рычащего с пеной у рта мужчину, принялся пинать того ногами, стараясь попасть по голове, животу и паху, скрючившегося под градом пинков на земле напавшего.

— Ты чо, сука, берега попутал. Решил на понт взять, сучара. Типа на рывок ушатать, сявка подзаборная. На тебе, сучара, на еще, чо верещишь чепушила, заглотил плюху не детскую.

Остановил избиение Академика Хмурый, схвативший за ворот камуфляжа Чахлого и рывком отбросившего того в сторону, после чего рявкнувшего.

— Хорош, порамсились мальца, с кем не бывает. Все, сказал стоять, Чахлый, Академик тему в курил.

Затем не особо напрягаясь, подхватил валяющегося Академика за шкирку и встряхнув проговорил тому глядя в глаза.

— Ты в натуре, пальцы разогни не то сломаются в обратную сторону. Типа будь проще и жизнь наладится. Ясно?

Академик, ощущая завывающую боль по всему телу от пинков Чахлого, только и смог кивнуть в ответ Хмурому.

— Вот и ладушки, погребли до хаты, а то твое кино Чахлый и мне душу не греет.

И уже развернувшись, на ходу, еле слышно, Хмурый прохрипел.

— Я сюда на жилье, с Лопатой вместе заезжал.

Глава 6

Вернувшись, после случившегося в общежитие, Академик прибывал в подавленном состоянии, дополняемым ноющей болью и синяками на местах ударов, мерзкое поведение Чахлого, с его комментариями происходящего, вызывало отвращение, но, вот так, броситься на человека с животным желанием убить, он сам себе объяснить не мог, по крайней мере раньше ему удавалось сдерживать проявление своих скрытых животных порывов. Но, самое не поддающиеся объяснению, было горькое сожаление, грызущие его изнутри от неудачи этой попытки. Чахлый, по возвращению в общежитие куда-то ушел, а вот Хмурый, войдя вслед за Академиком в комнату, спросил, своим хриплым голосом.

— У тебя какой размер тапок?

— Простите, чего?

— Ботинки говорю, какого размера носишь?

— Сорок третьего.

Ответил ничего не понимающий Академик, наблюдая за тем, как Хмурый что-то неспешно перебирает в своем шкафу. Затем, одобрительно кивнув головой, мужчина, закрыв с противным скрипом дверцу шкафа, подошел к Академику поставив перед ним новенькие берцы и бросил поверх них плотные, спортивные гольфы.

— Держи, это подгон от меня, мерикоские не это гавно что на тебе.

Указал он, на надетые на Академике видавшие виды ботинки и не дожидаясь ответа от опешившего мужчины, резко развернувшись, вышел из комнаты, придержав за собой дверь.

За прошедший месяц в мире Улья, Академик четыре раза выезжал на погрузки за пределы стаба в составе общей колонны. Но в основном он занимался погрузочно-разгрузочными работами в самом Мирном. Наблюдая за его обитателями и внутренними устоями поселения, Академик многого просто не понимал. Взять к примеру валютные отношения. Спораны, менялись по курсу, установленному стабом в обменнике, вот только вам никто их не обменяет на горох, хотя и стоит на всеобщее обозрение нарисованная цветная табличка в которой указывается курс обмена, одна горошина за восемьдесят споранов. На спораны, можно купить продукты, спиртное, недорогую одежду и прочую мелочь. А вот что по серьезней, увы, подавай горох, которого ни у кого из знакомых Академика не водится. Задав этот вопрос Гангрене, Академик долго изумлялся полученному ответу.

— Так Академик все просто, спораны, они вон, бегают за колючкой, взял топор или клевец да на долбал бегунов. Особо и риска нет, напотрошил и умотал до стаба с хабаром. А горох, это уже морока, лотерейщика, кусача да рубера что поменьше, еще срисовать надо, про элиту вообще базара нет, она тебя раньше срисует себе на харч. И на них с топором не попрешь они тебя в миг сожрут. Да и гороха с того же лотерейщика, толи есть, толи потом заходи, от того и лотерейщик, типа повезет или нет. Смекнул?

По всему выходило, что ходившие до проституток мужчины не слабо раскошеливались на свои половые нужды, абсолютно не считаясь с расходами. По оружию, получалось что ПМ или АК под 5,45 можно приобрести за спораны, а вот что по интересней, особенно не шумное или дальнобойное, только за горох. К примеру, тот же автомат Вал стоил сто пятьдесят горошин, не говоря о боеприпасах к нему. Понаблюдал Академик и за местными рейдерами и так называемыми трейсерами [проще говоря охотниками] в питейных заведениях Мирного, пока разгружал продовольствие в них. По всему выходило, что если у тебя есть нужный для такой группы дар, либо в прошлой жизни реальный боевой опыт, то тебя потихоньку подтягивали к себе эти люди, начиная брать с собой на вылазки за приделы стаба. Постепенно и не спеша, узнавая, что ты за человек, потому как никто с плохо знакомым в серьезные рейды не пойдет, не говоря уже про охоту на что-то крупное и смертельно опасное для всей группы. Тут дело еще в том, что у многих сплоченных рейдерских команд свои места для добычи материальных ценностей, и показывать их чужому они не намерены это сродни как указать постороннему свой номер от банковской карты. Выдернуло Академика из этого засосавшего болота бытия, предложение от Гангрены, сходить с Хмурым и Чахлым на кластеры за грузанувшимся недалеко хабаром.

— Ты, Академик не мандражируй, там все на мази. Не один год кормимся.

Вопреки ожиданию Академика, на вылазку отправились на машине. Старый УАЗ без различных улучшений на тему пост апокалипсиса, даже покрашен не в камуфляж. Чахлый, разместившись за рулем машины, довольно улыбался, показывая перед Академиком свою незаменимость, Хмурый вольготно развалился на переднем сидении, придерживая АК-74 между ног. Академику, досталось все заднее сидение и минимум обзора из машины. Миновав КПП стаба, поднимая пыль и шумя старым мотором, двинулись на кластеры.

— Не дрейфь Академик, там все ништяк будет. Все урчалки разбежались уже, так что в натуре, типа в магазин нагрянули. Там только ета, тетка должна ползать ей не повезло типа дверь закрыта, а эта тупая тварюга ее открыть сообразить не может, каждый раз такое кино смотрим.

Не унимался Чахлый, болтая без умолку, крутя баранку и подпрыгивая на неровностях дороги. Академик, отринув болтовню Чахлого с интересом рассматривал проплывающие за окном пейзажи. Иногда причуды Улья, поражали воображение своей изощренностью, иногда просто вызывали улыбку, но везде прослеживалась система продолжения подобного, дорога соединялась с дорогой, мост с мостом, а река с рекой, ясно показывая наличие логической завершенности. Наконец свернув с дороги, УАЗ заехал на пересечение сразу нескольких кластеров. Закидав машину ветками, срубленными здесь же, Хмурый пояснил Академику, протягивая небольшой топорик.

— Тут Академик, стаб маленький, они часто на стыках между кластерами бывают, тройник, одним словом. Вот, держи топорик, а то с пустыми руками в натуре, по Улью не ходят.

Затем его взгляд скользнул по подаренным берцам, надетым на ноги Академика, после чего довольно хмыкнув, мужчина продолжил.

— Сейчас, не тарахтя идем за мной, тихо и без шухера, здесь не далеко.

Выстроившись в цепочку, мужчины не спеша пошли за выдвинувшимся вперед Хмурым, который выбирал маршрут для движения группы. Неспешно прикрываясь кустами и складками местности, мужчины подошли к небольшой деревушке, на окраине которой стоял, выделяясь на общем фоне, двухэтажный деревянный дом с вывеской над входом: фельдшерский пункт. Оглядевшись из-за угла дома, Хмурый, не громко скомандовал.

— Пошли, вроде тихо.

Войдя с опаской на первый этаж деревянного здания, через центральный вход, миновав небольшой холл со столом дежурного, двинулись по пустому коридору, осторожно ступая по болотного цвета, затертому от времени линолеуму, сохраняя тишину, нарушаемую лишь поскрипыванием половиц, прошли до лестницы, ведущей на второй этаж. Академик, стараясь не шуметь крался за всеми на цыпочках, сжимая в вспотевших руках топорик и постоянно оглядываясь. Но в здании никого не было за исключением самих мужчин. Поднявшись на второй этаж, Хмурый замер, зло уставившись на распахнутую дверь в конце коридора.

— Не понял, до нас что ли какая-то сука обнести успела?

Вскинув автомат к плечу, мужчина крадущимся шагом двинулся к раскрытой двери. Зайдя в которую, негромко сказал.

— Не, все на месте вроде. Чешите сюда, хабар тарить.

Зайдя в комнату, Академик увидел старый, стеклянный медицинский шкаф с красными крестами на дверцах, выкрашенный в белый цвет множеством слоев краски. Раскрыв створки которого, Хмурый принялся выгребать содержимое в подставленный рюкзак. Бинты ИПП, одноразовые шприцы, жгуты, упаковки с ампулами обезболивающего и наконец, довольно хмыкнув, взяв в руку небольшую пачку таблеток, назидательно подняв ее в верх, произнес.

— Противодристозное, самое то.

Влетевшее вихрем в комнату, уродливое существо под два метра ростом, в одно молниеносное движение, ударив когтистой лапой в плечо, отшвырнуло Академика на стену, влетев в которую с гулким стуком он на какой-то момент потерял сознание. Назад в себя, реальность принимала Академика неохотно, с чувством выныривания с большой глубины до противного звона в ушах и мутной ряби в глазах. Окончательно привели в себя мужчину, жуткие крики Хмурого, зажатого в углу тварью и раздираемого по живому. Пересиливая себя, Академик, повернув голову в сторону происходящего, уловив щелчок сработавшего незримого переключателя в душе, заставившего его утробно зарычать, нашаривая рукой выроненный топорик. Вскочив на непонятном приливе сил, Академик стремительно бросился на Лотерейщика, продолжающего рвать еще живого Хмурого. Не осознавая что делает, мужчина всадил топорик с двух рук аккуратно в споровый мешок зараженного. Затем, выпустив застрявший топорик, вцепился в затихшею тварь руками, стаскивая ту с Хмурого и глядя со звериной яростью в ее мертвые глаза. Протяжный стон, от лежащего разорванного мужчины на полу, вернул окончательно Академика в реальность происходящего. Продолжая действовать по непонятной ему логике, как по вдолбленной армейской инструкции, Академик, выдернув из спорового мешка зараженного топор, огляделся прислушиваясь, аккуратно выглянул в коридор, убедившись, что опасности нет. В это время, вдалеке, на границе кластера, явственно прозвучал рев двигателя, спешно удаляющегося автомобиля. Затем, осмотрев лежащего без сознания Хмурого, поразился что он еще жив у мужчины разорван живот из которого выглядывают сизые кишки и выдрана часть плеча, но несмотря на это, он постанывая продолжает дышать. В голове всплыло: спек. Обшарив раненного, Академик нашел в разгрузке того одноразовый шприц, заполненный на половину бурой массой. Все еще пребывая в непонятном состоянии, он, ничуть не заботясь о гигиене вколол раненному содержимое найденного шприца в ногу. Затем, взяв несколько ИПП, перебинтовал жуткие раны Хмурого, старательно стягивая края брюшины вместе. Подойдя к лежащему раскинув лапы со здоровенными когтями в сторону лотерейщику, Академик вспорол споровый мешок, перебирая его содержимое. Семь споранов и горошина, до сели виденная только в методичке, упаковав все это добро в кусок марли и положив себе в карман, Академик почувствовал незримый щелчок переключателя в душе в обратную сторону, а вместе с тем, накатившуюся растерянность и извечный вопрос: что делать? Определив для себя, первым делом стащить Хмурого на первый этаж, попробовал это воплотить в жизнь. В отличие от ранее таскаемых трупов в бытность работы в морге, Хмурый не имел трупного окоченения поэтому представлял из себя постоянно растекающуюся тушу, мешающую всеми доступными способами себя тащить. Промокнув от пота насквозь, пока стащил Хмурого, Академик, вытирая испарину со лба отчаянно думал, как теперь добираться вместе с раненым товарищем до Мирного. В памяти всплыл фильм про войну, в которой раненых красноармейцев товарищи тащили на волокушах. Невесело вздохнув, Академик приступил к поиску материалов для сооружения этого средства доставки. С немалыми усилиями, сопровождаемыми отборными матами, вопреки своему воспитанию, ему удалось оторвать деревянные перила на лестнице, ведущей на второй этаж. Закончив сооружать волокуши и осмотрев свое творение, мужчина, негромко в сердцах произнес: руки бы оторвать этому умельцу. Тащить Хмурого на волокуше оказалось задача не из легких, поскольку тот, на неровностях постоянно с них вываливался, заставляя Академика заваливаться вперед с пустыми волокушами, пришлось раненного привязать к средству доставки. Пот заливал глаза, ноги тряслись от натуги, рюкзак врезаясь в плечи сводил с ума, но самое что раздражало Академика, это вид погнутого автомата он ведь споранов стоит, а теперь похоже все, стал простой железякой. Останавливаясь в различных укрытиях, отдышаться и утереть пот с лица, Академик внимательно осматривался, намечая очередной отрезок пути, вспоминая рекомендации в прочтенной методичке. В целом особых проблем не было, не считая того что от усталости все иногда расплывалось перед глазами, даже живчик помогал не на долго. В ранее смотренных фильмах про войну, виделось все гораздо проще. Да еще в дополнение ко всему, собственное разодранное плечо, периодически начинало простреливать пульсирующий болью. Перед сумерками, Академик начал искать место для ночевки, повезло, быстро наткнулся на одиноко стоящую электроподстанцию. Затащив в помещение, через небольшой порог тихо постанывающего Хмурого, мужчина от усталости присев к стене едва опустил голову на грудь от рубился, провалившись в сон. В себя его привел хрип тяжело раненного, просившего пить. Еще не отойдя со сна, Академик посмотрел на распахнутую дверь подстанции, которую он не закрыл. И продолжая удивляться тому, что Хмурый еще жив с такими ранами, отстегнул флягу с живчиком от пояса. Поить раненного пришлось опустившись на колени, аккуратно наклоняя флягу к губам лежащего на полу Хмурого, придерживая его за голову. Светало, как не хотелось спать, но пришлось собравшись силами, вытаскивать раненного на волокуше и не отдаляясь от дороги, по кустам и оврагам, брести практически на автопилоте в сторону Мирного. Пару раз попадались небольшие стайки зараженных, которые Академик, успешно завидев первым, обходил или пережидал, спрятавшись вместе с раненным. За утро несколько раз останавливаясь, поил смачивая губы живчиком Хмурого, затем побулькав остатками на дне фляги, одним глотком опрокинул в себя содержимое. Как не далеко, казалось отъехали на машине, а пешком с грузом и раненым, дорога кажется бесконечной. На очередной передышке, разглядывая местность вокруг, Академик обратил внимание на свое восприятие окружающего, его удивило отсутствие страха. Он не раз слышал от многих грузчиков что остаться на кластерах в одиночку верная и неминуемая смерть. О том, что зараженные буквально толпами бегают по кластерам выискивая иммунных, не оставляя им даже малого шанса на выживание, в итоге, вон, вдалеке движется в неизвестную сторону небольшая стайка зараженных, внимательнее глянув на которых он определил, три бегуна и топтун, которые спешат по своим делам и вовсе не думают выискивать спрятавшихся в кустах Академика с раненным Хмурым. Перемещаются зараженные по дорогам или по открытой местности, совсем не скрываясь, возможно более развитые ведут себя иначе, но таких пока встретить не довелось. Усмехнувшись про себя, Академику подумалось: не довелось, потому и живы еще. Приблизительно, когда солнце перевалило за обеденную черту, послышался гул приближающейся машины. Которой оказалась патруль из Мирного, во главе со знакомым Академику, Выстрелом. Остановившись возле вымотанного до предела Академика, из патрульного броневика выскочили трое бойцов, направив на него оружие.

— О, знакомец, Академик кажется.

Произнес Выстрел, разглядывая замученного мужчину. Затем по-быстрому осмотрев лежащего на волокуще Хмурого, резюмировал.

— Мужики, давай их в броню этот еще живой.

Наконец можно присесть, расслабив неимоверно ноющие от натуги плечи как мало иногда надо для чувства счастья.

— Слушай Академик, вы же вроде под лотерейщика попали, ваш кореш вчера рассказал. Прилетел на УАЗе, шары выпучил да трясется как женский вибратор. Его даже к Полиграфу сводили, тот подтвердил, что не врет ваш гаврик.

Академик с благодарным кивком, вернув Выстрелу флягу с живчиком, вытерев вопреки воспитанию рот ладонью, ответил.

— Не врет, попали. Вон Хмурого, эта тварь чуть и не сожрала. Мне тоже немного досталось.

Выстрел, покачиваясь в такт движения бронемашины, внимательно рассматривал, то лежащего на полу Хмурого, то сидевшего на откидной лавке вдоль борта Академика. Затем, перевел свой взгляд на выгнутый автомат, брошенный возле рюкзака на пол броневика.

— Мне, вот что Академик, не понятно в этой ситуации. Автомат у вас испорчен, другого оружия я у вас не вижу, так чем вы от лотерейщика отбивались?

Академик, пошарив рукой на поясе указал на топорик, висевший с боку.

— Вот этим.

Выстрел и еще двое бойцов, расположившихся рядом, с подозрением посмотрели на небольшой туристический топорик на поясе Академика. Один из бойцов, словно ненароком, поправив лежащий на коленях автомат, направил его ствол в сторону сидевшего у борта Академика.

— Ты что нам чешешь, мужик, вот этим, типа лотерейщика завалил.

Ничего не понимая, Академик, пожав плечами утвердительно кивнул головой.

— Все верно, этим. Там просто мне сильно повезло, эта тварь ко мне спиной повернулась вот я в споровый мешок и попал.

Выстрел, хмыкнув произнес.

— Ну да, повезло. Мутный ты Академик, как приедем, не обессудь, к Полиграфу пойдешь.

И копируя действия сидевшего рядом бойца, поправил автомат, направляя его ствол на сидевшего Академика.

Глава 7

По приезду в Мирный, Хмурого сразу отправили в местную больницу, а Академика, препроводили к Полиграфу. Едва войдя в помещение под конвоем Выстрела, Академик, не дожидаясь приглашения сам уселся в памятное кресло, положив свои руки поверх деревянных поручней, для привязывания. С любопытством разглядывающий его Полиграф, резюмировал.

— Ну-с, голубчик, что на этот раз?

За Академика, поясняя ситуацию, ответил Выстрел.

— Он говорит, что убил лотерейщика.

Полиграф, повернувшись к Выстрелу, вперил свой недоумевающий взгляд в бойца.

— Это голубчик, не повод приводить сюда на подтверждение случившегося этого молодого человека.

— Да, нет.

Выстрел махнул рукой, показывая, что он не все сказал.

— Он говорит, что ухлопал лотерейщика своим топориком.

И вслед сказанному, указал рукой на туристический топорик, висевший на ремне Академика.

— А вот это, голубчик, очень интересное утверждение, ну-с, давайте поинтересуемся правдивостью вашего смелого заявления, порядок вы знаете, я задаю свои глупые вопросы вы отвечаете глупыми ответами.

Сидеть, расслабившись на большом деревянном кресле, опрашиваемому было приятно, уставшее тело налившись тяжестью отдыхало, даже то, что Академик привязан, нисколько не смущало его.

— Рейд?

— Кластер.

— Добыча?

— Хабар.

— Лотерейщик?

— Монстр.

Вот так незамысловато, проводился опрос Полиграфом, в течении минут пятнадцати. После чего, ментат указав на завязки Выстрелу, показал, что можно развязывать опрашиваемого при этом высказался.

— Так вот голубчик, все абсолютная правда, этот человек убил лотерейщика вот этим топориком.

И снова указал на висевший на поясе топорик у Академика.

— У вас, молодой человек еще ко мне есть вопросы?

Едва выйдя от Полиграфа, Выстрел, внимательно оглядев Академика, произнес.

— Точно Грызун сказал, мутный ты тип Академик.

На что Академик, устало выдохнув ответил.

— Извините Выстрел, мне бы сейчас отдохнуть, а не вдаваться с вами в полемику.

Едва только Академик, устало доковылял до своего общежития, при автомобильном ангаре, как его на входе перехватил Гангрена.

— Академик, живой. А нам тут Чахлый базарит, что вас с Хмурым лотер сожрал. Он вроде как чудом вырвался, живым.

Из общежития показался Чахлый, с бегающими глазами и пытающийся обойти по-тихому, стороной, стоящих возле входа мужчин. Гангрена словно спиной почувствовав появление Чахлого, пробасил.

— Сюда Чахлый подгребай, базар есть.

Еще не дойдя до стоящего Гангрены, мужчина заголосил.

— Так эта, Гангрена, в натуре их лотер замесил! Зуб даю, все правда, вон Академик подтвердит у него и плечо перевязано! Его сразу тварина приложила, потом на Хмурого переключилась, в натуре чтоб мне пусто было! Ты эта, Академик, пока лотер Хмурого жрал свалил?

Спросил, с нескрываемой надеждой Чахлый. Академик, смотрел с презрением на суетящегося перед ним с Гангреной молодого человека, всячески пытающегося оправдать свою трусость и подлость.

— Живой Хмурый, в больницу его с КПП определили.

Вот тут Чахлого проняло, он, согнувшись, истерически заголосил, переходя на вой.

— Это все Академик сука замутил, в натуре, пахан за базар, это сука пришлая. Сразу люди шепнули что это мутный тип, да не мог он лотера ушатать голыми руками, там всем хана была, валить надо было, чешет по ушам эта тварь!

Договорить Чахлый не успел, несмотря на кажущуюся угловатость и медлительность, Гангрена, неуловимым движением ударил под дых, суетящегося перед ним мужчину, от чего тот согнувшись пополам упал на землю, извиваясь и пытаясь вдохнуть выбитый из него воздух. Несмотря на напрашивающиеся избиение, продолжения не последовало, Гангрена, развернувшись спиной к валяющемуся на земле мужчине, обратился к Академику.

— Пошли, перекусишь с дороги, да по соточке бахнем.

И уже в след добавил, для валяющегося на земле Чахлого.

— Ты, чертила, к серым перебирайся, почитай сука ты, пока не проткнутая.

Проснулся, на следующий день Академик только к обеду. В комнате общежития теперь он один, никто не храпит и не шумит, прерывая сон. Спустившись в столовую как всегда застал там Гангрену.

— О, проснулся, хотел уже отправить кого разбудить, садись рубать.

Пока Академик обедал, Гангрена, присев напротив него, внимательно разглядывал мужчину. Затем, по окончании пробасил, почесав своей лапой район груди.

— Лохматый, сюда подгребай и захвати там, что принес.

За раздачей показался молодой, черноволосый мужчина, несущий что-то в руках. Подойдя к столу, он, суетясь, выложил на него пистолет Макарова и охотничий нож в кожаных ножнах, замерев в ожидании дальнейших указаний Гангрены.

— Ты ступай Лохматый, мы тут с Академиком, дальше сами перетрем.

Едва мужчина удалился, Гангрена продолжил.

— Держи Академик, это подгон от меня, за Хмурого. Волына нашенская и перо, тебе пригодится. И вот еще что, ты теперь один бугор на вашей погрузке так что рули серыми не смущайся, если что, со мной посоветуйся я тебе подмогну. Да, и Чахлого сучь по-черному, я ему уже подняться не дам.

На следующий день, мужчина выехал в составе колонны на погрузку, за приделы стаба. Академик, расположившись на откидном сидении вдоль борта, украдкой поглядывал на свою погрузочную команду, рассевшуюся чуть поодаль, на подстеленном картоне на пол. Семеро мужчин, среди которых Чахлый, не поднимающий глаз на Академика. Почувствовав себя неловко по отношению к Чахлому, с усилием отдернув себя, Академик вспомнил звук отъезжающего вдалеке УАЗа. Хмыкнув, про себя он произнес: пусть сидит со всеми, собака блохастая. По прибытию на место, бронемашины привычно пробили в магазине проходы для грузовиков и началась суета в отведенные сорок минут. Почему сорок минут выделяется на погрузку, Академику разъяснили сопровождающие их вояки, дело в том, что зараженные очень боятся кисляка, поэтому они не сразу ломятся на перезагрузившийся кластер, а немного выжидают, толпясь на его границе своими стайками. По времени получается приблизительно тридцать, сорок минут, вот поэтому загрузившись колонна никого не ждет. Едва грузовик сдал задом в проем как Чахлый приготовился принимать груз во внутри кузова, этим обозначая свою принадлежность к Людям. Ну уж нет, подумалось Академику, Гангрену слушать необходимо.

— Чахлый, ты со всеми в низ иди. Ты.

Указал Академик, на стоящего с боку открытого кузова мужика.

— Давай во внутрь, помогать будешь.

Мужик, пожав плечами, ловко запрыгнул в кузов грузовика. А вот взгляд Чахлого после этого, буквально прожог своей ненавистью, но промолчав тот отправился с остальными таскать продукты. Когда занят, время летит подобно стремительной птице, снова заполнили машину за двадцать пять минут.

— Академик, тут это, время еще есть.

Обратился переминаясь помогавший ему в кузове мужик, отряхивая с потертого камуфляжа, налипшие этикетки с коробок от погруженных товаров.

— В общем, там пара бабенок подвернулась, так мы типа по бырику трахнем их, пока время есть?

Чувствуя себя последней сволочью, наступив себе на горло, Академик, задавив рвущиеся наружу воспитание, выдал.

— Хорошо, только к отъезду не опоздайте.

Мужики мигом умчались в торговый зал, а Академик, со страхом в душе ощутил некую зависть. Поскольку как попал сюда даже намека на общение с противоположным полом у него не было, если не считать во сне, как у школьника. Назад, все вернулись с командой Полковника на отправление колонны. Чахлый, демонстративно вытирал бурые пятна со своего ножа, издевательски причмокивая и негромко повторяя.

— Конфетка ляля досталась, с розовыми трусиками, как по заказу.

От услышанного, у Академика по душе словно тигриными когтями по живому провели, еле, еле сдержался что бы от боли не застонать. Задумавшись, Академик под мерное движение колонны размышлял, вспоминая что всегда поражался как у людей затаивается злоба на других, казалось, что это просто вымысел различных авторов для своих замысловатых, грубых сюжетов. Теперь пугаясь самого себя, он прикидывал как ему избавиться от Чахлого, как минимум добившись его перевода в другую погрузочную команду. Отвлек от грязных помыслов Академика, вопрос, от расположившихся напротив него на картоне грузчиков.

— Академик, а правда базарят что ты лотерейщика голыми руками ушатал?

Спрашивал мужик, помогавший в кузове на погрузке. Вопрос немного за смущал Академика, он почувствовал, что у него краснеют уши.

— Нет, не голыми, у меня топорик с собой был, да и удачно попал, повезло.

Мужик, поерзав на картоне не унимался, продолжая расспрашивать.

— Так, а ты его потрошнуть то успел?

Академику стало забавно, явно прослеживался следующий вопрос поэтому он решил на него ответить сразу.

— Тебе, наверное интересно, что у него в мешке было? Там одна горошина была и несколько споранов.

Явно еще больше заинтересовав своим ответом народ, Академик совсем начал себя чувствовать, как ребенок перед взрослыми, нужно обрывать эти расспросы.

— Так Академик, а как горох выглядит?

Не унимался любопытный мужик, поглядывая с хитрецой на одиноко сидящего у борта Академика. Сунув руку в нагрудный карман камуфляжа тот в свою очередь достал завернутую тряпицу, и, аккуратно развернув которую, пальцами взял интересующую всех желанную добычу.

— На, смотри.

Протянув горошину самому любопытному из команды погрузки, положив ее тому на ладонь. Неожиданно все сидевшие уставились на лежащую на ладони горошину, словно на чудо света. Аккуратно вернув горошину, мужик, подобравшись, негромко резюмировал для всех.

— Не врут, значит про тебя.

Не зная что ответить, Академик только пожал плечами. В этот выезд, до стаба добрались без приключений, Академик даже закемарил под мерное урчание двигателя грузовика. Разгрузки, погрузки, серое болото бытия, затягивающие в себя вот вам и новый мир, полный всевозможных перспектив, предоставляемых Ульем на выбор, пока вас не съели. Одно здесь подогревает душу, это прогулки вечером по стабу, мимо двух его борделей со стоящими на перекуре работницами древнейшей профессии, выставляющими на всеобщее обозрение свои достоинства. Которые безошибочно определяли в нем неплатежеспособного, поэтому провожали проходящего мима Академика презрительными взглядами. По началу, его это напрягало, но потом, обратив внимание на то, что это мероприятие по прогулкам вдоль борделей он проводит не один, рассмешило, он не одинок в своих устремлениях. Добавляли масла в огонь восприятия, приходящие в эти заведения мужчины, демонстративно лапающие стоящих возле входа проституток за все интимные места на всеобщее обозрение при этом громко, на показ что ни будь выкрикивающие.

— Хороша, огонь баба, сиськарки закачаешься.

На что облапанные проститутки, только громко смеялись, продолжая выставлять свои прелести на обозрение окружающим.

Погрузки, разгрузки, сыто и занято вот только тоскливо и обреченно с чувством своей ущербности и ненужности. Пролетели три недели, и на пороге комнаты общежития появился Хмурый. Оглядев своим колючим взором комнату, он не здороваясь спросил.

— Чахлый съехал?

— Его Гангрена к серым отправил.

Хмурый, молча развернулся в дверном проеме и уходя аккуратно придержал закрывающуюся дверь. Вернувшись минут через тридцать, Хмурый, подойдя к своему шкафчику достал оттуда бинт и не спеша принялся бинтовать разбитые костяшки пальцев на руках, довольно улыбаясь.

На следующий день, выехали на погрузку памятного Академику супермаркета. Привычно сев уже на свою откидную лавочку, вдоль борта грузовика он рассматривал проплывающие мимо пейзажи. Небольшие поселки городского типа, заправки, придорожные мотели, теперь окружающие, для Академика не рисовалось сплошной неживой пустыней вокруг, все, как и в любом обитаемом мире, просто у каждого из них свои правила существования. Снова по приезду к супермаркету, привычный громкоговоритель голосом Полковника возвестил напуганных обывателей о том, что проводится террористическая атака, броне машины пробили проходы в мягком, гофрированном железе стен магазина и командой по рации, Полковник отметил время начала погрузки. Прием различной тары, перенос и составление в передний отсек кузова и вот наконец, в рекордные двадцать пять минут все загружено.

— Академик, дуй за мной.

Позвал его за собой Хмурый, спешащий к закрытой подсобке. Противоречивые чувства буквально начали разрывать его на части. Он прекрасно понял, зачем его зовет за собой Хмурый, наконец с шумом выдохнув, мужчина, решив для себя что когда-то надо начинать не только стирать по утрам трусы, после ночных эротических похождений. В помещении подсобки оказалось заперто трое напуганных женщин, жмущихся друг к другу. Выхватив одну из них, самую старшую по возрасту, Хмурый рявкнул.

— Смотрим сюда лярвы, и быстро заголяемся мохнатками на показ, не то тоже под нож пущу как куриц.

Нож Хмурого, демонстративно, с чавканьем погрузился в тело женщины несколько раз. Выпустив упавшую на пол и агонизирующую жертву, он устремился к самой молоденькой женщине, испугано прижимающие к себе руки. Схватив за шиворот, резко дернул ее на себя и глядя в глаза жертве, рявкнул своим хриплым, пронизывающим голосом.

— Быстро сука драная заголилась, пока кишки на пол не вывались. Бегом тварина, времени в обрез, лярва, у меня кореш скромный так что сука сюда мордой в угол уткнулась и замерла не отсвечивая, пока тебе дупло прочистят. Ясно шалава, не слышу курица?

Уткнув беззвучно рыдающую девушку лицом в угол и срывая с нее остатки одежды, Хмурый позвал Академика.

— Академик, это подгон от меня ты только целку из себя не строй и время не тяни, всадил в дыру и дрюч пока не плюнешь им все одно минут через тридцать урчать.

Академик, чувствуя себя распоследней сволочью, подошел к стоящей в позе девушке, и матерясь про себя почем свет, дрожащими руками расстегнул ширинку штанов камуфляжа. Его подбодрил Хмурый, уже расположившийся на уложенной на пол продавщице и энергично двигающий своим задом.

— Не ссы Академик, все когда-то так начинали, плюнешь, дунешь в эту суку и чеши до машины я сам здесь управлюсь, ну ты понял, я насчет лярв. Ох хороша скотинка, жопой двигай, подмахивай сука пока глаза не выколол, шалава.

Громко выдохнув, наконец отбросив мораль своего мира, Академик решился, грубо обхватив голые не загорелые ягодицы, замершей мышкой молодой женщины, уперев свое достоинство по месту проникновения, почувствовал непонятное сопротивление попытке протиснуться во внутрь. Разозлившись на свою моральную мягкотелость, Академик с силой дернул тазом навстречу не пускающей его преграде, ощущая, как запор преграждающий его доступ в желанное место уступает, прогибаясь под его напором. Проникновение на всю глубину своего достоинства, Академик скорее не ощутил, а услышал от запищавшей тоненьким голоском жертвы.

— Ой мамочка, больно то как.

Дальше, уже не обращая внимание на подрагивания и писки своей жертвы, мужчина стремился к финалу, наращивая темп движения. Осознавая, что произошедшее это грязно, аморально, бесчеловечно, но такое желанное и наконец свершившееся. Подгребя под себя мелкую, сжавшуюся молодую женщину, он сильными движениями, буквально старался сам проникнуть в это пищащие чудо творения природы. Наконец, расслабление волной прошлось по телу, распространяя томную негу. Вот ведь гадство, он прекрасно помнил, что со своей женой за все время их совместной жизни никогда так не заводился, теряя рассудок до одури. Отстранив от себя, продолжающую стоять упершись головой в угол женщину, его взгляд непроизвольно прошелся по бедрам жертвы, на которых отчетливо виднелись тоненькие подтеки крови. Увиденное вернуло Академика в реальность происходящего, и он с ужасом, глупо спросил у женщины.

— Извините, вы были девственницей?

Та, не ответив все также стояла головой в угол, трясясь от страха и беззвучно рыдая. Хриплый голос Хмурого прозвучал неожиданно, выводя Академика из накатывающего ужаса совершённого им.

— Академик, чеши до машины, времени мало осталось. Вот ведь везет тебе, считай лохматый сейф взломал. Ништяк, в подгон не дырявую суку загнул, любит тебя Улей.

Опустив взгляд в пол, Академик отправился к машине, до команды отправления оставалось около двух минут.

Глава 8

Бредущего по коридору к машине, Академика, чувствующего себя после случившегося в подсобке, зачисленным в самые мерзкие моральные уроды, вырвала в мир реальный, внезапная раскатистая стрельба, начавшееся возле супермаркета. Ничего не понимая в происходящем, он побежал к своему грузовику, который без всякой команды Полковника по рации, никого не дожидаясь, рванул что есть мочи, вырывая свой кузов из гофрированного плена стены магазина, шлифуя колесами и оставляя на полу дымящийся, ядовито-вонючий, черный след от шин. Поняв, что не успевает за отъезжающим грузовиком, Академик, попытался выхватить рацию из кармана разгрузки и крикнуть, чтобы машина притормозила. Но какое там крикнуть, в эфире творилась полная вакханалия, там все, всем кричали, создавая звуковой хаос, из которого мужчине удалось только уловить, стая и матерый элитник. Выскочив из пролома в стене на улицу, он попытался в последнем, отчаянном рывке, догнать стремительно удаляющиеся машины колонны, позади которых двигались броневики поливая все огнем из своих крупнокалиберных пулеметов. Одна из очередей, пронеслась буквально впритык к Академику, заставив того рухнуть как подкошенного на асфальт, прикрыв голову руками от разлетающихся ошметков стены супермаркета. Перекатившись в сторону и вскочив на четвереньки, мужчина рванул назад в магазин, памятуя о оставшемся там Хмуром. Заскочив в подсобку, он увидел, как зажатого в угол Хмурого рвут на части несколько зараженных, радостно урча и чавкая, роняя кроваво красные слюни на пол. Бросалась в глаза, сиротливо стоявшая в стороне, изнасилованная им молодая женщина, нелепо переводившая ничего не понимающий, не имеющий прежней жизненной составляющей взгляд, с Академика, на рвавших тело Хмурого, троих невесть откуда взявшихся бегунов. Уловив незримый посыл от щелкнувшего в душе переключателя, Академик, выхватив подаренный Гангреной нож, молча бросился на бегунов со спины. Сам того не понимая, мужчина просто и без затей, продырявил тварям увлеченным поеданием человека, споровые мешки. Зараженные, после ударов ножа, попадали неестественно замерев в причудливых позах. Беглый осмотр, лежащего в луже своей крови с разорванным горлом и разодранным животом Хмурого, ясно говорил, что тот мертв и чудо не повторится. Раздавшееся тоненькое урчание, за спиной Академика, заставило того резко отпрыгнуть в сторону, выставив перед собой нож для защиты. Урчала пострадавшая при жизни от него женщина, старающаяся подобраться к телу Хмурого, с явным намерением откусить от него хороший кусок мяса. Чувство грызущего изнутри голода, охватило Академика, заставив его замереть на месте, растерянно приоткрыв рот наполнившийся тягучей слюной. Ничего не понимая, он с ужасом покрутил головой, пытаясь определиться что это за страшное чувство внутри него. Затем, наконец сообразив, он облегченно выдохнул, поняв, что это не его чувство, а стоящей рядом мертвячки, тихонько урчавшей и тянущей руки к лежащему на полу Хмурому. Пронесшееся чувство необходимости добить неживую, сменило чувство вины, перед изнахраченной им еще при жизни женщиной. Плюнув на все, Академик, пригнувшись припустил в зал магазина, схватив по дороге пакет и в спешке забрасывая в него продукты и бутылки с водой. Осознавая, что убегать бесполезно, перезагрузившийся город наводнили зараженные от которых ему не сбежать он, накидав полный пакет продуктов побежал в подвал, с надеждой спрятаться там. Улей любит Академика, ему повезло, в подвале обнаружился выход в канализацию старинной постройки в виде бойлерной и каменного тунеля, тянущегося своей сетью ходов под городом. Едва заблокировав вход в подземную канализацию, Академик ощутил, как незримый переключатель в душе, щелкнул своим тумблером в режим вкл. А вместе с этим душевным щелчком, на Академика навалилась жуткая тоска от безысходности и своей полной беззащитности перед происходящим. Отойдя по инерции на несколько десятков метров от заблокированного им входа, сев на какой-то выступ, Академик, обхватив голову руками беззвучно завыл, разрывая себе душу навалившемся на него отчаяньем, но стараясь при этом не издать ни звука. Сколько он просидел беззвучно сипя и раскачиваясь из стороны в сторону, мужчина не знал, отвлекла его от накатившей истерики, застывшая пятая точка на которой он сидел на холодном, каменном полу. Встав во весь рост и достав из кармана миниатюрный фонарик с диодной лампочкой, Академик горестно выдохнув, принялся осматривать свое убежище. Первое что порадовало, так это отсутствие содержимого любой канализации для этого были проложены большие пластиковые трубы. Улыбнувшись про себя, Академик произнес шепотом: слава цивилизации. Дальнейший осмотр помещения разочаровал, проход в основной туннель, перегораживала массивная решетка, справиться с которой у него не было никакой возможности. Он заперт в отсеке канализации из которой выход только один, назад в супермаркет. Понимая, что сейчас не время для того что бы высовываться из своего убежища, Академик, принялся подыскивать место поудобней для ожидания спада активности зараженных. В методичке оговаривалось, что зараженные стремятся к местам массового скопления людей, являющихся для них желанной и необходимой пищей. Посему выходило, дня через три должен произойти отток зараженных из этого кластера. Ну да, сожрут всех кого можно и уйдут восвояси к следующей кормушке. Расположившись на принесенной кем-то в самый дальней угол, грубо сколоченной скамье, мужчина приготовился к долгому ожиданию в несколько суток.

Еды и воды хватало, живчика полная фляга на поясе, так что кроме смертной скуки его ничего не тяготило. Да, пожалуй, различные воспоминания, из своей прошлой жизни на которые он, удивляясь сам себе начал смотреть по новой, переосмысливая ушедшее. Сейчас, вспоминая оставленное не в этом мире прошлое ему во многих моментах становилось смешно, особенно хихикал в своих воспоминаниях, Академик над собой, потешаясь над своей наивностью в прошлой жизни. Самым главным утешение для затворника, стала мысль, что все рано или поздно заканчивается вот и черта за которой можно попробовать выбраться из своего убежища, наступила. Подойдя на цыпочках к заваленной двери, Академик, постояв возле входа, прислушался к возможным звукам из-за двери. Ничего не услышав, стараясь не шуметь, мужчина разобрал завал и осторожно приоткрыл дверь, выглянув в тоненькую щелочку. Наконец окончательно решившись, Академик протиснулся в проход из своего убежища, осторожно ступая по темному коридору подвального помещения супермаркета. Заглянув за очередной поворот, он замер на месте, на него смотрела оставленная им в живых мертвячка. Тоненько заурчав, зараженная, радостно двинулась к нему, семеня по холодному полу худыми ножонками и прижимая к своему голому телу синюшными руками, обглоданные человеческие ребра. Вот ведь гадство и как теперь быть с этой зараженной, подумалось Академику, старающемуся отойти подальше от двигающийся за ним словно привязанной пустышки. Осмотревшись в разгромленном зале магазина и не обнаружив ничего подозрительного, он, найдя большую сумку на колесиках начал складывать в нее продукты и воду. Накидав в достатке запасов, Академик, подойдя к пролому в стене, внимательно осмотрелся, выискивая возможную поджидающую его опасность. Ничего не увидев, пригнувшись как можно ниже, он, волоча за собой норовившую завалиться на бок сумку, перебежками двинулся из магазина через авто стоянку. На стоянке, среди автомобилей, попадались картины, свидетельствующие о происходившей здесь ужасной трагедии. В некоторых местах на площади, валялись обглоданные до бела человеческие кости, разорванная в клочья окровавленная одежда и уныло лежавший чуть в стороне маленький череп, явно не взрослого человека. Проходя мимо большого, блестящего лаком внедорожника, мужчина обратил внимание на вырванную с корнем дверь машины и развороченные сидения, перепачканные кровь и вонючими кишками над которыми противно, крутилась зеленая мухота, с характерным жужжанием. Вдалеке, послышались топающие по асфальту шаги, замерев от звука которых, Академик, уловил голод, исходивший от топтуна. Наконец переведя дыхание, он ощутил, что чувство голода пропало, а вместе с этим затих цокот шагов по асфальту. Вот и спасительная аллея с густыми насаждениями кустарника, пробравшийся в который, Академик решил оглядеться, просчитывая для себя наиболее безопасный маршрут. Раздавшееся жалобное, тоненькое урчание сзади, едва не подбросило его на месте. Пустышка, все так же упорно продолжала двигаться за Академиком, и даже неуклюже изображала, попытки красться незаметно, подражая ему. Присев на корточки, мужчина шепотом обратился к подошедшей пустышке все продолжающей прижимать к себе недоеденные человеческие ребра.

— Извините девушка, не знаю, как вас раньше звали, до нашей не совсем романтической встречи, но не могли бы вы отправиться по своим зараженным делам, не выдавая моего присутствия своим собратьям.

В ответ, делая вид внимательного слушателя, стоящая напротив него, голая, перепачканная в крови и пыли пустышка, жалобно заурчала. Академик, сев на свою сумку, чувствуя себя полным идиотом, продолжил беседу со стоящей рядом пустышкой.

— Мне, очень бы хотелось, чтобы вы передумали следовать за мной. Посудите сами, мы теперь различные виды и несовместимы ни по каким критериям. Думаю, наше общение просто невозможно, несмотря на ваше столь настойчивое пожелание. Все, считайте я нанес вам жгучие оскорбление, поэтому вы, забрав обласканные вами ребра, по тихоньки фыркнув на меня, отправляетесь восвояси.

Не помогло, пустышка никуда не собиралась уходить, все так же жалобно урча, продолжила следовать за крадущимся по парку Академиком. В целом, без приключений пробравшись по парку, Академик, увидел границу кластера на которой сновали двое бегунов. Обойдя их по кустарнику, стараясь не шуметь, Академик облегченно выдохнул, удалось вырваться из магазина незамеченным и наконец отстала бредущая за ним пустышка. Теперь, потихоньку, не спеша, убраться подальше и начинать определяться в какой стороне Мирный. До которого, по прикидкам Академика, придется если все нормально пробираться пешком дней пять. Посмотрев довольно, на объемную сумку и похвалив себя за запасливость, мужчина собрался было двинуться дальше, но, истошный урчащий писк разрушил его планы. Осторожно выглянув из кустов, он увидел, как ранее виденные им бегуны на границы кластера, обнаружив бредущую, беззащитную пустышку, набросились на нее вгрызаясь в беззащитное тело мертвячки. Вспомнив все знаемые им матерки, Академик сам не понимая себя рванул на помощь пустышке. Подскочив к увлеченным каннибализмом бегунам, он с ходу, быстрыми движениями продырявил им споровые мешки. Затем схватив за шею, пискливо урчащую в истерике пустышку, бегом умчался в кусты, продолжая материть себя последними словами. Вот ведь гадство, нашел за кого рисковать жизнью показываться из не просматриваемого места. Отдышавшись, Академик посмотрел на сиротливо стоящую мертвячку, голую, худенькую и замызганную, потерявшую где-то таскаемые ей ребра, затем плюнув в сердцах, сказал.

— Идите за мной, только тихо не то обоих сожрут. Ваши как я вижу ничем не брезгуют. Впрочем, в людских взаимоотношениях подобного не меньше, но это не оправдывает ваш вид. Вы осторожнее ступайте и кусты вам желательно придерживать, да прекратите изображать из себя слона в посудной лавке.

На все замечания Академика, пустышка только довольно, негромко урчала, упрямо следуя за ним.

Сидя в лесопосадке, Академик внимательно рассматривал небольшую придорожную заправку коих множество разбросано вдоль дорог его оставшейся невесть где родины. Уже вечерело и ничего более-менее подходящего для ночевки, не попадалось, а крышу над головой хотелось на ночевку получить. Стоящая рядом пустышка так же увлеченно разглядывала объект, иногда причудливо надолго замирая в статичной позе. Это был уже второй кластер от города, где находился злополучный супермаркет поэтому зараженные практически не попадались. Так, пару раз, небольшие стайки, которые он замечал издали и без особого труда обходил. Наконец решившись на выдвижение к заправке, Академик повернулся к сопровождающей его мертвячки с вопросом.

— Что думаете, по поводу ночевки в этом заведении?

Пустышка, помолчав, вслушиваясь в вопрос мужчины, тонюсенько коротко поурчала и переваливаясь, походкой мертвяка, двинулась первой к заправке. Вот ведь, подумалось Академику такое чувство что она понимает мою речь только сказать в ответ может свое урчание. Пригнувшись, он двинулся следом за осторожно бредущей пустышкой. Заправка оказалась пустой и разграбленной, на полу валялись высыпанные со стеллажей товары, разбитая для чего-то стеклянная витрина, открытый кассовой аппарат, в котором ровненькими стопочками, придавленными черными, пластиковыми зажимами, лежали купюры разного достоинства. В подсобке, помимо бардака имелся вполне себе приличный стареньки диван, для отдыха персонала. Вот и замечательно, все не на голом полу ютиться. Академик, не спеша подобрал валяющиеся на полу предметы в подсобке, не из любви к чистоте и порядку, а для того что бы не наступать на весь этот мусор, производя шум. Развалившись на диване в неприличной позе, закинув ноги на спинку, Академик, перебирал в уме что у него есть из продуктов, поглядывая на стоящую возле спинки пустышку.

— А вас, чем прикажите кормить, уважаемая? Человеков у меня нету, ну, кроме себя, пожалуй. Давайте-ка вот что попробуем.

Выбрав банку тушенки из своих запасов, вскрыв которую, протянул стоящей рядом мертвячке. Пустышка, непонимающе взяла жестяную банку в свои синюшные ручонки и постояв немного проявила сообразительность, пытаясь выгрызть содержимое из банки. Академику даже неловко стало, он, подойдя к мертвячке отобрал банку. На что, тут же раздался тонюсенький, возмущенный писк, от тянущей в след за банкой руки пустышки.

— Подожди, сейчас выложу на что ни будь, не то весь рот порежете.

Высказался Академик, возмущенной мертвячке, продолжающей свое негодующие урчание. Наконец, ничего подходящего не найдя, Академик не мудрствуя вывалил содержимое банки на картонку на полу, указывая на тушёнку пустышке.

— Вот, ешьте, только не возмущайтесь. Вы, право слово, ведете себя как какое-то капризное, избалованное создание, неприспособленное для проживания в мире Улья.

Пустышка, ничуть не смущаясь, встав на четвереньки в это время жадно хватала куски тушёнки с картона, закидывая их в свой перепачканный рот. Вздохнув, Академик открыл еще пару банок из прихваченных им запасов, вывалив на импровизированную картонную миску, довольной мертвячке, с чавканьем поедающей предложенное.

— Я, так на вас еды не напасусь.

С сожалением, выдал Академик, доедающий пачку печения и запивающий их прихваченной газировкой. Улегшись спать на диван, Академик, с интересом поглядывал на замершую словно выключенная кукла пустышку, стоящую возле. Превратность судьбы, иначе и не назвать ситуацию, размышлял Академик, постепенно погружаясь в сон.

Глава 9

Проснувшись утром, Академик оторопел, пустышка, ночью аккуратно притулилась на край дивана к нему и теперь посапывая что-то урчала своим тоненьким голоском во сне. Положив руку на плечо мертвячке, Академик, ощутил идущее от него тепло, изумившись и немного напугавшись от осознания что это существо все-таки живое. Пусть оно чуждое, другое, но все-таки живое, от понимания этого он пропустил как пустышка проснулась и тоненько заурчала, неуклюже вставая с края дивана. Выделив мертвячке на завтрак три банки тушенки, Академик, с сожалением посмотрел на стремительно пустеющую сумку.

