КулЛиб электронная библиотека 

Право на доверие [Алена Сказкина ] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Алена Сказкина Право на доверие

Пролог

Автор благодарит за помощь Никторию Азраэль.

«Бузина черная, называемая в народе шевейский[1] чай, представляет собой ветвистый кустарник или небольшое дерево от трех до семи метров в высоту. Для нее характерны бородавчатая кора, супротивно расположенные ветки с рыхлой сердцевиной, а также крупные щитковидные соцветия с желтовато-белыми неприятно пахнущими цветками, из которых осенью развиваются плоды — от глянцево-черных до черно-фиолетовых. В сельской местности кусты бузины растут вблизи хлевов, сараев или жилых домов. Встречаются они также и по берегам ручьев. Бузина применяется в качестве… Леди Лаанара!»

А? Где? Кто? Что?

Каблучки аккуратных черных туфелек, отстукивающие размеренный монотонный ритм по холодным плитам Большой Библиотеки, замирают. Я поднимаю взгляд выше, вдоль темной шерстяной юбки, белой накрахмаленной кофты с выглаженным кружевным воротничком, морщин на шее, выдающих возраст женщины, остановившейся передо мной. Выше по раздраженной складке губ, острому носу (на его кончик упрямо сползли старомодные очки в большой круглой оправе, из-за которых их хозяйка получила прозвище Стрекоза). Встречаюсь взглядом с парой сердитых светло-серых глаз. Ой, что сейчас будет…

— Леди Лаанара, встаньте, пожалуйста.

Маретта тиа Ольгара, одна из старейших и уважаемых представительниц южного клана драконов, лучшая наставница по природным наукам и просто моя учительница. Или мучительница, если честно признать, что наукам я не приглянулась с первого дня нашего знакомства, как и они мне.

— Сколько можно мечтать на уроке?! Ваше поведение не достойно эссы[2] Южного Предела.

Знаю-знаю. Снова провинилась, снова глупая, ленивая, несобранная. Но что я могу поделать, если в библиотеке даже в яркий солнечный день царит усыпляющая полутьма? Свет словно тонет в бесконечных тянущихся от пола до высокого потолка шкафах, тает среди толстых пыльных фолиантов, наполненных мудростью предыдущих поколений, которая гораздо меньше привлекает девятилетнюю девчонку, чем происходящее за окном. А творится там следующее…

— Леди Лаанара! — учительница поправляет съехавшие на кончик носа очки. По-моему, совершенно напрасное занятие. — Когда вы решили, что лекция о целебных свойствах трав, которую я читала, не стоит вашего внимания?

На самом деле последнее, что я помню, были артишоки или анис — этих растений столько! Все не выучишь! Но я молчу, старательно уткнувшись взглядом в пол, пытаясь изобразить виноватый вид. Получается плохо, потому что глаза нет-нет да скашиваются в сторону окна, где во дворе мальчишки пытаются подобраться к толстому белому коту, любимцу нашей кухарки. Кот развалился на прогретой весенним солнцем крыше сарая, лениво покачивает кончиком хвоста и делает вид, что не замечает приближения вражеских сил.

— Леди Лаанара, — устало вздыхает учительница, предпринимая очередное усилие привлечь мое внимание. Какие тут травы, когда Крис почти подобрался к коту! Давай! Еще чуть-чуть. — Вам должно поучиться прилежанию у вашей сестры. Вот кто достоин быть примером для подражания.

Упоминание о сестре действует лучше ледяного душа. Я ненавижу, когда меня сравнивают с Харатэль, наверно, потому что сравнение всегда не в мою пользу. Моя старшая сестра красивая, умная, решительная, образованная, справедливая, а главное, ответственная, ответственная перед собой и миром — как и надлежит быть дракону. В общем, идеал, которым мне никогда не стать. А еще Харатэль после смерти матери отвечает за мое воспитание, и ей приходится выслушивать все жалобы учителей насчет недостойного эссы поведения. Моя сестра — совершенство, и когда я вижу в ее взгляде, направленном на меня, разочарование, мне хочется провалиться от стыда под землю (может быть, и провалилась, да пока не умею).

— Леди Маретта, пожалуйста, не говорите ничего сестре, — не люблю клянчить, но стоит подумать, что сегодня за ужином у Харатэль будут грустные глаза и причиной ее плохого настроения снова окажусь я, меня пробирает дрожь. — Я выучу все растения. Честно-честно. И базилик этот, и…

— Бузину, — непроизвольно поправляет леди Ольгара.

— Да-да, бузину. И все остальные. Только не говорите сестре.

Учительница задумчиво рассматривает ветвь с темными плодами, изображенную в справочнике, откуда она зачитывала мне главы о лекарственных растениях, потом решительно захлопывает книгу и ставит обратно на полку.

— Я считаю, на сегодня достаточно. Вы свободны, леди Лаанара.

Каблучки цокают по мраморным плитам библиотеки, учительница направляется к выходу. Я так и стою, провожая взглядом прямую, несмотря на возраст, спину, и все-таки решаюсь робко спросить.

— А сестра?

Учительница оборачивается и неожиданно улыбается мне, отчего ее лицо утрачивает холодную строгость и неприступность.

— Ваша сестра, несомненно, понимает всю важность образования, особенно для вас. Но порой она забывает, что вы еще ребенок, а дети должны не только учиться, но и играть.

Она берется за позолоченную ручку, открывает тяжелую дверь из мореного дуба и добавляет.

— На следующем занятии, я надеюсь, вы будете внимательней, юная леди.

— Да-да, обязательно.

Дверь закрывается, и в этот момент с улицы доносятся восторженный вопль Криса и дикий — кота. Я в мгновение ока оказываюсь у окна, чтобы увидеть следующую картину: пронзительно орущий кот (как подвывает-то! будто его режут!) пытается вырваться из объятий Криса (дурак! кто же так держит! сейчас ему достанется от вредной зверюги).

Распахивается боковая дверь, ведущая на кухню, из нее выбегает растрепанная женщина с метлой, обводит бешеным взглядом двор в поисках негодяя, осмелившегося покуситься на ее любимца. Кот решает, что хорошенького понемногу, и цапает острыми когтями по схватившей его руке. Теперь орет Крис. И где он таких слов набрался? Достанется же ему от учителя риторики, если тот услышит, как выражается юный лорд, порученный его заботам. О, а вот эта фраза мне нравится, надо запомнить…

В несколько длинных прыжков удалившийся на безопасное расстояние кот, прихрамывая, ковыляет к своей хозяйке, молча, но с таким страдальческим видом — ни дать ни взять народный герой, потерпевший за правое дело. Симулянт! Мало его мясом кормят, вон какие бока наел! Мышей совсем ловить разучился. Кухарка, охая и ахая, подхватывает любимца на руки, обещая, что даст ему вкусненькой сметаны, а до его обидчиков она потом доберется…

Я отхожу от окна. Надо скорее сбежать из дома, пока кто-нибудь не обратил внимание, что юная леди слоняется без дела, следовательно ее нужно к этому самому делу припрячь. Право же, обидно тратить хороший солнечный денек на ерунду вроде изучения древних фолиантов или уборки (подумаешь, две недели не могу пересмотреть платья, никуда они не денутся). Когда тебе девять лет, на улице весна и стоит отличная погода, можно найти кучу совершенно бесполезных, с точки зрения взрослых, но веселых занятий — например, ту же охоту на наглого кухаркиного кота. И, кажется, я догадываюсь, куда отправились незадачливые охотники.

Спускаюсь на первый этаж, на цыпочках пробираюсь мимо кладовых, подсобных помещений, кухни — лучше выйду через заднюю дверь, у парадного входа вечно кто-нибудь слоняется, а мне сейчас не следует ни с кем встречаться. Поварята не в счет — остановить они меня не могут, а если и расскажут взрослым драконам, я к тому времени буду далеко. Дверь открывается с легким скрипом — опять сторож экономит на масле — я, постоянно оборачиваясь, косясь на окна (Хаос, только бы не заметили!), бегу к деревьям. Скоро густая листва скрывает от меня стены дома, а меня — от любопытных взглядов. Все! Можно вздохнуть спокойнее. Свобода!

Я люблю окружающий имение сад, напоминающий скорее маленький лес. Невысокие ветвистые яблони, по которым удобно лазить за красными наливными плодами, и непроходимые заросли малины, несмотря на все старания садовника, растущие вперемешку с крапивой. Деревянные заборчики-стенки, опутанные виноградом. Полянки клубники и земляники.

Но пока еще рано для ягод, да и цель у меня другая. Я мчусь напрямик, игнорируя проложенные дорожки и тропинки, огибая деревья и перепрыгивая через клумбы (не всегда удачно, но мне никогда эти тюльпаны не нравились).

Впереди белеет просвет, последний рывок, и я выбегаю к реке, разрезающей лес-сад пополам. Чуть выше по течению растет старая яблоня, склонившаяся к самой воде. Невысоко над землей ее ветви расходятся, образуя уютное гнездо, в котором удобно прятаться (и где давно никто не прячется по причине общеизвестности этого места). Именно там, как я и предполагала, расположились мальчишки.

— Эй, привет, бескрылые!

Рыжеволосая башка Криса резко поворачивается на тонкой шее, веснушчатое лицо расплывается в озорной улыбке. Мальчишка встает на толстый сук в полный рост (несмотря на возраст, он довольно высокий, хотя и худой как жердь) и легко спрыгивает на землю.

— Ланка, привет! Сбежала от Стрекозы?

Я фыркаю, придумал тоже: он же знает, что я никогда не прогуливаю занятия, не желая расстраивать сестру. Если честно, почти никогда.

— Наставница меня сама отпустила.

— Наверно, леди Ольгара окончательно разочаровалась в твоих умственных способностях и решила не тратить свое драгоценное время.

— Заткнись, бескрылый!

— Сама такая!

Пока мы переругиваемся, на землю спускается второй мальчишка. На две ладони ниже Криса, темноволосый, бледнокожий по сравнению с нами, опаленными лучами южного солнца, и более крепкий, кряжистый, Алик был рожден в далеких северных горах, среди снегов и суровых холодных ветров.

Удивительно, если задуматься: один из моих лучших друзей принадлежит другому клану. Возможно, когда мы станем взрослыми, нас ждет разная судьба; возможно, глубоко в душе мы даже понимаем это. Но если тебе всего девять лет, слово «предназначение» еще не имеет смысла, и ничто не мешает играть вместе трем озорным драконятам.

Порой Алик приезжал к нам, иногда я и Крис отправлялись к нему в гости. После войны, закончившейся три года назад, когда Южный Храм и северные племена объединились, чтобы противостоять безумию, охватившему Западный Предел и часть ренегатов из воинов льда, Старшие поощряли все, что сближало наши народы.

— Смотри, Ланка, — Крис с гордостью показывает глубокие царапины на правой руке, оставленные когтями кота. — Боевые ранения.

— Ага, — хмыкаю я. — И что теперь?

— Как что? Теперь я раненый герой, а ты должна обо мне заботиться: мазями мазать, сладостями угощать, хвалебные оды петь.

— С какой это стати?

— Ты — будущая жрица!

— И что?

— Эй, Ланка, разве к тебе сегодня жених не должен приехать. Исхард тиа Инь… Ань… — перебивает Алик бессмысленный разговор, — Иньлэрт.

— Тили-тили тесто, жених и невеста, — сразу подхватывает Крис.

— Заткнись, бескрылый. Он мне не жених, — на самом деле Исхард из северных племен и вправду станет моим мужем, если мы выберем друг друга. Странное обстоятельство, смущающее меня, ведь обычно драконы находят себе пару из своего клана.

— Жених и невеста, — продолжает напевать гнусавым голосом Крис. Я подбираю голыш, задумываюсь, но запускаю камнем в реку, а не в противного мальчишку. Исхард — мой друг, не такой, конечно, как Кристофер или Алик, ведь он старше меня в четыре раза. Хотя… что значат для драконов, живущих сотни лет, какие-то двадцать-тридцать?

— А тебе завидно? — поддразниваю я Криса.

— Было бы чему завидовать. Тоже мне невеста нашлась — тощая, костлявая, да еще и конопатая! — Крис отпрыгивает назад, уворачиваясь от заслуженного пинка, спотыкается о корень и летит в густые заросли крапивы, растущие вдоль реки.

— Хаос! Ланка! — воет он, глядя на покрасневшие от жгучей травы руки, прежде чем сунуть их в холодную еще воду.

— Сам виноват! — парирую я, с интересом рассматривая склонившуюся к реке спину и размышляя, если его сейчас толкнуть, то, пожалуй, мальчишка окунется с головой. От мерзопакостной идеи приходится отказаться: мокрый Крис легко превращается в мстительного Криса, а купаться в холодной воде меня не тянет, да и за испорченное платье по макушке не погладят. — Мы так и будем препираться или все же чем-то займемся?

— Вообще-то, есть идея наведаться к старой крепости, — сообщает Алик. — Говорят, когда наши ее оставляли, они не все унесли с собой — может, найдем что-то интересное.

— Ага, ага! Оно лежит там и дожидается, пока мы явимся. Если кто не помнит, нам строго-настрого запретили приближаться к развалинам.

— Трусиха ты, Ланка, — бурчит Крис. — Не хочешь — не иди.

— А вот и пойду! — иначе ребята мне до конца жизни припоминать будут, как я сдрейфила. Если подумать, я вполне успею вернуться к вечернему чаю, на котором меня ждут сестра и мой так называемый жених. Да и на развалины, чего отрицать, посмотреть интересно — как говорится, запретный плод сладок. Мысли о каре, постигающей сладкоежек, я старательно отгоняю прочь. — Давай, бескрылый, вылезай уже из болота и пошлепали, иначе мы туда до холодов не доберемся!

Сначала наш путь лежит через сад — по узкой тропинке, ведущей сквозь заросли крапивы, в которую совсем недавно свалился Крис. Крапива молодая, невысокая, даже до пояса не достает. Подняв повыше руки, мы легко преодолеваем это препятствие. Дальше по широкому, потемневшему от времени и сырости бревну, перекинутому через реку. Можно, конечно, пройти еще немного и перебраться по мосту, но настоящий следопыт никогда не выйдет на торную дорогу, где его способны заметить разъезды противника. Мы вытягиваемся в цепочку, стараясь ступать след в след. Крис, возглавляющий отряд, тихим шепотом отдает приказы, предупреждая нас с Аликом, в каких безобидных, на первый взгляд, кустах таятся вражеские секреты, ждущие подходящего момента, чтобы захватить врасплох трех отважных разведчиков.

Сад плавно переходит в лес. Цветущие яблони и груши сменяются березами, липами, рябинами. Над головой льются трели вернувшихся с зимовки птиц. Сквозь просветы в молодой листве виднеется синее-синее небо. Пахнет мокрой землей, травой, свежестью, весной. И мир кажется огромным, таинственным, прекрасным.

Начинается подъем. Дорога взбирается вверх, склон, незаметный на первых порах, становится круче — вскоре мы все тяжело дышим, жадно хватая губами воздух, и даже Крис забывает о своих командирских обязанностях. Лес отдаляется, волнуется позади зеленым морем, за которым белеют стены дома. На мгновение я чувствую укол совести: если сестра узнает о том, что мы ходили к старой крепости, она сильно расстроится. Но отступать уже поздно: нас ждет увлекательное приключение, прочее становится неважно.

Мы бредем по зеленому лугу, любуясь первыми распустившимися цветами. Карабкаемся выше и выше, туда, где кончается земля и до небес можно дотронуться рукой. Серые непокорные вершины гор манят неприступностью, но наш путь сегодня лежит не к ним, а по заросшей тропе, убегающей к перевалу.

Подъем заканчивается, когда мы выходим на старый тракт.

Заброшенная ныне дорога когда-то была единственной, что вела к землям южных кланов и Великой Пустыне, где находится знаменитый на весь мир Храм Целителей. Говорят, в те дни в здешних краях не могли протолкнуться от тянущихся в обе стороны купеческих караванов и толп паломников, жаждущих воспользоваться мудростью и умениями жриц.

Но с тех пор, как уступ и часть стены древнего форта после одного из землетрясений обвалились в пропасть, перевал перестал считаться безопасным, и крепость бросили. Сейчас торговые пути проходят намного западнее, наверно, оно и к лучшему. Мне нравится моя долина такой, какая она есть — тихое спокойное место — я не представляю ее иначе.

Постепенно склон горы, ограждающий путь с левой стороны, становится выше, круче, и на него уже невозможно забраться без специального снаряжения или хотя бы острых когтей. Справа, наоборот, земля опускается, превращаясь в глубокое ущелье. Трава сменяется голым камнем. На откосе над головами появляются остатки укреплений — природных балконов, защищенных бортиками из бурого кирпича, где раньше дежурили дозорные, а во время войны прятались стрелки. И, наконец, мы видим саму крепость.

Некогда высокая, в три человеческих роста, стена, перегораживающая путь, не выдержала ударов времени, стала ниже, а местами вовсе обвалилась и больше не представляла собой непреодолимое препятствие. Деревянные ворота за полвека прогнили насквозь: одна из створок лежит на земле, другая сиротливо висит на месте и отзывается жалобным скрипом, когда Алик дотрагивается до нее. Стальная решетка проржавела, как и подъемный механизм, который заклинило намертво. Из четырех дозорных башен целой сохранилась только одна: две рухнули в пропасть вместе с куском стены во время памятного землетрясения, третья обратилась в груду камней (возможно, по той же причине).

Форт выглядит покинутым, и от него веет тем таинственным духом старины, который, словно мед пчел, привлекает юных кладоискателей.

Выбрав место, где стена ниже всего, мы с Аликом подсаживаем Криса, потом забираюсь я, а следом и северянин. Сердце замирает от восторга при виде хаоса, царящего во внутреннем дворе.

Мы в настоящей крепости, и эта крепость по праву первооткрывателей принадлежит нам. Перед глазами вместо полуразрушенных строений встает гордый замок с реющими на башнях стягами. Несут вахту часовые, напряженно вглядывающиеся вдаль в ожидании врага. Маршируют по плацу солдаты, подчиняясь строгим окрикам офицеров.

Крис подбирает ржавый штырь, залезает на груду камней — все, что осталось от стены одного из домов. Привязав грязный носовой платок, с гордым видом втыкает в землю получившееся кривое подобие знамени.

— Я, Первый коготь дракона[3] Кристофер тиа Элькросс, объявляю эту крепость собственностью Южного Храма.

— И северного клана, — добавляет Алик.

Крис на секунду задумывается, потом переиначивает.

— Объявляю эту крепость собственностью объединенной армии Северного и Южного Пределов. Леди Лаанара, проверьте арсенал и казну, лорд Аликандр, приготовьтесь к обороне — сюда движется большая армия противника.

Мы дружно отдаем честь и дружно смеемся.

— Идем искать сокровища? — предлагает Алик. — Кто первый отыщет что-нибудь интересное, тот…

— Герой! — перебивает Крис. — А последний — сопливая девчонка!

— И не мечтай, бескрылый!

Мальчишки шустро скрываются в соседних строениях, я с сомнением смотрю на развалюху, доставшуюся мне. Двухэтажная, с дырявой крышей, она не внушает доверия. Интересно, что здесь находилось раньше. Штаб? Казармы? А может, действительно арсенал? Сейчас тут обосновались крысы: я явственно слышу их писк, когда подхожу к стене, сразу же смолкнувший, стоило мне оступиться на груде щебня. Настороженная тишина нравится мне еще меньше (а вдруг там прячется кто-нибудь похуже крыс, кто-нибудь большой, злой и страшный… страшно голодный). Я уже собираюсь вернуться и позвать друзей, но передумываю. Не хочется выглядеть «сопливой девчонкой» в глазах Криса.

Упрямо закусив губу, я хватаюсь за край окна, подпрыгиваю, подтягиваюсь и забираюсь внутрь. И едва сдерживаю стон разочарования: комната передо мной абсолютно пуста. Голые потемневшие стены, потолок со следами подтеков, ободранный деревянный пол, паутина по углам и толстый слой пыли, от которого сразу же хочется чихать. В общем, ничего странного, страшного или любопытного.

Следующая комната оказывается точной копией предыдущей, такой же пустой и обычной — похоже, здесь раньше были казармы.

Мальчишкам повезло не больше моего — арсенал или казну мы так и не нашли. Результатами часового пребывания в крепости стали разбитое зеркальце, кусок порванной карты, картина, затертая до такой степени, что невозможно было разобрать рисунок, погнутая ложка и еще куча всякой ерунды. Крис клялся, что видел обломок меча (настоящего, с гравировкой), но тот провалился в какую-то дыру и теперь до него не добраться. В общем, ценность из наших находок представляли только две — почерневшая серебряная монета, на которой угадывалось изображение летящего дракона, и статуэтка воина из тусклого металла.

Крис с унылым видом изучает добычу.

— Не густо.

Мы с северянином согласно киваем.

— Что делать будем? — спрашивает Алик. — Поиграем в прятки?

— Ну их. Лениво, — меня на самом деле больше не тянет лазить по пустым комнатам, да и солнце начинает клониться к горизонту. Приближается время вечернего чаепития, до которого мне надо успеть переодеться и умыться: платье все в пыли и паутине (достанется же мне от сестры!).

— А я знаю, где мы еще не были! — восклицает Крис, показывая рукой на уцелевшую башню. На самом деле, конечно, мы не были не только там — я не отважилась подняться на второй этаж «своего» дома — но об этом благоразумно молчу.

— Крис, там нет ничего, — морщится Алик.

— Может быть, и нет. А может, и есть. Разве тебе неохота проверить? — ой-ей, когда у Криса загораются глаза, его ничем не проймешь. Алик все же пробует.

— Если ты сверзишься оттуда, тебе срочно придется учиться летать.

Крис беззаботно отмахивается, потом смотрит на меня.

— Ланка, идешь со мной? Или тоже собираешься праздновать труса? — Алик прав, я понимаю, что он прав и нам не следует соваться в башню, которая держится только на честном слове. Но разве я могу проиграть Крису?! Ладно, мы еще посмотрим, кто из нас трус.

— Идем, бескрылый. Если не испугался, — я быстрым шагом, пока решимость не покинула меня, направляюсь ко входу в башню.

Три пролета мы преодолеваем молча. Скобы, вбитые в стены, покрыты ржавчиной и оставляют на ладонях рыжие следы, но держатся и оказываются достаточно крепкими, чтобы вынести наш небольшой вес — ни одна не обламывается и даже не шатается.

В башне так же пусто и пыльно, как и в остальных частях заброшенной крепости. И единственное отличие очередного этажа от тех, что мы миновали, не останавливаясь, — окна: одно узкое, для стрелков, направленное в сторону тракта, и два широких, смотрящих во внутренний двор.

Я направляюсь сначала к узкому.

Отсюда открывается превосходный вид на дорогу до того места, где склоны гор расступаются, обозначая спуск в долину. Кажется, я даже вижу кусочек сада вдалеке. Небо окрашивается в пастельные мягкие тона, характерные для вечера, порыв ветра взъерошивает волосы, и мне чудится запах булочек, выпекаемых к чаю, — пора домой. Я отворачиваюсь, подхожу к Крису. Тот машет рукой Алику. Северянин складывает руки рупором, кричит нам:

— Довольно! Спускайтесь!

Приоткрытая дверь сбоку выходит на естественный карниз вдоль скалы. Лестница рядом с ней исчезает в темноте провала внизу, поднимается к светлому пятну далекого неба. А мы ведь высоко забрались. Моя решимость начинает быстро испаряться. Я перевожу взгляд на Криса: «Скажи, что достаточно, пожалуйста». Но друг молчит.

— Дальше, бескрылый? На самый верх?

— На самый верх, Ланка, — вздыхает Крис и лезет первым. Наверное, он тоже надеялся, что я скажу: «Хватит!». Я следую за другом.

Скобы недовольно скрипят, грозясь вывернуться из стены и обрушить нас во тьму, голодным хищником затаившуюся под ногами. Недовольно, злобно гудит ветер. Чудится, сама башня раскачивается под его порывами, а ведь во дворе легкий весенний фён был почти незаметен. Карабкаемся мы медленно: боязливо льнем к стене, до судороги цепляясь за очередную перекладину, замираем в нерешительности прежде, чем подняться немного выше.

Когда мы наконец добираемся до вершины, я переваливаюсь через край да так и остаюсь лежать, прижавшись к полу, дрожа от холода и страха. Я ощущаю себя былинкой, которую в любой миг может подхватить и унести ураган, властвующий здесь.

Крис бесстрашно вскакивает на каменную кладку невысокого ограждения, раскидывает руки-крылья, словно собираясь взлететь. На лице мальчишки блуждает улыбка, дерзкая, счастливая, бесшабашная.

— Ланка!

Я нахожу в себе смелость приподняться на локтях и выглянуть за зубцы. Хаос меня забери! Мир раскрывается перед нами будто на ладони. Позади, далеко-далеко, за границей Благословенного Дола, на самом горизонте, кажется, можно увидеть вольные степи Ангары[4]. Впереди вздымаются укутанные в туманы, мрачные и неприступные пики гор. А выше… выше только небо. Красиво и… жутко. На мгновение мой взгляд падает вниз, где Алик, задрав голову, с тревогой наблюдает за нами. От высоты кружится голова. Я зажмуриваюсь. Страх и благоразумие наконец-то берут верх над гордостью и безрассудством.

— Крис, пожалуйста, давай вернемся. Здесь опасно!

Кристофер оборачивается, протягивает мне руку.

— Не дрейфь, Ланка. Вставай! Смотри, как хорошо!

Я почти верю словам, вкладываю свою ладонь в его…

Виноват ли порыв налетевшего ветра, неловкое движение или непогода и дожди, размывшие кладку, но внезапно Крис шатается. Кусок стены выворачивается из-под его каблука и с грохотом рушится вниз. Мальчишка теряет равновесие, падает следом, каким-то чудом исхитрившись ухватиться кончиками пальцев за край. От резкого рывка я тоже валюсь на пол. Крис висит над пропастью, одной рукой цепляясь за полуразрушенное ограждение башни, другой — за мое запястье. Ноги мальчишки скользят по стене, не находя опоры.

Я упираюсь свободной ладонью в крошащийся и опасно подрагивающий камень, молясь Древним, чтобы он устоял на месте. Сейчас, подождите немного, сейчас я извернусь, оттолкнусь и вытяну друга… только бы найти точку опоры.

Снизу доносится перепуганный крик Алика.

— Держи его, Ланка! Держи!

Драконенок ныряет в крепость. Успеет ли?

Пальцы Криса соскакивают с камня, и он полностью повисает на моей руке. Мне кажется, что кисть вот-вот оторвется. Угол бортика больно впивается в грудь. Хаос, вечный, нетленный, какой же он тяжелый!

— Держись, бескрылый! Я тебя вытащу, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. Пытаюсь немного подтянуть его — куда там!

Кладка крошится под пальцами, еще один камень вылетает из стены, чтобы разбиться далеко внизу. Я чувствую, что постепенно начинаю сползать вслед за Крисом: мальчишка, несмотря на худобу, весит больше, чем я, и утягивает меня следом. Похоже, нам действительно срочно придется учиться летать. Меня захлестывает паника, я дергаюсь, напрасно пытаясь отыскать хоть какой-нибудь надежный выступ, за который можно зацепиться, только ухудшая ситуацию. Хаос! Сейчас мы свалимся оба!

Алик успевает. Хватает за ноги, тянет к себе. Старается одновременно удержать меня и подобраться поближе к Кристоферу.

— Не отпускай его, Ланка! Только не отпускай!

Почему у Криса такая мокрая ладонь, я ощущаю, как его пальцы медленно выскальзывают из моих. Медленно, но неотвратимо…

— Не смей падать, Крис! — отчаянно кричу, пытаясь схватить его и второй рукой. — Слышишь, бескрылый!

Я вижу его лицо, белое от страха, на котором особенно четко видны темные пятна веснушек. Слышу, как злорадно завывает ветер подо мной. Чувствую пальцы Алика, до боли вцепившиеся в лодыжки, тянущие назад. И руку Криса, которая вырывается из моей руки.

— Ланка…

— Нет! Крис!

Он падает медленно, словно перо, отпущенное по воздуху. Достигает кучи камней во дворе и остается лежать, нелепо раскинув руки и ноги, точно сломанная кукла. Мы слишком юны, мы не умеем летать.

— Крис! Криииис!

Но друг почему-то не отвечает. Не встает, удивленно потирая ушибленное место, не ухмыляется своей вечной озорной улыбкой, не обзывает меня трусихой и сопливой девчонкой.

— Крис!

Словно издалека до меня доносится голос Алика.

— Ланка!

Я оборачиваюсь, смотрю на его лицо, на перепуганные глаза, на слезы, текущие по щекам, как у малолетки. И понимаю, что я такая же — испуганная, плачущая от осознания: случилось нечто страшное, непоправимое.

— Ланка, ты сможешь сама спуститься?

Судорожно киваю. Пробую встать на ноги, в итоге ползу к лестнице на четвереньках. Алик несколько мгновений смотрит на меня, потом устремляется вниз — к Крису.

Я следую за ним. Шатает. Болят лодыжки, за которые меня пытался удержать Алик, болит бок, которым я ударилась при падении. Только рука странно пуста. И слезы текут по щекам. Глупые нелепые слезы, неспособные помочь…

Скоба выскальзывает из разжавшихся пальцев, и полпролета я лечу. Приземляюсь, падаю. Похоже, подвернула ногу, но это не страшно — заживет. Ковыляю туда, где над Крисом склонился Алик, отталкиваю северянина.

— Крис! Очнись!

Рыжий молчит, в застывших глазах отражается вечернее небо. Я хватаю его за плечи, тереблю, будто это может помочь.

— Приди в себя, бескрылый!

Алик пытается оттащить меня.

— Ланка, он умер. Он мертв, Ланка.

Мертв. Пальцы разжимаются сами собой. Дети не понимают, что такое смерть. Они знают лишь, это нечто страшное, окончательное, что не дано исправить. Ни одна сила в мире не способна вернуть тех, кто перешагнул порог Небесного Дома. Но дети не верят в смерть, они считают, что будут жить вечно.

Я вглядываюсь в стекленеющие глаза, ища свет ускользающей за грань души, и шепчу слова, смысл которых не понимаю, но мне объяснят… чуть раньше.

— По праву крови…

Пальцы переплетаются с пальцами друга, поцарапанными, с обгрызенными ногтями. Правильно, только так. Я должна стать проводником, что покажет ему путь сквозь паутину случайностей и совпадений, приведших к нелепому и трагичному финалу.

— Именем Хроноса, перебирающего песчинки времени…

Никто не способен оживить умершего. Даже жрицы Южного Храма, известные своим лекарским даром, одной из которых через много лет стану и я, не способны воскрешать. Но я не воскрешаю, я сохраняю.

— Именем Рока, чертящего наши судьбы среди звезд…

Тысячи мелочей, решений, слов, поступков складываются в единую цепь, рождая настоящее. Но если разбить эту цепь, если убрать хотя бы одно звено, можно изменить предопределенную судьбу.

— Именем Шанса…

Бросить вызов фатуму, попробовать все исправить. Это странный опасный дар, потому что за попытку в случае проигрыша я заплачу своей жизнью. Я ясно понимаю это, будто кто-то шепчет мне на ухо, но не боюсь. Потому что еще не верю в смерть…

— Хаос, вечный и нетленный, прими мой вызов!

Глава первая

Он пришел с севера. Спустился с гор, погребенных под белым саваном нетающих снегов, становящихся почти непроходимыми в долгие зимние месяцы. Почти, потому что он все же нашел путь в разгар сезона Метелей, в Темную седмицу, когда наступают самые длинные ночи в году, за окном жалобно воет вьюга, а люди не спешат покидать тепло своих домов, предпочитая жаркий огонь очага трескучим морозам.

В один из таких вечеров я сидела в общем зале единственной на много верст вокруг гостиницы, кутаясь в теплый плед, заботливо принесенный стариком-трактирщиком, и обжигая замершие пальцы о глиняную кружку с травяным отваром.

За окном бушевала непогода, разгневанная стихия неистово бросала в закрытые ставни комья снега, пытаясь добраться до людей, спрятавшихся под надежной защитой деревянных стен. Брр, только что оттуда, и возвращаться совершенно не хочется. Трактирщик закончил протирать стойку, жалостливо посмотрел на меня. Наверно, действительно плохо выгляжу: дрожащая, закутавшаяся в плед, нахохлившаяся словно воробей.

— Совсем вы себя не бережете, госпожа Целительница.

Я пригубила отвар, жидкость огнем обожгла горло, скользнула вниз и взорвалась в животе. Сразу стало теплее — кажется, сюда добавляли не только воду.

— С-спасибо.

— Вы южанка, солнцем избалованная, к морозам нашенским непривычная. Вот заболеете сами, кто же будет нас, грешных, пользовать, — понятно, что старичок ищет прежде всего свою выгоду. Лета уже не молодые, кости ломит, а мои мази худо-бедно помогают — недаром же шестнадцать лет в меня впихивали знания. Знания укладывались плохо, половину я, похоже, вообще растеряла, другая забилась в самые темные пыльные уголки памяти, откуда ее приходилось долго и нудно выковыривать, но несколько полезных мазей и отваров я могу приготовить.

И лечу ведь не только настойками — магия дракона тоже неплохое подспорье, главное, чтобы никто не догадался: после Раскола[5] (да и раньше) люди недоверчиво относились к наследникам древней крови[6]. Могут вежливо попросить уйти, а могут и на костер… Хотя, вообще-то, жриц Южного Храма уважают в любом из королевств подлунного мира (разве что, кроме Западного Предела, но оно и понятно), помнят, как во время войны, завершившейся четырнадцать лет назад, мои сестры спасали жизни раненых. Приятно знать, что для тебя не пожалеют крыши над головой и куска хлеба.

Я отхлебнула еще отвара. В чем людям не откажешь, так это в умении приготавливать различные горячительные напитки — драконы почему-то совершенно проигнорировали эту область знаний. Я ни разу не пробовала ничего крепче кваса, прежде чем покинула Южный Храм. После очередного глотка мне стало совсем хорошо, я отложила плед, пересела за стойку. Трактирщик тут же выставил миску с горячей кашей, в которой даже можно было отыскать кусочки жесткого мяса, устроился напротив.

— Госпожа Целительница, хотелось бы узнать у вас о Южном Храме.

Темная седмица не подходит для пустого веселья, впрочем, и для работы тоже. Это особенное время — время, когда короткие, как вспышка, дни сменяются бесконечно долгими ночами. По людским поверьям в середине зимы злые и добрые духи являются в подлунный мир, чтобы наградить или наказать живущих на земле. А потому в народе принято перед сменой лет отдавать долги, просить прощение у недоброжелателей, благодарить друзей: новый год надо начинать словно новую жизнь, с девственно чистого, как только что выпавший снег, листа.

Вот кончится Темная седмица, колокол на главной башне Капитолия прозвонит Песнь Приветствия, тогда и пойдут гуляния. А пока уютный зал, наполненный ароматом хвои и смолы от свежесрубленных еловых веток, пустует, и у господина Хока нашлась лишняя минутка, чтобы удовлетворить праздное любопытство, а может, и не совсем праздное.

— Кабы туда мою Ринку пристроить, младшенькую.

Я на минуту задумалась, вспоминая худенькую угловатую девчонку лет шести с острыми коленками и большими сообразительными глазищами. В деревне ей мало что светило: четвертая дочь, хотя любящий отец, наверно, и даст неплохое приданное, с которым любой крестьянин с радостью возьмет ее в жены. В Южном Храме Ринке тоже на большие успехи рассчитывать не приходилось: в девчонке нет ни капли драконьей крови, Посвященной ей не стать, но хорошей лекаркой, разбирающейся в растениях и людских хворях, вполне возможно.

— Это не трудно. Отвезите ее к жрицам, они с радостью принимают на обучение смышленых девочек.

Трактирщик надолго задумался, барабаня пальцами по столешнице — видимо, рассчитывал, с кем поскорее переслать свою Ринку. Лишний рот в хозяйстве никому не нужен, а девчонка, отправленная в Южный Храм, вероятно, никогда не вернется в отчий дом. Судя по наморщенному лбу, расчеты выходили неутешительные: до того, как растают снега, почти три месяца, а пока дороги заметены, ни один купеческий обоз не придет в деревню и тем более не поедет через весь материк в Южный Предел. Далековато меня занесло. Может, оно и к лучшему: никто, в ком течет кровь драконов, не явится в затерянный среди метелей и гор шахтерский поселок, значит, я в полной безопасности…

Скрипнула, отворяясь, входная дверь. По залу пронесся порыв ледяного ветра, впущенный запоздалым посетителем. Хаос, я только решила, что наконец-то согрелась. Впрочем, дверь тут же захлопнулась, но холодный ветер никуда не исчез. Мне чудилось, что я воочию вижу заснеженные равнины, ослепительно сияющие под жестоким зимним солнцем, покрытые льдом вершины гор вдалеке, за которыми встают громады белых облаков. Северный клан. С недавних пор я не доверяю почти никому из драконов. А ему не собираюсь доверять тем более! Хаос, я-то надеялась, что нашла надежное убежище!

Я резко обернулась, позабыв про ужин, желая увидеть того, кто нарушил мой хрупкий покой. Он не выглядел пугающим, скорее, усталым, но что-то в нем внушало опасения, заставляло внимательно следить за каждым его шагом. Высокий, выше меня, сейчас дракон ссутулился и шел, чуть шатаясь, опираясь на длинный посох из темного дерева, в котором я с удивлением узнала боевой ангарский лук. Низко надвинутый капюшон и шарф, натянутый на нос по традиции северных кланов, почти полностью скрывали лицо, оставляя узкую щель для глаз, темных и утомленных до безразличия. Казалось, ему все равно, куда идти, лишь бы там было тепло и горячая еда.

Он не мог явиться с низины: одуревшие от скуки, а потому вдвойне бдительные сплетницы наверняка обратили бы внимание на подозрительного чужака, вздумай он пройти через соседнюю деревню. Но селянки, катавшиеся с утра на санях в гости к родне, привезли целый ворох новостей и свежих хохмачек, только среди них даже упоминания не прозвучало о незнакомце с боевым луком. Следовательно, пришелец спустился с гор — немыслимый по своему безрассудству поступок. Но мне была совершенно безразлична причина, заставившая его проделать столь сложный и опасный путь.

Я не испытывала к нему ни жалости, ни сочувствия, ибо видела то, что не способны увидеть простые люди — черный змеящийся узор, прекрасный, сложный, пугающий, лишающий дракона его силы. Передо мной был изгой, предатель — тот, кто изменил своему имени и своему клану, принял сторону Западных завоевателей, нарушил Завет[7] и пошел против собственных братьев и сестер. Трус, сдавшийся в плен, когда война была проиграна. Тварь, милостью Совета Драконов[8] сохранившая жизнь, но вынужденная провести остаток дней с черной меткой позора.

Не замечая моего пристального внимания, мужчина скинул плащ на стул, сам устроился на соседнем, изнеможенно вытянув ноги и закрыв глаза. В тепле снег, густо облепивший его одежду, быстро таял, и вскоре на полу образовалась большая лужа. Трактирщик окинул ее неодобрительным взглядом, мысленно включив в общий счет странного клиента. Налив новую чашку целебного отвара, которым чуть раньше отпаивал меня, он приблизился к столу посетителя.

— Господин хороший будет что-нибудь заказывать?

Хоку пришлось повторить свой вопрос дважды, прежде чем поздний гость очнулся. Несколько мгновений мужчина непонимающе смотрел на хозяина гостиницы, казалось, не осознавая, где находится, потом достал из-за пазухи серебряную монету и тихо попросил еды. Голос дракона звучал хрипло, простужено. Трактирщик не спеша поковылял на кухню — будет он еще за серебро бегать.

Мужчина медленно стянул толстые рукавицы, снял шапку и шарф. У него оказались длинные черные волосы и короткая жесткая борода. Я поняла, что он еще молод. Пришельцу можно было дать на вид лет тридцать-тридцать пять, а если постричь и побрить, то не больше двадцати пяти. Впрочем, с тем же успехом ему могло быть и двести — после своего первого полета драконы стареют очень медленно.

Наконец «гость» обратил внимание и на меня, будто почувствовал тот настороженный интерес, с которым я последние несколько минут изучала его. Взгляд дракона оценивающе скользнул по моему лицу, задержался на знаке солнца, висевшему поверх вязаного свитера. В темных глазах появилось изумление, быстро сменившееся обреченностью.

— Я прошу разрешения остаться.

Ночь простерла свои крылья над миром, за окном завывала вьюга, передо мной сидел дракон, лишенный силы, убийца, возможно, пришедший по мою душу, человек с бесконечно усталым взглядом, ожидающий решения. В такую погоду добрый хозяин собаку за порог не выгонит, и я, несмотря на здравый смысл, отчаянно убеждающий сказать короткое простенькое слово «нет!», вздохнула и произнесла.

— Вы можете остаться… до утра.

Меченый благодарно кивнул, углубился в изучение чаши с отваром. Я встала, вежливо поблагодарила трактирщика, возвращавшегося с кухни, поднялась по лестнице на второй этаж, где хозяин щедро выделил мне одну из небольших комнатушек. Жесткая кровать, стол, табуретка да платяной шкаф — вот и все убранство, но мне хватало. Я забралась на лежак с ногами, обхватила руками колени. В комнате царил непроглядный мрак — так даже лучше думается, а мне было о чем поразмыслить.

Меня все-таки нашли. Я не знала, послали ли его те же, кто натравливал прошлых убийц, или это просто невероятное стечение обстоятельств, что один из меченых явился просить приюта в моей деревне, да и не хотела знать.

Около года прошло с того первого покушения в самом сердце Южного Храма, после которого я отчетливо поняла, что больше нигде не буду в безопасности. Старшая сестра пришла в бешенство, но ничего не сумела сделать — Харатэль так и не удалось узнать, кто и почему решил убить дракона, даже не раскрывшего крылья. Можно было найти сотни причин, но ни одна из них в полной мере не объясняла происходящего.

И я сбежала, ослушавшись прямого приказа Альтэссы[9]. Надела серую[10] мантию, став всего лишь одной из многочисленных выпускниц Южного Храма, смешалась с толпой таких же неопытных девчонок, впервые за много лет покидавших стены, превратившиеся в родные за время учебы. Я не сильно отличалась от сверстниц, молодая, глупая, не представляющая, что меня ждет в мире за Великой Пустыней, в мире, который принадлежал людям.

Мне везло: жриц, обученных в Южном Храме, всюду встречают если не с распростертыми объятиями, то вполне приветливо, так что проблемы о хлебе насущном меня почти не волновали. Я избегала крупных шумных городов, где меня могли увидеть соплеменники, а маленькие деревеньки, которые почему-то не привлекают сестер-жриц (оно и понятно — люди небогатые, взять с них нечего) были рады, если бы я решила задержаться. Впрочем, я не думаю, что именно это помешало воинам Альтэссы найти и вернуть меня в Южный Предел, скорее, она поняла и приняла мой выбор, отказалась о погони.

Еще дважды убийцы выходили на меня, и дважды мне удавалось обмануть их. Первый раз я (неприятность случилась в небольшом городке недалеко от Южного Предела) натравила на них солдат наместника. Душегубы, по-моему, ничего не поняли, и правильно. Такой бездарной слежки за собой я отродясь не видела.

Во второй пришлось разбираться самой: четыре бандита, решившие, что одинокая путница — легкая добыча, так и остались лежать на безымянной лесной поляне. Они были всего лишь людьми, а дракон, пусть и не обретший силу, может стать опасным противником. Хотя, честно говоря, мне просто повезло, что неподалеку охотился юный барон и его свита, посчитавшие расклад четверо головорезов на слабую девушку не совсем справедливым.

У главаря нападавших я обнаружила занятную записку, в которой говорилось, что некто достойно вознаградит неудачливых убийц в случае усекновения головы одной рыжеволосой особы из Южного Предела. Гадать, о какой особе идет речь, долго не приходилось.

Но самым интересным был знак — руна «Is» в левом нижнем углу — ничего не говорящий людям, но слишком многое мне. Это был первый след, ведущий к тем, кто желал моей смерти, и, что самое неприятное, указывал он на северные кланы. Именно драконы снегов часто использовали символ льда в качестве подписи.

Три месяца назад, перед тем как ударили морозы, я добралась до шахтерского поселка. Недалеко отсюда находился перевал, ведущий через Морозные горы в Затерянный город. Именно там, насколько я знала, сейчас жил мой друг детства Аликандр тиа Грандскай, Алик, один из тех драконов, кому я еще могла доверять. Я не успела преодолеть перевал до наступления зимы и вынуждена была остаться здесь — горные тропы, заметенные снегами, считались абсолютно непроходимыми. Меня не особо расстроила вынужденная задержка: люди встретили радушно, а отрезанность поселка и соседней долины от остального мира подарили чувство безопасности. Мнимое, как оказалось.

Я не знаю, явился ли меченый по мою душу или нет. Важно лишь, если один дракон смог прийти сюда в разгар сезона Метелей, то сможет и второй.

В темноте зажглись два фосфоресцирующих зеленых глаза. Их обладательница бесшумно прошлась по постели, поднырнула под руку и ласково потерлась пушистой макушкой о мой подбородок, пытаясь успокоить, отвлечь от невеселых размышлений. Я будто опомнилась от неприятного сна, потянулась — ой-ей, ноги-то совсем затекли.

Кошка тут же взобралась на колени, требуя внимания и ласки. Пальцы нашли любопытно оттопыренное ушко, Алис довольно заурчала.

Вот ведь легкомысленное создание: для счастья ей нужна лишь полная миска с едой и рука хозяйки, что пригладит шерстку да почешет живот. Зря я наговариваю: Алис — умная кошка, порой мне кажется, что смышленей некоторых людей. Она все понимает. Словно в подтверждение моих слов усатая подняла голову, и два горящих глаза уставились мне в лицо.

— Что мне теперь делать, Алис?

Кошка философски отвернулась, улеглась, удобнее устраиваясь на моих коленях. Не спешить? Посмотреть, что будет? Ей хорошо советовать, не ее же пытаются убить! Хаос, вечный, нетленный, похоже, ничего другого мне не остается. Ладно, как говорится, утро вечера мудренее.

Мир снов — мир, который истинно принадлежит драконам. Только тут мы по-настоящему свободны, только тут мы полностью овладеваем силой нашей крови, только тут мы умеем летать. Людям доступна лишь малая часть этого мира, люди способны чуть-чуть приоткрыть завесу, но не более. Нам же, потомкам Истинных Драконов, он принадлежит весь. И однажды этот мир будет повиноваться и мне. Возможно, скоро, когда я обрету собственное Небо…

Мерно рассекают воздух огромные золотые крылья, от чешуи под руками веет приятным теплом, успокаивающим, греющим не только тело, но и сердце. Внизу вслед за нами мчится по белой кучевой скатерти черная тень огромного дракона. Над головой распахнулось шатром чистое небо глубокого синего цвета, в зените ослепительно сияет огненный шар солнца. Земля осталась далеко-далеко внизу, скрытая непроглядной ватой облаков, но мне совершенно не страшно лететь на головокружительной высоте, потому что Мать никогда не позволит своему ребенку упасть.

Дракон рождается дважды — появление тела и воплощение души. Давным-давно Древние, навсегда покидая подлунный мир, поделились своей кровью с людьми — так возникли мы, обитатели Пределов, те, кого впоследствии стали называть именем наших предков. Истинные Драконы, Крылатые Властители, были богами, мы же владеем лишь малой толикой их волшебства, но даже этого достаточно, чтобы навсегда отделить кланы от жителей подлунных королевств. Мой отец и моя мать были потомками Древних и людей, они дали жизнь моей сестре, они дали жизнь и мне, моему телу, телу человека, в котором течет кровь дракона.

Моя душа родилась здесь, в мире снов. Моя душа — это осколок души Матери, Южной Владычицы, что положил начало нашему клану. Древние не бросили своих детей. Они остались с нами в этом мире, куда не способен попасть обычный человек.

— Ты встревожена, дочь моя? — дракон не издает ни звука, ласковый спокойный голос звучит у меня в голове — но он не пугает, я привыкла общаться мысленно.

— Я не понимаю, что происходит. На меня охотятся, пытаются убить, но я не знаю почему. Мне страшно…

— Это нормально, — дракон парит, широко расправив золотые крылья. — Ты победишь свой страх и станешь сильнее. У тебя сложная судьба, девочка. Ты не сможешь вечно прятаться под защитой других. Твоя сестра слишком любит тебя, но ее забота — это клетка, которая не дает тебе взлететь.

— Моя сестра? — я перевернулась на спину, удобнее устраиваясь в ложбинке между крыльями Матери, посмотрела вверх, в бесконечное ультрамариновое небо. — Интересно, как у нее дела? Она, наверно, сильно расстроилась, когда я сбежала?

— Харатэль приходила, спрашивала о тебе. Она волнуется и хочет, чтобы ты вернулась домой. Но она поняла, когда я сказала, что ты должна сама найти свой путь.

— Найти свой путь?

Наверно, именно так и должна была ответить Мать.

Когда-то Древние покинули подлунный мир, чтобы люди начали жить, не оглядываясь на драконов, полагаясь исключительно на самих себя, независимо строя свою судьбу. Велико искушение для умудренных опытом давать наставления еще не оперившимся птенцам, ведь с высоты прожитых лет все ошибки юных видятся как на открытой ладони. Не менее притягательно вечно следовать приказам, перекладывая груз последствий на чужие плечи, ведь когда решения за тебя принимает кто-то другой, не приходится задумываться, к каким результатам приведет тот или иной поступок.

Но постоянно жить по указке опасно, ибо есть риск превратиться в тень того, чьим словам ты позволяешь мостить собственный путь. И если проводник внезапно исчезнет, что станет со следующим за ним послушным призраком?.. Древние в своей бесконечной мудрости и доброте понимали: любое существо имеет право на свободу воли, право быть неповторимым алмазом, а не жалкой стеклянной копией.

И все же ничто не мешает попросить совета.

— Мать, направь меня.

Дракон задумался, медленно спускаясь к пушистой перине облаков, пока почти не коснулся ее.

— Впереди ждет трудная дорога, дитя, тебе потребуется поддержка. Но слишком мало тех, кто способен тебе помочь. Ты закрыла свое сердце от мира.

— У меня же есть друзья: Крис, Алик, и Исхард, и еще… В конце концов, не могу же я подойти к первому встречному и сказать: «Привет! Я Лаанара! У меня тут небольшие неприятности, не хотите поучаствовать в намечающейся потасовке?».

— Присмотрись к тем, кто окружает тебя, — Мать улыбнулась, загадочно, слегка лукаво.

— Разве не глупо доверять людям? И… Нет, он же предатель! Меченый! — кажется, я поняла, чем вызвана улыбка дракона.

— Он тоже наше дитя. Мы любим всех своих сыновей и дочерей.

И поэтому Древние не будут вмешиваться, предоставляя обитателям Пределов право самим творить глупости и исправлять ошибки.

Иногда мне совершенно не ясна странная логика Крылатых Властителей. Они дали нам жизнь, мы чувствуем неразрывную связь с ними, мы любим и почитаем их, священно, трепетно. Но порой мне кажется, что они бесконечно далеки. Настолько, что нам никогда не понять их.

— Тебе пора возвращаться, дочь моя.

Дракон медленно погружался в серое море облаков, пока они полностью не поглотили небо. Я закрыла глаза…

Чтобы открыть их и увидеть белую морду с зелеными блюдцами глаз, склонившуюся над моим лицом. Кошка всем своим существом выражала недовольство: от гневно встопорщенной шерстки, заострившихся ушек до кончика нервно подрагивающего хвоста.

— Алис, что случилось?

Кошка широко раскрыла пасть, дав мне вдоволь полюбоваться мелкими острыми зубками, и гнусаво вывела.

— Мяяяууууу.

Я вскочила. Признаю, виновата: из-за нежданного пришельца, нарушившего мой покой, я не решилась оставлять дверь комнаты открытой (напротив, заперла на засов, дважды проверила). И Алис, как истинная леди, до которой ее хозяйке ох как далеко, считающая, что дом, где живешь, следует содержать в чистоте, ждала, пока я соизволю выпустить кошку, чтобы она смогла справить свои естественные нужды. Гневно обмахнув на прощание мои ноги пушистым хвостом, Алис гордо вышла в коридор — судя по ее оскорбленному виду, прощение мне придется вымаливать очень и очень долго.

Раз уж я встала, неплохо бы выяснить, сколько сейчас времени, да и подкрепиться заодно: переход в мир драконов отнимает много сил, а я пока не умею восстанавливать магическую энергию, кроме как через пищу (то-то трактирщик вечно удивляется, что ем за двоих, а тощая как щепка). Хорошо хоть, благодаря снадобью господина Хока не ощущается никаких последствий вчерашней прогулки в метель: и руки-ноги не ломит, и голова не болит, напротив, чувствуется необычная легкость во всем теле и заряд сил.

Хаос, вечный, нетленный, сильна же я дрыхнуть! Солнце встало несколько часов назад и уже высоко поднялось над горизонтом — короткий зимний день близился к середине. И ведь обычно-то просыпаюсь на рассвете: приучили с детства, что день — не время прохлаждаться в постели. С другой стороны, имеет девушка право иногда немного полениться? Тем более никаких срочных дел не намечается, а с текущими я и до заката успею справиться. Надеюсь.

Я спустилась по скрипящей лестнице в общий зал трактира, пустующий по случаю неурочного часа. Вечером, когда шахтеры будут отмечать конец Темной седмицы и наступление Нового года, сюда набьется столько народу, что не протолкнешься. Мест свободных, точно, не найдется — праздники в селении гуляют шумно, с размахом, всем миром, как говорят у людей. Может, даже менестреля пригласят — ходили слухи, что кто-то из братства вольных сказителей, как и я, застрял у перевала и остановился в долине.

Но пока для появления гостей было еще рано, и погруженный в сумерки зал встретил меня тишиной, черным зевом остывшего камина да перевернутыми верх ногами стульями, водруженными на столы. Среди мебельных баррикад ползала, старательно намывая полы, Марфа, одна из дочерей трактирщика. На секунду отвлекшись, девушка провела предплечьем по лбу, убирая лезущие в глаза светлые пряди, заметила меня, приветливо кивнула.

— Доброе утро, госпожа Целительница.

Труженица окунула тряпку в ведро, отжала и воротилась к уборке: отец за леность по голове не погладит, к празднику все должно блестеть. С кухни показался сам хозяин.

— А, встали, госпожа Целительница. Я хотел, было, идти вас расталкивать, да жалко: умаялись вы больно вчера.

Я кивнула, соглашаясь: вчерашний денек выдался не из легких. Кабы сегодняшний хуже не оказался. Сил набраться, точно, не помешает.

— Господин Хок, есть что-нибудь пожевать?

— Для вас всегда найдется, госпожа.

Вслед за трактирщиком я на правах постоянного обитателя прошла в святая святых. На кухне вовсю шло приготовление к вечернему празднеству. Кипела похлебка в котлах, варилось мясо, яйца для салатов. Меня по-свойски, чтобы не путалась под ногами, запихнули в дальний угол, сунув в руки миску со вчерашней разогретой кашей.

— Ничего не успеваю, совсем ничего, — Хок метался от одного стола к другому, режа, шинкуя, перемешивая. — Отправил старшенькую к свояку в долину за продуктами, теперь когда она, дубина стоеросовая, вернется?

Я сочувственно кивала, не забывая наворачивать завтрак.

— Вы, госпожа Целительница, не поможете пирог праздничный испечь?

Я подавилась очередной ложкой, закашлялась. Праздничный пирог — главное украшение стола, печь его считалось огромной честью. А я кухню посещала исключительно в качестве бесплатной посудомоечной силы, либо же с целью опустошения запасов продуктов — за последнее мне не раз доставалось от кухарки. В общем, кулинарные шедевры, которые я иногда пробовала приготовить, никто, кроме меня, есть не стал (я и сама не хотела, но выбора не было). До сих пор удивляюсь, как мне удалось в прошлом году экзамен по зельеварению-то сдать.

— Шутите, уважаемый. Я готовить не умею, — с трудом отдышавшись, выговорила я.

— Не может быть, госпожа, — трактирщик посмотрел на меня, покачал головой, не веря, что взрослая девица к двадцати годам не научилась кухарить. — Да ладно. Печь-то я сам буду. Вы мне травки только для теста и начинки подберите. У вас на них просто нюх какой-то. Чудесный.

Хаос! Обоняние дракона действительно тоньше человеческого, и, похоже, господин Хок заметил, как я пару раз по запаху пыталась определить, стоит ли добавлять то или иное растение в свои настойки (готовлю ведь у него на кухне). Любопытно, много ли таких странностей видел мой гостеприимный хозяин и не пора ли мне подыскивать себе новое жилье, пока трактирщик не догадался, что молоденькая жрица на самом деле коварный и ужасный дракон. И ведь не только себя подвожу, но и весь Южный Храм.

Улыбаемся. Я белая, пушистая, невинная овечка.

— Конечно, только проверю своих подопечных.

Я часто заработала ложкой. Хотелось побыстрей сбежать отсюда, очутиться на свежем воздухе, пока я не ляпнула что-нибудь лишнее. Да и дел пусть немного, но ждать они не будут. Нужно на другой конец деревни дойти, проведать роженицу, к которой я вчера добиралась сквозь метель. И Динька, дочь Машки безмужней, приболела. Пирог все-таки придется готовить…

А еще этот меченый, изгой, свалился не пойми откуда на мою голову. С ним что делать? Если каждую ночь дверь на засов запирать, Алис меня живьем сожрет (может, и не съест, но жизнь испортит здорово). Да и не спасет засов от дракона, разве что задержит. Кстати, основную мою головную боль я сегодня еще и не видела.

— Господин Хок, а где путник, что прибыл вчера?

Трактирщик на минутку задумался, рассеянно махнул рукой.

— Съехал он. Расплатился с утра, собрал вещички и утопал куда-то.

Я с трудом смогла подавить вздох облегчения. Ушел и ушел. Главное, чтобы далеко и надолго. Скатертью дорожка, как говорится.

Глава вторая

А погода нынче загляденье! Природа решила вознаградить людей за терпение и стойкость, и вчерашняя метель, всю ночь завывавшая под окном, сменилась чудесным ясным днем. Свежевыпавший снег серебрился под лучами солнца. Мороз пощипывал нос и щеки, дыхание вырывалось облачками пара, тающими в прозрачном воздухе. Весь мир словно был наполнен светом. И жизнь начинала казаться вполне себе годной штукой.

Возможно, я даже полюблю зиму. Смешно вспомнить, в первые недели я все дни проводила, закутавшись в одеяло у пылающего очага, высунуть нос за порог считала настоящим подвигом и искренне верила, что здешние холода обязательно убьют меня. Местные только сочувственно кивали, за спиной тихо посмеиваясь в усы над изнеженной южанкой, опаленной пустынным солнцем. Но ничего, приспособилась, притерпелась, даже нахожу какую-то странную прелесть в полях, заметенных белыми сугробами, в переливающихся на солнце сосульках, в деревьях, укутанных в пушистые шубы. А холод? К холоду можно привыкнуть. Наверно. Когда-нибудь. Бррр.

Мимо пронеслись гогочущие ребятишки. Ой-ей! Больно, однако! Резко обернулась. Озорник, угодивший снежком мне в спину, испуганно замер. На разрумяненном морозом лице появилось виноватое выражение.

— Простите, госпожа Целительница.

А в глазах задорные смешинки — и ни капельки этому сорванцу не стыдно. Обычный человеческий мальчишка: немного нескладный, а может, в этом виноват широкий полинявший тулуп с потертыми локтями (брата или отца?), слегка непутевый, чуть рискованный и безрассудный, но пока еще добрый, отзывчивый, хотя и пытающийся казаться серьезным и безразличным. Такими же были Крис, и Алик, и я сама. Дети людей и драконов не сильно отличаются друг от друга.

Я нагнулась, захватила горсть чистого липкого снега. Ты у меня сейчас получишь! Снежки — северная игра. Там, где прошло мое детство, зима, скорее, похожа на здешнюю осень: грязно, сыро, пасмурно и дожди, дожди, дожди, тянущиеся до бесконечности. А в Южном Храме, расположенном в центре Великой Пустыне, даже дожди — редкость. В снежки мы играли, когда приезжали в гости к Алику в земли северных кланов, но я и Крис никогда не были в Морозных горах зимой.

Ага! Еще не все забыла! Метко пущенный комок попал по ушастой шапке мальчишки, отправив ее в ближайший сугроб. Тот растерянно хлопнул глазами — вид у него был донельзя глупый. Похоже, остальные ребятишки разделяли мое мнение, потому что окружили товарища, весело дразнясь и смеясь. Тот что-то буркнул в ответ и полез доставать потерянный предмет гардероба.

— Не болейте, малышня!

Я пошла дальше. Зимний день короток, и солнце уже начинало клониться к закату, а я проведала еще не всех, кого собиралась. Да и пирог пора готовить, иначе не успеем к появлению первых гостей. Хорошо хоть, пациентов у меня сейчас немного — всего трое.

Молодая мать чувствовала себя прекрасно, с новорожденным тоже все было в порядке. К тому же с ними оставалась деревенская бабка-повитуха, женщина опытная и умелая, знающая людские недуги, несмотря на отсутствие какого-либо образования. Ей я доверяла, поэтому за этих своих подопечных не волновалась.

Гораздо больше меня тревожил второй пациент. Мужчина полторы недели назад сломал руку, но упрямо отказывался сидеть дома, срывал повязки и уверял, что «все прошло, госпожа Целительница, вашими стараниями ниче не болить». Конечно, «не болить». Я, накладывая бинты, целый час как заведенная беззвучно шептала наговоры — трактирщик еще удивлялся потом, что аппетит у меня, словно я весь день вместо лошади телегу с рудой таскала. Но магия магией, а кость за неделю все равно не срастется. Я могу лишь ускорить процесс да снять боль, но полностью излечить за один день мне не под силу — не хватает ни скромного магического потенциала, ни умений. Может, у сестры получилось бы, да и то вряд ли.

Похоже, добралась. Крепкий приземистый дом, сложенный из осиновых бревен, как и большинство в деревне, покрывала толстая снеговая шапка, из-за чего он напоминал картинку в одной из моих детских книжек. Сугробы, похоронившие под собой весь двор, лежали вровень с наглухо закрытыми резными ставнями. И только узенькая, расчищенная и утоптанная тропинка вела от приоткрытой калитки к двери и еще в сторону, где стоял низкий сарай. Я посмотрела на слегка покосившийся забор, сразу угадывая отсутствие сильной руки.

Муж Машки, как мне рассказали деревенские сплетницы, погиб во время обвала в шахте полтора года назад, оставив молодую еще женщину одну с семилетней девчушкой на руках. Замуж во второй раз Мария выходить не спешила, хотя считалась на селе красивой, фигуристой, как говорят мужики: «и сзади, и спереди есть, за что подержаться». Мужа, вздыхали кумушки, очень любила — как узнала, что он погиб, три дня ни жива ни мертва, словно тень, по полям шаталась, соседки думали, уж за ним последует. Но нет, выплакалась, оттаяла и всю любовь дочке единственной отдала, души в своей кровиночке не чаяв. Женщина Мария была работящая, с ранних лет приученная не сидеть без дела, а от мужа неплохое хозяйство осталось: корова, козы и кусок земли в долине. Да и Динька матери помогала, как умела.

Смерть отца не отняла у девчушки ни задорной легкой улыбки, ни жизнерадостности. Она всем говорила, что ее папка уехал далеко-далеко в прекрасную страну за восточными морями, где всегда много хлеба, нет суровой зимы и не нужно работать в пыльных темных шахтах, но однажды вернется и заберет и ее, и мать с собой. Может, этим мне и нравилась Динька. Она, как и я, не верила в смерть.

Я легонько постучала. Дверь тут же открылась, будто только меня и ждали. На пороге стояла Мария: поверх старенькой одежки, которую не жалко и попортить, повязан серый фартук, волосы забраны назад и подхвачены косынкой. В руке женщина сжимала грязную тряпку, которую, смутившись, попыталась спрятать за спину

— Проходите, госпожа Целительница. Я вот прибраться решила. Праздник все-таки на носу.

Я кинула на лавку шубейку, стянула меховые сапоги. Женщина провела меня через сени в светлицу, где у окна стояла кровать ребенка. Динька при моем появлении подскочила, хотела встать, но под строгим взглядом матери сникла и вернулась обратно, натянув одеяло до самого кончика острого носа.

— Егоза моя ни минуты лежать спокойно не хочет, — вздохнула Мария. — Скучно ей все время в постели. Я ей говорю: «Госпожа Целительница тебе почивать велела», — а она ноет: «Не хочу».

Каждая мать любит своего ребенка, каким бы он ни был. Глаза Марии с такой нежностью и заботой смотрели на дочь, а в голосе звучало столько доброты и ласки, что мне на мгновение стало завидно: моя мать погибла во времена Раскола, когда мне не было и пяти, а на сестру свалилась целая гора хлопот и обязанностей, и порой Харатэль не могла уделять мне достаточно внимания.

— Похоже, нашей больной гораздо лучше.

— Я пойду, полы домою, а вы располагайтесь. Если что понадобится, только крикните.

Дождавшись кивка, Мария вышла из комнаты. Я пристроилась на край постели и утонула в синих молящих глазенках.

— Привет, мелкая, как ты себя чувствуешь?

Девчушка скинула одеяло, села.

— Тетя Лана, я уже совсем-совсем здоровая. Правда-правда. Вы мамке скажите, а то она не верит.

— Здоровая? — с сомнением покачала головой я, беря худенькую ручку Диньки. — Сейчас посмотрим.

Пульс учащенный, и зрачки расширены, но жара больше нет, да и голос нормальный, не сипит.

— Давай, мелкая, покажи язык.

Девчонка старательно исполнила команду. Горло еще красное. А так ничего. Выздоравливает егоза.

— Ты травки, которые я оставляла, пила?

Динька скорчила кислую рожицу.

— Они горькие.

— Знаю, что горькие. Но ты же болеть не хочешь.

— Тетя Лана, а когда мне гулять можно будет?

По-хорошему девчонке недельку дома побыть, в тепле, покое. Но сама знаю, как скучно лежать в постели, когда за окном веселятся твои товарищи. Снаружи солнце, друзья, игры, смех, а ты вынуждена кутаться в теплое шерстяное одеяло и уныло считать трещинки на сером потолке. В такие минуты мир кажется особенно несправедливым. Мне не трудно — поколдую немножко. Усталость и зверский аппетит не великая цена за счастливую детскую улыбку.

На мгновение закрываю глаза, чтобы, когда открою их, увидеть мир совершенно иначе — фантастическим переплетением кружев. Осталось связать свой узор.

Раз узелок, два узелок,

Петелька,

Красный клубок, синий клубок,

Беленький.

Детская считалочка, не имеющая особого смысла, но позволяющая запомнить последовательность управления потоками, объединяющими все живое в подлунном мире.

Раз узелок, два узелок,

Ниточка,

Первый стежок, третий стежок,

И точка.

— Тетя Лана?

Моргаю, чтобы вернуться в привычный мир. После перехода немного кружится голова. А девчонка даже не обратила внимания на мой кратковременный транс.

— Цыц, бескрылая! Завтра.

Хаос! Опять сорвалось с языка — в первый раз встретившись с Динькой, я по старой привычке обозвала ее прозвищем, использующимся в обиходе у молодых драконов. В ответ ребенок мне с серьезным лицом объяснил, что у людей крыльев нет. С тех пор человеческих птенцов я звала малышней, «мелкими». Да вот задумалась, забылась.

И опять Динька смогла меня удивить.

— Тетя Лана, а к маме дядя Рик пришел. Он меня тоже бескрылой зовет, прямо как вы.

У меня зародилось нехорошее подозрение.

— Дядя Рик?

— Ага. Он такой интересный! У него борода колючая. А еще два меча. Острые!

Хаос, вечный, нетленный! Похоже, меченый ушел не так далеко, как я надеялась. Может, правда, и не он. Деревенские все бороду носят — так теплее. Только меч, даже один, во всем поселении днем с огнем не сыщешь.

Я встала. В комнату зашла Мария, уже без тряпки — женщина закончила с уборкой. На ее лице читалось плохо скрываемое волнение.

— Госпожа Целительница?

Я улыбнулась:

— С девочкой все хорошо. Завтра вечером разрешаю выйти на улицу, — и добавила, посмотрев на загоревшиеся глазенки Диньки. — Ненадолго. И если будет хорошая погода.

Мария облегченно вздохнула.

— Спасибо. Знаю, плату вы не возьмете, — было бы за что! Да и откуда лишние деньги у вдовы с ребенком на руках?! — Но хоть чаю с нами откушайте.

Я попыталась отказаться.

— Мне идти надо. Я господину Хоку с ужином помочь обещала.

— Ничего. Обождет. И так вас работой нагружает — уморил всю. Не обижайте, госпожа Целительница.

Насчет трактирщика, конечно, Мария преувеличивает: да, помогаю иногда ему по хозяйству, лечу тоже. Но ведь и он денег с меня за постой не требует. А на чай остаться придется, иначе оскорблю добрую женщину в лучших чувствах. И заодно про «дядю Рика» неплохо бы разведать.

На столе, словно по волшебству, появился горячий самовар, свежий хлеб, горшочки с медом и вареньями, миска с яблочными пирогами. По комнате поплыл запах шиповника и мелиссы. Меня как почетную гостью усадили в светлый угол, рядом со статуэткой непонятного зверя, покровителя дома. Динька тоже присоединилась, забравшись с ногами на лавку и тут же потянувшись к малиновому варенью. Пусть ест, ей полезно.

Прихлебывая с блюдечка горячий чай, я поинтересовалась.

— Динька рассказала, у вас гость.

Женщина смутилась.

— Наверно. Сегодня с утра пришел, на постой попросился. Денег у меня, говорит, нет — работой за доброту отплачу. Да вы его ведь и сами видели, госпожа Целительница.

— И вы прямо так и пустили? — удивилась я. Хаос, вечный, нетленный, какой доверчивый народ!

— А чего не пустить-то? Мне не жалко. И себя с Динькой смогу прокормить, и его: лето урожайное духи-обережники послали, припасов вдоволь скопили. Без мужика-то в хозяйстве тяжко. А он парень работящий: лавку с утра починил, расшаталась вся; сейчас в лес пошел — лапника принести, полы в сарае постелить, да девчонке за елкой, мне-то самой все недосуг было. Вы только не подумайте ничего, — торопливо добавила женщина, — На брата он моего больно похож.

Дожили: воин северных кланов, один из предателей, развязавших войну, виновных в смерти тысяч людей и драконов, чинит мебель у вдовы в затерянном среди гор и зимы поселке. А потом еще идет в лес за елкой для больной девочки. Что ты задумал, меченый?

— Не боитесь? Вдруг лукавого в доме пригрели? Вы же о нем ничего не знаете.

— Не знаю, это вы верно заметили, госпожа Целительница. Только чую я: ни мне, ни Диньке вреда он не причинит, — женщина немного помолчала, грея руки о чашку, потом продолжила. — Не нашенский он, сразу видно. В суровых землях вырос. Как сталь закаляется, так и его жизнь выковала. У него холодное сердце и горячая кровь. Воин он, не пахарь. Только воины, они тоже нужны.

Она вздохнула и добавила.

— Уйдет он рано или поздно, этой весной, следующей ли. Но обязательно уйдет…

Разговор плавно перетек на бытовые темы: зима в этом году выдалась особенно снежная, а весна будет поздняя; мыши мешок с зерном погрызли, а кот, лентяй, непонятно куда смотрел; Арина, соседская дочь, в возраст вступает — следующей осенью сватов ждать будут.

Время пролетело незаметно, и когда я покидала гостеприимный дом, до заката оставалось не больше часа. Ой-ей, про пирог я совсем забыла! Скоро гости пожалуют, а мне до трактира отсюда через полсела добираться. Впрочем, пирог тут же отодвинулся на второй план, стоило мне увидеть молодую ель, брошенную у крыльца.

Меченый вернулся, но в дом не зашел, не желая встречаться со мной. Уйти он тоже не мог, значит, прячется где-то рядом, дожидаясь, когда засидевшаяся гостья покинет хлебосольную хозяйку.

— Покажись! — крикнула я, обращаясь к пустому двору. На мгновение почувствовала себя очень глупо: вдруг северянин решил прогуляться, а я с призраками разговариваю. Но нет. Дракон был здесь.