— Уважаемая, нам с вами такими темпами не хватит никакого запаса продовольствия.

В ответ, уловив некую обиду во взгляде пустышки и тоненькое, возмущенное урчание, мужчина обреченно вздохнул. Внимательно осмотрев прилегающую к заправке территорию и убедившись в безопасности, Академик, потянув за собой сумку, отправился на выход, чувствуя за спиной неуклюжую поступь мертвячки. По дороге останавливаясь что бы осмотреться, Академик болтал с пустышкой, затаенно радуясь, что есть с кем перемолвиться словечком. Тем более, идеальней нет собеседника, зараженная на все высказывания, отвечала своим неизменным, тоненьким урчанием. В какой-то момент, неожиданно для Академика, мертвячка засуетилась, испуганно осматриваясь по сторонам и переместилась вплотную к мужчине, явно ища защиты. Это действие с ее стороны, указывало на сильный страх и панику. Притянув к себе пустышку и не обращая внимание на ветки, больно скребущие по открытым частям тела, Академик, бросив сумку на дороге, забрался в самые густые кусты, замерев и дыша через раз. Едва, перестали качаться за ними ветки как послышался рык, треск сминаемых кустов и топот множества лап, выбравшейся из соседних зарослей на дорогу стаи зараженных. Возглавляло эту группу существо, от вида которого у мужчины, холодные струи пота покатились по спине. Сплошная костяная броня, могучие лапы с когтями в два десятка сантиметров, само, размером с небольшой автобус, но самое главное, это злобный, ненавидящий все окружающие, взгляд твари. В мозгу только и всплыло виденное в методичке, элита. Прижав к себе замершую серой мышкой пустышку, Академик, опустив взгляд в землю, постарался задержать дыхание, опасаясь обнаружения. На него, неожиданно накатило чувства дикого голода и жгучей злобы ко всему живому, буквально пытающееся его разорвать изнутри. Пересиливая себя, мужчина, неимоверными усилиями держась за мертвячку, остался на месте, удержавшись об безумного желания, наплевав на все запустить стрекоча. Через прижатое к себе тело мертвячки, Академик, ощущал ее бешеный пульс, поражаясь своему ощущению. Но вместе с поразившим его открытием он увидел, как вожак стаи остановился возле брошенной им сумки с продуктами. Внимательно осмотрев находку это чудовище утробно заурчало, передавая незримую команду своему сопровождению, вмиг встрепенувшемуся и начавшему прочесывать прилегающие кусты. Едва один из лотерейщиков направился к кустам, служившим убежищем Академику с пустышкой у того оборвалось все в душе от осознания неминуемой, лютой смерти. Раздавшиеся невдалеке выстрелы, прозвучали как гром среди ясного неба. Неимоверным усилием удержавшись что бы не подпрыгнуть от испуга, Академик увидел, что стая, во главе с ужасающим вожаком переключила свое внимание на разрастающейся звук боя. Немного выждав, вожак рыкнул и вся стая, сбившись в плотный строй двинулась бегом на выстрелы. Академик, выдохнув отпустил пустышку и истерически улыбнулся, наблюдая как трясутся его руки. К этому времени, почти затихший бой разгорелся с новой силой, указывая на ввязавшуюся в него третью сторону. Испуганно оглядываясь, мужчина выбрался из кустов с сожалением рассматривая раздавленную сумку с продуктами. В сердцах Академик ругнулся.

— Вот ведь твари, и еще говорят не разумные. Были бы неразумными, мимо прошли, так нет, все подавили испоганив.

И затем, с раздражением добавил подошедшей к нему мертвячке.

— Полюбуйтесь, творением лап сородичей ваших. Ладно, уходим.

Но съедающие его любопытство, заставило несмотря на риск, осторожно посмотреть на произошедший бой. Который к этому времени стих, выдавая случившееся, только чадящим черным дымом, горящих автомобильных покрышек. Пробравшись по кустам к месту событий, постоянно шикая на бредущую за ним пустышку, Академик выбрался на пригорок с которого открывалась вся картина произошедшего. Бронемашина и пикап с эмблемами Мирного, горевшие с одной стороны и развороченный взрывами холм напротив техники с другой, с третьей, между трупами и техникой валялись убитые зараженные во главе со своим вожаком. Выдохнув, Академик понял, что это его шанс, которого второй раз у него не будет. Наплевав на возможных недобитых противников, он рванул к лежащей в луже темной крови элите, выхватывая нож. Заскочив на спину твари, покрытую наростами и толстенной костяной броней, Академик, суетясь добрался до спорового мешка зараженного, безуспешно потыкав в который своим ножом он чуть не взвыл, от осознания бесполезности ножа против толщины шкуры в этом месте элиты. Да как не выражаться, сохраняя свое воспитание если в любой момент может возникнуть необходимость бежать, бросив все. Спрыгнув с туши монстра, мужчина, принялся лихорадочно искать чем добраться до самой желанной добычи иммунного. Забыв о возможной опасности, отринув все страхи, Академик бегом метался от окровавленного трупа к трупу пока наконец не был вознагражден удачей за свои старания. У половины, от оставшегося бойца, на поясе висел топорик при попытке сорвать который, потревоженное тело погибшего измарало руки Академика в содержимом брюшной полости. Не обращая внимание на это происшествие, все-таки сорвав топорик с пояса трупа, мужчина рванул снова к элите. Спеша и суетясь, при этом дико матерясь ему удалось вскрыть заветный споровый мешок элиты. Выгребая содержимое, в прихваченный чей-то небольшой тактический рюкзак, Академик, с трепетом увидел мелькнувшую красную жемчужину. Подгоняя себя, он рванул к следующему по размеру зараженному, лежавшему без нижних конечностей, возле горевшей бронемашины. Распотрошив и этого матерого рубера, Академик, услышал вдалеке треск сминаемых кем-то не маленьким, кустов. Окинув поле боя сожалеющим взглядом, он стремительно схватил лежавший возле одного из убитых бойцов его автомат Вал и сорвал с того разгрузку с магазинами к оружию. Повернувшись к пустышке, застал ту за спешным поеданием трупа. Не отдавая себе отчета, он полушепотом прикрикнул на зараженную.

— Уходим, быстро.

И развернувшись к приближающемуся треску кустов спиной, рванул убегая что есть мочи. Пока бежал, подальше от места боя неизвестных, с бойцами из Мирного, Академик запыхался до головокружения. Чувствуя, что еще немного и от его бешеного дыхания, легкие просто вылетят наружу, остановившись, мужчина упер руки в колени жадно хватая воздух, давясь выступающей пеной от собственных слюней. На треск кустов за своей спиной, Академик, развернувшись направил прихваченный автомат с ужасом понимая, что не умеет им пользоваться. На его счастье, из кустов выскочила догнавшая его пустышка. Голая, беззащитная, испуганно вращающая головой и держащая в руках прихваченную с места боя, чью-то ногу, обутую в берц. От увиденного, Академик разразился истерическим смехом, опустившись на колени и беззвучно смеясь, не веря в реальность происходящего. А мертвячка, тем временем отдышавшись и урча что-то свое, поспешно принялась обгладывать прихваченную ей ногу. На ночлег, Академик присмотрел сиротливо стоящий на окраине городского кластера, канализационный коллектор. К которому можно незаметно пробраться по кустам. Главное, чтобы это помещение было не занято, каким-либо развитым зараженным. Еще раз, перед броском к коллектору, мужчина внимательно изучил поведение пустышки, спокойно что-то грызущей и издающей урчания довольства. Коллектор оказался не занят, только пришлось цыкнуть на мертвячку попытавшуюся расположиться сразу в дверном проеме.

— Идите сюда, вы там в проеме словно приманка для ваших сородичей.

Осмотрев, более внимательно помещение коллектора, Академик обратил внимание на то, что это место неоднократно использовалось для ночевок до него. Сложенные в дальнем углу консервные банки и пустые пластиковые бутылки, явно на это указывали. Достав свой миниатюрный фонарик, мужчина, принялся с терзавшим все время его любопытством, изучать свою добычу, сваленную в спешке в подвернувшийся тактический рюкзак. Перебирая маслянистую субстанцию, он вылавливал оттуда горошины, складывая их на расстеленную рядом тряпицу. Когда подсчитал добычу, даже вспотел от волнения, получалось всего триста споранов, сто двенадцать горошин и самое главное, две жемчужины. Одна, ярко красная как подсвеченный рубин, крупная, размером с перепелиное яйцо и вторая, в двое меньше, черного цвета. Вспоминая разговоры в стабе, он хорошо представлял себе, что за богатства свалились к нему в руки по воле Улья. Вот только по всему выходило, что заикнись он только о продаже красной жемчужины в стабе, то его, покупатели оберут, кто он такой, житель дна, грузчик. Для власть имущих, в мире где хоть хлипкое, но государство наличествует, обобрать подобных ему, дело принципа иначе этот так называемый босс не авторитет в своем кругу. Про здесь и думать не хочется, просто убьют без всяких затей и травли, на показ обществу. Взяв в руку красную жемчужину, внимательно разглядывая ее в свете фонарика, Академик, решился. Открыв рот по шире и страшась своего поступка, спешно закинул жемчужину поближе к глотке, стремясь побыстрее проглотить этот теплый шарик. Проглотив и опасливо прислушиваясь к себе, мужчина почувствовал нарастающие тепло в желудке от чего зябко передернул плечами. Уловив на себе пристальный взгляд, замершей без движения пустышки, Академик сказал в оправдательном тоне.

— А что вы хотите, за это достояние меня скорее всего убьют.

Не уловив никаких эмоций от мертвячки, он начал раскладывать по тряпицам свою добычу, аккуратно заворачивая и убирая в карманы своего камуфляжа. Кушать было нечего, поэтому не мудрствуя приглядев себе место по удобней, обхватив Вал ногами, Академик завалился спать, под мерное, едва слышное тоненькое урчание пустышки. Проснувшись утром и начав поворачивать затекшую шею из стороны в сторону, слушая как трещит позвоночник, мужчина, по привычке обратился к стояще рядом мертвячке.

— Доброго вам утра, мадам. Сейчас потихоньку осмотрим прилегающую территорию, в поисках еды и двинемся дальше, в наш совместный поход.

Улыбнувшись пустышке, Академик, уловил желание той нажраться от пуза и легкий страх отстать от него, оставшись одной. Еще ничего не понимая, мужчина улыбнулся ей и добавил не громко.

— Насчет еды для вас, не знаю, возможно эгоистично с моей стороны, а вот самому мне не меньше вашего хочется набить свое нутро.

Следом, Академик подскочил как укушенный, уловив возмущение от мертвячки. Именно чувство возмущения и негодования. Ничего не понимая и старательно прислушиваясь к себе, он обнаружил что его чувства делятся на что-то свое, родное, и воспринятое извне. Посмотрев внимательно на стоящую мертвячку, мужчина, вмиг осипшим голосом, произнес.

— Получается, теперь я чувствую ваши эмоции. Вот ведь не везет, так не везет, в тайне думал, что Улей после принятия красной жемчужины подбросит что-то нужное и полезное для местного общества, а это позволит мне пристроиться на хорошее место, а не таскать ящики да коробки на погрузке. Да, правильно поговаривают что у всего должен быть противовес.

В поселке довольно быстро, при осмотре уже седьмой по счету квартиры, обнаружились продукты. Рыбные консервы и печенье в цветастой целлофановой обертке и в довершении, литровая бутылка водки. Прислушиваясь, мужчина определил, что пустышка кого-то грызет в соседней квартире, тоненько урча от удовольствия. Пусть так, что теперь сделаешь если у этой дамы такие вкусы, вот только запах заносимый легким движением сквозняка, неприятен. Первым делом, достав из кухонного шкафчика стеклянную банку, Академик принялся готовить живчик. Разведя в пол-литре водки, десяток споранов он тщательно процедил полученное через оторванный здесь же на кухни кусок полотенца, отделяя светлые хлопья от общего раствора. Затем, разведя получившийся живчик водой, из бочка унитаза, аккуратно слил раствор в свою пластиковую флягу. Ровно литр, под завязку, а значит можно не опасаться спорового голодания. Открыв ножом банку консервов, пересел немного подальше от затягиваемого тухлого запаха из соседней квартиры. Подцепляя ножом кусочки рыбы, принялся не спеша, смакуя ее завтракать. Довольно усмехаясь про себя, не все пустышке что-то там по соседству смаковать. Отвлек его от этого занятия, услышанный ровный рокот мотора автомобиля. Замерев, Академик прислушался, машина подъехав остановилась как раз напротив дома, в котором находился он с пустышкой. Осторожно, не производя никакого шума, взяв в руки трофейный Вал, мужчина, подшагнув к окну выглянул в низ. У подъезда стояла бронемашина из которой выскочил одетый в городской камуфляж боец и спешно проследовал во внутрь дома. Ничего не понимая, Академик переместился к выломанной еще до него входной двери, ясно слыша легкие шаги, поднимающегося на верх человека. Возникшее чувство, что он идет именно в ту квартиру, в коей он стоит сейчас, не отпускало, попытку переместиться этажом выше прервал показавшийся с низу на лестнице боец. Отпрянув в глубь квартиры, Академик почувствовал себя прячущимся от злодея ребенком с присущей им беспомощностью и невозможностью обмануть хитрого злодея. Даже не попытавшись сопротивляться, он молча поднял руки вместе с удерживаемым им Валом над головой, когда вошедший мужчина, молча наставил оружие на него. Раздавшееся шипение радиостанции и следом запрос из нее, прозвучали невообразимо громко, раскатываясь гулким эхом по квартире.

— Маляр, доложи обстановку?

Отшагнув назад и убедившись, что Академик стоит, замерев у него на прицеле, Маляр, вытащив одной рукой рацию из кармана разгрузки, произнес.

— Глаз, здесь посторонний.

— Да засек его уже возле тебя, оттого и спрашиваю.

— Он у меня на мушке.

Прозвучавшая команда из радиостанции, отразилась жутью в душе Академика.

— Постороннего вали. Забирай посылку и отходим

Сработавший щелчок внутреннего переключателя, разъединил сознание, на Академика и его. Его, способного не чувствовать, не сопереживать, не бояться и главное не думать что будет потом. Вбежавшая в комнату пустышка, с ходу вцепилась в стоящего спиной к ней бойца. С жадностью вгрызаясь в открытую шею при этом истерически вереща на весь подъезд. Рывок в перед, и нож, невесть как оказавшийся в руке пробивает глаз, пытающегося освободиться от набросившейся пустышки бойца. Зашаг в сторону и оружие падающего на пол человека в руках Академика. Теперь надо спешить, похватав все необходимое, закинув за спину оба Вала и спешно обшарив карманы убитого, грозно шикнув на уже счастливо чавкающую пустышку, выгрызающую лицо лежащего на полу трупа, мужчина припустил по ступенькам в низ с целью выскочить на противоположную сторону дома через окно. Вдогонку, неслось шипящие из рации.

— Маляр, что там у тебя? Маляр, ответь сука такая не молчи!

Глава 10

Несясь по ступенькам в низ, и буквально таща за собой за руку недоумевающую пустышку, Академик, уже слышал глухой топот ботинок на встречу, по ступенькам первого этажа. Влетев в намеченную квартиру на втором этаже, мужчина, грубо подтолкнул к разбитому окну мертвячку, заставляя ее выпрыгнуть в проем. Следом, сам сиганув за ней, немного в сторону. Приземление с шумом выбило весь воздух из легких, заставляя с усилием делать вдох. Снова ухватив за руку пустышку, мужчина рванул к стоящему рядом зданию детского сада, в надежде укрыться за ним от непонятных преследователей.

— Быстрее, быстрее моя хорошая, еще немного.

Речь Академика, прервалась от раздавшихся хлопков с сзади и ощущения пролетающих пуль буквально впритирку к его уху. Ускорившись еще, он чуть не завалился назад от резко дернувшей его своим падением пустышки. Упавшая на землю мертвячка, растерянно смотря на Академика, тоненько, жалобно заурчала с недоумением размазывая по своему синюшному тельцу, темную кровь из двух сквозных отверстий. От увиденного, Академик буквально взбесился, наплевав на все, он, развернувшись к бегущим к нему преследователям, вскинув к плечу Вал, пошел на них, ловя мельтешащие силуэты в прицел и непрерывно стреляя. Уже сблизившись вплотную с преследователями, он услышал сухой щелчок ударника, без выстрела. Подлетевший к нему мужчина со всего маха ударил ногой в грудь, после чего приземлившегося Академика, придавив к земле скрутили по рукам и ногам в буквальном смысле. Но самым раздирающим душу было то, что пустышка, приподнявшись и истерически урча, попыталась броситься на пленителей.

— Тубус, угомони пустыша, вот ведь, верещит как циркулярная пила.

Шагнувший навстречу мертвячки мужчина, снял с пояса металлический клевец и со словами.

— Пока, пока.

Размахнувшись, он попытался пробить голову пустышке. Академик, прикрыл глаза, с болью смотрел как убьют его мертвячку. Появившейся словно из воздуха, рядом с Тубусом рубер, просто и без затей, поймав того своей зубастой пастью за голову откусил ее, выплюнув рядом с осевшем и бьющимся в конвульсиях телом. В один прыжок, монстр, подскочив к стоящему рядом с Академиком Глазу и пытающемуся вскинуть запутавшийся в снаряжении автомат, сбил того с ног ударом когтистой лапы. Упавший Глаз, стремительно покатился в сторону, пытаясь откатиться как можно дальше и все-таки воспользоваться оружием. Не получилось, рубер метнувшись к нему вцепился в голову, тряся захваченным телом из стороны в сторону, словно тряпкой. На фоне происходящего, Академик даже не сразу сообразил, что его связанного кто-то тянет за ворот камуфляжа в сторону от произошедших событий при этом тоненько урча. Покончив с Глазом, рубер развернувшись к Академику, стремительно понесся на того, связанного и беспомощного, взирающего на нападавшего с земли. Вперед выскочила тащившая его пустышка, выставив свои синюшный руки и заверещав словно сирена, та приготовилась защищать мужчину. Внезапно остановившийся рубер, внимательно разглядывая эту попытку защиты, утробно заурчал. В этом урчании, Академику явственно уловилось чувство истерического смеха, после которого рубер развернувшись не спеша зашагал к своей теперь уже добыче. А, Академика, снова ухватив за ворот камуфляжа поволокла подальше от опасности его мертвячка. Хруст и чавканье, в стороне разразившейся схватки, нарушил только звук мотора в спешке отъезжающего от подъезда бронеавтомобиля. Освободиться мужчине удалось только возле ограды детского сада, перетерев пластиковые наручники о уголок и затем разрезав ножом, стягивающий ноги пластик. С ужасом, Академик обнаружил, что в горячке даже не заметил, что у него прострелена нога. Со страхом согнув и наступив на которую, мужчина пришел к выводу что кость не задета. Перетянув тут же ранение, оторванным куском своего камуфляжа, Академик ощутил, как в душе раздался щелчок неведомого переключателя, заставивший его затрястись от пережитого, вытирая стекающие по небритым щекам, произвольно бегущие слезы. По окончании навалившейся истерики, мужчина, сам не осознавая, поплелся прихрамывая и шикая от боли на себя, в оставленную им не по своей воли квартиру. По дороге подобрав какую-то палку, и приспособив ту как костыль, Академик оглядывал окружающие пытаясь сопоставить случившееся. Никаких логических объяснений в поведении рубера он не находил, но зато стало понятно его стремление вернуться в оставленную квартиру. Там что-то было, за чем пришли эти люди, и возможно это очень ценное. С передышками и матерками из-за боли от раны, он все-таки добрался в намеченное место. Труп Маляра, валяясь на полу, перегораживал проход в комнату. Спокойно и как-то буднично, Академик, шикнул на пустышку, устремившуюся на трапезу, сам, уже более внимательно, выворачивал карманы камуфляжа и разгрузки убитого им. Слушая за спиной обиженное урчание, теплом разливающиеся по душе, он аккуратно складывал свои трофеи в сторону. Магазины с патронами к Валу, пистолет ГШ-18, с двумя обоймами к нему в открытой наплечной кобуре, пластиковая аптечка с какими-то препаратами и шприцом, наполненным серым веществом, фляга с живчиком в кожаной оплетке, тряпочный мешочек с горохом, открыв который, Академик пересчитал содержимое, ровно пятьдесят. И наконец, небольшой клочок бумаги с записанными на нем цифрами, 585 462. Вот и вся добыча с убитого Маляра. Первым делом, осмотрев более внимательно аптечку, Академик разобрался что из препаратов обезболивающие. Закинув сразу две таблетки в рот, он ничуть на смущаясь, запил их трофейным живчиком, оценивая его качество. Затем, немного погодя, чувствуя как таблетки начинают действовать, взял в руку бумагу с цифрами. Едва он поднялся от трупа Маляра, и хромая, начал осматривать квартиру, как увидел пустышку, спешно уволакивающую труп из квартиры в подъезд. Поражаясь самому себе, он с теплотой, улыбнувшись произнес.

— Кушай девочка моя, кушай.

В ответ, раздалось урчание из подъезда и довольное чавканье. Ничего не найдя в квартире, Академик, уже в третий раз совершал осмотр помещения, двигаясь по кругу в одном направлении. Должно же где-то что-то быть, иначе бы Маляр не пришел именно в эту квартиру. Устав от бесполезных поисков, Академик, открутив пробку на фляге сделал глоток живчика и чувствуя, как отпускает обезболивающие, решил, что на пока, хватит поисков. Пройдя в зал его взгляд уперся в висевшую на стене картину. Вот ведь бестолочь, сразу и не сообразил. Мужчина, подойдя к картине отодвинул ее в сторону, обнажая встроенный в стену сейф с цифровым замком. Довольно выдохнув, Академик набрал код с листка, найденного у Маляра. Дверца сейфа со щелчком приоткрылась, предоставляя доступ в свои запретные доселе недра. Открыв до конца дверцу сейфа, мужчина, сгорая от любопытства достал его содержимое. Разочарованно разглядывая сложенную карту и прилагающуюся к ней, общую тетрадь. Сев на диван, Академик, аккуратно развернув карту принялся изучать свою добычу, разглядывая нанесенные разноцветные стрелочки, время, точки, минные поля возле Мирного до которого по прикидкам мужчины от его местоположения было километров тридцать-сорок. Отложив карту, он взял тетрадку, открыв ту произвольно и принялся читать записи, каллиграфическим почерком занесенные в нее. Даже ему, далекому от военного дела человеку, всего-то имеющему за плечами военную кафедру с парой выездов на стрельбище для отчетности, стало понятно, за это убьют не только его, за это враги Мирного хоть кого на части разорвут. В тетради указывался весь руководящий состав Мирного, имеющиеся слабости и увлечения, возможные места рейдов в составе боевых групп. Указывались пароли на доступ к различным объектам внутреннего пользования, полная схема патрулирования, прилегающей территории и расположение скрытых камер видео наблюдения со ссылкой на указания мест, отмеченных на прилагающийся карте. Пока изучал, вчитываясь и рассматривая маршруты движения патрулей Мирного, Академик вспотел, от осознания масштабности, проделанной кем-то разведки поселения. Это явно военные специалисты потрудились, да и по времени тоже, не мало у них на это ушло, а здесь раз и влез какой-то Академик. Почему не везет, так там, в оставленном не по своей воле мире не особо везло и здесь, снова он попадает в ненужный переплет. Проковыляв на кухню где оставалась половина бутылки водки, Академик достал из шкафа найденную им пачку макарон, решив просто напиться. Выпив оставленные им пол литра водки при этом заедая это сухими макаронами, Академик, пьяно прислушивался к непрекращающемуся довольному чавканью из подъезда. Положив голову на руки и проваливаясь в пьяный сон, мужчина с теплотой подумал: куда в тебя только лезет столько. Пробуждение было не радостным. Затекшее тело ломило, рана в простреленной ноге пульсирующе дергалась, напоминая о себе, в голове стучал молоток, сигнализируя, что вчера Академик пьянствовал. Пересиливая себя, он снял с пояса флягу с живчиком и с трудом открутив пробку, сделал несколько глотков живительной влаги. Чувствуя, как его постепенно отпускает утренние, кошмарное состояние, Академик, получил в лицо тычок куском человеческого мяса от заботливой пустышки, незаметно подошедшей к мужчине. Отскочив к стене, он, отфыркиваясь и матерясь что есть знания на эту тему принялся оттирать свое лицо рукавом камуфляжа, слыша недовольное урчание рядом.

— Право слово, вы меня когда-нибудь такими выходками, доконаете. Я, не ем себе подобных.

У уже глядя на стоящую рядом растерянную пустышку, сбавив тон и чувствуя неловкость, Академик добавил.

— Спасибо.

Услышав в ответ урчание от мертвячки, напоминавшее ему чувство довольности. Развернув свою раненную ногу, он с удивлением обнаружил почти затянувшуюся рану, без нагноений. Не даром, в методичке про регенерацию столько сказано, как со стороны иммунных, так и со стороны зараженных. Выглянув из любопытства в подъезд, Академик обнаружил практически обглоданный скелет Маляра. Посмотрев на продолжающую что-то догрызать пустышку, он произнес вспомненное.

— А ты не лопнешь, деточка?

На что мертвячка, только заурчала без эмоций, продолжая спешно доедать остатки трупа. Да, такого цинизма, ему даже в бытность работы в морге, на труповозке, не доводилось достигать. Перебинтовав уже более аккуратно раненую ногу, Академик решил для себя, что пора уходить не то можно еще приключений на свою задницу насобирать. Перезарядив оружие и приспособив на себя снятое с Маляра, Академик, обойдя не спеша несколько квартир, нашел несколько консервных банок и полутора литровую бутылку газировки. Едва он приготовился перед уходом перекусить, как Пустышка, начала тревожно суетиться, стремясь покинуть многоэтажку, уведя за собой Академика. Памятуя о ее интуиции, мужчина, спешно похватав свои вещи вышел за ней из дома, чувствуя начавший распространяться по округе, кислый туман. Хромая, он следом за спешившей и постоянно недовольно урчащей мертвячкой, добрался до границы кластера, переступив которую, зараженная наконец начала успокаиваться. Завалившись на землю, Академик, морщась от боли в заживающей ране, завороженно рассматривал происходящее на покинутом кластере. Туман, все плотнее окутывал многоэтажные дома, скрывая все в своей непроглядной пелене. После полного погружения в это молочное марево, над кластером разразились молнии, громыхая сетчатыми разводами над непроглядной территорией. Затем туман начал постепенно рассеиваться, открывая на обозрение Академика перезагрузившийся кластер, с вновь прибывшими в этом мир жителями по обе стороны разделения Ульем. Красиво и величественно, но затекшее без движения тело заставило перевернуться, глянув на внимательно смотрящую на кластер пустышку. Пустышку ли, нет, это уже следующая стадия, его мертвячка теперь явно напоминала бегуна с их напружинитостью в движениях, и способностью сорваться с места в скоростной рывок за своей добычей. Вот и посмотрел, как происходит перезагрузка кластера, а то в методичке упомянуто, туман, да быстрее покинуть зону его распространения. Вдалеке, на кластере, раздались прерывистые сигналы машин, а следом истошные крики от ничего не понимающих людей. Первым позывом у Академика, было броситься на выручку, обреченным на съедение людям, но увиденные в стороне от его укрытия спешащие стайки зараженных, оставили мужчину на месте. Посмотрев на подпрыгивающую на месте от нетерпения бегунку, он, грустно выдохнув, сказал.

— Беги, чего уж там, есть всем хочется.

Похоже его мертвячка только и ждала этой команды, после которой, совавшись с места как заправский спортсмен унеслась в жилой район, радостно урча на бегу своим тоненьким голоском. Академик же, осмотревшись вокруг и убедившись, что он в стороне от возможных троп зараженных, спешащих на трапезу, достав из рюкзака банку консервов приступил ко второму завтраку, размышляя что ему делать дальше с подрастающей спутницей. Взять ее в Мирный, он точно не может, ее просто на подходе прибьют, пробив голову клевцом для экономии не дешевых патронов. А ему нужно поспешать в стаб, то, что попало к нему в руки нужно доставить как можно быстрее. Там пусть разбираются, думается в руководстве умных голов хватит. Открыв с шипение газировку, мужчина запил съеденные консервы, не культурно отрыгнув при этом. По привычке, немного засмущавшись посмотрел вокруг себя и хмыкнув, потешаясь над собой заметил, как немного поодаль, бежит, спасаясь от преследования одинокого бегуна, молодая женщина в одних трусишках и с распущенными волосами. Наверное, как спала, так и пришлось спасаться не до одеваний, сам босиком улепетывал от пустыша, перепугавшись до икоты. Встав с места своего укрытия у кустов, Академик, помахал рукой, призывая перепуганную женщину бежать к нему при этом рискуя выдать свое укрытие остальным зараженным. Как не странно, она сразу увидела его призыв, припустив со всех ног в его строну. Приготовив трофейный клевец, он, сосредоточившись для смелости, представляя себя могучем и сильным сродни виденного им рубера, собрался пробить голову почти добежавшему до него бегуну. Но тот, неожиданно изменив вектор движения, понесся, разворачиваясь постепенно в противоположную сторону, испуганно урча. Именно испуганно, Академик четко уловил его эмоции. Подбежавшая к нему женщина, истерически заголосила, срывая голос и показывая рукой на жилой квартал, раздираемый сейчас зараженными.

— Там, там монстры они людей живьем едят. Помогите.

Понимая, что сейчас она не может ничего воспринимать нормально, находясь в нервном срыве от пережитого, Академик, не мудрствуя, просто влепил ей хорошую затрещину, от которой женщина упала на землю, продолжая орать на всю округу в истерике. Оглядевшись по сторонам и уже не чувствуя себя благородным спасителем, он, навалившись на орущую женщину связал ее по рукам и ногам с силой затолкав в рот кляп из спешно снятой повязки со своей раны.

Глава 11

Ожидая, возращения с кластера мертвячки, Академик, попивая теплую газировку, рассматривал лежащую перед ним, связанную женщину, с ужасом бросающую на него взгляды с низу. Рассматривал и чего греха таить, гнал подальше возникающие грязные, соблазнительные мысли. Наконец осмотрев округу, он решился вытащить кляп у женщины, предварительно спросив ту.

— Кричать не будете?

Пленница отрицательно мотнула головой. Рывком, извлеча кусок ткани, Академик замер, на всякий случай приготовившись вернуть кляп на место. Но пленница кричать не начала, наоборот шепотом спросила.

— Ты меня изнасилуешь?

Ошарашенный первым вопросом, мужчина, даже присел возле лежащий на земле женщины на корточки.

— А почему не убьешь?

Спросил он ее, не понимая женской логики. Дальнейший ответ, еще больше показал пропасть, между мужским и женским восприятием мира.

— Так убьешь потом.

Внезапно, по лицу связанной женщины пробежала жуткая гримаса отвращения, вперемешку с полным презрением по отношению к сидящему рядом Академику.

— Ты меня мертвую изнасиловать собрался? Ты, грязная, похотливая особь обезьяны. Вам только и надо одного от женщин, строите свое эго на бесправных женщинах, показывая всем свое ничтожество, называемое превосходством над венцом творения природы.

Опешивший Академик, слушал всю эту гневную речь, приоткрыв рот от шока. Вот вам и полное благодарности спасибо, за спасение. Затем, сообразив с запозданием, он с силой вогнал кляп на прежние место, для надежности придавив тот с силой ладонь от чего голова пленницы вдавилась в землю. Это кого он спас от бегуна, возник пугающий вопрос в душе у Академика, с этой дамой похоже без методов покойного Хмурого ему не управиться, а с ней еще добираться до Мирного пару дней придется. Вот ведь, точно говорят старожилы, любит Улей подшутить. Извечные размышления интеллигентного русского человека, прервала спешащая к ним бегунка, тащущая с собой половину чьего-то не доеденного тела. Подбежав, и воровато оглядываясь в сторону прилетевшего кластера, выражая тем самым опасения лишиться своей добычи, мертвячка заурчала с явными нотками жалобы на своих более развитых и удачливых сородичей. Затем, заприметив лежащую на земле связанную женщину, ее тон изменился на восторженный.

— Тихо-тихо это не еда, это со мной в Мирный пойдет. А вот вам, лучше здесь остаться.

Насупившись и изображая обиду, бегунка присев немного в стороне от Академика, принялась демонстративно, с чавканьем обгрызать принесенный с собой кусок тела, обиженно урча и демонстративно отворачиваясь всякий раз, когда Академик пытался подойти к ней.

— Да поймите, вас там пристрелят сразу и меня не спросят, а здесь, вон вам полный пансион, плюс можно к кому-то в стаю пристроиться. В коллективе всегда сподручней выживать, вот только не нужно на меня повышать ваше урчание, это не решение вопроса.

Вместо ответа, бегунка, внезапно попыталась укусить лежащую на земле связанную женщину, подскочив к той и гневно заурчав. От чего, пленница судорожно задергалась, пытаясь перекатиться как можно дальше от негодующей мертвячки. Подскочивший Академик, силой удержал бегунку за плечи сам начиная злиться на выходку зараженной, явно проявляющей ревность.

— Да не для себя я ее тащу в стаб, придумаешь тоже. На продажу, там за женщин награда положена, тридцать единиц гороха, а это немаленькие деньги я вам скажу. Ну, успокаивайтесь.

А затем уже сам не осознавая добавил, приобняв мертвячку.

— Вы у меня то, самая лучшая, красавица, умница, а преданная какая вон как на рубера драться порывались кинуться, меня защищая.

Сам не ожидая от себя, Академик хвалил стоящую перед ним мертвячку, гладя по синюшному, загрубевшему лицу, размазывая своей рукой прилипшие кусочки человеческого мяса, ему самому расставаться было тоскливо, но лежащая в рюкзаке карта с тетрадью требовали доставки в Мирный.

Миновав два кластера, наконец-то попались заброшенные жилые строения. Настя, так представилась спасенная Академиком женщина, следовала за ним как приклеенная, не отставая и не теряясь, вопреки скрытым надеждам мужчины. Только рассержено материлась шепотом, наступая босыми ногами на мелкие камушки.

Подойдя к стоящим одноэтажным домам, Академик замер, разглядывая возможную опасность. Но вопреки наставлениям мужчины, Настя рванула вперед к домам.

— Подождите Настя, нужно осмотреться.

Только и успел прошептать Академик, вслед удаляющейся женщине. Та, демонстративно ускорив шаг, подняла согнутую руку выставив в верх палец в не безызвестном жесте, показывая свое отношение к Академику и всему окружающему. У мужчины возникло нехорошее желание, потихоньку слинять, бросив такую находку на произвол судьбы. Но раздавшейся дикий визг из одноэтажного дома, толкнул его ринуться на помощь кричавшей. Вбежав в дом, Академик, увидел запрыгнувшую на старый, покосившейся стол Настю и лежащую на полу маленькую, серую мышку, очевидно от крика перепуганной женщины лишившуюся жизни. Взяв мышь за хвостик, мужчина демонстративно выбросит ту в разбитое окно.

— Прекратите кричать, не то сюда все зараженные сбегутся.

Постоянно проверяя взглядом место, где лежала мышь, женщина опасливо спустилась со стола и презрительно посмотрев на Академика выдала.

— Тоже мне нашелся герой, не мог сразу пойти вперед и посмотреть, что тут есть. Все вы самцы похотливые, по-вашему только в услужение женщина должна быть, сами ничего не можете. Мерзкие животные, твари недоделанные. Что уставился, тупорылое создание, давай одежду мне ищи, я что, должна перед тобой во так, без ничего разгуливать. А ты животное будешь идти и слюни пускать, лапая меня своими грязными взглядами. Вот ведь, создала природа вас ублюдков, не могла сразу в говне топить недочеловеков. Мрази конченные, с одним на уме на другое просто извилин не хватает. Тупые ублюдки, возомнившие себя вершиной божественного творения, а сами от обезьян не далеко ушли.

Сработавший душевный переключатель, толкнул Академика вперед, на выплевывающую оскорбления Настю. Нож легко вышел из ножен, удобно устроившись в руке. Ударив с ходу, женщину в живот ногой, он отбросил ее в угол комнаты. Подшагнув он приставил нож к глазу, слегка порезав веко лежащей на полу женщине, хриплым, не своим голосом выдав.

— Заткнула пасть до тишины, и заголилась сука быстро, пока глаза не выколол. Стащила трусы паскуда, и замерла как мышь дохлая, пока трахать буду.

И вслед за этим, сам того не ожидая от себя, распорол ножом щеку ошарашенной женщине, трясущимися руками стягивающей с себя нижнее белье. Переключатель в душе щелкнул в момент финала соития, произошедшего не по согласию сторон. Поднявшись с замершей, голой Насти, продолжающей лежать на грязном полу с раздвинутыми ногами, выставляя на показ свою интимную зону, Академик, с ужасом смотрел на устроенное им действо. Вот ведь гадость, и как он мог сам такое сотворить, ответа у него не было. Отвернувшись от изнасилованной женщины, он мрачно буркнул.

— Одежду в шкафу посмотри и догоняй, отстанешь, ждать не буду.

Дальнейший путь проходил молча. Настя, закутавшись в найденный плащ, напялив резиновые галоши не по размеру, следовала за Академиком не задавая вопросов. Тот, в свою очередь, стыдясь своего поступка старался не смотреть на идущую за ним женщину. На ночевке в заброшенном доме, накормив консервой Настю, Академик, ничуть не стесняясь связал спутницу от греха подальше, привязав ту к батарее. Утром развязывая свою спутницу и искоса поглядывая на нее, ему явственно виделось что предосторожность, принятая им на ночевке полностью оправдана. Во взгляде Насти, проскакивало столько ненависти и желания отомстить своему насильнику что ему стало не по себе. Но радовало одно, теперь эта дама все делала молча и не бежала вперед, сломя голову. Едущий патруль Мирного, Академик приметил издалека по поднимаемой с дороги пыли бронемашиной. Выйдя на дорогу на обозрение подъезжающего патруля, Академик, ничуть не удивился, когда из остановившегося броневика среди выпрыгнувших из него бойцов увидел Выстрела, направившего на него автомат.

— Здорова Академик. Тебя вроде как списали уже, говорят на супермаркете остался, мертвяков кормить.

— Здравствуйте Выстрел. Повезло, выжил.

Ответил Академик, смотря на направленные на него стволы оружия.

— А это что за дама с тобой Академик?

— Подобрал на свежем кластере. За нее, вроде награда должна быть от стаба.

Выстрел, показал жестом, чтобы мужчина убрал руки подальше от висевшего на плече оружия и подойдя с боку, не перекрывая сектор стрельбы страхующим напарникам, забрал оба Вала и ГШ с ПМ себе. Затем показал на рюкзак.

— Тоже давай сюда, после Полиграфа все верну в целостности и сохранности не переживай. Давайте в броню, до КПП подброшу и к Полиграфу провожу.

Подъехав к Мирному, Академик, выпрыгнув из бронемашины припал на раненную ногу, шикнув он зашагал по дороге к стоящему отдельно вагончику живущего здесь ментата.

— Выстрел, там у меня в рюкзаке важные документы, нужно кого-то из вашего начальства пригласить, пусть заберут и определятся, насколько они интересны для стаба.

Идущей за спиной Выстрел, прокомментировал.

— Во как, важны аж для всего стаба. Давай ка сперва с Полиграфом пообщайся, а я гляну что за документы у тебя.

Полиграф, встретил как всегда в своем стиле.

— Ну-с, голубчики, что привело вас ко мне на этот раз? Вы батенька зачастили ко мне, придется за ваши проверки со стаба требовать для себя надбавки к жалованию. Как считаете, это справедливо?

Академик, вытерев демонстративно ноги о расстеленный на входе половик, пройдя к деревянному креслу уселся в него, положив руки на подлокотники для связывания.

— Извините уважаемый Полиграф, но это не ко мне вопрос, по этому поводу, нужно вот этого молодого человека спрашивать.

Полиграф улыбнулся, растирая ладони, а Выстрел в это время достав карту и тетрадь присел в углу на табурет, внимательно изучая материал, округляя при этом глаза.

— Ну-с голубчик, приступим. Земля?

— Кластер.

Кровь?

— Черная.

— Мур?

— Стрелять.

Вот так, отвечая на нехитрые вопросы Полиграфа, Академик увидел, как вскочивший Выстрел, шепнув что-то на ухо ментата бегом выскочил из дежурного помещения. По окончанию опроса, Полиграф не развязал Академика, извинившись перед тем, разведя руки в стороны.

— Извините голубчик, но сейчас должен подойти сюда Комиссар. Это человек ведающий безопасностью всего Мирного, я так понимаю у него должны быть к вам вопросы.

Академик утвердительно кивнул головой. Вошедший мужчина в сопровождении двоих бойцов, явно производил впечатление комиссара из виденных военных фильмов. Собран, подтянут, гладко выбрит и самое бросающиеся в глаза это кожаная портупея, сидящая на вошедшем словно влитая.

— Здравствуйте, я Комиссар. А вы, я так понимаю Академик.

Сидевший на допросном кресле Академик, утвердительно кивнул головой.

— Давайте по порядку, не спеша, расскажите, как попали к вам принесенные документы. Не волнуйтесь вас никто ни в чем не обвиняет, просто необходимо собрать все мелкие детали произошедшего в единое целое.

Скрывать Академику было нечего, поэтому он прокашлявшись рассказал все как было, убрав из повествования содеянное в супермаркете и по дороге в стаб с Настей. По окончании рассказа, Комиссар начал задавать уточняющие вопросы, относительно одежды, экипировки, манеры речи, напавших. Затем переключился на найденную засаду и зараженных. После чего, внимательно осмотрел один из трофейных Валов с рисунком шмеля.

— Академик, вы взяли только оружие с убитых?

Спросил Комиссар, внимательно вглядываясь в лицо Академика.

— Нет, еще вон рюкзак и разгрузку с убитого.

Подскочив к привязанному к стулу мужчине, один из бойцов сопровождения безопасника, тщательно вывернул все карманы на надетой разгрузке Академика. Доставая и аккуратно складывая содержимое на стол. Среди которого оказался небольшой металлический бутылок, открыв который боец высыпал содержимое на подставленную руку Комиссара. Две белые жемчужины, переливались отбрасывая отблески попадаемого на них света лампы в помещении. Странно, подумалось Академику, про такие жемчужины ничего не говорилось в методичке. Отвлекла его от размышлений, вошедшая в помещение пожилая женщина всем своим видом напоминавшая молодую бабу Ягу. Комиссар, завидя пришедшую, указал на Академика.

— Яга, посмотри молодца на проф. пригодность.

Женщина, неторопливо обойдя Академика, положив свои ладони на затылок мужчине, приступила к ранее проводимой процедуре Эльфийкой. В затылке от приложенных рук знахарки ощутимо покалывало, указывая на протекающий процес. Наконец женщина, убрав ладони от головы Академика, произнеся.

— Так милок погонщик, и весьма перспективный. Ты сынок похоже где-то умудрился жемчуга откушать, без него такое вряд ли развилось у тебя.

Академик утвердительно кивнул головой.

— Все верно, я говорил об этом.

Комиссар, кивком головы показал одному из своих бойцов развязать Академика, который после освобождения с удовольствием растирал затекшие руки.

— Вот что, Академик, то что ты принес не просто ценно можно сказать ты сорвал годовую работу вражеской разведки, но и говорить об этом никому не нужно, от слова совсем. Плюс, вернул стабу немалую сумму, забрав разгрузку у Шмеля. Я, его Вал у тебя изыму, в обмен на сотню гороха он мне другом был так пусть мне память о нем останется. Ты грузчик кажется, с копеечной оплатой, предлагаю тебе службу в рядах вооруженных сил стаба. Пока как стажеру с оплатой пять горошин в месяц, проживание, питание и обучение за счет стаба. Но сразу скажу, погонщик, это специализация, заставляющая постоянно сопровождать разведывательные группы стаба и вступать в боестолкновения с вражескими подразделениями.

Комиссар остановил попытавшегося что-то спросить Академика, продолжив свою речь.

— Дело в том, что ты недавно в Улье и возможно не понимаешь противостояние стабов между собой, плюс попытки муров заполучить территорию и всех проживающих на ней на свои фермы. Ты сейчас не отвечай, все одно, нужно отоспаться. Проснешься с Гангреной поговори, насчет муров и их ферм. Сейчас иди отдыхай и оружие заряженным по стабу не неси не то патруль арестует.

Едва Комиссар со своими бойцами покинул вагончик, забрав Вал с рисунком шмеля на ствольной коробке и пузырек с белым жемчугом как к нему обратилась Яга.

— Вижу милок в твоих трофеях, вон, жемчужина черная сверкает.

Знахарка указала на стол, где аккуратно лежало все разложенное бойцами Комиссара имущество Академика.

— Я тебе милок полторы цены дам за нее, и подарок, а ты всегда можешь рассчитывать на знакомую знахарку если какие сложности у тебя будут по моему профилю. Да ты сам на нее особо не смотри, взглядом загребущим, тебе теперь только месяца через три, можно жемчуг принять не раньше.

Академик, посмотрев на знахарку спросил.

— Извините, а почему полторы цены я в смысле спрашиваю о вашей переплате?

— Ну так милок, все просто, этот, как его поганца зовут, рынок, вот. Енту заразу никто не продает, оттого и за две цены рады прикупить. Ну так что скажешь, касатик?

— Согласен, все одно знакомая знахарка лучше, чем просто горох.

Знахарка обошла сидящего Академика со спины, положив тому руки на плечи.

— Посиди милок тихонечко, коль в цене сошлись, подарком отдарюсь, потом ступай отдыхать, а я вечерком подойду к вам в общежитие, горошек занесу.

Сидящий Академик явно ощущал, как по телу от рук знахарки растекаются тягучие волны, заканчивая свое движение у него в паху. Минут через десять, Яга, устало выдохнула сказав.

— Вот и все, устала, пойду, ету жемчужину я сразу заберу чтоб значит совратителей не было.

В след вышедшей знахарке с явной завистью смотрел Полиграф, досадливо произнесший.

— Жаль голубчик, опередила меня Яга. Очень жаль, я бы вам двойную цену дал. Но с Ягой сориться не рекомендованно.

Вышедший из вагончика Академик, застал ошарашенных бойцов на КПП, стоящих замершими истуканами возле кричащей на них Насти.

— Вы мне обязаны предоставить отдельное жилье, и бесплатное медицинское обследование, после вынужденного шатания по неизвестной местности полной заразы. Я не собираюсь быть девочкой на побегушках в вашем захудалом, протухшем городишке. Поэтому нечего вылуплять свои глаза в которых нет и проблеска ума на меня, я вам ясно сказала, что требую нормального обращения к себе, а не как к какому-то быдлу.

Подошедший на цыпочках, из-за угла вагончика к Академику Выстрел, шепотом произнес.

— Академик, ты как с ней через кластеры прошел?

Улыбнувшись, мужчина подмигнул старающемуся спрятаться за него бойцу и вдохнув побольше воздуха в легкие, рявкнул, голосом Хмурого.

— Заткнулась сука дырявая, пока не разодрал как лягушку. Марш на проверку к Полиграфу.

От окрика Академика, бушующая женщина присела в коленях и поджав голову в плечи, ядовито шикнув на стоящих возле нее мужчин.

— С вами я еще разберусь, попозже. Гиббоны африканские.

Отправилась в вагончик с ментатом. Выстрел и остальные бойцы, вытаращив глаза смотрели с удивление на Академика. Вот что значит был женат на стерве: подумалось с легкой усмешкой Академику.

Глава 12

Вошедший, в кабинет командира группировки муров, Резвый, невольно оправляя разгрузку, посмотрел на сидевшего за столом Кабана. Коренастый, широкоплечий с маленькой головой на массивной шеи, способный в один внезапный, молниеносный бросок переломать своего противника, но при этом вошедший прекрасно знал, насколько умен сидевший за столом мужчина. Сочетание не сочетаемого, да, Улей любит пошутить, развлекая себя.

— Кабан, на точке засада была, Маляра, Тубуса и Глаза положили, я, не вступая в бой ушел, иначе боюсь не смог бы вырваться.

Кабан, пристально глядя на докладывающего Резвого, спокойным, ровным голосом произнес.

— Не суетись, думал бы что ты трус, по-другому разговор бы у нас с тобой шел. Садись, и подробно, без суеты, расскажи, как все произошло.

Резвый, пододвинув стул к столу Кабана, вольготно уселся на него, прикрыв глаза, погрузившись в воспоминания, начал рассказывать.

— Подъехали на точку, осмотревшись, Глаз сенс проверенный, он все просканировав сказал, что в доме только два пустыша, один как раз в комнате с тайником. Маляр, один пошел, хотя Тубус ним порывался, но он сказал, что так быстрее и тише получится. Потом, по рации доложил, что застукал в комнате вместо пустыша человека, после чего замолчал, не отвечая на вызов. Туда рванули Тубус с Глазом. Чел, выскочил на противоположную сторону дома, вместе с пустышом, я, выйдя из бронемашины, от угла страховал подъезд с этой стороны и видел, как они его перехватывали. Чел начал брыкаться, но как-то странно, всю обойму из Вала высадил по Тубусу и ни разу не попал. Потом, натравил рубера на Глаза с Тубусом. Рубер кстати не простой, с “невидимкой”, он словно из воздуха вывалился, поэтому парни и ничего сделать не смогли. Я, оценив обстановку, решил уйти без боя, выводы таковы, первое, стрелял этот боец мимо специально, осекая Тубуса от Глаза, второе, это управление таким непростым рубером, для себя шансов я не увидел, думаю и на подстраховке там кто-то должен был быть. Поэтому, он растаскивал стрельбой бойцов на дистанцию специально, хотели кого-то из них взять живьем, для допроса.

Резвый замолчал, старательно массируя виски. Кабан, заложив свои толстенные руки за спину, встав из-за своего стола, принялся расхаживать по комнате, прищурив маленькие глазки и старательно обдумывая услышанное.

— Вот что Резвый, ты все правильно сделал, парней конечно жаль, вопрос только как отчитываться перед кураторами. Сам понимаешь, Нолды по головке за такой провал не погладят. Год работы, внедренного ими в Мирный человека, утерян, а две наших фермы почти пусты. Плохо дело.

Резвый, закончив разминать виски, мечтательно выдал.

— Свалить бы, можно через пару регионов перебраться и отмыться попробовать, я слышал есть там умелец, смывает метки ментатовские.

Развернувшись к сидевшему на стуле возле стола Резвому, Кабан, вопросительно разглядывая своего бойца, спросил.

— Самый умный нашелся, если бы за глотку не держали суки инопланетные все давно разбежались, кто куда. Я как подумаю, что жена с дочерью под нож на ферме пойдут, себя бояться начинаю.

Резвый, встав со стула и не отводя взгляда от глаз Кабана, произнес.

— Не ты один такой, я за своих не меньше тебя боюсь. Гребанный мультиверсум, ведь знаю, что это копии, а как прижму к себе так на глаза слезы выступают. Тамара, провожая на службу все время повторяет: ты там поосторожней. Переживает, крестит в спину, сам в зеркало видел.

Угрюмо помолчав, Кабан принялся по новой расхаживать по кабинету, размышляя в слух.

— Группа Тумана, не смогла захватить перевозимый из Мирного? белый жемчуг, хотя там все до мелочей было продумано. Я, отправлял на осмотр Носатого, он говорит, что там не срослось как раз из-за напавшей стаи зараженных. Даже элита, протухшая и вскрытая на месте боя обнаружилась. Плюс, ты говоришь ребят рубер с “невидимкой” порвал, похоже это один и тот же погонщик из Мирного. Очень непростой погонщик, умеющий управлять элитой. Ладно, сейчас отсыпайся до завтра и срочно на место тайника с Носатым, осмотрите внимательно вокруг все, думаю моя версия подтвердится.

Академик, устало ступая по второстепенной улице стаба, ловил на себе любопытные взгляды редких прохожих, постоянно поправляя ремень, сползающего с плеча Вала, пешком, добравшись до своего общежития при ангаре, проходя мимо курилки он вскинул в верх руку, поздоровавшись с сидевшими в ней мужчинами с удивлением смотрящих на него. Поднявшись к себе в комнату, мужчина, первым делом сложил все добытые вещи в деревянный шкаф с облупившейся полировкой, стоящий возле его кровати и с ликованием в душе, стянул берцы, засунув отекшие ноги в тапочки, утопал принимать душ. После которого, вернувшись к себе в комнату завалился спать, пластом рухнув на постель. Разбудил Академика негромкий стук в дверь его комнаты.

— Войдите.

Пробурчал мужчина, щурясь спросонья. Это оказалась Яга, принесшая горох за жемчужину.

— Спал милок, разбудила значит, но может и к лучшему, а то ночь заспишь будешь бессонницей маяться. Вот денежка, как уговаривались, горошек. А где меня искать если нужда какая будет, тебе любой в стабе подскажет.

Следом за ушедшей Ягой, почесывая грудь, ввалился Гангрена. Глянувший на лежащего на кровати Академика и пробасивший.

— Ты бы хоть поел прежде чем отрубаться, кишка то не казенная. Ладно лежи, чо уж там, я с собой принес, посидеть да за дела твои побазарить. Мне, Комиссар за тебя речь политику толкал.

Гангрена, ничуть не смущаясь, ухватив своей волосатой ручищей, стоящий у окна стол, пододвинул его к кровати Академика и принялся выставлять на него из тряпочной, самошивной сумки, принесенную еду, довершая все разложенное, водруженной посередине стола, литровой бутылкой водки.

— Столичная.

Указав на бутылку, пояснил с гордостью Гангрена. Неохотно выпив первую, помянув Хмурого, затем еще, за удачное возвращение, а после, душа расслабилась и уже водка не казалась Академику чем-то чуждым, ассоциирующиеся с пьянкой и моральным разложением.

— Ты вот чо, Академик, расскажи значит, как Хмурый зажмурился?

Спросил Гангрена, упирая локти в жалобно скрипнувший стол под его массой. Мужчина, приподняв еще одну рюмку водки, отсалютовал ею Гангрене и опрокинув в себя, поморщился, спешно закусывая ломтиком копченой колбасы. Затем, подражая сидевшему напротив него мужчине, вопреки своему воспитанию, сдвигая расставленную закуску на столе, водрузил на него свои локти. Академик, не спеша, и в паузах подкрепляя свой рассказ парой рюмок, поведал о своих приключениях Гангрене, добавив в конце.

— Мне, Комиссар говорил вас Гангрена, спросить о фермах муровских.

Гангрена с силой почесав район груди, отодвинул в сторону наполненную им рюмку, встав из-за стола, взял в шкафу покойного Хмурого граненый стакан. Наполнив который по верхний рубчик водкой, стоя опрокинул в себя, не закусывая.

— Значит агитирует тебя Комиссар, на стаб службу служить. А про ферму, тут все просто, я там с Комиссаром и познакомился. Меня на кластере с парой корешей муры повязали. Вот и попал в это заведение. Там тебя, кормят, поят, все на халяву, а потом ложут на каталку и в больничку из нутра ливер вырезать, вот только режут по живому, иначе, чо та там у них не срастается, требуха не годная получается. Я пока там чалился, трижды под нож угодил, им сукам мои легкие нравились вот и полосовали по живому.

Поднеся свою ручищу к груди, Гангрена водил ею по кругу, массируя и разминая район легких.

— Извините Гангрена, а как вы выбрались с этой так называемой фермы?

Спросил, смущаясь Академик, убирая свои локти со стола.

— Выбрались, так все просто, повезло что это у муров навроде своей калымной больнички было, барыжили из-под полы по-тихому суки, вот и накрыли стронги ферму эту, так и остались живы мы с Комиссаром. Пока всех как баранов мочили, чтобы значит на волю живыми ни как, мы с ним одного мура зажмурили и в сральне местной засели, отстреливаясь из захваченного ствола. Вот Улей и дал уцелеть, нас правда стронги самих чуть не завалили, когда до хаты прорвались, мол со стволом, значит местные, но потом перетерли, разобрались кто откуда родом.

Затем став во весь свой немалый рост, Гангрена, все так же хмурясь от своих воспоминаний, махнув рукой, молча ушел.

На следующие утро, после завтрака, Академик, решившись, отправился в отделение местной безопасности на встречу с Комиссаром. Двухэтажное, серое здание, рядом с местной администрацией на центральной площади. Войдя в холл которого, немного стушевавшись от серой, казенной обстановки, Академик подошел к сидевшему здесь за столом дежурному.

— Извините, мне тут назначали.

Договорить мужчина не успел, в холл со второго этажа пружинящей походкой спускался Комиссар, явно идущий прямо к Академику.

— Доброго вам утра Академик. Надумали на службу?

— Да, надумал, только у меня всего военная кафедра за плечами.

— Не переживайте это как раз поправимо, я вам наставника подобрал. Пойдемте ко мне в кабине там и поговорим обстоятельно.

Кабинет начальника местной безопасности не впечатлял. Четыре на пять, окно с решеткой, стол буквой т, стулья вдоль него и старый, обшарпанный шкаф у стены. Только массивный сейф за спинкой деревянного стула хозяина кабинета, смотрелся, грозно выделяясь на фоне местной убогой обстановки.

— Располагайтесь Академик.

Комиссар указал на стул, поближе к своему месту.

— Не буду ходить вокруг да около, я вам уже говорил, что вы с вашим открывшимся даром весьма востребованы в разведывательно-поисковых выходах как усиление группы. А это для вас повышенный риск. И дело не в оплате, Мирный таким бойцам назначает хорошее материальное довольствие. Дело в вашей личной заинтересованности вести защиту стаба от посягательств из вне. Скажу сразу, что помимо муров с их покровителями из других миров у любого крупного стаба хватает других забот. Это и конкурирующая борьба за территории с другими стабами, подержание правопорядка на своей территории, выявление неблагонадежных элементов. Не нужно на меня смотреть так возмущенно, поверьте, время все расставляет на свои места как пример вам приведу случай четырехлетней давности. Один из рейдеров умудрился обмануть ментата и обвинить жениха понравившейся ему женщины в убийстве. Вас полагаю уже просветили, что на одну женщину в стабе приходится пять мужчин поэтому борьба за дамское внимание порой принимает кровавые силуэты, а женщины находятся под особой защитой поселения. После приговора оклеветанному, довольный рейдер занял его место рядом с бывшей невестой. Обман раскрылся только спустя полгода, подумайте, каково после этого виновнице случившегося. Поэтому, много чего сваливается на служащего в безопасности стаба. Да и мотаться постоянно по кластерам, не сахар.

После сказанного, Комиссар внимательно смотрел на сидящего перед ним Академика, ожидая от того ответа.

— Я согласен, только мне желательно подучиться как с военной стороны, так и со стороны пользования своим даром погонщика.

Улыбнувшись по-отечески, Комиссар, нажал на кнопку, расположенную на селекторном телефоне, одиноко стоящем на столе. В распахнувшуюся дверь, бодрым шагом вошел Выстрел. Отчетливо доложив, чеканя слова.

— Товарищ Комиссар, боец отдельной разведывательно- диверсионной группы Выстрел, по вашему приказанию прибыл.

— Вот Выстрел, принимайте, пополнение в наши ряды. Академик пока будет стажироваться у вас, как у старшего товарища и опытного наставника.

Забрав свои вещи из комнаты при авто ангарах, Академик, перебрался в трехэтажное здание военного общежития, поселившись в одной комнате с Выстрелом, на втором этаже.

— Проходи, располагайся.

Приветствовал вошедшего Академика его наставник.

— Вот твоя кровать, вот шкаф под вещи, а вот это оружейный сейф. Свое добро туда ставь, весь отсек с права твой.

Боец указал на встроенный в стену металлический ящик, запирающийся на кодовый замок с завистью поглядывая на Вал, висевший на плече Академика. Едва мужчина разложил свои вещи и сложил в пирамиду свое оружие, наставник сразу проверил все ли ровно и правильно расставлено и разложено, прокомментировав.

— Я порядок люблю, что бы все по-армейски было. Запоминай код от замка, 555522. Ладно до обеда время есть, я так понимаю ты с оружием ни как, судя по тому как ты его держал.

Академик, немного смущаясь, пожал плечами, ответив.

— Да, пожалуй вы правы, я за всю военную кафедру всего дважды был на стрельбище, не говоря про остальное.

Что-то прикинув для себя, Выстрел достал из пирамиды ГШ-18 и разложив на столе большую хэбэшную салфетку, сказал.

— Давай тогда начнем с самого нуля. Присаживайся, неплохой ствол тебе достался в трофеи, только с одним недостатком, боится грязи, поэтому этот момент нужно помнить и учитывать, смотри сюда.

Ловко разобрав оружие, раскладывая его детали на салфетку, Выстрел все больше мрачнел. Затем, подбежав к пирамиде похватал остальное оружие Академика, в спешке разобрав которое, он отвесил увесистый подзатыльник своему ученику.

— Ты что творишь клоун. Да тут все засрано после стрельбы сплошным нагаром. Вот ведь идиот, тебя на твоей военной кафедре не учили что оружие чистить нужно. Это надо такое отчебучить, ты уже почти сутки в стабе и даже палец о палец не ударил.

Академик, ничего не понимая, отскочив подальше от наставника, обиженно потирая затылок, проговорил.

— Да когда бы я успел, пока то да се. А вы сразу руки распускать.

Выстрел горестно вздохнув, показал на разложенное оружие на столе.

— Значит начнем с того, что оружие чистится всегда в первую очередь, после доклада, запомни это не только твоя жизнь, но и жизнь всей группы, в составе которой ты находишься. Да иди сюда, больше не буду руками махать, не сдержался, как увидел такое. Приступай к чистке.

Достав из пирамиды, пластиковую коробку, мужчина начал выкладывать на стол приспособления для чистки оружия, за одно, комментируя для Академика их назначения в этом процессе.

Глава 13

До обеда, Академик едва успел закончить чистку оружия под постоянные пояснения и комментарии своего недовольного наставника. Плотно пообедав в столовой при военном общежитии, мужчины, получив в хоз. части обмундирование на Академика, у местного каптерщика, развешав то в шкафу своей комнаты, отправились в спорт городок при стабе, который находился сразу за защитной стеной поселения, вплотную примыкая к ней. Ожидавший увидеть что-то выдающиеся и уникальное, Академик, окинув взглядом, представший перед ним комплекс военно-штурмовой полосы, сооруженный из различного хлама, разочарованно вздохнул, что не укрылось от Выстрела.

— Не понял, это что за недовольство такое. Такой полосы ни у одного стаба в нашем регионе нет. Ни в Рассвете, ни в Черемушках про мелочь я вообще молчу. Здесь на пятьсот метров двадцать препятствий.

Подведя Академика к началу полосы, Выстрел, всучил ему в руки покрышку от легкового автомобиля, которые были разложены по своим габаритам сбоку от стартовой полосы.

— Держи довесок. Сейчас легкой трусцой следуешь по полосе. Покрышку кладешь позади препятствия, затем, преодолеваешь его, забираешь резину и двигаешься дальше. Задача ясна?

Академик, перекладывая неудобную покрышку из руки в руку, ответил с недоумением.

— Ясна, только зачем мне покрышку тащить через всю полосу?

Выстрел, улыбнувшись от всей души, подтолкнул ученика вперед на полосу, проговорив.

— Зачем покрышка нужна, ты мне сам в конце скажешь. Бегом, марш.

Следуя неспешной трусцой по полосе препятствий, Академик, все пытался как-то пристроить поудобней выданную ему наставником покрышку, но безуспешно. Этот предмет категорически не поддавался ни какому удобному расположению. Если держать в руке, то перевешивает тело в одну сторону, на плечо не ложится, держа перед собой начинаешь ударяться об эту резиновую тварюгу ногами, сбивая себе ритм. Пока он преодолел полосу препятствий, показавшуюся ему в начале такой неказистой, Академик, прекрасно понимая, что это только начало, взвыл волком, теперь зная четкий ответ на заданный им вопрос о покрышке в начале. Едва он попытался отдышаться, уперев руки в согнутые колени, подбежавший сзади наставник, дернув его за ворот, отправил еще на круг.

— Вперед, тебе еще сегодня хотя бы парочку нужно осилить.

По окончании преодоления еще пары кругов, Академик, бросив автомобильную покрышку в общую кучу, устало рухнул у стартовой черты, дыша как загнанная лошадь. Подбежавший к нему после завершения своего круга наставник, скептически осмотрев ученика, спросил.

— Слушай Академик, а как ты на кластерах с такой физикой выжил. Ты ведь от простого бегуна не оторвешься. Тебя вот такого задохлика, зараженные должны были сожрать с превеликой радостью, сразу после обнаружения.

Собрав силы в кулак, Академик, кряхтя ка столетний дед, поднялся с земли и смотря на наставника непонимающим взглядом ответил, удивив того.

— Я там не бегал, просто обходил стайки зараженных и все.

Выстрел, подозрительно поглядывая на своего ученика, указал тому на стоящую вплотную к стене стаба отдельную площадку, огороженную сеткой рабица, с различными манекенами из все тех-же покрышек, вкопанными в землю столбами с намотанными на них веревками и сиротливо подвешенной на отдельный крюк боксерской груше.

— Пойдем, попробуешь себя в рукопашке. Я так понимаю ты в этом тоже не силен. Пока идешь дыши, старайся как можно сильнее провентилировать легкие. Не стесняйся, глубоко вдыхай и с шумом выдыхай, прогоняя воздух через легкие.

Попробовав предложенное Выстрелом упражнение, Академик почувствовал себя немного лучше, плюс пару небольших глотков живчика, бодрость не вернули, но хотя бы позволили соображать, проявляя любопытство.

— Выстрел, а вы мне покажите секретные приемы из рукопашного боя?

Наставник даже закашлялся от услышанного вопроса, сбившись с шага и уставившись на своего ученика.

— Академик, ты где такой хрени нахватался, вроде мужик взрослый. Ты еще про секретных мастеров, спустившихся с гор спроси.

Подведя мужчину к скрепленным вместе покрышкам, с нарисованными на них зеленой краской тремя зонами поражения.

— Смотри сюда ученичок, раскрою тебе весь секрет рукопашного боя. В девяносто процентном случае, в схватки на смерть поражаются вот эти указанные зоны. Глаза, горло и пах противника на все остальное отводится оставшиеся десять процентов. Посему, по этим точкам ты должен бить из всех позиций, в любое время дня и ночи, не промахиваясь и не испытывая жалости к убиваемуму.

Затем Выстрел, встав перед тренажером из покрышек, начал словно робот, наносить быстрые удары по указанным точкам, резко выдыхая во время удара. Так называемый рукопашный бой, через тридцать минут безостановочного повторения, забрал последние силы у Академика. На что наставник только качал головой, повторяя негромко.

— И что мне с тобой делать, ты же как якорь для любой группы.

Вернувшись со спортивного городка стаба, Академик первым делом убежал под душ, в контрастных струях которого пытался привести себя в более-менее живое состояние. После ужина, Выстрел повел его на знакомство с местным погонщиком, по имени Земляной. Как пояснил наставник, после попадания в Улей этот индивид прятался от зараженных вырыв себе укрытие в земле, наподобие землянки. Земляной, оказался мужчина небольшого роста с короткими руками и выцветшими глазами, как бывает у людей в преклонном возрасте что для Улья не характерно. Пожав руку после стандартного знакомства, Академик, ощутил силу этого неказистого человека. Ему пришлось даже немного потерпеть боль от сдавленной кисти, после рукопожатия.

— Мне уже сказали, что должен мужик на учебу нагрянуть, только я думал ты как все нормальные люди, с утра придешь.

Выстрел, неотрывно сопровождающий Академика, ответил за него, ехидно улыбнувшись.

— С утра ему некогда было, он постигал великую тайну получения физической силы, воинами разведгрупп.

Земляной, неодобрительно посмотрев на Выстрела, указал Академику следовать за ним.

— Пойдем, посмотришь моих красавцев.

Следуя за погонщиком, спустились в небольшой подвал, в котором располагались три клетки, сваренные из толстой арматуры. В дух из них находились зараженные, матерый бегун и напротив него, недовольно урча и косясь из клетки, сидел оформившийся топтун. Выстрел, сразу рефлекторно сфокусировался на зараженных, положив ладонь на рукоять пистолета, проявляя настороженность и готовность в любой миг их уничтожить. Зеленной, наоборот с удовольствием и гордостью показывал своих питомцев Академику.

— Вот мои звери, только не знаю почему, но они не ладят между собой, поэтому приходится содержать по разным клеткам. Я как их без присмотра оставлю так у них начинается выяснение отношений между собой.

Академика заинтересовал топтун, что-то в нем было неправильное не свойственное местным зараженным, виденным им на кластерах. Подойдя к-клетки, он, присев на корточки, вглядывался в урчащего недовольно топтуна, стараясь понять свои ощущения. Сразу отметив для себя, что зараженный именно недоволен незнакомцем, но не более того. Затем подойдя к клетке с бегуном негромко заговорил с тем.

— Обижает он тебя, зараза такая, сволочуга не нашенская, пользуется что посильней вот пытается свое навязать.

Подошедший к прутьям клетки бегун, начал жалобно урчать, подтверждая слова Академика. Стоящий рядом Земляной, с любопытством таращился своими необычными глазами на присевшего и негромко разговаривающего с зараженным мужчину.

— Академик, это ты чего там про ненашенских говоришь?

Отойдя от клетки к облегчению Выстрела, Академик ответил Земляному.

— Так все просто, вы разве не видите, что они разные. Бегун местный, а вернее бегунка это бывшая женщина, а топтун пришлый с соседнего региона бывший мужчина, вот и идет у них противостояние за власть.

Земляной, почесав затылок выдал.

— И чему мне тебя учить, Академик?

На что мужчина, в ответ пожал плечами, добавив.

— Думаю учиться всегда есть чему, вы, например на охоту их выводите?

Стоящие рядом с Академиком мужчины, уставились на него с явным вопросом во взгляде. Понимая, что спросил что-то не то, мужчина попытался откреститься от столь щекотливого вопроса.

— Я так спросил, интереса ради, они без живой охоты зачахнут как любой хищник. Им для развития необходима живая кровь и плоть.

Смотрящий после сказанного с явной неприязнью Выстрел, сказал.

— Академик ты что мелешь, какая к херам охота, по-твоему им живых людей скармливать надо. Ты хоть немного думай прежде чем говорить, это не ручные котики, это твари, которые зажмут человека и выдирают у того по живому куски мяса, урча от удовольствия.

Когда уходили от погонщика, он как бы невзначай придержал Академика за рукав, негромко сказал тому.

— Ты при них зря такое говоришь, на тебя и так будут смотреть как на полутварь, нужную и полезную, вот только чужую.

И прощаясь, пожал руку Академику, с заметным послаблением.

Утро началось со срочного вызова к Комиссару.

— Задача, обследовать территорию на которой находится тайник противника. Понимаю, что там уже случилась перезагрузка и на многое не надеюсь, но все вокруг необходимо тщательно проверить. Не буду скрывать, все одно узнаете, работавший на муров человек убит у себя в доме. Зацепок и следов нет.

Собираясь в комнате общежития, под бдительным присмотром своего наставника, Академик узнавал то, о чем даже подумать не мог. К примеру, выданный ему камуфляж, разгрузка, совмещенная с бронежилетом и рюкзак, имели в застежках только пуговицы и ремешки, ни каких клепок и новомодной липучки.

— Ты как дите, блин Академик, это же голимое палево на кластере. Там, когда все замерли, дыхание звучит как сирена, а если за липучку потянуть такой треск будет что все прятки закончатся быстро. Да, Вал не бери, он для тебя бесполезен пока возьми ГШ и нож. По пистолету запомни, этот ствол хорош, но боится грязи поэтому будь внимателен.

Взяв у ученика сложенный им рюкзак, Выстрел высыпал его содержимое на кровать. Тяжело вздохнув, принялся укладывать все обратно сам, комментируя свои действия и заставляя внимательно смотреть за этим Академика. У входа в общежитие их ждала бронемашина с остальными членами разведывательной группы. Командир группы Туча, снайпер с винторезом и с забавным прозвищем Шнурок, и еще два бойца, Ходок и Пламя. Загрузившись в транспорт, пока ехали до КПП стаба перезнакомились. Туча, указав на Академика, спросил у Выстрела.

— Не понял, почему он пустой?

— Так лучше, поверь мне командир он с оружием опасней для нас чем для противника.

На что Академик, виновато улыбнувшись, пояснил.

— Извините, но от меня как от стрелка толку не будет, пока еще не освоил эту науку.

Бронемашина, остановилась не доезжая до нужного места за несколько кластеров.

— К машине.

Скомандовал Туча и первым последовал на выход из транспорта. Осмотревшись на местности и проверив работу выданной всем гарнитуры, группа, неспешным шагом двинулась в направлении цели своего рейда. Академика поставили в центр отряда, под непосредственный присмотр недовольного Выстрела. Двигаясь по складкам местности и останавливаясь на осмотры намечаемого маршрута, замечая небольшие стайки зараженных, пережидали их прохождения. Только в одном месте, пришлось бойцам группы перебить клевцами двоих бегунов и одного пустыша. В действиях бойцов чувствовалась слаженность и уверенность которые достигаются длительными совместными тренировками. Академик среди них чувствовал себя не уютно, ощущая свою чужеродность, да и чего греха таить в глубине души убитых зараженных ему было жаль, они и опасности не представляли просто обходить их было по словам Тучи неудобно. Через пару часов движения, достигли намеченного кластера, увидев памятную Академику бойлерную. Расположились на отдых к удивлению Академика, не в бойлерной, а возле в кустарнике. На удивленный вопрос новобранца, Туча улыбнувшись ответил.

— В бойлерной всего один выход если возникнет опасность, то незаметно ее не покинуть, отряд окажется в бетонном мешке. Достаточно пары человек, перекрывающих огнем вход и оттуда не выбраться. Ничего Академик, все постигается со временем, сейчас перекус, туалет и небольшой отдых.

Перекусив и расположившись немного с краю от бойцов отряда, Академик рассматривал высотку напротив них в которой находился тайник. Но волновало его совсем другое в воспоминаниях с грустью всплывала оставленная им здесь бегунка, чувство вины перед ней и опасение встречи с зараженной, поскольку в отряде бойцы сперва прибьют потом уже будут разбираться что к чему. Его внимание привлек одинокий бегун, бредущий из нужного двора для группы дома, который постоянно спотыкался на раненную ногу. Потянувшись к нему своим даром, он позвал его к себе подзывая поближе.

— Извините, я тут бегуна подзываю вы не волнуйтесь пожалуйста. Хочу попробовать узнать откуда у него ранение. Он явно сильно хромает и волнуется, можно сказать боится, если я правильно его чувствую.

Туча, распорядился негромко.

— Выстрел, проследи за своим учеником, только не нашумите если что.

Боец переместился вплотную к Академику, тем самым нервируя бредущего к ним бегуна. На что, начинающий погонщик начал шепотом, успокаивать зараженного.

— Не бойтесь его, он просто приглядывает за порядком.

В ответ бегун тихонько заурчал, явно жалуясь подозвавшему его Академику. Так тихонечко, при ободрении словами бегуна, на Академика выливались прерывистые образы, виденного бегуном перед встречей с погонщиком. Перебирая увиденное, мужчина все больше мрачнел, получалось что они на кластере не одни, явно прослеживалась еще одна группа из шести бойцов людей и двоих квазов со здоровенными винтовками. Винтовки, в воспоминаниях бегуна, особо ярко передавались погонщику вот и слушай иммунных о глупости и безмозглости зараженных.

— Туча, извините, тут такое дело.

Командир внимательно смотрел на неуверенно говорившего Академика, явно желая того подтолкнуть, ускорив высказывания. Поняв это, мужчина, отринув сомнения и неловкость перед направленным на него взглядом сказал.

— Мы не одни здесь, если верить этому бедолаге где-то недавно здесь прошел еще отряд, шесть человек и два кваза у них большие снайперские ружья. Один из них, во дворе, в детском городке долго копался, не знаю имеет ли это значение, просто у бегуна на это действие заложилась подозрительная эмоция.

Помрачневший Туча, спросил у Академика.

— У него все, в смысле он ничего больше не помнит?

— Вроде все, он не сильно развит, поэтому думаю многого не сможет передать на эмоциональном плане.

Раздавшийся сзади звук пробиваемой височной кости черепа, заставил Академика резко развернуться. Увиденное им, отразилось неприятным чувством в душе, бегун неуклюже заваливался на бок, с пробитой клевцом головой. Не сдержавшись он произнес.

— Зачем, я его просто отпустил бы и все. Он бы ушел, не причинив нам вреда.

Вся группа с непониманием смотрела на недовольного Академика, явно выражая свое несогласие с его рассуждениями.

Глава 14

Получив информацию от Академика о возможной засаде, Туча начал отдавать распоряжения бойцам группы, расставляя их на позиции. Но похоже их спешные действия не остались незамеченными противником. Раздавшийся выстрел, разнесшийся раскатистым эхом от панельного дома, возвестил о начале боя. Противник, имея преимущество в численности и заранее подготовленным местом засады, огнем из двух крупнокалиберных снайперских винтовок ранил двоих бойцов, Ходока и Пламя. У Ходока пуля прошла навылет, оставив сквозные дыры в кевларовом бронежилете, Пламя повезло меньше, ему пулей раздробило ногу заставив ту выгнуться в обратную сторону. Спешно укрывшись за выступом бетонного коллектора, Выстрел с Тучей вколов своим раненым товарищам спек, перевязывали их ИПП. Двое показавшихся из-за угла бойцов противника, короткими очередями стали придавливать группу к земле, заставляя залечь без возможности вести ответный огонь. Сработавший внезапно в душе переключатель, заставил Академика вопреки логике кувырнуться вперед на стрелявших и выхватив пистолет открыть частый огонь, постоянно смещаясь в сторону. Падая от двойного попадания в район груди, он караем глаза увидел, как Выстрел со Шнурком получив возможность вести огонь в долю секунды подавили своим огнем нападавших. Незримая логика продолжала действовать сама по себе, пока продолжалась стрельба, Академик, вложив пистолет в кобуру вытащив из аптечки шприц со спеком, морщась от ожидания боли, вколол себе его в ногу. Следом его подхватив как мешок с картошкой, Выстрел поволок по кустам, больно хлещущим по лицу, отдаляясь от места засады. Судя по тому, что треск кустов за Академиком не затихал, Туча со Шнурком тащили раненых товарищей. По приближению к окончанию аллеи, погонщик ощутил столько голодных эмоций зараженных, что в голове все перепуталось. Собрав всю волю в кулак, он захрипел.

— Стоять, дальше нельзя, там стая.

Отряд, мгновенно остановившись занял круговую оборону, понимая, что это конец, движение к ним преследователей хорошо слышно. Академик, действуя в тумане сознания, поддерживаемый Выстрелом от падения, двинулся на встречу стае зараженных. Десяток бегунов, три топтуна, два кусача под руководством матерого рубера, сверлили своими полными ненависти взглядами, стоящего напротив них человека. Собрав свое расплывающиеся от спека сознание во едино, почувствовав, как жизнь из него утекает ручейком он смог сделать задуманное. Стая, не обращая внимание на замерших бойцов группы, рванула навстречу спешащих к ним нападавших. Проваливаясь в темноту, Академик с довольством отметил про себя частую стрельбу со стороны преследователей. В себя он пришел раздетый до нага, укрытый одеялом с воткнутой капельницей в руку, лежа на кровати. Щурясь от света, Академик покрутил головой желая осмотреться. В больничной палате он был не один, типовое помещение, комната в четыре кровати с тумбочками при них, да стены, выкрашенные в светло бежевый цвет. Сидевшая на стуле, сбоку от его койки мед сестра, завидев что он закрутил головой подскочив на ноги радостно произнесла.

— Наконец-то очнулся.

И унеслась из помещения. Лежащий Академик, собравшись с мыслями, радостно улыбнувшись, в душе констатировал: дома. Минут через двадцать к нему в палату вошла знахарка Яга. Разглядывая его своим внимательным взглядом.

— Ну что касатик, оклемался? Вот и славненько, давай глянем что ты поганец этакий сотворил с собой. И глазенки то не вылупливай, как есть поганец. Энто же надо так рвануть дар, что почитай выгорел весь изнутри. А ты как хотел, думаешь как хочу так и верчу, нет касатик это Улей определяет, чего ты там сможешь нахулиганить.

Приподняв неожиданно сильной рукой голову Академика, Яга влила в рот того, немного живчика.

— Глотай, глотай сейчас глянем что осталось от тебя.

Зайдя за спинку кровати, знахарка, приложив свои ладони к голове Академика, притихла сосредоточившись. Мужчина почувствовал, как по голове растекаются волны тепла, нежно обволакивая кожу. Пока ожидал вердикта от замершей статуей знахарки, начал сильно волноваться, осознавая что без своего необычного дара он пустое место для стаба. Может и к лучшему: подумалось Академику, вернусь назад в грузчики с голоду не пропаду, а там на внешних погрузках можно еще и гормоны сбросить, обществом не возбраняется, главное вовремя уложиться. Возможно дальше буду с кем-нибудь из команды Гангрены чистить прилетающую сельскую больницу. Улыбнувшись про себя, от осознания что жизнь на этом не заканчивается у Академика потеплело на душе. Наконец знахарка, обойдя кровать и внимательно вглядываясь в лицо Академика, произнесла.

— Всяко видывала, но вот такого дурня впервые. Лыбся касатик, все с тобой нормально, даже немного твой дар вперед двинулся, а то что плохо пока так тебе, еще денька три отдохнуть надо, восстанавливаясь.

Едва Яга ушла, как вошедшая мед сестра убрала Академику капельницу, к его большой радости поскольку вслед за этим он, стащив со стула висевшую больничную пижаму попытался встать с кровати. Подняться то поднялся, а вот идти оказалось трудновато, голова крутилась как в детстве после карусели, благо мед систра придержала ловко подскочив и подставив свое плечо.

Следом с визитом, попроведовать больного пожаловал Комиссар.

— Добрый день. Вижу уже понемногу начинаете приходить в себя. Мне Яга рассказала, относительно вашего дара. Вы небось себя уже в грузчиках увидели?

Академик, невольно улыбнувшись проницательности безопасника, кивнул утвердительно.

— Вы молодец Академик, мне все ваши действия во время боя, Туча с Выстрелом расписали. Вам от стаба премия выписана, пятьдесят горошин. От себя лично, я добавлю двести патронов к вашему ГШ-18.

Уши, у лежащего на постели мужчины приобрели малиновый цвет от смущения, давно его никто не хвалил. Едва только ушел Комиссар как в палату ввалились Туча, Выстрел и улыбающийся по-детски Шнурок.

— Красава, лежи, лежи, мы тут так, забежали тебя посмотреть, да сказать, все с твоей задумкой получилось, не зря ты рискнул. В общем ребят вытащили, все живы. На, вот тут от нас фруктики, ну там яблоки, апельсины, бананы. С нас простава, как выпустят тебя местные эскулапы.

Со стороны входных дверей в палату, раздался грозный женский голос.

— Все, достаточно, убедились что ваш соратник жив, прошу на выход, ему покой нужен.

С этой женщиной никто из пришедших не решился спорить. Все буквально на цыпочках покинули палату, показывая Академику жесты поддержки. Врач по имени Виктория, оказалась женщина среднего роста, одетая, как и положено в белый халат со строгим лицом военврача из виденных ранее фильмов про великую войну.

— Вижу вы приходите в себя, это хорошо конечно, но если хотите по быстрей выбраться из этих стен живым и здоровым, то прошу вас не спешить вскакивать с постели и скакать по палате, изображая из себя самого здорового человека.

Подойдя к замершему словно серая мышка Академику, она осмотрела своего пациента, оттягивая веки глаз в сторону, слушая пульс, не обошлось и без банального стетоскопа.

— Терпите молодой человек, вам у нас еще три дня полежать придется, поэтому не нужно на меня вытаращивать свои глаза, сказано три дня, все, сейчас принесут обед и спать.

Три дня в больнице это суровое испытание для Академика. За это время к нему больше никого не допускали. Все те-же капельницы, простые уколы в подставленную ягодицу и прием кучи витаминов. Ничего волшебного и сверх естественного. Наконец пришло время выписки и после тщательного осмотра Викторией, счастливого мужчину выписали из местной больницы. Выписку Академика решено было обмыть в баре "Арарат". Собравшись вечером в назначенные 18 ноль-ноль все вместе, отправились в данное заведение. Бар, весьма уютный внутри, располагал к посиделкам в приятной, умиротворяющей атмосфере. Вольготно расположившись за дальним столиком, по свойственной бойцам, привычке иметь на обозрение весь сектор перед собой. Подшучивая меж собой, пока подойдет официантка для принятия заказа у мужчин, Академик, довольно откинулся на мягкую спинку кресла. Приятно чувствовать себя частью чего-то большого и сильного, находясь в составе служащих стаба. Неожиданно его внимание привлекла сцена недалеко от их столика. Официантка, в которой Академик узнал спасенную им Настю, в короткой юбке и фартуке, стоя перед столиком и записывая заказ в книжку разразилась руганью.

— Сказано тебе, куску дегенерата что курица еще не готова, ешь отбивную или свалил отсюда пока вытер без камней.

На секунду опешивший заказчик, осознав сказанное подскочил из-за стола, попытавшись схватить грубившую ему официантку за волосы. Но похоже женщина сталкивается с подобным не впервые, ловко отскочив она разразилась такой бранью что весь замерший бар вытаращив глаза и навострив уши превратился во сплошное внимание.

— Ты, выкидыш матери после аборта, только и можешь обижать слабых, ты выйди на кластер да с мертвяками потягайся. Куда ты тянешь свои ручонки немытые с грязными ногтями. Вот кто тебя сюда пустил, обезьяну блохастую да вонючую. По тебе сразу видно, что ты только вчера с дерева слез, а все туда же, тебе еще небось после выпивки и женщину подавай. Вот ведь говна кусок, все одно на уме, куда ты скачешь козлина криворогая. Пока ты здесь скотина скачешь небось в другом мире твою жену кто-то сейчас ласкает, не чета тебе, ублюдку недоделанному.

Прервал эту сцену погони вокруг стола, выскочивший из-за барной стойки, хозяин заведения Арменчик. Схватив за руку Настю, он, извиняясь перед клиентом, утянул ту в подсобное помещение. К ошарашенному клиенту, рухнувшему назад в кресло, подошла другая официантка и еще раз извинившись за поведение своей коллеги, мило улыбнувшись приняла заказ.

— Ты видел это, Академик, я до сих пор не могу понять, как ты ее провел через кластеры.

Высказался о произошедшем Выстрел.

— Зверь какой-то необузданный.

Поддержал его Туча, постепенно втягивающий голову в плечи и отводя взгляд в пол, вместе со всеми. К их столику, разъяренной тигрицей приближалась Настя, принимать заказ. Остановившись перед столиком, женщина недовольно скривила личико, презрительно фыркнув.

— Заказываем быстрее, я вам не вокзал ожидания, ждать, пока вы недоделки природы определитесь что жрать будите.

Академик, повернувшись и чувствуя себя не лучше других, отважился для начала, поздороваться с местной мегерой.

— Здравствуйте Настя, вы прекрасно выглядите.

После произнесенного, женщина, осознав от кого она это слышит, вытянулась по стойки смирно и заикаясь произнесла.

— Вы, вы, не, не, торопитесь, я подожду.

С каким диким недоумением, на него похоже уставились все присутствующие в баре от чего Академик почувствовал себя очень неуютно. Настя, наоборот, продолжала стоять перед их столиком замершей статуей, терпеливо ожидая заказа и скромницей смотря в пол. Наконец, сбросив с себя оцепенение, мужчина произнес.

— Нам пару бутылочек водки, а к ней, на ваше усмотрение, троечку салатов из холодного, и горячие, если есть возможность то пельмешки, плюс фруктов и сока пару видов.

Настя, записав в свою книжечку заказ со скоростью пулемета, кивнув головой и приветливо улыбнувшись, унеслась его выполнять. Сидевший рядом Туча, только и смог прокомментировать увиденное.

— Что это сейчас было?

На что Академик, только смущенно пожал плечами. А Выстрел добавил.

— Верю, ты настоящий великий погонщик, а вот если она и заказ сейчас принесет, не затягивая, да все как ты сказал, с меня бабы на сегодняшний вечер.

Туча, внимательно проводив взглядом, спешащую за заказом на кухню Настю, спустя полторы минуты, ехидно улыбнувшись, глядя через плечо Выстрела, произнес.

— Мне Риту, Шнурку Маришку, а Академику Татьяну на всю ночь, сам как знаешь.

— Командир, ты погоди спешить, я пока заказа на нашем столе не вижу.

Опустившиеся следом за этим на стол две запотевшие бутылки водки, сняли все вопросы. Спустя десять минут на стол были поставлены тарелки с горячими пельмешками и остальным заказом. Настя, стоящая скромницей возле столика, спросила у мужчин.

— Что-то еще будите заказывать?

Немного смущаясь, ответил за всех Академик.

— Спасибо большое Настенька, мы если еще понадобится что-нибудь, обязательно вас позовем.

Едва женщина, стремительной птицей упорхнула от столика как к ним подошел хозяине заведения, Армен.

— Извэнитэ уважаемые, не помешаю?

Сказал он, указывая на свободное место за столом. Туча, жестом руки показал хозяину заведения что тот может располагаться.

— Я вот по какому дэлу, уважаемые, может из вас кто слово волшэбное знает, иди дар какой хытрый у него есть. Этот Настя, как только у вас заказ взял, бэгом влэтел на кухню, всэх растолкал, кричит у меня заказ срочный, мэнэ быстро надо. С нэй и так ни кито не связывается я как-то воспитать, по отэчески пробовал так этот женский самка мене глаза чуть не выцарапал, как завизжит, дикий совсэм, как бросится, думал все, нэ живым вырвусь. В общем хорошо что двэрь не закрыл, на четвереньках выполз, спасся от нэго значит.

После этих слов все дружно смотрели на Академика, который стесняясь отводил глаза. Затем Туча, ехидненько поинтересовался.

— Ответь мне, Академик, что нужно такого сотворить, для воспитания дамы с таким замечательным характером?

Уши у мужчины предательски покраснели, голова втянулась в плечи, мямля и жуя слова он попытался ответить на заданный вопрос. Благо не пришлось, на помощь пришел Выстрел.

— Командир, а как ты хотел, ты же видел он и не с такими зверями управляется, одним словом, силен. А тебе Армен, можем только посочувствовать. Да, кстати, а что бы тебе ее просто не уволить?

Тяжело вздохнув, вставая, мужчина проговорил.

— Так конэчно пробывал выгнать этот женщина, так он скатина такой на мэне нажаловался в администрацыю, там мэне сказали, хочешь бар держать должен полезный дэло для стаба дэлать, вот пусть этот беззащитный дэвушка у тэбе работает. Тэпэрь хоть петля на шею дэлай, а терпи этот самка собаки.

Едва хозяин бара, покачивая головой ушел, разлили по первой.

— Давай мужики, за знакомство с тобой Академик. Теперь ты для нас свой, мы тебя в деле видели и что ты за человек, теперь знаем.

Пили, гуляли, отмечали от всей души, утренние пробуждение застало Академика в постели с роскошной женщиной, которой он по неволе залюбовался. Длинные, густые, светлые локоны, разметались по его плечу, бархатная кожа приятно воспринималась на ощупь, от невольного поглаживания, не смогшего удержаться мужчины. Проснувшись, женщина встала с постели во весь рост, демонстрируя свою великолепную фигуру и потягиваясь, улыбаясь произнесла.

— Доброе утро Академик. Впервые такого романтика встретила. Спасибо тебе за стихи, а то все сразу в кровать как будто не успеют. В общем если надумаешь замуж звать, то я согласна. Только затягивать не советую, уведут красавицу.

Продолжила свою речь Танька, демонстративно оглаживая свои великолепные формы руками и поворачиваясь из стороны в строну, под взглядом тяжело задышавшего Академика.

Глава 15

Кабан расхаживал по кабинету, заложив руки за спину и искоса поглядывая на стоящего перед ним перевязанного Резвого, от каждого такого брошенного взгляда, нервно напрягающего желваки.

— Значит говоришь, опять все не срослось. И опять объявляется этот пресловутый погонщик.

Резко развернувшись всей своей немалой фигурой и стремительно подойдя к столу, он схватил лежащий на нем листок с доставленным письмом, пробежав который взглядом своих маленьких глазок произнес.

— Академик, вот как зовут того, кто одолел вашу группу, размотав вас как детей.

Резвый, кашлянув в кулак, перебил своего начальника.

— Кабан, это не просто Академик, это целый научный институт. Он просчитал все до мелочей, до самой маленькой мелочи сука просчитал. Даже стаю немного в сторону отвел, чтобы потом внезапно атаковать. Эти ублюдки, вылетели словно наскипидаренные, они не жрать бежали Кабан, они именно атаковали нас как лютого врага. Пандарена и Киборга в момент разорвали, с ходу без вариантов. Сито уже потом от ран скончался, не довезли. Носатый говорит, что везде его проследил, засаду он сволочь сорвал, тайник его рук дело, теперь еще напоролись на него при проверке кластера с тайником. Они там неспроста были, похоже сами хотели организовать на нас ловушку или еще какую пакость задумывали. Повезло нам первыми по месту оказаться, может и живы потому остались. Вот ведь сволочуга поганая, сколько крови уже выпил.

Его монолог перебил Кабан.

— Хорош причитать, словами делу не помочь, да и ребят жалко, как подумаю, что их теперь уже нет, на душе кошки скребут. Ты тут истеришь, даже не представляя, что мне пришлось выслушать у кураторов на их базе. Стоял как главный двоечник в школе, мямлил да глазки в пол опускал. Пока прокатило, это из-за того, что нам пока нет замены, но если так пойдет, то думаю, что принцип незаменимых нет, сработает против нас на все сто. Ладно, как говаривал один киношный разбойник, нормальные герои идут в обход. Ищи через третьих лиц исполнителя, с оплатой не скупись вплоть до большой красной, не то этот Академик нам замену точно организует.

По прибытию на стрельбище, Академик приступил к изучению основы стрелковой подготовки. Получив от Выстрела деревянный макет пистолета, он старательно повторял показанные наставником хваты оружия, контролировал положение указательного пальца на скобе при передвижении между наставленных коробок, тренировал выхватывание и убирание из кобуры в кобуру, оружия.

— Выстрел, извините, а стрелять я, когда буду?

— Академик, что ты заладил на вы, свои же. Насчет стрелять, ты сперва все что показал освой, потом будем прицеливание учить. А если просто стрелять, то ты спалишь кучу патронов просто так, на баловство.

После часа упорной тренировки с деревянным макетом пистолета, Академик, чувствовал себя ребенком, над которым подшучивают взрослые. Как подслащенная пилюля, пострелять в конце занятия все-таки довелось, только не из его ГШ-18, а из старенького ПМ.

После обеда, выезд в составе группы на свободные кластеры, для тренировки навыка подчинения зараженных. Пока он, подозвав к себе очередного бегуна, заставляя его бросать на себя свои эмоции, Туча с Выстрелом и засевшим недалеко Шнурком, осуществляют прикрытие, личное распоряжение Комиссара. Подчиненный бегун, за сегодня уже пятый, с удовольствием жаловался Академику на неудавшийся обед, еда подло ускользнула, обманув его. Плюс, где-то недалеко, промышлял молодой лотерейщик, постоянно голодно поглядывающий на более слабых зараженных. Двоим не повезло, это очень красочно засело в эмоциональном восприятии бегуна. Стоящий рядом для подстраховки Выстрел, глядя на эти переглядки товарища с бегуном, не выдержал.

— Академик, может просто его тюкнуть клевцом? Сколько можно с ними тебе в гляделки играть? Чего хоть вещает, это невинное создание Улья?

Пошутил товарищ погонщика. Академик, наоборот все больше проникался серьезностью, ему не давала покоя сбежавшая “еда” зараженных, притом, на это жаловался уже третий бегун подряд.

— Тут что-то непонятное, бегуны не совсем ясно рисуют картину, нужно попробовать найти местного лотерейщика.

— Тут что, где-то лотерейщик бродит?

Спросил сосредоточенный Туча.

— Да, молодой совсем, толь-только вошедший в эту стадию и еще они все жалуются про сбежавшую еду. В общем похоже на кластере, где-то прячется иммунный свежак.

Пояснил для своего сопровождения Академик, с интересом поглядывая на раскинувшийся перед ними поселок городского типа, на окраине которого уже не в первый раз он проводит свои тренировки.

— Я правильно тебя понял, что ты к тому поиску хочешь подключить лотерейщика?

Спросил командир группы серьезным тоном, указывающим на то, что вольготная тренировка закончилась и начинается действие согласно стандартному поисковому порядку для боевой разведгруппы.

— Все так командир.

— Хорошо, рассредоточились, проверили гарнитуры и не спешим.

Заставляя бегуна следовать впереди группы, Академик чутко улавливал его эмоции, вот справа что-то скрипнуло, привлекая внимание зараженного, это оказалась незапертая калитка. На повороте показались два пустыша, которые завидев бегуна, рыскающего в явном поиске добычи, поспешили убраться с дороги. Самое интересное для Академика, оказалось открытие неожиданного чувства, идущего от зараженного это ощущения себя частью стаи. С поддержкой и защитой, одобрением и осуждением своей полезности для всех, именно для всех, этот бегун остальной отряд отождествлял с общей стаей. За осмыслением нового открытия для себя, погонщик чуть не пропустил страх, появившийся от зараженного. Лотерейщик осторожно наблюдал за бегуном из-за невысокого забора, явно строя планы по поводу его приобщения себе на обед. Академик, наконец сам заметил местного главного зараженного, накрыв его незримым облаком своего дара, погонщик, неспешно поманил тварь к себе, видя, как напряглось его сопровождение.

— Все в порядке Туча, я его веду, сейчас подойдет поближе и точно будет ясно насколько возможно его привязать к стае.

— К какой стае?

Непонимающе спросил командир, держа на прицеле, медленно, словно нехотя приближающегося к ним зараженного. Улыбнувшись, Академик с ехидцей ответил.

— К нашей стае, командир. Для них мы становимся единой стаей с общими интересами.

Разговор сам собой сошел на нет из-за подошедшего вплотную лотерейщика. Тварь, в два метра ростом, весом килограммов сто пятьдесят, с зачатками начальной костяной брони, невольно заставляла членов отряда нервничать, направляя на нее оружие. В ответ, лотерейщик недовольно заурчал, считая такое поведение по отношению к нему со стороны стаи недостойным.

— Тихо, тихо, все хорошо, они просто нервничают вот и тычут стволами куда не попадя. Ребята вы стволы немного отверните в сторону, а то он неуютно себя под вашими откровенными прицелами себя чувствует. Скажем так, не понимает недовольство собой всей стаи, проявляющей по отношению к нему незаслуженную агрессию.

Выстрел немного отведя ствол в сторону, но не убирая оружие далеко, прокомментировал.

— Академик, ты не умничай, просто скажи, тварюга под контролем или нет?

Ничего не ответивший погонщик, подойдя в плотную к лотерейщику, аккуратно похлопал того по начинающему костяному наросту, получив в ответ негромкое довольное урчание.

— Твою маму, Академик, ты прекращай такие штуки выкидывать, вцепится мы и сделать ничего не успеем, нам потом Комиссар задницы на фашистский флаг разорвет.