Он появился откуда-то из-за сарая. Настороженный, опасный, пугающий, мужчина шел легкой крадущейся походкой, словно снежный кот с его суровой родины, и тяжелый подбитый мехом плащ на плечах нисколько не сковывал движений изгоя. Широкий шарф снова закрывал лицо, оставляя лишь глаза, и под их пронизывающим взглядом мне стало очень неуютно. Хаос, неохота признавать, но я боюсь его, а должно быть наоборот.

— Чего тебе надо, жрица? — голос из-за шарфа звучал приглушенно.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Я эсса Южного Предела, в конце концов, и лучше ему не злить меня, а не то я… я… Спокойно, Лана. Веди себя достойно.

— Эта деревня пользуется моим покровительством. Зачем ты пришел сюда, отлученный?

Он прислонился спиной к стене сарая, внимательно, задумчиво посмотрел на меня, прежде чем ответить.

— Так сложились обстоятельства.

Хорошенький ответ, одновременно все объясняющий и ничего не говорящий. Пришлось раздраженно уточнить.

— Обстоятельства? Что за обстоятельства?

— От которых горят дома, а в груди оказывается полпяди доброй стали. Видишь ли, обитатели того дивного местечка, где я жил последнее время, узнали, что во мне течет кровь драконов, и это им почему-то не понравилось.

Я не сразу догадалась, что меня задело. В словах не было ничего оскорбительного, как и в тоне: спокойном, ровном, разве что… усталом, с едва заметными покровительственными нотками, словно у взрослого, вынужденного в очередной раз объяснять непонятливому ребенку, отчего трава зеленая. Что за странная манера вести беседу? Я недоуменно посмотрела на меченого, в ответ темные глаза прищурились, пряча насмешку.

Осознание накрыло внезапно: да он просто дурит мне голову, издевается надо мной! Я сорвалась, на мгновение потеряв контроль над эмоциями.

— Здесь тебе тоже не рады. Убирайся из моей деревни, чудовище!

Теперь я ясно видела, что происходящее его забавляет. Наверно, правильно: веду себя, как глупый птенец. Моя сестра способна одним лишь взглядом заставить кого угодно замолкнуть в страхе. А я злюсь, повышаю голос.

— Люди, прежде чем требовать, должны хотя бы назваться. Чтобы я знал, имеет ли смысл выполнять твою… просьбу, девочка.

Ни во что меня не ставит? Считает человеком? Видимо, знак жрицы ввел его в заблуждение, ведь силу крови он почувствовать теперь не способен. Сейчас я тебя удивлю, меченый!

— Лаанара… — в последний миг я успела сдержаться. Довольно и тех глупостей, что уже сотворены. Лучше пусть он недооценивает меня. — Веретта.

Немного неправды для моего спокойствия. Впрочем, вымысла тут ровно половина.

Он отлепился от стены, сделал шаг навстречу.

— Избранница Солнца[11]? Видимо, ты высоко поднялась, жрица, раз тебе дали имя[12]. Тогда ты должна знать, что ваши так называемые Посвященные, как и я, чудовища, в которых течет кровь драконов.

Вы только поглядите! При мне посмели оскорбить южный клан! И кто? Предатель! Убийца! Дикий зверь, самое место которому в клетке! Ненавижу!

— Не сравнивай себя с ними! Не они развязали Великую Войну, не они виновны в резне четырнадцать лет назад. Из-за таких, как ты… — я осознала бессмысленность своего поведения: все равно ведь ничего не поймет, а моя горячность лишь даст еще больше поводов для унизительного веселья. Я с трудом оборвала гневную тираду, после вздоха и короткой паузы продолжила тоном ниже. — Ты не представился, дракон. Или предавшие Завет только от других умеют требовать учтивости?

— Рик.

— Просто Рик? — я насмешливо приподняла бровь (сколько же пришлось учиться этому фокусу!). На секунду в его глазах появилось что-то непонятное, мимолетное, словно рябь на спокойной поверхности озера, но он быстро справился с собой.

— Просто Рик. Меня лишили другого имени.

— Ладно, Рик или как там тебя еще, собирай свои вещички и проваливай. Я не желаю видеть отлученного в моей деревне!

— Знаешь ли, жрица, есть небольшая проблема: мне некуда идти. Дом сгорел. Денег у меня нет, а кормить нахлебника в долине никто не станет. Здесь я могу, по крайней мере, найти работу — в шахтах не помешают сильные руки, — мужчина сделал еще два шага, внезапно оказавшись рядом со мной. Я вздрогнула, попыталась отстраниться, что, естественно, не укрылось от него. — Да ведь ты меня боишься, жрица.

— Ошибаешься! Я ничего не боюсь, — уверенный тон и вызывающий взгляд не обманули изгоя. Поздно, он уже сорвал с меня эту маску.

— Боишься, жрица. Но тебе нечего опасаться: я не причиню вреда ни тебе, ни кому бы то ни было в этом поселке, — дракон отступил, позволив мне вздохнуть с облегчением. — Мне нужно продержаться до весны, а потом я уйду. Наймусь охранником к какому-нибудь купцу и больше не потревожу твой покой.

— Хорошо, — я попыталась сохранить остатки достоинства. — Я подожду… до весны.

Интересно, что я стану делать, если он не сдержит слово и не покинет поселок, когда растают снега. Неважно, очистится путь через перевал, я отправлюсь в Затерянный город и навсегда забуду о драконе. Главное, чтобы он не последовал за мной.

Но как же все-таки обидно, почти до слез. Меня оскорбили, унизили, а я ничего не смогла сделать. И кто? Меченый, изгой, без имени и племени! На секунду в душу закралась мелкая подлая мыслишка — пойти к старосте и сказать, что в доме Машки безмужней нашел приют один из Западных завоевателей. Слову жрицы Южного Храма, скорей всего, поверят.

Мысль я с отвращением прогнала. В людях еще жива память об ужасах Великой Войны, которую сами драконы предпочитают называть Расколом, так что меченому придется несладко — хорошо, если ноги успеет унести. Проблема в другом — гнев озверевшей толпы не щадит ни преступников, ни невиновных, а я не хотела, чтобы пострадали Мария и Динька. К тому же я почему-то поверила словам изгоя о том, что он не причинит мне вреда… по крайней мере, до весны. Придется последовать совету Алис и терпеливо ждать, что будет дальше. Кстати, с кошкой я еще не помирилась — нехорошо выходит, сегодня праздник все-таки.

За размышлениями я не заметила, как добралась до своего временного дома. Трактирщик встретил меня хмурым взглядом, но не сказал ни слова упрека. Каюсь, виновата: праздничный пирог ему довелось печь одному, а ведь обещала помочь. Мда, пока я соберусь что-либо сделать — наступит Второе Пришествие. И что за день сегодня такой: сначала проспала до полудня, потом Алис обиделась, еще этот меченый, Хаос его забери!..

Общий зал постепенно заполнялся людьми. Я быстро взбежала на второй этаж к себе в комнату, зарылась в дорожную сумку. Где оно? Точно ведь было. Не могла же я потерять. Нашла! Я сжала в ладони хрустальный фиал, в котором плескалась янтарная жидкость. «Солнечный свет» — редкое вино из Южного Предела. Редкое и безумно дорогое, мне оно досталось совершенно случайно и почти даром. Я берегла его для Алика, не самый лучший сувенир для дракона. А хозяин таверны, я думаю, оценит — надо же отблагодарить человека за гостеприимство.

Господин Хок, к моему удивлению, оказавшийся настоящим ценителем (не думала, что кто-то в глуши разбирается в коллекционных винах), действительно обрадовался подарку. Сначала не поверил, а потом чуть ли не целоваться полез, приговаривая: «Вот удружила, госпожа Целительница, так удружила». Еле вывернувшись из его объятий, я присоединилась к остальным гостям в общей зале.

По правилу мирового свинства место у очага оказалось занято, но, посмотрев на мое расстроенное лицо, мужчина галантно уступил кресло даме. Я забралась на сиденье с ногами — сколько бы ни бились няньки и воспитатели, так и не смогли избавить меня от вредной привычки. В детстве я часто устраивалась на маленьком диване у камина, словно это было мое гнездо, и часами смотрела на горящий очаг или зажженную свечу.

Я люблю огонь. Есть что-то притягательное в пляске языков пламени, в завораживающем танце света и тени. Что-то, внушающее покой, скорей всего, ложно, ибо я никогда не забываю, что огонь, по сути, стихия разрушения. Наверное, в этом все дело: меня, рожденную беречь и сохранять, притягивает моя противоположность.

Алис, важно шествовавшая мимо кресла, обернулась, задумчиво сверкнула зелеными фонарями глаз. Сердито, нетерпеливо махнув хвостом, вскочила на колени: «На сегодня я тебя прощаю, хозяйка, но в следующий раз…». Я благодарно провела рукой по гладкой шерстке.

Танец огня в очаге, тепло урчащей кошки на коленях, запах еловых веток, растекающийся по залу, — все это подействовало усыпляюще. Голоса людей незаметно отдалились, стихли. Я пригрелась и задремала. Откуда-то в мои грезы вкралась тихая напевная мелодия и слова:

Мне снится сон о далеких землях.

Мне снится сон о крылатых людях.

По капле в Вечность уходит время.

Я помню, что было. Я знаю, что будет.

Хаос, вечный, нетленный! Почему именно эта песня! Почему из сотен легенд и баллад неизвестный менестрель будто нарочно выбрал ту, что я невзлюбила с самого первого раза.

Мотив неуловимо изменился: тихое апатичное повествование-воспоминание закончилось, музыка рванулась ввысь, в небо. И голос, чистый, звонкий, вплелся в общую мелодию еще одной струной.

Его манит небо! Раскроет крылья

Птенец, рожденный на горной вершине.

Взлетит. Его сон обернется былью.

Он мчится с ветрами к Запретной долине.

Вот-вот, именно с этого все и начинается. Птенцы не слушаются старших, отправляются на поиски запретных долин, а потом…

«Держи его, Ланка! Держи!»

Я до сих пор иногда ощущаю ту пустоту в руке. Благодаря древней магии я смогла изменить настоящее и Крис остался жив, но порой мне кажется, что друг умер.

Он юный и дерзкий. Он любит свободу.

Но он попадется в коварные сети

Любви. И принцесса земного народа

Заставит его забыть небо и ветер.

Он все ей отдаст. Но она не поверит:

«Коль любишь меня, так решись на измену -

Открой вашей тайны заветные двери».

Птенец, ты готов заплатить эту цену?

Музыка полнилась тревогой, печалью, будто пыталась предупредить, остановить, но понимала, что все старания напрасны. Мелодия завораживала. Но смысл слов я не могла принять. Где это вы видели дракона, который настолько ослепнет от любви, что пойдет на поводу у какой-то принцессы? Да и не воюем мы с людьми. И нет никакой страшной тайны, что привела бы к нашей гибели, если бы стала известна миру.

А над землей уже вздымались грозовые облака беды. Мелодия дрожала от ярости, ненависти, муки.

Погибнут Драконы, погибнут и люди.
Войны разгорается черное пламя.
Смиренно одни умоляли о чуде,
Другие же с копьями шли и мечами…
Жизнь мчится вперед, и мир ждут перемены.
Как странно порой нарисованы судьбы!
Драконы падут пред коварством измены.
Теперь будут править не боги, а люди.
И снова музыка изменилась: исчезли боль и ненависть войны, осталась одна грусть о том, что уже не вернуть.

Порой невозможно все взять и исправить.
Уходят Драконы. Уходит их время.
Над домом твоим реет новое знамя.
Птенец, ты готов заплатить эту цену?
Они улетали, а ты оставался:
Уже не крылатый, еще не бескрылый.
Ты вслед тем смотрел, с кем навеки расстался.
Она не любила. Они не простили.
Легенда резко оборвалась, будто рассказчик внезапно утратил интерес к своему повествованию.

Но утро настало. Мой кончился сон.
В рассветное небо взлетает дракон.
В зале раздались жидкие озадаченные хлопки: эта песня не пользуется успехом ни у людей, ни у драконов, хотя есть и те, кому она нравится. Моей сестре, например. Может быть, я просто чего-то не понимаю?

Менестреля не смутило прохладное отношение почтенной публики к исполненному произведению. Девушка, а это оказалась она, мило улыбнулась, снова тронула струны кануна[13], слегка подыгрывая себе, и начала разухабистую песенку про какого-то пана Кирилла, который только и делал, что «пиво пил, траву курил, девок в лес ночью водил». Новое произведение посетители трактира встретили «на ура».

Народ радостно подхватывал простенькие куплеты, а я смотрела на менестреля. Девушка, даже девочка, она была младше меня. Просторная одежда, расцвеченная яркими красными и желтыми цветами, оставляла открытыми хрупкие кисти рук и лицо. Большие цвета ночного неба глаза, коротко неровно стриженные черные волосы, в которые вплели нити с полудрагоценными камнями. И необычный для здешних мест инструмент — канун. Девушка явно пришла из Восточного Предела.

Она с совершенно равнодушным видом тренькала струной и хрипловато выдавала очередной куплет про неугомонного пана. Хотя раньше, когда она выводила легенду о драконах, ее голос звенел от едва сдерживаемых чувств, а глаза сияли неземным светом. И это было странно, ведь я не чувствовала в менестреле крови Древних.

Поздний вечер плавно, незаметно перетекал в ночь. За окном царил непроглядный мрак, казавшийся еще гуще благодаря множеству свечей, зажженных господином Хоком в честь праздника. От пылающего камина веяло домашним теплом и уютом.

Веселились люди. Девчата, нарядившиеся в праздничные платья и разноцветные ленты, строили глазки соседским парням, надеясь чуть позже продолжить гулянья отдельно от старших родичей. Соберется молодежь и пойдет всей гурьбой в ближайший лес катать Бабу-Зиму, бросаться снежками и обмениваться короткими, ничего не значащими поцелуями, от которых поутру растрескаются все губы (при таком-то морозе!). Счастливые, беззаботные, опьяневшие от выпитой медовухи и свободы.

На них с укоризной косились степенные матроны, хранительницы домашнего очага, осуждая и втайне вздыхая по ушедшей юности, завидуя тем, у кого еще все впереди. Суровые мужички с почерневшими от работы в шахтах лицами неторопливо, с толком и расстановкой рассуждали о хозяйстве и налогах, погоде, о женах и детях.

Жизнь продолжалась, бурлила словно горный ручей или неспешно разливалась равнинной рекой с тихими заводями, но я почему-то чувствовала себя позабытой ее течением. Будто все мои знакомые уплывают вдаль на корабле, а я сижу на берегу и смотрю им вслед. Чужая. Нет, не так. Ничья. Чувство оторванности от остальных, которое иногда возникало и в Южном Храме, накатило особенно сильно здесь, вдали от дома, среди людей, острой почти физической болью отозвалось в груди. Я не намного старше парней и девчонок, что отправятся сегодня ночью в лес, но никому из них не придет в голову позвать с собой чуждую южанку: госпоже Целительнице ведь не до детских шалостей. Госпожа. Я начинала ненавидеть это слово.

Хаос! Что-то я совсем расклеилась — неужели Темная седмица так на меня подействовала? Сижу и бурчу, как старая, облезлая от времени ящерица. Встряхнись, Ланка, тебе всего двадцать, по меркам драконов ты практически ребенок. Бери пример с менестреля: девушку, похоже, совершенно не волнует, что она одна. Поет и поет себе про неугомонного пана (интересно и куда в него столько пива входит?!).

Кстати о пиве, меде и о том, что к ним прилагается. В животе недовольно заурчало — я вспомнила, что с завтрака ничего не ела. Пара пирожков у Марии не в счет: я была слишком взволнована известием о меченом, и их бы не хватило восстановить потраченный на лечение Диньки резерв.

От празднично накрытых столов доносился притягательный аромат домашней выпечки, мяса, иной снеди. Я покосилась на Алис. Капризная кошка пригрелась и задремала у меня на коленях, будить ее — снова нарываться на ссору. Болезненно передернула плечами: спина и рука уже ныли от неудобной позы, в которой я умудрилась уснуть, — так что вставать все равно придется.

Сначала аккуратно разогнуть правую ногу, потом левую. Ой-ей! Тысячи иголочек впились в лодыжки — пора избавляться от привычки залезать на кресло с ногами. Дождавшись, пока пройдет онемение, я, шатаясь, перебралась к столу. Селяне подвинулись, уступая мне место, пару минут настороженно косились в мою сторону, но потом успокоились, и стихшие, было, разговоры возобновились с прежней силой.

Как много всего вкусненького! Аж глаза разбежались! Чего бы попробовать? Начну, пожалуй, с того миленького горячего супчика — куриный бульон отлично восстанавливает потраченные на плетение потоков силы.

— Госпожа Целительница?

Кажется, меня звали. Я подняла взгляд от тарелки, посмотрела на человека, усевшегося напротив. Дородный, немного заплывший жирком мужчина лет сорока-сорока пяти в добротно сшитом костюме — «из самой столицы привезли». Обветренное, почерневшее лицо, говорящее, что его обладатель в молодости тоже работы в шахтах не чурался. Задумчивый, плутоватый взгляд. Меня удостоил вниманием почтенный староста деревни.

— Чего вам, уважаемый?

Вопрос прозвучал грубее, чем мне хотелось, и не совсем внятно из-за набитого рта. Да и тема предстоящей беседы не вызывала у меня должного воодушевления. Я догадывалась, о чем пойдет речь: этот разговор мы уже заводили, и в прошлый раз мне успешно удалось отвертеться, сославшись на неотложные дела. Но спросить-то было надо, хотя бы для порядка.

— Смотрю я на вас, госпожа Целительница, и дивлюсь — девица вы ладная, на лицо не дурная, фигурка тонковата, конечно, но это от жизни собачей, бродячей. Дык, чего ж мужика себе найти не можете?

Потрепанная шарманка завела знакомую песню. По деревенским меркам я уже старая дева, давно замуж пора — вот староста и усердствовал. Надеялся, что увлекусь каким-нибудь местным увальнем и осяду здесь. Своя жрица в деревне — большая удача. Одно дело — пришлая девица, которая исчезнет в любой момент, да и ждать от чужачки непонятно чего. Другое — собственная ведунья, пусть странная, но своя. Жрицы, они ведь тоже люди, родной дом защищать по-всякому будут, а с ним и деревню в беде не оставят.

Чтобы разгадать нехитрую логику, не требовалось быть семи пядей во лбу. Я сдержала улыбку, ответила со всей серьезностью: звание жрицы (пусть присвоенное не совсем законно — кому нужны эти выпускные экзамены!) обязывало поддерживать честь Южного Храма.

— Наказ мне дан, уважаемый, ходить по миру да людям помогать.

Староста нахмурился, почесал пышную бороду.

— Людям помогать занятие, конечно, почетное. Только не бабское это дело — пыль дорожную сапогами месить. Нашли бы себе мужичка толкового: хоть вон мельника-бобыля, а хоть и Петрушку своего вам сосватаю — молод парень, но удал. Обзаведетесь хозяйством, детишек нянчить будете.

Я представила лицо Харатэль, когда ей сообщат, что ее младшая сестра вышла замуж за мельника и обосновалась в заснеженном поселке, обозначенном на картах двумя квадратиками без названия. Браки между людьми и драконами — явление редкое и всегда несут оттенок трагедии: век человека слишком короток по сравнению с нашим. К тому же у меня есть жених. Я его уважаю, считаю своим другом, но не люблю.

Да и так ли это важно — любить? Моя старая няня на попытки завязать разговор об этом странном чувстве загадочно улыбалась и предлагала подождать до первого полета. Сестра только отмахивалась, а расспрашивать Криса или Алика я стеснялась. Поэтому все мои сведения были почерпнуты из дешевых романов соседки по комнате в Южном Храме, умудрившейся чудом протащить с собой несколько книг, ее же откровений о своих увлечениях да пословиц и афоризмов, которыми сыпала одна из наставниц в Благословенном Доле. Мудрецы древности, например, считали, что «лучше дружба, похожая на любовь, чем любовь, похожая на дружбу». Интересно, а что думает по этому поводу наш староста? Вот прямо у него и спрошу!

— А любовь как же, уважаемый?

Староста лишь досадливо отмахнулся.

— Чушь собачья — эта любовь. Стерпится-слюбится, как наши предки завещали. Главное что? Чтобы мужик денег в дом приносил, починить где, поправить, а баба хозяйством заведовала, прибрать, приготовить могла. Вон Аньку, женушку мою, и меня родители наши сосватали — двадцать лет вместе прожили и еще столько же, дай боги, проживем. Дык, вы подумайте, госпожа, мы вам и дом сладим — для своего человека ничего не жалко.

Я вздохнула и нехотя призналась.

— Есть у меня жених.

Может, теперь отстанет? Размечталась! Похоже, староста мне просто-напросто не поверил.

— Что ж он невесту свою одну по миру бродить отпускает? Непорядок….

Я уже не слушала собеседника, уносясь вдаль на гребне мыслей: есть у меня недостаток — не могу подолгу сосредотачивать внимание на одном предмете. Исхард даже не попытался меня остановить. Вряд ли ему это, конечно, удалось, но ведь должен был хотя бы попробовать! А еще жених называется!

Всерьез разозлиться на друга у меня не получилось. Я внезапно поняла, что гул голосов заглох. Умолк староста, оборвала рассказ о бесконечных похождениях пана девушка-менестрель, прекратили сплетничать кумушки, исчезло даже тихое шушуканье стайки девиц в углу. Стало слышно, как хрустит от мороза снег за окном да потрескивают горящие свечи. Наступила минута тишины. Минута прощания. Когда каждый вспоминает, что плохого и хорошего было в уходящем году, и просит у богов покровительства в следующем.

В способность (а главное, желание) несуществующих богов помочь мне разобраться с неприятностями я не верила, а думать обо всем произошедшем — не то что минуты, дня не хватило бы. Хаос, опять мне всякая чушь в голову полезла!..

Издалека донесся глухой звук колокола, прибитого над входом в шахту. Менестрель легко коснулась кануна, выплетая сложную мелодию, тихо замурлыкала, приветствуя новый день и новый год. К вокалу барда постепенно присоединялись хриплые грубые голоса шахтеров, высокие их жен и дочерей. Деревенскому хору не хватало стройности и чувства такта, и все же песня людей казалась прекрасной, потому что шла от самой души. Я пела вместе с ними, оставляя ушедшему году его печали и проблемы. Только сдавалось, что проблемы не пожелают так легко со мной расстаться.

Глава третья

Жизнь шла своим чередом. Дни сменялись днями, складываясь в недели, недели превращались в месяцы. Остались позади трескучие морозы Просинца[14], отпели тоскливые песни вьюги Лютеня. К краю спешил Снегогон. Бесконечная зима, которая, казалось, никогда не завершится, начинала отступать перед входящей в свои права весной. Потемнели, подтаяли снега на полях. Кое-где уже виднелась черная, сохнущая земля. Радостно звенела капель, разбиваясь на тысячи сверкающих на солнце хрусталинок-искр. А само солнце умылось первым дождем и оттого сияло так ярко, что резало глаза. Небо затопило сочной синевой, какая бывает только в весенние ясные дни.

Я на минуту замерла, зажмурилась, полной грудью вдохнула воздух, напитанный запахом тающего снега, прошлогодней травы, земли. Обновления. Ароматом еще не пробудившейся жизни. Нет, кто бы что ни говорил, определенно есть какое-то волшебство в приходе весны.

Интересно, а каким бы чудесным образом мне попасть в тот темный лесок, чернеющий впереди. До деревьев было версты полторы — минут десять-пятнадцать ходом, всего ничего, если бы не одно «но». Укатанная дорога, по которой я до сих пор шла, сворачивала влево, уводя к небольшой деревне с простым названием Березовка (оно и понятно, со всех сторон поселок окружают березовые рощи).

Путь прямо лежал по полю, еще покрытому снегом. Оплывшие сугробы выглядели жалкими подобиями по сравнению с чудовищами, покоившимися тут зимой, но не становились более привлекательными. Влезть в них значило провалиться по уши и вымокнуть до нитки. Принудительное купание не входило сегодня в мои планы, заставляя выискивать иные, менее радикальные варианты решения задачи.

Попробовать дойти до Березовки, где, по слухам, деревья подступают к стенам домов? Я мотнула головой, отказываясь от спасительной идеи. Топать еще десять верст к наверняка разобранным тамошними жителями березам было, откровенно говоря, лень.

Расстроено посмотрела на лес, перевела взгляд на туесок в руке. Вот и попила сока, Ланка! Снова уставилась на недоступные деревья, чернеющие за заснеженным полем. Сугробы на мой жалобный взгляд никак не отреагировали и таять в срочном порядке не надумали. Поискать, что ли, охотничью тропу? Господин Хок упоминал о чем-то подобном. Сдается, вот и она — лед вперемешку с водой и грязью. Я смирилась, решив потерпеть пару недель, пока хоть немного подсохнет: перевал вряд ли будет проходим раньше Травня — куковать мне в Шахтах еще месяца два.

— Тетя Лана!

Мне показалось, или я действительно слышала голос Диньки? Точно, она! От леса шла темная фигура, неестественно высокая, кривая и с двумя головами — меченый нес на плече девочку. И как я их раньше не заметила?

— Тетя Лана! Подождите!

Динька приветливо замахала ручонкой. Меня охватило жгучее желание сбежать, пока они далеко. Так ведь неугомонная мелкая везде достанет. Явится снова в трактир, как в прошлый раз, и будет ныть: «Почему тетя Лана в гости не приходит?». И господин Хок туда же, в усы лукаво улыбаться: «Коль девка от парня лицо прячет, сватов засылать пора». Хаос! Ведь не объяснишь им, почему я от этого «парня» бегаю. Сам меченый, кстати, особо глаза мне не мозолил, но и скрываться не считал нужным.

Они приблизились. Дракон аккуратно поставил девочку на землю, потянулся, посмотрел на меня. А он даже симпатичный, по сравнению с деревенскими, конечно. Лицо светлое, не успевшее почернеть от пыли и работы в шахтах. Нос с легкой горбинкой. Чисто выбритый подбородок. Бледные, чуть темнее кожи губы, с которых не сходит легкая ироничная улыбка. Длинные волосы аккуратно забраны в хвост, чтобы не мешались. И глаза, пугающая темная бездна, от которой меня бросает в дрожь.

Изгой немного походил на Алика, но если при взгляде на друга мне вспоминался бурый мишка из сказок, неуклюжий, сильный, добрый, то меченый, скорее, смахивал на кота. Гибкого, быстрого и смертельно опасного. Неужели, кроме меня, никто в деревне этого не замечает?

Динька подбежала ко мне.

— Тетя Лана! А знаешь, где мы были?

Я ласково потрепала ее по пушистым кудряшкам.

— Шапку надень, мелкая. Заболеешь.

Она отчаянно замотала головой.

— Не хочу. Тепло уже!

Какое тепло! Я два свитера натягиваю перед тем, как выйти из дома.

— Заболеешь, снова придется в постели лежать и горькие травки пить.

— А братик Рик тоже без шапки!

— И его горькие травки пить заставлю.

Насмешливый темный взгляд предлагал попробовать. Да уж. Напоить чем-либо этого «пациента» я решусь только с условием, если предварительно кто-нибудь его крепко свяжет. И пару стражников рядом не помешало бы. Для страховки. Хорошо хоть меченый не стал вмешиваться в воспитательный процесс и воздержался от ехидных замечаний вслух.

Динька насупилась, но видя мою непреклонность, вздохнула и, достав из широкого кармана, все же натянула на макушку толстую вязаную шапку. Впрочем, девчонка злилась недолго, ей слишком не терпелось поделиться впечатлениями от прогулки.

— Тетя Лана, а мы молочные цветы[15] ходили смотреть.

Подснежники? Сейчас самое время для них. Пользы от растений, насколько я помнила травоведение, никакой, но жители деревень иногда собирали их для украшения жилищ. Судя по пустым рукам мелкой, поход получился не слишком удачным. Хотя почему тогда на мордашке такая довольная улыбка?

— И как, много цветов нашли?

— Много, тетя Лана. Вот столько! — Динька широко развела ручонки, пытаясь обхватить воображаемую поляну. — Красивые! Белые-белые!

— Чего ж ты мамке букет не набрала? — удивилась я.

Динька посмотрела на меня со странной рассудительностью, в которой мне почудился укор.

— Так они, пока живые, красивые. А сорвешь — умрут и завянут. Жалко, тетя Лана.

Меченый откровенно веселился, глядя на мое обескураженное лицо. Вот истинно детская мудрость! Учись жрица, как надо жизнь ценить!

— Госпожа Целительница тоже в лес собралась? Сока березового захотелось? — спросил дракон.

И тон вежливый, и к словам придраться нельзя, но такое чувство, что он издевается надо мной. Так и вижу в глазах: «А не боишься испачкаться, жрица?» Читает меня словно открытую книгу! И что мне теперь делать? Сказать, просто мимо шла? А зачем туесок взяла? Для случайно выросшей посреди дороги березы? Куковать в поле, изображая верстовой столб, выжидая, пока они скроются в поселке? Вернуться с ними в деревню и всю дорогу ловить на себе насмешливый взгляд? Ну уж нет! Хаос, была не была! Жалко пачкать сапоги, но как-нибудь потом отмою.

— Решила запас пополнить. Мало ли пригодится, — спокойно, Лана, спокойно. «Хоть бы ты провалился, меченый». — Мне пора, время позднее, а дел еще немало. Всего хорошего.

Я отважно пошла по тропе. Ноги предательски разъезжались, пару раз я чуть не упала. Выровнялась. Снова поскользнулась. Проклятия, что я тихо цедила сквозь зубы, не тянули ни на заклинание по борьбе с распутицей, ни на экзорцизм для изгнания неприятных личностей. Эффект от них был нулевой: ни грязь, ни меченый исчезать не собирались.

— Тетя Лана, а вы в гости зайдете? — донесся вслед голос Диньки. — Мамка на чай звала, поговорить о чем-то хотела.

— Зайду, — буркнула я себе под нос.

— А когда? — потребовала мелкая. Вот настырный ребенок! Я все-таки оглянулась. Динька стояла рядом с Риком, доверчиво держась за его руку. Дракон довольно и ехидно скалился.

— Не сегодня.

Я резко повернулась, с трудом сохранила равновесие. Гордо вскинула голову и зашагала вперед. Почему мне кажется, что я снова попадаюсь на одну и ту же уловку?

Уф, добралась! Я поставила на стол пустой туесок, измождено свалилась на кровать. Все! Бейте, режьте — никуда больше не пойду!

Испачкавшись, промокнув и вымотавшись как лошадь после пахоты, я-таки доковыляла до леса. Самое обидное, все мои усилия оказались напрасны: деревья только начинали пробуждаться ото сна — недельки через две-три самое время наступит для промысла — а пока ни о каких запасах не могло быть и речи.

Нашла я и поляну с подснежниками, судя по двум цепочкам следов, именно ту, где были Динька с меченым, но цветы рвать не стала. Постояла на окраине, полюбовалась на молочные бутоны, низко склонившиеся к земле, надышалась свежим воздухом, пахнущим мхом, корой и мокрой землей. Все-таки у весны особенный аромат.

В узкую щель между косяком и дверью прошмыгнула кошка, изящно прошествовала в угол, недовольно изучила пустую плошку. Села и с укором посмотрела на меня.

— Алис, сходи на кухню, а? Мне вставать неохота, — на жалобный взгляд питомица требовательно сверкнула глазами. Маленькая королевна не опустится до того, чтобы есть из одной миски с дворовыми котами.

— Слушай, голодное существо так себя не ведет.

Усатая, не мигая, пристально смотрела на меня. Хаос, совсем я ее разбаловала, а ведь был такой милый котенок. Предпринимаю еще одну попытку усовестить наглую зверюгу.

— Алис, в конце концов, я дракон, а драконы не состоят на побегушках у домашних животных, которые воображают о себе невесть что. Иди мышей полови.

Вот теперь все. Кошка обиженно отвернулась и демонстративно улеглась ко мне спиной. Хаос с тобой! Я устроилась поудобнее, вытянула гудящие ноги и принялась изучать потемневшую от времени краску на потолке, не особо рассчитывая обнаружить что-то интересное.

В данный момент мне хотелось просто валяться на кровати и ни о чем не думать. Смотреть, как сверкают пылинки в луче света, слушать щебет возвращающихся птиц за окном, чувствовать, как лениво текут минуты. И не важно, что где-то совсем рядом жизнь бьет ключом, не останавливая ни на минуту своего бурного течения. На моем необитаемом острове тишина и умиротворение. Жаль, ненадолго: в коридоре за стеной скрипнули половицы. Пусть Хаос пронесет, и незваный гость идет вовсе не ко мне! Размечталась!

По косяку вежливо постучали, позвали.

— Госпожа Целительница?

Не дождавшись отклика, Марфа толкнула приоткрытую дверь (почему я не догадалась запереться на засов?!) и нерешительно заглянула. Убедившись, что я не сплю, девушка уже смелее шагнула в комнату.

— А я думала, дремлете. Уморились поди по такой-то распутице бродить.

Может, и думала, но проверить пришла. Наверно, господин Хок послал. Хорошо, не Ринку — эта егоза не то что из постели, с того света вытащит. В ее возрасте дети все неугомонные.

— Что случилось-то, Марфа?

— Да вот батюшка снова спиной мается. Не посмотрите?

Отдых глумливо помахал мне на прощание рукой. Хаос, я только расслабилась! Но деваться некуда. Как там звучала клятва, которую приносит каждая юная жрица? «Да не останется ни один страждущий исцеления без помощи и утешения, невзирая богат он или беден, знатен или простого сословия. Получит всякая просьба милосердный отклик, неважно ночь на дворе или день, вёдро или метель». Так что, Ланка, соберись, будь чело… Не важно, просто будь.

— Сейчас приду.

Тяжелый вздох способен вызвать муки совести у любого, было бы у кого. Марфа, добившись утвердительного ответа, поспешила исчезнуть.

Я распотрошила багет, доставая невзрачную коробочку с мазью. Надо как-нибудь рассортировать барахло, а то постоянно трачу кучу времени, ища нужную вещь в общей свалке. Сегодня вечером и займусь. Мда, свежо предание… Небрежно бросив сумку на кровать (все, что могло быть разбито, давно разбилось), я спустилась вниз.

Господин Хок отыскался на кухне. С мученическим выражением лица мужчина замер около очага, неестественно прямой, словно проглотил кочергу. Вокруг него, охая и ахая, суетились старшие дочери: топили печь, кипятили воду, грели кирпичи. Трактирщик посмотрел на меня с потаенной надеждой, держась рукой за поясницу.

— Вот, госпожа Целительница, незадача. Спину прихватило.

Я окинула взглядом кухню, зацепившись за брошенный у стены мешок, доверху наполненный картошкой. Резвый мужичок, однако. Я, может, и подниму столько, но я-то дракон! Хаос, что за народ! Два раза сходить лень — гробят свое здоровье, лечи их после.

— Сейчас посмотрим вашу спину. Раздевайтесь и ложитесь, — устало вздохнула я, не удержалась от упрека. — Я же вам говорила, беречься надо.

Трактирщик виновато понурился, ничего не ответив. Сначала игнорируют полезные советы, а потом сами жаловаться бегут. Временами я решительно не понимаю людей. Да и драконов, если честно, тоже.

Дочери помогли отцу стянуть рубаху и аккуратно уложили на жесткую скамью около стены. Я зачерпнула мазь, села на корточки рядом и принялась втирать ее в дряблую кожу. Плавные однообразные движения совершенно не отвлекали от чародейства. Что нам нужно? Согреть, расслабить напряженные мышцы, усилить приток крови.

— …госпожа Целительница.

За колдовством я прослушала, что мне сказал господин Хок.

— Не могли бы вы повторить?

Трактирщик, кряхтя, поменял положение, устраиваясь поудобнее.

— У вас хорошие руки, теплые. Кажется, помогают не мази, а касание ваших пальцев.

Хаос, снова оплошала! Скорей бы уже растаял перевал, тогда я наконец-то смогу добраться до Затерянного города и сбросить маску. У меня решительно не получается притворяться человеком, постоянно ошибаюсь в мелочах. Да уж, Ланка, не возьмут тебя в Теневое крыло[16], если даже деревенские заметили некоторые странности (благо, можно все сваливать на мистические способности, которыми якобы по вере простых людей обладают выпускницы Южного Храма), то что говорить об охотниках, этих выродках, помешанных на идее освобождения подлунных королевств от тирании драконов. И почему тупицы не могут понять: кланам не нужна власть, мы были оставлены Древними, чтобы направлять и помогать!

Интересно, как бы они отреагировали, если узнали, что большинство посвященных жриц Южного Храма — ненавистные им «чудовища»? Впрочем, после войны, когда Западный Предел шел в бой под ало-черным крылатым знаменем, драконов многие не любят.

— Я закончила. Вам советую полежать и спину погреть. За хозяйством дочери присмотрят.

Я встала, провела рукой по лбу, смахивая капли пота. Накатила привычная слабость. Хаос, когда же я, наконец, научусь черпать силу из мира снов, а не отрывать от собственного организма. Так ведь можно и не дожить до первого полета. Ладно, мне грех жаловаться: я скоро получу свою магию, а люди обречены навсегда оставаться бескрылыми.

Я добрела до любимого кресла, буквально упала в него. Чуть-чуть приду в себя, наберусь сил и отправлюсь в комнату. Спать. Подумаешь, рано, солнце еще не село. Может дракон устать….

Из кухни неслышно выскользнула Дана, старшая дочь господина Хока, впихнула мне в руки горячую миску с только что сваренной картохой, к которой прилагалась луковица и пара соленых огурцов. Сочувственно улыбнулась на мой благодарный кивок и так же быстро исчезла: отец захворал, значит, вся готовка на девицах. А время к вечеру, вот-вот из шахт вернется дневная смена, часть народа придет сюда — кто по молодости лет али по глупости еще не обзавелся семьей. Большинство в надежде на горячий ужин, некоторые за компанию пропустить пару кружек пива, прежде чем отправиться к женкам и детям.

Меченый тоже иногда заглядывал, хотя чаще возвращался домой к Марии и Диньке. Но он сегодня в ночь работает, иначе бы не гулял утром по лесу с мелкой. Надеюсь, скоро вообще свалит — третьего дня в долине появился караван, остановился в одной из низинных деревенек, до Шахтенок пока не добрался. Наймется охранником, как обещал, и, в конце концов, исчезнет.

Кстати о караване. Помнится, местные собирались руду везти на обмен, господин Хок хотел запасы пополнить да прощупать почву, нельзя ли Рину как-нибудь в Южный Храм переправить — так и не отказался за зимовку от идеи. Мне тоже не помешало бы пару обновок прикупить: запасная рубаха изорвалась, разве что на тряпки годится (попробуйте на полном ходу влететь в колючий кустарник, считай, легко отделалась — одежда да куча царапин). И еще всякого по мелочи. Выменяю на снадобья, а где-то в сумке запрятано несколько золотых на черный день.

Решив, что расспрошу трактирщика о торговцах и сразу же отправлюсь в кровать, я заставила себя встать и поковыляла на кухню. Марфа, перемывавшая посуду, даже не обернулась, когда я добавила в гору грязных тарелок еще одну.

— Спасибо.

Дана на секунду подняла взгляд от доски, небрежным движением руки заправила выбившуюся из-под косынки пшеничную прядь. Наверно, светлые волосы достались девушкам от матери, потому что у господина Хока среди седины до сих пор встречалась чернота. А фигура в отца: что он худой, жилистый, так и не набравший жирка, несмотря на хлебную профессию, что дочери стройные, даже хрупкие, и это при том, что на селе ценится дородность. Опять я отвлеклась.

— Я слышала, в долину пришел караван, — не вполне доверяя ногам, я присела на стул.

— Купцы приехали-то, — отозвался с лавки господин Хок. Приподнял голову и тут же болезненно поморщился. — Но до нас не дошли. Остановились в леске недалеко от Запруды. Да мы люди-то не гордые, сами навестим.

— Батюшка, вы спокойно лежите, а то припарки сдвинете, — Дана сурово взглянула на отца. Пожалуй, старшая дочь единственная, кто осмеливался спорить и пререкаться с родителем, остальные девочки голос не повышали и под горячую руку трактирщику старались не попадаться.

— Молчи, бестолковая, когда умные люди разговаривают. Мало я тебя в детстве порол! — несмотря на суровый взгляд, посланный Дане, в голосе господина Хока не было недовольства.

— Да уж не мало, батюшка, — девушка беззлобно ухмыльнулась. Она не боялась отца, я тоже не могла представить, чтобы господин Хок поднял ремень на взрослую дочь.

— Так что с купцами-то? — напомнила я.

— Купцы как купцы. Намедни Толька Черный три подводы руды отвез, хвастал, что дали на осьмушку больше против обычной цены, может, потому что ненашенские. А поедемте завтра вместе, госпожа Целительница, сами все посмотрите, может, и вам чего приглянется. Отправимся пораньше, на зорьке, к обеду обернемся.

— На зорьке так на зорьке, — пожала плечами я. У меня оставалось десять часов сна, более чем достаточно, чтобы отдохнуть и прийти в себя. — Коли сама не проснусь, не сочтите за труд — разбудите.

Я встала, отмечая окончание разговора. Еще раз поблагодарив за обед, поднялась в комнату, уголком глаза отметив, что Алис куда-то исчезла. Шатаясь, добрела до кровати и рухнула, уткнувшись лицом в подушку. И сразу же провалились в бездонную тьму, в которой не было сновидений…

Пробудилась я сама, так же резко, как и уснула, будто на одну секунду прикрыла глаза. Что явно не соответствовало истине, потому что в комнате царили предрассветные сумерки.

Сон пошел на пользу. Голова была удивительно ясной и абсолютно пустой. Натруженные ноги перестали гудеть, словно я вчера и не занималась преодолением грязевых болот, в которые превратились окрестные поля и лес.

Как же все-таки хорошо! Несколько минут я неподвижно лежала в кровати, наслаждаясь состоянием полного покоя, прежде чем отважилась встать, сменить ватное тепло постели на утреннюю прохладу комнаты.

Как только я откинула одеяло (кто же такой добрый меня укрыл?), раздался глухой удар чего-то тяжелого о доски пола, за которым последовало рассерженное шипение. Ссора ссорой, а спать Алис, как обычно, устроилась на моей постели, за что поплатилась незапланированной побудкой. Извиниться я не успела: кошка как ошпаренная выскочила из комнаты.

Философски проводив ее взглядом (какая разница, все равно прощения мне сейчас не вымолить — успокоится, тогда и поговорим), я решила уделить внимание своему внешнему виду. Осколок зеркала, прикрепленный на стене, показал неутешительную картину. Мда, если мятую одежду еще можно заменить, то что делать с волосами?! Вчера я не потрудилась заплести их в косу, и теперь мое отражение явно принадлежало ведьме, только под утро вернувшейся с безумного шабаша.

А что? Ведьма и есть! Рыжая, зеленоглазая да еще и конопатая.

Вздохнув, принялась переодеваться — пропотевшая во время сна рубаха начинала стыть, и я мерзла.

Провозившись полчаса с волосами и наконец-то соорудив более-менее приличный хвост, я спустилась вниз. Трактирщик со своей семьей уже завтракали. За столом царила непривычная тишина, лица людей были задумчивы, и даже Рина вела себя на удивление тихо, мрачно зыркая из-под длинной, наползающей на глаза челки.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

— Доброе, — вяло откликнулся Хок. — Садитесь, поешьте с нами, госпожа Целительница.

Дана подвинулась, уступая мне место. Я, смущенная торжественно-мрачным настроем, расположилась на краю скамейки. Есть совершенно не хотелось, поэтому я решила ограничиться кружкой парного молока, что услужливо налила мне Марфа. Похоже, не я одна страдала отсутствием аппетита — хозяин таверны и старшие сестры тоже почти ничего не ели. Тишина во время обычно шумного завтрака угнетала. Наконец я не выдержала и прямо спросила.

— Случилось что, господин Хок?

Трактирщик тяжело вздохнул.

— Нет. Ничего страшного, госпожа Целительница, — он запнулся, решая, стоит ли говорить или нет, продолжил. — Смотрел я на вас, думал, отправлю свою Ринку в Храм. Девка шаловливая, бестолковая, а там ее уму-разуму научат, станет она людей лечить, пользу принесет. Уважать ее будут. А как время пришло, от сердца отрываю, кровь-то она не водица…

— За чем дело стало? — удивилась я. — Не хотите — не надо. В Храм принимают всех, но никого насильно идти не заставляют.

О редких исключениях лучше промолчу. Но ведь и меня за руки-ноги не волокли, просто подробно объяснили, что со мной будет, если я откажусь.

— Не поднять мне всех четверых. Прокормить прокормлю, а ведь девку еще пристроить удачно следует. Зятю старшой дело свое отдам — сына-то все равно нет. Остальным приданое надо достойное собрать, а ведь здесь, чай, не Капитолий, многого не накопишь.

Пока я спешно придумывала слова утешения, то бишь ободрения, господин Хок продолжил.

— Вы как в Храм попали, госпожа Целительница?

— У меня выбора не было, — и ведь действительно не было. Конечно, не все девушки моего клана следуют стезей целительниц, хотя волшебство южных семей изначально относится к магии жизни, но Харатэль посчитала, что обучение в Храме — необходимая веха моего образования. А когда моя сестра что-то решает, всем остается только подчиниться. — Давайте Рину спросим? Эй, мелкая, хочешь стать жрицей?

Серые глазенки из-под светлой челки оценивающе посмотрели на меня, задержались на серебряном медальоне со знаком солнца. Девчонка снова уткнулась носом в чашку с молоком, буркнула.

— Хочу.

Господин Хок тяжело вздохнул, но больше тянуть не стал — отправился седлать лошадей.

Дорога до Запруды заняла почти три часа, поэтому, когда мы добрались до небольшой озерной деревеньки (всего-то сорок дворов!), солнце успело подняться высоко над горизонтом, но люди не спешили выходить на улицу. И правильно, в доме дел невпроворот — скотина, готовка, весенняя уборка. А снаружи только грязь разводить.

На окраине нам повстречался странный тип в мятой перепачканной землей одежде. Господин Хок окликнул его, спрашивая о купцах. Заросший патлатый мужик с красной рожей и разъезжающимися глазами, которые он безуспешно пытался свести в одну точку, пять минут с совершенно тупым выражением лица смотрел на распинающегося перед ним трактирщика, прежде чем промычать что-то невразумительное и махнуть рукой в сторону перелеска, черневшего поблизости.

Опять лес! Следует ли вообще доверять указаниям местного Ялы[17], учитывая сивушный аромат, распространяющийся от него на версту вокруг? Мужик продолжил прямой (или кривой, учитывая зигзаги) путь, вскоре закончившийся в близлежащих кустах, которым было суждено стать местом очередного доблестного сражения со змием, затаившимся во фляге, сжатой в скрюченных пальцах.

Видимо, господина Хока одолевали те же сомнения, что и меня, поэтому, проводив пьяницу взглядом, он задумчиво посмотрел на лес и чуть сжал пятками бока своей лошади, понукая ее идти вглубь деревни. Я последовала за ним, обеспокоенно оглядываясь на торчащую из кустов спину — хоть бы не замерз человек, погода-то не летняя, а выпивка не согревает, а только дает обманчивую иллюзию тепла.

Удивительно, но направление, указанное пьянчугой, было верным, о чем любезно сообщила встреченная нами чуть позже селянка. Вежливо поблагодарив, мы с Хоком свернули на разбрюзгшую дорогу, ведущую за околицу.

Странные, однако, купцы. Вместо того чтобы остановиться в домах у здешних жителей (пустят с радостью и возьмут недорого), они предпочли ночевать в обозах. И пусть твердят: лес, ночь, костер, звезды, романтика… Холод и весенняя сырость! Никогда не понимала людей, меняющих уют горящего очага и мягкую постель на ночевку на земле в веселой компании комаров (хотя для писклявых надоедливых кровопийц еще рановато) и шишек, наставляющих бокам синяки.

Наш путь пролегал по склону холма рядом с озером. Лед почти стаял, оставшись лишь у самого берега грязно-серой каймой, за которой темнела вода. Бурые в рыжих подпалинах лошадки неспешно трусили по размытой дороге, меся копытами грязь. Подгонять их мы не решались — спешить нам, в общем-то, некуда, а по такой распутице быстро скакать просто опасно.

Господин Хок ехал впереди, молча и угрюмо вглядываясь в приближающийся лес. Отвлекать разговорами человека, занятого размышлениями, я не считала верным и поэтому тоже молчала, мечтая скорее слезть с пыточного приспособления, называющегося седлом. Рина за моей спиной (и чего девчонка забралась ко мне, а не к отцу?) весело уплетала кусок черного хлеба. Лошадка недовольно пряла ушами, раздувала ноздри и косила глазом, надеясь, что и ей перепадет кусок лакомства.

Лес приближался медленно, но неумолимо, вырастая зловещей стеной, пока не закрыл пол горизонта. Темные, блестящие от сырости стволы осин, рябин и ольхи, паутина переплетенных ветвей, сквозь которые просвечивало далекое бледно-голубое небо. Черные кривые тени, падающие на влажный мох. Нереальная тишина, изредка нарушаемая треском валежника под чьими-то неосторожными шагами да далекими неясными голосами…

Сказок надо меньше слушать, Ланка! Лес как лес, и нет в нем ничего страшного. Я прекратила вглядываться в каждый куст, и все же какой-то неприятный осадок остался. Не нравилось мне это место, а объяснить почему, хоть убейте, я не могла.

Нам не пришлось долго искать купеческий обоз: колеса телег оставили глубокую колею, да и торговцы решили далеко не углубляться в чащу, выбрав для своего временного пристанища небольшую полянку шагах в ста от опушки. Пять крытых повозок расставили по кругу, в центе обустроили кострище, у которого расселись восемь человек. Рядом с визгом носились шестеро ребятишек — два мальчика, четыре девочки — играя то ли в прятки, то ли в салки. Видимо, не только господин Хок собрался отдать свою дочь в обучение. Невысокий конюх, прихрамывающий на правую ногу, задавал корм лошадкам, смирно стоящим в самодельном загоне. Кобылок было одиннадцать. Все серые, крепенькие, как на подбор. Интересно, а где остальные — похоже, часть отряда уехала. Лана, ты ведь помнишь, что любопытство сгубило не одну кошку? Не мое дело, куда решили отправиться купцы.

Я с удовольствием слезла с жесткого седла, ощущая, как часть тела пониже спины превратилась в одну большую мозоль. Обернулась, чтобы помочь спуститься Рине, но шустрая девчонка проворно соскользнула по боку лошадки и уже стояла на земле. Господин Хок перекинул мне поводья и направился к костру. Я услышала его удивленный возглас.

— Грегор? А ты тут какими судьбами?

Один из сидящих людей встал навстречу моему спутнику, мужчины крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Я различила ответ.

— Да вот, решил охранником наняться. За детишками прослежу, чтобы до места довезли да не обижали их…

Хок обернулся, помахал мне рукой.

— Госпожа жрица, идите к нам.

Я не спеша приблизилась к костру. Рина боязливо шла рядом, держась за подол моей юбки. Кажется, девочка передумала становиться жрицей.

Отрок лет пятнадцати, сидевший вместе с остальными, нахмурился, неохотно поднялся, забрал у меня поводья. Лошадки покладисто потрусили вслед за ним. Я проводила взглядом долговязую фигуру в потертом тулупе. Совсем еще птенец, только-только усы начали расти. Снова посмотрела на сидящих вокруг костра людей.

Одеты просто, по-походному, совершенно разные, и тем не менее было в них нечто общее, внушающее опасение. Может, дело в скользящих по мне взглядах, нехороших, внимательных, оценивающих. Будто я ягненок, вокруг которого смыкается стая волков. Волки не спешат нападать, проверяют, не является беззащитная испуганно блеющая жертва просто приманкой у спрятанного капкана…

Что со мной сегодня творится?! То лес у меня зловещий, то купцы подозрительные.

— Уважаемые, — раздался за спиной приторно-сладкий голос.

Я вздрогнула от неожиданности, резко обернулась. Голос принадлежал мужчине лет пятидесяти. Судя по богатой одежде, именно он являлся главным в этом лагере. Одного со мной роста, сутулый, полноватый. Черные вьющиеся волосы с белыми прядями седины на висках. Нос с горбинкой. Завитые вверх аккуратные усики, тоненькая бородка. Взгляд темно-серых глаз… колючий. Цепкий, изучающий. Ланка, очнись. Купцу и положено иметь такой взгляд, он должен сразу распознавать возможности своих клиентов. Но почему так мерзко, будто меня сейчас окатили помоями?

Купец сложил руки ладонями друг к другу, поклонился мне, приветствуя, как принято в Южном Пределе.

— Для меня честь принимать жрицу Храма Целителей в моем скромном лагере. Да продлит Хронос ваши лета.

Поклон должен был выразить лишь уважение равного к равной. Но мне показалось, купец больше привык подчиняться, чем повелевать. Странно. Кто может приказывать хозяину обоза?

— Да ниспошлет Рок вам легких дорог, — ответила я церемониальной фразой. — Меня интересуют ваши товары, почтенный.

— Конечно, госпожа. Мы можем предложить вам большой выбор: посуда, ткани, украшения…

Любой торговец, чтобы получить прибыль, способен расхваливать самый завалящий черепок целую вечность. Я, конечно, не спешила, но жаль было терять время, которое можно потратить с гораздо большей пользой.

— Я хотела бы обновить одежку.

— Вам повезло. Есть платья из сейрийского шелка, меха Русы, а может, вам по вкусу западная мода? Нет, о чем я говорю? Юг! Конечно же, юг! Атэр, — он обратился к успевшему вернуться мальчишке. — Покажи госпоже наши товары.

Подмастерье тяжело вздохнул и направился к одному из обозов, даже не проверяя, иду ли я следом. Резко отдернув полог, отрок ловко забрался в фургон, окинул меня сверху недовольным взглядом.

— Ну, чего надо?

Такими темпами ты не много продашь, малец. Торговец должен улыбаться каждому покупателю, как лучшему другу, даже если с удовольствием надавал бы ему по морде. А не смотреть угрюмо, исподлобья, будто сделал одолжение, выслушивая меня. Говори и проваливай, так? Сейчас я научу тебя уважать старших.

— Атэр? — хозяин обоза на секунду отвлекся от оживленного спора, который он вел с господином Хоком по поводу платы за провоз Рины до Южного Храма, кинул на парнишку взгляд, не обещающий ничего хорошего.

Мальчишка скис, вымученно улыбнулся.

— Чего изволите, госпожа? Вот платье есть, — он распотрошил тюк, вытащил на свет что-то синее, переливающееся и невесомое. В таком наряде не стыдно танцевать с принцем на королевском приеме. Исхард бы оценил.

— Мне нужно подобрать рубаху.

Атэр небрежно отшвырнул дорогое платье в сторону, полез вглубь. Вернулся с целым ворохом одежки, бросил на пол.

— Выбирайте.

Я осторожно вытащила одну, с сомнением посмотрела на свою находку. Грубая ткань, отвратительный бурый цвет, да этот мешок мне еще и велик будет.

— Атэр, ты позоришь меня, — разочарованно произнес купец. — Принеси ту, из Иллии, с вышивкой на рукавах. И еще вязаную, на пуху горских коз… Пять золотых, уважаемый. Девочку кормить-поить надо.

— Да за семь корову купить можно! — возмутился господин Хок. — Эта пигалица и не ест ничего. Два.

— Теленка, уважаемый. Четыре и девяносто серебряников…

Мальчишка на этот раз пропадал дольше, а когда вернулся, выложил на край фургона два свертка. Я развернула первую вещь. Хаос, какая красота! Золотистая полупрозрачная ткань, мягкая, приятная на ощупь. Изящный воротник, рукава, расклешенные от локтя. И вышивка — сине-красные цветы, отделанные мелкими, искусно обработанными каменьями. Даже без примерки мне казалось, что она идеально сядет на мою фигуру.

Вторая рубаха не была такой нарядной. Простенькая, вязаная, без каких либо узоров, зато удобная и теплая. Как раз для северных краев. И что же выбрать? Красоту или практичность?..

— Три золотых двадцать серебряников. Это мое последнее слово.

— Договорились.

— Вот и отлично, — Хок и купец наконец-то хлопнули по рукам, и все внимание последнего обратилось ко мне. — Что скажете, госпожа?

— Даже не знаю, трудно выбрать… — пожалуй, решу спор в пользу практичности. Мне предстоит дорога на север, теплая вещь в любом случае пригодится. А вышитое чудо и надеть-то некуда. Но, Хаос, как же хочется хоть изредка выглядеть красивой!

— Берите обе. Отдам за двадцать серебряников, — предложение купца удивило меня. Два десятка серебряных монет не самая маленькая цена за одежду, но вещи, которые я держала в руках, стоили гораздо больше.

— Интересное предложение, — еще бы понять, чем вызвана такая щедрость со стороны хозяина обоза. Мужчина уловил тень сомнений, возникших у меня, потому что расплылся в улыбке.

— Только для вас. Сестры Храма оказали нам честь, взяв наши грешные души под свою защиту.

Ого! А купец не так-то прост. Южный Храм не дает свое покровительство первому встречному. Исключительно за большие услуги, оказанные в прошлом или настоящем. Караваны, например, являются частью шпионской сети драконов: торговый люд много слышит и видит. Кого-то найти, что-то доставить… Я могу потребовать от купца доклад о его задании, он будет обязан ответить, если только приказ не исходил напрямую от Альтэссы, но для этого мне придется раскрыться. Нет. Я не готова. Любопытство потерпит.

— Я могу взглянуть…

Купец сразу понял меня. Тонкие пальцы, украшенные перстнями, нырнули за воротник и извлекли на свет свиток из дорогой бумаги, бережно, как сокровище, протянули мне. Для человека это и есть сокровище.

Я аккуратно развернула грамоту. Почерк незнакомый, да я ведь и не знаю всех писцов Южного Храма, а вот печать — золотой полукруг солнца, встающий над раскрытыми крыльями летящего дракона — без всяких сомнений принадлежит Альтэссе, или Верховной Жрице. Золотой дракон…

На минуту стало тоскливо, захотелось домой. К нудным наставлениям многочисленных учителей (не думала, что однажды вспомню об этом времени с грустью), к бесшабашным забавам с Крисом и Аликом… к сестре. Требовательной, строгой, но справедливой, понимающей, доброй. Харатэль, я по тебе соскучилась. Но даже ты не способна защитить меня. Мне бросили вызов, и я приму его. Обязана принять, мне не дали выбора.

— Благодарю, — я аккуратно скатала свиток, вернула владельцу. — Вы собираетесь в Южный Храм?

— Да, только завернем по пути в пару мест, — купец внимательно посмотрел на меня. — Желаете присоединиться к нам, госпожа?

Вернуться домой, привычно сбросить ворох проблем на чужие плечи… Как заманчиво! Только мне не вернуть времени. Не вернуть то чувство абсолютной безопасности, которое давало присутствие сестры. Бывшие неприступными укрепления дали трещину. Стены родного дома перестали казаться мне достаточно надежными. Я помнила каждую секунду, что где-то, далеко или совсем рядом, скрывается неизвестный враг, ждущий удобного момента, чтобы вновь попытаться забрать мою жизнь.

В очередной раз я потеряла связь с миром. Вон и купец смотрит на меня с ожиданием, медленно переходящим в скуку.

— Благодарю за предложение, уважаемый. Неотложные дела требуют моего присутствия в другом месте, — Хаос, когда же я избавлюсь от этой вычурной манеры выражаться. Изящная словесность хороша для официальных приемов, но в глухой деревушке способна вызвать ненужный интерес и массу неудобных вопросов. — Я буду благодарна, если вы согласитесь передать мое письмо Верх… кому-нибудь из посвященных.

Аккуратней со словами, Ланка. Чуть не проговорилась! Купца бы сильно удивило, что простая воспитанница Южного Храма может без церемоний писать Верховной Жрице.

— Конечно, госпожа. Мы уходим через день, на заре, вы успеете?

— Да, конечно. Я вернусь завтра.

На том и порешили. Я расплатилась за одежду, отказалась от предложения разделить трапезу и снова взгромоздила измученную пятую точку в седло. Нет, длительные конные прогулки — удовольствие не для меня. Как подумаю, что впереди ждет еще два-три часа этот пытки…. Лучше не вспоминать.

Господин Хок тронулся с места. Я сжала пятками бока коня, последовала за ним. Рина стояла у костра, не делая попытки увязаться за нами, лишь смотрела вслед большими светлыми глазищами. И только когда мой конь шагнул под сень деревьев, едва слышно прошептала, впервые за все время, что мы провели в лагере.

— Госпожа жрица, пожалуйста, не уезжайте.

Глава четвертая

— Динька пропала!

Всего два слова. Два острых убийственных клинка, насквозь пронзивших сердце женщины, сидящей напротив меня. Несколько прошедших часов, казалось, отняли у Марии двадцать лет жизни. Сгорбленная непосильным грузом спина. Руки, нервно сжимающие детскую игрушку — сшитую из мешковины куклу с зенками-крестиками. Бледное осунувшееся лицо. Покрасневшие веки. Совершенно мертвые глаза…

Я пошатнулась, встретившись взглядом с охваченной горем матерью, облокотилась о бок беленой печи, чтобы не упасть. Хаос, я лишь на мгновение окунулась в океан боли, затопивший душу женщины, и чуть не утонула. Надо что-то делать и срочно.

— Да полно вам, — соседка ласково обняла Марию за плечи. — Мало ли почему задержалась девка. Может, ребят знакомых встретила, играют где-нибудь. Увидите: воротится к ужину как ни в чем не бывало.

Хорошее объяснение. Разумное. Правдоподобное. Заигралась восьмилетняя девчонка, не помня о времени. Сами такими были: пропадали с утра до вечера, забывая обо всем на свете, невзирая на погоду и сезон года. И если подумать, волноваться причины нет, но почему тогда меня не покидает смутная тревога?

— Знаю я, беда с ней случилась, — голос Марии захлебнулся от сдерживаемых рыданий. — Динька моя…

Нет ничего чутче сердца матери, когда несчастье касается ее детей. Только и я ощущала… нет, не беду, пока ее предвестника. Словно тень прокралась в комнату, легла на предметы, окрасив все в серые пасмурные тона. Скоро произойдет что-то страшное. Я не знала, что именно, но времени исправить ситуацию оставалось меньше и меньше. Хаос, в этом доме испытали немало горя, неужели ты хочешь добавить непривлекательного зелья в почти переполненную чашу? Хаос и все людские боги, изображениями которых украшен светлый угол комнаты! Куда вы смотрели?! Разве вам сложно на миг оторваться от своих важных дел и капельку помочь? Тогда вы не заслуживаете, чтобы вам поклонялись!

Я встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— С Динькой все будет в порядке, — опустилась на колени перед Марией, протянула ей кружку с теплым отваром. — Выпейте, вам сразу станет легче.

Пальцы женщины дрогнули, но не притронулись к чаше. Во взгляде, поднятом на меня, мелькнула робкая искорка надежды.

— Вы обещаете?

Я на мгновение замерла. Дать обещание, которое я, возможно, не смогу выполнить? Которое алыми буквами будет пылать на страницах моей книги судьбы, взывая сквозь годы, невидимыми кандалами сковывая душу. Это слишком тяжелая ноша, неприемлемая. Намного легче отговориться ничего не значащими фразами вроде «я попытаюсь» и «я попробую». Но глаза смотрящей на меня женщины примут только один ответ.

— Я обещаю.

Чаша коснулась губ. Мария, не сопротивляясь, проглотила текущую в рот жидкость. И лишь пристальный взгляд держал меня, пока внезапно потяжелевшие веки не скрыли темные озера глаз. Я встала, обратилась к соседке.

— Она проспит до следующего утра. Сон сейчас самое лучшее для нее лекарство.

Селянка кивнула. Хорошая женщина, добрая и обстоятельная. Это ее сорванец дожидался в трактире нашего с господином Хоком возвращения. Я знала, что ей можно доверить заботу об уснувшей Марии. Пробудет здесь, сколько нужно, присмотрит.

А мне придется заняться выполнением обещания.

Мария, Мария, что же ты наделала? И почему ты понадеялась на помощь невзрачной рыжеволосой девчонки? Я догадываюсь о причинах. Люди инстинктивно чувствуют в потомках драконов существ более сильных, более мудрых… Способных помочь, защитить, спасти. И идут к нам с бесконечными просьбами, пытаясь свалить на нас груз своих забот.

Чего теперь жалиться? Я уже согласилась принять на себя эту ношу, потому что в какое-то мгновение оказалась недостаточно осторожной и впустила в свое сердце чужую боль. Если у добрых богов сегодня выходной, придется мне поработать за них.

Я окинула взглядом комнату. Равнодушные образа икон в углу. Аккуратно прибранный стол, шкаф с чистой посудой, беленая, украшенная изразцами печь, подле которой на широкой лавке соседка уложила Марию. Я чувствовала тень беды, готовой прийти сюда, но пока она была далеко, слишком далеко, чтобы удалось определить направление. Если бы я умела видеть будущее, но чего не дано, того не дано. Ладно, воспользуемся доступными средствами и попробуем взять след. А для этого нужно хотя бы примерно представлять, где сегодня бродила Динька.

— Когда девчушка пропала?

Соседка, укрывавшая Марию одеялом, на минуту отвлеклась, нахмурилась.

— Утром ишшо. Пошла приблудного встречать, да только он один домой вернулся.

Приблудным соседки называли меченого, явно не одобряя, а в тайне завидуя Марии, поселившей у себя постояльца. Молодого, симпатичного, сильного, работящего… Тьфу, было бы чему завидовать! Не отвлекайся, Ланка, речь сейчас не о портящем тебе настроение драконе. Значит, Динька пропала вскоре после того, как мы с господином Хоком покинули деревню. Часов семь назад, если посчитать. Плохо, очень плохо. Чем больше прошло времени, тем сложнее обнаружить следы. Я не сильна в Поиске, например, Крису и три дня не помеха.

— А мечен… Рик где?

— Как узнал, что девка исчезла, искать кинулся, — на лице женщины отразилось непритворное волнение. — Неужто и вы думаете, что несчастье стряслось?

— Не знаю, — честно призналась я.

— Коли действительно что приключилось… не вернется девчонка до вечерней зорьки, вся деревня на поиски выйдет, — на лице соседки появилось испуганно-виноватое выражение.

Я догадывалась, о чем она думает: мало ли что пигалице в голову взбрело, ради сумасбродства сопливой девчонки честных людей от работы отрывать? А если действительно беда? Женщина по-своему права, она же, в отличие от меня, не чувствует разлившееся в воздухе напряжение.

— Все в порядке, — я постаралась вложить в эти слова спокойствие, которого сама не испытывала. — Пожалуй, тоже пойду, прогуляюсь.

Я покинула дом, покрутилась во дворе, обдумывая, что делать дальше. Динька исчезла, когда отправилась встречать меченого. Странно, но никто ничего не видел. Неужели селяне не обратили бы внимания на подозрительную личность, уволакивающую ребенка? О другом варианте (девочку увел кто-то из знакомых) думать не хотелось — мерзко.

Значит, на мелкую напали за околицей: до окончания ночной смены дорога должна быть совершенно пуста. Должна да не была. Но кому, а главное, зачем понадобилась восьмилетняя девчушка? Скорей всего, неизвестный похититель специально не следил за Динькой, но раз мелкая подвернулась под руку, прихватил с собой. Зачем, зачем, зачем?

А, Хаос! Чего строить предположения! Можно придумать тысячу причин — невинных и отвратительных — воображение богатое, позволяет. Только напрасно потеряю бесценные минуты — отыщу девчонку и все узнаю.

Я вышла на дорогу, ведущую к шахтам. Если вы думаете, что две версты — это мало, вы ошибаетесь. Две версты — это много, безумно много, когда надо отыскать маленький камешек у обочины дороги. А я собиралась найти даже не камешек, остатки эмоций.

Не зря мудрые люди говорят, что о доме можно судить по его хозяину. Мир материи и мир духа связаны гораздо крепче, чем может показаться на первый взгляд, и любые проявления чувств накладывают свой отпечаток на окружающие предметы. Легче всего изменениям поддается живая материя. Я не говорю сейчас о людях и драконах, о внутреннем «я» которых написаны толстые философские трактаты. Но даже растения и животные, обладающие лишь осколками души, подвержены влиянию эмоций и легко перенимают настроение того же хозяина, например. Никогда не замечали, как у одной соседки сад цветет и плодоносит, а у второй ничего не хочет расти? А вы не обращали внимания, как эти женщины ухаживают за своими угодьями? Могу поспорить, первая отдается работе на земле с любовью, для нее это приятный и нужный (прежде всего, ей самой), почетный труд. Вторая… выполняет необходимую, надоевшую до колик обязанность. Как я. На моей грядке всегда росли только сорняки. Зато какие!

Снова я отвлеклась. Так вот, постоянное пребывание человека в одном месте изменяет окружающее его пространство, можно сказать, вещи подстраиваются под владельца. Но даже мимолетное прикосновение останется в памяти предмета. Ненадолго. На пару минут или часов. И как ни странно, отрицательные эмоции хранятся дольше, чем положительные — на этом и строился расчет, хотя мои способности к Поиску всегда оставляли желать лучшего и, вполне вероятно, мне не удастся ничего ощутить.

Итак, ищем страх. Но не осознанный страх перед чем-то конкретным и не расплывчатое тревожное предчувствие, а… Все дети незаслуженно видят во взрослых существ сильных и добрых, неспособных причинить им вред. И если кто-то посмел разрушить эту наивную веру, то в глазах восьмилетней девочки такой поступок будет выглядеть… предательством. А что вы чувствовали, если бы вас предали? Кроме злости на себя и на того, кто обманул ваше доверие? Правильно. Недоумение. Растерянность.

Я зажмурилась, попыталась расслабиться и открыться для окружающего мира, впустить его внутрь, раствориться среди полей. Если ощущения людей и животных я еще худо-бедно могу прочитать (особенно в некоторые удачные или неудачные, как полчаса назад, моменты), то работа с неживым миром всегда давалась мне с непомерным трудом (правильнее сказать, вовсе не давалась). Хорошо бы присесть, а лучше лечь, но пачкать одежду в грязи сегодня не входило в мои планы. Поэтому будем медитировать стоя. Догадываюсь, что для посторонних представляю занятное зрелище — чего только заслуживает появляющееся на моем лице в такие моменты блаженное выражение, будто я воочию вижу Второе Пришествие! Не получается у меня по-другому. Хотя знаю умельцев, которые читают окружающий их эмоциональный фон так же естественно, как дышат. Кстати, сенсориков[18] в первую очередь учат именно отгораживать внутренний мир от внешнего. В противном случае, если постоянно жить чужими чувствами, можно очень быстро сойти с ума…. Хватит тянуть время, Ланка! Начали!

И что мы имеем? Усталость, смешанная с удовлетворением от хорошо выполненной работы… Ожидание заслуженного отдыха… Тоскливая мыслишка об надоевшей жене и такой же постылой любовнице… Радость встречи… Гнетущие раздумья о непредвиденных расходах…

Множество разнообразных мыслей и чувств оставили свой след на камнях дороги, на потемневших влажных сугробах. Только искомого, к сожалению, не нашлось. Понадеемся, я просто не добралась до нужного места, зато теперь поняла со всей ясностью, насколько сложная задача стоит передо мной: по дороге, ведущей к шахте, каждодневно ходила едва ли не половина деревни. И погружение в бурлящий океан чужих эмоций мне показалось даже более омерзительным, чем работа золотаря[19]. Там хоть не осознаешь беспросветную ночь темного храма людских душ и не кажешься сама себе вором, тайком крадущим мгновения чужого счастья.

Да, временами каждому необходим рядом человек, способный целиком и полностью понять, а главное, принять все наши мысли, чувства, разделить желания. Иногда на один миг хочется распахнуть настежь ворота личного храма, раскрыться до конца, не оставить недосказанных слов.

Но чаще, гораздо чаще мы стыдимся тайн, прячущихся в извилистых закоулках нашего «я», напрасно или оправданно запираем двери души на чугунный засов, задергиваем шторы на окнах, засмаливаем щели. Вторгаться к другим без приглашения я, как воспитанный дракон, полагала невежливым. И хотя сейчас я лишь собирала обрывки чужих чувств, задержавшихся ненадолго в нашем мире, мне от этого было не легче.

За пару часов целенаправленного движения черепашьим шагом я преодолела едва ли половину пути, вымоталась как собака и почувствовала непреодолимое желание залезть в бадью с горячей водой, взять жесткую мочалку и тереть-тереть-тереть, пытаясь смыть пот с тела и груз чужих переживаний с души.