Высказался, недовольно отводящий ствол чуть в сторону Туча. Погонщик, ничего не отвечая, повел нового члена стаи вперед, распугивая кое где выглядывающих бегунов с пустышами. Спустя приблизительно час, неспешного прочесывания поселка, лотерейщик заволновался, явно почуяв возможную еду. Чувство вспыхнувшего голода, до рези в желудке накрыло Академика.

— Командир, похоже где-то недалеко, лотерейщик чует, только определить не может точно. Давайте осторожно помещения посмотрите, а я с ним со стороны улицы проконтролирую.

Искать долго не пришлось, уже в соседнем доме, в подвале, обнаружились при молодые женщины, напуганные до смерти. Двоих из них явно лихорадило, прослеживалась нарушение координации и частое дыхание, расфокусировка зрения. Туча, внимательно осмотрев находку из троих женщин, выдвинув вперед одну, без признаков обращения, негромко проговорил.

— Отведите наружу, живчиком напоите да приглядите. Кстати этих еще можно использовать, им часа полтора осталось.

Выстрел, довольно потер ладоши, отправляя оружие за спину.

— Свезло значит, удачливый ты Академик, когда еще халява предвидится. Я после нашей гулянки совсем пустой, иди сюда, моя прелесть.

Ошарашенную иммунную женщину, вывели наружу, где та встретилась с переминающимся с лапы на лапу и смотрящим жутким взглядом оголодавшего, лотерейщикам. Пискнув, она попыталась рвануть назад в дом, но крепкая рука Шнурка ухватив ее за ворот удержала на месте.

— Куда дуреха, это своя тварь, не укусит, пока Академик не разрешит.

Бедная женщина, затрясшись всем телом, присев к стене дома и прикрываясь руками, не отрывая взгляда от злобных глаз лотерейщика, произнесла.

— Да понимаю я, что Людку с Наташкой трахаете, меня то за что к этой тварюге. Может пожалеете, люди добрые я вроде тоже баба, все при мне имеется, не хуже них. А если надо, то и постараюсь как смогу, что же меня то, скармливать этой образине. Я, может и в дороге пригожусь, я не прихотливая и выносливая, тащить могу чаво.

На эту, непонятную для себя речь, лотерейщик продолжая сверлить своим голодным взглядом женщину, утробно заурчал. Женщина, опустив взгляд в землю, бросилась в ноги оторопевшему Шнурку, схватив того за щиколотки, заголосила во весь голос.

— Люди, не будьте зверьми, ета тварюга на моих глазах столько людей пожрала, за что меня ей то скармливать, я ведь вам и не сделала ничего плохого, пожалейте, не скармливайте ей живьем что вам пули жалко на меня, так просто прирежьте, я по вам вижу можете, вам не впервой.

Наконец Академик сообразил, что происходит, глянув недовольно на зараженного, заставил его отойти на несколько шагов назад. Присев, возле рыдающей в истерике женщины, он погладил ее по голове, ощущая скользящие волосы под пальцами.

— Дуреха, не бойтесь, никто вас не тронет. Вас и вывели в сторону, чтобы с собой забрать. А подруги ваши, заразились, вот их придется в расход пустить, по-другому в Улье нельзя просто. Успокаивайтесь давайте, это вам повезло, не им.

Заискивающе, по собачьи глядя в глаза Академику, женщина сбиваясь затараторила.

— Да какие там подруги, вроде соседи, а всю жизнь собачились да завидовали друг другу.

Затем уткнувшись лицом в плечо Академика, Зинка заревела в голос, ничуть не стесняясь, а главное поверив ему, что не станут скармливать стоящей страшной твари. Оторвал его от рыдающей женщины, голос Выстрела.

— Академик, ты хорош тут ее утешать, за тебя Танька замуж собралась. Огонь баба, за ней весь стаб бегает. Я за нее для тебя пять горошин выложил в прошлый раз. Мне потом девчонки все уши прожужжали, мол так ты запал ей в душу что и спать спокойно не может, все переживает. Она и согласие тебе дала сразу утром, только ты, почему-то это дело на потом отложил. Смотри, второго шанса может и не быть.

Опешивший Академик, уставившись на товарища, выпучив глаза только и смог выдавить из себя.

— Так она же проституткой работает.

— И что, если дара нужного или умения нет куда ей податься кроме борделя? Вот ведь чудик, ты из-за этого ее замуж брать не хочешь. Ну ты неисправим, там в борделе почти все девчонки замужем, Танька да Иришка только свободные, им видители чувства и романтику подавай.

Прервал монолог Выстрела, Туча.

— Если есть желание, то места освободились, только убрать за собой не забываем.

Желание было, в мире Улья оно похоже было всегда и у всех. Войдя в дом, вопреки ожиданию Академика, женщины были не связаны. Заторможённые, с блеском в глазах и потерей координации, явные признаки употребления хорошей дозы спека. По окончанию пользования будущими урчалками, Шнурок, просто и без эмоций вогнал нож в сердце своей жертве и посмотрев на Академика, по-товарищески предложил.

— Помочь?

Сам того не ожидая от себя, мужчина ответил.

— У меня вон, помощник дожидается.

Указал Академик, на сиротливо переминающегося в дверном проходе лотерейщика.

— Ты иди, я догоню.

На подходе к краю кластера, погонщик отпустил лотерейщика с бегуном за ненадобностью, с грустью смотря вслед удаляющимся зараженным под недовольный комментарий Тучи.

— Слушай Академик, а по-другому ни как нельзя было, я в смысле про учалку, что лотерейщику скормил.

— А что не так, сам сказал убрать за собой. Или есть разница, как убирать нужно?

Ответил мужчина, смотря на Тучу, открытым, честным взглядом.

— Да нет, все так, просто живого пока еще человека скармливать твари как-то не по-людски вроде. Я не осуждаю, у всех свои тараканы, тем более здесь в Улье, ты просто на будущие как-то в сторонке, не афишируя что ли такое делай. А то вон, Зинка на тебя со страхом косится как на злодея мирового масштаба. Потом в стабе разговоры начнутся, оно нам и тебе надо.

— Пожалуй вы правы Туча, постараюсь учесть этот момент.

— Да не дуйся ты, не ребенок уже, тяжело нам такое воспринимать хоть на каждом крови впору утопиться можно.

На отдых расположились на границе кластера в небольшом овраге, недалеко от нескольких покосившихся деревянных домов прилетевшей в Улей деревеньки. Выставив дозорного, открыли консервы и разложили скромный перекус на подстеленной салфетке. Зинаида, скромно присела в стороне, косясь на еду.

— Зина, вы присаживайтесь, перекусите, нам еще несколько часов до стаба добираться.

Женщина скромно присев, начала есть, постоянно с опаской косясь на Академика. От этих взглядов ему становилось не по себе. Вот только как объяснять всем, что зараженные тоже живые существа и чувство голода буквально терзает их по живому изнутри, заставляя отринув все, бросаться на такую желанную еду, сводящую с ума и манящую к себе хлеще заветной мечты. Прав похоже Земляной, сложная роль уготована ему, общаться на две стороны, враждующие между собой не на жизнь, а на смерть. Закончив есть, Академик, осмотревшись в сторону деревеньки сказал Туче.

— Командир, я до домов схожу, одежду да обувь женщине подберу какую-нибудь, не то она себе ноги переломает пока до стаба доведем.

Глава 16

На следующий день, после возвращения в стаб, с так называемых полевых занятий, обучение Академика продолжилось согласно утвержденного Выстрелом распорядка. С утра полигон с полосой препятствий, в обнимку с ненавидимым им довеском в виде автомобильной покрышки. Затем, когда все поджилки начали трястись от усталости, началась наработка приемов рукопашного боя, то есть долбление скрепленных вместе покрышек с нарисованными на них краской зонами поражения. Когда силы практически покинули Академика, Выстрел объявил.

— Хорош, сейчас перерыв, привести себя в порядок и обед. Вижу ты делаешь успехи, терпи, потом все станет в норму.

После обеда, снова занятия по стрелково-тактической подготовке на специализированном полигоне стаба. К вечеру, перед ужином, отпившись живчиком, Академик поймал себя на мысли что можно и почитать в свободное время перед сном, а не падать на кровать замученной куклой. Едва он, после ужина, вольготно развалившись на стуле устроился за столом с книгой, прихваченной вчера с кластера, под скептический взгляд наставника как легкий стук в дверь комнаты, разрушил все его планы.

— Войдите.

Произнес Выстрел, твердым голосом. В неспешно открывшуюся дверь, вошла Татьяна, заставив его округлить свои глаза.

— Добрый вечер. Не помешаю?

— Нет конечно, проходи, вот, присаживайся.

Пододвинул ей стул, спешно засуетившийся мужчина.

— Я собственно к Академику зашла, как говорят, если не идет гора к Магомету, то Магомет идет к горе.

Растерявшийся Выстрел, прокашлявшись в кулак, нарочито громко произнес.

— Так я тут вспомнил, мне к командиру срочно надо, вы тут без меня справляйтесь.

И спешно вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Академик с любопытством разглядывал сидящую напротив него женщину. Сейчас она не напоминала развратную шалаву из борделя, аля Танька, сейчас перед ним была полная противоположность. Строгий деловой костюм, стального цвета, идеально сидящей по великолепной, аппетитной фигуре женщины, волосы уложены в тугую прическу, небольшая кожаная сумочка дополняла образ деловой женщины, последним штрихом которого, был легкий аромат ненавязчивых духов. Присутствующие волнение Татьяны, выдавали легкие движения ее изящных, накрашенных пальчиков по ручке сумочки.

— Не заходишь навестить, ждала-ждала не дождалась, приходится самой, отбросив приличия ухаживать за тобой.

Академик, ничего не понимая, продолжал смущенно разглядывать Татьяну, любуясь ею, отмечая про себя, что чтобы не говорили про нее она все равно красивее.

— Я как-то не думал над этим. Вернее, все некогда, занятия и прочая загруженность.

Татьяна улыбнулась, демонстрируя ровные, белоснежные зубки от чего Академик еще больше засмущался, сверкая красными ушами.

— Может пригласишь меня в бар? Посидим, пообщаемся, я перестану волноваться ты краснеть от смущения.

Отложив книгу в сторону, мужчина, поднявшись со стула, скрывая свое волнение с легким поклоном произнес.

— Позвольте недостойному кавалеру, пригласить прекрасную леди в бар.

Поднимаясь со своего стула, подыгрывая Академику, Татьяна кокетливым движением протянув ему руку, произнесла.

— Я уступаю вашей настойчивости, ведите сударь.

Идя по улице стаба к бару, Академик галантно вел Татьяну придерживая под ручку, ощущая на себе прожигающие, завистливые взгляды со всех сторон. В баре “Арарат”, они уютно расположились за дальним столиком, в удобных кожаных креслах в полумраке интимного освещения. Подошедшая к ним Настя, завидев Академика, оборвала свое ругательство на полуслове, состроив что-то похожее на вымученную улыбку, спросила.

— Добрый вечер. Что будете заказывать?

Записав заказ в свой блокнотик, женщина едва не бегом рванула на кухню, провожаемая удивленным взглядом Татьяны в спину.

— Странно, мне говорили, что эта дама несносна, хамит и ругается не умолкая как базарная хабалка. На нее даже специально ходят посмотреть, этакая местная достопримечательность.

Академик, улыбнувшись шепотом пояснил.

— У меня особый статус.

Не успели они поговорить не о чем, отвешивая попутно роскошной женщине комплименты, как стремительным шагом вернулась Настя, неся заказ. Ловко расставив все на столик и потупив взгляд в пол, она спросила.

— Что-нибудь еще?

— Спасибо Настенька, если что-то понадобится я вас позову.

Приятный вечер в обществе столь яркой женщины, конечно импонировал Академику, но чувство, что неизбежно приближается разговор ради которого затевался этот ужин, постепенно сводило на нет удовольствие от общения. Наконец, ощутив пиковый момент, он услышал от Татьяны.

— Академик, я тебе повторно предлагаю взять меня замуж. Поверь мне, я не только горячая женщина в постели, но и хозяйка отменная. Вот ведь, жизнь развернула, сама себя рекламирую да замуж сватаю.

Чувствуя себя крайне неловко, Академик, собрав все внутренние силы, смотря Татьяне в глаза, произнес.

— Извините меня Татьяна, я не хочу оскорблять ваши чувства, но, нет.

Поспешно встав со своего кресла, он, положив на столик оплату горохом за двоих, чуть не бегом покинул помещение бара. Подошедшая следом Настя, сгребая горох со стола, ехидно глядя на ошарашенную Татьяну, выдала, морально добив ее.

— Что сучка, замуж захотела. Лахудра разодетая, не хватает мужиков в борделе подавай романтику семейной жизни. Ты рот то что раззявила, хотя открывай пошире, зайдет поглубже, шлюха, а все туда же цветочки поцелуйчики да голова на мужском плече. Соси проглатывая, шалава.

Пребывая в прострации от услышанного, Татьяна, вытаращив свои глазища, смотрела ошарашенно вслед удаляющейся от столика и демонстративно, по блядски, виляющей ей на обозрение своим худым задом, Насте.

Вернувшись к себе в армейское общежитие, Академик к своей радости не застал Выстрела. Не мудрствуя, мужчина раздевшись лег спать с огромным сомнением что ему удастся заснуть. Но вопреки своим переживаниям, едва ему удалось удобно устроить голову на подушке как он провалился в сон. Утром, проснувшись непривычно раньше своего наставника, Академик, прибывая в пресквернейшем настроении, выбравшись на цыпочках из-под одеяла, до завтрака, сам отправился на полигон, изгонять осадок от вчерашнего разговора с Татьяной. Взяв свою ненавистную покрышку в руки, поперекидывав ее из кисти в кисть, он, вдохнув полной грудью с мыслью: нет уж второй раз наступать на грабли не пойдет, рванул по полосе препятствий. В столовой его перехватил наставник, с ожидаемым разговором.

— Слушай Академик, ты совсем сбрендил, да за Танькой весь стаб бегает, она если захочет, то каждую неделю будет замуж выходить. Мне как про вчера рассказали, я в осадок выпал, кстати, если твоя сучка Настя еще что-нибудь отчебучит подобное, то я сам ей башку отверну. Ясно?

Академик, спокойно дожевывая свою котлету, демонстративно не спеша проглотив ее, ответил.

— Нет.

— Что нет?

Переспросил Выстрел.

— Мне ничего не ясно.

Подобравшийся наставник, понизив голос до угрожающего, спросил.

— Ты что издеваешься? Тебе в стабе за Таньку хоть кто башку оторвет. А эта твоя сука, после твоего ухода из бара, грязью ее начала поливать. Теперь ясно?

Академик, игнорируя свое воспитание, положив локти на стол и глядя в глаза Выстрела, спросил.

— Ответь мне, какое тебе дело, до моего нежелания жениться на местной красавице?

Ответить Выстрел не успел, к столику подошел посыльный от Комиссара с приказом срочно явиться к нему в кабинет. В кабинете безопасника, уже собрались все пять спец групп, имеющиеся в наличии стаба. Комиссар расхаживал по кабинету, поглядывая на бойцов оценивающе, затем убедившись, что все в сборе резко выдохнув начал постановку задачи.

— Сегодня, предположительно два часа назад, из стаба сбежал первый заместитель руководителя администрации поселения, Расческа. Прихватив с собой все планы совместной мобилизации и секторам обороны с соседними стабами, на случай вторжения из прилегающих регионов и внешников. А также, две белые жемчужины и другие ценности. Ваша задача, обнаружить беглеца и по возможности вернуть для показательного суда в стаб. В случае невозможности выполнения захвата Расчески, уничтожить его и документы. Предполагается что уходить в соседний регион, он будет не один. Противник, наверняка выделил группу сопровождения этой сволочи. Вот, держите, ваши маршруты поиска. Через тридцать минут на грузовом КПП вас ждет броня. От себя добавлю, этот человек знает очень много, поэтому если он уйдет то вреда наделает не счесть, весь стаб кровью умоется. Вопросы есть?

Вопросов не было, поэтому встав все бойцы групп спешно отправились собираться в поисковый рейд. Собравшись под тщательным присмотром Выстрела, Академик, надев на себя рюкзак попрыгал, проверяя укладку, ничего не брякнуло, а сам рюкзак удобно приник к спине. Выехали в спешке, под любопытные взгляды армейцев на КПП. Проболтавшись в тесном нутре бронемашине часа два, наконец раздалась долгожданная Академиком команда: к машине. Осмотревшись на местности, группа спешно выдвинулась по выданному маршруту на поиски беглеца. Продвигаясь по кластерам за шесть дней, Академику довелось увидеть много интересного и познавательного, а уж наобщаться с зараженными. Он несмотря на косые взгляды товарищей, приобщил к их группе за эти дни троих топтунов и лотерейщика, которые теперь крутились вокруг отряда, распугивая мелких зараженных что позволяло двигаться быстрее. Разве что иногда, приходилось делая не большие задержки, для пережевывания, попавшихся сородичей зараженным. Беглец в сопровождении боевой группы, в количестве семнадцати человек, обнаружился на седьмой день поисков. Расположившись в придорожной канаве, Туча, рассматривая в бинокль противника остановившегося на привал в полуразрушенном доме, негромко для всех пояснял.

— Похоже они двигались несколькими группами, водя остальных за нос, оставляя ложные следы. Плохо дело парни, вшестером против восемнадцати человек, расклад не в нашу пользу, но Расческу нельзя выпустить, да и во время боя все помним, что документы при нем обязательно необходимо уничтожить.

Академик, чувствуя пред боевое напряжение, обратился к командиру.

— Туча, сколько времени у нас есть до атаки?

Командир, не отрывая взгляда от бинокля немного задумавшись, ответил.

— Они похоже на обед расположились так что думаю около часа времени есть. Выделяю тебе в сопровождении Выстрела, за это время необходимо зайти им во фланг, и как только начнется стрельба, атакуй их своими тварями. Сверим часы, сейчас двенадцать пятнадцать, атака тринадцать десять. Вопросы есть?

Вопросов не было, все предельно ясно, во время атаки любой ценой уничтожить Расческу и украденные им документы, а дальше уже как повезет. Скрытно выдвинувшись во фланг группе противника, Академик, натыкаясь на стайки зараженных буквально ликовал, накрывая их своим даром и шепча: ловись рыбка большая и маленькая. Выстрел, под конец с опаской поглядывал на собранное погонщиком воинство из зараженных. Двадцать три бегуна, шесть топтунов, пара лотерейщиков и вершина стаи крепкий кусач.

— Академик, ты их только удержи под контролем, а то я в этом окружении чувствую себя просто булочкой с сосиской, готовой к употреблению.

Комментировал свои чувства Выстрел, продолжая опасливо коситься на окружающих их зараженных. Наконец, прозвучал долгожданный звук выстрела, возвещающий о начале атаки противника. Внутренне напрягшись, погонщик скомандовал собранной им стае, атаку укрывающихся людей, представляя, что это враги, жаждущие захватить их территорию, а самих членов стаи пустить себе на корм. Возникшее чувство дикого бешенства, чуть не сбило с ног Академика, взревев, зараженные рванули на мгновенно занявших оборону людей. Над несущимися зараженными буквально витала аура ненависти, потрясающая Академика. Отряд противника состоял из опытных бойцов, поэтому атаку стаи зараженных они встретили дружным огнем, выкашивая несшихся на них в первой волне бегунов. В ответ, получив огонь по себе от засевшей основной разведгруппы из Мирного. Дальше все заметалось в грохоте выстрелов, слившись в единую канонаду, в которой отчетливо почувствовался сработавший внутренний переключатель в душе погонщика. Бегущий следом за основой стаей, Академик, ворвавшись на позицию врага, выхватив ГШ-18 начал двойками вести огонь по мельтешащему противнику, помогая своим тварям. Вот и весь бой, три минуты двенадцать секунд, а чувство усталости словно пройдено с пяток полос препятствий с полной выкладкой. Расческа, вопреки несуразному прозвищу оказался сильным бойцом к тому же весьма неслабым кинетиком, первого подбежавшего к нему бегуна он просто впечатал в стену полуразрушенного дома в котором засели обороняющиеся. Бедолага зараженный, от удара переломался так, что отдал свою душу богам Улья несмотря на феноменальную живучесть тварей. Следом полетел еще один бегун, досталось и Академику, устремившемуся к Расческе. Его приложило словно бревном, отшвырнув в проход между комнатами. Но незримый автопилот, вопреки скручивающей боли, заставил мужчину перевернуться на живот и не вставая, дать пару двоек из пистолета в Расческу.

Быстро добив остатки раненных бойцов противника, Туча, матерясь по чем свет, начал перевязывать Выстрела, поручив Академику присматривать за лежащим в крови Расческой. Шнурок, вколов сам себе спек в бедро перематывал свой живот. Ходок с Пламенем, лежали неподвижными куклами в неестественно выгнутых позах. Расческа, лежа на полу, под контролем лотерейщика, смотрел на происходящие отстраненно и как показалось наблюдающему за ним Академику, с сожалением.

— Жаль ребят и с той, и с этой стороны. Не могли вы на денек задержаться, мы ушли бы спокойно, и все, никакой крови. Это Академик на тебе вся кровь, то эта ты, так быстро позволил группе идти, вот и пришли значит на свою и нашу голову.

Не ожидавший такого высказывания в свой адрес, Академик возмутился.

— Вы Расческа, обвиняете меня для своего оправдания, очевидно вам произошедшее не безразлично оттого и ищете на кого спихнуть вину за убитых.

— Не безразлично, это ты верно сказал, я с Тучей не один литр вместе потребил, а теперь вот, видишь как довелось Ульем, стреляем в друг друга. Вот если бы не ты, я ушел в соседний регион, если бы не ты, то не взять нас было, слишком силы не равны а ты тварей подключил к этому делу, вот итог, любуйся. Семнадцать человеческих душ с этой стороны и две с вашей скоко вместе, девятнадцать получается. Ты себе это на душевный счет запиши, Академик, вместе со своими тварями.

Наконец Туча, закончил перевязывать Выстрела, уложив того аккуратно на подстилку из вещей противника, сказал.

— Расческа, ты пока назад в стаб не вернулся, может скажешь почему? Я-то тебя прекрасно знаю, на такую подлость ты просто так пойти не мог.

Лежа на полу, пленный, отведя взгляд в сторону, негромко заговорил.

— Они моих нашли, Наталью с Иленькой. Знаю, что это копии, а с собой ничего не могу поделать. Как видео показали, так и спать не мог, я ведь с Наташенькой почитай пятьдесят лет прожил, душа в душу, сынишку взрастил. А здесь вот они, только жемчуг белый скорми при прилете кластера сразу, что бы не обратились. Гребанный мультиверсум, знаю умом, с душой что прикажешь делать. Вот и прихватил документы на обмен, да жемчуг для своих, подло знаю, но мне они дороже всего Мирного.

Туча, подойдя к лежащему на полу Расческе, молча, протянул ему пистолет. Тот, спокойно взяв его и поднеся к своему виску, улыбнувшись своему бывшему другу, проговорил всего одно слово.

— Спасибо.

Звук выстрела, прозвучал как что-то инородное и чуждое в этом удивительном и не познанном мире Улья.

Глава 17

Возвращение в стаб, после боя, заняло гораздо больше времени чем преследование сбежавшего Расчески, Академик даже начал сбиваться со счета дней, провалившись в однообразие походного распорядка. Оставшихся в живых бойцов группы, очень сильно выручал его дар, собранные им в стаю зараженные выполняли дозорную службу, разведку и охрану усталых товарищей. На патруль от стаба, они натолкнулись только через двенадцать дней, спешно отпустив восвояси, зараженное сопровождение отряда, погонщик устало бухнулся на пятую точку, прямо на землю, расслабляя свое сознание. Нет, удерживать под контролем зараженных, для Академика не представляло труда, сложность в другом, все они члены его стаи и поэтому делятся увиденным, пережитым, желаемым, с ним. Под таким постоянным моральным прессингом, мужчине ранее не доводилось бывать поэтому вымотался он морально сверх всякой меры. По приезду в стаб, несмотря на усталость, стандартная процедура проверки ментатом, затем доклад Комиссару. Как только Академик освободился после доклада руководителю, добравшись до своей комнаты, мужчина первым делом почистил оружие, свое и Выстрела, вспоминая своего наставника, отправленного в больницу. Затем долгожданный, горячий душ, обжигающими струями стекающая вода по телу и борьба с произвольно закрывающимися глазами и попытками сознания отключиться прямо на ходу к кровати.

Комиссар, внимательно смотря на Тучу, сразу после ухода Академика из кабинета, спросил.

— Что скажешь по новичку?

Туча, ненадолго задумавшись, вперив свой взгляд в командира, ответил.

— Он, очень непростой человек в общении и видении мира, хотя и не навязчив тут скорее наоборот, ему не нужно приклеивать свое. Но с ним, я однозначно пойду в любой рейд. Что касается эффективности его дара, то без него мы точно не справились бы с поставленной задачей. Я, смешно сказать, начал привыкать что рядом постоянно кто-то толчется из зараженных. Он ими управляет словно собачьей стаей им только хвостов не хватает, а то виляли бы направо и на лево. И еще, подмеченный мной момент, зараженные под его началом при атаке противника звереют, впадая в ярость, словно защищают что-то очень ценное для себя, Академик как-то пояснил по этому поводу: они защищают интерес стаи, в общем сражаются за родину, поскольку для них стая это все вместе и родина и семье и душа. Вот такое пояснение я получил от него.

Проснувшись утром, Академик, бросив взгляд на пустую кровать Выстрела, задавливая в душе чувство одиночества, откинул одеяло резким движением в сторону, сев на край кровати. Встав не привычно рано для себя, еще до завтрака, он, умывшись вопреки своему внутреннему позыву поваляться, припустил на полигон, повторяя про себя: Вас ждут великие дела граф, начните с полосы препятствий. Завтрак в армейской столовой, затем, подражая распорядку дня введенном в его обиход Выстрелом, он, продолжил занятия избивая скрепленные вместе автомобильные покрышки, отмечая про себя, что стал похожим на своего наставника, вбивая удары в резину с силой, резкостью, злостью, работая на снаряде как заведенный робот, ощущая внутренне как под его напором, ломается противник, извиваясь и падая от боли. Обед, небольшой отдых, стрельба и тактика на спец полигоне. По окончании которой, подойдя к соломенному манекену, притаившемуся в уголке полигона, Академик, выхватив нож и не отдавая отчета своему порыву, принялся наносить замысловатые удары и надрезы по многострадальному чучелу, выплескивая на него свое пережитое, которое похоже только сейчас начало неохотно отпускать из своих загребущих лап душу мужчины. После ужина, вернувшись к себе в пустую комнату, Академик, постояв под душем, смыв свои переживания и пот, взяв книгу улегся поудобней на кровать. Едва он, открыв первую страницу книги, приготовился углубиться в авторский мир как раздался негромкий стук в дверь, открыв которую он с недоумением сделал пару шагов назад в комнату. Это была Настя, смущенно опускающая глаза в пол и держащая в руках большую сумку.

— Я узнала, что ты вернулся из рейда вот и подумала, навестить. Не прогонишь?

Академик сделал приглашающий жест рукой, указывая проходить в комнату, скрывая этим свою растерянность и чувство неловкости.

— Проходите, не стесняйтесь. Сумку, можно вон, в уголок примостить.

Настя, покраснев пятнами и неуклюже суетясь, спешно подошла к столу, водрузив на его свою сумку. Затем, не глядя на Академика, начала выставлять содержимое на стол. Бутылка коньяка, пару салатов в контейнерах, отдельно нарезка из фруктов и в завершении два хрустальных бокала под коньяк в которых серебренным блеском отразился свет от неприкрытой абажуром лампы, на потолке комнаты.

— Я тут вот, собрала немного, думаю посидим, поговорим если не выгонишь. И еще, пока решилась, сразу скажу, я у тебя на ночь хочу остаться, если можно конечно.

С огромным облегчением, после чуть не выкрикнутой фразы, женщина выдохнула, глядя на оторопевшего мужчину. Скинув с себе навалившееся оцепенение, он, улыбнувшись, подойдя к столу, разлил коньяк по бокалам, протянув один Насте.

— Выгонишь тебя, как же, ты потом такой шум поднимешь что во всех мировых газетах напечатают, на первой странице большими буквами как главный скандал года.

Слетевшее напряжение после шутки Академика, позволило перейти на нормальное общение под принесенный Настей коньяк. Обняв женщину за худенькие плечи, Академик, осторожно притянул ее к себе, ощущая тепло ее тела. Настя, прижимаясь прошептала.

— Выключи свет, пожалуйста.

Нашарив выключатель на стене, Академик, с непониманием выключил свет в комнате, под пояснение Насти.

— Я стесняюсь, при свете.

Два разгоряченных тела, опустившись на скрипучую кровать, переплелись в совместном танце страсти, отринув все заботы на потом. Настя, оказалась просто наивным ребенком, старающимся выглядеть взрослой женщиной, порой своим поведением в постели, ставя Академика в тупик. Проснувшись утром, мужчина с нежностью разглядывал спящую у него на плече девушку, мирно посапывающую во сне. Идиллию любования молодой женщиной, нарушил требовательный стук в дверь комнаты. Не успев ничего сделать, он только и смог проводить взглядом, солдатиком подскочившую с кровати Настю, на ходу накинувшую на себя его майку и без спроса, не спрашивая, открывшую дверь. На пороге стояла Татьяна, с прищуром смотрящая на полуголую женщину в армейской майке Академика.

— Так и предполагала, что ты не один. На входе, дежурный ваш такую мину на лице состроил. Но судя по всему сволочь, позвонить по внутренней связи у него время было, очень я неспешно шла. Не любит тебя Академик, местная военщина, не ко двору пришелся, впрочем, вас комиссарских ни где в стабе не любят.

Все это Татьяна говорила, отодвинув Настю в сторону и войдя в комнату, пристально смотря на замершего в кровати мужчину, натянувшего одеяло до подбородка и выглядывающего из-под него, словно из-за засады. Хмыкнув, она демонстративно пододвинула к себе стул, строго сказав, присаживаясь на него.

— Спрятаться не получится, вылезай, да, а тебе Настя, лучше одеться, не отсвечивая худыми ножонками и отсутствием титек.

Указала Татьяна на стоящую сбоку от нее Настю. На что та, мгновенно взъярившись и уперев руки в свои бока выдала.

— Ты, вижу с работы торопилась, уставшая от непосильного труда передним местом вот и получилось прийти пораньше. Молчите-молчите, ротик у вас тоже устал, всю ночь не продохнуть было.

Женщины, изображая разъяренных кошек, встали напротив друг друга, приготовившись вцепиться сопернице в волосы. Опешивший Академик, осадил разбушевавшихся дам повышенным голосом.

— Дамы, я вам не мешаю? Если не угомонитесь, то обе окажитесь в коридоре на потеху народу.

Похоже подействовало, женщины продолжая сверлить друг друга тяжелыми взглядами, нехотя подались назад. Накалившуюся обстановку разрядил вошедший в комнату Выстрел, от увиденного, застывший на пороге в дверном проеме.

— Меня тут из больнички выписали после обследования, а у вас смотрю с утра семейные разборки.

Женщины не сговариваясь, как по команде с выше, резко развернулись к вошедшему и в один голос рявкнули.

— Пошел вон, без таких как ты придурков разберемся.

И уже добавили в след, закрываемой Выстрелом двери.

— Нашелся юморист не доделанный.

Тем временем, придя в себя, Академик, встав с кровати и накинув на себя камуфляж, пристально смотрел женщин, готовясь к привычной ругани из прошлого, сбежал называется. Душу мужчины от неприятных воспоминаний наполнила такая щемящая тоска, тупой болью скручивающая район груди что он сам не веря в происходящие рявкнул.

— Тихо лярвы, пока требуху на пол не выпотрошил. Сейчас собрались по-тихому и сверкая пятками обе исчезли, бегом.

Женщины испуганно смотрели на стоящего напротив них Академика, который с дикой злобой сверлил их прожигающим взглядом, сжимая в руке выхваченный из разгрузки нож. Настя, испуганно пискнув, похватав свои вещи и что-то тараторя, выскочила в коридор под недоумевающие взгляды любопытствующего народа, во главе с Выстрелом. Следом, споткнувшись об порог выбежала Татьяна, испуганно озираясь и стараясь отбежать от двери как можно дальше. Академик, захлопнув дверь комнаты, почувствовал, как его отпускает накатившее чувство из прошлого, приятным теплом разливаясь по душе. Как знать, возможно если бы там, как говорит Гангрена, на воле, он смог, вот так поставить на место свою супругу, может и жилось бы ему по-другому, а если к ней добавить большую кучу прохиндеев, прицепляющихся по жизни, мечты.

После завтрака, Академик стараясь избегать с любопытством разглядывающей его народ и судачивший о утреннем происшествии, ускользнул на полигон с одним желанием, скрыться от всех и вся. Но вопреки обычной не многолюдности, сегодня как назло, на полосе препятствий было полно народа. Стало очевидно, что в одиночестве потренироваться не получится, поэтому сжав зубы, он бегом, не глядя на народ, подхватил на начале полосы покрышку и пока не посыпались вопросы, рванул по полосе, стараясь отключиться от навалившихся проблем. Увы, когда мы пытаемся чего-то избежать всеми силами то оно, притягивается к нам с утроенной силой. На полосе Академика догнал Штырь, армейский боец, известный по стабу забияка.

— Я смотрю у тебя Академик еще и силы остались, после бурной ночи. Вот ведь, кто бы подумал, что ты сумеешь подмять под себя Настю Стерву. Или она на твою комиссаровскую повышенную зарплату повелась. А Танька то, каким боком там? Слышь, да не ломись ты так, типа супермен, все одно полоса по кругу идет.

Академик на самом деле пытался оторваться от прицепившегося к нему Штыря, увеличивая скорость бега. Поскольку понимал, что это только начало далее последует неизбежный конфликт. Выдохнув, успокаивая дыхание он сам страшась своего решения, остановился и вперив взгляд в донимавшего его мужчину, произнес.

— Пошел вон, ублюдок.

Штырь ничуть не обиделся и не удивился высказыванию, он, радостно улыбнувшись самой искрометной улыбкой, ответил.

— Ну вот и добазарился, сука комиссарская, пошли на площадку для рукопашки, ответ надо держать за свои слова. Это тебе не баб из комнаты шугать, ножом размахивая.

Народ похоже только и ждал этого момента, на площадку для занятий рукопашным боем буквально все сбежались, предвкушая шоу. Штырь много кого на ней воспитывал если так можно выразиться, все знают его умение вбивать разум через голову и прочие части тела. Мужчины, разделись по пояс, в глаза бросалось то, что Штырь опытный боец с развитой мускулатурой и набитыми костяшками кулаков до спрессованных мозолей с крупной, всем на показ татуировкой на груди, ВДВ. Академик, напротив, выглядел как недорощенный гончий подросток, против матерого, повидавшего жизнь пса. На площадку спешно забежали Туча с Выстрелом и чуть приотстав, прихрамывая, Шнурок. Выстрел, выдвинувшись вперед, громко, во всеуслышание произнес.

— Не понял, Штырь ты Академика на бой что ли вызвал?

Понимая, что возможное избиение может сорваться, народ загомонил, возмущаясь и выкрикивая из толпы.

— Слышь Выстрел, ты что ему в няньки пристроился?

— Не, он сам конфликт начал, пусть отвечает.

— Мужики, все по-честному, разборка один на один, так что не лезьте.

Прервал все эти возмущенные выкрики из собравшейся толпы Академик, окинувший своих прибывших на выручку товарищей взглядом и произнеся.

— Спасибо за поддержку, но мне похоже эта драка нужна больше чем им.

Выстрел, попытался возмутиться, но встретившись взглядом с Тучей, умолк. Начавшийся по команде выбранного из толпы судьи поединок, с первых секунд превратился в простое избиение с демонстрацией умений и наработки хитроумных приемов Штырем. Он, ловко перемещался вокруг Академика, нанося под одобрительные выкрики из толпы эффектные удары по тому. Вот вам пресловутая разножка, хотите посмотреть удар с локтя, пожалуйста. От ударов, Академика болтало подобно тренировочной, резиновой кукле. Все собравшиеся на шоу, довольно с одобрением выкрикивали свои пожелания Штырю.

— Пробей с разворота. На колено в прыжке насади его, двойку давай как в классике. Печень, печень, прощупай, пусть на карачках поползает.

Выстрел со Шнурком, уже дважды порывались остановить избиение товарища, но Туча, в приказном порядке их удерживал, продолжая внимательно следить за избиением Академика. Все закончилось неожиданно, после очередного града ударов, Штырь довольно ощеряясь, показал, что сейчас срубит в нокаут своего противника, проведя ладонью по горлу. Собравшиеся зрители восторженно взревели, одобряя показные действия мужчины. Почему Академик, опустив руки пошел с площадки, дошло до всех не сразу за его спиной, медленно, сипя не в силах кричать от боли, вытаращив глаза, оседал Штырь, зажав руками пах. Туча, ехидно улыбаясь, громко, так что бы все слышали, прокомментировал случившиеся.

— Доигрался хер на скрипке, ах как музыку любил.

В ответ посыпались возмущенные выкрики из ошарашенной развязкой избиения толпы.

— Не честно, он сука не по правилам пробил. Вот тварь, куда врубил.

Академику было плевать на все эти комментарии, честно не честно, кто победил тот и прав. Стирая кровь с разбитого лица, он улыбался, хромая к своей сложенной аккуратно на скамью одежде. Чувствуя распирающую душу гордость за себя, он смог, да не просто смог, он сделал все по задуманному плану. Как вишенка на тортик, за своей спиной он услышал довольный голос Выстрела.

— Кто не согласен с результатом боя, милости прошу на площадку, я разрешу его сомнения.

Глава 18

Комиссар, сурово вперив взгляд из-под бровей, смотрел на стоящего напротив него Академика с разбитым лицом и Тучу с Выстрелом. Их буквально минут через тридцать, после драки Академика на площадке для рукопашного боя, срочно вызвали к начальнику безопасности стаба.

— Вы понимаете, что разобщенность в рядах военных это начало краха дисциплины и моральных устоев, а вслед за этим безопасности поселения? Мне, Полковник уже не раз высказывался по этому поводу, вы Выстрел, полагаю вняли моим замечаниям и начали исправляться, но не успел я вздохнуть спокойно как все началось сначала. Я, вас назначил наставником Академика, и похоже вы все свои негативные умения тоже решили передать ему. Я за ваши вечные разборки с обще войсковиками столько выслушал от Полковника, что впору на лицо белила накладывать, а то прозвище на индейца поменяют потому как постоянно краснею от стыда за ваши проступки. Вы Академик, вместо отдыха после столь сложного рейда чем занимаетесь, можете не отвечать, что толку оправдываться, я отвечу за вас, вы устраиваете мордобой с бойцом из смежного подразделения. От драконовских санкций к вам, меня остановило только одно, то что вы не ударили лицом в грязь честь безопасников, слышите, только это. Да, если считаете, что вам это сойдет с рук, то вы глубоко заблуждаетесь. Я вижу отдых в стабе на вас влияет тлетворно, с завтрашнего дня вы заступаете в совместный с армейцами патруль по прилегающей территории стаба. Вам ясно?

— Так точно.

Негромко ответил Академик, продолжая смотреть в пол, пережидая разнос начальства.

— И еще, наведите порядок в ваших личных отношениях с женщинами. Не то покоя нам всем не будет, это только первый звонок дальше будет только хуже, для всех. Идите, готовьтесь к патрулированию, развод перед выездом завтра в семь утра на центральном КПП стаба.

Выйдя после разноса от начальника безопасности стаба, Академик наоборот порадовался про себя, лучше шляться по кластерам чем постоянно попадать между интересами двух женщин. Комиссар прав, эта склока до добра не доведет и прежде всего его самого, сегодня просто морду били, а в перспективе, получается светит нож в печень. Его нагнали бойцы группы, во главе с Тучей.

— Ты не переживай, попатрулируешь какое-то время, да утрясется все. Там ребята в целом нормальные, Штырь в целом тоже, просто он по Таньке сохнет. Да не просто чахнет, он все что наскрести удается на нее спускает, поэтому и в рейды по выходным бегает и за любую подработку берется, сам понимаешь, пять горошин за ночь, набегает неслабо. Он на моей памяти раз пять к ней сватался да все не выходит не соглашается она, а тут ты с ножом девок из комнаты выгоняешь, тебе еще трико с яйцами на коленках и майку алкоголичку, вылитый сосед бухарик, затерроризировавший весь подъезд. Вон, Настя Стерва, в одной майке как была, сверкая голой задницей сиганула на потеху народу, спасаясь от твоего буйства. На тебя сейчас весь стаб зуб точит, так что для тебя лучше на кластерах отсидеться.

Высказывался Туча, успокаивая Академика решением руководства.

Настя просто сияла лицом, трепеща в душе от охватывающего ее чувства. Никто ранее за нее не дрался, ругали, шпиняли, угрожали и ненавидели, это то, что для нее обыденно. А здесь такое, что сердечко заходится в нежном трепете от умиления. Она от собравшихся вечером в баре мужчин все узнала. Вот ведь обезьяны недоделанные, мы такие брутальные и суровые, а сами трещат без умолку как сороки на ветках, уроды моральные. Она их скотов, просто презирает, вечно немытые, с самомнением зашкаливающим до небес, твари, как есть твари что людей за стабом жрут. Впрочем, и до попадания сюда все они сволочи с одной извилиной на всех. Она на выпускном вечере это познала сполна, оставшись одна, все скоты разбежались по девкам что жопой крутят да сиськами сверкают на показ, как эта сука, Танька. Вот ведь шалава, пока не приперлась все так хорошо было и надо же этой шлюхе заявиться с утра пораньше, паскуда. Вечно с ней какая-то закорючка случается в виде вот таких шалав, переходящих ее счастье, прибить бы ее, суку похотливую. Но ни чего, она будет бороться за свое счастье, похоже новый мир дал возможность быть счастливой и ни одна гадина ядовитая не сможет ей в этом помешать, поскольку других таких как Академик она не встречала на своем жизненном пути, да что бы еще за нее совершать поступки. То-что утром он немного психанул и напугал до жути, это, наверное, нормально, всему виной Танька, ух сука. Пока эта гадюка не приперлась, она, прижавшись к Академику, ставшим таким родным за ночь, спала сама не своя от счастья и на тебе. Нет, пусть эта шлюха убирается подальше, свое, родное она ни за что не отдаст.

Академик, перепроверял перед выходом на общий развод на КПП еще с вечера уложенный рюкзак под контролем своего наставника, внимательно следящего за действиями ученика, и одобрительно кивающего головой.

— Ты там не тушуйся и не быкуй, все нормально будет. Оботрешься среди армейцев не пропадешь, они просто в начале немного понапрягаются, а потом отношения выровняются. Я сам сколько с ними за свои косяки откатал, пешком, наверное бы не одни берцы пришлось сносить. Только запомни небольшой совет, перед армейцами своим даром без надобности не свети, могут неправильно истолковать в общем. Там у многих личные счеты к зараженным, у кого при попадании сюда своих родных на глазах съели, у кого уже обтеревшись здесь, друзей пожрали, а кто-то просто в душе скрывая от всех, боится тварей Улья до обмаранных штанов. Ну давай, бог не выдаст зараженный не съест.

Мужчины прощаясь пожали друг другу руки. Академик с удивлением отметил про себя, что его кисть в рукопожатии устояла под натиском “тисков” Выстрела.

На разводе, на площадке перед КПП, встав в общий строй, Академик ловил на себе неодобрительные, а порой и просто враждебные взгляды от стоящих с ним в одном строю армейцев. Но памятуя наставлениям Выстрела, он, отринув эмоции не обращал внимания на происходящие. По распределению, он, кто бы сомневался, попал в патруль под командованием Штыря, до сих пор несмотря на бешенную регенерацию иммунных передвигающегося на раскоряку. В группе патруля стандартно пять бойцов, Штырь, Академик, Конь, Ангел и Кирпич. Загрузившись в бронемашину за рулем которой расположился Конь, они выдвинулись на маршрут патрулирования под раскатистое урчание броневика и косые взгляды со стороны бойцов группы на Академика, расположившегося в чреве броневика с самого края. Отъехав на несколько кластеров от Мирного, наблюдающим за округой Ангелом были замечены трое рейдеров, неспешно бредущих вдоль дороги. Остановившись возле них, Штырь и другие армейцы, выйдя из бронемашины, поздоровались за руку, показывая тем самым свое давнее знакомство.

— Как сходилось Рыжий?

Спросил одного из рейдеров, обвешанного всякой военно-охотничьей всячиной, Штырь.

— Да нормально. Не сильно богато, но без шумихи, по-тихому. Зараженные вроде особо не допекали, только разок с не местными пересеклись. Но разошлись без претензий, так что грех Улей гневить. У вас то как, в патруле?

— Нормально, мы только выехали недавно из стаба.

Вот и весь неспешный разговор, между давними знакомыми, которые исподтишка поглядывали на стоящего чуть в стороне Академика, явно выбивающемся из местного стандарта патрульного. Что-то в нем не вязалось с привычным для всех армейцем видом, это и дорогая винтовка Вал и сверх тщательно подогнанная разгрузка и дорогущие, штатовские берцы на ногах, но главное это-пожалуй, взгляд. Этакое неспешное обозревание с позиции хозяина местных реалий. Он, пожалуй, и сам теперь не сможет себе объяснить, это чувство восприятия себя неотъемлемой частью нового мира, в котором ему становится все комфортней и уютней жить. На кластерах ему хорошо и уютно в отличие от остальных членов патруля. Нет, они не трясутся как осиновый лист от малейшего шороха, но чувство своей чужеродности им не скрыть. Постоянная настороженная напряженность, ожидание нападения из-за каждого угла, переоценка каждого своего перемещения все это подчеркивает их взаимоотношения с миром Улья. Устроившись на обед возле небольшой рощицы, патруль выставив наблюдателя, естественно Академика, поев отдыхал. Ангел, сменивший на посту наблюдения Академика, настороженно и излишне внимательно огляделся по сторонам, передернув плечами, спросил.

— Все нормально в округе?

Вот ведь идиотский вопрос, подумалось погонщику если бы было не нормально, то, он давно поднял бы тревогу, но сдержав внутренний порыв указать на это, Академик, слегка улыбнувшись, ответил.

— Нормально.

Затем добавил, отмечая про себя поведение Ангела.

— На восток, около километра, стайка зараженных дежурит, но там все не особо развитые, лотерейщик у них за главного. Больше никого не видел.

Ангел, едва услышал про стайку зараженных, заметно засуетился, постоянно поглядывая в указанную Академиком сторону. Подойдя к бронемашине, мужчина, расположившись возле импровизированного стола, приступил к обеду.

— Слушай Академик, говорят ты местными тварями управлять умеешь не хуже Земляного?

Спросил его сидевший с боку от походного стола Кирпич, с причмокиванием попивающий горячий чай из прихваченного с собой из стаба термоса. Не желая особо распространяться о своих возможностях и памятуя наставлениям Выстрела, он ответил, стараясь как можно меньше рассказать о своем даре.

— Могу, но я в Улье не так давно, а Земляной далеко не первый год здесь, так что между нашими умениями существенный разрыв.

Вот так обтекаемо и не слово неправды. Кирпич, довольно заулыбался, в глазах появился азартный блеск.

— Слушай, так может охоту устроим, ты по-тихому тварей подманишь своим даром, а мы их приголубим, без шума и пыли да распотрошим, добычу поровну на всех, споранчики, а там и глядишь горошек оно по любому никому не лишние. Что скажешь?

Академик оторопел от такого предложения, не обладая врожденной дипломатией, ощущая полыхнувший в душе огонь возмущения, резко ответил Кирпичу, под всеобщее негодование.

— Кирпич, по моему убеждению, вы предлагаете мне совершить, подлость.

Подскочивший от услышанного Кирпич, разливший при этом чай на себя, зло чертыхаясь, выдал.

— Слышь, интеллигент недоделанный, ты думай прежде чем меня грязью поливать да за всякие подлости говорить. Как нашего брата тварям жрать так это не подло, а как нам их приголубить, так значит по-твоему это стало подлостью.

Академик сам не отдавая себе отчет, чувствуя нарастающую в душе злобу, глядя в глаза Кирпичу по слогам, словно вбивая слова в сознание своего оппонента, отчеканил.

— Сказано подло, значит подло, и другого толкования нет. Вам ясно?

Назревший конфликт прервал Штырь.

— Хорош перепираться, поели, вот и славно, в броню и на маршрут.

Расположившись в бронемашине на “своем месте”, поодаль от всех, Академик явственно чувствовал на себе угрюмые взгляды бойцов патруля. Разряжало ситуацию, только встречи и проверки различного народа на маршруте следования группы. Снова рейдеры, пешком добирающиеся до Мирного, затем осмотр нескольких мест, показавшихся Штырю подозрительными и наконец под вечер, уже возвращаясь в стаб, они напоролись на трупы, аккуратно разделанные и сваленные в небольшой овраг. Бойцы, при виде сего зрелища старались отдалиться от распотрошенных тел, сваленных в кучу в небольшом овраге. Штырь, тщательно снимал для отчета, как положено, обнаруженное на камеру мобильника, специально взятого под подобные нужды патруля. А вот Академик, проявляя нездоровое любопытство, подойдя вплотную к распотрошенным, присев, начал переворачивать тела, внимательно, с интересом разглядывая аккуратные разрезы плоти. Орудие потрошителей, ровным, единым разрезом прошло сквозь кости, оставив только гладкий след на расчлененной плоти. Так же, бросалось в глаза отсутствие начала разложения тел, по прикидкам Академика, они здесь лежат не меньше трех суток, а тела только сохнут, не издавая никакого запаха разложения.

— Непонятно чем их вскрывали, и чем проводилась последующая обработка тел?

Прокомментировал свои выводы, относительно осмотра найденных трупов Академик. На что, позабыв про все правила поведения на кластерах, на него как на душевно больного уставились все члены патруля.

— Слышь, ты вообще нормальный, ворочать голыми руками да разглядывать такое. Ты бы еще голову в тушку засунул, посмотреть не осталось там чего, повкуснее. Точно говорят про тебя, что кукушка у тебя подъехавши. Ты хоть руки то помой, не то пешком пойдешь я тебя в «коробку» не пущу.

Высказался Ангел, выражая всеобщее мнение по поводу поведения Академика. На что тот, демонстративно достав из своего тактического рюкзака пластиковую бутылку, тщательно, на показ помыл руки. И улыбнувшись с ехидцей, ответил на посыл Ангела, выставив ладони всем на показ.

— Чистые, значит поеду со всеми.

По возращению в Мирный, пройдя стандартный, беглый опрос ментата Полиграфа и быстрый доклад у Полковника, Академик засел за написания письменного отчета, со всеми деталями и мелочами. Справился быстро, сказался огромный опыт работы с документами и различными бумагами в лаборатории института. Еще на раз перечитав написанные им бумаги, Академик убедился, что ничего не упущено, покрутив головой, разминая шею, он, сложив исписанные ровным, каллиграфическим почерком листы рапорта на край стола, отправился к себе отдыхать. На завтра снова в патруль и так всю неделю, это наказание от Комиссара. Хмыкнув, про себя он улыбнулся, а наказание ли, ему на кластерах хорошо и уютно с полным осознанием, что жизнь, именно там.

Глава 19

Подходило к завершению очередное плановое патрулирование, прилегающих кластеров к Мирному, группой Штыря в которой Академик продолжал оставаться “не своим”, несмотря на постоянные уверения своего наставника о том, что все образуется и он вольется в коллектив армейцев, став там “своим” парнем. Увы, отношения у него в группе не ладились несмотря на проведенное вместе время на кластерах. Академик все больше замечал разницу взглядов на мир Улья между собой и остальными членами патруля. Которые его иногда приводили в недоумение, а порой раздражали до зубовного скрежета, взять хотя бы предложение Кирпича, убивать своих членов стаи для наживы. Одно слово, мерзавец и подлец и никак иначе. Взять и убить того, кто тебе полностью доверяет и находится в полном твоем подчинении, кто беззащитен перед тобой, негодяй и остальные под стать. Почему так, все просто, никто ведь не возмутился по поводу предложения Кирпича, а после отказа Академика и высказывания своего мнения по данному поводу, так вообще смотрят на него как на противника. Прервала размышления мужчины, команда на выход из бронемашины.

— К машине.

Штырь, решил осмотреть выделяющийся на фоне заброшенного поселка на маршруте, большой двухэтажный дом. Он, не смотря на свое невпечатляющие прозвище оказался весьма ответственный и дотошным человеком что порой не вязалось с его залихватским видом и поведением главного забияки во всем стабе. Предчувствие не подвело командира группы. Едва подойдя к прикрытой не до упора двери дома, Академик, явственно почувствовал запах смерти. Вернее сказать, говенно-кислую вонь кишок нутра человеческого вперемешку с запахом крови, оставляющем привкус железа во рту. Рассредоточившись по команде Штыря, группа, тщательно осмотрела первым делом прилегающую территорию к дому и только потом вошла в сам дом. Увиденное поразило Академика, заставив зябко поежиться под рвотные позывы Коня с Кирпичом комментировавших увиденное.

— Вот ни фига себе, осмотрели домик. Ангелу повезло заразе, нам задницу прикрывать с наружи остался. Вот на кой, тебя Штырь сюда потянуло, проехали бы мимо и все ровно было бы.

Штырь сам бледный как простыня, стоял замерши у стены сжимая руками автомат и не в силах сдвинуться с места. А вот Академик уже отошел от потрясения увиденного и отринув брезгливость, начал более внимательно разглядывать представшую перед ними картину.

По центру комнаты, на голом, ламинированном полу, были вырезаны различные надписи и замысловатые узоры, напоминавшие колдовские пентаграммы все это художество было пропитано уже запекшийся темно бурой кровью, шелушащимися ошметками уродливо бугрящимися поверх вырезанных явно ножом надписей. По кругу этих рисунков, стояли обгоревшие свечи в потеках несгоревшего парафина, а тело, изуродованное неизвестными садистами жертвы, располагалось в самом центре резьбы рисунков пентаграмм. Голый мужчина с пустыми, черными провалами глазниц и срезанным носом, выставляющим на обозрение белесо-желтые хрящи переносицы, прибитый гвоздями к полу, со вспоротым животом с вывернутыми наружу, переломанными ребрами, выглядывающими из оболочки плоти крошевом осколков и лежащими сизыми, вонючими внутренностями, между раскинутых ног. Такое, в живую видеть Академику не приходилось, явная картина про серийного маньяка из зарубежных фильмов над которыми приятно потешаться, лежа на мягком диване, лениво хрустя чипсами у себя дома. Сейчас же, эта картина заставляла душу сжиматься до размеров песчинки от ужаса осознания что такое возможно, и не где-то там в заоблачном далеко, а вот оно, совсем рядом, протяни руку и прикоснешься ко всему случившемуся здесь ужасу. Прозвучавшее, явно сквозь силу от Штыря слово.

— Килдинги.

Заставило со страхом, ощетинившись оружием, воровато оглядываться по сторонам и передвигаться на выход на цыпочках Коня с Кирпичом с замыкающим их командиром. Академик уже полностью оправившись от увиденного, внимательно и скрупулезно, переходя с места на место, запоминал все мелочи увиденного, поражаясь про себя продуманности действий, совершивших это убийство садистов. По его наблюдению в этом ритуале была соблюдена определенная последовательность производимых действий, вывод, это не просто зверское убийство, а жертвоприношение и именно определенному божеству, изображенному на одной из пентаграмм. Этот была большая пчела, вокруг которой суетились множество мелких пчелок, явно выражая свое намерение услужить ей. Отвлек его от занятия изучения произошедшего, раздавшийся шепот от входной двери в дом.

— Академик зараза, хорош любоваться шедевром маньяка, давай дуй быстрее на выход, отсюда линять надо пока на этих тварей не напоролись.

Сам не ожидая от себя такого, мужчина не громко ответил, зовущему его Штырю.

— Вы поезжайте в стаб без меня, я на местности осмотрюсь, похоже они неспроста здесь. Думаю, они не только здесь такое устроили, возможно есть что-то еще.

— Слышь Академик, ты совсем умом тронулся? Это Килдинги, что тебе не ясно. Да если пересечешься с ними на кластерах, они вот так и тебя к полу приколотят.

— Да оставь его, все одно у него не все дома, а такие в Улье долго не живут.

Вклинился в разговор Кирпич, явно спешащий убраться отсюда как можно быстрее. Штырь еще раз вопросительно глянул на Академика, но тот никак не отреагировал на это, показав тем что своего решения он менять не намерен.

— Как знаешь, не дите малое, мы тебя всем коллективом уговаривали, бывай.

Оставшись один, Академик почувствовал себя свободным от посторонних, косых взглядов, недоговорок и прочего сопутствующего натянутым, вынужденным взаимоотношениям. С плеч свалился тяжелый моральный груз, заставлявший его пригибаться и сутулиться под этой ношей. Расправив плечи и глубоко вдохнув полной грудью, раздувая ноздри подобно хищнику, выбравшемуся на охоту из своей норы он вышел во двор дома с намерением выследить этих, как там сказал Штырь, Килдингов, или как их еще называют, Детей Улья. Осмотревшись по округе, Академик, первым делом начал собирать стаю из зараженных. Пару бегунов вот и член посерьезнее, подвернулся топтун, прочесывая далее территорию, наконец он, недалеко от границы кластера нашел пару лотерейщиков в свою стаю. Не спеша, осматривая кластер за кластером ему наконец удалось наткнуться на уже покинутую стоянку Килдингов. Почему именно их, он очень отчетливо запомнил пару протекторов обуви, оставивших свой отпечаток в крови на полу осмотренного им дома с жертвой. У одного из них помимо рисунка, через подошву шел след разреза, очевидно владелиц наступил где-то на стекло. Вот и на этой стоянке отпечатался запомненный рисунок протектора с порезом. Внимательно осмотрев место, Академик пришел к выводу, что Килденгов трое. Косвенно это подтверждали три банки из-под тушенки, аккуратно прикопанные возле прогоревшего костерка, осмотрев которые, мужчина, вернув все на место присыпал землей как было. Определив направление движения группы Килденгов, он, внимательно осматриваясь, двинулся за ними, по пути находя следы искомой им группы при этом улыбаясь про себя. Вот ведь, всегда выглядело забавным в виденных им фильмах про индейцев и других следопытах нахождение сломанных веток, притоптанной травы и мест стоянки. Сейчас же наоборот, все это казалось обыденным и будничным. Это вам не огромный город, в котором все кишит и бурлит, здесь все происходит неспешно оттого и есть возможность выискивать такие отметины искомой Академиком группы. Первый раз он увидел преследуемых им людей на второй день. Это, как и был уверен Академик, трое мужчин неспешно идущих по своим делам в которых чувствовалась уверенность и отсутствие страха нахождения на кластере. Они внимательно осматривались и неспешно по-хозяйски, продолжали свой путь, явно чувствовалось что эти люди здесь себя чувствуют уютно и их ничего не страшит ни стайки зараженных спешащих к где-то перезагрузившемуся кластеру ни возможные рейдеры ни еще кто-то. Продолжая следовать на расстоянии от Килдингов, Академик, в какой-то момент в душе передернулся от осознания, что он своим поведением похож на них, только-пожалуй, еще немного не дорос, но это вопрос времени. Весь следующий день он, держась на расстоянии следовал за Килдингами наблюдая за ними и поражаясь продуманности их поведения. Присев в очередной раз отдохнуть у дерева, он, достав из рюкзака прихваченный им по пути сыр косичку, принялся его жевать, размышляя о своем преследовании и отчетливо понимая, что он ничего не сможет сделать против Детей Улья. Нож, приставленный к горлу, возникший из пустоты заставил замереть мужчину с недожованным куском сыра во рту.

— Не шуми, и не суетись. Вставай плавненько и пошли, познакомимся да поговорим по душам.

Голос произносивший это был глубокий и грудной, из пустоты торчала только рука с ножом у горла Академика, затем появилась вторая, снявшая с плеча мужчины винтовку, а затем и извлекшая пистолет из разгрузки. Нож, как ни странно ему оставили, отметил Академик, двигаясь в указанном направлении. Но самое поразившее его было то, что собранная им стая никак не реагировала на происходящие, все зараженные копошились на своих местах, не проявляя ни каких негативных эмоций. Дойдя до места стоянки преследуемых им Килденгов, он увидел двоих мужчин сидевших возле небольшого костерка, расположенного в углублении и не видимого со стороны. Старший из них, с сединой и явными чертами лидера, извиняясь произнес.

— Слабость моя, не могу без костерка, он мне своими танцующими язычками согревает душу. Присаживайся, есть у меня желание поговорить с тобой, а то крадешься за нами со вчерашнего дня вместо того что бы просто подойти, познакомиться да спросить про волнующие тебя вопросы. Меня зовут Пророк, а вот этот суровый мужчина, зовется Добрый.

Сидящий рядом с Пророком человек, улыбнулся кивнув головой в знак приветствия. А ведь на самом деле, отметил Академик, глядя на него так и просится высказывание что этом мужчина сама доброта. Из пустоты помимо рук проявился полностью приведший его сюда боец.

— Ну а это Гном. Не сердись на него, но порой он любит побахвалиться своими дарами, полученными от Улья. Скажем так, взрослый ребенок, который в стадию именно взрослого ни как, не желает прийти. Как тебя окрестили в этом чудном мире?

— Академик.

Ответил мужчина, поудобней располагаясь у мельтешащего язычками пламени костерка и вытягивая к нему ладонь.

— Вижу и тебе не чуждо любование красотой танца этого творения природы. Ответь мне, что за вопросы заставили тебя пуститься за нами?

Академику явственно вспомнилось виденное им в доме и он, глядя в глаза Пророку проговорил.

— Я видел проведенный вами ритуал. Совершенное, жестоко и бесчеловечно, и непонятно, но заинтересовало меня там другое.

Он неспешным движением вынул нож из ножен и нарисовал на земле предполагаемое божество, в честь которого был совершено виденное им жертвоприношение. Получилось не очень, явственно чувствовалось что таланта художника ему не хватает. Но следящий за его художествами Пророк, улыбнувшись, взяв в руку прутик дорисовал пропущенное Академиком.

— Это мать Улья, прародительница всего живого в этом мире, зовут сию дарительницу жизни Тейя. Что тебе еще интересно? Спрашивай не стесняйся.

Академик, отринув от себя жуть виденного в доме ритуала, задал следующий заинтересовавший его вопрос.

— У жертвы вытащены внутренности и ребра вывернуты наружу, это что-то символизирует?

Пророк добро, по-отечески улыбнулся, и посмотрев на Гнома произнес.

— Вот видишь, а ты убить, убить. Что касается твоего вопроса Академик, то ты сам и ответил на него, вывернуты наружу, его душа выпущена в этот мир.

Пророк, жестом остановил попытавшегося не вежливо перебить его Академика.

— Голова не вскрыта, потому что в этом мир выпущена душа, а не его грязные помыслы. Видишь ли, люди, попадающие в этот дивный мир, очень часто не приемлют его. Потому что душа у них уже из этого мира, подаренная Великой Тейей, а разум остался из другого мира и чужд, а порой просто разрушителен для этого. В любом мире существуют свои законы бытия, которые мы постигаем в процессе жизни. Вот ты, пребывая здесь, в Улье, постиг хоть один из законов этого мира? Подумай, не спеши с ответом.

Академик, на самом деле неспешно перебирал события своего пребывания в мире Улья, выискивая ответ на заданный вопрос. Поскольку он отчетливо понимал, что после именно этого ответа станет ясна его дальнейшая судьба в решении этих людей. Улыбка на лице мужчины, показала всем что у него есть ответ, и он не сомневается, что он правильный.

— Да, я понял один из законов мира Улья. Я получил в дар от Улья умения погонщика и могу беспрепятственно распоряжаться жизнями членов стаи, но также, я чувствую что нельзя просто так убить того, кто тебе полностью доверяет и находится в безраздельной твоей власти. А то, знаете ли, поступало предложение наживаться за счет моих членов стаи, меня до сих пор не отпускает возмущение по этому поводу.

Пророк, внимательно выслушав Академика, с ехидцей посмотрел на недовольного сопящего Гнома.

— Вот видишь, человека Улей принял и даже привел к нам поговорить и узнать новое для себя. А ты все бухтишь, что надо его принести в жертву.

Затем повернувшись к Академику, продолжил разговор в менторском тоне, в котором чувствовалось его знание и мудрость нажитая в мире Улья даже не десятилетиями.

— Видишь ли Академик, главное непонимание попадающих сюда людей, это то что этот мир создан не для них, он организован для зараженных, а остальные просто корм для существ этого, именно этого мира. Вот отсюда и все беды людей. Нет, я не призываю пойти и накормить своей плотью первых попавшихся зараженных, дело в самом понятии. Здесь не человек царь природы, а производная от него. Ты понял один из законов этого мира, запомни, существует множество законов Улья, которые ты не знаешь, мало того и понять их тебе не дано. Второе для тебя понятие, это деление Ульем людей, на знающих и помнящих. Знающие это люди “прочитавшие” книгу своей жизни со стороны. Отсюда и частое непонимание помнящих, которые сами на своем примере все события прошлого ощутили, потрогали, жевали глотая горечь и радость событий прошлого. Третье, это разница в ощущении себя на кластерах, думаю ты не раз обращал на это свое внимание. Смотришь на человека и понимаешь, что он сильнее тебя, быстрее тебя, умелее тебя во всем, но только он покрутит головой по сторонам с чувством опасения всего непонятного для себя, понимаешь свою с ним разницу. Это если уж совсем примитивно выразиться, разница пребывания в мегаполисе современного человека и человека из глубокой древности. Для современного человека, поток машин привычен и что делать он знает наперед, эскалатор в супермаркете обыденность, а в электрическую розетку он точно не полезет голыми руками. А что ждет кроме гибели, древнего человека, никому не ясно. Попав сюда ты вряд ли имел хороший дар Улья, но этот мир смотрит на тебя, он живой, поэтому события привели тебя к дару. Ты погонщик, тебе подвластны существа для кого создан этот мир, это большая ответственность. Скажу тебе больше, ты не просто погонщик ты вожак. Думаю, ты уже ощущал в душе непонятные позывы хищника, заставляющие тебя действовать отлично от прошлого.

Пророк вопросительно посмотрел на Академика, призывая того ответить.

— Да, вот только там, в прошлом мире, у меня случались эти позывы прибить, разорвать своего обидчика, желание ощутить его горячую кровь на своих руках, вырвать его внутренности, меня это сильно пугало, заставляя давить в себе эти чувства. Прятать от всех, поскольку это противоречит обществу и морали. У меня в сложных ситуациях срабатывает незримый душевный переключатель, заставляющий меня совершать то, на что я просто то бы не осмелился.

Пророк улыбнувшись продолжил.

— Вот видишь, Улей отметил тебя, это его выбор. Твой дар огромен, сила его подвластна только тебе и глубину ее можешь познать только ты сам.

Академик, дождавшись паузы в речи Пророка задал ему давно мучавший его вопрос.

— А могу я, со своим даром, взять в стаю элиту?

Со стороны сидящих Килденгов, раздался дружный, задорный смех. Добрый, до того хохотал что ему пришлось вытирать выступившие слезы. Наконец, Пророк отсмеявшись ответил Академику.

— Да хоть десяток, вопрос в другом, ты чем эту прорву кормить собрался?

Затем посерьезнев он достал из нагрудного кармана тряпицу, развернув которою на ладони, протянул Академику две красные, большие жемчужины.

— Вот Академик, держи, это мой долг перед Комиссаром. Вернешься в Мирный, передашь ему от меня это. Вот только, передавай это с глазу на глаз, без свидетелей. За знакомство со мной могут убить, просто так, на всякий случай. Как женщин с даром Нимфа, без суда и следствия и как можно быстрее.

Глава 20

Расставшись после долгой беседы с Килдингами, Академик, двигаясь в сторону Мирного не спеша, разглядывая разнообразные пейзажи кластеров и философствовал про себя. Он считал, что ему очень повезло пообщаться с этими необычными людьми, которые знают о мире Улья гораздо больше остальных. Но главное, это пожалуй не знание, а именно понимание, некоторых устоев и правил устройства этого удивительного мира на которые они указали Академику. Интереснейшее высказывание от Пророка, по поводу отношения мира Улья к ненавидимым всеми иммунными, мурам. На самом деле, эти люди своими грязными и бесчеловечными поступками, спасают жизнями иммунных другие жизни, пусть далеко, в других, неведомых мирах, но все одно, спасают. Ведь неизлечимо больной, умирающий ребенок, он во всех мирах остается таковым. Да, до детей доходят малые крохи добытого здесь биоматериала, все, как и везде, основные сливки собирают имеющие деньги. Но пусть капля, пусть малая толика, мелкая песчинка, но она попадает на благо. Вот поэтому, мир Улья терпит этих утырков в своем чреве. Вспоминал Академик, сидя на привале и перекусывая разогретой им на сухом горючем тушёнкой, длинный и содержательный для него разговор с Детьми Улья. Отвлекло его от этого, возня среди членов стаи. Один из бегунов, яростно суетясь, пытался вырвать из лап топтуна неизвестно где добытые тем, протухшие человеческие ребра. Топтун, спешно грызя отобранное, отслеживая бегуна краем глаза, ловко поворачивался спиной к пытающемуся выхватить у него из лап вонючую добычу, при этом что-то урча. Как показалось Академику, язвительно посмеиваясь над не удающимися попытками добраться до вожделенной еды бегуном. Наконец устав или поняв бесплотность попыток забрать тухлятину у топтуна, бегун подбежал к наблюдающему за этой сценой Академику и принялся эмоционально урчать на разных тонах, да еще при этом, забавно размахивая пока еще руками. Слушая эту какофонию, мужчина внезапно понял, на что жалуется ему этот зараженный. Сам не веря тому что понял суть этой возни, он окрикнул замершего с остатками ребер топтуна, который явственно наблюдал за жалобой младшего члена стаи вожаку.

— Идите как сюда.

Поманил он пальцем замершего статуей топтуна, зараженный с большой неохотой, опираясь на выступающие костяные наросты, подойдя к сидевшему Академику, осторожно положил к его ногам остатки недоеденных им ребер, наполнив окружающие пространство вонью разлагающегося мяса.

— Вы зачем присвоили себе еду младшего члена стаи, ведь он ее нашел и откопал самолично, а вы, углядев и решив для себя что сможете легко отобрать найденную еду поступаете нехорошо, это не по стайному. Я делаю пока вам замечание в устном виде, но имейте ввиду, в случае неоднократного повторения подобных выходок с вашей стороны я буду вынужден ограждая других членов стаи от аморального поведения с вашей стороны, изгнать вас. Вам все ясно?

А вокруг отчитывающего топтуна Академика, уже собралась вся стая, внимательно прислушиваясь к нотации мужчины и косо поглядывая на виновато опустившего башку в низ топтуна. Чувствовалось, что он прекрасно понял Академика, а угроза лишения места в стае, очень серьезно напугала зараженного, после нотации, он тихонечко, стараясь не привлекать к себе внимания, отошел в сторону, стараясь стать незаметным. Бегун же, наоборот, радостно заурчав, схватил тухлятину и чуть отойдя в сторону от Академика, принялся со смаком, чавкая и пуская слюни, обгладывать что осталось после топтуна на ребрах.

Добрался Академик до стаба через несколько дней, без приключений и неожиданных встреч, поскольку шел как ему было удобно и выгодно, а не по общеиспользуемым тропам и дорогам. Это тоже стало для него очередным открытием, поскольку места море, иди на все четыре стороны, ан нет, все придерживаются дорог и тропинок. Все, это и зараженные в том числе, спешащие к свежему перезагрузившемуся кластеру на который указывает их внутренние безошибочное чутье. Свою стаю он не распустил, а назначив нового вожака из лотерейщиков, отправил восвояси. Бушующая радость нового «лаповодителя», отчетливо передалась ему на эмоциональном фоне, заполнив тот без остатка радостью и восторгом. На КПП, его встретили недоверчиво косясь, командир наряда Борей взяв на прицел своего автомата, вежливо попросил сдать оружие, предложив сразу пройти проверку у ментата Полиграфа, бессменно проживающего рядом с центральным КПП в своем вагончике.

— Ты Академик не серчай, просто Штырь при ментате сказал, что ты один отправился преследовать Килдингов, несмотря на их отговоры. А от этих тварей, просто так живыми не уходят. Так что все разговоры после проверки Полиграфа.

Академик, улыбнувшись и немного по-детски смущаясь от очередного пристального внимания к своей персоне, протянул ему свою винтовку ВАЛ, вынул из кобуры ГШ-18, передав его рукоятью вперед так же Борею, произнеся.

— Не такие они и страшные. Люди как люди.

Полиграф, похоже уже привычно встретил Академика, взглядом с прищуром, произнеся.

— Ну-с голубчик, что на этот раз?

— Килдинги.

Ответил Академик, отметив про себя как напрягся Борей и пара сопровождавших их бойцов, а Полиграф мгновенно растерял свою обычную манеру поведения, суетясь и нервно перепроверяя намертво затянутые веревки, удерживающие Академика на массивном, деревянном стуле, прикрученным посередине комнаты к полу. Затем, убедившись в обездвиженности опрашиваемого он, нервно сглотнув, наконец произнес свое привычное.

— Ну-с голубчик, приступим.

Затем начался опрос, который продлился непривычно долго, почти час, Полиграф нервно задавал вопросы, на которые Академик ровно и абсолютно спокойно отвечал. Рано или поздно все оканчивается, так и проверка, неминуема подошла к своему завершению.

— Все нормально с ним. Чист, ничего не подсажено и не поручено против стаба.

И затем, уже вдогонку выходящему Академику, Полиграф уставше произнес.

— Обалдеть мать его ети, живым от Килденгов ушел.

Затем началось, доклад Полковнику в присутствии Комиссара, которые на пару бросив все свои дела дожидались окончания проверки у Полиграфа. Затем письменный отчет, причем в двух экземплярах.

Затем, как и ожидалось, отдельный разговор у Комиссара в кабинете.

— Вот скажите мне как на духу, без патетики, Академик, как вы додумались в одиночку отправиться за группой Килденгов?

— Так никто из патруля со мной за ними не пошел.

Комиссар оценивающе посмотрев на собеседника, улыбнувшись продолжил.

— Это как раз понятно, никто в здравом уме не отправится догонять Килденгов. Самое поразительное что после беседы, вас Академик, живым и здоровым отпустили восвояси.

На что погонщик, неспешно достал из внутреннего кармана, переданные ему две красные жемчужины и положив их на затертую полировку столешницы, под вопросительный взгляд Комиссара, взяв листок бумаги со стола, написал.

“Это долг от Пророка, просил передать при встрече.”

Прочитав написанное, начальник безопасности стаба развернув листок к себе написал в ответ.

“Ни вслух, ни про себя, ни в мыслях, не произноси это имя. Только за озвучку его, тебя убьют быстрее чем женщину с даром нимфы. Передал долг и спасибо, остальное забудь не было этого и все, просто никогда не было. Ясно?”

Развернув к себе листок, Академик, своим каллиграфическим почерком вывел.

“Да.”

— Вот и славно, сейчас иди отсыпайся да отдохни дней несколько, только постарайся не во что не влипать, а, то есть у тебя такое умение или дар от богов Улья.

Сказал Комиссар, сжигая и растирая пепел в мелкий порошок исписанного ими листка бумаги.

Армейское общежитие, встретило Академика привычной серостью, дневальным сидящим около входной двери за столом и удивленными перешептываниями за спиной.

— Вот это да, живой зараза. Да заходи, не стой столбиком в дверях. Твою мать, мы тебя уже схоронили, Туча с Штырем переругался в пух и прах. Там чуть до ножей не дошло он его хотел на дуэль вызвать да Комиссар вмешался иначе думаю на одного забияку в стабе стало бы меньше.

Академик, засмущавшись от такой бурной встречи, стеснительно улыбаясь, расположившись за столом, перебирал хэбэшные салфетки, раскладывая на чистку свое оружие.

— И я, рад видеть тебя Выстрел в здравии. А насчет Штыря, не врет он, отговаривали и предупреждали, все было.

Выстрел, заинтересованно глядя на старательно чистящего свое оружие товарища, спросил.

— Ты как выжил? Против Килдингов в одиночку не повоюешь, как не понтуйся.

Академик, улыбнувшись своей наивной, детской, искренней улыбкой, решив снять все возможные расспросы, ответил.

— Все просто, я их не нашел.

Затем, аккуратно составив оружие в сейф пирамиду, он, простояв под горячими струями воды в душе, обмякнув и расслабившись, завалился спать на кровать, обнимая подушку. Из цепкого плена сна, Академика выдернули нежные поглаживания женских ручек, суетливо скользящих по телу, поцелуи и прижатое к нему горячее, молодое тело, полное возбуждения. Обняв женщину даже не открывая глаз, он определил кто это.

— Настенька, ты сказочное чудо.

А дальше, изголодавшись по ласке со стороны противоположного пола, Академик, отринув все на второй план, перевернув под себя возбужденно дышащую женщину, покрыв ее податливое тело поцелуями вторгся в горячее лоно между ее ног. И только после бурного финала с обоих сторон его посетила запоздалая мысль: а где его сосед по комнате, Выстрел?

— Настенька, а где мой сосед по комнате?

Продолжая прижиматься всем своим горячим, худеньким телом к Академику, прерывисто дыша она небрежно ответила.

— Да я этого козла гулять отправила. Он обезьяна, недоделанная возмущаться пытался, полено неотесанно. В общем я этого бабуина выпроводила, ты не волнуйся.

Наконец отдышавшись и открыв глаза, он оторопело уставился на лицо Насти, на котором красовался живописный, ярко фиолетовый бланшь на пол лица.

— Извините Настенька, за бестактный вопрос, а это у вас откуда?

Настя, вместо того что бы засмущаться, наоборот, отстранившись, выставляя на показ мелкие груди от нулевого до первого с гордостью и вызовом ответила.

— Твою сучку Таньку, отмудохала, нечего этой шалаве на тебя претендовать, а то губы раскатала, шлюха.

Обалдевший Академик, просто потерял дар речи, выходит пока он отсутствовал в стабе, женщины уже делят его. Покраснев от стыда и смущения, мужчина пытался успокоиться, да что бы за него женщины дрались, бред, да и только. В прошлом, которое он прекрасно помнит такого точно не было, да и не могло быть там наоборот, столько труда и ухаживаний приходилось положить к ногам очередной желанной дамы, что потом, и сама дама не в радость словно досталась после разгрузки вагона с углем.

— Да ты не переживай если что, мы с ней потом нормально поговорили в общем заключили перемирие, потому как должна же у тебя быть свобода выбора. А то получается тирания с нашей стороны, а вы мужчины такого боитесь больше чем мы мышей. Вот мы потом посидели, обсудили, ну выпили немного и пришли к выводу что ты сам должен как-то определиться, а мы не будем на тебя давить. Только я думаю на кой тебе нужна женщина, которая побывала под все стабом, ты если что, здороваться устанешь с ее бывшими хахалями да советы от них получать.

Академик, продолжал таращиться на откровенничавшую Настю, уже предполагая, что противоположная сторона так же не угомонилась и предпримет свои ходы добиваясь его расположения. В душе у мужчины от услышанного, сменяя смущение и растерянность, начала закипать злость, стирая разум.

— Настенька, а меня вам не интересно спросить по данному поводу?

Ответ, прижавшейся к нему женщины, просто вытеснил остатки цивилизованного воспитания.

— Да кто вас мужчин спрашивает, вы же как дети, где сиська ближе туда и бежите как что…

Договорить Настя не успела, Академик, гулко зарычавший, схватил ее за тоненькую шейку, придавив к стене и глядя ей в глаза своим разъяренным, звериным, пропитывающим ужасом душу взглядом, прорычал проглатывая слова.

— Вы совсем ополоумели, я вас…

Его речь прервал журчащий, горячий ручеек, запущенный трясущейся от ужаса Настей и скользящий по телу Академика на постель, расплываясь желтым пятном по простыне. От осознания случившегося, рука мужчины разжалась, и он стремглав выскочил из постели, таращась на продолжающую прижиматься к стене женщину.

— Настя, как это понимать?

Женщина, ничего не ответив, соскочив с постели, похватала свои вещи, одеваясь на ходу и старательно смотря в пол. Затем молча выскочила из комнаты, оставив Академика разбираться с последствиями ее страха. Чертыхаясь и даже матерясь про себя, мужчина сгреб постельное белье с грустью посмотрев на успевший пропитаться Настиным страхом матрас. Как не крути, народные мудрости ни в каком мире не изжить, все беды и проблемы от женщин даже вот такие. Запустила струю, собралась и была такова, а ему, среди ночи приводи все в порядок, стирай и замывай, а потом при встрече, еще и положено извиниться, указывая на свою грубость и не воспитанность. Вот ведь гадость, насчет извинения, чертыхнувшись про себя он твердо решил, что извинений не будет ни в какой форме. Утром, вернувшийся наставник первым делом прокомментировал.

— Надеюсь я не зря у мужиков кантовался и у тебя все сложилось с твоей стервой. Вот ведь мелкая зараза, заявилась почти ночью и давай шипеть как гадюка, думал точно тяпнет ядовитыми зубами. Как ты ее терпишь это же голимая как их там называют?

— Феминистка.

Подсказал Академик, своему наставнику.

— Ага, слово то какое, хрен запомнишь. А ты что с утра пораньше стирку постельного белья затеял?

Лицо Академика от такого вопроса вспыхнуло наливаясь краской, но наставник уже переключил свое внимание на более интересное для него.

— Ты на полосу пойдешь или прохлаждаться будешь, ссылаясь на усталость после рейда?

Академик, искренне улыбнувшись от души ответил.

— Конечно пойду, там меня черная, резиновая подружка заждалась.

Глава 21

Пробегая уже третий круг по полосе препятствий, на пару с Выстрелом, ловко подхватывая в очередной раз рифленую автомобильную покрышку на бегу с земли, Академик, тяжело дыша, чувствуя, как бешено бьется его пульс с удивлением отметил, что ему это по душе, да что там по душе, ему потребно это. Хочется ощущать себя сильным, быстрым и выносливым, а полоса ему это дает сполна. Выстрел, по окончании утреннего забега, с любопытством поглядывая на своего ученика, резюмировал.

— Академик, да ты меняешься на глазах, скоро и меня обгонишь.

Согнувшись и уперев руки в коленки, старательно вентилируя легкие, мужчина улыбаясь ответил.

— Уже обогнал, только не показывал виду, а то расстроишься.

Отсмеявшись, мужчины отправились на завтрак. После завтрака, стрелково-тактический полигон и работа в составе группы. Туча со Шнурком с радостью встретили Академика, немного посудачили расспрашивая его, все пытаясь выспросить, как ему удалось уйти живым от Детей Улья, затем тренировка без отвлечений, наработка перемещений, прикрытий и прочие, прочие, прочие. После обеда, Академик, пользуясь тем что у него все-таки выходные, решил немного отдохнуть, почитать, поразмышлять, оставаясь у себя в комнате в одиночестве.

Завалившись на кровать и взяв в руки так и не прочтенную книгу, он внимательно прислушался, в коридоре тишина, улыбнувшись он открыл первую страницу книги вглядываясь в печатные буквы. Едва это произошло, как в дверь раздался негромкий стук. Нет нужды спрашивать кто с той стороны он все прекрасно понял еще вчера. Вошедшая Татьяна, разительно отличалась от угловатой и неказистой Насти. Это воистину великолепная, роскошная, холеная женщина. Одетая в простое розовое платье без откровенных вырезов и выставленных голых ног на показ.

— Привет, даже не спрашиваешь кто?

Продолжая любоваться гостьей, Академик, улыбаясь ответил вопросом.

— Это необходимо?

— Согласна, глупый вопрос, но с чего-то необходимо начинать разговор, а то буду стоять и мяться как наивная деревенская дурочка, не зная, как тебя пригласить посидеть в бар.

Расположившись практически в пустом баре за дальнем столиком, Академик, галантно протянул меню даме, предоставляя право выбора. Едва Татьяна определилась с выбором, подняв руку в верх как их столику подошла Настя. Отсвечивая синяком и явно сдерживая свое негодование, она, сделав над собой усилие, вежливо спросила.

— Что будите заказывать?

Пока Татьяна, лучезарно улыбаясь делала заказ, Академик, разглядывал обеих женщин, делая сравнения меж ними. Да, не хорошо и не тактично, но удержаться он не смог. Настя, худенькая и не оформившаяся еще до конца, напоминающая угловатого подростка, против, можно смело сказать сек бомбы, вожделенной мечты многих самцов. Самое поразительно, что если не врать себе, и не подстраиваться под принятую мораль, ему нравятся обе. После того, как Настя неумело виляя задом, умчалась выполнять заказ, Татьяна с искрометной улыбкой спросила.

— Мне тебе что-либо разъяснять?

— Нет, я как ни странно в курсе. Настя рассказывала откуда у нее синяк, поясняя остальное в целом.

Ответил Академик, невоспитанно и нагловато развалившись удобно в кресле, любуясь сидевшей напротив него Татьяной.

— Извини, но позволь спросить, что ты находишь в Насте такого что позволяет ей конкурировать со мной?

При этом вопросе, женщина, провела вдоль себя руками, указывая на свои достоинства. Академик, задумавшись, вопреки воспитанию поставил локти на край стола, уперев подбородок в сжатые кулаки, затем, неспешно ответил.

— Татьяна, она не может с вами конкурировать внешне, перед вами она словно неоперившийся птенец перед величественным лебедем, но сила ее характера, меня полностью подкупает, заставляя ценить эту юную женщину.

Татьяна очень внимательно слушала ответ Академика, вникая в его суть. Затем, удивленно произнесла.

— Разве мужчина любит не глазами? Разве он любит не то, что можно потрогать руками, ощутить, заполучить себе вопреки всем, уж тем более ту, за которой бегает почти весь стаб?

— Полностью согласен с вашими высказываниями, готов подписаться под каждым вашим словом. Ели бы не одно но, я частенько сам себя не понимаю и замечаю, что мне частенько трудновато находить понимание с себе подобными. Это правда, та правда которую принято скрывать от всех, поскольку тогда вы становитесь белой вороной, мало того, вы многим становитесь поперек горла, раздражая до зубовного скрежета, все непонятное страшит. Моя проблема, это нахождения между разными видами и способность понимать то, что чуждо, мерзко и отвратительно для остальных.

Татьяна, завороженно смотрела на сидящего напротив мужчину, вслушиваясь в его ответ, улавливая малейшую интонацию в его голосе при этом чувствуя, как ее лоно становится влажным и горячим, да какое, она готова просто броситься на него прямо сейчас, в баре, и ей плевать на окружающих. Бьющееся запертой птицей в клетке сердце, готово вырваться из груди преодолевая сдерживающую его плоть, руки бесстыдно опустились под стол, да, да именно туда. Туман, заполняющий дурманом сознание, нарушил твердый, въедливый, посторонний голос, подошедшего со стороны.

— Танечка, позвольте выразить вам мою глубочайшую признательность. Проведя ночь с вами, я в полной мере на себе ощутил, что такое умелая и опытная женщина. Как горячи и страстны вы в постели, мне теперь уже никогда не забыть вашей нежной, шелковой кожи, ваших стонов, лишающих разума любого мужчину. Позвольте полюбопытствовать, будите ли вы сегодня трудиться на вашем поприще? Мне не терпится снова глубоко проникнуть в вашу горячую киску.

Говоря все это, стоящий возле столика мужчина, внимательно глядел на смотрящего на него из своего кресла Академика. Настолько внимательно, что учитывал даже движение пальцев на руках сидящего. За стоящим чувствовалась сила, быстрота, молниеносность и смертельная, неизбежная угроза. Академик, по-детски, с наивностью, улыбнувшись стоящему мужчине, ответил.

— Не продолжайте, я вижу вам тяжело подбирать подобные слова. Я согласен. Позвольте полюбопытствовать, как вас назвали в Улье?

Ответ прозвучал с легкой хрипотцой в голосе.

— Барс мое имя.

А дальше события закрутились подобно бушующему водовороту. Академик с Барсом, мирно беседуя отправились на специализированную площадку для выяснения отношений на ножах. Которая располагалась буквально с торца бара. Татьяна, проводив взглядом удаляющихся мужчин, выхватив телефон из сумочки, пыталась набрать какой-то номер, но руки не слушались, в итоге этих стараний, телефон просто выскользнул на пол с характерным шлепком приземлившись на поверхность и разбросав свои внутренности в разные стороны. Ничего не соображая от охватившей ее паники, Татьяна бросилась на улицу, в поисках помощи.

Барс, получив заказ, уже давненько пребывал в Мирном. Обзаводился знакомцами и товарищами, приглядывал за жертвой хотя вот с этим проблема. Этот улыбчивый и какой-то по-детски наивный человек, постоянно куда-то ускользал. То его отправят срочно по каким-то стабовским, секретным делам, про которые даже по пьяни его наработанные товарищи не могут рассказать, поскольку им это не ведомо. То, переругавшись до драки из-за местной красавицы проститутки его загнали в патруль. Так и просится на язык: неуловимы Джо, который никому не нужен, кроме него. Да, это каким идиотом нужно быть, для того, чтобы с кем-то ссориться из-за местной шалавы, которую кто только не драл, не пропуская ни одной дырки. И сейчас, просто дернул его на эту тему и все, блаженный, да и только. Ладно, что есть то есть, жертву не выбирают. Наблюдая за Академиком со стороны, Барс неоднократно убеждался в слабости противника он ему не преграда к гонорару. Большая красная жемчужина, вот за это создание, да, цена напрягает, за это недоразумение столько не дают, оттого и наблюдал, высматривая подвох Барс столько времени, ведь у него за плечами убитых на честной, именно честной дуэли на ножах, уже двадцать восемь человек. Снова и снова, он оценивал походку своего оппонента, ничего серьезного, спортивен имеет боевую подготовку, но не более, специфических движений, указывающих на мастерскую работу ножом, нет. Вот и площадка где они на стоящих по разным бокам от входа тумбах в письменной форме заполнили небольшие анкетки, подтверждающие что происходящие, совершается абсолютно добровольно. Народ словно из-под земли, начал буквально набегать на дуэль для всех это большое шоу, которое происходит в Мирном очень редко. Вглядываясь в горящие азартом лица набежавших зрителей, Барс, отчетливо улавливал симпатию к себе, не местному человеку и неприязнь к своему противнику. Что ты за человек такой, если против тебя болеют свои, те с кем ты живешь в одной большой квартире под названием стаб. Разойдясь на площадке по разные стороны, до нарисованных краской меток, он вынул свой верный боевой нож, привычно устроившийся в мозолистой ладони. То, что вынул противник, его повергло в шок. Это хороший, кованный из замечательной стали нож, охотничий нож. Выдох, начали. Рывок по касательной, и на теле противника заполняется кровью порез от его оружия. Теперь, через другую сторону, снова удачно. Взгляд в глаза противника. Тот спокоен с детской непосредственностью смотрит на него, выражая свое непонимание неминуемости своей смерти. Даже странно что за этого мужчину платят такую цену, пора кончать, тянуть нельзя, иначе обязательно помешают. Рывок, обман, и взгляд в глаза, не человеческие глаза хищной твари Улья, смотрящие на него с призрением, с выражением полного своего превосходства над мелкой букашкой.

Академик, намертво захватив отточенное лезвие боевого ножа рукой, несмотря на дикие попытки убийцы вырваться, разрезая ему сухожилия, наполняя разум болью, с силой вгонял свой нож в тело Барса. Наконец осознав, что нож никак не вырвать, убийца отскочил в сторону и глянув на Академика с обреченной тоской, сделал отчаянный рывок вперед, выкидывая руку с растопыренными пальцами, целясь в глаза. Поворот и он провалившись летит мимо, падая с грохотом на деревянный пол площадки, сворачиваясь калачиком и суча ногами в предсмертной агонии. Сработавший внутренний, незримый переключатель в душе Академика, заставил того устало опустить руки и посмотреть вокруг. Толпа, выкрикивавшая советы Барсу, замерла, удивленно и разочарованно таращась на случившиеся, со стороны бара, дико вращая глазами и истерически вопя, с огромным, кухонным тесаком, несется Настя, а по главной дороге, на неимоверной скорости, сигналя короткими гудками, летит пикап с Выстрелом и Тучей вслед за которым, в самом начале улицы, вдалеке, растрепанная и взъерошенная, перепачканная пылью, с разбитыми коленками, босиком, бежит Татьяна.

Перевязанный Академик, сидел на скамейки для зрителей, все на той же площадке, с обоих сторон к нему прижимались Татьяна и Настя, забыв о своих конкурирующих интересах. Выстрел, присев над убитым, переворачивал тело рассматривая раны.

— Что там?

Спросил его Туча, сидя наблюдающий за действиями Выстрела.

— Мля Туча, можешь говорить хоть что, а меня прям аж гордость с завистью берет. Два удара и оба в сердце, под разными углами, профи, и заметь, мой ученик.

Затем сбросив шутливый тон и совсем другим голосом продолжил.

— Этот двухсотый, профессиональный убийца на ножах, зовут Барс. Зверюга лютая, ты прикинь он последний рывок делал с дважды пробитым сердцем. Учитывая, что на площадке включен подавляющий генератор, силен, был. За ним много кто числится я видел, как он в Рассвете отработал человека, не чета Академику. Тогда, глядя на дуэль меж ними себя представил против него, ни одного шанса я от обиды даже психанул.

Рассказ прервала подъехавшая машина с эмблемой безопасности стаба, из которой помимо двоих вооруженных бойцов Тада и Руси вышел Комиссар. Осмотревшись, он кивнул Туче.

— Докладывай.

Туча, встав со скамейки, вытянувшись по стойке смирно начал доклад, повторяя сказанное Выстрелом и добавляя свои, неутешительные выводы, закончив высказыванием.

— Кому-то Академик как кость поперек горла, цены у Барса я думаю кусаются, а заказчику таких средств не жалко за него.

Отчеты, объяснения, написание письменного разъяснения и прочие мероприятия, буквально вывернули на изнанку морально Академика. У него под конец всех этих мероприятий как, зачем и почему, начала возникать мысль, а так ли хорошо быть выжившим, вон Барса наверное уже схоронили и у того ни каких забот и писанины. Но вот и окончание всего мучения с разбирательствами, можно идти отдыхать, чувствуя себя выжитым лимоном. Он неспешно, прогулочным шагом шел по вечерней улице стаба, разглядывая косящихся на него прохожих, отмечая про себя что идет вовсе не в армейское общежитие.

Стук в дверь, вывел Татьяну из задумчивого стопора пережитого сегодня ужаса. Сердце приятно екнуло, он. Подскочив к двери, она спешно открыла ее распахивая до упора. Свое сердце не обмануть, на пороге стоял Академик, стеснительно улыбаясь и непосредственно по-юношески, смущаясь.

— Заходи.

Только и смогла выдавить из себя Татьяна, чувствуя, как начинает часто колотиться ее сердечко. А дальше, все закрутилось подобно безумному смерчу. Прямо с порога, стряхнув свою юношескую неуверенность, Академик, грубо схватил ее, с силой прижав к себе и не обращая внимание на ее робкие возмущения, на распахнутую настежь входную дверь и заглядывающих издалека любопытных соседей, принялся рыча, срывать с нее одежду с треском разрывая неподатливую ткань. Сознание провалилось в пучину тумана, сорвавшись с привычного своего места обитания. Потеряв над собой контроль, она что-то кричала во весь голос, не разбирая своих слов, затем, одурев от лавины накрывших ее с головой, обжигающих эмоций, она, срывая голос перешла на истошный визг, сквозь молочную пелену тумана перед закатывающимися глазами, чувствуя, как последние силы оставляют ее, затем, скрутившую тело сладостную судорогу, заставившую биться и выгибаться подобно одержимой бесом. В себя, Татьяна приходила постепенно, с чувством неспешного, осторожного возвращения в тело, откуда-то из вне. Она, в остатках разодранного домашнего халата, с синяками на теле, лежала на полу, часто дыша, хватая воздух подобно рыбе на суше. В голове пронеслось: это наркотик. Слезы сами потекли из глаз, неся облегчение на душу, ей и так без него было невмоготу, бегает за ним, подобно дурочке, всему стабу на посмешище, а теперь, после такого и вовсе ни как без него не прожить. Вот ведь судьба злодейка или как говорят, Улей любит пошутить.

Глава 22

После отбушевавшей безумной страсти, Академик, подняв Татьяну с пола, поправляя обрывки халата на ней, наконец то закрыл входную дверь, лишив тем самым зрелища собравшихся у заборчика любопытных зевак, без застенчиво выкрикивающих ему советы. Чуть слышно прозвучавший вопрос от Татьяны.

— Что это было?

Заставил его самого задуматься, а в самом деле, как самому себе объяснить произошедшее. Вот только стоял на пороге, стесняясь и не зная что сказать, и мгновенно накатившее звериное возбуждение, от которого он, потеряв разум бросился на Татьяну. Так и не придя к никаким выводам, он, схитрив, ответил вопросом на вопрос.

— Вам это важно знать?

— Теперь похоже нет и прекращай выкать, особенно после сегодняшнего. Коньяк будешь?

— Да.

Расположившись в кожаных креслах, не включая света, попивая мелкими глоточками коньяк, Академик слушал наболевшее от Татьяны.

— Я раньше, ты понял где, в большой корпорации работала. Секретаршей ну или как в народе говорят секритуткой. Не зря говорят, хочешь эту должность то будь добра не отказывай, по крайней мере шефу и его первому заму, при этом необходимо быть на самом деле специалистом в своем деле, за одну доступность там не держат. Хорошая зарплата, которая простому народу даже во сне не снилась, подарки по праздникам, от своих пользователей. Квартира в центре Москвы, дорогая машина и прочие, прочие. Когда сюда попала долго не могла прийти в себя, самое гложущие до сих пор это потеря статуса, возможности безнаказанно плевать на простого обывателя. Чувствовать себя исключительной, я, это элита мира, а остальные так, пыль. Здесь оказались секретарши не нужны, а вот доступные дамы, очень востребованы. Влилась в дружный девичий коллектив, с общими проблемами, и до встречи с тобой чувствовала себя замечательно, хороший доход, прекрасное отношение в стабе, это, пожалуй, разительное отличие от оставленного мира. Там, насколько я слышала, ситуация как раз обратная. Но это не важно, важно теперь другое, что мне делать, как жить? Пока тебя не было все было прекрасно и замечательно, а теперь, и работать на прежнем месте не могу, да еще словила чувства стыда за прошлое.

Академик, допив коньяк, безошибочно, несмотря на темноту, поставил свой бокал на журнальный столик.

— Спрашиваете у меня ответы, извини, спрашиваешь. Нет у меня ответов и не может быть, я в мире Улья недавно, а в прошлом, кто я, простой суетящийся человечек, старающийся вылезти наверх бытия. Кстати безуспешно, как ни старался не получалось.

Вставая, Академик шикнул от боли из-за разошедшихся швов на ранах, но как ни крути, а идти к себе нужно. Подскочившая со своего кресла к нему Татьяна, положив руки на плечи с иронией проговорила.

— Куда собрался, спать пошли. А то опять весь стаб надо мной ржать будет, отодрал на виду у всех и свалил по своим великим, мужским делам.

Проснувшись, от настойчивого стука во входную дверь, Академик опешил от пришедшего гостя. Едва Татьяна открыла дверь, как в проем, пулей метнулась Настя, таща за собой большую дорожную сумку на колесиках.