Не время расслабляться, Ланка. Никто за тебя твою работу не выполнит. Я тоскливо посмотрела в сторону черневшего вдалеке входа в шахту — до темноты вряд ли управлюсь, солнце почти коснулось краем горизонта. Хорошо, хоть погода ясная, а что я делала, если бы начался дождь?

Я искренне поблагодарила безоблачное небо, медленно обвела взглядом окрестности. А красиво-то как!

Вечер взял кисть и гуашь, перекрасил весь мир в пастельные тона. Бледно-розовый цвет для снегов на вершине горной гряды. Черные и сапфировые тени на полях топленого молока с маслом. Светло-голубой, синий, лиловый для небес, рыже-золотой — редким облакам. Воздух казался застывшим хрусталем, хрупким, прозрачным, смазывающим грани предметов. Тишина. Спокойствие. Безмятежность. Мир трудился целый день и заслужил право на отдых. В отличие от меня, потому что ощущение времени, утекающего сквозь пальцы, за прошедшие часы стало только сильнее.

Все, Ланка, отвлеклась немного, пора продолжать. Смотри, ты почти добралась до перекрестка, а, значит, половина пути позади.

Я закрыла глаза, в очередной (который?) раз растворяясь в окружающем мире. Резкий всплеск боли, страха и недоумения долбанул по нервам, словно рука неумелого музыканта по натянутым струнам гитары. Леди Лаанара, какая же вы… очень неумный человек, в общем! Если бы вы только думали чем положено, а не задним числом.

Правильно предки говорили: «Дурная голова ногам покоя не дает». Я предполагала, что Диньку похитили, догадывалась даже, девчонку повстречали по дороге к шахтам, но ни разу не задумалась о том, где могли пройти негодяи! Не по воздуху же они летели! Мне вовсе не следовало изучать каждую пядь пути, отыскивая точное место нападения, достаточно было, как оказалось, проверить въезд в деревню и перекресток.

Мысленно отвесим себе подзатыльник. Самокритикой можно заняться позднее. Как ни прискорбно осознавать, но дурное предчувствие подтвердилось: мелкую действительно увели с собой какие-то темные личности. Только куда? Я задумчиво посмотрела в одну сторону, затем в другую. Правая дорога убегала ко второй шахте и дальше, к заброшенным штрекам. Идеальное место, чтобы прятаться и прятать. Левая спускалась в долину, через лес выводя к Краинке. Укромных уголков там тоже предостаточно. Времени же на поиски оставалось все меньше и меньше.

А вот и подмога! Со стороны деревни стремительной белой молнией неслась кошка. Лапы на мгновение касались земли, тело упруго сжималось, чтобы в следующую секунду отправиться в полет. Касание, прыжок, касание, прыжок. Лишь за несколько саженей до меня Алис перешла на шаг, а затем и вовсе остановилась. Желто-зеленые хризобериллы глаз выжидающе, не мигая, посмотрели на меня. Возможно, слегка осуждающе. Точно, осуждающе! Кончик хвоста недовольно покачивался вправо-влево, и уши заострились вверх. Хорошо хоть, Алис не умела говорить, а то я бы узнала о себе немало «лестного».

Я уже упоминала, что Алис — очень умная кошка? Кажется, да. Так вот Алис не просто кошка, она мой Спутник. Именно с большой буквы «Ся».

Кто такой Спутник? Тот, кто следует моему пути. Тот, кто разделяет мой путь. Разделяет со мной горечь и боль, умножает радость, хранит надежду. Мы можем ссориться по сто раз на дню, но, если я попаду в беду, Алис обязательно придет на выручку. Усмехнетесь, что способно сделать существо росточком в пару пядей[20]? Просто вы не встречались с целой пядью когтей, клыков и необузданной дикой ярости.

Спутник есть у каждого несовершеннолетнего дракона, да и у большинства взрослых тоже. Кто лучше научит ребенка любви и ответственности, чем маленькое забавное существо, остро нуждающееся в тепле и заботе? Кто поймет любой поступок хозяина, каким бы глупым и беспечным он ни был? Кто лучше утешит и успокоит, когда из-за какого-то пустяка мнится, что весь мир отвернулся от тебя?

Воины северных кланов обычно выбирают в Спутники крупных собак — ездовых или бойцовских. Такие и глотку врагу перегрызут, и до жилья дотащат в случае беды.

Южные леди предпочитают кошек. Наверно, эти хрупкие изящные создания — одни из немногих существ, что способны без труда путешествовать между миром снов и подлунными королевствами. Да и кто сказал, что кошка не может стать Защитником? Ведь бывают БОЛЬШИЕ кошки. С рыже-черным зверем, любящим растянуться у ног моей сестры, решится связаться не каждая собака. Тигр Лоа, взирающий на мир с высокомерным спокойствием, никому не позволит причинить вред Харатэль. Но я не завидую. У меня ведь есть моя Алис.

Я опустилась на корточки, провела ладонью по короткой шерстке, вглядываясь в зеленый омут глаз.

— Мне нужно найти девочку. Ее увели силой. Худенькая, черноволосая. Любящая жизнь и чувствующая ее. Темная снаружи, но светлая внутри.

В принципе, слова не нужны, да и физический контакт не является необходимым. Но когда касаешься, намного легче делиться памятью и ощущениями.

Алис замерла, принюхалась и уверенно свернула на левую дорогу. Значит, все-таки долина. Если честно, я предпочла бы обыскивать заброшенные шахты, тем более со мной моя Спутница. Но похитители выбрали иной путь. Что ж, внизу больше шансов наткнуться на след: кто-то что-то видел, кто-то кому-то сказал. Только пока выудишь крупицу знания из вороха бесполезных сплетней, семь потов сойдет.

И сошло. Солнце давно скрылось за горизонтом, а я все так же месила сапогами дорожную грязь, сквозь зубы цедя проклятия Хаосу, богам, неизвестному похитителю, а за компанию и остальному миру. Все вышеперечисленные меня успешно игнорировали.

Время перевалило за полночь, далекие звезды загадочно перемигивались на черном бархате неба, насмехаясь надо мной. Смейтесь, смейтесь. Я и сама посмеялась, если бы не было так тошно. Нормальные люди сейчас чем заняты? Мирно спят в своих постелях (или не спят, а проводят минуты с гораздо большим толком). В самом крайнем случае сидят у горящего камина и травят старые байки. А не тащатся неизвестно куда ни пойми зачем. Хотя отнести меня к нормальным людям, да и к просто людям сложно. Плюнуть бы на все, добраться до ближайшей деревни (интересно, какой?) и попроситься на ночлег. Может, и пустят, особенно если узнают в чумазом пугале, потревожившем их покой, госпожу Целительницу (подумаешь, упала — ночь же и скользко!).

Впрочем, грязь, размазанную по лицу и рукам, можно списать на тактический прием — удобнее скрываться в темноте. Зачем? Чтобы враги не обнаружили. Тьфу, Ланка, чем погружаться в ерундовые мысли, лучше бы шагала бодрее. Только куда?

Алис неуверенно мялась на развилке, решая, какую из двух дорог выбрать. Сделала несколько шагов в одну сторону. Вернулась. Растерянно посмотрела на меня. Пробежала немного по второй тропе. Понятно: похитители разделились. Такое уже случалось: Спутница ошиблась, и мне полчаса пришлось плестись обратно — все-таки кошка, какой бы умной она ни была, не сравнится с ищейкой.

С другой стороны, если я полагалась исключительно на свои силы, и сюда бы не добралась. Алис крутилась на одном месте, не способная решить, стоит ли нам углубиться в темные заросли близкого леса или свернуть налево, к низким черным холмам.

Хорошо, попробую управиться своими умениями. Только теперь не буду читать обрывки эмоций, оставшихся на дороге: сил тратится много, а толку чуть. Попытаюсь настроиться на саму Диньку. Если мелкая в пределах пяти верст, то, возможно, у меня что-то выйдет. А нет, так нет.

Я нащупала за пазухой нелепое сооружение из деревяшки, разноцветных ленточек и переплетенных ниток с нанизанными на них бусинками. Амулет на удачу, как гордо объявила мелкая, торжественно вручая мне самодельный подарок. Простая игрушка, не обладающая никакими полезными свойствами. Кроме одного… Безделушка еще хранила тепло создавших ее рук. Девчушка мастерила подарок, вкладывая в него всю любовь, на которую способно детское сердце. И теперь у меня была ниточка, протянувшаяся между Динькой и мной. Я надеялась, расстояние не окажется слишком большим.

Сжала игрушку в кулаке, мысленно представляя образ девочки. Темные вихры коротко стриженных по-мальчишечьи волос. Любопытные черные глазенки, с живым интересом взирающие на окружающее. Иногда наивные, порой бесконечно мудрые. Курносый нос. Мордашку, меняющую свое выражение по пять раз в минуту. Нескладную фигуру в перешитой с чужого плеча одежке. И согревающее дыхание доброты и любви ко всему миру. Пожалуйста, пусть мне повезет. Работай, амулет! Мне так необходимо немного удачи!

…Страх… боль… тьма…

Что-то шершавое и мокрое коснулось щеки. Я отмахнулась, ладонь наткнулась на теплое, пушистое и определенно живое. Открыла глаза, чтобы обнаружить склонившуюся ко мне аккуратную мордочку с приплюснутым носом и обеспокоенными зелеными блюдцами глаз. Рука, испачканная в грязи, оставила отчетливый темный след на белоснежной шерсти.

Мда, мало того что сама изгваздалась как свинья, так и всем вокруг досталось. Пора прекратить принимать грязевые ванны, тем более сон на холодной мокрой земле еще никому не приносил пользы. Хорошо, отделаюсь простым насморком, а если спину застужу? Сейчас встану, добреду до трактира, залезу в бадейку с горячей водой. Напьюсь теплого молока с медом и в мягкую постель — спать до вечера, восстанавливая потраченные силы. Полночи, в конце концов, провела на ногах, уже и небо сменило черный бархат на белесый бесцветный лен, знаменуя приближение нового дня. Осталось недолго ждать, когда из-за горизонта выглянет солнце и лениво начнет свой неизменный путь по небосводу.

Хаос меня побери, рассвет!

Я вскочила, заставив кошку шустро отпрыгнуть в сторону. Резкое движение отозвалось в одеревеневших мышцах болью, но я не обратила на нее внимание. Самое важное сейчас — Динька!

Опоздала! Нет, не хочу верить! Не буду, пока не увижу собственными глазами. Еще есть время. Пожалуйста, Хаос, пусть с мелкой все окажется в порядке.

Я развернулась лицом к лесу. Мгновенная вспышка возникшей между нами связи, оборвавшаяся странным обмороком, подсказала, где искать девчонку. Я побежала по дороге, широко размахивая руками, чтобы не упасть.

Бег разогнал застоявшуюся кровь. Онемение постепенно покидало мышцы. Тело, согреваясь, возвращало подвижность и ловкость. Полторы версты, отделяющие меня от леса, я преодолела минут за семь. Кстати, очень знакомого леса. Буквально вчера мы проезжали этой дорогой вместе с господином Хоком, направляясь в лагерь купцов. Чуть южнее должна находиться деревня. Запруда. Точно, вон она! Далекие темные бугры, которые я приняла ночью за холмы, при утреннем свете оказались низкими домишками.

Хаос, как же мне не нравится происходящее! А особенно запах крови, витающий между деревьями. Совсем не нравится. Я перешла на шаг: осторожность еще никому не повредила. Лес оцепенел, затаился, словно ожидая чего-то. При желании в кривых потемневших от влаги сучьях можно было углядеть жадные пальцы, которыми тянутся к случайно забредшему сюда путнику древние чудища, притворяющиеся невинными деревьями.

Тьфу на тебя, Ланка! Хватит сочинять! Никто ведь не оценит твоих ужастиков.

Тишина, густая, обволакивающая, звенящая от напряжения, пугала. Ау, неужели в темном дремучем лесу нет ни одной завалящей пташки, способной песней нарушить зловещее молчание наступившего утра. Мертвое молчание…

Я добралась до поляны, где располагался лагерь торговцев. Пусто. О том, что здесь недавно жили люди, напоминали остывшие угли костра и глубокие колеи от повозок. Караван спешно снялся с места и ушел. Почему? Если вспомнить заверения одного скользкого типа, то негоцианты собирались отправиться в путь не раньше завтрашнего дня. Что-то случилось. Нечто важное, заставившее людей резко поменять планы. Странно.

Я пересекла поляну, отыскала узкую тропинку. Даже не тропинку, всего лишь несколько цепочек следов, протянувшихся в обе стороны. Пройдет немного времени, и природа скроет все признаки пребывания человека. Хотя кто-то постарался, чтобы раны, причиненные лесу, заживали как можно дольше — кусты и деревья вдоль дорожки варварски обломаны, полянка с цветами вытоптана. Вроде малость, а все равно неприятно. Неужели Альтэсса взяла под свое покровительство людей, с таким пренебрежением относящихся к окружающей их среде? Не хочу верить.

Алис напряженно прижалась к ноге, угрожающе зашипела. Короткая шерстка встала дыбом. Запах крови одурял. И к нему примешивалось что-то еще. Тошнотворный приторно-сладкий аромат тлена. Так пахнет на полях сражений, где пустые глазницы не упокоенных воителей с осуждением глядят в далекое безучастное небо. Так пахло здесь.

Охваченная недобрым предчувствием, я раздвинула кусты, выбралась на прогалину.

Кто?! Какое чудовище осмелилось на подобное?!

Инстинктивно отступила на шаг, слепо зашарила рукой в поиске опоры. На глаза навернулись слезы, мешая четко рассмотреть поляну, расчерченную загадочными символами, и тела мертвых детей. Убитых. Принесенных в жертву.

КТО?!

У кого поднялась рука?! Кто посмел обмануть доверие чистых душ, стереть невинные улыбки?! Чья прихоть оборвала нити юных жизней?!

Кто?! Зачем?!

Кровь драконов вскипела, сжигая изнутри. Впервые мне по-настоящему захотелось убивать. Найти совершившего это зверское преступление. Растерзать, разорвать на куски. На тысячу мелких кусочков.

Темная сгорбленная фигура на краю поляны шевельнулась. Бледное лицо в окаймлении гривы черных волос. Окровавленные руки, сжимающие хрупкое тельце девочки… Диньки. Нет!

Боль, идущая из глубины, от самого сердца, сдавила горло, мешая дышать. Я смогла лишь коротко прохрипеть

— Ты…

Ярость затмила разум. Весь мир для меня сосредоточился на лице одного человека, на лице моего врага. Растерзать, разорвать, стереть в порошок! Рука неподвижной плетью повисла вдоль тела, и лишь кончики пальцев жили своей собственной жизнью, плетя сеть заклинания. Смертоносного? Несомненно. Но прежде чем позволить умереть, я заставлю его пожалеть о совершенном предательстве. Горько пожалеть. Я…

Не знаю, что меня остановило. В те минуты я бы не поверила любым его словам, любым доводам разума. Если бы он начал оправдываться, я ударила, обрекая меченого на неминуемую гибель. Наверно, его взгляд на окаменевшем лице — зеркало, в котором бушевали те же эмоции, что сжигали меня: боль, гнев, неистовство. И призрачная тень надежды.

— Помоги ей.

Ярость отступила, оставив странную опустошенность. Костер потух, обернувшись тлеющими под слоем золы угольками. Опоздала. Колени подогнулись, я опустилась на землю. Я опоздала.

— Помоги ей, жрица!

Шепот, но лучше бы он кричал. Я подняла виноватый взгляд, чтобы встретиться с черной бездной. Нет, он не плакал — но ведь мужчина не должен плакать. Лишь руки судорожно прижимали к груди тело девочки. И лицо застывшее, глаза…. Страшные глаза.

— Я не могу. Она мертва. Я… — жалкий лепет.

— Конечно, не можешь, — голос дракона стал совершенно безжизненным. — Вы не умеете воскрешать. Вся ваша хваленая сила в конечном итоге оказывается бесполезна.

Он встал, аккуратно укладывая Диньку на землю.

— Позаботься о них, девочка.

— Ты куда?

Он не ответил. Кровожадная усмешка искривила тонкие губы. Жуткое зрелище в сочетании с мертвым взглядом. Охотник. Палач. Но насколько я помнила приговор, кровь, пролитая им, обернется его кровью. Он шел, чтобы убить и… умереть.

Удивленно-испуганно-обреченные глаза погибшей девочки. Изгнанный дракон, готовый отдать свою жизнь за право отомстить. Лицо убитой горем матери. Мертвая и двое еще живых, готовых уйти во владения Серой Госпожи. Кто-то давным-давно сказал, что у каждого есть право выбрать свою смерть. Слова труса, готового сдаться, а не продолжать борьбу. Не позволю!

Я могу просто смотреть и ничего не делать, не вмешиваться, предоставив событиям идти своим чередом. Никто не осудит, никто не вправе требовать от меня иной жертвы. Я даже должна так поступить. Ведь древняя магия, подвластная мне, смертельно опасна. Жизнь нескольких человек и одного изгоя — ничто по сравнению с жизнью эссы Южного Храма. Только вот… у меня был шанс все исправить, и Хаос забери, я собиралась им воспользоваться, наплевав на все доводы разума. Потому что не желаю видеть, как по чье-то злой воле погибают дети. Потому что не считаю драконов выше людей. Потому что способна бросить вызов Серой Госпоже. И способна победить.

Тело Диньки, неожиданно легкое, казалось совсем хрупким. Холодная посеревшая кожа, широко распахнутые темные глаза, из которых исчез свет души. Но я знала, что еще не поздно. У меня оставалось время. Немного, но должно хватить. Глубокий вздох и знакомые до дрожи слова.

— По праву крови. Именем Хроноса, перебирающего песчинки времени. Именем Рока, чертящего наши судьбы среди звезд. Именем Шанса. Хаос, вечный и нетленный, прими мой вызов…

Глава пятая

Синее небо качнулось и попыталось поменяться местами с серо-бурой землей. Но передумало и остановилось где-то посередине. И кто же такой добрый не дал мне упасть в грязь?

Я подняла взгляд, чтобы окунуться в черную бездну. Хаос, меченый!

— С вами все в порядке, госпожа жрица?

Поняв, что невольно оказалась в объятьях дракона, я вздрогнула всем телом, судорожно рванулась. Ох, не избежать мне грязевой ванны, если бы он сразу отпустил. Но, к счастью, меченый разжал руки только, когда убедился, что я уверенно стою на ногах. Думаешь, не знаю, не для меня стараешься? Встретились одни, прошел бы мимо и даже не обратил внимания. Еще и подтолкнул, чтобы уж наверняка. Но пока рядом девчонка дракон будет вести себя предельно вежливо, опасаясь допустить кривотолки в деревне.

— Тетя Лана, вам плохо? — Динька повторила вопрос меченого. Я посмотрела на девочку — глазенки широко распахнуты, мордашка встревожена. Действительно волнуется. Непорядок. Дети должны беззаботно улыбаться. А не хмурить брови, пытаясь уладить вопросы, с которыми не справились взрослые.

— Все хорошо, — я выплеснула в голос море уверенности. — Я задумалась и поскользнулась.

Тревога сменилась недоумением.

— Но вы же стояли?

Правда? Незадача!

— Можно поскользнуться и на ровном месте, — вот и еще одна причина не любить свой странный дар — никогда не знаешь, в какой конкретный момент вернутся стрелки вселенских курантов, чтобы заново начать ход истории. Когда прошлое и будущее меняются местами, очень легко попасть впросак. Вспомнить бы, о чем шел разговор. Кажется, о цветах. А впрочем, неважно. — Как мамка поживает?

— Ой, тетя Лана, спасибки, что напомнили. Она вас зайти просила.

— Сейчас к ней и отправимся, — Хаос, как же все-таки приятно видеть довольную улыбку на этой мордашке! Живую и веселую. Я никому не позволю причинить тебе вред, мелкая. Слышишь, никому.

— А разве госпожа жрица не в лес собиралась? — на губах меченого снова блуждала ехидная улыбка. Не дождешься! Может, я не самая старательная ученица, но порой и я способна усвоить пройденный урок. Снова месить грязь ради глупой боязни показаться дурочкой тому, чье мнение для меня, в сущности, не должно иметь никакого значения? Увольте.

— Я передумала.

Меченый пожал плечами. Если он и разочарован, что забава сорвалась, то по нему незаметно. Хотелось бы мне научиться так сдерживать эмоции: все, о чем я думаю, при должном умении читается на моем лице.

— Пошли, мелкая!

Девчонка радостно повисла на руке, начала тараторить.

— Тетя Лана, угадайте, что мы сегодня видели?..

Я кивала и улыбалась, почти не вникая в смысл сказанного. Сейчас меня занимали более важные вопросы: кто в ответе за произошедшее и как я могу предотвратить трагедию? Хаос вернул меня именно в этот момент истории, значит, сейчас мой первый шанс направить ход событий в другую колею. Главное, понять, что необходимо сделать? Отговорить Диньку идти завтра встречать меченого? Можно попробовать, но я не уверена, что егоза послушается. Вероятнее, согласно покивает, благополучно пропуская мудрый совет мимо ушей, и поступит по-своему. Да и неправильно это: я хочу спасти всех детей, а не одну симпатичную мне девчонку. Попросить меченого о помощи?

Я оглянулась как раз вовремя, чтобы на миг поймать изучающий темный взгляд. Дракон тут же отвел глаза, заставляя усомниться, а был ли этот самый миг?

Вот кого я никак не могу раскусить. Вечно балансирующий на грани между учтивостью и насмешкой, он не признает власть Совета драконов, но ни разу не переступил черту, за которой последовал бы неминуемый вызов. Из страха? Скорее, я боюсь его, хотя меченый не давал ни малейшего повода для опасений — нахальные подначки во время редких вынужденных встреч не в счет. Да, я знаю, что он опасен, как опасен остро заточенный клинок. Но это оружие пока мирно спит в ножнах, так почему я каждый вздох готовлюсь к обороне? Полагаю именно себя его целью? И почему только я отношусь к дракону с настороженностью?

Например, шахтеры считают меченого «свойским парнем». Молодки строят глазки в безнадежных усилиях познакомиться поближе — я с изумлением поймала себя на мысли, что испытываю странное удовлетворение от их неудач. Мария не определится между сыном и младшим братом. Динька… Девчонка смотрит на дракона взглядом, полным беззаветного обожания. А он сам с такой нежностью и заботой относится к мелкой, словно она его горячо любимая сестренка. Просто обман? Не похоже, ведь в любой, даже самой искусной игре всегда чувствуется фальшь. И на поляне он тоже не притворялся… Но почему изгой, успешно доказавший во время Раскола, что жизни людей для него не имеют значения, готов был пойти на любые жертвы, чтобы отомстить убийцам девочки? Я не понимала.

— Тетя Лана, вы меня совсем не слушали! — обиженно топнула ногой Динька. Я посмотрела на мелкую: губы надулись, курносый нос смешно морщился. Виновато улыбнулась.

— Прости, отвлеклась, — и, действительно, погрузившись в размышления, я не заметила, как мы пришли к Динькиному дому, осталось лбом в забор уткнуться для пущей верности.

Мелкая хотела еще подуться, но внезапно передумала, дернула меня за рукав, заставляя нагнуться ниже, и тихо (слышала только половина улицы, а не вся) заговорщицки прошептала на ухо.

— А братик Рик, он симпатичный. И добрый. Только одинокий. Вы подружитесь с ним, тетя Лана.

Ловко увернувшись от щелбана, девчонка отбежала на безопасное расстояние. Я зло посмотрела на меченого: если он сейчас что-нибудь скажет, я за себя не ручаюсь. Дракон с невинным видом «а я мимо случайно проходил» изучал окрестные дома, безуспешно пытаясь бороться с улыбкой, изгибающей губы. Подружиться предлагаешь? Обреченно вздохнула и решилась: если это мой шанс предотвратить трагедию, я согласна даже на временный союз с изгоем.

— Р. рик, нам надо поговорить, — имя дракона далось мне с трудом.

Девчонка прыснула в прижатый к губам кулачок. Меченый удивленно обернулся. Конечно, изумишься, учитывая только что полученный мной от маленькой доброжелательницы совет. Вон она стоит на безопасном расстоянии, подхихикивая в ладошку. Лишние свидетели нам нужны? Правильно, нет. Я грозно сдвинула брови.

— Кыш, мелкая!

Смех зазвучал явственней. Куда катится мир? Дети пошли без стыда и совести.

— Скажи мамке, у нас на чай будет гостья, — меченый почему-то решил мне помочь. Динька несколько секунд раздумывала, подозрительно косясь на меня и дракона, но все-таки убежала в дом выполнять просьбу названного брата. Рик проводил мелкую ласковым взглядом.

— Я слушаю тебя, девочка.

Я медлила, не представляя, как объяснить ситуацию, но не раскрыть свою главную тайну. Как подобрать слова, чтобы изгой согласился мне помочь, но не сказать ничего лишнего. Ведь одна нить узора непременно потянет за собой остальные. Проще вообще ничего не говорить. Проще, но достаточно ли?

— Не здесь. Я буду ждать тебя завтра до заката в лесу к северу от Запруды. Найдешь? — в полночь мелкая была еще жива, значит, времени должно хватить.

Черные глаза нехорошо прищурились.

— Может, и найду. Зачем мне вообще приходить туда?

Закономерный вопрос. И я надеялась, что знаю, как на него ответить.

— Ты ведь хочешь, чтобы с Динькой было все в порядке? — двусмысленность фразы смутила не одну меня.

— Что ты задумала, жрица? — голос меченого зазвучал угрожающе.

И сам он весь подобрался, словно хищный зверь перед прыжком. Прямо-таки волчица, защищающая своих щенят. Неужели изгою настолько дорога девчонка, что он готов сражаться со всем миром? Тогда дракон неправильно выбрал врага. Отвечать нужно предельно честно, Лана. Иначе он не поверит.

— Я хочу спасти ее.

— Разве Диньке что-то угрожает? — недоумение. Зверь чуть расслабился, когти спрятались. Надолго ли, вопрос.

— У меня возникло предчувствие, что она может погибнуть, — правильно, коль не способна предоставить правдоподобное объяснение, вали все на высшие силы. Они не обидятся. Наверное. — Ее убьют. Я должна предотвратить беду.

— Предчувствие? Южные леди научились прорицать будущее? Я полагал, оракулы встречаются только в западном клане, — меченый скептически нахмурился. Я тоже засомневалась, если бы передо мной пороли откровенную чушь. Как же мне убедить дракона, что я нуждаюсь в его умениях?

— Я…

— Тетя Лана, вы скоро? — из окна высунулась любопытная мордочка Диньки.

— Сейчас приду, — отмахнулась я, но мелкая не спешила прятаться внутри, дожидаясь, чтобы слова оказались подкреплены действием. Продолжать разговор с таким свидетелем не представлялось возможным, поэтому остался один взгляд. Хаос тебя забери, я же прошу, помоги мне!

За чаем и беседой время летело незаметно. Мария уточняла что-то о лекарственных травах, я не слишком задумывалась об ответах. Меченый молча сидел в углу, изредка косясь в мою сторону. В любых других обстоятельствах меня бы коробило подобное соседство, но сегодня долг стоял выше личной неприязни: мне потребуется любая помощь, какую возможно найти, и я не собиралась проигрывать эту партию из-за глупого высокомерия.

Динька, постоянно крутившаяся между мной и драконом, снова вернулась ко мне на колени. Пальцы инстинктивно зарылись в темные кудряшки. Девчонка недовольно стряхнула мою руку, обернулась.

— Тетя Лана, а вы пойдете со мною провожать братика?

— Провожать? — переспросила я.

— Да она, считай, каждый день гуляет с Риком — доводит до шахт и встречает после смены, — с улыбкой пояснила Мария, нахмурилась. — Госпожа Целительница занята, чтобы играть с тобой в игры.

— Тетя Лана? — Динька обиженно надула полные губы.

— Сегодня не могу, — я все-таки потрепала темные вихры. Вечером у меня оставался шанс исправить еще пару важных мелочей, пусть и не касающихся напрямую моего договора. — Но завтра утром, если хочешь, пойду с тобой.

— Правда? — недоверчиво переспросила девочка.

— Честное слово, — я поднялась, склонила голову, благодаря Марию. — Спасибо за хлеб-соль, хозяйка. Хорошо посидели, но мне пора.

Меченый дернулся было последовать за мной, чтобы продолжить неоконченный разговор, но Динька его опередила.

— Тетя Лана, я с вами. Можно? — я едва успела накинуть куртку, а мелкая уже уцепилась за рукав.

— А разве ты не пойдешь с дядей Риком? — я пыталась одной рукой застегнуть пуговицы. Получалось плохо, но стряхивать мешающуюся девчонку не хотелось.

— Он позже уходит. Я успею. С вами прогуляюсь и мухой обратно, — Динька все-таки отпустила мой рукав. Исключительно для того, чтобы одеться самой.

Я обреченно вздохнула: похоже, пообщаться с драконом сегодня мне не удастся. Говорят люди, есть такое понятие — судьба. Рок, только попадись ты мне!

До трактира я добралась довольно быстро. Динька всю дорогу крутилась подле, то отставая на пару шагов, то забегая вперед. Иногда девчонка бросала на меня лукавые взгляды. Тут же отворачивалась, ловя смешинки в приложенную к губам ладошку. Наконец, когда мы почти пришли, она остановилась и напрямик спросила.

— Тетя Лана, а вам братик Рик нравится?

Я споткнулась на ровном месте, мерзавка продолжила.

— А о чем вы с ним разговаривали?

Я молча изучала нахальное лицо, раздумывая, удастся ли мне изловить мелкую и отшлепать. Динька, не замечая угрозы (или открыто игнорируя ее), добавила.

— Когда Пашка конопатый влюбился в Анку с соседней улицы, он ее за косу дергал и украдкой на озере подсматривал.

Хаос! Докатились. Не хватало мне сальных улыбочек шахтеров, еще и всякие малявки издеваться будут. Нет уж! С самой доброжелательной (то бишь приторно-сладкой) улыбкой я поманила Диньку.

— Хочешь, я открою тебе страшную тайну?

Девочка недоверчиво нахмурилась, но любопытство все-таки перевесило осторожность, и она сделала шаг ко мне, затем еще один, попав в расставленную ловушку. Я склонилась к заинтересованной мордашке и зловеще прошептала.

— Я и дядя Рик — коварные драконы, которые собираются украсть одну чрезмерно болтливую непоседу и спрятать в самой-самой темной пещере, — я схватила мелкую в охапку, игриво кусая за шею (не особо приятное занятие, если учесть, что на егозе был надет старенький потрепанный тулуп и вскоре весь рот у меня оказался забит шерстью). — Обожаю маленьких сладеньких девочек.

— Тетя Лана! — Динька возмущенно брыкалась, ни на долю[21] не поверив мне. А я ведь почти не соврала.

— Здравствуйте, госпожа Целительница, — приветливо помахал мне из-за ограды господин Хок. Рядом с ним у открытого зева подпола лежал полный мешок картошки.

— Вы бы спину поберегли, уважаемый, — махнула я в ответ, выпуская ребенка. — Тяжести да в ваши годы таскать — дело дурное.

Трактирщик глубоко задумался, уныло поплелся в сарай за пустым мешком, чтобы разделить ношу.

Я ласково потрепала Диньку.

— Беги, мелкая. Опоздаешь к другу своему. А завтра вместе пойдем…

Облокотилась о забор, провожая умчавшуюся девчушку взглядом. Я спасу тебя, мелкая, слышишь? Я сумею! Я сдержу обещание, которое еще не дала и, надеюсь, никогда не дам.

— Госпожа Целительница! — голос трактирщика вырвал меня из задумчивости. Я выпрямилась, заставила себя улыбнуться.

— Слушаю вас, господин Хок! — трактирщик уже отнес один мешок в дом и сейчас напряженно размышлял, тащить ли второй или вернуть в погреб до лучших времен.

— Я, значит, к купцам завтра утречком собрался. Вроде вы любопытствовали, могу и вас с собой захватить — вдвоем оно веселей будет.

Я насторожилась: торговцы как-то связаны с тем, что должно произойти. Возможно, один из них замешан в убийствах и обрядах крови. Если я права… если вычислю, кто это сделал, я уничтожу его! Я смогу, без сомнений и колебаний.

Я помотала головой. Караван пользуется покровительством Альтэссы. Свиток подлинный, я бы распознала подделку. Или… Я отогнала опасные мысли. Слишком мало информации, чтобы сделать правильные выводы. Надеюсь, я ошибаюсь и негоцианты не виноваты. В противном случае у южного клана и лично у меня серьезные неприятности. Но присутствие господина Хока мне только помешает.

— Не лучшее время, уважаемый. Стоит ли доверять дочку неизвестным людям? Я бы посоветовала подождать знакомых караванщиков.

Трактирщик задумчиво почесал начинающую проявляться лысину.

— Ить, подумать, правы вы, госпожа Целительница.

Хок снова взглянул на несговорчивый мешок, не желающий добираться до кухни своим ходом, тяжело вздохнул и, взвалив груз на плечи, побрел к дому. Я придержала ему дверь, вошла следом. Прежде чем подняться в свою комнатенку, заглянула на кухню, выцыганив куриную голень для кошки и тарелку с картохой себе.

Алис придирчиво изучила предложенное яство, но все-таки принялась за пищу с видом королевы, снизошедшей до простых смертных. Я лениво ковырялась вилкой в картошке. Есть совершенно не хотелось: невеселые размышления напрочь отбивали аппетит.

Смерть… Снова я играю с Серой Госпожой в прятки. В пятый, нет, уже в шестой раз. Четыре круга прошли относительно легко — но на моей стороне была вся мощь Южного Храма. О пятом вспоминать не хотелось: тогда я, по сути, впервые кинула кости самостоятельно, и мне крупно повезло, что выпали «крылья дракона»[22]. Я надеюсь изменить будущее, не зная, хватит ли мне сил…

Я отпихнула тарелку, резко встала, едва не опрокинув стул. Кошка удивленно подняла голову, мгновение посмотрела на меня, снова уткнула нос в миску.

Довольно пессимистичных мыслей!

Я вытащила из пыльного угла свою сумку, вытряхнула содержимое на стол. Куча пузырьков с зельями, еще больше пакетиков и мешочков. Травы, травы, настойки — все не то! Если завтра мне предстоит сражаться… Я зябко передернула плечами. Боевая подготовка у меня была, до сих пор вспоминаются синяки и шишки, набитые на полосе препятствий и в учебных спаррингах. Только из лекаря воина не сделать. Правда, и хорошего лекаря из меня не получилось.

На самом дне обнаружился ритуальный кинжал в простых потертых ножнах. Лезвие легко покинуло убежище и холодно подмигнуло моей унылой физиономии отточенным краем. Добрый клинок, коротковат правда для серьезного боя. Попросить, что ли, взаймы у меченого? Но, во-первых, не даст. А во-вторых, мечом я вполне могу самостоятельно зарезаться без всякой посторонней помощи.

Я решительно спрятала лезвие обратно в ножны. В конце концов, сражаться я собиралась только в крайнем случае, когда не останется иного выхода, и лучше всего заклинаниями, хотя магия у меня тоже не боевая.

Кого я обманываю?! Мне вряд ли удастся избежать схватки. Секунду подумав, я отложила кинжал на край стола. Туда же полетел кованый серебряный браслет-накопитель, используемый для обучения драконят, которые не способны напрямую связываться с миром снов. Жаль, наполовину разряженный: сама виновата, вовремя не восстановила потраченную на плетения энергию, а теперь уже поздно. Связка амулетов на цепочке: наудачу, от ран, простуды, запора… хм, а этот откуда здесь взялся? Вряд ли они способны принести реальную пользу — обычные яркие безделушки, созданные для обмана простофиль.

Рука непроизвольно потянулась к груди, где в складках одежды прятались кроваво-красный рубин и медальон жрицы. С вещами, имеющими реальную ценность, я старалась не расставаться.

Что еще? Пара эликсиров из арсенала северных братьев для улучшения скорости реакции, от которых на следующее утро жутко трещит голова и ломит все тело. Надеюсь, не понадобятся. Оставшиеся вещи взмахом руки отправились в сумку. Браслет кандальной тяжестью защелкнулся на запястье. Спать с ним неудобно, но для некоторых артефактов требуется предварительная настройка, да и заряжу немного.

Я растянулась поверх одеяла, закрыла глаза, приказав себе проснуться на заре. Руки вдоль тела, ладонями вверх. Вдох, выдох на три счета, вдох, выдох… Моя попытка медитации закончилась как обычно — я просто уснула.

Шершавый язычок коснулся щеки, заставив вздрогнуть и открыть глаза. На меня требовательно смотрела кошка. Спасибо, Алис, я помню. Резко встав, я начала переодеваться, мимолетно жалея об утраченном тепле. Высокие сапоги на многочисленных застежках, штаны, тонкая кожаная куртка, не спасающая от здешних холодов, которые не спешат уходить, несмотря на наступление весны. Я мрачно ухмыльнулась. Ничего, авось не замерзну. Волосы я на скорую руку переплела в неряшливую косу, на лоб натянула повязку, не дающую выбившимся прядям лезть в глаза.

Ножны удобно пристегнулись к предплечью, спрятавшись под широким рукавом: не стоит без нужды демонстрировать оружие, вдруг удастся договориться миром. Перед глазами встала бурая от крови поляна. Я почувствовала, как отголоски охватившего меня в лесу гнева вытесняют вечные неуверенность и страх. Нет, миром это дело не решить. Лана, настало время показать, на что способны эссы Южного Предела. Кроме тебя, некому их спасти.

Кошка вскочила на стол. Я легонько провела рукой по теплому боку.

— Пожелай мне удачи, Алис.

Спутница промолчала, но я и так знала, что она поддерживает меня. Сегодня и всегда.

— Что ж, Хаос, поиграем, — я взяла в ладони разноцветную безделушку, сотворенную руками моей любимой непоседы, закрыла глаза, настраиваясь на мелкую, создавая между нами незримую связь. Почувствовала, что необходимо спешить, почти физически ощутила надвигающуюся угрозу.

Стремительно вылетела из комнаты, провожаемая зелеными омутами глаз, спустилась по лестнице, игнорируя приветствия господина Хока и его дочерей. Извинюсь позднее. Сейчас главное не потерять настрой.

Деревня еще дремала, на улице было совершенно безлюдно. Я поежилась от утренней прохлады, набросившейся на меня, стоило только покинуть уютное тепло гостиницы. Быстрый шаг помог разогнать кровь и согреться. Перед мысленным взором четко вырисовывалась цель, остальное утратило значение, и лишь каким-то краешком сознания я отмечала окружающие меня предметы: застывшую грязь под ногами, легкий хруст проломившейся корочки льда над лужицей; затаившиеся избы, сверлящие спину мрачным взглядом пустых окон; поднимавшийся на востоке алый шар солнца, отразившийся пурпурными бликами в свисавших с крыш длинных, до земли, сосульках.

Ощущение уходящего времени стало сильнее, как той ночью.

Наконец-то нужный дом. Я отворила калитку, балансируя, преодолела обледенелую дорожку. Настойчиво постучала. Через несколько секунд, показавшихся мне вечностью, дверь отворилась, и на крыльцо вышла заспанная Мария.

— Госпожа Целительница? — неуверенно произнесла женщина.

Моя одежда, да и сам вид, больше приставший какому-нибудь зверолову или наемнику, похоже, шокировал селянку, привыкшую считать брюки частью исключительно мужского гардероба. Глухомань, одно слово.

Я глубоко вздохнула, успокаивая разгоряченную кровь. Улыбнулась.

— Доброе утро. Динька дома?

— Ах, правда, — облегченно вспомнила Мария вчерашний разговор. — Извините. Не дождалась вас егоза. Убегла уже.

— Хаос! — не смогла удержаться от ругательства. — Давно?

— Минут пятнадцать назад. Что-то случилось? — в голосе собеседницы мелькнула тревога.

— Нет, — я надеялась, еще нет. — Я ее догоню. До свидания.

— До свидания, — растерянно отозвалась женщина за моей спиной. Любой бы на ее месте оторопел от подобного разговора.

Я побежала, рискуя поскользнуться на превратившейся в каток улице и переломать себе все кости. Не представляю, каким образом дети способны скакать и носиться по такой местности!

После поворота к штольням дорога улучшилась. Дома остались за спиной, вокруг расстилались черно-серые поля, спереди вздымались громады гор, окрашенные в розовое лучами восходящего солнца. Вдалеке, около развилки виднелась крошечная темная фигурка. Динька!

Хаос! Я заметила конный отряд, приближающийся к перекрестку. Ускорилась, видя, как девчонка неуверенно замерла, когда всадники перегородили ей дорогу.

Я прекрасно представляла нагло ухмыляющиеся рожи, перемигивающиеся взгляды. И фальшивые посулы: «Не бойся, глупышка, ничего мы тебе не сделаем». Так она вам и поверила! Динька хоть и мелкая, но соображает хорошо. Девчонка развернулась, бросилась прочь, только разве пешему обогнать конника? Один из негодяев подхватил ее под мышки и затащил в седло, будто зайчонка. Егоза попыталась вырваться, но после первой же оплеухи испуганно затихла.

— Отпустите девочку! — мне удалось привлечь внимание похитителей. Я снизила темп, перешла на шаг, совсем остановилась.

Бандиты ощерились. Правильно. Что одна хрупкая женщина может сделать пятерым здоровым лбам? Даже моя уверенность в себе не смутила их. Между нами оставалось шагов тридцать, отступать мне, по их разумению, было некуда, да я и не собиралась.

Спокойно изучила разбойников, пытаясь выявить самого опасного. Одеты в меховые куртки с капюшонами. Хороший выбор: и тепло, и движения не стесняют. Железа самый минимум, но даже имеющегося хватит насторожить селян или порезать на ленточки одного бестолкового драконенка, вечно сующего нос не в свое дело. А особенно мне не нравилась пара арбалетов.

— Смотрите-ка, еще одна пташка залетела в наши сети, — вперед выехал крепыш с небритой опухшей рожей. Сальные буркалы прилипли к моей фигуре, ничуть не смущенные мужским одеянием: «купцы» много где побывали, а на юге к одежде относятся более свободно.

Я в свою очередь оценила топорище, торчащее у него из-за пояса, честно устрашилась: сколько же надо силы иметь, чтобы таскать эдакую махину! Медведь, ему в объятия попадешь — живой не отпустит. Впрочем, меня сильнее волновал бледный высокий тип с невыразительными водянистыми глазами и ремнями через грудь, в которых скрывались метательные ножи. Этот молчал, мерзко ухмыляясь одной половиной рта. Рядом с презрительным выражением, за которым пряталась неуверенность, самодовольно выпрямился в седле безусый мальчишка, в котором я без удивления узнала Атэра. Видимо, подсознательно готовилась к такому развитию событий. Простоватый детина с лицом деревенского простачка удерживал в огромных лапищах Диньку. Последний, невзрачный арбалетчик, прятался за спинами товарищей.

— Это ж госпожа Целительница, — промолвил детина. Медведь и бледный переглянулись.

— Рыжая ведьма, которую упоминали в наводке?

Арбалетчик начал взводить оружие. Но его остановил бледный, являющийся, похоже, главным в отряде.

— Живой. Прихватим еще один подарочек колдуну.

Бандиты натянули поводья, разворачивая лошадей, ударами пяток пуская их в галоп, выстраиваясь клином. Когда на тебя несется конный строй, единственное желание — забыть про все и бежать. И получить обухом по голове. Я удобнее расставила ноги. Пятнадцать шагов. В острие клина здоровяк с рожей, которая бывает после недели пьянства, справа и слева — бледный и арбалетчик соответственно. Атэра оттеснили назад. «Дурачок» с Динькой тоже отстали. Десять шагов. Хотите напугать? Ждете, что не выдержат нервы и я побегу? Не дождетесь! Семь, пять…

— Аиииииииииииииииии!

Звук, подкрепленный магией, перешел границы слышимости людей и драконов, но прекрасно повлиял на лошадей, которые в панике встали на задние копыта, молотя передними по воздуху. Бандиты, не ожидавшие подставы от вышколенных ездовых, спелыми грушами посыпались на землю, кроме одного, сумевшего каким-то чудом удержаться на пляшущем коне. Хаос, а бледный действительно опасен! Но сейчас у меня не было времени на него — стоило использовать удачный момент.

Увернувшись от бьющих по воздуху копыт, я оказалась рядом с пытающимся подняться, сквернословящим «медведем». Постыдился бы хоть, дети слушают. «Сеть Гипноса» обожгла кончики пальцев и подарила любителю выпить двенадцать часов беспробудного сна. Одним меньше.

Поворот в полуприсяде. Кинжал легко покинул ножны, улегся в пальцы левой руки. Короткий замах, острое лезвие понеслось в открывшееся горло ворочающегося на обочине Атэра. Голубые глаза оцепеневшего мальчишки расширились от ужаса. В последний момент рука дрогнула, и клинок вонзился в землю рядом.

Хаос, Ланка, что ты творишь?! Он такой же убийца, как и остальные!

Исправить ошибку невозможно. Танец должен быть продолжен. Кинжал вырвался на свободу. Шаг. Ногой отшвырнуть прочь, ломая, арбалет, к которому потянулся щуплый. Шаг. Шаг. Поворот. Ударила кулаком в лицо «дурачка». Тот отшатнулся, упал на колени, оглушено затряс головой, но сознание не потерял. Плохо.

Я вздернула за воротник сжавшуюся в комок Диньку.

— Беги!

Поворот. Пришедшие в себя бандиты осторожно сходились ко мне полукругом. Четверо, все еще слишком много. Похоже, брать живьем они меня больше не намеревались.

Бледный, гарцующий на коне, небрежно коснулся ремней. Нырнула в сторону, уходя от ножей, вспоровших землю на том месте, где я секунду назад стояла. Плечи сдавили чугунные объятия «дурачка», заставив стиснуть зубы. Да, деревенский богатырь, силушки тебе не занимать. А вот умишком подкачал. Пытаться схватить дракона голыми руками — смертельно опасное занятие. Извернувшись, я всадила кинжал противнику в бедро. Гигант с диким обиженным ревом разжал руки. Оттолкнулась, нырнула вперед, и щуплый получил свою порцию здорового крепкого сна. Жаль, я метила в бледного, но тот ушел из-под удара.

Блеск металла справа. В последнюю секунду я успела подставить кинжал. Рука меленько задрожала — долго мне блок не удержать. Пальцы правой, плетущие очередную сеть, налились холодом. Запас браслета подошел к концу? Плохо, выдирая силу из собственного резерва, я скоро не смогу сражаться.

Расцепив оружие, отскочила от бледного, присела, подражая кошке перед прыжком, готовясь опять ринуться в схватку. Краем глаза уловила движение сбоку, но среагировать не успела. Атэр, пытавшийся судорожно натянуть тетиву, с огорошенным видом опустил приклад арбалета мне на затылок. Перед взором вспыхнули тысячи звезд, и с громким треском — это была моя голова или дерево? — я провалилась во тьму…

Кто-то с достойным лучшего применения упорством колотил в дверь. Почему вы не можете понять: здесь вам не рады! Зайдите через пару веков, пожалуйста. Стук не прекращался. Хаос! В какой-то момент я осознала, что назойливый шум существует только в моей голове. Попробовала разлепить веки — свет резанул по глазам, заставив молоточек заработать с удвоенным энтузиазмом. Ой-ей! Головная боль тугим обручем сдавила виски. Я зажмурилась, дыша медленно и глубоко. Боль нехотя отступила, затаившись на границе восприятия, ехидно подмигивая: «Я рядом, я не ушла, не надейся».

Осторожно приоткрыла глаза, сначала левый, потом правый. Расплывчатые силуэты предметов обрели резкость, и наконец-то я смогла оценить глубину той ямы, в которую угодила. Лагерь купцов. Ожидаемо, пускай я до последнего момента и надеялась, что ошибаюсь. Ведь согласно виденному мной свитку эти люди находятся под защитой Храма Целителей. Кто-то мастерски подделал печать Альтэссы? Или изменников в Южном Пределе оказалось не двое, а гораздо больше? Нужно тактично намекнуть Повелительнице[23], что ее начальник стражи не справляется со своими должностными обязанностями. Когда выберусь отсюда. А пока неплохо бы осмотреться.

Сквозь щель в пологе фургона виднелись темные стволы деревьев, ярко пылающий костер и несколько людей вокруг него — были среди них и бандиты, с которыми я сражалась утром. Сколько же сейчас времени? Судя по падающим теням и смягчающимся краскам, день близился к завершению. Хаос, как я умудрилась столько проспать?! И почему я вообще здесь очутилась? Память услужливо выдала несколько разрозненных фрагментов мозаики, с трудом складывающихся в общую картину. Отряд разбойников, собирающихся похитить Диньку. Вставшие на дыбы кони. Ужас в глазах мальчишки. Этот же мальчишка, с испуганно-напряженным выражением лица опускающий приклад арбалета мне на загривок. Хаос! Следовало убить гаденыша, когда представилась возможность.

Стоп, Ланка. Анализом произошедшего будешь заниматься в другом месте, желательно подальше от этого леса и его обитателей, у зажженного камина и с кружкой горячего отвара в руке. А сейчас надо искать пути к спасению. Итак, что у нас есть? Или, вернее, чего нет?

Стянутые в локтях за спиной руки онемели — я их почти не чувствовала. Во рту поселился металлический привкус. Вокруг витал одуряющий аромат мяты, обволакивающий сознание, не позволяющий сосредоточиться. Это последствия удара по голове, или они меня чем-то опоили? Не думай о запахе, попробуй связать потоки, освободиться от пут. Магия южного клана — это магия жизни, нам легче всего удается воздействие на животных и растения, но уничтожить веревки не должно составить труда, даже с моими ограниченными возможностями… От резкой боли, пронзившей виски, потемнело в глазах. И лишь через несколько минут, когда молот, бьющий по наковальне в голове, немного утих, я снова обрела способность соображать. Хаос, что же это такое?! Я не сумела дотянуться до потоков! Не увидела их! Но подобное просто невозможно! Невозможно!

Пока я осознавала свое невероятное (а главное, неприятное!) открытие, мной заинтересовались. Небритая красная рожа, на мгновение показавшаяся смутно знакомой (неужто это пьяница, подсказавший нам с господином Хоком дорогу в прошлый раз? Небось, квасят с давешним «медведем» на пару), заглянула в повозку. Ее обладатель, убедившись, что я очнулась, за воротник выволок меня из фургона. Хаос! Со мной еще ни разу не обращались, словно с кульком муки. Как унизительно!

Ударившись об землю (добро пожаловать, синяки! Не о том ты думаешь, Ланка, явно не о том), я предприняла очередную отчаянную попытку сплести заклинание. Снова безрезультатно. Когда черная дымка перед глазами немного рассеялась, я с огорчением обнаружила, что врагов уже трое. Остальные у костра с любопытством наблюдали за происходящим. Тот, первый, наклонился ко мне, грубые мозолистые пальцы провели по щеке. Я вздрогнула. От отвращения и… страха, когда поняла, что не сумею защититься. Я догадывалась об их намерениях. Похотливое желание без труда читалось в глазах обступивших меня людей. Людей ли?

Пальцы, на мгновение замершие около края губы, продолжили свой путь: подбородок, шея, застежка куртки… Я малодушно сдалась охватывающему меня ужасу. Помогите, пожалуйста, хоть кто-нибудь!.. На лице бандита появилась сальная ухмылка, обнажившая полусгнившие редкие зубы.

— Ты ведь поиграешь с нами, жрица?

Кривая усмешка прямо-таки лучилась от предвкушения забавы и осознания безнаказанности. На смену страху пришла злость. Будешь дрожать, как кролик перед удавом?! Где твоя гордость, Лана?! Неужели проклятая Каданэра оказалась права, и ты всего лишь бесполезная кукла?!

Я выдавила из себя улыбку, плюнула мерзавцу в небритую харю. Надеюсь, достаточно ясный ответ.

— Тварь!

Его аж перекосило. Рука ушла в замах. Я зажмурилась. Сейчас будет больно…

— Довольно! — холодный резкий окрик вынудил разбойника остановиться, отойти от меня. На лицах насильника и его дружков проступило разочарование.

Хозяин каравана все так же отличался от окружающих его бандитов — вычурной одеждой, намеками на хорошие манеры, высокомерным взглядом повелителя жизни и смерти. Мелкий хищник на службе более сильного зверя, здесь и сейчас он обладал абсолютной властью и пользовался ей в свое удовольствие. Я нервно закусила губу: больше всех изощряются в издевательствах над пленными врагами те, кто сам привык терпеть унижения от своих «союзников». Поэтому внезапное внимание лжекупца к моей скромной персоне сулило только очередные неприятности.

Он повернулся к собеседнику, заканчивая прерванный разговор.

— Девчонок, беленькую и русую, оставьте. Из них может выйти толк. Других приготовьте к ритуалу, — главарь раздраженно изучил меня и мое… окружение, процедил. — Пошли вон отсюда! Я запрещал ее трогать. Жрица не для вас. Она принадлежит господину.

Господину? Неужели караванщики служат тому же нехорошему человеку, что и прошлые охотники, желающие отделить мою непутевую голову от тела. Лана, поздравляю: тебе везет как утопленнице!

Разбойники нехотя удалились. Один из них буркнул под нос.

— Магик проклятый, чтоб ты сдох! Все равно хозяин убьет девку, так почему бы сначала не развлечься.

Я его слышала, и не только я, потому что мой «спаситель» проводил «товарищей» ледяным взглядом, от которого лично у меня мурашки побежали по коже. Похоже, во владения Серой Госпожи любители халявы прибудут даже раньше, чем один незадачливый дракон. Колдун присел рядом со мной, тонкие холеные пальцы схватили за подбородок, заставляя поднять голову, посмотреть прямо в глаза. Удовлетворенно кивнул.

— Как и ожидалось, зелье подействовало, — пробормотал маг. Холодно улыбнулся. — Думаю, господин щедро вознаградит меня за возможность лично покончить с тобой.

— Кто твой господин? — прямо спросила я. Надо же определиться, какая паршивая личность настойчиво пытается сжить меня со свету. Порой наличие необходимых сведений резко повышает шансы остаться целой и невредимой. Я не собиралась засиживаться у «гостеприимного» костерка до ночи. Искренне надеюсь, что мне удастся сбежать раньше.

Колдун недобро усмехнулся. Встал, брезгливо вытер руку кружевным платком.

— Ты узнаешь. В свое время.

Ага. Когда будет слишком поздно, но такой вариант по известным причинам меня категорически не устраивал. Я не смогла скрыть досаду: лжекупец оказался не настолько прост, чтобы расслабиться и поделиться информацией с поверженным противником.

Колдун отвернулся, собираясь уходить. В горле пересохло от внезапной и страшной догадки, но я должна была спросить, хотя почти знала ответ. Слова обдирали глотку.

— Ты собираешься убить детей?

— Да.

Хаос! Ситуация складывалась хуже не придумаешь. Но ведь в прошлый раз ритуал провели после полуночи, а сейчас даже солнце не село. Неужели мое вмешательство заставило бандитов пересмотреть планы, ускорило ход событий?

Мне с трудом удалось свести мысли в кучу, задать следующий вопрос.

— Зачем?

— Не все владеют магией снов, как ты. Некоторым нужна сила со стороны.

Я поняла, что он имеет в виду. У каждого человека помимо телесной оболочки имеется вторая, невидимая глазу. Кто-то называет ее душой, кто-то аурой, кто-то крыльями — не важно. Но именно на использовании энергии, накапливаемой этой незримой сущностью, и основывается умение работать с плетениями и потоками, по-народному колдовство.

Драконы за счет силы, заключенной в крови Древних, обладают неплохими запасами «лишней» энергии и способностью быстро восстанавливать потраченные резервы. Люди же ограничены некоторым практически не восполняемым минимумом, необходимым для жизни, и когда он заканчивается, наступает смерть. Это краткое и чересчур упрощенное объяснение, но сейчас не время вдаваться в научные дебри и философские трактаты.

Считалось, что люди не могут колдовать: для создания абсолютно любого заклинания требуется вложение немалой силы, которой у человека обыкновенно нет. Но, похоже, кто-то сумел обойти ограничения матушки-природы и придумал способ собирать и хранить внешнюю энергию, увеличивая свой магический потенциал. За счет чужих жизней. Отвратительно! Жутко! Немыслимо!

— Ты… чудовище!

Колдун пнул меня. Острый носок сапога вонзился в бок, заставив скривиться от боли.

— Не зли меня, девочка. Кровь дракона также неплохо подойдет для моих целей.

Я была близка к отчаянию. Как же мне остановить его?! Какими словами убедить монстра, готового цинично принести в жертву ребенка ради собственной власти?! Взывать к милосердию, умолять образумиться? Бесполезно. Грозить неминуемым возмездием? Он только ухмыльнется, выслушивая обещания кары от связанной пленницы. Сыграть на страхе потерять благосклонность неведомого господина? Кажется, меня собирались преподнести в дар живой…

— Подожди, — я торопливо, глотая слова, попыталась воспользоваться единственным шансом. — Я связана с детьми древним заклятием. Если ты убьешь их, я тоже умру.

Губы колдуна искривила усмешка. Он мне не поверил. Хозяин не рассказал подручному о моем капризном таланте, а вероятно, и сам не знал.

— Тебе лучше замолчать, девочка. Иначе я передумаю и разрешу ребятам у костра немного пошалить с тобой.

— Я не лгу!

Враг сощурился, как довольный кот, объевшийся сметаны.

— Я рискну.

Хронос неумолимо пересыпал песчинки времени, которого оставалось совсем немного. Скоро маг крови начнет ритуал, и когда его кинжал пронзит Диньку, я тоже умру. Сразу же или чуть погодя, я не знала. Слишком мало полезной информации содержали древние хроники и старые легенды.

Я напрягла руки, тщась освободиться от пут. Хотела спасти детей, а в результате погибну сама. Хаос! В нашей с тобой игре я ошиблась в первый раз. И этой ошибке, похоже, суждено стать последней, ведь я не могу ничего изменить. Не способна исправить. Как же противно ощущать свою беспомощность! Глупый, глупый птенец, неужели нелепо умереть в позабытой богами деревеньке — все, на что я способна?!

Я мысленно отвесила себе пощечину. Глубоко вздохнула. Спокойствие, Ланка, только спокойствие. Тебя же учили самоконтролю. Паника не принесет толка, лишь усугубит и так непростое положение. Думай! Безвыходных ситуаций не бывает. Ищи пути к спасению. Прежде всего надо развязать руки. Магия мне сейчас недоступна, значит, хорошо бы отыскать что-нибудь острое. Жаль, кинжал отняли бандиты. Камень… У меня вырвался нервный смешок. Где я посреди леса найду прочный осколок, чтобы перетереть веревку? Спокойно, Ланка.

— Жрица? Что здесь происходит? — прозвучавший за спиной вопрос заставил вздрогнуть от неожиданности. Извилисты твои дороги, Рок! В данный момент я была безумно рада даже изгою.

— Рик?

Я выгнула шею, попыталась извернуться, чтобы увидеть мужчину.

— Не дергайся — привлечешь внимание, — раздраженно прошипел дракон. — Сейчас я освобожу тебя.

Я почувствовала холод стали, коснувшейся руки. Веревки ослабли.

— Так что ты тут делаешь, девочка? Неужели любуешься местными красотами? — голос меченого наполнился едким сарказмом. Я с легкостью могла представить насмешливую улыбку на светлом лице. Но язвительный ответ замер на губах. Жертвоприношение начнется с минуты на минуту. В подобной ситуации наши постоянные пререкания отходили на второй, если не на третий план.

— Динька! Дети! Рик, их собираются убить! — когда я сильно взволнована, со связной речью у меня определенно возникают проблемы.

— Где? — выдохнул мужчина.

— Их повели на север. Шагов через сто поляна, — легкий шорох за спиной подсказал мне, что воин встал. — Постой, среди разбойников колдун.

— Дракон? Или полукровка? — голос меченого изменился, но я не услышала ни страха, ни нерешительности. Он просто оценивал, какие трудности принесет появление такого врага.

— Это человек.

— Человек? — легкое удивление. — Неважно. Сколько их всего?

— Семеро ушли с магом, остальные здесь, возможно, кто-то в лесу, — тень мелькнула и пропала. Рик, выяснив все, что хотел, отправился на охоту.

— Будь осторожен, — с опозданием прошептала я вслед. Я почему-то верила, он справится. А что делать мне? Если начнется драка и отдыхающие у костра бандиты кинутся на подмогу товарищам, дракону несдобровать, будь он хоть мастер меча. С другой стороны, что способна я, без магии и полуоглушенная, противопоставить дюжине вооруженных громил, если на рассвете даже с отрядом из пяти человек не сумела разобраться. Я невольно поморщилась, представляя шишку на голове.

На противоположной стороне поляны мелькнул и тут же исчез белый силуэт. Показалось? Нет, поняла я по прошествии пары минут, когда мягкая лапа нетерпеливо потеребила веревку. Знаю, Алис, что надо уходить, но не могу. Динька все еще в опасности, да и меченому я обязана.

— Отвлеки их, — чуть слышно прошептала я. Кошка недовольно фыркнула и исчезла.

Чтобы через минуту появиться. Алис с истинно королевской грацией нахально прошлась рядом с повозками, развернулась и направилась к костру, села, обвив лапы пушистым хвостом, требовательно посмотрела на людей. Один из разбойников рассмеялся и отломил кусок от краюхи хлеба, бросил на землю. Алис презрительно обнюхала подачку, зло сверкнула зеленью глаз и белой молнией метнулась вперед, вцепляясь в лицо доброжелателя. Отскочила, оставив глубокие кровоточащие царапины. Припала к земле, угрожающе зашипела.

— Лови! — взвыла жертва кошачьей неблагодарности. У костра начался переполох. Толпа здоровых мужиков пыталась поймать юркого зверька, который, словно дразнясь, крутился под ногами, не спеша удирать в лес. Шум, поднятый горе-охотниками, удачно скрыл звуки боя, донесшиеся с севера.

— Лови, лови беса! — громче всех орал поцарапанный бандит.

— Это ж звереныш ведьмы! — вспомнил знакомец господина Хока. Недобрые взгляды не совсем честной, а если быть точной, то совсем нечестной компании обратились ко мне. Пора драпать! Я вскочила на ноги и бросилась бежать — моя очередь поиграть роль приманки.

Шатало. Выяснить бы, паршивое самочувствие — последствие удара по голове или странного зелья? Сейчас не важно, а если мне не удастся достаточно шустро перебирать ногами, то и в будущем это не будет иметь никакого значения.

Бег по лесу превратился в увлекательнейшую забаву. За спиной пыхтела, сопела, материлась и улюлюкала толпа. Под сапогами разъезжалась земля, ветки, пни и корни так и норовили подставить подножку. Да и деревья, как назло, неслись навстречу, почему-то постоянно возникая на пути моего бегства — что им в лесу места мало?!

Вперед! Продраться сквозь заросли орешника, увернуться от раскрывшей объятия березы. Извини, милая, сегодня не твой день. И вообще я растениями не увлекаюсь. Хе-хе. Перескочить яму, заполненную валежником. Отшатнуться от одного чересчур резвого типа. Это они что задумали? Собираются меня окружить. Нечестно! Свернуть налево, где есть зазор между замыкающими кольцо преследователями. Ух, проскочила! Через куст на просвет. Хаос, неужели я наконец-то выбралась из проклятого леса!

Мда. Ошибочка вышла. Похоже, загонщики именно этого и добивались — заманивали меня на поляну, где должен был находиться их маг. Если так, они крупно просчитались. Маг присутствовал, только колдовать он уже не мог — не сподручно-то без головы. А рядом, чутко вслушиваясь в доносящиеся из чащи крики, стоял меченый. Не нравятся мне его пустой мертвый взгляд и клинок, мчащийся мне в лицо. Ой, как не нравятся! В последний момент я пригнулась, меч пронесся над макушкой и с глухим чавкающим звуком врезался в препятствие. За шиворот полилось липкое и теплое. Хаос! Я споткнулась и кувырком пролетела остаток поляны, оказываясь рядом с Динькой. Живой. Судорожно вцепилась в девчонку, не зная, кому больше нужна поддержка — мне или ей. Прошептала.

— Не смотри, — а сама не могла отвести взгляд.

Бойня. Этот сын гулящей собаки! Простите мои манеры. Он же настоящий убийца! Вихрь стали и смерти, кружившийся по поляне, не давал бандитам ни шанса. Кровь лилась на темную землю, рубиновыми росчерками ложилась на стволы деревьев, словно безумный художник всего одной краской рисовал нереальную картину — пугающую, но талантливую. А я еще переживала за изгоя! Он и сотню положит — не заметит.

— Прекрати, — я прижала девчонку к себе, игнорируя ее слабого трепыхание. — Пожалуйста, остановись!

Разбойники не успели понять, что произошло. Вдохновленные перевесом, они напали, слишком поздно осознав, им не справиться с воином севера. Меченому доставало одного удара. Дракон без жалости и колебаний собирал кровавую жатву… Да, передо мной были преступники. Возможно, они заслуживали смерти. Любой бы суд приговорил их. Но побоище… Так не должно быть! Это слишком страшно… Я зажмурилась, не в силах дальше смотреть.

— Тетя Лана, — услышав неуверенный голос, я открыла глаза. Динька робко заглянула мне в лицо. — Тетя Лана, у вас кровь?

Коснулась ладонью затылка, на пальцах остались темные пятна.

— Не волнуйся, это не моя.

Я поняла, что больше не слышу ни звона стали об сталь, ни криков раненых и умирающих. Над лесом воцарилась неестественная тишина. Меченый статуей застыл в центре поляны, единственный живой среди покойников. Он даже не ранен. На лице бесконечно усталое выражение, глаза полуприкрыты, затянуты мутной дымкой, губы искривила горькая усмешка. Руки бессильно опустились, будто потемневшие от крови клинки вдруг стали неподъемным грузом. Медленно на щеках дракона проступили черные линии клейма, свиваясь и изменяясь, складываясь в окончательный узор. Я замерла, не смея разрушить хрустальное затишье этого нереального вечера, не зная, что будет дальше. Боясь предположить…

— Вот он, убивец! Демон западный! Сюда, все скорее сюда!

На поляне появились люди. Много людей. Разношерстная толпа, сливавшаяся в одно цветное пятно, ведомая знакомым мне бандитом — Грэгором. Но пришедшие с ним не были разбойниками, всего лишь жителями близлежащих деревень, ищущими похищенных детей. Я увидела паренька, обитающего по соседству с трактиром, Дану и Марфу, и даже уважаемого старосту, держащегося вблизи мрачного начальника шахт.

— Весь честной народ положил, грешник проклятый! — надрывался Грэгор, напоминая мне ярого проповедника Новой Религии[24]. — Что с купцами сделал, вы посмотрите!

На лицах людей читалось напряжение. Кое-кто сжимал вилы, другие вооружились топорами, третьи прихватили обычные дрыны. Селяне окружили изгоя, но пока выжидали, медлили, с опаской косясь на мечи в руках дракона. Он враг, убийца, предатель. У меня не оставалось сил сказать им правду. Да и желания тоже не было, наверно.

Они колебались, решаясь. Их много, он один. Если Рик станет сражаться… Пальцы меченого разжались, клинки глубоко вонзились в землю. И это послужило сигналом. Вся толпа бросилась на противника, словно стая шакалов на умирающего льва. Повалила на землю, избивая. Кулаками, ногами, самодельными дубинками. Я не знала, чего в их действиях больше — ужаса перед Западными завоевателями и чудовищами в облике людей, мести за обманутое доверие, ненависти. Дракон даже не пытался сопротивляться, инстинктивно свернувшись в комок, прикрыв голову руками. Динька всхлипнула, рванулась из моей хватки. Маленькая птичка, попавшая в сети. Маленькая птичка, не боявшаяся бури — обезумевшей толпы, убивающей живое воплощение своих страхов. Пара минут, и все закончится. Не будет больше бесконечных раздумий, постоянного ожидания удара в спину. Месяц желаемого покоя, после которого я пересеку Морозные горы, навсегда оставив эту богами забытую деревеньку. Да, лучше бы он умер. Но, Хаос, будь я проклята, если не попробую вмешаться!

Я поднялась, опираясь на соседнее дерево. Колени подгибались, силой воли я удержалась на ногах.

— Довольно, — выговорить удалось со второй попытки. Безрезультатно: озверевшую, опьяненную кровью толпу не остановить одним сказанным едва слышно словом.

Я сорвала с шеи медальон (и как бандиты на него не позарились?), провела дрожащим пальцем по тонким линиям узора, надеясь, что получится. У меня не осталось магии, но большинство выпускниц Южного Храма ей и не владеют. Медальон сам по себе артефакт, воспользоваться которым должен суметь и обычный человек. Протянула вещицу Диньке, хрипло выдавила.

— Кричи!

Она недоуменно нахмурилась, спустя секунду глаза озарились пониманием. Девчонка схватила медальон и завопила что есть силы.

— Беда! Пожар! Враги!

Тоненький детский голосок, усиленный в сотни раз, обрушился на окрестности оглушающим громом. Эхо подхватило и понесло слова по лесу.

— Беда! Пожар! Враги! Беда!..

Динька, оробев, вжала голову в плечи. Но напугалась не она одна. Я достигла цели: люди на поляне пригнулись к земле, шарахаясь от теней, разбегались в стороны, прячась в кусты и за деревьями. И лишь пару минут спустя они сообразили, что опасности нет. Удивленные лица обернулись ко мне и мелкой, наконец-то замечая нас. Селяне будто очнулись ото сна и теперь пытались уразуметь, что происходит.

Вперед выскочил Грэгор, потрясая указующим перстом.

— Ить ведьма! Она с демоном заодно.

Чьи-то руки оттащили его.

— Успокойся. Это просто госпожа Целительница.

— Вы же не звери, люди, — прошептала я, крепко прижимая к себе Диньку. — Вы же не звери.

Во взглядах, обращенных ко мне, друг к другу, к неподвижному дракону, скорчившемуся на земле, расплескалось непонимание. Растерянные, испуганные, люди не знали, что делать. Сейчас толпа пойдет за тем, кто первым покажет выход, даст верное направление.

— Права ить госпожа Целительница. Чего ж это мы творим-то? — староста обернулся к односельчанам. Ответом ему служили пустота в глазах и тишина. Староста потеребил бороду, задумчиво почесал маковку. — Истину глаголет. Все по правилам да по законам должно свершаться. Вяжите демона, судить его будем!

Глава шестая

Ночь. Несколько часов до рассвета. Короткая весенняя ночь, за которой неотвратимо наступит день. День принесет новую смерть.

Над землей распахнула крылья ночь. В окно улыбался острыми рожками месяц, затмивший неярким сиянием более тусклые звезды. Подмигивал огонек, дрожавший на кончике очередной лучины. Его слабый призрачный свет почти не разгонял мрак, царивший в комнате.

Ночь. Все давно успокоились. Не переступала корова в сарае, не кудахтали бестолковые куры. Вредная коза, недовольно блеявшая с вечера, наконец-то угомонилась. Стихло шуршание мышей в кладовке, задремала дворовая кошка на теплой печке. Мирно посапывали старшие дочери трактирщика, малышка Рина, разметавшаяся на кровати, видела третий сон. Господин Хок отвернулся к стенке и всхрапывал, то замолкая, то начиная выводить затейливые рулады.

Деревня спала, весенняя ночь не время для празднеств и гулянок.

Еле слышно поскрипывало перо, на бумагу ложились ровные, аккуратные строчки. Ладно, не совсем ровные и далеко не аккуратные, но я старалась изо всех сил. Даже клякс намного меньше обычного. Хаос, сглазила! Я раздраженно смяла в комок очередное письмо и отправила на пол. Одумалась: глухая, затерянная среди гор деревенька — это не Южный Храм и не Капитолий, бумагу здесь достать трудно. Пришлось вылезать из-за стола, поднимать испорченный лист. Нехитрое заклинание расправило складки, вернуло свитку первозданную чистоту. Я начала заново.

«Al’iav’el’ al’t tel’ Ra…»

Ненавижу вырисовывать руны. Зато дальше пойдет легче — я смогу писать на человеческом языке, хотя требованиями этикета это не приветствуется. Впрочем, мне не привыкать нарушать общепринятые нормы. Та, кому адресовано послание, несомненно, ощутит остатки восстанавливающей магии, мне приходится уповать, что необходимость не истолкуют как знак неуважения[25].

Спутница туда-сюда металась по столу, сердито подергивая кончиком пушистого хвоста. Знаю, Алис, мне тоже происходящее не доставляет ни капли удовольствия. Но я не умею по-другому.

Рука замерла в нерешительности. Хаос его возьми! Кто он мне? Сват? Брат? Я боюсь меченого больше всего на свете, но не позволю умереть. Это будет неправильно.