— Вот что подруга, мы так с тобой не договаривались. Ишь ты какая ушлая баба, тут тебе и кофе в постель и завтрак в кровать и все остальное, не пойдет. Я тебе за честную борьбу говорила, а не так по хитрожопому обдуривать. В общем, я тоже тогда у тебя буду жить, если ты как змея ядовитая так по подлому поступаешь. Да не вылупляй на меня глаза как вареный рак, где моя комната?

Группа Тучи, в полном составе находилась на инструктаже у Комиссара в кабинете, перед выходом в рейд на кластеры. Задача поставлена в целом не сложная, на обозначенных на карте кластерах часто пропадают рейдеры, а ушедшая туда на охоту опытная трейсерская команда не вернулась в полном составе в стаб. Нет, конечно у трейсеров свои трудности, но по совокупности, необходимо прочесать этот район и выяснить причину всех этих невозвращений и исчезновений. Все стандартно, после инструктажа, группу на броне максимально возможно подбросили к намеченной точке, до которой осталось дней пять, семь пути пешком. Кластеры, кластеры, хорошо то как, отмечал про себя Академик. И еще, памятуя свое совместное патрулирование с армейцами он теперь по-другому посмотрел на товарищей по группе, отмечая про себя, что они насторожены, опасаются, но не боятся. С улыбкой в душе он отметил про себя, Свои. Собирая стаю, он ощущал, как ликует его душа это непередаваемое чувства единого коллектива частью которого является он сам. Трое бегунов, один лотерейщик небольшая сила, но это только начало.

— Слушай Академик, вот с этими зверюгами то все ясно, а как ты собираешься с двумя женщинами управляться, тем более с этой Настькой, промолчу про дальнейшую приставку.

За него ответил Туча, улыбаясь Выстрелу.

— Ты вот что, в чужую стаю не лезь, не то его же бабы тебя и порвут в лоскуты. А насчет управиться, он сам как-нибудь разберется.

Выстрел, немного подумав парировал.

— Сам так сам, звиняйте, язык не удержал, а насчет порвут не получится, я бегаю быстрее.

На три распотрошенных трупа, они наткнулись уже на первом прочесываемом кластере. Картина, как под копирку напоминала ранее виденное Академиком. Сложенные, аккуратно в кучку распотрошенные трупы, от времени уже напоминавшие древние мумии. Что еще зацепило Академика, так это высохшая в округе трава словно из нее выкачали всю жизнь. А так, все как и на прошлой находке, ровные разрезы сквозь кости, вычищенные брюшные полости все говорило, что это работа одних и тех же людей, хотя людей ли. Решив поэкспериментировать, проверяя свои догадки, погонщик подозвал к трупам одного из своих бегунов с удивлением наблюдая как тот, стремится не зайти в зону высохшей травы. С недовольством урча и показывая всем своим видом, что если будет приказ от вожака, он конечно вынужден будет пойти в эту мерзкую и отвратительную зону но не раньше этого. Отпустив бегуна, с облегчением припустившего подальше, Академик озвучил свои выводы.

— Командир, похоже перед выемкой внутренностей место обрабатывается каким-то специальным аэрозолем для обеззараживания. А это, уже остаточные последствия такой обработки, не разлагающиеся тела и мертвая трава. Вон, даже зараженный не позарился, а это говорит о многом. Химия похоже не нашенская, а откуда-то оттуда.

Указательный палец мужчины устремился в сторону неба, ясно показывая на причастность внешников. Все бойцы группы, выразили свое отношение к виновникам случившегося короткими фразами, под которыми подвел черту Туча.

— Эти сволочи, на нашей территории разгуливают как у себя на базе, будем искать, а там определимся.

На очередном кластере, случилась повторная находка выпотрошенных трупов, в которых Шнурок, опознал трейсеров из Мирного.

— Это Мародер и остальные с его команды, я его хорошо знал не раз вместе отмечали удачную охоту, да и по девкам хаживали вместе.

Напряжение в стае, Академик уловил едва отошли от места очередной страшной находки. Его зараженные, начали группироваться в кучку, выражая свою готовность к бою. Подняв согнутую руку в верх, обозначив для товарищей замереть на месте, погонщик, выдвинулся вперед к своим зараженным. Навстречу им вышел кусач, сверля стоящую на пути стаю, ненавидящем взглядом. Пристально смотря на которого, Академик уловил что-то смутно знакомое, заставившее его сердце учащенно забиться. Это, это оставленная им Пустышка. Приказав своим стоять, он выдвинулся вперед с надеждой заглядывая в глаза твари, рискуя, но не используя свой дар. Узнала, радостью разлилось по душе мужчины тепло. Подойдя к здоровой твари он просто и без затей попытался обнять зараженную, неуклюже переминающуюся на своих лапах и урчащую своим тоненьким голоском. Обнять не удалось, мощный торс твари с наростами костяной брони, было просто не обхватить. От избытка накативших чувств, Академик, двигаясь вокруг твари гулко хлопал по ней ладонью, негромко говоря ей.

— Подросла, силы набрала, прямо красавица стала, залюбуешься. Ну вот, а ты расстраивалась оставаясь, где бы ты со мной так повзрослела. Со мной, так ты точно бы не отъелась. Матерая девочка, мне прямо самому не верится, наверное, не только прошлый мир тесен.

— Академик, нам непонятно что то, эта тварь под контролем? А то твоя братва на нее как на вражину лютую напрягшись смотрит.

Отвлек его от любования Пустышкой, голос Выстрела в гарнитуре. Похоже его смогла услышать и Пустышка, отреагировав на него урчанием и подобравшись для атаки. На ее пути встал Академик, упираясь в тварь руками и не давая рвануть к желанной добыче поодаль.

— Стоять, чудовище ты мое, вот ведь вымахала не удержать. Тихо, тихо, это свои, это моя стая, все моя стая.

Успокаивал мужчина, разъярившегося кусача приготовившегося к нападению. Затем, не выдержав напора напирающей твари он со всего маха открытой ладонь хлопнут по клыкастой морде зараженной, выражая свое крайнее негодование.

— Да стой ты, а то раздухарилась.

Обиженно заурчавшая своим тоненьким, не вяжущимся с размерами твари голоском, кусач, наконец остановившись, виновато опустил голову, показывая свое подчинение. Затем начала тихонечко урчать явно в просительной интонации, жалуясь и прося. Нет, это не речь человека, как не велик дар Академика, а понять он смог только что нужна помощь, кому-то из ее стаи и про глубокую яму, в которой тот сидит. Оставив Пустышку на время одну, он подошел к бойцам группы, переговорить.

— Командир такое дело, эта кусачка помощи просит. Ее вожак в беде, толком не могу понять, выделил для себя из ее эмоций какую-то глубокую яму. Туча, сообразил сразу с недовольством смотря на погонщика.

— Слушай Академик, я правильно понимаю, что тварь не под твоим контролем раз у нее другой вожак?

— Да.

— Тогда какого ляда ты к ней обниматься лезешь, снесет тебе башку одним махом, даже вякнуть не успеешь и останемся одни в окружении всей этой братвы не человеческой.

Академик, засмущавшись до красных ушей, пояснил.

— Знакомица это моя, я и не ожидал ее встретить, а тут вот, на тебе, встретились, а дальше на радостях все получилось.

— Ну кто бы сомневался, что знакомица, тебе теперь в стабе проставляться за нашу молчаливость, по полной.

Разрядил ситуацию, Выстрел своей шуткой, в которой немалая доля правды. До ямы добрались часа через три. Все это время, Академик шел немного поодаль от всех, с кусачем, вызывая недовольные взгляды и урчание своей стаи. Чувствовалось, что присутствие постороннего зараженного их раздражает и желание его убить для них приоритетно, они даже по сторонам в поисках еды не рыщут. Яма оказалась самой настоящей, да не просто обычной ямой, это была ловушка на крупного зараженного. В ней, запутанный в стальную паутину сети из колючей проволоки, находился так же знакомый Академику рубер, из памятного кластера. Ослабевший от голода, оплетенный вдоль и поперек стальными нитями проволоки, зараженный не потерял свой непонятный для людей разум. Он, едва увидев заглянувшего в ловушку Академика, начал урчать, отчетливо сигнализируя тому о своей полной беспомощности и просьбе забрать с собой Пустышку, поскольку без вожака, эта бестолковая зверюга погибнет на просторах Улья. Все это настолько отчетливо воспринималось погонщиком, что он оторопел от полученной через эмоции информации.

— Не спеши, я не один, попробуем тебе помочь.

Отойдя от края ловушки к своим, Академик, обрисовал ситуацию.

— Ты не забыл, что мы не на прогулке, здесь промышляет крупная группа муров и мы с твоим милосердием может как раз в аккурат к ним под инопланетный скальпель угодить.

Решив не мудрить и сказать прямо, как есть, мужчина продолжил.

— Я понимаю всю опасность ситуации, но я обязан этому руберу жизнь. Не сожрал он меня в свое время, да и в другом помог сильно так что я в любом случае останусь его вытаскивать из ловушки. Муры или еще какая напасть, я его не брошу.

Туча, внимательно выслушавший своего бойца, наконец недовольно произнес свое решение.

— Академик, ты полный романтический, мягкотелый мудак, цеплять в низ своего товарища, сам полезешь.

Поиск техники по кластеру, занял много времени, только практически к вечеру удалось найти мощный грузовик Урал, способный вытянуть запутанного и обездвиженного рубера из ловушки. Ловушки кстати, как раз рассчитанную на такую дичь, это судя по всему постарались погибшие трейсеры. Ревущий своим мощным мотором на всю округу, грузовик, сразу начал притягивать к себе зараженных. Небольшими стайками и по одному они подобно мотылькам на огонь сбегались на звук двигателя автомобиля. Академику, пришлось со своими стайными зараженными буквально уничтожать набегающих тварей. Пустышка, так же активно помогала, поглядывая искоса на Академика в ожидании похвалы за свои старания. Повезло, за весь путь, никого крупнее лотерейщика не прибежало. Подъем из ловушки рубера, прошел нервно и с ревом боли выволакиваемого зверя, но в остальном все сложилось хорошо. Отощавший и обессиливший от голода монстр, лежа на краю ловчей ямы, устало смотрел, как Академик, кусачками, запутываясь при этом сам, неумело пытается освободить его от опутывающей проволоки. Наконец Туча, не выдержавший наблюдения этого издевательства над инструментом, подойдя к Академику, забрал у того кусачки со словами.

— Смотри, если эта зверюга меня укусит, я сам тебя твоим бабам в стабе сдам.

К ослабевшему руберу, Пустышка заботливо подтаскивала уже третьего зараженного, убитого при преследовании ими Урала. Матерая тварь, спешно выхватывала из лап кусача очередного своего мертвого сородича и с утробным урчанием, принималась остервенело пожирать, разрывая на части принесенную ей еду. Академик с Тучей, сидевшие немного поодаль с интересом наблюдали за торопливой трапезой рубера.

— Слушай, я так понимаю, ты не можешь взять его под контроль своим даром.

— Могу.

Ответил Академик, продолжая наблюдать за тварью с легкостью отрывающей конечности у поедаемого им бегуна.

— Так почему не возьмешь, опасно ведь?

— Опасно, но я думаю не всегда это нужно, должно же быть что-то свободное, не навязанное против воли. Это, по-моему, называется дружбой.

Глава 23

Василий, шел на поправку семимильными шагами своих когтистых лап, благо еды, для этой мощной туши притаскиваемой Пустышкой хватало. В начале, Академик окрестил вытащенного из ловушки рубера Васькой, но быстро пришел к выводу что Васька, это мелко и не может отображать ту мощь и свирепость что исходит от зараженного. На фоне происходящего, пока рубер слаб, его стайные зараженные выражали сильное недовольство, порываясь убить конкурирующую особь, но постепенно смирились с требованием вожака. Тем более, что справиться с матерым рубером они даже всем дружным коллективом без поддержки людей не имели возможности. Вот про эту поддержку, Академику, ненавязчиво, время от времени, намекали подчиненные, передовая ему свои эмоциональные образы, дружного нападения совместно с людьми на врага, забавляя тем самым его. Основной лагерь, группа устроила недалеко, в поселке городского типа, выбрав для этого двухэтажный дом из яркого облицовочного кирпича. Явно принадлежащий ранее цыганам, о чем говорила специфичная обстановка внутри дома. Все комнаты устланы пестрыми, разноцветными коврами, золотые изделия, небрежно разбросанные по разным местам в беспорядке явно на показ возможным гостям, пакет с ляпками в целлофане, темно бурого цвета, явно наркотики, найденный в диване, поверх которого лежала поеденная молью медвежья шкура и при всей этой яркой обстановке, чувствовалось не ухоженность жилья его не облюбованность и наплевательское отношение к порядку и вещам.

— Осмотрелись, вот и хорошо. Сейчас перекусили по-быстрому и спать, первый дежурит Шнурок, затем Академик, следом Выстрел ну и напоследок уже я. Намотались за сегодня по бестолковке.

Скомандовал, после тщательного осмотра дома и прилегающей территории Туча. Утром, едва позавтракали, командир указал для всех, на карте, два намеченных на сегодня района поиска.

— Академик, ты идешь отдельно со своими “бойцами” вот в этот район. Нет смысла толкаться такой здоровой толпой в одном секторе поиска. Только если найдешь этих тварей не самовольничай, добро, выдвигаемся.

Отправившись в указанный Тучей район поисков, Академик начал подмечать серьезные сдвиги во взаимоотношениях между зараженными. Похоже начала выстраиваться новая иерархия в стае. Не успел Академик распределить на прочесывание местности своих зараженных, как этим занялся Василий. После чего, на виду у всей стаи, подойдя к мужчине, урча и низко наклоняя свою здоровущую башку в мощных костяных наростах, выразил иерархическое подчинение, подставив свой споровый мешок в свободный доступ Академику. Оторопевший мужчина, легонько похлопал по костяной броне рубера, показывая тем самым, что он все понял и принимает нового члена в ряды стаи, радостно отмечая про себя, что Улей вновь приоткрыл пелену завесы вхождения в коллектив между зараженными. Следом, суетясь подскочила Пустышка, неуклюже плюхнувшись перед Академиком, подставляя тому свое самое уязвимое место. К обеду, стая засуетилась, дружно поглядывая на восток и потихоньку переурчиваясь меж собой. Наконец Василий, подойдя к Академику, начал ему объяснять странное поведение стаи. Морока и головоломка, пытаться с ходу понять зараженного что-то эмоционально вещающего тебе. Поломав ум за разум, наконец мужчина понял, что ему доносит теперь его заместитель. В округе, два быстрых кластера сейчас один из них должен прилететь в Улей. Зараженные такое чувствуют лучше любой электроники, стая должна отправиться туда и нажраться от пуза. А вот затем, они должны засесть в засаду, поскольку прилетевший район большой и основная масса зараженных пройдя смертоносной косой, сразу после прилета продвинется в центр. Те, на кого они охотятся это хорошо знают, поэтому, приедут за едой в этот момент. Академик, чуть себя по лбу не хлопнул ладонью, его зам умнее его и остальной группы вместе взятой, только это и успокаивает от чувства уязвленности человека перед тварью. Дав команду на выдвижение к указанному кластеру, Академик, как положено вожаку, расположившись в середине стаи, легкой трусцой повел своих зараженных на охоту. С не людской стороны, происходящие было иным. Приблизившись, к сверкающему молниями через молочный туман, грузящемуся кластеру, первым делом предстояло отбить хорошую дорогу на заход в загрузившийся жилой район что бы не остаться ни с чем пока более удачливые сородичи набивают брюхо. Из этого, следовал новый, открытый Академиком закон Улья. Каждая стая захватывает себе угодья в которых выедает пойманных иммунных, не допуская других зараженных на это место, если конечно вторгнувшиеся не сильнее. Теперь стало понятно, почему ему по прилету в мир Улья удалось отсидеться на крыше трансформаторной будки, просто все серьезные стаи в это время выедали соседние кварталы, а в его двор сбежалась мелочь, желая ухватить хоть что-то для себя. Путь им преградила чужая стая, выстроившаяся для боя за центральную, самую удобную дорогу в жилой район. Окинув взглядом которую, Академик, улыбнулся в душе, вот тебе и третий за сегодня закон мироздания Улья. Вожак, молодая элита, ненавидяще смотрела на него поверх голов своей стаи, находясь позади своих бойцов, как и он, аккуратно перед этим придержанный Василием на этой позиции. Приятно осознавать, что вожак, самое ценное в стае и все это подчеркивают. Рука, скользнувшая по ремню Вала, замерла, погонщик уловил в себе другое, не людское, мощное, рвущиеся наружу чувство что нужно именно так и не как иначе. Глубоко вдохнув всей грудью, он заорал во все горло, абсолютно не стесняясь своих выкриков.

— Рвем тварей на части, это наше место, мы здесь будем охотиться.

Рванувшая вперед стая, сцепилась в яростной схватке с противником, визжа, урча, рыча с ненависть, не щадя своих не человеческих жизней. Вгрызаясь в горло друг другу, вырывая куски мяса из тел и перевазюкиваясь в темной, практически черной крови, закручивая спираль ярости в неведомые разуму витки. Взгляд мужчины, вперился в вожака противостоящей им стаи, в ненавидящие глаза лютой твари, которую обходят почти все обитатели Улья. Академик, рыча, с пеной изо рта и чувством поглотившей его ненависти, давил своим разумом на тварь, заставляя ту постепенно пятиться, спотыкаясь и проседая на мощных лапах. Наконец, элитник понял, это не просто взгляд заставляющий его отступать, это неминуемая, неизбежная смерть из которой ему уже не вырваться. Взвыв дурниной, он заметался выгибаясь, силясь сбросить с себя эту незримую силу взгляда противника, лишающую его жизни. Выжженную жизнь из молодой элиты, мужчина, ощутил своим телом. Пронесшийся энергетический поток, заставил волоса на теле наэлектризовавшись встать дыбом. Он устало, растирая по лицу пену и текущие слюни изо рта, сел на асфальт дороги, победа за ними, лучшей вход в охотничьи угодья, принадлежат его стае. Мир Улья, щедр к нему сегодня, едва рухнула убитая им элита как бой прекратился. Часть стаи противника, бросив сражаться побежала прочь, спасаясь, другая оставшаяся в живых часть зараженных, опустившись на лапы, подставила свои споровые мешки победителям. Академик, устало проходя вдоль выставивших свое уязвимое место тварей, хлопал по их головам ладонью показывая тем самым, принятие в свою стаю. Теперь его стая напоминала хорошую толпу, нетерпеливо суетящуюся перед почти загрузившимся кластером. Десять бегунов, шесть топтунов, четыре лотерейщика и три кусача включая, Пустышку, как вишенка на торт его помощник, матерый рубер Василий. Двадцать четыре зараженных, и он, во главе этой стаи, туман на кластере рассеялся. Заняв многоэтажный двор, его стая приступила к охоте, вытаскиванию из квартир, кричащих и визжащих от ужаса, ничего не понимающих людей, спешно разрывая их на части, набивая свою ненасытную утробу. Часть стаи, более матерая, имея неудобства перемещения из-за своих габаритов в тесных подъездах домов, орудовала во дворе, хватая выскакивающих из подъездов многоэтажек в поисках спасения людей. Мужчины, женщины, дети, Академик пытался найти в своей душе сострадание, стремление прекратить этот ужас, но увы, ничего кроме необходимости сытно накормить стаю он не испытывал. Не даром, его в начале Земляной предупреждал, о ненормальности дальнейшего восприятия на пути погонщика, а уж в беседе с Пророком, чего только не проскользнуло в тонких намеках. Тогда это показалось просто игрой во всезнайство, а сейчас, катая на ладони малую, черную жемчужину, добытую из молодой элиты, убитой им лично, попивая живчик и глядя на происходящие, он понимал, что Пророк многого не договаривал, жалея его душу, желая ему постепенного познания окружающего мира. Теперь и ритуальное убийство Килдингов, не кажется ему таким подчеркнуто кроваво жестоким, как знать, возможно за этим кроется пресечения еще большего зла или того что он пока не в силах понять. Да, муравей и квантовая физика не совместимы. Что безусловно радовало, так это то, что никто не обращал на него своего внимания, взывая о помощи, возможно это послабление от Улья на первую охоту стаи, под его руководством.

— Хвала Улью.

Сказал с благодарностью Академик, вставая с лавочки, с недовольством направляясь пресечь попытку чужих зараженных, со стороны, пробраться во двор, урвав себе добычи от его стаи. Завидев его приближение, сиротливо выглядывающие твари, испуганно бросились на утек, а Академик, заприметив во дворе книжный магазин, с замиранием сердца отправился туда.

Выжрав всех, кого получилось, стая, выйдя за приделы кластера, лениво развалившись по кустам и высокой траве, отдыхала. Академик, устроив себе наблюдательный пункт на дереве, раз за разом в бинокль осматривал прилегающий соседний кластер, ожидая выискиваемы муров. Как старательно не вглядывался мужчина в окуляры, колонна из двух бронемашин показалась неожиданно. Без опознавательных знаков, на полном ходу, чувствуя себя хозяевами положения, они буквально влетели в прилетевший кластер. В остальном, Академик отметил слаженные, по-военному четкие действия группы муров. Он даже хмыкнул про себя, отгоняя старое представление об этих людях. Они ему рисовались бандой пьяных, укуренных ублюдков, ведущих себя безобразно идиотов. Сейчас же, перед ним было слаженное военное подразделение, отработанно выполняющие поставленную командованием задачу. Используя какой-то прибор, они безошибочно определяли где есть схоронившиеся иммунные. Быстро добираясь до которых, они, представляясь спасательной командой грузили тех в броневики. Академик было нацелился единым махом, силой своей стаи, на выходе из жилого массива перехватить муров. Выскочивший из-за многоэтажки к бронемашинам муров молодой рубер, даже не успев заурчать был разорван очередью из крупнокалиберного пулемета. Как отметил про себя мужчина калибр 14,5, бронебойные, усиленный спец патрон, вовремя. Спустившись, со своего наблюдательного места на древе, он, подойдя к Василию, начал сосредоточившись рисовать картины тайного выслеживания этого подразделения у себя в уме, стараясь передать это внимательно следящему за его потугами руберу. После чего, утвердительно мотнув своей башкой, Василий развернувшись отправился за отъехавшей из свежего кластера колонной муров, постепенно растворяясь в воздухе.

— Значит говоришь две бронемашины с крупнокалиберными пулеметами и работают с быстрых кластеров. Насчитал ты восьмерых, действуют слаженно и наработано, думаю на основной стоянке есть еще люди и техника. Одна надежда на твоего Василия, возможно ему удастся выследить этих мразей.

Подводил итоги доклада Академика, Туча, перебирая раз за разом услышанное от него. Василий не подвел, как только поужинали, вернулся с разведки рубер, вынырнув из невидимости и заставив всех неслабо напрячься. Не нужно обладать даром провидца, Академик, сразу по довольной харе твари все понял.

— Командир, Василий выследил их, вон как довольно лыбится. Ты же мой хороший, молодец, красавчик.

Хвалил рубера, на виду у всей стаи погонщик, показывая тем самым свое довольство и расположение к заму.

После ночного, затяжного марш броска, вслед за семенящим впереди рубером, Академик, попивая живчик ругал себя последними словами. Нужно по прибытию в стаб пробегать не пять кругов штурмовой полосы, а вдвое больше и это как минимум. Вся война, это сплошная беготня без остановки, бой то длится несколько минут и все, а вот прелюдия. Противник расположился в литом, из бетона, одноэтажном доме, на окраине небольшой деревни, перекрыв сектора доступа к себе своими бронемашинами. Удалось подслушать переговоры муров, по стационарной радиостанции находящийся в одной из бронемашин. Это значит, что где-то в километрах в сорока, шестидесяти есть еще группа муров. Вывод один, необходимо собрать как можно больше зараженных по округе и устроить засаду, с целью уничтожения группы противника во время выезда той на добычу иммунных со свежезагрузившегося кластера. О освобождении свежаков речь не идет, поскольку во время боя они скорее всего попадут под дружественный огонь, да и контролировать, разъяренных зараженных Академику не под силу в такой ситуации. Решили просто, как Улей пошлет. Академик, в сопровождении Выстрела, прочесывая кластер набирал под недовольное ворчание Василия все больше и больше зараженных в свою стаю. Под конец, даже товарищ обратил внимание на недовольство рубера.

— Слушай, а чем он недоволен то? Бухтит и бухтит, большая стая, сила, перспектива всех нагибать и быть главными на кластерах.

Погонщик, даже заулыбался, от непонимания очевидной ситуации Выстрелом. Продолжая посмеиваться, он пояснил.

— Ситуация как в анекдоте, ладно, если серьезно, то старшие члены стаи ответственны перед младшими, поэтому Василий, справедливо переживает как мы с ним прокормим всю эту ораву.

— Ты это серьезно или подшучиваешь? Эта зверюга, испытывает душевные терзания за ваших мелких.

Переспросил удивленный Выстрел. На что получил исчерпывающий ответ, произнесенный как для ребенка, подчеркнуто по слогам.

— Запомни один секрет, они не звери.

После услышанного, товарищ, двигаясь рядом с погонщиком по новой, с любопытством разглядывал суетящихся рядом зараженных. Урчащих, толкающихся, выбегающих вперед и замирающих соляными столбиками вглядываясь в даль. Раздавшийся двойной щелчок помех в гарнитуре, просигнализировал о выдвижении на ранее оборудованную точку для засады. Теперь остается самое тяжелое, это ожидание.

Глава 24

Ожидание затянулось, муры словно чувствуя засаду оттягивали свое возращение на базу, облюбованную ими на окраине деревни. Академику, все труднее становилось удерживать столь большую стаю в неподвижном состоянии. Для зараженных, подобная дисциплина, это изощренное наказание, в дальнем ряду, похоже Василий уже приложил кого-то неслабо, отвесив оплеуху своей когтистой лапой, в воспитательных целях. Звук моторов бронемашин, постепенно нарастающий над засадой, музыкой влился в душу погонщика. Раздавшиеся выстрелы по противнику, это сигнал приготовиться к атаке. Стреляли, в расчете что оба пулемета начнут давить огневые точки нападавших. Тучей, был составлен план атаки колонны муров. Похоже пора, бронемашины остановлены, а стрельба из двух крупнокалиберных пулеметов слилась воедино, разнося своими попаданиями место засады противника, осмелившегося напасть на колонну. Взревевшая на множество глоток стая, рванула на указанных ей врагов, засевших в стальных коробках. Одна из бронемашин, не успев развернуть пулемет на новых нападавших, оказалась мгновенно раскуроченной, зараженные, не умничая, просто согнули ствол пулемета и похоже здесь не обошлось без подсказки Василия. Обладая чудовищной силой, стая, раскурочив двери броневика, вломилась во внутрь, рвя и разрывая на части отчаянно сопротивляющихся людей, старающихся как можно дороже продать свою жизнь. Второй, блокированный броневик, успев развернуть к новым нападавшим свое страшное оружие, разразился захлебывающейся очередью, разрывая по частям налетевших зараженных, прокашивая просеку в рядах нападавших. Из внезапно открывшихся десантных люков, выскочившие бойцы, ведя плотный огонь, сумели отбить волну нападающих на них зараженных. Академик, видя как гибнут члены его стаи, чувствуя дикую, раздирающую по живому боль в душе, вогнав пальцы в грунт, рыча и ненавидя себя вместе со всем белым светом, заставлял себя оставаться на месте. Открывшая огонь по мурам, людская часть засады, заставила тех рассредоточась занять оборону, яростно крича в радиостанцию внутри бронемашины, призывы о помощи.

— Муха, муха я Тюльпан, атакован превосходящими силами, держусь из последних сил. Коробка один уничтожена. Муха, внимание с ними множество тварей, как понял, много тварей. Запомни и передай Кабану, много тварей. Прощайте мужики, походу все, хана нам, не сдюжим, крепко волки обложили.

Наконец, в душе Академика все перемешалось, и он, ополоумев, выхватив из внешней кобуры ГШ, рванул на засевших возле поврежденной бронемашины муров. Увидев своего вожака, несущимся на людей, вся стая яростно заревев рванула ему на выручку. Все закончилось быстро, проскочив пулемет, погонщик, не отдавая себе отчет как человеку, смотря на людей взглядом лютого, ненавидящего их хищника, четко и без промахов, стреляя двойками, уничтожил пытающих сопротивляться людишек. А в следующий миг, их тела уже терзали навалившиеся со всех сторон твари. Подскочивший следом Выстрел с Тучей, бросив во внутрь броневика светошумовую гранату, вломились в его нутро. Бой был окончен, вот только его итог не радовал сидящего на земле Академика, и тупо смотрящего по сторонам, перебирая взглядом исковерканные трупы членов своей стаи. От всей собранной им силы, остались только трое зараженных. Василий, Пустышка да искалеченный пулеметной очередью, безымянный лотерейщик, пытающийся доползти до застреленного Академиком бойца противника. Напрягшись, мужчина, преодолевая жуткую усталость, встав на ноги, вцепился в труп мура, волоча тот к раненому лотерейщику. Наконец, счастливый зараженный, вцепившись в вожделенное мясо, чавкая и урча на разных тонах, принялся пожирать подтащенный вожаком труп не обращая внимание, на недовольные взгляды людской части стаи.

Пленных оказалось двое, это пулеметчик и одетый в футуристический, защитный комбинезон человек, явно не отсюда. Вопреки ожиданиям Академика, пулеметчик вовсе не боялся неизбежной смерти и демонстративно выражал свое призрение победителям.

— Сколько вашей веревочке не виться, а конец все одно будет. Всех вас тварей под нож пустим, будите твари по контейнерам бултыхаться, требухой при перевозке.

Подсевший к нему с боку погонщик, с любопытством и непониманием смотрел на ругающегося мужчину. Наконец не выдержав всей этой обличительной ругани, он спросил.

— Что же мы вам такого плохого сделали, что у вас такая ненависть к нам?

Боец, повернув голову в сторону Академика, ехидно улыбнувшись заговорил.

— На вы, значит ты и есть пресловутый Академик. Но суть не в этом, ты насколько я знаю недавно в Мирном. Так вот, спроси у своих, что эти суки с нимфами делают. Не трудись, я сам отвечу, уничтожают на месте. Я с дочерью в Улей попал, как там зовут падаль вашу безопасную, Комиссар. У этой мрази даже рука не дрогнула, бегом бежал ребенка убить. Ну боитесь вы их, так просто дай уйти, мы ведь не навязывались. Об одном жалею, не удалось мне этой твари горло перегрызть за свою доченьку, ну не я последний на свете, Улей все видит, не уйдет эта мразота от возмездия. А я на своем веку, требухи вашей нашелушил вдоволь, так что умирать мне не страшно, хотите пытайте, а хочешь своим тварям скармливай, Боцмана не сломаешь, как ненавидел вас, так и продолжу ненавидеть и на том свете ловить да гнобить, что бы покоя нигде вам не было.

Подошедший к ним Туча, пристально посмотрев на захваченного пулеметчика, покачав головой, всадил тому нож в сердце. Убитый даже удивиться не успел, так и застыл с выражением ненависти на лице.

— Это Боцман, я слышал про него, допрашивать бесполезно.

Раздавшиеся вопли, механического, роботизированного голоса, заставили обоих мужчин уставиться на пленного в футуристическом комбинезоне с гермошлемом на голове.

— Туземцы, я являюсь членом внешнего экспедиционного корпуса и представителем цивилизации Нолдов в вашем мире. За мое освобождение, экспедиционный корпус хорошо вам заплатит, этот пункт прописан в моей страховке при оформлении контракта. Поэтому, требую немедленно развязать меня и предоставить необходимый минимум комфорта для военнопленных, прописанный в Совойской декларации.

Выстрел, придерживая связанного по рукам и ногам внешника, кивком головы указывал на того, явно спрашивая Тучу, что с этой добычей делать. На что командир, разглядывая внеземного пленного, немного подумав, ответил.

— Да делай что хочешь, он по сути и не нужен. В стаб его точно не потащишь, у этой гадины какой-нибудь датчик вшит, так что на твое усмотрение.

Довольный Выстрел, хлопнув в ладоши и произнеся как фокусник.

— Але, ап.

Сорвал с внешника, массивный гермошлем с тонированным стеклом. Дикий женский визг, огласил округу, теперь, лишенная переговорного устройства внешница, кричала на своем, Нолдовском языке, чуждом для мира Улья. Игнорируя истерику, схватив за вывалившиеся густые, черные волосы, истерящую женщину, боец поволок ту к Василию, со смаком догрызающему чье-то обезображенное тело. Толкнув прямо в лапы руберу, визжащую и дико извивающуюся женщину, он, не отходя, смотрел как могучая лапа рубера, ловко подхватила жертву, притягивая к раззявленной пасти, пускающей кровавые слюни. Выстрел так и стоял до конца трапезы рубера, внимательно и совсем без сожаления наблюдая за происходящем. Собираясь с места боя, Туча, поглядывая на Выстрела спросил.

— Прирезать не судьба была?

На что, его боец, довольно улыбнувшись ответил.

— Академик сказал, что они…

Его рука указала на оставшихся зараженных.

— Не звери. И ведь не соврал.

Перед заходом на стабильный кластер Мирного, Академик с Василием устроил целую дискуссию, после которой, у погонщика голова готова была разорваться на мелкие части. Суть переговоров, свелась к отправлению рубера с Пустышкой и оставшимся лотерейщиком поближе к кластеру, на котором они встретились с Василием первый раз. Кластер был занят другой стаей, потому Василий с Пустышкой и отправились скитаться, лишившись своего хлебного места. Сейчас, после визита вожака в стаб на несколько дней, предстояло пополнить стаю новыми членами и отбить охотничьи угодья в собственность. Одной рукой, придерживая раскалывающуюся голову, в цветном хороводе, мельтешащем перед глазами кругов, а другой похлопав поочередно рубера с кусачем, Академик, развернувшись побежал догонять свою группу, нарочито неспешно удаляющейся прочь.

Стаб, встретил мужчин стандартными процедурами проверок, сперва у ментата Полиграфа, затем у Комиссара. Письменные отчеты, с детальным указанием произошедших событий на кластерах и только потом, здравствуй дом родной. Едва Академик вышел из здания безопасности стаба, как к нему стремглав, соревнуясь на перегонки, подскочили Татьяна с Настей, бесцеремонно схватив того под руки и плотно прижавшись с боков. Пока шли до машины, Татьяна произнесла.

— Если бы ты знал зараза, каково это ждать, своего мужчину с войны?

Неугомонная Настя, тут же подхватила.

— Ага, только и выглядываешь в сторону КПП да прислушиваешься к макакам в баре. Вдруг чего сболтнут, обезьяны вонючие.

Настя так и продолжала, нагло заехав в Татьянин дом, проживать у нее, отвоевав себе отдельную комнату. Войдя в дом, Академик, отстранившись от женщин, льнущих к нему, демонстративно разложив на столе в зале свое оружие, принялся тщательно его чистить, помня науку наставника, оружие — это не только твоя жизнь.

Утро, встретило Академика, затекшим телом до ломоты в переплетении дух женщин. Разбросанными вещами по всей комнате, горой немытой посуды на столе и головной болью, после вчерашнего возлияния. Четыре пустых бутылки, башнями возвышаясь над всей посудой явственно указывали на ее происхождение.

Кабан, вперив взгляд своих маленьких, глубоко посаженных глаз, смотрел как Резвый мечется в истерике по комнате, гулко громыхая берцами по полу. Останавливаясь и замирая на какой-то момент, затем срываясь и по новой продолжая свое движение.

— Кабак, Кабан, я просто охреневаю, эта падла Барса завалила. Да не просто завалила, он его на ножах уделал на дуэли в Мирном. Вот как такое возможно, у меня просто нет слов. Но и это не конец грустной истории я как весточку о таком получил, обалдел конечно, ну думаю на Барсе Улей клином не сошелся. В общем суетнулся я в пару мест, заказ на нашего кудесника перепоручить, и вот тут меня на жопу ровно посадили. Веришь, нет, за большую красную никто не берется его завалить. Ты думаешь все, да хер ты угадал. Мне в общем шепнули, что эта падла с Килденгами общалась, да не просто с кем попало, а с самим Пророком. И прикинь, он после этого живой, преспокойненько возвращается в стаб, где ему за эти задушевные беседы или что там у них было, ничего. Вот так просто, ничего, живет себе преспокойненько и жизни радуется. Кабан да как такое возможно? Я просто охреневаю, вот ведь подлюка, все ему как с гуся вода.

Кабан, наконец дождавшись, когда Резвый выговорится, глубоко вздохнув заговорил.

— Это не все, Боцмана с ребятами больше нет. И внешницы, которая с ними в поле народ потрошила. Боцман, перед смертью по радиосвязи четко указал, кто на них напал. Я как понял со слов Носатого, там чуть ли не орда была. Он с группой ходил, осмотреться на месте, и там наш пострел успел отметиться. И самое паскудное из этого, знаешь что? Не знаешь, там совместная засада была, людей и тварей. Вот такая констатация факта.

Замерший на месте Резвый, наконец осознав сказанное, по новой сорвался с места, суетясь по кабинету Кабана.

— Люди вместе с тварями, что-то херня какая-то получается, твари первым делом этих соседей пожрут, не может так быть.

Следящий за его нервными, маятниковыми перемещениями по кабинету, командир группировки муров, ответил.

— Не может, а есть, ты что Носатому не доверяешь? И последние тебе, для энергии тела через край. За потерю члена экспедиционного корпуса, нам в наказание, подняли план по требухе.

По новой, замерший по середине комнаты, Резвый вытаращившись во все глаза на Кабана, полушепотом произнес.

— Так у нас людей почти не осталось. Академик, тварь паскудная, если его не завалим, то все, за наших возьмутся, суки инопланетные.

Кабан, встав из-за стола и скрестив свои могучие ручищи на груди, идя на выход из оборудованного на передовой базе кабинета, негромко произнес.

— Завтра с утра выдвигаемся сами в поле. Даст Улей, пересечемся с этой тварью.

Академик, забив на привычный свой распорядок, придавался моральному разложению совместно со своими женщинами. Почему уверенно своими, он не мог объяснить, просто чувствовал, что их сердца бьются вместе, домашняя стая. Из этого умиротворения его выдернуло приглашение Тучи, посидеть в баре своей группой, отметить возращение всех живыми в стаб с задания. Оставив чуть ли не в приказном порядке своих женщин дома, он отправился на посиделки в бар. Едва войдя в который, сразу начал улавливать на себе враждебные взгляды со стороны посетителей. Похоже если будет наоборот, то стоит опасаться, подумалось мужчине. Поздоровавшись со своими боевыми товарищами, он, развалившись в кожаном, мягком кресле, принялся изучать меню вслушиваясь в окружающие. Наконец, подошедшая улыбчивая официантка, приняла заказ, умчавшись на кухню, мужчины немного грубовато принялись шутить друг над другом, начинало нарастать веселие, которое прервал подошедший хозяин бара Армен.

— Извэните уважаемые. Я с Акадэмик разговаривать хочу. Тут вобщем дэло такой, я еще извэнения дэлаю, но можно тэбе разговаривать со своими жэнщинами. Тут пока вы по дэлам кароче ходили, Танэчка к мэне приходил. Поговорить, насчет покупки бара. Мы пока торговались с нэй, нэмного голос громко дэлали, в общем цена у нас с этим замечательным жэнщином нэмного не совпадала. Вот кароче и спорили, а потом этот, твой Настя Сука, извэняюсь конэшно так всэ ее имя говорят. Видэт, что громко нэмного разговор дэлаем, прибэлал, да как со спины вцепится в плэчо. Хорошо я крэпкий мужчина у другова просто кусок мяса вырвала бы. Закричала кароче, визжит как сучку рэзаная, извэняюсь. Тут такое дэло, Танечка тоже в мэне вцепилась, в глаза обе мэтят. Нэт, я конэчно мог их просто нэмного побить, но думаю нэ удобно получится, жэнщины уважаемого человека и все такое. Акадэмик, ты пожалуста сдэлай им внушение, развэ можно таким красивым жэнщинам ну всмысле Танечке, драться. Про этот Настя я молчу, мэне только одно от это Сука, я извэняюсь спасет. Как с Мирный уеду к брату, в другой рэгион.

Немало удивленный Академик, выслушав хозяина бара ответил.

— Я обязательно поговорю с ними, хотя за результат не ручаюсь, вы сами должны понимать, женщины.

Едва Армен ушел, рассыпаясь в словах благодарности, Туча, разливая по первой, посмеиваясь над Академиком, заговорил.

— Вот как тебя балбеса понять, то ты творишь то, от чего волосы во всех местах дыбом встают, то простого не можешь понять. На тебя весь стаб по новой зуб точит, как на врага народа. Татьяна, как с тобой связалась так все, нет больше самой красивой женщины в вольном заведении, замуж за тебя ушла. А насчет Арменки, так тут еще веселее, твои дамы у него чуть ли не в наглую бар отжимают, по своей цене. Ну, за то, что все живы.

Сказал командир спец группы, опрокидывая первую рюмку.

Глава 25

Несмотря на затяжную пьянку в баре, Академик, утром отпившись живчиком, превозмогая себя, отправился на штурмовую полосу, памятуя данный себе в прошлом рейде зарок о двойной норме. Преодолевая себя, похмелье и косые взгляды со стороны тренирующихся здесь же армейцев, отбегав намеченное и до судорог в мышцах, упорно погоняв себя на снарядах для ОПФ, мужчина, чувствуя себя победителем своей лени, к обеду, с чувством гордости, вернулся в дом Татьяны, застав там счастливо улыбающуюся Настю. Явно порывающуюся похвастаться перед Академиком, но не решающуюся.

— Да чего там, выкладывай уже все. А то светишься как солнце в глаза, того и гляди жмуриться начнем слезы растирая.

Подстегнула на рассказ Настю, Татьяна. Академик, внимательно разглядывая стесняющуюся и давящую в себе довольную улыбку женщину, в это время, аккуратно принимал от Татьяны пиалу со свежезаваренным чаем, с душистыми травами, наполняющими своим терпким ароматом помещение кухни.

— Ну, в общем я в трейсеры пристроилась. В баре, Холод новичков набирал, так я и решила, сколько можно на посылках у грязного мужичья быть. То принеси, это унеси, нашли девочку на побегушках, твари конченные. Нужно становиться самостоятельной, вон, Таня бар хочет выкупить у Арменки. А я что, на шее буду сидеть у вас, трейсеры зарабатываю за одну охоту как вам и не снилось. Правда пока только по мелочи будем охотиться, сперва надо денег на снарягу собрать. А там, как подрастем да опыта наберемся, так и пойдем уже на серьезную охоту, может даже жемчуг добывать будем.

Чем дальше слушал Академик эту восторженную речь Насти, тем больше впадал в ступор, он даже ни разу не отхлебнул из пиалы во время рассказа женщины, продолжая держать ее в руке под конец еле терпя обжигающую пальцы боль.

— Настенька, а этот, как его, Холод, много охотился на зараженных?

Восторженное восприятие Насти, охоты на не человеческий вид жителей Улья, для Академика звучал болезненно, ему представилось, как кто-то неведомый, может ради наживы убивать членов его стаи, с ухмылкой потрошить их споровые мешки, ругая убитых за малую добычу для себя. От таких ярких видений, в душе у мужчины все запылало ненавистью, а руки непроизвольно сжались в кулаки до треска в сухожилиях. Вернула его в реальность, пиала, упавшая на пол и со звоном раскидавшая свои осколки по кухне. Стоящие замершими мышками, женщины испуганно смотрели на него, не зная, как им реагировать на столь внезапную смену настроения своего мужчины. Наконец Татьяна, первой придя в себя, нервно сглотнув, спросила.

— Ты чего Академик, слово ведь против тебе не сказали. Миленький, что случилось, что такое?

Тряхну головой, мужчина, отгоняя накатившее видение, принял внезапное решение.

— Таня, все нормально, все хорошо мои ненаглядные. Настенька, ты завтра с утра со мной пойдешь на кластеры, у меня там дела. А с трейсерством, по возращению в стаб определишься. Сегодня готовься, собирайся приблизительно на неделю, может дней на десять.

Женщина с восторгом смотрела на него, едва не хлопая в ладоши и не прыгая от радости с истошным визгом. Татьяна же, не успев возмутиться, с подозрением посмотрела вслед уходящему из дома Академику, явно задумавшему что-то. Нет, она конечно полностью против Настеной задумки, податься в трейсеры, да еще и с Холодом, которого особо никто и не знает. Так, появился в стабе, потусовался то с тем, то с тем, не влившись на совсем ни в один коллектив. Теперь сам расти хочет, вот только есть у нее большие опасения, что рост он свой задумал за счет других, она эти недоговорки сердцем чует, на общалась по работе ранее с подобными клиентами. Страшно, напрямую сказать Академику о своих подозрениях, это он с виду мягкотелый интеллигент наивно улыбающийся всем и смотрящий восторженным взглядом юноши она видит его душу, истиной, без внешней мишуры, он бешенный, дикий, сверкнет своими звериными глазами и свернет башку этому Холоду. А народ стабовский только и рад будет, слишком много недоброжелателей у ее любимого мужчины, слишком много. Суки завистливые.

Рано утром, покидая стаб вместе с Настей, сгибающейся под тяжестью висевшего у нее за спиной рюкзака, проходя КПП, сквозь косящихся недобро на их пару армейцев, он услышал не громкое пожелания себе в спину.

— Вот сука, шагает на кластеры как к себе домой. Одно хорошо, с собой эту сучку стервозную забрал.

Другой голос добавил.

— Может сожрут их там, на пару.

Академик сделал вид что ничего не слышал, продолжив неспешно идти впереди Насти, и вдыхать полной грудью воздух Улья вне стабовских стен и укреплений. Едва миновали КПП стаба, как Настя высказалась, показав, что она хоть и дышит загнанной лошадью под тяжестью своей ноши, но слышит все прекрасно.

— Вот суки блохастые, смотрят на нас выпучив свои глазенки мерзкие с ненавистью. Завидуют тупорылые ублюдки, сами то, во так вдвоем, и носа на кластеры не кажут, боятся, трясутся за свои шкуренки никчемные. Только и горазды в баре трепаться какие они крутые, да как они тварей гоняют, щенки трусливые. Смотрят в след, завидуют и боятся, обезьяны обритые. Не любят они нас Академик, вон какие рожи скривили, чушканы.

Километра через три от стаба, Академик, выбрав место, объявил привал. Болтающаяся под тяжестью рюкзака Настя, обессиленно рухнула на траву, жадно хватая воздух. Мужчина, наклонившись над ней выпутал ее из лямок поклажи, поудобней усадив к дереву.

— Дыши, сейчас отойдешь да отправимся дальше. Ты молодец, долго под этой горой держалась, умница.

Пока Настя, довольная от похвалы Академика отдыхала, опершись спиной на ствол дерева и закрыв глаза, он, откинув клапан ее рюкзака, перебирал собранные женщиной в дорогу вещи, поражаясь ее запасливости. Вот на кой ей три пары носок или крем для рук, трусиков разноцветных десяток, шесть бюстгальтеров. Выбрасывая на траву все эти чуждые атрибуты дальних походов, мужчина с улыбкой отмечал как пустеет рюкзак женщины. После его переборки, там осталась едва пятая часть от взятого с собой в поход Настей. А тем временем, отдышавшаяся женщина, подойдя, с ужасом смотрела на все выброшенное из ее рюкзака, не решаясь перечить Академику. Как тут возмутишься, стаб рядом, возьмет да отправит назад несмотря на все ее возмущения. Он может, он все может, это ведь Академик, ее мужчина. Смирившись, она, повесив практически пустой рюкзак себе на плечи, спешно зашагала вслед удаляющемуся Академику.

Приглядев небольшую полянку в массиве кустарника, Академик дал команду располагаться на отдых и обед. Настя, тяжело сбросив с плеча свой худенький рюкзак, опустив взгляд в пол попросила.

— А можно мы подольше пообедаем, а то ноги трясутся от этой ходьбы.

Академик, посмотрев на замученную длительным переходом женщину, чертыхнулся на себя в душе. Вот ведь болван, она же совсем без опыта шатания по кластерам, а он пенек, тащит ее за собой как равную.

— Отдохнем Настенька, не переживай. Сейчас банки с кашей разогреем, поедим и потом можешь на травке поваляться.

Под благодарный взгляд женщины, он, достав из своего рюкзака пару жестяных банок с кашей, начал разогревать из на сухом горючем, пробив ножом в крышках по небольшому отверстию. Прикинув по времени что готово, он, сняв с таблетки первую банку, приготовился ее вскрыть полностью.

— Подожди, там с боку еще не все прогрелось, жир кусочками лежит.

Остановила его Настя, указывая на банку с кашей. Затем осознав необычность своего высказывания, она замерев забормотала.

— Ой, это как так, я раньше только картошку пробовала посмотреть, готова или еще сырая внутри. А сейчас на банку с кашей глянула, оно само получилось.

Подойдя к растерянной женщине, Академик, приобняв ее, гладя по голове, говорил успокаивая.

— Моя ты хорошая, вот видишь, Улей видит твои старания, вырваться из обычной человеческой непроглядной массы.

— Только как мне это применять в охоте на тварей? Я не знаю, может потом Холод подскажет, он в таких делах должен хорошо разбираться.

Огорошила, обнимающего ее Академика своими выводами Настя. Отдохнув после обеда, закопав банки и целлофановую обертку от галет они отправились дальше, но пройдя всего ничего, Академик заприметил четверых зараженных. Лотерейщик, топтун и пара бегунов которые явно чего-то опасались, от того перемещались практически по кустам, явно игнорируя обычные перемещения зараженных по дорогам.

— Настенька, нас ждет пополнение стаи, ты только не пугайся.

А дальше мужчина накрыл облаком своего дара подвернувшихся зараженных. Те, не много замедлившись как при потере ориентира, в начале непонимающе крутили головами, затем осознав себя членами стаи, радостно заурчав, припустили к вожаку. Настя, от увиденной картины вцепилась в погонщика как клещ, трясясь от испуга и неосознанно бормоча.

— Они, они к нам бегут. Мама, твари, много.

Академик, приобняв женщину, успокаивающе шептал ей на ухо.

— Все хорошо, это наши твари. Ну, успокойся, да ты же моя трусиха, охотница, добытчица жемчуга.

Подбежавшие зараженные, не замечая отчаянно трясущейся женщины, принялись разноголосо урчать, явно жалуясь своему вожаку. И судя по всему было на что, у топтуна и лотерейщика, заляпанные черной кровью, проступали пулевые отверстия на теле. Кто-то обстрелял зараженных и из услышанного, Академик понял, что не без успеха. Минус еще лотерейщик и два топтуна, ранее бывших членами стаи. Наконец ему удалось отцепить от себя Настю, оторопело смотревшую на зараженных и трясущуюся словно от дикого холода. Настя не была бы собой, если бы не трактовала все по-своему.

— Академик, это получается мы теперь вместе с ними? Как ты сказал, мы теперь одна стая. Это теперь получается, мы семья вместе с ними.

Мужчина улыбаясь перебил женщину, поправляя ее восприятие.

— Настенька, извини меня, но правильно будет не мы вместе с ними, а они вместе с нами. Это важно, это самое важное понятие при нахождении в стае. Запомни это очень хорошо. От этого зависит и твоя жизнь и их.

Женщина, продолжая трястись, отстраненно, мелкими шагами пошла к зараженным, внимательно, с любопытством разглядывая них. Проходя меж новых членов стаи, она осторожно касалась их тел кончиками своих пальцев, улавливая новые, неведанные ранее чувства от этих прикосновений. Наконец, остановившись она перестав трястись, с жалостью произнесла, удивив Академика до глубины души.

— Бедненькие, чумазые, раненные и голодные, вон как животы урчат от недоедания. Я вас в начале боялась, дура. Накормить вас надо.

Повернувшись к Академику, женщина окончательно добила его своим вопросом.

— А где мы им человечков наловим? Или они еще кого едят?

Затем, абсолютно спокойно, перевесила свой рюкзак на топтуна.

— Неси, неси все одно бегаешь плохо. А там кого поймаем так на всех по справедливости поделим. Ладно, что отдыхать идти надо. Правда, Академик?

Вот вам и испуганная женщина, худенькая, с короткой по-мальчишески стрижкой, и такой же угловатой неуклюжестью. Едва почувствовав себя частью единого, сразу освоилась и установила для себя и окружающих иерархию. Академик, смотревший на все это, удивляясь в душе самому себе, отмечал, что его вовсе не раздражает такое поведение Насти, наоборот, он доволен и улыбается во все свои белоснежные тридцать два зуба. К вечеру, подыскивая место для ночлега набрели на хилую деревеньку из пятерки бревенчатых, перекосившихся хибар. На ее окраине, стая поймала двоих пустышей, не успевших убраться подальше от оголодавших не своих. Радостно урча, дружно накинувшись на добычу, члены стаи, рвали по живому на части, жалобно верещавших пустышей. Каждый стремился выдрать себе кусок побольше из извивающихся и дергающихся зараженных. Настя, снова поразила Академика, подойдя к раздирающим еще живых пустышей своим зараженным, она проконтролировала что бы два бегуна не были обделены старшими собратьями по стае. После этого, абсолютно спокойно устроившись в одной из хибар, принялась разогревать ужин на таблетке сухого горючего, комментируя перед Академиком, свое желание побыстрее поесть. Спали в обнимку меж собой, на грязной кровати, без постельного белья. Мужчина отмечал про себя, как приятно ощущать рядом молодую женщину, прижавшуюся к нему своим телом от которого идет нежное тепло, обволакивая его незримым облаком. Настя, прижавшись к Академику ощущала незримую силу, уверенность и что-то еще, пока непонятное для нее, но вот-вот должное проявиться, наградив ее новыми чувствами, ощущениями, восприятием. Перед обедом следующего дня, Академик обнаружил на кластере посторонних. Пятеро мужчин с большими рюкзаками, матерые бродяги, это сразу бросалось в глаза. Вооружение, манеры поведения не боязнь находиться в свободном мире Улья, все это очень насторожило мужчину.

— Настенька.

Шепотом подозвал к себе женщину погонщик. Едва она подошла, как он, протянув ей бинокль, пояснил.

— Солнышко мое, будь добра, посмотри осторожно вон, туда. А потом расскажи мне, что ты видишь, только не торопись, видишь это и чувствуешь тоже, все в месте.

Настя, вцепившись в бинокль своими худенькими ручонками, внимательно рассматривая указанных ей бродяг, неспешно начала описывать увиденное.

— Пятеро мужиков, все как на подбор здоровые бугаи, они не из Мирного я в баре их не видела, таких по неволе запомнишь. Взгляды у них как у наших стайных зараженных, ищут что-то все время, вернее сказать выискивают, высматривают. Самое не понятное в них, это их рюкзаки в них что-то неготовое, сырое. Не знаю может мясо какое или еще что-то подобное. Смотрю на них и боюсь, просто боюсь и все, сама не понимаю почему.

Наконец, женщина присев, вернула бинокль Академику, смотря тому в лицо и ожидая комментария на свои наблюдения.

— Это судя по всему бригада муров, рыщут по кластерам в поисках требухи таких как мы. Очень опасные субъекты, похоже это они, вчера отстреляли часть стаи. В общем нужно подсобрать еще зараженных и уничтожить этих тварей.

Настя, сосредоточившись и посуровев, требовательно произнесла.

— Я с тобой, только я стрелять не умею.

Академик, улыбаясь до ушей, приобняв женщину, довольный, проговорил.

— Конечно со мной, куда я без тебя. Ты теперь полноправный член стаи. А стрелять тебе и не надо, у всех свои обязанности в стае.

Глава 26

Наблюдая из далека, с осторожностью, за передвижением муров, Академик, спешно набирал в свою стаю зараженных. Но похоже Улей в очередной раз посмеивался над погонщиком. Зараженные просто исчезли с кластера, нет и все. Ясно что это ни какое не волшебство, просто недалеко перезагрузился свежий кластер, вон как его стая косится в ту сторону, всячески намекая своему бестолковому вожаку куда нужно срочно следовать. Настя, продолжала забавлять мужчину своей детской непосредственностью. Она, выделив для себя одного из бегунов, бросала ему палку, как собаке, тот в свою очередь с радостью бегал за ней, возвращая ее женщине в руки, которая дурачась, всячески его хвалила, меняя интонации голоса на разные манеры всем на показ. К вечеру, Академик так и не решился напасть на группу муров, имея в стае пять бегунов, троих топтунов и двоих лотерейщиков, он ясно понимал, что для противника это препятствие преодолимо. Слишком матеро выглядят эти бродяги, он это чует нутром, печенкой чует. Но и отпустить их он не может, сам себя потом уважать не будет, ох уж это мужское самолюбие, не было печали, повзрослел, мать его ети этот Улей. Настя, постоянно с затаенной надеждой поглядывала на Академика, все надеясь услышать долгожданное, пора. На ночевку расположились отдалившись от преследуемой группы, выбрав для себя снова полуразвалившийся деревенский дом, халупу одним словом. Утро началось с возмущение стаи, хочешь не хочешь, а кормить собранную компанию нужно не только перспективными обещаниями. Шикнув на возмущающихся зараженных, Академик, принялся прочесывать местность, в поисках интересующей его группы муров. Улей, Улей, как ты все-таки своеобразен в своем видении событий.

Обнаруженные погонщиком муры, к этому времени, разделывали второго иммунного, из пойманной ими группы на этом кластере. Судя по одежде и одному автомату на троих, это была группа новичков рейдеров, отправившаяся искать своего счастья на кластеры. Последний оставшийся в живых, молодой мужчина, связанный по рукам и ногам, с усилием приподнимая голову с земли, с ужасом смотрел на происходящие, не строя иллюзий относительно своей судьбы. Чертыхнувшись, Академик приказал стае срочно обходить “еду” и готовиться нападать по его сигналу.

— Настенька, солнышко мое, запомни, ты все время находишься возле вон тех кустов и что бы не случилось не высовываешься без моего разрешения. И еще, если со мной что-то случится, помни, члены стаи еще немного, какое-то время, будут тебя слушать, но недолго. Не обольщайся насчет их дружелюбия, у них свой взгляд на жизнь в этом мире. На, держи, это на первое время если меня не станет.

Мужчина протянул ей, упакованную в пластиковый пенал черную жемчужину, аккуратно вложив в маленькую женскую ладонь. Настя, смотря растерянной девчонкой на Академика, шмыгнув носом, произнесла то, от чего душа мужчины наполнилась нежностью и теплом.

— Может ну их, обезьян ходячих, типа не встретились и все, а.

Мужчина, с силой, на мгновение обнял ойкнувшую Настю, затем резко развернувшись припустил трусцой, забирая в сторону от спешившей занять указанную точку для охоты на “еду”, стаи. Заняв присмотренную позицию для стрельбы, Академик отдал команду стае, на атаку муров. Рванувшие из засады зараженные с разноголосым урчанием, перепрыгивая канавы, валежник, понеслись на людей. Это опытные бродяги, их реакция была мгновенная, в едином порыве они рассредоточившись открыли выверенный огонь по набегавшим тварям. Чувствовалось отсутствие страха и суеты, стреляли неспешно и практически без промахов, все по целям. Каждое попадание по членам стаи, в душе Академика отражалось прошедшим сквозь нее ржавым гвоздем, заставляя его смотреть через прицел Вала на муров, как на лютых, ненавистных врагов. Он давно ощущал сработавший в душе незримый переключатель, на выдохе, палец плавно выбрал ход спусковой скобы, затем еще, еще, еще. Вскочив, и уже на полном бегу поменяв магазин, он влетел на место разразившейся схватки. Четверо противников были мертвы в их телах отчетливо виднелись пулевые отверстия от его попаданий. Пятый противник, перекатившись за толстый ствол дерева, готовился по дороже продать свою жизнь. Рассудок Академика взревел, заставляя того раздувая ноздри, отринув краски мира, видя все в черно-белом свете, ринуться на засевшего противника за деревом. Ни одного выжившего из стаи, ни одного, эти твари всех перебили, мрази, рвать на части ублюдков, убить. Ни две попавшие в тело пули, ни прыгнувший на него с ревом человек не смогли его остановить. Он готов сражаться до конца, за каждого убитого члена стаи. Рыча, не тише вцепившегося в него противника, Академик, инстинктивно выпустив Вал, выхватил нож, безжалостно вгоняя его в своего противника, с упоением чувствуя, как отточенное лезвие пробивая одежду с телом, с мягким чавканьем проникает во внутрь этой твари. Не уйдешь, подохнешь, за каждого убитого вами моего зараженного, получи тварюга. Внутренний выключатель, сработал только когда, завалив своего противника на землю, Академик, с упоением наделав в нем дырок, наконец вспорол ему живот и схватив за вонючие кишки начал заталкивать их своему противнику в рот. К удивлению мужчины, мур все еще был жив, блеск в глазах и замедленное моргание ресницами, выдавали хорошую дозу спека. Очевидно, перед атакой на себя погонщика, этот человек памятуя о непредсказуемости Улья, вколол себе дозу. Академик, растерянно смотрел на свои деяния, сидя поверх распотрошенного им человека и пытаясь стереть со своего лица, кровь и ошметки человеческого мяса. Наконец его глаза округлились в ужасе, возле него, на земле, валялась надкусанная печень, и взяться ей можно было только из начавшего в судорогах отходить человека. С ненавистью глянув в глаза умирающему, Академик, уловил от него едва слышное.

— Ты не человек, ты тварь, тебя глаза выдали, твари глаза.

Едва ощутимо дернувшись, развороченное тело человека замерло, навеки выпустив свою душу в мир Улья. На Академика накатила слабость, встав с убитого он первым делом вколол себе спек, вслед за этим ощущая разливающееся тепло по телу и легкую дымку в сознании. Подняв руку над головой, мужчина помахал Насте, пусть выбирается из своего укрытия, теперь можно. Подбежавшая на место скоротечного боя женщина, замерла, увидев его результат. Вытаращив свои глаза, она начала переходить от одного убитого зараженного к другому, наклоняться над ними, прикасаясь пальцами к холодеющим телам. Ее совсем не смущала кровь, разорванная плоть, тела изломанными куклами лежащие на земле. Остановившись, она, повернувшись к Академику забормотала не своим голосом.

— Как же так, всех убили, всех и за что, вот за это говно.

Рука Насти, указала на беспомощно лежащего связанным пленника. С безумным криком, женщина ринулась пинать беззащитного мужчину, стараясь носками своих берц попасть по больнее, выцеливая уязвимые места.

— Тварь поганая, это все из-за тебя, убью обезьяна лысая. Мразь, мразь, сдохни ничтожество.

Голос Академика на фоне этой истерики, прозвучал отстраненно.

— Настенька, достаточно его пинать. Все одно никого не вернуть.

Наконец выйдя из своего мирка, женщина увидела что погонщик ранен. Бросившись к нему, она, вцепившись в раненного мужчину, начала отряхивать его, стирать кровь с лица, следом целуя.

— Живой, живой как я дура напугалась. Я и не поняла сразу кто машет, побежала, а здесь такое. Миленький ты мой, живой. Сейчас помогу, только скажи что делать. Да ты же весь в крови, ты только не умирай, пожалуйста не умирай.

Приобняв Настю, Академик довольно улыбаясь начал успокаивать ее, шепча на ухо.

— Все хорошо, солнышко мое, напугалась бедненькая. Улей любит нас, все раны так, пустяк, ничего серьезного. Да прекрати целовать меня, я в человеческой крови весь уделался.

Настя, смотря преданными по собачьи, глазами, перед тем как снова впиться в губы мужчины, ее мужчины, едва слышно произнесла.

— Да какие это люди, твари.

Собрав все самое ценное с убитых муров, наконец развязали затравленно смотрящего на них с земли пленника.

— Вы кто будите?

Спросил Академик, кривящегося от боли и спешно растирающего непослушные руки и ноги мужчину.

— Мы честные рейдеры из Черемушек. Я Электрик, а Бубена и Волокушу эти твари порезали на куски. Думал все, хана мне, отжил свое. Повезло на вас нарваться, спасибо. Только ты это, подругу свою придержи, а то бешенная она, того и гляди опять бить меня начнет, а что я ей плохого сделал то.

Академик жестом остановил Настю, рванувшую к освобожденному с недвусмысленными намерениями.

— Ты кого там бешенной назвал, собака блохастая. Из-за тебя подлюки, все полегли, не зли меня лучше, скотина.

Наконец приняв решение, Академик заговорил.

— Электрик, стаб Мирный, вон в том направлении. До него три дня неспешного пути, ты рейдер, думаю без труда дойдешь. Тем более сейчас в том направлении практически нет зараженных. Берите вещи вашей группы и как говориться в добрый путь. И да, за нами не ходите, замечу, убью. Вам все ясно?

Наконец почти полностью оклемавшийся мужчина, прекратив растирать свои конечности, с грустью ответил.

— Чего не ясно, понял, у всех свои секреты. Только это, кому спасибо то сказать?

Погонщик хищно улыбнулся, смотря на стоящего сгорбившись перед ним Электрика.

— Я Академик, а это моя младшая жена, Настя.

Добравшись до своей прошлой стоянки в деревенском доме развалюхи, Академик, принял решение отдохнуть до утра, восстанавливая силы и перебирая добытое. Трофеи оказались знатными. Нет, у муров не было жемчуга или гороха в избытке, зато все оружие в идеальном состоянии. Два Вала, Винторез, неизвестная импортная винтовка с навинченным монструозным глушителем и самое дорогое, это крупнокалиберная снайперская винтовка Barrett. Как десерт, ко всему оружию в избытке боеприпасов. Выбрав боевой нож для себя, и озвученной в слух младшей жены, которая после наконец приобретения статуса сияла медным самоваром, Академик протянул женщине клинок.

— Держи, это теперь твое. Выбери себе из оружия что глянется да к чему руки потянутся.

Похоже озадачить Настю, ему удалось на славу, женщина, в своем выборе металась между Винторезом и здоровущей винтовкой Barrett, поочередно беря из в руки и неловко прикладывая к плечу. Наконец, явно не сделав выбор, состроив глаза просящего ребенка, произнесла.

— А можно две? У них такие биноклики приклеены с верху, в них далеко видно.

Затем, состроив непонимающие личико, удивленно смотрела на заходящемся в истерическом смехе и катающегося по полу Академика, подведя итог фразой.

— А что я не так сказала?

Наконец с трудом справившись с истерическим смехом, мужчина состроив самое серьезное лицо, резюмировал.

— Можно, но чье оружие тот его и несет.

А дальше, случилось то, чего делать на кластере категорически нельзя. Настя, вытаращив свои глазенки, тяжело задышав, начала срывать с себя камуфляж, беспорядочно бросая его на грязный, деревянный пол халупы. Академик, глядя на спешно обнажающуюся женщину, неосознанно стал выбираться из своей одежды. Не чувствуя боли от ранений из-за спека, он, обняв голенькую Настю, ощущая жар молодого женского тела, дыша в такт ее тяжелому дыханию, принялся целовать глаза, лоб, губы, шею. Дальше, обезумев от накатившей на них страсти, они, слившись во едино, рыча и визжа катались по полу, оглашая округу своими эмоциональными возгласами. В какой-то момент, подобравшись к вершине своих чувств, сознание полыхнуло яркими красками, разливаясь негой по телу, заставив тяжело дышащих людей замереть. Ночью, прижавшись друг к другу Академик с Настей, рассказывали свои воспоминания из теперь уже далекого оттуда. Затем, мужчина, развернув молодую женщину к окну, показывал ей звездное небо, безуспешно пытаясь найти знакомые звезды на неведомом и загадочном небосводе Улья. Они так и уснули, прижимаясь друг к другу, ощущая тепло тел и свое душевное единение.

Утром, после завтрака, пара отправилась в путь, там вдалеке, через несколько кластеров, их ждала стая.

Академик уже третий час крутился по кластеру, в поисках следов Василия с Пустышкой, но все без результата, своих обнаружить не удавалось. Начав волноваться, мужчина в поисках увеличил темп движения, заставив Настю и без того тащащую на себе две винтовки, едва не бегом догонять его. Он не увидел возникшего сзади, словно из неоткуда рубера, сработало его чутье, заставив сердце радостно забиться от наконец найденной стаи.

— Василий, ну наконец-то, а то я уже волноваться начал. Прямо и не знаю что думать, одно волнение.

Отвлек его восторженно громкий, шепот Насти.

— Какой большой, красавец, да и только.

Остановив дернувшегося к женщине Василия, Академик, подойдя вплотную к своему заместителю в стае, принялся поглаживать того по наростам костяной брони, произнося не громко.

— Тише, тише Василий это одна из моих женщин, дорогих моему сердцу. Ну, все хорошо, она в стае, в нашей стае.

Поманив к себе Настю, он указал на замершего неподвижно рубера.

— Прикоснись, погладь его, это мой зам в стае, Василий. Он очень умный и ответственный, на него всегда можно положиться.

Все сложилось хорошо, Настя, снова быстро влилась в ряды собранной Василием стаи, став там своей. Пока отсутствовал вожак, его зам даром время не терял, собирая силу для возвращения в собственность своих утерянных кормовых угодий. Два десятка бегунов, шестеро топтунов, пятерка лотерейщиков и наконец сам Василий с Пустышкой. Единственный минус из проведенных мероприятий рубером, это-то, что приходится кормиться всей стае через два кластера отсюда. Поэтому и нет следов пребывания большой стаи на искомом кластере. Сколько радость и искренности в эмоциях зараженных, от возвращения вожака, и пусть они его видят впервые, заложенный Ульем в них инстинкт рвется наружу, наполняя душу Академика восторгом, смешивая его с коллективом. Он часть стаи, он нужен стае, они нужны ему. Вот он, живой мир, без придуманных людьми непонятных ограничений, заставляющих их же самих потом врать себе, скрывая свои желания даже от себя.

Глава 27

Идя посередине растянувшейся по округе в поисках еды стаи, Академик, снова и снова прогонял в уме возможные повороты предстоящей схватки за кормовые угодья, выстраивая всевозможные варианты будущих событий. Лишь иногда, отвлекаясь на дурачащуюся словно девчушка Настю, которая в очередной раз найдя себе товарища по играм в “принеси палку”, запыхавшись, бегала с бегуном как с любимой собакой. Если бы не молодая женщина в стае, ему было бы проще идти на бой, а так, периодически возникали мысли о возможных трагических последствиях для неё, в случаи его проигрыша. Вот и знакомый коллектор с настежь распахнутой дверью, зияющий темнотой входа во внутрь. Пришли, пора командовать своим сбор. Едва перейдя незримую черту, при подходе к жилым строениям, Академик почувствовал чужую стаю, стремительно собирающуюся воедино по зову своего вожака. Матёрая элита, весом под пять тонн, покрытая сплошной костяной броней, с выступающими наростами острых шипов по всему телу, стояла в проходе между домами с ненавистью смотря на приближающуюся чужую стаю. К ней, спешно, со всего многоэтажного района, сбегались её заражённые, выстраиваясь в ряд, впереди своего вожака, глядя на которых Академик осознал, что промедление смерти подобно ни о какой честной схватке между стаями не может быть и речи, сила явно на стороне захватчиков. Отдав команду на атаку, ещё не собравшейся стаи противника, он, выровняв дыхание, впился своим взглядом в нечеловеческие глаза элиты, ровным шагом приближаясь к своему врагу. Чем сильнее переплетались воедино их взгляды, тем отчетливее, мужчина чувствовал сминающую его сознание энергетическую волну, от довольно урчащей элиты в предвкушении своей победы. Пошатнувшись, Академик ощутил потекшую из носа кровь, от навалившийся, непреодолимой слабости, его зашатало как пьяного. Начали, отдаляясь стихать звуки происходящего боя, рев, визг, ненавидящее урчание, клацанье мощных челюстей. Похоже он взвалил на себя непосильную ношу, раздавившую его своей тяжестью, следом за ним убью Настю, затем Пустышку, Василий будет последний из стаи, несмотря на сложившиеся правила мира Улья, он не побежит с поля боя. В душе, у него от пронесшийся перед глазами картины, все сжалось до микроскопического состояния, чтобы в миг, в едином порыве, распружинившись, накрывающей с головой волной, рвануть по натянутому канату взглядов к элите. Проваливаясь в темноту своего сознания, Академик не видел, как его противник, рухнул кулем на землю без движения. Как чужая стая, в мгновение лишившись своего вожака, беспомощно закрутив головами, начала в панике убегать от победно урчащих его зараженных. Не видел он и плачущую Настю, сидящую возле него на земле и оттирающую куском ткани от крови ему лицо, бормоча при этом.

— Академик, миленький, только не умирай, не надо, умоляю тебя, живи, живи.

В себя, погонщик приходил рывками, выныривая из липкой темноты и следом вновь срываясь обратно, своим сознанием. По всему телу, бушевал лихорадящий жар, липкий пот, пропитал насквозь грязный камуфляж, выступая на нём темными пятнами. Наконец, в какой-то момент, ему удалось зацепиться за реальность, ощутив себя здесь, а не во мраке пустоты. Сидевшая возле него Настя, увидев это, радостно забормотала, растирая по щекам произвольно бегущие слезы.

— Очнулся, миленький ты мой, очнулся. Молодец Вася, значит все правильно сделали. Ой ты же, душенька сейчас выпрыгнет из меня.

Затем, осторожно опустив голову на грудь Академику, женщина негромко плакала, шмыгая носом и что-то бормоча неразборчиво. Осторожно сдвигая плачущую Настю, упираясь лопатками в стену, Академику удалось наконец-то сесть и осмотреться вокруг. Он находился в квартире, одной из многоэтажек на кластере. Посмотрев на счастливо улыбающуюся сквозь слезы женщину, Академик попросил.

— Настенька, умница ты моя, рассказывай, не томи.

Снова по-детски шмыгнув, и растерев рукавом камуфляжа слезы по лицу, женщина торопясь заговорила.

— Да что тут рассказывать, как ты элиту убил так вся их стая и разбежалась. Вот только мы все перепугались очень, думали, что не вынесешь такого перенапряга. Василий молодец, сообразил, выковырял у элиты жемчужину из башки, да мне принес, в руки вложил да на тебя когтями тычет, показывая, что бы я тебе ее скормила. Большая, теплая, рубинового цвета, он зараза все косился на меня, боялся, как бы я ее сама не съела. Образина недоделанная, ты понимаешь, что у него в башке дурной, нелюдь придурочная. Вчера тебе ее скормила, пока ты в отключке лежал. А ты в себя все не приходишь, уже и что думать не знаю, вся душенька изболелась. Ты как себя чувствуешь?

Оторопевший Академик, потрогал себя за живот, наполненный теплом, теперь ему стало понятно отчего его бросало в жар, ощущения сходны с прошлым приемом жемчужины, только гораздо сильнее. Опираясь одной рукой в стену, другой на подскочившую вплотную к нему Настю, мужчине удалось встать на ноги.

— Пошли, солнышко мое, посмотрим, что от стаи осталось да на наши отвоеванные угодья.

Василий с Пустышкой, толклись возле подъезда, постоянно поглядывая на выход, завидев выходящего Академика, они, подбежав, радостно заурчали, подставляя свои туши под одобрительные похлопывания со стороны вожака. Устало присев на лавочку возле подъезда, погонщик, констатировал итоги маленькой войны. Пять бегунов, двое из которых с побитой стаи, три топтуна, все из новых и три лотерейщика из новых только один, кусач и матерый рубер Василий. Неплохо в целом, но усилиться парой тройкой матерых зараженных явно не будет лишним, считай весь кластер теперь их охотничьи угодья, которые необходимо защищать от посягательств из вне.

Оставив руководство стаей на Василия, напоследок, перед дорогой в Мирный, Академик с Настей, стоя на соседнем кластере, любовались начавшейся перезагрузкой. Молнии, сверкающие в молочном тумане, завораживали своей грандиозностью, навеивая на смотрящих ореол сказочности и мистичности происходящего. Настя, поправив винтовки, висящие на разных плечах с восторгом, прошептала.

— Красота то какая, никогда не думала, что может быть так интересно смотреть на перезагрузку. Прямо природное лазерное шоу, представление для избранных, для тех, кто может себе позволить смотреть на это беззаботно.

Оторвав свой взгляд от происходящей картины перезагрузки, Академик, хмыкнув, прокомментировал слова восторга женщины.

— Быть бы еще этим беззаботным. Пойдем Настенька, до стаба еще три дня пути.

К КПП Мирного подходили пешком. Часа три назад, проехавший мимо армейский патруль, притормозив и опознав идущих, спешно ускорился, подняв клубы пыли и удаляясь от Академика с Настей.

— Суки блохастые, что бы у них нихера не поднималось никогда, узнали нас и быстрей бежать, обезьяны бритые.

Ругалась женщина, устало бредя хвостиком за Академиком и придерживая постоянно сползающие с плеч винтовки. На посту, их встретили неприветливо, ни тебе вопросов как сходилось, ни срочных сплетен из стаба. Взгляды армейцев, говорили только о сожалении что они вернулись в Мирный. Подойдя к вагончику ментата, Академик, тщательно вытирая берцы о коврик на полу, негромко постучал в дверь.

— Кого там несет нелегкая? Да еще и перед самым обедом, ни стыда у вас ни совести, ни сочувствия к старому, больному человеку.

От услышанного, Настя аж поперхнулась, возмущенно выпучив свои глаза, женщина, с размаха пнув в дверь ногой едва не упав при этом, с громким шипением заголосила.

— Ты, придурок недоделанный, интеллигент понтовитый, если через секунду не откроешь свою вонючую кантору, то я не поленюсь, сегодня же всех шлюх из борделя напоить, что бы они народу поведали о твоей силе сильной, половину купленного у них времени на новые ботинки указывающей. Без хорошей дозы таблеток заморских, не тикающей ни в какую сторону.

Продолжить женщина не успела, дверь вагончика распахнулась. Полиграф, красный как вареный рак, указал жестом руки во внутрь своего жилища.

— Настя, ну кто бы знал, что это вы, вовсе не обязательно было во всеуслышание так громко озвучивать чужие проблемы, которые и бывают то не часто между прочем. Проходите на кресло, сейчас я все устрою, ну-с, кто первый.

Настя, мгновенно изменившись под взглядом на Академика, став снова выглядеть, юной, наивной, беспомощной девчушкой, произнесла негромко.

— Наверное ты первый, да.

Улыбнувшись в ответ, мужчина, сняв с плеча Вал и рюкзак, плюхнулся в деревянное кресло, положив руки на твердые подлокотники. Заодно удивляясь, изменившемуся ощущению от соприкосновения с деревом, теперь он явно чувствовал силу и твердость своих расслабленных рук.

— Полиграф, давайте без привязывания, нам проще, вам быстрее. Все одно за душой кроме чистых помыслов о высоком ничего, а у вас обед стынет.

— Без, так без.

Ответил обреченно ментат, косясь на пристально смотрящую на него, сквозь прищур, Настю.

Закончив с проверкой у ментата и выйдя из его вагончика, Академик с любопытством спросил у Насти.

— Солнышко ты мое сказочное, откуда ты, про такие проблемы людские знаешь?

Просиявшая от вопроса женщина, с ехидцей в голосе ответила.

— Настька Сука не только в баре обезьянам правду в лицо говорит, но и слушает всех, а там такое порой озвучивается, что волоса во всех местах, где побрить не успела, дыбом встают.

Едва пара пересекла укрепленные ворота Мирного, как сразу натолкнулась на нервно расхаживающую на стоянке, возле своей машины Татьяну. Завидев их, женщина, отбросив все приличия, бегом бросилась к Академику, обняв того и целуя, на зависть окружающих. При этом бормоча, негромко.

— Вернулся, наконец вернулся. Я уже вся извелась, что думать не знаю. Сказал, что на неделю пошли, а сейчас уже вторая заканчивается.

Едва добрались до дома, как Настя, сбросив свой рюкзак и пристроив на него винтовки, попыталась устремиться в ванную комнату, но была безжалостно остановлена Академиком, поймавшим ее за локоть.

— Настенька, солнышко мое, владение оружием, накладывает на его владельца суровую обязанность по уходу за ним, его чистке и смазке, в первую очередь.

Женщина, состроив страдальческое личико, после брошенного в поисках поддержки жалобного взгляда на Татьяну, и не найдя такового, обреченно вздохнув, подхватила положенные ей винтовки на рюкзак. По окончанию всех неотложных дел, наконец-то грянуло праздничное застолье. Сказать, что Татьяна мастерица и властительница кулинарии, это промолчать, принизив умения женщины. Вроде и времени прошло всего ничего, это пока оружие почистили да в душе поплескались по очереди, а стол уже ломится от ароматных блюд, заставляя усиленно глотать набегающий поток слюней. По окончанию праздника живота, Татьяна, в приказном порядке отправила к себе Настю.

— Ступай-ка спать, ты устала с дороги, да и нам с Академиком поговорить о личном не помешает.

Едва закрылась за женщиной дверь, звонко щелкнув собачкой замка, она просто и без затей, ухватив за низ края платья, стянула его с себя через голову, разметав по плечам свои роскошные, светлые волосы. Академик, глядя на обнаженную женщину, учащенно задышав, в который раз поймал себя на банальной мысли: до чего хороша. Соскочив со своего места, ощущая, как начинает разгоняться сердце в бешенный ритм, он, обхватив Татьяну, принялся целовать ее шею, плечи, налитые, упругие груди. Чувствуя ее бархатную кожу под своими ладонями, ее податливость навстречу ему. Вдыхая аромат ее волос, теряя голову и дурея от захлестнувшей их страсти, они завалились на диван, прижимаясь друг к другу разгоряченными телами. Истошные стоны и дикое рычание, слились воедино, сломавшиеся ножка дивана, сиротливо скривилась под ритмичным раскачиванием поглощенных страстью тел. Ничего не соображая, в этой бушующей круговерти, Академик, в одуряющем тумане сознания, потерялся во времени. В себя, его вернул вспыхнувший фейерверк разноцветных красок и полная потеря сил. Сквозь свое сиплое дыхание, как после десятого круга штурмовой полосы он пытался уловить окружающие, но пока, не получалось. Взгляд наконец прояснился, выхватывая лежащую калачиком у стены женщину и яростно пытающую отдышаться. Притянув ее к себе, Академик, прижался к мокрому от пота телу животом, чувствуя ее бешенное дыхание и пульс, бьющий короткими толчками по телу.

— Что это было?

Наконец задала вопрос, отдышавшись и немного придя в себя Татьяна. Не дождавшись ответа, она продолжила.

— Думала не переживу, сердце не выдержит или от крика своего задохнусь. Вот ведь забава, охрипла похоже, сиплю как простывшая.

У Академика, не было ответа на этот вопрос, он сам пребывал в шоке, непроизвольно скользнув взглядом по настенным часам, отметив для себя, три ночи. Наконец, до конца осознав увиденное время, он удивленно отметил длину марафона их с Татьяной, четыре час. Снова и снова смотря на часы и не верят в реальность произошедшего, Академик, сам себе задавал вопрос, что это было? Негромкий стук в дверь, отвлёк его от внутренних вопросов, заставив тело произвольно перекатиться с дивана к креслу, подхватывая оттуда ГШ. Но раздавшейся из-за двери, полный ехидства голос Насти, указал на комичность его действий.

— У вас там все нормально? Ну я в смысле, наконец-то вы угомонились, сволочи горластые, а то спать невозможно, Танька орет как коза не дорезанная, там походу все соседи по улице не спят из-за вашей оргии. Академик, если она ботинки откинула, то не переживай, я мешки приготовлю, мы её по частям выкинем. Ой, на пол надо чего-нибудь постелить, а то пока разделаем, весь пол извазюкает, кровью да говном.

Татьяна, сев на край дивана, ошарашенно слушая монолог из-за двери, наконец севшим голосом вымолвила.

— Сука, как есть сука. Подруга называется, иди кофе вари.

Напившись, приготовленного кофе Настей, женщины, сидели прижавшись к Академику с боков. Неспешно беседуя, вспоминая из своей прошлой жизни забавные моменты, огорчения, страхи и переживания. Слушая их, мужчина отметил про себя, и Настя и Татьяна помнят свою прошлую жизнь во всех красках, как и он. Ведь порой ему удается вспомнить такие мелочи что поражаешься себе, задаваясь вопросом, откуда. Наконец, ближе к утру, всех окутала сонливость, призывая засидевшихся ко сну. Татьяна, демонстративно обняв Академика, указала кивком головы Насте на дверь из комнаты. Просыпаясь к обеду, мужчина, чувствуя затекшее до ломоты тело, обнаружил, что, пристроившись с края, к нему прижимается довольно посапывающая Настя. Увидевшая это, проснувшаяся следом Татьяна возмутилась.

— Настька Су…, совсем принаглела.

На что, нехотя просыпающаяся женщина, лениво приоткрыв один глаз, парировала, заставив задохнуться от возмущения Татьяну.

— Ну так одной в комнате, темно и страшно, а с вами тепло и уютно. Не ори сиреной под ухо, иди лучше кофе вари.

Глава 28

После совместного семейного обеда, Татьяна, счастливо улыбаясь, настойчиво повела Академика хвастаться своим приобретением. Теперь бар Армена, принадлежал ей, пока Академик с Настей решали проблемы на кластере она заключила сделку, и при недовольстве основной частим мужского населения стаба, стала хозяйкой бара. Небольшая перестановка мебели в зале, смена цвета обоев и декорирующий обивки, а так все тот же знакомый многим бар. Народу в это время, было пока немного, тройка рейдеров, сборище начинающих трейсеров под руководством Холода и в самом дальнем конце помещения, расположился кваз, Квант, активно жестикулирующий своему собеседнику при объяснении чего-то. Настя, завидев компанию Холода, несмотря на недовольное шикание со стороны Татьяны, устремилась туда разъяренной фурией. Подскочив к сидевшим за столиком, и не дожидаясь пока с ней поздороваются, женщина, в привычной для нее манере, начала обличительную речь.

— Холод, ну ты и тварь позорная. Ты куда собрал этих засранцев, они по придури своей тебе в рот смотрят, а ты, их под тварей на кластере подсовывать хочешь. Вы, обезьяны не прямоходящие, башкой об стол по разу долбанитесь, может в вашей пустоте извилина появится, по милости Улья, одна, маленькая, хотя бы на всех. Ну нельзя же вам все время херами думать, а в голову только жрать. Какая охота, вы корм свежедоставленный на кластер. Или того хуже, будет эта падаль, бросать вас по одному в месте оговоренном, мурам на требуху, а сам, шкурка с письки пьяного ежа, в тайниках за вас горох собирать.

Соскочивший со своего места Холод, попытался схватить Настю за отворот камуфляжа, но эта женщина, работая здесь официанткой уже имела немалый опыт противостояния в подобных конфликтах. Ловко отклонившись в сторону, она пнула мужчину по коленке, заставив того взвыть от боли и с матами пуститься в погоню за продолжающей его материть Настей. Погоня, приняв комичный оборот, продолжилась по помещению бара, Настя ловко уворачивалась и пряталась за предметами мебели, заставляя падать и спотыкаться своего преследователя, громко, во весь голос оскорбляла того, стараясь всячески унизить догонявшего ее мужчину. Погоня закончилась возле кваза. Квант, в мгновение, в неуловимое движение своей не малой туши, поймал Настю. Затем, изменившемся под действием мутации голосом, рявкнул.

— Академик, уйми свою суку, пока я ей головенку не оторвал.

Умиротворенная улыбка, слетела с лица наблюдающего за выкрутасами Насти мужчины. Он, ровным голосом произнес.

— Настенька, солнышко наше шаловливое, будь добра, присядь за наш столик.

И вслед за этим, указал на свободное место возле них с Татьяной, явно не на шутку напуганной произошедшим. Едва притихшая Настя, села на указанное место, Академик продолжил.

— Квант, что мне необходимо сказать вам, для дуэли между нами?

Кваз, скривив и без того страшное лицо, презрительно фыркнув со змеиным шипением произнеся.

— Какая дуэль между нами, ты, тварь недоношенная.

Следом за этим, Квант, с молниеносной быстротой кинулся на Академика, держа в руке нож. Проскочив мимо друг друга, противники замерли, внимательно следя за движениями оппонента. Вбежавший в бар патруль, взяв на прицелы обоих мужчин, заставил прекратить начавшуюся поножовщину. Все кричали, и уговаривали кваза не убивать сглупившего Академика, мол с кем не бывает, он не понимает что творит, вовсе не обращая своего внимания, что нож погонщика, также обагрен кровью Кванта.

После случившегося инцидента, буквально минут через двадцать, Академика срочно вызвали к Комиссару.

Зайдя домой, Татьяна, мутным взглядом уставилась на свои так и не прекратившие трястись руки. Все эта сука Настя, все она. Прожив в стабе не один год, она прекрасно знала, что с Квантом, никто не связывается, даже если он не прав за ним признается его правота, а здесь такое, да еще и на ножах при всех. Повернувшись к следом зашедшей за ней Настей, она, взвыв дурниной, кинулась на ту драться, выкрикивая ей в лицо все свои страхи.

— Сука, ты хоть понимаешь что сделала, ты убила его, падаль ты этакая. Своим языком поганым убила, сука, сука.

Кричала во весь охрипший голос Татьяна, пиная сбитую на пол Настю, пытающуюся руками закрываться от озверевшей женщины. Заходящаяся в истерике Татьяна, не обращая внимания на порвавшуюся по швам юбку, с остервенением пинала заостренными носками своих лакированных туфель, стараясь попадать в лицо или живот, хватала какие-то предметы, подвернувшиеся под руку, разбивая и ломая о лежащую в крови на полу без сознания женщину, пока сама не рухнула рядом, обессилив. Обхватив голову руками, она голосила в истерике.

— Ну почему так, почему, только счастье поманит, сердечко забьется радостно и на тебе, какая-нибудь тварь все разрушит. Что бы ты подохла где-нибудь, сука.

Комиссар, сидя за своим рабочем столом, как всегда с серьезным видом, разглядывал стоящего перед ним Академика. Наконец устало выдохнув, он заговорил.

— Мне доложили о вашем конфликте с Квантом, и я уже успел переговорить с Полковником. Тот в таком же шоке, как и я. Это надо додуматься, нажить себе такого врага. Да, да, именно врага. Квант ни пойдет на примирение, ни на каких условиях, как бы мы не увещевали, со своей стороны. Мне горестно говорить, но за все время моего пребывания в стабе я не знаю никого, кому бы удалось остаться в живых в случае вражды с этим квазом. В общем, мы с Полковником решили так, хоть какой-то шанс для тебя, вы оба, завтра в восемь ноль-ноль, выходите через разные КПП стаба. Вот, место вашей предполагаемой встречи, для выяснения отношений.

Комиссар, развернув на столе карту, карандашом указал Академику на оговоренный кластер.

— Там не будет никого из военных Мирного, поэтому, вам обоим, можно все. Но как совет, не ходи туда, попробуй отсидеться на кластерах, ты это можешь. В следующем месяце из соседнего стаба Рассвет, будет торговый караван в соседний регион, это для тебя единственный шанс выжить.

Академик, улыбнувшись своей по детски навивной улыбкой, подойдя к столу, без приглашения выдвинул стул, разместившись на нем.

— Комиссар, вы ведь прекрасно знаете, что я не смогу сбежать.

Покачав утвердительно головой, начальник безопасности стаба проговорил.

— Знаю. Чай будешь?

Распивая крепкий чай со своим руководителем, Академик, наконец решившись, спросил.

— Вы почему ушли от?

Кивнул головой в сторону мужчина, явно показывая этим движением за границы стаба. Задумавшись на какое-то время, Комиссар наконец ответил.

— Оттуда не уходят, потому что туда приходят сами, и там, вопреки всеобщему мнению, никого не держат, просто у меня возникли сомнения по поводу правоты Улья. Вот и пытаюсь их разрешить на службе стаба. Внутренние терзания, наверное, так будет звучать правильно.

Допив чай, Академик, встав из-за стола отправился на выход из кабинета, уже перед самой дверью, произнеся.

— Если меня не станет, Настю отправьте туда, ну вы поняли меня.

— А Татьяну?

Спросил уже почти вышедшего из кабинета Академика, Комиссар.

— Она стабовская, там ей точно не место.

Вернувшись домой, мужчина, едва войдя в прихожую, сразу обнаружил картину погрома, устроенного Татьяной. Сама организатор случившегося, вся растрепанная, с заплаканными красными глазами, виновато смотря на него, стала оправдываться.

— Так получилось, я не сдержалась. Настя вроде жива, в комнате закрылась, мне не открывает.

Академик, прервал тараторящую женщину, подойдя к запертой двери комнаты, он, не останавливаясь саданул в ту ногой. Войдя вслед за распахнувшейся дверью, погонщик застал Настю, сидящую на полу и стыдливо прячущую за спину, толстый нейлоновый шнур. Судя по тому, что на ней не было живого места, Татьяна бушевала не на шутку, узнать в этом залитом кровью и распухшем человеке Настю, было сложно. Наклонившись, он взял из трясущейся руки женщины шнур, с завязанной на нем неумелой петлей. Развязав это художество, памятуя уроки своего наставника, Академик, расположив шнур, перед раздутым от побоев лицом женщины, аккуратно, по действиям, завязал правильный узел с петлей для удушения.

— Вот так правильно будет, держи. Но я что зашел? Я завтра по делам, на несколько дней на кластеры уйду. Сама понимаешь, возможно не вернусь. Вот, держи.

Академик всунул в искалеченные ладони Насте, мешочек со своими сбережениями.

— Оклемаешься когда, пойдешь учиться на снайпера. Пристроишься к кому-нибудь в команду, без разницы на каких условиях лишь бы взяли, тебе опыт нужен. Года через два, живого опыта когда наберешься, рассчитаешься за меня. Впрочем, если есть сомнения или страхи, шнур хороший, твой вес точно выдержит, а петлю я завязал.

Выйдя от Насти, Академик, подмигнув Татьяне, попросил.

— Таня, ты не гони ее если что, ребенок она, хоть и дурной.

Женщина, подскочив к нему, обхватив за плечи и с силой прижавшись, затараторила.

— Миленький ты мой, тебе бежать надо, поверь мне уж я-то про всех все в стабе знаю. Никто эту образину не может победить, говорят, что он заговоренный самим Ульем. В него и стреляли, подлавливая на кластерах, и отрядом убить пытались, понимаешь, никто не смог.

Улыбнувшись, Академик, нежно обняв женщину, проговорил.

— Не надо, моя хорошая. Пойдем, просто посидим обнявшись. Какая же ты красавица, только немного взлохмаченная и глазки, припухли.

Их посиделки прервал неожиданный визитер. Гангрена, после того как его пригласили входить, втянув голову и немного повернувшись боком, преодолел дверной проем. Глянув на растерянно смотрящую на него Татьяну, гость проголосил.

— Звиняйте Таня, мне бы без лишних ушей, с Академиком перетереть базар, за жизнь треба.

Татьяна, с согласия Академика, опасливо косясь на гарилоподобного Гангрену, вышла из зала, прикрыв за собой дверь.

— Я вот че зашел. Про рамс твой с уродом местным прослышал. В общем, эту падлу на моем веку много кто пытался вальнуть, но никто не мог. Я от проверенных Людей слышал…

Сделав многозначительную паузу, Гангрена кивнул головой, в сторону границы стаба.

— Кто его валит, тот сам жмурится. Толи дар у него такой, толи еще чо, хер его знает. В натуре, если зажмуривать его собрался, то не проканает. Ну, побазарили если чо, мне пора, а ты надеюсь тему всек.

Смотря вслед осторожно протискивающемуся в дверной проем Гангрене, Академик произнес.

— Спасибо.

Растворенный в черно-белом восприятии, мир вокруг Академика, заставлял раз за разом сдерживать свои эмоциональные порывы, стремительно стремящиеся вырваться из-под контроля. Глубокий вдох и неспешный выдох, легкий, невесомый шаг по траве, к своей затаившейся цели. Он не видит засевшего в засаде на него Кванта, со своей знаменитой на весь регион Нолдовской гаусс винтовкой, но четко знает, где он, звериное чутье невозможно обмануть. Снова легкий шаг, и чувство, что ты уже за спиной у жертвы, заставляет волоски по всему телу встать дыбом. Он видит место где расположился враг, нет, самого кваза не видно, только место, похоже жертва обладает навыком визуальной маскировки. Нет, обмануть зверя невозможно как не маскируйся, ты, вот здесь. Академик, приставил ствол Вала в пустоту, предполагая где находится голова кваза. Не ошибся, маскировка невидимости стала пятнами сползать с ошарашенного Кванта, выдавая его на лежке.

— Здравствуйте.

Произнес Академик, отпуская своего внутреннего зверя на отдых. Видя, как мир начал наполняться красками, светящее солнце Улья, играющее своими лучами, заставило слегка прикрыть один глаз. Замерший в застигнутой позе кваз, прошипел в ответ.

— Нашел-таки, не зря о тебе всякое говорят. И думаю многого не договаривают. Стреляй, не тяни кота за яйца.

Вопреки ожиданию жертвы, выстрела не последовала, Академик, убрав ствол винтовки от головы кваза, со своей открытой улыбкой, произнес.

— Квант, я перед всеми богами Улья, дарю тебе жизнь. Распоряжайся ей по своему усмотрению.

Забросив Вал на плечо, мужчина, продолжая счастливо улыбаться, повернувшись к квазу спиной, зашагал прочь. Яркое солнце, зеленая трава, легкий шелест ветра, до чего все-таки хорошо все это чувствовать, осознавать. Только побывав сознанием в звере, начинаешь ценить, то, что ты человек. Идя прочь, он прекрасно чувствовал, как резко развернувшийся на лежке Квант, вскидывает свою знаменитую винтовку в огромных руках, наводя прицел на его спину. Вынырнувший из невидимости, за спиной кваза рубер, в одно мимолетное движение, захватив свою еду за голову, откусил ее от тела. Лишенное своей управляющей части, туша кваза переломившись упала на землю, смешно дрыгаясь в агонии и исторгая из себя резко пульсирующие фонтанчики крови. Довольный Василий, с хрустом раскусил оторванную голову, разжевывая ее словно конфетку. Он уже было напугался, что ничего не случится, и вожак отпустит эту еду восвояси. Стоило два дня на нее охотиться, выслеживая. В животе булькает все от голода, ну наконец то. Остановившийся на месте Академик, с сожалением смотрел на довольного зама, быстро уплетающего свою добычу. Вот ведь, обидно до глубины души, он и вправду поверил своим чистым помыслам, но похоже в мире Улья действует закон: не одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. Да, конечно, он подстраховался, дождавшись Василия по его зову спешно пришедшего к нему на подмогу. Но ведь надежда была, этому существу только что подарили жизнь, а он взял и выбросил ее в пасть рубера. Улей всему свидетель. Василий, отрывая очередной кусок от туши кваза, сдвинул его с места лежки. Направленный взрыв, стал полной неожиданностью для Академика. Ударная волна выбила дух из мужчины, швырнув того на землю и протащив изломанной куклой метра три. Осколки, разорвав тело по живому, впились в его нутро, заставляя выть от боли. Скорее на вдолбленных наставником рефлексах, чем осознавая, скрюченными пальцами, Академик нашарил пластиковую коробку в кармане разгрузки. Разломав ее пополам, выковырял оттуда одноразовый шприц, наполненной серой массой. Спек, это его шанс, маленький, призрачный, но все-таки шанс, думалось летящему в зияющую пустоту Академику.