Горько усмехнулась. Снова мое «правильно» и «правильно» остального мира кардинально расходятся. Если мир перевернулся вверх ногами, не спеши осуждать его — возможно, именно ты стоишь на голове. Проблема в том, что я не хочу меняться.

Обсасывая кончик пера, я задумчиво посмотрела в окно на небольшой кусок свободного пространства перед трактиром — центральную, и единственную, деревенскую площадь. Одинокий обтесанный столб, врытый сегодня, казался совершенно не к месту: и вид портил, и телегам проехать мешал. Слева беспорядочно навалили кучу хвороста, который весь прошедший день трудолюбиво собирали жительницы селения. Огонь. Говорят, драконы рождаются из огня и умирают в огне. Мало ли что говорят. Или не говорят…

…Полдень. Но вся деревня, забыв о повседневных обязанностях, собралась около дома старосты. Почему около? Внутрь не пустили — комната не безразмерная, всем желающим не поместиться. Да и суд не бесплатное шоу гастролирующего цирка-шапито, хотя для такой глуши событие незаурядное. Ведь в селении каждый о соседях всю подноготную знает, если что ненароком пропадет, сразу виновника сыщут и примерно накажут, чтоб впредь неповадно было. Подстерегут в поле или за сараем и набьют морду, по-соседски сурово, но без членовредительства и не доводя дело до королевских дознавателей.

Галдеж, доносящийся с улицы, не смогли приглушить даже толстые дубовые стены. Шахтеры не отправились в штольни, женщины забросили домашние хлопоты, дети, старики… За место у окна случилась драка, пока не задернули шторы — и без того не слишком светлая комната погрузилась в мрачные тревожные сумерки. Я болезненно поморщилась, потерла виски, до сих пор страдая от последствий мятного зелья. Хорошо хоть способности к магии практически вернулись.

За широким столом восседал совет деревни. Староста, казалось, гордился тем, что исполнял волю короля. Парадный добротный костюм, важно надутые щеки, на лице выражение спокойствия и осознания собственной значимости, и только пальцы, суетливо теребившие жиденькую бородку, выдавали плохо скрываемое волнение. Начальник шахт, черный, шкафообразный мужик, скрестил руки на груди и смотрел прямо перед собой в известную лишь ему одному точку. Мне оставалось догадываться, о чем он думал. Господин Хок, непривычно строгий, угрюмый, изучал виновника сегодняшнего собрания. Самые уважаемые и влиятельные люди селения. И я, скромно пристроившаяся сбоку, в роли писаря и свидетеля от Храма.

Рик смирно встал посреди комнаты. На лбу меченого алела свежая царапина, в глазах читалось абсолютное безразличие к происходящему. Дракону совершенно не было дела до окружающих и себя. Ему не мешали веревки, стягивающие запястья, и два сторожащих его мужичка.

Господин Хок кашлянул. Староста вздрогнул, вспомнил о своих обязанностях.

— Это-с, начнем, пожалуй. Пишите, госпожа Целительница, — он обратился ко мне. — Двадцать третьего дня месяца Снегогона года Арки… пишите… деревня Шахтенки королевства…

Я опустила взгляд, полностью уделяя внимание выведению букв, стараясь не замечать угрюмую фигуру в центре комнаты.

— Что тут не понятного? — как винная бочка прогудел шахтер. — Он демон? Демон. На его клинках кровь была. Да и на лице узорчик, или я не прав, госпожа Целительница?

Я промолчала. Я ничего не могла сделать, даже если у меня вдруг возникло бы такое желание: совет деревни не воспримет мои слова всерьез. Люди часто верят лишь в то, во что им выгодно верить. Видят то, что хотят видеть. А истина? Кому она нужна, если меняет привычное представление о жизни, разбивает хрупкий счастливый мирок, построенный на человеческих заблуждениях? Легче разглядеть чудовище в страннике, чем в душе соседа, с которым полвека вместе прожил, ел из одного котелка.

— Все по закону должно быть, уважаемый, — перебил коллегу староста. — Так-с. Вызов свидетелей, слово обвиняемому. Мы же не темнота какая.

— Имя у него спроси для начала, — с ехидцей подсказал Хок.

— И спрошу, — огрызнулся староста. — Представьтесь, обвиняемый.

— Рик, — коротко и равнодушно, будто имя ничего не значило. Староста ожидал продолжения, которого не последовало.

— Так и запиши, — перо недовольно скрипнуло, глубже вгрызаясь в свиток, почти порвав его. Староста исправился. — Запишите, пожалуйста, госпожа Целительница.

Имя легло на бумагу молчаливым упреком. «Демон»[26]. Дракон. Пришелец из другого мира, пугающий людей своей непохожестью на них. Во все времена «иной» означало «враг». И поэтому попавшему в плен чужаку не стоило надеяться на милосердие.

Староста не собирался угомониться.

— Кого первым слушать будем? Позовите этого, Грэгора.

Меченый устало вздохнул, видно, ему тоже наскучил разыгрываемый фарс.

— Не надо никого звать.

— Почему же? Цель нашего собрания докопаться до истины, отделить семена пшеницы от плевел, так сказать. Покарать виновных и спасти невинных…

Меченый пристально посмотрел в глаза сидящих перед ним людей.

— Я их убил. Я убил купцов.

Староста оторопел: дракону удалось сорвать забаву. Когда еще представится возможность поиграть в судью?!

— А… э… пишите, госпожа. Признание…

Господин Хок перебил старосту. Трактирщик, умудренный годами и бесценным опытом общения с многочисленными людьми, внимательно изучал лицо пленника, пытаясь прочесть, понять оставшееся недосказанным.

— Ты хочешь что-нибудь добавить?

— Нет, — холодный безучастный ответ прозвучал звоном погребальных колоколов. Коротким словом меченый сам вынес свой приговор.

Человек не выдержал взгляда дракона, отвернулся. Я стиснула в пальцах перо, неловко задела чернильницу, расплескав краску. На тыльной стороне ладони раскрылись темные цветы. Букет на могиле робко загоревшегося и тут же сгинувшего огонька надежды. Сейчас Рик лишился единственного возможного союзника.

— Виновен! — прогудел шахтер. Господин Хок согласно склонил голову. Староста закивал, словно восточный болванчик. Я промолчала. Снова. В который раз.

Виновен, виновен, виновен… По законам людей. По законам драконов. Разных, но сходящихся в одном: изгой по имени Рик должен быть казнен. Я посмотрела на очередное испорченное письмо. Хаос! Я догадываюсь, почему ты не сопротивляешься, меченый. Но отчего ты так сильно хочешь умереть?! И какая блажь не дает мне просто согласиться с твоим выбором? Потому что ты пришел мне на выручку? Или это глупое наивное желание спасти весь мир? Столь сильное, что я готова прибегнуть к древнему праву защиты и получить кучу хлопот с Карателями?

Причин всегда несколько, как любила говаривать одна из моих наставниц. Некоторые лежат на поверхности, иные надежно скрыты от чужого ока. Об одних мы кричим всему миру, в других не признаемся даже самим себе. Вера в справедливость, неоплаченный долг, выгода. Стремление хоть раз сделать нечто стоящее. Страх перед смертью, которую я давным-давно окрестила своим личным врагом. И непонятное желание видеть улыбку одной-единственной обыкновенной девочки.

Упрямо закусив губу, я в очередной раз начала письмо, вспоминая…

…Дверь приоткрылась с тихим, но противным скрипом. Хаос, я же просила, чтобы меня не беспокоили! Я хандрю, понимаете ли, впадаю в глухую депрессию. А ко мне являются всякие назойливые личности, отвлекают от самоуничижительных мыслей! Что опять случилось? Простуда? Растяжение связок? Перелом? Сегодня я не принимаю! Никуда не пойду! Пусть хоть лавина, наводнение или «черная смерть»[27]! Даже Второе Пришествие! Мне все равно. Буду нагло игнорировать посетителя — авось раскается и исчезнет.

— Тетя Лана, — звонкий голосок дрожит от слез.

Я вскочила.

— Динька!

Обняла готовую разреветься девчонку. Прижала к себе, ласково гладя по темным волосам, повторяя как молитву.

— Все нормально. Все в порядке.

— Тетя Лана, люди болтают, что Рик дурной. Они ведь врут, тетя Лана? — Динька подняла заплаканные глазенки. — Мама расстроилась. Ругается, закрыла в комнате и велела забыть про братика, — девочка крепко вцепилась в мою одежду худенькими ручонками. — А он спас меня от злых разбойников, которые нас похитили.

— Он и меня спас. Он, — я невольно запнулась, прежде чем соврать, — хороший.

— Тогда почему его заперли?

Я мучительно попыталась подобрать ответ. Динька не знала про расправу, намеченную на завтра. Ей не сообщили, решили, что так будет лучше для мелкой. Может, селяне и правы.

Но окруженный недомолвками, предчувствующий беду, растерявшийся ребенок пришел ко мне в поисках поддержки и опоры. Хаос, помоги найти верные слова!

— Жители села ошиблись. Они считают, что Рик поступил плохо. Тебя же мамка в угол ставит, когда ты капризничаешь. Но скоро они поймут, что Рик не виноват. И отпустят.

— Вы мне лжете! — вырвалась Динька. — Почему вы все меня обманываете?! И мама неправду говорила, когда петуха заперла в сарае, а потом сказала, что он улетел в далекую-далекую страну. А он умер, и из него суп сварили!

Динька всхлипнула.

— И папка не вернется! Он тоже умер. И братик… теперь…

— С Риком ничего не случится, — я протянула руку, желая обнять утешить, смахнуть слезинки, блестящие на горящих щеках. Но девочка ловко увернулась. Терпение, только терпение, Лана. Спешить нельзя. — Ты мне веришь?

Динька заколебалась.

— Вы обещаете, тетя Лана?

Снова я попадаюсь в одну и ту же ловушку? Пусть.

— Обещаю…

Странно, я совершенно не сожалела об обещании, данном маленькой девочке. Прости, мелкая, я не смогу поцеловать тебя на прощание. Надеюсь, Мария передаст дочери мой подарок.

Я улыбнулась при воспоминании о жизнерадостной непоседе. Спасибо за все, чему ты научила меня, Динька. Я счастлива, что судьба подарила мне твою дружбу. Но теперь пора уходить. До свидания, мелкая. Сомневаюсь, что нам суждено снова встретиться, но буду надеяться: однажды, лет через десять или двадцать, я вновь увижу тебя, повзрослевшую и неизменно добрую, окруженную манящим ореолом любви и света. Прощай, и будь счастлива.

В углу лежали собранные сумки. Мне придется покинуть эту «хлебосольную» деревню раньше, чем я рассчитывала. Не важно. Я найду другой путь. Жаль, конечно, что не удалось решить дело миром…

…Староста гладил бороду, озадаченно смотря на меня. Я не понимала, что могло быть неясного в шести простых словах. Устало повторила.

— Я беру дракона под свою защиту.

Староста икнул и, наконец, выдал.

— Зачем вам убивец, госпожа Целительница? — почтительности в его голосе заметно прибавилось со времени суда, вероятно, потому что сейчас я выглядела не растерянной девчонкой, а властной леди, каковой мне и надлежит быть. Хотя бы выглядела, коли не чувствовала внутренней уверенности.

Вздохнула. Я предполагала, что разговор предстоит не из легких. Терпение, Лана, сегодня твой главный помощник.

— Мне нужен слуга. Вы ведь знаете законы, уважаемый?

— Госпожа, — староста тщился решить непосильную задачу. — Сами видели, что он на поляне натворил. Он демон западный! Ваши сестры велели казнить предателей без жалости и пощады.

— Я отменяю приговор. Дракон мне нужен живым.

Не получается у меня властный тон. Харатель сахарным голоском заставляет дрожать закаленного в боях воина, а я не способна напугать одного деревенщину. Староста скривился, будто от зубной боли, но от своего не отступил.

— Госпожа, не могу я его отпустить, не правильно это, чтоб убивец от наказания ушел. При всем моем уважении, что я людям скажу? Южный Храм далече, а с соседями полвека прожил и еще, дай боги, столько же проживу. Не могу я вмешиваться. И вам, госпожа, не советую. Вы хоть и помогаете нам, а все ж чуждая здесь…

Чужая. Все правильно. Я и не желала становиться своей. Мне просто требовалось временное убежище на зиму. Пришла пора прощаться. Однажды начатый путь обязан быть продолжен.

Я накалякала замысловатую подпись. Глупо сочинять письма, когда достаточно немного магии, чтобы связаться с любым драконом, который согласится ответить. Я знала, мне не откажут в беседе. Дело в другом. Я боялась взглянуть в глаза той, кому предназначено письмо. И увидеть в них разочарование или снисхождение. Не уверена, что хуже. Не оправдать ожидания дорогого человека, не дотянуться до непомерно высокой планки. Впрочем, разочароваться можно лишь в том, кого считают по меньшей мере равным себе, а вот когда на тебя смотрят со снисхождением, значит, заранее отказывают в возможности достичь чего-либо.

Хватит! Я же решила больше не прятаться за чужие спины. Я смогу обойтись без опеки мамок и нянек. Сама, только сама!

— Алис, — протянула руку, собираясь закрепить свиток на ошейнике кошки. Моя Спутница недовольно сощурилась, заворчала, хвост стукнул по столешнице.

— Алис, кроме тебя, мне некому доверить это письмо. Отнеси его Альтэссе. Пожалуйста.

Кошке не нравилась моя просьба, не хотелось расставаться, но она покорно ждала, пока я прилаживала свиток. Не удержавшись, я коснулась рукой шерстки. Странное ощущение, словно утрачиваешь частичку сердца.

— Береги себя.

Спутница потерлась макушкой о пальцы, выпрыгнула в окно, растворившись в темноте. Пожалуй, мне тоже пора. Решение принято, осталось исполнить его.

Я забросила тяжелые сумки на плечо, бесшумно покинула комнату. Спустилась вниз, осторожно выбирая, куда ставить ноги, чтобы старая лестница не выдала случайным скрипом. Вышла на улицу. Весна на дворе, а ночами по-прежнему прихватывал морозец. Я поежилась, накидывая на волосы капюшон. Воздух легким облачком пара вырвался изо рта, устремился к темному небу. Я стряхнула ношу у плетня, прямо на замерзшую грязь. Вернулась в конюшню, неторопливо оседлала сонных лошадей. Звезды яркие, до рассвета еще часа четыре, времени достаточно.

Мне везло: деревня спала, даже сторожа не было видно. Вероятно, лентяй забросил колотушку и безответственно дремал в каком-нибудь сарае. Тем лучше. Никто не заметил, как я вывела кобыл за околицу. Темные ветви старого тополя качались над головой. Животные нервно переступали, не понимая, с чего их хозяйке вздумалось отправиться на прогулку посреди ночи. Я, успокаивая, погладила по шеям испуганно вздрагивающих лошадей. Потерпите, милые. Опасности нет.

Оглянулась на деревню, на мирные оцепеневшие дома, пустынные дворы. Меня снова одолели сомнения. Досадливо прикусила губу. Чему тебя только учили, жрица?! Решила — действуй!

Не спеша я брела по сонной улице. Ноги странным образом норовили повернуть вспять к окраине. Вперед, ленивые! Письмо послано, поздно отступать.

А вот и изба старосты. Добротные, недавно покрашенные стены. Небольшие окна, что разумно при здешних-то морозах. Резные наличники. Тяжелая дубовая дверь, под козырьком намалеван образ какого-то божка-хранителя дома. Во дворе несколько сараев, коровник, птичник, свинарник. Хорошее хозяйство, сразу видать сноровистого человека. Неудивительно, у старосты трое дюжих сыновей, один другого крепче. Не то, что у бедной Марии…

Я глубоко вздохнула, сосредоточилась. Начала плести заклинание, словно умелый рыбак сеть. Паутинка побежала от моих ног, накрыла двор, дом, часть улицы и кусочек соседней избы. Спите, спите крепче, люди добрые. Смотрите диковинные сны и не замечайте, что творится у вас под носом.

Массивная дверь оказалась заперта на засов изнутри. Впрочем, когда это мы сдавались перед трудностями?! Немного колдовства, и путь освободился. Я бесшумно прокралась через темные сени, освещенные тусклым сиянием месяца. Мда, из тебя бы вышла отличная воровка, эсса. Правда, ненадолго — до первого дракона. Я хмыкнула, представив лица леди и лордов, Повелителей Небес, застукавших одну из советниц Южного Предела за столь непристойным занятием. Плевать. Лишь бы меня не обнаружили селяне, проблем возникнет гораздо больше.

Коридор сделал поворот, оставив меня в кромешной тьме. Я брела практически на ощупь, чувствуя себя слепым котенком. Рука наткнулась на шкаф, я шагнула в сторону. Болезненно приложилась коленкой об острый угол неудачно подвернувшейся лавки. Сдержанно, сжато выругалась. Наставили препятствий, честному дракону не пройти.

Кухня, спасибо вам, Древние, добралась! На тонком тюфяке, подложив руку под голову, безмятежно храпел один из сыновей старосты — добрый молодец в королевскую сажень[28] ростом. Уж не тот ли Петрушка, за которого меня упорно сватали? Напряженно косясь в его сторону, я сдвинула тяжелый сундук, коим придавили крышку погреба. Раздавшийся скрежет показался мне оглушительным, но на самом деле, наверно, был едва слышен. Я успокоилась тем, что этой ночью спящих не разбудит и отряд королевской кавалерии, в полном обмундировании марширующий мимо дома под звуки оркестра.

Несколько минут с сомнением всматривалась во тьму подпола. Тщетно. Я знала, меченый там, но разглядеть что-то в липкой мгле было невозможно. Сердце в груди трепетало, словно испуганная птица. Прежде чем решимость окончательно покинула меня, я спустилась вниз, зажгла прихваченную с собой свечу. Круг света выхватил из темноты посыпанный опилками пол, пыльные банки с соленьями-вареньями, груды ящиков у стены, изрытой крысиными норами, меченого.

Он сидел, прислонившись спиной к опорному столбу. Одна нога выпрямлена, другая согнута в колене. Руки расслаблены. Черная спутанная грива волос разметалась по плечам. На звук моих шагов, дракон оглянулся, окинул меня безразличным взглядом.

— А, это ты, жрица?

Рик равнодушно отвернулся. Я замерла, соображая, что ответить на такое приветствие — все тщательно подобранные и многократно прокрученные в голове слова неожиданно разлетелись, оставив после себя звенящую пустоту. Голос изгоя звучал странно: немного разочарованно, точно он ожидал кого-то другого, каплю недовольно, словно я отвлекла дракона от чего-то очень важного. Но больше всего в нем слышалось усталости.

— Я хотела сказать спасибо, — тихо прошептала я. Хаос, трудно принять, но это происходит на самом деле! Я благодарю меченого!

Он никак не отреагировал на слова, будто даже не услышал их. Я повторила еще раз, громче.

— Я хотела сказать спасибо. Ты спас меня.

— Это получилось случайно, — и снова дракон не повернулся. Во мне нарастало раздражение: я буквально переступила через гордость и все свои убеждения, не упоминая о риске, которому подвергаюсь, идя против воли деревни, а он даже не удостоил меня взглядом! Сдерживая злость (свирепый оскал не лучший спутник для слов признательности), я пересекла подвал, нависла над меченым. Теперь дракон смотрел на меня… сквозь меня, для него я осталась пустым местом.

— Ты спас мою жизнь, — повторила я. — Я хочу вернуть долг.

Горькая усмешка искривила тонкие губы.

— Ты опоздала, жрица. Я уже четырнадцать лет как мертв, — черная бездна глаз все-таки обратила на меня внимание, на одно мгновение, но меня снова бросило в дрожь. — Знаешь, это было жестоко. То, как с нами поступили. Нам оставили надежду… Что за бесполезное чувство!

Его пальцы сжались в кулак, сгребая опилки.

— Уходи, жрица. Ты ничем не можешь мне помочь.

Он сам отказался от моего предложения, какого же Хаоса я не способна просто развернуться и уйти, предоставив меченого его судьбе. Почему мне кажется это неправильным? Что удерживает меня в неприветливом пыльном погребе рядом с человеком, один взгляд которого заставляет спину покрываться холодным потом? Только глупое чувство благодарности?

— Я выведу тебя из деревни. Дам коня, денег, припасов…

— Люди — самая меньшая проблема, — он прав. Я сама видела, как дракон сражался против наемников. Если бы он захотел, крестьяне не дотронулись до него. Меченый продолжил, с отвращением проведя ладонью по щеке, будто пытаясь стереть черный узор. — Ты ведь в курсе, что означает картинка на моем лице?

— Печать, — он кивнул.

— За мной придут драконы. Лучше смерть от рук людей, чем попасть в когти Карателей. Даже у меня не получится скрываться вечно.

— Но ты поступил правильно, — сорвалось с губ нелепое оправдание.

— Их не волнует.

Существовал один выход. Я вдохнула, зажмурилась, собираясь прыгнуть с утеса в глубокую реку. Ланка, ты решилась, иначе не было смысла приходить, так почему медлишь? Бездна в его глазах повергает меня в ужас, но я не дам меченому умереть. Совесть потом загрызет.

— Я… Есть способ… — слова упрямо застревали в горле и приходилось выталкивать их силой. — Ты можешь принести мне клятву…

Стоило озвучить отчаянную идею, как я тут же пожалела о сказанном. Я набралась храбрости приоткрыть один глаз. Изгой смотрел на меня с откровенной насмешкой.

— Ты думаешь, покровительства юного птенца будет достаточно, чтобы Каратели оставили меня в покое?

Я изумленно уставилась на него.

— Откуда ты узнал, что я дракон?

— Неважно, — он отвернулся, пальцы, сжатые в кулак, побелели от напряжения. — Мне не нужна ни твоя жалость, ни твоя благодарность.

Пугающий. Опасный. Так почему я еще здесь? Может, затем…

— Мне нужна твоя помощь.

— Что? — впервые за время разговора собеседник удивился.

— Меня пытаются убить. А ты неплохо владеешь мечом, — я судорожно сглотнула, представив бойню на поляне, поспешно отогнала кошмарное видение. — К тому же следопыт…

Меченый захохотал. Смеялся он легко, высоко запрокинув голову. Робкая улыбка коснулась и моих губ.

— Ты точно безумная, жрица! — черные глаза с интересом, по-новому всмотрелись в мое лицо. Я вздрогнула, но ответила на его взгляд. — Мне не требуются способности драконов, чтобы почувствовать твой страх. И все же…

— Ты принесешь клятву и будешь защищать меня, — затараторила я. — Я стану единственной преградой между тобой и Карателями. Ты сбережешь жизнь, я получу телохранителя. Видишь, простой расчет…

Дракон подобрал ноги, резко поднялся, неожиданно очутившись лицом к лицу. Я испуганно отшатнулась, с трудом сдержав порыв бежать без оглядки. Определенно, тебе в голову закралась плохая мысль, Ланка.

— Знаешь, мне неожиданно стало любопытно, что из этого выйдет. Пожалуй, я соглашусь на твое щедрое предложение, жрица. Или мне теперь называть тебя Повелительницей?

— Лана… зови меня так, — меченый умудрился вложить столько язвительности в титул, что лучше пусть обращается по имени.

— Я помню, — дракон ядовито оскалился. — Лаанара… Веретта?

— Тиа Веретта, Рик, — огрызнулась я, готовясь к очередной подначке с его стороны.

Он равнодушно пожал плечами.

— Веретта так Веретта. Не тяни, девочка. Судя по времени твоего визита, добрые жители этой деревушки вряд ли обрадуются срыву намеченной на завтра забавы.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть ухмыляющуюся морду. Сосредоточься, жрица. Слова и магия. Это просто. Вспомнить бы…

— Mi, Laanara tia… — Хаос! На языке Истины не должна звучать ложь. — Mi, Laanara, v’iuna tel’ Ra, ark’et’e yu, yu simen'e slav'e mi?[29]

…Обжигающее марево, колышущееся над раскаленными песками пустыни…

Лицо дракона перекосила гримаса отвращения, в глазах мелькнула отчаянная злость, ненависть, губы недовольно скривились. Секунда, и он опустился на колени, покорно склонил голову.

— Mi, Rikc, v’iuna tel’ Is, — получила, Лана? Небось надеялась узнать истинное имя изгоя. Каков привет — таков ответ, — simen’e aler’e Laanara, v’iuna tel’ Ra.[30]

…Серая ледяная вода, скованная панцирем нетающих снегов…

Я ощутила, как на мое колдовство отзывается заклинание на теле дракона.

— Ark’et’e. Lem simen’e yu?[31]

…Хочешь ли ты объединить их, жрица?.. Уверена в своем выборе?..

— Simen’e mii sky, mii aro, mii na-ra.[32]

…Помни, это путь, с которого невозможно свернуть…

-‘Est Chaos saiko simeon![33]

Все. Не будет ни вспышек молний, ни грохота грома. Просто на одной из страниц в моей книге судьбы появилась очередная невидимая строчка. Важная? Несомненно. Порой события, меняющие целую жизнь, происходят совершенно незаметно. История знает кучу примеров, когда договора, повлиявшие на весь мир, заключались не на пышных приемах королевских дворцов и гербовой бумаге, а в темных углах дешевых забегаловок, пропахших дурным пойлом, куревом и потом.

Рик встал, похлопал по штанам, отряхиваясь от грязи и опилок. Когда он поднял лицо, стало видно, что Печать немного изменилась, впитав новый узор. Ритуал завершился. К добру ли, к худу, но теперь наши судьбы неразрывно связаны.

— Пошли, девочка, — меченый первым выбрался наружу, бросил мимолетный взгляд на не справившегося со своими обязанностями «охранника», нырнул во тьму коридора, безошибочно выбирая путь. Я медленно следовала за ним, постоянно натыкаясь на сложенные в сенях вещи, набивая шишки и сдавленно ругаясь. И зачем хранить столько хлама!

Когда я, наконец, покинула «гостеприимный» дом, аккуратно прикрыв за собой дверь, то обнаружила дракона с непонятным выражением лица смотрящим в небо, на далекие звезды. Почувствовав мой взгляд, он встряхнулся, поинтересовался.

— Деньги есть?

Ошеломленная внезапным вопросом, я полезла за пазуху, вынула тощий кошелек. Прежде чем я успела сообразить, меченый выхватил мешочек у меня из рук, высыпал монеты на ладонь, придирчиво изучил.

— Мало нынче зарабатывают выпускницы Южного Храма. Или просто мне попалась такая жрица? Никудышная.

Он выбрал золотые монеты (надо сказать, было их всего-то пять или шесть), остальное ссыпал обратно, кинул кошель мне.

— Эй! Это мое!

Я попробовала вернуть свои кровные. Выдирать монеты из загребущих лап дракона я не осмелилась, но упрямо встала перед ним, мешая пройти. Мужчина задумчиво изучил меня с ног до головы, будто решая, можно ли еще чем поживиться. Я оробела, но с места не сдвинулась.

— Считай, что я забрал плату за охрану, — меченый легко отстранил меня в сторону.

— Плату?!

— Аванс! — нагло уточнил он.

— Ты… — я набрала побольше воздуха, чтобы высказать дракону все, что я о нем думаю, но вместо этого спросила. — Ты куда?

Рик, собравшийся раствориться в ночной темноте, на секунду задержался.

— Не шуми — перебудишь всех. Мне нужно забрать вещи и закончить пару дел, раз уж я решил задержаться на этом свете. Жди меня за околицей.

Ушел. И как это понимать?!

За время, что я мерила шагами расстояние между оградой крайнего дома и одиноко росшим тополем, я успела сотню раз помянуть Хаос, столько же меченого (очень часто их вместе), искренне раскаяться в своем опрометчивом решении, помечтать о теплой уютной постели и окончательно замерзнуть. Расстояние, кстати, каждый раз выходило различным, что тоже вносило свой вклад в разлад моего неустойчивого душевного равновесия.

Привязанные к дереву лошади философски относились к моим метаниям, не выказывая охоты вступать в спор о несовершенстве этого мира. Кобель, охраняющий дом, поначалу подозрительно косился и даже добросовестно рычал, стоило мне приблизиться к забору, но спустя полчаса махнул хвостом на ненормальную девицу, которой не сидится дома по ночам, и отправился досматривать сладкий сон про сахарную косточку, зарытую у порога.

Меченый появился внезапно, заставив меня вздрогнуть. Мрачная фигура с двумя острыми мечами за спиной и полупустым дорожным мешком на плече. Порванная испачканная куртка, что неудивительно: запасной у него нет, а иголку выдать преступнику никто и не подумал. Потертые, но все еще крепкие сапоги, разношенные и удобные — такие не натрут. В общем, типичный бродяга с большой дороги, то ли разбойник, то ли нищий. Судя по одежде, второе: уважающий себя разбойник постыдился бы напяливать подобные тряпки. Судя по выражению лица… А чего он с таким задумчивым видом изучает лошадок?

Дракон с сомнением оглядел нагруженные тюки и уточнил.

— Ты сама все это дотащишь, жрица?

— Что?

Меченый отстегнул удерживающие ремни, мешки упали на землю. Дракон присел, начал споро разбирать вещи на две неравные кучи. Я едва успела выхватить у него из рук сумку с амулетами и травами.

— После переполоха, что мы здесь устроили, на тракте нас будут искать в первую очередь. Если убийцы не плод твоего богатого воображения, в лесу сбить их со следа значительно проще.

— Но… — я собралась возразить: мысль о лесных чащах неприятно кольнула в груди.

— Держи, — Рик протянул мне один из упакованных мешков. — Убери свою сумку, а то вцепилась в нее, будто там спрятано главное сокровище Южного Предела.

Я удивленно взглянула на пальцы, нервно комкающие ремешок. Надо же! Все-то он замечает! Фыркнула. Меченый небрежно приладил тюки на место, вскочил в седло.

— Не спи, жрица. До рассвета мы должны убраться как можно дальше.

Нахал! Сам где-то пропадал полночи. Интересно где?.. Но сейчас не до расспросов. Меченый прав: нам пора отправляться. Звезды побледнели, небо посветлело. До восхода солнца не больше часа. Следует поспешить: утро в деревне начинается рано.

Дракон ехал чуть впереди, негласно взяв на себя роль ведущего. Лошадки бежали легкой трусцой. Под копытами лопался тонкий ледок. Я иногда тревожно оглядывалась назад, опасаясь погони, но петляющая по полям дорога оставалась пуста. Меченый же казался совершенно спокойным, особенно для человека, чудом избежавшего казни. Мы молчали: мне разговаривать не хотелось, изгою, видимо, тоже.

Зябко пряча замерзшие пальцы в рукава, я начала засыпать, укачанная мерным ходом лошади. В странной полуяви-полудреме расплывались нечеткими видениями бесконечная погруженная в предрассветные сумерки дорога, бело-серое царство полей да спина едущего впереди дракона.

Сегодня я выбрала новый путь, и куда он приведет, известно одному лишь Року. А может быть, никому…

Глава седьмая

Резкая остановка заставила вздрогнуть и очнуться. Черным вражеским войском справа затаились деревья, устремив вершины в серо-голубое небо. Я невольно поежилась: с некоторых пор вид леса вызывал у меня неприятные ассоциации. Меченый легко соскочил на землю, пришлось последовать его примеру и неловко соскользнуть по боку коняги.

— Заговори лошадей.

— Что? — недоуменно переспросила я.

— Заговори лошадей, — терпеливо повторил дракон. — Чтобы они дальше шли без нас.

— А как? — я растерялась.

Он честно попытался объяснить.

— Три уровня влияния, шесть потоков — по паре на слой. Плюс два связующих… Забудь, — махнул рукой, глядя в мои кристально чистые без единого проблеска понимания глаза. Хлопнул лошадь по крупу, та отбежала на несколько саженей и снова замерла, повернув хитрющую морду. Дракон прошипел сквозь зубы что-то нелицеприятное, причем я не уверена, относилась ли ругань исключительно к непослушной скотине, подхватил вещмешок и углубился в лес, вынуждая меня бежать следом.

С самого начала меченый задал такой темп, что вскоре я не только согрелась, но и взопрела. Ноги разъезжались на влажной земле, перемешанной с остатками сугробов, кусты навязчиво цеплялись за мешок и одежду, заставляя останавливаться и осторожно выпутываться — куртка у меня одна, и я не хочу походить на огородное пугало, топающее впереди. Впрочем, вру: меченый не топал, а шел легким быстрым шагом, почти не производя шума, словно призрак просачиваясь сквозь заросли и огибая препятствия. Так что весь шорох, треск, пыхтение, сопение и ворчание приходились на долю одного пустоголового драконенка.

Взошло солнце. Поднялось выше. Косые лучи пронизывали лес, превращая его в причудливое царство светотени, заставляя янтарем гореть стволы деревьев. Пахло хвоей, смолой и талым снегом. И жизнь могла казаться восхитительной, если бы не черноволосая ошибка природы, за какие-то грехи свалившаяся на мою голову! У самого ноги длинные, а я за ним вприпрыжку скачу. Издевается он, что ли? Ждет, когда запрошу пощады? Обломается! Дракон не может проиграть человеку, даже если этот человек был когда-то драконом. Наверное.

— Привал, — внезапно скомандовал Рик, останавливаясь. Я добрела до поваленной прошлогодней бурей сосны, не сумев сдержать стон облегчения, плюхнулась на пятую точку. Меченый пристроился рядом, я вздрогнула и отодвинулась. Мысленно обругала себя. Лана, пора привыкать к присутствию северянина: судя по всему, ты не скоро сможешь избавиться от его компании.

Я обхватила себя за плечи, нахмурилась. Что я вообще делаю в этом лесу?! С человеком, которого должна считать врагом? Снова трусливо удираю от опасности. Те купцы, убийцы… они знали обо мне, хотя и не я была их основной целью. Послали ли они весточку неведомому господину? Или не успели? Такое ощущение, что петля на моей шее затягивается все туже, и неизвестно, откуда противник нанесет следующий удар. Хаос! Неприятно осознавать свою уязвимость! Чувствую себя уткой, поднятой с гнезда собакой и теперь бесцельно мечущейся в небесах в ожидании выстрела. Я зло стиснула зубы. Еще посмотрим, кто окажется охотником, а кто жертвой!

Искоса я бросила взгляд на моего соседа. Была ли хорошей идея воспользоваться помощью изгоя? Или следовало хладнокровно дождаться в поселке, пока растает перевал? Сбежать по тракту… оставляя за спиной пылающий костер. Хватит заниматься самообманом, Ланка! Я не жалею, что вмешалась в расправу жителей Шахтенок над драконом, попросту не могла поступить иначе. Но, Хаос, как же он меня раздражает!

Живот недовольно забурчал. Я отвлеклась от тревожных раздумий, решив позаботиться о хлебе насущном. Телу нужны силы, а от вертящихся в голове мыслей все равно никакого проку.

— У нас есть что-нибудь пожевать?

— В твоей сумке сухари и вяленое мясо, — Рик изучал облупившиеся носки сапог, тоже о чем-то задумавшись. Я лениво потянулась за сброшенным мешком, распутала завязки, подозрительно покопалась в содержимом.

— Это все?! — моему праведному негодованию не было пределов: от запасов, старательно приготовленных в дорогу, осталась едва ли десятая часть. Настроение окончательно рухнуло: мало того, что моим спутником по злой насмешке судьбы оказался самый противный из Западных завоевателей, так и съестного у нас практически нет.

— А ты собиралась тащить провизии на целую сотню? — меченый выхватил сверток, не мудрствуя, отломил кусок мяса. — Без еды человек способен прожить целый месяц, а вот без головы — всего несколько секунд.

— Нет. Но я думала… — а точнее, не думала, Лана, совершенно не представляла, во что выльется твоя очередная авантюра.

— Хехух хохе хумал ха в хуп хохал.

— Что? Не разговаривай с набитым ртом, я тебя не понимаю, — обреченно глядя на черствый сухарь, огрызнулась я. Определенно, я против всяких диет и лечебного голодания.

Меченый прожевал, проглотил.

— Ты меня и так не понимаешь. Рассказывай.

— О чем? — я все еще уныло изучала свой скромный обед, тоскливо вспоминая о кровяной колбаске, моченых яблочках и малосольных огурчиках, брошенных в навьюченных на кобылок сумках.

— Уж не о сотворении мира. И не о твоем несчастном детстве.

— Почему это оно было несчастным?!

Меченый только отмахнулся.

— Рассказывай, кто за тобой охотится? Кому и почему понадобилось убивать такого бестолкового птенца? И как ты одна, без охраны, очутилась на дорогах мира людей?

Я скрипнула зубами, досчитала до десяти, успокаиваясь. Не злись, Лана. Игнорируй. Он не достоин, чтобы на него тратить нервы. Широко улыбнувшись (надеюсь, ослепительно, а не глупо), я созналась.

— Понятия не имею! — Рик терпеливо ждал продолжения. Я секунду колебалась, прежде чем решилась раскрыть подробности. — Я самовольно ушла из Южного Храма. Год назад меня ни с того ни с сего попытались послать на свидание с Хаосом. Убийца… убийцы, — поправилась я, невольно вздрогнув, — не преуспели. Но и рассказать ничего не смогли — охрана перестаралась.

— Может, я ошибаюсь, — вкрадчиво уточнил меченый. — Но вместо того, чтобы поручить расследование дворцовой страже, обученной вести бой и натасканной искать скверну, ты захотела сама разобраться?

Захотела? Честнее, в панике сбежала. А потом мне не дали вернуться огрызки гордости и самоуважения. Если я не способна защитить саму себя, откуда мне взять силы, чтобы оберегать Южный Предел? Да и не могла я жить по-прежнему. Видеть в каждой тени угрозу. Смотря в глаза друга, постоянно подсознательно остерегаться нападения. Не верить никому. Невыносимо!

Получится ли у меня победить? С каждым днем, с каждым новым покушением я все больше сомневаюсь в успехе. Враг скрытен и силен, он постепенно подбирается ко мне. А я безрезультатно топчусь на месте, теряя драгоценное время. После целого года скитаний у меня по-прежнему очень мало информации.

Но меченому о моих терзаниях сообщать не обязательно.

— Да. Не желаю ждать очередного удара в спину.

Дракон картинно схватился руками за голову, простонал.

— Хаос, кого ты мне послал? — Рик поднял взгляд, вынес вердикт. — Ты идиотка, жрица!

Я вскочила. Это уже никуда не годится! По моему следу крадутся опытные убийцы. Я вынуждена пятый месяц мириться с пробирающим до костей холодом. А никчемный предатель, из-за которого я очутилась в этом лесу, голодная, не выспавшаяся и совершенно не представляющая, что делать дальше, еще смеет открыто оскорблять и унижать меня?! Не позволю! Чаша моего терпения внезапно оказалась переполнена, раздражение выплеснулось наружу. Рука ушла в замах, чтобы отвесить негодяю пощечину, и замерла, перехваченная сильными пальцами.

Дракон прищурился. Взгляд у него стал нехороший, оценивающий.

— Маленькая, а агрессивная! Не дело леди распускать руки.

Я попыталась вырваться. Безрезультатно. Теперь я поняла смысл фразы «стальной захват». Меченый держал мою руку крепко, не сжимая и не стараясь причинить боль, но и освободиться невозможно.

— Отпусти! — я снова дернулась. Отчаянно крикнула, понимая, как наивно звучит. — Ты клялся мне!

— И что? — изгой придвинулся ближе, в голосе призраком мелькнула угроза. — Надела на волка ошейник и думаешь, он тявкать будет по твоему приказу? Не боишься, жрица? Мы здесь совершенно одни.

Я испуганно зажмурилась, сжалась. А ведь он прав: одни, и на много верст вокруг ни жилья, ни людей. Если он что-то захочет сделать, я не смогу помешать. И следов не найдут. Даже магия не спасет: на создание плетения требуется время, которого он мне не даст. Воображение трудолюбиво подсовывало картинки жестокой расправы с моим участием в роли главной жертвы. Вдруг он в сговоре с неведомым господином? А я…

Щелбан по носу заставил меня широко распахнуть глаза. Возмущенный возглас угас, едва я поймала взгляд меченого. Покровительственный, веселый и добрый — так родители смотрят на безобидные шалости несмышленого ребенка. А ведь я действительно для него только птенец — сумасбродный, неопытный, наивный, глупый. Обидно до слез!

— Не злись, девочка. Я пошутил. Либо ты доверяешь мне, либо твоя затея не имела смысла.

Я дула губы, растирая запястье. Меченый, отвернувшись, задумчиво изучал вершины сосен, раскачивающиеся на фоне синевы весеннего неба, давая мне время прийти в себя, успокоиться. Боюсь, я не оценила его тактичность. Вид невозмутимого дракона вызывал жгучее желание надавать ему оплеух, а воспоминание о легкости, с которой он остановил мою руку, — опасливые мурашки по коже. Рик ясно дал понять, что сейчас я полностью завишу от его доброй воли.

Я медленно обвела взглядом окружающий лес, прикидывая, есть ли у меня шансы на побег? Мда. Неутешительно. Даже если каким-то чудом удастся отвлечь внимание дракона, возникает иная проблема. Я совсем не представляла, где сейчас нахожусь. Откуда мы пришли? Все эти деревья до выглядят ужаса одинаково! Обреченно вздохнув, я вынужденно признала, что окончательно и бесповоротно заблудилась.

Сама виновата. Зачем согласилась идти в лес? Какого Хаоса, спрашивается, я вообще решилась принять эту клятву?! Поздно теперь раскаиваться, Лана.

— Ты что-нибудь выяснила? — Рик спокойно смотрел на меня, будто и не пугал недавно до дрожи в коленях. Снисходительное выражение на лице дракона рождало лишь злость, отбивая всякую охоту общаться, но, в конце концов, я же не ребенок, чтобы играть в молчанку. Возьми себя в руки, Лана!

— Вот, — я бережно вынула из-за пазухи и протянула ему распоряжение с руной. — Ты знаешь, кому принадлежит эта подпись?

— «Is»? Когда-то… — дракон ласково провел ногтем по потускневшим чернилам, резко оборвал себя. — Этот человек давно мертв. Ты шла в Алерот из-за письма?

И все-то он знает. А впрочем, не требовалось быть великого ума, чтобы догадаться о моей цели: через перевал ведет единственная тропа, по которой можно добраться лишь в несколько бедняцких деревень и Затерянный город, как называют жители подлунных королевств Алерот, передовой форпост драконов. Далее начинались Безжизненные земли — бескрайние равнины и скалистые горы, занесенные нетающими снегами, по которым кочевали и охотились на стада оленей семьи северного клана, приходя в Пограничье только для торговли с людскими караванами, обменивая металлы, драгоценные камни и шкуры редких зверей на продовольствие, одежду и различные блага цивилизации.

Существовал у нордовых собратьев еще один город, считавшийся среди людей легендой. Иньтэон. Столица Северного Предела. Царство серебряных башен. Сказывают, что Иньтэон похож на затерянную среди метелей волшебную иллюзию, созданную из хрусталя, льда и белого мрамора. Не знаю. Никогда там не была: сестра, несмотря на настойчивые просьбы, отказывалась брать меня с собой на дипломатические приемы к союзникам (вероятно, не хотела позориться). Интересно, а меченый видел сказочный город? Наверняка. Не о том ты думаешь, Ланка, совсем не о том.

— У меня есть друг. Он служит в страже эссы Исхарда тиа Иньлэрт.

Померещилось, или какая-то тень действительно пробежала по лицу изгоя при упоминании имени одного из Повелителей драконов?

— Эсса, говоришь? — меченый взлохматил волосы. — Насколько я слышал, сейчас в Алероте нет никого из Совета. Возможно, Исхард в Северогорске, кто-то из командоров точно там.

Получается, зря я зимовала в Шахтенках, ожидая, когда сойдут снега? Теперь две недели возвращаться на Дорогу Мира — главный торговый путь, тянущийся через весь континент, начиная от Сияющего моря на юге и заканчивая у залива Корсаров на северо-западе. Потом четыре-пять недель по тракту до южной границы Сейрии — жаль, меченый безрассудно отказался от лошадей, но не требовать же их обратно у толпы разгневанных крестьян. А оттуда до Северогорска еще полнедели по сельским дорогам. Потеряю два месяца при условии, если повезет и не случится непредвиденных задержек.

Быстрее, конечно, воспользоваться ближайшим телепортом, но хоть Альтэсса отозвала гончих, что помешает ей поддаться небольшому искушению и послать приказ мастерам перемещений? Тогда вместо Северогорска я попаду в приемную залу Южного Храма, а вслед за тем в уютную келью-камеру с видом на пески Великой Пустыни.

— Три с половиной… нет, четыре с половиной недели до Оско, — поправился меченый, оценивающе хмурясь. — Еще одна по степям. Тракт делает слишком большой крюк. Да и риск выше, — пояснил дракон. — Идем, девочка. У нас впереди долгая дорога.

Снова он все решил самостоятельно, даже не соизволив посоветоваться. Ни возмутиться, ни запротестовать я не успела: кричать в удаляющуюся спину глупо, а ждать он, похоже, не намерен. Эй! Не оставляй меня одну!

Он когда-нибудь устанет? Я стиснула зубы, упорно цепляясь за редкий кустарник, растущий на склоне оврага. Ноги скользили по разъезжающейся земле. Спина промокла от пота. Еще немного. Соберись, Лана, до края чуть-чуть. А после с чистой совестью упаду без сил, наплевав на огрызки гордости, и пускай меченый сам меня тащит, если он так сильно спешит.

Солнце скрылось за горизонтом, погрузив лес в сгущающиеся с каждым мгновением сумерки. Лишь вершины деревьев еще сияли червонным золотом, подобно гаснущим факелам. После преодоления полосы препятствий в виде буреломов, сугробов и оврагов тело немилосердно ныло, каждой клеточкой безнадежно мечтая о мягкой постели. Живот требовательно урчал, надеясь на сытный ужин, заставляя с тоской вспоминать о черствых сухарях. Почему я не настояла на своем?! Подумаешь, по тракту дольше, зато дорога ровнее. Да и ночевать в таверне, пусть и паршивенькой, гораздо приятнее, чем на сырой холодной земле. Сейчас догоню его и выскажу все, что накипело на душе. Если осмелюсь…

Ноги поехали вниз, и я потеряла равновесие. Грязевая маска была мне обеспечена, если бы дракон прежде, чем я успела испугаться, не втащил меня за шиворот наверх. Гадина! Почти воротник оторвал — я ясно слышала треск ткани и ниток. Вывернулась, поспешно отодвинулась. Почему-то не хотелось, чтобы меченый дотрагивался до меня.

— Ночлег, жрица.

Я осмотрелась. Изгой прав, место подходящее: между краем оврага и ближайшими деревьями небольшой клочок земли, уже свободный от снега и немного подсохший. Я устало села на какой-то трухлявый пень, облегченно вытянула ноги. Дракон с сомнением покосился на меня, пожал плечами и углубился в лес. Я проводила его завистливым взглядом, но даже не сделала попытки подняться и помочь. Мда, по нему и не заметно, что отмахал десятки верст. Уныло вздохнула. Больше тренироваться надо, Лана. Зарядку делать, пробежки с утра, а то, как покинула Южный Храм, совсем забросила физические упражнения. Лентяйка!

Меченый вернулся с охапкой хвороста, положил рядом со мной:

— Разведи огонь, — отправился за второй партией.

Такими несложными фразами-приказами мы и общались весь день. Точнее, меченый говорил, я отмалчивалась, но он, похоже, не очень-то нуждался в ответах, доставало того, что я беспрекословно выполняла команды. Ненавижу! Как же мне еще в Южном Храме набила оскомину всеобъемлющая опека нянек, наставниц и воинов сестры! Надоели бесконечные правила и этикет, хотелось жить своим умом, поступая так, как считаю правильно. Хотелось самой решать. Пусть ошибочно! Пусть глупо и болезненно, набивая синяки и шишки, но самой!

Разумом я понимала, что меченый прав. Я совершенно не умею ориентироваться в лесу, не знаю, как выживать в дикой природе, вдали от людей. Но в душе я презирала себя за покорность, с которой соглашалась с драконом.

Я обломала несколько ветвей с сухой прошлогодней листвой, легко вспыхнувшей от искры. К сожалению, также быстро прогоревшей и потухшей. Пришлось повторить попытку. Огонь в мгновение ока слизал тонкие прутики и осторожно подобрался к более толстым веткам, пробуя их на вкус, недовольно зашипел — не привередничай, где я возьму сухой хворост? — но в конце концов разгорелся. В ночное небо устремились густые клубы белесого дыма, видимые на мили вокруг. Стало значительно теплее.

Вернулся меченый с очередной охапкой. Недовольно нахмурился, глядя на демаскирующий бивак костер, но ничего не сказал. Молча скинул ношу и устроился напротив, отделенный пламенем, так что мне был виден только темный нахохлившийся силуэт за завесой огня и дыма. Я по-товарищески разделила оставшееся мясо. Дракон, не поднимая головы, взял свою долю, поблагодарил еле заметным кивком.

Я оторвала зубами кусок — на голодный желудок даже убогий ужин показался довольно вкусным. Тщательно жуя, я смотрела на языки пламени, пляшущие на черных влажных ветвях, и думала.

Simen’e aler’e…

Клянусь защищать. Обычно говорят по-другому. Клянусь служить. Но представить меченого в роли слуги невозможно. Самоуверенный до наглости, он не собирается выполнять чужие распоряжения. Ему больше привычна роль командира: оценивать ситуацию, принимать решения, отдавать приказы. Даже сегодня северянин сразу неосознанно повел себя как лидер, вынудив смириться с его главенством в нашем небольшом отряде.

Интересно, существует ли человек, которому он согласится повиноваться? Харатэль? На секунду я представила рядом мою сестру и меченого. Харатэль, требующая неукоснительного соблюдения воли правительницы, и Рик, всегда поступающий по-своему. Если их свести… Я поежилась, представляя реакцию сестры, когда она получит посланное мной письмо — правильнее было воспользоваться магией, но я совершенно не представляла, что могла бы ей сказать. Нет, легче трусливо спрятаться за официальными строчками казенных слов.

Дым смазывал детали, позволяя видеть один неясный силуэт. Кем ты был, меченый, до того, как по неведомым мне причинам стал предателем и убийцей? Кем же ты был, прежде чем Совет лишил тебя силы и приговорил к вечному изгнанию? И как, Хаос забери, ты умудрился выжить эти пятнадцать лет со своим несносным характером?!

Дракон неохотно поднялся, отряхнул руки и принялся ломать ближайший кустарник, собирая подстилку. Я озадаченно прищурилась. Не думает же он на самом деле, что…

— Как ты!.. Я не продажная девка, чтобы прыгать в постель к первому встречному мужчине!

— Дурочка. О тебе забочусь, — меченый слегка обиделся. — Ты к северным краям непривычная. Околеешь к утру от холода.

— Тебе-то что за дело? — я отступила назад, подозрительно следя за каждым движением дракона. Знаем мы вашу заботу, сегодня уже напробовались — хватило марафона по лесу!

— А с Карателями я как объясняться буду? Мало мне узора на половину лица, ни одна шавка Пределов мимо не пройдет, еще и твой хладный трупик на руках окажется. Они же с меня шкуру спустят! Покончить с жизнью можно и более безболезненным способом.

— Шкура твоя тебя заботит! — в горле неожиданно застрял комок досады, но причину, хоть режьте, назвать я бы не сумела.

— А как же? Тебя разве нет?

— Нет, — опрометчиво огрызнулась я.

— Оно и видно, — дракону надоело тратить время и силы. Изгой оттащил в сторону часть веток, закутался в одеяло с головой и, похоже, сразу уснул. Чурбан бесчувственный!

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Я долго ворочалась. Острые сучки впивались то в бока, то в спину — смотря какой частью тела я имела неосторожность к ним повернуться. Огонь, не получивший подпитки, прогорел и потух. Лишь марево еще долго дрожало над россыпью алых углей, выглядывающих из-под слоя золы и пепла, перемигивающихся со сверкающими в бездонном небе искрами звезд. Темные колонны деревьев обступали лагерь со всех сторон, уходя вглубь и теряясь в непроглядном мраке. Под чьей-то тяжелой лапой хрустнула случайная ветка. Хищники вышли на охоту. Может быть, кто-то затаился в кустах и наблюдает за нами, выжидая? В густой тьме, воцарившейся под пологом леса, не увидишь приближения опасности, пока не станет поздно.

Я фыркнула. Самый главный хищник безмятежно дрых по соседству, слишком устав, чтобы покушаться на мою честь или жизнь. Глупости, Лана. Звери обычно не нападают на людей, если только не защищают логово. Или не голодны. Или больны. Или… Я нырнула под одеяло, натянув его до самой макушки. Как ни странно, нехитрая уловка успокоила, и я наконец задремала.

Сон не запомнился — что-то тревожное и незначительное. Очнулась я посреди ночи, дрожа и стуча зубами от пробирающего до костей холода. Звезды едва начали бледнеть, до зари — несколько бесконечных часов. Я сжалась в комок, плотнее подоткнула одеяло. Не спасло: от промерзшей земли тянуло стужей. Ненавижу зиму! Ненавижу снег! Ненавижу север! Тоскливо мечтая об обжигающем зное летнего солнца и жаре горящего камина, я так и провела остаток ночи, безнадежно пытаясь согреться, то просыпаясь в сильном ознобе, то проваливаясь в полудрему, в которой властвовал тот же всепроникающий холод.

Рассвет принес небольшое облегчение. Я чувствовала себя усталой и совершенно разбитой, но, по крайней мере, вскоре мы продолжим путь и я смогу отогреться. Зашуршал валежник — встал Рик. С завистью подумалось, что меченый-то, наверно, хорошо выспался. Сейчас тоже вылезу, дайте мне несколько минут, чтобы собраться с силами и поднять налитые свинцом веки.

Дракон развел костер. Я с благодарностью внимала идущему от огня потоку теплого воздуха, ощущая, как колотун постепенно отпускает внутренности, как возвращается жизнь в замерзшие до ледышек пальцы. Я начала проваливаться в бескрайнее рыжее пламя, доброе, ласковое, приветливое. Только бы не уснуть. Не уснуть. Не…

Уснула, поняла я, когда открыв глаза, увидела желтый шар солнца, подмигивающий мне сквозь верхушки деревьев. Меченый сидел у огня, что-то помешивая в весело бурлящем котелке. Я жадно принюхалась — пахло мясным бульоном. Пока кое-кто бессовестно дрых, дракон успел сходить на охоту и даже кого-то поймать.

— Мы уже никуда не спешим? — ехидно поинтересовалась я.

— А? — меченый недоуменно обернулся. — С добрым утром, жрица. Завтрак практически готов.

Похоже, у Рика сегодня хорошее настроение, в отличие от одной брюзгливой ящерицы. Что поделаешь: сон на мокрой мерзлой земле не предел моих мечтаний. А как подумаю, что впереди ожидает месяц пути, хочется взвыть. Да так, чтоб все волки удавились от зависти.

— Почему не разбудил? Мы договаривались выйти на рассвете!

Рик отложил ложку в сторону, внимательно посмотрел на меня.

— Ты вчера сильно вымоталась, жрица. Тебе требовался отдых. Иначе часа через два мне пришлось бы тащить тебя на загривке, — прямолинейно заявил дракон. И снова он прав, возразить нечего: ноют даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала. Но ужасно хочется.

— И вовсе я не…

— Как будто я не видел, что ты плетешься из последних сил. Если не способна выдерживать заданный темп, попросила бы идти помедленней.

— Попросить?! — возмутилась я. Хам! И как ему не стыдно издеваться над слабой женщиной!

— Слишком гордая, да? — изгой горько усмехнулся. Его взгляд на мгновение стал пустым, мертвым, в очередной раз пугая меня. — Но гордость выбивают плетьми, выжигают каленым железом, обращают в прах, втаптывают в грязь. — Он провел рукой по лицу, стряхивая наваждение. — Не бери в голову.

Его внезапное откровение заставило меня глубоко задуматься. Каленое железо? Горящие дома? Изгнанные драконы оказались подобны собакам, выброшенным на улицу, которых может ударить и пнуть любой бродяга. Большинство предателей погибло в первые годы после войны: многие не выдержали потери Неба и сошли с ума, кто-то сорвался и был казнен Карателями, другие — разгневанными людьми. Проклинаемые целым миром, они нигде не находили места.

Через какое пламя прошел ты, меченый? Я вспомнила постоянную настороженность в глазах дракона, когда он общался с людьми из поселка. Чужак. Как и я. Нет, оборвала я себя, не такой. Мне есть, куда возвращаться. Есть те, кто любит и ждет меня. Кто попытается помочь, если я попаду в беду. У него нет никого. На секунду я испытала сострадание к предателю. Взглянула на сгорбленную нахохлившуюся фигуру и поняла: меченому не нужна моя жалость. Он для нее…слишком гордый.

Пальцы напряженно вцепились в ткань штанин, собирая ее в складки.

— Тебе очень нравится меня дразнить? — прозвучало жалобно и по-детски обиженно.

Он никак не отреагировал на вопрос, размышляя о чем-то своем. Молчание затягивалось. Нерешительно зачирикала какая-то птаха. Свистел ветер, запутавшийся в оголенных кронах деревьев. Потрескивал костерок. Бурлила, выплескиваясь через край, похлебка. Я уже решила, что он вообще не ответит, но внезапно Рик поднял взгляд и улыбнулся.

— У тебя забавное лицо, когда ты дуешь губы. Не куксись. Я тоже не умею просить.

Он осторожно снял котелок с огня, поставил на землю. Легонько хлопнул по моей руке, нетерпеливо потянувшейся к миске.

— Обожжешься. Горячее. Да и зарядку лучше делать на пустой желудок.

— Зарядку? — подозрительно уточнила я.

— Держи, — воин перекинул мне один из своих клинков. Встал в стойку. — Нападай, жрица!

— Не думаю, что это хорошая идея, — изучая лезвие, протянула я. Острое какое! Поежилась, вспоминая, как недавно эту сталь покрывала кровавая вязь.

— Я должен знать, на что ты способна, девочка. Иначе не смогу правильно оценивать ситуацию.

Уговорил. Помашу немного железякой, иначе не отстанет. Морщась, я поднялась — тело отзывалось на любую нагрузку резким протестом. Пару раз рассекла воздух, приноравливаясь к балансу клинка. Тяжелый. Рукоять неудобная, сделана не под мою узкую ладонь. Глубоко вздохнув, я неумело рубанула сверху вниз. Дракон лениво, не напрягаясь, отбил. Я повторила удар, с широким размахом, открыв бок, как бьют только новички.

— Врешь, жрица! Не будешь стараться — останешься без завтрака! — снова он дразнится? Даже меч держит в левой руке, будто издеваясь: на тебя и этого хватит. Я упрямо закусила губу. Хочешь серьезного боя? Сам напросился. Продырявлю твою драгоценную шкуру — сразу станет меньше проблем.

Когда-то меня учили, что атака всегда начинается с ног. Шаг, движение передается через поворот бедер, корпус, плечи, руки. Быстрый замах, резкий хлесткий удар, наискось, сверху вниз. Дзянг. Лезвия заскользили одно по другому. Шаг в сторону, освобождая клинок, уйдя из-под ответного выпада. Он сильнее, значит, надо избегать сцепок. Снова напасть. Шаг, удар. Шаг, разворот, удар. Отточенные до совершенства па изученного до мелочей танца. Я словно вновь перенеслась в полутемный прохладный зал Южного Храма, где под руководством учителя долгими часами овладевала искусством убивать. Горло сжал болезненный комок… Я ненавижу тебя. Но прошлое мертво. А я жива и должна сражаться за свое будущее. Только ты мне так и не сказал…

…Почему?..

С каждым шагом становилось легче и проще. Клинки встречались и со звоном разлетались. Бой захватил меня, я внезапно осознала, что хочу победить. Несмотря ни на что. Победить слабость, боль, свой страх. Неважно, поддашься ты или нет. Потому что я выложусь на полную, я заслужу эту победу. Смотри! Я сильная, я сильнее тебя!.. Враг окажется повержен, полностью и окончательно. И тогда я буду готова принять твой ответ…

— Лана, довольно! Остановись!

Эмоции ушли, оставив холодный расчет. Растаяла ярость, угасла боль, потерялись сомнения и страх. Я совершенно спокойна. Удивительное неестественное состояние. Время утратило целостность, обратившись в бесчисленное множество отдельных моментов. Я не думала, как бить. Тело, словно хорошо отлаженный механизм, действовало само, выполняя мои желания. Изящный танец мечей вел меня по избранному однажды пути к уже видимой на горизонте цели. Но… этого ли я хочу на самом деле? Почему сражаюсь? Зачем мне эта победа? Ведь все, что мне нужно…

…Нет ничего прекрасней мига, когда земля уходит из-под ног и ветер, подхваченный могучими крыльями, поднимает тебя выше и выше, к призывно мерцающим звездам. Это время могло бы длиться вечно…

Клинок умело сплетал стальную паутину. Быстро, еще быстрей. Не играй со мной! Рик отступал, ведя бой уже по-настоящему. Внезапно я будто очутилась сразу в нескольких местах: с неистовством дикой кошки пыталась прорваться сквозь защиту меченого и смотрела на скалистую равнину с редкой пожухлой травой, над которой парили огромные черные тени.

…Но в этом бескрайнем небе все равно не хватит места для всех…

И стремительно обрушивалась на спину врага, глубоко всаживая когти в чешуйчатую броню, яростно рвала чужие крылья, окропляя далекую землю тяжелыми каплями черной крови.

…И тогда приходит другое время. Время убивать…

Нет. Не хочу!

Синее нереально глубокое небо, в котором можно утонуть, яркое весеннее солнце, раскачивающиеся верхушки сосен, обеспокоенное лицо дракона. Я застонала: последняя деталь явно портила окружавший меня пейзаж.

— Жива?

Капли ледяной воды текли по щекам, пробирались за шиворот. Брр, мерзко. И почему гудит голова? Что-то липкое на волосах. Я провела рукой, изучила пальцы.

— Ты ударил меня!

Меченый внезапно смутился.

— Да. Прости. Ты вошла в Раж. Я не ожидал, что сработает Память Крови.

Память Крови? Раж? На каком языке он говорит? Или просто меня слишком сильно приложили по голове? Второй раз за неделю, между прочим. Беречься надо, Лана, а то последние остатки разума вышибут.

— На что это было похоже? — поморщилась я, представляя очередную шишку.

— На что похож сражающийся дракон? Только на сражающегося дракона. Безжалостные, самоубийственные атаки, когда единственная цель — разорвать врага на клочки. Я не знаю, почему ты остановилась, — изгой резко припечатал одеяло по обе стороны от моей головы, по-звериному навис сверху. Я вздрогнула от неожиданности, но не смогла отвернуться. — Зачем ты спасла меня, если ненавидишь до глубины души?

Я задумалась, что на самом деле чувствую к меченому. Раздражение. Страх. Благодарность. Растерянность. Он уберег меня и Диньку, помог жителям поселка. Он убийца, он виновен в гибели многих людей и драконов, и… не исключено, даже моей матери. Ненавижу ли я его? Нет.

— Я сражалась не с тобой… то есть с тобой, но моим противником был не ты… или ты, но… я запуталась, — созналась я, напрасно стараясь собрать ощущения во что-то более-менее связное. — Я вообще не понимаю, что произошло. Мир в какой-то миг рассыпался на кусочки и сложился в неправильном порядке.

— Я тоже. Раж почти не контролируется разумом — это защитная реакция на уровне инстинктов. Я тебе настолько противен?

Черная бездна его глаз пугает меня больше всего на свете, но я не способна отвести взор. Есть нечто запретно-притягательное в этом пронзительном взгляде.

— От тебя пахнет смертью.

— Боишься смерти, жрица?

Я секунду помедлила, прежде чем дать ответ.

— Нет. Не боюсь. Я в нее не верю.

— Дура ты, жрица! — дракон убрал руки, отстранился, задумался.

Я села, замерла, пытаясь совладать с головокружением. Взгляд упал на позабытый котелок, меня замутило. Пожалуй, после такой «зарядки» я обойдусь без завтрака. А вот пить хотелось. Я отвинтила крышку фляги, сделала большой глоток, закашлялась. Вода потекла по подбородку.

— Забавно, — меченый проницательно прищурился. — Веретта не относятся к верховным семьям южного клана. А ты чистокровная.

Великое открытие! Как будто он раньше не догадывался о моей маленькой лжи. Подождите, что он сказал?!

— Чистокровная? Что это значит?

— Живущие сейчас «драконы» в большинстве рождены от смешанных браков, — ответил меченый с таким видом, словно объяснял прописные истины. — Обращенных, избранных, с которыми Крылатые Властители поделились своей магией, выжило относительно мало, и они вступали в союз с обычными людьми. Кровь Древних сильнее, поэтому вырождение начиналось только в четвертом-пятом поколении. Те, кто сохранил способность летать, стали называться «драконами». Полукровки потеряли крылья и мир снов, но еще могут овладеть колдовством. Людей с изначальной кровью практически не осталось. Пятнадцать лет назад я знал о тысяче с небольшим. Хаос! Что же творится под этими лунами, если чистокровные птенцы разгуливают без охраны!

Я недовольно поджала губы.

— Подумаешь. И что такого?

— Ничего. За исключением одной милой особенности под названием Память Крови, или Память Предков, которой ты не умеешь управлять.

— Раж? — я поежилась, вспоминая смесь ярости, азарта и экстаза, когда мои… мои? стальные когти вонзились в спину другого дракона. Зябко обхватила плечи руками. В тех неприветливых небесах мне было по-настоящему страшно.

— Как одно из проявлений, — уточнил меченый. — Где-то в глубине ты помнишь все жизни, прожитые твоими предками, включая чешуйчатых и хвостатых. К сожалению, Древние вовсе не отличались мирным нравом, как нам нынче настойчиво стараются внушить.

Проигнорирую непочтительное высказывание меченого об Истинных Драконах, тем более оно, похоже, недалеко от правды. Сейчас меня волновали вещи поважнее. Так-так, Харатель, а ты наверняка в курсе о подлянках, заключенных в чистой крови. Но почему-то не посчитала необходимым просветить меня. Оказывается, ты многого не договаривала, сестрица.

— И… часто я буду бросаться на окружающих? — я с опаской смотрела на сжатые в кулак пальцы, ожидая, что в любой момент вновь потеряю контроль. Ладно, меченый, сам спровоцировал. А вдруг я нападу на Криса или Алика? Или кого-нибудь из людей. Впервые я пожалела, что решила избавиться от сопровождения: если снова свихнусь, кто удержит берсерка в узде?

— Нет, — меченый отвернулся. — Ты атаковала, потому что считаешь меня угрозой.

Дракон нахмурился, продолжил.

— Разве раньше не возникали моменты, словно кто-то посторонний настойчиво шепчет тебе, как поступить. Или занимает твое место, а ты просто наблюдаешь, спокойно отдавая чужаку полную власть над телом. Потому что происходящее кажется совершенно нормальным. Это и есть Память Крови.

Я подобрала ноги, прикусила костяшку большого пальца. Дракон угадал — было. На руинах полуразрушенной крепости, когда передо мной лежало изломанное тело друга, юный перепуганный птенец не знал, что делать. Не знал, у кого просить помощи. Отчаянно не хотел признавать, что все кончено. И тогда кто-то другой стал действовать, кто мог изменить предначертанную судьбу. Хаос, я схожу с ума! Уже сошла. И даже догадываюсь, чье это тлетворное влияние. Я скосила глаза в сторону меченого. Он внезапно усмехнулся.

— Хранители Памяти[34] редко ошибаются. Тебе подходит твое имя, любимица солнца.

Знал бы ты насколько! Ведь древние руны можно толковать по-разному. Но я не собираюсь раскрывать тебе мой секрет. Зато теперь понимаю, почему колебалась во время боя.

Я поднялась, пошатнулась, но устояла на ногах.

— Идем.

— Жрица? Тебе лучше отдохнуть, — меченый подобрался, напряженно следя за каждым моим неосторожным движением. Ловить он меня, что ли, собрался, если внезапно начну падать? Не дождешься!

— Идем, — я медленно, оценивающе сделала маленький шаг, еще один. Скривившись, ощупала шишку на голове. Здоровая, от души приложил. Удивительно, что череп не треснул! Ничего. Как-нибудь припомню. Я вообще-то не злопамятная, я просто злая. И память, как выяснилось, у меня хорошая. Даже слишком.

Хе-хе. Значит, чистокровная. Да вдобавок с каким-то наследием предков, «крылатых и чешуйчатых», в противовес древним легендам с удовольствием разрывающих друг друга на мелкие кусочки-клочочки. Чего еще я о себе не ведаю, что знают другие и старательно скрывают?

Я почувствовала, как на смену детскому недоумению и растерянности пришла взрослая и окрепшая злость. Целый год я была опьянена внезапно свалившейся свободой, с которой совершенно не представляла, что делать. Целый год я бесцельно слонялась по миру, по счастливой случайности почти избегая наемников, наивно обманывая себя, что ищу следы убийц. И хорошо, не нашла. Следы-то ведут к Харатэль, Исхарду, прочим верховным лордам драконов. Печать Альтэссы на грамоте лжекупцов. Знак «Is». Предательство стражи Южного Храма. Не поймите меня неправильно: я вовсе не считаю, что за покушениями стоят сестра или мой жених. Но они явно недоговаривают.

Я вспомнила нашу последнюю встречу. Харатэль выглядела задумчивой, напряженной и бесконечно усталой.

…- Лана, ты в порядке? — карие вишни глаз смотрят вроде и на меня, и одновременно мимо. Сестра разговаривает со мной, но мысленно она далеко. Я понимаю, какая ответственность лежит на ее хрупких плечах, и способна лишь сожалеть об украденном у нас времени. Но сегодня, как никогда, я хочу, чтобы она была рядом.

— Д-да, — дальняя связь — великое достижение, но, к моему разочарованию, она не передает тепло прикосновений. Именно то, в чем я больше всего сейчас нуждаюсь. Я одна в полутемной неуютной комнате.

— Не плачь! — жестко приказывает изображение Харатэль. — Эсса не должна плакать.

Я помню. Мы плачем только в двух случаях: когда мы расстаемся с кем-то, кто дорог, или когда нам себя жалко. Эсса обязана равно любить весь свой народ. А жалость к себе — признак слабости, недостойный повелительницы драконов. Но иногда не хватает сил сдержать слезы.

— Почему?

— Власть рождает зависть. Если ты взлетаешь выше других, на земле остаются недовольные твоими успехами. Привыкай, Лана. Нельзя нравиться всем: неизменно найдется кто-то, ненавидящий тебя, — в словах сестры беспощадная правда. Но это не единственная причина. Есть что-то еще…

— Забери меня. Я хочу домой, — здесь каждая деталь напоминает о произошедшем.

— Нет. Тебе нужно закончить обучение, — и это ее окончательное решение. Я отчетливо чувствую, когда могу поспорить с сестрой, а когда не стоит и пытаться. Внезапно Харатэль тепло улыбается, и улыбка предназначена одной мне. — Не бойся, малыш. Я уничтожу всех твоих врагов…

Тогда я впервые не поверила ей. Сестра не врала, но что-то осталось недосказанным. Теперь, как никогда прежде, я хочу докопаться до истины. Но требовать правды у Харатэль мне не хватит решимости. Легче уж поговорить с Исхардом. Я мстительно представила скандал, который закачу жениху. С криком, воем и обязательным битьем дорогой фарфоровой посуды и других хрупких антикварных вещей.

Я споткнулась о корень, схватилась за ствол дерева, чтобы удержать равновесие. Меченый покорно тащивший оба мешка — свой и мой — бросил тревожный взгляд в мою сторону.

— Жрица?

— У меня имя есть, — огрызнулась я, упрямо шагая вперед. И не надо делать вид, что волнуешься. Не верю! Кто мне недавно раскроил полбашки?!

— Лаанара, — тяжелая ладонь легла на плечо.

— Исчезни, — ненавижу, когда из меня делают послушную куклу. Ощущаю себя полной идиоткой! Раз сестра далеко, буду срывать злость на том, кто рядом. Хотя он и не имеет никакого отношения к внутренним интригам Южного Храма. Я не слабачка, падающая в обморок от сломанного ногтя. Я вполне могу постоять за себя. И не надо так нагло ухмыляться.

— Ты идешь не в ту сторону, жрица.

К сожалению, злость — ненадежный союзник. Гораздо более ветреный, чем ее старшая сестра — ненависть. Она легко вспыхивает от любого пустяка и также быстро гаснет, оставляя неприятный осадок вины перед теми, кому не повезло оказаться рядом в минуты нашего недовольства миром. Моей хватило ровно на два часа, потом я мало-помалу остыла.

Мое настроение вообще отличается непостоянством погоды в конце Снегогона — с утра ясно, в обед падает снег, потом зарядит дождь, а вечером снова солнечно. И хорошо, что безоблачно. Капающая на голову влага не способствует крепкому и здоровому сну на природе. Зато прекрасно смывает все мысли, кроме одной — где бы скрыться от льющейся за шиворот воды?

Похоже, этот вопрос тревожил не одну меня: Рик мрачно оглядывал умытый первым весенним дождем лес и упрямо шел дальше. Изгоя тоже не радовала перспектива ночевки в холодной луже. А именно она нам и светит, если в ближайшее время мы не найдем укромное место: солнце скрылось за горизонтом, полчаса, и окончательно стемнеет.

— Здесь.

Я оторвала взгляд от земли. Облегченно выдохнула. Хорошее убежище. Два старых дерева, поваленных ураганом, упали поперек неглубокой балки. Сверху ветер нанес опавшей листвы, мелких ветвей, земли, образовав естественную крышу. Внутри должно быть сухо и уютно. Надеюсь, там никто не живет. А если я ошибаюсь, то ему лучше поскорей убраться, чтобы не встречаться с двумя мокрыми, сердитыми и голодными драконами. Загрызем!

Меченый спустился вниз. Осторожно заглянул в пещерку, удовлетворенно кивнул. Вскарабкался обратно, бросив у входа оба мешка — я почувствовала раскаяние: дракон покорно нес вещи весь день, даже не заикнувшись, что неплохо бы мне самой тащить поклажу.

— Порядок. Пусто. Сейчас наломаем хвороста и будем ужинать.

— Угу, — согласно буркнула я, мечтая лишь о том, чтобы вытянуться на одеяле и забыться сном. С тоской припомнилось вяленое мясо и утренняя несъеденная похлебка. Впрочем, у нас где-то вроде завалялся мешок сухарей.

Помогать дракону я все же пошла. Рик сноровисто обламывал сухие ветви деревьев, я собирала и оттаскивала их к оврагу, сбрасывала вниз, пока не набралась приличная куча.

Меченый ловко спрыгнул первым.

— Спускайся!

— Сейчас, — я примеривалась, как посноровистей ухватиться за редкие кустики, чтобы не скатиться кувырком по крутому склону.

— Прыгай! Поймаю, — глядя на его уверенную физиономию, я мрачно подумала, что если мы и упадем, то вместе, а значит, будет не так обидно.

Не упали. Дракон без видимого труда подхватил меня и поставил на землю. Я неожиданно сообразила, как мы смотримся со стороны — молодая парочка, решившая уединиться на природе. Идиллия! Я помрачнела и отстранилась. А еще мы выглядим как два олуха, заплутавших в тайге в конце Снегогона. Оборванных, грязных и голодных.

Я пошарила по сумкам в поисках мешка с сухарями, сначала по своей, потом вознамерилась залезть в вещи меченого, пока он отвернулся, занявшись разведением костра. Меня совсем не волновало, что у изгоя там спрятано, просто где-то здесь находился стратегический запас еды. А если я увижу что-то лишнее, сам виноват.

— Держи, — дракон вытащил из кармана горсть потемневших орехов.

— Откуда богатство? — изумилась я, резко, словно обжегшись, отдергивая руку от завязок. Меченый сделал вид, что не заметил моего маневра.

— Ограбил белку, — неуклюже пошутил он, подбрасывая ветки в огонь.

Костер понемногу разгорелся. Я протянула озябшие пальцы к огню. Зажмурилась от удовольствия. Почти хорошо. Не хватает мурчащей кошки на коленях. Алис, где ты сейчас?

От развешенных на палках куртках валил пар. В черном небе ветер гнал рваные клочья серых облаков. Откуда-то из глубин сумки меченый достал сухари и холодное вареное мясо. Мы молча поужинали, но укладываться, несмотря на усталость, не спешили, погрузившись в размышления. Каждый в свои.

Отчужденная тишина, царящая между нами, угнетала. Странно. Сидишь рядом с человеком, можешь коснуться его рукой, а чудится, что на разных полюсах. Но о чем мне говорить с ним? О погоде? Я с укором покосилась на небо, грозившее «обрадовать» нас очередным ливнем. Об общих знакомых? Я почти никого не знаю из Северного Предела, да и пятнадцать лет — большой срок. О Западных завоевателях? Причинах Раскола, сражениях… Был ли меченый лично знаком с Королем Предателей Кагеросом тиа Стэкла и его правой рукой Демоном Льдов, эссой из рода Исланд, пошедшим против своего клана? Брр, забудь, Лана. Еще приснятся…

Он мог бы рассказать о… моем даре. Меня поражала осведомленность изгоя в вопросах, о которых я не имела ни малейшего представления. И это учитывая, что мое положение теоретически позволяло получить доступ к обширным источникам информации! Неполным, как я имела возможность недавно убедиться. Особенно в части, касающейся меня самой. Может, спросить Рика?

Я помотала головой. Нет. Потребуется многое открыть, а я уже успела удостовериться: чем больше люди знают о тебе, тем ты уязвимей. Главный парадокс жизни заключается в том, чтобы остаться собой, нам приходится прятать свое истинное «я» от окружающих. Ты ведь понимаешь это не хуже меня, меченый?

Внезапно я обнаружила, что загипнотизировано изучаю пробивающийся сквозь редкую щетину узор на лице дракона. Рик поймал мой взгляд, оскалился, а в глазах мелькнуло бешенство.

— Нравится?

— Это было больно?

Меченый рассеянно потер щеку, прищурился, пряча тени, заполонившие бездну.

— Не помню. Это было давно.

Врет, видела, что врет. Все он помнит. Но допытываться не собиралась: у каждого есть воспоминания, которыми не хочется делиться. Я решила, дракон отмолчится, но он неожиданно продолжил.

— Если подумать, я легко отделался, — невесело усмехнулся Рик. — Изначально предателей приговорили к смерти. А облезлые ящерицы, которые продолжают совать длинный нос во все щели, ни с того ни с сего вступились за нас. И казнь заменили вечным изгнанием. Сила, крылья, небо! Да кому они нужны! — его голос наполнился ядовитой желчью. — Живут же люди без всего этого. Вспахивают, засеивают поля, пожинают урожай. Растят детей. Умирают от голода, старости и болезней. Или по прихоти какого-нибудь третьесортного королька. Большинство из них существует сегодняшним днем, не задумываясь ни о будущем, ни о судьбе мира. И даже счастливы в своем невежестве!

— А что плохого в тихой безмятежной жизни? — недовольно спросила я. Судьбу мира ему подавай, ишь ты!

— Ничего. Если теплая соломенная подстилка и полная кормушка — предел твоих мечтаний, — изгой пристально смотрел мне в глаза, по-прежнему усмехаясь. — Только не жалуйся, когда придет хозяин и поведет на бойню.

Сволочь! Я досадливо прикусила губу. А ведь под опекой сестры я действительно не задумывалась, что творится за порогом моего собственного дома. Крыша над головой, приготовленные прислугой обеды, четкий распорядок дня, бесчисленные, надоевшие до жути обязанности и правила, регулирующие поведение в каждое мгновение. Твердая уверенность в завтрашнем дне, распланированная на десятилетия вперед жизнь. Я мечтала о свободе, но не могла представить, что однажды лишусь размеренного уклада своего быта.

— Злой ты, — в сердцах бросила я меченому. — Правильно тебя изгнали.

— Правильно, — неожиданно легко согласился тот. — На войне нет правых. Но когда она заканчивается, историю пишут победители, клеймя проигравших изменниками и убийцами. Наверно, я должен быть благодарен: мне дали шанс тихо выжить где-нибудь в глубинке. Проблема в том, девочка, что если дракону обрубить крылья, он все равно не станет человеком. Хотя тебе такая участь не грозит, — в тоне изгоя послышалась откровенная издевка. — Ты у нас блистательный птенец! Надежда клана! Будущее Предела! Великая и могучая Повелительница Небес Лаанара тиа Веретта!

Рука ушла в замах. В этот раз он не попытался ни остановить меня, ни уклониться. Лишь насмешливо прищурился. А ведь именно удара он и добивается, вдруг осознала я. И замерла.

— Это ведь очень больно — потерять все, чем дорожил?

— Жрица? — дракон вздрогнул, подтверждая: угадала.

— Больно, обидно, страшно, — я обхватила плечи руками, тщась спрятаться от нахлынувшей тоски по дому. — Когда семья и друзья отрекаются от тебя. Когда родные стены превращаются в чужие. Неужели цель, ради которой ты сражался, заслуживала столь высокой цены?

— Сентименталистка, — сердито прошипел Рик сквозь зубы. — Да что ты понимаешь?

Почему все наши попытки завязать разговор кончаются руганью, чуть ли не дракой? Кажется, меченый умышленно нарывается, определяет границы моего терпения. А я легко поддаюсь на провокации. Выхожу из себя, обижаюсь, бросаюсь с кулаками… уверенная, что он не ударит в ответ. И одновременно полностью подчиняюсь его решениям. Словно маленький ребенок, абсолютно доверяющий старшему и более мудрому (хотя это еще вопрос!) товарищу. Мне пришло в голову, что он похож на сестру — его присутствие давало мне схожее чувство защищенности и уверенности в будущем. Я поспешно отогнала нелепую мысль.

— Ты прав. Ничего.

Меченый встал, внезапно улыбнулся, ехидно, но уже без раздражения поинтересовался.

— Из какого гнезда выпал такой бестолковый птенец?

— Ну, знаешь… — я вспыльчиво вскочила. Насчет защищенности я погорячилась, а раздражает он меня — это точно!

— Тише, жрица, — мужчина прижал палец к моим губам. — Хватит на сегодня. Пора отдыхать.

Он принялся раскатывать покрывала, оценивающе прищурился.

— Благовоспитанная леди опять собирается мерзнуть?

Увольте. Еще одну подобную бессонную ночку я не выдержу. Лучше лечь в постель с драконом, как бы двусмысленно это не звучало. Понадеюсь на его порядочность.

— Не дождешься, — я скрипнула зубами, но все-таки залезла под общее одеяло. Отвернулась от меченого, стараясь не обращать внимания на легкое дыхание, обжигающее шею. Все-таки лучше мерзнуть.

— Спасибо, — вдруг прошептал он.

— За что? — слышать слова благодарности от меченого было непривычно.

— За то, что не позволила сдохнуть как собаке. Подобный финал смотрелся бы совсем жалко.

Мужчина легонько дотронулся до плеча, собираясь обнять, прижать к себе, чтобы сохранить тепло. От прикосновения я вздрогнула всем телом. Он тут же убрал руку и повернулся ко мне спиной. Как ни странно, поступок дракона успокоил меня, и вскоре я уснула.

В эту ночь я проспала до самого утра, и со мной ничего не случилось. Впрочем, как и в следующую, и в послеследующую…

Глава восьмая

— Жрица, ускорь шаг! — окликнул меня Рик. Я оторвалась от изучения лишайника, обильно покрывающего ствол дерева, поправила мешок на спине и побежала догонять дракона.

За три с половиной недели, прошедшие с начала нашего совместного путешествия, многое изменилось. Во-первых, весна наконец-то вступила в свои права, яркое солнце растопило снега, напоив землю талой водой. На деревьях набухли почки с листвой. На свет пробилась молодая трава, распустились первые цветы мать-мачехи. С каждым днем становилось теплее, и ночевки на свежем воздухе уже не вызывали жгучей неприязни, перейдя из разряда «отвратительно» в «изредка неплохо, для расширения кругозора». Хотя, наверно, истинная причина в том, что человек способен привыкнуть абсолютно ко всему. Но это, во-вторых. А в третьих… с далекой ночи, когда меченый горько рассуждал о судьбе проигравших драконов, что-то переменилось. Будто треснул лед на реке, и между нами протянулась тонкая ниточка. Понимания? Доверия? Может быть.

— Рик! Подожди! — он послушно остановился.

— Что ты там нашла?

— Лобария. Очень полезный вид, между прочим. Используется при лечении легочных хворей.

— Решила устроить мне экскурс в травоведение? — насмешливо прищурился дракон.

— Рик! — обиделась я на нежелание северянина просвещаться в области целебных растений. — Кстати, куда мы спешим?

— Скоро узнаешь, — загадочно ухмыльнулся спутник. — Иди-ка сюда.

Я безбоязненно приблизилась. Рик резко выбросил руку и натянул капюшон моей куртки до самого носа. Я попробовала возмутиться, откинуть закрывшую обзор ткань. Дракон помешал мне.

— Тише, жрица. Здесь полно лишних глаз.

Так я тебе и поверила! Шанс встретить человека в лесной глуши не больше, чем увидеть летающую корову. Но спорить с меченым равносильно попытке в одиночку сдвинуть с места стопудовый[35] булыжник — надорвешься, а толку никакого. Я прекратила сопротивляться. Дракон отступил, придирчиво окинул меня взглядом.

— Сойдет.

— Сойдет для чего? — подозрительно уточнила я. Но Рик снова не соизволил ответить, продолжив путь. И вскоре я поняла, что погорячилась насчет безлюдности этих мест. Не прошло и получаса, как мы выбрались на дорогу. Хотя называть дорогой наполовину утопленные в земле, разбросанные в беспорядке плоские каменья было все-таки сложно. Кое-где они складывались в ровные прямые участки, но в основном нам попадались отдельные фрагменты. Странно, но «дорога» не успела зарасти кустарником, даже бурелома на ней почти не валялось — кто-то тщательно следил за проходимостью пути.

— Что это? — не особо надеясь на ответ, спросила я у идущего рядом дракона.

— Тропа троллей.

— Троллей? — я опасливо огляделась, словно могла обнаружить между редких деревьев волосатого гиганта двух саженей росту с тупой хищной мордой. — Они же сказочные персонажи. Как вампиры или эльфы.

Рик обернулся, серьезно посмотрел мне в глаза.

— Не такие уж и сказочные. Тролли существовали, как и гномы, русалки, лилипуты… И сгинули, не выдержав жестокой конкуренции за право населять подлунный мир. Удивительно, но люди — не обладающие ни долголетием эльфов, ни силой и крепостью гномов, ни лесной магией дриад, ни иными выдающимися способностями — весьма посредственные люди оказались самыми живучими. Вдвойне удивительно, учитывая самоубийственную агрессивность, присущую этой расе. Стоило исчезнуть внешним врагам, за какое-то тысячелетие Великая Империя распалась на полсотни грызущихся друг с другом из-за пустяков королевств.

— Империя — это миф, — фыркнула я.

— История, — терпеливо поправил Рик. — Подумай, королевства разговаривают на всеобщем языке, поклоняются одинаковым богам, проводят одни и те же обряды. Словно не самостоятельные государства, а вотчины князьков-самодуров, где каждый вроде и учреждает собственные законы, но не решается пойти против старых традиций и воли Капитолия, нынешней столицы княжества Рэм и бывшей — Империи.

— Совпадение, — я возразила уже не так уверенно.

— Очень много совпадений. Архивариусы Великой Библиотеки ведут полную летопись подлунного мира. В ней мы могли бы обнаружить много занимательного.

Могли бы…. Великая Библиотека находится на землях восточного клана, который двадцать лет назад создал Закрытую территорию, полностью отгородившись от большей части материка волшебной стеной. Первоначально как среди людей, так и драконов еще находились упрямцы, отчаянно желающие попасть в Город Призраков[36], но, безрезультатно проблуждав пару месяцев по горам, все они возвращались ни с чем — Восток трепетно хранил свою тайну, разгадать которую не сумели ни карты, ни наука, ни магия. Не знаю, следили ли жители Священного города по-прежнему за подлунными королевствами, но весь остальной мир не мог даже предположить, что творится во владениях наших братьев и сестер. Так что, если кто не понял, шанс попасть в Великую Библиотеку и приобщиться к мудрости тысячелетий такой же… как увидеть летающую корову? Неправильно. Много меньше. Потому что коровы порой летают. Доказано на личном опыте. Несчастная трехцветная буренка, подхваченная вырвавшимся из-под контроля левитационным заклинанием, жалобно мыча, сделала полный круг над соседним с Благословенным Долом селом Бобруйском и благополучно приземлилась на крышу старостиного сарая, откуда и дальше выражала недовольство по поводу непредусмотренного природой для парнокопытных способа передвижения. Селяне изумленно протирали глаза, тщась понять, является ли увиденное ниспосланным свыше чудом или массовой галлюцинацией, вызванной чрезмерным употреблением бормотухи накануне вечером. А одна юная леди шустро уворачивалась от неласковых объятий сестры, стремясь избежать близкого знакомства своей пятой точки и ремня.

— Значит, ты утверждаешь, что здесь когда-то жили тролли, — я постаралась выкинуть из памяти пылающие праведным гневом глаза Харатэль и последующее недельное дежурство на кухне.

— Вообще-то нет. Тролли никогда не обитали в этих местах.

— А откуда взялось название? — удивилась я. — И сама дорога?

— Верстах в двадцати отсюда находятся пещеры, — пояснил Рик. — Пару столетий назад в них активно велась добыча железной руды, отсюда и дорога. А название? Говорят, что когда первооткрыватели пришли в эти земли, они увидели огромных каменных существ, неподвижно застывших и угрюмо наблюдающих за людьми. Однако при ближайшем рассмотрении, — усмехнулся дракон, — то есть когда горе-исследователи наконец-то прекратили мучиться с похмелья, странные фигуры обернулись простыми булыжниками. Такая вот забавная байка.

— Понятно, — я была немного разочарована. Реальность, как обычно, оказалась далека от сказки. А я уже надеялась на экскурсию в жилище троллей, хотя, если подумать, там ничего не сохранилось за прошедшие тысячелетия. — Эй, что это такое?

Огрызки разбитой дороги привели нас на большую проплешину, главной особенностью которой был сплюснутый двухэтажный дом, окруженный покосившимися сараями. Плоскую крышу покрывала коричневая черепица — немыслимая роскошь для здешней глухомани, по сравнению с которой все остальное смотрелось бедно. Некогда покрашенные, а теперь облупившиеся стены заросли мхом. Широкие, но низкие окна больше напоминали бойницы, а тяжелая дверь, казалось, способна выдержать удар тарана. Будь я на месте осаждающих, выносила бы стены — намного проще. Окружающий территорию забор ощетинился кольями, словно рассерженный еж иголками.

На общем угрюмом фоне приветливо распахнутые ворота как-то не внушали мысли воспользоваться предложенным гостеприимством, напротив, навевали желание держаться как можно дальше от этого места — мало ли кто тут живет. Людей я, правда, пока не заметила, но несколько привязанных у коновязи лошадей не вызывали сомнений в обитаемости дома-крепости.

— Местная достопримечательность, — Рик твердо направился к воротам. — Для весьма специфических паломников. Поэтому, жрица, что бы ни случилось, держись ко мне поближе и молчи.

Северянин толкнул дверь и смело нырнул в полумрак зала. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. «Местной достопримечательностью» дракон назвал третьесортную таверну с не слишком чистыми полами и многажды перечиненной мебелью, по сравнению с которой хозяйство моего доброго знакомого господина Хока представало чуть ли не королевским рестораном в Капитолии. Со стропил свисали обгрызенные крысами зачерствевшие баранки и плетенки влажного лука, призванные служить украшением интерьера, но на деле лишь добавившие в непередаваемый аромат дешевого пойла и подгоревшей еды сладкий гнилостный душок, с успехом распугивающий случайных посетителей.

Неслучайных, или просто самых стойких, обосновалось за столиками человек десять: восемь типов заросшей наружности, проводивших меченого, а заодно и меня мутными взглядами. И двое, нет, извините, трое непонятных личностей в темном углу, проявивших к нашему приходу куда больший интерес, чем можно было надеяться.

Рик уверенно направился к стойке, единственному месту в зале освещенному, или закопченному, двумя толстыми оплывшими свечами. Хозяин заведения рассеянно протирал битую грязную тарелку не менее замызганной тряпкой. Мне сутулый скользкий тип с маслянистыми бегающими глазами не понравился сразу. Я бы поостереглась вести с ним дела. Но моего мнения, к сожалению, как обычно не спросили. Дракон хамски пихнул меня к ближайшему стулу, сам лениво облокотился на потертую стойку, одновременно удерживая в поле зрения и хозяина, и посетителей, и мой столик.

— Аллюр[37], ямщик[38], - Рик говорил негромко, чтобы его слышали только трактирщик и я, впрочем, заросших типов больше волновало содержимое их кружек, чем нашего разговора.

— Здрав буде, залетный, — трактирщик окинул меченого расчетливым взглядом, задержавшись на татуировке, видимой даже сквозь трехнедельную бороду. Но обитатели этого странного места отнеслись к присутствию дракона гораздо терпимее, чем шахтеры. — Чаво надыть?

— Хавчик[39] на двоих. Учти: тухлятину самолично затолкаю тебе в глотку. И две соседние хаты[40], мне и моему корешу[41].

Я внимательно прислушивалась к разговору — никогда не поздно восполнить пробелы в образовании.

Трактирщик поморщился, бросил на стойку тряпку, скрылся во внутренних помещениях, чтобы вскоре вернуться, неся две дымящиеся тарелки с кашей, политой томатным соусом. Видимо, хозяин решил не рисковать и не пытаться подсунуть дракону мясо сомнительного происхождения. К каше вскоре присоединились пирожки с вареньем, которые притащила троллеподобная тетка, хмурящаяся так свирепо, словно выпечка являлась ее заветным сокровищем, на которое мы по неосторожности покусились. Теперь я понимала, в честь кого была названа полуразрушенная дорога.

— Тридцать серых, — буркнул трактирщик, под конец толкая к северянину две пузатые кружки с зелено-желтым пойлом, на пробу оказавшимся обычным яблочным соком, щедро разбавленным водой.

— Эти помои больше двух не стоят, еще за хаты по три, — возразил меченый. — Дам пятнадцать, если споешь, о чем птички щебечут[42].

Трактирщик задумался, кивнул: «По рукам, залетный».

— Заплати ему, — приказал дракон. Я хотела возмутиться, но, как назло, рот был занят пирожком, потрясающе вкусным, теплым, с румяными боками. Да и в глазах северянина затаилось что-то угрожающее, разом отбившее у меня желание спорить, по крайней мере, сейчас. Пришлось расстаться с частью завалявшейся в кошельке мелочи.

Трактирщик ловко склевал монеты щепотью. Немного помолчал, оценивая, что из известного ему будет полезно услышать гостям, и начал.

— Бают, голубки лесом порхают тудыть-сюдыть.

— Что носят? — прищурился Рик.

— То неведомо, — пожал плечами барыга. — Простым людям в дела паханов[43] лезть — голову ни за что сложить. Но шелестят[44], в Ксарпии на центральной площади вещун выступал, пророчил быть войне страшной, кровавой.

Дракон недовольно отмахнулся.

— Каждый месяц какой-нибудь безумец устраивает балаган, мутит народ. Пустышка.

Трактирщик качнул головой.

— На северо-востоке ведьма да демон полсотни душ в Небесную обитель отправили, а сами колдовством позорным воспользовались и убегли. Не вы были?

— Не мы, — спокойно возразил Рик, смотря трактирщику в глаза.

Полсотни? Похоже, ты разучилась считать, Лана. Насколько я помню, разбойников набиралось не больше тридцати. Людская молва, как обычно, переврала историю, окрасив множеством ненужных подробностей. Не удивлюсь, если в рассказе какой-нибудь бабки, которая «не дадут боги соврать, сама видала, как все было», я предстану в виде чумазой мымры, с диким хохотом носившейся над поляной на метле и расшвыривающей зеленые молнии.

— Паханы с юга девку рыжую ищут. За ту рыбку[45] награда неплохая кинута. Говорят, насолила им крупно. Рыжики[46] за рыжую, — торговец сам развеселился над своим каламбуром.

Я прислушалась внимательней. Кому и когда я успела насолить? А может, и наперчить вдобавок? Не припомню, чтобы занималась готовкой.

— Храм?

— Не. Другие. Храм молчит, выжидает чегой-то. Даже алых не видать последнее время. Только не обессудь — с храмовниками мне ссориться не с руки. Коли явятся по твою душу, ворота открою и до комнат с поклоном провожу. Они же лучше гончих за десяток верст лису чуют.

— У меня есть, чем откупиться.

— Этот, что ли, твой откуп? — трактирщик с сомнением покосился в мою сторону. Избежать возмездия Карателей пока никому не удавалось, и человек не мог взять в толк, каким образом непонятная худосочная фигура заставит лучших воинов Пределов изменить их планы.

— Кто они? — Рик кивнул на других посетителей, один из которых только что встал. Мужик осоловело покрутил башкой и курсирующей от стола к столу походкой двинулся к трактирной стойке, имея все шансы пройти мимо.

— Трое, как вы, залетные, про них знать не знаю, ведать не ведаю. А эти пьянчуги из Зеленой Дружины, Сеньки Кривоглазого ребята. Слыхал, небось?

— Слышал. Очередная голытьба, по которой шибеница плачет.

Рик поднялся. Я собиралась последовать его примеру, но случилось непредвиденное. «Дружинник» как раз проходил мимо, когда его внезапно повело в мою сторону. Убрать ноги с пути детины я успела, а вот увернуться от здоровенной ручищи, хватанувшей воздух в поисках опоры и по закону всемирного свинства зацепившей капюшон, нет. Раздался громкий треск ткани, и моя любимая (она же единственная) куртка оказалась безнадежно испорчена. Мда, некачественно нынче шьют, предъявить бы претензии портному. Усевшийся на пол пьяница несколько секунд ошеломленно изучал возникнувшую в его руке тряпку, потом с трудом сфокусировал разъезжавшийся взгляд на мне.

— Глядь-ка девка… рыжая, — зачем-то уточнил он.

Мне почудилось, что мой спутник мысленно застонал. В зале и без того не слишком шумном наступила гробовая тишина.

— Красная… ик, прекрасная леди… можно вас погасить… пригласить…

Рик занял позицию между мной и нежданным кавалером.

— Леди сегодня занята.

Мужичок пытался свести упорно разбегавшиеся глаза в одну точку, дабы изучить возникшее на его пути препятствие.

— Уйди, щенок! Заломаю!

Такой действительно сумеет заломать. Рик, сам довольно высокий, был ниже лесного богатыря на полголовы, да и в плечах поуже. Не удивлюсь, если «дружинничек» гнет на спор подковы голыми руками. Но кто сказал, что все решает сила?

Двое его приятелей, поумнее, а может, не настолько пьяные, повисли на руках товарища, оттаскивая назад.

— Дурень! Это ж дракон! Простите за беспокойство, милсдарь.

Мне одной не понравились их липкие, оценивающие взгляды? Будто стая шакалов раздумывает, справится ли она с более крупным хищником, если сейчас набросится всем скопом? Или следует подождать удобного момента и ударить, когда намеченная жертва не ожидает нападения?

— Никаких проблем.

Рик настойчиво подтолкнул меня к лестнице, сам отступая спиной вперед, красноречиво не снимая пальцев с рукояти меча. Быстро поднявшись на второй этаж, мы буквально влетели в комнату. Меченый опустил засов, убедился в его надежности. Потом что есть силы вдарил кулаком по стене.

— Хаос!

Я плюхнулась на кровать, забилась в самый дальний угол. Рик словно дикий зверь в клетке метался из угла в угол, только что не рыча.

— Прости, — наконец выдавила я.

Северянин недоуменно обернулся.

— За что? Это моя ошибка, — сухо признал дракон. — Не стоило приводить тебя в логово бандитов. Ты вполне могла подождать в лесу.

— Бандитов?! — то-то мне эти типы сразу не понравились!

— А кого ты ожидала встретить в такой глуши, жрица? Монашек из Ордена Непорочности?

Рик наконец-то присел на край кровати.

— Нет. Я вообще не думала, что здесь люди живут. А откуда ты знаешь об этом месте?

На секунду в темных глазах промелькнуло что-то враждебное и также быстро исчезло. Мда, мы путешествуем вместе больше трех недель, а я до сих пор не привыкла — то человек как человек, и взгляд самый обычный, внимательный, иногда заботливый и по-доброму насмешливый, а то будто смотришься в бездну и понимаешь, что бездна смотрит на тебя.

— Мне много где приходилось бывать, девочка. Хаос, но ты права — за тобой действительно ведут охоту. И заказчик достаточно влиятелен, чтобы бросить клич всему ночному народу. Достаточно влиятелен, чтобы пойти против Южного Храма… Хаос меня забери, если я понимаю, что творится под этой луной!

Он снова встал.

— Пройдоха Харвия растреплет всем, что видел тебя здесь. Рыжие южанки — большая редкость в северных краях.

— Что нам теперь делать? — я прекрасно представляла нависшую надо мной угрозу. Даже если здешние обитатели и не рискнут связываться с драконом, враг, получив информацию о моем местонахождении, обязательно даст команду «фас» своим многочисленным прихвостням. Охотники за моей непутевой головой снова возьмут след. Похоже, намечаются серьезные проблемы!

— Спать, — меченый направился к двери.

— Спать?! — я ослышалась?!

— Спать. Запри за мной дверь — засов крепкий, должен выдержать несколько ударов. Станут ломиться — кричи громче.

— А ты куда? — растерялась я. Он просто уйдет, бросив меня одну посреди рассадника бандитов и воров?

— В свою комнату, — Рик обернулся. Губы растеклись в нахальную ухмылку. — Неужели леди предлагает мне разделить с ней постель? Но тогда, боюсь, проведенное вместе время будет потрачено отнюдь не на сон.

— Иди ты… куда шел! — я запустила в него перчаткой, жаль, ничего тяжелее под рукой не оказалось. Иногда глупые шуточки меченого переходили все границы.

— Удаляюсь, удаляюсь, — дракон бережно прижал к груди пойманный предмет гардероба, — Этой холодной ночью меня согреют мысли о вас.

— Паяц, — раздраженно прошипела я сквозь зубы.

— Лана, запрись, — Рик смотрел совершенно серьезно, будто только что не корчил из себя шута. Смешинки в наглых глазах бесследно исчезли. — И никого не пускай.

— Даже тебя? — ехидно уточнила я, не желая так легко прощать насмешки.

— Как хочешь. Спокойной ночи, девочка, — северянин аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Спокойной ночи, — вздохнула я, опуская засов на место, искренне надеясь, что пожелание сбудется. Быстро разделась и легла, предварительно прошептав наговор от всяких паразитов. Натянув пуховое одеяло до самого подбородка, я невидяще смотрела во тьму, сгустившуюся под потолком.

В теплой комнате на широкой кровати мне было… одиноко. Странно. Кажется, я уже привыкла засыпать в обнимку с драконом, ощущая тяжесть его руки на своем плече и обжигающее дыхание на шее. Я фыркнула. Что за глупости?! Незамужняя леди не должна делить постель с чужим мужчиной. Блюсти чистоту, хранить честь, и все такое. До свадьбы? Нет. До первого полета.

Я перевернулась на бок. При других обстоятельствах он стал бы моим врагом. Он ненавидит и готов уничтожить все, что мне дорого. Эта мысль внушила смутную тревогу, и я поспешно отогнала ее. При других обстоятельствах… Я натянула одеяло на голову. Если судить категориями людей, я принцесса драконов, а он… он просто мой слуга, раб, которого я спасла от смерти, повинуясь мимолетному капризу. Я улыбнулась. Мда, не идет тебе личина расчетливой стервы, Лана. Что ж, тогда…

— Спокойной ночи, mii aler.

— Мммммммм… — я проснулась, с ужасом осознавая, что кто-то крепко прижимает меня к постели. Попыталась вырваться, позвать на помощь. К сожалению, кричать, когда тебе затыкают рот очень неудобно.

— Тише, Лана. Это я, — недовольный шепот, раздавшийся прямо над ухом, заставил меня успокоиться, прекратить барахтанье. Давление тут же ослабло. Я села, щурясь на вторженца — темный силуэт на фоне светлеющего прямоугольника окна.

— Рик? Что ты делаешь в моей комнате?

— Собирайся. Мы уходим, — дракон швырнул мне одежку, которую я вечером небрежно свалила на стул.

— Так рано? Еще даже не рассвело, — я натянула свитер, растерянно изучила узор, должный находиться на спине.

— Когда рассветет, будет уже поздно. Ночью Харвия послал голубка. И мне подсказывает шестое чувство, нам не стоит встречаться с тем, кому адресовано письмо.

Нам? Действительно ли нам? Короткое слово больно резануло по ушам. Пока мы пробирались через лес, у меня не возникало причин сомневаться в верности меченого, несмотря на все насмешки и подначки. Я была нужна ему, давая шанс спастись от Карателей. Но если, правда, существует кто-то, способный бросить вызов Южному Храму? Не переметнется ли мой вынужденный «союзник» на сторону врага, использовав меня в качестве вступительного взноса? Я не раз убеждалась в глубокой неприязни Рика к победившим драконам и не сомневалась, что он вновь пойдет войной против Совета и кланов, если ему представится такая возможность. Он поклялся защищать меня, но кто поручится, что меченый не откажется от своих слов.

В памяти всплыли первые дни нашего совместного путешествия.

«Либо ты доверяешь мне, либо твоя затея не имела смысла».

Он прав. Но… Доверять? Ему? Кому бы то ни было? Хаос, как же это трудно… доверять. А есть ли у меня выбор?

— Жрица, не спи! — поторопил меня северянин.

Я украдкой бросила взгляд в его сторону, но на лице дракона не отражалось никаких чувств, кроме легкого раздражения, вызванного моей медлительностью. Я вздохнула. Зашнуровала сапоги. Ловко подхватила сумку, переброшенную мне Риком. Как говорится, спасибо этому дому, пойдем к другому. Надеюсь, дружественному.

Дракон первым покинул помещение. Через открытое окно. А я-то не сразу догадалась, как он смог попасть в комнату. Мда, Лана. Если в твоей голове когда-то водились умные мысли, то они давно и успешно вымерли, сменившись беспочвенной подозрительностью. Хорошо, что этим путем воспользовался Рик, а если бы ко мне заявился кто-нибудь из «дружинничков» или безликих типов в углу?

Я легко спустилась вслед за драконом, тем более для избалованной эссы меченый додумался принести лестницу из сарая. В противном случае наше поспешное бегство из пристанища разбойников произвело бы гораздо больше шума. Странно, что враждующие с законом люди беспечно не выставили на ночь часового. Больше полагаются на скрытность и удаленность убежища от хоженых троп? Или выставили? Я подозрительно покосилась на ноги, торчащие из-за сарая, куда меченый вернул одолженный инвентарь.

— Рик.

Дракон равнодушно проследил за моим взглядом.

— Он жив. Идем.

Перелезть через ограду оказалось несложно. Для воина севера. Что поделаешь? Покорение заборов никогда не входило в число моих любимых занятий. Впрочем, меченый с вызывающей зависть легкостью втянул меня наверх, а потом и поймал внизу, заставив задуматься, а под силу ли такое обычному человеку? Хаос, следовало больше времени проводить за книжками и слушать умные (и занудные!) наставления старших вместо того, чтобы шляться по окрестностям Благословенного Дола. Тогда я точно знала бы, как действует Печать.

Я оборвала себя. С чего это мне искать бреши в обороне меченого? Я готовлюсь к войне? Или у меня очередной приступ паранойи? Какая разница? Важно лишь то, что оставаться в трактире мне нельзя. А толпы желающих вывести меня из лесной глуши к цивилизованным людям я не наблюдаю. Даже Алис нет рядом. Буду надеяться, что путь, избранный Риком, приведет в безопасное место, а не дракону в пасть. Прочь унылые мысли, Лана! Что за упаднический настрой! Не ты ли недавно собиралась бросить вызов всему миру? Или с тех пор что-то изменилось? Многое…

«Либо ты доверяешь мне, либо твоя затея не имела смысла».

Я попробую доверять. Честно, попробую. Пальцы, сжатые в кулак, побелели от напряжения. Только не предавай меня. Снова.

— Рик, я больше не могу, — я споткнулась и повисла на руках дракона безвольной куклой. День едва перевалил за середину, а я уже готова рухнуть на неуютную равнодушную землю и умереть на радость недоброжелателям, с которыми мрачный безжалостный тип, похоже, все-таки в сговоре. Я была убеждена, что за время, прошедшее с начала похода, сумела неплохо приладиться к темпу северянина и натренироваться. По крайней мере, к вечеру у меня доставало сил помочь спутнику разбить лагерь и приготовить ужин. Оказывается, до текущего дня мы ползли как черепахи, а сейчас… Утро обернулось бесконечным спринтом вперемешку с быстрым шагом и парой кратковременных остановок. В голову закралось смутное подозрение, что мы еще не достигли предела возможного.

— Рик, — я, жадно хватая воздух губами, собралась сесть, но меченый удержал меня на ногах.

— Стой! Отдышись сначала.

Садюга! Хотя ему забег тоже дался нелегко — лицо дракона было мокрым от пота, да и дышал он часто и прерывисто. Но, похоже, северянин готов был преодолеть и в два раза большее расстояние. А у меня уже ноги подкашивались.

— Стой, — Рик заботливо прислонил меня к дереву, сам скрылся в лесу. Я проводила его безразличным взглядом и медленно сползла вниз. Закрыла глаза, подставляя разгоряченное лицо прохладному весеннему ветерку. Хоть бейте, хоть режьте, но дальше я не сделаю ни шагу. Все, о чем я сейчас мечтала, вечно сидеть под раскинувшимся надо мной деревом, не думая об убийцах, погоне, драконах и Пределах. Вечно…

Я не помнила, в какое именно мгновение провалилась в глубокий сон без сновидений, а может, просто потеряла сознание, но очнулась я как раз вовремя, чтобы увидеть приближающегося дракона. Болезненно скривившись, я наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц.

— Отдохнула? Вставай!

Кто-то жалобно застонал. По-моему, я. Собрав в кулак огрызки гордости и упрямства, я с трудом поднялась на ноги.

— Куда ты ходил?

— Проверял, есть ли за нами погоня.

Упоминание о вероятных преследователях заставило взбодриться, ненадолго ускорить шаг.

— И как?

— Пока пусто.

Хаос, умеет он испоганить даже хорошую весть. Почему нельзя обойтись без проклятого «пока»? Почему вообще все это происходит со мной? Да, я могу допустить, что кому-то не по нраву видеть около трона малолетнюю девчонку. Отдать власть над четвертью мира в руки взбалмошного ребенка покажется сумасшествием любому, в том числе мне и моей сестре. Но с волей Древних не спорят, нам и всем прочим оставалось лишь смириться. Хотя я до сих пор всячески ухищрялась убегать от ответственности — фактически сейчас в Южном Пределе две эссы вместо положенных трех. Я бы с радостью отказалась от обременительного титула, но… не позволено. Отсюда уходят только в Небесную обитель.

Кто-то хочет затеять передел сфер влияния? И ему потребовалось освободить теплое местечко? Со мной справиться гораздо проще, чем бросить вызов той же Каттере. Могу допустить. Но… кто поручится, что вместо меня Древние изберут нужного неизвестным недоброжелателям дракона. Не избавляться же от всех новых советниц подряд — так половину клана придется вырезать.

Добраться до Харатэль? Допустим. Но в этом случае враги пытались бы захватить меня живьем. С бездыханного тела мало проку. А вот если бы удалось похитить юную наследницу рода Ланкарра, можно было попробовать шантажировать сестру. Только в первый раз меня, без сомнений, собирались именно убить.

Остается мой странный дар. Но о нем знают лишь Харатэль и Совет. Крис. Вероятно, Алик догадывается. Кто-то еще пронюхал?

Или дело в том, что я чистокровная? Чистая кровь. На языке Истины должно звучать близко к lian’ aro. Линаро? Лиаро. Могу поклясться, я однажды слышала этот титул. Но когда? Где? Нет. Не помню.

И последнее, почему покушения начались именно сейчас, за несколько месяцев до моего совершеннолетия, а не пять лет назад. Или одиннадцать, когда я в первый раз неосторожно воспользовалась своим странным даром. Или еще раньше, когда четырехлетняя девчонка в разгар войны неожиданно стала эссой. Не понимаю.

Мои бесплодные попытки докопаться до потаенного смысла происходящего были резко оборваны драконом. Рик скинул с плеча лук, натянул тетиву, выстрелил. Стрела ушла в небо и, не найдя цели, спикировала за вершины деревьев. Северянин смачно выругался сквозь зубы.

— Что случилось?

— Вестник. Почтовый голубь. Жаль промазал — быстро летает, зараза! — Рик привычным движением закинул лук обратно за спину. Я задумчиво посмотрела в пустое небо, прикусила губу.

— А выследить они нас не сумеют?

— Это просто птица, — понимающе усмехнулся дракон и вновь нахмурился. — Но ищейки у них тоже могут быть. Идем, жрица, нам некогда рассиживаться.

Бегство продолжилось. Я смутно запомнила чудовищный марафон — прошедшие часы слились в одно бесконечное повторяющееся мгновение, когда необходимо заставить налившиеся свинцом ноги сделать шаг, а за ним еще один и еще… На ночлег мы остановились далеко за полночь, и я тут же провалилась в короткий тяжелый сон. Рик растолкал меня на рассвете, и мы двинулись дальше. Перекусывали на ходу теми запасами, что меченый умудрился позаимствовать из кладовых разбойников.

Темп мы сбавили только к концу второго дня. Дракон регулярно ходил на разведку, но ничего подозрительного не замечал: либо преследователи потеряли нас, заплутали в лесах и отстали, либо погони не было вовсе.

На третий вечер мы рискнули развести костер. Рик во время одной из отлучек подстрелил кролика, мы потушили его вместе с гречкой. И жадно, обжигаясь, глотали не успевшую остыть кашу с мясом.

Наконец я почувствовала, что сыта. Расслабилась, с наслаждением вдыхая прохладный весенний воздух. В ветвях трелью заливался соловей. Тихо шелестела листва. В наполняющемся чернотой небе загорались первые робкие звезды. Над поляной воцарилась умиротворенная уютная атмосфера. Хорошо! И даже назойливый писк голодных комаров, целым роем вившихся в воздухе, не мог испортить мне настроения. Отодвинув в сторону миску, я благодушно посмотрела на дракона. Рик чутко вслушивался в звуки вечернего леса, пытаясь различить среди деревьев признаки опасности. Но не находил даже намека на присутствие поблизости других людей.

Успокоившись, он повернулся ко мне.

— Через шесть дней мы выйдем к Оско. Неплохо бы разжиться деньгами и лошадьми. Есть идеи?

Идей не было. Мысли старательно избегали мое погружающееся в дремоту сознание. Ужин осел приятной тяжестью в животе, от жара костра я разомлела, и меня начало клонить в сон. Я покачала головой и сладко зевнула. Потом огляделась в поисках местечка, где бы удобнее устроиться. Попробовала приткнуть макушку на коленях дракона.

— Лана! — он недовольно одернул меня.

— А?! Слушай, куда ты дел те пять золотых, что отнял у меня?

— Съел, — мрачно пошутил Рик. — Отдал. На приданое Диньке. Надо же отблагодарить людей за гостеприимство. Мою-то долю у начальника шахты требовать было бесполезно. Заработаю — верну.

Что ж, надеюсь, Мария правильно распорядится деньгами, а не выкинет, как оскверненные проклятым.

Я вытянулась на одеяле и решилась спросить.

— И часто тебе приходилось вот так… все бросать и уносить ноги?

Меченый хмуро покосился на меня, и я пожалела, что задала вопрос. Кто меня за язык тянул, испортила замечательный вечер очередной нелепой ссорой. Знаю же о нелюбви Рика к разговорам о прошлом. Но ответил дракон на удивление нейтрально и лаконично.

— Иногда, — он помолчал, думая о чем-то своем, и внезапно поинтересовался. — Лана, а почему ты сбежала?

— Потому что я глупый птенец, решивший, что он справится лучше, чем опытные войны, — угрюмо передразнила я его давние слова.

Рик недоверчиво вгляделся в мое лицо, но, кажется, понял, что я не желаю распространяться на эту тему, и больше не приставал с расспросами.

— Давай отдыхать. Утро вечера мудренее, — он забрался под одеяло, привычно обнял меня. Ровное размеренное дыхание подсказало: уснул. А я лежала, прислушиваясь к боли в ноющих мышцах, и смотрела на ночное небо, на тусклые весенние звезды. Так иногда бывает. Вроде и устала, сил нет, и спать хочется, а сон не идет. Несколько случайных слов, оброненных меченым, всколыхнули память, подняли ил со дна, замутив воду, заставив мысленно вернуться в тот день… в ту ночь.

В ту ночь, когда рухнул мой мир, так же светили звезды. Нет, те звезды были ярче, будто вымытые моими слезами. Они горели огромными бриллиантами в бархатной оправе южного неба настолько близко, что, чудилось, если взобраться немного выше, их получится коснуться рукой…

…Темная седмица. Наступление Нового года празднуют и в Южном Храме, хотя зима в центре Великой Пустыни практически ничем не отличается от лета: то же размеренное ленивое течение будней, слегка разбавленное предвкушением торжества, тот же опаляющий жар раскаленного песка и выжигающее все вокруг солнце, от которого спасает только живительная тень редких оазисов. Впрочем, в тренировочном зале даже в полдень царит сумрак и прохлада.

Сегодня здесь пусто: девочек освободили от занятий, заставив украшать главный зал. Но мне привычна пустота. Мои тренировки часто проходят отдельно: людям незачем знать, что некоторых жриц учат не только лечить, но и убивать. Я одна. Лишь на верхней галерее, опоясывающей зал по периметру, изредка мелькают тени — Лунная стража, незримые телохранители, положенные эссе. Вряд ли, конечно, мне что-то реально угрожает в самом сердце Южного Предела, но традиции должны соблюдаться. Да и сестра достаточно предусмотрительна и в курсе: неприятности я способна найти, где и когда угодно. Сестра… В последнее время опека Харатэль начала тяготить меня, появилось то, о чем я стесняюсь ей рассказывать. Например, об Исхарде. Вопреки произнесенным клятвам и договорам, я не собираюсь за него замуж.

Глубокий вдох, медленный выдох. Внешне я совершенно спокойна. Одинокая фигура, застывшая в центре огромного зала в позе лотоса. Но сердце в волнении бьется чаще, чем положено. И мысли не о вечной гармонии, всеобщей пустоте и тому подобной возвышенной ерунде, а о вполне земном. Сегодня. Я наконец-то осмелилась. Исколотые острой иглой пальцы нервно стискивают сверток с поясом, который я тайком вышивала весь прошедший месяц. Сегодня я расскажу ему о том, что чувствую. Я мечтательно улыбаюсь, думая о высоком рыжеволосом мужчине с кошачьими зелеными глазами и обаятельной улыбкой. Сильный, добрый, веселый, надежный.

— Al’av’el’, tini tai-ho.

Голос, раздавшийся за спиной, заставляет меня подскочить. Он всегда зовет меня маленькой воительницей. И всегда подкрадывается абсолютно бесшумно, застигая врасплох.

— Sei-ri?[47] — я ощущаю, как краска заливает лицо. Говори, Лана. Сейчас или никогда. Зажмуриваюсь, стараясь вытолкнуть застрявшие в горле слова. — Я…

— Вижу, ты готова. Откладывай-ка в сторону свою игрушку, пора заняться серьезными тренировками, — и, видя, что я продолжаю неуверенно мяться, наставник подхлестывает меня голосом. — Живо!

Приходится, ругая себя, снять со стены один из учебных мечей. Не сказала. Растерялась. Ничего. Не все потеряно. У меня еще будет шанс. После занятия я признаюсь. Непременно. Я решительно принимаю атакующую стойку, напряженно сжав в сразу вспотевших ладонях клинок.

— Начнем с тренировочного боя, — учитель легко крутит в руке меч. Встает напротив меня, насмешливо прищуривается. — Нападай!

Я не разочарую тебя, обещаю. Я же твоя лучшая ученица, маленькая воительница. Ты будешь мной гордиться. Обязательно.

Шаг. Клинок обманчиво легко взлетает вверх, чтобы в следующий миг ринуться вниз, как сокол на добычу. И с приветственным звоном встретиться со своим собратом. Учитель отклоняет мое оружие в сторону, выбрасывает вперед другую руку. В последний миг успеваю поставить магический щит, оградивший меня от неведомого заклинания. И снова в дело вступает сталь. Мне никогда не нравилась суровая песня мечей, но ради тебя я готова полюбить даже ее.

Учитель вновь отводит мой клинок, атакует снизу. Отступаю, уходя из-под подлого удара в живот.

— Молодей, tai-ho. А что ты скажешь теперь?

Он бьет заклинанием. Но на этот раз мой щит, не успев окончательно сформироваться, осыпается от недостатка энергии. Накопитель пуст? Но я сама его вчера заряжала!

Я отскакиваю назад, потирая зудящее предплечье. Поймав мой огорошенный взгляд, учитель поясняет.

— Не следует всецело полагаться на артефакты — их могут заблокировать.

— Нечестно!

Сейри насмешливо подзуживает.

— Уже все, tini tai-ho?

Я опять нападаю. Я абсолютно уверена в нем. Уверена, что он не даст причинить вред себе и серьезно пораниться мне. Я доверяю его опыту и умениям. И потому не сдерживаюсь, демонстрируя все, на что способна.

Сзади, с балюстрады, доносится приглушенный шум, кто-то борется. Но оглянуться нет времени: я отвлекаюсь всего на секунду и не успеваю отбить удар. Клинок учителя летит мне в горло и… не собирается останавливаться! Чисто инстинктивно дергаюсь, пытаясь уклониться. Поскальзываюсь на натертых воском полах. Случайность меня и спасает. Меч вместо того, чтобы отрубить голову, «всего лишь» вспарывает щеку — больно, но не смертельно. Внутри леденеет от осознания того, что едва не случилось, но времени прийти в себя нет — бой продолжается. Я едва успеваю подставить меч под новый удар, но от толчка теряю равновесие и падаю.

— Sei-ri? — голос срывается от ужаса и непонимания. Это уже не учебный поединок. Меня хотят убить. Меня собирается убить тот, кому я безгранично доверяла. Почему?!

— Прости, chinito[48], - два коротких слова. Легкий оттенок сожаления. Ни малейшего следа раскаяния.

Я неуклюже откатываюсь в сторону, уворачиваясь от хищного лезвия. Он не даст мне встать. Он сильнее и намного лучше владеет клинком, чем перепуганная до полусмерти девчонка. А мне безумно страшно, я не понимаю, что происходит. Не хочу умирать!

Меч, выбитый из рук, отлетает в сторону, оставляя меня полностью беззащитной перед следующим ударом. Время затормаживается, растягивается. Я вижу, как медленно, неохотно поднимается клинок, достигает высшей точки, чтобы вскоре обрушиться вниз… Вижу холодное равнодушие на высеченном из камня лице… Вижу пустой отрешенный взгляд…

— Не надо! — вскидываю руку в жалкой попытке защититься.

Стрела шипит, словно гадюка, рассекает воздух, находит цель. Лунная стража наконец-то среагировала и спасла свою эссу. Меч выпадает из внезапно ослабевших пальцев, и мой несостоявшийся убийца оседает на пол. Он… улыбается. И в зеленых глазах застывает странное удовлетворение.

Нет! Не надо! Не верю! Я… Он не может умереть! Потому что я… Бессознательно тянусь рукой, стремясь дотронуться до тела, едва слышно шепчу.

— По праву…

Кто-то тяжелый наваливается на спину, умело блокируя все движения. Я пытаюсь вырваться, но меня оттаскивают прочь.

— Эсса! Прошу вас, прекратите, — шепчет прямо в ухо смутно знакомый женский голос. Кажется, он принадлежит кому-то из телохранителей, назначенных сестрой.

— Отпусти! — очередной удар достигает цели: страж сдавленно охает, и захват слабеет. Я тут же рвусь прочь, но безрезультатно — шеи касаются холодные, огрубевшие от оружия пальцы. Лишь на миг, но этого достаточно, чтобы тело перестало подчиняться. Погружаясь во тьму, я слышу:

— Простите меня, эсса…

…Стараниями посвященных жриц на моем лице не осталось даже шрама. Если бы еще так просто лечились раны на сердце! Утопая по щиколотку в песке, глотая слезы, я падала и вновь поднималась, все дальше удаляясь от Южного Храма. Я бежала. А на черном, немыслимо черном низком небе горели огромные яркие звезды.

Позже я придумаю цель — найти тех, кто заставил наставника напасть на меня. Найти и… А тогда я была напугана. Предательством человека, которому верила больше, чем себе. Недомолвками сестры, молчанием нежелающих или неспособных ответить Криса и Алика. Я внезапно очутилась одна против огромного и враждебного мира.

Никому нельзя доверять. Самый преданный друг может вонзить кинжал тебе в спину.

Ни на кого нельзя надеяться. Хочешь, чтобы что-то было сделано, сделай сама.

Слабые погибнут. Сильные… тоже. Выживут самые ловкие, хитрые, наглые, изворотливые, беспринципные.

Я не хочу в это верить. Еще не хочу.

В полудреме я невольно потянулась к дракону, ища поддержку и опору. Рука нащупала пустоту, заставив резко открыть глаза. Меченого в обозримой близи не было. Зато четко наблюдалось пятеро нехороших типов, один из которых направил на меня арбалет.

Изучение предъявленного орудия не утешало — облегченная модель, разработанная мастеровыми правителя Ибары для гвардейцев, пробивающая со ста шагов доску толщиной в два пальца, смазанная и в отличном состоянии — в руках преступного элемента оно успешно прогоняло желание сопротивляться или, по крайней мере, заставляло тщательно задуматься о последствиях. Как оружие элитных войск попало в руки простых бандитов, приходилось лишь догадываться.

Хотя назвав их простыми, я явно поспешила. И разбойники, виденные нами в лесном убежище, и наемники, притворяющиеся купцами, были обычной швалью, отбросами общества, обзаведшимися ржавой железякой на поясе и посчитавшими себя безнаказанными.

Люди на поляне чем-то напоминали Лунную стражу — такие же блеклые, неприметные, похожие друга на друга своей невзрачностью. Увидев подобного человека в толпе, через секунду забудешь о нем. Великолепное качество для телохранителя (и не только для него), если вы, конечно, не ставите целью внушить страх врагам с помощью двухметровых амбалов. Не спорю, парочка громил выглядит пугающе, но при прямом столкновении не слишком эффективна. Впрочем, я бы не отказалась сейчас и от громил.

Находящиеся передо мной люди были профессионалами, убийцами, пущенными по моему следу. Причем высокого класса. Невыразительные холодные взгляды, высветленные волосы, на которые легко ляжет любая краска, расплывающиеся черты, скупые экономные движения. Удобная, идеально подогнанная по фигуре одежда. Дорогое оружие, которым они, без сомнения, владеют в совершенстве. Мда, «на ножичках» я им не соперник, не стоит и пытаться.

— Проснулась? — участливо спросил один, показавшийся мне главным в пятерке. — Не дергайся. Если честно ответишь на вопросы, умрешь быстро и безболезненно.

Понятно. Живой меня брать не собираются. Но и пытать без необходимости не станут. Не сомневаюсь, если убийца захочет, я действительно ничего не почувствую. Вот только отправляться в Небесную обитель мне еще рановато.

Думай, Лана, думай. Как говорится, безвыходных ситуаций не бывает. Надо тянуть время и ждать подходящего случая. И желательно до этого сохранить свободу передвижения, а не оказаться примотанной к какому-нибудь дереву.

— Я отвечу.

— Встань, — заряженный арбалет в руках его товарища слегка качнулся. — Держи ладони на виду и не вздумай петь. Увижу, что колдуешь… мне продолжать?

— Я поняла, — хмуро отозвалась я, поднимаясь.

Они явно знали, на кого охотились. Большинство заклинаний сопровождается либо пассами, жестами, танцами, либо речитативом, песнями, а иногда и тем, и другим. И все-таки убийцы просчитались: драконы вполне способны обойтись без означенных шаманских ритуалов, хотя отказ от использования голоса, движений или подручных средств в сотни раз усложняет задачу, да и риск ошибиться возрастает многократно. Другого пути нет. Нужно что-нибудь простенькое и эффективное. Придумала!

— Лаанара эсса Ланкарра?

Я поперхнулась и сбилась. Какой они информацией владеют! И у кого только выведали? Сомневаюсь, что мое родовое имя написано на каждом верстовом столбе. Они опасны, очень опасны. Сосредоточься, Лана, у тебя один-единственный шанс.

— Лаанара тиа Ланкарра эсса будет правильней.

— Жрица? — мужчина не обратил внимания на мою поправку.

— Я обучалась в Храме, — осторожно уточнила я. Хаос, как же заинтересовать противника? Мне нужно время. Выстраивать плетение без использования направляющих векторов, одной силой мысли оказалось невероятно сложно.

— Дракон?

— Да, — на губах допрашивающего мелькнула довольная улыбка, которая мне определенно не понравилась.

— Где твой спутник? — а правда, куда подевался Рик? Ушел на очередную разведку-охоту или завел в руки убийц и бросил? Я отмахнулась от последней мысли: меченый не давал повода усомниться в нем. Он вернется. Но успеет ли вовремя?

— Мы с ним расстались почти сразу же. Представляете, этот клейменный стащил все мои деньги и сбежал! — надеюсь, возмущение в голосе прозвучало достаточно искренне.

— Врешь, но это не имеет значения, — спокойно оборвал убийца. — С летуном, взбаламутившим северную деревеньку, поговорят мои друзья. Итак, где твой Разделяющий?

Кривая конструкция, создаваемого мной заклинания, зашаталась, но устояла. Они действительно много знают, больше, чем хотелось бы мне. Кто они такие?

— Алис? Гуляет где-то, — я легкомысленно пожала плечами. Моя кошка сейчас далеко отсюда, в безопасности. Хотя я не могу взять в толк, зачем потребовалось уничтожать Спутника? Почему я решила, что Алис хотят убить? Назову это предчувствием или здравым смыслом.

— Позови ее!

— Отказываюсь! — я непокорно взглянула на врага.

— Егерь, на вещах нет следов шерсти, — окликнул командира один из людей, бессовестно рывшийся в наших сумках.

— Дааа? — протянул мой «собеседник» и недобро нахмурился. В следующую секунду убийца схватил меня за горло и прижал спиной к дереву. — Ты лживая изворотливая тварь! Дурить нас удумала?! Спрашиваю последний раз, где твой Разделяющий?

Пальцы, душащие меня, немного разжались, и я сдавленно прохрипела.

— В Храме. Я отослала ее в Храм.

— Зачем? — руке у человека появился кинжал, короткий и острый. Похоже, шутки кончились. Хаос! Заклинание готово, но у меня не получалось накрыть всех — враг подошел слишком близко.

— Подтвердить клятву, — я поспешно отвела взгляд, уповая, что тень, мелькнувшая среди деревьев, мне не померещилась. Только бы те двое, наблюдавшие за окрестностями, не заметили. — И сообщить о событиях в Шахтенках.

— Подробнее, жрица, подробнее. Что именно было в письме?

— Кроме кучи бесполезных титулов и церемониальных приветствий? — дракон подкрался ближе, но пока медлил, решаясь. Я его понимала: выгоднее первыми снять арбалетчиков, но подобная тактика означала бросить меня на произвол судьбы. Другой вариант — убить угрожающего мне человека и подставиться под удар стрелков, без колебаний нашпигующих нас болтами. — Многое. Я написала о колдуне, использующем человеческие жертвоприношения для получения источника магии. О зелье, блокирующем связь с потоками, — надеюсь, я правильно запомнила сигналы северных разведчиков, которые мне однажды, развлекаясь, показал Алик, а меченый увидит и поймет. Пальцы сложились в замысловатую фигуру. — О свитке с печатью Альтэссы…

— Эй, девка, что-то…

Один убийца все-таки заинтересовался движением моих пальцев. Внимательный гад! Поздно. Я активировала плетение. И меченый в тот же момент выстрелил.

Сдается, я опять напутала с потоками: вместо того, чтобы потерять сознание, убийцы, попавшие под ментальный удар, только оглушено затрясли головами, быстро приходя в себя. Но размышлять об истоках неудачи мне не хватило времени: главарь, не оборачиваясь и не отвлекаясь, атаковал.

Хаос, вечный, нетленный! Больно, однако. Я успела остановить его руку. Почти. Отточенное лезвие кинжала глубоко впилось в ладонь. Я бы зашипела, но второй рукой убийца сдавил мне горло. Я вцепилась ногтями ему в лицо, пытаясь добраться до глаз. Враг зарычал и усилил хватку. Кортик дрожал в пяди от меня, медленно и неотвратимо приближаясь, несмотря на мое отчаянное сопротивление. Хаос, он меня либо придушит, либо зарежет! Нужно срочно что-то предпринять, если я не хочу осчастливить мир своей безвременной кончиной. Что предпринять?!

Легкие начали требовать воздуха. В глазах заплясали темные пятна. Руки налились слабостью. Наверно, самоуверенно было думать, что я смогу справиться сама. Но у нас, по крайней мере, был шанс…

…Я не хочу умирать! Не хочу умирать здесь…

Внезапно убийца оттолкнул меня, перекатился в сторону, затравлено огляделся. Рик невозмутимо стоял среди учиненного им побоища, нацелив трофейный арбалет на последнего охотника за головами. Дракону вполне хватило нескольких выигранных мной секунд. Я почувствовала, как при взгляде на поляну, залитую кровью, на изрубленные тела к измочаленному горлу подкатился комок. Но ужин ушел достаточно далеко, чтобы вернуться.

— Я быстрее тебя, — равнодушно предупредил дракон.

— Ладно-ладно, — убийца медленно встал, поднял руки, по-прежнему держа кинжал. — Сдаюсь.

— Кто вас послал?

— Клинку не говорят имен, — человек пожал плечами. — Клинку просто приказывают: «Убей!».

— Но есть тот, кто отдает приказ? — напомнил меченый.

— Посредник. Спроси у него.

— Спрошу, — что-то неуловимое мелькнуло в голосе дракона, отчего убийца вздрогнул и потерял выдержку.

— Послушай… брат, — он осторожно шагнул вперед. — На кой ляд тебе сдалась эта девка? Человек, стоящий за Посредником, способен решить твои проблемы с алыми. Всего-то нужно принести голову рыжей цыпы, а награду разделим пополам.

— Я дал слово, — меченый хладнокровно спустил курок, отвернулся.

Меня затрясло. Кажется, я побледнела еще больше. Одно дело — убить в бою, а другое — вот так просто выстрелить в человека. Даже в охотника за головами. Даже в того, кто едва не забрал мою жизнь.

— Он сдался!

— Слушай меня, девочка, — Рик нежно провел пальцами по моей щеке. Почему-то сейчас его взгляд не пугал, а успокаивал, словно единственный надежный островок в окружающем зыбком мире. — За спиной нельзя оставлять врагов. Нельзя давать им шанс, — он вдруг вцепился в мое запястье. — Хаос, ты ранена!

Я посмотрела на свою ладонь, нервно хихикнула. Мне прочертили вторую линию жизни. А что? Где-то же надо отображать мои чудачества. Забавно.

Меченый отвесил мне оплеуху, заставив немного прийти в себя.

— У меня в мешке валяется мазь. И накопитель.

— А если клинок был отравлен? — северянин зарылся в вещи, открывая и отшвыривая бесчисленные баночки. Нужная, по закону всемирного свинства, обнаружилась на самом дне.

— Я дракон, кровь юга. На меня не действуют яды.

— Лечись давай, дракон, — Рик сам застегнул браслет на моей руке. Я, почти не задумываясь, активировала плетение.

Меченый споро собрал сумки, поднял меня на ноги, и мы спешно покинули поляну. Словно во сне бредя вслед за Риком, я внезапно вспомнила.

— Где-то рядом рыщет второй отряд.

Дракон обернулся.

— Ты имеешь в виду тех милых дружелюбных ребят, которые опрометчиво предложили мне отправиться на свидание к Хаосу?

Я споткнулась, представив еще одно побоище. Затошнило, закружилась голова, и я вынужденно опустилась на землю.

— Как ты можешь говорить об этом с таким равнодушием?!

Меченый сел рядом, осторожно обнял.

— Меня учили. Так же, как тебя сохранять жизнь, меня учили забирать ее. Убивать… людей и драконов, — он помолчал. — Смерть, она всегда остается смертью. Даже если без исчезнувших мерзавцев и душегубов мир станет лучше. Лучше… Слабое оправдание. Но другого нет. Во время боя либо ты меч, без жалости, без пощады, без сомнений карающий преступников, либо покойник. Клинок ничего не чувствует, он просто выполняет свою работу.

— Человек не бездушный кусок металла, — накатила безграничная усталость, я опустошенно привалилась к дракону. Меня несколько минут назад чуть не отправили в Небесную обитель. Смерть сегодня прошла как никогда близко, почти задев нас краем своего плаща.

— Нет, не клинок. Рано или поздно ты осознаешь это. И тогда либо становишь таким же, как те, кого ты казнил, — мразью, отравляющей жизнь другим. Либо начинаешь ненавидеть себя. Это сложно объяснить тому, кто ни разу не убивал.

Я вяло попыталась возразить.

— Я сражалась. И…

— Ты не наносила последний удар… Хаос! Лана, взгляни на меня!

Я подняла голову, утонула во встревоженных глазах на бледном расплывающемся лице. Темнело. Лес вокруг нас стремительно погружался в беспросветные сумерки. Неужели наступил вечер? А я и не заметила…

Шрам на ладони затянулся желтоватой коркой, все больше отдающей в зелень.

— Рик, похоже, кинжал действительно был отравлен.

Глава девятая

Я помню…

Однажды я уже была здесь. Или нет?

Я вишу над пропастью, цепляясь кончиками пальцев за край старой кладки. Ноги болтаются в воздухе, не находя ни одного надежного уступа на темной, поросшей мхом стене. Далеко-далеко внизу двор, засыпанный разбитым кирпичом, щебнем, трухой — обломками разрушенных зданий. Сбоку устремляются ввысь неприступные утесы, позади крутой обрыв и где-то совсем рядом небо. Я знаю это место — заброшенная крепость в горах недалеко от Благословенного Дола. Место, где погиб Крис…

Хаос! Почему камни под руками такие гладкие! Да еще проклятый ветер норовит сбросить вниз! В какой-то момент я понимаю, что не удержусь на краю. Пальцы скользят, сдирая кожу, ломая ногти. Мне безумно больно и страшно. Я отчаянно пытаюсь подтянуться, найти хоть какую-нибудь точку опоры. Хоть что-то… Потому что я должна выбраться! Обязана! Надо мной склоняется бледное лицо в обрамлении спутанных черных волос.

«Держись, жрица! Ну же, борись! Тебе рано умирать!»

Хаос! Откуда в моих кошмарах взялся меченый?! Но я не успеваю высказать ему все, что думаю по поводу наглого вторжения в мой сон, потому что пальцы разжимаются и я падаю-падаю-падаю…

Темно. Пусто. Тихо. Холодно. Одиноко.

Ветер. Колючий, ледяной, пронизывающий насквозь, добирающийся до самых костей. Обхватываю плечи руками, сжимаюсь в комок, тщась сохранить оставшиеся крохи тепла, не сдаться безжалостной стуже. Как же холодно!

Я вся дрожу. Нет, не правильно. Меня всю трясет. Зубы выбивают затейливую дробь, пальцы замерзли и ничего не чувствуют. Зачем я сопротивляюсь? Зачем продлеваю агонию? Ведь так просто уступить всесильной зиме. Она не враг. Она как ласковая мать заботливо укутает мягким снежным одеялом и будет вечно хранить мой покой. Так просто уступить…

Дыхание вырывается облачком пара. Кровь застывает острыми льдинками. Холодно…

«Очнись, девочка! Открой глаза! Только не засыпай! Ты слышишь меня?! Не смей засыпать! Борись! Ты же упрямая!»

Тьма с жалобным звоном осыпается осколками вниз. Я лежу на мягкой земле, раскинув руки в разные стороны, силясь обнять необъятное синее небо. Огромное, далекое. Рядом что-то доброе шепчет повядшая от летнего зноя трава. По стеблю, склонившемуся к лицу, торопливо ползет божья коровка. Над лугом плывет пряный дурманящий запах цветов и свежескошенного сена. И мне невообразимо хорошо, кажется, я бы осталась навсегда в этом жарком лете.

«Жрица!»

Высоко в небе, рядом с ослепительным диском солнца парят золотые птицы, то собираясь в сверкающую переливающуюся ленту, то распадаясь на точки. Одна отделяется от остальных и плавно спускается ко мне. Ниже и ниже. Ближе и ближе. И я понимаю, что никакая это не птица, а дракон. Его чешуя напоминает расплавленный металл, такая же горячая, текучая. Глаза, наоборот, блестят на аккуратной мордочке холодными темно-синими, почти черными каменьями. Полупрозрачные ажурные крылья. Встопорщенный стальной гребень. Длинный изящный хвост. Спокойный взгляд, отражающий мудрость минувших веков. Как же он красив! Великолепен! Волшебен! Дракон зависает надо мной, тенью накрывая луг.

— Возьми меня с собой! — прошу я.

Он раскрывает пасть, выпуская на свободу облако дыма. Сейчас он опалит меня огнем, и я умру, сгорю вся, останется лишь пепел. Но я не боюсь. Я знаю, мне не будет больно. А из пепла родится что-то новое и, несомненно, прекрасное… как дракон, раскрывший надо мной свои крылья.

«Борись, девочка! Давай дыши! Дыши! Вспоминай, как это делается! Ты же можешь! Борись, Лана!»

Дракон внезапно разворачивается и вновь устремляется в небо. Я провожаю его разочарованным взглядом, но понимаю, что мое время не пришло. Однажды я вернусь сюда. А пока меня ждут в другом мире…

«Молодец! Не сдавайся! Еще немного! Живи, жрица!»

…Там, где звучит знакомый голос…

Надоело! Меченый! Ты меня достал! Даже на том свете!

Сейчас открою глаза и выскажу все, что я о тебе думаю, «некромант» недоученный.

Где я?

Последнее, что я помнила, были дремучий лес, быстро погружавшийся в непроглядные сумерки, и взволнованное лицо дракона. А сейчас меня окружала самая обыкновенная комната: простенькая невысокая кровать, на которой я проснулась, рядом тумбочка, заваленная грудой разноцветных баночек-скляночек, остро разивших лекарствами. Весь остальной мир отделен легкой, колыхавшейся на сквозняке занавеской, за которой смутно угадывались предметы незнакомого интерьера.

Бледный рассеянный свет. Сейчас день?

Попыталась встать, но вместо мышц обнаружила кисель, блаженно растекшийся по простыням и упорно не желавший возвращаться в исходное состояние. Ладно, попробуем по-другому.

— Эй? Есть кто рядом? — это мой голос? Слова прозвучали непривычно тихо и хрипло. И горло саднило. Я простудилась?

Меня все-таки услышали. Занавеска отлетела в сторону, словно сдернутая порывом ветра, и в мой закуток ворвался ураган. Иначе назвать появившуюся особу не поворачивался язык. Лет семнадцати, она уже перешагнула порог отделяющий девушку от отроковицы, но по-прежнему выглядела и вела себя как подросток. Пряди коротко стриженых волос, разметавшиеся по плечам, поражали разнообразием оттенков, начиная от светло-желтого и заканчивая огненно-красным. Огромные искрящиеся васильковые очи. Яркая аляпистая кофта, ворох цыганских юбок. От буйства красок зарябило в глазах. Мда. Если однажды увидишь подобное чудо на улице, не забудешь до конца жизни. Надеюсь, долгой и счастливой.

Пришелица мгновенно заполнила все свободное пространство, успевая одновременно заниматься несколькими делами. Переворошила-переставила пузыречки на тумбочке, хотя порядка ее уборка не прибавила. Провела ладонью по моему лбу, довольно хмыкнув. Поправила одеяло. Перевесила сбившийся на спину медальон. Жрица? Не видела данный феномен в Южном Храме. Это еще девичья память или уже старческий склероз?

Кружась по закутку, девица не прекращала ни на секунду тараторить.

— Доброе утро! Наконец-то ты очнулась. Хотя полдник уже был. Значит, правильней, добрый день! Неважно. Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к ощущениям. Вместо тела расползлась квашня, каждая мышца немилосердно ныла. Тошнота то подкатывала к горлу, то ненадолго отпускала. Голова слегка кружилась. А мельтешение красок и вылетавшие со скоростью снарядов самострела слова вызывали непреодолимое желание зажмуриться и провалиться обратно в темноту.

— Отвратительно, — честно созналась я.

— Ничего, скоро пройдет, — девица ловко подхватила несколько баночек, смешала их содержимое в миске, подпихнула мне под нос. — Пей! Видела бы ты себя седмицу назад. Серо-зеленая как упырь. То лежала бревно бревном и молчала, будто дух уже испустила, а то стонать начинала, да так тяжко… так тяжко…

Предложенное мне зелье по виду здорово смахивало на яд для крыс, а запах наводил на мысли о выгребной яме, но на вкус оказалось вполне терпимым. А главное, обратно не полезло и голову прояснило, заставив задуматься, что неплохо бы определить, куда я попала.

— А ты…

— Ой, забыла представиться. Галактия. Но все зовут меня Галкой. И ты зови, — строго приказала она, потом легкомысленно мотнула головой. — Моя мамаша, мир ее духу и перца под зад, была без ума от любовных романов, а в них героиням дают такие несуразные имена: Рафаэлла, Марадонна… вот и мне досталось. А ты ведь тоже из Храма? Я тебя помню!

Галка? Галактия. Вроде была в Южном Храме одна девочка с таким именем. Серая неприметная мышка, вечно сливающаяся со стенами. Она?! Невозможно! Ни за что не поверила, если бы не видела перевоплощение собственными глазами!

— Лаанара. Лана.

— А, нелюдимая гордячка, у которой сестра — Верховная Жрица? Ты еще исчезла накануне заключительного экзамена. Шуму-то было! Весь Храм на ушах стоял!

Вот как на самом деле я выгляжу со стороны? Зазнайкой, пользующейся покровительством влиятельных родственников? Кстати, а откуда Галактия знает о том, что глава Южного Храма — моя сестра? Харатэль постаралась скрыть данный факт как от воспитанниц, так и от большинства наставников. Меня, в отличие от некоторых птенцов, ничем не выделяли среди других девочек, гоняли в хвост и гриву, заставляя и работать в саду, и убираться в комнатах, и присматривать за животными. Да и требовали с меня едва ли не больше, чем со всех остальных.

Галактия между тем не умолкала.

— Ой, прости-прости. Не хотела тебя обидеть. Правда, я не со зла. Говорю, что думаю. Сначала говорю, а потом думаю.

Еще бы ее болтливость обратить в нужное русло. Только как умудриться вставить хоть одно слово в нескончаемый поток?

— Слушай, можешь не трещать? У меня голова идет кругом.

— Могу, — покорно согласилась она, потом печально вздохнула. — Но недолго. Меня из-за этой привычки чуть из Храма не выкинули, брат бы точно не пережил.

— Брат?

— Сводный. Кстати, мы находимся в его замке. Николай Красноземский, барон Сейрии, — в голосе девицы послышалась невольная гордость. — Надежда и опора трона, верный подданный короля, постоянный член малого совета, защитник южных земель, — она прыснула и сбилась. — И тэдэ, и тэпэ. В общем, он неплохой человек, только помешан на военщине.

— Военный? — я спешно припоминала все, что знала о Сейрии.

Маленькое, как большинство королевств в западной части Мидла[49]. Ничем не примечательное. Основной род деятельности — сельское хозяйство: земледелие, скотоводство. Два десятка шахт. Стандартный туристический набор: сотня замков, дворцов, колоколен, святилищ и просто красивых зданий, горная гряда с водопадами и пещерами и пара крупных рек. Спокойной местечко, я не слышала, чтобы в этом районе случались крупные стычки, даже народных волнений не возникало. Правда, во время Раскола на юге Сейрии кипели ожесточенные бои. Но причина, по которой понадобилось колоссальной ценой удерживать кусок не особо плодородной земли, успешно ускользнула от моего внимания.

— Ну да, — Галактия снова фыркнула. — У самого китель на пузо не налезает, а туда же — маршировать по плацу вместе с солдатами. Знаешь, — она забавно округлила глаза. — Я тебе скажу. Мой брат помогает алым! Охотникам! Здорово, правда?!

Так алым или охотникам? Хороший вопрос, жизненно важный, я бы сказала. Алые — воины-драконы, опора Пределов, подчиненная Совету. Их часто путают с Карателями, хотя последние всего лишь одно из подразделений, следящее за соблюдением законов и приводящее приговоры в исполнение. К алым также относятся Лунные стражи и рыцари Серебра — внутренняя гвардия, телохранители Повелителей Небес, в том числе Альтэсс и эсс. Еще есть Теневое братство… В свете прошедших событий я бы не отказалась от сопровождения отряда драконов. Сразу же почувствовала бы себя уверенней. Только алые не нуждаются в покровительстве людских королей, вполне обходясь теми средствами, что им способны дать Пределы. А возможности у Совета обширны.

Значит, охотники. Еще недавно они являлись малочисленным воинствующим орденом с непонятными традициями и идеалами. Но после Раскола набрали колоссальную силу и влияние, став для моей сестры и остальных драконов нескончаемой головной болью. Проповедующие идеи исключительности человеческой расы, облекающие их в вычурные слова об освобождении подлунных королевств от тирании драконов, непримиримые фанатики умело воспользовались войной в своих целях, сведя на нет многовековые усилия по налаживанию мирных отношений между людьми и потомками Древних. Если охотники — желанные гости в замке барона Красноземского, нужно убираться отсюда и быстро.

Я вновь попыталась встать. Безрезультатно. Ладно, настолько быстро, как получится. И почему меня терзает неясное предчувствие, что я о чем-то забыла? Точно! Где Рик? Алые или охотники, меченому не сулит ничего хорошего встреча с любыми из них.

— Со мной был человек… с клеймом на лице.

— Дракон? Ой, ты не волнуйся. Он больше не причинит никому вреда. Он тебя похитил? Ужас! Бедная. Если со мной такое случилось, я бы не пережила.

Скорее, я его украла, но посвящать неугомонную болтушку в подробности незачем. Важнее узнать:

— Он цел? — сердце замерло. В Сейрии суд короткий: увидев нависшего над полумертвой девушкой типа с явно преступной наружностью, бравые гвардейцы-рыцари-солдаты местного королька вполне способны изрубить «злоумышленника» на мелкие кусочки, а уж потом выяснять, что он на самом деле пытался помочь.

Галактия отмахнулась, не заметив или же списав мою бледность на общее плохое самочувствие.

— Не знаю, у брата спросишь. Вроде в темнице отлеживается. Представляешь, — девушка снизила тон, покраснела. — Этот развратник… ну… когда мой брат со свитой вас двоих обнаружил… ты лежала без дыхания, бледная словно покойница, да в таком, извини, непотребном виде — штаны расстегнуты, рубашка на груди порвана. А он склонился, льет в рот какую-то отраву, а у самого рожа что ни на есть разбойничья, клейменная… Но он не успел ничего сделать — вовремя остановили.

Да и не собирался, я убеждена. Скорей всего, я еще дышу благодаря той «отраве».

— Этот человек спас мне жизнь!

Искрящиеся синие глаза изумленно расширились.

— Не может быть! Точно? Ты уверена?

Я повторила, твердо, отметая все сомнения.

— Этот человек спас мне жизнь! Он мой… друг. На нас в лесу напали, меня ранили отравленным кинжалом. Он вытащил меня.

— Если… — Галактия задумалась, растерянно произнесла. — Я сообщу брату. И командиру. Пусть они решают. Им виднее.

В дверь постучали. Девушка вышла на несколько секунд, вернулась, неся жестяную кружку с теплым куриным бульоном. Присела на край кровати, помогла мне приподняться.

— Ты пей-пей. Тебе сил набираться надо.

Я неловко отстранила ее руку в сторону.

— А дракон?

— Разберемся, — она ответила излишне легкомысленно, чтобы я ей поверила. Так взрослые отмахиваются от назойливых детей, лишь бы они успокоились и прекратили надоедать глупыми расспросами.

Но я не настаивала. Комнату качало как в десятибалльный шторм. Вернулась слабость. Я отдохну немного, а потом обязательно вытащу тебя, Рик. Дождись меня.

Я разом допила бульон и провалилась в сон без сновидений.

— Доброе утро, жрица.

На меня, довольно ухмыляясь, смотрел дракон. Не верится, но разноцветная балаболка действительно исполнила обещание.

— Рик! Живой! — я протянула руку, чтобы убедиться в реальности видения. Которое оказалось вполне материально — теплое, нахальное, язвительное.

— Не твое — не лапай!

Он легкомысленно качнулся на стуле.

— Знаешь, я хотел бы пожаловаться управляющему этого так называемого замка. Сущая дыра! Обслуживание отвратительное: комнаты темные, холодные и сырые, кормят раз в три дня какими-то помоями. Прислуга несговорчивая.

Он многозначительно покосился на вошедшую Галку. Девушка, необычно молчаливая, сердито тряхнула головой, процедила сквозь стиснутые зубы.

— Дракон… Зря тебя выпустили!

Похоже, до моего пробуждения меченый успел принять ванну и переодеться. О пребывании в темнице свидетельствовали лишь поджившая ссадина на скуле, стертые мозоли от кандалов на запястьях да рубаха с чужого плеча.

Рик с показным разочарованием начал жаловаться.

— Видишь? И кого она мне напоминает? Признавайся, все южные жрицы — ярые мужененавистницы, или просто мне поразительно везет?

Я счастливо улыбнулась. Как же я рада его видеть! Даже готова простить очередную шпильку.

Галактия яростно зашипела, рассерженно бухнула на столик принесенную кружку, расплескав половину бульона. Протиснулась к моей кровати — меченый и не подумал отодвинуться — резкими, раздраженными движениями ощупала лоб, проверила глаза и язык.

— Жить будешь, — девушка вынесла вердикт неоспоримым тоном, напомнив судью, объявляющего смертный приговор. Заставила меня выпить очередное лекарство мерзкого вида и стремительно покинула комнату.

Дракон проводил ее насмешливым взглядом, взял кружку с остатками бульона, задумчиво покатал между ладонями, остужая, вручил мне вместе с сухарем.

— Ешь, девочка.

— Рик… — я столько хочу сказать тебе!

— После поговорим, — строго прервал он.

Пришлось подчиниться превосходящим силам противника и, торопясь, давясь, уничтожить запасы провизии. Хоть забила отвратительный привкус мяты, воцарившийся во рту после целебного зелья.

— Рик, я…

Он быстро оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто.

— Девочка, будь осторожна. В замке есть человек, который опаснее, чем кажется…

Дверь с легким скрипом отворилась, пропуская трех людей — двух незнакомых мне мужчин и Галку, прячущуюся за их спинами. Девушка со злорадным торжеством глядела на резко помрачневшего дракона.

Гадать, какая кошка успела пробежать между меченым и жрицей, бессмысленно. Лучше попробую разобраться, почему появление спутников Галактии, вызвало у дракона плохо скрываемое недовольство.

Первый — низенький, блестящий лысиной на макушке толстячок. С выпирающей над поясом «трудовой мозолью» не сумел справиться даже застегнутый на все пуговицы плотный камзол. Жарко человеку, наверно. Точно, жарко. Но хотя на лбу весело искрились бисеринки пота, добродушное щекастое лицо выражало упрямство и готовность бороться с окружающими трудностями до победного конца. В целом толстячок производил впечатление дедушки Стыня, который, по преданиям северных королевств, приносит на Новый год подарки хорошим детям и уголек — плохим.

Второй — высокий поджарый мужчина лет сорока с цепким взглядом серых стальных глаз. Смуглое не лишенное привлекательности лицо, узкая нитка застарелого шрама над верхней губой. И, кажется, я теперь понимаю, откуда взялась склонность Галки к разноцветным прическам — волосы мужчины также были ярко раскрашены. Похоже, привычка к вызывающему внешнему виду является семейной: выпущенная, распахнутая на груди бордовая рубаха из дорогой ткани; модные сапоги до колен с частой шнуровкой; серебряная серьга-клык на тонкой ювелирной цепочке в левом ухе. Жиголо. Великосветский франт. И… матерый волк, сильный, быстрый, опытный.

Я приветствовала его.

— Добрый день, барон… Красноземский?

Мужчина вежливо улыбнулся.

— Вы ошиблись, леди. Барон здесь он.

Толстячок приблизился к кровати, плюхнулся на уступленный меченым стул. Суетливо поерзал. Умостившись на слишком маленьком для него сидении, «дедушка Стынь» доверчиво склонился ко мне — ближе, чем дозволялось приличиями.

— Да-с, леди…

— Лаанара, — тихо подсказала Галактия за его спиной.

— Леди-с Лаанара, Николай Красноземский к вашим услугам-с, очень рад знакомству, очень рад-с. Барон-с, исполняю обязанности, так сказать, — он обслюнявил мою руку.

— Очень рада, — мне удалось сохранить приветливую улыбку. — А ваш спутник…

— Это мой-с старый друг, Йорк Лосский.

— Охотник на драконов, — представился «волк», пристально глядя мне в глаза. — Рад знакомству.

Он тоже поцеловал мои пальцы, едва коснувшись губами.

— Взаимно, — я заставила себя кивнуть обоим. — Благодарю вас за гостеприимство.

— Что вы, что вы-с! Для нас совсем-с не трудно — прийти на выручку такой-с красивой девушке, тем более жрице Храма, — возразил барон. — Как ваше самочувствие-с?

— Спасибо, вашими заботами уже лучше.

— Рад, очень рад-с. Вы можете оставаться нашей гостьей, сколько пожелаете-с.

Минут пять мы вели совершенно бессмысленный разговор, расточая церемониальные приветствия и уверяя друг друга во взаимном уважении. Николай Красноземский нетерпеливо вертелся на стуле. Я через силу улыбалась и цедила утомительные любезности, ожидая, когда посетители перейдут к делу, ради которого решили потревожить меня.

Наконец барон, посчитав долг вежливости исполненным, суетливо вытащил из кармана тяжелые золотые часы.

— Как быстро-с летит время! Прошу простить-с. Дела-с, дела-с.

Он встал, вознамерился снова облобызать мою руку, но передумал. Пыхтя и отдуваясь, барон выбежал из комнаты, провожаемый неодобрительным взглядом сводной сестры.

— Опять собрался отдраивать до блеска доспехи, — недовольно проворчала Галка. — До парада полмесяца, а он носится целый день как ребенок!

Йорк отнесся к уходу хозяина замка спокойнее.

— Что ж, поскольку барон занят, осмелюсь предложить леди скоротать время беседой со мной. Я постараюсь, чтобы вам не было скучно, — он присел на освободившийся стул, оценивающе посмотрел на меченого, напряженным изваянием застывшего у стены, обратился к целительнице.

— Галактия, наш гость желает прогуляться. Будь добра, устрой ему экскурсию по окрестностям.

Жрица и дракон одарили охотника одинаково злыми взглядами.

— Я предпочту остаться здесь, — холодно возразил Рик.

— Уверен, тебе будет совершенно не интересна тема нашей беседы, — подчеркнул Йорк, вольготно закидывая ногу на ногу. — Не волнуйся, со мной твоей… подопечной ничего не грозит.

Меченый вынужденно кивнул, последовал за Галкой. Девушка явно была разъярена порученной ей ролью провожатой. И открыто вымещала испорченное настроение на окружающих предметах. Зачем же со всего размаху хлопать дверью, она ни в чем не виновата!

Я перевела взгляд на собеседника.

— Значит, в этом замке распоряжаетесь вы? — уточнила я. Похоже, Рик предупреждал именно об охотнике. Мне следовало вести себя предельно осторожно.

— Распоряжается барон, — Йорк мечтательно улыбнулся. — А я ему советую. Иногда. Барон — милый человек, склонный к забавным безобидным шалостям, но, к сожалению, не слишком дальновидный.

— Вы видите дальше? — я устало откинулась на подушку.

— Да, — в голосе охотника не прозвучало ни хвастовства, ни самолюбования, только признание очевидного факта. — Например, я знаю, что вы, леди, дракон.

Внутри все похолодело. Влипла. По самые крылья. Охотник, не обращая внимания на мою реакцию, продолжил.

— И, догадываюсь, большинство, если не все старшие жрицы Южного Храма тоже.

Плохо. Хуже не придумаешь. Рик прав: сидящий передо мной человек по-настоящему опасен. Мне трудно вообразить грядущую катастрофу, когда люди обнаружат, что священный Храм является обителью потомков Древних. Что у жриц есть крылья, только не ангельские, как любят сочинять некоторые восторженные барды, а кожистые, чешуйчатые. Начнется охота на ведьм, вспыхнут очистительные костры, дело обернется новой войной…

Как заставить молчать охотника?! Мы в комнате одни, я могла бы атаковать, пока он расслабился… Неправильно оцениваешь ситуацию, Лана, опять не думаешь о последствиях. Изможденная болезнью, я едва способна пошевелиться. Какое, к Хаосу, нападение?! Приходится признать, что сейчас я беспомощнее слепого котенка и всецело завишу от прихоти Йорка. Судя по слухам, что ходят о Братстве, ожидать пощады от буйных фанатиков может только законченный оптимист, страдающий отсутствием здравого смысла. Думать надо, как выбраться живыми из этой передряги.

Видимо, мое лицо, по обыкновению, оказалось весьма красноречиво, потому что мужчина поспешил успокоить меня.

— Вам незачем бояться, леди. Я не палач, готовый казнить всех, кто на меня не похож.

— Ты убиваешь драконов, — возразила я, скрестив руки на груди.

— Убиваю, — даже не пытался отрицать охотник. — Иногда. Таких, как он, — Йорк выразительно кивнул на то место, где недавно стоял Рик. — Драконы заслуживают уважения. Вы умеете править. Только я не хочу, чтобы люди стали заложниками вашего величия, — взгляд собеседника задумчиво скользил по предметам интерьера, нигде не задерживаясь. — У людей своя судьба. И нам нужна хотя бы видимость свободы до тех пор, пока мы не научимся жить, не оглядываясь ни на кого. Храм с его теневой политикой меня вполне устраивает, как сила, не дающая самовлюбленным королькам окончательно перегрызться между собой и обрушить этот шаткий мир в бездонную пропасть. А культ потомков Древних нет.

— Что ты с нами сделаешь? — я задала самый важный вопрос.

Он неопределенно пожал плечами.

— Наш достопочтенный барон предложил вам свое гостеприимство. Воспользуйся передышкой, чтобы поправиться и восстановить силы. А потом вы вольны продолжить путь в любое удобное для вас время.

— И все? — недоверчиво переспросила я, чувствуя какой-то подвох. Не мог же «злобный коварный охотник» так просто отпустить двух драконов.

— Нет, — в глазах собеседника снова мелькнуло мечтательно-таинственное выражение. — Еще я бы не отказался в качестве благодарности получить ответы на некоторые интересующие меня вопросы. По возможности правдивые.

— Спрашивай, — его слова не успокоили меня: я не настолько глупа, чтобы поверить заявлениям охотника. Но почему бы не сделать жест доброй воли. В конце концов, я не обязана отвечать, если посчитаю, что необходимые Йорку сведения несут угрозу безопасности Южного Предела. И пусть только попробует заставить — не скажу ни слова. Зато по вопросам, возможно, получится выяснить цели загадочного человека, сидящего передо мной.

— Галактия рассказала, что ты младшая сестра Верховной Жрицы. Ты занимаешь высокое положение в иерархии драконов?

— И откуда только узнала? — проворчала я.

— У охотников свои методы, — открыто улыбнулся он. — О которых я, извини, умолчу.

— Пестрая болтунья — охотник?! — живой карнавальный вихрь как-то не вязался с грозным образом полусумасшедшего наемника, с азартным блеском в налитых кровью глазах выслеживающего драконов. Хотя Йорк тоже никоим образом не походил на описанного маньяка. — Никогда бы не подумала, что охотники такие… такие…

— Павлины? — мужчина насмешливо приподнял бровь. — Но кто увидит за маской размалеванного щеголя серую тень, способную незаметно подкрасться на расстояние удара? Помнишь поговорку: хочешь спрятать сокровище — выстави его на самом виду. Что насчет моего вопроса?

Любопытно, с какой целью он интересуется моим статусом. Хочет взять в заложники и шантажировать Южный Предел? Но Йорк сразу объявил, что мы свободны уйти. Соврал? Скорее, все намного проще: охотнику важно узнать, услышат ли его слова те, кому они на самом деле предназначены.

— Я могу обратиться к Совету.

Он удовлетворенно кивнул.

— Этого достаточно.

— Для чего?

— Позже, — охотник пристально посмотрел на меня. — Как жрица и Западный завоеватель оказались одни в лесу? Что в действительности произошло?

— Мы шли в Северогорск, — мне стало неуютно от его внимания. Для любого стороннего человека, немного сведущего в возможностях драконов, выбранный нами способ путешествовать выглядел, мягко говоря, чудным. — Были обстоятельства… Меченый принес мне клятву, а я приняла ее. Существует древний обычай — право защиты…

— Есть такой, — согласно кивнул Йорк, — но я не слышал, чтобы им пользовались жрицы и Западные завоеватели.

— Во время скитаний мы забрели в таверну. В чащобе находится убежище, место, где собираются люди, не дружащие с законом. Наверно, мы чем-то не угодили тамошним обитателям, — немного присочинила я. — Иначе с чего бы им выслеживать и атаковать нас. Почему ты отослал Рика?

— Я ему не доверяю, — пояснил Йорк. Охотник задумчиво потер подбородок. — Опиши мне преследователей? Сколько их было? Как выглядели?

Я помедлила, решая, что готова сообщить моему собеседнику.

— Я видела пятерых. Натасканные убийцы, хорошо экипированные, неприметные. Прежде чем Рик разобрался с ними, один успел зацепить меня отравленным кинжалом.

Йорк нахмурился.

— Среди напавших на вас людей не заметила человека с разорванным ухом или другого, с ожогом в виде запятой на левой руке?

— Мне было не до разглядывания, знаешь ли, — я честно попыталась припомнить, но картинка выходила смазанной. Вроде у убийцы, который беззастенчиво рылся в наших вещах, действительно было изуродовано ухо. — Не уверена. Возможно. Твои товарищи?

— Моя работа, — невесело усмехнулся он. — Я приехал в Сейрию, выслеживая этих людей.

— Один? — Йорк не показался мне слабаком, но я сомневалась, что он самостоятельно справится с отрядом профессиональных убийц. Впрочем, я уже успела убедиться, что внешность обманчива: легкомысленная болтушка Галактия оказалась умелым шпионом, если сумела разведать о моем родстве с Верховной Жрицей.

— Нет. Почему же. Нас много. Даром, что ли, твой «друг» нервничает.

— А эти люди?

— Они тоже были охотниками, моими братьями, — Йорк открыто, сохраняя вселенское спокойствие, смотрел мне в лицо. — Когда-то. За послевоенные годы наш орден сильно разросся, что привело к некоторым неприятным последствиям. В частности, появилось много людей, гонящихся за богатством или грошовой славой, которые просто прикрываются именем охотников. Для них многовековые традиции, основанные на вере и жесткой дисциплине, пустой звук. В самом Братстве также наметился раскол, — охотник улыбнулся проведенному сравнению. — Некоторые влиятельные члены Ложи настаивали на новой бескомпромиссной войне с драконами до последнего воина. До полного уничтожения. Не понимая, что последние воины, весьма вероятно, окажутся отнюдь не людьми…

Он помолчал, размышляя.

— Нет. Магистр прав. Драконы по-прежнему полезны этому миру.

— Полезны? — с иронией переспросила я.

Йорк улыбнулся.

— Как наставники, владеющие древними знаниями. И… как враги, против которых можно объединиться, отринув внутренние распри.

— Вы довольно откровенны, — язвительно отозвалась я. Йорк Лосский явно не последний человек в Братстве. Зачем он все это мне рассказывает?

— Пока мне выгодно, — уточнил охотник. — Но речь сейчас не о внутренних неурядицах ордена. Некоторые мои радикально настроенные товарищи начали свою собственную маленькую войну, не дожидаясь одобрения Магистра. И я твердо убежден, они действуют не сами по себе, а по указке со стороны. Мне не нравится, что некий кукловод плетет интриги за моей спиной, играя на страхах и мечтах младших братьев. Слушай меня, жрица, — Йорк прекратил улыбаться, стал предельно серьезен и собран. — То, что грядет, не принесет ничего хорошего ни людям, ни драконам. Я хочу, чтобы ты пересказала наш разговор Верховному Совету.

— Просто рассказать? — недоверчиво переспросила я.

— Передай слово в слово: «Братство по-прежнему чтит договор крови».

— Братство по-прежнему чтит договор крови? — переспросила я. — Что это означает?

— Твоя Альтэсса должна понять, — он встал. — Не забудешь?

— Постой, — я подалась вперед. — Тогда у меня тоже есть просьба. К тебе и Галке. Не болтайте о том, что я сестра Верховной Жрицы. Ладно?

Йорк удивленно обернулся, согласно кивнул.

— Хорошо. Я и Галактия будем молчать, обещаю, — сложно представить, какая сила способна перекрыть поток слов, непрерывно льющийся из жрицы, но охотник, похоже, знал способ. — Благодарю за увлекательную беседу. Был рад знакомству, леди Лаанара.

Рик пришел к вечеру, раздраженный и неужели? усталый.

— Пестрая вампириха вознамерилась показать мне каждый затянутый паутиной угол этого памятника архитектуры! Охотница, Хаос ее побери! Не убьет, так заболтает до смерти.

Он вольготно развалился в широком кресле, оценил меблировку.

— А неплохие покои тебе предоставили, девочка. Словно принцессе.

Поняв, что я больше не нуждаюсь в круглосуточном присмотре, мне щедро выделили новые апартаменты. Отданная в мое распоряжение комната не сумела бы сравниться по роскоши с той, которая принадлежала мне в Благословенном Доле, но после Южного Храма, где девочки ночевали все вместе в общем зале, я начала ценить любую возможность уединения.

Небольшое, чистое и светлое помещение с широким окном, низкими потолками и простой, даже грубоватой мебелью из дуба. Никаких картин модных живописцев, хрупких древних ваз, замысловатых статуэток. Зато много шкур: темных, медвежьих, толстым слоем покрывавших каменные полы; серебристых, отливавших в голубизну на креслах, лавках, кровати. И домотканые ковры на стенах, запечатлевшие картины охоты. Единственной случайно затесавшейся роскошью было старинное зеркало — огромное, в человеческий рост, овальное, из нельского стекла, секрет изготовления которого потерялся в веках. Каймой служила искусная металлическая рама в виде переплетенных листьев, цветов, животных и птиц. Йорк, провожая меня из лазарета, как бы невзначай упомянул, что, если долго вглядываться в узор, можно увидеть изображение любого живого существа, обитающего в подлунном мире.

— Неплохие, — Рик помолчал. — Так мы пленники, вынужденные гости или жертвы какому-нибудь кровожадному божеству на предстоящем празднике пяти лун?

— Пяти? — растерянно переспросила я. — Но луна всего одна.

— Я шучу, — дракон мрачно покосился на меня. — Соскучился по твоим наивным удивленным глазам. У пестрых ребят совсем отсутствует чувство юмора: чуть что — кинжал к горлу. Но ты, похоже, договорилась с Йорком?

— Мы можем воспользоваться любезным предложением барона, прежде чем продолжить путь, — я с сочувствием посмотрела на его опухшие запястья. Да, у меченого не слишком покладистый характер, и он немало плохого натворил в прошлом, но снова расплачиваться за то, чего не совершал, только из-за клейма на лице. Я начинаю думать, что приговор Совета был излишне жесток. — Прости. Понимаю, ты хотел бы покинуть замок как можно скорее, но сейчас не в состоянии куда-то идти.

Он перехватил мой взгляд, усмехнулся.

— Только не вздумай рыдать, жрица. Не люблю сырость. Вредно для здоровья.

— Рик! — я за него переживаю, а он ехидничает!

— Девочка, послушай. Несколько синяков и ссадин — пустяки.

— Но с тобой поступили несправедливо! — возмутилась я. — Ты же пытался мне помочь.

— Значит, скверно пытался, — дракон равнодушно пожал плечами. — После кровопролитных боев на юге Сейрии здешний люд несколько предвзято относится к таким, как я. Неудивительно, что охотники пользуются всецелой поддержкой.

— Подожди, — я неожиданно поняла одну простую и очень важную вещь. — Ты знал, что тебя могут казнить?

— Знал, — не стал отрицать меченый. — Более того, мне клятвенно пообещали: если ты сойдешь в могилу, меня прикопают рядом.

— Ты знал и все равно пошел?! — Хаос, откуда взялось пренебрежительное отношение к своей жизни?! Кто недавно утверждал, что ему дорога собственная шкура?

— Ты умирала у меня на руках, — он отрешенно смотрел на огонек, весело пляшущий в лампадке. — Мне требовалась помощь. До Подковка было ближе всего.

— Рик, — я растерялась, подбирая слова. — Рик, спасибо.

— Эй, ты оказывается образованная, жрица, — лукаво прищурился дракон. — Слова вежливые знаешь.

— Рик! — я его благодарю, а он снова хамит!

— Может, ты и читать-писать умеешь?

— Рик! Зачем ты опять… — надо ему все испортить!

— Хотя такой-с красивой девушке, — передразнил он шепелявые интонации барона, — образование-с вовсе-с не обязательно. Даже мешает.

Я раздраженно запустила в него подушкой. Рик поймал ее, с торжественным выражением лица прижал к груди, поклонился.

— Я сохраню этот дар навечно, как напоминание о вас, прекрасная дама моего сердца.

Я надула губы, вызвав целый рой смешинок в темных глазах. Паршивый клоун своим поведением напрочь отбивает все благородные порывы сердца. Дракон! Самый настоящий!

— Кто бы говорил! Стоило появиться Йорку, сразу бросил меня одну и сбежал, поджав хвост, — подначила я его.

Рик внезапно посерьезнел, отложил в сторону подушку.

— Есть люди, которых без веских оснований лучше не записывать в стан врагов, если не хочешь быстро, бесславно и, вероятнее всего, болезненно закончить свои дни. Слышала легенду о сфинксах?

— Полулев-полускорпион?

— Да. Ядовитый зверь, обожающий игры в загадки. Если ошибешься самую малость, теши домовину. Йорк похож на него. Охотник что-то потребовал?

— Он попросил.

— Просил… — дракон задумался. — Просьба из разряда тех, которым не отказывают?

В дверь постучали. Выждав положенную паузу, в комнату вошла служанка. Задержалась взглядом на узоре, украшающем щеку дракона, потупилась.

— Галка… Леди Галактия послала напомнить, что леди Лаанара недостаточно окрепла и нуждается в отдыхе.

Меченый усмехнулся.

— А где сама леди Галактия?

Служанка смутилась.

— Она… занята.

Я понимающе улыбнулась. Если Рик издевался над ней, как надо мной в первые дни, то, скорее всего, эмоциональная жрица-охотница сейчас вымещает накопившуюся злость на подручных предметах. Понадеемся, что ее комната, как и моя, не богата фарфором и хрусталем, иначе барон не досчитается многих ценных экспонатов своей коллекции.

Дракон встал.

— Целительница права: тебе лучше лечь спать, девочка, — он проказливо подмигнул. — А я выясню, что же такое важное завладело вниманием леди Галактии, раз она не нашла времени порадовать нас своим присутствием.

Рик потушил лампадку, вышел из комнаты. Я закуталась в одеяло, покрутилась, устраиваясь удобнее. Закрыла глаза. Искренне пожелала, чтобы охотницу и дракона остановили раньше, чем они доберутся до колюще-режущих предметов.

Глава десятая

Минули две недели. Травень перевалил за середину, устремился к концу, и погода за окном стояла по-летнему жаркая. Ослепительно сияло солнце. Небо наполнилось редким глубоким оттенком, который бывает только в конце весны и гордо зовется синевой. Радостно желтели головки одуванчиков на лужайке. Кокетливые яблони нарядились в белый цвет. Благоухала распустившаяся сирень. В ветвях слив под окном по вечерам заливались соловьи. Жизнь кипела и била ключом.

Я выздоравливала. Медленнее, чем могла надеяться. И гораздо медленнее, что хотела бы. Использованный убийцей яд подействовал на меня как на обычного человека. Случившееся вынуждало серьезно задуматься: кто-то создавал оружие, способное уничтожить драконов.

Возможно, за исследованиями стояло Братство: Йорк сам признал, что напавшие на нас люди раньше были его товарищами.

И раз уж вспомнила… Пару дней назад практически все охотники покинули замок, за исключением их командира и Галки, по-прежнему присматривавшей за мной. Несмотря на легкомысленную внешность и поведение, в делах лечебных девушка придерживалась строгого распорядка, не позволив мне ни разу уклониться от приема нарочито горьких травяных настоек и вынуждая соблюдать постельный режим. Я целые сутки маялась от скуки, пока Рик не притащил пару занимательных, по его словам, фолиантов из личной библиотеки барона, и я очень надеялась, что с согласия последнего. Книги, красиво оформленные сборники детских сказок, мифов и легенд, поначалу были встречены с изрядной долей скепсиса, но постепенно увлекли.

Чтение было единственным доступным мне развлечением кроме редких бесед. Барон после памятного визита вежливости больше не появлялся, и я не могла сказать, что огорчена этим фактом. Рик и раньше не баловал меня разговорами, предпочитая беречь дыхание во время пути, но приходилось признать, мне не хватало кратких вечерних посиделок у костра. Не хватало едких насмешек, заставлявших взглянуть на окружающий мир под другим углом. А от малоинформативной трескотни и калейдоскопа красок, сопровождавших каждое посещение Галки, в один печальный для меня миг записавшей неудачливую ящерицу в лучшие подруги, я быстро уставала и норовила под любыми предлогами выпроводить охотницу из комнаты.

Правда, служанка, приставленная ухаживать за мной, хоть и оказалась девицей плутоватой и безответственной, зато обладала бесценным качеством всегда первой узнавать о происходящем. Благодаря ей я была в курсе всех событий в замке, начиная от окотившейся дворовой кошки и кончая подготовкой к празднику победы над Западными завоевателями. В связи с последним Рик ходил пасмурнее осенней тучи и на предложение принять участие в спектакле в качестве главного злодея ответил категорическим и грубым отказом.

В общем, дни шли за днями. Солнышко светило. Птички пели. Я погружалась в загадочный мир сейрийского фольклора и думала. Думала, много думала, благо времени появилось предостаточно.

Йорк, если охотник не лгал, прав: что-то затевалось. Но у меня по-прежнему было возмутительно мало информации. Что я знала о неизвестном враге, кроме его патологической нелюбви ко мне? Или у недоброжелателя просто аллергия на рыжеволосых жриц из рода Ланкарра?

Неприятель способен подделать печать Альтэссы и подпись северных кланов. Ему служат находящиеся по ту сторону закона преступники, ренегаты-охотники, предатели-драконы, а также маги-люди! Хотя считалось, что человек не способен использовать плетения. Как полагалось невозможным отравить драконов, по жилам которых течет ядовитая кровь.

Каждое из обстоятельств заставляло насторожиться само по себе. Но если за происходящим стоял один человек (или небольшая группа организаторов, действующих сообща), их потенциал пугал.

От бесконечных безрезультатных размышлений разболелась голова. Единственный неутешительный вывод, к которому я пришла, — покушения продолжатся. Неизвестные наверняка уже разведали, что я являюсь гостьей барона Красноземского, и просто выжидали, не желая связываться с охотниками и замковой стражей. Но до моего первого полета осталось не больше месяца, а значит, скоро последует очередной ход врага. Вынужденное бездействие вкупе с однообразием быта нервировало.

Вчера, после осмотра, Галактия разрешила короткие прогулки по окружающему замок парку, немного разбавившие монотонное течение моих будней. Сидя с книгой в кресле у открытого окна, я наслаждалась прохладными прикосновениями ветра к коже и ожидала прихода Рика, должного помочь мне спуститься во двор. Взгляд скользил по строчкам очередной истории о демонах, не вникая в смысл. Я несколько раз перечитала один и тот же абзац, пока не убедилась в бесполезности своего занятия.

Дверь с грохотом распахнулась. Вместо ожидаемого дракона я увидела Галку, взбудораженную и шумную (если такое возможно) больше обычного.

— Ой, Лана! Что я сейчас увидела! Кого! Там-там-там, — девушка неопределенно махнула рукой, позволяя в понятие «там» включить весь замок, — Такой симпатичный мужчинка!

Любопытно, что за незнакомец поразил воображение обычно равнодушной к противоположному полу Галактии. Для охотницы существовало два типа мужчин: «боевые товарищи», к которым относились барон, Йорк, другие охотники, и «безликие» — все остальные. В отдельную группу выделялся меченый, на которого целительница шипела не хуже рассерженной кошки.

Яркость, открытость, эмоциональность отпугивали от девушки потенциальных ухажеров, предпочитавших не укрощать ураган, а прикладывать силы где-нибудь в другом, более спокойном месте. Сама Галактия по поводу отсутствия личной жизни ничуть не переживала.

— Алый! Представляешь, алый в нашем замке! Да такой молодой!

Алый? Каратель? Скорей всего. Я болезненно поморщилась. Как же не вовремя! Дайте парочку недель, пока я немного приду в форму и наберусь сил, чтобы отвоевывать право на заключенный договор.

Конечно, можно отложить встречу и на день, и на месяц — воспользоваться привилегиями положения. Каратель будет вынужден подчиниться приказу эссы. Но треклятое воспитание не позволяло заставлять одного из лучших воинов Пределов ждать ради сиюминутного каприза. Да и зная язвительный характер меченого, я не поручусь, что драконы не сцепятся, добавив проблем на мою больную голову.

В комнату заглянула служанка.

— Посланник Южного Храма просит леди Лаанару принять его, — она посмотрела на взволнованную охотницу и, смутившись, добавила. — Наедине.

На ее лице, как и у Галактии, отражалось волнение. Я их понимала: такие важные персоны (пришедший явно не последний дракон в крыле, раз решил действовать в открытую) редко удостаивают официальным визитом захолустные замки! Побродил бы лучше по полям еще месяца два-три. И почему среди алых не держат лентяев? Каратели привыкли быстро и четко исполнять полученный приказ.

Я глубоко вздохнула, попыталась успокоиться. Я эсса, мне незачем тревожиться по поводу разговора с одним из моих подданных. Правда ведь?

— Позовите его, пожалуйста.

Служанка исчезла. Вслед за ней, не скрывая разочарование и досаду, покинула комнату и Галактия. Некоторые вещи охотнице знать совершенно не обязательно. Крепче сон будет, если вспомнить распространенную пословицу.

Я откинулась назад, расслабила руки на подлокотниках, прикрыла глаза и принялась ждать.

Каратель решил не тянуть с визитом. Легко скрипнула, отворяясь, дверь. Дракон пересек комнату, приблизился ко мне, преклонил колено, опустил взгляд.

— Al’iav’el’, Laanara, e’ssa tel’ Ra.

Я вздрогнула, изумленно уставилась на воина передо мной. От удивления перехватило горло, а весь приличествующий этикет благополучно выветрился из памяти.

— Крис? Что ты здесь делаешь?

Друг поднял наглую веснушчатую морду и нахально улыбнулся.

— А если скажу, что пришел повидать тебя, поверишь?

Он совсем не изменился за несколько лет, что мы провели в разлуке. Те же рыжие вихры, непокорно торчащие во все стороны, те же задорные конопушки на вздернутом курносом носу, тот же смеющийся бесшабашный взгляд. Парень вытянулся, стал выше и теперь носил алый доспех, но передо мной был тот же Крис, что я знала. И, честно признаться, я безумно обрадовалась его появлению.

— Неа.

Я неуклюже сползла на пол, обнимая друга. Он на секунду заколебался, словно подумывая отстранить меня, но в итоге лишь крепче прижал к себе, так что затрещали ребра.

— Ну и правильно. Хотя я действительно пришел встретиться с тобой.

— Как ты? Расскажи. Я очень давно тебя не видела. С той поры, когда отправилась к жрицам… Кажется, целую вечность.

Рыжий помрачнел.

— Я? Нормально. Лучше объясни, что ты вытворяешь? Я вернулся в Храм, хотел тебя проведать, а мне сообщают, что леди-де изволила удрать и вдобавок стащила один из медальонов, приготовленных для выпускниц. Не стыдно тебе, будущая надежда южного клана?

Я покраснела до ушей, промямлила.

— У меня не осталось выбора. Надеюсь, девчонка не сильно расстроилась…

— С чего ей расстраиваться? Пропажу вовремя заметили и просто сделали запасной. Но как ты решилась отправиться в путешествие и не позвала меня!

— Я пыталась, честно! Но у меня не получилось!

— Ясно, — друг снова нахмурился, между бровей собралась тяжелая складка, нехарактерная для прежнего, неунывающего Криса. И от внезапной перемены в облике друга я почувствовала себя неуютно, отстранилась. Рыжий помог мне вернуться в кресло. Виновато насупился.

— Ланка, я…

Я догадывалась, что он скажет.

— Все нормально, Крис.

— Леди Лаанара, я нахожусь в замке барона Красноземского по приказу Альтэссы. И я теперь…

Он недоговорил, просто расстегнул правый наручь. На смуглой коже светом и тьмой четко отпечатался знак равновесия. Каратель. Крис добился своей цели.

— Я пришел убить отлученного Риккарда, нарушившего условия договора. Но, как понимаю, он находится под твоей защитой. Поэтому…

— Крис?

— Я Каратель, Ланка! Я дал клятву! Мне без разницы, почему ты покровительствуешь меченому. Мне достаточно, что ты доверяешь ему. Но Совету — нет, — друг задумчиво поскреб макушку. — Проблемка. Слушай, может, изменишь решение? — он посмотрел на меня нарочито жалобно. — Зачем тебе этот Рик? Бледный как упырь. Ест много. Летать не умеет. Какая с него польза? Нет? Не передумаешь? Упрямая ты, Ланка. Какой была, такой осталась — нюней, тащащей в дом всех сирых и убогих: котят, щенят, птенцов, теперь вот дракона.

Он тяжело вздохнул, но я знала рыжего слишком хорошо, чтобы принимать кривляния всерьез.

— Остается только одно! — похоронным тоном объявил друг.

— Крис? — я добавила в голос угрожающие нотки, но он тоже знал меня слишком хорошо.

— Признать вашу клятву… — друг замолчал, обдумывая продолжение фразы. Широко улыбнулся. — И все. Признать вашу клятву.

— Крис! — возмущенно завопила я, попытавшись дотянуться до новоявленного Карателя — издеваться он еще будет над больным человеком! Но рыжая бестия успела отскочить на недосягаемое для меня расстояние.

— Зови своего… найденыша.

Меченый остановился у входа, угрюмо посмотрел на нас с Кристофером. Я по-прежнему сидела в кресле. Друг устроился за моей спиной на подоконнике, покачивая ногой и беззаботно насвистывая фривольный мотивчик. Лица рыжего я не видела. А Рик искусно скрывал напряжение под внешним спокойствием. Я ободряюще улыбнулась. Все в порядке. Предстоящая церемония — пустая формальность.

Крис легко соскочил с подоконника, представился.

— Кристофер тиа Элькросс, страж Южного Предела, Каратель.

— Я понял, — недружелюбно отозвался меченый, не двигаясь с места.

— Ты знаешь, почему я здесь?

Я молчала, пока не вмешиваясь. Крис действовал согласно принятому протоколу, нарушать который не возникало нужды. Мне еще дадут сказать свое веское слово.

— Догадываюсь, — Рик непроизвольно потер щеку.

— Около двух месяцев назад, — голос моего друга зазвучал непривычно официально, и я растерянно обернулась, поежилась при виде закаменевшего лица рыжика. — В деревне под названием Шахтенки были жестоко убиты двадцать четыре человека. По словам очевидцев, преступником является «демон западный», именуемый Риком. Есть что сказать?

Меченый скрестил руки на груди, оценивающе окинул Карателя взглядом, посмотрел на меня. Отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Мне есть, — я встала.

Кристофер кивнул, спросил, подчиняясь заранее известному сценарию.

— Эсса Ланкарра?

Впервые маска невозмутимости на лице меченого дала трещину, когда он, подобно эху, повторил за моим другом.

— Эсса?!

Рик быстро справился с собой, но меня потрясла буря эмоций, взорвавшая бездну. Злость, горечь, ненависть, обида, боль, страх… Я почувствовала себя виноватой, будто все время обманывала его. Хаос, Ланка! Почему не додумалась предупредить Криса не использовать портящий мне жизнь титул?! Смысла скрываться больше не было.

— Я, Лаанара тиа Ланкарра эсса, — тихо произнесла я начало ритуальной речи. — По древнему обычаю чистотой души требую права защиты!

Даже мое положение (тем более до совершеннолетия не подтвержденное официально) не позволяло мне отменить или отсрочить исполнение приказа Верховного Совета. Но задолго до становления Пределов подлунным миром правили иные законы, обладавшие абсолютной властью и в наши дни. Хотя и претерпевшие некоторые изменения. И, Хаос, я воспользуюсь единственным возможным шансом. Правом защиты.

У многих народов существует культ невинной девы. Я слышала, в некоторых городах осужденным сохраняли жизнь и отпускали на свободу, когда по дороге на казнь они встречались с процессией монахинь из Ордена Непорочности. На Востоке преступник получал помилование, если девственница соглашалась стать его женой. В Южном Пределе дальновидно рассудили, что проявляемое изредка милосердие положительно скажется на репутации Храма Целителей. Любая незамужняя жрица, не замеченная в распутном поведении и тяжелых грехах, могла попытаться поспорить за жизнь осужденного с королевскими палачами и даже Карателями.

— Я обязан спросить, леди Ланкарра, — сейчас в комнате находился не мой друг, мне задавал вопрос бесстрастный судья. — Полностью ли ты осознаешь последствия своего решения? Готова ли ты поручиться жизнью за его деяния?

— Я… готова, — я понимала, как сильно рискую, принимая на себя ответственность за поступки меченого. Если Рик что-то натворит, наказание ждет меня.

— Ты уверена? — нарушая протокол, друг спросил еще раз, давая мне последний шанс одуматься. Я коротко кивнула, отметая сомнения. Пути назад не было.

Каратель поклонился, признавая мой выбор. Достал из кармана камень с руной, сжал, активируя. Артефакт запомнит каждое сказанное слово и передаст его Пределам. Крис — мой друг. Меченый, надеюсь, тоже. Но в данный момент в комнате вершился настоящий суд драконов.

— Именем Совета. Отлученный Рик, ранее сын дома Льда, признается виновным в нападении на караван и убийстве людей. В соответствие с пунктом десятым Аронского соглашения вновь преступивший закон приговаривается к смертной казни. Пределы учитывают требование Лаанары тиа Ланкарра о праве защиты и откладывают исполнение приговора до окончания службы. Мера наказания и сроки могут быть изменены по воле Совета или Альтэссы одного из Пределов. Подтверждено Кристофером тиа Элькросс, восемнадцатого дня Травня 9961 года от Исхода.

Внезапно Крис подмигнул, и каменное выражение его лица сменилось привычной проказливой улыбкой.

— Все. Официальная часть закончена. Пошли, — он быстро пересек комнату, непринужденно потянул Рика за плечо. Меченый брезгливо сбросил ладонь Карателя, подозрительно уточнил.

— Куда это?

— Пить! Надо же отпраздновать твое чудесное возрождение! Жалельщиц, подобных Ланке, одна на миллион.

— Обойдусь, — Рик, как и в течение всего разговора, продолжал сверлить меня хмурым взглядом, что-то надеясь отыскать на моем лице.

— И ладно! Тогда есть, — ничуть не смутился рыжик. — Представляешь, со вчерашнего вечера во рту маковой росинки не было.

К мрачной напряженности добавилось недоумение. Я кивнула в ответ на немой вопрос, до боли сжимая в руке отданный Карателем кристалл. Меня ждал нелегкий разговор с Харатэль. Разговор, которого я отчаянно боялась.

— Крис всегда такой. Ненормальный. Но он прав. Иди. Пожалуйста, — я опустила взгляд, чтобы больше не видеть пугающую бездну. Раскрыла ладонь. На коже отпечатались багровые линии, где грани врезались в кожу. — Я потом все объясню.

— Ее сестренка та еще язва, — вернул должок рыжий. — Сейчас Ланке достанется на орехи, да и нам перепадет, если вовремя не смоемся.

— Крис! — мне и так плохо, зачем подливать масло в огонь!

— Все-все-все, мы исчезаем, — друг подхватил под руку меченого и вытащил из комнаты, захлопнул дверь, отсекая возможные пути отступления.

Я осталась одна. Предстоящую беседу лучше вести без свидетелей, но меня терзало трусливое желание, чтобы кто-нибудь находился рядом.

Я заправила кровать. Убрала посуду. Переоделась, перечесалась. Когда я поймала себя на том, что третий раз перекладываю с места на место книги, сердито одернулась. Довольно тянуть время, Лана! В конце концов, хватило же тебе… дурости сбежать, наберись смелости отвечать за свои поступки. Пора учиться отстаивать свой выбор. И задавать неугодные вопросы… Мда. Не внушает оптимизма.

Я аккуратно налила в глубокую миску воду из бело-синего глазурованного кувшина. Отданный другом кристалл, похожий на багровый рубин, подчиняясь моему желанию, рассыпался в мелкую быстро растворившуюся пыль. На самом деле это был, конечно, не камень, а застывшая кровь дракона. Моей сестры. Если учесть, что наследники Древних очень не любят разбрасываться ценной жидкостью, бегущей по венам (оно и понятно: многие сглазы и проклятия обретают колоссальную силу, если замешаны на крови), то Кристоферу оказали поистине огромное доверие. Харатель сделала все возможное, чтобы облегчить мне колдовство. Она жаждала разговора.

Я вздохнула. Надеюсь, у сестры сегодня благодушное расположение духа и она даст мне сказать несколько слов в оправдание, прежде чем заточить в темницу лет эдак на сто.

Дрожащей рукой я взяла нож для бумаг, коротким резким движением провела по пальцам, добавив к крови Харатэль немного своей. Как говорилось ранее, создавать плетения можно и за счет одной силы воли. Но с использованием векторов, то бишь слов, движений и предметов, заклинание получалось гораздо быстрее и проще.

Я выплеснула жидкость на старинное зеркало. Вода, обагренная кровью, вместо того чтобы стечь на пол, впиталась в нельское стекло, как в песок. Отражение комнаты смазалось, исчезло, сменившись серым клубящимся туманом. Спустя несколько секунд поверхность зеркала прояснилась, и я, словно через окно, увидела огромный зал.

Парадная приемная дворца Альтэссы. Я помнила это место. Выложенные белым мрамором стены, разукрашенные цветами и деревьями из янтаря и позолоты. Огромные витражи на восточной стороне, наполнявшие помещение светом — судя по всему, в Южном Пределе сегодня ясно. Искусная роспись на выпуклом потолке. Вместо пола аквариум с яркими экзотическими рыбками. Стекло настолько прозрачное, что, чудилось, приемная залита водой. Местами поверхность «озера» скрывалась под светлым березовым паркетом, выложенным в замысловатый узор. На самом крупном «острове» на троне из слоновой кости сидел ангел.

Молодая женщина. Золотистые с рыжиной волосы забраны в высокую замысловатую прическу. На смуглом лице двумя огромными звездами горели глаза, карие с солнечными искорками. Простая белая туника облегала фигуру, больше подчеркивая, нежели скрывая. На красивых руках не сверкали бриллианты и изумруды — она, сама по себе украшение, не нуждалась в драгоценностях. Идеальная, словно богиня, изящная до кончиков тонких ухоженных пальцев. Гордо и спокойно взирающая со своего Престола на весь мир, зная, что тот готов склониться у ее ног.

Она — Альтэсса. Избранная, от чьей воли зависит судьба всего Южного Предела. Похожая на меня, или, скорее, я похожа на нее, как нелепая подделка на работу истинного мастера.

Она — Харатэль, моя старшая сестра.

Я преклонила колено, опустила взгляд, прижала руку к сердцу. Я — леди южного клана, она — моя Повелительница.

— Al’iav’el’ Haratel’, al’t tel’ Ra.[50]

— Iav’el mii Arko Hard. Mi sar’e deli niha tel’ insar’e yu, e yu an’e mar’e tin’iu yui chrono ast.[51]

В голосе Харатэль звучала неприкрытая ирония. Этикет не позволял поднять голову, но я и так чувствовала во взгляде сестры ожидание продолжения забавы. И, видимо, я ее не разочарую, потому что не представляю, как ответить на завуалированное обвинение.

— Al’t tel’ Ra, mi… a… e…

Сестра несколько секунд наслаждалась моим замешательством, прежде чем решилась спасти.

— Избавь меня от необходимости слушать твое ужасное произношение, Лана. Ты так и не выучила как следует церемониальный язык.

Переход на обычную речь, да еще «на ты», означал, что можно отбросить условности. Она моя Повелительница, но одновременно она моя сестра, и я никак не привыкну вставать перед ней на колени.

Я поднялась с жесткого пола, села в кресло. Нахально отозвалась.

— Кому этот лангвэ нужен? Давно пора окончательно перейти на всеобщий. Мертвые языки пусть зубрят Хранители Памяти.

С древним языком, как и со всеми остальными науками, у меня сложились не самые дружественные отношения. В конце концов, потуги наставников закончились тем, что говорить на лангвэ я, конечно, говорила, но добиться музыкальности и чистоты звучания, свойственной речи Харатэль, мне оказалось не под силу. Поэтому на официальных приемах, куда меня изредка допускали по причине крайней необходимости, я предпочитала дежурить у стеночки, прячась за колоннами, и молчать с умным видом.

Сестра тяжело вздохнула.

— В этом ты вся, Лана. Никогда не любила учиться. Я помню твои детские считалочки на занятиях по потокам: «узелок, узелок, нить и паутинка».

— Меня учит жизнь. Ты знаешь…

— Знаю, — властно оборвала Харатэль. — Слишком хорошо знаю, насколько ты легкомысленна! Я не собираюсь лишиться семьи из-за глупой ошибки, нелепой случайности. Ты должна вернуться в Южный Храм! Я сумею защитить тебя.

— Должна ли? — одна из привилегий младшей сестры, которыми я иногда бессовестно пользовалась, — мне спускали с рук многое, в том числе и открытое неповиновение. Но, сдается, в этот раз Харатэль намеревалась добиться своего любыми средствами.

— Либо вернешься сама, добровольно, либо я прикажу стражу Элькросс под его личную ответственность скрутить беглую эссу Ланкарра и доставить в Храм, как тюк с поклажей. Пока ты не натворила еще больше глупостей, чем уже успела.

Наглый и беспринципный шантаж! Сестра прекрасно осведомлена, насколько мне дорог Крис: я не прощу себе, если из-за меня у рыжика возникнут неприятности. Но сдаваться пока рано.

— Где ты видела глупости?

Харатэль закинула ногу на ногу, лениво облокотилась на подушки трона, улыбнулась как сытая довольная кошка.

— Тебе очень идет этот цвет лица. Он такой… болезненный.

Я отвернулась, досадливо прикусила губу. Ну да. После отравления я выглядела не лучшим образом: волосы потускнели и обвисли, кожа приобрела загадочный зеленоватый оттенок. Я похудела, превратившись в подобие скелета. Хорошо, сестра не общалась со мной недели две назад.

— Я жива! И многое выяснила!

— По чистой случайности, — Харатэль сейчас напоминала разгневанную фурию. Если мы разговаривали в другом измерении, вокруг бушевал бы шторм. Даже в парадном зале стало темнее. — Сведения о людях-магах и зельях с необычными свойствами, безусловно, ценны. Но как ты не поймешь?! Твоя жизнь намного дороже!

Я понуро потупилась, ощущая стыд из-за того, что заставила сестру волноваться. И заставлю еще больше.

— Прости. Но я не вернусь. Не сейчас.

— Я не закончила, — Харатэль сделала вид, что не заметила возражений. Голос сестры обрел приторно-сладкие нотки, превратившись в патоку. — Как часто ты использовала дар после побега из Храма Целителей?

— Дважды.

— Итого шесть, — произвела нехитрый подсчет сестра. — Сколько еще ты собираешься бездумно разбрасываться своей жизнью, Лана? Оно хоть стоило немыслимого риска, которому ты подвергаешь себя?

Я вспомнила плачущего без слез дракона с человеческим ребенком на руках.

— Да. Я не могу по-другому.

Я выжидающе смотрела на Альтэссу. Харатэль устало прикрыла глаза, медленно дышала, успокаиваясь и заодно размышляя. С подданными сестра никогда не позволяла себе проявлять лишние эмоции, но передо мной ей не было нужды скрываться.

— Лана, — наконец произнесла она. — Вернись, — и пресекая дальнейшие возражения, быстро добавила. — Ненадолго. До твоего совершеннолетия. Я почувствую себя гораздо спокойнее, зная, что ты владеешь необходимой силой и сумеешь защитить себя. Или хотя бы вовремя скрыться.

Как же, как же! Так я и поверила, что, едва окажусь в пределах досягаемости, ты не посадишь меня под замок, а ключ «случайно» не потеряешь? Мое лицо сестра всегда читала словно открытую книгу и потому поспешила развеять охватившие меня сомнения.

— Клянусь крыльями и Небом, я не собираюсь дальше чинить тебе препятствия, — последние слова прозвучали серьезно. Подобными обещаниями не разбрасываются. — Ты сможешь продолжить поиски.

— Харатэль…

— Не одна, конечно, — я догадывалась, в чем подвох! — Тебя, как и положено эссе, будет сопровождать отряд Лунной стражи.

— Я им не доверяю.

Сестра понимающе кивнула.

— Хорошо. Тогда Каратели? Твой друг Кристофер, например. Или Тени? Правда, охрана несколько не их профиль.

— У меня есть защитник.

Харатэль недовольно нахмурилась.

— Ты приняла под свое покровительство отверженного, малышка. Я бы не хотела думать, что ты совершила очередную ошибку.

Сестра, ты не права насчет меченого. Он пугающий, но на самом деле хороший. Добрый. Я попробую объяснить.

— Рик…

— Даже не пытайся убедить меня, что он невинная овечка, — перебила Харатэль. — Но мы решим вопрос о ваших взаимоотношениях позже. При личной встрече. Итак, вернешься сама, или мне придется, — Альтэсса проказливо подмигнула, — вызывать стража Элькросс?

— Хорошо. Но только до совершеннолетия, — смирившись, буркнула я.

В конце концов, нетрудно немного уступить. Харатэль права: мне действительно нужна отсрочка, пока я не обрету силу. Месяц-два в Южном Храме или Благословенном Доле пойдут впрок. Особенно, если использовать время с толком и усердно порыться в библиотеке, отыскивая подсказку, которая расставит многочисленные кусочки мозаики по местам.

— Жду тебя через… две недели, — сестра удовлетворенно улыбнулась.

Я ощутила, что попала впросак. Харатэль добилась цели — я согласилась вернуться. Правда, ненадолго. Но кто поручится, что через два месяца она не придумает новую уловку, и я перехочу уезжать? Если решение задержаться в Южном Пределе будет моим собственным, клятва не нарушится. Ну и лиса ты, сестренка!

— Береги себя, — Харатэль собралась прервать связь.

— Подожди! — остановила я ее, вспомнив. — Мне нужно кое-что спросить. Кто такие лиаро?

Благодушие слетело с лица Альтэссы.

— Лана… Где ты услышала про них? — голос Харатэль дрогнул.

— Я ведь чистокровная?

— Да, — сестра совладала с собой. — Я расскажу, когда ты вернешься. А до тех пор держи язык за зубами. Ради твоей же безопасности. Что-нибудь еще?

Я задумалась, как сообщить следующую новость.

— Я встретилась с охотником из Братства, который представился Йорком Лосским. Он догадался о моем нечеловеческом происхождении.

— И? — ожидала продолжения сестра.

— Охотники чем-то обеспокоены. Настолько сильно, что готовы заключить союз с драконами против этой неизвестной угрозы. Йорк передал Совету послание: «Братство по-прежнему чтит договор крови». Что это значит?

— Не бери в голову, — небрежно отмахнулась Харатэль, но я видела, что новость ее встревожила. — Йорк. Йорк Лосский, — сестра задумчиво повторила имя, будто пробуя на вкус каждое слово. — Расскажи о нем.

— Он умен, — я представила мужчину с легкомысленно разноцветными волосами, вызывающим стилем одежды и проницательным взглядом. Вспомнила ощущения, возникшие в процессе разговора. — Очень умен. И циничен. Он воспользуется чем угодно, лишь бы достичь цели. Всецело предан людям. Но готов идти на компромиссы.

— Хорошо, — сестра улыбнулась собственным мыслям. — Я доверяю твоим суждениям. Ты еще с ним увидишься?

Я кивнула.

— Сообщи, я буду ожидать посла Братства в Южном Храме. Пусть страж Элькросс сопроводит охотника, уладит все вопросы с мастером перемещений, — в улыбке сестры внезапно появилось плохо скрываемое коварство. Я невольно напряглась: Харатэль явно задумала каверзу. — Да, чуть не забыла.

Она небрежно взмахнула рукой. На кровать позади меня бухнулось нечто увесистое. Хаос, умелица! Искусство создания мгновенных переходов с нуля невероятно сложное, им владеют считанные единицы. Поэтому драконы в основном пользуются настроенными стационарными порталами с четко определенными входами и выходами.

Пространственное колдовство вообще требует от мага учитывать кучу нюансов. Например, начать перемещение возможно исключительно в избранных местах, соответствующих целому вороху необходимых параметров: от рельефа прилегающих территорий и погоды до присутствия поблизости людей и животных, и даже настроения заклинателя. Завершить переход при желании получится в любом королевстве подлунного мира, но определить конечную точку не по заранее известным координатам другого портала, а по сигналу временного маячка, которым послужило зеркало, требует невероятного мастерства. Я так не умею. И не научусь еще очень долго.

Надо все-таки выяснить, какой «подарочек» отправила мне любимая сестренка. Я медленно обернулась, чтобы встретиться взглядом с парой ошеломленных хризобериллов глаз. Кажется, у меня вид стал не менее огорошенный. Харатэль сдавленно засмеялась.

— Я не нанималась присматривать за твоей питомицей.

На кровати, вздыбив шерсть, шипела белая кошка, испуганная внезапной телепортацией. Моя кошка? Зверюга, занявшая оборонительные рубежи на сбившейся постели, как две капли воды походила на Алис, только размерами не уступала взрослому тигру.

— Харатэль! — возмущенно и безрезультатно я воззвала к совести драконихи. Она хоть подумала, как мне прокормить эту тушу! Если моя избалованная королевна не изменила привычек, меня ожидали серьезные проблемы.

— Пусть рядом с тобой находится хоть кто-то, кому я могу доверять, — карие глаза потеплели. — Возвращайся, малыш. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — эхом отозвалась я, растерянно улыбаясь своему отражению.

С трудом успокоив кошку, я трезво оценила силы и решилась-таки обследовать замок в поисках двух интересовавших меня нелюдей. К несчастью, в коридоре я повстречалась с Галактией, которая отнеслась к моей затее крайне негативно. И теперь хмурая целительница следовала по пятам воплощенным гласом разума, причитая и угрожая серьезными проблемами со здоровьем.

— Нет! Вы посмотрите, что творится! Ты едва не умерла от отравления. Я сильно удивлена, что удалось справиться с ядом. В первый раз встретила подобное. Тебе сейчас следует лежать в постели, отдыхать, отдыхать и еще раз отдыхать, а не бродить по замку подобно фамильному призраку!..

От бесконечных нотаций ныла голова. Я сдерживалась из последних сил, чтобы не нагрубить в ответ. Жрица, конечно, желала мне добра, но порой она становилась чересчур навязчивой.

— Галактия, я думаю, ты уже успела утомить нашу гостью, — спас меня шедший навстречу Йорк. — Добрый день, леди Лаанара.

Охотник спешил, и причина, скорей всего, заключалась в мятом листе бумаги, зажатом у него в кулаке.

— Добрый, — кивнула я на приветствие. — У меня для вас сообщение: Южный Храм готов принять посла Братства.

— Рад слышать, леди. Прошу прощения. Некоторые дела, к сожалению, не терпят отлагательств, — извинился Лосский. — Я надеюсь, вечером мы обсудим все подробнее. Галактия, идем. Мне понадобится помощь.

— Но Лаанара… — неуверенно попыталась возразить целительница.

— Леди Лаанара сама способна решить, что ей делать, — отмел все возражения Йорк. Девушка вздохнула и покорно побрела за командиром.

Охотники удалились. Я осталась в одиночестве и наконец-то сумела спокойно поразмыслить.

Мда, куда же направилась такая странная парочка, как Каратель и меченый? Насколько я помню, Крис что-то говорил о еде. Конечно, «высокого гостя» могли обслужить в его комнатах или пригласить на обед с хозяином замка, но, насколько я знала рыжего, он на дух не переносил официальные приемы. Друг всегда легче находил общий язык с простыми солдатами и наемниками, чем с лордами, графами, князьями… Как он лаконично объяснил мне однажды: «Первые лгут меньше».

Я спустилась в трапезную — обширную залу с огромным камином, украшенную, как и мои покои, коврами и звериными шкурами. Прошла между рядами дубовых столов, игнорируя заинтересованные взгляды и перешептывания. Народу в этот час в замке было мало. К сожалению, разыскиваемых мной драконов среди присутствующих не обнаружилось.

Я заглянула на кухню. Главный повар обиженно развел руками. Да, приходили. Но остаться не захотели, забрав снедь с собой. А госпожа не желает отобедать?..

Я присела на широких каменных ступеньках и задумалась. Куда же вы подевались, неуловимые мои? Задрала голову, посмотрела на закручивающуюся спиралью, уходящую вверх лестницу. Крис всегда любил высоту…

Спустя час покорения крутых замковых пролетов я могла себя поздравить: мои друзья нашлись на балконе, опоясывающем северную башню. Стоило открыть дверь и выйти наружу, как сильный порыв ветра ударил в лицо, растрепал волосы, вздул пузырем юбки. На мгновение показалось, что он сейчас подхватит меня и унесет прочь. В поисках опоры я схватилась за перила, пытаясь унять головокружение и страх. После давнего случая я с опаской отношусь к башням.

Хотя, надо признать, вид отсюда открывался потрясающий. Замок барона находился на небольшой возвышенности, и весь город, раскинувшийся за крепостными стенами, лежал как на ладони, напоминая разворошенный муравейник.

На окраине, охваченные зеленой оправой полей и огородов, ютились одноэтажные покрытые крашеной соломой хибары, принадлежащие крестьянам и мастеровым. Ближе к центру дома становились богаче, вымахивая вверх на три-четыре этажа. Обрастали черепицей, лепниной и резьбой, флюгерами. Здесь обитали купцы, чиновники и зажиточные ремесленники. Перед главными воротами замка на широкой площади шумел и пестрел базар. Толпы людей сливались в живой поток, разбивались на ручейки, закручивались в водовороты, ходили между торговыми рядами, продавали, покупали, спорили до хрипоты, ругались, сплетничали… жили.

Прямо подо мной бродил скучающий часовой. Сделав пару кругов, солдат воровато осмотрелся, достал из-за пазухи флягу и уселся на полу, спрятавшись от любопытных взглядов за зубцом крепостной стены. Во внутреннем дворе барон под восторженные вопли отлынивающих от работы мальчишек выгуливал кавалерию. Лошади не держали шаг, и Николай Красноземский метался по плацу на черном жеребце, тщась выровнять сбившиеся ряды и внося еще больше путаницы.

Держась около стены, я медленно обогнула башню, идя на звучащие голоса. Интересно, о чем болтают мои мальчики? Конечно, о девочках. Точнее, об одной отлично известной мне особе.

— Спасибо за то, что спас ее. Я не забуду.

Голос Криса звучал по-взрослому, серьезно. Я замерла, оставаясь вне их поля зрения.

— Кто она тебе? — язвительность Рика сегодня взяла выходной?

— Подруга детства, — Крис вздохнул.

— Просто подруга? — похоже, я ошиблась. Даже не видя, представляю всезнающую ухмылку на лице меченого, рождающую непреодолимое желание надавать ему оплеух.

— К сожалению. Она летает в иных Небесах, нежели я.

— Считаешь, алый — неподходящая пара для эссы?

— Дело в другом. Она обещанное дитя… Ланка, тебя разве не учили, что подслушивать нехорошо!

Я досадливо прикусила губу: разговор прервался на самом интригующем месте. Как рыжик догадался, что я здесь? Увидеть точно не мог. Пришлось показаться им на глаза.

— Привет! Я вас искала…

— Нашла, — мужчины смотрели на меня как удавы на кролика. Мрачно, выжидающе и с, определенно, гастрономическим интересом. Я невольно сделала шаг назад. Потом еще.

— Я, пожалуй, зайду в другой раз.

— Нет уж. Присоединяйся, — Кристофер улыбнулся, сразу обретая привычный вид, заглянул в плетеную корзинку у своих ног. — Правда, закуску мы уже съели. Да и выпивка кончилась.

Судя по темным подтекам на пузатых боках кружки, стоящей на перилах у его руки, утоляли жажду мужчины, вопреки всем заверениям, отнюдь не водой.

— Придется заменить материальную пищу духовной. Что нового в солнечном краю?

— Я возвращаюсь домой.

Крис резко обернулся, едва не смахнул кружку вниз.

— А как же свобода самовыражения?! Неотъемлемое право на второй подростковый бунт?! Покорение неизведанных вчера вершин? Попытки превратить окружающий несовершенный мир в еще более несовершенный?! Неужели гордая воительница Ланка просто сдастся перед непреодолимыми обстоятельствами!

«Изменение мира» меня добило. Вроде бы я уже слышала о необходимости переиначить подлунные королевства на свой лад.

— Не шути так, — в поисках опоры я облокотилась на перила, что, естественно, не укрылось от внимательного взгляда друга.

— Если ко всему относиться серьезно, жить становится невообразимо скучно, — Крис вздохнул, резко наклонился и подхватил меня на руки. — Пошли в постель, бледная немочь. Больным вредно перенапрягаться.

Я уже и сама ощущала усталость, вызванную долгими поисками. Поэтому благодарно прижалась к груди друга. Крис легко спускался по лестнице, и его руки не дрожали. Пусть я не раскормленная корова, три с лишним пуда[52] все же не перышко. Но алый, казалось, не замечал веса. И в его объятиях мне было уютно и спокойно. Я почувствовала себя по-настоящему в безопасности впервые за долгое-долгое время.

— Эсса, значит? — холодно спросил Рик.

Меченый, прислонившийся к стене, напоминал сурового стражника у двери моей комнаты, внезапно превратившейся в тюрьму. Сгустившиеся вечерние сумерки не позволяли четко рассмотреть выражение его лица.

— Прости, я боялась… — я сидела на кровати и нервно комкала подол платья, не зная, куда деть руки.

Почему я ощущаю себя виноватой? Да, я наврала про Веретту, утаила про эссу. В конце концов, он тоже не слишком распространяется о своем прошлом.

— Дракон. Чистокровная. Эсса. Ланкарра. Младшая сестра Харатэль Победительницы, Песчаной Кошки… Я ничего не забыл?

Каждое слово Рик произносил резко, забивая очередной гвоздь в крышку гроба нашей робкой дружбы. Я потерянно молчала. И он, не дождавшись ответа, продолжил.

— И теперь вы возвращаетесь в Храм Целительниц.

— Мы возвращаемся, — я опустила взгляд. — Ты ведь официально входишь в мою свиту.

— Как я мог запамятовать об этом, Повелительница? — мне было неприятно от его сарказма. — Ответьте только, если сочтете нужным, зачем вам сдался изгой, приговоренный к смерти?

— Мне требовалась помощь. Меня хотят убить, — еле слышный шепот. Я чувствовала, что Рик невероятно зол. И слова бессильны успокоить его.

— Вы великолепная актриса, эсса. Браво! У вас получилось меня одурачить, — к обвинительным ноткам добавилась горечь. — Но, может, хватит разыгрывать испуганную беспомощную неумеху. С вашими-то способностями разобраться с теми наемниками не составляло никакого труда. Сколько вам лет на самом деле?

— Двадцать. Через месяц мое совершеннолетие.

— Разве? Эссами не выбирают птенцов, — он мне не верил.

Я разозлилась. Вспыхнула. Неужто вся моя вина заключалась только в проклятом звании советницы, которого я не желала! Я вскинула голову, поднялась, сделала шаг к нему.

— Я стала эссой в четыре года! В тот день, когда узнала о смерти матери. В самый разгар войны, которую развязали такие, как ты! Этот титул… Я ненавижу его! Ты хоть представляешь, что значит нести бремя ответственности за четверть мира?! Видеть во взглядах, обращенных на тебя, презрение, недоумение, а хуже всего, ожидание, когда точно понимаешь, что не способна оправдать возложенных надежд?!

Я подошла к дракону совсем близко. Море ярости выплеснулось на острые скалы недоверия.

— Моя сестра старалась оградить, защитить меня. Знаешь, да! Я слепо подчинялась ее решениям, как марионетка. Я очень долго находилась в счастливом неведении, не замечая оттенки чувств в чужих взорах, не слыша шепотки за спиной. И жила безмятежно, почти полюбив созданную для меня клетку. Пока не играющую никакой роли куклу не решили убить.

Я смахнула злые колючие слезы.

— Хочешь — верь, хочешь — нет. Но я действительно беспомощная неумеха, потому что без тебя я погибла бы на той злополучной поляне!..

Скрип петель заставил меня осечься, отвернуться, пряча мокрые глаза от гостей.

— Что здесь творится?

Крис с Йорком. И… Галка?! В изящной аристократичной блондинке, дефилирующей под руку с алым, от пестрого вихря сохранились одни огромные васильковые глаза. Упакованная в строгое темно-синее платье, украшенное единственной брошью, охотница казалась очаровательной и хрупкой, вызывая невольное желание защищать ее.

— Я уже ухожу, — Рик невозмутимо миновал озадаченных людей.

— Лана? — Крис проводил меченого прищуренным взглядом.

— Все нормально, — я порадовалась, что тусклый свет лампадки не позволял увидеть слезы. — Добрый вечер. Я ждала вас.

Гости заняли кресла вокруг заранее накрытого столика, потянулись к чашкам с чаем. Я отметила, что Галактия пристроилась рядом с Крисом, но соседство охотницы и алого сейчас волновало меня меньше всего.

Ненавижу его! Неблагодарная сволочь! Бродяга без роду, племени! Изгой, забывший свое место! Да кем он вообще себя возомнил! Предатель! Убийца! Карателя на него нет!

Я встретилась взглядом с Кристофером и вздрогнула, осознавая, насколько легко и жестоко могу отомстить за случайно угодившие в больную точку слова. Пугаясь этой легкости. Нет, я хочу…

— Леди Лаанара, когда вы собираетесь отправиться в дорогу? — поинтересовался Йорк.

Занятая своими мыслями, я не сразу осознала вопрос.

Хочу броситься вслед, остановить, сказать… Что? Лана, да что с тобой вообще творится! С каких это пор ты волнуешься по поводу отношений с меченым? Пусть проваливает к Хаосу! Мне все равно, так вот!

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, сосредоточиться на текущем разговоре. Не вежливо пялиться на закрытую дверь, когда к тебе обращаются.

— Думаю, через неделю. Вы желаете поехать вместе?

Йорк задумался, уточнил.

— Наш путь будет лежать через Северогорск?

— Да, — ответил Крис на мой невысказанный вопрос.

— В таком случае, я предпочел бы встретиться в городе. Видите ли, мне необходимо заехать в одну деревеньку. Крюк съест день или два.

— Хорошо, — согласилась я, вновь с трудом отрывая взгляд от двери. — Кристофер сопроводит вас, если вы не против. Таков приказ Верховной Жрицы.

— Ничуть, — пожал плечами охотник. Похоже, дело Братства не затрагивало интересов Пределов, а потому не нуждалось в тайне.

Зато друг неожиданно возмутился.

— Ланка, мне не нравится идея бросить тебя одну. У меня отвратительное предчувствие.

— Со мной ничего не случится, — попробовала я успокоить друга. Хаос! Кто бы меня успокоил? — До города четыре дня пути в уютной карете по охраняемой дороге. Проезжающие каждый час патрули распугали всех разбойников. Да и кто мне говорил, что стрела не бьет два раза в тот же глаз?

— С твоим везением, Ланка, я не удивлюсь, когда весь колчан достанется тебе, — буркнул друг. Обратился к Йорку. — Если уважаемый господин не против, мы выйдем за день-два до леди Лаанары. Проверим безопасность пути и заодно займемся вашим делом.

— Понимаю, — согласно кивнул Йорк.

— Сомневаюсь, что требуются подобные меры предосторожности, — не сдержалась я.

— Надеюсь, ты права, Ланка, — усмехнулся незнакомец, принявший облик Криса, повторил. — Я надеюсь.

Я закусила губу. Мне было неловко и досадно, что со мной опять нянчатся, точно с ребенком! Да еще меченый разозлил своими нелепыми обвинениями, будь он неладен!

Хаос, вечный, нетленный! Я с удивлением обнаружила, что покушения на мою жизнь тревожат меня гораздо меньше, чем ссора с одним упрямым недодраконом.

Глава одиннадцатая

— Мы не задержимся на праздник? Жаль, — я отхлебнула душистый чай из блюдечка, взяла облитый медом орех.

— Лана, мы уже обсуждали: пока люди будут развлекаться, легче избежать любопытных взглядов. Я дождусь тебя в Северогорске.

Крис сидел в моем любимом кресле у окна. Легкий ветерок трепал огненно-рыжие пряди, вспыхивающие костром, когда на них падал солнечный луч. В пальцах друг задумчиво вертел мелкую серебряную монетку, и я зачарованно следила, как она юркой рыбкой сновала туда-сюда.

— Крис, помнишь, мы однажды пошли на речку с удочками…

— И ты, когда забрасывала, умудрилась зацепить крючком мою рубаху? — он усмехнулся. — Ты упорно не желала признаваться, какую рыбу намеревалась поймать на столь странную наживку.

Я закрыла глаза, представляя поверхность реки, подернутую легкой рябью, на которой колыхалось белое пятно. Крис тогда страшно ругался, чуть в драку не полез.

— Вернуться бы туда.

— На Утку? — удивился друг. — Ланка, если ты хочешь посидеть где-нибудь с удочкой, мы могли бы…

— Нет, — я покачала головой. — В то время.

Я встала рядом с креслом Криса, облокотилась о подоконник. Вернуться бы в далекое безмятежное детство, когда от всех проблем можно было бессовестно спрятаться за несокрушимой спиной сестры. Когда березовая рощица и мутная обмелевшая от летнего зноя речушка с заросшими камышами берегами выглядели райскими кущами. Когда мир казался намного больше, проще и безопаснее. Когда я не ведала о своем странном даре. Когда я еще не догадывалась, что означает быть эссой, и слово воспринималось лишь заковыристой добавкой к длинному имени.

Прошедшие с прибытия друга шесть дней мы проговорили с утра до вечера (к явному неудовольствию вертевшейся вокруг алого Галактии), пытаясь наверстать упущенное за пять лет разлуки. Мы не виделись с тех пор, как по приказу Харатэль я отправилась в Южный Храм. Крис тем же летом закончил базовую подготовку в Школе Боевых Искусств[53] и стал учеником Пламени[54] — и без того редкие отлучки моего друга сменились почти тюремным заключением. Алые проходили сквозь ворота академии («Врата Хаоса», как называли их сами ученики) дважды в жизни. Первый раз — решившись встать на путь «ferro et igni»[55]. Второй — получив искру[56].

Мы говорили, говорили, говорили и не могли наговориться. Крис травил байки из жизни Восточного Предела, практически умалчивая о том, что происходило в самом Пламени. Я рассказывала забавные курьезы, случавшиеся в быту жриц. Но больше всего историй начиналось словами «а помнишь…». Мы мыслями возвращались в ушедшее детство, и все становилось почти таким же, как раньше. Лишь липовый чай приобретал горьковатый привкус утраты.

— Знаешь, у меня всегда было только два настоящих друга — ты и Алик. Наш мишка сейчас в свите Иса.

— Лана, — Крис запнулся. — Ты выйдешь замуж за Исхарда?

Я обернулась, удивленная вопросом.

— Да. Конечно. Так решено Пределами. Наш брак одобрен Советом.

— Решено… — Крис поднялся, и я снова поразилась, насколько он вырос. — А ты сама хочешь этого?

Внизу среди деревьев, обнюхивая стволы, кружила огромная белая кошка. Живущие в замке коты предпочитали наблюдать за чужачкой с безопасного расстояния.

— Мне все равно. Исхард — он надежный, заботливый. Всегда добр по отношению ко мне. Я думаю, он будет хорошим мужем.

Алис задержалась у чем-то приглянувшегося ей дерева, выгнула гибкую спину и начала точить когти, остервенело вспарывая кору.

— Но он не тот, кого ждет твое сердце. Ланка, я…

Теперь за Спутницей наблюдали не только дворовые коты, но и раздосадованный садовник, которому хватило ума держаться в отдалении и не замахиваться подручным инвентарем на наглую зверюгу.

— Алис! — сердито крикнула я, намереваясь прекратить безобразие.

Мы в гостях, невежливо портить имущество радушных хозяев. Кошка презрительно сверкнула глазами и отвернулась. Понимает же, что в сад за ней не пойду: лень, да и хитрая бестия сто раз успеет смыться. Совсем у Спутницы характер подурнел после Южного Храма.

— Крис, прости. Ты что-то сказал?

— Не бери в голову, — друг усмехнулся, наблюдая за выходкой моей питомицы. — Я рад, что Алис находится подле тебя.

Честно признаться, я тоже, несмотря на все проделки, которые вытворяла расшалившаяся кошка. Бросив еще один хмурый взгляд в сад, я вернулась к столу, налила себе чай. Крис уселся рядом.

— Что случилось между тобой и меченым?

— Он избегает меня, — я пожала плечами.

Я давно остыла после ссоры, разгоревшейся, по здравому размышлению, на пустом месте, но Рик, похоже, больше не желал со мной общаться. После прибытия Карателя и памятного разговора дракон исчезал из замка до рассвета и возвращался далеко за полночь, неизвестно где пропадая целыми днями. В единственный раз, когда я его случайно увидела и то издали, северянин показался мне смятенным, подавленным. Ничего не оставалось, как старательно притворяться, что происходящее меня не заботит.

— Риккард, — друг пригубил напиток. — Хочешь, расскажу о нем?

Я задумалась. Хочу ли я больше знать о меченом? Определенно. Я смогла бы лучше понимать его поступки и стремления. Но услышать о прошлом Рика от Криса мне представлялось неправильным.

— Не надо. Так нечестно.

— Как знаешь, — друг не собирался настаивать. — Право, я удивлен, что он согласился на твое покровительство. Рик из тех людей, которые предпочитают ни от кого не зависеть.

— Скорее, я от него завишу.

— Пока, — Крис подкинул в воздух, ловко поймал ртом орешек. — Когда вы вернетесь к драконам, ситуация в корне изменится, и он помнит об этом, — еще один орешек отправился в недолгий полет. — Ум, вкусно!

— Потолстеешь, — мрачно отозвалась я, отодвигая блюдо со сладостями. Может, поэтому Рик ходит как пришибленный — нелегко чувствовать себя изгоем в родном доме. Я же знаю, насколько он гордый.

— Неблагодарная! — друг потянул блюдо обратно. — Я самоотверженно приношу себя в жертву, спасая твою идеальную фигуру от лишних грамм жира.

— Ты обрекаешь меня на голодную смерть, — я резко дернула, Крис внезапно отпустил предмет спора, и орешки весело заскакали по полированной поверхности стола, посыпались на пол.

— Правильно, Ланка. Не себе, не людям, — друг, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за голову и нахально ухмыльнулся. — Хорошая же из тебя хозяйка выйдет. Что только Исхард в тебе нашел: рыжая, костлявая да еще и конопатая!

— А сам-то?! — подначила я его. — Охотница так рядом и крутится, словно кошка около крынки со сметаной. Не замечала за тобой склонности к похищению девичьих сердец.

Я осеклась, неожиданно осознавая, насколько повзрослел мой друг. Если подумать, у рыжего зубоскала должно быть много поклонниц: за то время, что я его не видела, Кристофер превратился из нескладного мальчишки в настоящего мужчину.

— Может, она просто примеривается, куда нанести удар? — равнодушно пожал плечами друг. — Слышал, охотники на итоговом испытании должны добыть голову дракона…

Мы шутили, смеялись, болтали, стремясь забыть о грядущем, пусть и недолгом, расставании. Время перетекало в слова, незаметно осыпалось в Вечность, оставляя ощущение невосполнимой потери, будто что-то важное безвозвратно покидало нас.

Наступил вечер, затем ночь. В комнате сгустились непроглядные сумерки, но мы не рискнули зажигать свечи, боясь спугнуть волшебную атмосферу уединения и гармонии. Тихо скрипнула, отворяясь, дверь. Внутрь проскользнула серая тень, взобралась на кровать, где свернулась клубочком и затихла, изредка сверкая зелеными фонарями глаз.

Мы продолжали говорить…

Я замерла у окна, вслушиваясь в трели соловьев, подставляя лицо прохладному ветру. Дурманно пахло сиренью. На темно-сером небе тускло проступали весенние звезды. Короткая травеньская ночь не успевала набрать силу, а на востоке уже занимался новый день.

— Пора? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да.

Он подошел сзади, обнял, зарывшись лицом в мои волосы.

— Ланка. Как же я люблю тебя, девочка!

— Бескрылый? — я ошибаюсь, ибо из нас двоих в этой комнате бескрылая только я. Но я слишком удивлена необычной нежности и странной печали в голосе моего друга.

— Я мечтал бы всегда защищать тебя, Ланка. Быть рядом. Но это невозможно. Когда наступит время, ты взлетишь так высоко, как мне никогда не подняться.

— Крис? — в кольце его рук тепло и надежно. Но есть во всем происходящем что-то неправильное.

— Пожалуйста, молчи. Еще немного, Ланка. Дай мне еще немного времени. Я не хочу отпускать тебя.

И я молчала, прижавшись щекой к его горячей руке. Предрассветные сумерки обернулись сном, невероятным, странным. Ошибочным и печальным, потому что у него не окажется продолжения.

Крис. Ты дорог мне, Крис. Как родной брат, которого у меня никогда не было. Как друг, за которого я, не раздумывая, отдам свою жизнь. И поэтому, Крис, не надо.

— Уехал, — разочарованно вздохнула Галка, провожая взглядом двух всадников, превратившихся в едва различимые черные точки на горизонте.

— Да. Уехал, — не знаю, кого имела в виду целительница, я думала исключительно о Кристофере, до сих пор ощущая тяжесть его объятий на своих плечах.

— Вот и ладненько! — охотница непосредственно подхватила меня за локоть и потащила прочь с наблюдательной башни. — Пока мужчины занимаются делами, у девочек есть время слегка развеяться.

— Развеяться? — спотыкаясь о ступени, скептически уточнила я, сильно сомневаясь, что наши представления о развлечениях совпадают. Честно признаться, неожиданное дружелюбие неприветливой последнюю неделю охотницы удивляло и озадачивало. Пока в замке гостил алый, Галка смотрела на меня букой. Неужели оттаяла?

— Ну да. Пробежаться по торговым лавкам, сегодня же базарный день. По городу прогуляться. Ты же и не видела ничего, кроме замка. Подковок не Капитолий, конечно, но и у нас есть на что посмотреть. Посплетничать по-дружески, наконец.

— Посплетничать о Крисе? — проницательно уточнила я, скрывая за внешней уверенностью оторопь.

Если подумать, у меня никогда не было подруг. В детстве я охотнее «разбойничала» с Аликом и Кристофером, чем играла в куклы с дочерьми служанок Благословенного Дола. Позже, в Храме, я тоже оказалась чужой для сверстниц. Щебетание соседок по комнате раздражало мелочностью и чепухой: кого, скажите на милость, волнует сломанный ноготь или платье, в котором пришла одна из наставниц?

Если честно, я примитивно завидовала их раскованности и открытости, их свободе, недоступной мне. Дружба не мыслима без искренности, а когда за каждым твоим шагом следят стража и свод правил, об искренности приходится забыть.

Интересно, каково это иметь подругу? Настоящую подругу, которой можно поплакаться в жилетку, попросить совета, посплетничать о парнях, рассказать о том, о чем я никогда не решусь поведать Крису и Харатэль?

Я помотала головой. Охотница и дракон — это даже не смешно. Несбыточно. Если уж на то пошло, эссе полагается выбирать компаньонку среди равных ей Повелительниц Небес. Но ведь ничто не мешает мне притвориться обыкновенной девушкой? Перестать на один день быть «нелюдимой гордячкой». Заманчиво. Пусть даже дружелюбие Галактии и вызвано корыстным желанием выведать побольше о моем детском приятеле.

— Лорд Элькросс довольно милый, ты не находишь? — Галка смущенно замялась, очаровательно зарделась.

Мда. Прилетели! Неужели охотница всерьез влюбилась в Карателя? Я поспешно выкинула из головы правильные, «эсские» мысли о утопичности такого союза и постаралась представить, что посоветовала бы девушке, если мы действительно были нормальными подругами? Мысленно ругнулась. Хаос! Я совершенно не представляла что сказать. Вообразила, будто рядом Алик, болтливый и в юбке. Едва удержалась от фырканья. Но стало проще.

— Он притворяется, — мстительно припомнила я рыжему вчерашние подначки. — На самом деле Крис тот еще мерзкий тип.

— Ты давно с ним знакома?

— Сколько себя помню…

Обсуждать алого оказалось неожиданно легко и увлекательно. Галактия умела не только непрерывно молоть языком, но и внимательно слушать. А я внезапно заметила, что мне приятно делиться с ней воспоминаниями о Крисе: чудилось, будто весельчак-рыжик незримо находится рядом с нами.

Болтая, мы прошли насквозь внутренний двор. Пересекли подъемный мост над рвом, окружающим замок, и очутились на Центральной, или, как ее еще называли, Базарной площади.

Рынок встретил нас толпами людей, шумом голосов, ржанием лошадей, мычанием коров, заморскими благовониями, терпким запахом пота, вонью животных и навоза. Многочисленные торговцы предлагали всевозможные товары: мясо и фрукты; ткани, шкуры и готовую одежду; мелкие сувениры, украшения и крытые доспехи… Я нерешительно замедлила шаг на границе бушующего океана красок, звуков и запахов, грозившего захватить меня в один из потоков, закружить и поглотить.

Галка привычно нырнула в людское море, утягивая следом. Девушка ловко лавировала между покупателями, уворачиваясь от прохожих. Я справлялась хуже: постоянно на кого-то натыкалась, несколько раз мне наступили на ногу, пару — чувствительно пихнули локтем в бок. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать от более резвой охотницы.

Мы без всякой цели переходили от лавки к лавке. Жрица вертела в руках безделушки, щупала с задумчивым лицом ткань, восторгалась украшениями из черненного серебра, пристально изучала недовольно бьющих копытами коней, но ничего не покупала. Через час я отчаялась понять цель, преследуемую Галкой. Похоже, девушка получала удовольствие от самого процесса. Меня же, непривыкшую к большому скоплению людей, рыночная суматоха начинала утомлять, впрочем, желания бросить неугомонную охотницу и вернуться в замок не возникало: гулять с Галактией все-таки было веселей, чем глупо сидеть в опустевшей после отъезда друга комнате.

Мы давно уже прекратили перемывать косточки Крису и теперь говорили обо всем подряд: вспоминали Южный Храм, делились рецептами и байками, строили догадки об известных феноменах. С изумлением я заметила, что увлеклась и меня больше не раздражала несдержанность охотницы. Напротив, я даже немного завидовала той смелой свободе, которая позволяла Галке до неприличия открыто выражать чувства и мысли, быть собой, невзирая на общественное мнение.

Залюбовавшись девушкой, я получила очередной тычок. Хаос, одного я не понимаю: почему нельзя просто беседовать в саду за чашкой чая?! «Пробежаться по торговым лавкам» явно не мое любимое развлечение!

Вздохнув, я кинулась догонять ушедшую вперед спутницу.

К моему огромному облегчению, Галактии наконец-то надоело бродить по рынку. Она добралась до конца торгового ряда, обогнула возведенный на прошлой неделе помост, незыблемым рифом возвышающийся над водной гладью прилавков, прошагала треть версты по одной из центральных улиц, подобно спицам колеса расходившихся от главной площади, и только там сбавила скорость, дожидаясь меня.

— Отсюда и начнем. Я же обещала тебе перед отъездом показать город. Завтра-то нам отправляться на рассвете.

— Нам? — удивилась я неожиданной новости. Барон, конечно, обязывался выделить сопровождение, но на компанию охотницы я не рассчитывала.

— Я еду в Южный Храм с тобой, — категорично заявила Галактия.

— Сомневаюсь, что Йорк… — я попыталась спорить.

— Не волнуйся. Командир одобрил мое предложение.

— Но…

Во-первых, я собиралась для перемещения в Южный Храм воспользоваться порталом, расположенным в Северогорске, и совершенно не представляла, как объяснить охотнице применение магии драконов. А во-вторых… в присутствии Галактии, везде сующей нос, спокойно объясниться с меченым будет намного сложнее. Я втайне надеялась, что совместное путешествие предоставит мне шанс наладить отношения с драконом.

— Возражения не принимаются! — перебила девушка. — Тебе по-прежнему не помешает присмотр лекаря. Да и проводник сгодится, а я прекрасно ориентируюсь во владениях брата, меня на сто верст каждая собака знает.

Хаос с тобой, сдалась я, догадываясь, мне не переспорить болтушку — легче уступить. Смогу хоть с кем-то поговорить в дороге, если Рик решит игнорировать мои попытки примирения. Я внезапно осознала, что, когда мы неизбежно расстанемся, буду скучать по разноцветной балаболке.

— Уговорила.

— Вот и чудненько! — девушка весело хлопнула в ладоши. Задумчиво огляделась. — О чем бы тебе рассказать? О! Слева у нас дом господина Чеккена, человека известного и уважаемого…

Если верить тому же рыжику: в каждом месте обитает своя душа. Маленькая деревенька подобна живущему на отшибе бирюку — внутри, может быть, сердечная и приветливая, но прежде чем поймешь истинную сущность, придется пробить стену недоверия ко всем чужакам. Капитолий — ветреная красотка, эгоистичная и жестокая, скрывающая за внешним блеском холодное сердце. Старый замок — угрюмый вояка, дерзко бросающий вызов врагам. Модный курорт — опытная путана, что за деньги подарит вам несколько сладостных дней и равнодушно забудет, едва вы покинете ее.

Иногда город раскрывается мгновенно, иной раз приходится долгими часами-днями бродить по улицам, вслушиваясь в задумчивое молчание каменных стен и ловя обрывки сплетен. Впрочем, пусть подобными исследованиями развлекается Крис, мне же просто требовалось убить время до завтрашнего отъезда.

Галактия вела меня по бесконечным площадям, извилистым переулкам, темным дворикам, ухоженным скверам, парку. Осведомленность охотницы об истории и легендах родного города вызывала невольное уважение. Но через пару часов я просто утонула в ворохе ненужной информации и уже не разбиралась, была ли девица Наташа, в честь которой назвали очередной святой источник, баронессой, вопреки воле строгого отца сбежавшей с пастухом, или, наоборот, крестьянкой, на которую положил глаз лесной принц.

Церквушки, статуи, фонтаны, дома зажиточных купцов и чиновного люда — подозреваю, охотница собралась за день показать мне все местные достопримечательности. В какой-то миг я сорвалась и раздраженно обозвала Подковок старьевщиком, в чьей лавке полусгнивший мусор порой соседствует с настоящими сокровищами. Моя провожатая рассмеялась и заявила, что я полностью права.

Вечерело. Мы отдыхали, сидя в увитой вьюном беседке в чужом саду. Я заикнулась, что неплохо бы спросить разрешение у хозяина, но Галка лишь небрежно отмахнулась. Я не спорила: гудящие натруженные ноги настойчиво требовали передышки. Кто бы карету подал до замка?

Странный сегодня был день. Бестолковый, суетной. Определенно, мне не по душе рыночный гомон и суматоха, да и экскурсия, пусть интересная, вышла довольно утомительной. И все же… мне понравилось. Навязчивое (иногда чересчур!) внимание Галактии растормошило, позволило ощутить себя беззаботной девушкой, а не вляпавшейся по уши в неприятности эссой. Никогда не верила, что смогу испытывать к человеку (да и дракону, если честно) те же чувства, что к Алику и Крису. Чем Хаос не шутит, вдруг мы с охотницей, и правда, способны подружиться? Я тряхнула головой, отгоняя нелепую мысль. Мысль уходить не желала.

Чтобы отвлечься, я посмотрела вокруг. Обратила внимание на тряпичные фонарики, покачивающиеся на ветвях старой искривленной яблони. Соседнее дерево украшали разноцветные ленты. А на двери дома висел венок из одуванчиков. Я внимательно огляделась и обнаружила, что остальные дома тоже убраны.

— Праздник! — презрительно фыркнула Галактия, заметив мой невольный интерес. — Было бы что праздновать?! Дня три люди гуляют, пьют, веселятся — столько шума из ничего! Выступления бродячих артистов и сказителей, парад, соревнования на арене!..

Издалека донеслось гудение городского колокола, отсчитывающего время. Шесть ударов. Девушка прищурилась на тускнеющее небо, раздраженно выдохнула.

— Пожалуй, пора возвращаться. Через полчаса финал одиночных боев. Барон огорчится, если мы не присоединимся к нему.

— Я думала, праздник начнется послезавтра, с парада.

После появления Криса я практически замкнулась в маленьком уютном мирке, где были только мы с другом и бесконечные разговоры о прошлом, а потому не следила за происходящим вокруг. Неожиданное открытие удивило и даже немного огорчило, ведь обычно гостям, наоборот, предлагают поучаствовать в торжестве, а не водят до изнеможения по глухим переулкам. А я еще недоумевала, почему нам встречается так мало людей.

— Нет. Парад завершает гуляния, — пояснила девушка.

Галактия явно была не в восторге от торжества. Попробовать выяснить причину, как поступила бы настоящая подруга?

— Кажется, ты не особо рада.

Она обернулась, необычно серьезно посмотрела мне в глаза.

— А чему радоваться-то? Отмечать несуществующую победу? Сорняки нужно выдирать с корнем, иначе спустя какое-то время они вновь прорастут. Храм поступил опрометчиво, позволив мерзким ящерицам уползти в свои норы и зализать раны.

Я непроизвольно потерла щеку, будто мне взаправду залепили оплеуху. Отрезвляющую. Очнулась, леди Лаанара?! По твоим венам течет кровь Древних, эсса! А она охотница! И, очевидно, не отличается терпимостью своего старшего товарища.

— Считаешь, драконы должны быть уничтожены?

— Да! — в голосе Галактии звучал отчетливый вызов. Я прямо-таки залюбовалась представшей передо мной богиней возмездия: горящий взгляд, надменно задранный подбородок, руки вызывающе уткнуты в боки.

Чего я, собственно, хотела от гончей Братства? Йорк меня изумил. Но поразмыслив, я решила, что поведение Лосского разумно: на верху любого ордена должны находиться люди умные, терпеливые, способные идти на компромиссы, выжидать и использовать ситуацию для достижения своих целей. А вот основную массу послушников составляют истово верующие фанатики, слепо подчиняющиеся приказам свыше — такие не задумываются о причинах и последствиях, ими легко управлять. И совершенно бесполезно пробовать что-либо объяснить.

Но все равно обидно. Хоть и винить некого: сама заигралась в несуществующую дружбу. Настроение окончательно и бесповоротно испортилось.

— Идем, — буркнула я, вставая.

Сейчас мне хотелось вернуться в свою комнату, растянуться на кровати, отдыхая перед завтрашней дорогой. И еще, может, обнять Алис и молча пожаловаться ей на несовершенство в очередной раз обманувшего мои ожидания мира.

После длительного променада по закоулкам я считала, что мы находимся чуть ли не на другом конце города, но, к моему изумлению, минут через десять мы вышли на Базарную площадь. Хотя называть ее так сейчас было не совсем правильно: торговые ряды бесследно исчезли. Людей, правда, не убавилось.

Мы прошли рядом с мимом, развлекавшим народ. Артист потянулся к нам, но наткнулся на невидимое стекло (или его испугало кислое выражения моего лица), достоверно изобразил изумление и принялся изучать внезапно возникшее препятствие. Обогнули развлекательные площадки, где зазывалы предлагали всем желающим померяться силой с признанным чемпионом, проявить чудеса ловкости, забравшись на смазанный жиром столб, или меткости в стрельбе из кривого лука по мишеням.

Несколько минут наблюдали за трюками акробатов и канатоходцев. Галактия не выдержала, сунула мне неизвестно где добытую плюшку с маком и умело, под громкие аплодисменты прошла по веревке, натянутой между двумя столбами. Хлопая вместе со всеми, я мрачно оценила свои возможности. Показательное выступление послужило отличным напоминанием, что охотница опаснее, чем выглядит.

Я подумала, что самое время уйти, пока зардевшаяся от удовольствия и смущения девушка купается в комплиментах, но не двинулась с места, дожидаясь спутницу и скучающе обводя взглядом прохожих. Вздрогнула, заметив знакомое лицо.

Атэр?! Я резко обернулась. Мальчишка мгновенно затерялся среди толпы, заставив серьезно усомниться в реальности видения. Даже если ученик колдуна выжил, случайно избежав клинков меченого, шанс встретить его в Сейрии ничтожен.

— Лана! Проснись! — вернувшаяся охотница дернула меня за рукав. — Что ты там увидела? Призрака? Или Человека-Бога?

— Почти, — растерянно отозвалась я, высматривая мелькнувшее лицо. Все-таки ошиблась. Просто похож. Вероятно, у одной брюзгливой ящерицы уже развилась мания преследования.

На главном помосте шел спектакль. Действо неожиданно привлекло мое внимание. Женщина в длинной белой тоге, обхватив себя руками за плечи, отвернулась от собеседника, печально потупила взгляд. Черная прядь длинных волос беззащитно струилась по хрупкому плечу. Точь-в-точь монашка Ордена Непорочности, образец кротости и смирения.

— Твой враг опасен и силен…

Мужчина, наоборот, по замыслу постановщика, воплощал сосредоточение силы и уверенности. Высоко поднятая голова, пронзительный ястребиный взгляд. Военный, судя по излишне громоздкой алой кольчуге (в арсенале Карателей я подобного обмундирования не видела) и бутафорскому мечу на поясе. Он шагнул к женщине, решительно развернул ее лицом к себе, обнял.

— Клянусь, повержен будет он!..

— Постановка мастера Трепленко, — пояснила Галактия. — Его спектакли пользуются большой популярностью. Жалко, уже конец. Сейчас лорд Аратай и его невеста Нейс поведут войска в бой у Черной реки.

Я поперхнулась булкой, закашлялась. Смиренная благочестивая послушница, серая мышка, ищущая защиты в объятиях алого генерала, — это гордая Повелительница драконов Нейс тиа Ланкарра? Моя мать? Возлюбленная Альтэссы Северного Предела Аратая?! Ну и бред!

Спектакль оказался последней каплей в переполненной чаше дурного настроения. Раздражение и усталость, копившиеся весь день и подпитанные заявлением охотницы, выплеснулись наружу.

Моя мать — героиня людских сказочек?! Драконы не ищут дешевой славы. Тем более в качестве персонажей второсортного любовного романа. Сейчас я преподам мастеру Трепленко урок уважения к Повелителям Небес!

Опомнилась я только, когда Галка вцепилась в мое запястье: я сразу не сумела сбросить повисшую на руке тяжесть, пришлось обернуться.

— Что с тобой? — прошептала охотница.

Я огляделась. Люди начали коситься в нашу сторону. Я глубоко вдохнула, выдохнула, успокаиваясь. Держи себя в руках, эсса!

Чего я завелась из-за какого-то спектакля? Это всего лишь бестолковая байка, она не обязана соответствовать реальности. Лана, считай ее данью уважения сейрийцев к подвигам воинов Пределов. Людям легче восхищаться героем-мужчиной, чем принять мысль, что женщина способна вести армию в бой.

Я стиснула зубы и заставила себя вновь посмотреть на сцену. Декорации изменились.

На одном краю поля возвышался Аратай, окруженный рыцарями в алых доспехах. Напротив — неприятный высокий тип, рядом с которым крутилась страхолюдина в демонической маске с парными клинками.

Вражеских воинов было раза в два больше. Я иронически хмыкнула. Правильно, доблестная победа над превосходящими силами противника выглядит внушительно и вызывает уважение. Не рассказывать же, что на самом деле бежавшее войско предателей, загнанное в ловушку у Черной реки, насчитывало в пять раз меньше людей, чем у преследователей: Альтэсса Аратай не желал понапрасну терять солдат и добивался подавляющего преимущества как в живой силе, так и в магии. Не благородно. Не честно. Зато эффективно. На войне не место нелепым идеалам. И без того заплаченная за мир цена оказалась непомерно высока.

— Кто это? — шепотом спросила я у Галки, кивая на вражеских командиров.

— Кагерос, Закатное пламя, и Демон льда. Говорят, Пламя так и не схватили. Даже воины его личной свиты не знали, где он. Ходили слухи, Кагерос покончил с собой, предпочтя смерть плену. Смотри-смотри!

Полководцы обменялись угрозами и требованиями сдаться. Аратай пугал божественной карой, призывая недруга раскаяться и сойти с пути Хаоса. Западный завоеватель злобно хохотал и оставался возмутительно глух к голосу Справедливости. Через минуту вождям надоело заниматься болтологией, и под одобрительные и ободряющие крики многочисленных зрителей на сцене началась драка.

Поначалу силы противоборствующих сторон были равны, и, несмотря на численный перевес темных, никто не мог одержать вверх. Аратай и Пламя хмурились и выглядели одинаково недовольными. Но потом, повинуясь жесту командира завоевателей, в бой ворвалась страхолюдина, и алые дрогнули, отступили.

— Демон, — азартно шептала Галка. — Первоначально он был другом и правой десницей Аратая, но потом влюбился в Нейс, а та отказала ему, отдав свое сердце алому полководцу. Тогда воин переметнулся на сторону Западных завоевателей. Предал всех…

Беснующийся на сцене Демон практически в одиночку теснил алых и уже добрался до командующего. Вступил в схватку с Аратаем, и Альтэсса Севера явно проигрывал бывшему товарищу. Страхолюдина готовилась нанести последний удар, но внезапно на поле брани появилась Нейс, по-прежнему в белом платье, простоволосая, с воздетыми к небу руками:

«Богиня-мать, услышь мой зов,

Даруй защиту от врагов.

Как плату жизнь свою даю…»

Аратай, несмотря на занесенный над ним меч, потянулся к женщине:

— Нейс! Нет!

Она грустно улыбнулась:

— …Тебя люблю.

И упала замертво. На сцену выбежали девочки в разноцветных платьицах, играющие фей. Посланницы высшей силы с обворожительными улыбками, не встречая сопротивления, забрали у черных их мечи. Несколько повисли на Демоне, и Аратай, не изображая благородного олуха, проткнул соперника клинком. Предатель убит, разоруженные враги благоразумно сдались в плен, Кагерос досадливо сплюнул и покинул сцену. Ура! Победа! Командир алых бережно поднял тело погибшей возлюбленной, прошептал:

— Тебя люблю.

Я поморщилась от грохота аплодисментов.

Хотя чем не история? Трагическая любовная линия есть? Есть. Геройская гибель за родину присутствует? Присутствует. Да и «наши», в конце концов, победили. «Маленькие» неточности, например, что войска Альянса в бой у Черной реки вместе с Аратаем на самом деле вела ставшая к тому времени Альтэссой Харатэль, не играют значения. Правда? Кому она нужна?!

Я угрюмо обвела взглядом восторженную толпу и, к своему изумлению, заметила Рика. Дракон с каким-то мрачным удовлетворением, пристально, не отрывая глаз, смотрел на страхолюдину в маске, поднявшуюся с грубо обтесанного помоста и присоединившуюся к остальным актерам, вышедшим на поклон. Мелькнула мысль: а ведь он мог быть среди тех, кто бился против армии Альянса у Черной реки.

Рик внезапно обернулся, увидел меня. Я подумала, что дракон сейчас развернется и скроется в толпе, но он подошел ближе. Бездна усмехнулась мне странной, непонятной улыбкой.

— Вам понравился спектакль… леди?

Голос звучал вежливо и ровно, сухо и отчужденно. Меченый заговорил со мной! Впервые за последние дни! Надо же! Эсса, поздравляю, до вас снизошли! Язвительность, рожденная отвратительным настроением, едва не вырвалась наружу. В последний момент я прикусила язык, осознавая, что сейчас, вероятно, мой единственный шанс объясниться с драконом, и ограничилась нейтральным.

— Забавная сказка.

— Да. Сказка, — он пристально, пренебрегая всеми правилами приличия, смотрел мне в глаза, силясь что-то увидеть там, в глубине, за зеркальной гладью. Совершенно напрасное занятие. Как заявила однажды в порыве гнева сестра, в моей голове отродясь не водилось ни одной дельной мысли.

— Лана, — Галактия настойчиво теребила за рукав, неприязненно косясь на дракона. — Бой скоро начнется.

Ах да! Я бы с радостью отказалась от приглашения барона, но боялась оскорбить гостеприимного хозяина, заигравшегося в солдатики. Что поделать, у каждого свои слабости. Придется идти.

— Мы собираемся посмотреть финал боев. Присоединишься?

Рик секунду обдумывал предложение, прежде чем дать ответ.

— Как будет угодно Повелительнице.

Галка недовольно шагала впереди, указывая путь. Дракон молчал, я тоже не могла подобрать слов. Хаос, Лана, неужели тебе нечего ему сказать?

— Рик…

— Что? — бездна выжидающе посмотрела на меня.

— Ничего, — я стушевалась. Разозлилась. Хаос! И почему именно я должна делать первый шаг к примирению?

К началу соревнований мы опоздали. Состязались лучники, и каждый выстрел отзывался среди болельщиков возгласами одобрения или стонами разочарования. Весь замковый двор был забит народом, пришедшим полюбоваться на финалистов. Не стоило даже думать пробраться к центральному входу, над которым на балконе расположился барон Красноземский в окружении свиты из представителей купеческих и ремесленных гильдий, военных советников и высших чиновников.

Галактия уверенно обогнула столпотворение по краю, нырнула в одну из неприметных дверей для слуг и запутанными коридорами вывела нас в центральную галерею замка. Преодолев короткий подъем, мы очутились у входа на балкон.

— Леди Лаанара, рад-с видеть-с вас, очень-с рад, — барон встал, чтобы лично поприветствовать меня.

Чем же я заслужила подобную честь? Неужели Йорк подсказал? Или визит алого в лице Криса поднял мой статус в замке?

Приветствие вышло смазанным: барон постоянно оглядывался на арену, где оставалось всего трое участников. Стараясь не злоупотреблять любезностью увлеченного человека, я ограничилась короткой на грани приличия благодарностью за приглашение, церемонно поклонилась и заняла выделенное мне место. Галка уселась рядом. Рик, словно телохранитель, занял позицию за спиной, успешно игнорируя косые взгляды стражников и кисло-презрительные знати, вынужденной терпеть неприятное соседство.

Над ареной раздался звук гонга, и один из лучников под вой толпы покинул стрельбище. Двое других по указке судей сделали несколько шагов в сторону балкона, увеличивая и без того немаленькое расстояние до мишеней.

Галка привычно взяла на себя роль рассказчицы.

— Длинный тип с надменным противным лицом в пятнистой куртке — Дирк Риттер по прозвищу Белка. В Сейрии он считается первейшим следопытом. Последние пять лет приз среди лучников брал именно он, — девушка скривилась. — Может, он и попадает белке в глаз с пятидесяти шагов, но при общении обыкновенный мужлан с непомерной самооценкой. Второй — Виктор… — Галка на секунду запнулась, вспоминая. — Краш. Родом из Оско. Говорят, неплохой лучник, хотя я его никогда в деле не видела.

Стрелы почти одновременно сорвались в полет и с глухим стуком поразили мишени. Толпа одобрительно взвыла. Участники коротко поклонились и сделали еще несколько шагов. Снова выстрел и очередной отход. Я с трудом подавила зевок: никогда не любила стрельбища в частности и военные турниры в целом. Интересно, а меченому так же скучно, как и мне. Я украдкой покосилась в сторону Рика, но, как обычно, не смогла понять, о чем думает дракон.

Лучники сделали еще по десятку выстрелов, прежде чем у Краша дрогнула рука и его стрела зацепила лишь край доски с намалеванным на ней кругом. Зашаталась, выпала и легла на землю. Мужчина выругался. Его соперник с торжествующей усмешкой развернулся к главному балкону. На арену выбежал глашатай.

— В год Арки двадцать седьмого дня месяца Травня лучшим из лучших, Укротителем Ветра, признается Дирк Риттер.

— Как и ожидалось, — прошипела Галка. — Командира бы сюда.

Хозяин замка встал. Лучник преклонил колено.

— За проявленное мастерство мы-с, Николай Красноземский, барон Сейрии, надежда и опора-с южных земель, даруем-с победителю десять золотых монет-с.

Риттер принял из рук служанки расшитый бусинами кошель, поклонился барону и ушел, освобождая место для следующих участников. Глашатай благоразумно выждал, пока стихнет шум оваций, и звонким зычным голосом объявил.

— А теперь, дамы и господа, леди, лорды, купцы и ремесленники, ратоборцы и землепашцы, настал тот миг, которого все мы ждали! Сейчас перед вашими светлыми очами сразятся два отважных воина, дабы определить сильнейшего. Благородный сэр Людвиг фон Гранц, капитан замковой стражи, прославленный воин, не раз доказывавший свое мастерство владения мечом, вступит в бескомпромиссную борьбу с юным, но умелым Раэном из Сеглассэ. Встречайте!

Я без энтузиазма пару раз хлопнула в ладоши, приветствуя вышедшего на арену мужчину лет тридцати-тридцати пяти. Невысокий, наверное, даже ниже меня. Кряжистый. Кольчугу заменяла куртка с нашитыми металлическими бляхами — значит, воин больше полагался на быстроту и ловкость, а не силу. Лицо спокойное, доброжелательное. Располагающее.

Сэр фон Гранц уважительным кивком поприветствовал своего соперника. Хаос! Я от неожиданности привстала. С каких пор на арене сражаются дети!

Худенький вихрастый мальчишка волчонком зыркал по сторонам, сжимая двумя руками пляшущий одноручный клинок. Да ему лет тринадцать всего! Острое, бледное лицо с запавшими глазами. Потрепанная курточка в заплатках.

— Галка? — я резко обернулась к всезнающей охотнице, но та удивленно развела руками. Зато внезапно ответил барон.

— О, это-с находка сегодняшнего дня. Паренек-с, определенно, талантлив. Многие ставили, что мальчишка вылетит еще в первом туре, но он раз за разом без труда-с одерживал победу-с над серьезными соперниками…

Над ареной раздался звук гонга, возвестившего начало поединка. Мальчишка с яростным криком отважно ринулся в атаку. Капитан замковой стражи уверенно встретил натиск, не спеша переходить в контрнаступление, изучая или щадя соперника. Или просто дожидаясь, пока он выдохнется.

— Совсем молодой птенец. Глупый, — раздался тихий шепот над ухом. Только теперь я обратила внимание, что Рик с неподдельным интересом наблюдал за мальчишкой.

— Что? — переспросила я.

— Разве ты не чуешь в нем северную кровь? — удивился дракон. Продолжил комментировать. — Никакой школы, несколько базовых навыков. Кто-то начал обучение и сразу же бросил.

Я внимательней присмотрелась к юному мечнику, ловко скачущему вокруг сэра Гранца. Рик прав. Действительно, что-то есть. Полукровка? Но даже кровь драконов не помогает, когда не хватает опыта. Не знаю, как мальчишка сумел дойти до финала, сейчас он явно проигрывал бой. И понимал это, бросаясь во все более отчаянные атаки. Что же ты творишь-то, птенец?

Я поймала себя на том, что тревожно комкаю подол платья. Турнирные поединки обычно не ведутся до смерти, но от несчастного случая никто не застрахован. Не правильно это, когда дети сражаются на взрослой арене…

Похоже, не я одна переживала за мальчишку. У самой ограды, где находились родственники и близкие друзья участников, замерла шестилетняя девочка. Хрупкие спички-пальчики, выглядывавшие из рукавов старенького платья, вцепились в железную решетку. На бледном с лихорадочным румянцем лице застыл страх. Блеклые губы быстро двигались, шепча беззвучную молитву. Подружка? Слишком похожи. Сестра.

Над ареной разнесся дружный стон. На камни двора упало несколько темных капель. Кто-то ранен? Тревожно всмотрелась в бойцов. Кто? Что за безумная забава — устраивать турнирные схватки на настоящем оружии! Рисковать жизнью ради нескольких желтых кусочков металла на потеху жадной до зрелищ толпы — разве это не дикость?!

Мальчишка, тяжело дыша, отступил, несколько мгновений исподлобья смотрел на своего соперника, а потом…

— Все-таки что-то он умеет, — удовлетворенно заметил дракон за моей спиной.

Раэн бросился вперед. Клинок в руках птенца плел затейливую вязь. Сэр Гранц, не ожидавший такой прыти от порядком измотанного соперника, почти пропустил первый выпад — дело ограничилось неприятной, но простой царапиной. Второй он отбил: за плечами у капитана дворцовой стражи был опыт не одного десятка боев. Но тут же без перехода последовала третья, самая коварная атака, противопоставить которой рыцарю пришлось неуклюжий, из неудобного положения удар мечом по мечу в попытке отвести клинок.

Сражайся в этот миг на месте Раэна меченый, сэр Гранц покинул бы поле боя на носилках, направляясь в лазарет. Но птенец был слишком юным, слишком легким. Даже слабого тычка достало, чтобы меч отскочил в сторону, а мальчишка потерял равновесие и подставил спину. Упустить такую возможность умелый воин не мог.

Получив удар клинком плашмя, птенец упал лицом вниз на землю. Попытался встать, но фон Гранц навалился сверху, подмял соперника, и сбросить более тяжелого воина мальчишке оказалось не под силу. Хотя он и силился, шипел разъяренной кошкой, царапал гладкий камень… А над ареной уже победно звенел гонг, и глашатай объявлял чемпиона:

— В год Арки двадцать седьмого дня месяца Травня лучшим из лучших, Мастером меча, называется благородный сэр Людвиг фон Гранц.

Победитель встал, отряхнулся, протянул сопернику руку. Мальчишка ошарашено, с обидой посмотрел на него, не в силах поверить в поражение. Потом уткнулся разбитым носом в ладони. Над замком взлетел вой смертельно раненного зверя. Озадаченность и изумление среди людей, вызванные внезапным проявлением чувств, постепенно сменялись ехидными шепотом, смешками.

И лишь один человек искренне радовался даже такому завершению поединка. На лице сестры птенца проступило несказанное облегчение, а затем она еще больше побледнела и без чувств осела на землю.

Я вскочила, перемахнула перила балкона. Магия немного замедлила падение, но земля все равно ощутимо ударила по пяткам. Никогда не повторяйте этот трюк! Впрочем, можете рискнуть, если вы обладаете ловкостью охотницы на драконов или воина из северного клана.

— Девочка больна, — заключила Галка после краткого осмотра. — Чахотка.

Я и сама ощущала, как веяло жаром от лба, покрытого мелкими бисеринками пота. В моей сумке хранились нужные травки (Рик оказался столь любезен, что притащил в замок барона Красноземского не только бездыханное тело одной неудачливой эссы, но и мешок с амулетами и эликсирами), да и у Галактии наверняка завалялась пара полезных зелий. Магия драконов-целителей опять же. Я сумею ей помочь. Но не здесь, не в окружении десятков лиц, заинтересованных, равнодушных, сочувствующих, брезгливых, безучастных.

Обернулась к дракону.

— Рик, отнеси ее, пожалуйста…

— Убирайтесь! — в глазах мальчишки плескалась недетская ненависть.

— Я лекарь и хочу помочь, — я попыталась успокоить птенца, вполне понимая его состояние: горячка боя, досада поражения, волнение за сестру. — Тебе бы тоже не помешало…

— Уберите свои грязные руки от Нэль! Мы сами…

Меченый вовремя перехватил бросившегося на меня с кулаками мальчишку. Тот безрезультатно рванулся из железной хватки дракона. Всхлипнул.

— Трус!

Рик без жалости отвесил птенцу затрещину.

— N’eharen chinito![57] Веди себя достойно! Успокойся! Иначе запру в подполе, пока не остынешь.

Меченый оттолкнул Раэна, поднял невесомое тело девочки и направился к замку. Я поежилась и последовала за драконом. Мальчишку хорошо бы осмотреть, но не связывать же его! В конце концов, разбитый нос и несколько синяков-ссадин неприятно, но не смертельно, а его сестре действительно плохо.

— Раб! — меченый вздрогнул, но не обернулся. Зато я оглянулась.

Кулаки сжаты в бессильной ярости. Раскрасневшееся лицо перемазано кровью. Мальчишка пару раз хлюпнул носом, обреченно пошаркал следом.

Над площадью звучали поздравления победителю.

— Ей нужен отдых, — предупредила я. — Долго не засиживайся.

Птенец зыркнул на меня волчонком, неохотно кивнул. Подошел к постели, напряженно всматриваясь в лицо сестры.

— Нэль, ты как?

Девочка робко, виновато улыбнулась.

— Прости. Я заставила тебя волноваться. Вечно я обуза…

Дракон из коридора махнул рукой.

— Идемте, леди. Мы здесь лишние.

Я беспокойно оглянулась на девочку, но Скайнэль увлеченно болтала с хмурящимся братом и снова терять сознание не собиралась. После сна и хорошего ужина-завтрака (не представляю, как называется прием пищи в четыре часа утра: повар, разбуженный моими шастаньями по кухне, сообщить определение мне отказался) девочке стало значительно лучше. Пора и мне в постель, но сначала выясню:

— Он что-нибудь рассказал тебе?

Пока мы с Галактией занимались больной, дракон благоразумно увел притопавшего вслед за нами Раэна. Рик нахмурился, неохотно поделился добытой информацией.

— Их отец был полукровкой из северного клана. Клейменный, как и я, — изгой невесело усмехнулся. — После войны, после вынесения и исполнения приговора за лишенными силы драконами шла охота. Совет сохранил нам жизнь, да. Но равнодушно закрывал глаза на карательные отряды людей. А мы не имели права сопротивляться. Нам запретили убивать даже ради защиты собственной жизни. Дичь, законная добыча, — меченый скривился, что-то вспомнив, продолжил. — Ему повезло найти убежище: встретилась добрая селянка, которая приютила «злобное чудовище», спрятала от разъяренных преследователей. Впоследствии они обвенчались, родились дети — Раэн и Скайнэль. К несчастью, появление на свет девочки подкосило и без того хрупкое здоровье матери. Раэн верит, что ее можно было спасти, но жрица Южного Храма отказалась исполнить просьбу «предателя и убийцы».

Целитель, не ставший лечить, не исполнивший долг, нарушивший клятву? Права ли незнакомая мне жрица, ослепленная ненавистью? Как бы я сама поступила на ее месте? Не знаю. Поэтому не мне ее судить.

— А дальше?

— Дальше… — меченый поскреб небритый подбородок. — Родители невесты обвинили в смерти дочери «монстра и его выродков». «Дракон» погиб, пряча детей от озверевшей толпы. Раэн и Скайнэль выжили чудом.

Я пошатнулась, облокотилась о стену, удерживая равновесие. Лечение девочки отняло много сил. Колдовать в моем состоянии было опрометчивым решением, но необходимым. Хотя бы для того, чтобы исправить ошибку неизвестной коллеги.

Рик терпеливо дождался, пока я выпрямлюсь. Продолжил.

— После смерти родителей забота о Нэль легла на плечи брата. Девочка с самого рождения росла слабенькой, хворой, вероятно, наследие матери. Раэн надеялся, что победа в турнире позволит ему оплатить лечение сестры.

— Бедные дети.

— У правосудия Совета возникло весьма причудливое эхо, — убийственно заметил меченый.

— Ошибаешься! — горячо возразила я. — Пределы не воюют с детьми. Малышам будут рады в южном клане. В любом клане!

Я вздохнула, принимая ответственное решение. Я воспользуюсь положением, чтобы помочь птенцам, возьму их под опеку. Найду дом, семью, учителей. Я сжала пальцы в кулаки. Сделаю! Справлюсь! Потому что дети, утратившие веру в хорошее, — это страшно. Птенцы должны расти счастливыми и беззаботными.

— Правда? — дракон пристально посмотрел мне в глаза. — Действительно ли рады? Позволят ли им забыть, что в их жилах течет кровь предателя? Что скажете, эсса? Хватит ли у вас власти приказать любить?

Приказать… Получить в ответ поклон, позволяющий скрыть насмешку на лице: «О, да! Конечно. Как пожелаете. Все будет исполнено, эсса». Ложь. Сплошная ложь! Мне ничего не дадут сделать без разрешения сестры. Я просто марионетка, послушная кукла на невидимых ниточках. Крис, подчиняющийся приказам Совета, и то свободнее меня.

Но даже если бы я обладала реальной властью, невозможно заставить любить…

— А ты, правда, принцесса? — задала вопрос Скайнэль и тут же засмущалась своей смелости.

— Правда. Только это секрет. Никому не говори, — рассеянно отозвалась я, глядя в окно кареты на проплывающие мимо поля.

Я все-таки забрала детей с собой. Несмотря на пессимистические прогнозы меченого, я верила, что в Пределах найдется достаточно благоразумных драконов, способных спокойно отнестись к птенцам.

— А ты красивая! — подумав, заявила девчушка. — А я, когда вырасту, буду такой же красивой?

— Ты будешь лучше, много лучше, — заверила ее я.

Умытая, причесанная и наряженная в чистое платье, Скайнэль смотрелась очень мило. А когда на бледные щеки вернется здоровый румянец, будет вообще ангелочком. Добрым, любознательным и вежливым. Совершенная противоположность брату. Раэн полдня просидел, насупившись, забившись в угол и исподлобья наблюдая за окружающими. Пройдет немало времени, прежде чем парень решится доверять Совету и драконам.

— А как ты стала принцессой? Знаю, у тебя мама — королева!

— Сестра, — я оторвала взгляд от однообразных пейзажей. — Моя мать умерла, как и твоя.

— Простите, — испуганно пискнула Скайнэль, но я ее уже не слушала…

… - А когда мама вернется? — я в сотый раз за утро задаю один и тот же вопрос, чтобы получить один и тот же ответ.

— Скоро.

Старшая сестра счастливо улыбается, предвкушая встречу, бросает невольный взгляд в сторону окна. Я знаю, она тоже с нетерпением ждет, когда на северной дороге покажется отряд всадников, возглавляемый Альтэссой Солнца.

— Вот и все, — Харатэль стряхивает с пальцев золотистые искорки. — Мы наконец-то разобрали свинарник. Теперь приведем в порядок юную свинку… принцессу.

Я надуваю губы в ответ на замечание, рука сестры ласково взлохмачивает мои короткие волосы, которые вредничают и не хотят расти густыми и длинными, как у Харатэль.

— Леди Ланкарра? Позволите отнять ваше время?

Сестра оборачивается, почтительно кланяется. Я неловко следую ее примеру.

— Эсса Каттера, Хранители. Чему обязана чести принимать вас в моем доме?

Посетители входят в комнату. Впереди высокая, уже немолодая женщина в строгом темном платье, светлые пряди уложены в косу, обернутую вокруг головы. Серые холодные глаза высокомерны и строги. За ней, выдерживая расстояние, следует свита: три дракона с ног до головы укутаны в черные плащи из грубой ткани, лица спрятаны под натянутыми до подбородка капюшонами. От пришельцев веет чужеродной силой, угрозой. Мне они не нравятся. Я хочу, чтобы они исчезли.

— Харатэль, — голос женщины неожиданно дрожит. — Девочка… прости меня. Альтэсса… твоя мать мертва.

Я вижу, как краски пропадают с лица сестры. Она хватается за стол в поисках опоры. Я еще не понимаю, что происходит, но чувствую странную тревогу и боль. Тревогу, потому что всегда сильная сестра становится неожиданно слабой. И больно… будто теряю нечто очень-очень важное. Я цепляюсь за руку Харатэль. Мне хочется реветь в три ручья.

— Не верю… Как? — шепчет сестра.

— Война, девочка. Альтэсса и эсса Тонья попали в засаду. Все случилось слишком быстро, помощь не успела прийти, — женщина обнимает Харатэль, уткнувшуюся в ее плечо, ласково гладит по волосам. — Поплачь, милая, давай! Тебе полегчает, — Она оборачивается в сторону своих спутников. — Уйдите! Ваше дело подождет!

Темная фигура в центре отрицательно качает головой, произносит глухим бесцветным тоном.

— Клан не может существовать без королевы. Харатэль тиа Ланкарра, согласно воле Дракона отныне вы являетесь Альтэссой Южного Предела. Церемония состоится завтра на рассвете в Храме.

Хранитель памяти переводит взгляд на меня, хотя какой взгляд можно поймать в темной мгле, скрытой под капюшоном? Я боязливо прячусь за юбку сестры.

— Лаанара тиа Ланкарра, согласно воле Дракона отныне вы — эсса Южного Предела. Официальная церемония состоится… через неделю в полдень.

Ошеломленная, Харатэль поднимает голову.

— Вы, наверно, шутите?! Она эсса?!..

… - А когда мама вернется?

— Лана, мама не вернется…

Я помотала головой, отгоняя воспоминание.

— Мы же договаривались «на ты».

— Простите, — девочка испуганно закрыла рот ладошкой, поправилась. — Прости. А…

— Поворачивай! Поворачивай! Куда ты правишь, дубина! — раздался снаружи громкий крик. Карету ощутимо подбросило, зашатало, вынудив вцепиться в подлокотники. Недовольно заржала лошадь. Мы еще пару раз подпрыгнули, тряска прекратилась, и наш отряд встал.

— Рик? — я озадаченно высунулась в окно.

Дракон спешился, остальной эскорт — тоже. Карета находилась во дворе, окруженным частоколом, а впереди возвышалось двухэтажное здание с яркой, но кривоватой вывеской «Перепутье». От него уже спешил навстречу слуга.

— Выгружайтесь! Приехали, принцесса.

Я выбралась наружу, осмотрелась. Придорожная гостиница не производила благоприятного впечатления. Старое здание с покосившимися облупленными стенами явно переживало не лучшие времена. Часть окон была наглухо забита досками, крыша нависала над входом, грозясь обрушиться на зазевавшегося постояльца, а на двери виднелись следы близкого знакомства с колюще-режущими предметами. Во дворе нахохлились два покрытых потемневшей соломой сарая. Все хозяйство окружал хлипкий частокол, неспособный внушить даже ложного чувства безопасности.

— Мы собирались ночевать в другом месте.

Рик усмехнулся.

— Собирались. Но до того трактира еще часа четыре пути, а до темноты — час с небольшим, — он с непонятной тревогой оглянулся на открытые ворота. — Если бы кто-то не продрых до полудня…

Каюсь. Виновата. Ночь выдалась тяжелой, вот и позаимствовала кусочек утра. Подождите! Рик снова начал подтрунивать надо мной? Неужели простил?

— Здесь справятся без нас, — дракон перекинул поводья одному из гвардейцев, щедро выделенных бароном в сопровождение. — Бери своего зверя и пошли.

Наши спутники споро расседлывали лошадей и отводили в конюшню, отдавая на попечение здешнему груму. Я обогнула карету. Сзади к скобе за поводок привязали кошку. Почему меня терзают смутные подозрения, что в Южном Храме ее подменили? Алис понравилось чувствовать себя большой и страшной. Расшалившаяся негодяйка нашла забаву — подскакивать к кобылам и притворяться, что собирается схватить их за ноги. Поведение кошки нервировало ездовых и, соответственно, не радовало всадников, а потому озорницу изловили и надели ошейник, а для верности еще и намордник. Так что теперь Спутница смотрела на окружающих ее людей с явным осуждением.

— Сама виновата, — строго сказала я, мотая поводок на руку. Дернула, но зверюга уперлась всеми лапами.

Спасибо большое, Харатэль. Удружила! Как мне тащить эту тушу?

— Алис! — кошка игнорируя меня, улеглась на землю и принялась передними лапами теребить намордник, пытаясь сорвать.

— Хаос с тобой! — разозлилась я, прикручивая веревку обратно. — Ночуй на улице.

Спутница прекратила свое занятие и обеспокоенно мяукнула. Я сделала вид, что не слышу. Наглую зверюгу давно пора поставить на место. Ничего с ней за одну ночь не случится.

В зале трактира было немноголюдно: весь честной народ гулял на празднике в Подковке, на дороги вышли лишь те путники, чьи дела не терпели отлагательств или же не предназначались для посторонних глаз. Собственно, кроме нас сегодня здесь ночевала всего пара человек, и хозяин искренне обрадовался внезапному наплыву посетителей.

Проголодавшиеся дети больше налегали на еду. Мужчины за соседним столом (пять гвардейцев барона и неожиданно нашедший с ними общий язык Рик) на выпивку. Я лениво ковырялась в тарелке со вчерашней кашей, украдкой косясь на печальную, одинокую тень, лежащую у кареты молчаливым укором моей совести. Может, я поступила слишком сурово? Нет, набедокурившая кошка давно заслуживала наказания. Настроения и аппетита уверенность в справедливости возмездия, постигшего Алис, мне не прибавляла.

Галка, сидевшая со мной и детьми, тихо ярилась, то и дело бросая рассерженные взгляды в сторону меченого. Наконец не выдержала, поднялась и отправилась к «соседям». Там ее приветливо встретили, вручили полную кружку бормотухи и потребовали выпить. Подлили еще.

Здешний хмель оказался не в пример лучше еды — крепкий и забористый. На четвертой кружке язык у охотницы развязался, и раскрасневшаяся девушка, забыв о цели визита, начала бойко рассказывать какую-то занимательную историю из жизни своих друзей, или друзей друзей… За историей последовала залихватская песня, потом частушки. На очередной байке я поняла, что либо надо присоединяться к чужому веселью, либо незаметно исчезнуть. Забрав с собой детей, я отправилась спать.

Разбудило меня тревожное предчувствие. В помещение кто-то находился, но в темноте было не разобрать кто. И лишь когда незваный гость склонился над моей кроватью, я его узнала.

— Рик? Что-то случилось?

— Твоя кошка шумит.

— Алис? — я сонно зевнула, неохотно вылезла из-под теплого одеяла.

Сейчас и я расслышала приглушенные стенами вой и шипение. Совсем моя Спутница разбушевалась, надо успокоить ее, пока весь дом не подняла.

Я оглядела комнату, но все мирно спали: Раэн и Нэль — трогательно обнявшись, Галка — широко разметавшись по постели. Я укоризненно покачала головой: подпившую охотницу сейчас не разбудил бы и пушечный выстрел над ухом.

Стараясь никого не побеспокоить, я прокралась по коридору и вышла во двор. Замерла.

Кошка действительно шумела. Алис, избавившись от намордника, яростно рычала и рвалась с поводка, силясь его перегрызть (напрасное занятие: специально выбирала ремень, способный выдержать укусы острых клыков моей Спутницы), царапала карету.

Но причиной шума оказался не ее испортившийся характер, а несколько вооруженных человек с факелами. В первый миг я приняла их за гвардейцев барона Красноземского — форма была похожа, а лица против света различались плохо — но тут же поняла, что ошиблась. Напряглась, готовясь к сватке. Их человек десять, и наверняка у кого-то есть и арбалеты. Но мы с Риком должны справиться. Только бы не успели поджечь дом…

Влажная тряпка закрыла лицо. Я непроизвольно вдохнула, ощутив сильнейший запах мяты. Инстинктивно попыталась освободиться, вывернуться. Ноги подогнулись, и я лоскутной игрушкой упала на чьи-то сильные руки. Сознание, утлой лодчонкой покачиваясь на волнах безразличия, устремилось в туманную даль. Издали, сквозь окутывающую меня дремоту, звучали голоса.

— Она, милорд?

— Да.

— Что будем делать со стражей?

— Оставь. Они не представляют опасности. Уходим.

Какой же густой этот туман!..

Глава двенадцатая

Меня разбудили звуки боя, доносившиеся с улицы. Я открыла глаза и удивленно изучила черное бархатное небо полога, усыпанное желтыми звездами. Перевела взгляд. В щель между занавесями виднелся кусочек комнаты: богатый ворсистый ковер на полу, зеркало в безвкусной золоченой раме, массивная тумбочка из темного лакированного дерева, глубокое кресло у открытого окна, в котором с рукоделием устроилась незнакомая женщина.

Где я? В последнее время я непозволительно часто стала задавать этот вопрос.

Будто почувствовав, что за ней наблюдают, женщина подняла голову, приветливо улыбнулась. Отложила вышивку в сторону, встала, поклонилась.

— Доброе утро, Повелительница.

Доброе? Не уверена. Во всем теле странная вялость. А голова тяжелая, ватная, точно при первом, и единственном, похмелье. Что вчера было? Я, несмотря на данный зарок, напилась? Мы отмечали какой-то праздник?

— Ванна скоро будет готова. Господин желает, чтобы вы присутствовали во время обеда.

Нет. Я вчера не пила. По крайней мере, бормотуху, в отличие от моей охраны, я не употребляла. Рик…

Сердце болезненно сжалось, к горлу подкатился комок. События повторились. Снова меня предал тот, кому я доверяла. Но почему? Я считала: ты на моей стороне, мой друг. А ты? Неужели с самого начала ты просто использовал меня?!

— Леди? — неуверенно спросила служанка, растерянная длительным молчанием.

— Хорошо. Я сейчас встану.

Пока со мной обращались скорее как с почетной гостьей, нежели пленницей. Но в любой момент мое шаткое положение могло перемениться. Не стоило раздражать тюремщиков нелепым упрямством. Буду притворяться послушной и смирной, пока не представится шанс сделать ответный ход. Надеюсь, переменчивый парень — покровитель азартных дураков и смело идущих на риск полководцев — все же согласится сыграть со мной в паре.

А для начала неплохо бы выяснить расстановку фигур — оценить тех, кто долго и упорно охотился за легкомысленной головой южной эссы.

Служанка убежала раздавать поручения. Я медленно приблизилась к окну. Дрожь прокатилась по телу. Дрожь узнавания.

…Там, где находится край мира, дремлет могучий океан. Темные волны под серым небом шумно накатываются на берег, чтобы разбиться об острые копья рифов. Над безграничными просторами дуют холодные ветра, рождая шторма на море и бури на суше. Ветра, что гонят по небу отары облаков, пригибают к земле степную траву, далеко разносят пепел извергающихся вулканов. Ветра, что наполняют паруса кораблей, спасают от летнего зноя, крутят крылья мельниц, молотя хлеб.

Суровый край, дикий, непокорный, восхитительный! Край, в котором рождается будущее. Мое будущее…

Я помотала головой, отгоняя наваждение, но не сумела до конца избавиться от неестественного притяжения, которое почувствовала при взгляде на тренирующегося внизу мужчину. Моего врага.

Высокий, массивный. Несмотря на начало лета, загорелый. На обнаженном торсе перекатывались бугры мышц, говоря о недюжинной силе. И в то же время он двигался плавно и быстро, легко уходя от атак трех полукровок, мастерски справляясь с деревянной палкой, заменявшей ему меч. Роскошная грива темно-каштановых волос отливала бронзой. Лицо чистое, привлекательное и одновременно пугающее, хищное. Глаза… не разглядеть с такого расстояния, но, должно быть, карие или зеленые. Красивый дракон! Опасный противник!

— Леди? Ваша ванна готова, — заглянула в комнату служанка.

Я поспешно отошла от окна, пытаясь справиться с волнением. Что со мной творится! Еще одно проявление Памяти Крови?

Теплая ароматная вода с лепестками роз не помогла до конца унять беспокойство. Я покорно позволила служанкам промыть волосы и сотворить замысловатую косу, вычернить углем ресницы, привести в порядок ногти на руках. Неприязненно смотря на незнакомку, отражающуюся в дорогом зеркале, я мрачно думала, что наконец-то выгляжу как эсса драконьих кланов. Криво оскалилась. Постараюсь вести себя подобающе.

— Леди, какое платье вы наденете?

Я обернулась, раздраженно прикусила губу. Хаос! Вот и первое напоминание, что я лишь пленница, полностью зависящая от капризов моих тюремщиков.

Предоставляемый выбор был невелик — собственно, всего два наряда. Одно «убранство» позволяли себе носить только самые бесстыжие путаны Южного Предела… или благоверные жены за закрытыми дверьми спален своих мужей. Непристойно открытое, вызывающее, оно слыло срамным даже среди жриц любви. Пускай южанок частенько упрекают в безнравственности, подобный наряд я не решусь напялить и под угрозой смертной казни.

Второе платье представляло собой груду пышных юбок, корсет на тугой шнуровке, сажени кружев и рюшек. К туалету прилагались тоненькие (того и гляди порвутся) паутинки чулок, шелковые перчатки, веер. Никогда не понимала знатных дам Западного Предела. Сложно вообразить, как бедные женщины умудряются ходить, не наступая на собственный подол. Я с отвращением еще раз взглянула на платье. Жаркое, тяжелое, неудобное. Чужое.

Сволочи!

В отсутствие приемлемых альтернатив пришлось натянуть на себя море ткани. Вышивка раздражающе кололась, зашнурованный корсет впился в ребра, мешая дышать, ноги, непривычные к каблукам, постоянно подворачивались. Едва не рухнув в очередной раз, я мрачно пожелала врагам съесть напяленное на меня платье на завтрак без соли, вместе с чулками и перчатками.

— Леди, эти серьги прекрасно подойдут к вашим браслетам.

Я, даже не взглянув на протянутые служанкой безделушки, безразлично кивнула. Драгоценные браслеты на моих руках. Изящные игрушки. Блокираторы, отсекающие меня от мира снов и потоков не хуже печати на теле меченого.

Я стиснула зубы. Предатель! Если я выберусь отсюда, лично прослежу, чтобы ты сполна заплатил за измену, Рик. Если выберусь…

Ногти впились в ладонь, оставляя дуги ранок. Когда выберусь! Лана, хватит вести себя как малое дитя, вечно полагаться на других. Я — эсса! Я способна справиться сама.

Злость придала мне решимости. Рано сдаваться.

В обеденный зал я вошла (и даже не споткнулась о пышные юбки!) с гордо поднятой головой, демонстративно улыбаясь, но кто бы знал, чего мне стоила эта улыбка!

— А вот и наша гостья.

Дракон, на которого я обратила внимание утром, приветственно поднял бокал с алым, словно древний рубин, вином, приблизился. Неброская одежда, влажные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Королевская осанка, уничижительный взгляд. Он был выше, чем мне показалось издали. Пришлось отступить на шаг и запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Глаза у мужчины были синими и холодными. Жестокими.

Он обернулся к присутствующим.

— Мои друзья, позвольте представить вам леди Лаанару тиа Ланкарра, эссу Южного Предела. Мы, конечно же, предпочли бы видеть в нашем обществе прекрасную Харатэль, но что есть — то есть. Как завещали Древние, порадуемся и паршивой овце.

Я с трудом подавила зарождающийся гнев. Не обращай внимания на оскорбления, Лана. Придет время, и мы обязательно посчитаемся. За все. А до той поры не стоило давать волю эмоциям, ведь я больше не имела права быть слабой. Ценой невероятных усилий мне удалось сохранить на лице выражение невозмутимости.

Дракон расчетливо прищурился.

— Леди Лаанара, позвольте представить вам леди Юнаэтру тиа Иньлэрт.

Я перевела взгляд на единственную в комнате женщину и все-таки не смогла сдержать изумления. Леди Юнаэтра оказалась молодой девушкой, не разменявшей и полвека. Красивой, но какой-то ледяной северной беспощадной красотой. Серебряные идеально гладкие волосы до бедер наводили на мысль о дорогом шелке из восточного ханства Цзань. На молочной белизне кожи розовели бледным призраком рассвета губы. Изящная, невысокая, фарфоровая. И абсолютно слепая! Глаза северянки закрывала тугая непрозрачная повязка.

Удивительно. Я ни разу не слышала о незрячих драконах. Считалось, что подобное невозможно: кровь Древних позволяла птенцам рождаться абсолютно здоровыми. Или причина неполноценности леди в травме? Но девочка не производила впечатление опытной воительницы, тратящей дни в боях и тренировках, да и магия южных жриц способна на многое.

Тень улыбки скользнула по устам леди Юнаэтры, и она тихо проговорила.

— Добро пожаловать, sei-ar[58], - голос звучал хрустальными льдинками.

Подождите, Иньлэрт? Девушка — родственница моего жениха? Какая нехорошая картинка вырисовывается.

— Двое у окна — Гарлон Аскен и Дирк Риттер, — продолжил представление враг. Полукровка и человек настолько увлеклись беседой, что даже не обернулись.

— Нашего общего друга, — в голосе неприятеля прозвучала едва заметная ирония. — Рика вы знаете. А впрочем, Риккард тиа Исланд, бывший эсса северного клана, ныне известный всему миру как Демон льда.

Рик, сидящий рядом с Юнаэтрой, упорно изучал паркет. Когда назвали его полное имя, меченый напрягся, но слепая соседка, почувствовав состояние северянина, успокаивающе коснулась его руки. Ему помогло.

Мне нет.

Демон льда. Чудовище, которым пугают птенцов, когда те капризничают и не хотят засыпать. Страшный кошмар для взрослых. Предатель, уведший на сторону Западных завоевателей треть воинов северного клана. Я мало знала о нем. О Демоне предпочитали не говорить, но стоило увидеть тени, появлявшиеся в глазах Алика, при случайном упоминании о событиях двадцатилетней давности, и я понимала: это имя должно быть стерто со страниц истории.

А я еще доверяла ему! Обижалась, злилась, сотню раз за день желала провалиться к Хаосу, но все равно считала другом. Переживала, надеялась, беспокоилась. Наивная!

Сознание цеплялось за нелепые оправдания.

Демон же давно мертв.

Глупышка! Нашла к чьим словам прислушиваться! Просто нелепый розыгрыш! Скверная шутка!

— Неправда! — отчаянно прошептала я, ощущая, что схожу с ума.

Риккард тиа Исланд, северный демон, поднял угрюмый взгляд, и бездна усмехнулась мне оскаленной пастью.

— И ваш покорный слуга, — дракон сделал театральную паузу. — Кагерос тиа Стэкла, Альтэсса Запада.

Закатное пламя. Присутствие второго ночного кошмара в комнате не произвело на меня такого ошеломляющего впечатления, как правда о Рике. Возможно, подсознательно я ожидала чего-то подобного. Или, вернее, находилась в оглушенном состоянии, и действительность воспринималась мной со стороны.

Словно я вижу сон. Страшный сон.

— Прошу к столу, леди, — Кагерос галантно подал мне руку, которой пришлось воспользоваться.

Ноги подгибались, не желая держать.

Мне выделили место подле Альтэссы, но оказанная честь не радовала. Лучше уж позавчерашний обед в дешевой забегаловке или подсохшие походные сухари, чем изысканные яства в компании злейших врагов Пределов. Моих врагов.

По левую руку от меня сел полукровка. Лорд Гарлон Аскен, вроде бы. Напротив, рядом с Риккардом, расположилась беловолосая Юнаэтра. Девушка была… странной. Северная леди постоянно чем-то цепляла взгляд, притягивала мое внимание. Внезапно я осознала, что она мне не нравится, более того, я по-настоящему, до глубины души ненавижу совершенно незнакомую мне женщину… без каких-либо очевидных причин.

— Леди Лаанара, — Альтэсса предупредительно наполнил мой бокал. — Друзья, — он встал, — давайте выпьем за очаровательную гостью. И пожелаем, чтобы в следующий раз и старшая сестричка воспользовалась нашим радушием.

Я не притронулась к вину, демонстративно проигнорировав тост, что не помешало остальным драконам осушить бокалы до дна. Король посмотрел на меня, недовольно нахмурился.

— Леди Лаанара, не желаете рагу? Или, может быть, салат? Здешняя кухня выше всяческих похвал.

— Благодарю, я не голодна.

Есть хотелось, но присутствие врагов напрочь отбивало аппетит. Интересно, если я попрошу, мне принесут ужин в мою комнату-камеру? Или оставят на голодном пайке?

Кагерос обратился к Рику.

— Ты ведь лично знаком с обеими сестричками Ланкарра. Что скажешь о Харатэль?

Меченый мрачно покосился на меня и почему-то промолчал. Но Повелитель Запада, похоже, не нуждался в ответе. Он наигранно, мечтательно щурился вдаль, грея в пальцах бокал с вином.

— О прекрасная Харатэль! Южная богиня! Песчаная кошка… пустынная шлюха! — в синих глазах Альтэссы плескался гнев, голос стал жестким, в нем глухо зазвенели металлические нотки. — Надо отдать девочке должное. В ее очаровательной маленькой головке отыскалось достаточно ума, коварства и решительности, чтобы победить в прошлой войне. Я недооценил наследницу Нейс, но больше я не повторю своей ошибки.

Бокал в его руке разлетелся хрустальной пылью. Гроза в синих глазах нацелилась на меня, заставив невольно сжаться, постараться утонуть в ворохе пышных юбок.

— Глупый, невоспитанный птенец! Пройдет не меньше сотни лет, прежде чем ты вырастешь хоть отчасти такой же интересной противницей, как Харатэль. Но, — он внезапно усмехнулся, изучая меня изменившимся, заинтересованным взглядом, что не понравилось мне еще больше. — У тебя есть одно преимущество перед сестричкой, — Альтэсса, ничуть не стесняясь свиты, взял меня за подбородок, оценивающе повернул мою голову вправо-влево. — Я даже не предполагал, что неудачница, смерти которой желала леди Юнаэтра, окажется чистокровной.

Я стиснула зубы, оставляя без ответа очередное унижение. С таким выражением лица, что было у Альтэссы, привередливый покупатель рассматривает кобылицу, выставленную на торжищах, сомневаясь, достоин ли предложенный товар заявленной цены.

Терпи, Лана! Сегодня я бессильна что-либо изменить: при всем желании мне не справиться с Повелителем Запада.

Задумчивое выражение на лице дракона не обещало ничего хорошего. Леди Иньлэрт помрачнела, вкрадчиво прозвенела.

— Кагерос, ты обещал, что она умрет.

— Я помню, дорогая, — Альтэсса неохотно отпустил меня. — Но казнь может подождать…

— Подождать могут твои постельные утехи, — резко перебила его Юнаэтра. Смелая девочка, я бы не отважилась совершить подобную глупость. — Она помеха нашим планам, которую необходимо устранить.

Присутствие в комнате непосредственного предмета спора, то есть меня, их совершенно не смущало. Я затравленно скользила взглядом по лицам заговорщиков. Умирать почему-то не хотелось. Но желания стать наложницей Альтэссы тоже не возникало. Не спорю, западный лорд — красивый мужчина, но совершенно не в моем вкусе. Не люблю наглых беспринципных типов. А существует какой-нибудь третий вариант, где меня тихо-мирно отпустят домой?

На лице лорда Стэкла мелькнуло раздражение, но он быстро совладал с недовольством.

— Она умрет позднее. Подумай, драгоценная, она единственная, кого Харатэль подпустит на расстояние удара. Помнишь, ты мне хвасталась успехами твоих исследований? — странно, но Кагерос не приказывал, а терпеливо уговаривал союзницу. — Мы подчиним волю девочки и отправим в Храм, заложив приказ убить Альтэссу. Смерть Победительницы, да еще от руки обожаемой ею сестры, посеет разлад в Южном Пределе, который превратиться в легкую добычу.

Убить Харатэль? Моими руками?! Что за бред они несут, никогда не слышала большей нелепости! Драконы рождаются и живут со свободной волей. Заклинания, что заставило бы меня действовать по чужой указке и причинить вред сестре, не существует.

— Я никогда не предам Харатэль! — горячо возразила я, решившись принять участие в обсуждении своей дальнейшей судьбы.

Леди Юнаэтра обернулась. Ее лицо выражало брезгливое презрение, когда она обратилась ко мне.

— Маги крови под моим чутким руководством добились потрясающих результатов, девочка. И всего-то требовалось предоставить людям источник силы, а дальше дела пошли как по маслу. Сны, фантазии или кровь… разницы нет. Использование последней в качестве основы открывает столько неизведанных возможностей, — северная леди едва заметно улыбнулась. — Иногда мне кажется, что Пределы безнадежно закостенели, следуя многовековым традициям и табу. Не замечать ничего дальше собственного носа! Подобная слепота достойна самой искренней жалости.

В груди заледенело от ужаса и ненависти.

Она?! Она посмела… Перед внутренним взором четко, словно наяву, всплыла поляна с телами принесенных в жертву чужой алчности детей. Незрячая девушка передо мной — создательница магии крови! Она причина, исток!

Рука слепо шарила по скатерти в поисках ножа, но слуги сегодня предусмотрительно не сервировали стол острыми предметами.

Юнаэтра задумалась, лениво наматывая на хрупкие пальцы прядь инистых волос. Неохотно, вынужденно кивнула.

— Кагерос, мне не нравится твоя идея, но я соглашусь. Через три дня я буду готова провести ритуал. Новолуние, — она помедлила. — Да. Вполне меня устроит.

— У вас ничего не выйдет! — мой голос звучал уже не так уверенно.

Весь прошедший год привычные и знакомые вещи внезапно вставали с ног на голову. На мгновение представив, что посул чудовища, принявшего облик беловолосой девицы, является правдой, я почувствовала, как меня поглотил страх. Не за себя. За сестру и Предел. Моими руками заговорщики натворят много бед. Живой пример сидит передо мной: северный клан не скоро оправится после измены эссы Исланд.

— Меня уже ищут, — я попробовала посеять сомнения, выиграть время, заставить недругов переменить планы. — Если я внезапно появлюсь, возникнут ненужные вопросы.

— Не возникнут, — меченый с кислым выражением лица изучал содержимое своей тарелки. Похоже, не одна я страдала отсутствием аппетита. — Никто не догадывается, что ты похищена. Я предупредил стражу барона, что мы решили сделать крюк и присоединимся ко всем несколько позже.

— Ты… ты…

Я хотела сказать ему очень многое, но люди (да и драконы тоже) пока не придумали необходимых слов.

— Я просто вернулся туда, где меня понимают и разделяют мои убеждения. Домой, — бездна грустно смотрела на меня. — Мне жаль.

Юнаэтра легонько погладила его руку, ободряюще улыбнулась.

— Мне тоже, — я резко встала, с грохотом опрокинув стул. Быстро вышла из зала. Меня не стремились остановить, преградить путь. Зачем? Мне не убежать. И если они не врут, то через три дня я с радостью выполню любой их приказ.

Два дня. Всего два дня. Два безумно коротких дня.

Я подтянула колени к груди, обхватила ноги руками, сжимаясь в комок. Спасения нет.

Вчера под вечер я оглушила приставленную ко мне девушку и предприняла попытку улизнуть из поместья. Добраться удалось только до поворота коридора, после чего я уткнулась носом в лорда Аскена, вежливо попросившего меня вернуться в комнату и больше не причинять беспокойства прислуге. Просьба подкреплялась хмурыми взглядами двух вооруженных стражников за спиной полукровки, способных скрутить и оттащить несговорчивую южанку в покои волоком. Мне не оставалось выбора, кроме как подчиниться.

Я подняла взгляд, невидяще посмотрела на фальшивые звезды полога. Хаос! Доигралась! Пташка порхала-порхала и запуталась в умело расставленных сетях. Будет теперь счастливо жить в золотой клетке, радостно чирикая по велению новых хозяев. Я до крови прикусила губу. Глупый, никчемный птенец!

Зажмурилась, тщась совладать с паникой. Я не тешила себя надеждой, что смогу сопротивляться заклинаниям Юнаэтры: колдунья была абсолютно уверена в результате. А значит, послезавтра горе-эсса Южного Предела умрет, исчезнет, а на свет родится послушная марионетка, которая принесет Хаос в мой дом. Если с Харатэль что-то случится, мне никогда не загладить этой вины.

Но кто сумел бы предположить, что за покушениями стоят недобитки Западных завоевателей?! Война закончилась четырнадцать лет назад. Считалось, что враг полностью разгромлен: кто-то уничтожен, другие потеряли силу и находятся под непрерывным наблюдением, редкие счастливчики, которым удалось скрыться, боятся лишний раз поднять голову и привлечь внимание Карателей. Наверно, Пределы действительно ослепли, если не заметили грандиозный заговор, зреющий у них под носом. Мы недооценили врага, и за наше легкомыслие придется заплатить высокую цену. Мне. А затем и всему клану.

Заскрежетал ключ в замочной скважине. Дверь с легким скрипом отворилась, пропуская посетителей. Я поднялась. Южные воины встречают врага с гордо поднятой головой. И кинжалом, спрятанным в рукаве.

Я безрадостно скривилась. Тупая вилка, прихваченная со стола, конечно, не заменит отточенный клинок. Но и она вполне способна доставить моему предполагаемому противнику несколько болезненно-неприятных минут.

Кто же соизволил навестить обреченную пленницу?

Снежная леди в сопровождении своего верного кавалера. Риккард тиа Исланд с такой нежной преданностью и теплотой смотрел на спутницу, с такой бережной заботой и осторожностью вел ее под руку, что мне стало противно… и завидно.

— Добрый день, sei-ar, — мелодичный звон ледяных колокольчиков вызывал у меня стойкую неприязнь. Жаль, выражение моего лица останется для нее тайной. А напряженное молчание не смутило леди Иньлэрт.

— Mii Gard, милый, благодарю, — Юнаэтра легонько коснулась губами щеки Риккарда, грациозно опустилась в кресло. — Не мог бы ты позаботиться о чае?

Дракон стремительно вышел, видимо, ему не терпелось покинуть комнату.

Я оценивающе изучала хрупкую девушку. Если внезапно напасть и использовать дракониху как заложницу, появится ли у меня возможность выбраться из ловушки?

Хаос, хоть разок подумай головой, Ланка! Или эта часть твоего тела предназначена исключительно для ношения головных уборов? Разве леди Иньлэрт показалась тебе настолько легкомысленной? Наверняка она позаботилась о защите. Кулаками против магии не повоюешь. Вилка разочарованно нырнула обратно под покрывало, дожидаясь следующей жертвы.

Юнаэтра некоторое время молчала, прислушиваясь к чему-то, тихо произнесла.

— Леди Ланкарра, не присоединитесь ли ко мне? Я желаю поговорить с вами о важных вещах и предпочитаю не кричать через всю комнату.

Я покладисто села напротив нее.

— Слушаю.

Она внезапно потянулась ко мне, осторожно дотронулась до моей щеки… Ее прикосновение было обжигающе ледяным. Я непроизвольно отшатнулась, но и леди Этра резко отдернула руку, поднесла кончики пальцев к губам, задумчиво произнесла.

— Горячо. Кто мог предположить…

Она резко замолчала. Из многочисленных складок ее платья появился стилет. Трехгранное лезвие, испортившее полированную поверхность стола, меленько дрожало.

— Надеюсь, ты сумеешь этим воспользоваться, эсса.

— Почему?

— Причины тебе знать не обязательно, — лицо моей собеседницы застыло высеченной из белого мрамора маской, такое же безразличное и неживое. — Или предпочитаешь превратиться в любимую марионетку нашего короля?

— У тебя не получится! — возразила я, покривив душой. Сможет, я знала, что сумеет.

— Твоя кровь, девочка, твоя идеально чистая кровь уже признала его, — она невесело усмехнулась и снова возвратилась к надменной отрешенности статуи. — Пожалуй, стремление к продолжению рода — один из сильнейших инстинктов, заложенных в нас природой. Это будет совсем легко: чуть-чуть жертвенной магии, и ты побежишь за Повелителем Запада послушной собачонкой, виляя хвостом и преданно заглядывая в глаза.

Я осторожно, как ядовитую змею, взяла клинок, сомневаясь, что мне хватит мужества воспользоваться предложенным выходом. Попробовать метнуть? Она будто прочла мои мысли.

— Мне суждено умереть не сегодня, sei-ar. Не трать свой шанс зря.

Какая самонадеянность! Проверить?

Я недовольно поморщилась, язвительно поинтересовалась.

— И как ты объяснишь мою смерть союзникам?

На бледных губах появилось подобие улыбки.

— Мужчины… эгоцентричные самцы. Ими удобно управлять, играя на их слабостях и гордости. Я найду способ уговорить Альтэссу простить мой необдуманный поступок, а Gard и так сделает все, что я пожелаю.

Я вспомнила взгляды, которые Рик бросал на нее, его доселе неизвестную мне нежную заботливость, помрачнела.

— Он тебя любит. По-настоящему любит.

— Любовь — очень удобный и крепкий поводок, не находишь? — Юнаэтра чутко, придирчиво изучала пальцами одной руки идеально гладкие коготки другой. — Gard всегда был добрым мальчиком, защитником, помогающим тем, кто слабее. Он жалел меня из-за моего… изъяна, заступался сначала перед другими детьми, потом… — девушка запнулась, после короткого молчания продолжила. — Нас постоянно видели вместе, поэтому никто не удивился, когда мы разделили Полет[59], - улыбка стала приторно-сладкой. — Никто…

— Тварь! Ты околдовала его!

Я больше не могла удерживать рвущиеся наружу чувства: ярость, ненависть, злобу. Все, чего я желала, свернуть шею бледнолицей гадине! Я вскочила, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Разбив комнату на две половинки, между нами замерцала колдовская стена.

— Как просто ты нашла ему оправдание! — в голосе леди Иньлэрт льдинками звенело презрение. — Хочу разочаровать: слабенький наговор, которым я приручила его, давно рассеялся. Gard сам по собственной воле решил предать тебя.

Дверь отворилась — вернулся Рик с тяжелогруженым подносом. Юнаэтра покинула кресло, приблизилась к меченому.

— Дорогой, идем отсюда. Ошибкой было рассчитывать на разумный разговор с дикаркой, по нелепой случайности избранной эссой.

— Вьюна? — Риккард растерялся, его взгляд метнулся в мою сторону и быстро возвратился к возлюбленной.

— Идем, Mii Gard, — леди Иньлэрт прильнула к дракону, повиснув на его руке, обещающе прошептала. — Нам нечего здесь делать. А я так давно тебя не видела…

Я смотрела на небо, небо смотрело на меня. На горизонте лениво клубились иссиня-черные тучи, непроглядной мглой расползаясь по сиреневому небосклону, угрожающе нависая над замершей в ожидании землей. Неестественно огромный, пылающий шар солнца медленно погружался в надвигавшуюся на меня грозу, окропляя весь мир багряными бликами. На западе собиралась буря.

Я молчала, замерев у окна, вслушиваясь в грустную мелодию, доносящуюся со двора. Девушка, удобно устроившись на поленнице, ловкими пальцами быстро перебирала струны гитары, рождая звук. Сгущавшиеся сумерки не позволяли разглядеть лицо, но мне чудилось, что я однажды уже встречала ее. Именно она пела о драконах в канун Нового года. Как же давно это было!

День умрет, обратившись в пепел,

Разукрасит ночь небо звездами.

Заметает следы подлый ветер:

Оглянулась назад слишком поздно ты.

Как давно по нетореным тропам

Ты ушла, отказавшись от прошлого?

Сотни дней пронеслись галопом,

Обратились в пыль придорожную.

Сотни лиц промелькнули с ветром:

Ты нигде не просила приюта.

Что ты ищешь, скитаясь по свету,

Позабыв о домашнем уюте?

За моря, за леса, в край печальный

Дразнят-манят чужие истины.

Смело сдернув завесу с тайны,

Ты узнала: все было… бессмысленно.

Отвечай мне, чего же ты хочешь?!

Принеся тепло в жертву свободе,

Ты осталась одна этой ночью.

Твое время почти на исходе.

Последние ноты медленно затихали в вечернем небе. Девушка подняла взгляд и грустно улыбнулась. На миг я подумала, что ее улыбка предназначалась мне. Вряд ли, конечно. Менестрель подхватила гитару и ловко спрыгнула на землю. Убежала, скрылась во внутренних помещениях поместья, оставив меня наедине с умирающим днем.

Алая полоса света едва-едва разгоняла мрак, царивший в комнате за спиной. Я боялась наступающей ночи. Завтрашний день — последний. Мое время заканчивалось.

Пальцы бессильно стиснули прутья решетки, я зажмурилась, прислоняясь разгоряченным лбом к холодному металлу. Жесткому и неподатливому — нечего даже думать сбежать этим путем. Спасенья нет!

Сестра, я не оправдала надежд. Не стала твоей опорой. Прости. Я не сумею сберечь то, что мне важно. Я даже себе помочь не способна.

Кукла! Дорогая бесполезная кукла… смело сдернувшая завесу с тайны. Ты не права, незнакомая девушка-менестрель, мой поиск не оказался бессмысленным. Просто существуют тайны, способные убивать.

Я упрямо поджала губы, борясь с охватывающим меня отчаянием. Горько усмехнулась, вспомнив присказку неисправимых оптимистов: «Даже если вас съели, всегда остается два выхода». Крис… Мысли о рыжем зубоскале на минуту вернули мне решимость.

Я должна бороться! Обязана предупредить Южный Храм о надвигающейся угрозе. Рано сдаваться, эсса!

Дверь без стука отворилась, вспыхнувший яркий магический свет заставил слезиться мои привыкшие к полумраку глаза. Альтэсса по-хозяйски прошел в комнату, оценивающе осмотрелся.

— Добрый вечер, леди Лаанара.

Я обернулась, нахмурилась.

— Я не желаю вас видеть. Не могли бы вы уйти.

Он проигнорировал мои слова, приблизился. Я ощутила, как от волнения затрепетало сердце, жар хлынул по венам. Почувствовала, что мне хочется тронуть его кончиками пальцев, губами, даже больше…

Я с отвращением подавила желание. Я на самом деле этого не хочу! Не с ним!

Пальцы, загрубевшие от меча, отвели в сторону мой подбородок, наклонив голову, открыв шею, будто для укуса. Горячие губы ласково коснулись кожи, прошептали.

— Твоя кровь… мне нравится ее запах.

Дрожь пробежала по телу. Я увидела бьющиеся о скалы пенные темно-зеленые волны. Мрачные громады туч вставали над горизонтом, чтобы поглотить остатки солнечного света. Холодный муссон бросал в лицо соленые брызги, обжигал щеки жестокими поцелуями. Море, буря, ярость, свобода! Его кровь… мне тоже нравилась.

Он — единственный, кто способен разделить мой Полет. Он отец моих детей.

Он мой враг!

Я вырвалась, отступила, прижавшись спиной к стене. Выставила перед собой дрожащие руки со скрюченными пальцами — слабая ненадежная защита.

— Не подходи! — голос сорвался.

Мужчина довольно усмехнулся, напомнив кота, налакавшегося сметаны. Он знал то же, что и я. Он знал о своем праве.

— Мне не отказывают. Ты моя, принцесса, и твое тело уже признало сей факт, так что будь паинькой.

— Твоей подружке не понравится подобное самоуправство.

Он поморщился, как от надоедливой зубной боли.

— Юнаэтре придется смириться. Чистокровная достойна стать матерью моего наследника.

Ударила. Отчаянно. Неловко. Слабо. Ногти впились в его щеку, оставив кровоточащие царапины.

Дракон зарычал, без труда смял мое сопротивление, швырнул на кровать, навалился сверху.

— Горячая девочка! Люблю таких!..

Я попыталась вырваться, а тело само отвечало на грубые дикие ласки. Нет! Отпусти! Проклятая Память Крови!

Я не хочу!

Я брыкалась, отбивалась, но противник не обращал на мою неуклюжую борьбу за свою честь никакого внимания.

— Кому же тебя обещали, малышка? — пальцы мужчины нетерпеливо разорвали лиф платья. Мои оборонительные сооружения быстро рушились под свирепым натиском Альтэссы. Скоро инстинкты победят разум и чувства, и тогда…

Я слепо шарила свободной рукой между подушек, ища припрятанный стилет. В нем заключалась моя последняя надежда.

— Что здесь происходит?!

Кагерос поднял голову, с ненавистью оскалился на нежданного визитера. Если я хоть чуть-чуть знала меченого, то имела полное право заявить, что на лорда Риккарда тиа Исланд испепеляющий взгляд Повелителя Запада не произвел никакого впечатления.

Я воспользовалась неожиданной передышкой, отодвигаясь, отползая от дракона.

— Убира… — в последний миг Кагерос сдержался. — Как ты здесь очутился?

— Проходил мимо, — Риккард нахмурился. — Мой друг, возможно, ты забыл, но до ритуала она должна остаться девственницей.

— Конечно, мой друг, — процедил Альтэсса сквозь зубы.

Кагерос неохотно распрямился, выпуская добычу из цепких когтей. Ненадолго. Я догадывалась, он вернется, и тогда меня ничто не спасет. Но сейчас он уходил, провожаемый иронической ухмылкой своего «союзника».

Риккард задержался, вероятно, убеждался, что самоуправство лорда Кагероса не нанесло непоправимого ущерба их планам. Меченый казался задумчивым, и во взгляде, который он бросил в мою сторону, я заметила сочувствие. Померещилось?

— Лана, ты… леди Ланкарра, вы в порядке?

— Да, — я отвернулась, кивнула. — Благодарю за помощь. Не смею задерживать, ведь вы спешили к Юнаэтре?

— Да. Вьюна… — рассеянно отозвался дракон.

Я медленно расправляла сбившееся, порванное платье, тщательно разглаживала ненавистные кружева и оборки. Несколько минут осыпались в тягостной тишине, но когда я с надеждой подняла глаза, меня ждало разочарование: ледяной демон по-прежнему был здесь.

Я заметила.

— Вы не выглядите счастливым, северный лорд.

У него непривычное выражение лица: потерянное, виноватое.

Неужели предателя, уничтожившего половину своего клана, терзают угрызения совести? Почему? Я все поняла в тот миг, когда во время обеда услышала от Кагероса твое подлинное имя. Ты наконец-то, после долгих лет скитаний и одиночества, вернулся туда, где должен быть. Возможно, ты сражаешься не за ту сторону, но это твоя мечта. У тебя есть право выбирать собственный путь и идти по нему к светлому будущему.

А судьба одного доверчивого птенца не имеет значения.

— Жрица… Лана, я пытался поговорить с Вьюной. Убеждал ее передумать.

— Уходите, эсса Исланд.

Ночь разлила над миром неземное спокойствие, вышила на травеньском темно-сером лоскутке неба тусклые серебристые звезды, укутала дрожащую землю в пуховое одеяло белесого тумана. Зачерпнула полным ковшом и щедро выплеснула на окрестности покой и тишину. Дремали деревья на берегу неторопливой реки, молчали птицы, стремительными тенями проносившиеся в воздухе. Угомонился ветер.

За кованой решеткой на окне моей тюрьмы осталась свобода. Несбывшиеся надежды, неисполненные мечты. Неоткрытые горизонты. Нереализованные возможности. Мне так много предстояло сделать! Обидно умирать, когда только начинаешь жить.

Страшно. Никто не придет проводить меня в последний путь. На безымянную могилу не принесут цветов, а мои кости, скорей всего, достанутся на поживу лесному зверью. Я ухожу из подлунного мира в одиночестве. Хаос, дай мне решимости!

Холодное трехгранное лезвие лежало на подоконнике тяжелым напоминанием о неизбежном.

Меня очень долго учили, что эсса обязана думать о каждом своем подданном, жить ради Предела, а не для себя. Мне столько твердили об ответственности, но лишь недавно я начала понимать, что значит это слово. Ответственность. Способность держать ответ.

В ошибках ребенка всегда виноваты взрослые: не доглядели, не научили, не объяснили. Но когда вырастаешь, осознаешь, что ответственность — это способность расплачиваться по счетам судьбы. Исправлять самому ошибки. Или не исправлять. Отвечать-то тоже приходится не перед миром, прежде всего, перед самим собой, своей совестью. Может, я повзрослела. Как раз вовремя, Лана!

Я поступила опрометчиво, сбежав из дома, отказавшись от охраны. Мой маленький детский бунт внезапно обернулся серьезной угрозой для Южного Предела. И Харатэль…

Я никогда на самом деле не была сильной. Но если так я смогу сберечь свой дом, защитить семью и друзей…

Я нерешительно потянулась к стилету, будто обжегшись, отдернула руку. Прокляла свою слабость.

По-прежнему надеешься на авось, Лана? Наивно ждешь, что придет кто-то большой, сильный, добрый и спасет. Вытащит из неприятностей, которые ты сама отыскала на собственную голову. Харатэль? Кристофер, Исхард, Аликандр, мечен… Риккард?

Пальцы легли на рукоять. Я никогда не любила просить о помощи. Но мне постоянно помогали.

Из любой самой запутанной, отчаянной ситуации всегда есть последний выход — смерть. Единственный оставшийся выход: предусмотрительные пленители законопатили все щели, лишив меня даже призрачной надежды на спасение. Наверное, кто-то скажет, что самоубийство — выбор труса. Пусть. Я хотела бы бороться до конца. Но если меня скрутят живой, второго шанса не будет. Я не имею права рисковать: на кону стоит гораздо больше, чем одна жизнь.

Сердце бешено билось в груди, словно птица, запертая в клетке, стремящаяся вырваться на волю. Я постаралась успокоиться, глубоко вдохнула. Есть ли что-то за гранью, где кончается земной путь? Золотой дракон, парящий в полуденных небесах, ты еще ждешь меня?

Отрешись от всего, Лана. Поверь, это происходит не с тобой. Твоя рука должна быть твердой, когда ты нанесешь удар. Один точный удар. Второго не последует. На него мне не хватит ни сил, не смелости…

Небосклон посветлел. Печально, я не увижу, как на востоке розовеет горизонт: окно комнаты выходит на запад.

Жалею ли я, что сбежала? Сейчас, когда исчез смысл лгать, я твердо отвечу: нет. Даже учитывая страшную цену, которую мне предстояло заплатить за легкомыслие, я не раскаивалась в своем выборе.

Несколько последних месяцев совершенно изменили мою жизнь. Позволили с головой окунуться в мир, за которым я девятнадцать лет наблюдала из застенков теплицы, где росла подобно тщательно лелеемому цветку. Предательство и любовь, дружба и подлость, самоотверженность и жажда наживы, жестокость и милосердие, осознанный выбор и роковое стечение обстоятельств, реальность и мифы. Жизнь. Настоящая жизнь.

Лица… Новые бесчисленные лица и различные судьбы, которые невольно, случайно, на короткое время переплелись с моей.

Староста затерянной среди зимних метелей деревушки. Плутоватый, умный, домовитый мужик. Надувшийся от важности индюк, слепо исполняющий королевский закон.

Господин Хок. Битый жизнью трактирщик, давший убежище приблудной девке. Суровый судья, без колебаний вынесший приговор чужаку. Заботливый отец, воспитывающий пятерых дочерей.

Йорк Лосский. Одинокий волк, скрывающийся за маской светского щеголя. Опасный убийца, преследовавший бывших товарищей. Расчетливый политик, готовый объединиться с Советом против общей угрозы.

Галактия. Галка. Пестрый неукротимый вихрь. Легкомысленная болтушка. Умелая целительница, прошедшая школу Южного Храма. Смущенная девушка, влюбившаяся в алого. Безжалостная охотница на драконов, фанатично преданная идее истребить крылатых чудовищ.

Скайнель и Раэн, несчастные птенцы, которым по воле судьбы не повезло сражаться одним против враждебного мира. Я обещала найти детям приемную семью и учителей. Мне не удастся сдержать слово. Но я верю, что ребят примут и без моего заступничества: драконы не бросают своих.

Динька. Сияющее яркое солнышко. Бесконечно мудрая в своей детской невинности и непосредственности. Спасибо тебе за все, чему ты научила меня. Свети, мелкая!

Меченый. Рик… Риккард тиа Исланд, эсса Северного Предела, Демон льда. Чудовище, о котором с содроганием вспоминают в драконьих кланах. Одинокий изгой, жертвующий собой, чтобы спасти человеческого ребенка. Отталкивающий и притягивающий одновременно. Пугающий. И надежный. Ненавижу ли я его? Однажды я уже отвечала на этот вопрос. Странно. Он предал меня, нанес подлый удар в спину, отдав на расправу своим союзникам, но я по-прежнему не испытывала к дракону неприязни. Никто не виноват, что так сложилось. Мы просто принадлежим разным полюсам. Мне не нужна твоя жалость, северный лорд. Не терзай себя сомнениями. Я родилась твоим врагом.

Еще хотя бы несколько минут.

Не многие вспомнят обо мне. Хорошо. Я не желаю, чтобы слезы грусти омрачили радость нового дня. Обо мне некому плакать. Мое короткое детство промелькнуло за штудированием пыльных фолиантов и вниманием нудным поучениям наставников. У меня практически не было друзей, да я и не спешила оставлять след в чужих душах. Не хотела сближаться.

Как общаться с человеком, ищущим в отношениях лишь выгоду, которую способно дать знакомство с сестрой правительницы? Лесть и зависть уничтожают искренность.

Как общаться с человеком, которому однажды, возможно, прикажешь умереть? Я не имею права колебаться, выбирая между благом для одного и благополучием Предела. Я эсса, летящая над миром, парящая в недоступной другим высоте… пустоте.

И все же… Крис. Алик. Спасибо вам. За вашу бескорыстную чистосердечную дружбу. Забудьте меня.

Исхард, извини, я не выйду за тебя замуж. Другая, достойная, станет твоей невестой.

Харатэль, тебе придется тяжелее всех. Но ты сильная, ты справишься. Найдешь виновных и отомстишь. Прости, сестренка, глупый наивный птенец не слушал мудрых советов. Не понимал. Я люблю тебя, моя строгая Повелительница.

А для Предела так будет лучше. Наконец-то эссой нарекут кого-то способного принести реальную пользу. Южным драконам потребуется сплоченный и могучий совет клана, чтобы противостоять надвигающейся угрозе. Так будет лучше.

Пора. Скоро за мной придут.

С острого кончика лезвия мне приветливо улыбалась смерть. Злейший враг, ласковая подруга.

Простите все.

Прощайте…

Глава тринадцатая

— Успел…

Легкий, почти неслышимый вздох облегчения.

— Сгинь! Тварь! Чудовище! Предатель!

Стальная хватка на запястьях окрепла, пальцы непроизвольно разжались, стилет с глухим стуком вонзился в доски. И лишь убедившись, что моей жизни больше ничего не грозит, меня отпустили. Ноги подкосились, и я неуклюже плюхнулась на пол. Всхлипнула от обиды (ночь напролет, понимаете, готовилась, прощалась со всеми, и так разочароваться!) и облегчения (жива!).

Оцепенение продолжалось недолго. Нет уж, живой я им не дамся! Я трясущейся рукой потянулась за стилетом, но мужчина быстро отшвырнул оружие в сторону, вне пределов моей досягаемости.

— Я найду другой способ! — на глаза навернулись непрошеные слезы — результат нервного перенапряжения; я упрямо сжала дрожащие губы, сдерживая рыдания. — Не хочу становиться вашей послушной игрушкой.

— Ты не станешь, — Риккард тиа Исланд, ледяной демон, угрюмо улыбнулся. — Я выведу тебя из поместья.

— Что?! — мне показалось, я ослышалась.

— Я уведу тебя отсюда. И мне будет гораздо легче это сделать, если ты прекратишь шуметь.

Я недоверчиво смотрела на меченого. С чего вдруг настолько резкая перемена?! Хаос! Какая разница! Даже если слова дракона — обыкновенная уловка, хуже не будет. Хуже просто не может быть! А если он говорит правду, у меня появился реальный шанс на спасение. В душе вспыхнул робкий лучик надежды.

Встать удалось только со второй попытки.

— Оклемалась? — Рик беспокойно прислушивался к тишине, царившей в поместье, терпеливо ожидая, пока я обрету устойчивость. — Переодевайся.

В моих руках очутился сверток с одеждой.

— Зачем?

— Убегать гораздо удобнее в брюках, чем в платье, цепляясь пышными юбками за придорожные кусты. Да и этот наряд совершенно тебе не подходит, — пояснил дракон, привыкший к тому, что порой я соображаю чересчур медленно.

«Логично», — мысленно согласилась с ним я. Какой же он все-таки дальновидный! Демон льда, Хаос его забери! Полководец, выигравший во времена Раскола не один десяток сражений.

Я помрачнела, застегивая пуговицы на рубахе.

— Лана? — меченый оглянулся.

— Оказывается, не одной мне было что скрывать, эсса Исланд.

Он тоже нахмурился.

— Эсса Исланд умер пятнадцать лет назад. По приговору Совета.

Я затянула ремень на штанах, принялась быстро шнуровать сапоги, уделяя этому занятию все внимание.

— Почему ты передумал? Почему помогаешь мне?

— Считай, я просто решил сдержать данную мной клятву, — голос меченого звучал устало и недовольно. Я подняла взгляд. Дракон стоял у двери, барабаня пальцами по косяку. Впервые я видела его таким неуверенным.

— Разве не здесь твой дом, друзья? Твоя Вьюна? Мечта, ради которой ты предал Совет? — тон получился на редкость едким и ехидным. Я испугалась, не перегнула ли палку.

— Веришь, — Рик размышлял, медлил, растягивая слова. — Что бы обо мне ни сочиняли, я никогда не был предателем. И, пожалуй, не желаю становиться им теперь, — он смотрел вдаль, на недоступные мне горизонты. — Мы не зря сражались во время Раскола, цель не была ошибкой: Пределы должны избрать новую политику или исчезнуть. Если путь меча оказался единственным способом донести эту истину до Совета… Но сейчас всё изменилось. Все изменились. Вьюна… я помню ее совершенно иной. Готова? — внезапно оборвал себя Рик.

Я кивнула. Дракон придирчиво изучил меня с ног до головы, достал из сумки на поясе ключ, разомкнул браслеты на руках. Я ощутила, как медленно, по крупицам, возвращается сила, вытянутая блокираторами.

— Нужно спешить. До смены караула около часа, — Рик осторожно выглянул в коридор. — Драконы уехали за инструментами для ритуала, в поместье сейчас только люди и полукровки под командованием Аскена. Неприятный тип, способный доставить кучу проблем. Идешь за мной, не шумишь, не ворчишь, лишних вопросов не задаешь. Поговорим, когда выберемся.

— Рик…

— Жрица! — одернул он меня. Я покорно замолчала.

Меченый первым покинул комнату. Полушагом-полубегом мы миновали пустынный коридор. Я была немного удивлена, даже разочарована, что похитители не выставили охрану. Или выставили? Я подозрительно сверлила глазами спину дракона, вспомнив его излюбленную манеру избавляться от излишне бдительных часовых. Рик обернулся, поймал мой настороженный взгляд.

— Что-то не так?

— Нет. Ничего, — я отрицательно помотала головой, тихо спросила. — Как ты намерен выбраться из поместья?

— Через крыло слуг.

— Но…

Во многих богатых домах кроме парадного входа архитекторы предусматривали пару-тройку лазеек для прислуги. Одна из дополнительных дверей часто вела на кухню или в кладовые, чтобы носильщики, пополняющие запасы провизии, не пачкали драгоценный мрамор и дорогой паркет грязными лаптями и не смущали благородных господ чумазыми лицами и запахом немытых тел.

Путь, выбранный меченым, действительно выглядел безопаснее: риск наткнуться на стражу в подсобных помещениях меньше, чем при попытке пробраться мимо центральных залов и караульной комнаты. Правда, если мне не изменяла память, в Благословенном Доле в это время на кухне уже вовсю кипела работа: весело бурлила вода в котелках, расторопные поварята резали зелень, шинковали морковь, чистили лук. Прислуга старалась успеть завершить готовку к пробуждению господ. Если люди Альтэссы Запада также хорошо вымуштрованы, то на кухне, несмотря на ранний час, окажется оживленно. Кашевары могли поднять тревогу.

— На всех окнах решетки. Ажурные, но крепкие, я проверял. У парадного крыльца несут круглосуточную вахту часовые, — ответил Рик. — Единственный шанс избежать внимания охраны — пройти через задний двор.

Мне оставалось только согласиться с ним и постараться отбросить сомнения в успехе нашей авантюры. В конце концов, планировку дома и расписание патрулей он знал лучше меня.

Мы быстро спустились по одной из боковых лестниц. Третий этаж, второй. В доме царило спокойствие, коридоры встречали пустотой. Нас пока не обнаружили. Хорошо. Появление новоприбывшего лорда в столь раннее время да еще в компании тщательно охраняемой пленницы точно вызвало бы ненужные вопросы и подозрения. И я не была уверена, что мы способны дать вразумительные ответы.

Рик свернул налево, в сторону от центрального зала и главных дверей. Я последовала за ним. Пара поворотов, и мы выберемся во двор. Слишком гладко! Если едва намеченный план исполняется как по нотам, обязательно жди неприятностей в конце и всем скопом. Хаос! Не каркай, Лана! Лучше надейся, что вам повезет без приключений добраться до ожидающих у конюшни лошадей и покинуть это «гостеприимное» поместье прежде, чем поднимется тревога.

Может ведь нам, в конце концов, повезти?

— Забавно, — Кагерос задумчиво изучал орнамент на потолке, ожидая на границе света и тени. Он медленно повернул голову, окинул нас насмешливым взглядом. — Моя женщина решила сбежать накануне церемонии, да еще с моим… кхм… другом.

Умный гад! Сразу сообразил. Сдается, мы влипли. Точно, влипли! Накликала неприятности на свою голову.

— Как?

Я не успела заметить, когда Рик занял позицию между мной и Альтэссой, ненавязчиво оттеснив меня назад. Парные клинки с тихим шуршанием покинули ножны. Сталь тускло блестела в неярком свете керосиновой лампы, недвусмысленно угрожая противнику северянина, но меченый ждал, не спешил нападать. Внешне он казался совершенно расслабленным, но я ощущала, что дракон предельно собран и напряжен, словно тетива лука за мгновение до того, как отправить стрелу в полет.

— Я предупреждал Юнаэтру. Пятнадцать лет все-таки прошло. Стоит бросить детишек без надзора, в их буйных свободолюбивых головах сразу заводятся крамольные мысли, — Альтэсса медленно, театральным жестом протянул руку в сторону. Я ощутила дуновение чужой магии, и через мгновение пальцы Кагероса сомкнулись на рукояти полупрозрачного клеймора, соткавшегося из воздуха.

— Знаешь, — Кагерос придирчиво изучил острую кромку лезвия. Волшебное оружие сияло, переливалось, точно лед в ясный зимний день. — Всегда мечтал сойтись с тобой в поединке. Выяснить, кто из нас сильнее. — Он поднял взгляд, хищно оскалился. — Двуруких, мастерски овладевших парными клинками, не так много даже в северном клане. — Альтэсса притворно вздохнул. — Но сегодняшний бой вряд ли окажется интересным. Впрочем, мне все равно надо занять время до завтрака.

Я закусила губу. Кагерос явно получал удовольствие, играя с нами, словно кот с мышами, давая полностью понять безнадежность ситуации. Я видела, как виртуозно он сражался пару дней назад на тренировочной арене: быстро, умело нападал, ловко уходил из-под ответных ударов, в одиночку легко одолев трех полукровок. А судя по сверкающему клинку в руке Альтэссы, искусство боя на холодной стали не единственное достоинство западного дракона. Редкие воины отваживались биться на призванном оружии, ведь приходилось одновременно атаковать-защищаться и концентрироваться на поддержании заклинания. Боец, выступающий с магическим мечом, либо самоуверенный глупец, либо очень опытный колдун. Относить лорда Стэкла к первой категории я посчитала опрометчиво оптимистичным.

Рик — талантливый мечник, но есть ли у нас хоть призрачный шанс на победу в поединке с Альтэссой? Я невольно вздрогнула. Все драконы, даже Повелители Небес[60], испытывают бессознательный страх перед могуществом и величием Первых среди равных[61]. Я эсса, но мне никогда, даже спустя тысячу лет, не справиться с Харатэль. Сестра… Мне сложно и страшно представить в взыскательной, но рассудительной и справедливой правительнице безжалостный вихрь, сметающий все на своем пути. Поэтому я безрассудно долго отказывалась верить хроникам Раскола, однажды случайно попавшим мне в руки.

А Кагерос, определенно, сильнее и умелей сестры. Не мудрено для дракона с пяти (шести?) вековым опытом за плечами. Харатэль воевала из-за необходимости, а для него сражаться так же естественно, как дышать. Повелитель Запада живет в бою.

— Кто для тебя этот олух, девочка? — синие, нереально синие глаза смотрели на меня с жестокой насмешкой. — Если ты меня хорошо попросишь, я, возможно, не стану его убивать. Твое слово, эсса?

Я невольно отступила. Страх липкими объятиями обхватил меня за плечи, превратил кровь в медленно ползущий по венам кисель. Даже ночью, когда я твердо решилась расстаться с жизнью, мне не было так жутко.

— Жрица! — резко, сердито одернул меня Рик. Меченый не оборачивался, благоразумно ни на мгновение не выпуская Альтэссу из поля зрения.

Голос моего защитника разбил наваждение. Не поддавайся панике, Лана! Враг только и ждет, что ты сломаешься. Думай! Ищи! Должен быть способ помочь северянину.

— Жаль, — Кагерос недовольно нахмурился. — Я дал бы тебе шанс. Но раз ты заартачился, я заберу и твою жизнь, и женщину!

Рик снова не обратил внимания на угрозу, пристально следя за каждым движением противника. А я пропустила тот миг, когда они сорвались навстречу друг другу, мгновенно переходя от мнимой расслабленности к бою.

Хаос!

Вы видели, как по весне дерутся коты? Передо мной, приглушенно рыча и бряцая клинками, сцепились два диких зверя. Неразделимый комок носился по слишком узкому коридору, ощетинившись сталью во всех направлениях. Тут не то, что вмешаться, уследить было невозможно.

Сияние ледяного клинка Альтэссы, метавшиеся темные молнии в руках Рика. Две размытые фигуры, тени, хищно кружившиеся около друг друга в тусклом дрожащем свете единственной лампы.

Я не могла сказать, кто из них выигрывал. Мне оставалось лишь вжаться в стену и пожалеть, что не верю в божественное вмешательство: очень хотелось помолиться, попросить о поддержке хоть кого-то. Хаос, я даже без браслетов наколдовать ничего путного не способна!

Смерч распался. Меч зазвенел по мраморным плитам, подкатился к моим ногам. Рик осторожно отступал, выставив перед собой второй клинок. Левая рука воина повисла плетью, на рубахе быстро расползалось темное пятно. Застывшее лицо не выражало никаких эмоций. И лишь по растекающейся по щекам бледности и испарине, обильно покрывающей лоб, я могла догадаться, что ему трудно. Очень трудно.

Кагерос следовал за ним уверенной поступью охотника, знавшего, что добыча никуда от него не денется. На меня западный Альтэсса совершенно не обращал внимания, не считая реальной угрозой. Зря! Мы еще посмотрим!

Я подняла потерянный Риком меч. Рукоять была для меня непривычной. Большой, не под мою ладонь, неудобной. Тяжелый, зараза! Ничего, и так сойдет.

Кагерос стремительно сократил расстояние. Клинки лязгнули, встретившись, посыпались искры. Я испуганно ойкнула, когда меч Альтэссы прочертил алую полосу на груди северянина, а спустя секунду по бедру, заставив Рика припасть на одно колено. Воин тут же поднялся, неуклюже отскочил, разрывая дистанцию, уклоняясь от нового удара. Пошатнулся, но устоял.

— Не желаешь сдаться? — издевательски предложил Кагерос. — Ах, прости, забыл: ты же у нас гордый, пощады не просишь, — в голосе Повелителя рычало бешенство. — Да я и не дам!

Бездна обреченно взглянула на меня. Тонкие посеревшие губы что-то шепнули. Бежать? Нетушки. Упустить такой удобный шанс расквитаться с одним из Западных завоевателей? Сейчас как врежу острой железякой по неосмотрительно подставленной спине! Надеюсь, под плащом не скрывается кольчуга.

Получи! За все хорошее!..

Хаос! У него что, глаза на затылке?!

Кагерос играючи перехватил занесенную в замахе руку, легко вздернул меня вверх, чуть не вывихнув запястье, и отшвырнул к стене.

— Не лезь, девочка!

Удар выбил из легких весь воздух, вынудил подавиться криком. Отчаянно тщась вдохнуть, я медленно сползла вниз. В угасающем сознании мелькнула мысль, что, похоже, все-таки следовало прислушаться к умному совету. Мелькнула и оставила меня абсолютно равнодушной. Последнее, что я запомнила, прежде чем погрузиться в ласковые объятия тьмы, напряженное лицо Рика, попытавшегося воспользоваться тем, что противник отвлекся.

— …Нахальный щенок! — голос Повелителя Запада доносился издалека, будто говоривший находился в другой комнате за толстой стеной. Я собралась с силами и вынырнула из вязкого густого болота, в которое погрузил меня удар Альтэссы. Кажется, я закрыла глаза всего на мгновение, но ситуация кардинально изменилась.

— Сопляк!

Рик судорожно сжимая оставшийся клинок, безуспешно пытался подняться с пола, опираясь на дрожащую руку. В застывшем оглушенном взгляде билась только одна мысль, один приказ: «Встать!» На серых мраморных плитах расползались ржавые пятна.

— Ты был мне необходим… — Кагерос пнул поверженного противника в лицо. Меченый упал на спину, замер без движения. Из сломанного носа на подбородок потекла кровь.

Хаос! Я слепо зашарила по гладкой стене в поисках опоры. Это уже не бой! Это избиение!

— Как знамя, за которым мог пойти северный клан…

Дрожь пробежала по телу северянина. Он широко распахнул глаза, жадно хватанул губами воздух. Темные зрачки расширились от боли, заполонив радужку.

— И я, Повелитель! терпел твое фамильярное обращение. Но теперь ты бесполезен!

— Прекрати! — я стиснула зубы, с трудом поднялась.

Кагерос, игнорируя меня, склонился над Риком, будто упиваясь чужими страданиями.

— Боюсь, малышка Юнаэтра из чувства сентиментальности не позволит вдоволь поиграть с тобой. Так что радуйся, ты умрешь здесь и сейчас.

— Не смей! — кулаки сжались в бессильной ярости. Я безрассудно прыгнула на Альтэссу. И, врезавшись в стену уплотнившегося воздуха, упала, растянулась на жестких мраморных плитах.

Клинок, созданный из хрустального льда, взлетел вверх. И достигнув высшей точки, на мгновение замер, перед тем как стремительно обрушиться вниз.

Быстрее и быстрее, словно пикирующий с небес ястреб.

Я барахталась на полу, силясь подняться, отчаянно понимая, что не успею вмешаться. Мне оставалось только наблюдать, как…

Вспыхнул, отражаясь в стеклянной глубине волшебного меча, уходя в багрянец, огонь настенной лампы…

Надменная усмешка искривила губы Альтэссы…

В глазах меченого, затопленных болью, появились осмысленность и упрямство. Рик еще не сдался…

Неужели я ничего не могу сделать?! Не могу…

Не верю! Потянулась, чтобы коснуться его. Самыми кончиками дрожащих пальцев. Лишь на краткий миг…

…Зал. Огромный, мрачно-торжественный. Холодный каменный пол из грубо отесанных плит. Могучие колонны, поддерживающие высокий свод, напоминают древних великанов, по одной из глупых людских легенд несущих на своих плечах небеса. Пыльные витражи, за которыми царит беззвездная ночь. Массивные чугунные люстры.

Арена в центре ярко освещена, а вот зрительские ряды теряются во мраке, затаившемся за пределами факельного круга. Но он знает, они там. Драконы ждут. Он чувствует их нетерпение в предвкушении предстоящей казни. Сотни враждебных глаз, спрятанных под покровом тьмы, сейчас следят за каждым движением пленника. Сотни тех, кто считает его предателем.

Голос. Громоподобный. Безучастный. Безликий. Подхваченный глухим эхом, живущим под куполом старинного собора. Дрожащий от едва сдерживаемой ненависти.

— Эсса Риккард тиа Исланд… по приговору Совета… и по просьбе Древних… твоя сила будет запечатана навеки…

…боль всегда одного цвета… ослепительно красного…

По праву крови. Именем своим приказываю! Слушай меня!

Освободи!

Невозможно.

Тогда защити!

…Защити, защити, защити…

Защити его!

Печать на теле меченого вспыхнула алым. Рука Рика, облаченная в сияющую перчатку узора, перехватила несущийся ему в сердце клинок, отвела в сторону, вонзив в пол. Кагерос, не ожидавший сопротивления, на мгновение растерялся, замешкался. И получил кинжалом в живот.

Тяжелая рана. Не смертельная для дракона, тем более Альтэссы. Но достаточная, чтобы заставить Повелителя Запада пошатнуться и упасть на колени. Рик добавил по горлу, рисуя лорду еще одну жутковатую улыбку. И последним неуловимым штрихом вогнал лезвие под подбородок врага.

Кагерос ничком рухнул на пол, придавив меченого, и застыл.

Мертв?

Мир замер. Время обратилось в хрупкое стекло. Неестественная тишина воцарилась в коридоре.

Он, правда, мертв?

Я осторожно встала, не отрывая взгляда от неподвижного тела. Бугры мышц под тонкой рубашкой из дорогой ткани. В беспорядке разметавшаяся грива волос. Быстро расползающаяся лужа крови. Знакомая до отвращения серая дымка, заволакивающая нереально синие глаза.

Мертв?

Я медленно, сомневаясь, сделала шаг к лежащим без движения противникам.

Сложно поверить. Осознать. Кагерос, Повелитель Запада, вне сомнений, был сильнейшим из известных мне драконов. И так просто погиб? Убит…

Просто ли? Рик!

Меченый не шевелился, придавленный тяжестью упавшего сверху тела. Похоже, воин потерял сознание. Побледневшее спокойное лицо казалось припорошенным пеплом, под которым медленно замирали черные линии выцветшего клейма. Рядом валялся кинжал, покрытый бурыми подтеками. И как он удержал оружие в наполовину отрубленной руке?!

Не о том ты думаешь, Лана. Явно не о том.

Надо выбираться. Шум схватки должен был переполошить весь дом. Я слышала далекие недоуменные голоса разбуженных посреди ночи людей. Удивительно, никто еще не явился посмотреть, что происходит. Впрочем, битва, по моим внутренним ощущениям занявшая целую вечность, вряд ли реально длилась дольше нескольких минут. Стража поместья попросту не успела среагировать. Или не захотела мешать развлечениям Повелителя Запада, что более вероятно. Но скоро здесь станет весьма многолюдно, а потому следует спешить.

Я с трудом стянула тело Альтэссы с Рика. Тяжелый, собака! Мне чудилось, что Кагерос только притворяется мертвым: сейчас он очнется, холодные синие глаза гадко усмехнутся и… поэтому я прикасалась к нему со смесью брезгливости и опаски.

— Рик! — неуверенно позвала я. Никакой реакции.

Хаос! Что же мне делать? Меч Повелителя Запада недурно поработал: сражайся на месте северянина обычный человек, он был бы уже покойником. Я рванула подол рубахи, ткань разошлась с неприятным треском. Быстро перетянула рану на руке дракона, ноге… Я понимала, что этого недостаточно, но даже неуклюжая перевязка позволит выиграть немного времени, иначе через несколько минут бывший дракон просто умрет от потери крови.

Хаос! Когда же я обрету крылья?! Ситуация выглядела бы гораздо симпатичнее, владей я дремлющим во мне волшебством. Жалких крох магии, бывших у меня, не хватило даже на то, чтобы полностью остановить кровотечение.

Поместье бурлило все сильнее, словно закипающая вода в походном котелке. Голоса, растерянные, встревоженные, взбудораженные, приближались. Пора уходить.

— Рик! — меченый молчал, упорно не желая приходить в сознание. Прости, я не позволю тебе отдыхать.

— Рик! — я хлестнула его по щеке, еще раз — сильнее. Отчаянно крикнула. — Да очнись ты! Просыпайся, дракон!

Меченый застонал, неохотно открыл глаза.

— Вставай!

— Жрица? Ты еще здесь? — он скривился, следующие слова прошипел-просвистел сквозь зубы. — Убирайся! Беги прочь, недотепа! Выход недалеко. В одиночку ты успеешь спастись.

— Встать, алый! — приказала я, тяня его вверх.

— Ты точно безумная, — Рик все-таки собрался с силами и поднялся. Воина тут же повело в сторону, пришлось закинуть его руку на плечо.

— Я тебя не брошу, — угрюмо отозвалась я, сгибаясь под тяжестью повисшего на мне дракона.

Мы сделали один неуверенный шаг, второй, направляясь к центральному выходу. Бессмысленно теперь заботиться о скрытности. Все поместье скоро узнает о побеге. Следовало избирать самый короткий путь.

Шаг. Еще один. Хаос! Только иди, Рик! Прошу! Не сдавайся! Я не уверена, что мне хватит сил дотащить тебя.

Последний поворот. Мы вывалились из коридора в парадную прихожую. За двухстворчатыми дверьми должен находиться двор, где ожидали нас заблаговременно приготовленные меченым лошади. Но, похоже, у меня возникла маленькая проблема. Солдаты, обернувшиеся на шум, отчего-то восприняли наше появление отнюдь не дружелюбно. Поднятые по тревоге стражники не успели одеться и щеголяли в подштанниках с обнаженными торсами, но вот различными колюще-режущими предметами они обзавестись не забыли. И теперь путь к свободе преграждал очень милый ежик, ощетинившийся мечами в нашем направлении.

Грубияны! Я оскорблена в лучших чувствах! Пригласили бы усталую девушку на чай, а нет. Они желают драться!

Рик дернулся и чуть не свалился. Я крепче перехватила его руку, тяжко вздохнула. Шли бы вы спать, люди недобрые!

— Сдавайтесь! — стража медленно, осторожно двинулась в нашем направлении.

И что мне прикажете делать? Меча нет, да и не обладаю я умениями воина из северного клана, чтобы в одиночку справиться с десятком обученных солдат. Магии тоже нет, последние капли потерянной силы ушли на то, чтобы хоть немного полечить Рика… есть магия!

В памяти вспыли алчный взгляд колдуна, грозящегося забрать мою жизнь, циничные рассуждения Юнаэтры. Использовать в качестве основы кровь? Методы плетения не должны серьезно отличаться. Наверное.

— Дорогу! — я резко, не думая, рванула зубами запястье, вскинула руку. Кровь, значит… Надеюсь, я не ошибаюсь.

Плетение само сформировалось в голове. Огонь. Художники часто рисуют магов с пламенем в руках. Глупо. Ведь существуют иные пути добиться желаемого. Не разрушая ткань окружающего мира, а осторожно изменяя ее. Путь разума, а не силы. Бережной иглы, а не крушащего все вокруг молота. Этот путь изящнее, аккуратнее, бережливее… кропотливее, в сотни раз сложнее.

Огонь. Огонь в исконном виде — это энергия. Источник жизни в подлунных королевствах. Солнце, сияющее в небесах, дарит тепло растениям, а те в свою очередь отдают его животным. В каждом создании этого мира горит маленький костер, затухающий лишь со смертью. Огонь — это четвертая стихия, жизненно необходимая для любого существа, наравне с водой, землей и воздухом. Но когда его много, он становится крайне опасным врагом. Так яд в малых дозах лекарство, но стоит лишь чуть-чуть ошибиться в рецепте, и свидание с Хаосом обеспечено.

Пылающие шарики, сорвавшиеся с пальцев, взорвались у ног замковой стражи, расплескавшись морем обжигающего пламени, заставив людей непроизвольно отступить, усомниться, настолько ли велико их желание связываться с вставшей не с той ноги эссой. Знали бы они, что я вообще не ложилась!

Отдача ударила неожиданно сильно. Меня затошнило. В глазах потемнело. Лишь боль от впившихся в плечо пальцев помешала мне потерять сознание. Каким-то чудом я удержалась на ногах. Хаос забери слепую дракониху с ее магией крови! Однажды со мной случалось подобное. В далеком, счастливом (несмотря на едкие замечания некоторых) детстве, когда я, не умея реально оценивать свои возможности, разом выплеснула в заклинание весь доступный мне резерв.

— Дорогу! Я все здесь разнесу! — нагло заявила я, понимая, что следующее использование силы, скорей всего, закончится для меня глубоким и долгим обмороком.

— Девчонка тот еще разрушитель, — мерзко ухмыляясь, подтвердил меченый, сильнее наваливаясь на плечо. — Даром, что ли, госпожа велела тщательно следить за ней.

Смешно: едва стоящие на ногах калеки угрожают толпе здоровых вооруженных мужиков. Но оценить комичность ситуации могли только я и Рик. Небольшой демонстрации солдатам хватило, чтобы поверить: я могучий (ха-ха) и ужасный (трижды ха) дракон, который превратит дом в руины, если его попытаются задержать.

Героев среди стражи не нашлось, а вот благоразумных людей — сколько угодно. Солдаты отступили, освободив путь. К сожалению, ушли они не настолько далеко, дабы мы почувствовали себя в безопасности. Но, по крайней мере, в ближайшие несколько минут они вряд ли рискнут напасть. Следовало спешить.

— Рик, держись! Уже недолго, — шептала я. Меченому становилось хуже и хуже.

Мы проковыляли сквозь послушно разошедшуюся перед нами стену огня, выползли во двор, направились к конюшне. В ранний, предрассветный час на улице почти никого не было, лишь одинокий мальчишка-поваренок натужно пыхтел, таща огромный чан с овощами для кухни. Увидев нас, юнец попятился, выронил свою ношу и вопя, бегом скрылся за углом. Хаос с ним, все равно никто уже не спит.

Краем глаза я отметила, что за нами на некотором отдалении последовали самые отчаянные из стражников. Плохо, как же все плохо! Скоро солдаты осмелеют, мнимая угроза перестанет пугать. Когда враги решат проверить предел моих возможностей, я вряд ли сумею отбиться.

Лошади ждали у конюшни. Две крепенькие кобылки серой масти нетерпеливо перебирали ногами и покусывали удила, стараясь дотянуться до кормушки с овсом. Предусмотрительность дракона спасла нас: седлать коняшек под бдительными враждебными взглядами стражников было бы крайне неуютно. И смертельно опасно.

Меченый неохотно отпустил меня, сделал несколько пьяных шагов, схватился за холку лошади. Постоял, собираясь с силами, стиснул зубы и все-таки вскочил в седло. Покачнулся, но удержался, только сгорбился.

— Взять их! Чего вы ждете, бездельники! — из дома выскочил полуголый растрепанный человек.

Гарлон Аскен собственной персоной. Чего он такой сердитый с утра пораньше? Неужто разозлился на неожиданную побудку?!

Я шустро взобралась в седло, дернула поводья.

Солдаты неуверенно мялись, не спеша выполнять приказ.

— Идиоты! Да они едва на ногах держатся!

Наблюдательный, собака! Стражники оживились. Кто-то бросился к нам, двое к оказавшимся открытыми воротам.

Нет уж! Опоздали! Я всадила каблуки в бока лошади, понукая ее перейти в галоп. Хоть и не оборачивалась, знала, что меченый следовал за мной по пятам.

Сзади громко ругался Гарлон Аскен, не справившийся с охраной поместья. Бросился в сторону солдат, уходя из-под копыт. Свистнул случайный болт, вспоров воздух далеко слева. Со стуком сошлись створки, захлопнувшись прямо за нашими спинами.

Спасены!

Вперед! Только вперед! К свободе, дурманившей внезапной надеждой. Рано сдаваться! Мы еще живы!

Живы!

Я сжала ногами бока лошади, заставляя кобылку ангарской породы мчаться еще быстрее, оставляя на тракте след из поднятой пыли. Ветер бил в лицо, трепал волосы, обжигал губы прохладными поцелуями. Если закрыть глаза, можно представить, что летишь!

Восторг. Легкость. Отсутствие границ и запретов.

Я забывала обо всем, отдаваясь распахнувшей мне объятия свободе!

Светало. В далеком небе парила одинокая птица. Колыхалась степная трава, что-то шепча нам вслед. Мрачные стены поместья, едва не превратившиеся для меня в могилу, отдалялись, оставаясь позади. В прошлом.

А будущее звало. Наконец-то я узнала лицо моего врага. Я чувствовала, мне еще предстоит встреча с незрячей девушкой, носящей имя дочери ветра[62]. В следующий раз я найду, что сказать ей. И боюсь, наша беседа состоится на языке стали и магии.

На одну тайну стало меньше. И на десять больше… Наверное, так всегда. Будущее никогда не определится до конца, но теперь оно есть — мое будущее. Рано или поздно я отыщу ответы на все вопросы. Обязательно.

Эпилог

Мир ждал…

Южный Предел оцепенел, затаился, опаленный тревожным предчувствием опасности.

Север застыл, скованный ледяным панцирем неизбежности.

Восток наблюдал, отгородившись ото всех в нелепой попытке сохранить остатки спокойствия.

На Западе вставали черные громады туч, предвещая бурю.

Из окна слепыми глазами мне вслед смотрела Судьба.

Впереди, разлив в небе багряные краски, занимался новый день.

Я иду!

«Хаос, вечный, нетленный, прими мой вызов!..»

Больше книг на сайте - Knigoed.net

Примечания

1

Шевейя — небольшая страна, расположенная на границе Западного Предела, славящаяся изобретением многих мудреных механизмов, например, часов на шестеренках и ткацкого станка.

(обратно)

2

Эсса дословно переводится как «принц», «принцесса», возможна другая трактовка — «советница», что ближе к истине, так как титул не является наследным и не зависит от родственных связей. В каждом драконьем клане существует три эссы, которые вместе с Альтэссой составляют Совет Клана.

(обратно)

3

Командир первой, элитной, сотни.

(обратно)

4

Ангара — степная страна на юго-востоке материка, славится своими табунами, а также лучниками.

(обратно)

5

Война между людьми и драконами, среди самих драконов получившая название Раскол, началась в 9941 году от Исхода, когда над королевствами Западного Предела был поднят ало-черный флаг. Закатный клан Альтэссы Кагероса тиа Стэкла, к которому присоединилась треть воинов льда под командованием эссы Исланда, попытался захватить подлунный мир и установить над ним власть потомков Древних. Шестилетняя война завершилась победой людей (с тайной помощью южного и северного кланов).

(обратно)

6

Древние — Истинные Драконы, правившие миром десять тысяч лет назад.

(обратно)

7

Завет — свод правил, оставленный Истинными Драконами своим наследникам. Главный документ, регламентирующий многие стороны жизни Пределов, в частности, предписывающий мирное сосуществование драконов с людьми.

(обратно)

8

Совет Драконов, или Совет Пределов, разбирает спорные вопросы, касающиеся всех драконов, живущих в подлунном мире. Состоит из правителей кланов (в Большой Совет входят также эссы). После Раскола западный клан был признан предателями и потерял право голоса.

(обратно)

9

Альтэсса — глава клана драконов. У каждого клана есть свой Альтэсса и три эссы. В Южном Пределе этот титул передается по женской линии. Альтэсса южного клана среди людей известна как Верховная Жрица Храма Целительниц.

(обратно)

10

В Южном Храме обучаются лекарскому искусству как члены южного клана драконов, так и простые люди, естественно, последние, за небольшим исключением, не догадываются, что рядом с ними обитают потомки Древних. Большинство человеческих девочек по окончании обучения получают серую мантию и знак жрицы Храма. Посвященных, детей драконов и немногих избранных людей, отличает золотой цвет.

(обратно)

11

От «лона» — любимица/избранная и «ра» — солнце. Веррета — ученица, от «вера» — берущий и «рета» — книга/знания.

(обратно)

12

Некоторые люди, несомненно умные и достойные, получают право узнать, что высшие жрицы Южного Храма на самом деле потомки Древних. Как знак особого расположения, им дается имя на языке драконов и их покровительство. В именах людей не используется приставка рода «тиа».

(обратно)

13

Канун — похожий на арфу струнный инструмент, который кладут горизонтально и играют с помощью надетых на пальцы металлических наконечников.

(обратно)

14

В годичном календаре подлунных королевств двенадцать месяцев: Просинец, Лютень, Снегогон, Брезень, Травень, Кресник, Червень, Серпень, Хмурень, Грязник, Грудень, Студень.

(обратно)

15

Подснежник, галантус.

(обратно)

16

Теневое крыло — подразделение алых, занимающееся разведкой и шпионажем по приказу Совета.

(обратно)

17

По преданию во время войны двух королевств, когда отряд Шведры захватил село Русы, местный егерь Яла вызвался показать интервентам короткий путь через болота. Проводник завел врагов в самую топь, из которой те не смогли выбраться и сгинули в трясине. Сам Яла был убит обозленными шведрами, когда захватчики поняли, что егерь обманул их.

(обратно)

18

Сенсорик — человек (или нечеловек), обладающий способностью восприятия внешнего эмоционального фона.

(обратно)

19

Золотарь — тот, кто занимался очисткой выгребных ям.

(обратно)

20

Пядь — расстояние между концами большого пальца и мизинца (22–23 см.).

(обратно)

21

Самая маленькая мера веса, равная 0,044 г.

(обратно)

22

Шесть шестерок. Считается выигрышной комбинацией при игре в кости.

(обратно)

23

Повелителями Небес называют драконов из верховных семей. Также этот титул иногда используется при обращении к занимающему более высокое положение в клане. В данном случае имеется в виду Альтэсса Южного Предела.

(обратно)

24

Молодой, набирающий популярность культ Человека-Бога, теснящий исконное «языческое»(по словам служителей Новой Религии) поклонение тотемам.

(обратно)

25

Драконами очищенная магией бумага воспринимается как черновик.

(обратно)

26

«Rick» на языке драконов означает «Демон».

(обратно)

27

Чума.

(обратно)

28

Около двух метров.

(обратно)

29

Я, Лаанара из… Я Лаанара, дочь дома Солнца, спрашиваю тебя, клянешься ли ты служить мне?

(обратно)

30

Я, Рик из дома Льда, клянусь защищать Лаанару из дома Солнца.

(обратно)

31

Ответь. Чем клянешься ты?

(обратно)

32

Клянусь моим небом, моей кровью, моей жизнью.

(обратно)

33

Да будет Хаос свидетелем этой клятвы!

(обратно)

34

Хранители Памяти — полузакрытая организация, включающая драконов разных кланов и занимающаяся, по большей части, сохранением культуры и истории Пределов, начиная со времен Исхода и до настоящих дней. Без них не обходится ни одна официальная церемония, в частности, наречение именем и заключение брачных союзов. Хранители Памяти являются гласом Истинных Драконов, проводниками их воли. Именно они объявляют новых Альтэссу и эсс. И именно они четырнадцать лет назад, после завершения войны, потребовали у Совета сохранить жизнь схваченным предателям.

(обратно)

35

Пуд = 16,38 кг.

(обратно)

36

Город Призраков изначально был известен как Священный город, в который приходили паломники со всего мира, чтобы приобщиться к древним знаниям и мудрости (одно обычно не идет в комплекте с другим). Во время Раскола восточный клан занял нейтральную позицию, отказавшись помогать какой-либо из сторон. В качестве доказательства своей безучастности (наверно, им надоело отваживать бесконечные делегации с предложениями военных союзов) драконы отгородились волшебной стеной, которую почему-то после наступления мира «забыли» убрать.

(обратно)

37

Приветствие (вор. жаргон).

(обратно)

38

Торговец, скупщик краденого (вор. жаргон).

(обратно)

39

Ужин, еда (вор. жаргон).

(обратно)

40

Комната, дом (вор. жаргон).

(обратно)

41

Друг, товарищ (вор. жаргон).

(обратно)

42

Перескажешь новости (вор. жаргон).

(обратно)

43

Главарь, в данном случае король (вор. жаргон).

(обратно)

44

Говорят (вор. жаргон).

(обратно)

45

Девушка (вор. жаргон).

(обратно)

46

Деньги (вор. жаргон).

(обратно)

47

Учитель, наставник.

(обратно)

48

Малышка.

(обратно)

49

Центральная часть материка, не относящаяся ни к одному из Пределов.

(обратно)

50

Харатэль, правительница Юга, я приветствую тебя.

(обратно)

51

Приветствую, мой Голос Сердца. Я рада, что дела нашего дома заинтересовали вас, и вы согласились уделить мне немного времени.

(обратно)

52

Пуд = 16,38 кг.

(обратно)

53

Школы Боевых Искусств широко распространены в Восточном Пределе, где воины считаются привилегированной кастой. Согласно учению о «Пути Меча», человек должен постоянно стремиться к совершенству. Достигнуть этого он может ограничением физических потребностей, изнуряющими тренировками и длительными медитациями. Птенцы драконов, решившиеся стать алыми, считают восточные школы неплохой подготовкой перед Пламенем.

(обратно)

54

Пламя — закрытая академия, обучающая воинов-драконов.

(обратно)

55

Огнем и мечом.

(обратно)

56

Искра — «идеальное оружие», наделенное магией и связанное с душой дракона, для которого оно создавалось. Обретает подлинную силу только в руках хозяина, для остальных просто хороший меч, кинжал, копье, лук, топор… Говорят, алого, раздувшего искру, невозможно победить.

(обратно)

57

Бестолковый птенец!

(обратно)

58

Сестра.

(обратно)

59

Считается, что дракон всю жизнь будет любить того, с кем он разделит первый полет.

(обратно)

60

Повелители Небес — маги из верховных семей драконов.

(обратно)

61

Первыми среди равных иногда называют Альтэсс.

(обратно)

62

Юнаэтра — дочь ветра от v’iuna — дитя и e’tra — ветер.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог
  • Глава первая
  • Глава вторая
  • Глава третья
  • Глава четвертая
  • Глава пятая
  • Глава шестая
  • Глава седьмая
  • Глава восьмая
  • Глава девятая
  • Глава десятая
  • Глава одиннадцатая
  • Глава двенадцатая
  • Глава тринадцатая
  • Эпилог
  • *** Примечания ***