Глава 29

Из темноты покоя, Академика периодически вырывала пронизывающая по всему телу боль. Начинающаяся неожиданно, не с того ни с сего, вспыхивая ветвистой молнией, пронзающей все тело. Он, подсознательно чувствовал, что жизнь неизбежно угасает в нем, постепенно покидая его тело. После очередного приступа дичайшей боли, мужчина, ухмыльнулся про себя, теперь ему, воочию, стала понятна услышанная когда-то фраза: умереть не страшно, страшно жить. Да, как же страшно жить, зная, что в какой-то момент на тебя обрушится внезапный поток боли, раздирающий твое тело, заставляющий корежиться и трястись, чувствуя, как по щеке бежит слеза и при этом ты не в силах даже застонать. Да сколько же ты будешь меня мучать, Улей? В лицо что-то ткнулось, холодное и влажное, игнорируя все усилия, хоть как-то отстраниться, этот холодный кусок продолжал преследовать рот Академика. Наконец, не в силах больше упираться он аккуратно впился зубами в это. Это, вот ведь, даже на грани, между миром живых и мертвых страшно произнести что это. Ясно стало одно, раз проглотил первый кусок будет и второй, и третий, Василий не отстанет, бросив на произвол судьбы, а там, запущенная регенерация иммунного, вернет его к жизни. Несмотря на страх осознания уплаченной цены, за возращения в мир живых, открыв рот он принял решение. Академик, снова попытался отстраниться и приоткрыть глаза, желая утолить глупое любопытство, какая разница, рука это или нога, это Квант. В какой-то момент, ему все-таки удалось разглядеть, крупную, изжелта, берцовую кость перед своим лицом. Выздоровление шло очень медленно, мало того, что ударной волной повредило внутренние органы, так еще и нашпиговало осколками по самое не хочу. Едва набравшись сил на кормежке Василия, Академик, матерясь по чем свет, осторожно начал вытаскивать из себя осколки, складывая их небольшой кучкой с лева от себя. На сегодняшний день, их получалось семнадцать, это те, до которых удалось дотянуться. Чертыхнувшись в очередной раз, погонщик, сжав зубы, проговорил сам себе.

— Попробуй, пожалуйся на судьбу, все в перед прилетело. Херово ему, достать он все не может, мля, вот как бы ты все это из задницы выковыривал?

Затихнув на время, пока уймется боль, он, выждав момент пошарил рукой с права от себя. Ага, нашел, медленно подтянув к себе кусок, вырванный из пойманного рубером на кластере бедолаги, принялся отгрызать от него маленькие кусочки. Решение жить принято, значит нужно восстанавливаться. Василию спасибо, кормит со своего стола. Все хорошо, только соли не хватает, мясо сладчит.

Возможность встать, пришла вопреки ожиданию, сразу. Возникло чувство, что это по силам мужчине, и он, замирая от постреливающей в теле боли, осторожно, мелкими движениями, привстал сперва на колени, затем опершись на изрешеченный осколками ствол дерева, выпрямился во весь рост, давя возникшее головокружение и тошноту. Картина места его лежки не укладывалась в сознание. Размазанное говно, обрывки грязной, пропитанной кровью одежды из которой Академику удалось выбраться, кучка сложенных осколков, которые он достал с диким трудом из себя и в довершении этого логова зверя, обглоданные до бела кости, явственно принадлежавшие…

Делая ревизию оставшегося у него имущества, Академик, ругался матом в голос, абсолютно не стесняясь в выражениях и не удивляясь своему умению, закрутить эти выражения в не передающуюся спираль осознания. Это же надо такому случиться, его гордость, прошедшая с ним не одно боестолкновение, Вал, был пробит в трех местах осколками и похоже уже восстановлению не подлежал. ГШ-18, как в насмешку, разворотило крупным осколком, аккуратно посередине. Со страхом, потянув из ножен подаренный Гангреной нож, обнаружил в своей руке только рукоять, клинок остался в ножнах. Боевой нож, добытый как трофей так же отсутствовал, его похоже просто сорвало ударной волной при взрыве. Сжав до боли кулаки, Академик с лютой ненавистью вспомнил Кванта, туда тебе подлюка и дорога, при этом его взгляд опустился на свой впалый живот.

Порадовало только одно, это уцелевшая, знаменитая на весь регион, Нолдовская гаусс винтовка кваза.

Накрыв своим даром, пару бегунов и неплохо развитого топтуна, под недовольное урчание Василия, Академик, навьючив трофейную винтовку на одного из зараженных, отправился в путь. Пора выбираться из своего затянувшегося рейда. Для начала, определив приоритетным для себя, привести свой внешний вид в подобии человеческого, а то, попадись он кому на глаза, пристрелят, перепутав с пустышом. По дороге, попался небольшой поселок, городского типа. Неспешно осматривая который, Академику удалось насобирать воды для своей помывки, потому как благоухал он, тем, в чем валялся на земле не в силах подняться, плюс остатки его рациона. Найдя ножницы, он как попало обкромсал свои отросшие патлы, затем, была помывка с двойной сменной воды. Как же хорошо ощущать себя чистым до скрипоты, пахнущим шампунем, и наконец, с коротко остриженными ногтями, не цепляющимися за все подряд. Заночевав в поселке, Академик наконец наслаждался найденной человеческой едой. Банка с солеными огурцами, сухари, пусть и с плесенью, но это хлеб, а этим словом все сказано. Не густо, но какое наслаждение, деликатес, посмеивался про себя мужчина.

Отправив Василия, с включенными в стаю зараженными назад, на теперь уже их, как считал Академик, кластер. Он, посмотрев вслед рванувшим вперед зараженным, усмехнулся, не нужно быть великим провидцем, впереди грузится кластер. Мужчина, взвалив на плечо трофейную винтовку, зашагал неспешной походкой по направлению стаба. Так, не спеша, с остановками на отдых, часа через четыре он наткнулся на ребенка. Девочка, стояла возле развороченной машины скорой помощи и взглядом фаталиста осматривала окрестности. Лет десять, лысая, с впалыми глазами, обряженная в больничный халат. Завидев подходящего к ней Академика, ребенок заметно испугался, но не убежал, оставшись стоять на месте, вот только голову в плечи втянула, явственно показывая испуг.

— Привет.

Произнес мужчина, не зная с чего начать разговор с девочкой. За все время пребывания в Улье, живого ребенка за приделами стаба он видел впервые. Да и в стабе, если покопаться в памяти, раза два и все, больше не припомнится.

— Здравствуйте дяденька. Вы меня съесть пришли?

От такова вопроса, Академик чуть тяжеленую винтовку не уронил с плеча себе на ноги.

— Это с чего ты так решила, чудо лысое?

Девочка, продолжая стоять на месте, глянув в глаза мужчины, негромко поведала свою невеселую историю попадания сюда, в мир Улья.

— Так всех уже съели, вот я и думаю, что вы за мной пришли. Мы в больницу ехали, мне снова плохо было. Мама сказала, там доктор из Германии меня лечить будет. Пока ехали, монстры набежали, начали всех хватать и есть. Мы тогда из города уехали, думали, что здесь их нет. Только остановились, мама с мед сестрой вышли из машины, а тут снова людоеды прибежали. Схватили всех и дядю из машины тоже вытащили. Он не хотел с ними идти, но здоровое такое чудище, дверь оторвало и сцапал его. Всех утащили и съели, вон там, в кустах, а меня оставили одну, лучше бы меня съели, мне все равно не долго жить у меня кровь белая, так доктор маме говорил, а я подслушивала из-за двери в больнице.

Рассказывала девчушка, растирая ладошкой бегущие ручьями слезы по щекам. Академик, поправив свою ношу на плече, чувствуя себя крайне неловко, произнес.

— Ты не плачь, пойдем со мной, я к людям в поселение иду. А насчет болезни, можешь забыть, теперь ты здорова, в это мире нет болезней из старого. А мама твоя, специально с людоедами побежала, она быстро бегает вот и решила за собой их увести что бы тебя никто из тварей не обидел. Она потом тоже в поселение пойдет. Будет там тебя искать, а тут ты, здоровая, выскочишь да как крикнешь громко, вот же я, как меня ты не видишь.

Самозабвенно, врал Академик ребенку, стараясь успокоить девчушку, явно начавшую ему верить и смотреть на него как на былинного героя.

— А как же ты, тебя тоже могут людоеды съесть?

Озаботилась девчушка, с надеждой заглядывая в глаза мужчине. Он, улыбнувшись, вспоминая своих женщин, озвучил для ребенка версию своего спокойного путешествия по кластерам.

— Меня эти людоеды боятся трогать, у меня жена, младшая, внучка самой бабы Яги. Она, потом если меня кто обидит, всех этих чудовищ разгонит так, что им мало не покажется.

Взяв маленькую, детскую ладошку себе в руку, мужчина повел девчушку подальше от места трагедии. Спешить все одно не получится, нужно обходить прилетевший кластер, на котором похоже сейчас Василий со товарищи, набивают свои утробы, выковыривая из бетонных коробок, вкусный корм.

— Тебя как зовут, чудо маленькое?

Немного насупившись, девочка нравоучительно ответила.

— Вообще-то, мужчина должен первым представляться даме.

Улыбнувшись, чувствуя как душа наполняется чувством нежности к ребенку, мужчина представился, дурачась.

— Разрешите представиться, юная леди, меня зовут Академик. Позвольте полюбопытствовать как звучит ваше прекрасное имя?

Довольно заулыбавшись, ребенок ответила.

— Меня Маша зовут.

Вот и познакомились, теперь Академика ждал хлынувший на него водопадом, поток детских вопросов.

— Дядя Академик, а много здесь монстров? А их кто-нибудь ест? А баба Яга, здесь в лесу живет? А бандиты здесь есть? А у них Бармалей главный?

И так далее, до бесконечности. Поначалу, мужчину стала раздражать эта непрекращающаяся река вопросов, он привык к тишине, но стоило ему взглянуть в детские глазенки, смотрящие на него со всей своей искренностью и непосредственностью все раздражение исчезло без следа. Его пару раз отвлекали группки зараженных, пытавшихся приблизиться к ним. Тогда он, дурачась перед Машенькой, опускал с плеча, тяжеленую, завернутую в покрывало, гаусс винтовку Кванта на землю, и показушно подбоченясь, ругался на суетящихся зараженных. Которые, пугаясь внезапно увиденной в своем сознании элиты, начинали панически разбегаться в стороны, под заливистый смех Машеньки. На ночевку, пара путников расположились в придорожном, полуразрушенном отеле, одиноко стоящем возле бывшей автострады. Вручив уставшей Машеньке, найденные здесь же чипсы, мужчина, приготовив два спальных места, отправился расставлять сигналки на подходе к ним, из веревок и найденных здесь же банок и прочей шумящей мишуры. Когда он вернулся назад, то застал спящего девчушку, свернувшегося калачиком и подложившую свои маленькие ручонки под щечку. Осторожно улегшись рядом, Академик, аккуратно приобнял это мелкое чудо, уцелевшие по воле Улья. Чувствуя разливающуюся нежность и тепло по душе, довольный мужчина провалился в сон. Утром, доев последние остатки еды, они отправились дальше в путь, держась за руки и неспешно переговариваясь. Маша, поражала Академика своей неприхотливостью, этот ребенок, получивший возможность жить, забрасывал мужчину вопросами о мире о его устройстве, стараясь познать окружающие. Порой, ее любопытство ставило Академика в тупик. Как ответить на вопрос ребенка, кто рождается у зараженных, или мама его младшей жены сама баба Яга, а кто тогда папа. Как же радовался Академик, когда при осмотре небольшого городского кластера, попался книжный магазин, полный литературы для Машеньки. Разноцветные, с множеством иллюстраций, яркие, все сделано что бы привлечь к себе детское внимание. Собрав с полок несколько книг, он вручил их ребенку. Получив подарок от Академика, девочка, застеснялась покраснев, но в книги вцепилась подобно клещу, косясь своими восторженными глазенками на красочные картинки и старательно прижимая их к себе маленькими ручонками.

— Ой, какие красивые. Спасибо. Я всегда такие хотела, у девочек в палате видела, только мама говорила, что они нам не по карману, у нас на них денег нет. Но мне, Рита, подружка моя, давала такие посмотреть, когда я утром постель за нее заправляла.

Вот вам и беззащитные дети в больнице, стоящие на краю пропасти жизни, от услышанного мужчину покоробило. Особенно с какой искренностью было произнесено слово, подружка. Вечером, устроившись на ночлег в заброшенном доме, на краю очередного поселкового кластера, Академик, накормив ребенка, вольготно разместившись в оборванном, старом зашарканном кресле, усадив Машеньку себе на колени, принялся читать ей сказки из теперь уже ее собственных красивых книжек.

На четвертый день, своего путешествия по кластерам с Машенькой, Академик, увидел вдалеке, поднимаемую пыль от едущей бронемашины. До Мирного было уже совсем недалеко, поэтому, Академик решил, что это патруль и был прав. Из подъехавшего к ним броневика, выскочили Туча с Выстрелом, а вынырнувший следом Шнурок с улыбкой до ушей, расположился немного поодаль, прикрывая спину обнимающим на радостях своего боевого товарища бойцов.

— Академик, твою же маму, живой. А все тебя уже похоронили. Ты где целый месяц шлялся? В стабе, все от радости ладошки потирают, теперь Татьяна освободилась, можно по новой всем своего счастья пытать, сватаясь к ней. А это кто с тобой?

Мужчина, присев погладил по голове девчушку, чувствуя под своей твердой ладонью начавшие отрастать у ребенка волосы.

— Это Машенька. Идет в стаб, будет там жить.

— Ну Академик, умеешь ты удивить, сам жив, да еще и ребенка где-то подобрал. Давайте в броню, до КПП подбросим, а то, наверное, на своих двоих топать уже невмоготу.

Затем Туча, негромко проговорил, только что бы услышал Академик.

— Ее проверять положено сразу, на нимфу, так что я генератор в коробке включу, не обессудь.

Про себя Академику подумалось, опять в подавляющем поле вся кожа будет зудеть и чесаться вот и весь толк от вашего генератора, на него он совсем не действует. Машенька, садясь в бронемашину немного испуганно крутила головой. Но при этом старательно делала вид, что она не боится здоровых дядек всех как один одетых в камуфляж и при оружии. Расположившись на откидной лавочке, вдоль борта, Академик, первым делом пристегнул Машеньку страховочным ремнем. Затем, подмигнув ей, успокаивающе сказал.

— Ну, теперь недалеко осталось, сейчас дяденьки нас подвезут с ветерком, а там пойдем с дочерью бабы Яги знакомиться, да с первой красавицей местного королевства.

Девочка, прижимая к себе подаренные книжки, улыбнулась ему глядя в глаза, и наклонившись к уху, удивленно прошептала.

— А королева тоже твоя жена?

Мужчина не стал в слух отвечать ребенку, просто сделав хитрое лицо, подмигнул. А затем спросил у рядом сидящего Тучи.

— Вас то за что, всей группой в армейский патруль загнали?

Туча, почесав короткий ежик волос, покосился на Выстрела, с восторгом рассматривающего стоящую на полу винтовку гаусс, пусть и завернутую в покрывало, но все одно, предательски выглядывающую необычным стволом и прикладом наружу. Затем сглотнув, наставник Академика уставившись на него горящими глазами безумца, произнес.

— Неужто она. Вот ведь гадство, Академик, не молчи. Скажи она ведь.

Академик, улыбаясь своему товарищу, кивнул головой в знак подтверждения. Но в слух произнес совсем другое.

— Выстрел, вы лучше вот что мне скажите, как вся группа в патруль угодила по вашей воле?

— Вот только не нужно так официально. Ну, немного помахал кулаками, а что прикажешь делать. Штырь как прослышал что ты сгинул, повадился до Татьяны хаживать, а меня в общем это сильно раздражает я может тоже неровно дышу в ее сторону, ну и схлестнулись немного. Короче, получилась групповушка, мы втроем, ну и там, с их стороны, десятка полтора набежало. Да нормально все, откатаем свое, не впервой.

Довольный, улыбающийся Академик, протянул руку для пожатия Выстрелу, к ним тут же присоединились Туча со Шнурком, образовав единый, могучий кулак.

Глава 30

Вот и знакомый КПП Мирного, встретивший вернувшегося Академика, откровенно недовольными и враждебными взглядами, дежуривших на нем бойцов. Водрузив, завернутую в покрывало трофейную винтовку на плечо, заботливо придерживая Машеньку, мужчина отправился сразу в вагончик ментата, возле которого уже стоял камуфляжный броне автомобиль безопасности стаба и пара знакомых мужчине бойцов сопровождения. Похоже на проверку ребенка, прибыл сам Комиссар. От того, насколько оперативно все происходит у Академика пошли мурашки по спине. Неужели можно настолько бояться, эту милую, маленькую, девчушку, вцепившуюся ему в руку и тревожно поглядывающую на него исподтишка. Подойдя к самому вагончику ментата, мужчина был остановлен сопровождением начальника безопасности стаба.

— Извини Академик, но ты здесь подожди, пока проверка мелкой пройдет. Да не злись ты, это приказ Комиссара. Ее уже Яга ждет, так что все норм.

Отпустив маленькую, детскую ладошку, мужчина смотрел в след заходящей в вагончик Машеньке, остановившейся на пороге и посмотревшей на него с такой мольбой. Чувство чего-то неправильного, не покидало Академика, едва дверь за девочкой закрылась как в душе, громогласной сиреной взвыла тревога, заставившая щелкнуть душевный переключатель и увидеть мир черно-белым. Зарычав, Академик, скинув с плеча тяжеленую винтовку, рванул в вагончик Полиграфа, походя снеся попытавшихся преградить ему дорогу личных телохранителей Комиссара, здоровенных Тада и Руси. Выбивая ударом ноги входную дверь, мужчина услышал выстрел, прозвучавший как последний вердикт. За рухнувшей во внутрь дверью, в глаза, как вспышка света, бросилась лежащая на полу сломанной куклой, маленькая девочка, у которой, выстрелом в затылок вырвало переднюю часть лица, разметав кровавыми ошметками по полу. Преградившая ему дорогу Яга, и Комиссар, безвольным кулем сидящий на полу, возле детского трупика с разбросанными возле него, яркими книжками, манящими своими веселыми картинками. В следующий миг, ворвавшиеся бойцы повисли на Академике, заваливая его на пол и выкручивая руки. Через какое-то время, мужчина почувствовал, как спадает пелена ярости и желания всех разорвать на мелкие частички. В душу хлынула боль, кислотой разъедающая все живое. Завыв в голос, Академик расплакался. Сквозь свои рыдания, он слышал потерянный, не живой голос Комиссара.

— Веришь нет, за три года это уже пятый ребенок и все дети как один, с нимфой. Все, с этим проклятым даром. Пять детских душонок, на мне. Вот так и живу с этим, днем дел невпроворот, а по ночам нет-нет да приходят во сне. Стоят молча, и смотрят в глаза, и самое гадостное, взгляд отвести не могу.

Академик, стряхнув с себя руки уже придерживающих его формально Тада с Руси. Встав и пройдя мимо Яги, виновато опустившей глаза, зашел в жилую комнату Полиграфа, застав того сидящим скромницей на кровати и смотрящим строго в пол. Ухватив рукой за край, плотного, синего как небо покрывала, застилавшее кровать, мужчина потянул его на себя, произнеся.

— Полиграф, задницу подними.

Выйдя из спальни, под недоумевающие взгляды присутствующих, Академик, наклонившись над маленьким трупиком, с нежностью завернул его в покрывало, перепачкав свои руки в крови ребенка. Прижимая к себе этот сверток небесного цвета, с проступающими сквозь него кровавыми пятнами, мужчина, остановившись в дверном проеме, произнес негромко.

— Комиссар, лопату возьми, убили как твари так хоть похороним по-людски.

На выходе за нейтралку, его догнал Комиссар, несущий лопату и собранные с пола детские книжки. Виновато опустив глаза, он пояснил.

— С ней положу.

Академик, поправил его.

— С Машенькой.

После похорон, проходя сквозь КПП, Академик, закинув сиротливо стоящую на земле гаусс винтовку на плечо, уверенно зашагал в сторону авто ангара, общежития грузчиков стаба. Молча пройдя мимо сидевших в курилке мужчин, с опаской покосившихся на него, он прямиком прошагал в столовую.

— Во, Академик, а я с братвой тебя уже в жмурики записал. Чо на тебе лица нет?

Вошедший следом Комиссар, не дал расспросить Академика Гангрене. Он с порога, не здороваясь, отчеканил.

— Нам бы ужраться, в говно.

Гангрена, привычным движением поскребя в районе груди, пробасил в ответ.

— В говно так в говно, почапали ко мне в хату.

Пили молча, не чокаясь, не делясь душевными переживаниями, не смотря друг на друга, наполнив рюмки до краев опрокидывали их, едва закусывая и смотря в стол. Академик, видя перед собой детский взгляд, полный надежды уже давно сбился со счета выпитого, опрокидывая в себя очередную рюмку как робот.

Вошедшие в помещение Татьяна с Настей, от увиденной картины пьянки, замерли не в силах понять происходящие. Гангрена, поглядев на женщин исподлобья, недобро пророкотал.

— Чо надо?

Сбиваясь от волнения, Татьяна выпалила.

— Мы, за мужем пришли. Дома спать будет, а не в этом гадюшнике.

Выдвинувшаяся вперед Настя, загораживая своей худосочной статью Татьяну, ядовитой змеей прошипела.

— Мы его все равно заберем.

Гангрена, теперь уже с любопытством смотря на стоящих перед ним женщин, улыбнувшись своей гарилоподобной улыбкой от которой женщины подались назад, пробасил.

— Как потащите, жены.

Теперь уже подбоченясь, вперед выдвинулась Татьяна при этом почти выкрикнув.

— Мы на машине его увезем.

Гангрена, вновь почесав район груди, подхватил на руки словно мальчонку Академика и направившись на выход, пробасив.

— Двери в колымаге откройте, таскальщицы.

Проснулся Академик в страшном кошмаре, кишки внутри него тряслись подобно студню на тарелочке, гудящая колоколом голова, готова разорваться на мелкие кусочки, а малейший громкий звук, норовит отправить его в мир не живых. Чьи-то руки, заботливо приподняли его за голову и из прислоненного ко рту кувшинчика, полилась холодная, живительная влага во внутрь многострадального, трясущегося нутра. Знакомые голоса, сквозь туман похмелья звучали успокаивающе, разливаясь родным теплом по душе мужчины.

— Да ровнее ты держи за голову, дурында.

— Сама такая, лахудра крашенная, уже косметики килограмм с утра успела на себя наштукатурить, лей аккуратнее, не дай Улей подавится. Я тогда тебе кишки через задницу выем, нашлась тут Софи Лорен, звездень стабовская.

— Настька, сученка ты подлючная, лучше заткнись, за голову аккуратнее держи.

Наконец, после залитого в него рассола, немного полежав без движения, Академик почувствовал, как к нему возвращается жизнь. Обняв своих женщин, он, притянув их к себе не открывая глаз, проговорил.

— Я вас тоже люблю до бесконечности, мои прекрасные дамы, ранящие мое сердце своей красотой, заставляющие стремиться для вас достать звезду с небес Улья.

Женщины, устроившись поудобнее с разных сторон Академика, прильнув к нему, слушали его витиеватые выражения о своей красоте и прочих достоинствах, пока наконец не заговорила Татьяна.

— Я в курсе, что на КПП произошло, миленький ты мой, как ты под контролем нимфы выжил. Как подумаю, что эта маленькая тварь, простым детским капризом могла нас лишить тебя, сама готова ее задушить.

Добила мужчину, подавшая с другого бока голос, Настя.

— Хорошо Комиссар с Ягой вовремя успели, вот тварь маленькая. Как их зараженные не сжирают на кластерах.

А Академик, крепче прижимал к себе родных сердцу женщин, стараясь что бы текущие по щекам слезы, не попали на них. Полежав какое-то время, мужчина, стряхнув с себя все накатившие, резко встал и несмотря на еще продолжающиеся легкое головокружение пошел в душ. Жизнь продолжается.

Выйдя из душа, в полосатом, махровом халате, он сразу угодил на готовящееся застолье на кухне. Татьяна, ловко управлялась на кухне, надев на себя цветастый фартук. Настя, сиротливо выглядывала от входа в помещение кухни, потягивая носом исходящие оттуда ароматы.

— Мы уже и не чаяли тебя живым увидеть, настроение хоть волком вой, а тут еще на радостях женихов набежало.

Продолжающая стоять в дверном проеме Настя, вклинившись в монолог, прокомментировала.

— Ну, женихи предположим не ко всем повалили, а только к доступным женщинам.

Татьяна, замерев на мгновение, тяжело выдохнув ответила.

— Прибить бы тебя, Моську гавкающую. Ладно, ты лучше чем лаять, расскажи мужу, что с учебой у тебя не заладилось.

Настю словно подменили, опустив глаза в пол и втянув голову в плечи, она, едва слышно заговорила, напоминая собой стоящего в углу ребенка и пытающегося оправдаться.

— Так что говорить, я ко всем подходила кто на снайпера учит. И к Монтане, и к Чукче, и к Абреку, они подлюки все отказали. Никто не взялся учить, даже за двойную цену. Я даже к Ведьме подходила, но та сука даже разговаривать со мной не стала, просто послала, и грозилась если еще подойду, ну там понятно, что будет со мной. Ну, мы с Таней, через дней десять, после того как ты ушел решили что, все. Ну в смысле, нет тебя больше. Я тогда поревела да решила, ну в смысле, мы с Таней решили. В общем, я тогда этим козлам помимо гороха, себя предложила, думаю как-нибудь переживу, перетерплю, лишь бы учили. Все одно этой твари, Кванту, не жить, из кожи вылезу ну эту подлюку убью.

Академик смотрел, как сгорбившаяся Настя, и без того не обладающая широким телом, совсем сжалась в комочек и продолжая рассказывать, рукавом толстовки растирает бегущие слезы. А Татьяна, стоящая посередине кухни, смотрит на нее с жалостью, подобно старшей сестре.

— Ну, в общем на меня тоже никто не позарился. Нет, если просто в стабе крикнуть что даю, то обезьян набежит, я не позарился говорю про учителей.

А дальше, Академику уже пришлось напрягать слух.

— За меня, Таня собой рассчитываться должна, с Монтаной. Со следующий неделе занятия и расчет.

Академик, прервал уже практически перешедшую в беззвучное бормотание Настю.

— Настенька, достаточно, все хорошо, жизнь штука сложная и не всегда правильная.

И следом, вопросительно посмотрел на Татьяну.

— А ты не смотри на меня так, не застесняюсь. По мне, лучше я под весь стаб лягу, но эта курица будет стрелять и Кванту твари, этого не пережить.

Академик, обхватив за талию Татьяну, притянул женщину к себе, затем, поманив Настю, обхватив ее, за худенькое тельце притянув к себе, уткнувшись в женщин лицом, проговорил.

— Как же я вас, мои хорошие, люблю. Знаете, как все это называется одним словом?

Затем сам ответил на свой риторический вопрос, громко произнеся.

— Семья.

Приглушенный свет и мелодичная, негромкая музыка, ловко снующие между столиков официантки, одетые в единую униформу, короткие юбки поверх которых белые фартучки, создавали в баре уютную атмосферу собравшимся, заставляя присутствующих здесь мужчин провожать жадными взглядами в спину обслуживающий их персонал. Вошедший в основной зал из помещения администрации мужчина, в отглаженном, элегантном костюме, сидевшем на нем как влитой, с расстегнутым воротом светлой рубашки, несущий длинный, завернутый в сплошную ткань сверток, явно немалого веса, прямиком направился к столику занятым рейдерами Ведьмы.

— Здравствуйте. Извините, не помешаю?

Пятеро сидевших за столиком, включая здоровенного кваза Тура, мгновенно напряглись. Но были остановлены, легким жестом руки, расположившийся во главе стола женщиной. Короткая стрижка, темные, прожигающие глаза и тело сложение борчихи. Ведьма, впившись взглядом в добродушно улыбающегося по-детски Академика, отмечая его необычный наряд, негромко ответила.

— И тебе не хворать. Не помешаешь.

— Спасибо, я по делу к вам хочу обратиться. У меня вот.

Мужчина, бесцеремонно сдвинул расставленную по столу посуду, неловко уронив несколько предметов на пол, о чем возвестил донесшийся звон разбитого стекла. И следом, на освободившиеся место, водрузил свою тяжелую ношу. Ведьма, негромко шикнула на своих бойцов, попытавшихся возмутиться выходкой Академика. Снова, лучезарно улыбаясь, сделав вид что не видит недовольные взгляды сидевших, мужчина, продолжил разговор.

— У меня в семье есть девочка. Хорошая, добрая, ласковая, но большая любительница поговорить. Болтушка, одним словом. Так вот, есть у нее светлая мечта, научиться премудрости профессии снайпера. Не могли бы вы, Ведьма, помочь ребенку осуществить свою заветную мечту. А, как показатель силы детского желания, учиться у вас, у меня для вас презент за обучение.

Академик, развязав ткань на стоящем на столе свертке стянул ту с него. На обозрение предстала знаменитая на весь регион Нолдовская гаусс винтовка. Замершие рейдеры, ошарашенно замерев, только моргали от удивления. Наконец, Ведьма негромко на выдохе спросила.

— Квантовская?

Продолжая улыбаться, Академик ответил.

— Нет, моя.

Продолжая таращиться на это чудо неземного стрелкового оружия, Ведьма заговорила.

— Академик, ты хоть представляешь сколько стоит эта винтовка? Да просто продав ее за пол цены, ты сможешь безбедно жить не один год. Это огромные деньги, а ты хочешь отдать ее за учебу Настьки Сук…

— Это для вас она такая, а для меня родной сердцу человек. Поверь мне Ведьма, улыбка счастья на лице родного мне человека для меня самая большая ценность.

Смотрящая с поедающей жадностью, на стоящую на столе винтовку, женщина ответила.

— Мечта так мечта, я с нее шкуру спущу, но исполню ее детскую радость. Договорились.

И следом, женщина протянула свою мощную руку для рукопожатия.

После яркой вспышки разноцветного фейерверка, взорвавшегося в сознании Академика, мужчина, подтянув свернувшуюся калачиком Татьяну к себе, принялся, неспешно, с нежностью покусывать ее за ушко, в паузах нашептывая ей нежности при этом утыкаясь в роскошные локоны волос женщины.

— Яркая, ослепительная, обворожительная, повелительница мужского разума, женщина, сводящая с ума и заставляющая совершать ради себя самые безумные поступки как же ты прекрасна. Прекрасна в своей наготе, полные, налитые упругостью груди, спинка, грациозно выгибающаяся подобно потягивающийся пантере, округлая, соблазнительная попа, стройные, точеные ножки, ноготки, каждый раз с разным педикюром.

Татьяна, едва не мурлыча, остановила скользящую по ее телу руку Академика, поворачиваясь к нему лицом и довольно произнося.

— Ты заметил, я старалась.

Распахнувшаяся в комнату дверь, прервала всю идиллию происходящего. Стоящая в дверном проеме Настя, недовольно насупившись, произнесла.

— Я конечно дико извиняюсь, что прерываю ваши сексуальные игры. Но у меня вопрос. Где оружейное масло? Не могу найти на привычном месте, после уборки некой дамы.

Возмущенная Татьяна, натягивая на себя скомканное покрывало, едва не рыча выпалила.

— Тебя стучаться не учили?

Академик, улегшись поудобней любуясь своими женщина с удовольствием принялся слушать перепалку своих жен.

— Ага, достучишься до вас, как же, я уже считай час сижу, жду, когда вы угомонитесь. А “лошадка”, не чищенная все это время.

Тут и у вольготно развалившегося мужчины, проснулся интерес.

— Настенька, какая “лошадка”?

Продолжая стоять в дверном проеме, женщина пояснила.

— Я Barrett свою так назвала, просто после первого выстрела, думала меня лошадь лягнула. Между прочем еле оклемалась, могли бы и проявить сочувствия.

— Я тебе сейчас такое сочувствие проявлю, пигалица ты недоделанная, ты не только масло свое найдешь, ты мне пятый угол покажешь, сучка мелкая.

Начала бушевать Татьяна, при этом поднимаясь с постели и выставляя на показ перед всеми, свою великолепную фигуру. Настя, отступив на шажок назад, виновато опустив голову, примирительным тоном произнесла.

— Ну что орать то, я вам уже кофе сварила, с чем будешь.

Глава 31

Ведьма, смотрела в след уходящей со стрельбища Насте Сук…, ничего не поделаешь, прозвище прилипло намертво, теперь ей не оттереться у всех практически произвольно соскакивает с языка. Подошедший Рябой, недобро проводив взглядом удалившуюся Настю, негромко спросил у Ведьмы.

— Как она?

— Сомневаешься во мне как в учителе? Напрасно, да и девочка, упертая как стадо баранов, так что ее умение просто вопрос времени.

Затем, зная своего помощника не один год, сделав паузу, Ведьма требовательно произнесла.

— Не тяни нищего за хер, говори.

— Так, а что тут скажешь, Монтану завалили. Прямо в стабе, у него дома. А он, подрядился эту как ты говоришь, девочку, учить стрелять, только помимо оплаты горохом он выторговал себе еще и Таньку в постель. Одно занятие, один трах. Но, нежданно для всего стаба, вернулся живой Академик, прикопав где-то Кванта, и спустя десять дней этот дружок свернул себе шею, представь себе, упал неудачно.

Сделав паузу, он с хитринкой посмотрел на свою командиршу и продолжил.

— Академика естественно уже допросили, его бабы, извините женщины, а если точнее жены, в голос подтвердили, что он в это время был с ними дома взаперти, и ублажал их обеих без перерыва на обед и ужин, даже пописать не отходил. Да не смотри на меня так, я не далек в своих словах от оригинала. И в завершении, Полиграф, после опроса, подтвердил правдивость их слов, причем всех троих сразу.

Ведьма, смотрящая в упор на своего помощника, угрюмо спросила.

— И?

— Да, просто подальше нужно от всей этой семейки держаться.

Ведьма, продолжая пристально смотреть на Рябого, негромко подвела итог, заставив мужчину недовольно покоситься на нее.

— Верно, подальше, или наоборот поближе, но это мне решать, ясно.

И уже спокойней добавила.

— А Монтане, не хер было на чужую бабу зариться.

Академик, зайдя в кабинет начальника безопасности стаба, плотно прикрыв дверь, нарочито громко доложил.

— Товарищ Комиссар, боец Академик по вашему приказанию прибыл!

Улыбнувшийся безопасник, поднял руку в приветственном жесте, затем, приложив указательный палец к губам, указал на лежащий листок бумаги на столе и отточенный простой карандаш возле него.

— Вы уже три недели в стабе, боец, полагаю пора вам заняться своими прямыми обязанностями, то есть не валяться со своими женщинами в пастели развлекаясь, а нести службу, согласно вашему контракту со стабом. Вам все ясно?

— Так точно.

Нарочито громко отчеканил Академик, следя за рукой Комиссара, стремительно строчившей текст, карандашом на бумаге.

“К нам попали коды опознания свой, чужой, от беспилотников внешников, прикрывающих базу муров. Твоя задача, под любым предлогом покинуть стаб, и через две недели, собрав как можно больше зараженного народа, прибыть вот в этот кластер.”

Взятая со стола указка, уткнулась в висевшую карту местности, показывая определенный кластер.

Затем, Комиссар снова застрочил на бумаге.

“Все настолько секретно, что ты пойдешь один, без группы, запомни, ни одна живая душа не должна знать поставленную тебе задачу. Если все ясно, то просто кивни.”

Академик кивнул, показывая, что уяснил и готов к выполнению поставленной задачи.

Собираясь на кластеры, дома, Академик пояснил свою спешку, с недовольством, смотрящим на него женам.

— Не переживайте, мои прекрасные дамы сердца, чую надо наведываться мне в стаю. Там какие-то разногласия необходимо уладить. Так что все решу и вернусь.

Выйдя из дома и улыбаясь, помахав рукой на прощание, мужчина, повернувшись спиной к смотрящим ему в след женщинам, зашагал мягкой, пружинящей походкой по направлению КПП стаба. Татьяна, приобняв худенькую Настю, негромко проговорила.

— Все не навоюются, конспиратор недоделанный. Пошли в дом, теперь остается только ждать.

Настя, утерев нос рукой, проговорила.

— Ничего, научусь стрелять нормально, хрен ты у нас один куда на кластеры побегаешь. А то знаю я, какая там война бывает.

К разбирающему донесения и рапорта Комиссару, после негромкого стука, в кабинет вошел Полковник. Подойдя к столу хозяина кабинета, он, пододвинув к себе стул, плюхнулся на него своей мощной тушей. Повернув голову на бок, и показывая визитеру что жалобно скрипнувший стул, его опечалил до глубины души, Комиссар, вопросительно посмотрел на старинного друга.

— Да ладно тебе, это не жир, просто расту вопреки логике. Люблю я железо потягать в зале. Да не надо так смотреть, очень люблю потягать. Ты мне лучше поясни вот за что? Монтану устранил зачем?

Комиссар, став мгновенно серьезным, ответил вопросом на вопрос.

— Как догадался или подсказал кто?

Улыбнувшись, Полковник ответил.

— Не знал бы тебя столько лет, подумал бы что еврей. Всегда вопросом на вопрос отвечаешь. Никто не подсказывал, сам догадался, так что не переживай, чисто ты отработал.

Комиссар, отодвинув в сторону, накрытые поверх чистым листом бумаги, спросил.

— Чай будешь? А насчет человечка, так все просто, на сторону он смотреть начал, давненько докладывают. А тут, и на кого косо все смотреть будут, подвернулся по воле Улья.

— Я думал ты за Академика горой.

Перебил Полковник.

— Горой, он наш человек. Это сам… подтвердил. А насчет недовольных им, так все одно, его почти весь стаб ненавидит. А теперь, пусть опасаются.

Полковник, пододвинул к себе исходящий ароматом, свежезаваренный чай, осуждающе проговорив.

— Ты сахар то дай, не пустой же хлебать.

Возмущенный Комиссар едва не в голос ответил.

— Так ты же сахаром весь вкус чая убьешь. Как тебя Улей терпит, сколько знаю тебя всегда на сладкое падок. Ни как, не дойдут до тебя слова учителя, будь умерен в желаниях своих. Да не косить ты волком, вот, держи, извращенец.

Полковник, с блаженной улыбкой, насыпая уже пятую ложку сахара в свой бокал проговорил.

— Как я соскучился по нему, по проповедям его, по тому, кому можно без утайки выложить что у тебя на душе и не получить осуждения, хочу домой, в общину. Душно мне здесь в стабе.

Затем, подняв руки в примирительном жесте, проговорил, глядя на Комиссара.

— Да не жалуюсь я, просто наболело. А учителя я не подведу, сам знаешь, сказано надо, значит надо. Да и стаб, как ребенок родной стал, столько сил положено, что бы порядок был. Что бы в мире люди жили, по совести, а не рвали друг друга на куски как коренные жители Улья.

Академик, вышел со своей стаей к грузившемуся кластеру, сверкающему разноцветными, ветвистыми молниями сквозь молоко тумана. Завидев эту, не побоюсь слова, орду, другие стаи, мгновенно разбежались, опасливо оглядываясь и без боя уступая лучший проход для захода в грузящиеся охотничьи угодья. Сорок бегунов, тридцать два топтуна, восемнадцать лотерейщиков, десять кусачей, шесть руберов и как вершина мощи стаи, два элитника. Стоящего радом с ним Василия, он не считал, тот сам, по непонятной причине, снова, как и в прошлый раз нашел его на кластерах, присоединившись к собираемой стае и недовольно урча, явно выражая свое негодование на отсутствие приглашения на войну. Да и боевой единицей его назвать у Академика язык не повернется, про друзей так не говорят. Растворяющийся клочьями туман на кластере, заставил заволноваться стаю, выглядывавшую напряженно по сторонам, что бы никто раньше них не рванул на кормежку. Вот и истекли тридцать минут, данные Ульем на набор смелости и дикого аппетита стае. Скомандовав разрешение на охоту, мужчина, неспешно отправился вслед, дико взревевшей стае, рванувшей со всех ног утолять свой голод. Обосновавшись в уютном скверике, на скамейке, он наблюдал за происходящей трагедией, пытаясь отыскать в душе нотки сострадания поедаемому корму. Увы, поймав себя на мысли, что его больше заботит сытость стаи, чем чьи-то жизни, Академик, тяжело вздохнув, сказав себе, надо, поднялся со скамьи направившись к взламываемому подвалу многоэтажки, где явственно закрылись, спасаясь от его стаи люди. Отправив от взламываемой двери подвала, подальше на охоту, лотерейщика и пару топтунов, он, разместившись недалеко, констатировал в слух.

— Теперь все справедливо, я проявил заботу по обе стороны жизни. Улей, мне свидетель.

Самым интересным открытием и познанием, во время ожидания сбора на указанном кластере, вооруженных сил стабов региона, стали элитники. Сколько страшных историй говорено про этих исполинов Улья, сколько легенд про их неуязвимость рассказано, ух, так и запутаться в этих легендах не мудрено. Но вот, опытные трейсеры, прекрасно охотятся на вершину творения Улья. Да опасно, да сложно, но добыча окупает все затраты. На дистанции, элиту хорошо защищает ее костяная броня и непонятное силовое поле, в случае опасности иногда в видимом спектре, вспыхивающие синевой. Которое, судя по всему, просто необходимо перегрузить попаданиями, как говорят любая чаша имеет края. Впрочем, если кто-то слишком умный, решит сразу перегрузить эту природную защиту скажем выстрелом из танка, то, его ждет разочарование, на короткие расстояния, двигается элита очень быстро и попасть в нее, это запредельная удача. А вот открытие, воистину поразившее и удивившее Академика, это то, что, приблизившись на близкое расстояние, элитники, воздействуют на сознание людей, заставляя паниковать, истерить, чувствовать себя не уверенно, и это, не смотря на свой многолетний опыт проживания в Улье, испытывать дезориентацию, промахиваясь практически в упор, по пятитонной туше противника. Отсюда и ужас, и невозможность справиться всего с одной элитой, ворвавшейся в колонну или укрепление людей. Пси воздействие, на сознание человека, одним словом. Подойдя к одной из своих элиток, Академик с нежностью похлопал по костяной броне члена стаи, услышав в ответ, радостное, довольное урчание от спешно поедающей кого-то элиты. И получив, недовольный, ревнивый взгляд в спину от Василия. Да, этому руберу никогда не стать вершиной творения Улья, у него проснулся дар, а на этом развитие зараженного останавливается. Он сам, способен противостоять даже матерой элите, уничтожая ее этим пси воздействием. А вот после принятия второй жемчужины, есть у него чувство, что теперь не только на зараженных распространяется его умение. От размышлений, его оторвала внезапно заработавшая в разгрузке радиостанция.

— Академик, как слышно прием. Академик, как слышно прием.

Нажав на тангенту рации, мужчина ответил вызывающему его Туче.

— Слышу вас хорошо, прием.

Далее, послышался облегченный голос командира группы.

— Ну наконец-то, нашли тебя. У меня тут сюрпризный сюрприз для тебя.

Заподозрив неладное, Академик, проговорил в рацию.

— Туча нет, нет.

— Да, да, это тебе говорит, главная, лысая, похотливая, обезьяна. Академик, будь другом, спаси нас всех.

Встретив группу на входе в жилой район, где обосновалась его стая на кормежку, он сперва обнял каждого прибывшего товарища, а уже за тем, строго посмотрел на насупившуюся, стоящую чуть в стороне, прогнувшись под тяжестью лежавшей на ее плече винтовки Barrett, Настю. Затем, махнув на все рукой в душе, будет как будет, распахнув объятия, сказал.

— Вредина ты все-таки. Но я все равно рад тебя видеть, Настенька.

Луче бы молчал, Barrett мгновенно перекочевал на землю, а влетевшая в его объятия Настя, клещом вцепилась в него шепча на ухо.

— Как я по тебе соскучилась, миленький ты мой. Ух, а эти обезьяны не хотели меня брать с собой, бабуины, одним словом. Говорили, что ты ругаться будешь. Патроны к “лошадке” тащить не хотели. Гиббоны как есть гиббоны.

Наконец отстранившись от вцепившейся в него Насти, Академик вопросительно спросил.

— Солнце мое, а как же твоя учеба у Ведьмы?

Женщина довольно улыбаясь, и приседая от прозвучавшего вопроса, довольно похихикала.

— Так и знала, что спросишь. Они пока в рейд ушли, а у меня домашнее задание, отстрелять за неделю из “лошадки” пятьсот патронов. Их Выстрел со Шнурком тащит, а то я за ними не успеваю, скачут по кластеру как макаки, не угнаться.

Подошедший с боку Туча, довольно произнес.

— Свершилось, хвала Улью, забирай свое дитя и патроны у мужиков тоже забирай. Теперь их ты тащи, на своем горбу.

Академик, вопросительно взглянув на улыбающуюся Настю, получил от нее ответ вперед вопроса.

— Да что они прибедняются, обезьяны лысые, здоровые как руберы, не переломились, донесли. Давай сюда, доходяги, я их теперь на кого-нибудь из стаи повешу. Ябеды.

И затем, позабыв про усталость, со своей детской непосредственностью, подбежала к одному из бегунов. Ловко выхватив у того обгрызаемую кость, подразнивая ею перед мордой опешившего зараженного, запустила ту в сторону, радостно крича.

— Вперед за косточкой. Ай молодец, умница, бегом, бегом, пошел.

Академик, радостно улыбаясь, сказал опешившим от увиденного товарищам.

— Не обращайте на нее внимания, дите и есть дите. Пусть играет. Пошли, посидим в сторонке, обсудим план атаки базы муров.

Кабан, заложив свои волосатые ручищи за спину, прохаживался вдоль строя, вновь прибывшего на передовую базу пополнения. Это можно сказать царский подарок от кураторов. Они, перебросили сюда бойцов из другого региона, тридцать опытных бродяг, хвала Улью. Теперь можно все наладить как прежде, до появления этого загадочного Академика. В целом, все бойцы его устраивали, в мире Улья идиоты долго не живут, здесь работает естественный отбор, притом работает не за деньги, а за совесть. Стремясь выполнить намеченную пятилетку за год. Едва он открыл рот в приветствии, как свистящий звук с верху прервал его порыв. Он шестым чувством уловив опасность, вместо приветствия проорал.

— В укрытие.

Следом, все накрыло грохотом разрывов минометного обстрела базы. Заскочив в один из бетонных дотов, Кабан, яростно соображал, как противнику удалось подобраться к базе миную налаженную сеть патрулей с воздуха беспилотниками Нолдов. Новая серия прилетевших мин, накрыла базу, окончательно заволоча все оседающей пылью, дымом, и незримым страхом в душе. Сжав, накрепко свой могучий кулак, мужчина, разозлившись на себя за мимолетную слабость, рявкнул во всю глотку.

— Всем занять оборону согласно боевому расписанию. Кто не приписан, укрылись по укрытиям. Сейчас отстреляются и попрут, главное держитесь по несколько человек вместе, помогайте друг другу. Не дрейфь бойцы, мы их кровью умоем.

С самого укрепленного и ожидаемого участка нападения, их атаковали зараженные. Бесстрашно несясь с бешенной скоростью, сквозь плотный огонь из крупнокалиберных пулеметов, лишь трети стае, удалось достичь базы. Ворвавшиеся во внутренний периметр базы, твари, набрасывались на яростно отстреливающихся бойцов, вопреки привычному ожиданию, зараженные не жрали тут же поверженных, они с бушующей яростью начинали выискивать себе новую цель. Во всей этой неразберихи боя, Кабан, полагаясь на свое чутье, прихватив с собой Резвого, пошел вопреки логике навстречу атакующим их тварям. Резвый, в грохоте и диком вое со всех сторон, пытался возражать командиру.

— Кабан, так не уйти, мы же на них прем, сожрут твари.

Кабан не отвечал ему, просто упорно двигался вперед, обходя очаги боя и ловко уворачиваясь от пытающихся схватить его когтистых лап. Вот и позади укрепления базы, вырвались, смогли. В стоящего на их пути человека, они едва не уперлись. Ловко, привычным движением, вскидывая автомат на цель, Кабан, почувствовал, как руки на середине пути просто перестали его слушать, безвольно падая в низ и выпуская автомат. Глаза, смотрящего на них мужчины, безжалостные глаза твари, лишили воли, заставив едва не завыть, стоя беспомощной куклой перед стоящей напротив них смерти. Он только и смок выдавить из себя.

— Академик, пересеклись значит.

На лице стоящего напротив мужчины, появилась улыбка, добрая, детская, искренняя. Беспомощность вмиг исчезла из тела Кабана. Мужчина напротив, наклонившись, поднял выроненную им фотографию жены с дочерью. Взглянув на нее, он, подойдя вплотную, аккуратно положил ее назад, в карман разгрузки, произнеся негромко.

— Двигайтесь по балке, там пока чисто, повезет так уйдете.

Ошарашенный сказанным, предводитель муров, не понимая сам себя, протянул стоящему напротив мужчине руку для пожатия, произнеся.

— Кабан, командир группировки муров. Режу людей на органы, без наркоза.

Резвый, стоящий сразу за командиром, едва не взвыл от услышанного. Улей дал шанс и вот так, выбросить его. Но случившееся дальше, буквально лишило его дара речи. Стоящий напротив Кабана мужчина, крепко пожал протянутую руку, проговорив.

— Академик, вожак стаи зараженных, кормлю своих, живыми людьми на свежих кластерах.

Едва Кабан с Резвым скрылись из вида, как словно из неоткуда появился Пророк. Пристально посмотрев на Академика, он спросил.

— Пожалел жену с ребенком?

— Если бы, уважаемый учитель. Они нужны нам больше, чем мы им. Не будет угрозы муров для стабов, вмиг поселения перегрызутся меж собой, залив все кровью.

Пророк довольно, по-отечески улыбнувшись, проговорил.

— Взрослеешь.


Конец книги.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31



  • «Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики