КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Сделай, что должен (fb2)


Настройки текста:



Виктор Донецкий Сделай, что должен

Глава 01

Что – то было не так. Точнее всё было не так! Звуки, запахи, все ощущения тела и самое главное самочувствие. Тело лежало на земле, но окружающий мир не имел статичности. Он противно перемещался, не позволяя зафиксировать моё положение в нём. Впечатление, что меня раскрутили на центрифуге более извесных обстоятельствах, когда от выпитого алкоголя человека бросает в просторы вселенной и он летит, жутко напрягаясь без чувства точки опоры, имея одно желание – избавиться от содержимого желудка, подкатившего к горлу. Дискомфорт усугубляется сумеречностью сознания и расфокусировкой зрения. Мышление тоже никакое, всё отдано на откуп инстинктам, рефлексам и автопилоту. Это всё странные теоретические измышления, естественно в мыслительном исполнении моего Я.

Громкий звук дефекации и волна вонючего воздуха в самой непосредственной близости от уха и носа, сработали отрезвляюще. Никаких сомнений! Все перепились до свинячьего визга, и теперь наступил период расплаты за грехи наши тяжкие. В штанах мокро и спереди, и сзади. Неужели в общественном туалете прилёг? Дела! Открыл глаза и сфокусировал зрение. Выдохнул с облегчением. Перед взором кусты. Выходит, в кусты добежал, а дальше вырубился и не удержал ношу тела моего в моих внутренних органах. Только, похоже, я здесь не один и не хватает в дополнение к одной конфузной случайности поиметь дополнение. Приподнялся на четвереньки над кустами.

– Э, уважаемый, аккуратнее!

– Was?

Сидящий ко мне боком, в позе орла, человек развернулся корпусом в мою сторону. Дальше всё произошло на автопилоте. Опознавание свой или чужой, это «фриц» с МП на груди и ранцем за спиною справляет нужду у кустиков! Ствол автомата точнёхонько в меня развернулся тем самым отверстием, из которого пули вылетают. Стало обидно так, что сжал кулаки. А левый не сжимается, а что – то сжимает. Боковым своим зрением вижу, что это рука моя сжимает. Оказывается, Мосинку за приклад держит. Дальше происходит действие тела, но не разума. Не просто так рука предмет держит, а поднимает оружие из кустов, потом подхватывает правой рукой за цевьё. Жало длинного гранёного штыка, оказывается впритык с подмышкой кителя и входит в тело немца чуть ниже тёмного пятна от пота. Что это происходит? От переживаний и резких движений, всё в глазах крутануло, руки разжались, а тело опало. Удар головой, боль, разноцветные круги и радужные искры в глазах.

И что это было? Что мне привиделось? Откуда здесь это долбанное кино и немцы? Как это я сюда попал? Штык, вроде, самый что ни есть, настоящий! По ощущению рук, реальное сопротивление штыку было.

Голова продолжает тур вальса – раз, два, три – вдох. Раз, два, три – выдох. Выдох с тихим сипением, на хрип влаги в горле нет, всё высохло. Холодком приятно обдувает, а вот запахи зараза из моего дикого сна. Общее самочувствие плохое Голова болит, шея болит, тупой предмет в районе солнечного сплетения дышать мешает, горло сухое невозможно сглотнуть, правда и слюны нет, кадык мой заклинило. Воды бы! Чуть – чуть для профилактики сухости. Как же всё плохо! Пока глаза были закрыты – было плохо, даже очень плохо. Когда глаза удалось открыть – стало намного хуже, практически невыносимо. Сон оказался явью.

Как там у сатирика? Вот и у меня в том же масштабе – штык, руки и объект воспитания, точнее, хладный труп со спущенными штанами и кальсонами. Даже не обмарались, поскольку тело немца прокрутилось вокруг оси винтовки со штыком под весом моего тела, а потом инерция от груза в ранце распластала тело в кустах. Другое дело дискомфорт в личных штанах и запахи оттуда с указанием на содержимое и действия несовместимые с личной гигиеной. Странный набор мыслей. Личная гигиена и натуральный труп, нанизанный на штык винтовки Мосина. Явно не охотничий вариант. Охотникам штык не нужен – не рогатина.

Откуда мне это известно? Да оттуда – из леса. Здесь тоже лес. Самая кромка леса. Заросли кустарника высотой до полуметра, тянутся от деревьев метров на десять и меньше. Кроме кустарника в этом месте растёт высокий лопух. Он растёт повыше кустиков и листья у него, в общем, одно удовольствие вместо туалетной бумаги. Сон или явь, а со штанами полными радости до ясельного возраста не очень приятно и очень неудобно. Во, попал! Чего? Стоп. Только не надо глупостей! Я на это не подписывался! Я этого не хочу!!! Правда, правда, оно мне не надо и я даже не мечтал об этом никогда!!! Но, что дано мне в ощущение?

Осмотрелся. Вон в кустах, немного впереди, лежит голозадый купидон со штыком в теле и вместо лука у него автомат, точнее машинпистоль МП, это по внешнему виду понятно. Цвет формы фельдграу, что носили в Вермахте. Ранец. Всё вместе, это очень плохо. Автомат штука редкая в отличие от винтовки или карабина Маузера, а значит, этого жмура будут искать, может даже, начнут прочёсывать лес на наличие противника. Зачистку проведут. Должны озаботиться. Если это кино, то тогда значительно хуже. Только в кино уже не верится. У меня на ногах ботинки и обмотки, которые я никогда не одевал и не наматывал. Это точно… Очень смущает вид рук…Пальцев пять. но их вид непривычно мозолистый и размер пятерни иной. Хорошо бы лицо посмотреть! Впрочем, надо по оттопыренным карманам гимнастёрки глянуть. Да и в карманах штанов что – то должно быть.

Удивило, что в кармане документы на имя Ивана Ивановича Ковалёва. Вот здесь полная засада! Всё это моё, кроме даты рождения. Естественно, фотография не моя в пропуске на завод. Что касается красноармейской книжки, то её просто не было! Был кусок бумаги серого цвета со штампом военкомата, из которого следовало, что мой тёзка призван на военную службу. Дата повергла окончательно в шок. Чего вы хотели? Неделя до войны! Вторая бумага из тетради в клетку, указывала, что командир ВЧ номер, дата подпись и печать, присвоил красноармейцу звание ефрейтора. Крутая карьера!

Без шуток. Судя по содержимому карманов пока лето сорок первого года. Время есть себя показать, если жив парень будет. Ну, это теперь… ко мне относится. По штату, ефрейтору записана должность и военно – учётная специальность. И выходит, что он, командир отделения ефрейтор Иван Иванович Ковалёв. По факту, его уже нет, а это уже я. Бред несусветный. Парень по документам и жить не начал и всё уже окончено. Сирота из детдома, где получил образование и далее ФЗУ. Аттестат далеко не блестящий по знаниям. Хотя как смотреть. Математика, геометрия, физика хорошо, химия и технология вообще отлично, а всё прочее удовлетворительно. Выходит парень затачивал себя на работу славную, на дела хорошие. Больше, чем гегемоном он себя пока не видел. Это он зря, но понять детдомовца вполне можно.

Другое дело ситуация с этими перемещениями в пространстве и времени. Называется это, если пристойно – навыёживался. Взяли подселенца на «слабо». Таёжный народ простой и незамысловатый. Многие на охоту приезжают. Если приехали, значит, нужна охота. Без всякого сомнения, охота будет. Так было, так есть, так будет. Кроме охоты прочего будет тоже в избытке. Байки, легенды и мифы тайги и окрестностей всегда есть у жителей на любой вкус. Этакие экскурсии за деньгу малую с элементами экстрима. Только в некоторые места водить отказывались, напрочь. Всегда отговорка была запасена.

Только не в этот раз. Молодой, озорной и надо признать говнистый стажер на производстве корпусной мебели, по пьяни, сильно насолил таёжникам. Посмеялся над местной традицией типа – «ты туда не ходи, ты только сюда ходи». Люди охотники простые, взяли и предложили проверить истину самостоятельно. Там недалеко, всего километров десять, если по прямой. Карта, компас и два места, где выходишь и куда надо добраться.

Вот и добрался. Последнее, что ясно вспомнилось, это стук камня, выскользнувшего из – под ноги и падение, когда таёжная тропинка упёрлась в идола из чёрного камня. И чего попёр прямо? Там ведь развилка была. Кто поумнее, те направо или налево свернули бы, а вот молодой и ранний пошел прямо и получил подарок судьбы. Удар тела об каменистую тропинку не был огромной силы. Тело бросило вперёд. Под ноги идолу. Подзатыльник неимоверной мощности отдался болью во всех мышцах и костях. Боль и страдание, это последнее, что вполне отчётливо заимел несостоявшийся выпускник колледжа по переработке древесины. Заиметь то заимел, но кому нужно такое счастье?

Учился он хорошо и топором и рубанком вполне сносно владел. Бани все любят из деревянного сруба ставить, а на худой конец табурет и стол для себя и другим сделать не зазорно. Спрос такой всегда есть. Вот такие совпадения! Судя по пропуску, парень только его получил. И сразу его в военкомат пригласили на смотрины и отправили в дорогу дальнюю. Выходит, что не везёт по факту Иванам Ивановичам, которые Ковалёвы, ни в какие времена. Неужели и этот парень был характером похож? Совпадений общих много слишком. Ему тоже не повезло.

Только не подумайте, что я сирота. Родители живы и здоровы, просто на северах деньгу зашибают и стаж зарабатывают, поэтому жить пришлось с дедом и бабушкой, мамиными. Дед у меня учителем проработал, вредная профессия, очень нервная, поэтому как отработал положенное по вредности, так сразу в местный краеведческий музей слинял смотрителем. По знакомству. Поскольку бабушка у меня там всю жизнь смотрителем проработала. Есть во всех музеях такая штатная должность. В соответствии с образованием. Историки они у меня оба. Родители оба медики, только специализация разная. Как принято у всех врачей, отец гинеколог, а мама терапевт широкой специализации.

Хотя какое это в данных обстоятельствах значение имеет? Здесь и сейчас я не я, а боец РККА, то есть Рабочее – крестьянской Красной армии. Враг пришел на советскую землю и надо его бить не жалея своей жизни. Вот и лишился парень этой своей жизни в борьбе с врагом и не один он. Другое дело, что он жизни лишился по делу, а я по дурости. Только некто слишком продвинутый соединил это тело и мою душу в одно и теперь от этого никуда. Можно второй раз дурью заняться и свести счёты с жизнью. Без суицида, героически – один против немецкой колонны, стреляя по фрицам из автомата. Как в кино.

Какой бред! Одна надежда, что это от головной боли и путанного сознания. Сравнение меня со мною к адекватности не приводит. Надо решить текущую проблему по избавлению от подштанников, полных вонючим содержимым, потом избавить труп немца от нужных мне предметов и в лес уходить. Вот это будет правильным решением!

В деле изъятия у трупа предметов нужных и полезных, проблем не было. В данном случае никакого мародёрства – что с бою взято, то свято и тем более я не офицер, то есть не командир РККА. Помнить, однако, надо, что вякнуть командиру РККА про то, что он товарищ офицер и немцы не нужны. Пролетарская сознательность вгонит в больную голову мне последний воспитательный аргумент на девять граммов свинца… и всё.

Мысли медленно крутятся в голове, вместе с ближним и прочим пространством, поэтому руки, занятые делом, тормозят в действиях.

Сбруи на мне навешено, как говорят – мама не горюй! Чтобы снять подштанники, пришлось два ремня снимать. Кожаный ремень обвешан приблудой с петельками, чтобы привесить можно было всякого и разного, да побольше. Зато штаны на одном парусиновом тонком ремешке держатся. Снял я аккуратно с себя штаны и подштанники, чтобы по голеням не размазать субстанцию моей печали. Лопухи и травку вблизи пособирал и остатки субстанции тщательно оттёр. Вони при этом пронюхал весь сортирный букет. Штаны получидись спереди с позорным пятном и запахом. Сзади штаны как штаны, тело ведь на живот упало и всё стекало вниз. Подштанники придётся позаимствовать у немца, а свои оставить ему на вечную память. Надо бы сапоги у него конфисковать, они явно удобнее моих ботинок с обмотками, если размер подойдёт. Лето. Жара. Вначале воды напиться пришлось и передохнуть.

Как я не спешил и не старался, ускорить процесс изъятия трофеев, но боль в голове и шее, при медленном вращении кустов, деревьев, травинок и прочего, что попадало в поле зрения, тормозили дело основательно. На счастье такого квёлого мародёра, его никто так и не заметил. Иначе отобрали бы всё добро взятое на штык. Добыча с немца радовала объемом и разнообразием. Очень вдумчиво и основательно был экипирован фриц. В ранце, который первым пришлось снимать с тушки поверженного врага, было много вкусного, как банка шпрот с ключом для вскрытия консервы, так и нужного для счастливого превращения из купидона с голым задом в особь мужского пола – новые трусы семейные с биркой советской фабрики. Ради такого подарка судьбы пришлось протереть кожу остатками воды из стеклянной красноармейской фляги и потратить один буль шнапса из алюминиевой фляги фрица. Гигиену тела и чистоту нижнего белья мама врач вбила в мою голову на уровне инстинкта. Только гигиена та не по этим хмурым временам и не по этой обстановке, но инстинкт сработал.

Много ли человеку надо? Подмылся, одел чистые семейные трусы, перекусил шпротами. Рыбка, зажатая между галетами, пошла очень хорошо. Кусочек шоколада, так вообще, вдохнул веру в жизнь. Боль отступила, вращение в глазах прекратилось, закончился синдром Коперника – земля перестала вращаться. Благодаря этому процесс пошел намного быстрее, и думать стало легко и даже приятно – оказывается, не всё так грустно. Даже вес трофеев меня не смутил. Фриц свой ранец упаковал знатно, похоже, не менее двадцати килограммов с внешним обвесом, кобурой с парабеллумом сумками и коробкой гофры под противогаз. Коробку оставил себе, а содержимое выкинул.

Что касается оружия и боеприпасов, то под автомат в наличие были стандартные шесть магазинов с патронами. Четыре гранаты типа яйцо, патроны к автомату россыпью в ранце и карабин Маузера. Откуда этот карабин взялся? Загадка, но прихватил. Сильно помогла в распределении веса трофеев немецкая ремённо – плечевая система. Это вам не на бёдрах ремень тягать с кучей барахла, плечи к нагрузке привычнее. Часы мои трофейные, показывали непонятно какое время. Не могло никак быть всего шесть вечера, если солнце у горизонта уже отсвечивает.

Встал следующий вопрос – Куда идти? Темнеет, тени легли на землю и пропали. Начинаются сумерки. Если подумать, то надо вернуться назад по следам в лес. Так правильно, поскольку движение из леса оказалось роковым. Вернуться и под защитой леса надо немного подумать. Опыт чтения следов есть, в тайге без этого нужного навыка делать охотнику нечего. Здесь проще, лес и то с натяжкой, скорее роща, немного заросшая кустарником. Решено, уходить надо дальше в лес.

Сразу уйти не получилось. У кромки леса на цепочке следов лежал убитый красноармеец с карабином в раскинутых руках. Выходит Иван, то есть я, был не один. Пришлось задержаться и похоронить воина.

Сумерки сгустились, но следы от стаи мамонтов вполне чётко позволяли выдерживать направление. Люди здесь, шли напролом по прямой, листва кустов проредилась, а частично подвялилась на ветках. Похоже, тут топтано человеком не знакомым с лесом. Сила есть, а об остальном забыли. Это плохо, если немцы решат устроить поиски упокоивших их камрада большевиков. Чего я по следу иду тогда? Причина одна – мне одному не выжить, просто нужна страховка от случайностей. Пусть это будет один человек, но тогда я уже не один буду и постараюсь войти в курс местных реалий. Этому моему и не моему, телу нужна больничка, но лечение в виде пули или штыка могут стать фатальными. Других лекарств либо нет, либо страшный дефицит.

Стоянку людей, по фырканью и звону уздечки, легко удалось обнаружить на приличном расстоянии до неё. Странно, неужели, в самом деле, в этом теле жил до меня феномен? Восприятие звуков нереально чувствительное. Зрение в темноте – просто поражало, как и оттенки запахов леса. Что – то такое непонятное, только думать некогда. Самокопание в экстремальной ситуации способно вырыть умнику могилу. Тихий, лёгкий шаг не спасёт в чаще от врага, если его не услышишь раньше, не увидишь первым или не определишь наличие угрозы по запаху.

– Парни, есть кто живой? Это я Ковалёв!

Не самая удачная затея в тёмном лесу в военной обстановке звать людей. Только куда деваться? Покричал и отошел на другое место. Присел и вслушался. Звуки добавились, но не очень внятные, хотя стало ясно по звуку, что оружие сняли с предохранителя. Других звуков нет, только и от этого одного неприятный холодок по спине. Умирать второй раз этому телу, ой как не хочется! Тем более мне, хотя и не понять кто я.

– Парни, не стреляйте! Дюже не хочется второй раз помирать. Голос хоть подайте или шумните, что слышите, я Ковалёв.

– Оружие лож и руки до гору держи, к телеге иди ток медленно.

– Так темно. Я к лошадям на звук пойду. Я Ковалёв.

– Иди. Телега как раз там. Ты один?

– Один. Похоронил я нашего друга боевого.

Это я от страха многословием разнообразным приболел, а вдруг пальнёт кто из темноты. Нервы они конечную прочность имеют. Терпит иногда человек немыслимое и все это знают, а потом на пустом месте трагедия. Аффект с неприятными или вообще вполне даже фатальными последствиями. Вышел я к лошадям. Жуют две лошади зерно в торбах и отдуваются. Стоят, привязанные уздечками к телеге. Головы подняли на меня, смотрят похоже, на мои поднятые руки. Лошади – это ладно, мне надо, чтобы боец, сидящий в темноте, руки мои и меня рассмотрел.

– Опускай руки ефрейтор, здесь все свои. Можешь повернуться.

Повернулся медленно и медленно опустил руки. Стоящий возле меня человек, винтовку держал штыком на меня, правильно выполняя хват оружия при штыковом бое. Молчание, а потом он закинул оружие на плечо. Сразу в груди ёкнуло от радости. Страх улетучился.

В мозгу или там где у человека формируются мысли, если не в мозгу, пронеслась череда осознания реальности ситуации. Понимания, что это всё происходит на самом деле, а значит, надо встраиваться в эти реалии вопреки боли и недомоганиям тела. Раз такое произошло, значит, так этому и быть. Это Иван про непонятные дела с переносом сознания. Как встраиваться в обстановку? Это вопрос! Если по уму, то есть только один подход, который вполне универсален для всех. Это древние знали. Ничего особого, всё просто – «Делай, что должен…» Интересно, а что должен делать Иван? Собственно, древние и на это ответили – «Вся жизнь игра и люди в ней актёры». Может сам для себя Иван пока не понял, кто он и что тут он делает, а вот окружающие его точно знают, что он товарищ ефрейтор Ковалёв Иван Иванович. Именно эту роль перед ними Ивану и придётся исполнять. Поэтому – «Зрители ждут, будь смелей акробат!» Спасибо вам, зрители. Иван постарается как можно лучше сыграть свою новую роль. Может даже на «Бис».

Глава 02

Для начала прошли и собрали по кустам оружие и трофеи. Потом начались разговоры за жизнь. Пришлось повиниться, что ничего не помню до того момента, как меня ударили по голове, от чего так плохо, что хуже и представить невозможно. Только куда деваться. Надо отсюда срочно уходить, немца мной убитого должны разыскивать. Не оставят они своего камрада не выяснив его судьбу. Очевидно одно – в ту сторону хода нам нет. Ко всем нашим напастям, главная проблема с головой у командира, поэтому стоит вопрос – Кто возглавит группу вместо меня?

Оказалось, что таких нет в наличии. Группы как таковой тоже уже нет. От отделения в наличии осталось три человека. Это результат неудачной разведки и последствия от рассказа личному составу, что произошло в разведке, со слов одного из участников. Мне самому было интересно узнать, что было в разведке и за каким мы туда попёрлись? Голова опять начала болеть, а пространство вокруг завертело очень медленный вальс, поэтому пришлось лечь на телегу и слушать лёжа.

Цель разведки была простой. Для выхода в указанное место нужно было определить маршрут следования. Причина этого непонятные события вокруг. В субботу отделение ефрейтора Ковалёва получило приказ и письменное предписание выдвинуться в некое место для прохождения дальнейшей службы. Для этого отделение получило топоры, пилы, лопаты, кирки, телегу и две лошади для её перемещения. Красноармейцы получили оружие и по тридцать патронов на ствол для несения караульной службы на объекте и в пути следования. Провиант выдали сухим пайком на три дня пути. Расчётное расстояние шестьдесят километров от расположения части до объекта, за сутки надо проходить двадцать километров по грунтовым дорогам в лесу.

В день первый, до заката успели пройти километров пятнадцать и заночевали на природе. Вторые сутки перехода прошли при некотором недоумении от летящих в небе самолётов с крестами. Прошли в спешке километров тридцать, стремясь понять, что происходит и остановились рядом с лесной деревней, больше похожей на хутор из – за размера. Здесь и узнали, что началась война. Странным было то, что немцы так далеко ушли вперёд, что группа ефрейтора Ковалёва уже находится в немецком тылу. Это было невероятно.

Судя по рассказу, прошел всего один день войны, а немцы захватили сорок или даже пятьдесят километров советской земли. Под горячую руку красноармейцы в сердцах чуть не перестреляли всю деревенскую контру, но получили подтверждение о войне. В поселение заехала полуторка и в неё начали срочно загружать архив местного леспромхоза. Это называлось эвакуацией государственного учреждения. Что не успели увезти, сгорело в пожаре, который возник в конторе под утро. Выспаться не удалось. Вначале бойцы помогали с погрузкой архива и обсуждали текущие события, а потом спасали деревню от огня.

Однако события в лесной деревне, никак не могли помешать отряду выполнить задачу, и прибыть в указанное место, в указанный срок. Так, похоже, думал тот ефрейтор Иван Иванович Ковалёв. Поэтому, утром отряд вышел к развилке, где провожатый должен был вместе с ефрейтором определить, по какой дороге двигаться дальше. От этого рассказа про меня, мне стало понятно, что сегодня закончился третий день похода группы ефрейтора Ковалёва, то есть моей, а приказ командования не выполнен. Время военное и это трибунал, если решат наказать. Неприятное положение. Вопрос ефрейтору – «Почему приказ не выполнен?» – здесь вполне закономерен.

Оправдание есть – смерть проводника. Тот парень с карабином, это наш проводник. Объект у меня в предписании указан хитро – буковка и через чёрточку три цифры. Что касается его местоположения, то он по моему разумению должен быть между двумя дорогами, что ведут на восток, раз и так и этак можно проехать. Район между дорогами в пределах от пяти до пятнадцати километров. Может и больше. Раз проводник пошел на разведку сам, то это признак желания достичь объект побыстрее. Для местного народа с мыслями без хитростей и заморочек, приказ командира дело обычное. Другое дело ум человека из того времени, где простого ничего не осталось и всё усложняется до гипертрофированных состояний.

Например, командир сирота ведёт людей в неизвестность под руководством проводника. Проводник парень не простой, минимум Ворошиловский стрелок. В военном деле соображает. Ефрейтора, как передовой дозор послал, а второго в арьергард для себя выставил. Откуда такие выводы? Мне это третий наш нарисовал, рассказав диспозицию передвижения разведки через лес. Вначале красноармеец Микола Макухин шел впереди, а проводник и ефрейтор вели беседу немного сзади. Микола не понял когда разговор перешел в перебранку. Только ефрейтор приказал Миколе отойти назад, а сам пошел впереди. Проводник приказал Миколе держаться за ним, шагах в десяти и внимательно наблюдать по сторонам и сзади.

Так и вышла разведка из леса почти к дороге. Дальше произошло неожиданное. Ефрейтор подошел к кустам перед дорогой, из которых к нему навстречу появились немцы. Мосинка с примкнутым штыком висела на правом плече. Быстрая реакция позволила ефрейтору снять винтовку с плеча и схватиться левой рукой за оружие. Перехватить оружие правой рукой за цевьё немцы не позволили. Удар прикладом в голову бросил ефрейтора Ковалёва на землю в кусты.

Проводник присел на колено и выстрелил в немцев, попав в одного из них, но кто – то из немцев ответным выстрелом убил проводника и тот упал. Немцы засели за кустами и немного постреляли, а потом быстро организовали из подручных материалов носилки и вчетвером, бегом понесли раненого из поля зрения Миколы. Выходить из – за деревьев Микола не рискнул. Заиметь лишнюю дырку в черепе бойцу не хотелось.

Пришлось вернуться назад во временный лагерь и рассказать оставшимся бойцам о результатах разведки. Дырка в черепе и удар окованного железом приклада по черепу, это гарантированная смерть. Есть ли погоня было неясно. Все поняли одно, что это точно война, и Красная армия не смогла удержать врага на границе. Продвижение врага очень быстрое и до него не так и далеко. В этом районе он уже обошел группу. Дальнейшее передвижение группы связано с риском. Самое плохое во всей ситуации, что два человека, знающие куда идти, погибли. Получалось, что люди предоставлены сами себе. Командования группой никто из бойцов брать не пожелал. Каждый решал за себя.

Микола решил остаться при лошадях и телеге. Он решил для себя следующим днём сходить и похоронить погибших товарищей. Идти ему было некуда, разве что вернуться в часть и сообщить, что произошло непоправимое, а группу не довели до места назначения. Прочие решили разойтись по своему разумению. Часть на восток, чтобы выйти к своим войскам. Понятно, что чужая душа потёмки и кто, что будет делать большой вопрос. Люди разобрали оружие и сидоры, да скрылись в лесу.

Остался с Миколой большой знаток и любитель лошадей из степей приднепровья Тимоха Перекатиполе. Казак или цыган, понять трудно. Смуглая турецкая кровь у казаков не редкость вблизи Крыма. В душу не лезли, а интерес он на виду. Тимоха рядом с лошадками стремился быть постоянно. Во всяком случае, бросать четвероногих на произвол судьбы он не собирался, о чём и поведал Миколе, а Микола рассказал ему про решение похоронить товарищей и может вернуться в часть с докладом.

Если всё по уму, то за сутки можно добраться, только без телеги. Что касается корма, то начальство лесхоза за помощь выдало два мешка зерна. Пересортица типа суржика, но лошадки и такое зерно едят без вопросов. На этом зерне лошади будут способны к тяжёлой работе. По утру можно точнее определиться. Если сразу на восток ускакать, то за два или три дня линии фронта верхом достигнешь. Сплошной линии фронта нет и на лошади проскользнуть через дозоры очень даже просто, если не вылезать на дорогу с интенсивным движением. Проблема одна, чем питаться в пути? Запасы сухпайка на исходе и это плохо. Ведро варёной картошки почти всю подъели днём. Что дальше?

Дальше появился командир и на душе у бойцов полегчало. Есть теперь, кто их по должности обязан напоить, накормить и прочими приятными моментами обеспечить. Это же командир! Хотя все прекрасно понимают, что в условиях отсутствия складов в этом лесу, взять продовольствие неоткуда. В таких условиях питаться приходится на подножном корме. Пропитание добывается у населения. Кормёжка в этом случае, по числу калорий в рационе, сильно отличается от нормы котлового довольствия в частях и воинских подразделениях. Положа руку на сердце можно всегда смело утверждать, что нормы – это предел к которому стремится котловое довольствие, но оно его никогда не достигает.

Это мысли ефрейтора Ковалёва на тонкой грани между сном и бодрствованием. Последнее в рассказе от Миколы, осмыслено было и оформлено в вывод, что военные самые зависимые люди. Ими можно манипулировать легко, давая или не давая хлеба. Мысли человека двадцать первого века, конкретные и циничные. Главное отобрать оружие, а потом и командуй ими как хочешь. Они приучены к выполнению команды, даже более – они заточены на выполнение команды, в отличие от цивильных штафирок.

Какой бредовый сон. Не о том думаю, не к тому стремлюсь. Только, чу! Что это в той стороне, куда ушел фронт? Третий день войны, по местным реалиям. Вроде, трещит и бухает какофония звуков или нет? Сумерки предутреннего часа отчётливо передают фейерверк. Не верю я в салют по случаю неизвестного мне праздника. Понятно, что это недалеко от стоянки и есть шанс успеть на это место боя и примкнуть к частям Красной армии. Я ведь маленький человек и больной на всю голову, хотя меня очень сильно ударили только по правой стороне. Окованный приклад вышиб жизнь из прошлого владельца этого тела, а некто всунул подселенца во времени в далёкое прошлое. Лишь в одном повезло, что на голове была надета каска во время удара, это не позволило черепу разлететься осколками костей. Беда, что содержимое черепа так встряхнуло, что мыслительный процесс близок к минусу адекватности, а болевые ощущения все по максимуму. Независимо от органов чувств, любое раздражение рождает волну пульсирующей боли и искры цветные в глазах. Или это, сон у меня перерос в некую цветную галлюцинацию?

Ничего подобного. Микола приблизился ко мне.

– Товарищ, ефрейтор, видите? Там на востоке. Там бой, там наши. Надо к ним выбираться!

– Надо. Только не сейчас. Вот бой стихнет, тогда и пойдём, посмотрим кто там и что там такое. Иначе одной очередью из пулемёта или выстрелом из орудия убьют трёх бойцов Красной армии и двух лошадей с торбами на мордах. Только и медлить не будем. Готовьте лошадей к походу. Где бы воды им найти?

– Да вон за бугром лощина с родником, воды полно.

– Тогда бойцы у меня вопрос – Почему мы без горячего сидим? Непорядок! Срочно озаботиться кипятком. Топливо вот эти таблетки сухого спирта, древесного угля ведь нет, а дым нам ни к чему.

Слово командира творит чудеса. Особенно когда остатки отварной картошки попадают в желудок в паре с рыбной консервой в масле. Галета не хлеб, но настоящее мучное изделие, даже вполне достойный заменитель хлеба при его отсутствии.

От дороги место стоянки не очень далеко. Сотню метров примерно пришлось проехать, чтобы углубиться в лес и надёжно укрыться за деревьями и кустами. Хотя главная причина, это наличие воды. Только это и опасно, если есть люди, знающие об этом роднике в лесу. Холодная вода бодрит и притормаживает вращение предметов до их приемлемого покачивания. Такое положение дел подвигло на организацию банно – прачечных действий. Вода холодная, но воздух вполне тёплый. Мыло и в холодной воде мылится вполне приемлемо. Вначале решил простирать свою форму и трофейные кальсоны. Потом даже рискнул и помылся, слегка, насколько хватило выдержки терпеть холодную воду.

Дальше в семейных трусах, прилёг на телегу, а одежду привесил сушиться рядом. Бойцы мои в секрете присматривают за дорогой, фиксируют движение на ней и в направлении нашего лагеря, а я занимаюсь собой и разбираю трофеи. Только для начала вычистил и проверил всё оружие. Откуда у парня умение обращаться с трофейным оружием? Из прошлой жизни. Кто был в музее, тот знает, что там, на хранении всегда имеется оружие. Оно не боевое. Обязательно всегда пропиленное и просверленное, но сам механизм иногда рабочий и в комплекте. Стрелять из него не постреляешь, а вот разобрать и собрать, такое вполне возможно. Понятно, что эти предметы экспозиции и запасников требуют ухода и присмотра. Ржавчине без разницы какое железо превращать в труху. Поэтому приходится временами музейное оружие проверять и чистить. Трофейное оружие в музеях тоже есть в наличии. Как без этого? Как вариант наглядного обращения с оружием, его чистки и смазки – это интернет. Вариант хилый, но наглядный.

Что касается оружия отечественного, то Мосинки, Светки и даже Папаши есть в свободной продаже, без штыков как охотничий вариант. Конечно, это не СКС, но фанатов и ценителей среди охотников более чем достаточно. Мне как внуку смотрителя музея даже устройство пулемёта и его обслуживание привычно. Какой парень упустит такой шанс? Вот и воспитываются на таком опыте парни почти, что мажоры. Кто при таком раскладе понты не начнёт бросать. Вот и добросался. Обидно, досадно, но обратной дороги нет. Это здравая мысль! Обратной дороги в будущее точно нет, а обратная дорога в часть, практически без смысла, если нет желания попасть в плен. Мысли эти зацепили душу, застучало сердце.

Судя по возобновившейся карусели деревьев, кустов и лошадиных морд с торбами одетыми на них, такие мысли и воспоминания вредны для здоровья. Для них пока нет места и времени в моей голове, даже если они и вторгаются туда. Совсем другое дело в части самочувствия играет обмотка, намоченная в воде и обмотанная вокруг головы. Боль никуда не пропадает, но мокрая тряпка отвлекает от лишних мыслей. Даже удалось провалиться в забытье и обособиться от этого мира и забыть про его текущие проблемы. Думы уступили сну.

Толку, что выпал из этой реальности на немного. От этого проблемы никуда не исчезли. Стоило прийти в себя и начались неприятные симптомы очень больного человека. Голова и шея, это самые неприятные боли, с которыми ужиться невозможно.

Как учила меня мама в будущем, с ними надо разбираться самым решительным и кардинальным способом. Надо поправлять правильную осанку позвоночника, чему способствует растяжка и гимнастика йога в виде комплекса пяти зверей. Только вот незадача, мне одному с этим не справиться, нужен помощник. Судя по времени, скоро полдень, а значит, есть смысл устроить обед. Теперь к картошке будет добавлена банка мясного фарша, для разнообразия. Стоит одеться в форму и начать кошеварить. Парней позову при готовности обеда. Пусть бойцы бдят в дозоре, не буду им сбивать настроение своим внешним болезненным видом. Раны на черепе и на лице бередят кожу, больно и неприятно.

Решил из дозора снимать сразу обоих бойцов, так проще поделить содержимое котелка, черпая по очереди. Просто нет у меня поварского черпака, и напрочь отличаются нормы закладки продуктов в котёл. Сейчас главное, что провиант есть и едим не в сухомятку. Это мысли в голове командира и озвучивать их бойцам нет смысла. Пока стучат и скребут ложки по металлу трофейного котелка. Последние остатки пищевых запасов доедаются. Дальше придётся или добывать для пропитания или питаться сваренным суржиком, отбирая его у лошадей, благо два мешка зерна есть в запасе.

Что касается бойцов, то для них будут озвучены другие мысли по окончании обеда, а именно, как надо правильно обращаться с моим позвоночником, если он немного травмирован ударом приклада по черепу. Как надо крутить голову и шею для вправления позвонков при смещении в позвоночнике. Небольшой инструктаж полевой медицины, на тему что делать, если пациент потеряет сознание при манипуляциях с черепом и шейном отделе позвоночника. Далее практика.

Разделся и улёгся на доску, взятую с телеги и уложенную на ровный участок почвы. Палку свежую от дерева в зубы и команда помощникам – «Начали!» Ну, не герой я нисколько. Естественно, лил слёзы, грыз деревяку, обмарался непроизвольно и ожидаемо потерял сознание. Хорошо, что парни всё поняли правильно и главное сделали, поэтому ефрейтор Ковалёв в моём лице очнулся и очнулся без болей и вальса травы и цветов перед глазами. Голова оказалась перевязана бинтом, а шея зафиксирована стандартной обмоткой для ног.

Голову привычно на шее, нельзя было повернуть, а поэтому, чтобы рассмотреть что – то сбоку приходилось поворачиваться всем телом. Естественно, трусы, штаны и сапоги одеть было можно, а гимнастерку нет. Вместо неё мне применить пришлось кусок брезента с вырезом под голову и шею, этакое пончо. Фиксировать его пришлось портупеей, а поверх неё, одевать плащ – палатку, брезент слишком заметным светлым пятном неприятно нарушал всю маскировку.

Впрочем, до таких мелочей мне было далеко. Пришлось сменить место стоянки, углубившись в более густые кусты, поставить дозор, а самому прилечь в тенёчке и заснуть. Рождение в новой реальности всей чередой событий требовало от тела и души благости и умиротворения, хотя вместо этого получали боль и страдание. Странные мысли перед сном закружили хоровод в голове. Главная мысль была неприятной, группа этим вечером уйдёт в ночь к линии фронта. Если встретит части Красной армии, то присоединимся. Не факт, что навсегда. Только со своими парнями надо везде держаться вместе. На всякий случай.

Неизвестно, сколько бы длился сон, но звук мотора в замкнутом пространстве леса, разбудил Ивана и его воспоминания. Тепло, светло и комаров нет с противным писком радости от возможности напиться свежей крови. Эко мысли топорные и глупые, комары не мухи, они трупы не трогают. Хотя таёжный гнус и до смерти будет грызть без сожаления. Откуда опыт? Это из – за участия в артели по постройке зданий и сооружений из дерева. Ничего особенного, если учесть жажду толстых кошельков иметь баню, дом и прочее из экологически чистого материала. Деньги они свойство имеют заставлять задуматься о жизни и её продлении, пусть на немного и то хорошо. Вот поэтому, будущие магистры рубильно – строгальных работ, могли под патронажем учебного цеха колледжа приобретать нужные практические навыки и денежку малую зарабатывать.

Практически всё с нуля. Заготовка отобранной древесины и превращение её в глухой тайге в оцилиндрованное бревно нужного диаметра и нужной длины. Это вам не лесозаготовка, а аккуратная, почти ювелирная работа. Тут до машины лошадкой бревно вытягивать приходится и лишние килограммы древесины плохо отражаются на процессе перевозки сырья. Это и к древесине на машине относится, лишний расход топлива для двигателя он никому не нужен. Понятно, что технологическую цепочку все пробуют, а вот предложение от артели, это для единиц. Ясно, что не один лесоповал проверкой идёт. Смотрят работодатели, на работу топором и на станке как себя покажешь. Голова тоже учитывается. Кому нужен работник, что по каждой никчемной мелочи пристаёт и технологических карт понять в процессе работы не может. Помощник на подхвате у мастера многое предугадать должен, по наитию, что дальше мастер делать будет…

Ефрейтор Ковалёв размышления закончил! Иван скривился от боли и яркого предзакатного солнца. Тень от кустов сбежала за спину. Где же ты, и где искать твои следы? Решение не ждать сообщений от дозора, а выдвинуться им на встречу, тело приняло неадекватно. Пришлось повернуться со спины на живот и стать на четвереньки. Неудобно, но вполне терпимо, сбруя из палок и тряпок вполне нормально выполнила свою функцию. Осознание, что не надо резко дёргаться, совсем свела неудобство к минимуму. Матушка, родимая, работа лошадиная, только нету хомута… Есть хомут. В общем, Ваню уже захомутали добрые товарищи бойцы.

Мысли, это хорошо, но по делам оценивают. Поэтому, ранец за спину и автомат в руки. Дальше, не взирая на боли и невзгоды, начал пробираться к месту расположения дозора. Парни, вроде, вполне правильно оценили солнце, светящее в спину, и сменили место. Мда. Обживаются в лесу дети каменных джунглей и степей. Голова думает. Доклад краток и скуп. Две машины, тентованные, заграничные из той стороны, куда мы думает идти. Получается, что дороги местные лесные, становятся популярными как у бойцов Красной армии, так и у солдат Вермахта. Что обещает неприятные неизбежные встречи.

Только зачем она такая встреча? Хочется Ивану её избежать, а как это сделать, если карты нет, а враг на дороге есть и движется он по дорогам без расписания. Особенно днём. Понятно, что двигаться надо ночью, но в новолуние и не вполне в нормальной кондиции думающей головы командира. Это не просто мрак в лесу, а вообще полный мрак всего. Сидеть на месте резона нет теперь вообще. Самый верный путь, это движение на восток. Это называется – вперёд, заре навстречу, даже если идти придётся в кромешной тьме. Самый лучший вариант, найти в глуши деревню и отлежаться. Даже один дом с крышей уже нормальный вариант. Поход без карты в незнакомой местности, которая кишит противником? Это почти суицид. Этакая рулетка с вечными элементами неизвестности.

Машины по идее, должны проверить лесхоз. Это для Вермахта уже тыл. Завтра или послезавтра там будет тыловая часть, а лес на войне нужен в количествах, не мерянных. Главный принцип лесоповала, чем больше древесины, тем лучше. Даже дровосеки уже есть, это пленные красноармейцы. Оплата по выработке. Пайка малая, а норма большая и никуда пленному не деться, кроме леса. Один сбежал, а за это десять расстреляют. Потом убыль пополнят. До Москвы пока немцы не дошли, но Минск уже обречён. Три дня от текущего момента и фрицы будут пить шнапс в столице Белоруссии. Значит, надо быстрее драпать на восток, иначе плен или голод и холод в отряде партизан.

Понятно, что сейчас не сладко никому. Даже предателям советской власти, которые с оружием в руках помогали Вермахту захватить и очистить землю от большевиков и комиссаров. Вчера они были нужны с оружием в руках для стрельбы в спину советам. Зато сегодня, это угроза немецкому солдату и германскому порядку. За это полагается смертная казнь через повешенье для большего эффекта. Как всегда, кто не успел понять, что такое время перемен, те и пострадают. Пояснять никто не будет. Просто новый порядок понравится не всем и не сразу. Народным борцам за счастье народа, всегда хочется получить власть, только без немцев. Немецкие освободители таких патриотов не понимают. Для Бандеры и его родных жизнь в концлагере закончится двояко. Он выживет, а брат умрёт. Расходный материал из тех, которые боролись за счастье украинцев против советской власти, москалей и во благо Германии, это хорошо. Но всему есть предел. Для Германии лучше, если Бандера будет сидеть за колючей проволокой. Так будет спокойнее для Германии. Поэтому приходится вешать всех у кого нашли оружие. Это и есть новый порядок.

Мысль, что два большегруза для лесной дороги – это много, родила решение. Нечего сидеть, а надо двигаться дальше. Только перекусить и подготовить лошадок. Три человека на двуконную телегу, даже с инструментом, смешная нагрузка. Пока вода почти рядом, варим себе горячего на сутки, применив сухое дерево. Больше немцев сегодня в лесу ожидать не стоит, а сухое горючее прибережем. Ветер отсутствует, а все его порывы от дороги. Задача простая, жуём провиант и в путь.

Решение оказалось верным. Ну, почти. Примерно полтора часа потребовалось, чтобы проехать по лесу и вырулить на луговой простор речного разнотравья. Не совсем туда выехали куда хотели. Пришлось через лес осваивать третью лесную дорогу. Немцы оборзели. Вроде идёт всего третий день оккупации местных просторов, но они уверенно, как дома, разъезжали по лесным дорогам на машинах и на мотоциклах. Один из мотоциклов выехал на группу ефрейтора Ковалёва. Солидная, немецкая трёхместная машина с пулемётчиком в коляске. Спасибо советским объездчикам, что гоняли народ за сбор сухостоя на выезде из леса. Для себя видимо берегли, это группу Ковалёва и спасло.

Мотоцикл при подъёме на горку, да по песку немного поревел мотором. От этого звука и неотвратимости встречи на узкой лесной дороге сразу стало неуютно. Бойцы посмотрели на командира.

– Чего смотрите? Микола, лошадь под узцы и с дороги вправо веди быстрее. Тимоха, в лопухи на правую сторону метров на пять и готовься стрелять или убегать. Я с левой стороны у дороги затаюсь. Может, проскочат мимо. Если что, то сбор на месте последней стоянки у родника. Что за манеру взяли, разъездились заразы…

Не проскочили немцы, глазастые и жадные оказались. Водитель в очках «консервах» развернул мотоцикл в сторону телеги с лошадьми, а пулемётчик в «консервах» взялся за пулемёт. В горле у Ивана ёкнуло и холод сжал промежность. Мысль крутится в голове, что меня в кустах и лопухах не видно. Мотоциклисты смотрят вправо, а я на другой стороне дороги. Только по ушам, лично для меня бьёт крик кого – то из немцев.

– Хальт! Хенде хох!

Ага. Щас! Только поближе шагну! Иван, молча и пружинисто подшагнул к дороге с парабеллумом в руке. Расстояние плёвое, три – четыре шага для вытянутой руки. Джах! Пулемётчик завалился назад в люльке. Джах! Водитель накрыл грудью руль. Мотоцикл не дёрнулся, похоже не на скорости стоял.

– Хальт! Хенде хох!

Это уже мой голос выводит приказ последнему живому немцу на сидении мотоцикла за водителем.

– Никс шиссен, бите!

Культурная мразь, обходительная. Сразу спасибо и пожалуйста, только не стреляй. Вроде, когда первый раз сами кричали, без политеса обошлись. Шлёпнуть его? Пожалуй, попробую поговорить. Хм. Это что за мысли? Это кто я тот и оттуда или этот и отсюда? Вопрос. Ладно, надо с дороги убраться и потом всё прочее. Пленный мне не нужен, я не штаб и не разведотдел. Нам бы с парнями выжить для начала.

– Тимоха, вяжи немца и мотоцикл с дороги в лес подальше за телегой толкай. Я пока следы подотру на дороге ветками.

Звук пистолетного выстрела в лесу, это вполне терпимо. Патрон слабый, лес густой, дорога не прямая, а с поворотом и пригорок. Авось пронесёт, если поостережёмся и за кусты заберёмся быстро. Вскоре сумерки будут. Часа два осталось, и в лес немцы потом уже не пойдут.

За кусты, в лопухи и валежник спрятались быстро. Правда, Тимоха и Микола вспотели, пока закатили телегу и мотоцикл в безопасное место, пришлось им пару петелек выписать, чтобы след ухода в чащу не так сильно с дороги был виден. Естественно, метёлкой из веток пылить пришлось на дороге, гильзы подобрать, чтобы не отсвечивали и потом подорожник с лопухами немного поправить, до первых кустов.

Немцев раздели. Подштанники оставили, по известной причине естественного прослабления кишечника. Остальное всё сняли и кучей сбросили в телегу. Вариант пройти в немецкой форме на мотоцикле, очень смущал мой ум, точнее ум ефрейтора Ковалёва. Ну и допрос был. С пятого на десятое с немцем поговорить удалось, пока он своим камрадам могилу неглубокую рыл. Зрелище было забавное до некоторого момента. Голый фриц, что по аусвайсу Ганс, рыл узкую щель длиной на две лопаты и шириной в пол метра. На ногах сапоги в руках лопата. Классика! Это для тех, кто помнит присказку – стоит статуя в лучах заката. Правда, закат уже закатился, а комары осмелели.

Пантомимой показал фрицу, что копать надо быстрее или его съедят комары, потом пойдём дальше. Поверил он или нет, но работал он в ритме «шнеллер», а я между делом беседовал. Уровень знания языка мизер, но нам и мизер уточнить следует. Короче получилось не очень. В общем, ясно, что ничего не ясно. Немец ушел в отрицалово и мамой клялся, что ничего не знает. Деревня с лесхозом, это лагерь военнопленных на сотню или две сотни человек. Суровая такая действительность. Жителям обломится или от немцев или немного погодя от наших. Вариант, что и наши и немцы вломят по самое не балуй, тоже возможен. То всё потом. Сейчас могилка и трупы. Короче, немцу сказал «генуг», а Тимохе сказал «Он твой.» Пока фриц Ганс нагнулся над траншеей и укладывал туда своего камрада, Тимоха задвинул ему штык в подмышку с левой стороны. Миколе дал команду проконтролировать всех трёх немцев штыком в ухо и снять с копача сапоги. Такое добро пригодится. Обувь уже солить можно, поскольку у мотоциклистов ботинки у каждого запасные были. Перепали трофеями группе плащи специальные, они же крагенмантель, для передвижения мотоциклистов по дорогам под дождём и в грязи.

Это они удачно к нашей телеге подъехали. Для нас удачно, если не считать неприятное чувство холода внизу живота у ефрейтора Ковалёва и экстракцию содержимого желудков у бойцов Миколы и Тимохи. Неприятное недоразумение этот живот, слишком много там нервов и все завязаны на эмоции человека. В военную пору эмоции мерзкие, ответная реакция организма однозначно отвратительная и мало контролируемая. Одно дело на расстоянии пулей врага убить, а когда его штыком и видишь дело рук своих, да в первый раз, то приятного мало, а эмоций конкретно негативных много. Ничего не поделаешь, это такая жестокая необходимость военного времени.

Глава 03

Немцев прикопали, разведку провели. Через сотню метров правее предыдущей дороги нашли другую лесную дорогу. Только следов на ней не было, и шла она по самой кромке леса. Судя по карте, что нашли у немцев, она вела от нескольких сёл, расположенных кучно у двух дорог, это если на восток двигаться. Если идти южнее, вглубь леса, то было отмечено что – то типа хутора в пару домов или может даже лесничество. Только это было далеко в лесной чаще и путь туда шел через болота. Болота были не только там. Судя по карте, болота были основным пейзажем данной местности. Речки, ручьи, болота и родники были в изобилии разбросаны как в лесах, так и луговинах между лесов.

Были и дороги. Были шоссе и железная дорога, но больше всего грунтовых с указанием грузоподъёмности мостов через реки. Особых подробностей не было, но маршрут в брянские леса наметить было можно. Можно топтать маршрут в Беловежскую пущу, это ближе. Но лучше всего, пойти на юг, где водная артерия, что впадает в самый Днепр. Выходило, что данная местность была Полесьем. Там реки, каналы и тёмный лес из тростника, где можно укрыться от авиации. Минусов в летнее время не меньше, чего одни комары стоят. Однако по воде двигаться, это не ноги топтать, это самый желанный маршрут из всех доступных вариантов, если есть средство передвижения по воде.

Только для начала надо выйти из леса и осмотреться, то есть нужны ориентиры для привязки к карте этой местности. Как дорога широкой лесной тропинки под телегу с лошадьми закончится, всё станет понятно. Это теоретически.

Практически окончание дороги в лесу перед сумерками, подарило группе неожиданное, совсем неприятное дополнительное приключение. Классический развод караула на стадии инструктажа. Стоят три смены по шесть человек, а начальник караула и его зам поясняют, что такое хорошо, а чего делать не надо. Стоят на ключевой позиции входа или выхода из леса на перекрёстке трёх дорог. Вначале думал, что это КП, но шлагбаума нет, а вот пулемёт, с лентой заправленной есть, смотрит он с телеги, обложенной мешками с грунтом в сторону развилки. Там нечто похожее на приличный котлован, даже поверху с колючей проволокой на рогатках в один ряд.

Пленные или швайне и охрана! Какая встреча! Как эти встречи измотали всех адреналином! Только мимо пробраться не выйдет, а куролесить по лесу и дальше, пожалуй, глупо. Надо немцев мочить, пока они в строю и мотоцикл с пулемётом есть. Каски и крагенмантель на себя, автоматы в руки, «консервы» на лицо и вперёд на мотоцикле вплотную к караулу. Потом один из пулемёта, а двое из автоматов косят фрицев до смерти, иначе век нам по лесам, да болотам скитаться без выхода на водный путь в Днепр. Иван понимал, что это авантюра, но…

Небольшая нездоровая суета и вот мотоцикл выезжает из леса. Трое из ларца одинаковых с лица и вполне идентичном прикиде. Кто второй день в таких касках и с таким оружием тут разъезжает? Это, естественно, свои. Чужие так не ездят, чужие частично сидят в яме под дулом пулемёта. Немецкий порядок начинает действовать.

Проехать вплотную не получилось. Инструктаж закончили метрах в пятидесяти до мотоцикла. Пришлось тормозить и останавливать мотоцикл, а нашему экипажу занимать позицию для открытия огня. У Ивана и Миколы автоматы, а Тимоха в коляске строчит из пулемёта. Цели быстро распределили, благо их всего ничего, три по шесть и дополнительно пара. Для МГ с баночным питанием многовато, но построение даёт надежду на поражение одной пулей не одного фрица, а пара автоматов плотность огня повысит раза в два. Авантюра, страшно, но повезло. Машингевер и машинпистолен отработали качественно. Способных сопротивляться после свинцовой метлы из автоматического оружия не нашлось.

Почти одновременно поменяли магазины на автоматах и банку патронов на пулемёте. Иван парабеллум в руку и на сближение по дуге к торцу лёгших рядком трупов. Контроль, это не шутка, а операция строгой отчётности. Контроль и учёт! Классика. Пулемёт дулом на палатку, и в припрыжку на контроль. Двое, это не один, поэтому Иван с Миколой быстро штыками по ушам у лежащих прошлись. Фрицы не возражали, если не считать агонии некоторых тел. Потом рывок к палатке и контроль помещения. Оно оказалось пустым, не считая раскладного стола, шести стульев и шести пляжных лежаков. Два ряда по десять ранцев у входа, окончательно успокоили нервы, выходит, что все фрицы здесь перебиты и это хорошо.

Плохо, что лошади в лесу без присмотра и неизвестна ситуация в карьерной яме, что перед пулемётом. Осмотр ямы показал, что там люди в форме бойцов РККА. Не только командиры, но и красноармейцы и наоборот. Только вот власть пленным, хоть и командирам, отдавать желания нет, эта мысль в голове Ивана стучит раскатистым набатом. Глаза фиксируют картину вжавшихся в песок и накрывших голову руками людей. Чего – чего, а загар под луной сегодня ночью не по плану. По плану, ждёт всех дорога дальняя и по времени немедленная.

Посылаю Тимоху и Миколу за телегой и лошадьми, тут немногим более сотни метров, но так надёжнее. Перестраховщик я и внутри паникёр. Мои бойцы ушли, а я медленно осел за телегой с пулемётом. Трясёт меня так, что зубы стучат, руки трясутся и тело раскачивается. Это во мне адреналин сердце в крови гоняет. Это пришло осознание опасности только что пережитой. Это мысли, что было бы, если бы…

Много чего «если бы». Самое неприятное, это память того, как на тебя смотрели глаза убиваемых тобой людей, убиваемых осознано. Это нечто иное, чем стрелять в спину мотоциклистам или проткнуть немца штыком заглядывая в дуло его автомата. Те смерти не воспринимались так, как этот расстрел, там было нечто одинаково опасное и для тебя и для врага, а тут избиение, которое началось внезапно для врага и быстро закончилось за несколько секунд. Только глаза немцев успели поменять выражение от интереса до недоумения, страха и обречённости. Самокопание помогло Ивану прийти в себя. Дрожь отпустила, руки сами вытащили флягу и напоили водой. Стало легче, особенно от пригоршни воды, ополоснувшей лицо. Вон и парни из леса показались, значит, уже можно начинать общение с пленными. Двойственность восприятия ушла. Почти ушла. Трудно понять почему ты вдруг становишься Неким Иваном, не самим собой, а тем который смотрит со стороны на действия другого и он, это не ты. Он это он, хотя ты это он, а воспринимается другим. Ты легко дистанцируешься от его действий!

– Подъём, бойцы! На выход за периметр, становись по три десятка в ряд! Кто без обуви, тем отдельно стать. Дистанция между шеренгами три шага! Быстро встали и на полусогнутых вперёд. Ваш плен закончился, поэтому вы опять на службе у трудящихся СССР.

Проход открыл и отошел в сторону. Это от греха подальше. Клинит мозг у людей при стрессе. Особенно, если не пивши и не евши, когда сил идти нет, а вот для галлюцинаций сил всегда в избытке. Сумерки в ночь уже переходят, и свежий ветер с сыростью от болот, вскоре взбодрит до мурашек. Помощники мои Микола и Тимоха из лесу вышли и ведут лошадей с телегой. Энергично идут, молодцы. Пленные бойцы наоборот ведут себя вяло. Неужели не рады освобождению?

– Бойцы, шевелись! Нас ждут великие дела! Прямо сейчас!

Поток людей из ямы иссяк. Люди стоят и ждут указаний. На лицах читается вопрос – Что дальше? Не у всех такое любопытство, но две трети смотрит внимательно. Телегу мои парни ко входу в палатку подвели и это правильно, трофеи надо грузить, а потом всё остальное.

– Ворошиловские стрелки среди вас есть? Выйти перед строем на шаг. Охотники, армейские разведчики, знающие мотоцикл, воины пулемётчики, снайперы эти правее становитесь. Смелее, не тяните. Это те, кто даст нашему отряду шанс выжить и выйти к своим. Кто знает эту местность, тот подходит ко мне.

Движение в шеренгах далеко не массовое. Микола и Тимоха намного быстрее действуют. Уже начинают разбираться с трупами на предмет полезного содержимого карманов, оружия, обуви и одежды. Трофейная команда и ничего иного. Смех и грех. Хабар или лут самому Ивану интересен, хочется карманы проверить, но дело, прежде всего.

Знакомлюсь с вышедшими. Специалистов не густо. Два механика умеют водить мотоцикл, машину, танк БТ и Т–26. Первое задание подогнать мотоцикл. Командир пулемётного взвода даже найден, парень после профильного училища, но в войсках недавно. Что дать ему? Два пулемёта от фрицев с коробками и лентами с патронами, группу в шесть человек сверху. Сразу начинаем осваивать трофеи. Стрелков имени товарища Ворошилова и прочих вполне приличных всего одиннадцать, а Маузеров у нас больше, в последних трофеях целых двенадцать штук стволов. Выходит, что в запасе три Маузера и три Мосинки, один автомат МП и семь парабеллумов. Это с учётом, что три автомата у меня, Миколы и Тимохи останутся. Не будем мелочиться, получается, целый взвод на три отделения вооружен. Остальным можно выдать по гранате. Девяносто гранат легко найти, когда они в наличии. Только гранаты не к спеху, с ними надо уметь работать и лучше один взвод с тридцатью бойцами по три гранаты на одного, чем три, где у каждого только одна граната.

Отобрал в гранатомётчики тех, кто имеет опыт обращения с гранатами. Изделие это требует понимания и уважения, включая и каски на голове от осколков. Краткий инструктаж и гранаты выданы. Обувь с портянками, сколько хватило и в первую очередь роздана тем кто с оружием, потом прочим босым. Чтобы заморить голод и взбодрить пленных, каждому в отряде выдали по две галеты и несколько глотков кофе из термоса для перекуса. Мешки с землёй опустошили и бросили на телегу. Туда же палатку и тряпки, поверху придавили мебелью. Смотали на рогатины колючую проволоку, пригодится при случае, например, дорогу перекрыть в лесу. Трупы немцев наскоро прикопали. Отряд двинулись в путь. Поспешили уйти от развилки и карьера. Стрельба могла поднять тревогу, а нового боя лучше избежать. Тут ведь не один немецкий отряд числом малым в округе находится.

Направление движения выбрано так, что его только проводник и лично командир отряда знают. Предосторожность на случай, если кто пожелает сбежать в ночи. Такое возможно. Куда идёт отряд? Большой, большой секрет! Хотя какой это секрет, если в отряде есть люди, ранее которые в том месте были, суток не прошло. Это место того боя который мне нечаянно удалось посмотреть в сумерках прошлого утра, как фейерверк. Вот и веду я туда отряд, надо кое – что уточнить и там дорога через лес и болота должна привести мой отряд к реке или каналу, что в сторону Днепра выведет.

Расстояние в пять километров или даже меньше преодолевали почти два часа. Понятно, что кругом темно, но мы движемся по дороге! Пусть она, эта дорога не асфальт, но и колея не до колена и грязи нет. Можно списать скорость на осторожность и вслушивание в темноту на звуки опасности или нечто особенное, что происходит вокруг. Только это игра разума и нервов. Причина проще, сейчас люди и лошади в отряде измучены событиями прошедшего дня до предела. Люди голодные, а лошади тянут кроме телеги с грузом трофейный мотоцикл. Потом пришлось сойти с дороги в сторону леса и преодолеть луг на бездорожье открытого пространства.

Расстояние явно меньше километра от дороги до кромки леса, но потратили не менее половины часа. Дал команду на привал. Устроил малый перекус из одной консервированной сосиски и двух галет на одного человека. Дополнили рацион сто граммами кофе на человека, тем самым опустошив один из двух термосов. Заставил всех бойцов проверить свою обувь и поправить портянки и обмотки. Отобрал группу тех, кто пойдёт проверять грузовики и место боя. По рассказу там пять грузовых машин и сгоревший бронеавтомобиль. Везли продукты и боеприпасы, но наскочили на фрицев. Колонну немцы разбили из кустарника на холме. Он от дороги недалеко и над этой местностью возвышается. В темноте цели ракетницами и трассерами подсвечивали, вот и смотрелось это как фейерверк.

Колонна машин не одна под раздачу попала, там шёл какой – то отряд пешего и конного состава. Совпало так, что досталось и ему. Пленные из этого отряда тоже были в наличии, но это была не часть, а сборная солянка из окруженцев. Им в очередной раз не повезло, немцы среагировали на шум моторов. Красноармейцы огрызались на огонь пулемётов, а вот БА противник поджёг быстро и он не смог ничем помочь. Так получилось, что дорога без твёрдого покрытия, с кюветами из – за болотистой почвы была высоко приподнята над местностью. Сторона от леса попала под обстрел из леса воинами РККА, а другая сторона дороги под обстрелом Вермахта. Впрочем, с холма станковые пулемёты с оптическими прицелами простреливали всё от холма и до леса. Другое дело, что их было всего два или около того. Пока все цели были на дороге и на расстоянии одного километра, потери были большие. Потом красноармейцы начали убегать в лес.

Немцы решили посмотреть на результаты боя днём, и это стоило им потерь. По любопытствующим немцам открыли огонь из леса. Кого – то убили, кого – то ранили и хорошо напугали. Тогда немцы атаковали лес. Возможно, они решили зачистить местность от красноармейцев. От леса ударили из пулемёта и начали стрелять из винтовок. Немцы из – за этого отошли и начали ждать. Ждали, пока не прикатил пулемётный танк, видимо единичка. Это позволило немцам взять под контроль кромку леса и подобрать свои трупы и раненых. Красноармейцев ходячих взяли в плен, остальных добили.

Далее произошел курьёз. Танк ездил у кромки леса, а пехота занималась трофеями. На этом немцев и подловили. Танк от зарослей был метрах в двадцати или тридцати, когда из леса в него прилетели две бутылки с горящей смесью. Бутылки метали меткие бойцы, поскольку танк охватило пламя и он на максимальной скорости рванул от леса к дороге, чем и воспользовались лесные сидельцы. Немцев с трофеев сдула свинцовая метель. Самые удачливые слегка отделались застированием исподнего, менее удачливые попали к медикам, а совсем неудачники освоили могилы. Как развивалось противостояние дальше, бывшие пленные не знали. Чем закончилось противостояние, возможно отряд увидит в утренних сумерках.

На привале до всех было доведено, что телега и мотоцикл с отделением прикрытия, продолжат движение у кромки леса в сторону дороги, что выведет отряд к водному пути в Днепр. Второе отделение с оружием прикроет поиски трофеев у дороги, а третье отделение с оружием продвинется к месту развилки дорог и проведёт разведку от развилки дорог до въезда в лес. Далее оно будет передовым дозором и боковым охранением при движении отряда по дороге в лесу. Теперь все бойцы знали направление движения отряда.

Чтобы не терять время, прикрытие и трофейщики отправляются к остовам машин и горелому железу. Остальных выстраиваем цепочками по десять человек и расстоянием между людьми в пять метров. Будем прочёсывать местность, собирать трофеи и документы у погибших красноармейцев, если найдём. Указание одно для всех и более чем понятное – абсолютная тишина. Эмоции, сантименты и прочие звуки переживаний оставим на потом. Сейчас все ищут оружие, боеприпасы, вещмешки, обувь, одежду, документы и содержимое карманов у убитых. Мы трофейщики. Не заберём мы, заберут немцы. По документам и смертным медальонам составим списки погибших, таков долг живых.

Светает. Цепочки, бредущие между дорогой и лесом, начинают проступать в сумерках. Впереди в кювете силуэты машин и ржавые остовы танка и бронеавтомобиля. Сознание отмечает, что танк с башней с открытым люком, а бронеавтомобиль без башни. Вблизи бортов авто работа кипит. Содержимое из кузова перегружают в принесённые мешки и складывается у машин в кучу. Гребёнка из цепочки людей проходит метров сто за машины и распадается. Кто нагружен трофеями, идёт в точку сбора у лесной дороги, а остальные идут за мешками к разбитым машинам на дороге.

Трофейщики, дважды ходили к дороге. Мои главные помощники и боевые товарищи Микола с Тимохой, погнали первых, кто принёс трофеи, к мешкам у машин. Там и мешки больше и трофеи важнее. Логика железная. Всем понятно, что возле кучи железяк – железа больше, чем в других местах. Понятно, что в передвижном складе на колёсах, таком как автомобиль трофеев намного больше, чем в «сидоре» обычного пехотинца. Утро своим туманом прикрыло отход к лесу последним бойцам отряда, отягощённым ношей. Немцы не мешали или ничего не заметили, или может, покинули позицию.

Отходя лесной дорогой в сторону канала поимели радость в виде полевой кухни. Правда, она была несколько омрачена обнаруженным рядом, убитым поваром и трупом одной из лошадей в упряжке. Вторая обречённо стояла, растратив все силы на попытки получить свободу. Что делать? Естественно, помогли. Вначале нашли место для лагеря всему отряду. Потом перетащили туда полевую кухню с котлом набитым кониной под самую крышку котла. Не пропадать же добру! С питанием в отряде проблемы, людей много, а еды мало.

Как командир, Иван посмотрел на личный состав и приказал всем спать, кроме Миколы и Тимохи. Для них особое задание, надо сварить конину и после этого разбудить людей. Срок для исполнения определил в два часа. Сухие дрова собраны, вода в котлы залита и даже соли кинули, осталось разжечь огонь и сварить мясо. Одновременно надо нести караульную службу вокруг лагеря. Следы движения отряда через лес хоть замели и замаскировали, но когда утренний туман от болот рассеется, можем увидеть много неприятного. В общем, без охраны никуда не деться.

Последние мысли, перед сном у Ковалёва, были о том, что от шоссе они ушли достаточно далеко. Пару раз дорогу, на пути следования, перегородили колючей проволокой и оставили надпись – «Мины». Грунт тоже подкопали, словно там лунки с минами. Пришлось ради достоверности две гранаты «лимонки» выделить на растяжки, чтобы не совсем пустая угроза была. Может, кто по дури и подорвётся, но, то проблемы не мои, то есть Ивана Ивановича. Лично я сделал всё как смог, чтобы все в моём отряде были живы и здоровы, ь а врагам – смерть! Тут они сами виноваты.

Сон, это хорошо, но поспать, как следует Ивану не дали. Выходило так, что некто решил проехать или пройти по следам нашего отряда. Пулемётные очереди, потом взрыв, следом несколько очередей. Всё на пределе слышимости и это хорошо, поскольку голова пока спит и ничего не соображает. По времени сон длился целых три часа, что тоже хорошо. Вскоре мозг включится, мысли потекут в нужном направлении. Для начала Иван и выдал парням, мол, вся эта война может идти подальше, а вот пожрать, раз есть, надо всем немедленно. После чего задумался.

Благодарение всем мученикам! Мясо сварилось и даже не успело остыть. Порция для снятия пробы сейчас будет подана. От таких слов, слюна сама появляется без каких – либо усилий. На интимный процесс пережёвывания конины, даже палки фиксаторы шеи и обмотка от красноармейской формы никак не влияют. Отсюда вердикт, что, в общем и целом, данное блюдо пригодно к употреблению и поэтому надо организовать щадящую побудку всех бойцов и наделить их порциями мяса. Что касается Ивана, то он поест и включится в процесс побудки.

О сколько нам открытий чудных готовит спящий человек! Это к тому, что отдельные бойцы просыпаться не желали. Вдобавок к этому от них несло перегаром. Пришлось в воспитательных целях устроить побудку посредством отливания холодной водой. Естественно, по уставу, наряды вне очереди тоже были выделены, до конца похода. У меня в отряде с первых минут определено, что командир – это я, а прочие бойцы. Эти мысли ефрейтору Ковалёву нравились.

Именно так. В моём отряде жёсткое единоначалие. Что тут такого? Мало ли, что в том другом времени меня воспитали на демократии, это слова. Что касается жизни, то никто не отменял диктатуру. Правящий слой диктаторы, а исполнители все демократы. Кто не верит? У Ивана Ковалёва мозг тоже был засран пропагандой дермократии, но однажды всё дерьмо из мозга вычистили. Просто поставили выбор – или вечные проблемы с дерьмом в голове, или нормальная, даже достойная жизнь.

Понятно, что достойное всё будет не всю жизнь, а до того момента пока ты стоишь перед хозяином и ты ему нужен. Поняли? Демократ, парни, это человек у которого есть рабы, то есть некий одушевлённый инструмент для производства благ для хозяина. Так было всегда, но только никто не смог дочитать определение до последнего слова. Кто – то дочитал, но не смог осознать, поскольку подвис от такого положения дел. Единицы смогли осознать и понять сущность слова демократия. Статистика шепчет, что это один из ста, он готов использовать по жизни демократию. Для этого нужно уметь манипулировать биомассой, а это требует времени. В бою время ограничено и для боя демократия не подходит. В бою всегда и везде только диктатура. Ясно, что диктатура без единоначалия, это клиническая шизофрения.

По этой причине нет у меня замов, а есть помощники. Для чего они нужны? Они всегда присмотрят за правильным исполнением моей воли, выраженной в приказе. Просто диктатуры без наглядного ежедневного показа быть не может. Широкие массы под диктатором обязаны видеть пример неправильного поведения, а правильное только то, что сказано вождём только сегодня и только сейчас. Завтра вчерашнее может быть преступлением в глазах вождя. Таким образом, всякого можно обвинить сегодня, что он сделал вчера. Примерно так и будет, если вы нечаянно сможете дожить до завтра, а не закончите жизнь сегодня.

Следствие по массовому употреблению алкоголя показало, что группе лиц удалось заиметь емкость со шнапсом, который они и употребили для укрепления нервов и расслабления. Это официальная сторона, а без дурака, то шнапс украли с телеги из ранца охраны лагеря военнопленных и спрятали в желудках от командира. Все нарушители командиры РККА, ни одного красноармейца. Поставь я эту касту на командные должности в отряде, что тогда будет? Так было, засевали поля штабелями трупов по неизвестно от кого полученному приказу.

Самое смешное, что те, кто завалит штабелями трупов врага, это великие полководцы, а вот сохранившие тысячи жизней будут забыты. Даже больше. Предатели станут героями, а герои предателями и убийцами невинных пособников захватчиков земли русской. Сохрани и помилуй от такой глупости. Одно дело знать наверняка и совсем другое дело предугадать. Похоже, что вчера тот ИВАН ИВАНОВИЧ КОВАЛЁВ в этом теле совершил огромную ошибку.

Вчера можно было проехать мимо лагеря военнопленных и спокойно через два или три часа прибыть в город Пинск. Не надо никакой водной дороги к Днепру и никакой ответственности за более чем сотню бойцов Красной армии. Им придётся два года отступать и потом примерно столько же наступать, засевая убитыми свою и вражескую землю, плодя калек за чьё – то счастье в ущерб русским. Потом русские всем простят и останутся всем должны. Почему захватчики земли русской не выплатили за СССР долг по ленд – лизу? Это их долг, а не долг России и русского народа. Куда смотрел великий Сталин? Ух! Ивана в пот бросило. Что будет если эти мысли дойдут сейчас до толкователей линии ВКП(б)?

Получается, что не надо дёргаться и трепыхаться. Надо изобразить патриота и человека из народа, что линию партии всегда и везде в сердце своём хранит и одинаково колеблется, когда линия превращается в зигзаг. Что касается бывших пленных, то их надо передать кому – либо другому, а самому на мотоцикл и ходу к Пинску по дороге у реки или канала. Белый и пушистый со свежими новостями из пекла войны. Ага. Красиво получится! Время только утекает стремительно, а немцы прут намного быстрее, чем мне Ивану думается.

Если раскинуть мозгами, то начальство типа руководство, что в будущем, что в прошлом, практически одинаковое по менталитету и повадкам. Народные массы наоборот отличаются самым коренным образом. Хотя, что я о них знаю в текущем времени? Они только вошли в состав СССР и вот получите нечто более страшное, чем НКВД. Стоп. Дальше некоторые не просто зелёнкой лоб намажут, а в ванне с зелёнкой искупают. Это мысли про народные массы с любовью в сердце к самому любимому вождю и ненавистью к его врагам. У такого народа любви к себе не было, нет и не будет. Флюгер никогда направление на себя не укажет, всё на других. У него о себе нет никаких мыслей и тем более нет действий. Хотя, это спорный факт. Некоторые помнят старину, но вечно помалкивают.

Может это и есть местная ментальность? Успевай только себе поворачиваться, чтобы указали цель жизни и придали ускорение совместно с массажем копчика подошвой сапога. А изрекать надо «Ура!» и всё в порядке. Всегда и на всё «Ура!» Хотя изредка стоит переспросить с умным видом. Для низших надо посоветовать подумать, а высшим заявить, что абсолютно согласен и мысли у меня были, но не такие чёткие, глубины им не хватало. Да! Именно глубины осознания.

Впрочем, чего мудрить? На морде моего лица бойцы отряда читают гамму моих переживаний и буквально трепещут! Командир не просто не доволен, а жутко злится, вон, как глаза сверкают и зубы скрежещут. Только что за оружие не хватается и массового расстрела не учиняет. Помощники мои тоже в смущении, но дело знают туго. Всем бойцам в тык! Чего не понятно? Оружие и боеприпасы достали, а кто его обиходить будет? Смотрят бойцы и правда, после чистки оружия вмиг командир подобрел и выдал каждому воину по трофейной сигарете. Классический кнут и пряник в русском понимании.

После перекура была произведена проверка оружия. Доверять надо, только надо помнить, что проверка, это всегда главный критерий истины. Одна из составляющих теории контроля и учёта. Это осознали все, Особенно те, кто поленился разобрать и вычистить оружие в соответствии с инструкцией и наставлением по оружию. Наставления, это вам не пустой документ, а тщательно прописанная инструкция, что есть личное оружие бойца РККА и как им пользоваться. Кроме того, обязательно указывается, что надо с оружием сделать, чтобы им можно было пользоваться в штатном режиме. Как почистить и для этого разобрать, а потом собрать при наличии нужных инструментов и принадлежностей. Примерно в таком ключе.

И что пришлось увидеть? Странное зрелище, душераздирающее зрелище, полный мрак в отношении к личному оружию. В основном всё свелось к протиранию оружия маслом поверху. Сверху чешуя, как жар горя, а внутри оружия ржавчина, где пятнами, а где и целиком весь механизм обсыпан оранжево – красным цветом. Пришлось всем заняться чисткой оружия вплотную. Вначале нужно определиться, кто с чем из оружия умеет обращаться, а именно разбирать, где надо чистить и правильно собирать. Кто умеет снаряжать обойму и магазин к оружию? Это далеко не праздный вопрос. В наличие у отряда магазины к двум ППД, четырём немецким МП, пулемёту МГ, винтовкам АВС и СВТ, которых более двух десятков. Обоймы патронов к Мосинке и Маузеру тоже надо уметь снаряжать, не говоря про набивание ленты ко второму пулемёту МГ. Во всём нужна сноровка, навык, тренировка, с чем все согласны, а вот исполнение практически никакое. Одно дело бросаться лозунгами, а вот исполнять призывы народ явно не спешит.

Против никто слова не говорит, а вот в глазах читается всё разное, что в результате выражается сомнением в том, что происходит в отряде. Очень это плохо, когда доверие к командиру подорвано, особенно когда его не было вообще никогда. Получалось, что надо у бойцов авторитет завоёвывать и доверие воспитывать. Только вначале дисциплину надо крепить и подчинение приказу. Приказы неизвестного командира прокинули, не все и не полностью всем составом. Воспитывать времени нет, поэтому придётся разделить отряд на тех, кто пойдёт со мной и тех, кто будет решать свою судьбу самостоятельно. Только для начала надо привести в порядок оружие.

Всё просто. Ставлю вопрос, кто знает устройство СВТ, а кто АВС или ППД, может? Кто всё из названного, может обслуживать? Почему нет? Командиров РККА среди пленных много, значит, часть из них должна уметь ухаживать за оружием. По любому кто – то один такой знающий есть, винтовки разобраны, выходит, что есть некий умелец, что подсказал, что и как нажимается и где разбирается. Помялись и вышли. Озадачил их, чтобы под их присмотром оружие вычистили и привели в рабочее состояние. Предупредил, чтобы отобрали каждый себе в пользование по понравившейся винтовке. Не забыл про умельцев по прочему оружию.

Как не хотелось побыстрее уйти дальше по дороге к воде, а разум требовал вначале сделать «Раз!», а только потом двинуться вперёд. Спешить надо, но неспеша, поэтому Микола и Тимоха отправились спать. Основная масса начала вдумчиво чистить оружие, а прочие сели снаряжать магазины и обоймы. Была организованы повара по быстрому приготовлению каши с кониной и организована караульная служба из патрулей и секретов. Командиру везде не успеть, поэтому решил пока заняться осмотром содержимого телеги с трофеями и трофеи насыпью в куче принесённого бойцами в мешках, ранцах и «сидорах» или ящиках.

В ночи и темноте забрали и унесли всё, что нашли, а теперь нужно начать сортировку. Частично трофеи уже в деле, а остальное надо смотреть и решать, что забрать с собой, а что оставить на этой поляне. Кухню полевую точно оставим здесь, а лошадку заберём с ящиком продуктов и термосами с кашей, что сейчас варится. Надеюсь, что в термосе пища сохранится горячей до суток или более. За это время мы должны продолжить путь по воде на плотах или вдоль реки пешим ходом. Последнее не лучший вариант, но вполне возможный.

Что касается продуктов и боеприпасов, то патронов в наличии был полный боекомплект, что на оружие отечественное, что на трофеи. Что касается гранат, то четыре гранаты на бойца, это вполне хорошо. Для Мосинок в запасе три цинка и ящик патронов снаряжённых в обоймы, неизвестным числом. Для ППД патронов, хоть залейся, четыре цинка и по два снаряжённых круглых магазина. Гранат в запасе всего ящик «лимонок», оставить пришлось, как самые убойные и простые по использованию. Остальной зоопарк «яиц», «колотушек», РГ, надо раздать на руки. Патронов для трофейного оружия пока достаточно, особенно для пистолетов и автоматов, но есть опасение, что пулемёты потреблять будут патроны в слишком больших количествах. Немецкие машингеверы примерно тысячу патронов в минуту выстреливают.

Есть в снаряжении бойцов узкое место, не на всех хватает ранцев и «сидоров». Частично проблему решим мешками типа «чувал», пришив лямки, а часть груза поместим в сумки типа противогазной. Таким образом, раскидаем продукты. Излишки продуктов все в телегу и ящик под продукты от полевой кухни. Продукты и боеприпасы заберём все, а прочее по обстоятельствам. Разбор содержимого телеги, это и есть сортировка этого самого прочего. Инструмент до некоторого момента придётся раздать бойцам, тем, кто без оружия.

Таких у нас целый взвод или около тридцати человек. У них у всех гранаты, но стволов нет. Один взвод все с Маузерами. Второй взвод СВТ, АВС, ППД. Третий взвод Мосинки. При командире пулемётное отделение с пулемётами МГ и автоматами МП, остальные бойцы во взводе гранатомётчиков, он же резерв пополнения при убытии бойцов в других подразделениях и тыловая служба отряда. Некоторые подумают, что четвёртый взвод, это самые худшие бойцы. Размышляя здраво и очень вдумчиво, с подобной оценкой в данных условиях такого вывода не сделаешь. Только пройдёт время, время покажет, кто есть кто.

За два часа бойцы привёли всё оружие в отряде в нормальное состояние. Прошло переформирование взводов, назначены командиры. Каждый боец показал своему командиру отделения своё умение владеть оружием. После этого всем выдали боеприпасы и гранаты. Далее Ивану пришлось провести совещание с командирами по распределению продовольствия и выдачи бойцам ранцев, вещмешков, сумок и мешков для переноски бойцами полученного груза. Дальнейшую выдачу всего производили командиры отделений. Они перераспределяли полученное на отделение имущество и продукты.

По здравому рассуждению, когда раздача имущества закончилась и все определились со своими подразделениями и командирами, бойцов накормили кашей и дали команду на сон. Осталось два бодрствующих отделения хозвзвода. Одно отделение заступило в караул, а второе занялось приготовлением очередной порции каши. Вот её и заправят в термоса, и заберёт отряд эту кашу в дорогу. Перед дорогой всем придётся выпить примерно по пол литра чая на посошок и в путь. Расчётное время подъёма и выдвижения отряда вперёд, через три часа после обеда.

Боец спит, а командир бодрствует и присматривает за работами и караулом в лагере. Контроль, будь он неладен! Хотя занятие есть и вполне интересное. Вначале разбор остатков трофейного имущества в телеге ничего особого не выявил. Что интересного может быть в куче испорченного оружия? Бойцы сняли из бронеавтомобиля и из танка обгорелые пулемёты, похоже, что чисто из любопытства. Винтовки наши и немецкие с прикладами и цевьём расщепленными пулями, посечённые осколками или прочими повреждениями. В бою бывает всякое и повреждение оружия обыденность.

Обычно повреждённое оружие пускают на запчасти, иногда делают обрез. Поэтому пришло решение дать задание одному из кашеваров посмотреть и почистить оружие с дефектами. Понятно, что кашевар из механика годен только в части наносить воды и дров, а последующий процесс управляется поваром. Вот и настал именно такой момент у полевой кухни. Собрату механику, отловленному командиром, решил помочь второй механик. Задача любого командира в такой обстановке, это выдать железяки и не мешать специалистам.

После выдачи битого железа, у стенки телеги в кожаном чехле, нашлась снайперская СВТ. Как Афродита из пены явилась «Светка». Точнее не просто снайперская винтовка, а набор – винтовка с прицелом, бинокль и шесть магазинов с патронами на «Светку». Явно сделано всё на заказ.

Чехол из кожи и его выделка, это произведение мастера. Осмотр показал, что пули в одних магазинах подпилены на носиках крестом, а в других заряжены бронебойные пули, как и в магазине самой винтовки. На крупного зверя приготовлен боезапас!

Через час бодрствования Иван разбудил Тимоху. Задача ему – присмотр за лагерем и лошадьми. Главное чтобы поварскую команду, но не дозор, после упаковки каши по термосам и набора воды для чая, отправить сооружать завалы на дороге. Три завала вполне достаточно, но очень желательно за поворотами дороги. Два дерева на дорогу, крест – накрест, два дерева от дороги вглубь леса. Дистанция в сотню и более метров между завалами. Это до лагеря не ближе километра. За лагерем по ходу движения примерно столько по дистанциям и приготовить, но не валить на дорогу до прохода отряда. Всю колючую проволоку пустить на эти завалы, как усиление, подстраховка из разряда – пусть будет.

Всё по классике, что зама надо загрузить, чтобы времени мало было и мало работы не показалось. Что касается Миколы, то его смена через час, а Тимоха спать может потом ложиться. Через час Микола даёт команду на побудку. Потом сборы максимум на час и двигается отряд к каналу Днепр – Буг, потом вдоль него маршрут на город Пинск. Почему такой маршрут? Нормальные дороги немцы уже перекрыли, а если и ставят гарнизоны по Полесью, то малыми силами, и не сейчас. Этим будут заняты тыловые службы, немного после. Нагонят итальянцев и венгров и местных полицаев. Есть тут и некая особенность чисто местного значения, это была территория Польши и двух лет даже не прошло. Советы, как власть не все люди здесь приняли. Власть Москвы и большевиков для зажиточного населения оказалась даже смертельно опасна. Какое оно будет будущее, а карта и воля командира диктует в настоящем марш в направлении на канал. Не самое плохое направление.

Пока в спину не стреляют и это уже хорошо, но и особой радости от Красной армии не видели, а к немцам только присматриваются. Как оно будет при немцах гадать можно долго, но придётся приспособиться. Пока с местным населением Вермахту разбираться некогда, ему сейчас с Красной армией забот более чем достаточно. Славянским вопросом будут заниматься отряды охраны тыла и прочие службы Рейха.

Так и уснул под дурные мысли командир отряда Ковалёв. Мысли, это как наркотик для ноющей постоянной боли. Заснуть трудно, но наступает момент и человек с болью проваливается в темноту забвения. Очень неприятна постоянная боль, тихая она, но постоянная – чем и раздражает. Одно плохо, забытьё накапливает боль, что порождает усталость не только физическую, но и душевную. Душа и так заполнена тоской по тому Ивану Ивановичу Ковалёву, так глупо попавшему сюда.

Только не факт, что не мучай боль этого тела, можно было бы перенести боль души от произошедшего. Настоящее принуждает забыть свои душевные муки и тянуть лямку самого знающего человека среди текущих событий. Только записок в органы НКВД или Сталину пока не намечается. Потом тоже. Скорее всего, с дырой или трещиной в черепе и свёрнутой шеей Ивана из армии комиссуют. Это нормальный вариант. Ничего не поделать, придётся оставшуюся жизнь работать на аптеку и докторов. Несведующим стоит прочесть клятву Гиппократа, там оплата услуг прописана. Оплата должна даваться лично врачу, он ведь вас лично лечит. Что касается больнички, то это здание гильдии и не более того. Налоги больнице, оплату доктору!

Когда Ковалёва разбудили, точнее, вынудили покинуть забытьё, то начались проблемы ответственного лица перед людьми из отряда. Эти проблемы удалось решить сбором командиров отделений. Они должны собрать людей и приготовить к маршу в сторону канала. Отдохнувшее отделение хозвзвода идёт последним и доделывает завалы за отрядом. Первыми идут взвод с Мосинками и лошадь с продуктовым ящиком. Потом взвод с автоматическим оружием и телега с командиром при мотоцикле, усиление – отделение пулемётчиков. Потом идёт взвод резерва или гранатомётчиков. Роту сзади прикрывает взвод, имеющий на вооружении Маузеры.

Цель ясна, задачи определены и исполнители расписаны, лично каждый знает, что будет делать в ближайшее время. Впрочем, Тимоха впереди присмотрит за первыми, а Микола присмотрит за последними. Боковые дозоры по три бойца на каждую сторону и две пары впереди от первого отделения, которое и авангард и боковой дозор до смены на другое отделение в передовом взводе. Смена охранения по команде командира отряда.

Пока бойцы готовились и разбивались на отделения, Микола и Тимоха проверили болячки командира и перехомутали шею. Такие манипуляции лучше делать в стационаре, желательно при наличии квалифицированного персонала костоправов. После такой процедуры желательно лежать, только дышать и не шевелиться. Однако, это потом, дня через три или четыре, а пока шоколад с наркотой надо зажевать и приступить к выполнению взятых полномочий перед бойцами отряда. Опередили. Бойцы механики решили обрадовать командира хорошей вестью, что пулемёт Дегтярёва танковый и три диска к нему удалось привести в рабочее состояние. Диски собрали из целого десятка порченых, а сам пулемёт просто немного приклинило и закоптило при пожаре, но сейчас всё нормально и разбирается и собирается.

Интересный народ эти механики! Критерием работоспособности оружия считается один, это выстрел из оружия и способность оружия продолжать стрелять далее. Пришлось лично проверять перед строем отряда. Стреляет, но не более того. Три магазина и три короткие очереди. Отдал пулемёт ДТ взводу с Мосинками, уменьшив отделение с пулемётами на два человека. Отдал тех, кто лучше прочих с дегтярёвым пехотным знаком был. Перед выходом пришлось двинуть речь.

– Товарищи бойцы отряда. Принято решение идти к каналу и на месте решать будем, как двигаться дальше. Есть мысли сделать поты и передвигаться дальше водой, что позволит быстро двигаться в сторону Днепра. Возможен вариант с пешим переходом вдоль канала. Движение пешим порядком, возможно, произведём по другой стороне канала. Пока двигаться будем в пределах леса. Порядок следования определён, постарайтесь не потеряться в лесу и не отстать от колонны на марше. Командиры отделений внимательней в лесу, при опасности всем бойцам рассредоточиться вблизи дороги и дать сигнал по колонне. Вперёд!

Отделения начали по просеке двигаться к дороге, потянулась упряжка с продуктовым ящиком и пулемётчики с Тимохой рядом с ней. Далее главная ударная сила отряда взвод с СВТ и ППД. Тронулась и командирская телега с мотоциклом на прицепе и отделением с двумя пулемётами. Немного приотстав, двинулся резерв. Взвод прикрытия с Маузерами тоже идёт, но его не видно из – за поворотов просеки. Они должны немного приотстать, как исполняющие роль арьергарда, за ними Микола присматривает.

Первый километр колонна проходила настройку. Разведка училась выдерживать расстояние от первого взвода, боковые дозоры учились удерживать движение в пределах видимости своего взвода колонны на дороге, а одно отделение резерва валило деревья за отрядом доделывая засеки. Потом все втянулись в единый ритм и даже пошли немного быстрее. Может из – за дороги, которая стала более ровной. Вроде командиру отряда надо идти впереди и пешком, для показа примера хорошего тона и разделения общей участи. Только это не тот случай. Хорошим тоном было бы отлёживаться на больничной койке и не быть обузой другим. Дорога вроде ровная, но телега без рессор и толчки от земли колёса передают регулярно Ивану в шею.

На втором километре дороги, а это спидометр мотоцикла цифрами отсчитывает, вторые отделения занялись дозорной службой. Третий километр третье отделение попробовало себя в дозоре. Резерв не исключение. После пятого километра решили передохнуть и проверить состояние портянок и ног. Это официально, а для Ивана число людей проверить и общее настроение понять. Лошади тоже внимания требуют. Все недоработки можно устранить, пока нет проблем, а людям в кусты отлучиться. Проводник пояснил некоторые моменты, а именно, что дальше нас ждёт. Точнее, где нас на канале могут ждать, это шлюзы и переходы через канал, что вполне ожидаемо и понятно. Люди за такими сооружениями обычно присматривают, даже в мирное время, а тут тем более война. Надо бинокль разведке у канала выдать и расстояние до отряда увеличить, остальное по обстоятельствам.

Пятнадцать минут на отдых и команда на движение. Теперь движение без остановок на целый час. Короткий перерыв, проверка людей и лошадей. Очередной рывок вперёд. Сидеть Ивану в коляске мотоцикла более комфортно. Это лучше чем топтать ногами дорогу и намного приятнее, чем сидеть на телеге. Лошадки вывезут и телегу с добром и мотоцикл, уморятся, но вывезут. Чего раньше не догадался про поездку в коляске мотоцикла?

Похоже, виной боль в голове и шее, она не позволяет думать долго и различать очевидное. Из – за боли и прочего неприятного Иван не до конца понял, что он именно здесь, в самом разгромном начале Великой Отечественной Войны. В самом неудачном месте от Баренцева моря до Чёрного. Это Западный фронт, Белоруссия, где колонны немцев идут практически походным маршем. Они движутся намного быстрее, чем части Красной армии, которые остались как отряд Ивана в глубоком тылу Вермахта. Хуже всего то, что генералы игнорируют выполнение Директивы номер три, а лично Жуков гоняет механизированные корпуса по лесам и болотам у границы, вместо организации удара по тылам Вермахта, ушедшего боевыми частями далеко вперёд.

Пробуждение было спровоцировано остановкой мотоцикла. Тело в коляске натолкнулось на передний край люльки. Ой, ё! Шея вспыхнула болью, а челюсть клацнула зубами. Как плохо, когда тошнит и всё кругом волнами покачивается. Что – то случилось? Оказалось ничего особого, просто остановка и запланированный ранее перекур. Это долгий привал, последний перед выходом к каналу. Надо основательно подготовиться и всё дополнительно проверить

Глава 04

Лошади не люди. Они честно отшагали двадцать километров и стали. Им надо было поесть, попить, полежать на траве тяжело вздыхая о тяжкой доле тягловой лошади с поклажей на телеге и мотоциклом на прицепе. Коняга на продуктах тоже просёк ситуацию и запросил толику внимания к своей персоне. Пришлось отряду организовать длительный привал. Если зерно засыпали лошадям в торбы, то и людям тоже стоит перекусить. На это дело выделить кашу из термосов, а консервы и сухари из телеги командира. Банка консервы на двоих, пара сухарей и неполная порция каши из термоса, такой рацион вполне нормальный, особенно перед сном. Марш, это поход и отдых.

Правда кому сон, а некоторые пошли в разведку. Там впереди тот самый шлюз и мост на канале, надо понять какие у отряда проблемы могут быть. Для надёжности послано отделение отцов командиров вооруженных СВТ, ППД и АВС. Такие сбежать не должны, но тем не менее, вещмешки им пришлось оставить и пошли две пятёрки, а не весь взвод. АВС и ППД вместо пулемётов для плотности огня. Пулемёты задействовали, как прикрытие отряда. Выставили первый секрет на удалении километра от места отдыха, там пулемёт МГ с ленточным питанием и отделением бойцов. После этого секрета дальше на километр передовой пост охранения. Там тоже пулемёт ДТ и последнее отделение от взвода ушедшего в разведку. Такое вооружение дал прикрытию, чтобы сами своих не перестреляли в темноте на звуки выстрелов.

Дело к ночи, солнце уже за горизонт ушло и вернутся люди в сумерках, а то и в темноте. Прикрытие имеет шанс выспаться, а вот разведка немного помучается. Немцы, если верить мемуарам, в начале войны ночью не воевали, а отсыпались. Поэтому отдых днём и движение ночью отряда, это самое логичное. Всего четыре часа сна за сутки, пока в настоящих экстремальных условиях, это терпимо. Бойцы отряда спят не менее шести часов за прошедшие сутки, а едят мясо вообще «от пуза», спасибо варёной конине. В общем и целом режим жизни и службы пока в отряде щадящий.

Под наркотой не спится, поэтому можно подумать и посчитать. Побудку делать не придётся, комары позаботятся. Лошадки тоже предпочтут двигаться. Груз перевозимый уменьшился и это хорошо. В общем и целом, пока всё нормально и до рассвета есть шанс пройти километров пятнадцать или двадцать. Потом завтрак, отдых часа на два и рывок на следующие двадцать километров. Большое расстояние для пешего марша, но немцы преодолевают намного больше в эти дни!

Для отряда главное не попасть под бомбёжку и налёт авиации с пушками и пулемётами, что возле канала вполне вероятно. Водные артерии, это те же дороги, но транспорт более грузоподъёмный и вместительный. Вся надежда на темноту и сумерки, пойдёт и плохая погода, против самолётов она помогает. Только плохая погода быстрому движению отряда тоже мешать будет. Мысль, что самолёты работают обычно по заявкам от определённых заказчиков, а не просто так, вполне здравая, и можно считать, что ночью самолётов вообще не должно быть.

Кто – то считает, что война, это сплошные бои. Надо таких людей разочаровать. Странное представление. Война, это в первую очередь тыловая служба. Это обозы с оружием и боеприпасами, даже в первую очередь обозы с провиантом. Голодный солдат элементарно свои ноги передвигать по полю боя не сможет. Это не считая нужных килограммов двадцати по минимуму грузов для ведения боя. Если солдат с пулемётом, то и больше. Для перестрелок патронов надо много, причём это каждый день. Нужны гранаты, как карманная артиллерия для подавления живой силы противника в окопах или долговременных огневых точках. Враг коварен, поэтому у воина должен быть противогаз, практически никому не нужный. Каска стальная на голове, обычно не носится, хотя это не просто дань моде, а вполне нужное приспособление против всяких осколков и каменной крошки. Каска может удар по голове ослабить и пулю отрикошетить. Ремни и портупеи с боекомплектом к оружию, это вполне естественная необходимость для бойца на марше и в бою.

Про ранец или вещмешок с их содержимым речи нет, там груз может иногда стремиться подмять под себя особо жадных. Кто виноват? Тыловая служба, если она работает плохо, и на неё надежды нет, а выжить солдату хочется. Полевые кухни и полевые бани, мастерские и хлебопекарни, как это всё далеко от романтики боя. Но без повседневной работы тыла ни одна армия не воюет. После боя, есть не только убитые, но и раненые. Для них в тыловой службе нужны медики. Санитар на поле боя, для экстренной помощи и потом хирург в санбате или далее в полевом госпитале. Там и полечат и отрежут, то чего уже почти нет. Медики сохраняют жизнь раненому, а не целостность организма. Такая у них работа.

Раненые лечатся сами, а медики им в этом только помогают. Медики они помощники и от этого никуда. Если организм слабый и сильно покалечили, а жажда жизни покинула тело, то никакой медик не поможет. Такая вот мысль нехорошая. Да и откуда хорошей ей быть, если из медиков в отряде Ивана только один фельдшер – зоотехник в наличии. Хорошо, что пакеты для перевязки есть у каждого бойца и кусок верёвки вместо жгута для остановки кровотечения. по приказу Ивана каждый боец себе приготовил. Шприцы и таблетки, это жуткий дефицит. Не совсем пусто, у немцев запасли кое – что, типа аспирина и анальгин да некие мази и йодоформ в растворе. Ну и наркоту некую в шоколаде, да и таблетки есть. Тихая такая наркомания в Вермахте процветает, поощряемая даже, но это личное впечатление и понимание положения дел с точки зрения Ивана. Юберменшем иначе не стать.

Интересно, лежак называется раскладушкой или всё же лежак? Он ведь деревянный, хотя и раскладывается. Раскладушка, там брезент, то есть она тряпичная. Ивану без разницы. Сон и на деревяшке вполне приятный, когда помощники бдят один по лагерю, а другой по охране. Какой – то неправильный наркотик у немцев или это из – за контузии головы посредством удара прикладом? Вместо бодрствования в сон клонит, как анестезия. А спящему всё равно. Всё просто, надо лишь озадачить других своими обязанностями и спи.

Разведка задержалась. Это называется, проявили инициативу. Слепые они были! Теперь они прозрели, отряд весь прозрел и народ на шлюзе, на канале и вместе с ним народ в поселении, да и всей округе. Не стукнет ли народ опоенный опиумом католицизма не матке бозке, а немецкому офицеру про отряд красноармейцев? Отряду туда топать и топать по темноте. Одно радует, что немцев пока там нет. Ох – хо – хо. Не было до сумерек, а сейчас? Сейчас, похоже, надо поднимать людей и двигать дальше. Раньше проедим мимо селения, спокойнее будет на душе. Пусть уж нас догоняют, если надумают.

Что касается шлюза, то самолёты летают и даже стреляют, но не бомбят. Прямо обида у людей! Их понять можно, разбомбили шлюз и можно смыться с объекта. Нет тела, нет дела. А вот так, при рабочем объекте, не сбежать никуда, но при обстреле убить могут спокойно. Смотрители на шлюзе местные, а значит, и при немцах будут нести вахту. Только не касается это Ивана, пусть НКВД работает по таким объектам своим решением. Раз есть план бежать быстро и далеко, то пробегает отряд этот шлюз мимо, пока немцев в этом районе нет.

Пол часа на сборы и вперёд. Взвод Маузеров первые, а взвод с Мосинками последние, телеги и резерв в середине колонны. По дороге отряд подбирает взвод разведки и прикрытия. Далее отряд движется по ровному пространству у канала. Двигаться намного легче, чем по лесной дороге. Селение отмеченное крохотным огоньком, промелькнуло через час с четвертью от начала марша. Либо карта врёт, указывая расстояние более чем в пять километров, либо отряд движется почти бегом. Шлюз на воде виден тёмными конструкциями. Отряду не до них.

Приходится через некоторое время остановиться на короткий привал. Лошади чуть приустали. Пол часа отдых и перекур. Выдано по сигарете на человека. Оружие на привале каждое отделение ставит в пирамиду. Если есть желающие сбежать, то только не с оружием пусть бегут. С личной поклажей подобное, её в одну кучу под присмотр командира отделения. Дальше шарься по кустам, где хочешь со своей нуждой. Но никто не сбегает, а вот дисциплина немного шатается.

Команда на построение в колонну и продолжается пеший марш около канала, но теперь впереди разведка и по бокам дозоры, а колонна сместилась ближе к воде. Темп движения немного медленнее, чем до привала. Некуда гнать людей, надо подыскать удобную стоянку для дневного привала и не налететь на противника. Там впереди смычка канала с рекой Пина, но туда при везении только к вечеру отряд сможет добраться. Люди выдержат, а вот лошади под вопросом. Хоть бросай лошадок, но без них сразу отряд лишится тылового обеспечения. На ровном месте проблема! Тем не менее, пока всё идёт нормально.

Нервы у Ивана напряжены знанием из школьной истории, что Минск немцы захватили в течении первой недели войны. Поскольку Вермахт примерно одинаково двигался по всем дорогам в Белоруссии, то есть вероятность, что и Пинск будет захвачен, как и Минск, плюс минус день или два. Плохо, что ни с кем не поговорить, информация про Минск паникёрская, при оглашении попадёшь под трибунал. Проблема более насущная для Ивана – это я или не я, жутко напрягает, а времени решить её окончательно нет. Не мысли, а туман войны!

Смычка канала с рекой должна быть впереди. Это место явно с приличным шлюзом и качественным сооружением перехода на другую сторону канала. Кто владеет этим объектом? Охрана в этом месте должна быть числом приличным и под контролем людей из НКВД. Может на реке есть баржа и буксир, чтобы при нужде людей снять, а объект разрушить. По уму, не должны входной в канал шлюз из реки оставить врагу в целостности. Поняли все уже, что это не провокация, а война. Директиву, чтобы всё вывозить или уничтожать должны были довести до всех компетентных органов. Поэтому пришло время для запуска мотоцикла. Разведка должна проехать до шлюза и вступить в контакт с теми, кто там несёт охрану. Потом вернуться обратно и доложить о состоянии дел. Только надо экипировать людей нашей формой и нашим оружием, да наркоты в шоколаде дать, чтоб легко и весело им ехалось.

Три человека надо всего, но выбор не велик. Водитель один из механиков с ППД, за пулемётом ДТ в коляске командир пулемётного взвода, третий с АВС и шестью магазинами в запасе. Третий из местных, вроде как знает некоторых из НКВД и не просто самих служивых, но и жён и детей. Договариваться и уговаривать он будет, у него точек соприкосновения много. Он общался с людьми на должностях в Пинске. Каски и плащ – палатки подобрали приличного качества, а вот форму оставили с дефектами и запахом пота и дыма. Пришлось отдать им бинокль. Жаба душит, но если надо, хотя и не хочется, то приходится расстаться с хорошей вещью. Потом вернут, если всё будет хорошо.

Прикончили последние термоса с кашей, разрешено открыть каждому банку консервы и загрызть завтрак двумя сухарями. Добрый сегодня командир отряда ефрейтор Иван Иванович Ковалёв. Что касается курева, то обоз с трофеями не табачная фабрика и запасы курева надо беречь. Тем более, что переживаний нет и надо отдыхать, а не демаскировать лагерь дымом. Без этого мотоцикл, рёвом двигателя и своим дымным и пылевым следом, навести врага может на отряд. Исходя из этого, караул организован взводом, что вооружен Маузерами и один пулемёт на усиление им придаётся. Ячейки и окопы всем бойцам отрыть надо для стрельбы с колена. Позиция пулемёта от реки. Отдых отряду до прибытия разведки. Смена караула каждые два часа.

Иван позвал Миколу и Тимоху, объяснил свой взгляд на ситуацию. Выходило не очень хорошо. Бывших в плену придётся сдать органам и без этого никуда. Что касается нашей тройки, то коррекция только одна. Ходили в разведку вчетвером, добавив Тимоху, а вернулись в лагерь, то нашли его пустым, но с лошадьми и телегой. Видимо, народ слышал бой и решил действовать самостоятельно.

Дальше обговорили детали, кто как шел. Тимоха в секрете сидел, а трое пошли вперёд. Потом Микола вышел на Тимоху и они немного посидели и подождали в кустах. Кусты не ягодные, а просто малые деревья, если пристанут и ловить решат. Дальше всё как было. Давить, что было страшно, поэтому никто ничего не кричал, зрение плохо работало. По любому люди из отделения пошли на встречу с армией, а как оно сложится, этого никто не скажет кроме них. Мы и сами пока ничего не знаем. Просто шли на восток и всё.

Что касалось бойцов и командиров освобождённых из плена, то Иван заметил тенденцию роста настроения, «а мы сами с усами!» В самом начале, когда пленные только вылезли из карьера, то были они аки шёлковые и команды Ивана выполнялись мгновенно. После сытного откорма дармовой кониной и получения боевого оружия в руки, обстановка в отряде поменялась. Оружие даёт ощущение силы. Хорошо, что Иван это понял немного раньше, чем оружие попало в руки бойцам и командирам. Командиры, перепившись шнапсом, сами натолкнули Ивана на невесёлые выводы. А команда на чистку оружия проведённая абы как, только подстегнула разделить толпу на части и назначить поводырей на каждый десяток. Одному за всеми не усмотреть. Тем более, что жаждущих покомандовать среди освобождённых из плена было более чем достаточно. Командиров хватило не только на всех бойцов, но и на целый взвод чисто из одних командиров.

Через сутки марша среди отряда уже полным ходом бродит желание командиров самим покомандовать без выскочки контуженного ефрейтора. Ему не по чину и добром заведовать и командирами командовать. Может некоторые бы уже давно сбежали, но без оружия и провианта убегать нет желания. Это пока, а вот через пару суток некоторые нахрапом начнут требовать подчинения от Ивана.

До полудня разведка не вернулась. Что же так – то нехорошо? Тут по карте расстояние всего ничего. Впрочем, карту и документы убитых мотоциклистов, Иван нехотя, но отдал разведке. Указал место их гибели и куда они переезжали лесной дорогой. Ждать больше не было смысла. Командир думает, а бойцы получили приказ съесть банку консервов и три сухаря. Хорошо, что воды накипятили и кто желает, может пить кипяток объёмом в литр. Краткое совещание с командирами отделений и отряд двинулся вперёд. Первым идёт взвод с Мосинками, арьергард взвод с Маузерами, от неожиданностей надо перестраховаться.

Движение идёт рывками. Немецкие самолёты ходят над каналом, это говорит о бомбардировке целей в стороне Пинска. Отряд не идёт, а крадётся по кромке леса. Что такое расстояние для обоза в каких – то пять километров за два часа? Одно радует, что отряд никто не тревожит. Нервы бойцам решили успокоить перекуром, выдали по две сигареты. Одновременно провели накоротке совещание с командирами отделений. Вопрос один – Идём или ждём вечера? Все высказались за продолжение движения. Это решение оказалось верным, следующие два часа отряд двигался без задержек в быстром темпе. Километров десять протопали с поворотами и загогулинами вблизи канала, правда и канал не вполне по прямой прорыт. Основной ориентир, это канал, вспомогательный след от мотоцикла. В мыслях Иван уже пожалел, что послал парней на разведку. Могли бы идти все и уже дошли бы до шлюза.

Последний рывок и отряд достиг поставленной цели – пройти после полудня два десятка километров. Привал и часовой отдых. Всем команда – проверить портянки, носки, обмотки и сапоги с ботинками. Дать ногам отдохнуть от обуви. Разрешается съесть по сухарю людям и лошадям в торбу зерна засыпали. Телеги тоже прошли техосмотр и получили во втулки колёс порцию смазки. Самочувствие Ивана плохое. Болит голова и ломит шею, плюс при постоянных приступах кружится земля. Это при том, что тело Ивана всё время лежит на телеге.

Перед выходом краткое совещание и указание развернуть два первых взвода в шеренги по отделениям. Расстояние в шеренге между бойцами два метра. Теоретически так перекроем до двух сотен метров по фронту. Там впереди неизвестность до шлюза, это километров пять. Есть вероятность, что немцы на шлюзе и перехватили мотоцикл, короче надо поберечься. Поэтому взвода идут на расстоянии друг от друга не менее две сотни метров, а за ними шеренгой третий взвод с Маузерами на расстоянии до пяти сотен метров, но в пределах видимости переднего взвода, потом телега с пулемётчиками и вплотную к ней резерв. Всем ясно, что построение отряда идиотское, но очень не хочется попасть в плен по глупому. Иван объяснил, что надо прочесать местность у канала, на всякий случай, а вдруг засада? Мотоцикл ведь не вернулся.

К острову со шлюзом реки Пина и каналу вышли через полтора часа прогулки в атакующей цепи взводов. След мотоцикла прочертил на песке протекторами две полоски к намеченному объекту. На острове явно наблюдалось присутствие военных в форме бойцов Красной армии. Или это переодетые немцы? Следовало прояснить ситуацию. Солнце уже достаточно склонилось к горизонту, но появление отряда заметили. По цепи до всех доведено, если что, отряд штурмует остров, а пока командир на телеге поедет первым для прояснения ситуации.

Идиотизм в чистом виде, если это немцы, но кроме команды ефрейтора Ковалёва с предписанием на объект и личных документов в кармане ничего больше нет. У других людей в отряде с командирскими знаками отличия документов нет, немцы забрали. Второй момент, не гоже телегу с трофеями оставлять кому попало, это ведь подотчётное имущество, прописанное в предписании, сколько людей, повозок, лошадей и инструмента отправлено на объект, очень секретный. Вот поэтому отряд стоит и ждёт, а командир и Микилола с Тимохой на повозке с остатками трофеев движутся к шлагбауму на дороге.

Ивану было плохо. Он последний переход держался на клятой мысли, что надо довести отряд, а потом в госпиталь. Идти было не в мочь. Телегу трясло на ямах, но по песку и луговине ход был вполне терпимый, да и тряпки под животом немного амортизировали толчки. Всё вместе и позволило привезти тело ефрейтора в нужное место. Осталось определиться «свой – чужой», сдать бывших пленных под надзор каких – либо начальников и двигать с остатками своей команды в направлении больницы или госпиталя. Вальс окружающих предметов надоел и утомил, даже наркота в шоколаде уже плохо помогала.

Заезжать за шлагбаум не стали, Иван увидел за будкой трофейный мотоцикл со знакомыми приметами. Выходило, что мотоцикл прибыл, а вот где люди и почему не было выслано никого на встречу отряда? Дела! Дальше всё пошло само собой. Пришлось представиться, показать предписание и документы караулу у шлагбаума. Попросил пригласить старшего командира для прояснения обстановки. Оружие у караула вполне стандартное, Мосинки с примкнутым штыком. Форма тоже стандартная и ботинки с обмотками. Отличие одно, вместо скрещенных топоров, скрещенные винтовки, а так вполне боец из группы ефрейтора Ковалёва, никакого отличия.

Назрела жуткая необходимость получить какую – то информацию о текущей обстановке, но вот устав против разговоров, категорически, если боец в карауле. Пришлось идти на «слабо» в части курева. Пошли в ход трофейные сигареты. Оно вроде как нельзя караульному на самом шлагбауме, а вот прочим в будке, так и вполне можно, внутри само собой. Начальника по телефону позвали и можно ждать, покуривая. Как не крути, а никотин тоже наркотик. Естественно, пришлось чуток угостить караульных, чтобы заценили трофей. Потом и вовсе языком зацепились про службу и в общем, что тут с утра было. Правда, чуть пришлось рассказать, как оно там было, при сборе трофеев и на марше.

Как только всплыл в рассказе мотоцикл, на который указали, при этом показали номер его, то общение пошло по нужной колее. Увезли мотоциклистов в город на полуторке, а мотоцикл и всё оружие оставили на шлюзе, как и прочие вещи. Старшие начальники всё об этом пояснят. Вон они, как раз идут. Дали бойцы Ивану понять, что в карауле и при исполнении говорить не полагается, тем более при начальстве.

С лейтенантом, что исполнял роль начальника караула, все дела решили быстро. Предъявили повторно предписание на перемещение к объекту с пометкой буква и три цифры. Что это такое сказать не можем, поскольку объект секретный. Что касается отряда числом более сотни человек, то это окруженцы и к отделению ефрейтора Ковалёва, которое указанно в предписании отношения не имеют. Однако, пришлось людей выводить из зоны захваченной немцами. Теперь их судьбу пусть решают более знающие люди, чем ефрейтор Ковалёв. Что касается самого ефрейтора, то ему нужно срочно к доктору, очень сильно мается человек головой после боестолкновения.

Добрый лейтенант, чувствуя, что не всё так просто, как ему изложили, предложил пригласить медика для оказания неотложной помощи товарищу ефрейтору. Встречное предложение ефрейтора относительно составления акта передачи отряда бойцов под команду местных командиров принято было намного хуже. Пришлось давить, что такая толпа вооружённого народа не может быть отпущена на все четыре стороны, поскольку это бойцы и командиры Красной армии, со всеми вытекающими условностями. Но раз их привёл ефрейтор Ковалёв, то он обязан передать людей, а местные командиры, должны их принять. Желательно по акту, поскольку передаётся не только личный состав, а так же оружие, техника, лошадь и боеприпасы.

Для чего нужен акт? А как иначе? Местному начальству приход оружия надо провести? Надо. Это ведь оружие! Подобное надо со всем прочим оформить. Люди в том числе. Их на довольствие надо ставить. Основание для этого? Вот акт и будет основанием и пояснением всего. Именно такой канцелярщины не любят, но без бюрократии и её бумажек нигде и никуда. Порядок есть порядок! Вот и подпись с печатью на двух экземплярах акта приёма и передачи, завершили волокиту. Акт о приёме забрал лейтенант, а акт о передаче положил в карман ефрейтор.

Удачно получилось, что все формальности и бухгалтерию смогли завершить до прибытия медика. Кем был медик по образованию не выясняли, а зря. Впечатление у Ивана Ковалёва было двойственным, судя по ухваткам, он был коновалом, а не врачом по людям. Короче, медик размотал всю конструкцию на шее и бинты на голове. Рывок бинта, присохшего к ране. Последние впечатления у Ивана были звёздными. Рывок бинта вызвал сноп искр в самой измученной болью голове. Наступило небытиё, абсолютное ничто и ничего.

Очнулся Иван в комнате с белыми стенами, постельным бельём и занавесками на окнах. Тишина, покой и солнечный свет, льющийся через окна. Диссонансом во всей белизне выглядит фигура в зелёного цвета красноармейской форме на стуле у тумбочки. Лицо вроде знакомое, а вот кто? Горло просит смазки типа вода, а язык чувствует корку на запёкшихся губах. Слов нет, только модулированный хрип.

Ошалелые глаза Миколы мазнули по хрипящему командиру, а тело слетев со стула, выскочило за дверь. Какой – то не адекватный подчиненный – проскочило в голове у Ивана, что ж его так прижало, что пулей вылетел из палаты? То, что это палата лечебного учреждения он понял. А чего тут понимать? Кровати, тумбочки, табуреты при каждой кровати и много белого цвета, привычного по профессии родителей… Правда это было там, а здесь он сирота, и пить хочет, а ему стакан воды подать некому! Эх, Микола! Дальше мысли оборвались из – за множества звуков обуви об доски пола в коридоре, дверь – то открыта осталась нараспашку.

Делегация ввалилась приличная, но не шумная, а очень даже застенчивая. Главный доктор мужчина и выводок девиц медичек. Такие все скромные и застенчивые, только глаза стреляют трёхдюймовым почти калибром. Иван ни ловеласом, ни мажором не был, но и свою невинность не сохранил, бани ведь проверку требуют, и заказы бывают не только от одних мужчин. В общем, было дело и не раз. Взгляд глаз заинтересованной женщины запомнить хватило. Теперь его таким взглядом расстреливала целая батарея девиц, одетых в белую униформу медперсонала текущего времени – накрахмаленные белые халаты и косынки с красным крестом. Зачем толпа медсестёр на одного больного?

– Так, что тут наш герой распугал своих подчиненных?

– Хыыы… Уууу… Ыыыиить!

– Хм. Да, естественно, пациент желает пить после почти двух суток забытья.

– Ыгы… Ить!

Дальше начался наглядный урок, как надо и как не надо поить больного в подобных обстоятельствах. Полный дурдом! Кроме того, дикий кошмар… Все девицы, вслед за доктором елозят марлевым тампоном по губам, а организм Ивана взасос вытягивает из марли воду. Полный кошмар! И глаза у всего медицинского персонала такие знаете внимательные, хоть провались на месте, от чувства лабораторной мыши. Руками стакан с водой давно бы схватил и опростал, да руки к койке качественно прихвачены, впрочем, как и тело. Зафиксировали и изголяются над своей живой игрушкой доктора. Похоже, пополнение медиков готовят для фронта. И кому сейчас тяжелее в таком учении?

– Доктор! Умоляю! Воды! Дайте напиться!

– Ну, что вы так некрасиво нервничаете? Герой не имеет права впадать в истерику! Особенно на больничной койке! На вас все смотрят. Осознайте, что вы пример для других!

– Доктор, что вы мне рассказываете про вчера? Сегодня и сейчас я хочу напиться воды. Это не истерика, это жуткая жажда! У меня ведь не живот с дыркой, а голова! Пить воду это не мешает!

– Хм. В этом есть правильная мысль, но технически напоить вас из стакана практически затруднительно, больше выльем мимо.

– Доктор, неужели в вашем заведение таки нет ни одной чистой трубки, чтобы один конец в стакан, а второй мне в рот?

В больнице города, всё было как в Греции. Нашлась даже вполне чистая, подходящей длинны резиновая трубка. Хотя Греция в это время в этом времени под оккупацией и многого там уже нет, немцы позаимствовали. Шесть гранёных стаканов, по числу практикующих, всосались в Ивана практически со свистом, опорожнив стеклянный графин с водой для страждущих. После чего, доктор начал объяснять, что именно и почему было проделано с данным больным, получившем контузию и смещение шейных позвонков, вследствие удара прикладом по голове. Случай уникальный, поскольку кроме всего перечисленного, череп треснул по черепным швам. Как герой остался в живых огромная загадка!

Почему доктор рассказ тянул, словно кота за хвост, стало понятно вскоре. Организм решил, что излишки выпитого нужно слить, как того природа требовала. Осознав, что сейчас начнутся учебные экзерцизмы и манипуляции с уткой и лично с ним, Иван закатил глаза. От внимания доктора это не укрылось, поэтому наставник предложил практиканткам помочь герою с естественным для любого стационара предметом, медицинской уткой. Пунцовое лицо селезня на утке, это картина вполне достойная полотна импрессионистов в белом интерьере. Естество Ивана возбудилось и его пришлось пригибать, нежными женскими руками практиканток. Зараза доктор при этом подначил Ивана.

– Такой домкрат хотя и с виду мощный, но требует нежного обращения, попробуйте это прочувствовать. Главное его сейчас не сломать!

Микола притихший у двери, только лупал глазами. Он никак не мог приподнять нижнюю челюсть и закрыть рот. Очень уж действо было впечатляющим – один ефрейтор и шесть медичек. Для этого времени, практически сеанс порнушного кино без приобретения билета. Облом наступил, как победа пролетариата в деле начального построения социализма в одной отдельной стране мира.

– Товарищ, красноармеец, возьмите тряпку и вытрите слюну с пола! Здесь больница, а не очередь за пивом в жаркий день. Впрочем, вы пока могли бы и за дверью постоять.

Девицы от указаний наставника прыснули, а Микола, щёлкнув челюстью и забурев лицом, исчез за дверью. Напряжённость исчезла и передав утку санитарке, вызванной из коридора, медички начали задавать Ивану вопросы. Получилось нечто напоминающее консилиум врачей у постели больного с неясным диагнозом. Лечебное дело оно такое, одна голова, это достаточно, но две и более лучше. Диагноз, не такое простое дело, как на первый взгляд видится. Действительно уникальный случай, который очень поучителен. Поэтому стоит записать его подробно в ученическую тетрадь. Учатся сейчас девчата правильно формулировать запись в истории болезни пациента. Потом каждая определит, чем больного лечить, лекарства, процедуры, оборудование, примерный объём ухода за больным и срок лечения. Рекомендации больному, после выписки из стационара. Это те самые, которые делятся на желательные и категорически запрещённые. Вот так!

Вскоре Иван успокоился. Похоже, что гормоны и адреналин были задавлены и организм от дикого возбуждения перешел в другую сторону эмоций, вызвав полную апатию и равнодушие. Мозг просчитал некую комбинацию и пришел к выводу, что от Ивана лично сейчас ничего не зависит. Абсолютно! Так зачем дёргаться? Если абстрактно, то всё идёт правильно. Только время сейчас не абстрактное, а очень даже более чем конкретное и место событий более чем знаменитое. Семь дней войны и первая столица одной из республик СССР захвачена врагом! С первых дней войны населению было приказано сдать все радиоприёмники определённым государственным органам. Кто не сдал, тот враг! Поэтому все новости у населения только от радио, но и местные слухи никто не опровергает.

Миколу и Тимоху, по незнанию, такие мелочи не волновали, они просто решили дежурить у кровати командира. Только это дежурство было не вполне без причин. С одной стороны, они помогают в деле ухода за своим командиром, а с другой себе и дежурному ночному персоналу больницы. Персонал этот согласился провести ночь в обществе трёх молодых ребят и оказать им посильную помощь. Ребята в свою очередь организовали продукты для вечернего знакомства в ночном формате.

Всё прошло вполне пристойно. Никаких оргий и гулянок, а обычное тесное знакомство в узком кругу за рюмкой трофейного чая и содержимого консервированных трофейных продуктов. Отечественные продукты, бывшие на телеге, тоже заняли достойное место в застолье. Единственное неудобство, это необходимость одному из двоих Миколе или Тимохе дежурить в телеге, пока второй из них общался с местными медичками. Когда и как парни договаривались и решали вопрос кто и с кем будет дежурить у постели командира, а так же цену вопроса, Иван не знал, не вмешивался и не препятствовал. Однако и ему тоже перепало немного внимания и ласки, правда, только по – французски. Для прочего он из – за травм не годился.

Только мир не без добрых людей с зоркими глазами и слышащими ушами, поэтому на следующий день прибыли люди из НКВД и провели беседу с командиром отделения ефрейтором Ковалёвым. Хотя тот и был привязан к койке в самом прямом смысле. Служащие из известных всем органов госбезопасности в результате беседы узнали про боевой путь отделения ефрейтора Ковалёва и получили на руки документы убитых солдат Вермахта и бойцов РККА, которые предъявили бойцы Ивана. Потом ефрейтор поинтересовался про судьбу своих трёх мотоциклистов. Понятно, что это не люди из его отделения, но тем не менее, это он их послал на разведку, когда командовал отрядом.

Конечным итогом беседы стало уверение, что мотоциклисты живы и здоровы. За документы, люди из органов ефрейтора вполне тепло поблагодарили и выразили свою уверенность, что встретятся с Иваном Ивановичем после его полного выздоровления. Что касается вопроса об отряде командиров и красноармейцев, то люди из НКВД не задавали вопросов, а Иван сам тоже ничего не спрашивал. Впрочем, Иван точно знал, что вскоре в этом городе будут немцы. Слухи принесли весть, что немцы уже один раз появились у города. Похоже пока только разведка.

Сформированный оперативно местный партизанский отряд удачно провёл свой первый бой. Немцы укатили туда, откуда приехали. Естественно в этом бою Вермахт потерял убитыми несколько дивизий, а уничтоженная техника до самого горизонта горела не менее суток. Картина эпическая и достойна летописца. Что касается Ивана, то он полностью уверовал, что тело ефрейтора Ковалёва, это он как есть без всяких исключений, вместе со всеми мыслями и переживаниями. Поэтому надо как можно быстрее сваливать из этого города с самой наибольшей скоростью. Вскоре тут будет немецкий порядок.

Глава 05

По здравому размышлению, из города надо было уносить ноги. Раз немецкая разведка получила по ушам, то через некоторое время сюда подтянут крупные силы и город захватят. Любому понятно, что партизанский отряд не сможет противостоять со стрелковым оружием танкам и пушкам. Пинская флотилия вынуждена сейчас уйти в Днепр, поскольку немцы разбомбили шлюз на канале и фарватер обмелел. Далее всё по мелочам, начиная с того, что после Минска немцы рванули к Днепру на Смоленск. Пока вполне уверенно держится южное, киевское направление, вот туда и надо драпать. Так просчитал Иван.

Только как получить бумагу на транспортировку тяжело раненого ефрейтора Ковалёва в киевский госпиталь? Не заявлять же местным врачам, что, мол, спасибо этому дому и нам пора к другому. Так не выйдет. Самостоятельно, без сопроводительных документов, истории болезни и прочих бюрократических зигзагов ничего не выйдет. Короче, так не делается! Это не правильно. Надо всё делать правильно. Поэтому пришлось проводить целую операцию по эвакуации.

Местная администрация больницы прекрасно понимала, что лечить героя, это почётно. Только изменения в обстановке вблизи города удручающие. Поэтому лечить героя стало хотя и почётно, но уже и опасно для личной жизни всего персонала больницы. Пользуясь тем, что у него в подчинении есть люди, Иван через больничный персонал попросил пригласить к себе в палату главного врача больницы. Герой он или не герой? С огромным скрипом главный врач, под предлогом чисто медицинских надобностей, соизволил зайти в палату Ивана.

Личная беседа с глазу на глаз решила все формальности. Многого не требовалось. Нужно записать в историю болезни, что состояние больного стабилизировалось и далее его следует лечить в неком, более специализированном учреждении, куда он и направляется. Далее надо указать сопровождающих лиц, естественно, это бойцы его отделения с транспортом и если есть желание, то кто – то из медперсонала. Пусть те же практикантки, которым тут теперь делать нечего. Теперь их знания будут нужны в госпиталях. Грустно, но тут вскоре будут немцы. Для больного такие откровенные пораженческие речи допустимы, а вот гражданам за стенами больницы, за такие слова в военное время не поздоровится. Врач и на всю голову больной поняли друг друга.

Когда надо, все бюрократические формальности делаются очень быстро. Нужные бумаги были оформлены, сопровождающие лица предупреждены, транспорт выделен, дата отбытия указана, конечный пункт прописан. Больнице проще, она избавились от больного и шести практиканток, а вот у ефрейтора Ковалёва забот прибавилось. Он хотя значится больным, но на него ложится забота о том самом медперсонале сопровождения, они же медички на практике. Утром шестого дня от первого появления в городе Пинске ефрейтора Ковалёва, он его смог покинуть со всеми нужными документами.

Иван улыбнулся. Его тело на телеге возглавляло идущую следом процессию. Почему не отряд? Так получилось, что девушки медички больше своим видом соответствовали плакальщицам, чем каким – либо иным категориям, идущих за телегой с больным телом Ивана. При этом, они в самом деле рыдали. Похоже, оплакивали свою красоту, пока что упрятанную в тёмные тона и переобутую в армейские ботинки. Понятно, что хождение на высоких каблуках и тонюсеньких шпильках, это сильно отличается от тяжёлого армейского ботинка с почти прямой подошвой. Жуть! Организм только перестроился на походку ног на цыпочках. Любимый твой человеческий вестибулярный аппарат и косточки с хрящами соответственно поставил и тут облом, начинай всё по – новому.

Пришлось изредка останавливаться и проводить реабилитацию ног, прямо у дороги за кюветом. На самой дороге стоять опасно! Машины, самолёты врага или прочая напасть отряду Ивана не нужны. Вполне достаточно шести медичек для полного ощущения глупости людской. Спрашивается, кто заставил молодую девчонку ноги себе уродовать? Пришлось рассказать, как в Китае от рождения ноги девочкам в колодки упаковывали, чтобы подошвы не росли. Вырастет такая девица, а ходить на чём? Явно на таких ногах далеко не уйдёшь, если не отвезут или не отнесут. Так там слуги и прочие рабские сословия, а вот в стране Советов, где все равны, себя носить самой придётся. Конечно, дома муж на руках носить будет, а кто этим займётся на работе? Вот то-то и оно!

Если придерживаться фактов, то не все шесть девиц на шпильках по больнице гарцевали, только половина. Проблема для любой девушки хорошо смотреться со стороны. Для стройных, это не проблема. Другое дело категория полненьких, которых высокий каблук, просто обязан сделать выше, а значит, стройнее. Странные мысли у девиц. Иван чуток моложе их, но вполне понимает, что поднятие на ходулях Вини Пуха превратит его в Пяточка, но не в Братца Кролика. Воспитание и круг общения установили шаблон и девушки идут по жизни, подражая ему. Шаблоны и привычки мирного времени потеряли свою ценность – всё сметено войной. Шаблон на сегодня и далеко далее, это армейская обувь, женским ножкам чуждая.

Только нельзя про это сейчас говорить. Не тот уровень значимости и власти у Ивана, чтобы просвещать такими грустными знаниями девиц с медицинским уклоном, как надо беречь своё здоровье. Можно только скомандовать закончить отдых и продолжить движение, указанному в предписании.

За три часа пешего перемещения по дороге, отряд преодолел немногим более десяти километров. Темп передвижения с каждым пройденным километром катастрофически падал. Глаза девушек, высохли, но теперь в них появилась смертная тоска и обречённость. Вести разговоры желание у всех пропало. Движения по дороге почти нет. От города нет точно, никто отряд не обогнал и не догнал. На встречу попалась подвода и два одиноких человека. Это всё. Из живого и целого всё, а вот разбитого и покореженного много. Выходило, что пробомбили на дороге некую колонну, поэтому остовы машин в кювет с дороги столкнули. Людей побитых под землю определили, холмики свежей земли при дороге за остовами машин бугрятся, больше десятка. Война.

Вид этот, во – первых, прекратил пустопорожнее отупляющее перемалывание языком мелочей жизни, а во – вторых, Иван решил стать за поворотом дороги в лесу и поучить девушек обращению с оружием. Война, знаете ли! Бой на дороге они дать не смогут, но вот сбежать с дороги в лес и показать, что за ними идти не стоит, это вполне для такого отряда достижимо. Жить все хотят. Обстрел, трупы и даже раненые, это некая гарантия пробуждения в душе человека жажды жизни в бою. Особенно, когда над душою не стоит злобный командир.

Для начала определились с местом стоянки, так чтобы дорога с места стоянки просматривалась, а отряд виден не был. Далее очень важный следующий шаг при пешем передвижении, внимательно осмотреть ноги на предмет повреждений. Не дай бог, обнаружить покраснения, потёртости или вообще волдыри на стопе, это полный и окончательный крах всему походу. Лошадки и телега, конечно, есть, но они тоже имеют свои проблемы. Лучше уж девица с возу, чем на воз! Это народ давно подметил. Что сказать? Однозначно, очень повезло, что портянки девицам парни вязали, проблем с ногами не нашли.

Дорога пешком вымотала девиц. Поэтому вначале ели консервы рыбные, которые разогрева не требуют, из горячего чай, согретый на запасах сухого горючего. Всего по сто грамм кипятка на зверобое. Нечто такое цветом зеленоватое и с мёдом. Базар в городе работал и переходил на бартерные операции. Микола с Тимохой консервы на мёд разменяли, вполне приемлемо! Сладкое оно для головы полезно, особенно больной. Горячее полезно для взаимопонимания при общении. Если горячее и сладкое, то вообще, это то, что всем сейчас в отряде требуется для душевного взаимопонимания.

Пообщались вполне продуктивно. Четыре Мосинки на целых шесть девушек с добавлением двух трофейных МП. Плюс освоение трофея типа парабеллума. Разборка и сборка оружия, это просто. Другое дело процесс, ради которого это производится, а именно чистка оружия от нагара пороха и ржавчины! Нужное и всегда своевременное это дело, особенно, когда рядом командира нет. Упустили Микола и Тимоха данный вид работ в своей госпитальной службе. Пятнами ржавыми оружие покрылось, а это огромное упущение и его надо исправить.

Вчера, это вам не сегодня! Сегодня девушки чистят Мосинки под приглядом и управлением знающих бойцов, а прочие чистят пистолеты и автоматы добытые в бою, приобщаются к славе бывалых воинов. Иван разбирается со снайперской Светкой. Она тоже ухода требует. На неё родимую вся надежда, если врага встретим. Тактически роли в бою будут такие незамысловатые, что четыре винтовочных ствола будут бить залпами, а Светка будет валить супостата под этот шум. Если девицы завалят кого, то это отлично, а если нет, то и так сойдёт. Автоматы обязаны прижать врага к земле, иначе дело плохо, особенно, если враг многочисленный. Потренировались немного на случай ближнего боя, если гранаты бросать придётся, чтобы знать на какую дистанцию, кто бросить сможет. Отработка перемещения на поле боя привела к превращению одежды в непотребный вид, а глаза девушек наполнили очередные слёзы. Мнение не высказано, но явно ефрейтор этот, просто зверь. У кого были сомнения, даже те уверовали, пациент ефрейтор Ковалёв больной на всю голову, а может и того хуже.

Ну, да Иван Иванович Ковалёв в роли ефрейтора РККА, он такой, очень даже такой нехороший. Учит зараза женщин всему такому им непотребному, очень убийственному и для живого организма несущему смерть. Это если смогли девицы что – то усвоить из краткого урока. Вот дня три по три раза в день таких занятий, вполне могут расставить по местам все полученные знания. Конечно, этого мало, но есть надежда, что новое знание девицы применят на уровне рефлекса.

Выдвинулись на дорогу и увидели немецкие самолёты, что летели на запад. Возвращаются люфтваффе на аэродромы для отдыха пилотов и дозаправки самолётов топливом и боеприпасами. Группа людей с телегой была лётчиками проигнорирована. Следующий час времени, у отряда Ивана есть шанс продолжить движение по дороге без налёта авиации. Потом немцы полетят бомбить на восток и могут шутя угостить отряд бомбой или из пушек и пулемётов расстрелять. Только этого лучше избежать!

Половину часа люди прошли в сосредоточенном сопении и молча. Оружие, оно и не такое может сделать с человеком, если оно висит у тебя на плече, а плечо хрупкое и девичье. Весу там в той ноше очень мало, до безобразия, всего около пяти с гаком килограммов при стальном штыке примкнутом, да подсумки под обоймы для патронов. Трофейные от немцев автоматы с подсумками, примерно такой вес дают, даже если их нести не на плече, а повесить на шею. Можно для привыкания каски в дополнение одеть, но это потом. Вот к вечеру по холодку, каски вполне попробовать носить допустимо. Кто бы знал, как Ивану хочется дожить бы до вечера и подальше от города успеть убраться!

Жарко. Пот на гимнастёрках у Миколы и Тимохи начинает проступать, а это значит, что у девиц под пиджаками одежда влажная может быть. Что поделать, если полдень и по уму надо привал в тени леса организовать. Тут до поворота дороги осталось всего шагов сто. Ничего страшного! Правда, мысли эти того, кто на телеге едет, а не тех, кто дорогу подошвами топчет. Плохо, что карты нет и не понятно, что ждёт отряд за поворотом. Плохо, что солнце прогрело всё до полуденного зноя! Местность влагой насыщена и парит нещадно.

До поворота не дошли метров двадцать, когда услышали гул самолёта. Пришлось резко сворачивать в лес под защиту деревьев. Басовитый с переливами гул нарастал, но медленно. Что – то серьёзное приближалось с запада. Внутри у Ивана неприятный холодок сжал солнечное сплетение страхом. Надо действовать, иначе паника задушит страхами, которых реально пока нет. СВТ с оптикой в руки и к ней надо прихватить боезапас! Обязательно бойцов надо озадачить словом.

– Микола, забери автомат у Розы и магазины, девушка утомилась. Тимоха, ты по левому краю от девчат, а ты Микола по правому. Девчата, быстро разберитесь по одной, от Тимохи три шага вправо и с таким интервалом друг до друга в сторону до Миколы. Всем оружие снять с предохранителя. Идём цепью вперёд, медленно. Я иду впереди. От меня до вас пять шагов. У кромки леса присесть за деревом и не высовываться! Мои команды дублировать по цепи. Наблюдаем. Пошли!

Ага. Командир впереди на лихом коне! Не суть, что коней две штуки и командир не в седле, а на телеге. И куда без классики жанра? «Голова обвязана, кровь на рукаве…» Только вот этого не надо и так с головой и телом не очень, хотя и намного лучше, чем было. Моторы уже не гудят, а подвывают мощным басом. Ивану лично теперь, почти всё равно! «Нам не страшен…» Только не надо ля – ля!!! Стоило выйти на кромку леса и присесть за деревцем, как просвет между деревьями накрыла тень громады самолёта. Иван только и успел махнуть рукой своим, чтобы присели, а в животе забурчало недовольно содержимое. Вот ведь гадостный рефлекс подарил прошлый владелец этого тела!

Мысли у Ивана стучат в голове. Что это транспортник делает? На дорогу собрался садиться? Не похоже. Ага. Появились купола! Десант?! Пока они в воздухе и до земли летят, есть шанс их перебить или хоть число их уменьшить! Число десантников в одном самолёте мало. У них оружие в контейнерах! Команду!!!

– Микола! Тимоха! Десант пока висит в воздухе стреляйте на упреждение в корпус ниже цели. Девчата! Залпом! Право двое упреждение фигура, лево двое упреждение полторы фигуры! Огонь! Патроны не жалеть!

Везёт же отряду, как утопленникам! Ветер пошел порывами от винтов или так и было? Ладно, про это потом. Первый немец коснулся земли и зараза через бок кувырок сделал. Врёшь, не уйдёшь! Толчок в плечо от боевой подруги СВТ. А второй парашютист назад откинулся и опал. Третий на кульбит неуверенно пошел, но мне не жалко для него патрона. Четвёртый акробат словил очередь от Миколы, почти в упор. Пятый закрутился на стропах дёргается, это девушки резвятся. Шестой кулём обвиснул и вращается, значит, Тимоха в него попал. Седьмой и восьмой парашюты, явно контейнеры и они уже опали, а прочие пока живые. Хорошо, что в воздухе, но плохо, что их от отряда в лес сносит.

Как нам повезло! Расстояние до целей менее ста метров! Три автомата, четыре Мосинки и СВТ в снайперском варианте. Четверых из второй шестёрки завалили почти легко, а вот двое в лес залетели. Что не есть хорошо. Однако, начало доброму делу сделали, и надо его доделать! Дал команду Миколе и Тимохе быстро убитого немчика ближайшего умыкнуть к нам в кусты. Там просто, отщёлкнуть защёлки на лямках парашюта и тяни труп в лес. Мысли у Ивана летят быстрее пули.

Почему ближайшего паращютиста? Просто он удачно избежал попадания в стропы и его тело не сокрыто куполом. Прочие в стропах запутаны или под куполом лежат. Ничего страшного, но двое на противоположной стороне из этого десанта, а это угроза жизни моим парням. Они конечно, бойцы РККА и мои подчиненные, но после совместных дел при всём цинизме войны, они для меня практически братья. Сколько раз они мне жизнь спасали? Поэтому пусть живут и незачем зря рисковать! Надо, не смотря на явный успех, хорошо всё продумать, спешить сейчас нельзя. Подождём!

Перестраховались немного. Мои парни рванули к немцу, а девушки и я открыли огонь по противоположной стороне леса. Вдумчиво. Высадили по обойме патронов на винтовочный ствол и по магазину на автомат. Прочесали лес на всю ширину выброшенного десанта. Я страховал непосредственно парней, рядом с ними. Расход патронов к автомату изрядный, но они того стоили. Даже в плане просто пострелять. Хорошо поднимает боевой дух, правда кратковременно.

Парашютиста бегом втянули за кусты и деревья. Далеко тянуть не стали, просто вытряхнули немца из одежды, каски и обуви до исподнего, да и оставили, усадив на пенёк под берёзой. Пусть отдохнёт.

Прикид у фрица был знатный. Каска, куртка, штаны, прыжковые ботинки и толстые носки из шерсти. На форме куча карманов на молниях. Справа на форме вшитая кобура с парабеллумом и запасной обоймой. Вся форма камуфляж! Даже на каску тряпочная обтяжка приделана и каска не пехотная, а нечто иное. Наколенники и даже налокотники фриц прицепил, удивило, что это не самопал, а судя по лямкам на форме, стандартная деталь. Вот поэтому они кульбиты и крутят при приземлении. Опасные ребята акробаты!

Спереди с немца сняли мешок с автоматом, на ногах ниже щитка наколенников были прикреплены подсумки на три магазина, а под курткой повешены на шею два подсумка с гранатами, один с яйцами, а второй с колотушками. Повезло, что никто по гранатам не попал. По карманам пошарили и нашли много полезного, например, свисток с указателем температуры и компасом. Швейцарский ножик и зажигалка в условиях войны тоже нужные вещи, не говоря о водонепроницаемых часах. Прочее оставили на потом.

Форму десантника оперативно отчистили от крови и оставили на солнце. Пусть сохнет, а личный состав занимается наблюдением за полем боя и обедает. Не могут немцы бросить свои контейнеры, ой не могут! Тут Иван осознал, что дал маху. Желательно было сразу хватать контейнеры и тащить в лес. Только слишком приличное расстояние до контейнеров. Вроде два десятка метров не так и много, но и не мало. Чревато и опасно для жизни бегать по открытому месту под дулами даже пистолетов. Лучше было бы от десанта отряду убежать, но сейчас это уже невозможно. Не простые это враги, а жутко матёрые убийцы.

Специфические это противники. Вроде автомат МП сороковой, ан нет! Магазин у десантного на шестьдесят четыре патрона. В шести магазинах спокойно более трёхсот шестидесяти патронов носить можно. Сравнить с ППД, так тот сто сорок патронов в двух круглых магазинах имеет, а потом перезарядка нервы вымотает. Зато немцу набить свой магазин, это раз плюнуть. Что у этих небесных фрицев форма вся камуфлирована, так и говорить нечего. Лежат сейчас эти зелёные в крапинку и пасут нас. Благо солнце клонится к горизонту и глазик врагу слепит. А бинокль, хоть один в группе этой быть должен. Только где он? Может в контейнере, может на трупе, но не исключено, что у выживших. Эх! Обидно? Да!!! Ничего, подождём вечера, хотя ждать стрёмно. Бухнуло что – то в той стороне, где город и тишина. Пора наблюдение сменить. Сам в дозор пойду в камуфляже и СВТ тряпицей оберну! Непонятно с какой необходимости тут десант выбросили?

Через пол часа, лёжа в засаде, Иван увидел, как по дороге от города пролетела, пыля машина и скрылась из вида. Минут через десять показалась полуторка. Пассажиры в первой машине никак не стали реагировать на парашюты и труп немца, висящего на дереве. Зато из кузова второй машины один из пассажиров открыл стрельбу. Увидел он кого или так совпало, но из кустов под деревом с висящим немцем застрочили автоматы, целых два! А Иван думал, что у них только пока пистолеты в наличии! Матёрый враг попался, штучной подготовки!

Через прицел удалось увидеть засветку шеи немца, ведущего огонь. Вдох глубокий, выдох и не дышать! Выбран свободный ход и треснул выстрел. С грузовика заработал ДТ и звук от Светки забила длинная очередь, сносящая ветки кустов вместе с листьями. Знатно прочистили Ивану видимость в секторе! Второй фриц дёрнулся к убитому камраду. Выстрел из Светки заставил его уткнуться лицом в труп. Кровью зальёт всю куртку, – подумал Иван, – впрочем, отстираем, но надо срочно поспешить.

Обобрать одиннадцать трупов до исподнего, собрать в ранцы все парашюты и загрузить это на телегу потребовало примерно одного часа времени. Управились бы и быстрее, но командир отряда ефрейтор Иван Иванович Ковалёв провёл курс практического поражения противника штыком. После обеда, такая практика поистине извращённое действо, но это война, а на ней не угадаешь, когда наступит для тебя тот самый решительный штыковой бой. Результат занятий был таким, что за телегой с грузом шли шесть девушек с позеленевшими лицами в куртках и касках камуфляжного рисунка в зелёных и немного коричневых тонах.

Как не странно, но до самого заката над дорогой не пролетел, ни один самолёт. Было, похоже, что принято решение перебазировать аэродромы поближе к линии фронта и после заняться тем, что осталось от РККА. Впечатление, что Красная армия полностью разбита и драпает на восток, отдавая деревни, сёла, города и столицы союзных республик войскам доблестного Вермахта, было в корне не верным. Пронзённый штыком Вермахта труп не позволял выдернуть разящий штык, и от этого перенапряжения Вермахт кое – где начал уставать.

Первая фаза нападения Гитлера на Советский Союз завершилась вполне благополучно для Рейха. Население СССР пока полностью не почувствовало всех прелестей оккупационного режима. Если говорить откровенно, то на землях, захваченных в первые три месяца войны, ничего особенного не происходило. Даже коммунистов не трогали, а предлагали прийти и зарегистрироваться в органах новой власти. Колхозы никто не разгонял и на сбор урожая принимали даже бойцов окруженцев, кто за кров и питание, готов был работать на полях. Всё, как и при Советах, почти один к одному, но с поправками на новые реалии. Наступило время всеобщего разочарования советской властью под оккупацией, на фронте и в тылу. К немцам присматривались в первом приближении.

Иван так глубоко не вникал в реалии текущего момента, но как не крути, а он из будущего, где уже нет Советов. Бывшие коммунисты превратились в капиталистов, не все, а в основном высшие партийные руководители и директора заводов и фабрик. Правда и тут в среде партийной номенклатуры и среди генералов не всё так однозначно. Однозначно одно – коммунисты из верхов предали государство СССР и раздербанили его на лакомые кусочки. Генералы отдали команду расстрелять Советы из танковых пушек. Так ведь потом будет!

Отчего мысли такие радикальные в голове? Похоже, от того, что приходится идти, как и всем остальным по разбитой дороге. Грейдер и щебень поверху, который болотистая почва в себя засасывает. Где – то большие ямы, а местами очень хорошо покрытие держится. Как всегда и как везде в болотистой местности, низины сырые, вплоть до кочек и болот, а холмы сухие и местами глиной поверху отсвечивают.

Как не трудно, но теперь проще топать к намеченной цели, что за бугром прячется. Пока наверх дорога идёт, чтобы путников помучить, а потом дорога под горку пойдёт и лошадям легче и людям. До крупного села от вершины бугра километров пять или шесть и метров двести в сторону от дороги надо пройти. И на сегодня всё. Больше никуда не пойдёт отряд по плану до утра, но с грузом на телеге стоит разобраться и банно – прачечные процедуры провести, насколько возможно.

Когда вышли на бугор, то у Ивана внутри ёкнуло. В кювете по правую сторону дороги лежал на боку обстрелянный ранее автомобиль, полуторка. Водитель, похоже, не справился с управлением. Что – то помешало вовремя довернуть руль в нужном направлении, ибо на вершине дорога резко поворачивала влево. Дорожники накуролесили. Водитель расплатился, а с ним и пассажиры. Вид как в песне, где «четыре трупа у машины собой дополнили пейзаж». Тела уже окоченели, пока отряд своими делами занимался и потом шёл до этого бугра. Дорога пустынная, окрестности словно вымерли.

Ну, что сказать? Пришлось трупами заняться и их имуществом. Иван разбирался с оружием, машиной и вещами, а остальные начали рыть братскую могилу. Как и думал Иван пулемёт и ППД были те, что увезли мотоциклисты, которых отправлял он на разведку в город. От пулемёта шёл запах гари, который ни пороховой дым, ни оружейное масло не смогли перебить. Всё оружие было убрано в телегу, ящики с патронами вскрыты, упаковка брошена, а цинки загружены в телегу.

Иван проверил вещмешки, людей четверо, а вещмешков семь. Что сказать? Хорошо жили люди. Сменное бельё и запасная форма у каждого в наличии, а остальное пространство продуктами заполнено. Поразил вещмешок с золотыми монетами в колбасках, драгоценности и камушки в мешочках и плотно набитая сумка для инкассации под пломбами. Эту находку сразу пришлось на дно телеги поглубже засунуть. Интуиция говорила, что другим про этот вещмешок знать опасно. Параллельно мозг предположил ситуацию, что будет, если другие узнают и пожелают завладеть ценностями. Этот вариант, самый плохой и надо молчать, а лучше делать ноги от своего отряда.

Сотрудников НКВД похоронили в одном исподнем, повесив каждому на шею алюминиевую ложку с процарапанной фамилией и званием, согласно документам. Тела поверху укрыли шинелью и засыпали землёй, установив крест и руль. Машину подожгли.

Дальше пошли нагруженные как ослики. Все, кроме командира. Новый груз на телегу не помещался, если его просто сложить, а поэтому на девушек повесили вещмешки сотрудников НКВД и парочку других, не озвучивая их содержимое. Про содержимое двух «сидоров» часть, из которого составляли тротиловые шашки, а часть детонаторы, взрывная машинка и провод лапша, не то что говорить, а думать не хотелось.

Намеченное село вроде пока не под немцами, но как знать. Иван поэтому, просмотрев контейнеры с грузом десанта, вручил каждой девице карабин Маузера тридцать три на сорок в исполнении для горных егерей, два из которых имели оптический прицел, на малых дистанциях боя, очень существенно повышающего точность огня. Пристегнули штыки, навесили подсумки с патронами и в путь. Тяжело? Так кому сейчас легко? Война!

Так и вошли через два часа в село в камуфляжных куртках и с вражеским оружием в руках. Только отряд подошел к первым домам села, а жители почти с хлебом и солью высыпали на встречу гостей. Пришлось их огорчить и разъяснить, что сегодня тех, кого они хотели встретить уже не будет, а появятся они не ранее завтрашнего дня или даже немного позже.

Что касается текущего момента, то отряд красноармейцев желает встретиться с представителями Советских органов власти, такими всем ненавистными коммунистами, комсомольцами и обязательно сельскими активистами. Это ничего, что они все сбежали из села в погреба граждан ненавидящих советскую власть. Пока все в селе должны понять, что сегодня в селе правят Советы. Срок правления аж до утра следующего дня. Поэтому ранее названные категории граждан надо представить для общения прямо сейчас. Со своей стороны, бойцы Красной армии сделают всё возможное, чтобы удержать обиженных от расправы над усомнившихся в Советах. Очень не хотелось бы проводить операцию по задержанию не вполне сознательных граждан и случайно не спалить деревню раньше прибытия немцев. Они это обязательно сделают, раз жители деревни занимаются самодеятельностью и идут против закона и порядка.

Энтузиазм противников советов мгновенно сдулся, когда жители села узнали, что в городе Пинске создан и уже действует партизанский отряд. Он уже успел надавать люлей Вермахту. Люди там отчаянные, могут навестить и это село с проверкой. Интересно же, как живут тут люди и всё ли у них благополучно. Сейчас советская власть уходит под давлением обстоятельств. Только она обязательно вернётся. Власть советов сюда обязательно вернётся, это Иван особо выделил и пояснил, что всех виновных тогда накажут, на них укажут партизаны или соседи, когда их спросят в НКВД. Поэтому, хоть и побузили, а надо теперь понять, что пришла пора мириться. Временно, в связи с текущими на сегодня м прямо сейчас обстоятельствами.

Жителям села надо понять, что данное предложение от лица командира отряда предлагается в единичном повторении и если его не исполнят, то появятся жертвы, вплоть до хладных трупов. Предложение эксклюзивное и только потому такое доброе, что сегодня немцев набили более чем достаточно. Надоело на трупы смотреть. Однако, если просьбу проигнорируют, то обижаться сельчанам придётся только самим на себя. А такие пироги с котятами нужны кому или лучше без них?

Глава 06

Разговор с освобождёнными коммуняками и сельской оппозицией прошел трудный. Упёртых было более чем достаточно – с обеих сторон. Препирательства вспыхнули серьёзные, и Ивану никак не удавалось заставить оппонентов для начала выслушать его, а потом переходить к прениям. Пришлось достать парабеллум и продемонстрировать его с вопросом о тишине в одной отдельной комнате села с большим числом спорщиков. Боец, знаете ли, устал и решает трудный вопрос прояснить. Донести так сказать, жителям текущую обстановку или пусть они сами устроят самосуд и пустят первую кровь друг другу. Однако, для начала стоит удалить за дверь самых буйных идиотов. Далее начался ликбез про жизнь при немцах.

Народ притих и проникся моментом, как не крути, а оружие даёт силу и уважение, если оно у тебя есть. Начал Иван с того, что придётся выживать в сложных условиях, причём длительное время. Кормить жителям села придётся оккупантов, партизан и самих себя. Хорошее решение – это собрать сход и распустить колхоз, поделив продукты и землю в созданной новой общине. Отсюда вытекает, что надо выбрать старосту и помощников. Стоит бросить жребий кто пойдёт в полицию и впереди паровоза не бежать, репрессии не учинять и самосудом не заниматься. Есть смысл угнать скотину подальше в лес, поскольку дорога рядом и отбирать продовольствие будут часто, если не ежедневно. Поэтому надо всегда просить бумагу с указанием, кто именно и что забрал. Пусть немцы пишут расписки с указанием номера части и подразделения. При этом желательно получить оплату за товар.

Что касается партизан, то в Полесье каждый народ будет создавать свой отряд. Однозначно, что немцы никому не дадут право на некую самостоятельность. Главное не поддаваться на посулы от немцев и не предавать своих, даже нелюбимых соседей. Если такое допустить, то от сёл одни головешки останутся. Сегодня один сосед укажет на врага Рейха и соседа убьют, а иуда получит часть добра, но завтра кто – то укажет на иуду. Немцы не сами будут проводить карательные акции, а заставят местных. Потом на такой крови вражда навечно запомнится. Предпосылки уже есть налицо и их достаточно на лице у некоторых присутствующих.

Немцы не будут разбираться, а просто пройдут по селу и забросают дома гранатами или сгонят всех в один сарай и подожгут, расстреливая желающих сбежать. Поэтому партизанам надо стараться не подставлять жителей под карательные акции, хотя без этого не обойдётся в период оккупации. Идеально, если жители будут готовиться к подобному и сделают захоронки оружия и продуктов в лесах и на болотах. Кратко памятка партизану звучала лаконично и просто, причём для всех.

Самая печальная ситуация, когда один народ Полесья начнёт предавать другие народы. Поэтому стоит искать и находить общие точки соприкосновения и при возможности помогать друг другу. Войны всегда заканчиваются, а вражда сохраняется долго, практически вечно.

Первыми ушли оппозиционеры, потом все прочие, кроме людей партийных и советских органов. Тех, кому дорога в партизанский отряд, как единственный вариант. Они уже немного осознали, что их ждёт во время оккупации и пока есть время, надо уходить на восток или в лес. Желательно уходить всем не в одно место, а разбиться на две или три группы. Организовать базы в самых глухих местах и заготавливать оружие и продовольствие. Кругом много окруженцев, но и немцы под их видом могут засылать своих агентов. Из – за этого надо искать надёжных людей и командиры отрядов должны быть из местных.

В будущем есть шанс получить командира из Москвы. Важно всем иметь свои глаза и уши вокруг отряда, по всем населённым пунктам. Если будет рация, то выходить в эфир надо вдали от отряда и всегда из разных мест. Желательно не повторяться. Есть исключения. Ведь для организации засады на противника нужно подставиться, только всегда надо просчитывать риски для таких засад. Глаза и уши должны всегда постоянно давать информацию в таких случаях. И всегда надо видеть условный знак и предусмотреть сигнал, что информатор работает под немцами. Знак опасности может быть прежним, как всегда, но углы на мешке завернулись, или вилы в стогу не в ту сторону воткнуты.

Подход к лагерю или отход стоит производить по заминированной местности и не по прямой, а по спирали с контролем дозорами. Вдруг кто за последним человеком наблюдает и идёт по его следу. Никогда не проводите операцию рядом с отрядом. Разбейте отряд на малые группы, человек по пять и никогда не рассказывайте прочим про задания выполненные другими. Давайте другим неверную или противоречивую информацию. Никогда и никому не верьте на слово. Не надо показывать ненависти к новой власти, это более чем глупо. Показывайте человека готового на многое за хороший куш, но не на всё. Помните всегда про свой шкурный интерес. Главное не показать, что ты слишком умный и слишком расчётливый. Тех, кто слишком в чём – то, тех не любят и даже ненавидят.

Около часа Иван теоретически соединял известный ему по клипам интернета, книгам и художественным фильмам опыт партизанского движения. Прибавив к нему теорию мотивации и будущий менеджмент личностным поведением в многогрупповой команде единомышленников на производстве.

Пока уход в партизаны, можно оформить уходом всех желающих с отрядом ефрейтора Ковалёва, а по дороге партизаны пойдут своим путём. Чтобы раньше времени не возбуждать противника на поиск и противодействие. Кто пожелает идти с отрядом до встречи с Красной армией и дальше, препятствий к этому тоже нет. Главное, покинуть завтра утром деревню без каких – то проблем и желательно лесом выйти на дорогу подальше от деревни. Очень не хочется попасть в засаду, которую на маршруте движения организовать легко, даже малыми силами, если есть оружие.

Есть на земле у людей такое занятие как торговля. Этим делом занимаются и друзья и враги. Тащить дальше четырнадцать укладок парашютов в планы Ивана не входило. Один десантный контейнер желательно было тоже оставить как можно раньше. Затруднение было в том, что один контейнер был заполнен оружием и боеприпасами. Второй наполнен радиостанцией с принадлежностью и ранцами с сухим пайком, медицинскими препаратами, перевязочными пакетами, лекарствами и вещами парашютистов подвязанных поверх ранцев. Второй контейнер был идеальным подарком для нового отряда партизан, если их будет двенадцать человек, а это не факт.

Что касается оружия, то в контейнере оставались два ручных пулемёта тридцатки чехословатского производства и карамультук под обычный для немцев калибр, но с огромной гильзой и схемой бул – пап. Мало того, к этому монстру прилагался оптический прицел в тубусе. Противотанковое ружьё в снайперском варианте? Про такое Иван даже не слышал. Маркировка оружия была не менее оригинальной, буква М две руны молнии и число сорок один. Свежее оружие для текущего периода войны!

Состав группы десанта прорисовался в такой конфигурации, как командир, заместитель, радист с автоматами на магазин в шестьдесят патронов. Снайпер бронебойщик, два пулемётчика, помощник радиста и три вторых номера с карабинами, два стрелка с оптикой для карабинов улучшенной точности. Очень солидная диверсионная группа. Такие группы легко могут машины, броневики и лёгкие танки выводить из строя на трёх сотнях метров. Боезапас у группы в сто патронов при оптическом прицеле спокойно в утиль спишет не менее пятидесяти моторов, если только каждый второй патрон поразит машину. Это серьёзно!

Ладно. Что можно отдать партизанам? Четыре Мосинки, пулемёт Дегтярёва танковый, три автомата МП сорок, автомат ППД, четыре ТТ, шесть парабеллумов и три комплекта десантной формы. Если не жаться, то можно гранат дать и взрывчатку с приблудой всей подарить, она партизанам пригодится. Ранцы и рацию тоже надо отдать, но проверить на содержимое. Бинокль? Судя по хомячеству пулемёта и автомата, есть смысл проверить сидоры товарищей из органов НКВД. Может бинокль из комплекта к Светке там?

Улыбка у Ивана зацепилась за мочки ушей, когда он обнаружил свой бинокль. Опаньки! Комплект в сборе! Теперь цейс можно отдать партизанам. Что касается карты, то можно кроки прописать, а карту отдать. Для хорошего дела Ивану ничего не было жалко. Жаба, как ни странно молчала, хотя вздыхала о тяжкой доле, если не успеем до своих прибыть раньше немцев. Тут скорость имеет значение, поэтому весь инструмент, кроме четырёх лопат и двух кирок, отдали партизанам, но под расписку, как и Мосинки, им же обувь лишнюю оставили и далее путь прямо к Днепру. Про золото и деньги надо забыть, даже в мыслях.

Проблема ценностей важна, но не так спешна, как проблема обучения будущих партизан владению оружием. Девиц медиков, тоже надо учить обращению с Маузерами, вроде похожа частями на Мосинку, а есть отличия и их надо знать. Хорошо, что есть Микола с Тимохой у Ивана, иначе всё самому показывать и объяснять. Им уже пришлось обихаживать все виды оружия, как отечественного, так и трофейного, что есть в наличие. А пробелы в знании с пистолетом ТТ и револьвером Нагана Иван быстренько исправил. Упор в обучении весь направлен на разборку, чистку и сборку оружия. Для простого бойца таких знаний вполне достаточно. Что касается ремонта, то это запредельный уровень. Ремонт требует инструмента и навыков работы по металлу, а это уже указывает на наличие мастерской по металлообработке и специалиста.

Пока толпа на подворье проходит обучение, Иван занимается бартером. Прошел обмен парашютного шелка на более нужное для отряда имущество и продукты, как соль, сахар, мёд, мука, крупа и женские сапожки или ботинки. Решил ефрейтор Ковалёв немного облегчить долю девиц в своём отряде. Тяжёлые армейские ботинки, это не туфельки на шпильках. Удачно, что это не простые девицы, а вполне обученные медики, поэтому массаж друг другу сделали и растяжки позвоночника поизображали. Вместе с водными процедурами и часовой лёжкой без движения, эффект получился вполне положительный. Девицы ожили и начали помогать хозяйке подворья готовить ужин и приводить в порядок свою одежду.

Один парашют, это пятьдесят квадратов качественного шелка. Считай целая штука материи, которой и в продаже не найдёшь. Потом. Добавить к этому стропы для хозяйственных нужд. Без верёвки, даже самой малой, в хозяйстве никуда, это любой селянин знает. Торги по бартеру прошли вполне результативно. В том смысле, что Иван получил на обмен, что было намечено, а именно: шесть вышиванок, шесть сарафанов, шесть курточек по местной моде, шесть платочков на головы и главное шесть пар хромовых сапожек на девичью ногу под нужный индивидуальный размер. Всё прочее типа съестных припасов крупой, солью, сахаром или зерно тоже пригодится. Это Иван не своему отряду запасал, а отряду партизан.

Деревня бурлила. На селе с подачи Ивана организовывалась община, упразднялся колхоз, а его имущество и земли распределялись между дворами сельчан. По закону советской власти, это явная как есть контрреволюция и пятьдесят восьмая статья с кучей пунктов, вплоть до расстрельного. Составили документ с хитрыми формулировками, как то из – за невозможности эвакуации колхозного добра, передать всё добро колхозное жителям села и её общины до наступления мирного времени. Подписи председателя колхоза и старосты общины, трёх жителей села с настоящей колхозной печатью.

Бумага спорная и как знать, может самым лучшим для тех, кто там свои поставил подписи, будет её утрата в военное лихолетье? Но и без такой бумаги за разграбление колхоза накажут всех остальных.

Ивану краем уха приходилось слышать, что советские и даже партийные работники, имея доступ к машинам при эвакуации, предпочитали вывозить не людей, а мебель, хрусталь с фарфорами и цветы. Это если фикусы в огромных кадках можно отнести к данной категории растений. Плохо в такое верилось, это ведь идиотизм за гранью! Однако, действительность села преподнесла именно такой сюрприз. Из – за такого казуса выход отряда из села задержался на целых два часа, а ефрейтор прочитал примкнувшему к его отряду советскому и партийному активу лекцию про растения в лесу, ах, у дуба, ах, у ели!!! Пришлось учить агитаторов и пропагандистов через любовь к их матери родине. И срочно сгружать лишнее, а загружать нужное с ограничением массы груза на одну лошадиную телегу.

Нет худа без добра. Определив, что разбираться с грузом придётся долго, Иван попросил хозяйку подворья приготовить чугун густого борща на двадцать литров, напечь ведро эмалированное с крышкой оладьев, а второе ведро варёного мяса, прожаренного с луком и местной огородной зеленью. Большой отряд, это не отделение бойцов, имеющее сухой поёк.

Ну, что за командир, который пускает дела в подразделении на самотёк? Что стоило конкретно указать, что брать, а что оставить? Понадеялся на сознательность масс и их знание жизни? Может и прав был Ленин, когда говорил о гнилой интеллигенции? Может она в Российской империи была именно такой? Да и сам Ленин имел только половину мозга, а вторая то ли сгнила, то ли окаменела, а может всё вместе? Главное скрывали этот факт как самую главную военную тайну. Толку от того? Конечный итог известен. Как мозг главного вождя коммунистов, прогнила вся партийная верхушка, потом прочие низшие партийцы и наконец, прогнила вся держава. Никто и ничего не стал держать и засмердело на необъятных просторах СССР. Просторы вроде большие, да вечная мерзлота на тех просторах господствует, видимо это самая главная тайна.

Вышли из села не в шесть, а только в восемь часов и свернули после километра пути на лесную дорогу. Удачное место, практически невидимое ни от дороги к селу, ни от следующего прямого участка дороги. Этот участок идеально подходил для засады. Пришлось перестраховаться и выслать туда конное прикрытие в лице местного участкового с биноклем для лучшего обзора. Представитель закона горел разумом возмущённо из – за побитого лица и болевых ощущений в рёбрах. Медики осмотрели всех пострадавших от сельской оппозиции, но повреждений опасных для жизни и пешего марша не нашли.

Синяки и ссадины сейчас сродни массажу, совсем другое дело потёртости и волдыри на ногах. Пришлось лично проверить ноги каждого бойца в отряде и некоторым срезать ногти и заставить помыть ноги. Портянки и обмотки всему отряду вязали Микола и Тимоха.

Судя по карте, что у десанта немцев была, дорога и лесничество на ней для врага не секрет, а вот на карте из планшета, взятого с трупа в полуторке, нарисовано было не так подробно. У немцев показана группа строений, а на советской карте только один квадрат. Это не так важно для тех, кто пыхтит на лесной дороге, неся за спиной все ранцы и вещмешки типа «сидор», которые вместе с оружием и касками нагрузил ефрейтор Ковалёв на бойцов своего отряда. Кому не досталась военная стандартная упаковка для личных вещей, те осваивают простые мешки с пришитыми лямками от парашютной системы. Очень даже удобное новшество для мешочников! По плану первый привал намечен в первой цели для отряда – лесничестве.

С перекурами и короткими остановками дошли до лесничества. Обменялись новостями. Пока командиры и лесник общались, бойцы и лошади насыщали желудки обедом и зерном. Не обошлось без чая на травах для бойцов и по ведру воды на каждую лошадь. Потом отдых и проверка ног на наличие потёртостей и волдырей, поскольку протопали ноги путь примерно в десять километров. Показания курвиметра на разных картах не совпали, а спидометра на лошади нет.

Со слов лесника, впереди отряд ничего плохого не ожидает, если верить новостям двухсуточной давности. Пролёта немецких и советских самолётов нет уже второй день, абсолютно никого. Окруженцев не было три дня, если считать, что отряд Ивана не относимся к этой категории прохожих. В той стороне, куда мы идём, вечером сутки назад шла некая колонна. Долго шла, почитай за полночь моторы гудеть перестали, вроде как тракторные, машинные моторы те тише рычат.

Выходило, что надо спешить. Спасибо этому дому, пора к другому. Этому дому, то есть леснику презент типа пачки сигарет трофейных. Может на будущее человек пригодится, раз уже сейчас посоветовал куда идти, чтобы через пару часов к воде выйти. Ключ небольшой, но на наши нужды достаточный, поскольку там запруда есть вёдер так на двадцать. Если сразу не хватит, то обождать можно. Дальше в лесу есть более многоводный родник, но туда через бурелом идти и не менее двух километров от дороги. Леса местные дяди этому хорошо знакомы, а следующая власть уже будет четвёртой, если не пятой на его жизни. Только никакая власть без леса не обходится, поскольку все всегда строят что – то и на производстве дерево используют. Так что, без лесника никак нельзя!

Работа лесничего специфическая, она любви душевной требует к лесу. Не каждый готов в глухомани зимой сидеть, да и с лихими людьми надо уметь общаться. Власть над лесом требует уметь самому жить и людям тоже жить давать. Только это, если без пакости к лесу, а для прочих следует разъяснить, а не поймут, то применить силу. Силу можно властную привлечь, а можно и самому.

Число строений в лесничестве совпадало с немецкой картой, было впечатление, что советская карта отражала действительность присущую временам Российской империи, поскольку тогда молодой лесничий построил дом в этих местах, аж в девятнадцатом веке.

Предложение главного партизана сделать ухоронку невдалеке от лесничества Иван отверг. Это ничего, что лесник ни волков, ни медведей не сагитировал против советской власти до этого времени. Пропагандой против власти деревья в лесу не оклеены, но это не показатель. Время такое, что верить на слово нельзя. Никак нельзя, даже если и глянулся человек, то без проверки и без повязки на крови верить опасно. Труп врага, это серьёзная предпосылка к доверию, но не более. Лучше пока никому не верить, пока не придёт мирное время. Это гарантия тому, что удастся дожить до победы. Иначе может повториться то, что было в селе, только со смертельным исходом и не только для одного человека, а для всех. Об этом ведь Иван уже рассказывал или его не слушали?

Не простой человек лесник, если он живёт в лесу. Тем более, если ненароком замолвил про место в буреломе с водой. Мог и промолчать. Само собой без такого человека в лесу захоронки никто делать не будет без вдумчивой консультации. Сами места тайников и схронов никто показывать не будет, но вот без воды вблизи жилого места человек не селится. Это понятно без пропаганды и агитации, даже за самую как есть счастливую жизнь. Как там поют советские люди? Вроде, это звучит как: «потому, что без воды, ни туды и ни сюды!»

Может, стоило один на один спросить номер партбилета у этого лесничего? Вполне номер может указать номером на члена партии с дореволюционным стажем. Спонтанно спросил другое.

– А что лесники мёдом в этом году не торгуют?

– Это с чего лесникам мёдом торговать?

– Да кто его знает, может они после четвёртой или пятой смены власти торгуют всем подряд, особенно за трофейные сигареты.

– Кто ж знает, что считать трофейным папиросы или сигареты.

Иван посмотрел на хозяина здешних лесных угодий и кивнул.

– Мысль интересная особенно в связи с текущим моментом. Особенно замечание насчёт вначале папирос, а потом сигарет. Как всегда, каждый решит эту дилемму самостоятельно. Жизнь заставит.

Ефрейтор Ковалёв развернулся и пошел догонять свой отряд, топчущий сапогами, ботинками и копытами зелёную лесную дорогу. Внимательные глаза лесничего смотрели ему в спину, пока он весь камуфляжем не растворился среди листвы.

Если карты не врут, то они протоптали следующие почти десять километров и достигли, указанного лесничим, родника. Вот тут и будет первая партизанская база, только подальше в лес, у неизвестного картам оврага с водой ключевой. Дальше в лес на обеих картах прорисована вытянутая проплешина в хвойном лесу. От этой проплешины во все стороны, до ближайшего окончания леса от двадцати до почти сорока километров. Только что там, главный местный партизан не знал, а это было плохо. Конечно, не критично для текущего момента, время есть для ознакомления с окружающей местностью. Только знать такое надо было вчера. Корм для лошадей надо уже сейчас где – то заготавливать.

Иван объявил очередной большой привал с перекусом и дремотой, пока солнце комаров в тень загнало, а потом надо идти дальше. Так сказать до упора, пока будут силы у людей и лошадей. На то, что отцы командиры от отдыха уклонились и навьючив пару лошадей некоторой поклажей пошли в дебри лесные никого не заинтересовало, кроме тех кто пошел вместе с ними. Всё правильно, у курящих перекур, а прочие вкалывают, нечего бездельничать.

Овраг повстречался через те самые два километра бурелома. Только бурелом тот показался Ивану черезчур правильным. Он в тайге видел всякое, но такого правильного завала деревьев природа никогда не показывала. Тем более что выверты сосен заросли ельником. Просто фантастика! Поперёк бурелома не пройти и не проехать, а вот вдоль стволов, зигзагами проще простого. Знание лесоразработок деловой древесины никуда не пропало из памяти Ивана, но и кричать на весь лес он о своём открытии не стал. Потом пояснит, если кто не поймёт сам.

Овраг был узкий и поросший ельником по краям и кое – где по дну. Даже тихоходные самолёты такое препятствие затруднятся заметить. Быстрая разведка местности не позволила найти окончание этого препятствия ни в одну из сторон. Преодолеть благополучно такое с виду простое препятствие, особенно для навьюченной лошади, было более чем нереально. Пришлось вернуться к бурелому и запастись двумя брёвнами, чтобы сделать временный мост для переноса грузов. Как преодолеть овраг с помощью шеста Иван попутчикам своим примером продемонстрировал. Попутчики должны владеть таким навыком, раз они подались в партизаны. Только следы своей деятельности они обязаны прятать, а этому тоже пришлось учиться. Стружка от пилы и щепки от топора в лесу только человек может оставить. Проверено.

Потом все вместе снимали груз с лошадей и носили его на другой край оврага с ниточкой воды на дне. Место под груз нашлось быстро. Иван на автопилоте отметил некую странность наличия зарослей кустов вполне правильной геометрической фигуры. Так не должно быть! Это так, если есть вмешательство человека. Проверка показала, что дело обстоит именно так, поскольку в центре зарослей была обнаружена яма со стенами укреплёнными срубом. Выброшенная из ямы земля внутри обнажила деревянный пол. Простучав дерево стен и пола, Иван лично убедился, что это просто яма, а не возможный вход в схрон. Мало ли?

Для временного склада яма годилась, тем более, что верхняя часть ямы вместе с творилом была уложена рядом за кустами. Размер самой ямы два на полтора метра с творилом квадратного сечения менее метра и глубиной ямы не более полутора метра, определили решение убрать для опорожнения ямы весь верх. Части рычага нашлись рядом, чурбак и лага. Ничего сложного, всё просто и понятно.

Непонятно, кто и что в этой ямке хранил, и какие иные сюрпризы хранит данная местность за странным буреломом и странно прямым, узким оврагом? Таких промоин он до этого не встречал.

Продолжать партизанам движение вместе с отрядом дальше смысла никакого не было. Уложить два бревна к тем, что есть и можно спокойно перевести лошадей на другую сторону оврага. Телеги можно разобрать на части и перенести на руках. Задача для двадцати человек вполне посильная, даже если шестеро из них женщины. Пока лето, жить можно в палатке, но готовить землянки к зиме, это если не найдут партизаны бункера от тех, кто так капитально умеет строить ямы. Только без вдумчивого поиска и простукивания земли в любых даже слегка подозрительных местах успеха не будет.

Надо думать, как запутать разведку с воздуха, а дороги к партизанской базе заминировать. Продумать пути отхода, если немцы доберутся до базы. Окопы все желательно отрывать под елями и всё маскировать. С огнём и дымом быть предельно осторожными, помнить, что сухие дрова и древесный уголь почти не дымят, а вот смола даёт чёрный дым. Следы лучше всего заметать при первой возможности, а дымовые трубы отводить подальше от землянки.

Место для основного отряда надо организовать километров за десять от этого. Для приёма самолётов стоит обратить внимание на прогалину на карте. Основная задача до зимы обустроиться и сделать запасы на зиму. Пока немецких войск в этих краях будет много, но фронт пойдёт вперёд и их станет меньше. Вот тогда и придёт время партизанских действий. Врага надо бить втихую, а трупы прятать, чтобы не нашли. Иначе начнутся репрессии от оккупационных властей. Даже, если отряд сам будет сидеть тихо, но передаст другим партизанам взрывчатку, оружие, патроны и продовольствие, уже это будет иметь огромное значение. Собранное оружие на местах боёв, даже патроны и прочее имущество, как минимум не попадёт к врагу. Помнить надо всегда, что советская власть победит. Это даже не обсуждается!

Звучит пафосно и банально, через три и более поколений после войны, но вот для текущего момента, это оно самое, то, что надо! Всем надо. Не только остающимся партизанить, не только тем парням и девчатам, что пойдут дальше. Это нужно самому Ивану, хотя он точно знает исход войны, падёт Берлин и закончится всё Прагой и полной капитуляцией Германии. Её союзники капитулируют всё же раньше, ненамного, но раньше. А пока военная дорога ведёт Ивана и его отряд на очередную встречу с Красной армией.

Оказывается, что без прицепа из штатских идти намного проще и быстрее. Инструмент более чем ополовинен. Четыре лопаты, из которых одна совковая, две кирки, пила типа дружба два, два топора, этого пока достаточно. Нет больше рук на прочие инструменты, медики не в счёт. Провиантом запаслись по минимуму на десять дней или пару недель, как аппетит покажет. Питание может быть трёхразовым, а может без проблем стать и двухразовым. Гранат у всех по два немецких яйца, две лимонки, скрутили две связки колотушка и четыре толовые шашки. Патронов в запасе по три цинка пистолетных и винтовочных. Остальное всё отдали партизанскому отряду под акт приёма передачи.

Прошагали до вечера в облегчённом варианте, с отдыхом и даже девичьими покатушками на телеге, очередной десяток километров по лесной дороге. Остановились на отдых за кустами среди деревьев, недалеко от развилки на дороге. Всего две сотни шагов, которые отряд выписывал странными зигзагами. Воду не нашли и пришлось лошадям отдать запас воды для бойцов. Боец выдержит, а вот лошадь нет.

Перекусили и залезли в спальники отдыхать, это девицы, а парни организовали дозор и установили смену. Потом начался дождь от которого спасались под плащ – палатками, как люди, так и кони, запас он всегда нужен, особенно нужный. Собрали даже воды для лошадей на утро, вода с брезента, укрывшего телегу, звенящей струёй наполнила пустую тару для воды. Мокро, сыро, но зато нет комаров, и бодрит промытый дождём воздух. Хоть и сыро, но спится очень даже хорошо.

Отоспались на всю катушку, позавтракали и продолжили стояние на месте. Решили, что пусть ветер разгонит тучи, а дождь окончательно прекратится. Тащиться по раскисшей дороге, желания не было ни какого, а тусклое солнце, освещающее землю через разрывы в облаках, обещало прекращение дождя. На это все в отряде, поистине веровали и очень сильно надеялись. Не был исключением и сам командир отряда, ефрейтор Ковалёв, мирно храпящий в телеге под брезентом. Больной организм командира в такую погоду усиленно требовал отдыха.

Каким образом немецкий грузовик заехал в эту лесную глушь? Это осталось тайной. Скорее всего, заблудились или свернули не там где надо. Дождь продолжительный хоть и не ливень, но вполне сильный, от которого болотистая почва и глина превращаются в жидкое месиво. Ничего похожего на автобаны Германии и прочие дороги Европы. Тут вам не там, злорадно отметил Иван, увидев Опель Блиц, севший в луже передним мостом на грунт. Машина хорошая для хороших дорог, а не для раскисшей почвы Полесья.

План созрел мгновенно. Форма и оружие на бойцах немецкое и фрицев всего двое. Только карабины у девчат надо взять, чтобы по тихому сработать в случае чего. Трое вышли к машине из – за кустов, как черти из табакерки. Водитель и его напарник, смотрящие в лужу под машиной, подпрыгнули от неожиданности. Дальше сработали рефлексы.

– Ахтунг! Папир!

Оба фрица развернулись и полезли в карман френча за своими документами. Иван принял документы и положил их в карман своего десантного комбинезона. Уже хотел пригласить немцев следовать за кусты, когда заметил расширившиеся глаза фрица. Вместо «битте» пришлось предложить сделать «хенде хох». Штыки обеим немцам упёрлись немного ниже диафрагмы.

– Микола, в чём дело?

– Да у меня на пальцах «Коля» наколото.

– Мать твою родину, Коля! Кто тебе перчатки мешал надеть? Чуток не погорели на ровном месте! Вяжем им руки и ведём к себе.

Глава 07

Улов в лесной луже был хорошим, но абсолютно отряду Ивана не нужным. Продукты, боеприпасы и две бочки бензина с бочкой масла. Всё это для роты разведки на мотоциклах моторизованного соединения Вермахта. Тыловики, в боях участие не принимали, никого не убили и не ограбили, приказ Гитлера о недочеловеках им зачитали. На границе. Однако они симпатизируют Тельману, а здесь по мобилизации. Иван для себя понял так, что груз на машине можно приравнять к той самой гуманитарной помощи, что добрая Европа и прочие развитые страны предоставляют всем недоразвитым народам планеты во все времена.

На этот раз застировать одежду от испражнений и штопать на ней лишние дырки не пришлось. Фрицы разделись, а два штыка немецкой выделки синхронно вошли им под лопатку слева. Анатомию Микола и Тимоха знают не по наслышке. Иван предложил медичкам повторить практическое занятие по штыковому бою, но женский коллектив послал его в известное эротическое путешествие. Что касается эпитетов, то «козёл» было самым ласковым. В совокупности всё потянуло на очень широкую и очень глубокую могилу в исполнении того самого женского коллектива. Это вам не гражданка, гражданки!

Лошадь не человек, а тем более две лошади при помощи рычага приписываемому Архимеду, это целая толпа людей. В итоге удалось вытащить машину на твёрдую почву лесной дороги. Две лошадки тянули спереди, а машина работала приводом в заду. Микола и Тимоха налегали на слеги рычагов, приподнимая переднюю ось машины из месива в луже. К ближайшей дороге надо было проехать правым поворотом, но Иван решился повернуть налево, дорогой вглубь леса. Ну, не проподать же добру! По карте Ивана, крюк по дороге к базе партизан, всего километров тридцать. По прямой, через бурелом, если пешком, то часа два пути с поправкой плюс или минус. В общем, терпимо.

Машину Иван от самого сердца отрывал, но партизанам груз и два Маузера девяносто восемь с буквой К, нужнее чем для его отряда. Тем более, что сейчас по дороге тяжело груженый транспорт не проедет, а вот лошадки телегу вполне по вязкой почве потянут, хотя не так быстро как раньше и не так далеко за один переход без отдыха.

Времени на всё ушло немного больше трёх часов, из них один час в гости к партизанам на машине и остальное на обратный путь верхом на лошади в сопровождении партизана. Что по лесу, что по тайге на лошади проехать можно одинаково. Выправки настоящего кавалериста у Ивана никогда не было, но сидеть в седле он умел и через тайгу без дорог передвигался уверенно. По лесу местному тем более, при наличие карты и компаса. Карту из автомобиля Иван забрал себе, а карту из полуторки со штампом из НКВД надо было уничтожить, как и планшет. А вот с документами погибших сложнее. Главное получить в Киеве справку, что ефрейтор Ковалёв Иван Иванович подлежит увольнению из рядов РККА по ранению. Как парням помочь получить подобные справки? Задача.

Простой вариант именно такой. Надо только добраться до Киева и без проволочек пройти медкомиссию в госпитале. Для полного диагноза достаточно сделать рентген и там сразу будет видно, что с такими его ранами в армии делать нечего, а вот дурдом, вполне желательное место последующего проживания больного. Наличные деньги, как смазка ускорят процесс комиссования. Пройти лечение Иван был готов, а вот сдать на хранение свои вещи опасался. Особый отдел при любом госпитале бдит, и вещи обязательно проверит, как потом пояснить наличие ценностей? А вот от отправки в глубь страны на госпитальном эшелоне он возражать не будет, потерпит как – нибудь все превратности долгой дороги.

Поездка верхом на лошади, разбередила позвоночный столб и начало постреливать в шею, а потом и голова отозвалась болью. Из – за этого километров пять пришлось идти. Партизан понял проблему Ивана и проводил его до самого места стоянки отряда. Можно сказать, сдал с рук на руки. Ничего страшного, ему добираться обратно не так и далеко, всего десяток километров до перехода через овраг.

Оставаться далее на бойком месте Иван не решился, а дал команду идти дальше. Сам он залез под брезент в телегу, Микола и Тимоха поочерёдно вели лошадей под уздцы или шли передовым дозором, а девицы шагали за телегой, без поклажи, но с карабинами в руках. Иван решил, что если за остаток дня пройдут лишний десяток километров пути, то и это будет очень хорошо. Именно это он и озвучил всем. Путь по лесу длинен и извилист, но это лучше, чем чапать по грязи на дороге, где грязи по колено, а телеге по ступицу.

Болевые симптомы от ранения удалось приглушить и Иван сразу провалился в сон. Облегчённая от груза телега катилась легко и быстро. Тимоха до упора набил ступицы чем – то из немецкой машины. Видимо дорога шла под уклон, поэтому лошади весело перебирали копытами. Единственно, кто выражал недовольство были девицы. Их понять можно. Выдерживать темп передвижения в плащ – палатках по лесу с капелью, постоянно срывающейся с деревьев вниз, по высокой промокшей траве, переставляя ноги в обмотках по самые коленки, это удовольствие ниже среднего. Поэтому они шли нахохлившись, как выводок гусей друг за другом, стараясь топтать дорожку оставленную одним из колёс телеги.

За время перехода Ивана пробудили только один раз, чтобы уточнить направление движения на развилке. Можно было выбрать любое, но Иван предпочёл то, которое шло лесистее, в более восточном направлении. Выбираться на дорогу, обозначенную на карте, как шоссе он не рискнул. Грязи там будет явно меньше, а вот остаться при этом незамеченным на ней не получится. Промокшие люди должны развести хороший костёр и просушить одежду да обувь. Это надёжнее сделать в чаще леса, по причине сильного дыма, даже от сухого, но промоченного валежника. Даже если валежник вначале просушить на огне, а только потом применить как топливо, дыма при сушке не избежать. А сушить придётся многое, практически всю обувь и нижнюю часть одежды.

Основная проблема для костра, даже в лесу, это наличие сухого валежника, но не гнилья. При наличии пилы и топоров, задача сразу облегчилась. Четыре сухостоины быстро были превращены в топливо для костра. В дополнение к ним, валежника набрали более чем нужно, собрав весь в окрестности стоянки. С одной стороны сбор валежника, а с другой организация сигнализации ветками, вдруг ночью кто пожелает к костру на огонёк заглянуть.

Отдых он всегда одинаковый, поели, развесили мокрое бельё и обувь у костра, Тимоха с лошадьми возится, Микола в телегу залез для отдыха, а Иван смастерил сигнальную стропу с консервными банками и установил в самом тёмном месте. У костра нарядил манекена, а пост наблюдения прикрыл засветку от костра плащом. Первую смену до полуночи Иван сам покараулит, а потом Микола с с двумя девицами его сменят, а потом Тимоха с двумя следующими в караул заступит, а под утро Иван с двумя остальными девицами зорьку встречать будет. Война.

Вроде можно парням одним лямку тянуть, но и штатских следует поучить такой премудрости, как караульная служба или дозор. Для дозора Иван окопчик соорудил на краю периметра по направлению на шоссе. Ничего особого, но как пример вполне нормально. Сейчас это мелочь, а вдруг понадобится? Надо, чтобы человек прочувствовал обстановку. В одиночку нервы играть будут очень даже чувствительно. Война уже отложила отпечаток на характеры людей в отряде, но это далеко не всё. Скоро каждый выработает свой алгоритм действий в сложной военной ситуации. Вот от этого алгоритма будет зависеть будущее каждого, правда, с поправками на всякие неожиданности.

Утром Ивану вспомнилась песня из кинофильма про неуловимых мстителей – «Ночь прошла, ночь прошла, снова серое утро…» Да. Небо было серое с низкими облаками, но ночной ветер оказался сильнее ночного дождя и дорога подсохла. Или подветрилась? Впрочем, какая разница, если по ней можно нормально идти и не сбивать капли воды с придорожной травы ногами. Остатки сухих дров и даже обугленные остатки костра загрузили в телегу. Запас он никогда лишним не будет, особенно когда погода не гарантирует отсутствие осадков. В довесок к топливу для костра Иван загрузил в телегу и баночную сигнализацию, увеличив её на консервные банки от завтрака.

С водой была проблема. Для людей дождевую воду закипятили и залили в фляги, попили чаю, а остатки отдали лошадям. Нужно было найти источник воды и напоить лошадей, а людям пока и одной фляжки достаточно. Обстановка с водой напряженная, то густо, то пусто. Надо учесть и научиться её решать. После завтрака пошли не сразу, Иван решил провести обучение бойцов работе с пулемётами из контейнера. Причём решил учить не только парней, но и девиц. Пулемётов два, а это значит, что вторыми номерами у парней будут девицы. Сам Иван для себя решил разобраться с ПТР, пока парни будут учить девиц работе вторыми номерами на пулемёте.

К шоссе вышли через три часа, после начала движения. Могли и раньше, да зашли на хутор в три дома. Хутор пустой, но с криничкой. Пока проверили наличие людей, пока запаслись водой, потом сварили немудрёную похлёбку типа кулеша с банкой тушенки, вот ненароком и задержались. Была мысль, то люди в лесу прячутся и могут выйти пообщаться с гостями хутора. Но не свезло, никто не подошел. Ничего страшного, горячий навар готовить надо по любому. Это горячая вода для человеческого организма и дополнительные калории тепла в сырую погоду. Вчера днём промокли люди основательно, теперь согрелись.

Может, раньше этот грейдер с гравием был стандартным местным шоссе, только после проезда по нему тракторов с тяжёлыми орудиями на прицепе, это было знаменитое японское препятствие типа «то яма, то канава». Надо отдать должное умению дорожных строителей, воды в ямах на дороге не было. Иван не был специалистом по дорожному покрытию, но подозревал, что если бульдозером подравнять разбитый гравий, то дорога будет почти идеальной. Тем не менее, дорога вполне позволяла двигаться по ней телеге отряда, изредка ныряя в ямы, если их совсем уж нельзя было объехать.

Дорога была пустынна и безмолвна. Ни одной живой души на дороге и даже птицы попрятались. Дождь загнал всех в укрытия, и только отряд Ивана оживлял пейзаж под серыми и низкими тучами. Солнце ни разу за день, так и не показалось ни единым лучиком. Тоска. На каждом привале приходилось распрягать лошадей, вытирать их от воды и прятать под попону и плащ – палатку. Засыпали торбы зерном и ожидали, пока лошади их не опустошат. Хрупкий организм у лошадок и простудиться на ветру мокрая животина может мгновенно. Трофейный градусник показывает температуру более двадцати градусов Цельсия. Кажется тепло, но побудь при такой температуре в мокром не один час, да на ветру, даже самом малом, это верное переохлаждение организма!

Лошади греются под попоной, а люди подогревают жидкий кулеш, поглощая потом горячую похлёбку с галетами. Передвижение отряда неспешное, без фанатизма, чтобы достичь какую – либо цель рядом с дорогой. Звуков моторов не слышно и это уже хорошо. Значит, фрицы пока не догоняют, хотя вполне могли уже и обогнать. График движения отряда простой, два часа идём, а потом час греем лошадей под попонами. На третьем отрезке пути решили прекратить движение, а переждать усилившийся дождь в деревне, до которой от шоссе примерно километр. Может, вечером пойдёт отряд дальше, но сейчас и лошадей стоит всё же поберечь, и людям дать отдых. Не стоит широко шагать.

Как выяснилось, решение было верным. Во – первых, в деревне нашлись пустые дома для отдыха, а во – вторых, узнали хорошие новости. Оказалось, что впереди на дороге окопались красноармейцы числом в сотню или более человек, это где шоссе делает поворот на мост к городу. Сутки они там находятся. По карте до указанного места по дороге около пяти километров и от того места до моста через реку столько же, а там и город рядом.

Иван раскрыл карту и посмотрел. Кто не знает, что гипотенуза короче, чем два катета в любом треугольнике? Может такие и есть, но геометрию Иван учил прилежно, и такая премудрость геометрии ему была известна. Если не идти по дороге, которая не то, что шоссе, а хуже любой лесной из – за ям и колдобин, то лесной дорогой или даже тропой, где проедет телега, до города лучше двигаться напрямки к мосту. Так надёжнее, пока некая часть прикрыла дорогу на город. Сидеть им там по приказу до тех пор, пока их немцы не сгонят с позиции. В этом Иван был уверен на все сто. Похоже, что высокие отцы командиры пришли в себя за время прошедшее от первых боёв и драпать, как раньше, не могут. Может они и продолжили бы драп «нах ост», но более высокие чины из главного штаба РККА, начали интересоваться тем, что конкретно в войсках конкретного командира происходит.

Вдумчиво так спрашивают старших командиров и генералов, где их войска и техника с вооружением. Для этих штабных не понятно, как это может быть, что из десяти тысяч подчиненных у генерала под командой никого нет. Да что там десять тысяч, если у генерала Павлова несколько сотен тысяч неизвестно где находятся и неизвестно, чем сейчас занимаются. Минск, это теперь чепуха в сравнении с потерей всей Белоруссии. Люди ладно, но огромные запасы на складах военного имущества и горючего для техники. Как понимать, что военная техника РККА не получила ни капли горючего и досталась трофеем врагу? Зато моторы немецкой техники не знают никаких проблем и немецкие танки мчатся, ветер обгоняя, а заодно и Красную армию с её пешим маршем?

Ходят упорные слухи, что отдан приказ отходить всем частям РККА к укреплениям на старой границе и занимать там оборону. Может и так, но Ивану об этом ничего не известно. Правда, есть проблема, которую никто не озвучил. В соревновании, кто быстрее достигнет старой границы Вермахт или Красная армия, для последней вырвать победу в соревновании проблематично. Моторизованная ударная часть Вермахта имеет шанс обогнать противника, поскольку Вермахт Красную армию догнал и многие части уже перегнал. Фронт перед группой армий «Центр» рухнул и теперь препятствие только одно, выносливость техники и людей. Брать можно столько сколько пожелаешь. Точнее, это было верно для первых двух недель войны, тогда экипажи одиночных немецких танков просто указывали отрядам пехоты Красной армии, куда им идти и сдаваться. И шли, и сдавались.

Были отдельные эксцессы, когда приходилось вступать в бой с некими частями, под командой большевиков фанатиков. По здравому размышлению, ни один человек не будет противостоять немецким войскам, они ведь освободители от ига большевиков. Любой немецкий солдат понимал, как глупо противиться ценностям европейской, самой лучшей цивилизации. Ясно, что азиаты никогда не победят воина Германии! Потом Вермахт прозрел, что он сражается не с некими азиатами, а с арийцами, но в иной военной форме. Это был шок!

Вермахт обжёгся и начал дуть на холодную воду. Немедленно на оккупированных территориях начали зачищать всё мужское население, которое могло быть призвано для службы в РККА. Они не служили, а просто могли быть призваны. Про воинов Красной армии, попавших в окружение и говорить нечего, их ждали лагеря для военнопленных. Там же помещали арестованных «по возрасту» гражданских людей. Впрочем, лагерями занимались не только немцы, но и венгры, и итальянцы, вместе с прочими союзниками Германии.

Иван и его отряд благополучно вывернулся из окружения, с боем прорвался и прошагав пешком сотни километров по лесам от Пинска, добрался почти до узлового пункта прямой дороги на Киев. Осталось всего ничего и цель достигнута! Ну, или почти достигнута. Хотелось хорошего и желанного момента, выбраться за линию фронта, чтобы спокойно спать и не дёргаться от каждого шороха. Вот такая странная логика, Иван заучил, что командиры в Красной армии плохие, бойцы красноармейцы никчемные, а тем не менее хочется, чтобы они тебя любимого и всего израненного защитили от немцев. Явно чистый бред раненого мозга!

Перенапряжение нервной системы, ничего хорошего не сулило. Утро выдалось не самое лучшее, чуйка просто надрывалась от метаний по разным вариантам возможного развития событий. Прямая дорога на город из – за дождей недоступна, вода поднялась в низинах и достигла уровня «по пояс», а вязкий ил колёса может спокойно по самую ступицу поглотить, а то и по края телеги. Выходило, что ждёт отряд выход на убитое шоссе, заслон и далее на мост в город, если пропустят.

Пояс под золото Иван пошил из парашютного ранца и лент парашютной системы, а деньги рассовал по кармашкам, пришитым к внутренней стороне комбинезона. Не такая там большая пачка денег была, но крупными купюрами. Больше было всяких бумажек и амбарных книг с приходом и расходом, которые очень хорошо сгорели в костре на последней стоянке. «Не доставайтесь вы никому!» – это так называлась указанная акция.

Теперь, подняв всех, как только сумерки отступили и отдали эстафету серому рассвету, Иван повёл отряд по дороге, постоянно пытаясь выдерживать скорость, пять и более километров в час. Для этого вещевые мешки навьючили на людей, а всё лишнее выкинули из телеги. Облегчили лошадкам поклажу максимально, если бы не оружие и цинки с патронами, то Иван оставил бы лошадей с телегой в деревне. Продукты можно было бы разложить в ношу людям.

Шли до поворота дороги часа три, всего с одной остановкой на отдых, внешний вид людей подсказал решение, сбросить поклажу на телегу. Пусть пойдёт отряд медленнее, но люди сэкономят силы для боя. Впрочем, можно бойцов взбодрить, если дать им наркоты, но этот шаг применим, только в крайнем случае. Когда все силы покинут, а надо будет идти вперёд. Таблетки «последнего шанса», чтобы оторваться от врага и ни есть, ни пить не хотелось.

Заслон встретил отряд ефрейтора Ковалёва настороженно. Микола с Тимохой были одеты как все прочие бойцы Красной армии, а на каске Ивана была приколота красная звёздочка. Правда оружие было всё трофейное, но документы людей и предписание о направлении отряда в госпиталь города Киева. Придраться конкретно было не к чему и Иван был уверен, что вскоре их отправят дальше. Как максимум их могли направить в местные органы НКВД, что обеспечивало проход в город без особых проблем. К этому всё и шло, но шесть девушек медичек в трофейном камуфляже и с трофейным оружием для командира заслона, старшего лейтенанта были как магнит. Начались расспросы. Старлей решил показать свою значимость для некоторых штатских. Он тоже не пустое место и является здесь и сейчас очень значимой фигурой. Вот здесь, героическая рота, под командованием старшего лейтенанта, остановит на этом рубеже Вермахт и погонит его до самого Берлина. Почему нет? Откуда было знать старлею, что эти штатские уже были в бою. Форма на них висела, как на корове седло, а оружие в руках было насмешкой над здравым смыслом. И как говорится, старлея понесло.

Выяснилось, что старлею дан приказ, лично сопровождать всех задержанных на заслоне или передавать таких старшим начальникам, что прибудут из города. В общем, старлея понесло не на шутку от личной значимости. Пришлось упростить ситуацию и спокойно ожидать своей участи на заслоне самодура и губошлёпа.

Иван, как старший в отряде испросил разрешение у героя старлея заехать в лес, чтобы не демаскировать заслон. Поскольку было понятно, что ждать препровождения в город отряду придётся долго. Поскольку движения между городом и заслоном не наблюдалось. Штатским находиться на военном объекте никак не положено, а их здесь целых шесть человек, поскольку девицы присягу не принимали. Вдруг разболтают чего лишнего? Ивану виновным быть не хочется. Приказ есть приказ, значит, постоим за кустами и деревьями да подождём в сторонке, а заслон пусть несёт службу. Иван это довёл до старлея.

Вроде и не сказали старлею ничего обидного, да только отбрил ефрейтор старшего командира, носом ткнул в нарушение устава караульной службы, кровью писаном. Поэтому отрядил старлей бойца, чтобы присмотрел тот за задержанными. Указал бойцу, чтобы телегу и людей с лошадьми не было с дороги видно и не могли бы задержанные рассмотреть схему позиций заслона. Получалось, что старлей не просто обиделся, а очень сильно осерчал. Да и пусть, это его проблемы.

У Ивана проблем для решения больше чем достаточно у себя в отряде. Лошадей надо напоить, людей проверить на проблемы ног при пешем марше и время для приёма пищи вполне подходящее. Можно и чаи погонять, заварив травки, омытые дождём. Лошадок напоили из лужи, которая не успела высохнуть после ночной грозы. За водой для чая местный боец сходил сам, знание, где она есть, это тайна! Что такое военная тайна в отряде Ивана знали все, даже штатские гражданки. Правда, продержалась эта тайна недолго.

Простая душа у русского человека, напои его шнапсом, те самые боевые сто грамм, накорми и дай чая с сахаром напиться, вот и все своими становятся, а от хорошего человека, тем более красноармейца, какие тайны? Тем более, если закурил табачок трофейный. Своего нет, вторые сутки уши пухнут на мокрой траве и прошлогодних листьях.

Может и есть на свете прочие занятия, которые нравится делать людям вечно, но самое главное из тех занятий, это слушать новости. Даже малые крупицы любой информации имеют свою значимость. Ценность информации на войне вообще стоит иногда жизни. После полученных знаний обстановки вокруг отдельно взятого пришедшего от самой границы артиллерийского гаубичного полка, чуйка начала в очередной раз вопить о необходимости немедленного драпа поближе к Киеву и подальше от этого места. Не потому, что это прописано в неком предписании, а потому, что начиная с границы и первого перехода полка вглубь страны, через каждые двое суток немцы догоняли полк и он принимал бой. На удивление ни разу не пришлось побывать ему под бомбёжкой, хотя иногда орудия вели огонь по немцам с утра и до полдня. Вот где брали снаряды и прочее понять трудно. Простому бойцу этого знать не положено.

Простой боец должен на службе жить на всём готовом и выполнять требования устава, а если война, то идти в поход и защищать родину. Только тяжёлая это доля для бойца Красной армии, старлей вообще зверь. Приснул боец в карауле под шум дождя и вот вместо отдыха, как все в его взводе приходится красноармейцу Петрухе бодрствовать. Этот казус ему командир роты объяснил просто, ударом под дых и убойным пояснением, что кто спит ночью работает днём и наоборот. Старлею что, он два офицерских пайка получил, а остальные в роте только по одному. Правда, покормили их хорошо при занятии позиции, с добавкой, так и старлей от той каши не отказался. Сухпай на вторые сутки смололи, утром, а ночью в карауле ноги топтать сил не было. Вот и решил немного постоять у дерева, а старлей сразу в крик и под дых задвинул.

Короче, вскоре или питание подвезут или с позиции отведут, тут полковой командир мужчина правильный, требует, но и заботится о людях. Вот пополнит полк на станции или на складах боезапас и двинет полк дальше и рота за ним. Рота эта сборная, а не полковая. Самим артиллеристам трудно против пехоты воевать, вот и набрали прикрытие с бору по сосенке, из отдельно и группами, бегущих бойцов. Всем хорошо и все довольны. Недовольных полковой особист перед строем всего полка расстрелял, очень наглядно, чтобы понять про мать родину и её верных присяге сынов.

Такая вот информация к размышлению. Есть и здесь правильные люди. С одной стороны они правильные из – за своей должности, а с другой стороны знают правильный подход к ситуации текущего момента. Родина помнит, родина знает, даже если ты, мразь, забыл. Ага. Должок! Он самый! Жестоко, но справедливо! Поэтому нет бунта и саботажа приказов. Манипуляция чистая, когда каждого приподнимают над убитым своей значимостью. Скажи и покажи человеку, что он великий и он будет к этой планке стремиться. Не замечая ничего иного. Слаб человек перед лестью, даже таким кровавым действием. Поэтому слова «победа будет за нами», списали все потери и лишения народа.

Народ жаждал победы, любой ценой и он её получил! Точнее он её получит, а слова эти исторические должны уже прозвучать. И теперь бойцы и командиры Рабоче – крестьянской Красной армии не приказы исполняли, а вели войну за Победу советского народа в этой войне. Это у всех застряло на подсознании, хотя внешне с виду ничего не изменилось формально, а вот на уровне психики люди стали иными, пробудился в каждом гений войны. Как всё просто. Не нужна эфемерная некая общая идея, нужна конкретная цель, мерилом которой будет справедливость.

Иван улыбнулся. Всё просто, ночью спишь, днём работаешь и наоборот! Знание, это мощь! Не такие они плохие, эти знания из его будущего двадцать первого века. Надо их уметь применять! Никакой это не парадокс, что их применяют, хотя предметов по управлению вроде нет. Эти знания не так просты и не каждый сможет управлять людьми правильно. Будут управлять по правилам и аксиомам, вбитым в голову, а понимание цели, ради которой это надо делать не будет. Мелкая она будет, как спичка, пых и всё, смотри на неё и радуйся. Это как сон бойца, что за ними должен смотреть. Знает он, что смотреть за Иваном и его бойцами глупейшее занятие, просто старлей типа сурово наказывает проштрафившего, но и шанс даёт выспаться, как и прочим из ночного караула. Сонный боец ему не нужен. Вот из таких маленьких хитростей и состоит служба. Только так вырабатывается изворотливость у бойца. Если кто этого не понимает, тому грозит новое наказание.

Уж полдень близится, а кухни так и нет! Это не беда, если есть целое ведро свежих яиц и возможность их сварить на костре. Это не от очень доброго сердца Ивана, а из – за обстоятельств. Трое суток яйца в пути тряслись и дёргались на ухабах, есть огромный шанс, что желтки сорвались с жгутиков и яйца начали превращаться в болтухи. Так зачем добру пропадать? Если варёное яйцо зажевать с галетой, да запить водой, то чувство голода немного утихнет, а человек подобреет.

Яйцами и галетами дело не закончилось, старлей выпросил кильку в томате, банку на трёх человек и попросил воды накипятить для чая с сахаром. Наглый до невозможности запрос, а отказать совесть никак не позволяет, грех тяжкий воина обидеть, если помощи он просит. Зараза! Психолог, этот старлей, гадом буду! Ну, и ладно, Иван роте выдал по сигарете на бойца, пусть отрываются на всю катушку! Сколько той жизни! Как оказалось мало её, короткая она была особенно у некоторых.

Иван нежился за кустами в траве, рассматривая индивидуальные, согласно устава, ячейки красноармейцев. Неудачно место выбрано. Вроде правильно, враг будет как на ладони. Только и бойцы будут видны врагу. Вот если дальше прорыть эти ячейки, то враг тогда уже красноармейцев не увидит, там обратный склон начинается. Недостаток позиции тогда в том, что дорога за сто метров от поворота уже не будут просматриваться. Это можно решить организацией пулемётной точки, а вот тут облом. Нет в роте пулемётов, даже автоматов нет, это принцип комплектования, с бору по сосенке. Вроде что – то есть, но пересортица!

Процесс разбора достоинств и недостатков позиции заслона был прерван появлением чёрной эмки со стороны города. Машина съехала на противоположную сторону дороги от позиции Ивана. Из машины вышли четыре человека, трое с автоматами, а один с двумя большими звёздами на петлицах, в френче дорогого сукна. Вот ты какой, генерал, он же северный олень! Давно Иван на войне, а только сейчас настоящего генерала увидел! Редкий зверь эта порода в среде млекопитающих! Тем более, что генерал был настоящий.

Этот экземпляр был злобен, требователен и категоричен. Рапорт старлея был прерван, последовала команда построить бойцов заслона перед генералом без оружия.

– Оружие пусть лежит на позиции, нечего его трогать, оно есть не просит. Спящих разбудить и тоже в строй! Потом отоспятся! Генерал ждёт! Что это за дисциплина в подразделении? Что это за пререкания, старший лейтенант? Под трибунал захотели? Забыли, что генерал и без трибунала может принять любое решение? Вплоть до расстрела…

Далее произошло невероятное, генерал расстегнул кобуру вынул наган и вскинув его выстрелил в сердце старшему лейтенанту! Опупеть! Так не может быть! Это вопит мозг, но глаза видят как ноги старшего лейтенанта обмякнув, сгибаются и он зарывается лицом в траву. Люди генерала наводят автоматы на бойцов роты.

– Стоять! Руки подняли вверх! Руки вверх! Все, руки вверх или перестреляем!!!

Строй поднимает руки, медленно, но поднимает перед зрачками стволов автоматов. Они знают, что такое автоматический огонь вот так, практически в упор. Очередь сметёт строй в секунды, они это видели. Страх парализует волю.

– Руки на затылок в замок. Кругом! Кто обернётся, того пристрелим!

Ясно, что давят на психику, ублюдки! Но давят грамотно, не даром на людях генерала форма НКВД. Иван повернулся и посмотрел на своих людей. И чего они стоят? Поднял руку и показал присесть и палец к носу, перекрывая рот. Этот жест все, даже дети понимают. Бойцы смотрят на командира и ждут. Иван медленно повернулся и достал из телеги Светку, показал на неё и на бойцов и снова на неё. Люди молча, разобрали оружие. Это хорошо, теперь показываем, чтобы они за телегу пригнулись и приблизились к командиру. Палец опять к губам!

Ага, лезут все. Так не пойдёт! Останавливающий жест рукой и указание на девиц с оптическими прицелами. Прочим показано прилечь немного дальше и не отсвечивать. Пусть и камуфляж, но у бережёного шанс выжить больше. Снайперам назначены цели, те, что крайние с автоматами. Центральный автоматчик не в себе, зыркает на других автоматчиков, а те немного сместились назад и контролируют не только толпу с руками на затылке, но и центрального автоматчика. Почему? Интересно, почему генерал идёт по дороге к повороту? Что это за такая чертовщина? Уж не мерещится ли это всё? Нет, не мерещится и нет никакого морока, прочие видят точно то, что и командир ефрейтор Иван Иванович Ковалёв.

Глава 08

Не долго длилися загадки и звук за лесом стрекотал! Генерал стоял на дороге и махал белым куском материи. Сука! Генералов с белыми флагами не стреляют враги, их берут в плен! Впрочем, если есть возможность пленить генерала, а он этого не хочет, то его постараются тоже взять в плен. Вариант, что генерал застрелится, есть и враги, как не странно борются с такой глупой смертью. Этот сдавался сам и сдавал немцам весь заслон на дороге к городу. Сука! Ивану было неприятно. Его лично и его отряд этот генерал тоже сдавал немцам, даже не зная об их существовании на планете в этом самом месте. Так не должно быть! Тем хуже для генерала и его людей! Азъ воздам!

Иван повернулся к девушкам и показал мимикой вздох, выдох и выстрел, но он первый стреляет. Это им команда на выстрел. Вот голова генерала в оптике и перекрестие прицела зафиксировано на голове. Можно в корпус, но генерал стоит боком и прицел в начало черепа на шее ничем не хуже. Вдох, выдох, задержка и толчок приклада в плечо. Рядом звучат два выстрела и крик:

– Ложись! Всем! Ложись!!!

Это кто – то кричит красноармейцам с руками на затылке. Другое дело Иван, у него в прицеле виден…, явно остатки черепа и кучка мяса в генеральской одежде. Зачтено! Отчаянные парни в мотоцикле! Пулемёт развернули на бойцов заслона. Плохое зрение у них? Улучшим. Получай пулемётчик третий глаз между двух других! Водителю тоже не жалко подарок в спину, Света хорошая девочка, она подарки свинцовые не зажимает! Только ловите! Как фрицы обрадовались! Мотоцикл в кювет прыгнул и перевернулся. Зачёт!

Пока командир отвлёкся на всяких разных, Микола с Тимохой в припрыжку ломятся к супостатам предателям. При этом орут благим матом, загоняя бойцов заслона в их ячейки. Если этот посыл воинам перевести на литературный, то практически Марсельеза зазвучит:

– К оружью, граждане!

Впрочем, варварский боевой язык следует переводить не хилым литературным аналогом, а цитатами из боевого устава издания одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года!

– Рота, к бою!

Иван удовлетворённо хмыкнул, сейчас призыв его бойцов как бальзам для слуха любому политруку. Микола и Тимоха с редким исключением призывали бойцом любить родину, стремясь достучаться до сердца каждого такими простыми и понятными всем словами как:

– Мать вашу…! Мать вашу…! Мать вашу…!

При этом каждому понятно, что Мать – родина зовёт своих сынов на подвиг ратный. Враг зараза, чума коричневая, практически уже рядом, на расстоянии прямого выстрела в прицеле отлично виден. Хорошо, что уже мёртвый. Иван подскочил к трём последним ячейкам обороны и дал команду затрофеить оружие, мотоцикл и его содержимое.

Пулемёт и патроны к нему, это сейчас огромное богатство. Что касается риска, так какой бой без риска? Девчата у Ивана в отряде все молодцы! Настоящие боевые подруги, Ворошиловские стрелки! Эти, которые члены в форме НКВД, даже не дёрнулись их на раз ухайдокали. Среднего, что с автоматом был, оставили в живых, он руки поднял и в землю мордой уткнулся. Микола с Тимохой его связали и провели собеседование, пока я бойцов к мотоциклу посылал. Девушки на полусогнутых к старшему лейтенанту побежали и к телеге его принесли. Эх, везёт старлею! Девушки его на руках носят, а он …, он оказывается жив зараза. Девушки ему реанимацию делают, в чувство приводят.

Вот и пойми девчонок! Этот гад, если резать правду матку, нас всех подставил и чуть в плен не сдал немцам, хотя и не специально. Только нам от этого легче? Надоело уже по этому Полесью мотаться, до жути надоело! Вообще всё надоело Ивану! Единственно кому он благодарен по настоящему, так это ефрейтору Ивану Ивановичу Ковалёву! Может дико звучит, самому себе быть благодарным, но это именно так. Спасибо, ему павшему за тело его, правда, немного некондиционное, как говорят в двадцать первом веке, точнее «сэконд хэнд». Странно со стороны на всё смотреть, как уважительны люди к павшим и смертельно раненым. Вот даже тело местный парнишка мне не пожалел отдать, а я посчитал, что так и надо. Но в минуты опасности, восприятие иное, непривычное.

«Какой я эгоист, однако. Или я мизантроп? Или кто я??? Ноги не держат и слабость навалилась. Надо немного на ветерке посидеть охолонуть. Потом…, всё прочее потом…», – Иван закрыл глаза и отрешенно прислонился спиной к ближайшему дереву. Ощущение, что всё дрожит вокруг очень мелкой, но сильной дрожью. Точнее не мелкой, а частой дрожью колбасит тело. Зубы клацают и толчки крови в голове отдаются. Очень похоже на адреналиновый откат, кровь по сосудам гонит, а мышцы всего тела перенапряглись и превратились в кисель. Поэтому и сознание плавает и мозги самокопанием занялись. Разум отринул всё внешнее и захотел забиться подальше в личную самость, отринув всё прочее. Допустимо ли это сейчас? Нашел время! Это оасно!

Вон, что – то крупное калибром застучало. Вот повторно гремит очередь. Танк или пулемёт? Гады фрицы, нет от них отдыха! Что ж мне опять ротой командовать? У них ведь старлей для этого есть! Причём я Иван Иванович Ковалёв, я лично всего, навсего подселенец в местное тело и в текущую действительность. Не моё это время и не мои реалии. Только кому до этого дело? Для всех я уже хомут ротного себе на шею набросил и теперь так просто не передашь его. А старлею?

Оказалось, думка эта дохлый номер. Старлей словил покруче моего и в область сердца. Ели наполнение пульса смогли привести к норме. Не факт, что вообще выживет. В госпиталь парня надо и как можно поскорее. Не факт, что довезут. Эх, тяжела ты шапка Мономаха, даже в роли комроты! А теперь за дело! Люди ждут команды и умного распоряжения, чтобы выжить, а сдохнуть они и без меня сподобятся, своим разумом. Для начала нужно машину в город за помощью и приказом на отход выслать и позицию под пулемёты и ПТР сделать.

С машиной решилось быстро и проще всего остального. Водитель эмки хоть и помятый, но в здравом уме поведал, что перехватили его в городе эти трое и приказали везти по дороге сюда. Он вообще военкома в городе возит, но не доехал на этот раз. Думал, что быстро обернётся, а оно вон как для него обернулось. Документы водителя были в порядке, все там печати, подписи, штампы и даже фото. Скрепки в документах родные советские, как и положено проржавелые. Иван про это читал. Информация совпала! Что дополнительно надо требовать Иван не знал, Микола с Тимохой не требовались для продолжения беседы в стиле хард. Вроде здесь это называют общение с пристрастием? Или иначе? Никто, нигде и никогда не называет пытки пытками. Всё лакируют!

Вот и уехал водитель один на эмке с приказом доложить об событиях на позиции заслона, при этом автомат у него отобрали, как и цинк с запасом патронов под автомат. Взамен дали ТТ, одного из предателей или шпионов. С этим пока не разобрались. Просто некогда. Надежда на помощь из города никакая. Водитель может просто скрыть происшествие, а значит, что надежда у заслона только на себя.

Одному не потянуть команду ротой. Где взводные? Где командиры отделений? Кто горло командами рвать будет? Бардак, а не одно из подразделений Красной армии! Ну, только дайте отбить первую атаку, доберусь я до вас бойцы и командиры! Рыдать будите! Если выживите.

Пока разбирался с эмкой, картина на поле боя резко изменилась. Наконец прибежали бойцы с трофейным пулемётом из мотоцикла. Патронов всего одна банка снаряженных и ящик с патронами, совсем не тронутый. Мотоцикл горит ярко и похоже жарко, трава рядом с ним чёрным кругом разрастается. Третий погиб, а с ним запасные банки с лентами под пулемёт. Польстился парень на ранцы в багажнике и словил очередь крупнокалиберную, порвало его на ошмётки и мотоцикл вспыхнул. Кричать лозунг – «Вечная память жадности мародёра», что – то не хотелось. Сам он решил свою судьбу, а Иван не виноват. Виновата жадность. Она и всю роту подвела, потому нет и не будет, в запасе ленты под трофейный МГ. Но патроны есть и можно часть ленты отсоединить.

Диспозиция такая, что немцы на бронетранспортёре всего – то в полукилометре стоят. Прочего на дороге не видели, некогда было. Ладно. Хоть что – то и то хорошо. Дал команду расширить три ячейки под пулемётный расчёт и соединить их ходом, чтобы можно было менять позицию ползком. Лопаты и кирки выданы, работать надо быстро! При этом из последних ячеек заслона отправил два отделения всего двадцать два человека, рыть траншеи справа и слева от дороги глубиной для стрельбы с колена, дёрн наказал приберечь для маскировки. Место указал на обратном склоне холма. Назначенные командиры отделений лично отвечают за работу и ячейки на краях траншей под позицию пулемёта. И стоит запомнить, что вначале копается траншея, формой немного зигзагом, а потом к ней приделываются стрелковые ячейки. После ячеек траншея, она же проход, углубляется до полного профиля.

Треть роты оборону крепит, земляные работы проводит, а две трети в обороне потеют. Первая линия по правой стороне от страха начала потеть, пулемёт с бронетранспортёра редкими очередями брустверы, совсем не маскированные в ячейки сметает. Проверяет на выдержку. Пули размером в мужское достоинство не только землёй сверху засыпают, они и проткнуть до смерти могут. И что здесь люди делали двое суток? Зарыться и замаскироваться время было, но победил расчёт на героический «авось».

Медленно и осторожно продвигаются два расчёта с ручными пулемётами и один расчёт ПТР под командой ефрейтора Ковалёва. Всего шесть человек. Вторые номера в расчётах девчонки. Они тянут груз патронов и к пулемёту, и к своим карабинам, и к ПТР. Очень помогают передвижению наколенники, поскольку под крупнокалиберными пулями ходить не рекомендуется. Поперечное сечение при дороге похоже на очень пологую параболу с трапецией дороги в центре. Понятно, что грунт от краёв сгоняли к центру делая насыпь, а потом утрамбовали и гравием засыпали. Именно поэтому стрелковые ячейки под дорогой не видны и не простреливаются, а те, что выше хорошо видны издалека, уклон дороги от поворота вверх составляет градусов двадцать. Много.

Плохо, что малых сапёрных лопаток всего две, третью оставили для подготовку позиций девчонкам, для отрытия щели для раненого старлея и ячейки под боеприпасы. Этим озаботили своего друга, проштрафившегося ночью караульного. Лошадей, телегу, старлея, боеприпасы и медика Розу для наблюдения за больным, переместили за позиции на противоположном скате холма. Туда всех переместим, но потом, если отразим первую атаку немцев и выживем. Погибнуть проще простого при таком раскладе сил.

Глазу тягаться с биноклем не стоит. Поэтому Микола и Тимоха оборудовали позиции свои и под ПТР. Основную поглубже, а запасную для стрельбы лёжа. В это время Иван рассматривал дорогу на предмет неприятных сюрпризов. На пределе видимости играли блики на транспорте, едущем по дороге. Примерно в полукилометре, сразу за бронетранспортёром, стояли четыре тентованные машины. Далее стояло что – то меньших размеров с пушкой «колотушкой» на прицепе.

Если в машинах даже полурота с миномётами и всеми штатными пулемётами, то усиление «колотушкой» и не надо. Заслон немцы раскатают до вечера тонким слоем фарша. Погода начала улучшаться, судя по бликам на пределе видимости, а это обещает даже авиационную поддержку фрицам. Жаль, что не принесли документы от убитых мотоциклистов. Может быть, это та самая механизированная часть, чей грузовик удалось перегнать партизанам.

В конечном итоге, какая бы это не была часть, схлестнуться с ней придётся, уже схлестнулись, вот немцы стоят и думают или ждут чего – то хорошего. Скорее всего, авиацию они ждут. Вроде там над городом, что – то есть, звуки взрывов долетают и дым начал подниматься вверх.

Незваные гости стоят и ждут, тянут время. Сейчас отличный момент за мост сбежать и мост уничтожить. Марш бросок провести, пока немцы ни о чём не подозревают. Ивану в очередной раз пришла мысль, что обидно «до сопей» быть в шаге от спасения и вот так сидеть вынуждено на позиции. Пять километров для пешей колонны, это явная смерть, если немцы её догонят на открытой местности перед мостом. Там ровная местность с невысокой луговой травой. Даже в траве не спрячешься при необходимости. Весь луг в лужах из – за прошедших ливней. Поэтому, движение только по шоссе, по колее в гравии и ямам.

Через час обстрел из бронетранспортёра прекратился, и наступила тишина. Относительная тишина. Там, где был город, слышна была канонада, дым пожаров тянулся вверх под самые тучи. Шел жаркий бой и Красная армия не желала уступать без боя узел шоссейных дорог и железнодорожных путей. Просмотрев дополнительно карту, Иван понял, что заслон снимать не будут, иначе немцы обойдут город с тыла и заставит оставить город, а может и окружат войска в городе.

Конечным итогом полуторачасовой паузы стала атака позиции заслона бронетранспортёром и не менее двух взводов пехоты. Атаку прикрывали ротные миномёты. Пулемётчики атакующей пехоты изредка постреливали по несчастным десяти ячейкам задранного справа рубежа обороны. Основной удар пришелся именно по этим несчастным, которые там сидели. Кто – то уже погиб, поскольку две мины попали точно в ячейки, а не менее чем у трёх ячеек мины разметали бруствер. Спасало пока только то, что обстрел вёлся с максимального расстояния и малым калибром. Позиция миномётов была где – то в лесу за стеной деревьев. Ивану и Миколе с Тимохой открыть огонь по противнику из пулемётов не составляло никакого труда, но крупнокалиберный пулемёт немцев в свою очередь мог зачистить их позиции вполне результативно.

Напрягала работа миномётов. Что стоит перенести огонь на лес? Практически ничего, а вот эффект будет ужасным, если мины начнут рваться в кронах деревьев. От взрывов в воздухе неглубокая ямка позиции никак не защитит, впрочем, как и глубокая. Выход тогда один, покинуть позицию и убежать подальше. Из – за подобного сценария развития событий приходилось выжидать, а отход планировать не сразу по склону параллельно дороге, а переходом дальше в лес и при этом идти, удаляясь от дороги, до новых позиций за бугром. Вот и ожидали, когда бронетранспортёр вынужден, будет выехать из – за леса, на открытую местность у дороги. Пехота явно будет кучковаться за ним. Вот тогда и наступит время для ПТР и двух пулемётов.

Всё получилось вполне по плану и даже лучше. Броневик ползший со скоростью миллиметр в минуту, вдруг рванул по дороге, стараясь, стать передом перед фронтом заслона, нещадно обстреливая ячейки обороны. Две сотни метров для ПТР с оптикой, это смешно! Пулемёт развернуть на позицию ПТР сейчас невозможно, а значит, время пришло! Водитель, пулемётчик и мотор последнего авто на дороге.

Рядом строчат два ручных пулемёта, выбивая ошалевшую от неожиданности пехоту. Сверху щёлкают карабины девчонок. Пулемёты добивали второй магазин, а расчёт ПТР и вторые номера пулемётов стремительно уходили с позиции. Сквозь выстрелы прозвучали три трели свистка, заслон резко нарастил огневое воздействие на фрицев. Третий пулемёт никому не оставил шанса вырваться из огненного мешка. Миномёты обстреляли позиции засады минуты через две, когда там уже никого не было. Бегущий в гору человек за две минуты на ровном участке преодолеет не одну сотню метров. Если жить захочет.

Только Иван и девушки добежали до траншеи и упали в траву пытаясь отдышаться от бега, как со стороны города по дороге из – за поворота выскочил шестьдесят четвёртый бронеавтомобиль. Тонкая броня и пулемётное вооружение очертили его применение как машину разведки и сопровождения автомобилей и автоколонн. Основное преимущество, это скорость и манёвр. Отцы командиры в городе сподобились и выслали на разведку бронеавтомобиль. Не прошло и пол года! По часам выходило всего часа два или чуть больше.

Выяснив у лейтенанта, что его задачей является разведка, Иван предложил лейтенанту добить совместными усилиями остатки немецкого отряда и после этого вернуться с докладом к старшему начальнику. Впрочем, если лейтенант боится, то может прямо сейчас возвращаться, рота сама управится как – нибудь. Классический приём, взять «на слабо». И это лейтенанту какой – то ефрейтор говорит? Ну, уж нет! Броня крепка, а танкисты всегда пехтуру за пояс засунут. Где и чего тут надо сделать?

Ничего особенного от бронеавтомобиля не требовалось, просто нужен лидер, прикрытый бронёй и готовый убивать фрицев. Их надо отогнать на пару километров от заслона или перебить, чтобы рота успела привести в порядок позиции и заняться ранеными. В общем, для настоящего танкиста это как два пальца об гравий! Дополнительно Иван просил не покалечить машины немцев, на которых противник привёз пехоту. Они роте нужны для вывоза раненых, раз немцы их подогнали, то нет смысла отказываться от такого подарка.

Для окончательного разгрома врага Иван взял всех землекопов, преобразовав следующие одиннадцать человек в третье отделение. Поставил задачу и пояснил, что идти надо цепью на расстоянии в два шага друг от друга. Желательно двигаться перебежками при нежданном соприкосновении с врагом. Первое отделение идёт справа, а второе и третье слева от дороги и прикрывают бронеавтомобиль, пробуют найти миномёты в лесу, на отрезке до машин они должны быть. Авто на дороге не дырявить, а сохранить. За взводом попробуем пустить трофейный бронетранспортёр.

Всё получилось. Пока остальные были заняты сбором трофеев, оказанием помощи раненым и перебазированием личного состава на новые позиции с дооборудованием стрелковых ячеек от траншеи и её углублением, три отделения и бронеавтомобиль с бронетранспортёром зачистили дорогу и прилегающие территории леса и луга от немцев.

Немцы вначале попробовали оказать сопротивление, но против брони, которая из четырёх пулемётов поливала всю округу свинцом, выстоять на ровном месте равнялось самоубийству. Вначале немцы перестали оказывать сопротивление, а потом побежали. Правда, напакостить успели. Подорвали двигатель у одного из автомобилей и унесли с пушки затвор и прицел, пришлось добить пушку гранатой в ствол. Миномёт достался исправный только один, а прочие были покалечены. Он был отечественного, советского производства. Что касается груза, то он был стандартный, топливо, машинное масло, боеприпасы, продукты, личные ранцы и прочие вещи, которые не потянешь в бой, а сбросишь для лучшего передвижения на поле боя.

Неисправные машины обчистили насколько возможно и сразу поставили поперёк дороги. Сняли колёса, а по двигателям прострочили из крупнокалиберного пулемёта. В средину поставили пушку и зарядный ящик с сюрпризами. Баррикада в целом хлипкая, но вполне способна задержать движение по дороге на некоторое время. Пришлось поставить таблички с надписью «мины». Это тоже на нервы капает.

Машины поделили, а куда деваться? Раненых надо вывозить и под это дело ушла одна машина. Трофеями щедро поделились с лейтенантом танкистом. Чего мелочиться? Лейтенант настоящий герой. Медали у ефрейтора Ковалёва нет, а вот, пара разных пистолетов есть. Пистолет пулемёт сороковой МП, цинк патронов к нему, курево, консервы, вино. Пяток фляг со шнапсом под самую пробку и трофейную карту с прочими документами, что нашли в карманах и прочих заначках. Про фонарики, ножички, планшеты, карандаши, котелки, это чего герой хочет! Оторвал от сердца Иван цейс и отдал лейтенанту, в разведке без бинокля делать нечего. Толковый командир и нормальный парень лейтенант танкист.

Вон даже не чинится, сам за баранку сел вывозить раненых. Да и нет в заслоне штатных водителей и с лейтенантом надёжнее, точно всех довезёт. Что касается новостей из города, то идут бои, сейчас эвакуируют станцию и депо. Всё горит и везде бардак. Печально, поскольку придётся город объехать и сразу на шоссе, что в сторону Киева направляться. В городе делать нечего и даже опасно в него заезжать. Лучший вариант прямо сейчас загрузит всех своих в трофейный пикап и податься на Киев, такова навязчивая идея фикс у Ивана. А как прочие бойцы? Они на Ивана сейчас все в роте завязаны. А старлея даже с ранеными не отправили, слабый он и никакой. Или это Роза на него чернявого и всего такого кудрявого запала? Чёрт знает что!

Следующие два часа разбирались с потерями и улучшали позиции роты, как на старом месте, так и на обратном склоне. Оборудовали окопы на месте засады до приемлемого уровня с защитой от осколков сверху и прямого попадания снаряда или мины. Ближайшие деревья позволили оборудовать три дзота с двумя накатами брёвен. Прочистили от кустов дорожки, чтобы убегать. Пулемётчики теперь будут в дзоте в одиночку работать, а к ПТР вторым номером боец, вместо девчонки будет приставлен. Бронетранспортёр решили прикопать, а на прочие МГ дзоты сделать из мешков с землёй и брёвен.

Кажется, чего надо человеку в стрессовой ситуации? Напоили, накормили, дали команду на отдых. Живи и радуйся! Враг разбит, победа здесь и сейчас уже за нами. Новые позиции оборудовали, старые доработали ходом сообщения, вполне на четвереньках бегать можно без опасности быть убитым. Каски в приказном порядке Иван, как ротный командир приказал носить. Разве это дело, когда основные потери из – за отсутствия касок? Мина над окопом взрывается и осколки по голове, да в самый мозг! На всех касок нет, это печально, но кто виноват? Поэтому, каски в первую очередь получили пулемётчики и расчёт миномёта. В расчёте три человека и с вторыми номерами к ПТР целый взвод получился. Передали в роту из отряда ручных чехов, пусть воины владеют, чистят, снаряжают магазины и стреляют по врагу. Микола и Тимоха из десантного автомата пусть фрицев бьют. Чего жалеть? Отберут у отряда Ивана пулемёты по любому, это же пулемёты!

Потери неимоверно большие, за бой выбыло более трёх десятков человек. Один похожий бой и что делать? Потери сравнимы с убитыми у фрицев. Судя по каскам. В заслоне теперь, взвод пулемётчиков и один миномёт, плюс отделение автоматчиков в немецких касках, теперь, это четыре отделения и три отделения взвода стрелков. И всё, закончилась рота. У стрелков наличие касок у половины людей, зато оружия всякого навалом. Танкисту раненых снабдили двадцатью Маузерами с полным комплектом подсумков и патронов. Было бы чего жалеть. А вот гранаты не дали, раненым они ни к чему, а здесь пригодятся, если припечёт. Поэтому Микола и Тимоха уже связки гранат делают, на всякий случай.

Припекло. Ой, как припекло! Казалось, что немцы о дороге уже забыли и сидят, носами разбитыми всмятку хлюпают. Ничего подобного. Командиры их подтянули бронетехнику, батальонные миномёты и пехоту, видимо остатки роты, которой клистир поставили. Но вначале позиции заслона проутюжили лаптёжники. Целых шесть штук! Не загони Иван людей в лес подальше от окопов, так бы все и полегли. Это в ячейку надо по верху бежать, а в траншею окопа зайти по краю, нет никаких проблем. Незачем бойцу на позиции сидеть, если врага нет, а про него пост наблюдения доложит. Он на месте засады бдит в цейс за дорогой.

Ивану тоже было интересно, что это немцы, на ночь решились в гости пожаловать? Вначале было интересно и смешно, но потом стало грустно. К бронетранспортёру немцы присовокупили танки: единичку, двойку и окурок на тройке. Последний был серьёзным противником. Против него навороченная оптикой ПТР могла не потянуть, всё зависит от модификации, модернизации и прочих фишек. Двоичка, тоже не подарок. Снаряд всего в двадцать миллиметров, но лупит очередями. Пушка как – никак! Про «окурок» и думать без тоски нечего. Солидный калибр. Это про батальонный миномёт до первого выстрела ничего не было известно. Мина в восемьдесят один миллиметр да на открытой местности, это полный мрак!

Стало понятно Ивану, что если не сбежит заслон, то весь тут целиком поляжет. Бежать надо срочно, желательно часа два назад, чтобы успеть за мост уйти.

Вот тут и прилетели пикировщики. Очень они залихватски сиренами выли, аж душа в пятки лезла, а содержимое кишечника лезло наружу. Глаза у людей были дикие, безумные, словно их контузило и они потеряли все ориентиры. Оставалось только вжаться в землю и истово молиться чему угодно и кому угодно. Атеисты материалисты шептали веруя в мать материю, а у прочих религиозных выбор был более широк и разнообразен.

Круг самолётов крутил карусель и ничего такого эмоционального, когда знаешь, что там, на позиции ничего нет, кроме макетов. Но когда бомбы упали на ячейки с захороненными красноармейцами, стало жутко от кусков мяса посыпавшихся с неба вниз. Иван не выдержал и попытался подловить лаптёжник при выходе из пике. ПТР, вдавленная в плечо, наровисто ЛЯГНУЛАСЬ. Иван дёрнул рукоятку, перезаряжая оружие. Второй толчок. Похоже, что попадание было, лётчики далее не решились рисковать, а просто сбросили бомбы с высоты на всё в округе. Что – то рвануло недалеко с засадой, просыпав землю на перекрытие и в ход сообщения.

Иван только успел убрать ствол ПТР в дзот, как вдруг услышал специфический звук полёта миномётной мины. На месте засады вроде разверзлись хляби небесные и полетели мины калибром восемьдесят один миллиметр. Повезло несказанно, ни одного прямого попадания, но близкие разрывы заставили вспомнить древнего астронома, который сказал, что земля вертится! У Ивана она крутилась даже с закрытыми глазами. Тошнота подкатывала к горлу, а всё содержимое желудка просилось выскочить наружу.

Иван откинулся спиной на дно дзота и закрыл лицо ладонями, стараясь дышать глубоко и медленно. Вдох животом, выдох, пауза. Указательные пальцы массируют виски, медленно, очень медленно. Большие пальцы массируют мочки ушей в похожем медленном темпе. Тело расслабляется, всё тело расслабляется, голова становится ясной… Понятно, что аутотренинг сразу ничего не даёт, но Иван всё же упорно уговаривает себя расслабиться, подумаешь какая чепуха эти взрывы. Я ведь в дзоте и миномётная мина, это не бомба, мина взрывается, едва коснётся препятствия. Препятствий в виде деревьев, вокруг более чем достаточно и до земли долетают единицы. Немцы бьют по площади, а не по самим дзотам. Понятно, что взрывы передаются на почву, а взрывная волна гуляет как хочет. Иван похоже, задремал под звуки разрывов.

Разбудил его голос, зовущий командира и прикосновение к руке. Сознание сразу подсказало, что командир это он. Иван, не убирая от лица ладоней, сел и прислонился спиной к стенке, потом убрал руки от лица. Второй номер смотрел на него с некоторым любопытством.

– Обстрел закончился?

– Вроде закончился, но вроде моторы гудят, танки вроде едут.

– Это хорошо, значит, стрелять минами больше не будут, по своим остерегутся попасть, а жаль. Вы оба к пулемётчикам, пусть прочистят стволы и осмотрят ствольную коробку, трофей грязи боится.

Команда отдана и Иван опять стад командиром заслона, комроты ефрейтором Ковалёвым. Что там фрицы? В бинокль через амбразуру видно не очень хорошо. Сбитая верхушка дерева и расщеплённый ствол почти напротив. Надо это немного поправить. А немцы молотки, зря время не теряли. Грузовики и пушка в кювет сброшены, «окурком» работали, вон трос сматывают перед ним. Единичка и двоечка будут лидировать в атаке. Пехота за ними прячется, по одному отделению примерно, потом бронетранспортёр с пехотой в кузове и далее за ним фрицы числом до отделения кучкуются. Окурок позади всего этого построения стоит, значит, будет посматривать и постреливать.

Приползли вторые номера и доложили, что пулемётчики насквозь прониклись приказом и произвели нужные действия, в том числе даже поправили видимость через амбразуры. На текущий момент пулемётные расчёты к бою готовы! Что сказать? Молодцы! Если это так и есть на самом деле. Теперь медленно приводим в порядок обзор из дзота для ПТР. Это делаем по командам Ивана. Он ориентирует бойцов, а они исполняют, плавно и очень медленно движутся. Не стоит привлекать внимание немцев.

Лучшее враг хорошего, особенно при проявлении инициативы. Чуток не погорели на этом. Всё, что требовалось по подсказкам Ивана бойцы сделали. Только есть неугомонные души, которые готовы шлифовать поручение до зеркального блеска.

– Замри боец! Не двигайся! Ты куда полез? Мать твою родину!

– Товарищ командир, я то бревно подвину для лучшего обзора!

– Назад! Медленно ползите оба в дзот! Оба! Медленно! В дзот! Ничего больше не трогать и ничего больше не делать! Приказ!!!

Когда вторые номера оказались в дзоте, ефрейтор Ковалёв провёл им короткий инструктаж, что есть инициатива бойца Красной армии и как красноармеец получает за неё вознаграждение, даже посмертно. Раз командир из огневой точки указал что – то сделать, значит, это надо сделать. Всё прочее, о чём не сказано, делать не надо. Тогда командир имеет больше времени для себя и ему не надо пояснять, что есть хорошо, а что есть смертельно опасно. Особенно в бою. Кроме того бойцы имеют больше времени подготовить себя к бою и больше шансов дожить до победы. Сначала в бою сегодня, а потом и в самом последнем бою перед окончательной Победой.

Для полного осознания прочитанной лекции, Иван отдал приказ проползти к пулемётчикам и передать приказ, чтобы огонь открывали, только после первого выстрела из ПТР. Никак не ранее, если даже фрицы на ленты резать будут пулемётные расчёты. А если серьёзно, то пусть один человек от дзота посматривает на улице по сторонам для порядка. Поскольку танк, это не бронетранспортёр и броня у него потолще, поэтому подпустить придётся танк поближе, а там как уже получится. До поворота огня открывать остерегаемся. Есть шанс ближе подпустить танки, чтобы их прицелы до амбразур дзотов не достали по высоте подъёма орудия.

Глава 09

Возможность быть вне прицелов немецких танков сохранялась до момента, как они заедут на дорогу, ведущую на подъём. А потом подъём приподнимет башню с орудием, и потом стреляй фриц, сколько влезет. Шаткий такой и кратковременный шанс уберечься от огня противника.

Не исключено, что нас уже списали из живых. Во всяком случае, со старого места, где были лёжки у наших девчонок со снайперскими карабинами донеслись выстрелы приглушенные расстоянием и лесом. Впрочем, какие там приглушенные? Грохот укороченного карабина просто запредельный, а огонь из дула, как зелёнка на лбу. Фрицы вмиг прониклись моментом и попадали в ближайшие дорожные ямы. Жаль! Опытные и наученные войной гады попались!

Единичка повела стволом и зазвенели железом два пулемёта в башне. Крутая траектория с угла посадки до засады и пули взметнули землю метрах в десяти от позиции снайперов. Вот вроде и хорошо, что девчата такие отчаянные и не боятся, а только, зачем так явно глупо рисковать? Неужели не понимают, что танк это не всё? Султан земли от миномётной мины вспух метрах в пятидесяти левее и ниже по склону. Как девчата поняли этот намёк? Несколько секунд и мины точно легли практически в кустах, откуда вёлся огонь. Прижатые к земле фрицы клювом не щёлкали и бросили дымовые гранаты, а потом начали выносить тела из – под обстрела. За дымом двойка и десант совершили выход на позицию, пошли правой стороной от дороги, почти в сотне метров от засады Ивана.

Пора! Это Иван осознал мгновенно. Двойка удобно перекосилась на склоне и подставила крышу башни и верх моторного отделения, самые уязвимые места у любого танка. Именно здесь броня самая тонкая. Даже если модификации последние, то там броня всего в сантиметр на башне и полтора на моторном отсеке. Вдох, выдох, потом задержка, толчок! Два выстрела в башню, ближе башенки наблюдения для командира. Похоже, удачно, поскольку огонь прекратился. Теперь по моторному отделению. В этот момент застрекотали пулемёты на флангах от Ивана. Это они удачно подловили фрицев.

Если бы не пулемёты, то немцы немного позже обнаружили дзоты. Только не факт. Ивану удалось что – то поджечь в моторном отделении и танк стал, а из башенного люка вывалился танкист с огнетушителем и кинулся тушить танк. Не долго мучился парнишка, Иван не пожалел для него бронебойную пулю из ПТР. Правда, это не помогло. Вылез кто – то другой и продолжил орудовать огнетушителем, а потом на место пожара накинули брезент. Не обошлось без дымовых гранат и пришлось Ивану заняться другой целью. Десант прикрытия танка уже лежал на земле. Кто – то упокоился, кто – то пускал кровавые пузыри, а числом малым некоторые попрятались за танк. Это они так думали.

Снова ударили от бугра карабины. Ефрейтору Ковалёву даже стыдно стало. Его люди бьют фашистов, а он умиляется от своей победы над двойкой, а на прочие танки забил. Ну, и дебил, мля!

– Магазин! Не спать!

С единичкой получилось хуже. Она и из пулемёта прошлась по дзотам, даже достала немного выше амбразуры, а потом полезла задом в кювет за дорогой. Попадания были, но что толку от ярких вспышек на броне, если нет пробития? Понятно, что танкистам не сладко, да толку от того? Удача улыбнулась на последних двух выстрелах. Первый выстрел перебил гусеницу, а второй заклинил башню. Только поздно улыбнулось счастье! Танк успел съехать за дорожную насыпь. Высота у него чуть более полутора метра и насыпь примерно высотою такая. Что толку жечь патроны? Не достать цель за бугром, но и танк вне боя.

Фрицы, похоже, разобрались, кто виноват, а что с виновником делать они знали прекрасно. Обстреливать начали дзоты из миномётов и из окурка. Удобно, оказалось обстреливать амбразуры из орудия на прямой наводке. Считай, что стреляешь в упор. Ефрейтору Ковалёву умирать не хотелось, жутко хотелось жить, впрочем, как и всем кто принимал участие в этом бою. В бою каждый эгоист и каждый всегда сражается за себя и за свою жизнь, предпочитая чтобы первым сдох кто – то другой, или третий, или все остальные, а не он. Он должен быть на худой конец последним из живых…

– Магазин! Магазин, мать вашууу…!

Пустой магазин звякнул, падая на пол. Иван обернулся назад. Второй номер с побелевшим лицом и синими губами, которые беззвучно шевелились, стоял, прижавши магазин с патронами к груди. Не боец! Иван протянул руку и выдернул магазин из рук воина, развернулся и не думая, автоматически подсоединил его к ПТР. Передёрнул рукоять и загнал патрон в ствол. И сразу успокоился. Нервы подождут.

– Всё парень. Уходи. Крикни пулемётчикам. Выбирайтесь к нашим на бугор. Скажи… У немцев бронетранспортёр и окурок с толстой бронёй. Там связки гранат есть… Приказываю всем уходить с позиции за мост, если повезёт… Иди!

Как это просто выгнать человека из укрытия под разрывы мин и снарядов. Перед дзотом рвануло, взвизгнули осколки, рикошетя от стали каски, ударная волна, впечатала тело в стену укрытия. Тело сползло по стенке вниз. В голове звон, ноги кисель. Руки держат ПТР. Иван снял флягу, прополоскал рот. Напился. Сполоснул лицо. Вернул флягу на ремень. Ближайшая цель шесть автомобилей на дороге. Начал!

Великая вещь иллюзия! Я свободен! Я делаю, что хочу!!! Вот вам! Получайте, гады! Мотор в прицеле? Выстрел, Передёрнул рукоять. Мотор? Выстрел! Передёрнул! Мотор… Выстрел… Передёрнул… Пустой магазин падает вниз, а из кармана куртки устанавливается последний, что есть у Ивана. Нет командира заслона Ковалёва, он сдал командование, пусть бойцы делают что хотят, ефрейтор Ковалёв свой последний приказ отдал! Теперь Иван Иванович Ковалёв имеет право делать, что он захочет! А он хочет…зарядить, прицелиться в мотор и выстрелить! Зачем? Затем, что это справедливо! Зарядил… Мотор… Выстрел!!! Щелчок бойка. Пусто. ПТР в укрытие к стене. И дёру!

Лес минами и снарядами кромсают. Тело Ивана вжимается в каждую впадину, хоронится за каждым стволом. Нет тут леса, нет деревьев, одни стволы. Частью ошкуренные, частью расщеплённые, есть кое – где с сучками. Только нет нигде травы, а чёрная земля воняет взрывчаткой, курится дымком и испарениями от жара разрывов. Вот он край зелени, вот оно желанное спасение. Последний рывок! Взрыв сзади, осколки шлёпают по ранцу и рикошетят по каске, ударная волна выбивает всю силу из мышц тела и впечатывает головой в ствол на краю последнего углубления в чёрной земле, перед зелёным ковром леса. Лес, это не тайга! Обидно, да – а–а???

Сознание медленно возвращается. Медленно возвращается. Моё сознание… Это чего оно возвращается? Где оно было? Что делала? Или правильно оно и делало? А что тело? Голова болит. Причём тут голова? Голова болит постоянно и шея тоже, экая невидаль? Хотя… Голова болит, а шея нет. Что значит, шея нет? Так не должно быть. Шея либо есть, либо его нет, её нет – так вроде правильно. Всадник без головы. Голова понятно, но это не шея и при чём здесь сознание? Звуки. Да, это звуки. Кажется, понятно! Звуки пробудили сознание, сознание разбудило тело, отсюда боль. Головная боль, а вот боли в шее нет. А земля то вокруг чёрная, а звуки не простые и не спроста. Шаги это, шаги! И не тайга это, а лес! Выгоревший лес, чёрный и пропитанный взрывчаткой.

«Война!» – эта мысль обожгла и выразила всю гамму чувств, переживаний и эмоций конкретно и однозначно. «А у меня в кармане этого прикида есть парабеллум с патроном во стволе!» – эта вторая после войны мысль мобилизовала волю и тело, а рука расстегнула клапан кармана комбинезона и вынула пистолет, одновременно снимая его с предохранителя. Притаиться и не дышать! Шаги и шёпот. Шаги странные, длинные какие – то. Широкие, а промежутки времени между шуршанием подошвы по земле длинные. Это что? Крадётся кто – то или, пригнувшись идёт, припадая к земле? Дела.

Взор туманится слегка? Нет. Вон два зелено, коричнево и прочая раскрашенных предмета перемешаются по чёрной земле и общаются шипящим шёпотом. Дилетанты, что – что, а на шипение человеческое подсознание мгновенно реагирует. Или вы перед сном каждый день целуете шипящую змеюку? А что, для нормального змеелова, это и вечером и утром и в течение всего дня нормальное действие.

– Долго вы тут шипеть будите? Думаете как медики, так и по человечески говорить не надо? Эй! Стрелять не надо и так дерево на башку упало, совсем плохо мне!

– Ваня. Тебе никто не говорил, что ты «козёл»?

– Отчего же не говорили, даже очень говорили, причём, всегда и в основном это были как группы, так и отдельные особи овец без диплома, но с медицинским образованием, плохо видимо учившие анатомию человека и рогатых парнокопытных. Тем более, что я не женат и рогов у меня нет.

– А давай Ваня, мы тебя оженим и организуем получение рогов?

– Для этого надо вначале козу найти безрогую, только таких в природе нет.

– А вдову если?

– Логически девчата, такое невозможно. Козёл до свадьбы сам без рогов, как и невеста, должны быть, хоть вдовы, хоть вдовцы. Рога у всех появляются только после оформления супружеского долга и ни ранее.

– А если…

– Стоп, девчата. Потом поговорим на досуге. А сейчас поясните, какого вы здесь, а не за мостом? Кто это такой умный, что приказ своего командира роты проигнорировал?

– Эх, Ваня. Звание «козёл» для тебя, это почти маршальский чин.

– Хватит. Поясните по существу. Я тут некоторым делом не знал, а потом и забыл. Помню только, вроде, два взрыва рядом и одну потерю сознания. Где немцы? Где заслон? Что вы здесь делаете? Только не стоит говорить мне, что вы пришли сюда, чтобы испражняться при мне в словоблудии!

– Злой ты Ваня! И вообще…

– Вы как с командиром разговариваете? В трибунал желаете попасть, что так его выпрашиваете?

– Мы штатские и …

– Девчата. В военное время те граждане, кого призвали уже не штатские. Они уже иная категория граждан, на которую возложена обязанность учиться военному делу надлежащим образом. При этом, кто не желает выполнять обязанность гражданина по защите страны от врага, тот переходит в другую категорию граждан. Они становится предателями страны и врагами народа. Для них в статье пятьдесят восемь УК, найдётся соответствующий пункт с соответствующим наказанием. Напомню, что родственники таких граждан становятся «членами семьи предателя родины». Клеймо иуды и поражение в правах. Оно вам надо?

– Товарищ, ефрейтор! Вы нас не так поняли!

– Как я устал от дурости! Сдать бы мне вас быстрее с рук по выданному мне предписанию и вздохнуть свободно. Уже давно бы ехали по дороге на Киев, а тут курчавый и носатый нарисовался и распустил хвост павлином. После первой атаки надо было за мост драпать, так нет, приказ надо получить. Зачем он мне? У меня есть предписание!

Самокопание в мыслях ефрейтора Ковалёва, с оглашением перед аудиторией, было прервано появлением очередной двойки девчат медичек. Это был дурдом…, как минимум перебор допустимого.

– Значит, так! Идём на позицию дзотов и смотрим в дзотах оружие и патроны. Трупы оставляем, оружие и патроны забираем. Всё делаем в темпе. Быстро! Молча!

Иван пошел к своему дзоту, там в углу стояла Светка, а под стеной лежала ПТР. Прочие дзоты на медичках. Страха не было. Изменения на поле боя были несущественны. Сгоревший бронетранспортёр и новые трупы фрицев. Единичку и двойку оттянули подальше, примерно на километр. Машины на шоссе так и стоят. Ага, не зря он патроны жёг.

В дзоте ничего не изменилось, только обрушило амбразуру и с перекрытия сбросило землю. Торчали концы брёвен верхнего наката. В тупике окопа, лежал на спине один из вторых номеров. Иван забрал у него магазины к ПТР, карабин и поясной ремень с притороченным на него содержимым. Тело заволок в дзот и вынес оттуда Светку и ПТР, подобрал пустые магазины. Пошел дальше.

Везде в дзотах примерно одинаковые разрушения и похоже даже снаряды в амбразуру залетали. Собрали всё оружие и боеприпасы. Некоторые погибшие были с вещмешками, так туда закинули часть поклажи и документы с содержимым карманов. Маху дал Иван, пришлось вернуться и проверить карманы у своего второго номера. Тела не засыпали, а только прикрыли шинелью и вход в дзот перекрыли щитами для стен в окопе у дзота, подперев обрушенной землёй. Благо малые саперные лопаты были почти у всех. Кроме Ивана и его второго номера на позиции погибли все. Герои.

На душе было гадко. Ни о чём не хотелось думать. Думалось об одном, как бы скорее отсюда убраться по добру, по здорову. Немедленно.

– О! Ефрейтор, никак жив?

– Так точно, товарищ сержант! Командование ротой приняли вы?

– Ну, я, а что есть другое мнение?

– Никак нет! Разрешите поздравить!

– Хм, спасибо…

– Есть разговор с глазу на глаз, без посторонних ушей, срочный разговор.

– Что, девки, пожаловались?

– Нет, не успели. Если бы успели, то разговора могло и не быть. Впрочем, тогда отходить не будем. Вот предписание на мой отряд. Нас ждут в Киеве. Прочтите.

– Так, значит…

– Возражения против этого будут? Если нет, то мы отбываем.

– Нет, возражений нет. Только того, лошадок ваших миной порвало. Насмерть.

– Ничего, мы на пикапе, возражений не будет?

– Каком пи…, пикапе?

– Это тот, что на эмку похож, но с кузовом.

– А этот. Без вопросов, бери. А приказ?

– Чего приказ? Я тебе предписание своё показал? Вот это и есть мой приказ. Я его должен как можно быстрее выполнить. Только видишь, тут у вас я задержался. А начальство сам видел, как нервно на такое реагирует. Наган из кобуры и в грудину насмерть. Это у старлеев вторая жизнь есть, а ефрейтору её не выдали. Не командир, значит, не положено вторую жизнь иметь. У красноармейцев положено иметь как у меня голову раненую и убивать врагов. Или ты сержант против этого?

– Не, я ничего не против, я это даже за.

– Ну, бывай! Девчата, к машине, уезжаем в Киев, спешить надо, а то попадёт мне за вас, в жизнь не рассчитаюсь! Микола! Тимоха! Парни, к машине!

– Ванечка, парни на телеге.

– Ладно. Уговорили, сейчас сам подъеду… Я ехала домой, душа была полна…Ну и так далее… Главное, что была…

Была пока пикап не подъехал к телеге. Тимоха лежал, глядя в небо с перевязанной ногой, а Микола сидел с перевязанной на кисти рукой.

– Что так? Серьёзно? Что молчите?

– Не дюже серьёзно, но комиссуют. Пока на руке один ряд фаланг цел, но если загниёт, то и кисти могут лишить. Легко.

– Нет, этого не надо…

– Сам не хочу, да хирург нужен и операционная нужна и нужны лекарства…

– Всё будет, летим на пикапе прямо сейчас до самого Киева. Грузись в машину!

– Тимоха, а ты чего? Давай в машину. Что там у тебя?

– Лошадей убило. Жалко, Ваня, лошадок!

– Тимоха, конь педальный! Будут у тебя лошади, краше этих! Война. Что говорить героические были кони. Сможем, отомстим.

– Я нет. Пятку мне снесло Ваня, а это комиссия и домой. Хоть бы ногу не отрезали.

– Мать вашу! Что мне с вами делать? Одних оставить без своего присмотра нельзя! Девчата. Грузитесь. Что ждёте? Парней спасать надо! Эх, боевые подруги до первого серьёзного дела. Парней не уберегли…

– Ага. Вас убережёшь! Мстители… За командира!

– Кончай дебаты! Все в машину! Помогайте контейнер загрузить и ранцы в него сложите и оружие, что собрали в дотах. Я пока с топливом пошаманю.

Чего шаманить? Топлива почти полный бак. Шины накачены. А насос? Есть! И даже домкрат! Запаска тоже в кондиции. Места впритык, но терпимо. Пеоекус потом, а вот наркоты все и сразу! Так. Кого нет?

– Роза! Тебя ждём! Ты где? Киев ждёт пасть к твоим ногам! Поспеши! Долго мне тебя ждать? Может серенаду спеть?

Иван развернулся и зыркнул зло на медичек.

– Что с Розой? Убило? Что мне из вас клещами все новости вытягивать?

– Ага. Убило!

– Что???

– Стрелой амура. Наповал.

– Что??? Вы двое, шибко вумные, зад подняли и доставили сюда эту шиксу. Скажите этой дуре, что в госпитале её ждут не дождутся большие чины с очень большими… Кх… этого не надо.

– Товарищ ефрейтор, чего вам тогда надо, если этого не надо?

– Надо, девчата, чтобы Роза, как можно быстрее сидела в машине, как и вы все остальные. Если этого вскорости не произойдёт, то это будет расценено, как дезертирство и уклонение от военной службы, статья пятьдесят восемь, вплоть до расстрела и клейма «членов семьи изменников родине». Вопросы есть? Исполнять! В темпе, пока не пришлось мне трупы ваши предъявлять в госпитале, согласно предписанию. Там за поворотом дороги уже выстроились танки и пехота, чтобы осчастливить вас, задрав юбки на голову. Этого ждёте? Где мой автомат?

Посланцев сдуло, а остальные покраснели и уткнули взгляд в кузов пикапа. Ивана поразила такая реакция на сказанное. Впрочем, это не россиянки с идеей фикс стать интердевочками и кричать везде, какая у неё красивая… Мда. Да пошли они, гордые и стыдливые. Иван завёл пикап, посмотрел на температуру двигателя. Пусть на холостом ходу поурчит. Через пять минут посигналил и поехал медленно вперёд на дорогу. Посигналил повторно. Пусть хоть все слазят. Ему надо парней быстрее в госпиталь. А предписание на шесть овец с медицинским образованием, это их личная проблема. Идёт война и каждый решает за себя сам. Как говорил певец самодержавия и свободы? Вроде, хотел как лучше, а получилось, как всегда. Получилось так, как получилось.

– Товарищ командир, а как же мы? Вы что нас бросаете?

К пикапу подбежал раненый красноармеец.

– Боец, командир у вас теперь сержант. Он вам на все вопросы ответит, а мне надо в госпиталь людей срочно везти.

– Это как? Как воевать, так давай, а как лечить, так сержант?

– Боец. Давай без «слабо», чего хочешь, говори. Садись, поедем.

– В госпиталь отвези! Всех отвези, что я скурвился? Всех вези!

Ага. Щас. Штабелями, слоями и перевязью. Вот же гад! Зацепил за больное. Всех не спасти! Но сколько смогу. Грузовик под завязку и за мост, а там и до ближайшего госпиталя. Для начала за мост, а там ясно будет. А город горит, уже чёрный дым над городом клубами.

– Значит, так боец. Раз назвался, то и действуй. Раненых давай на грузовик, оружие и всех прочих, кто желает. Сержанту сам пояснишь и согласуешь, что к чему. Действуй, а я пока прицеплю своё авто к этому грузовику. Даёшь! Смелее, быстрее, дружнее. В темпе! Галопом!

Жёсткая сцепка была в наличие, именно так пикап сюда привезли. Что тут с грузовиком? Колёса в норме, стартёр, норма. Двигатель сразу заурчал, автомобиль задним ходом выехал на прогалину с пикапом. Согнал девушек и заставил помогать прицепить пикап. Немного потом продёрнул сцепку вперёд, посадив за руль пикапа двоих медичек. Показал, пояснил как рулить. Тормоз не нужен, но вот эта педаль, это тормоз. Если начнёт заносить по сторонам, то стоит надавить, чтобы не выкинуло в кювет. Надо стараться выруливать так, чтобы держаться средины тягача и желательно объезжать ямы. Ручник вот он, не трогать. Тронете, руки переломаю, без шуток. Сами потом лечиться будите. Я не медик, сами видели кто.

К машинам тянутся люди. Стали забираться в кузов. Медленно.

– Двое дюжих и здоровых на кузов и двое у кузова им подавать. Оружие и боеприпасы раненых, личные вещи где? Личные вещи в руки, оружие к борту. В темпе или фрицев ждёте? Сдружились с ними за день боёв, что расстаться боитесь? Так с кем вы подружились, те вон там лежат и им уже всё равно. Лучше бы нам без их мирно жить, фашистов сраных.

Всех и всё загрузили примерно за пол часа. Сержанта посадили в кабину, а медичек загнали на кузов грузовика. Выдали всем по счёту таблеток наркоты и заставили принять, запив водой. Предупредили, что прятать и выкидывать не надо, кто не хочет, тот отдаст таблетки назад.

– Всё, товарищ сержант, поехали! За мостом, где скажите, там и заберёте своих бойцов.

– А ты?

– Так я говорил уже, в Киев мне надо срочно. Даже срочнее, чем при нашем разговоре теперь надо. Спасать бойцов надо, иначе калеками станут, а это не дело.

– Вона как! С чего так? Сродственники?

– Братья. Жизнь они мне… Должник я их, а мог под кустом гнить.

– Все там будем!

– Не скажи. У каждого свой срок и каждый хочет, чтобы срок тот не сейчас и не сегодня настал. Пожить все хотят.

– Много их хотело, да не все едут. Если бы не браты твои, так никого бы и не осталось в живых или только бы те, кто сбежал по лесу.

– Во как! А мне никто ничего, молчат стервецы…

– Танк с дурой выполз, хорошо броневик из крупняка мы раздолбали до того. Полез он, а твои ему гусеницу и что – то другое там повредили. Он после надсадно так скрежетал.

– Значит герои мои парни?

– Можно так считать. Так что не ты один у них в должниках, считай, что все кто в кузове едет, им обязаны. Более тридцати душ. Там такое было!

– Понятно.

– Ты не серчай. Вы тоже герои, похоронили мы вас всех уже. Ага. Как боец прибыл, так и похоронили.

– А что приказ не выполнили?

– Когда его выполнять? Боец только пришел или приполз, в общем, его принесли. Он тылдычет, что всё. Всех побило, а командир дал команду уходить за мост. Уходить за мост. С тем и умер от потери крови. Мины ему всю спину продырявили и пеной красной он пузыри пускал. И всё. Германец опять полез, народу уйма! Если бы не крупняк, на трофее не сдюжили бы. Ага. А потом миномёты нас прижали, минами пулемёты побили, но не прошли. Может мы, и сбежали бы, да бежать некуда. Вот тогда твои ребята и подловили германца на первой позиции. Опытный попался германец, но не выгорело у него, едва уполз. Скрипел так, что любо дорого! Ага.

– Ох, заболтал ты меня сержант. Ты про генерала и старлея не трепи и людям скажи, если проблем не хотят. Лучше про всё молчать. Лейтенант уже должен сообщить кому надо. Могут подрыв и поклёп приклеить. Ладно. Мост уже. Машины перегонять по одной буду. Вначале малую, а потом твою.

– Чего так?

– Так надо. Это правильно, потому как верно!

Дорога за мостом была ничуть не лучше той, что уже проехали. Ямы и ухабы ничем не отличались. Старшина подрывник признался, что повезло остаткам заслона. Увидели они машину и решили немца подорвать на мосту. Вот и дождались. А когда пикап советский увидели и звёздочки, и форму, то поняли что свои. Что тоже не плохо всё не ноги бить. Машина довезёт.

– Это как сказать. Машин две, а водитель один. Такие вот дела. Или ты старшина водитель? Вроде разбираешься в марках авто.

– Да как сказать…

– Как есть, так и говори. Если умеешь рулить, то вот этот грузовик твой. Дарю. Добрый я сегодня, хотя на голову больной. В кабине командир тех людей, что в кузове сидят. Всё с ним согласуй. Иначе получишь… Ну… Можешь ничего не получить.

– А ты покажешь, как там рычаги переключать?

– Не вопрос! Пошли, попробуешь практику. А твои пусть приводят в готовность всё для взрыва.

– Не переживай, готово всё. Давай учи!

– Товарищ сержант, водителя вам прикрепляю для дальнейшего передвижения. Товарищ старшина тут всё знает и о всех позаботится.

Сел водитель за баранку, сразу видно, специалист. Для начала, для порядка рычаг дёрнул, вверх и вниз. И поехал. Отлично! В добрый путь!

Город проехали по окраине, за машиной старшины. Город горел. Это был дополнительный стимул его миновать. Канонада стихла, но хорошо были слышны пулемёты и треск винтовочных выстрелов. Поэтому, как выскочили за город и началась дорога с приличным покрытием, Иван притопил педаль газа и стряхнул с хвоста грузовик. Ничего удивительного, в кузове раненые и трясти их, даже на хорошей дороге чревато.

Душа Ивана отдалась дороге. Пожалуй, это его первый личный автомобиль! Папин и мамин, это не то, а вот своё и личное. Сколько он к этому шёл? Водительские права получить, это не всё. Потом курсы усовершенствования, как шутил тренер на автодроме – курсы кройки и шитья. Сколько там кругов пришлось нарезать? Какие хитрые фигуры объехать и подъёмы с ямами грязевыми преодолеть, иногда по колено в грязи полазить, вытягивая автомобиль на сухое место. Особенно в начале обучения. Потом втянулся, и все препятствия проходил легко, на рефлексах. Кататься там можно было без ограничения, по принципу – плати и шлифуй мастерство или трать деньги, если достиг потолка. Тренеру без разницы. Выпендрёж за свой счёт? Да нет проблем. Именно там Иван распробовал этот сладкий миг единства с машиной.

Вторые курсы были для желающих стать экстремалами. Ну, так они позиционировались. Дорого, но в конце маршрута адреналин просто выбрасывал курсанта из машины. Без всякого «ап!». Чувство единения с машиной проснулись на кройке и шитье, а экстрим добавил чувство расстояния и скорости. Поворот, это не просто, поэтому надо понять, где какая скорость на максимуме и как руль выставить сразу для кривой, чтобы вписаться сразу. Это в кино крутят рули несколько раз при повороте, а вот в формуле, там одно движение и колесо строго чертит нужный вираж. Скорость и верчение баранки на пупе не совместимы!

Ивана заметили, оценили и предложили. Нет не формула, но ставки есть и оплата солидная, но не космос. Только обучение и тренировки на своей машине. Сумма за обучение прежняя. Сверху неё стоимость личной авто. И всё. Разбил? Твои проблемы. Чтобы энтузиазм и самомнение погасить, давали посмотреть, что это такое. Это такое стоило трети или даже половине гонщиков цены машины. Доказать подставу или заказ невозможно. В тебя въехали? Так вон его, как и тебя сразу реанимация увезла. Швы, переломы для начала. Потом шрамы и хронические боли. Это экстрим, детка. Это только твой выбор.

Кажется, последнюю мысль он озвучил пассажирке в кабине пикапа. Вон как она смотрит на него, кобра отдыхает. Нечего носик в две дырки задирать выше макушки, типа «у моего папы». Плевать! Смотри и проникнись, это у меня! Жаль, что тормозят машину. Этакая пава, талия в корсете, в розовых чулочках, хотя под сапогами ничего не видно, может там и розовые портянки, а вот жезл насыщенно розовый и очень железнодорожный, светофор с одним глазом напоминает. Так, так, так! Дорога через переезд имеет ответвление. Там хорошо, но мне туда не надо! Не искушай меня, мне туда не надо! А документ, пожалуйста!

Иван поймал себя на повадках больного артритом пофигиста распальцовщика. Хотя здесь девица с карабином и форма по уставу. Святые угодники, а у нас всё не так, не по уставу, а поэтому…

– Ознакомились, девушка? Верните. Понимаете, мы всего, как пол часа из боя. Город знаете по этой дороге? Так вот его сейчас заняла механизированная колонна немцев. Мы спешим в Киев, в госпиталь. Если из – за вас мои братья станут калеками, то я из тебя кошелка, дуршлаг сделаю в шестьдесят четыре дырки. Я бы вас подвёз, но как вы понимаете, спешу. Позади меня едет машина с ранеными, уверен, что старшина вас обязательно подвезёт. Будет упираться, скажите, что ефрейтор его просто умоляет спасти вас от проблем немецкого плена. Хорошо бы рельсы заминировать, если немцы бронепоезд на Киев пошлют. Удачи вам, милая девушка! Берегите себя, вы нужны стране.

Медичка фыркнула и отвернулась. Танец ревности с бубном, хорошо, что не в бубен.

– Зря вы так фыркаете. Это не просто стоять одной на дороге и останавливать авто жезлом для паровоза. Для этого надо иметь чувство долга, мужество и святую уверенность в своей правоте!

Авто уехало, а регулировщица стояла и вся алела до прибытия грузовика. Как и сказал юный нахал, старшина сдался, только при упоминании просьбы от ефрейтора. Даже посадил в кабину между собой и сержантом, мотивировав это тем, что двери могут внезапно на ходу открыться, а водителю за это отвечать. Техника безопасности! Так и поверила! Подозрительно часто в пути старшина переключал скорость, елозя своим кулаком по бедру регулировщицы. Дороги прямо ужас, какие, а в кузове раненые, не приведи угодники водителю на неровности сплоховать, это сколько же люди натерпятся.

А дорога дальше мчится, пыль летит из – под колёс! И летит она на инспектора с той самой правильной дорожной автомобильной палочкой, что уважали все водители до самого конца советской власти, да и потом, хотя и не все и не везде. Кое – где было чревато предъявлять такой артефакт, особенно не тем людям и не в том месте. Это могло повлечь изучение судебного уложения от одна тысяча шестьсот сорок девятого года в части сажания на кол, который некоторые цивилизованные и продвинутые меценаты крутых парней могли милостиво заменить свистком постового. Никакого извращения, только тяга к чистым звукам, которые дарили экстаз только постовым, а после услаждали звуком обширные аудитории.

– Здравствуйте! Чем обязан такому приятному знакомству?

– Кхм! Пхем. Кхы! Птьфу! Хаар! Птьфу!

– Извините. Не совсем понял…

– Документы давай! Шалопай!

– Вот документы, а звание у меня ефрейтор. Иван Иванович Ковалёв. Приятно познакомиться, товарищ Шалопай.

– Чего? Это кто тут Шалопай? А???

– Не понял? А кто вы тогда? По нормам общения в Уставе РККА записано, что при знакомстве указывается звание и фамилия. Вот как я представился ефрейтор Ковалёв. А вы немного сократили, сказали только фамилию, звание можно и по петлицам понять, если они ваши и вы не надели чужую форму.

– Какую форму?

Ивану стало не смешно. Пошутили или фрицы? А ведь могут они десант выбросить, и зачистить шоссе непуганых дятлов. Было такое.

Обернулся к медичке, скалится овца. Тихо выдохнул:

– Карабин в руки и к бою! Из машины. Остальным шепни.

– Товарищ, а вы представить свои документы не желаете на право проверки документов? Удостоверение личности предъявите, а то поверьте, много по тылам шпионов шляется. Что – то сомнения у меня. Будьте добры, товарищ, руки вверх, сцепить и на затылок. Медленно повернитесь ко мне спиной. Сейчас мы посмотрим, какой вы гражданин по фамилии Шалопай. Без фокусов! Дёрнешься, пристрелю.

Ствол уже смотрит через открытое окно на уровень пупка под бляхой форменного ремня. Если что, то извинимся, а так как получится. Война!

– Товарищи, я свой, я советский!

– Микола, Тимоха. Местность под контроль. Не дай Бог, это десант. Они тут мясорубку устроят, лучше перебдеть! Девчата, что вы мнётесь? Оборону занимай. Пулемёт и Светку доставайте. Сзади машина с ранеными идёт.

– Документы твои, в каком кармане? Наши отдай! Пальчики разведи слегка и не дёргайся, а то голова у меня больная очень, а пальцы трясутся от нервов, да пистолет с патроном в стволе и к прочему предохранитель снят. Могу убить. Случайно.

– Да что вам надо?

– Вопросы задаю я, а отвечаешь ты. Ошибаться не советую. Дёрнусь и пристрелю ненароком от переживаний.

– Фамилия, имя, отчество дата рождения место рождения.

– Я, …

– Совпадает, мог и выучить. Сейчас разоружим и поговорим, более предметно. И не дёргайся! Пристрелю.

– Я снимаю портупею и немедленно умнею! Ремень. Китель. Бриджи приспускаем. Что – то всё не по уставу. Руки опускаем и заводим за спину. Сцепляем пальцы. Связываем руки, у запястья и у локтя. Теперь на колени и заваливаемся грудью на травку. Если бы не майка и не трусы вместо исподнего по уставу, лежать бы было удобнее. Сапоги. Бриджи с портянками. Похвально. Портянки это вещь! Ноги вместе. Плотно! Не волнуйтесь, парашютных строп у нас в избытке. Стопы увязаны, а теперь под коленями. Теперь побеседуем конкретно. Что тут у вас в карманах. Я показываю, а вы рассказываете, где и когда вещь у вас появилась.

– Вот имей вы одежду по уставу, сразу по штампам можно узнать, откуда вещь. Номер револьвера помните?

– Я это, … Забыл.

– Вот те раз! Это я всё забыл и думал, что я один такой. Контузия?

– Нет, просто забыл.

– Сличим в удостоверении и в кобуре. Эгей! Номера, там разные. Этого одного достаточно, чтобы по законам военного времени, на месте сразу пристрелить, что и придётся сделать, да и время поджимает. Где остальные? Где высадились, когда. Где парашюты? Задание? Чистосердечное признание может спасти вам жизнь. Вы хотите жить? Кажется гражданин Шалопай, это ваша фамилия настоящая. Понимаю, оговорились. Случайно. Где проходили подготовку?

– Товарищи я свой советский, а револьвер, так получилось, знаете, спешка и перепутали, просто перепутали.

– Вот как? Кто может удостоверить вашу личность?

– Командир…

– Вместе разведцентр оканчивали с командиром?

– Товарищи, я свой, советский! Честное слово, а – а–а!!!

– Не факт. Советские люди сегодня с гранатами под танк легли, чтобы немцев задержать, а ты их сегодня израненных остановил и нарушил всё, что мог. Что – то машины нет долго. Этого в кузов и пусть НКВД с ним разбирается, а нам надо спешить!

– Командир, я пулемёт собрал. Один из двух. Всё работает, стрельнуть надо для проверки.

– Стрельнём, но не сейчас. Молодец, хоть не зря время потеряли. Пулемёты в контейнер. Оружие держать наготове, патрон в стволе дозарядить. Этого в кузов. Патрули бдить. Размякли что – то вы. А мне так не хочется ваши трупы по списку в морг сдавать. Помните, фрицы фронт прорвали, где сейчас их носит и куда они шпионов засылают? Знаете? Вот то – то, у меня тоже напряг с этим знанием.

Машина шла легко, мотор гудел, навевая разное. Мысли были большей частью плохие. Не дело ставить посты из одного человека. Это не служба, а формальное предательство. Одного и в упор приколоть для простого человека вполне возможно, а вот «Бранденбург», тот вообще всю кровь из роты выпьет и ничего на поделать. Свои спецы в НКВД тоже есть, только мизер их и вымирают они быстро. Вот и готовят наспех однодневок, лишь бы выдать план по валовым цифрам. Война! Показатели спустили сверху, показатели приняли снизу. Раз есть, то работа по плану. Вот и рапорта летят устало на стол начальника. Утром сверху упал план, вечером он выполнен. Так это или нет? Поди проверь.

Как прекрасен этот конвейер смерти! Лучшие из лучших… Машину немного занесло перед мостом, из – за скорости. Нормально. Или я так перед медичкой красуюсь? Ой – ой – ой. Папа, вам не нужен зять? И с лестницы, дррры! Мост, стратегический объект. От фронта далеко. Далеко? Три часа ходу на машине, это далеко? Эге! Пост у моста есть, на этом от НКВД зелёные фуражки.

Интересно как проверяют? Кроме предписания на медичек и направления Ковалёва в госпиталь города Киева, прочего ничего не потребовалось. Только любой документ с фотографией. Что касается человека в трусах, майке и связанного, то его документ с фото и пара вопросов по существу. Далее команда – «Проезжайте».

И проехали. Только позади мотоцикл маячил всю дорогу до Коростыня. Половина пути, однако. На въезде махнули мотоциклу, чтобы он подъехал. Подъехали. За дозаправку бензином попросили провезти до главного в городе НКВД. Повязанного надо отдать, пусть люди работают. Потом попросили военторг показать, девушек надо приодеть в форму. Перекусить, кроме всего прочего хочется… Девушки ужинали в ресторане, а парни в машине. Не транспортабельны были, раненые. Все фляги вместо воды заправили крепким чаем с сахаром. Взяли несколько буханок хлеба. Галеты хорошо, а кусок хлеба лучше! Погранцов угостили трофейными сигаретами и поинтересовались, они с нами или обратно? Если с нами, то пусть лидируют, так проще мосты проезжать, а то их на маршруте много. Но, они решили вернуться назад, человека мы в НКВД сдали, вопросов нет. Только попросили бензина канистру отлить. Отлили. Иван был счастлив! Он попал в колею.

Снова дорога под колёсами, но теперь, кроме Ивана все в форме РККА. Девчата в командирской форме, но петлицы рядовых, хотя и старшинский набор взяли и лейтенантских в три кубаря. Кто знает, что потребуется? Иван посмеялся, что целый серпентарий везёт на золотых петлицах. Кинули в ответ обратку, что шутить ефрейтор не умеет. Иван огрызнулся в ответ, что он обычный раненый боец, а не цирк шапито. Поэтому начинаем аттракцион. Очки типа «консервы» на глаза для обкатки обновы, кутаемся в плащ – палатки, а оружие в руки. Конечная цель город Киев. Расчётное время прибытия часа через три.

Всё зависит от подсветки ночных фар и более всего от качества дороги. Тронулись! Ночная тьма основное время передвижения любых войсковых колонн. Узкое место, это мосты. Только машине Ивана это не препятствие. На дверях авто прилеплены обозначения медиков. Белый круг с красным крестом. Такие машины старались не тормозить и пропускать первыми.

Все встречные понимали, что время в пути, это жизнь или смерть. Люди понимали, а вот воронки от авиабомб на дороге нет. Гонку в ночи пришлось прекратить. Пикап Ивану удалось затормозить в последний момент перед воронкой. Помогла земля, выброшенная взрывом и запах взрывчатки, заполнивший воздух. Благо форточка на двери была приоткрыта. Иван включил дальний свет и даже обомлел, воронки впереди до самой границы света и далее, причём как по дороге, так и по кювету. Возможно, и далее от дороги есть воронки, но видимость перекрыта сгоревшей техникой. Не хочется, а надо ждать рассвета. Очутиться в воронке, а потом пытаться выбраться из неё, этого счастья не нужно. Ждать придётся до окончания летней ночи. Это сравнимо со временем проезда до Киева, но, увы, придётся ждать.

Иван открыл дверь и вышел на дорогу. Надо объяснить людям возникшую проблему. Частично проблему пояснили запахи, что висели в воздухе. Остальное рассказал Иван. Все прониклись и согласились, что лучше ждать рассвета, чем застрять в воронке. На высказанную Иваном мысль, что хорошо бы, куда свернуть с дороги и там уже ждать, медички сказали о грунтовке, уходящей в сторону от шоссе. Только что проехали.

Пришлось развернуться и проехать обратно, благо это всего сотню метров проехать. Грунтовка езженая, протекторы шин продавлены в пыли. При съезде глаз зацепился за некую вспышку по курсу. Сознание отметило, что это, скорее всего огонь. На шоссе его видно, а при съезде, его похоже прикрыло рельефом местности или кустами, или деревьями. Пришлось выходить и интересоваться, кто что видел. Потом, есть смысл проехать на огонёк или стоим и ждём рассвета у дороги? Народ в кузове женским большинством высказался, что едим, поскольку надоело сидеть в кузове впритык друг к другу и подгибать ноги под лавку. Есть общее желание прилечь и полежать. Уступил Иван просьбе, но попросил всех приготовить оружие. Само собой, на всякий случай.

Две сотни метров по грунтовке с небольшим поворотом за косогор и подъехали к первому дому поселения. В окне видно мерцающее пламя от керосиновой лампы под потолком. Событие странное для военного времени. Хотя, если есть керосин и желание, то время не такое и позднее, по часам и полуночи нет. Иван подъехал к началу тына и остановился. Вылез из кабины и дал команду покинуть кузов пассажирам желающим размяться. Предупредил, что желающие могут присесть на дубочки под тыном и если не пустят на сеновал, то придётся ждать рассвета на дубочках или желающие могут постелить спальные мешки и поваляться на траве. Впрочем, и пройтись по деревне можно, но группой и при оружии. Желательно недалеко, в пределах видимости плетня и машины.

Сам Иван подошел к воротам на двор и постучал по доскам. Залазить в палисадник и стучать в оконное стекло посчитал лишним. Хозяин и так услышит, раз не спит. На стук из темноты от следующих домов гавкнул кобель, глухо, словно кашляя. Гавкнул и молчок. Умён, молчит, дальше слушает. Звякнул на двери чипок, открылась дверь.

– Кто тут?

– Красноармейцы мы, хозяин, вот приехали.

– Что – то припозднились вы, заждался я вас.

– Извините, хозяин, то вы не нас ждёте, мы другие. По дороге ехали в Киев, а тут за дорогой к вам не проехать по шоссе, всё разбито, вот и свернули сюда. Примите?

– Вот, значит, как. А много вас?

– Девять человек, шесть женщин и три раненых. Нам бы до рассвета переждать.

– Вот, значит, как. Куда же вас определить? Девять человек не шутка.

– Сеновал есть или что подобное? У нас, что подстелить своё есть.

– Вот, значит, как. Для хороших людей найдётся, не сеновал, но найдётся. Сено там тоже есть, свежее, значит.

Хозяин спустился с крыльца и прошел к воротам. Глянул на улицу, щёлкнул засовом на воротах и приоткрыл их.

– Вот, значит, как. Проходите на двор. Авто загонять будите или на улице оставите? Места, значит, на дворе мало, но такая кроха влезет.

Глава 10

– Вот, значит, как. Страсть, что тут было. На нас германец тоже бомбы сбросил. На том конце улицы стёкла вылетели и скотину побило. Это когда им аэропланы из колонны подырявили. Тогда они бомбы куда зря, значит, побросали. Вот нам и досталось.

За столом в горнице, теперь уже при закрытых шторами окнах, хозяин дома рассказывал про события в округе за прошедшие сутки. Прямо от Советского Информбюро. Ни по голосу, ни по значимости информации, ничуть не Левитан. Однако для данной местности новости значимые. Колонна шла на Коростынь, но не дошла. Остатки рассовали, кого куда. Главное от дороги подальше, там такое творилось, особенно дальше, где топливо и боеприпасы везли. Около часа кошмар, что было. Хозяин в омшанике отсиживался, заколел, хотя и в тулупе был.

Иван сразу взбодрился. Своих людей он уже определил, кому, куда и даже караул организовал парный, посменный, как положено. Хотя очень сомнительно, что кто – то заснёт, употребив наркоту. За столом остались хозяин и за компанию, как старший из гостей по званию Иван. Хотелось хозяину, вроде как душу излить, но было что – то иное и прочее другое, до которого разговор пока не дошел. Хозяин никак не решался, присматриваясь к Ивану, ни о деле сказать, ни предложить разойтись.

– Так вы, отец, местный пасечник?

– Вот, значит, как. Пасечник! Как есть пасечник! Местный, значит.

– Тогда есть дело. Как отец, продашь нам от пчёлок всякого разного?

– Вот, значит, как. Купить хочешь? А чего, значит, отдать не просишь или не заберёшь просто так? Вас вон скока и при оружии, значит. Какой – то ты правильный слишком, городской, что ли?

– Детдомовский я, сирота.

– Вот, значит, как. То – то, смотрю я, чего ты мне в сыновья набиваешься? Сирота, значит.

– Хозяин, если что не так, извини. Если не желаешь продавать, то скажи где другого пасечника найти можно? У вас тут, или по дороге, где проживает дальше. Очень нужно. Пасечники они же все знаются меж собой. Или не так?

– Вот, значит, как. Очень нужно. Так чего нужно, я так и не услышал. И, значит, не продам, а сменяю. Только всё без обмана.

– Да я всё куплю, то есть сменяю. Прополис нужен, настойка прополиса на спирту, пыльца там или перга, вроде так. Мёд в сотах или засахарённый.

– Вот, значит, как. И много ты брать будешь? Авто всё, значит, загрузишь или в карман засунешь?

– Ну, машину мне людьми грузить, а если более чем для кармана ничего нет, то прополис в первую очередь, сколько есть. Всё сколько не жалко. Только на что, хозяин, менять будем?

Примолк хозяин, он же пасечник, он же собеседник Ивана. Молча подумал. Потом отлил из бутылки в стакан самогон, который дважды булькнул. Выпил и закусил малосольным хрустящим огурцом. Встал с лавки, перекрестился на святой угол. Присел и, обтерев рот ладонью, начал:

– Вот, значит, как. …

Хозяин попросил показать Ивана документы. Ну, это для начала, поскольку форма у Ивана странная, да и люди его хоть одеты вроде все правильно, а вот оружие у них немецкое, а не наше. Пришлось пояснить, что откуда и почему. Поговорили немного за жизнь Ивана за последнюю неделю и последние сутки. Без особых подробностей. Про того постового регулировщика, что сдали в НКВД Иван умолчал. Дальние заходы и все подходы к процессу обмена, указывали, что намечается противоправное деяние. Так сказать на личном доверии и круговой поруке, между почти своими. Наконец, хозяин решился.

– Вот, значит, как. Винтовку мне дашь, а я, значит, всё названное дам. Не обижу. Только патронов не пожалей. Значит, вот так!

– Дать оружие, дело не хитрое. Только вдруг оно в спину или куда там, мне или моим товарищам красноармейцам стрелять начнёт? Это будет не дело. А так я хоть Мосина, хоть Маузера с патронами дам, хоть обоих, дороже будет только и всего.

– Вот, значит, как. Боишься, значит? А чему поверишь?

– Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад! Зачем пасечнику оружие? Если он при советах выжил, то при немцах выживет тем более, хотя и пограбят его немного, как и прочих. Оружие, оно для всех опасно. Да не надо так переживать, хозяин. Дам я тебе винтовку, мне парней своих надо от гангрены спасать, должок за мной. Так какая?

– Вот, значит, как. Обе. Не обижу.

– Лады. Пошли, только я караул со двора приберу. Выбор делать молча. Всё в кузове авто. Взял и понёс в дом, я подойду позже.

Двор встретил Ивана тишиной.

– Эгей, бойцы караула, вы где? Кто топтать службу будет? Тишина и покой, который может стать мёртвым покоем для спящих.

– Ваня, мы не спим! Зачем ноги топтать, если мы и так всё видим и слышим.

– Так точно. У вас и на затылке и на лбу глаз есть. Вы и под землёю всё видите и позади себя всё замечаете. Караул, должен ходить! Должен отпугивать своим наличием, а не ждать, когда его вырежут. Раз нет желания топтать двор, так расширим периметр. Встали и обошли всё по внешнему периметру домовладения. Медленно и тщательно! Выполнять!

Понятно, что хамское поведение ефрейтора задевает девушек, но куда деваться? Война. Иван спустился с крыльца и осветил кузов пикапа. С крыльца сошел хозяин. Он начал смотреть оружие и потом забрасывать ремни на шею и плечо. Иван отметил, что жадный, очень жадный дядя. Впрочем, это по любому придётся сдать в Киеве.

Иван дождался, когда караул зайдёт на двор. Фонарь осветил недовольные лица. Да, проблем выше крыши с такими бойцами.

– Значит, так, бойцы. Идёте и поднимаете следующую пару караула. Поясняете, что надо нарезать круги по двору. Не сидеть, а ходить. Именно этим отличается караул от секрета. Идите. Выполнять!

Хозяин сидел за столом, накрытым клеёнкой и рассматривал там оружие. На полу у стола лежали подсумки и ремни с кобурой. Иван поставил к этой куче два короба с патронами один для МГ и второй для «Максима». Не жалко, если сойдёмся в цене. Для Ивана эти короба не нужны, нет у него таких пулемётов. Впрочем, сколько там патронов, это Ивану опять же не известно. Кому надо, тот пусть и проверяем, тем более, что в подсумках тоже патроны есть.

Неправильный был пасечник, как и его пчёлы. Винтовки, к ним патроны, обоймы и подсумки, это далеко от пчеловодства. Подобное можно было сказать про наган, парабеллум и ТТ. Ко всем запасная обойма, кобура, ремень и патроны россыпью. За алюминиевый бидон с самогоном пришлось отдать шесть «лимонок» и шесть «яиц». Это в дополнение к ящику с засахарившимся мёдом, килограмма прополиса и двух четвертей с настойкой прополиса на самогоне. Первач. Так это или нет, но самогон на пробу горел голубым пламенем. Это самый верный признак наличия градусов.

Как только обмен состоялся, Иван занялся Миколой и Тимохой. Для начала, для порядка, парни опростали по гранёному стакану настойки прополиса. Потом настойкой пропитали бинты и отмочили бинты на ранах. Медики осмотрели, промыли и прочистили, что нашли и увидели, а потом перевязали пропитанными настойкой бинтами. Судя по взглядам парней, они были, если не в нирване, то в улёте. Им было очень хорошо.

Рано уехать не удалось. Вначале заправили пикап. Потом немного времени ушло на техосмотр и техобслуживание автомобиля. Завтрак тоже не самая последняя потребность организма, особенно когда впереди долгая неизвестность. Когда выехали на шоссе, там уже стоял заслон и никого не пропускали в сторону разбомбленной колонны. Пришлось делать крюк по грунтовке, чтобы объехать закрытый участок. Перед шоссе стоял пост и проверял все машины. На посту потеряли более часа. Всё упёрлось в лишнее оружие. Хотели забрать нахрапом, но Иван упёрся. Хотя из – за упёртости потеряли час, но Иван получил бумагу, с подписью и печатью. Там было указано, что ефрейтор Ковалёв Иван Иванович сдал на посту оружие и боеприпасы, которые были у его отряда, изъяты должностным лицом, в таком звании, что удостоверено его подписью и печатью с текущим числом, месяцем и годом.

Данное происшествие положительно сказалось на самочувствии Ивана и пикапа. Что не говори и не думай, а листок бумаги снял все проблемы с вопросами об оружии вверенного ефрейтору Ковалёву отделения. Мало ли, что решит предъявить Ивану следователь или особист в госпитале. Вот бумага и разбирайтесь с данным лицом сами. Если, конечно, вам так надо. Ефрейтор Ковалёв подчинился приказу.

Как бы дорога не петляла, какие бы препятствия на всём пути не возникали, но ефрейтор Ковалёв выполнил предписание. В десять часов утра машина въехала во двор Киевского госпиталя. Оркестр не играл, цветов в букетах и корзинках никто не дарил. Двор и сад для гуляний были пусты. Больные по палатам, а врачи их обходят с осмотром. Ленивая такая тишина, когда все заняты своими делами. Ефрейтор Ковалёв, тоже занят важным делом. Он ждёт вестей от привезённых сюда шести медиков и двух раненых. С ранеными, вроде всё понятно. Девчонки должны взять и заполнить на Миколу и Тимоху истории их ранений, озаботиться, чтобы парней переодели в госпитальное бельё, а Ивану принесли их форму. Форма новая, практически нулёвая. С их ранами, это будет их одежда на гражданке. Парней вначале подлечат и потом комиссуют. Это касается и самого Ивана.

Понятно, что не всё так просто и быстро, но, тем не менее, это будет в итоге. У Ивана раньше, а у парней позже. Поэтому Иван поживёт в Киеве и присмотрит за парнями. Чем сможет, тем и поможет, если когда потребуется. Пока надежда на девчонок, что они приютят у себя, если не самого Ивана, то вещи его и парней. Сдавать всё нажитое в хранилище госпиталя, нет ни какого желания. Люди разные нужны, люди разные важны, и ведут разные люди по – разному. Хороший вариант, это снять квартиру рядом с госпиталем или у кого – то из работников госпиталя.

Это потом, а пока надо ждать главного врача госпиталя и сдать ему девушек из Пинска, согласно предписанию. Вообще – то, девушки из Москвы, но предписание из Пинска, как и направление на лечение самого Ивана, что лежит у него в кармане. Плохо, что никого своего нет из людей, чтобы оставить на хозяйстве, а оставить пикап без присмотра, это не вариант. Нет, не угонят, а вот обшарить вполне смогут, замки дверей рассчитаны на честное слово от честного человека. Положение…

Если не сгущать краски, то положение вполне нормальное. Вещи девушек медиков и прочее хозяйство, пока в пикапе. Вот, когда Иван сдаст девушек, тогда станет хуже или совсем плохо. Под машину гараж или бокс надо находить. Под мёд и самогон кладовка нужна, это нужно однозначно. Личное оружие отдавать очень не хочется, но если отдавать, то в хорошие руки. Те самые, которые могут чему – то поспособствовать. Что не говори, а оружие во время войны ценная вещь. Даже в тылу.

Судя по фигуре в форме НКВД, оружие, это вещь, которая сильно привлекает внимание государственных структур госпиталя. Скорее всего, это особый отдел пожаловал. Долг службы, требует видеть такие моменты, как куча оружия на территории госпиталя. Иван решил, что головной убор он не оденет, а вот тянуться по стойке «смирно» придётся. Ничего не поделать, красные командиры они с тараканами в голове. Помнит Иван, что раз про этику в этой среде слышал. Старший по званию за пивом свернёт, младший обязан ему первому пиво получить.

– Здравия желаю, товарищ командир!

Иван вылез из кабины и принял стойку «смирно». Вид у него вполне приемлемый. Утром и побрился и помылся, даже подворотничок на китель подшил. Единственная неприятность для глаза, это повязка на голове, грязная и уже даже не серая, а вся изрядно почерневшая от впитавшейся дорожной пыли.

– Здравия, боец. Лечиться приехал? Показывай документы!

– Так точно! Направлен из города Пинск в здешний госпиталь на продолжение лечения и сопровождаю группу медиков по предписанию сюда же.

Иван расстегнул карман комбинезона и выбрал нужные бумаги. Протянул их особисту. Тот смотрел на Ивана не очень дружелюбно, как будто лимон ему в рот попал, аж скривило. На всякий случай, Иван достал первое предписание, то которое ему на отделение выписали перед войной и пропуск на завод с фотокарточкой. Особист очень внимательно прочитал бумаги, потом, не отдавая их, протянул руку к документам в руке Ивана. Скользнул взглядом по фото на пропуске, ознакомился с предписанием на отделение. Назад ничего не отдал.

– Ефрейтор Ковалев, говоришь. А где твои люди, ефрейтор?

– Два раненых бойца переданы в приёмную госпиталя, а шесть медиков направлены в приёмную Главного врача госпиталя.

– Давно?

– Никак нет! Не более тридцати минут прошло, видимо занят, главный врач или какие иные дела.

Что – то шло не так. Выражение лица особиста от лимонного перешло в состояние человека готового к прыжку с последующим перекусыванием шеи врага зубами. Через щель натянутых губ Иван услышал:

– Из бывших?

– Виноват, не понял, из каких бывших?

– Благородных…

– Никак нет! Детдомовский, сирота.

– А говоришь, как благородный из бывших.

– Виноват, не понял товарищ командир, это насчёт, что говорю по благородному.

– Авто водишь?

– Так точно!

– Покажи права!

– Нет у меня прав, самоучка.

– Ага. А что есть?

– Как что есть? Вон документы у вас в руках. Потом голова прикладом пробитая. Ожидаю прибытие бойцов медиков с рапортом, чтобы передать их в госпиталь, согласно предписанию. Потом буду оформляться на лечение, согласно направлению. Что тут не так? Извиняюсь, конечно, но вы не представились, документ не показали.

– Что???

– Вы, знаете, нам по дороге один командир на посту у дороги встретился. Вот как вы, без документов. Пришлось арестовать и сдать в НКВД города Коростень. У него номер оружия с номером в документе не совпал и фамилию он путал, видимо шпион или парашютист.

Дошедшая до ума особиста информация, произвела некоторое впечатление. Челюсть нижняя отвисла, но потом закрылась со щелчком зубов. Молча глядя на ефрейтора, особист несколько раз промассировал горло свободной от документов рукой.

– Капитан госбезопасности особого отдела госпиталя, Соломин…

Губы у капитана задёргались в тике, что ничего хорошего Ивану не предвещало. Из кармана галифе выпорхнула и моргнула крыльями корочка удостоверения, вернувшись через мгновение на место. Затишье перед, как минимум, ураганом. Судя по затянувшейся паузе в общении, очень продуманным ураганом… Только ураган не состоялся.

– Ванечка! Товарищ ефрейтор Ковалёв! Вас ждёт Главный врач госпиталя. Поспешите! Ну, что же вы?

Из дверей приёмного покоя вышла Роза. Она очень нетерпеливо смотрела на Ивана и только, что ножкой не топала по крыльцу. Вместо этого, она подскочила к пикапу.

– Здравия желаю, товарищ Соломин. Разрешите у вас забрать ефрейтора Ковалёва, чтобы препроводить его в кабинет главврача госпиталя?

Капитан госбезопасности повернул голову и посмотрел на девицу в армейской форме, отдающую ему честь, прикладывая руку к пилотке полевого образца. Прищур глаз нацелился на Розу.

– Откуда вы знаете мою фамилию?

– Да бросьте, товарищ Соломин, мы всей семьёй у вас два года назад гостили. Неужели забыли нашу вечернюю рыбалку на Днепре?

– Кхм, что вы Роза, помню, но вы в этой форме так изменились. Вас просто не узнать, но голос… Какими судьбами здесь?

– Извините, товарищ Соломин, но нас Главный врач уже заждался. Ваня, что стоишь истуканом? Пошли!

– Товарищ боец Роза. Документы сейчас у товарища капитана госбезопасности.

– Ха – ха – ха! Ха – ха – ха! Товарищ боец Роза. Ха – ха – ха! Ха – ха – ха! Да вы ефрейтор, на всю голову ушибленный.

– Так точно, товарищ Соломин, Ванюша у нас действительно с дыркой в черепе от немецкого приклада. Лечащий врач в Пинске сильно удивлялся, что он не труп. Ой! Ванечка, извини, сорвалось.

– Вот так, значит, Роза и вы туда же. Где только нахватались белогвардейского «так точно». Видимо, «никак нет», тоже употребляете? Если дочь большевика такими оборотами изъясняется, то, что с прочих удивляться.

Особист сунул в руки Ивану его бумаги, махнул рукой и удалился.

– Роза, ты это, посиди в авто. Постереги вещи. Я быстро обернусь. А то мало ли что, тут же ваши вещи, плохо будет, если пропадут. Я могу кабину замкнуть, но там замки ногтем открываются. У вас последние вещи пропадут. А, Роза?

– Что – то просить и уговаривать, ты ефрейтор стал. Раньше всё команды отдавал. Соломин хвост накрутил… Да?

– Зануда он. Так что? Покараулишь?

– Ой, кто бы говорил, сам девушек притеснял и на мозг капал сколько. Ладно. Иди, ждут ведь. По лестнице на второй этаж и по коридору до торца. Там табличка. А я в засаде посижу.

– Счастливой охоты, Роза!

– Иди к чёрту!

Можно было, и позубоскалить с девчонкой, но надо делать дело. Если бы не Роза, то неизвестно, как бы всё закончилось. Судя по реакции капитана на воспоминания о рыбалке на Днепре, тогда рыбалка удалась. Лёгкий румянец и смущение на лице особиста были вполне заметны. Да! Жутко Ивану стало от понимания того, что врагом народа сделают на пустом месте. При наличии подозрения органов.

Дурака включил чисто на автопилоте. Только не похож капитан на человека при исполнении, который может забыть про Ивана. Лучший выход, мотать надо отсюда. Очень быстро. Комиссоваться и сразу ходу. Заботы о Миколе и Тимохе на девчонок повесить, а самому ноги в руки и галопом подальше от Киева. Мёд и самогон, конечно жалко, но жизнь дороже. Фото на справку надо приклеить и печать поставить. Вот капитан задачку оформил, что всё в дырявой голове из всех дыр в мозг лезет. Адреналин от страха в крови. Капельками капает, и содержание растёт постоянно. Ступеньки, пролёты, этаж, коридор…

Вот и дверь с табличкой в торце коридора. Она огромная, правда, открылась легко. Секретарь, разговаривая по телефону, махнула рукой. Давай, проходи! Впечатление, что ефрейтора Ковалёва тут каждый знает. Причём, надоел он всем хуже горькой редьки. Поэтому, как от назойливой мухи отмахиваются. Вали, мол, двигай в темпе. Двери в кабинет главврача двойные, чтобы шум в приёмной не мешал работать, а в приёмной не было слышно звуков из кабинета.

– Разрешите?

– Проходите! Заждались мы вас, товарищ ефрейтор, а время не терпит. Давайте ваши документы.

Иван прошел к столу главного и отдал предписание на девушек и направление на себя, добавив:

– Указанные для сопровождения бойцы ранены и находятся здесь в этом госпитале на излечении.

– А когда вы, молодой человек соизволите, во исполнении данного вам направления, поступить на излечение в этот госпиталь?

– Я готов. Только вот девушки заберут свои вещи и надо машину пристроить куда – нибудь, чтобы не пропала. Если вы не возражаете.

– Хм. Машина, говорите. Вы, значит, шофёр?

– Самоучка я, водительских прав нет, а так езжу при нужде и наличии машины.

– Хм. Интересно. Хорошо. Пойдёмте и посмотрим на вашу машину. Кстати, откуда она у вас?

– Трофей. У немцев в бою отбили, а так машина наша, на базе эмки собрана, грузовичок.

На улицу посетители кабинета главврача госпиталя и сам хозяин вышли плотной толпой. Тем не менее, хозяин шел впереди, согласно статуса, а прочие отстали от него на два шага, чтобы ему не мешать и не толкаться, спускаясь по лестнице. Похоже, такие выходы Главного были частым явлением, а поэтому шествие получило «зелёную улицу» на всём пути следования. Для себя Иван отметил, что это очень удобно, идти за местным начальством. Что само по себе указывает на строго заведённый порядок. Конечно, это не плац парад, но некая выучка гуг наличиствует.

С крыльца Иван увидел у пикапа стоящего капитана особиста и Розу, боком сидящую в кабине авто. Они были заняты беседой. Тема беседы, явно была далека от служебных обязанностей. Уже одно то, что младший по званию сидел, а старший стоял, указывало на внеслужебное общение. Просто мужчина разговаривает с интересной девушкой и всё. Вполне приемлемая картина, война и всё такое прочее, но ничего такого человеческого проявлять не запрещено. Если рядом нет никого третьего в более высоком статусе, чем собеседники.

При виде главврача, капитан изменил позу и подтянулся, дал понять Розе, что есть некие изменения, на которые стоит отреагировать. Роза правильно истолковала позу и взгляд капитана, выпорхнула с сидения и повернулась лицом к подходившим. Чего у этой девушки не занимать, так это уверенности в себе или чего – то подобного. Только реагировала она достаточно явно на досадные помехи, даже на те, с которыми надо было мириться. События развиваются не так, как ей хочется, она это принимает, но и выражает своё личное внутреннее несогласие с такой ситуацией. Возможно, такое поведение правильное, поскольку нет никакой необходимости копить в себе неудовольствие, пока оно не достигнет критической массы. Тут всё просто, что пришло, то сразу и ушло. Для Розы, это сходит с рук, отметил для себя Иван, но не факт, что сойдёт прочим. Казалось, что главврача интересует только авто и ничего более вокруг он не видит.

– Значит, товарищ ефрейтор, это и есть ваша машина. Хм. Можно использовать как легковую, так и груз перевозить. Кузов маловат, но по ширине две телеги или четыре раненых. Уверен, нам такая машина вполне подойдёт. Женщинам, как не крути, а поднимать грузы на кузов полуторки высоковато и неудобно. Госпиталь берёт авто себе. Или есть возражения?

– Никак нет! Принимается без возражений. Девушки разбирайте свои вещи. Груз бы и мои с парнями личные вещи куда пристроить?

– Хм. Да, незадача. Смотрю тут у вас небольшой военный арсенал, трофейный, если не ошибаюсь. Вещмешки, это понятно, как и бочка под бензин, там надпись есть, а прочее?

– Оружие личное частично девушки заберут, а прочее, это продукты пчеловодства для раненых. В ящике мёд и две четверти настойки прополиса на спирту. Средство как дезинфицирующее, так и помогает от нагноения. Вот.

– А что в алюминиевом бидоне? Что – то вы про него забыли сказать. Пустой?

– Никак нет. Там самогон. Ну, для настойки из прополиса, спирта ведь нет. Продукт ценный, скоропортящийся…, дефицитный.

– Хм. Может вылить?

– Да вы что, товарищ главврач? А на чём мне потом прополис настаивать? Не дай бог, у парней гниение пойдёт, калеками ведь станут. Вместо руки и ноги культи будут. Это не дело! Им жить и жить. Так хоть рана и не всё в порядке, а всё ж не культя.

– Пьёте, ефрейтор?

– Никак нет. Что я совсем дурной? У меня череп и мозг ударом приклада повреждён, в направлении там же было написано. Мне один путь, на гражданку комиссуете. Голова понятно, что пригодится.

– А как общее самочувствие?

– Да как самочувствие, – Иван вздохнул и продолжил, – по разному бывает. Вторые сутки на ногах и за рулём, тяжело, надо мне поспать. И вообще, с двадцать второго июня одни переходы и бои. Если не считать стационара в Пинске. На пределе всё. Приказ вот выполнил, теперь и отдохнуть можно. С прочим потом разберусь, после госпиталя.

– Понятно. Знаете, у меня есть предложение, даже, пожалуй, это больше просьба. Госпиталю нужен водитель, сами понимаете, что изыскать такого специалиста сегодня трудно, мобилизация и фронт. Недавно один наш водитель пропал без вести, а тут штат не полный. Могу предложить должность водителя при госпитале, останетесь в армии. Звание сержанта дадим, должность моя позволяет мне, как начальнику госпиталя до старшины включительно звания присваивать.

– Всё понимаю. Только права на вождения авто у меня сейчас официального нет, состояние здоровья общее непонятно пока какое, надо обследование пройти. А с прочим всё понятно, как говорят – разве хочешь? Надо! Приходится соглашаться. При госпитале вполне можно лечиться и работать.

– Значит, договорились. Надеюсь, что вы у нас будите работать, а насчёт лечения не сомневайтесь. Документы на вождение машины вы получите, а пока мы вам справку оформим. Машину в гараж загоните. Потом в отдел кадров вас товарищ капитан госбезопасности отведёт, а жить будите при госпитале. После отдела кадров, пройдёте осмотр и вам назначат лечение. Будут вопросы, обращайтесь в приёмную или к начальнику гаража, можно к товарищу капитану. До встречи.

– Товарищ капитан госбезопасности, может сначала в отдел кадров?

– Нет, ефрейтор вначале в гараж, как сказал главврач. Машина твоя, это сейчас всё, а ты никто. Поэтому, займёмся сейчас тем, что тут имеет значение, а потом всем остальным.

Гараж располагался несколько в стороне от лечебного корпуса. Особист указывал Ивану направление и кратко пояснял относительно зданий инфраструктуры госпиталя. Обычный набор зданий для любой больницы стационара. Кухня поближе к больным, а морг подальше. Правда, для текущего времени, это требует больше затрат времени, чем обычно. Смерть постоянный фактор для военного времени в таком учреждении, как военный госпиталь.

Гараж госпиталя находился во второй линии построек от главного проезда по госпиталю. При желании, можно сразу от главного корпуса заехать к гаражам, но водитель должен знать, где и что располагается. Это для того, чтобы водитель транспорт подгонял в указанное место, а не туда, куда он не знает.

Начальник гаража первым делом обошел машину по кругу, попинал ногой колёса и махнул Ивану на дверной проём. Тут вмешался особист. Он сказал, чтобы машину загнали в отдельный бокс, тот самый, где есть кладовка. Ключи передать Ивану и в особый отдел. Бокс для машины, а кладовка под жильё Ивану и склад его вещей. Временно Ивану жить придётся здесь, а потом как получится. Что переводится на понятие о постоянном или даже вечном проживании на этом месте.

Отдел кадров, он везде одинаковый. Анкета и автобиография, последнее из – за работы на военном объекте. Заполнили карточку работника, где указали должность, звание и все плюшки к ним в виде денежного и вещевого довольствия. Выдали подъёмные. Нормально. Что касается отсутствия фотографий, то капитан гарантировал, что особый отдел этим займётся и к концу рабочего дня фото будут. Кто бы в этом сомневался?

Эстафету с Иваном продолжили санитарки, медсёстры и врачи. Работы было не так много для одного отдельного специалиста, а вот в сумме более чем достаточно. Снять гипс с шеи ничего особенного, но потом надо снимать бинты с головы, а это опасно для шеи. Решили начинать с головы, а потом перейти к шее, так показалось более правильным. Хорошо, что Иван перед уходом из гаража потратил некоторое количество настойки из прополиса на место, где была содрана кожа на голове под бинтом. На него в отделе кадров косились, но молча, терпели. Вот и здесь похожая ситуация. Правда, после помывки в местной ванне, стал преобладать запах мыла душистого с дустом.

Первые фото Ивану сделали не в особом отделе госпиталя, а в рентген кабинете. Анфас и профиль, с отображением всего того невидимого, что скрыто кожей до препарирования. Потом начались осмотры рентгеновских снимков и описание состояния черепа больного хирургом.

Пока врачи на консилиуме обсуждали процесс лечения, капитан госбезопасности забрал Ивана к себе в отдел для снятия на фото. Те же самые анфас и профиль. Отличие было, третье фото сняли стоя в три четверти. Для чего? А чтобы было. С тем Ивана и вернули к врачам на консилиум.

Как оказалось, это было лишним. Процедуры и весь курс лечения уже расписали на три недели вперёд и почти все разошлись. Все, кроме одного в приличных годах врача. Он смотрел на рентгеновские снимки и что – то черкал на листке бумаги. Увидев, Ивана он оживился и сразу попросил ему помочь наглядным примером. Снимки, это снимки, а натура, это натура. Разговорились и выяснилось, что Иван, это второй случай в лечебной практике этого врача. Первый был году в двадцатом. Тоже удар по голове прикладом и при травмах не совместимых с жизнью человек выжил.

Однако, не всё так просто было в этом любопытстве. Врач, хорошо запомнивший подобный случай, но напрочь забыл что – либо о пациенте. Только Иван понял, что тот случай тайна и ему её не желают открывать. Может пока не желают, присматриваются. Потом, что – то намекнут или даже всё расскажут. Последнее, слишком маловероятно. Впрочем, место, где произошел тот случай, ему указали, недалеко от Бреста – Литовского. Красиво. Вот вам лапоть и гадайте. Смысла скрывать место получения ранения Иван не стал. Он мог его указать точно до метра, но только не сейчас. Слегка только удивился, что и с ним под тем же городом это произошло. Ничего особенного в этом нет, практически все войны во все времена идут через этот город.

На том и расстались. Снимки своего черепа Иван забрал себе. Врачам они уже без надобности, а он имеет шанс узнать, что собственно случилось там, с его костями. Анатомию он любил и часто смотрел учебники родителей. Была у него склонность к антропологии. Люди на планете были похожи, но и достаточно сильно отличались. С чего бы это? Кто бы спорил, что люди разные важны и люди разные нужны.

Но, не это сейчас главное. Главное сейчас, это влиться в местный коллектив работников гаража. В том, прошлом мире древняя традиция проставляться, практически исчезла. Только, когда есть рядом дед с правильным пониманием и люди, которые пока что – то понимают, то традиции живут. Денежку Иван в кассе подъёмными получил и это уже самый настоящий повод себя показать и других посмотреть. Традиция.

Проставился Иван запасами из того, что было. Поскольку все работают в лечебном учреждении, то и решили не пить, а лечиться. Вино французское, для лучшего пищеварения желудка и настойка прополиса на экологически чистом продукте, он же местный самогон, это от всех хворей, особенно гнили. Закуска подобная, часть из трофейных банок, а часть с местных огородов и сараев. Без малосольного огурца и сала, какая застольная лечебная процедура поможет? Горячая картошка, очищенная от мундиров и разогретая на сале, тоже пригодилась.

Застолье не затягивали, но принюхаться времени хватило. Все непонятки прояснили, а остальное будущее покажет. Иван не чинясь, сказал, что он самоучка, а поэтому просит поднатоскать его в ремонте и устройстве машин. Ну и прочем, что нужно для сдачи экзамена на право вождения автомобиля. Старшие товарищи пообещали, что всё будет как надо, они из Ивана водителя сделают. На том и разошлись.

Следующий день принёс неприятные перемены. Особисты Ивана посадили за письменные принадлежности. Ивана и шесть медичек. Предварительно по дороге в Киев, Иван просветил девушек, что писать, а о чём забыть. Про все бои писать, про прочее промолчать и забыть. Схема в целом такая кратинькая. Пинск, бой с десантом, село, где забрали партизан, партизаны ушли, немцы на машине, бой в составе заслона, уход за мост и дорога на Киев. Всё это описывать без лишних подробностей. Кто желает, тот может указать число убитых немцев. Лучше голые факты, чем размышления типа думаю, предполагаю, может быть, а может и не быть и прочие иллюзии и фантазии.

Вот и пришло то самое описание, а где был я вчера и ранее. Гнилая тема для потомков. Только первыми всё это прочитают в НКВД. Некие выводы сделают, естественно всё просмотрят через призму идеологии и классовое сознание. Иного в это время в границах СССР взгляда быть не может. Другое дело, что он есть, но разрешен не для всех. Некоторым невдомёк, каким боком поворачиваться к немецкому пролетариату, который симпатизирует Тельману, но исполняет приказы Гитлера. Так не должно быть, думают мозги, а вот реальность войны доказывает, полную возможность такого. Этакий головной таракан, таракан, даже тараканище!

У Ивана такого раздвоения нет. Иван за время с начала войны осознал, что это серьёзно. С того самого момента, когда доковылял до места стоянки своего отделения и нашел там всего два человека. С того момента понятно, что ему решать самому все проблемы в этом мире. Временами ему кто – то будет помогать, он тоже будет этому кому – то помогать. Только решать за себя лучше самому. Как в том будущем мире говорят о подобной ситуации? – «Он нашел свою нишу».

Теперь надо укреплять эту нишу и пытаться найти некие новые полезные возможности. Такие возможности есть. Например, Роза как супруга. Только для неё предпочтительнее капитан госбезопасности с немалым весом в обществе и связями. Скрывать нечего, вполне даже нормальный службист и карьера, пожалуй, вся впереди. Интерес общий и не только между Розой и капитаном, но и папа с мамой в событиях играют не последнюю роль. Папа к кому зря в гости не поехал бы, старый большевик со связями, он всё просчитал.

Воспоминания и размышления на заданную тему от местного особого отдела, это хорошо. Ситуация требует кроме этого усвоения новой информации, а именно устройство автомобилей из этого времени.

Понятно, что фордовский карбюратор, это не инжектор. Конечно, понятно и ясно, это совершенно разные понятия. Знание, это когда в любое время суток и в любом состоянии не то, что ответишь сразу на заданный в тему вопрос, но и ремонт сделаешь при необходимости. Можешь? Тогда все прочие вопросы отпадают. Примерно так рассуждал начальник полигона автотехники, где Иван должен был сдавать экзамен на право водить автомобиль. Что главное для водителя? Уметь сделать так, чтобы транспорт из места А переместился в место Б. Что касается устройства автомобиля, то есть механик и начальник гаража. Это они выпускают машину на маршрут и если что, то с них спросят. С водителя тоже спросят, но не так сурово. Хотя возможны варианты.

Другое дело, это какие краники крутить, знать ежедневные места смазки в машине, где какие приборы на панели управления и что они показывают, какие педали и рычаги под руками и под ногами, это будь добр на уровне рефлекса. Главное всегда, с утра пораньше, машину надо смазать, заправить топливом и залить воду в радиатор. Причём вода не какая – нибудь, а желательно дистиллированная, чистая как слеза. Далее. Обязательно уровень масла в картере проверь, чтобы шестерни не тёрлись всухую. Колёса проверь, чтобы были накачаны, как это требуется и должно быть. Потом… У хорошего водителя всегда есть масса мелочей, которые надо отрегулировать для более комфортного управления своим автомобилем. Это Ивану рассказали и на примере его пикапа показали работники гаража, за что пришлось расплатиться пачкой сигарет, хотя и трофейных, но не менее ценных, чем наличное советское курево.

Про начальника автомобильного полигона Ивану рассказали и другое основное его пристрастие. Сдача экзамена производилась в обязательном порядке только на полуторке. Вот сдашь на ней родимой, а потом на чём хочешь поезжай! Зато после экзамена точно известно, что водитель умеет управлять самым массовым народохозяйственным автомобилем. Понятно, что это не таракан в голове у человека, а очень насущная необходимость в масштабах всей страны.

Для Ивана день начался с лечебных процедур и закончился с посещения палаты, где лежали Микола и Тимоха. Операцию им уже произвели, теперь наблюдение и перевязки. Нагноений на ранах нет, что сильно удивило хирурга и он в щадящем режиме убрал повреждённую мышечную ткань и осколки костей. Ему стало интересно, воистину на этих двух, как на собаках заживает, точнее должно зажить. Нагноения ведь нет. Иван не стал углубляться в высказывания хирурга, а просто пропитал повязки друзей в настойке прополиса, следующая перевязка по графику через три дня, но пропитывать бинты можно каждый день. Желательно после обхода врачей, чтобы запах самогона не смущал светил местной медицины. Надежда на то, что запах как раз до утра должен выветриться. Поскольку палата у парней общая, то передача обычно делилась на всех. Главным было курево, без которого у заядлых потребителей никотина уши пухнут и характер портится. Микола и Тимоха не курили, но Иван всё же принёс сигареты и даже махорку, завалявшуюся в вещах.

Первый день работы в госпитале по расписанию был золотой. В этот день Ивана никто не трогал и все старались ему помочь. Второй день стал медным. С утра всё, как и вчера, но уже дали понять, что на свете есть не только работник госпиталя Ковалёв, но и прочие вполне уважаемые личности. А капитан госбезопасности Соломин определил Ивана в стажёры к водителю на полуторку. Все точно знали, что экзамен сдавать на этой машине. А на какой иной? Полуторка и эмка они близнецы и рождены великим Фордом, хотя немного отличались от прародителя, но считай, что по мелочам. Главное, что мелочи отличали советские машины в лучшую сторону при эксплуатации по дорогам СССР. Хотя бы топливным насосом. И табун в моторе размножился от сорока фордовских до пятидесяти советских лошадок.

Только если новые авто были в гараже госпиталя, то экзамен сдавать надо было на старой конструкции. А там бензонасоса нет. Бензин самотёком поступает в карбюратор, что при крутых подъёмах плохо работает на стабильность параметров мотора. Так вот поведали Ивану, что все экзамены начинаются одинаково, а именно с взятия на «слабо» сдающих. Обещают, что кто проедет первым по полигону и не заглохнет и не остановится, тому теорию сдавать не придётся. Не сдаст, значит, экзамены все провалил, а это до следующего раза прощание. Как правило, всегда есть борзые и всегда есть элемент воспитательного свойства. Закавыка в том, что воды в яму наливают немного выше выхлопной трубы, а потом на выезде подъём крутой и двигатель не способен продуть глушитель затёкшей водой.

Как проезжают потом? Да воду сливают, до уровня трубы из глушителя, только и всего. Но сливают не ранее, чем оборзевший нахал протянет машину из воды на сушу. Милая шутка и показательный пример, чтобы не лезли раньше принимающего экзамены за руль. Он ведь всем говорит, что вот объедет по трассе, а потом и экзамены, но кто спешит, вот, тот может и получить быстро. Вот и получает по самое «подмоченное немогу».

Полуторка, это не пикап. Сама машина весом под две тонны, плюс сам груз полторы номинальных, а грузят реально две тонны и более. Кратковременная нагрузка по городу, этот груз допускала, главное смазка в подшипниках и плавный ход. Особенность машины в том, что тормозов типа педали нет. Всё делается через переключение скоростей, последовательно третья, вторая, первая и ручной тормоз. Фордовские на все четыре колеса тормозили, а вот советские, только на задние два колеса. Геморрой, но всё просто. Плохой момент, что нет у авто для руля гидроусилителей. А это требует крепкие руки и широкую грудь. Вот Иван и накачивал нужные для управления машиной мышцы.

Вечером, прикинув перспективы, Иван смастерил из обрывка пожарного шланга шноркель на выхлопную трубу. Если накинуть один конец шланга на выхлоп и закрепить его, а второй конец закрепить за борт машины, то вода не зальётся, а экзамен на вождение будет сдан.

По своей природе учащийся колледжа Иван Иванович Ковалёв был нормальным, то есть ленивым человеком. Это продолжалось до тех пор, пока он не попал в бригаду шабашников, ну, или артель, как ему говорили старшие товарищи. Официально это называлось иначе, но не суть. Главное, что влившись в ряды строителей и специалистов по деревянным строениям, с привычкой типа лень пришлось расстаться. Пришло осознание, что намного выгоднее сделать что – то до того, как в перспективе это что – то потребуется, тем более, если об этом что – то заранее известно. Всё просто, сделай сразу и этот запас потом себя оправдает, чем бегать и потеть, когда что – то потребуется вчерашним днём. Догонять вчерашний день, это всегда трудно.

Исходя из этого, Иван мастерил шноркель или ту простейшую конструкцию удлинителя выхлопной трубы, что пришла ему в голову. Понятно, что это полнейшая лабуда, но на один раз вполне достаточно. Общая конструкция была сделана перед сном, а конкретная подгонка, это уже утром, а именно на местной полуторке. Все работники гаража разошлись по своим домам и квартирам. Как оно было раньше, Иван не знал, а теперь он вечный дежурный. Потребуется выезд, так поднимут Ивана и рули, куда прикажут. Это ему популярно пояснил местный начальник гаража госпиталя.

Третий день начался, как и прошлый. Лечебные процедуры, лёгкий завтрак и техобслуживание полуторки под наставления своего старшего товарища, который сегодня был дежурным на этой машине. Так тут было принято, что полуторка эксплуатировалась по графику, каждый день очередной водитель гаража утром уходил в рейс по складам. Вечером он приводил машину в норму, а утром следующий водитель готовил машину в работу. До Ивана водителей было трое, хотя по штату должно быть в два раза больше. Но это штат, а реалии таковы, что начальник гаража работает и за механика, которого нет. Война. Вроде должна быть бронь, поскольку учреждение очень даже военное, но мобилизация на такие мелочи смотрит по – своему.

Капитан госбезопасности Соломин, тоже смотрел на работы в гараже по – своему. Как только Иван закончил техобслуживание машины, а водитель работу у него принял, правда, сделал замечания стажёру по некоторым мелким упущениям, с его точки зрения. Иван знал, что это обычное дело, когда старший товарищ обязан указать на недочёты. Какие это недочёты? Любые, даже придуманные, но в период обучения они должны быть. Логика обучения всегда их требует найти и указать. Только Иван проверил своё изобретение поездки по глубокой воде и подогнал размеры проволок и прочего, как капитан его обрадовал нежданной, но ожидаемой новостью.

Пора Ивану отправляться на экзамен и получать права водителя. Время пришло. Не всю же жизнь Ивану в стажёрах числиться. Тем более, что именно сегодня выдали на автодром бензин, а вот когда его выдадут в следующий раз, это неизвестно. Кроме того, права у Ивана должны были быть уже вчера, поэтому надо спешить, хотя бы сегодня.

В общем и целом, как и рассказывали в гараже, начальник автомобильного полигона или автодрома, тут кому как нравится, завёл свою любимую пластинку. Можете не сомневаться, это не рио – рита или какой иной шлягер популярный в данное время, это было лестное всем предложение первым проехать по трассе для экзамена и получить мигом документ на право вождения автомобиля без дальнейшего экзамена по материальной части автомобиля. Слова этого рекламного предложения звучали один в один, как Ивану озвучили в гараже. Да. Похоже, кто – то не поленился и записал побуквенно текст этот для будущих поколений водителей. Возможно, что это передавалось из уст в уста среди своей шофёрской братии. Этакое пособие про сыр в мышеловке. Понятно, что без технических подробностей обойтись хотелось многим, но цена этого? Цена всегда была одна, повторная пересдача экзамена.

Подумаешь! Конечно, подумаешь, если ты военный и тебе дан приказ получить водительские документы на право управлять автомобилем. А ты экзамен не сдал и тем самым приказ не выполнил. Любому станет неприятно при таком положении дел. Гауптвахта? Почему нет? В военное время всё может быть намного хуже. Ведь боец подвёл на глазах многих людей не только своих командиров, но и свою часть и при изрядной фантазии мать его родину не уважает. Саботаж и вредительство, это шаблон, который можно применить для передачи неудачника в трибунал. Как известно, ты виноват уж тем…

В этот раз никто из курсантов водителей не клюнул на щедрое предложение и пауза ожидания затянулась. Иван паузу выдерживал, а прочие явно знали о мышеловке, поэтому стояли и молчали. Начальник автополигона фыркнул и начал давить на «слабо». Без жертвенного барана весь ритуал посвящения в шоферы терял некоторый смысл и сокральность. Вот тут и произошло нечто. Иван уже хотел сделать шаг из строя, но его опередил капитан Соломин.

– Сержант Ковалев! Займёте место водителя и проедете по трассе, покажите, как надо ездить.

– Есть!

Иван вышел из рядов курсантов и пошел к автомобилю. Данное происшествие его озадачило. Поведение капитана удивило, поскольку бросало неприятную славу в случае неудачи не только на курсанта из госпиталя, но и на сам госпиталь. Естественно, это нечто непонятное, но для Ивана неожиданное, если бы не удлинитель на выхлопную трубу, то это неприятности, а так тревожный звоночек от капитана из НКВД.

Пляски с бубном начались. Правда, вместо бубна шноркель, но не суть. Раз зрителям нужна картинка, то она у Ивана есть! Действо это простое, но естественное. А как иначе? Нормальный водитель должен обязательно и уровень масла проверить и по всем шинам ногой лично постучать, ну и просто вокруг машины обойти осмотреть красавец автомобиль со всех сторон, совершая обход по часовой стрелке. Православные мы или нет, в конце концов? Под конец открывается дверь автомобиля и обозревается кабина со всем управлением и приборами. А вдруг руль забыли установить и педали унесли?

Заводить машину пришлось гнутой рукоятью, чтобы зрелище было приближённое к военным дорогам и условиям. Хорошо, что борт, где торчал глушитель с трубой, был с противоположной стороны от приёмной комиссии, в лице начальника полигона. Все приготовления трубы для глубоководного движения заняли секунды времени. После пары вращательных движений, мотор ритмично заработал, Лёгкое марево выхлопных газов затрепетало над шноркелем. Руки Ивана привычно взялись за управление автомобилем, а ноги начали нажимать педали. А потом Иван проехал без остановок трассу автодрома, впервые с незапамятных времён с первого раза и без водных процедур, в залитом по самое «немогу» водой бассейне.

Глава 11

– Товарищ председатель экзаменационной комиссии, согласно вашего предложения и приказа капитана госбезопасности Соломина, сержант Ковалёв трассу для экзаменов проехал. Разрешите получить замечания.

– Вольно. Пошли, пройдёмся к машине, сержант Ковалёв.

Начальник полигона зашагал к полуторке. Иван шел позади него. Осмотр машины ничего не дал. В том смысле, что видно достаточно хорошо, что при проезде по трассе полигона машина побывала в воде почти по раму, а это намного выше, чем срез выхлопной трубы для этого автомобиля.

– Что скажешь сержант? – экзаменатор в упор смотрел на Ивана.

– Вот вам товарищ капитан, фотография для моего документа.

Начальник автомобильного полигона по званию был капитан, что можно было определить по одной шпале на петлицах. Старший в это время комсостав, это потом с введением погон капитанов передвинут в младшие офицеры. Ирония судьбы и чехарда званий из – за российских штабс – капитанов и капитанов.

– Не понял.

– На документ, что вы мне выдадите, нужна фотография, вот я вам её и даю. Извините, что раньше не …

– Сержант. Куда лепить твою фотографию я сам знаю. Ты мне расскажи, как ты проехал???

– Товарищ капитан, проехал на машине, согласно приказа…

– Так. Значит, не скажешь. Самый умный? Да???

Иван прокрутил в голове возможные варианты ответов. В целом все они были тоскливые, поскольку он обломал весь кайф толпе народа и породил подозрение между старшими командирами. Капитан из НКВД Соломин, невольно спустил механизм интриги и теперь поди докажи, что он не желал посмеяться над начальником полигона. Как НКВД умеет шутить, среди военных хорошо знали. Данный случай довольно типичен, если включить буйную фантазию вперемежку с чином и статусом командира важного объекта, такого как автополигон.

– Товарищ капитан, предложите, кому следующему, повторить заезд по полигону на начальных условиях. Только и всего.

– Только и всего. Это сержант для тебя. Ладно. Разберусь сам.

Капитан вынул из своего планшета корочку и начал её заполнять. Фотографию вклеили канцелярским клеем из пузырька, что был припасён в кармане Ивана. Капитан клей не носил, поскольку в это время фотографий практически никто не предоставлял, за редким исключением. Что касается печати, то её ставили как положено на угол фотокарточки и подпись лица, принявшего экзамен.

– Держи документ и уберись с глаз моих побыстрее, сержант.

Иван взял документ и осмотрел его. Всё как полагается. Фамилия, Имя, Отчество, дата рождения, дата выдачи документа, подпись, печать на фотографии с переходом на бумагу документа. Только вот оценка за экзамен удивила. Она так и прописана «уд» с точкой. С чего бы это?

– Товарищ капитан. А почему оценка такая удивительная, замечаний вроде не было?

– А это, товарищ сержант, потому что теорию вы не сдавали. Желаете сдать? Вот сдадите, тогда и оценку пересмотрим.

– Виноват товарищ капитан. Благодарю за разъяснения. Разрешите покинуть полигон?

– Да двигай отсюда и побыстрее, где вас таких находят! На фронт бы вас, чтобы там мозги вправить!

– Виноват, товарищ капитан. Я уже воевал.

– Вот как? Не понравилось видимо, потому в тыл определился?

– Немцы определили меня на излечение в госпиталь, испугались они меня очень.

– Вот даже как? Отчего бы это?

– Я им бронеединицы не единожды подбивал и уничтожал, а потом по мелочам, десяток машин вывел из строя, несколько даже затрофеил, да при этом немцев лично около десятка убил.

– Здорово пули льёшь! Уж не в голову ли раненый ты сержант?

– Так точно, в голову, товарищ капитан. Прикладом били.

– Понятно, понятно. Ну, счастливо сержант, заболтался я с тобой.

Капитан посмотрел на Ивана и пошел к группе курсантов. При этом выражение его лица повторяло нечто похожее с классическим – «Павлины говоришь?» Впрочем, увидеть это на спине у капитана не представлялось возможным. Даже, если нечто подобное Иван и увидел бы, то прошел не заморачиваясь. Теперь у него есть документ водителя и этого более чем достаточно. Что касается оценки в этом документе, то ничего очень страшного, знания, это дело наживное. Хорошо бы эти знания, в некой библиотеке или книжном магазине отыскать для чтения и общего развития. Лучше прямо сейчас, пока капитан Соломин вырабатывает линию поведения органов в своём лице относительно нового водителя сержанта Ковалёва. Как ни странно, а инициатива сержанта посетить библиотеку и книжный магазин с техническим уклоном возражений со стороны капитана из органов НКВД не встретила. Наоборот.

Что касается библиотеки, то умных до Ивана в ней побывало более чем достаточно. Всем прочим любезно предлагали читать книги за столом читального зала. От чего с глубоким вздохом Иван отказался. В книжном магазине дела обстояли вполне благополучно. Относительно. Продавалось кое – что по общему устройству автомобиля и техническая механика для учащихся по специальности «Автомобилестроение». Иван к книгам по технике прикупил словарь и самоучитель по немецкому языку. Дорого. А вы как хотели? Букинистический отдел, это, то место где всё есть, но где цены на ходовой товар злее голодной собаки.

Капитан госбезопасности просмотрел четыре книги, а потом сказал, что по немецкому языку он может Ивану разговорник дать, поскольку в книгах для штафирок военных терминов нет, а их знать надо. В общем, вечером капитан посетит Ивана с визитом. У капитана тоже дежурство намечается этой ночью, да и документ обмыть надо. Особенно такой. Вот и гадай Ивану, кто есть особист Соломин?

Первыми документ, перед уходом по домам, обмыли работники гаража. На это пришлось потратить пару бутылок самогона. Закуска часть с кухни, а часть трофеи. Кухне за хлопоты уплачено было мёдом. Традиция, дело хорошее, но когда застолье через день, то карман любого счастливца стремительно пустеет. Тем более, когда Ивану приходится накрывать поляну не единожды по одному и тому же случаю. Соломин пришел, сразу, как последний работник гаража ушёл с территории госпиталя. Ничего удивительного, дежурному на крыше видны не только самолёты в ночном небе, но и люди, идущие по земле.

Посидели и поговорили Иван с Соломиным очень далеко за полночь. Капитан госбезопасности принёс, как и обещал компактный русско – немецкий разговорник с военной тематикой, новый, пахнущий типографской краской. Не подарок, а на время, но не насовсем. Застолье было вполне шикарное, поэтому начальник особого отдела госпиталя пытал ума у Ивана, пытаясь узнать, как тот до такой жизни докатился и при этом одновременно вербовал, обещая все возможные блага честного и отзывчивого к нуждам органов государства человека.

Агентом Иван не стал. Просто разъяснил своему другу, товарищу из НКВД, что с головой у Ивана огромные проблемы. Так зачем из – за этого страдать хорошим людям из органов? Вот ляпнет Иван глупость или дурь в него поселится и что тогда? Чей зад отвечать будет за дела больного, тем более практически комиссованного человека. Одна будет ситуация, когда агента вербанули нормального по всем справкам и совсем иной расклад, если справки указывают на больного, который болен на всю голову. Тут ничего не поможет, и отмазаться не удастся.

Только не так был прост капитан госбезопасности, единый в трёх ипостасях. Аргумент с больной головой он принял, но попросил внятно разъяснить одну мелочь. Каким образом дурак дураком на всю голову, сумел наделать таких дел в деле боевых действий против Вермахта, что в это поверить трудно. Если только поверить можно. Не справка в органы НКВД о боевом пути отряда под командой ефрейтора Ковалева, а бред. Вокруг армии отступают, дивизии гибнут, а ефрейтор Ковалев громит врага и одерживает победы. Что – то тут не так. Или как?

Не совсем чтобы не так, но непонятно. Самое странное, что всё практически подтверждается. По всем записям и всем свидетельствам, описанное Ковалевым соответствует положению дел и изложенных фактов. Только вот есть мутные моменты, которые вполне косвенно все подтверждаются, а конкретных фактов нет. Например, отряд партизан. Отряд есть, а место его дислокации не указано. На это Иван заверил Соломина, что место он укажет, но только людям уровня фронта.

– Понимаешь, Ваня, Не правильно это. Нельзя так… через головы прыгать непосредственных начальников. Это чревато…

– Товарищ капитан госбезопасности, поймите простую мысль, что люди рискуют постоянно и непрерывно своей жизнью. Но не это самое главное. Главное в том, что есть некое место, где наших парашютистов встретят и помогут выполнить задание. Не надо бросать людей в полную неизвестность. Это уровень Москвы, но приходится остановиться на фронте. Вы бумагу по инстанциям пустите, а там будем ждать.

– Нет. Не доверяешь ты мне Ваня, хотя я к тебе со всем своим уважением. Считай, что последние три дня только с тобой ношусь. Всё внимание, почти только тебе одному.

– Вот тут вы в самую точку! Чем заниматься особому отделу госпиталя? Естественно кадрами и внутренними делами. Поэтому ничего особого для меня нет. Я ведь понимаю, что вы делаете свою работу, а мне надо делать свою. Это правильно и понятно.

– Это правильно, а вот ты ведёшь себя неправильно.

– Это как? Что – то я совсем ничего не понимаю. Вроде всё, как указал главный врач госпиталя, делаю, а особый отдел говорит, что не так. А как надо?

– Вот Ваня! Об этом надо сразу было интересоваться, а теперь поздно. Теперь куда вывезет.

– Ну, раз так, то надо спать ложиться, а то завтра утром вначале процедуры, а потом своей машиной займусь. Надо её родимую всю как следует осмотреть и техническое обслуживание провести.

– Дело Ваня такое, что машина твоя нужна как запчасти. Она хоть для полуторки, хоть для эмкм, что главврача возит, подходит по всем составляющим. Беда сейчас у всех водителей одна, нет запчастей!

– Так это что, раскурочат машину?

– Да не переживай ты так. Пока трогать её не будут, а вот как нужда заставит, тогда да. Тогда придётся, а нужда в запчастях есть. Сам ведь видел, что полуторка каждый день с перегрузом ходит, а это износ повышенный. Тут ЗИС нужен, но кто его даст? Можно две полуторки, но и того нет.

– Так запчастей можно в разбомбленных колоннах найти, зачем курочить рабочую машину?

– Во, заладил, зачем, да зачем. Затем, что где те колонны искать? Это всё секретная информация, а начнёшь инициативу проявлять, так возьмут под белы рученьки и долго расспрашивать будут. Пристрастно.

– Так и не надо расспрашивать, вон в паре часов от Киева участок целый закрыли, так там, тех машин для запчастей, что грязи!

– Ага. Все так и ждут, когда сержант Ковалев пожалует за своими запчастями. Телеграмму на днях Ваня, они тебе случайно не прислали?

– Да ну вас. То нужно, то нельзя. А как указал, где есть, так на смех подняли. Давайте прощаться, товарищ капитан госбезопасности.

С тем и расстались. Иван лёг спать, а особист пошел дежурить.

Утро прошло по плану. Процедуры, потом, сразу и не уходя далеко, проведал Миколу и Тимоху. Рассказал о своих успехах, это дело всей палатой отметили, постановили, что это хорошее начинание. Только одно нехорошо, вместо горящей воды, горячая вода. Конечно, не просто вода, а чай, кофе и всё даже с мёдом, но это не то. Пришлось Ивану дать обещание, что на посошок, при выписке из госпиталя огненная вода всем желающим гарантируется. Впрочем, если что, то против гнойных осложнений настойка прополиса будет предоставлена по разрешению врача. А пока пачка сигарет, как извинение за обманутые надежды.

Чистить машину лучше всего на улице, возле сточной канавы, рядом с гидрантом пожарного люка. Очень удобно. Мощная струя снесла всю грязь за несколько минут, промыв кузов и мотор. Пока пикап обтекал от воды, Иван разбирался с инструментом и шприцом маслёнкой. Шприц дозатор у Ивана был заправлен иной смазкой, чем в гараже. Более светлая и более жидкая смазка напоминала литол или синтетический гель, но никак не солидол, он же ЦИАТИМ. Начальник гаража Ивану посоветовал смазку не менять, пока есть запас, а потом видно будет.

Иван уточнил, до пуска пикапа на запчасти или до окончания смазки? Ответ был лаконичен, то есть, как получится. Иван повторил Начальнику гаража рассказ про колонну машин в кювете у дороги, а времени туда всего два часа на авто. Вот там можно запчастей набрать и не портить машину, которая на ходу. В отличие от особиста гаражное начальство сразу прониклось, сделало стойку и куда – то поспешило.

Понятное дело, что мимо прииска запчастей тонкая душа местного начальника гаража не устояла. А вы как хотели? Одна машина осталась под перевозку грузов и та уже на капитальный ремонт посматривает. При таких перспективах трибунал, это не иллюзия, а вполне неизбежная реальность. Машину на пару дней, как подмену, из гарнизона дадут, а вот как потом? Могут по доброте душевной перевести весь гараж, точнее работников, в штат гарнизона, а там и на фронт. Что касается эмки главврача, то и её заберут. Дело известное, когда надо будет, куда главному врачу поехать или чего в госпиталь привезти, то из гарнизона по звонку приедут, привезут и довезут. Но не сразу, а по заявке.

Логически выходило, что пикап должен заменить полуторку в тот критический период, который неизбежен. Вместо одного рейса три, но это реальная возможность подстраховаться. Понятно, что главврач этого госпиталя всё уже продумал, поэтому Ивана и приняли на работу, таким хитрым методом. Во всех прочих раскладах, пикап ушел бы в гарнизон. Просто на две машины есть два водителя, а кто будет рулить третьей машиной? Вот и забрали бы. Под эти мысли Иван слил масло из картера и залил свежее, а старое через фильтр надо пропустить, потом может пригодиться.

После обеда началось конкретное движение. Похоже, Главный всё провентилировал и дал команду «фас». Команда из четырёх человек. Иван и второй водитель полуторки, как охотники за запчастями, а капитан и второй особист, как прикрытие. Капитан был недоволен.

Нравится или нет, а против главного врача госпиталя даже в таких чинах ничего не сделаешь. Задача ведь однозначная, всегда и во всём помогать, хотя и контроль никто не отменял. Вот и сидит Иван в кабине пикапа с капитаном, а все остальные в кузове. Капитан спит или делает вид, но Иван старается, чтобы машину меньше трясло и даже на ямах подбрасывало. Пусть капитан отдохнёт от дежурства. Плохо, что без капитана госбезопасности, попасть в заветные места, заваленные разбомбленной техникой, нереально. Кроме того, сверху посоветовали, организовать охрану. Отчего и почему, это без комментариев. Так будет лучше и весь сказ.

Иван к совету отнёсся внимательно, поэтому у Ивана Светка как обычно, а остальным он выдал десантные автоматы с подсумками на шесть магазинов. Пришлось настоять на наличие у каждого по две гранаты и по пистолету. Капитан остался при своём штатном ТТ, а вот остальные были одеты в камуфляж немецких десантников и имели во вшитой кобуре по парабеллуму. Тактика при неожиданной встрече с противником проста, ноги в руки и дёру. Надежда на то, что камуфляж поможет при нападении издалека, а метров со ста выручит автомат. Только не надо фанатизма и желания перебить немцев и дойти к концу дня до Берлина. Главное добежать до патруля и вызвать подкрепление.

Конечно, были возражения, но Иван остудил горячие головы тем, что заявил о личном не желании идти на пулемёт или замаскированного снайпера. Задача, как он понимает найти запчасти и привезти их в свой госпиталь. Если он найдёт в поиске пулю в любую часть тела, то задачу не выполнит, а это трибунал. От такого примера никто из команды ничего не возразил. А чего возражать? Служба, есть служба, поэтому будь добр выполнить приказ. Приказ более чем конкретный, более того письменный.

До нужного места доехали часа за полтора, а чего тормоз жать, если раненых нет, а после первого часа от начала движения капитан Соломин открыл глаза и сказал:

– Ваня, это хорошо, что ты объехал все препятствия на пути автомобиля, словно дорога ровная как аэродром. Только это меня напрягает больше, чем, если бы я ударился лицом о стекло. Это не нормально.

– Так нет проблем товарищ капитан. Сейчас прибавлю скорости и все неровности наши. Это дело нехитрое!

– Верю, Ваня. Только мне очень не нравится, что пришлось ехать на твою дорогу. Я ведь тебя предупреждал, а тебе всё не имётся. Свою инициативу проявляешь по всякой мелочи. Людям спать не даёшь.

– Странные у вас мысли спросонья товарищ капитан, прямо анархические или около того.

– Ничего удивительного. Ты про Лёву Задова слышал?

– А то!

– Так вот, я у него в Одесской ЧК работать в органах начинал. Да, славные были деньки, хотя и напряжённые из – за инициативы.

На этом откровения и воспоминания закончились. Перед машиной появился регулировщик и патруль, числом в три человека. Люди из НКВД, если верить форме. Такой форме здесь верят все, Иван это видел. Сам Иван людям в такой форме доверял, но не верил. Не все из них имели три черты характера определённые Дзержинским, чистые руки, горячее сердце и холодную голову. Иногда руки не были чистыми, сердце было холодным и равнодушным, а голова разогревалась изнутри иллюзиями собственной значимости. Ничего удивительного. Бытиё определяет сознание. Часто видя, как все боятся тебя и трепещут при этом, это разлагает и рождает штамп. В подсознании закрепляется эйфория и это самый сильный наркотик, это власть. Излечить от этого наркотика способно одно, нет человека, нет проблемы, такой как власть.

Власть, это непогрешимость. Это неистовый фанатизм и тупая безграничность. Та самая, что первым пунктом провозглашает правоту старшего, а вторым пунктом при любом сомнении, советует верить в незыблемость первого пункта. Таким образом, идёт медленное гниение и утрата любого адекватного понимания ситуации. Оправдать агрессию немцев на СССР преступно, но и простить руководителям СССР гибель двадцати шести миллионов, это не просто глупо, это преступно. Это разложило и уничтожило СССР. Роспуск СССР, это самый правильный выход из разложившегося и сгнившего государственного образования.

Всё могло быть иначе, если бы удалось вычистить, начавший гнить мозг СССР. Однако война вычистила тех, кто верил в светлое будущее. Что касается гнили, то она только разрослась и укрепилась. Что поделать, если пигмеи получили власть над титанами? Титаны не смогли рассмотреть пигмеев, а те погнали их на бойню. Кто виноват? История показала, что титаны. Эти великие слепцы так и не прозрели.

Откровенно если, то Ивану было без разницы. Он уже успел пожить и понять, что власть всегда жаждет диктатуры и подчиненных марионеток. Что касается более низкого, управляемого слоя любой страны, то они делают, что им сказано. Сделал и свободен. Этакие биороботы с двумя программами, одна внешняя, а вторая внутренняя. Оказывается, это было всегда. Просто смещение и значение меняется, что связано с мимикрией. Вот в текущем времени НКВД боятся, а в будущем этих рыцарей революции будут презирать. Причём презрение падёт на всех, тех, кто предал и развалил родину и тех, кто выполнил свой долг. Последнее непонятно. Скорее всего, таких были единицы, раз всё рухнуло под присмотром компетентных органов и при их участии.

Только опять никто не понёс наказания. А это очередной виток повторения пройденного. Значит, разложение продолжится, до самого основания, до фундамента. Наступит момент, придут ассенизаторы и зачистят под себя остатки. Мораль проста. Кто не может делать нужную работу сам, тот погибнет. Только природа не терпит пустоты. Любой труп всегда давал начало новой жизни. О нём не говорили, но им всегда пользовались. Мародёры всегда идут первыми и срывают иллюзии.

Гражданская война зачистила СССР от чуждых большевикам и коммунистам интернационалистам отцов и матерей, теперь Великая отечественная зачистит страну от их детей. Самые умные и способные будут уничтожены. Самые ценные люди для любого государства все исчезнут. Останутся единицы, но в отличие от псов рыцарей революции они вытянут страну в космос. Что касается псов, то более вкусная кормушка всегда победит. Кусок мяса в сравнении с обмусоленной до полированной белизны костью, это сочный и желанный кусок мяса.

Управление, это искусство. При худших возможностях гении могут достичь успехов, а серость при всех преимуществах ведут попавшее к ним в руки дело к краху. Потом все промахи припишут нерадивым исполнителям, чтобы отцы нации сияли в лучах прожекторов. Иллюзия, это сомнительное достижение. За них приходится расплачиваться. За то, что народ не желает сохранять свою элиту, он кормит чужую элиту. Падальщики пришли и им помогли предатели изнутри. Это не про Российскую империю, это про СССР. Враг напал, а генералы предали. В том числе предало НКВД, которое не проконтролировало исполнение Директивы номер один от восемнадцатого июня.

Потом о директиве номер один все забудут, она просто исчезнет. Вот это и есть предательство и это предтеча краха СССР. Народ типа винтики, щепки, гвозди и прочий хлам вкалывает и не более. Думают другие, великие и несравненные на словах, а по делам так тупость и серость. Только это всё под секретом. Секретом, который от начала века стоил народу трупов числом миллионов пятьдесят. Коммунисты были щедры на смерть. Практически непрерывный конвейер смерти.

Может именно поэтому так выпячивают тридцать седьмой год, чтобы прикрыть сговор с немцами, гражданскую войну, голод двадцать четвёртого, голодомор тридцатого, обнищание народа в предвоенные годы, голод сорок шестого и далее рабский труд в колхозе и работу за того парня, как Ленин или за негров в Африке. Впрочем, народ он всегда был отдельной частью от элиты и правителей. Диктатура всегда загоняла народ в рамки определённых условий. Умный народ никакому правителю не нужен. Даже в СССР ввели платное образование. Сумма небольшая, всего десятая часть заработка вполне квалифицированного работника, ударника и стахановца. Прямо игра в поддавки. Потом в годы войны пропаганда будет рыдать, что нет инженеров и прочих специалистов с высшим образованием. Кто виноват, об этом надо узнать у коммунистической унтер – офицерской вдовы.

Понятно, что Иван это не всё сам осознал. Подсказала жизнь, старшие товарищи и дедушка с бабушкой. Пропаганда капитализма тоже кое – чему научила. Капитализм не кричит лозунгом «Даёшь!», но и не отказывается от него. Стимулы и мотивация тоже вполне рабочий и действенный механизм. А чтобы покричать и поучаствовать в массовом умопомешательстве есть дискотеки и бары с ночными клубами. Очень доходная часть отъёма денег у народа. Отдают сами, без репрессий.

Почему это вдруг Ивана потянуло на такие воспоминания и размышления? Так что – то долго капитан госбезопасности Соломин общается со своими коллегами по НКВД. В машине ничего не слышно, да и желания нет слушать. Всё само собой нахлынуло и выстроилось в некую цепочку причин и следствий. Может слишком много за последний час на Ивана с жёрдочки от капитана Соломина прилетело. Нет не дерьма, а чисто человеческого содержания отдельного индивидуума. Часть самого капитана, как человека, а не винтика в аппарате органов НКВД. Дело он своё делает, но и ничто человеческое ему не чуждо.

Впрочем, это не спасёт ни страну, ни органы от разложения. Стоит ли бороться? Чем дальше, тем всё больше и дружнее госаппарат будут вычищать от умеющих и думающих, а заменят их жополизами. Даже теория «ближней задницы» будет внедрена повсеместно. Куда там старой доброй теории «блюдолизов»! Анахронизм и дремучая тупость. Это опять же воспоминания. Капитан перед патрулём не лебезит, а держится на равных. Ничего особенного, НКВД это каста и там все равны, все делают своё дело, каждый на своём месте. Тут пока война и начальство не требует приносить валюту в клюве от подчиненных. Пока это чревато. Но вот себя показать, это можно.

Вот и показывает капитан госбезопасности себя. Даже к этому святому действу подчинённого приобщил. Время тянет, что ли? Кто его знает. Впрочем, немецкий камуфляж и автоматы для десанта, это здесь довольно редкое снаряжение, не всегда и не везде увидеть можно. Видно впечатлило знакомство с формой немцев, даже вшитую кобуру смотрят. Конечно, времени жалко, но это не смертельно. Пусть покрасуется особый отдел госпиталя перед коллегами. Это поважнее даже, чем перед девицами хвостом трясти. Этих удивить не просто, а вот удивили же!

Может представление и сравнение размеров среди настоящих мужчин продолжилось бы и дальше, но Иван прислонился к двери и закрыл глаза. Солдат спит, а служба идёт! Такая явная демонстрация древней истины, начальству не понравилась. Опять, сейчас это нечто невозможное для неписанных правил во взаимоотношениях. Капитан даже не идёт, а печатает шаг. Иван не открывая глаз, потянулся к ключу зажигания. Дверь кабины не успела открыться, а мотор пикапа заурчал на холостом ходу. По работе двигателя Иван понял, что машина вполне довольна текущим своим состоянием и готова к работе.

Состояние капитана госбезопасности было намного хуже. Только придраться было не к чему. Может только, что дверь перед начальством никто не распахнул? Так это пока для женщин и очень, очень больших чинов делается. А капитан госбезопасности чином пока не вышел, да и Иван не его личный водитель. Пока капитан с блюда Ивана питается, фигурально выражаясь. О, как не любит начальство таких! На какие ухищрения не идёт властолюбивая душонка ради мелочной победы над непокорными. На большее их не хватает. Большее в это время медленно, но уверенно загибается без присмотра.

Откровенно говоря, накатанная у дороги колея Ивану очень не понравилась. А вы что думали? Четвёртые сутки после налёта авиации и чёткая колея говорили о крушении всех надежд. Чего – либо рабочего, причём на ходу, найти будет, просто невозможно. Всё вывезли по вот этой свежей колее. Правда, впереди нечто виднеется, но в сравнении с тем Клондайком, что видел Иван ранее, это жалкое зрелище, свалка.

Или почти свалка металлолома и обугленного дерева с запахом сгоревшей резины. Есть и запах гниющей плоти. А как вы хотели? Убрать всё, что осталось от людей при разрыве бомб в высокой траве у дороги, это не реально. Конечно, прошли, конечно, собрали, но не всё. Кроме того, это не зима, а лето. Войну тоже со счёта не сбрасывайте, понятно, что надо, но не всегда возможно. Кровь тоже гниёт и воняет.

– В общем так! Осторожно и смотрите под ноги. Здесь есть бомбы и немецкие мины. Откуда последние, никто не знает. Поэтому всем внимание и смотрим внимательно кругом, как вблизи, так и вдали.

Капитан провёл краткий и понятный для всех инструктаж по технике безопасности. Молодец капитан. Инструктаж по технике безопасности, это очень важный момент перед началом любой работы. Может и вызывает у кого неприятие, но при этом мобилизует внимание. Особенно, если есть нечто непонятное, такой момент, как некие мины ниоткуда. Можно сомневаться, но остатки машины рядом с колеёй подтверждают сказанное. Поэтому дальше Иван на пикапе не поехал, а развернулся и стал рядом с колеёй, накинув на пикап маскировочную сеть. Дальше ножками можно походить, а авто постоит и целее от этого будет. Мина, судя по воронке, противотанковая. Воронку присыпали, но отметина на колее видна чётко.

Сомнений никаких, это диверсия. Поставили после первого дня, когда колею уже проторили. Левая колея, это место водителя, такое всякому понятно. Теперь Иван понял, почему в довесок к посту патруль от НКВД появился. Диверсия, хоть и мелкая, но в глубоком тылу, а это всегда напрягает. Только на любую такую мелочь надо давать ответ. Органы отреагировали, а что враг? Скорее всего, враг ушел, но вполне мог и затаиться. Поэтому на дороге бдительность повышена. Только команде из госпиталя от этого ни тепло, ни холодно. Они прибыли сюда по другому поводу и остатки машины, это достаточно хорошее начало для их миссии.

Конечно, можно сразу приступать к осмотру именно этой машины, поскольку она двигалась своим ходом, правая часть кабины и подвески передних колёс должна быть рабочей, если никто потом не озаботился демонтажом уцелевшего после взрыва. Колёса уцелевшие, точно сняли, их не видно. Верхние точно сняли, оси пустые, а нижние не видны в траве, поскольку машина лежит на боку.

Иван вышел на дорогу и поднёс бинокль к глазам. Сверху обзор лучше и наметить план действий надо. Первое внимание стоит уделить перспективным экземплярам, а потом можно и прочие осмотреть. Не так много осталось годной на запчасти техники, но примерно десяток остовов машин есть. Что удивительно, одна машина вроде совсем целая и даже в кузове виден груз.

Глава 12

Так и было на самом деле. Даже при приближении, машина никуда не исчезла, как мираж для жаждущих в пустыне. Она даже позволила прочитать на бортах кузова: «Осторожно. Бомба!» От такого объявления всё человеческое естество внизу живота само собой втянулось, а мозг погнал зрителей подальше от машины. Слишком наглядными были воронки от бомб в данной местности. Пример прямого попадания бомбы в машину здесь тоже был и рядом с ним взрыв противотанковой мины смотрелся лёгким недоразумением. Чтобы надпись не воспринималась, как шутка, под кузовом был достаточно хорошо виден стабилизатор бомбы, только частично скрывавшей часть корпуса в земле.

Может раньше расстояние между полом «Захара Ивановича» и стабилизатором бомбы было больше, но осколки повредили резину и кузов осел. Сколько надо веса или времени, чтобы он осел и прозвучал взрыв? Интересный вопрос. Только желающих выяснять такие хитрые подробности не нашлось. Пружина из резины и непредсказуемое поведение взрывателя бомбы сброшенной с самолёта, но почему – то не взорвавшейся, остановили даже самых отчаянных любителей халявы. Жизнь имеет большую ценность, чем гибель из – за жадности.

Проблема вроде решаема, если применить домкрат, но не для ЗиСа, у него рама шасси не сварная, а клёпаная. Подцепишь одну половину домкратом, а вторая половина рамы сыграет и тогда возможен взрыв. Кому это надо? Вот и оставили машину и груз, жизнь она дороже. Тем более, что не понятно как авиабомба оказалась под машиной? Если кому и хочется это выяснить, то никто не против, но самому ни, ни. Груз и машина давно списана, как потери там, где она числилась. Что же касается ремонтников, то они поделятся грузом и все будут довольны.

В общем, пооблизывались Иван и остальные, да и занялись теми другими остовами машин, что имели вид далёкий от кондиции. С одной машиной повезло несказанно. Она влетела всеми колёсами в воронку и тут её приголубило разрывом бомбы спереди. Кабину взрывом срезало до уровня капота и кузова, присыпав поверху землёй. Проходя мимо, капитан провалился в рыхлую землю и пришлось его тянуть из – под машины. После расчистки воронки, выяснилось, что кроме кабины, которую заменили немного кривой кабиной с подорвавшейся на мине полуторки, всё в рабочем состоянии. В общем, гараж получил вторую полуторку, которую надо всего – то чуть – чуть подшаманить.

Небольшая переделка дефекта кабины и прочие земляные работы заняли целых три часа времени. Капитан и второй особист занимались только своим делом, то есть несли охранную службу. Понятное дело, что рыть землю и табачок курить, это акты сугубо интимные. Поэтому это делать надо самому и только самому. Охрана охране, а лопата в руку водителю, как её руководителю, скаламбурил капитан. Тем более, что это авто он нашел, а теперь водители должны машину восстановить.

Восстановили, а куда деваться? Для того и создавали команду, и направляли её сюда. Перед перегоном машины к пикапу, Иван решил проверить дорогу, как оказалось не зря. Обнаружили очередную мину, на этот раз так называемую «лягушку». Ограничились тем, что просто подорвали, используя длинную верёвку и воронку для укрытия с перекрытием от кузовного борта. Вторая мина подсказала, что враг не ушел, а затаился и готов продолжать делать гадости. Отсюда вытекало, что нужны активные поиски врага. По этому поводу у Ивана были свои мысли, но удастся ли их проверить? Тем более это не его проблема.

Диверсанты, это важно, но нужный в хозяйстве ЗиС пятёрочка, это намного важнее. Вот засвербело в одном месте и сколько не чеши, а пока ЗиС Иван не прихватит, чесаться не перестанет. Тем более, что теперь есть в наличие целых два домкрата, а это шанс конкретно разобраться с ЗиСом и бомбой под ним. Хорошая новость не только по домкратам, есть два колеса в рабочей кондиции, запаски от полуторки. Выходило, что надо хорошо осмотреться и решиться на действия. Или окончательно отказаться и сказать, что это чистейшая авантюра.

Посеявший инициативу, обязан принимать в её реализации самое активное участие, это Иваном не обсуждалось, это аксиома. Другое дело, кто будет напарником у Ивана? Водитель отпадает сразу, а капитану вроде как не по чину, заниматься такими пустячными делами. Отсюда жертва ясна, но согласится ли она на такое, что граничит с безумием? Понятное дело, что сразу никто на добровольную и вполне возможную смерть не согласится, а вот взять на «слабо», это шанс.

После обследования того, что имелось в исходном положении с ЗиСом и бомбой, Иван решил, что задача вполне решаема, но надо немного приспособлений, чтобы удержать первоначально переднюю ось автомобиля, пока домкраты не поднимут заднюю ось на высоту, вполне достаточную для гарантированного зазора, между кузовом и высшей точкой стабилизатора бомбы. Главное было не дёргаться. Клинья подложили встречно на протяжении всей передней оси, почти впритык друг к другу. Потом поставили доски под упирающуюся на землю опорную поверхность домкрата и подвели упоры под раму шасси.

Первый кач рукоятки домкратов дался очень тяжело, поскольку неравномерность уровня земли и просадки досок под домкратом давили на психику. Но как только сработали стопоры на обоих домкратах, то второй кач прошел значительно легче, а третий практически известил, что есть реальная надежда на успех предприятия. Конечно, конечно – «лёд тронулся!» Тем более, что удалось вынуть из ЗиСа третий домкрат и сменить передние два колеса из родной запаски ЗиСа. Дырявые колёса сразу разбортировали и второй водитель начал заниматься их срочной вулканизацией. Всё почти как с резиновым клеем, только вместо клея сырая резина. Место ремонта вокруг дыры зачищаем, мажем сырой резиной и прогреваем, придавив. Всё готово! Теперь собираем колесо и накачиваем воздухом, если давление держится, то ремонт окончен.

Психика у человека штука интересная, для неё фатализм, это самое желанное к употреблению блюдо. Гадание, гаданием, но результат всегда положительный. В плохое ум просто не верит, особенно при начальном успехе. Фатализм без конца и без края на платформе оптимизма. Почему и нет? Такому состоянию обычно не сопротивляются, а скорее его даже поощряют. Кузов от бомбы удалось оторвать, а вот дальше надо думать. При наличии крана всё сделать проще простого, но крана нет. Засада в том, что поперечины и сама рама шасси бомбу из себя не выпустили. Бомба сейчас в коробочке швеллеров кузова и никуда машину нельзя сдвинуть. Другое дело груз. Его можно перекинуть на полуторку, что и сделали. Ничего особенного, но всё ходовое. Форма на войне в боях изнашивается быстро, вот и приготовлен запас в виде исподнего, формы и ботинок с обмотками да портянками.

В конечном итоге решение нашли. Навесили колёса на заднюю ось и по доскам, уложенным на диски колёс, используя кривой стартёр и первую передачу, подняли заднюю часть ЗиСа на нужные сантиметры, чтобы не зацепить бомбу. Вымотались все почти до потери пульса, но бомба всё – таки оказалась позади, за краем кузова. Пробовать заводить машину рядом с бомбой не решились, а просто оттянули её тросом подальше при помощи полуторки. ЗиС завёлся сразу.

Радоваться удачному исходу насыщенного трудового дня сил у Ивана не осталось. Что скрывать, он перегорел от напряжения, когда осознал, что домкрат не просто упёрся в ЗиС, но и даже его немного приподнял и зафиксировал удержание задней оси и резина теперь не будет пружинить. Сегодня это был Рубикон, подаривший победу и отобравший все душевные силы. Хотелось отдохнуть и даже забыться для восстановления душевного равновесия. Не удалось.

Когда колонна из трёх машин выехала на колею для марша, Иван взял бинокль и осмотрел местность в лучах заходящего солнца. Скоро вечер и потом ночь, а пока последние лучи освещают траву и деревья, подсвечивая марево колышущегося воздуха. Лепота! А вон там среди веток и листьев что – то интересное, не просвечиваемое солнечными лучами. Размеры приличные! Если бы не солнце со спины, то и не заметно, отличная маскировка, замечательный камуфляж! Очень похоже, что это наблюдатель, явно вражеский, охране и патрулю, зачем по деревьям прятаться?

В прицеле оптики подсвеченный силуэт был меньшего размера, но вполне различим. Иван произвёл четыре выстрела с упора на борт ЗиСа, прежде чем увидел, как силуэт цели полетел вниз. Всё же такая большая дистанция для Ивана даже с оптикой слишком велика! Выскочившим из машин, Иван махнул рукой и прокричал, чтобы поспешили на пост у выезда на дорогу. Надо срочно ориентировать людей на прочёсывание зарослей у дороги. Это нужно хотя бы потому, что с той стороны по машинам открыли огонь из пулемёта. Повезло, что пулемётчик сразу не сумел пристреляться или расстояние сбивало прицел.

На посту информацию приняли к сведенью. Быстро организовали взвод охраны и попросили подвезти до места, где обнаружен враг. Не до самого места, а просто ближе. Просьбу Иван выполнил, направление всем указал и о пулемёте непосредственных исполнителей предупредил. Ждать результата не стал, а поспешил догнать ушедшие в госпиталь машины. Мало ли что приключится в дороге, а ночевать вне госпиталя желания никакого не было. Впрочем, никто Ивана с машиной не бросил, его ждали. Поэтому поехали, как и раньше, вместе все три машины. Остановились только один раз, примерно на половине пути, чтобы у всех машины проверить целостность давления в колёсах и возможные утечки воды, масла и бензина, но всё обошлось без проблем.

Как не спешили, но в госпиталь прибыли в потёмках, пришлось даже фары включать при въезде в гараж. Внутри здания было темно. Десантную экипировку и оружие Иван у всех отобрал, невзирая на противное бурчание особистов. Чего люди бурчат? Вещи ведь чужие! Ужин в виде каши с мясом пришлось разогреть в котелке на сухом горючем, благо, что пока запас не иссяк. Только этого для Ивана оказалось мало и пришлось зажевать банку трофейного фарша. Хоть и перегрузил живот, зато спалось крепко, как говорят «без задних ног».

Утром всё пошло по заведённому расписанию. После процедур Иван заскочил в палату к своим парням, буквально на пару фраз типа «как самочувствие» и поскольку у парней всё шло без осложнений, то попрощался. День обещал быть насыщенным по разбору привезённых запчастей и прочего халявного имущества. Потом надо было смотреть машины и делать им техническое обслуживание.

Понятно, что это ближе по работам к капитальному ремонту, но в целом мотор и трансмиссия показали при перегоне себя нормально. А прочее, это уже не так критично. Дыру в кузове ЗиСа от авиабомбы можно наскоро листом железа забрать, если есть желание начать его эксплуатацию сразу. Если время терпит, то есть смысл перестелить на дыре пол на кузове, как полагается. Что касается полуторки, то кабину надо сразу перебрать и переустановить. Потом смазка, регулировка и прочие работы, которыми наполнен рабочий день водителя. И так всё должно растянуться дня на три, при активном участии начальника гаража и всех водителей. Если начнут мешать или помогать прочие личности, то сроки ремонта и профилактики машин могут измениться.

Не обошлось и без претензий от начальника гаража, что запчастей мало привезли. А где их брать? Двигатель демонтировать в поле двум людям, а потом тянуть за сотни метров, это не очень легко и приятно. Удача, что две машины «на ходу» пригнали. Не до запчастей было, но всё же подорванную на мине полуторку разобрали всю. Понятно, что мало и не всё пойдёт в дело, но это поправимо. Второй ходкой и особо с большим числом людей, можно привезти кое – какие запчасти потяжелее и габаритнее. Только раньше надо выезжать, прямо после завтрака, чтобы времени хватило как на поиск, так и на вдумчивый демонтаж.

Машины, это дело нужное, но первым номером идёт оружие и амуниция. Вот, когда Светка получила уход по полной программе, а автоматы десантников прошли проверку и с них Иван протёр пыль, тогда настал черёд автомобилям. Первым номером родной пикап, как первый по родству, а потом остальные машины. С дырой в кузове разобрались с помощью куска железа толщиной в три миллиметра. Это намного проще, чем разбирать весь крепёж кузова. Кабину полуторке отрихтовали киянкой, тисками и исполнением мантры о матери родине.

Пришлось обработать машины струёй воды из люка пожарного гидранта, уже знакомого Ивану. Считай, что к обеду, машины были готовы для продолжения вдумчивого их осмотра на яме и смене масла в картерах. Не менее важный момент, это найти на новый транспорт запасные колёса полной комплектации, для начала по одной штуке, а лучше по две. Неплохо было бы раздобыть новые колёса в полном комплекте, но пока придётся вулканизировать дырки на камерах и даже шинах. Дефицит был и вечно будет, поскольку все запчасти по заявкам распределяют не по потребности, а в первую очередь по знакомству.

После обеда путь Ивана шел не в гараж, а в особый отдел. Капитан госбезопасности Соломин отоспался, пообедал и решил, что пора ему заняться нужными для него уточнениями по написанному Иваном. Нет, ничего особенного, но нужно уточнить. Привести в единую картину изложенное Иваном и другими бойцами его отряда по времени от некого начала и до прибытия в здешний госпиталь.

Получалось, что Ивана бойцы его отряда хвалили и превозносили до самих небес, а вот Иван о себе пишет скупо и очень сжато. Не годится герою себя так вести. Дело такое, что Ивану при нужном оформлении получить награду проще простого. Причём даже не медаль, а орден, если за это дело возьмутся заинтересованные люди. Дифирамбы и вполне однозначные намёки ясно указывали, что не всё так просто, а требуется некая услуга. То есть, нечто надо сделать для другого человека. Оказывается сущую мелочь. Надо оформить наградные листы на всех бойцов отряда ефрейтора Ковалёва, особенно на всех девушек. При этом, обязательно на Розу. Оформить представление к награде нужно сейчас. До вечера всё должно быть готово, тем более что образец прилагается.

Дело для Ивана было новое, поэтому он попросил капитана помочь ему, чтобы правильно указать ратные подвиги своих бойцов и себя лично. Главное было определиться с героическими поступками и особо числом убитых врагов. Понятно, что супостата жалеть нечего, что ранее завещал всем русским генералиссимус Суворов, но и особо лишнего указывать не стоит. Красная армия при таких чудо – богатырях, как отряд ефрейтора Ковалёва, пока вынуждена отступать перед Вермахтом. Значит, нужен баланс и здравый смысл. Вот этим благородным делом и предстояло заняться лично капитану госбезопасности. Иван дал полную раскладку по всем боям и делам, а вот что делал конкретно каждый боец отряда, это уже решит капитан. Главное, чтобы всем награда досталась.

Возможно, что Иван и сам бы раскидал урон немцев и помощь бойцам заслона от бойцов и медичек в своём отряде, но нужно было подготовить срочно эмку главного врача госпиталя, чтобы привезти высокого гостя из самой Москвы от аэродрома. Папа Розы, он же член Военного совета из Москвы желал проверить, как обстоят дела по части излечения бойцов и командиров РККА непосредственно в прифронтовой полосе. Стоит ли раненых вывозить в далёкий тыл или лучше лечить по месту, обеспечив прифронтовые госпиталя необходимым оборудованием и лекарствами. Враг уже не так широко шагал, как первые три недели войны, а кое – где даже стоял в раскоряку. Вермахт и РККА прильнули друг к другу и вместо быстрой польки танцевали смертельное танго.

Блицкриг в Белоруссии группы «Центр» и не такие быстрые и убедительные победы у групп «Север» и «Юг». Что спасало Вермахт от более жесткого отпора со стороны Красной армии, то это полное не знание на самом верху, где же на самом деле немцы и где РККА. Мадам бардака не владела происходящим, а точнее не желала знать о том, что на самом деле происходит. Как всегда, весь порядок у русских навели прусские. Из шестой армии в середине июля прислали пленного и карту. Именно по этой карте руководство страны, командование РККА и Государственный комитет обороны узнали точное положение войск на советско – германском фронте. Странно, но немцы более точно знали, куда продвинулись их части Вермахта на советской территории.

Конечно не точное, но вполне правильно указывающее очертание фронтов и продвижение Вермахта вглубь территории. Немцы в отличие от РККА точно знали соседей слева и справа. В отличие от Вермахта, непобедимая и легендарная РККА соседей знала на уровне дивизии, в лучшем случае. Например, девятнадцатая армия, отправленная до начала войны, так и не была собрана на месте определённом для её дислокации. Генерал Конев так и не смог собрать подчинённые ему дивизии, которые благополучно потерялись во вселенском бардаке ВОВ. Так это глубокий тыл и нет воздействия со стороны противника. Видимо, такой талант высоко ценился в РККА. Это к тому, что уже в октябре генерал Конев потерял не дивизии своей армии, а целые армии на своём фронте. Громадный талант! Прогресс налицо!

Вот так до самого Берлина в мае сорок пятого, не только терпели, но и поощряли Жукова и Конева. Правда за талант такого свойства и масштаба отвечали простые красноармейцы и младшие командиры. Жителям тоже пришлось не сладко. Только товарищам из политбюро, ЦК ВКП(б), Ставке и прочим управляющим и направляющим органам для талантов ничего не было жалко. Всего – то озвучено двадцать шесть миллионов! Что – то скрыли, а вот же результат хорош, Берлин сорок пятого. За много меньшее и Черчилль, и Рузвельт потеряли власть. Однако Сталин продолжил править. Если что – то в СССР планировали из озвученного, то так в плане всё и осталось. Надорвался СССР, пупок развязался планов громадьё выполнить. Не хватило кадров. И пушки были, и танки были, и самолёты были, да людей всех перебили. Война.

Примерно так будут пояснять в двадцать первом веке, почему весь мир насилья в конечном итоге придёт в то место, где до того был СССР. Вопрос, кто кого решился для СССР тем, что его того, не стало, а вот капитализм продолжил разлагаться и загнивать, как сказал Маркс, подхватил Ленин и продолжил Сталин, после которого жить было весело, но жили недолго. В конечном итоге коммунисты и верные псы – рыцари революции загрызли СССР до смерти. Самый прогрессивный государственный строй быстро разделил жителей на правоверных руководителей коммунистов, а всех прочих на рабочий управляемый скот. Как, оказалось, иметь партбилет для управления государством, мало. Вот страна и развалилась.

Мысли такие у Ивана появились не на пустом месте. Новая эмка главного врача находилась в жалком состоянии. А в каком ей быть состоянии, если с неё всё снимали, что можно и ставили на полуторку. Запчастей нет! Это, кажется, что свечи или карбюратор или бензонасос перекинуть, так ничего особого и не случится. Может немного, совсем чуть – чуть хуже будет. Когда этих чуть – чуть набралось в конструкции всё кроме родного мотора, то состояние стало близкое к коллапсу. О чём Иван поставил начальника гаража в известность, хотя тот и сам всё прекрасно знал.

В конечном итоге, все привезённые запчасти, были отданы на реанимацию эмки, но не более этого. В довесок ко всему, все работники гаража, занялись только эмкой, при этом остались в гараже даже после окончания положенного времени. Конечно, это в мирное время начало и конец рабочего дня регламентированы, а сейчас война. Конечным по эмке итогом усилий всего коллектива начальник гаража остался вполне доволен. Эмка ритмично работала мотором на всех скоростях и вообще не стреляла чёрным дымом при перегазовке. Круг почёта по территории госпиталя со сменой всего диапазона скоростей, дефектов не выявил.

Капитан госбезопасности Соломин не поленился и лично проверил машину по улицам, прилегающим к госпиталю. После чего признал эту машину пригодной для встречи высокого гостя из Москвы. Не высший класс, но вполне прилично. Доводить до идеального состояния можно и нужно, но не сейчас. Должны же люди осознать, что машинам запчасти нужны не только на фронте, но и в тылу, особенно в госпитале. Если давить на жалость и состояние машин при варианте, как до начала ремонта, то хруст железа при переключении скоростей, частая детонация двигателя, жёсткие подбрасывания пассажиров на ухабах, густой чёрный шлейф из выхлопной трубы, это можно счесть как частичное или даже полное несоответствие кадров работников гаража занимаемым должностям. Везде и во всём нужна мера, баланс.

Что касается наградных листов, то Иван их просмотрел только на себя и Миколу с Тимохой, а прочие, подписал не глядя. Если кто потом будет опрашивать, то Иван сошлётся на отчёт и в итоге конечный результат боёв. Отчёт по итогам боёв и их результатам в особом отделе госпиталя хранится, кому надо, всегда посмотреть может.

Итогом наградных листов было представление на орден «Красная звезда» и восьми медалям «За отвагу». Везде указывалась личная отвага и мужество. При этом противнику был нанесён урон, как в технике, так и в живой силе. Медики, кроме этого общего под огнём противника оказывали первую помощь и выносили бойцов с поля боя в безопасное место. Никакого обмана, всё так и было. Что касается боёв до города Пинск, то Иван сам написал представление и подписал их у главного врача. Три медали «За отвагу», не так и много, если учесть почти три десятка убитых немцев, щедрые трофеи и конечно вызволенные из плена бойцы и командиры РККА, но это и слишком много. Это как смотреть, с какой колокольни.

Главный врач госпиталя открыто указал, что вероятность награждения за дела до Пинска стремится к нулю. Но он своей властью скомпенсирует горечь утрат и присвоит Ивану очередное звание старшего сержанта, как выполнившего задание госпиталя по вводу в работу автотранспорта с риском для жизни. Это конечно не орден и не медаль, но тоже вполне видимое признание заслуг. Кроме того на Ивана будет выписана денежная премия в размере его месячного оклада.

Дарёному коню в зубы не смотрят, поэтому Иван принял стойку «смирно» и отчеканил – «Служу трудовому народу!» Представления от Ивана тоже были подписаны и через Ивана перенаправлены в особый отдел госпиталя. Капитан Соломин, просмотрев представления, сунул их себе в стол, зыркнул на посыльного и процедил – «Свободен!» Когда дверь за сержантом Ковалевым закрылась, то капитан выдал некую многоэтажную конструкцию, смысл которой сводился к одному слову «Оборзел!» Однако перечить Главному врачу смысла не было ни какого.

С одной стороны, может это и так, а вот с другой стороны, каждое хорошее дело на фоне плохих событий, это нужный для всех стимул. Пусть все видят, что даже в таких условиях есть место для подвига и личного поступка. Подвиг, это слишком громко сказано, а вот поступок, вполне приемлемо для любого даже самого предвзятого скептика. Тут ничего не поделать, если встретились зависть и поступок. Зависть всегда вопит, что это чепуха и вообще, это каждый делает и не единожды за день. Вот поэтому и нужен некто имеющий некое право вправлять мозги завистникам.

Проблемой может стать лимит награждений за текущий месяц. Награждения, это тоже элемент планового хозяйства страны советов. Тогда нужен тот, кто может снять бронь на указанные позиции и всё же наградить героев. Всяких прочих припонов может быть неисчислимое множество. Вероятность, что награда найдёт своего героя, если она начинает движение от самого низшего звена командования, сродни виду цветущего сада на северном полюсе. Мираж и только!

В настоящий момент, шанс получить награду вырос неимоверно, не так уж много было в войсках представителей Ставки и членов Военного совета уровня армии, а тем более фронта. Ничего страшного, что заподозрят в отсутствии скромности. Просить надо по максимуму, если знаешь, что это верный шанс, реальный шерсти клок.

Даже в самые тяжёлые для родины моменты, высшие партийные и советские деятели страны советов находили время объединить личный отдых с государственными делами. В конце концов, они люди, а значит, им нужен отдых. При этом они не просто отдыхают, а работают, решают государственные дела. Отец Розы был именно таким человеком. Тем более, что прибытие вечером в Киев не отменяло вылет утром в Москву с готовым решением и доведением до самых высоких инстанций мнения таких людей, как Главный врач киевского госпиталя стационара.

Судя по малочисленности группы, которая посетила госпиталь, прочие люди из свиты члена Военного совета работали в других местах. Работать непосредственно в госпитале оставался один человек, сам начальник охраны гостя, которому в помощь капитан дал человека из своего отдела. Что касается отдыха на природе, то капитан Соломин вытряс из Ивана не только четверть самогона и четверть настойки прополиса, но и остатки трофеев консервов. Три десантных автомата с магазинами в подсумках, тоже пришлось одолжить до утра. Светку Иван не дал принципиально, указав, что у медичек есть свои карабины, тоже с оптикой. Кроме всего прочего у каждой из девушек есть спальники, если есть жаждущие поспать под шум волн Днепра.

Спать старшему сержанту Ковалёву пришлось под завывание сирен, стрельбу из зениток по самолётам и падающие на госпиталь зажигательные бомбы. Военная обстановка на Киевском направлении обострилась. До самого утра пожарные расчёты города боролись с пожарами в жилом секторе города и на предприятиях. На обострение воздушной обстановки у города отреагировали немедленно. Самолёт с группой из Москвы решили выпустить только под прикрытием группы истребителей и только после обеда, чтобы солнце не слепило лётчиков транспортного самолёта с направления на восток.

Из – за задержки вылета отец Розы пожелал лично познакомиться с бывшим командиром его дочери, про которого он много слышал. В общем, пришлось Ивану после процедур и завтрака идти на встречу с большим человеком из Москвы. Хотя капитан госбезопасности Соломин позиционировал встречу, как желание папы Розы поговорить в почти семейной обстановке, такое практически невозможно. Во – первых, разговор происходил в особом отделе госпиталя, а во – вторых, всё же встречались двое в военной форме. Время было военное и различие в званиях, сержант и генерал, было слишком огромным.

Если желание генерала можно было расценить, как блажь, то Иван постарался решить проблему передачи сведений о партизанах рядом с Пинском в Москву. С этим он обратился к генералу, но предупредил, что данные могут быть переданы только тем людям, кто занимается этим вопросом. Местные органы НКВД в лице капитана Соломина послали информацию наверх, но ответа нет. Что касается конкретных данных по партизанам, то их получит только человек, занимающийся вопросом организации партизанского движения на занятых врагом территориях.

Предложение генерала вылететь с ним в Москву на самолёте Иван отверг, пояснив, что с пробитым черепом летать самолётом совсем не желательно, поскольку резкий перепад давления здоровья не прибавит. Кроме того Иван проходит курс лечения в госпитале и прерывать начатое лечение очень не хочется, поскольку болезнь и так запущена, что само по себе чревато осложнениями. Вот после назначенного курса, тогда можно и подумать, если врачи разрешат. Пока было бы хорошо, если товарищ генерал передаст записку в аппарат НКВД на имя того товарища который курирует вопрос партизанского движения.

Письмо оформили как пересылку из особого отдела госпиталя в приёмную наркомата НКВД через начальника охраны группы проверки из Москвы. Запись в журнале отправлений, с указанием, что содержание неизвестно и запечатано в конверт с целой сургучной печатью под роспись. На самом внутреннем конверте чётко указано от сержанта госпиталя Ковалева Ивана Ивановича, дата, время.

Вложение кроме Ивана никто не видел, а оно было ёмким, но коротким. Руководство НКВД ставилось в известность, что организован отряд партизан, который имеет радиостанцию немецкую, оружие, транспорт и продовольствие. Находится он в районе лесной дороги. Единственный неясный вопрос, чей это обустроенный район для действий партизан, поскольку там обнаружена изъятая база припасов и искусственные препятствия против проникновения в тот район. Есть возможность для организации воздушного моста, скорее всего это аэродромная полоса искусственного происхождения. Карта прилагалась.

Как говорится, кто знает, тот поймёт. Если данным сообщением заинтересуются в Москве, то Ивана найдут. Тогда можно будет более конкретно указать всю информацию. Если сообщение проигнорируют, то в том лесу для партизан чисто курорт, они могут там толстеть до окончания войны.

Как бы там ни было, а чаем Ивана напоили и печеньем столичным угостили. Разговор, по касательной затронувший партизан Полесья, плавно перешёл в русло уточнений по содержимому представлений к наградам. Отец Розы был старый кадр и желал перестраховаться. Вот поэтому, в присутствии своего начальника охраны, которого к нему приставили компетентные органы он и устроил опрос. Получалось, что человек просто ускорил движение документов и не более. Вот одна просьба и на самом верху в НКВД послание о партизанах Полесья получат. А вторая просьба от Главного врача, который за раненых и персонал госпиталя переживает. Всё более чем прозрачно и наглядно демонстрирует успехи самой комиссии, а так же её необходимость и своевременность в деле излечения ранбольных.

Глава 13

Как бы там ни было, но самолёт на Москву улетел, увозя все надежды на геройские награды. Наградят или нет, это дело тёмное. Зато положение Ивана в гараже изменилось. Член Военного совета своим решением, по совокупности фактов по службе, присвоил Ковалеву Ивану Ивановичу звание старшины и рекомендовал главному врачу госпиталя перевести его на должность механика гаража. От таких рекомендаций не отмахиваются, поэтому Иван вступил в должность механика гаража немедленно.

Чтобы не обострять отношения пришлось объясниться с парнями. Пояснить, что это воля высшего начальства, что на место начальника гаража Иван не претендует, как работа в гараже ранее шла, так и будет. Просьба тоже есть. Укажите, что Иван на этой должности пока должен делать, а куда влезать не надо. То есть, права и обязанности, которые ему придётся выполнять в новой должности. Гарантия, тому, что он подсиживать никого не собирается, это скорое списание его в запас по комиссии. Пока приходится, как и обещал главному, работать там, куда пошлют, куда назначат. Поэтому лучше всего, чтобы не нарушать ранее намеченные уже цели, надо съездить на дорогу и добрать запчасти.

Понятно, что потом возможностей будет намного меньше, фронт с каждым днём всё ближе. Хуже всего, что противник перебросил всю авиацию близко к фронту и теперь дороги станут более опасны. Поэтому есть смысл выезжать прямо сейчас, после обеда и постараться вернуться завтра до начала налётов авиации. Раз немцы начали ночные налёты на город, то это лучше всего показывает проблемы поездок по дорогам, даже ночью.

Разговоры, это дело житейское. Только желания отправляться в поездку ни у кого не было. Не было желания и у Ивана, только кого это волновало? Надо – это аргумент основной, правильный, а поэтому самый верный! Капитан Соломин рассмотрел старшину Ковалева, как некую диковинную зверушку и послал с ним в поездку одного своего подчинённого. Главным от гаража назначался Иван, а помощником у него водитель ЗиСа. Вот и все люди на этот раз. Выходило, что на месте надо находить дополнительную рабочую силу, а это расходы. Расходы, естественно, в виде бутылок с самогоном, заткнутые просто кукурузной кочерыжкой.

Сборы были недолги. Канцелярия выдала бумаги, кладовая продукты сухпайком на сутки, а капитан Соломин целых два из трёх, позаимствованных ранее у Ивана автомата с подсумками для запасных магазинов. По внешнему виду капитана госбезопасности, оружие он выдавал не от доброты человеческой, а по служебной необходимости. Необходимость эта его очень сильно расстроила. Прямо судьба злодейка и никак не меньше.

Третий автомат Иван выпрашивать не стал. В этом уже не было особого смысла, учитывая, что у него есть Светка и парабеллум. Что касается десантного автомата, то это лишний груз. Оно Ивану надо?

Поехали по городу неспеша. Ночной налёт напоминал о себе более чем наглядно. Выгоревшие останки домов и черные следы на тротуарах. Некоторые деревья внешним видом демонстрировали увядшую листву и обугленные ветки. Решили двигаться по дороге, избегая всех скоплений автомобилей, но этого не получилось. Похоже, что некая достаточно крупная военная часть, перебрасывалась на передовую. На машину с совершенно пустым кузовом сразу обратили внимание. Начали на всех постах приставать и проверять документы. Иван всех направлял к работнику госпиталя в форме НКВД. Это ничего, что звание у особиста меньше, чем шпала, главное форма соответствующая.

Впрочем, подвезти группу красноармейцев пришлось. Это были люди из подразделения, что контролировала местность у пробомбленной части дороги, куда Иван с товарищами направлялся за запчастями. Так сказать соседи и ангелы хранители. Иван не стал отнекиваться от попутчиков, а согласился подвезти. Помнили ли Ивана, ему было без разницы, поэтому он поставил условие. Он помогает людям, а люди помогают ему. Красноармейцы могут, конечно, протопать все двадцать километров до своего поста, а могут время до заката провести в общей компании Ивана и его людей.

Удовольствие топать по дороге часов пять и глотать пыль из – под колёс автомобилей, дело весьма сомнительное. В общем, договорились. Договорились надо сказать вовремя. Дорогу уже начали приводить в порядок и как бы пережили наступающую ночь остатки запчастей у дороги, прогнозировать было сложно. Поток машин с материалами для ремонта дороги, вполне ритмично поступал на разбитый участок и засыпал воронки. Бульдозер на основе трактора СТЗ, надсадно урча, разравнивал щебень по ямам.

Пост охраны из бойцов в форме НКВД, просмотрел предъявленные документы и дал добро на поиск запчастей. Лейтенант взвода, который подвезли, сходил к своему начальству и доложился, а потом поехал с Иваном в качестве охраны и прикрытия. То есть, те самые обязанности, которые он и его взвод выполняли на этой дороге. Как говорится, ничего личного. Первое, что захотел увидеть Иван, была бомба из – под ЗиСа. Только её не было. Воронка большого размера была, а бомбы не было. Лейтенант из охраны пояснил, что здесь сегодня утром прошли сапёры и проверили дорогу. Впрочем, Иван тоже не поленился проверить дорогу на всём протяжении колеи у дороги. Как говорятся, на сапёра надейся, а сам проверяй!

Определив фронт работ подчинённым лейтенанта, и отдав их под чуткое руководство своего товарища из гаража, Иван взял Светку и в сопровождении лейтенанта и особиста прогулялся к тому месту, где пристрелил фрица наблюдателя. Ничего особого он там не нашел, а что нашел о том попутчикам не сказал. Сказать, что – то определённое лейтенант тоже не смог. Подтвердил только, что до деревьев они дошли, но дальше не ходили. Во – первых, сумерки. Во – вторых, присутствия противника не обнаружили.

Достаточно веская логическая связь. Получить пулю из – за куста, это удовольствие, явно не из списка самых желанных. Даже при явной солнечной погоде и ясном небе, ни лейтенант, ни особист идти в лес не пожелали, а вот Иван прогулялся. Правда, по кромке и в поле зрения сопровождающих, и то хлеб. В том смысле, что осмотрев в бинокль деревья, он увидел место, где сидел наблюдатель и откуда стрелял пулемётчик. Похоже было, что отстреляли целый магазин, но не более. Гильзы в траве поблёскивали, немного и вполне компактно. Тело, упав с дерева, слегка примяло траву. Потом, судя по следам, его унесли, а не уволокли. В траве есть отпечатки подошв, направление на кусты, кусты не смяты и не лишились веток и листьев.

Более конкретно изучить, что здесь произошло два дня назад, после выстрелов Ивана упёрлось в непонимание лейтенанта и даже особиста. Последний лучше лейтенанта знал, что у этих немцев есть мины «лягушки». Он уже видел, как они действуют, хоть и на на большом удалении, но лично. Лейтенант, впрочем, готов был дать бойцов, но не более двух, при условии, что удаляться от кромки леса Иван не станет далее чем на сотню метров. Иван согласился, но бойцы желательно должны быть следопытами – из охотников или кто – то понимающий следы в лесу.

Толпа в тридцать рыл, это не три морды. Работа продвигалась быстро и уверенно. Водитель даже успевал оценить значимость той либо иной детали. Толку везти в гараж металлолом? В принципе можно, если потребуют представить, что надо поменять, для строгой отчётности. Во всех прочих случаях, гнутые и перекрученные детали никому не нужны. Лучше взять меньше, но лучшее, а прочее пусть остаётся для сборщиков металлолома. Иван тоже заценил разложенное у кузова и перекинулся мнением относительно возвращения в госпиталь сегодня ночью. Груз будет приличный и не желательно пробить колесо в потёмках на дороге. Лучше переночевать, а утром двигаться. Так и решили.

До захода солнца время пока было, поэтому Иван устроил бойцам перекур из личных запасов сигарет и бросил клич типа охотники и водители, где вы? Охотники, причём таёжники нашлись в количестве целой полторы штуки. Что касается водителей, то таких не было. В том смысле, что документов на вождение у них не было, а так, если очень будет нужно, то почему и нет? Те самые охотники из тайги. Выходило, что парни хоть куда, один точно, а второй на половину!

Участок леса прошли и просмотрели достаточно быстро и главное качественно. Гильз в траве оказалось ровно тридцать, что указывало на ручной пулемёт. Труп немца нашли прикопанным неглубоко в яме под выворотом, похоже, чтобы проще было найти потом. Возможно, до трупа тут что – то хранили, поскольку имела место быть на ямке творило из тонких жердей. Трогать ничего не стали. Труп уже подванивает и мог быть оставлен сюрприз для любопытных. Назад пошли по своим следам. Только перед кромкой леса Иван пустил охотников в стороны, чтобы они не увидели на дереве карабин с оптикой, а в кустах вещмешок.

Погрузку запчастей закончили в сумерках. Судя по рессорам, колёсам и усилию на рулевом колесе, машина имела перегруз. Что выкинуть, а что оставить постановили определиться утром. Темно, это раз! Светомаскировка, это два! За понимание и помощь лейтенант получил две бутылки самогона, две банки трофейных сосисок на закуску и две пачки трофейных сигарет. Три пачки сигарет за ударную работу получили на взвод красноармейцы. После дружеского расставания, Иван направил ЗиС в деревню к местному пчеловоду или кто он там.

Можно было бы переночевать на посту, но это скопление военной техники для ремонта дороги. Кто его знает, что за задание дадут на ночь немецким лётчикам. Уезжать далеко от хорошей дороги или колеи, имея перегруз не хотелось, а в общей куче и маскировочная сеть не поможет. Поэтому вариант с деревней был лучшим, из возможных. Понятно, что был смысл предложить пасечнику карабин с оптикой и прихватить вещмешок в кустах. Всё это мелочи, но это как посмотреть.

На втором посту, при выезде на дорогу со стороны поворота на деревню, документы проверили, полюбопытствовали куда это на ночь глядя поехали, если Киев в другой стороне? Объяснение, что водить ночью автомобиль с перегрузом удовольствие ниже желательного, а создавать на посту групповую многометровую цель для самолётов врага совесть не позволяет, было встречено с пониманием. Только уточнили, где автомобиль будет этой ночью и когда планируется поездка на Киев.

На этот раз освещения в доме пасечника не было, Иван решил постучать в окно и вызвать хозяина. Встреча была не такая радушная, как в первый раз, но машину во двор загнали, картохами варёными с малосольным огурцом под самогон закусили и спать в сарае особист с водителем улеглись. Иван брал на себя дежурство в первую смену, а потом разбудит кого на подмену.

Так было проще по многим причинам. Надо было и с хозяином переговорить и карабин с мешком забрать. Пешком тут не так далеко. За час или полтора вполне можно обернуться. Иван попросил хозяина посидеть и подождать его, объяснив, что хочет на время отлучиться. Оказалось, что в ту сторону есть лесная дорога от деревни, а у пасечника есть велосипед на ходу, если Иван умеет на нём ездить.

Управиться с трофеями удалось всего за пол часа, треть от этого времени пришлось потратить на снятие с дерева снайперского карабина. Сама лесная дорога была наезжена очень хорошо и оканчивалась почти в нужном месте узкой поляной. В свете луны дорога и деревья были видны великолепно.

Презентация снайперского оружия прошла к полному и взаимному удовольствию договаривающихся сторон. Что касается содержимого вещмешка, то Иван с огромным облегчением подарил хозяину две мины «лягушки» и рассказал как ими пользоваться, набросав различные варианты, которые видел не только в интернете, но и непосредственно на местном лугу в колее у дороги.

– Вот, значит, как. Смотрю я на тебя Ваня и понять не могу, Что ты за человек и откуда.

– Это в каком смысле? Что вам не понятно?

– Знаешь ты Ваня много и умеешь, а возрастом молод. Как – то не вяжется всё это. Такое редкость, хоть кого спроси. Вот, значит, как!

– Так, это что я виноват, что мне интересно всё? Скорее, это другие виноваты, что знать ничего не хотят и прячутся от знаний. А мне наоборот интересно что – то узнать и чему – то научиться.

– Ну, что – то в этом есть. Парень ты хваткий! Неделю назад в ефрейторах ходил, а сейчас фельдфебель, то есть старшина сегодня. Прямо и не верится. Вот, значит, как!

– Это есть. Это так генералы решили. Говорят, что такие бойцы нужны. Только ни к чему оно мне, полечусь вот в госпитале и всё. Комиссуют меня из – за дырки в голове. Вот такие дела.

– Вот, значит, как! А ты Ваня, не из НКВД случаем? Это там вроде ефрейтор старшине равен?

– Это вы про моего товарища? Ну, да. Он из особого отдела, вроде охраны сейчас и присматривает, чтобы чего не так не было. А я из сапёров, два топора, неужели не видите?

– Вижу. Но верится с трудом. Бойкий ты парень. И это, не обижайся, ты сам себе на уме. Трудно тебя понять получается. Слова вроде все понятные, а если задуматься, то и не совсем. По делам, если судить. Вот, значит, как!

– Да. Это возможно. А что вы от человека с пробитой головой, у врачей лечащегося, хотите? Бывает, что мысли разные путаются. Тут всякое бывает. Иногда лезет всякая белиберда на язык. Сам пужаюсь.

– Странно голова у тебя болит, вон, сколько всего сегодня у тебя нашлось. Вот это и не понятно…. Вот, значит, как!

– Это двое суток назад всё нашлось. Я тогда немца пристрелил на дереве. Немцы по мне из пулемёта стреляли. Потом мы на пост НКВД сообщили о немцах. Выстрелы вы тут должны были слышать.

– Вот, значит, как. Вроде было такое дело. Ну, так война идёт и это, вроде, как обычное дело. Вот, значит, как!

– Это так. В общем, в лес никто не пошел за пулей тогда. Зато сегодня я осмотрел то место, вот и нашел. Поэтому и говорю, что мне интересно, а другие внимание не обратят и мимо пройдут, если вообще, дойдут. А ведь немцы тут рядом. Десант похоже. Очень похоже!

– Вот, значит, как! Дела. Тут дело такое, хутор у нас в лесу в три подворья. А почитай уже неделю, никого оттуда нет. Вот, значит, как!

– Так война, да и далеко может, что не находишься.

– Может и так Ваня, только… Вот, значит, как. Ходили они сюда. Наши тоже туда ходят по – родственному. Тут не так и далеко. Вёрст, значит, то есть километров семь. Может, глянешь? Вот, значит, как!

– Да если там немцы, то их там больше десятка при пулемётах, да они нас покрошат как капусту. Надо в НКВД сказать, пусть проверят…

Проснулся Иван неожиданно. Луч солнца проник через щель в тыну и разбудил. Иван аж взвился с дубочков. Это же надо такому с ним случиться! Вышел после разговора с пасечником во двор, чтобы обдумать разговор и вроде присел на дубочки под тыном. Значит, присел, если с них встал. Дальше ничего не помнит. Нет, помнит, что положил Светку на колени и откинулся на тын. А вот потом и ничего больше не помнит. Новости сложились с прошлыми знаниями и мозг отключился. От чего так произошло? Бац! И здравствуй утро!

Солнце, это уже не рассвет, а восход. Как же так? Командир уснул на посту! Непорядок! Впрочем, всё вроде обошлось, Светка в руках и голова на плечах, а признаваться в нарушении караульной службы Иван не будет. Это лишнее, только надо проверить, живы ли бойцы. Оказалось, что живы и довольно потягиваются ото сна. Правда, глазами лупают и странно смотрят на Ивана. За завтраком всё же спросили, что это было? В том смысле, что старшина всю ночь на посту за всех отдувался и выспаться дал, как никогда не высыпались с начала войны.

Пришлось сочинять полуправду с элементами подозрений местных жителей о десанте врага. Хорошо, что солнце только и успело оторваться от края земли. Это хорошее время, чтобы совет держать, что дальше делать будем? Поедем и посмотрим или сообщим и в Киев от греха подальше. Решили, что не дело отнимать хлеб у местных. Поставим в известность и с чистой совестью поспешим на Киев, даже с перегрузом часа за три сможет ЗиС запчасти довезти. До прилёта люфтваффе с бомбами часа два в запасе есть и этого должно хватить для выезда из опасной зоны.

Так и сделали. Первый пост встретил информацию в целом, адекватно. Общее впечатление подпортил местный капитан, который начал наезжать, что трусы, мол, и могли бы сами проверить, ведь не пешком, а на машине. На что Иван ему пояснил, что у машины перегруз и хорошо бы до Киева без дозаправки доехать, а лишние пятнадцать километров по лесной дороге, это не по шоссе. Кроме всего прочего, если там немецкие парашютисты, то там аж два пулемёта, а один точно есть. Трусы или нет, но не идиоты точно, чтобы подарить врагу транспорт и три трупа от одной очереди. С чем и уехали.

Второй пост, встречал старшину Ковалёва лицами командиров со следами пьянки, ввиду раннего времени и позднего очень неспешного утреннего построения. Мухи на солнце двигались намного резвее. Даже новости о местонахождении, возможном, группы парашютистов врага ничего не изменил. Почти ничего. Из одной из палаток вылез командир от НКВД и строя многоэтажные конструкции, раскрашеные как куличи из песка и столь же долговечные, подошел к Ивану.

– Задолбал как дятел, ты старшина своими россказнями мою службу. Убрались немцы от дороги, сам понимаешь искать их трудно. Нет у меня людей! Мне, согласно приказу, тут надо быть.

– Товарищ командир госбезопасности, я всё понимаю. Просто сигнал поступил, а так это или нет мне не ведомо, но довести надо.

Доносчику первый кнут! Машину с запчастями отпустили, а вот старшину Ковалева оставляли, как возмутителя спокойствия и чтобы можно было кого предъявить в случае чего. Бумагу в родной госпиталь написали с указанием причины задержки и приписали, что следует позвонить по некоему телефону и передать информацию о немецких парашютистах. Что – то накарябали на осьмушке и передали тому, кто приедет после получения звонка.

Увильнуть от участия в операции Ивану не удалось. Командир от НКВД в звании лейтенанта, что обнаружилось после одетого кителя, приказал Ивану заняться взводом охраны дороги, поскольку лейтенанта он отослал в Коростень. Эта новость внесла дополнительную сумятицу в расстроенные ряды охраны и откровенное игнорирование командира «на час». Судя по настрою, все бойцы ждали кухню, а пока устроили перекур, чтобы легче было ждать.

Получился парадокс, бойцы устроили перекур, чтобы передохнуть во время отдыха. Поскольку в планы командование Ивана не желало посвятить, то оставалась одна проверенная целыми веками и военными поколениями командирская мудрость, из подчинённого надо выбить всю дурную энергию, иначе быть беде от безделья. Разброд и шатания, в виде массовых действий без команды уже появились. Это у генералов равно отсутствию связи с нижестоящими штабами, а у командиров на самом низу, это самодеятельность подчинённых. Вот наглядный пример, стремление сачковать во время отдыха!

Против общей массы идти не стоит. Для этого есть более изящная форма управления. Как не крути, а всякое управление начинается со знакомства командира с подчинёнными. Первыми, с кем познакомился старшина Ковалев, были командиры отделений. Пара, тройка фраз и зашевелились остальные красноармейцы, выстраивая три шеренги отделений в одну линию. Вчера старшина и бойцы друг друга видели, общались и делали общее дело, но, то вчера. Вчера они были просто знакомыми, а вот сегодня они командир и подчиненные. Всё временно, но по опыту Иван считал, что познакомиться надо. На «всякий случай» и на некое «вдруг» стоит составить общее впечатление. Пусть должность командира просуществует часа два или три, но надо соответствовать.

Для начала поделить на тех, кто тебе глянулся, и кто с тобой не совместим, просто не нравится. Из – за чего? Да кто его знает. Ну не лежит у тебя, как говорят, сердце к человеку и всё. Симпатия, девка ветреная. Вот, вроде, она была у командира, а показал ты ему своё оружие и всё, симпатия исчезла, а появились иные отношения, вплоть до ненависти как к врагу советского народа. А как иначе, если ржавчина рыжеет на всех внутренних частях твоего оружия? Ах, да. Конечно, на патронах ржавчины нет, там ведь не железо, а медный сплав, поэтому там зеленеет патина.

– Понятно. Сверху чешуя, а внутри оружие вычистить и все патроны проверить. Контроль на командирах отделений, срок час.

Вроде обычные и незамысловатые слова, а все работой загружены по самое «немогу». Винтовку за один час, даже самую всеми позабытую вычистить можно, а вот патроны легче поменять, чем вывести патину. Только и это не самое интересное в чистке оружия. Как не крути, а при чистке сразу видно, кто знает устройство оружия, а кто лишь пытается вспомнить для чего оружие нужно и из чего оно состоит, если его удастся разобрать. Это при условии, что собирать вычищенное оружие не надо.

Странным образом, две трети оружия во взводе были СВТ. Из них в нормальном состоянии были только четыре штуки, у всех командиров отделений и одного бойца в преклонном возрасте. Все прочие бойцы своих «Светок» не жаловали и никакого явного внимания к ним вообще не проявляли. Хроническая, клиническая и грустная картина была у Ивана вначале. Немного позже, впечатление у Ивана улучшилось, когда он понял, что бойцы врага типа Вермахт, панцерваффе и люфтваффе решили шапками закидать. Боялись немцы шапок, поэтому и припасли для всех прочих команду «Мютце, ап!», особенно для пленных в лагерях.

Если такие замыслы у некоторых бойцов и были, то старшина Ковалёв разбил их в пух и прах. До завтрака оружие практически всем удалось вычистить. Учитывая удалённость расположения поста от источников воды, а значит, некоторый её дефицит, некоторые ели кашу маслеными, слегка протёртыми ветошью руками. Военная романтика, и мать её родина! Впрочем, каша была вполне съедобна, хотя от мяса и жиров в ней были только отдельные следы и то на самом верху, для снятия пробы командиром.

Со своим уставом ходить в чужой монастырь грешно, но Иван переговорил с поваром и предупредил, что враг оборзел и изредка даже постреливает в округе. Из этого факта следует, что лучше питательные калории достанутся красноармейцам, чем попадут в руки врага. Повар грустно и нагло посмотрел в глаза Ивана, видимо стараясь увидеть само глазное дно, а потом, молча, кивнул и сунул Ивану в руку банку тушёнки. Впрочем, перед отъездом на второй пост повар обнадёжил, что в обед будет борщ с тушенкой и гречневая каша с маслом, компот будет с сахаром, точно – точно.

До этого изобилия надо было постараться дожить. Иван был ярым оптимистом и свято верил, что он до обеда доживёт. Что касается его новых подчиненных, то у них преобладал ярый пессимизм. Пришлось произвести окапывание десяти бойцам для выполнения упражнения – стрельба из положения лёжа. Двадцать человек приготовили десять мест под мишени из досок от кузовов горелых автомашин. Потом каждый вычистил и подготовил десять патронов для стрельбы. Конечно, много патронов расстреляли, но стрельбы, это повод вычистить своё оружие.

Это ничего, что чистили оружие второй раз на дню. Главное, что теория выстрела, которую объяснил перед стрельбами Иван, прошла практическую проверку, даже с пояснениями. Два захода на огневой рубеж с боевыми патронами, это вполне ощутимая по отдаче практика.

Три часа времени были убиты, скорее, проведены с некоторой пользой. Вернувшийся из Коростыня лейтенант доложился в палатке группы НКВД, заправил мотоцикл, перекусил, чем его угостили и уехал в направлении на Киев. Всем на посту занимались люди в форме НКВД. Отряд охраны поста выглядел, как антураж, а поэтому на них особого внимания не обращали. Чудит старшина, так ведь по делу. Командир обязан гонять бойцов, а бойцы должны выполнять команды. Вот это и есть вселенская гармония для любой армейской среды. Может внешне занятия Ивана со взводом и были похожи на гармонию, но это оценка стороннего наблюдателя. Что касается Ивана, то он постоянно ощущал давящий дискомфорт. Слишком много мусора для новой метлы.

Что казалось бы хитрого в использовании гранаты? Скажем, немецкие колотушки или яйца требовали отвинтить колпачок, дёрнуть резко за верёвочку под пробкой и бросай её в цель. Лимонка или эфка требовали выдернуть стопорную чеку, удерживая рычаг и бросить гранату в цель. Тоже просто и легко. Другое дело гранаты РГД тридцать третьи, с ними надо было учить бойца овладеть последовательностью действий на уровне рефлекса. Мысль в конструкцию гранаты заложили хорошую, а вот реализовать её воину исполнителю, оказалось сложно.

Прямо, скажем, учить обращению с гранатой бойца было слишком накладно, это требовало хотя бы одной гранаты взорванной в процессе обучения. Три миллиона человек, это уже три миллиона гранат. Как вам такая цифра? Поэтому Иван произвёл перевооружение взвода гранатами на простые и понятные для усвоения образцы. Те самые колотушки и яйца, что местный пост отобрал у его отряда неделей ранее, добавив к ним некоторое число лимонок.

При отработке упражнения, как поражение противника гранатой, учились определять, что и как далеко каждый боец может забросить. Расстояние для применения гранаты, это обычно тридцать метров, но реально и с перепугу это метров десять, ну двадцать, если метнуть колотушку. В общем, развлекались долго. Для этого каждый боец взвода вначале отрыл себе стрелковую ячейку для стрельбы лёжа, а потом начал резвиться забрасывая муляжи гранат из чурок по своему замыслу и разумению. Выяснили, что граната летит метров на двадцать, не более.

Последним этапом перед обедом были обобщающие, теоретические занятия. Так сказать понятные всем истины, которые вроде знают все, но поэтому забывают в бою под действием сильных эмоций. Например, каска предназначена, чтобы отлавливать осколки и камни, которые летят в голову бойцу. Боец без каски в бою, это практически самострел при поражении в голову. Стрелять с одного места более двух раз, это опасно. Враг ведь так и подловить может. Двигаться на поле боя надо бегом и зигзагом, периодически падая на землю и перебираясь в сторону от места падения. Пулемёт врага, надо подавить сосредоточенным огнём по амбразуре отделением или группой бойцов. Главное помнить, что Устав РККА не предусматривает такого понятия как сдача в плен.

В обед Иван получил от повара вторую банку тушенки и буханку хлеба. В целом, борщ был наваристый, а масло в каше чувствовалось на вкус. Сахар в компоте тоже присутствовал. Претензии с повара сегодня были сняты. Термосы с вечерней кашей и чаем, как и мешок с хлебом были оставлены в палатке лейтенанта. Иван надеялся вечером или ночью добраться до госпиталя при любых обстоятельствах. Забрасывать лечение ему никак не хотелось, как и прерывать его из – за неких всяких непредвиденных обстоятельств.

После обеда Иван дал взводу время на личные нужды, чтобы красноармейцы привели свою форму в уставной вид. Была надежда, что после обеда появится политрук и своими речами вдохновит бойцов на новые свершения, но такой праздник его взводу что – то не обломился. Вот и пришлось отдать команду на приведение внешнего вида бойцов и их формы в норму или предусмотренный уставом вид под присмотром командиров отделений.

От нечего делать, Иван пошел посмотреть местный арсенал, конфискованный у проезжающих. Немецкая ПТР с оптикой пропала, а вот пулемёт остался. Брать его посмотреть брали, но после испытаний отдавали обратно. Стрелял он мимо цели. Пристреливать его никто не желал. Иван тут же решил посмотреть, что можно сделать. В итоге стало понятно, что стрелок прицеливается по мишени, а пули ложатся ниже точки прицеливания. Ситуация непривычная, поскольку пули практически всегда попадают выше точки прицеливания. Вот это и отпугивало потенциальных потребителей. Иван понял, что кое – кто пытался пристрелять пулемёт, но до конца так и не понял, что мущку надо перевернуть и вкрутить другой стороной. Возможно, при пересборке ошибка вышла или Микола с Тимохой хохму устроили, но факт был налицо.

Ради интереса Иван заодно опробовал автоматическую винтовку Симонова тридцать шестого года. Шуму много, но без сошек отличие от пулемёта приличное, только что попугать свистом пуль от очереди. Применять её вместо СВТ при одиночных выстрелах можно, но зачем устраивать зоопарк? Относительно пулемёта, пусть даже под патрон Маузера, то это принимается без любых возражений. Пулемёт во взводе, это сильный аргумент, даже при наличии у двух из трёх бойцов СВТ. Если по уму, то в каждом отделении нужен ручной пулемёт и хороший снайпер с оптикой. К этому оснащению отделения придут, но не сейчас.

По результатам стрельб, Иван наметил трёх человек из взвода для пулемётного расчёта. Самого смекалистого из троицы Иван назначил пулемётчиком, а остальные стали вторыми номерами. Вот с ними Иван прозанимался до того самого момента, как из Киева приехала полуторка с полным кузовом бойцов в форме НКВД. Дальше всё закрутилось как на карусели. Взвод, ввиду не прибытия лейтенанта, под командованием Ивана, придавался группе НКВД.

Иван приказал всем во взводе сдать порченые патроны и взял из арсенала шесть ящиков патронов под Мосинку и два цинка под Маузер. Взводу предстояло вступить в бой с группой парашютистов, и бой этот обещал быть трудным и кровавым. Выучка у бойцов взвода по оценке Ивана стремилась к минимуму, если не совсем к нулю. Вся надежда была на отряд НКВД, но кто его знает какая у них выучка по ведению боя с окопавшимся противником? Сомнения в том, что бойцы НКВД непременно «…все, как один, умрут в борьбе за это…» у Ивана не было. Только умирать при ликвидации группы парашютистов ни ему, ни людям в его взводе, смысла никакого не было, не их это профиль. Они охрана, а не боевики и штурмовики позиций противника. Только кто об этом задумался, когда отдавал приказ?

Глава 14

До деревни их довезли, а дальше всем пришлось пройти на своих двоих. Боезапас сразу поделили между всеми, только Иван пожадничал и забрал себе один цинк с бронебойными патронами. Впрочем, он сразу снарядил все магазины Светки именно этими патронами. Они не только дерево, но и сталь дырявить будут.

С утра в деревне бушуют страсти. Посланный на разведку паренёк осмотрел хутор со стороны болота. Жителей не видно, а вот люди в камуфляже есть. Сколько их там? Это неизвестно, они ведь костры не жгут и с бубнами вокруг не танцуют. Пройдёт некто из одного места в другое и всё. Тот или не тот прошел определить трудно, все люди одеты одинаково, на всех камуфляж или по местному разрисованные платья.

Вначале всё шло по плану. Взвод охраны с ближнего к хутору поста обошел противника с дальней стороны. Взвод Ивана перекрыл выход из хутора к деревне у дороги. Группа из бойцов НКВД вошли в непосредственный контакт с парашютистами. Казалось, что противнику деваться некуда и его обложили везде. Исход предрешен, или сдадутся или парашютистов перебьют.

Впрочем, Иван не обольщался. С двух сторон болото, а значит, у немцев, при наличии резиновых надувных лодок, шанс уйти есть. Тем более, если там не одно отделение, а два, то будет очень грустно. При четырёх пулемётах у немцев удержать бойцам охраны свои позиции, это нереально. Любой из взводов втопчут в грязь и смешают с тиной за десяток минут. Поэтому Иван сразу по прибытии на позицию, приказал выкопать стрелковые ячейки. При этом замаскироваться, как следует. Кроме этого он указал пути отхода каждому отделению. Предупредил, что отходить всегда лучше пятёрками. При близком контакте, всем бойцам применять гранаты не раздумывая, только кричи – «Граната!»

Что смогут противопоставить профессионалам войны люди, которые первый день выпустили десять пуль в белый свет, почти как в копеечку? Понятное дело, что всё же смогут, что – то смогут. Мизер это от нужного! Главное отбить первый натиск, а потом точно будет легче. Тактика простая. Пятёрками стреляем по одному врагу. Если убили, то сразу же переносим огонь на следующего. Что – то созвучное с залповой стрельбой, но сильно урезанной. Что касается пулемёта, то это будет последний довод взвода. Огонь из пулемёта будет открыт при явном прорыве или при благоприятных условиях, когда фрицы собьются в кучу, что маловероятно, но реально при наличии раненых.

Бегать с пулемётом никто не будет, а поэтому окоп рыли поглубже и с тремя огневыми позициями. Бруствер укрепили двумя рядами мешков с утрамбованной глиной и песком, справа и слева от просвета под пулемёт. Для маскировки посрезали болотные кочки. Внизу вся маскировка смотрелась вполне естественно, а вот сверху? Сверху, пожалуй, что не очень, если не прикрыть чёрные квадраты стрелковых ячеек. Решение простое, укрываем ячейку шинелью и сверху на шинель пару кочек или кустик из болотной травы. Делаем! Все быстро делаем!!!

Первые пол часа боя, начавшись с непрерывного автоматического огня, затихли и наступила зловещая тишина… Немцы напротив взвода Ивана не шли на прорыв и никак себя не проявляли. Повисла гнетущая тишина. Потом появились пикирующие бомбардировщики. Иван их увидел на подлёте и заорал дурным голосом, чтобы все лежали и не вздумали бежать. Лежать в ячейках и хоть испогань всё дерьмом под собой, но не вылезать. Ни в коем случае не вылезать!!! Терпите страх!!!

Шесть пикировщиков проутюжили всё в радиусе двухсот метров от хутора и сам хутор. Это только воины Красной армии имеют право вызывать огонь на себя в книжках. Оказывается, фрицы не брезговали подобным фокусом. Если оценить исполнение, то сидя в укрытии, при гарантии попадания бомбы в десятиметровый круг при пикировании, опасность погибнуть минимальная. Другое дело, если ты на открытом месте и очень близко от взорвавшейся бомбы. Если вас не убьют осколки от взрыва бомбы, то вас убьёт избыточным давлением от взрывной волны или размажет по земле или засыплет землёй. Получить контузию в данных обстоятельствах легче лёгкого. Только контузия иногда опаснее ранения.

Иван всматривался в строения на хуторе и позиции другого взвода. Кроме дыма и разгорающегося огня ничего не было видно. Надежда на спасение после такой бомбардировки для тех, кто был вне укрытия, равна мизеру. Некая случайность, если ты успел упасть и затаиться в достаточно глубокую ямку. Вылезать из укрытия и загонять свой взвод на хутор Иван не хотел. Это не выход. Кавалерийский наскок в данной ситуации ничего не решал. Тем более, что всего в двух сотнях метров дальше позиции Ивана всё было скрыто за пеленой дыма. Плохо, что дым ветер гнал на позиции его взвода.

Хуже этого было то, что на расстоянии сотни метров от позиции Ивана стояла полуторка, которая привезла группу НКВД к хутору. Есть ли кто там? Если есть, то почему не уезжает? Чего он ждёт? Неужели человек не понимает, что группе парашютистов ничего не стоит захватить машину и уехать в другой район. Вызовут себе прикрытие из пикировщиков и раскатают хоть ближний, хоть дальний пост на дороге. Могут и оба сразу. Аэродром люфтваффе рядом где – то, это понятно по скорости подлёта тихоходных «лаптёжников». Мессеры, те минут за десять должны прилететь. По времени расстояние до аэродрома около сотни километров, максимум полторы сотни. Получается, что висеть над нами истребители могут около получаса, а пикировщики спокойно целый час могут кружиться, бомбить и обстреливать. Тоскливо!

Ветер внезапно сменил направление. Вспыхнул и загудел по чаду из камыша огненный вихрь, стелясь по болоту в сторону хутора. Занавес из дыма подпрыгнул и улетел в небеса. Со стороны хутора кто – то вдруг тревожно закричал. Протарахтел ППД, щёлкнули одиноко винтовочные выстрелы, неспеша прострочил МП. Не совсем чётко, но приемлемо Иван в бинокль увидел колышущие в мареве силуэты немцев. Они стояли группой и пытались что – то рассмотреть в направлении позиции Ивана. Понятно, что они решали ребус, есть ли кто в полуторке?

Как оказалось, в полуторке действительно кто – то был. Грохнул выстрел из ПТР и за спиной у Ивана некто завыл, жутко и обречённо. Впрочем, Иван попытался найти позицию, с которой стреляла ПТР, пытаясь сконцентрироваться и не слышать вой вгоняющий в смертную тоску. Где же ты, зараза? Отблеск стекла на чёрном фоне ската крыши! Окуляр прицела выловил цвета камуфляжа и телесный цвет лица. Вой за спиной оборвался, но раздались выстрелы из пистолета. Судя по звуку нечто мощное.

Выстрел немца оборвал стрельбу за спиной, а Светка оборвала жизнь немца и продырявила второй пулей ствольную коробку ПТР. Остальные патроны в магазине Иван добил по силуэтам на углу первого дома у хуторских построек. Зацепил он кого или нет, но его позицию обнаружили и по ней застрочили два ручных пулемёта. Свист пуль, как ушат холодной воды смыл Ивана на дно отрытой щели. Он прикрыл дуло и оптику тряпицей и на четвереньках стал смещаться в сторону от позиции. Повезло уцелеть просто чудом. Фрицы не только из всех стволов сосредоточили огонь на позиции Ивана, но так же качественно причесали растительность рядом.

Три секунды назад Иван прошмыгнул из окопа за кустиком осоки и лопуха и вот он скошен очередью из пулемёта. До новой позиции всего двадцать метров. Стучать голыми коленями по высушенной на солнце глине, это больно и долго. Хорошо, что у Ивана есть наколенники и налокотники. Очень хорошо, что солнце, склоняясь к горизонту, не засвечивает у Ивана оптику. Хорошо, то как! Ага. Было хорошо, но всё закончилось. Слышен гул и это «ж – ж–ж» неспроста. Гадский фриц! В бинокль хорошо видно, как он выглядывает из – за угла в направлении прежней позиции Ивана и что – то говорит в чёрный микрофон. Ладно. С этого места позиция у Ивана даже немного лучше, хотя и заметнее врагу.

Пикировщик пошел из звенящих высот вниз. Хороший манёвр, но чрезмерное звуковое сопровождение, это перебор! Хорошая девочка Света со своим голосом почти потерялась в какофонии завывающей сирены. Окуляр прицела показывает, как осколки чёрного микрофона влетели в пасть радиста. Наблюдающий в бинокль рядом с радистом фриц, поймал пулю в грудь и заваливаясь вперёд словил вторую куда – то в корпус. Четвёртая пуля разнесла тангету и вошла под подбородок радисту. Всё. Свист бомбы окончился, а дно окопа прыгнуло вверх.

Мрак сопровождался раскачиванием, словно тело бросили в набежавшую волну и оно скользит по морям, по волнам. Горло першит от гари. Воздух втягивается в лёгкие со свистом и обжигает всё внутри. Снаружи спине тоже горячо. О – о–очень горячо! Грудь вся сдавлена болью. Только один живот часто, часто двигается и обеспечивает воздухом лёгкие. «Замуровали, демоны!», – эта крылатая фраза из кинокомедии в настоящий момент для Ивана звучит совсем не смешно.

Иван напрягает все мышцы и пытается разгибатели тела, рук и ног помочь ему выпрямиться. Только мышцы стали все вялые. Даёшь! Разгибатели, мать родину вашу в кости, позвоночник и скелет! У – у–у – ах! Ка – а–ак больно – то. Какая дикая боль! Но света и воздуха стало вдосталь! Смотреть, конечно, можно, а вот дышать нельзя!

«Горит и кружится планета!», – эта одинокая мысль, как заезженная пластинка, шипя и щёлкая, пульсировала в голове Ивана. Фоном для этой мысли служил свист сверчка и звон внутри черепа. Эти звуки уж точно были внутри черепа, а не снаружи. Звуки неким образом похожи на работу пилы типа «дружба два», но та работает на два такта точно в соответствии с ритмом, «дзинь», пауза, «дзинь». Так вот звуки в голове выводили непрерывно и без пауз «зиу», «зиу», «зиу»…. Мотив без конца полз по черепу, отражался и терзал мозг над глазами, туманя взор и мешая осмыслить звуки и осознать что – либо увиденное.

Кто я? Где я? Тело трясёт или это трясётся земля? И почему? Да. Почему все его называют КО – ва – лев, ведь он точно помнит, что он Иван Иванович Ко – ва – лЁв! Имя и Отчество все называют правильно, только фамилию искажают. Для чего это они делают??? Я же им всем говорил, что я КовалЁв! Так нет. КОвалев и не иначе. С чего это они? И что это за звуки снаружи? Что за треск? Вот его уже и нет. Где – то он пропал. Улетел? Как ритмично колышется всё вокруг, аж тошно стало. Что – то было не свежим в обед! На эту мысль желудок экстрагировал всё содержимое наружу и не единожды. Повар, гад! «Вау!» «Вау!» «Вау!» Все эти «вау» прерывались только судорожным вдохом.

Голова отключилась, а тело начало действовать само на рефлексах и инстинктах. Руки шарили на поясе и снимали тяжёлую флягу с ремня, откручивали пробку и вливали жидкость в рот. Тело имело желания, а мозг как – то заставлял эти желания исполниться. Мозг много чего делал! Он, например, оценивал состояние всего организма, и Иван точно понимал, что всё далеко не блестяще. Стошнило, это раз; мышцы все дёргаются, это два; муть в глазах, это три; звуки внутри черепа, но не снаружи, это четыре. Хуже всего, боль тупая, острая и прочая, это мигом отключает сознание, раз и напрочь улёт во мрак! Боль, это не простое и основное пять, а шесть, семь, восемь, девять и так без конца. Боль, это целая вселенная!!! Она везде и во всём.

В следующий раз Иван очнулся от того, что боль волнами от плеча шла к макушке и потом стекала до самых пяток. Именно так Иваном воспринималось, скорее всего, дружеское похлопывание по плечу. Сквозь вату в ушах слышны были какие – то слова. Мозг определял, что это слова, а вот их смысл был непонятен. Звук без пауз «зиу», «зиу», «зиу». И полное безразличие ко всему кроме боли. Иван надсадно закашлялся, выплёвывая непонятно что раздражающее ему горло.

Последнее, что он вспомнил в следующий раз, когда очнулся, это захват себя поперёк груди и перемещение тела вверх. Наконец – то он лежал боком на земле, а вода лилась ему на голову и стекала по лицу. Раскачивающий тело прибой закончился, звуки сверчка или пилорамы сменились обычным шумом, хотя он и был внутри черепной коробки. К запахам примешивался нагретый солнцем аромат травы. Периодически сознание ловило одинаковые повторяющиеся шумы. Шы – шы – щы…. Шы – шы – щы…. Шы – шы – щы…. Потом Иван понял.

– Товарищ старшина! Товарищ старшина! Товарищ старшина!

– Мыу, ш – ты – о тс – ебе?

Иван попытался приподняться, хотя бы оторвать голову от травы под щекой. Усилие закончилось тем, что он сунулся лицом в траву перекатившись на живот, а раскалённая боль молнией пронзила тело от пяток до макушки.

– У – у–у – ыыы!

Взвыл Иван от полной немочи и раскалённого потока полившегося по позвоночнику и заставившего сокращаться все мышцы тела. Реально казалось, что тело Ивана бросили в кипяток или кипятком ошпарили.

– Товарищ старшина, вам так нельзя. Вам медик нужен!

– Так зови, чего воешь?

– Нет здесь медика, вам в госпиталь надо, там медик.

– Боец, очнись! До госпиталя дожить надо. Понимаешь? Боец?

Иван уже повернулся на бок и подтянул коленки к подбородку, а раскалённый огонь перестал прожаривать его изнутри. Температура прогрева снизила только силу, но прогревала сильно, до стекающих ручейков пота. Боль притихла, но не ушла, она затаилась напряжением в мышцах. Затаился и Иван, вслушиваясь в своё тело и его ощущения.

– Боец, вода у тебя есть?

– Нет воды, товарищ старшина, всю на вас вылил.

– Там на позиции моя фляга, там вроде, что – то есть.

– Пусто там в вашей фляге, вылилось всё на землю.

– Значит, так! Бери фляги и неси воды. Что там с машиной? Там ведро должно быть брезентовое, за сидением водителя. Найдёшь?

– Машина стоит. А воду я мигом, прямо сейчас!

Иван услышал топот ног. Звуки стали немного явственнее, но их глушила вата в ушах. Иван осторожно попробовал пальцем отверстие в ушной раковине, опасаясь повреждения или разрыва. Ничего такого не обнаружил, просто все отверстия забиты землёй. Вот вам и вата! Шевелиться не хотелось, но поборов себя, уши от земли Иван прочистил. В первом приближении, слух от этого значительно улучшился. Покой улучшил не только слух, но и охладил внутренний жар до приятного тепла и истомы. Идиллия! Травка зеленеет, солнышко греет. Лепота! Совершенно внезапно, Ивана пронзила другая мысль, далёкая от всей благости пасторального пейзажа. Кругом, трупами всё усеяно, и тишина!

Что же это такое? Неужели то самое, когда здесь помню, а этого не знаю? Бой ведь был. Было жутко, когда бомбили! Иван ярко вспомнил стрелка с ПТР на крыше, радиста с микрофоном, фрица с цейсом у глаз, вой сирены, свист бомбы и мрак. Получалось, что мы победили, раз Иван, товарищ старшина. Но во взводе было целых три командира отделения и ни один из них к нему не подошел. Впрочем, кроме одного бойца к нему вообще никто не подошел. Неужели всех перебили или про них забыли? Хотя полуторка уцелела. Боец ведь сказал, что машина стоит. Да он так и сказал, что машина стоит, значит, уцелела! Тогда выходит, что люди не уцелели. Вот же …!

Перебиты. Перебиты. Перебиты. Мозг снова закрутил шарманку одной простой мысли из одного понятного слова. На Ивана навалилась апатия и безразличие. Из глубин отрешения от этого мира, его вывел топот множества бегущих ног. Значит, жив не один боец, а и другие тоже выжили. Значит, не всё так плохо! Раскис ты что – то Иван, товарищ старшина! Главное забыл ты друг, Ваня, про чудесные таблетки из того Рейха с которым ты сейчас воюешь, а это глупо. Лежат ведь они в кармане, надо только руку протянуть. Таблетки эти великое зло, но для этого текущего момента они благо, хотя и злое.

Когда Иван при помощи товарищей бойцов, умылся и промыл, как следует глаза, таблетка уже начала действовать. Валяющийся несколько минут назад на травке немощный старшина, на глазах превратился в чудо богатыря. В крайнем случае, четыре бойца вздохнули облегчённо. Думали, что придётся нести командира на своих руках, а он вон как! Умылся словно живой водой и нормально так, самостоятельно ноги переставляет и почти живчик. Командовать начал, как и раньше.

Для начала Иван приказал принести ему с третьей снайперской позиции его вещмешок. Объяснил, где тот находится. Пока бойцы отрывали из – под земли вещи командира, Иван устроил себе малые помывочные мероприятия, лучше уж голиком ходить, чем в загаженном белье вонять. Дело вполне обычное и привычное на войне. Пока Ивана солнышко подсушит, а потом сменную форму откопают. Только время терять не стоит и надо пройти к машине, посмотреть, что там с ней.

По дороге боец рассказал про те события, что произошли здесь у хутора, в промежутке между мраком и пробуждением сознания у Ивана. Разбомбили три пикировщика позицию Ивана основательно. Впрочем, Иван это и сам видел, только несколько отстранённо, без оценок того, что такое хорошо или плохо. Позиции взвода и на этот раз никто не бомбил и не обстреливал, поскольку налетели краснозвёздные ястребки и назвездили юнкерсам лапотным очень даже впечатляюще. Один даже подбили, очень густо он дымил, жаль, что не упал гад на землю. Поэтому самолёты остатки бомб сбросили и рванули на запад. Больше ястребки ничего не успели, их перехватили мессеры и теперь уже два ястребка густо дымя, полетели на восток.

Как не странно, но про хутор самолёты забыли, а вот немцы в хуторе активизировались и поспешили к полуторке. Кого – то они на носилках несли, бегом двигались. Вот после этого всё и закрутилось. Ох, и живучие гады оказались! Пулемётчик не сплоховал, и как следует немцам всыпал, целый магазин патронов в толпу потратил. Только после этого его и убили, немцы за строениями снайпера и пулемётчика оставили, вот они нашего пулемётчика и убили. А потом и взвод в бой вступил. Дошло до гранат. В общем, почти в рукопашную сцепились. Снайпер из хутора сильно немцам помог, пока его один из командиров отделения гранатами не забросал. Но немец тоже гранату бросил. Немца пулемётчика на хуторе, наш второй номер убил с запасной позиции.

Общая картина боя Ивану стала понятна, а частности, этого никто не расскажет. Многие погибли, то есть половина взвода убиты, а все остальные кто ранен, кто контужен. Всем досталось, никого не минуло. Начали недавно в себя приходить, командиры все побиты. Тот, что гранату от снайпера словил, успел приказать всех проверять и раненых перевязывать. Вот и исполняют бойцы приказ. Слава богу, что товарищ старшина нашелся, а то думали, что пропал под бомбами.

Иван подошел к мёртвому водителю полуторки. Тот лежал в тёмном пятне, впитавшейся в землю крови. Голова его с вырванным затылком лежала на маузере с пристёгнутой кобурой. Геройски погиб человек, но мог остаться в живых и воевать дальше. Не Ивану героев обсуждать. Мёртвые руки вцепились и не желали отдавать оружие. Пистолет оказался именной, с дарственной надписью на пластине из серебра: «Красноармейцу Ковалёву, комбриг М Н Колун».

В кабине полуторки стоял открытый «сидор», видимо водитель из него доставал маузер, перед тем как идти в последний и решительный бой. Не терзаясь сомнениями, Иван достал из «сидора» комплект формы и исподнего, надел на себя. Водителю она уже ни к чему, а старшина Ковалев обязан быть для подчиненных образцом культуры и поведения. Именное оружие Иван не стал брать себе. Он его отсоединил от кобуры, протёр от крови, вложил в кобуру, замотал в чистые портянки, положил в «сидор» убитого водителя. Туда же Иван сложил содержимое карманов гимнастёрки и галифе, что были на убитом, как и часы с руки. Во избежание недоразумений от авиации, полуторку поставили в глубину ближнего леса и раскинули по ней маскировочную сеть. Видно запаслив был водитель и предусмотрителен, основательно подходил к работе.

Потом началась самая неприятная часть мероприятий после каждого боя. Собирали и хоронили убитых. Искали у убитых документы и смертные медальоны, выворачивали карманы, снимали обувь, сносили в общую кучу вещмешки и прочее военное имущество. Куда без этого? Сбора всего с павших, не избежали ни друзья, ни враги. Ненужное уточнение Иван припрятал в глубине памяти, как оправдание. Глупое и ненужное оправдание, но хотелось для самого себя быть белым и этаким пушистым посреди творящихся мерзостей войны. С чего бы это?

Огородная яма одного из домов была завалена трупами местных жителей. Вторую яму заполнили трупами бойцов второго взвода, видимо погибших от взрыва одной бомбы. Раз! Огромная воронка и трупы, как кегли, разбросанные вблизи глубокой ямы. В эту воронку закопали трупы немцев. Огородную яму третьего подворья заполнили трупы бойцов группы НКВД и убитые из взвода Ивана. Вооружение собрали только то, что было без повреждений, а прочее бросили в лаз под одним из домов. Из трофеев забрали продукты, рацию и кому, что нужно было. Парабеллумы взяли все. Личные вещи, которые никто не взял Иван решил отвезти в госпиталь, там они пригодятся раненым. Что касается документов, то их надо сдать на посту НКВД в палатку особистам.

Со всеми делами в хуторе закончили, когда багровое солнце уже приблизилось к горизонту, но не зашло. Иван решил не рисковать и переждать. Пока до захода солнца перекусили и занялись личными делами, но около машины. Только машину перегнали на самый край леса и стали так, чтобы иметь возможность видеть всё вокруг, а самим быть скрытыми от чужих глаз. Была бы уверенность, что в дороге на машину не нападёт ни один самолёт, Иван уже давно бы уехал. Только, как на зло, в той стороне, где дорога, видны были точки в небе.

Чтобы легче переносить безделье, Иван приказал произвести маскировку машины ветками деревьев и кустарником. Надо было укрепить всё так, чтобы маскировочная сеть накрывала машину и при движении. Пока бойцы занялись поставленной задачей, Иван отошел в сторону и прилёг в траву.

Надо было решить вопрос окончательного ухода на гражданку. Этот вопрос надо было решить окончательно и без альтернативы. Слишком жёстко получилось в этот раз. Как Иван остался жив в этом бою непонятно. Снайперскую винтовку, его Светку, изувечило страшно. Дерево всё разобрало на щепки, а железо искромсало и покорёжило, не сохранив ни одной целой детали. От оптического прицела сохранился один кронштейн крепления и всё. Два предыдущих раза, когда досталось «по самое не могу» в сравнении с сегодняшним было лёгкой забавой. Ну, почти. Тогда было проще, потому, что это было нужно лично Ивану. Сегодня Ивану лично ничего из того, что произошло, было не нужно.

Такой вывод Иван сделал не потому, что он оттуда, а эти отсюда, как ни странно, он принял неизбежное для себя, быть отсюда. Делать всё для того, что происходит здесь и во благо этого, которое однозначно отсюда. Труднее всего было принять, что он Ковалев, а не Ковалёв. Одна буква и такая разная судьба! Хотя дарственный маузер дан был именно для красноармейца Ковалёва. Впрочем, эта лирика слишком далеко увела мысли от выхода на гражданку. В принципе, можно и водителем и лесозаготовителем работать. Можно и деревообработкой заняться по профилю как в той, так и в этой жизни. Книгу инженера Кузнецова он в магазине купил, сейчас это основная книга по деревообработке.

Как не малы знания у Ивана по электричеству, механике, даже электронике и радиотехнике, но они у него есть. Они у него оттуда, а там с этим было намного проще. Здесь он ходячая энциклопедия. Только показывать эти знания не с руки. И очень хочется сбежать подальше от войны и сохранить хоть немного здоровья. Слишком часто судьба бьёт его по голове и слишком сильно. Месяца не прошло, а голова не только пробита, но и вся в шишках от контузий, фигурально выражаясь.

Карету мне, карету! А это к чему? Ага. Солнце скрылось за лесом, то есть деревьями. Значит, пора в путь. Только надо по таблеточке всем бойцам выдать, чтобы их взбодрить перед дорогой. Пригодится если что. В том смысле, что самолёты могут и в сумерках летать, а это желательно увидеть, как можно раньше, на расстоянии среагировать.

Полуторка затормозила около крайнего подворья. Иван выскочил и обомлел, вместо окна ставни. Начал выкликать хозяина, который появился с огорода. При всём честном народе Иван сообщил, что немцы перебиты и вообще, там полный разгром и сбоку того хуже. После чего хозяин пригласил Ивана за собой в погреб за мёдом и малосольными огурцами. Там вдали от чужих ушей Иван сказал, что на хуторе залежи оружия и россыпи патронов. Оружие требует ремонта, не без того, но если руки есть, то переставить приклад или поправить немного деталь, этим всё и ограничится. Кроме того там есть и прочее, но только стоит ковыряться со вниманием. Вроде мин в хуторе нет, но следует быть осторожным. Когда до того хутора доберутся люди из НКВД, это неизвестно, но стоит их опередить, если нужно что из оставленного. Если смотреть от дороги, то вот где, что лежит из военного имущества.

В общем, из подвала Иван вынес бидон на десять литров с мёдом и такую же по объёму лоханку с малосольными огурцами. Распрощались. Житель деревни с присказкой «Вот, значит, как», остался дожидаться прихода немцев, а старшина РККА Ковалев, весь такой контуженый поехал лечиться в город Киев. Каждому своё!

Иван вёл машину по шоссе. Проехать по объездной дороге было проблематично. Оба поста на объездной дороге были разбомблены. При этом на первом, что недалеко от деревни никого не было. Зато на втором машину перехватил патруль из НКВД. Лейтенант госбезопасности, тот, что назначил Ивана командиром взвода, попытался высадить бойцов охраны из машины, ссылаясь на нехватку людей. Вот он и то имеет более тяжёлую рану, а ведь не уходит с поста.

Иван посмотрел лейтенанту в глаза и сказал, что лейтенант госбезопасности имеет полное личное право сдохнуть здесь, по его личному желанию. Что касается людей, которые в кузове, то они имеют ранения и их нужно срочно доставить в госпиталь, чтобы сделать укол против столбняка. Как командир этих людей Иван несёт за них полную ответственность. А лейтенант при желании может с таким же успехом привлечь любых других здоровых бойцов, а не калек, которых ждёт госпиталь. Лейтенант хмыкнул, смерил Ивана мрачным взглядом и махнул рукой. Иван выжал сцепление, переключил скорость и придавил акселератор. До полной темноты времени оставалось совсем немного.

На первом и последующем посту Иван от имени лейтенанта просил выслать на разбомбленный пост усиление. Поручения такого не было, но лишними люди никогда не бывают. Старшина Ковалев больше никогда не планировал проезжать через дорожные посты на этой дороге. Этак ближайшие года два или даже три. Тем более, что ближайшие две, может, три недели он решил посвятить всё своё время нахождению в больничной палате. Выход за территорию госпиталя исключался Иваном категорически. Мысль была проста, «Я самый контуженый и больной в мире человек и мне больше ничего не надо!»

До госпиталя Иван не доехал. Дорога в сумерках требовала очень сильного напряжения зрения и скорости реакции. Всё это пропало после первого часа пути. Жутко неприятно было попасть даже под засветку голубоватого света маскировочных фар. Более неприятным был возврат вращающего и колышущегося пространства. Пришлось даже съехать к обочине дороги и остановиться.

Десять минут отдыха и ложка мёда состояние самочувствия не улучшили. Внутри черепа явственно к шуму ночи прибавилась мелодия циркулярки в голове. Пока слегка, но это не значит, что эти звуки не усилятся, а самочувствие не ухудшится. Пришлось Ивану объяснить попутчикам, что дальше двигаться надо по любому, но без него за рулём. Садятся, значит, первым у кого зрение получше и вперёд. Можно по ложке мёда под язык для профилактики, говорят, что это помогает. Дорогу в городе до госпиталя придётся спрашивать. Ничего особого, он даже днём так делал. Можно попросить патруль проводить, а помощь оплатить трофеем, вот парабеллум на это дело. Главное сразу не тупить и найти провожатого на первом посту в городе.

Пришел в себя Иван уже в госпитале. В светлой палате, на чистых простынях, когда ему делали укол в пятую точку тела, что немного ниже поясницы. Укол был болезненный, но медсестра Ивана обрадовала, что раз больно, значит, это хорошо. Получалось, что чем больше боли, тем больше облегченья и в боли заключается леченье! Вот такой парадокс на тонкой грани болезни и здоровья. Внешне изуверская философия лечебных процедур, как не крути, имела право на существование.

Заживление раны требует активации всех резервов организма, а что как не боль лучше всего активирует реакцию тела и мобилизует? Больно? Значит, это то место, где нужна максимальная помощь! Хе – хе – хе! Круто! Интересно, как боль в таком случае, возникшая в низу тела способствует излечению мозга, который находится в самом верху? Кто бы объяснил такой феноменальный парадокс? Этот вопрос недолго мучил старшину Ковалева, ответ почти в клюве ему принёс капитан госбезопасности Соломин. Особист ворвался в палату Ивана, где он, кстати, находился один и заявил, что если Иван не может понять своей головой самого простого, то придётся ему осознать некоторые простые и очевидные истины через зад.

На эту мудрейшую фразу, старшина Ковалев заявил капитану госбезопасности Соломину, что он именно этим и занимается в этой палате. Согласно плану прописанных врачом процедур. Зад раненого и контуженого старшины Ковалева уже своё получил, только некоторые люди явно хотят предотвратить лечебный эффект от зада к голове, как доктор прописал. Соломин уронив челюсть на грудь, осел на табурет.

– Ваня, ты что, дурак?

– Не знаю, в истории болезни такого диагноза нет, там записано «раненый и контуженый».

– Ваня, лучше бы там было записано, что ты дурак!

Может быть и так, – подумал про себя Иван Иванович Ковалев, погружаясь в сладостную страну снов и грёз. Вся реальность для него исчезла. Особенно, исчез капитан государственной безопасности Соломин и его вечные вопросы, на которые обязательно надо было давать ответы, как устные, так и письменные. Но не в этот раз.

Глава 15

В общем, Иван напрочь отказался что – то объяснять или писать любые бумаги ни в особый отдел госпиталя, ни в отдел НКВД города Киева до своего излечения от пограничного сумеречного состояния. Правда, при этом он не забыл через привезённых бойцов сдать рацию, документы, личные вещи, оружие и боеприпасы в особый отдел госпиталя. Что касается продуктов питания подаренных и трофейных, то лохань с малосольными огурчиками он отдал, а всё остальное прикрыл в своей каптёрке механика, она же кладовая в боксе с пикапом. Относительно судьбы полуторки группы НКВД, ему на неё было прямо скажем, наплевать. Их машина, вот пусть и переживают, а механик гаража госпиталя на больничном листе, по служебным обстоятельствам!

Уклониться совсем от описания событий на лесном хуторе Иван не смог в силу обстоятельств. Он всё же командир одной из трёх групп, принимавших участие непосредственно в боевых действиях. Доклад был сух и краток. До пошлого, как «пришел, увидел, победил» он естественно не опустился. Прописал, что такого числа, в такое время, был доставлен со взводом охраны к хутору и получил устный приказ следующего содержания. В результате боя приказ выполнен, противник уничтожен, взвод понёс потери. После боя убитые захоронены, списки захоронений с документами убитых прилагаются. Раненые и материальные ценности доставлены и сданы в госпиталь. Отдельные моменты боя и события после, можно уточнить у раненых бойцов взвода охраны.

Вспоминать, что – то при шуме в голове и проникающей в череп звенящей циркулярки Иван не желал категорически. Что он мог тогда сделать, он лично сделал. Отвечать за чужие приказы, содержания которых он не знал, это несусветная глупость. Ему дали приказ, и он его выполнил. Выполнил, как сумел, враг разбит, победа за нами.

Сотрясение мозга и контузию диагностировать у Ивана для врачей госпиталя было совсем не сложно. Одной контузией больше или меньше, это никак не изменит сам диагноз. Что касается рабочих обязанностей Ивана в должности механика, то он свою задачу выполнил и запчасти раздобыл. Кроме запчастей Иван нашел людей способных водить автомобиль. Одного точно, а второго тоже можно использовать в таком качестве. На крайний случай, второй что – то знает и что – то умеет. Как минимум, стажёром под присмотром он вполне в гараже сгодится. Три с половиной водителя, это не шесть, но это намного лучше, чем всего два человека на пять машин.

Однозначно, начальственный состав госпиталя был доволен, ну, кроме особиста Соломина. Ему ведомственный интерес был ближе, чем интересы госпиталя. Что – то там в его ведомстве не могли разобраться с щекотливым моментом похода за зипунами к немецким парашютистам. Слишком много в этом деле было порубанных бомбами и пострелянных немцами работников НКВД. Начальству хотелось избежать клизмы.

Система избежать наказания отработана и работает чётко, если не упущено время и весть не дошла до начальства. На первом этапе есть уловка, когда сообщают о событии и ставят вышестоящих перед фактом уточнения фактов. Уточнение, это повод затянуть доклад и найти всё же виновника. Понятие стрелочника из чужих, это аксиома. Если такого не найти, то это катастрофа. Проще взять и нагадить самому себе на буйну голову, впрочем, это одновременно поставит под удар всю касту. Такое никому не прощают. Что там хотели органы через капитана Соломина провернуть, это Ивану было не интересно, но он знал, что надо всегда держаться подальше от неудачников.

За операцию против десанта, если сочтут нужным, могут даже наградить. Дело громкое и скандальное, трупов горы, выражаясь фигурально, а это всегда луч света от будущей награды. Горы трупов при одержанной победе, подчёркивают мужество и героизм. Победа оттеняет и подчёркивает талант полководца. Если без трупов, то это вроде и не победа, а некое недоразумение. Впрочем, для НКВД более важен момент захвата в плен противника и без потерь в собственных рядах. Именно такая специфика, но не в этот раз. Война!

Коготок в деле немецкого десанта у Ивана завяз, но так именно Иван и разрубил этот гордиев узел, а вот прочие не смогли! Это при том, что операцию разработали люди в званиях и с большими заслугами. Вот и пусть докладывают, что задача выполнена, а цель достигнута. Победа дорогая и кровавая, но цель оправдывает любые потери. Если в докладе Ивана и бойцов взвода охраны, что ни так, то пусть разборки делают сами у себя. Только тогда награду никто не получит, но никого и не накажут. Только как отказаться от награды, которая была так близко, так возможна?

Определить вклад выживших в бою бойцов Иван не мог, он просто не видел, кто и что сделал в бою. Можно было отметить расчёт пулемёта, это без всякого сомнения. Их заслуга огромна, в организации завязки боя при выходе десанта из хутора. Подавление пулемёта, это тоже их заслуга. Что касается определения, сколько немцев, кроме пулемётчика на их счету, то это неизвестно. Пусть бойцы сами определятся, кто из них достоин награды, а Ивану и своего хватит, если отдадут.

Иван точно знает, что главный врач присвоит сержантов будущим водителям, после получения водительских документов. Это тоже вполне хорошее поощрение. Таких бойцов двое. Четверо бойцов изранены и ни на что не претендуют. Остаётся один легкораненый боец, который свою СВТ содержал в порядке, а как он повёл себя в бою, это только он сам может оценить. Особисты бумаги все про ход и исход боя собрали, вот им и решать эффективность каждого бойца и его вклад в победу. На три парашютиста, что убил Иван в этом бою, никто покушаться не будет.

Вот улягутся страсти, и через неделю Иван даст пояснения и уточнит подробности, что он знает. Что касается текущего момента, то он сейчас «самый больной в мире человек»! Контузия всего мозга!

– Ваня, пойми простую истину, не могут одиннадцать немцев убить восемнадцать бойцов НКВД, это не считая двух взводов, от которых в живых осталось десять человек. Ты это понимаешь?

– Понимаю, товарищ капитан. Так погибли ведь люди от бомб, а не от стрелкового оружия. На две трети погибли! Под бомбами!

– Ваня. Это как в лесу пикировщики появились у десантников? Это ведь упущение! Ты знаешь, что за упущение в работе полагается?

– Товарищ капитан госбезопасности, ничего я не знаю и хочу просто лечиться. Болеть и лечиться. Вы забудьте про всё. Не было ничего, а погибли все на постах. Там все погибли и ничего мне не надо. Дайте подлечиться! Мне больше ничего не надо. Слышите? Ничего не хочу, хочу лечиться.

– Да, это понятно, что тебе и того что дали хватит. А ты о других подумал? Думаешь, как за себя подшустрил, так и всё? О других можно забыть? Выходит так?

– Товарищ Соломин, вы не могли бы пригласить на наш разговор товарища главного врача. Уверен, что он вам прояснит все не вполне ясные для вас моменты о его решении написать на меня представления.

– Не понял.

– А что тут понимать? Вы, товарищ капитан госбезопасности, ясно указали, что я шустрил, что у вас сомнения в правильности представлений меня на награды и видимо на звания. А это уже касается главного врача, члена Военного совета и возможно кого – то другого или других. Значит, нужно поставить людей в известность. Что шептаться по углам? Нехорошо!

– Вот, значит, как? Дружба, выходит–, закончилась?

– Дружба, это хорошо, но табачок врозь! Странная у нас дружба.

– Бодаться решил?

– Нет. Лечиться, хочу. Я, конечно, понимаю, что любой особист, друг, товарищ и брат любому жителю страны советов, особенно, как я, раненому и контуженному. Возможно, это такие лечебные процедуры.

– Лечебные процедуры у нас, тебе Ваня, не понравятся. Не так ты болен, чтобы тебя немного в НКВД полечить. А жаль, очень жаль.

Капитан Соломин отошел к окну и несколько минут смотрел, молча во двор госпиталя. Судя по всему, капитан решал нечто из области неприятного лично для себя. Потом он развернулся к Ивану.

– Ладно. Главному врачу я сообщу о твоём желании его видеть. Не самая плохая мысль. Что касается прочего, то мне приходится делать то, что я делаю. Проще все проблемы решить через фронт. Что касается тебя лично, то лучше не попадайся мне больше на пути. Сгинь вообще, куда подальше с моих глаз. Попросись у главного, он это поможет тебе организовать. Всё понял?

– Так точно, товарищ капитан госбезопасности, всё понятно, даже вопросов нет.

– Тогда бывай, товарищ старшина Ковалев.

Главный врач навестил Ивана в тот же день. Пришлось Ивану дать полный обзор разговора с Соломиным, без личных выводов и пояснений. Выводы и без Ивана такие люди могут сделать. Главный врач, как ранее капитан, подошел к окну и принялся изучать видимый пейзаж. Потом он дал Ивану прочитать бумагу о бое на хуторе и просто попросил Ивана подписать эту бумагу. Иван подписал.

– Как это понимать, Иван Иванович?

– Думаю, что так лучше будет. Очухаюсь немного и хочу сразу комиссоваться, голова…

– Не спешите. Придётся вам немного поработать механиком в гараже, даже на больничной койке. За новых водителей спасибо, как и за запчасти и дела ратные. Через месяц я постараюсь вам младшего техника присвоить, механику полагается по должности такое звание. Что касается Соломина, то держитесь от него подальше. Переведём мы вас в общую палату.

– К моим парням можно?

– Вот и славно, так и сделаем, а в гараж наведайтесь, как сможете, так сразу и проведайте машины и людей. Держите руку на пульсе дел в гараже. Так согласны?

– До конца августа без проблем, готов работать в гараже.

– А потом какие планы?

– В санаторий бы на минеральные воды, промыть бы организм от шлаков.

– Интересная мысль. Санаторий после таких контузий, вполне хорошее решение. Значит, работаете в гараже механиком до конца августа. Потом видно будет. Мне нужно, чтобы одну из полуторок в скорую помощь переоборудовали. Подумайте.

А что думать? Трясти надо! Долго груши околачивать на койке не пришлось. Палату сменили, коллектив появился большой и понятное дело, естественно, разнообразный на проблемы. Раненые они и есть, как все раненые с болью и терпением. В первую неделю после контузии Иван встать на ноги так и не смог. От такого положения дел Иван впал в отчаяние. Жутко неприятно было, лежать, ворочаться, уметь при этом шевелить руками и ногами, но не ходить. От приёма наркотиков отговорил лечащий врач.

Как он пояснил Ивану, текущее состояние организма однозначно уже спровоцировано приёмом наркотика в первые часы после контузии. Результат налицо. Стоит ли обострять наркозависимость? Надо немного переждать и дать организму, в частности мозгу, овладеть функциями управления телом. Измученный болью мозг под действием наркотика потерял чувствительность к боли и теперь не может понять, что же случилось. Вот пройдёт время и всё нормализуется, а пока придётся пользоваться уткой и как можно больше спать. Не стоит насиловать мозг чрезмерными нагрузками, это ведь достаточно хрупкий орган.

Неизвестно до какого времени мозг Ивана приходил в себя, просто находясь в состоянии покоя, но помогли Микола и Тимоха. Иван сразу попросил своих друзей помочь ему встать на ноги. Для этого надо делать вот такие процедуры, и Иван расписал массаж и позы из йоги или той неврологии, которая ему была известна. Будь он один, то ничего бы у него не получилось, поскольку при вертикальном положении тела, всё глазом видимое начинало колебаться и раскачиваться. Хорошо, что в глазах не увеличивалась кратность предметов, но ориентация вестибулярного аппарата исчезала напрочь. Со временем это состояние усугублялось подташниванием и началом спазм в желудке. Тогда Иван сразу просил уложить его и дать отдохнуть от нагрузки.

Ничего страшного не происходило, но иногда после таких процедур Иван просто отключался и засыпал, оставаясь абсолютно без всякого понимания и осознания происходящего в палате. Четвёртый день принёс изменения. Иван не отлетел в спасительную темноту забвения, а весь мокрый, как вылезший на берег пловец откинулся на кровать, вытирая пот полотенцем. Шум в ушах впервые не перерос в звон, а шум мерного прибоя не раскачивал кровать. Иван начал самостоятельно растирать и массировать пальцы рук, уши и всю поверхность головы.

Вечером пятого дня Иван решился попробовать встать на ноги. Утро показало, что сидеть на кровати, поставив ноги на пол, вполне возможно. Не совсем комфортно, но возможно. В обед Иван попробовал, при подстраховке, сидя выпрямлять и сгибать ноги, разводить их в стороны. Потом он сидя потянулся. Терпимо, только липкий пот, опять выступивший по всему телу говорил, что пока рано давать нагрузку. До самого вечера в голове крутилось противостояние желания и сомнения. Конечным итогом стало решение сделать попытку. После решить – стоять или не стоять, вот в чём вопрос.

Слишком на многое замахиваться Иван не стал. При страховке его поставили на ноги, и он попереминался с ноги на ногу некоторое время. Приседание далось очень трудно, что и не удивительно, поскольку все кости скрипели и щёлкали, а встать на ноги без посторонней помощи было невозможно. Главное было в том, что полностью перестало шатать и раскачивать. Топчась на одном месте, Иван сделал поворот и сел на кровать. Вроде получилось. Это нормально, что липкий пот опять выступил по всему телу, главное в том, что не штормит и не бросает из стороны в сторону, как пьяного на автопилоте.

Перед сном Иван произвёл усиленные нагрузки на все мышцы, что можно нагрузить в постели при известной доле изобретательности. Про себя он отметил, что мышцы при нагрузке не болят, а вот в голове иногда появляются болевые ощущения и кратковременные прострелы, типа электрических ударов. Хорошо это или плохо? Тут понятно нужна консультация врача и наработка собственного опыта. Поскольку один раз, это почти ничего. Это тем более достаточно запущенный случай, который начался и продолжается четвёртую неделю или уже пятую?

Пошел Иван только через два долгих дня после первого вставания с постели. Ну, как пошел? Его зажали между собой Микола и Тимоха и они доковыляли все трое до туалета. Было не совсем удобно перед Тимохой, у которого пятка одной ноги, была покалечена и он через «не могу» самостоятельно одолевал расстояния не более сотни метров. Тем не менее, для Ивана такое расстояние и Тимохина настоящая скорость передвижения были за гранью возможного. Иван не был хлюпиком, а поэтому попросил парней провести его по коридору и помочь ему обмыться в ванне. Хотелось немного полежать в прохладе и смыть с тела липкую влагу пота и грязь.

Желание командира встретило полное понимание в душах бойцов и Микола, как самый мобильный, где – то раздобыл и принёс целое ведро пузырящегося кипятка. Тело погрузилось в воду, и вода приняло тело. Приятно было погрузиться под воду с головой и замереть в водной стихии. Звуки были другие, ощущения были другие, всё было другим и таким прохладным и мокрым. Как непривычно это всё было. Лето уже на исходе и пророк Илья вскоре отольёт в реки, после чего купаться в них будет нельзя. Не в смысле, что действительно нельзя, а вода не будет прогреваться до комфортных температур. Купаться, если кто хочет, то и до синих пупырышек можно сидеть. Никому нет дела до таких личных предпочтений температуры воды.

Сколько времени Иван пробыл бы в ванной неизвестно, но друзья решили по – своему. Нашлось мыло и мочало и началось купание очень грязного командира. Раз так получилось, так надо воспользоваться! Эту правильную мысль Иван осознал и одобрил уже лёжа в палате, тихо проваливаясь в сон. Может, это не все тридцать три удовольствия, но для старшины Ковалева они были где – то рядом.

Десятый день болезни ознаменовался радостным для Ивана событием, он наконец – то добрался до гаража. Встретили его не совсем с распростёртыми объятьями, цветами и фанфарами, но показали, что помнят. Работой его нагружать не стали, намёков делать, что за некоторых приходится вкалывать, тоже не было. Получалось, что вроде в штате есть человек, а место это в штатном расписании очень даже лишнее. С чем Ивану пришлось поспорить не на словах, а решая давно поставленную задачу по реализации санитарной машины на базе полуторки. Энтузиазм дело наказуемое, но кто стахановцев страны советов образумит вовремя?

Понятно, что делать из полуторки в гараже заводской стандартный санитарный автомобиль никто не даст. А что тогда заикаться? Так ведь надо! Надо и всё. Главное для псевдосанитарного автомобиля места для носилок. Четверо носилок для лежачих раненых и два места для бойцов сидячих, это при перевозке раненых. А если надо вначале привезти грузы в зону боевых действий, а оттуда забрать раненых? Вот такой вариант со стойками и дугами из труб и спроектировал Иван. Этакий тентованый маскировочной сетью гибрид.

Недостаток такой конструкции, это один, только задний, откидной борт. Впрочем, это не существенно. Зато можно уложить четыре трубы поперёк кузова в двух уровнях и установить на них носилки. Целых шесть штук! Или четверо носилок по бокам и четверо сидячих бойцов. Как не крути, а это существенные преимущества! Кроме того, можно возить грузы в двух уровнях, а это тоже важный момент.

Одно плохо, некому планов громадьё претворять в жизнь, все водители загружены по самоё, что называется «от рассвета до заката». Даже новенькие, привезённые Иваном, и те уже получили права и крутят баранку, как заправские профессионалы. Немцы давят на генералов, а те давят на всех нижестоящих. Ясный день, что самые нижние получают по полной и мотаются как наскипидаренные. Куда мотаются? Да куда пошлют. Поскольку машин много выбыло из строя, как и водителей, поэтому всё, что есть, бросили на затыкание дыр в организации доставки грузов. Добрались и до госпиталя.

Трудно сказать насколько рад или огорчён главный врач тем, что у него в гараже появились новые машины и водители. Одно хорошо, такая позиция как запчасти, перестала висеть как дамоклов меч. Да и острота с поставками бензина и машинного масла разрешилась мигом. Пояснять, что значит наличие запчастей и горючего для любого гаража, смысла нет. Начальник гаража банкует, катается как сыр в масле, в таких условиях. Делиться своим кровным он не желает, хотя тут доля механика в этом деле подразумевается сама собой. Только Иван ни на что не претендует, он всё понимает, что поделиться с ним смогут на добровольных началах. Это если совесть находится там, где она есть.

Для реализации любых проектов нужны люди, поэтому пришлось Ивану привлечь к работе Миколу и Тимоху. Бегать по гаражу Тимохе далеко не надо, а подать что – то или постучать, Микола и одной рукой способен. Так и провозились три дня с санитарным приспособлением на полуторку. Мешать никто не мешал, но вопросы были. Это тогда, когда решали, кому будем ставить санитарную конструкцию. «Старички» гаража решили, что им лично и так хорошо и перевели стрелки на ту полуторку, которая досталась «новенькому» водителю. Пришлось ему часа два, вместо техобслуживания машины заниматься её санитарным переоборудованием.

Для облегчения жизни назначенного добровольца, Иван с парнями помог водителю провести техосмотр и подготовку машины к работе. Вроде ничего особого, но в процессе работы пришло понимание, что надо осмотреть и остальные машины. Это всегда бывает так, что мелочные проблемы, которые можно терпеть могут вдруг однажды привести к неожиданным проблемам на пустом месте. Водителю исправление мелочной неисправности всегда отсрочить можно. Только для механика гаража мимо пройти, это уже нарушение. Дело не в том, что водители такие плохие, это обстоятельства жизни изменили всё за последние пол месяца. Появилися у водителей недосып и даже апатия к работе.

Более или менее нормального результата по всем машинам удалось достичь только к первому августа. Начальник гаража проникся мантрами Ивана и изыскал на чужих складах все нужные запасные части для автомобилей. Это стоило Ивану почти капитального ремонта полуторки из НКВД. Машину забирать из гаража госпиталя не стали, а при необходимости машину вызывали через приёмный покой ночью. Днём машина выполняла такие же работы, как и прочие машины из гаража госпиталя. Найти нового водителя задача для органов не такая и сложная, но никто не спешил забрать машину в родное стойло и тем более находить нового водителя. Чего его искать, если он и так есть.

Это во время раздумий Ивана натолкнуло на мысль, что он тоже использует Миколу с Тимохой похожим образом. Люди вне штата, а пашут как работники гаража. Что в таком случае прорисовывается? Понятно, что это ни какая не эксплуатация подневольных больных. Люди помогают своему другу решать его проблемы, только и всего. Но есть и нечто полезное для них в этой ситуации. Это освоение машины и её ремонт. Есть смысл заняться подготовкой Миколы и Тимохи, как водителей автомобиля. Почему нет? Такая профессия востребована всегда. Даже космические ракеты её не заменили. Вот, значит, надо заняться теорией и практикой вождения автомобиля. Будут некоторые проблемы у друзей из – за специфики ранений, но попробовать надо.

Устройство автомобиля, если с ним приходится заниматься постоянно и при этом почитывать умные книжки для механиков вузов, благоприятно отражается на знании и понимании, что где в автомобиле и что надо сделать, чтобы не было со временем хуже от того, что есть сегодня. Понятное дело, что надо инструкцию для автомобиля читать, и под этот самый автомобиль залазить и вокруг него с инструментом бегать, как шаман с бубном. Вначале, вроде как пошаманит слесарь по автомобилям, а потом шайтан арба сама ездит и фыркает от счастья и удовольствия.

Вначале парни от предложения Ивана тоже фыркнули, в том смысле типа надо ли это, если и так без этого жили и не тужили. Ивану пришлось напомнить, что раньше всё было иначе, а получить хорошую профессию, это никогда не рано. Вот будет лежать в кармане корочка об управлении автомобилем и пусть она себе лежит. Водить автомобиль и чинить его, это разные профессии. Водителю надо лишь следить за тем в каком состоянии машина. Если есть неисправность, то о ней надо сказать, а ремонтом в гараже заимаются, как правило, совсем другие специалисты. Да они сами это видят, впрочем, и сами ремонтируют. Считай, что они практику проходят в службе механика гаража.

Вышло задуманное вполне осуществимым. Бедный пикап получил все возможные ошибки от начинающих водителей. Вначале стажёры развлекались в боксе, чтобы не стыдно было проехаться по территории госпиталя, а потом сделали по кругу почёта, но с двумя остановками и запуском двигателя от ручного стартёра. Вполне даже нормальные ученики из парней получились. Правда, Тимоха как лихой кавалерист, пытался с места в карьер наддать скорости, прямо пилот формулы один!

Совесть у начальника гаража есть. В этом Иван убедился лично. Как только с ремонтом машин было закончено, и Иван попросил дать ему возможность поучить Миколу и Тимоху профессии водителя, начальник гаража возражать не стал. Он даже выписал предписание механику гаража произвести поиск техники пригодной для ремонта или для разбора на запчасти. Этакий открытый лист свободного охотника. Микола и Тимоха получили справки, что они проходят курс лечения в госпитале с фото и печатью. Особый отдел госпиталя постарался. Для порядка Иван доложил главному врачу, что задание уже выполнено, и полуторка в варианте санитарной машины летнего периода, проходит испытания в боевых условиях.

Следующую неделю пикап ежедневно после завтрака увозил трёх друзей на поиски неизвестно чего и неизвестно где. Иван объяснял стажёрам, как правильно объезжать препятствия, съезжать в ямки, двигаться по бездорожью, догонять и обгонять автомобили. Конечно, если этого требовала обстановка на дороге. Обычно вопрос ставился просто, а стоит ли выжимать скорость, если дорога так убита, что задние колёса чаще висят в воздухе, чем вращаются в зацеплении с землёй.

Советы и теория, это очень хорошо, но сидение и верх кабины о который приходится биться головой от желания двигаться побыстрее, это более доходчивые учителя. На третий день скачки по дороге прекратились и пикап прочно поставил все свои четыре колеса на бренную землю. Вполне ожидаемый результат. Десять часов вождения выработали вполне нормальные навыки и понимание самого процесса управления автомобилем. Третий день нарезание кругов вблизи Киева ничем из возможных находок не порадовал.

На четвёртый день Иван решил поменять тактику поиска и пристроился за бензовозом, который выехал из города в направлении на запад. Колея на некой дороге или просто колея на некое направление показывала, что ею пользуются и очень интенсивно. Как говорится, это неспроста! Признак в виде бензовоза указывал, что техника там где – то, использует бензин и вполне прожорлива. Этот факт видимо смущал умы немцев, а поэтому они присматривали за данной колеёй. Если быть точным, то они присматривали за всем, что не имело возможности сопротивляться авиации, но было габаритной целью.

Это касалось и краснозвездных самолётов. Много рыданий про авиацию противника оставили не только бойцы РККА, но и солдаты Вермахта. Как ни странно период одинаковый, начало боевых действий на Восточном фронте. Колонны на марше, артиллерия на позициях и прочие цели хорошо видимые для авиации сверху. Вот соколы и даже стервятники по таким целям резвились по полной программе, всегда ограниченной топливом и боезапасом. Эти две составляющие, особенно горючее, были основным ограничителем для советских самолётов. Запаса горючего на советских аэродромах на один самолёт имелось всего на два или три самолётовылета в сутки. Сущий мизер!

Самолёты в целостности и сохранности не имели возможности вести боевые действия. Примерно подобное было и в танковых частях и в автобатах. Так что, когда говорят про отсутствие авиации в воздухе, это правда. Когда говорят про сожжённые на земле все самолёты, это ложь. И самолёты были, и лётчики были, а горючего не было. Для самолётов не каждое горючее подходит. Для советских самолётов большую долю горючего поставляли американцы, до самого окончания второй мировой войны. Знаменитый «студебекер» поставлялся по ленд – лизу не из – за чего другого, а только потому, что его мотор нормально работал на советском низкосортном бензине.

Как только в пикапе заметили самолёты, машина сразу свернула под прямым углом к колее и поспешила сбросить свой пыльный след среди травы. Маскировочная сеть над кабиной и кузовом и раскраска мотора в полосы и пятна камуфляжными цветами, вполне сбивала с толку любого наблюдателя. Можно машину отследить и на бездорожье, но если виден прямой длинный и чёткий след. Только такого подарка немцам от пассажиров пикапа не досталось, след автомобиля напоминал скорее часть окружности, переходящую в плавную кривую. Ищите, если вам так надо!

Оно может и надо, но вначале лётчики решили разобраться с бензовозом. Колея, не смогла удержать бензовоз. Водитель чудом успел выдернуть машину из колеи и заскочить в густое разнотравье. Самолёт проскочил, ревя мотором над колеёю. Успех этот подстегнул водителя, а неудача лётчика. Начались гонки воздушного охотника и петляющей в зелени травы добычи. Смерть кружила над машиной и её водителем, но они боролись до самого конца. Возможно, спасение было близко и достижимо, но выскочив на край оврага с ручьём, колёса пробуксовали по глине и машина застряла, не успев увернуться от струи трассеров с небес.

Бензин брызнул в пробоины и загорелся. Водитель выкрутил руль и бросил машину в ручей. Глубины хватило только на то, чтобы вода достала до бочки с горючим. Может где по руслу были места и поглубже, но вода залила выхлопную трубу и двигатель заглох. Огненные струи потекли по цистерне с горючим, расплываясь горящим пятном по воде. Водитель выскочил и припустил бегом от плывущего по воде огня.

Горящая цистерна с бензином, это не так и страшно, если бензина много, и пары бензина не успели скопиться внутри цистерны, а могут выходить наружу и гореть. Иван решил рискнуть. Пробоины на самом верху цистерны. Цистерна заполнена до упора горючим и пока не успела нагреться. Вариант обычного керогаза, но очень большого размера. Надо только поспешить и накрыть пламя куском брезента, ну и сбить этим пламя на цистерне. Ничего особенного, если не бояться того, чего пока не произошло. Бочка железная и нагревается она долго. Вода ручья омывает и остужает бочку. Шанс потушить пожар вполне реальный. Мокрый брезент сразу сбил пламя, а несколько вёдер воды покончили со струями огня, смыв их в ручей. От бушующего пламени остался только чадящий след на воде и горящая растительность по берегам ручья. Горящий след бензина уверенно унесло водой от бензовоза вниз по течению.

Глава 16

Как ни странно, но упавший в ручей бензовоз, так и торчал над водой на второй день после поджога. Сверху его закопченная цистерна без всякого сомнения была видна, а вот с дороги, той самой колеи берег и трава машину напрочь скрывали. Это было хорошо. Этот полевой заправочный пункт сразу же принёс Ивану прибыток в две бочки по двести литров бензина, да и бак залили под самую горловину за один подход. Но этого показалось мало и до вечера успели сделать две ходки дополнительно, но уже с тремя бочками зараз, не считая бака. Просто пикап на больший груз не был рассчитан, а вытащить бензовоз из ручья было не реально.

Вытащить машину на берег целиком, при её весе в пределах двух тонн, пикапу было не под силу. Нужен был трактор или танк, но где их взять? Поэтому машину разбирали по частям и вывозили её содержимое в гараж. От всего бензовоза в ручье осталась только рама с пробитой цистерной. Чинить, паять кастрюли, вёдрычи Иван не желал. Пусть остаётся это железо пионерам в металлолом.

Следующие дни Микола и Тимоха работали в паре с водителями полуторок, как стажёры. Полуторка, это не пикап, она требует иного обращения и больших усилий при управлении, что ни говори, а масса груза в три раза большая, чем в кузове у пикапа, а это серьёзно. К этому надо привыкать. Переоборудовали вторую полуторку из госпиталя под санитарную компоновку. На этот раз по готовым чертежам все детали изготовили на стороне, а переоборудовали сами в гараже. За данную разработку все в гараже получили премию, исключая стажёров.

Если в гараже госпиталя дела шли вполне нормально, то на фронте обстановка сильно изменилась. В двадцатых числах августа немцы дошли до Коростыня и захватили его. На флангах немцы рвались к Днепру и вполне успешно. Двадцать первого августа из Москвы прилетел представитель штаба партизанского движения и пожелал встретиться с товарищем Ковалевым, находящимся на излечении в госпитале. Кроме этого, представитель привёз награды для вручения их бойцам группы товарища Ковалева, за ратные подвиги в первые дни войны. Событие далеко не рядовое. В госпитале по такому случаю сразу решили провести митинг и там в торжественной обстановке наградить героев. Хороший показательный пример для остальных.

Это всегда хорошо, когда награда находит героя. Тем более, очень приятно, что герой жив и почти здоров. При этом и на новом месте не перестаёт удивлять всех своим энтузиазмом и серьёзным отношением к порученному делу. Политрук госпиталя подготовился к мероприятию очень ответственно и нашел много тёплых слов в адрес всех бойцов отряда, тогда ефрейтора Ковалева. А сегодня решением администрации госпиталя товарищу Ковалеву решено присвоить звание младшего техника, за те достижения на службе, которые он достиг в должности механика гаража госпиталя.

С ответными речами выступили все награждённые. Самым последним выступил Иван. Что он мог сказать этим людям, у которых впереди почти одна тысяча четыреста военных дней и ночей. Как, впрочем, и у него лично. Но он твёрдо знал, что враг будет разбит и победа будет за нами. Самое неприятное, что через сорок пять лет эту победу предадут точно такие генералы, которые предали страну в самом начале войны. Жертвы обоих предательств будут вполне соизмеримы. Только об этом Ивану приходилось молчать.

На банкете Иван не присутствовал. Сразу после награждения его увлёк в отдельный кабинет представитель штаба партизанского движения и начал с ним беседу. Всё как обычно, кто – то теряет, а кто – то находит. Так вот Иван должен был отдать партизанский отряд и забыть о его существовании. На что Иван заверил представителя, что это именно так и после второй контузии, больше того, что он выслал в Москву фельдъегерской службой, добавить ничего не может. На карте на просвет есть прокол, именно в том месте и находится партизанский отряд. Очень возможно, что о том месте знает лесничий, что давно присматривает за лесом в тех местах. Это единственное дополнение.

Предложение войти в первый отряд, что будет отправлен скоро в то место самолётом, Иван отверг. Просто он не хочет быть обузой. Его пробитый череп, скорее всего, не справится с перепадами давлений, тогда если не смерть, то идиот без мозгов и полная обуза партизанам. Стоит ли это затраченным усилиям? Что касается прочих бойцов отряда, то они на месте лагеря не были. Партизаны видели всех в лицо, но вспомнят ли они их? При этом мужчины получили ранения и к дальнейшей службе не пригодны. Что касается девушек медиков, то можно и попробовать. Они вполне могут пригодиться и для опознания и как медики в партизанском отряде. Причём эти люди имеют реальный боевой опыт, а это многого стоит.

Не исключено, что есть смысл отозвать их всех в Москву и дать им возможность получить дипломы об образовании, а потом забросить в район Полесья, с которым они познакомились до Киева. Судя по всему из Киева их надо убирать, для исключения утечки информации о партизанском отряде. Знают они не много, но всё же знают о наличие отряда. Заслать провокатора или подставное лицо можно и при, куда меньшем знании. Главное знать район и место, откуда партизаны ушли на базу. Иван капал на мозги, чтобы убрать девушек из Киева. Им тут не место, вот и всё! Пусть строят своё будущее сами и вдали от фронта.

Последнее он естественно не озвучивал. Это ни к чему не приведёт, а вот реакцию, противоположную желаемой, вызвать вполне может. Слишком странная реакция последовала из Москвы и на награждения и на сам партизанский отряд. Кто – то кого – то опередил и документы отобрал в свою пользу. Вместо ордена Красной Звезды, Ивана отчего – то наградили Боевым Красным Знаменем. Так просто повысить статус награды простой исполнитель не рискнёт. Это признание и намёк.

Не исключено, что и звание младшего техника прислали из Москвы добрые, но не видимые из Киева дяди. До присвоения Ивану следующего звания по договору с главным врачом госпиталя десять дней, хотя как считать и понимать срок в месяц службы. Или звание уже давно согласовано, а договор, это простая попытка главного врача слегка примазаться и показать свою значимость начальника. Кто же поймёт эту интрижку? Дело такое, что как хочешь, так и понимай!

Понимание однозначно говорило, что пора друзьям Миколе и Тимохе сдавать экзамены на право управления автомобилем и после готовиться покинуть славный город Киев с его хитрыми вывертами судьбы и мраком местных интриг. Грядёт развязка и это неизбежно, как победа капитализма. Сказать однозначно, какая это будет победа окончательная или промежуточная никто торжественно не заявляет. Всё пока впереди и скрыто мраком будущего.

– Курите, Иван Иванович?

– Никак нет!

– А я, пожалуй, закурю, так разговаривать проще и паузы тянуть сподручнее. Значит, ничего по партизанскому отряду вы не добавите?

– Так нечего добавлять и судя по всему, по информации об этом отряде уже определились.

– Да. Тут вы правы, но частично. Мы вот не определились.

– Так определитесь, кто мешает? Поговорите с кураторами. Моего интереса тут нет и не было. Был долг перед Родиной и людьми. Он весь выполнен.

– Эко вы. Красиво говорить умеете, это я приметил на собрании. Дела тоже вполне хороши, но вот, как бы сформулировать…

– Это вы к тому, что я отказываю товарищу сверху? Так не моё это. Это вы уже там сами наверху разберитесь. Вроде и дело у вас общее, а как бы и врознь всё делаете. Неприятные мысли рождаются от этого.

– Неприятные мысли? Какие, например?

– Ну, например, те, которые не ваши люди, те орден мне вручили, а ваши это не одобряют и сомневаются. Возможно, я вашим, поперёк горла встал. Только всё в прошлом и от меня сегодня ничего не зависит. Если желаете, разборки начинать, то это там наверху их проводите.

– Молод вы, Иван Иванович, но дерзок. Разборки наверху как – то и без ваших подсказок пройдут. Точнее они уже прошли и все во всём разобрались. И орден это у вас второй, первый что Красная Звезда вам тоже утвердили и даже более. Вот возьмите. Извините, что так вот в тайне вручаю. Но поверьте, что так лучше. Не спешите его показывать здесь в госпитале. Зависть людская, это самое худшее, что есть на свете.

– Это что же получается?

– Это получается Иван Иванович, что Красное Знамя вам там, верхи решили вручить за организацию партизанского отряда и создание его базы, опираясь на местные ресурсы. Понятно, что вначале всё там проверили и вот результат орден и звание младшего техника от НКВД.

– Служу трудовому народу!

– Понимаете, какое тут дело. Долго там разборки шли и споры гудели. Итог этому решение встретиться с вами лично и попытаться услышать голос народа из самых низов. Думаю вам понятно, что из окна кабинета взгляд иной, чем непосредственно на месте. Согласны?

– Так там в кабинете стратегия, а по месту тактика. Тактика сегодня имеет больший вес. Спору нет. Тактика, это практика, а вся стратегия это больше мечты, чтобы было хорошо. Из окна овраги в конкретном месте не видны и приходится тактикой их выравнивать, а это время.

– Это нам понятно. А конкретно?

– Конкретно? Так вы сами видите, что надо чуть – чуть заранее подстраховаться. До того как петух клюнет. Хотя это и опасно. Для исполнителя опасно. Заявите вы, что надо партизанский отряд сейчас формировать и попадёте в пораженцы. Мгновенно ваше честное имя загадят штампами и прочей словесной мерзостью. Не убоитесь?

– Ну, как сказать…

– Вот видите. Сомнения и шизофрения. Сравнить с Пинском, где создали партизанский отряд самостоятельно, скорее всего, по решению местных инициаторов. Создали и практически на неделю захват города отсрочили. Вот пример мыслить на опережение событий. Это тот самый пример, что стал подсказкой для меня.

– Значит, вы опирались на готовый пример?

– Так. Там всё рядом. По соседству. В Пинске получилось, а почему в другом месте не получится? Только надо заранее всё делать. Леса в Полесье огромные, там армии укрывать можно. Только снабжай их продовольствием и боеприпасами. Так момент упустили. Почти упустили. Можно прямо сейчас готовить группы и посылать в те места.

– Вы это о чём? Какие группы?

– Как какие? Партизанские. Желательно из местных, где отряд будет партизанить. Это всё по анкетам, а людей по поведению в бою отбирать. Местность определять по наличию больших лесных массивов. Скажем район Ровно или брянские леса или Путивль. Группы пусть и небольшие, но все специалисты своего дела взрывать и убивать, учить и командовать. Разведка и диверсии, если коротко.

– Это что же вы так далеко драпать настроились?

– Вот видите? Я об этом вам в самом начале сказал. Это самое примерное, что надо сделать прямо сейчас. Отойдут войска или нет, это дело десятое. Можно группы и к врагу в тыл послать в места, где большие лесные массивы и дороги с мостами работают. Не пошлёте вы, пошлют другие. Не соберёте вы окруженцев, соберут другие. Даже враг.

– Вы знаете, что вы за свои речи уже пожизненную отсидку сейчас заработали? Возможно, даже расстрел.

– Думаю меньшим отделаться, поскольку я очень больной на всю голову и что говорю и делаю, обычно не помню. Меня комиссуют скоро.

– Может вы и дурак. Вас лечить будут, но никто не комиссует.

Никто больше Ивана не трогал. Никто не интересовался его персоной. Праздник прошел и всё. Почти всё, поскольку на Ивана сразу насели медички. Те самые, которых он вывел в Киев из Пинска. Младший техник, это уже целый квадрат на петлице, что отнесло Ивана на равную ступень в званиях с девушками по Красной армии. Медички военфельдшеры с одним квадратом, а Иван техник с одним квадратом в петлице. В пехоте, это звание соответствует младшему лейтенанту. Но пока в званиях Красной армии полный бедлам. Чего стоит сравнить младшего техника с младшим политруком, оба младшие, но политрук, это два квадрата или лейтенант по армейски, а техник это один квадрат. Квадрат, это слишком мало, поэтому молодые придали ему другое название – кубарь. Ясно, что в кубе реально квадратов неисчислимое множество. Однозначно побольше, чем в ромбе, шпале или даже звезде.

Документы водителя своим парням Иван пробил самостоятельно. Не было у него желания пересекаться с Соломиным. Ничего особенного, но тем не менее. Обстоятельства были такие, что в штате работников госпиталя люди не состояли, и вопрос надо было решить только личной инициативой Ивана. Хорошо, что до этого Микола и Тимоха получили справки из госпиталя с фотографиями и печатью, за подписью главного врача. Какой – никакой, но вполне официальный документ.

Доброе слово, хороший бакшиш, в виде трофейного парабеллума, трофейные консервы и сигареты с бутылкой французского коньяка, вопрос с приёмом экзамена на документы водителя урегулировали. Пришлось только отвезти Начальника автомобильного полигона на место и проехать по трассе экзамена на полуторке. Поскольку, оценка такая как «удивительно» для парней, по мысли Ивана, была явно не достаточной, пришлось возвращаться в учебные классы. Там долго и обстоятельно пришлось собеседовать с капитаном о том, что такое машина и каково её устройство. Всё это без билетов и подготовки. Зато в графе оценки появилась запись «хорошо», а на вклеенной в документ фотографии, оттиск фиолетовой печати учебного центра.

Оценка «хорошо», это не потому, что что – то люди не знают. Это вполне реальная оценка, поскольку всего знать нельзя. «Отлично» ставится только в документы водителей, которые возят от генерала и выше. Такова специфика данного вопроса. Был такой случай в практике капитана, поэтому он до сих пор и не майор, хотя по выслуге и заслугам вполне достоин такого звания. Когда возник вопрос, почему собственно стажёров за документами от госпиталя привёз Иван, а не капитан госбезопасности Соломин, то капитану всё разъяснили. Это люди, которые к госпиталю как работники никакого отношения не имеют. Это раненые, вот и всё их отношение к госпиталю.

– Да, младший техник, опять вы меня ставите в состояние не вполне привычное. Прямо и не знаю, что сказать.

– Товарищ капитан, а что тут говорить? Какая разница кто выдал бы этим парням документ водителя? Экзамены они ведь все сдали, как положено. Нареканий с вашей стороны нет. Парни тоже вам очень благодарны за оказанное им внимание. Всё нормально.

– Согласен. Ладно. В добрый путь!

На следующий день Иван доложил главному врачу, что можно привлечь как водителей два человека из раненых на излечении. Это красноармейцы Николай Макухин и Тимофей Перекатиполе, они имеют документы на право управления автомобилем. Уже вечером новые работники гаража вливались в местный коллектив. От главного врача новые водители получили по два треугольника на петлицы. Гараж по штату работников госпиталя был теперь полностью укомплектован всеми водителями. Это обстоятельство благоприятно сказалось на работе автотранспорта. Шесть человек на три машины обеспечивали посменную, через день работу водителей на технике госпиталя.

Вот такая предистория, у появившегося у девиц военфельдшеров желания освоить вождение машины. Отнекиваться и отказываться перед шестью девушками, которые настроены весьма целеустремлённо, Иван не смог. Обучение свелось к изучению, что есть эмка и как её заставить двигаться. Естественно под чутким присмотром прекрасных девушек. Упор был весь в обучении именно на отработку, как завести и поехать на рабочей машине. Что может быть проще? Вот на это самое простое и потратили всё время. В общем, научились и на показатель топлива смотреть и на амперметр посматривать. Даже дикой экзотикой для женщин, «кривым стартёром», как правильно пользоваться.

Несколько раз удалось каждой стажёрке проехать самостоятельно несколько кругов в госпитальном дворе, как по часовой стрелке, так и против, даже со встречным транспортом. Применили полуторки и пикап. Первый выезд за город оказался и последним. Немцы вплотную занялись Киевским укреплённым районом и самим городом. Пикап, сверху прикрытый маскировочной сетью, органично вписывался в росшие при дороге деревья и кусты. Поэтому особых проблем от авиации, рядом с зарослями не было, но смотреть на небо приходилось.

Под горячую руку истребителю люфтваффе попалась эмка, которая мчалась в пригороде Киева по дороге. Немец сделал заход и машина не имея возможности повернуть ни в право, ни в лево, из – за домов и полисадников у дороги, попала под струю трассеров, прямо на глазах у Ивана и одной из военфельдшеров. Судя по тому, что машина вильнула с дороги, и смяв радиатор и капот впритирку проехала рядом с домом, а остановилась, упёршись бампером в электростолб, ею никто не управлял. Истребитель прошел над улицей, но деревья и кусты скрыли его цель, а точное место было потеряно, поэтому пилот улетел на поиск другой цели.

Иван выскочил из машины и бросился к эмке, прихватив с собою бинт и жгут. Расстояние было всего метров десять или пятнадцать, если не через кусты, а по дороге. Водителю повезло, что пулемёт на самолёте был под обычный патрон Маузера, а не крупнокалиберный. Пули вспороли крышу и зацепив пассажиров эмки, вынесли стекло на улицу и продырявили капот, из которого поднимался пар, может даже вместе с парами бензина. Вначале следовало, людей сразу из машины побыстрее и подальше убрать.

Водителя удалось достаточно легко вытащить, хотя руль сильно мешал, зато дверь открывалась в передней части. Правая рука у его френча была пропитана кровью, может, даже кость перебита пулей немного выше локтя. Иван сразу прощупал плечо и не найдя выше повреждений пережал мышцы жгутом. Потом врачи будут разбираться с пулевым повреждением у локтя. Надо оттащить человека в сторону, в безопасность и смотреть второго, кто в кабине. Там всё в крови, а дом не даст открыть вторую дверь в кабине со стороны пассажира. Вытягивать второго придётся через дверь водителя.

Увидев второго, Иван оторопел. Пуля снесла женщине почти половину черепа и кровь, фонтаном с ритмом пульсации сердца, изливалась и пузырилась, заливая женщину и салон машины. Организм штука сложная и, похоже, он пытался остановить кровотечение, забивая сгустками пузырящиеся сосуды. Видимо, вены были перекрыты, а вот давление в артерии, сгустки успевало выталкивать. Рот постоянно делал вдох, рождая один звук «э – э–э – э–э», хлюпая при этом содержимым горла и рта. Выдоха не было, и эта непонятная картина сбивала с нормального понимания ситуации. Потом зрение увидела немыслимое. Женщина была беременна и явно на последних месяцах. Таких женщин Иван насмотрелся, когда они приходили на дом к отцу для последних очень приватных консультаций, это было в том двадцать первом веке. Века меняются, вид беременной женщины нет.

По книгам, кровь через сонную артерию вытекает за десятки секунд, потом организм живёт минут пять, а далее наступает смерть. Бывают чудеса, но не в этом случае и не с таким расколотым черепом и выбитым наружу мозгом. Но женщина не одна и надо попытаться спасти ребёнка. Ничего сложного, простое кесарево сечение, тем более врач рядом. Только надо вытащить женщину на улицу. Про гигиену и стерильность разговора нет, но есть шанс спасти ребёнка и среди травы рожать ничем не хуже чем в поле при жатве! Сомнительный штамп!

Мысли стучали в висках, руки скользили по мокрой от крови одежде женщины, кровь с сидения струёй хлюпнула вниз. Тело спиной по сидению проскользило к двери водителя, вывалилось на улицу и наконец, улеглось на траву за багажником эмки. Иван закрутил головой. Где эта проклятая девка? Что она дурра сидит в машине, вцепилась в баранку, как чёрт её знает кто! Это врач называется? Дурра набитая! Тут последние секунды, а она??? Чему её учили? У – у–у!!!

– Держись, мы сейчас!

Это Иван говорил ребёнку в утробе. Тому, похоже, было нелегко, и он уже стучал в живот матери, что хорошо было видно на поверхности живота, он ходил ходуном. Живой! Живой! Сейчас, держись кроха!

– Что сидишь? Чего ждёшь? Живо сюда! Бегом! Бегом!!!

Дверь пикапа открылась и из неё показалась бледная медичка и зашлась экстракцией содержимого желудка. Иван понял, что надо начинать самому, иначе будет поздно. Вот же гадость!

– Бегом к женщине, военфельдшер! Кесарево делать будем, там живой ребёнок. Вытри рот и бегом к женщине! Потом проблюёшься, после операции…

Иван подлетел к пикапу, рванул дверь. Фляга с водой, фляга со спиртом, полотенце, мыло и опасная бритва и бегом к ребёнку!

– Деванька! Соберись! Руки давай, мыло бери. Вот, так. Вот, так! Вытираем ручки. Значит, так. Кесарево. Головка внизу, ножки по животу стучат. Давай по периметру лезвием срезай. Лезвие в сторону и ребёночка вынимаешь и тело от пузыря освобождаешь, а потом по попе легонько, чтобы крикнул.

– Я не…

– Какое не? Военфельдшер! Там ребёнок за жизнь борется, а здоровая дурра пять лет чужое место занимала. Режь, сука! Я тебя подстрахую.

– У – у–у, мамочка – а–а…

Картина вскрытого живота убила всю эстетику окружающего мира. Там в сплетении кишок и требухи бился тёмно – красный комочек жизни. Рядом с Иваном выла военфельдшер, вытаращив глаза на содержимое живота роженицы и впав в полную прострацию.

– Твою мать! Что же вы дурры всё это время делали?

Причитать и укорять было некогда. Иван подхватил ребёнка, освободил ему лицо от всего лишнего и шлёпнул по тому, что вроде было попой. Сморщенное до невозможного лицо скривилось и выдало:

– К – в–уа – у. А – а–а… А – а–а…

Слёзы брызнули из глаз у Ивана, и весь мир пошел разводами от радужных переливов.

– Ёлки – моталки! Мы это сделали! Мы, это сделали. У – у–у… гады!

Иван зло посмотрел на военфельдшера.

– Что застыла? Вон спирт. Протри роженице грудь и ниже, потом смой водой. Бритву в сторону и срез уложи на живот. Платье опусти и грудь мытую обнажи.

– А…

– Делай что говорю! Просто делай быстро и молчи, потом разговоры. Видишь? Девочке нужна мама!

Иван уложил малышку на грудь матери и всунул ей в рот сосок. Тело роженицы дёрнулось и опало, шея расслабилась. Пронзительно синий одинокий глаз склонился набок и смотрел на сосущего грудь ребёнка. Всё. Надо заняться отцом и спешить в госпиталь.

– Суки, гады, всех… всех ненавижу – у–у … Пуповину позже отрежешь, пусть кровь из плаценты в ребёнка сольётся. Мать вашу!

Иван полез в пассажирский салон машины. Вытащил чемоданы и вещмешок. Там что – то должно быть на малышку. Открыл сразу, что надо. Хорошие фланелевые пелёнки, распашонка, чепчик. Пока хватит. Тряпицы фланелевые, как полотенца нарезанные. Пожалуй, пару штук. Всё прочее в пикап. Так, что там есть прочего в эмке?

С майором Иван много не заворачивался. Отрезал окровавленный рукав повыше, облил рану спиртом, перевязал бинтом, правда, вначале облил лицо водой, приводя в себя. Это чтобы не в забытьи шоком болевым скрутило. Оно и так кость битая видна в ране, поэтому тампон из марли на рану, две ветки с дерева для фиксации остатков кости и мышц руки в одном положении и легкая пробинтовка по всей руке. Пусть на операции ковыряются сами. Главное довезти. Папу на спальник, маму в брезент, обоих в кузов. Дочку в обновки и на руки военфельдшеру в кабину.

Заснула девчонка. Иван вторую грудь нажал, молозиво потекло. Насосалась малышка родного мамкиного молока. Немного оставалось до родов, воды отошли уже, но так вот и рас так! Фриц проклятый! Гад! Кормилицу бы надо, а там и козьим молоком можно, хотя лучше от кобылиц, там витамина эФ много, для иммунитета полезно. Только сейчас об этом и не подозревают. Слёзы так и текут у Ивана, да шмыгает он носом. Зубами скрипит. Впрочем, всё в сторону! Надо спешить в госпиталь. Хватит приключений для маленькой. Хотя, честно говоря, это только начало. Впереди у малышки вся жизнь!

На выезде с пригородной улицы, Иван умылся под колонкой. Не дело командиру Красной армии предстать перед бойцами и другими людьми в соплях и потёках слёз. Так не годится! Кроме всего прочего, вода освежила и охладила эмоции. Понятно, что Ивана комиссуют и иначе, чем прежде он будет против врага сражаться, если в боевом смысле. Поле боя у него будет иное. Но как не крути, а и оно фронт борьбы с врагом. Всё для фронта, всё для победы!

Что касается обучению военфельдшеров, то, это глупость. Совсем иному им надо учиться, совсем иному! Вроде хирурги в морге, на трупах операции делают вначале, а потом по живому режут. Хм! Вот же, незадача! В бою сначала режут, а потом лечат тоже, как и хирурги. Только одни режут ради жизни, а вторые ради смерти. Правда, бой идёт кровавый и смерть бойцы сеют ради жизни на земле. Вот оно как! Иван вздохнул и подогнал машину к крыльцу приёмного покоя. Приехали!

– Ваня. Ты не серчай на меня сильно. А?

– Всё, товарищ военфельдшер, кончился Ваня. Кончились наши милые сердцу отношения. Девчонкой и отцом её займись. Проследи, чтобы руку отцу не отхватили сгоряча, пусть немного подождут, а девоньку надо помыть и пуповину как следует пусть перевяжут, да кормилицу найти надо. Вот этим и занимайтесь. Машины не про вас, вам люди доверены, а это сложнее машин и прочих механизмов. Нет запчастей на человека, пока.

– Это ты зря, Ваня, так. Не правильно это.

– Может и так. Может война и списала бы эту кроху, мало ли таких сейчас. Только, значит, мы там были и мы могли. Вот мы и сделали. А могли и не сделать. Война, мол, всё спишет. Ага! Спишет. Только забыть иногда трудно такие события. Потом совесть может поедом заесть, и не спишет война. Это к тому, что за этот раз мы не виноваты. Надо идти и делать. Делать, что должн сделать, то и делай.

– Пошла, Ваня, пошла.

Жизнь переживать и размышлять долго не позволила. Следующий день начался с эвакуации госпиталя. Киевский укреплённый район сдерживал противника, но при желании дальнобойные орудия могли спокойно выстрелить по городу. Пока Киев, это тыл, но уже не глубокий Шесть часов подвоза раненых к эшелону с ранеными, сто пятьдесят сидячих раненых и сто восемь раненых на носилках, всех надо разместить в вагоны в эшелоне. Вагоны не только с ранеными, а с персоналом и членами их семей, потом вагоны с оборудованием и медикаментами, а к ним платформы с машинами и ГСМ в их кузовах. Получилось так, что места для пикапа и не осталось, поэтому выдали Ивану три бочки бензина на полторы тысячи километров пути и направление определили на Харьков, а там путь уточнить придётся.

Вот так Иван, Микола и Тимоха опять втроём поехали по почти фронтовым дорогам. Выписали им предписание, харчей на неделю пути и даже капитан госбезопасности Соломин выдал оружие и боекомплект к нему. Не от доброты душевной такая щедрость у особиста госпиталя, просто немцы стали шастать по дорогам. Понятно, что это не правда, но на всякий случай оружие дали, чтобы было чем заняться на привале. Оружие ведь чистить надо.!

Соблюдать маршрут, указанный в предписании, желания никакого не было, но при всём желании, что – то поменять не удавалось. Первый раз нарвались на немецкую разведывательную группу, когда ненароком отклонились с маршрута немного правее предписанного бумагой. Два пыльных мотоцикла и разведывательный бронеавтомобиль, выскочили за пикапом метрах в ста и стали нагонять. Не стреляли, решили догнать. Почему нет? Пикап перегружен, а цундапы имеют мощные моторы. Повезло, что подъём перешел на полого снижающуюся ровную дорогу, отличного качества. Машина пошла быстрее и увереннее. Немцы приотстали. Кому захочется словить пулю, выскочив с дурру на холм? Поэтому мотоциклы дали право первому подняться на холм своему броневику и притормозили.

Благодаря такой форе, пикап оторвался от преследователей более чем на три километра. Расстояние, тем не менее, начало медленно, но вполне уверенно сокращаться. Две сотни метров на километр, это очень заметно и быстро. Среди равнины ровные три ствола, из них один пулемёт, это однозначный исход с билетом на небеса. Бронеавтомобиль с пулемётом против пикапа с тремя бочками бензина в кузове, это более чем не смешно. Людей в пикапе очень впечатлила очередь с трассерами.

Равнины, конечно ровные, но есть на них холмы, заросшие лопухами. Странно, что эти холмы упёрлись в дорогу как раз на перекрёстке и имеют рваную и ржавую арматуру. Иван резко свернул за лопухи. Дзот или точнее окоп с амбразурами, но без перекрытия, подкова шириной в три метра, с контролем трёх направлений. Куски арматуры, это отметина пикировщиков. Видимо, перекрёсток тут недавно контролировали, и похоже, был пост наблюдения за дорогой на Киев и рокадной дорогой. Сейчас рокада своё значение потеряла, и даже дорога на Киев потеряла своё значение. Может, мост на этой дороге разрушен, или возить по ней теперь нечего.

Гадать нет времени. Тимоху за пулемёт, а Миколе СВТ и шесть магазинов с патронами бронебойными. Его выход при появлении броневика. Можно, конечно, и по мотоциклам пострелять, но без фанатизма. Иван схватил маузер тридцать три на сорок с оптикой. Увеличение всего в полтора раза, но, тем не менее, это не простой прицел. На близкой дистанции и такой оптики достаточно.

Глава 17

Бой продлился минут десять от первого выстрела. А что вы хотели, если первый мотоцикл, от одного выстрела, потерял сразу водителя и стрелка за ним, а второй был прострелен очередью из пулемёта с расстояния менее чем в пятьдесят метров. Третьего из мотоцикла подстреленного Иваном, пристрелил Микола, может фриц и приложился, как следует о дорогу, но дырка в теле, это намного надёжнее.

Дальше начался пятиминутный геноцид лопухов и бетона. Пули из пулемёта броневика, влетали в амбразуры и нашпиговывали землю свинцом. Радовало то, что задней стенки у дзота не было, и рикошет отсутствовал, хотя бетонная крошка от амбразур сыпалась вполне интенсивно на Миколу и Тимоху. Одиночный выстрел Ивана из укороченного карабина с оптическим прицелом, давал днём менее яркую вспышку, чем ночью или в сумерках. По наитию или заметили в бронеавтомобиле эту вспышку, но лопухи и трава перед позицией Ивана, тоже были скошены пулями. Эта позиция была через дорогу от первого ДОТа, но в неё попала авиационная бомба. Передняя часть ДОТа представляла собой пролом, с упавшим в воронку куском бетона и вычурным хитросплетением арматуры.

Иван лежал и ждал. Трудно сказать, что там у его парней. Даже самому Ивану высовываться не хотелось, хотя пули над ним почти не летали. Ради профилактики фриц из пулемёта выпускал несколько очередей патрона на три, а потом плотно занимался соседним ДОТом. Мотор броневика менял тональность, но не подъезжал ближе некой черты. Вполне походило, что немцы щупали амбразуры первой подковы и поэтому маневрировали.

Может, кто – то в это время обходит позицию, а броневик просто пока отвлекает внимание? Это плохо. Забросать гранатами, это более чем даже возможно, надо всего метров на тридцать сблизиться, или обойти. Иван пожалел, что не прихватил вторую СВТ с бронебойными патронами. Такая мысля приходит опосля! Может быть, он и СВТ взял, но на поясе висит груз золота и денег. Лишний вес он Ивану ни к чему, вот и взял, что полегче. Надо от золота и денег здесь и сейчас быстро освободиться. Земля мягкая от взрыва и рыть будет легко. Пусть тут всё полежит до лучших времён. Место приметное и никому не нужное, в ближайшее время всё зарастет бурьяном.

Вначале захоронку Иван копал под куском бетона фронтальной амбразуры. Потом, удалось увидеть трубу отвода воды из ДОТа. Это место показалось более надёжным, таким, что ни осыпь земли, ни вода не затекут в трубу. Уровень трубы, после взрыва, стал намного выше уровня дна воронки Теперь вода в трубе наоборот будет стекать в воронку. Иван засунул пояс с ценностями в трубу, присыпал землёю, потом засунул туда несколько кусков бетона и опять присыпал землёю. Осыпью со стены воронки скрыл трубу, а сверху навернул кусок бетона на арматурине.

Теперь колотушку в захоронку под бетонным блоком, вроде под неё копано и пора действовать. В атаку с криком «Ура!» Иван не побежит, а вот вылезти из воронки и осмотреться, это ему по силам. Немец пулемётчик, тоже имел желание осмотреться. Броневик съехал за насыпь дороги на стороне Ивана и немец похоже менял ствол пулемёта. Это он зря!

Иван удачно, первой пулей прострелил немцу плечо и ствол звеня по броне, упал в траву. Второй выстрел сорвал прицельную планку на ствольной коробке пулемёта. Достать немца внутри башни не было у Ивана никакой возможности. Пришлось забраться опять в воронку. Немцы от броневика открыли огонь из автомата. Не засечь два выстрела из одного места при общей тишине? Такое, кто видеть умеет всё в бою, замечают сразу.

– Микола! Тимоха! Я им ствол от пулемёта уронил. Стреляйте бронебойными, пока можно и осмотритесь. Есть мысль, что броневик нас специально держит. Кто – то спешит сюда или обходят по большой дуге. Надо с этими заканчивать!

– Начинаем командир!

Действительно, от ДОТа через дорогу защёлкали СВТ, пули зазвенели по броне. Приятный звон, рикошета почти не слышно! Вот так, фрицы, это вам не здесь! Иван высунул голову над воронкой. Броневик по кювету уходил из – под обстрела. Что – то там у него дымило и хрустело, но он маниакально пёр по кювету к вершине. Над башней стрелка появился силуэт и что – то бросил позади броневика. Иван выстрелил, чуть заметив руку поднятую вверх. Попал или нет, это не имело значения, броневик отъехал метров на пятьсот и скрылся за двумя дымовыми гранатами. Попробуй, разберись!

К трофеям подогнали пикап и забросили в кузов оружие и содержимое багажников мотоциклов. Быстро содрали консервы очки, каски и тубусы под противогазы. Сапоги порадовали не только собой, но и несколькими запасными магазинами к автомату. Немецкую пилотку в горло бензобака и огонь от спички, пара выстрелов бронебойными пулями по моторам. Всё!

Пикап бежит по дороге дальше, один и без преследователей. Иван ведёт машину, а рядом с ним Тимоха набивает пустые магазины к СВТ бронебойными патронами. Хорошая вещь, эти патроны! Похоже, сильно досталось фрицевскому броневику от советских бронебойных пуль. Иван тоже добыл бронебойные патроны на свой Маузер. Вот у немецких парашютистов их не было, а у разведгруппы они были. Всего два десятка, но и то хлеб!

Прибарохлились они нормально, чего стоят два пулемёта и два МП автомата! Четыре парабеллума, это и не в счёт. Главное, что не надо ничего отдавать в особый отдел госпиталя, это пока. Иван и с хутора не всё отдал. Маузер тридцать три на сорок с оптикой он сразу заначил в паре с автоматом. Красная армия с таким оружием не воюет, а ему и такое сгодится. Светка погибла в бою, а десантный автомат с удвоенным магазином отобрали. Вот и решил мелочёвку втихую припрятать. Всё советское он ведь сдал, даже пулемёты все отдал, хотя они и трофейные.

Мост через очередную речку проскочили, даже не притормозив. На мосту и рядом никого не было видно, а любопытствовать желание напрочь отсутствовало. Есть там охрана или её нет, это Ивану без разницы, совсем другое дело название речки и указатель расстояния до города. Городок для ночлега ожидался километрах в двадцати от моста и немного в стороне от предписанного маршрута. Иван надеялся, что этого расстояния вполне достаточно, чтобы отоспаться ночью, поскольку днём можно будет достигнуть, если не Харькова, то области точно.

В город попали по темноте. Патруль на въезде посмотрел документы, отметил у себя прибывших и пояснил где можно найти приют, чтобы утром выехать в нужном направлении, при этом не придётся петлять до самого выезда из города на мост по маршруту. На это и купились. Воистину, прямой путь на войне, это самая опасная дорога. Вначале решили отдыхать до подъёма солнца, а потом оказалось, что в город вошли немцы на краснозвездных танках. Такое бывает не только в кинофильмах с участием учебного батальона или по другому «Бранденбург». Это ничего, что Иван предупредил пост на въезде в город, что немцы были вот в этом месте, а вот этот мост никто не охраняет. Услышали и забыли.

Выстрел из орудия, а потом пулемётная очередь от начала улицы по направлению к выезду из города привели организм, мирно спящих путешественников, в боевой настрой. Микола влетел в комнату на втором этаже и сообщил, что танк с красной звездой только что расстрелял на прямой улице повозку и несколько человек. Плохое было в том, что выезд со двора этого дома есть только на эту самую прямую улицу. Одно хорошо, что танк стоит под окнами внизу, а Микола принёс целых две бутылки коктейля Молотова. Этой чудесной смеси заводского изготовления с названием КС и химическим запалом, вместо тряпки облитой бензином.

Интересно, что бы было при попадании одной пули в один ящик со снаряженными бутылками КС? В этом случае немцы вполне могли бы прыгать от счастья и вопить типа «гори, гори ясно, чтобы не погасло!» Это при наличии шести сотен литров бензина в кузове! Что – то упустил важное товарищ младший техник. Точно упустил и явно продолжает упускать! Опупеть! Ладно. Пока танк, он как цель самый главный! Решаем проблемы с танком и по улице до первого поворота, видели мы эти прямые и самые прямые улицы этого города в одном известном месте!

Решили так. Тимоха к пикапу и заводит его, он бегает плохо. Микола открывает окно, а Иван бутылками пытается поджечь танк, пока Микола бежит к пикапу. Потом Иван бежит к пикапу сам. Далее пикап выезжает на улицу и до первого поворота без остановок. Тимоха из кузова стреляет из пулемёта, если надо. Всё очень просто, а вот реализация этого плана как пройдёт? А вдруг танк не загорится, а и загорится, но немцы будут вести бой в горящей машине? А вдруг?

Звук работы двигателя пикапа запустил план в действие. Окно резко распахнулось, Микола побежал из комнаты, а Иван шагнул к подоконнику. Танк стоял немного дальше проёма окна, но для броска сверху очень удобно. Бутылка чётко ударилась о жалюзи моторного отсека, а вторая бутылка брызнула огнём на люках башни. В этот самый момент стекло окна рассыпалось на мелкие осколки и зазвенело по полу. Иван пригнулся и на полусогнутых, прижимаясь к стене, двинулся на выход.

Раз кто – то прикрывал танк, значит, просто так выскочить из переделки не удастся, это мысль в мозгу. Тело впрыгивает на место водителя, а руки закрывают дверь и снимают тормоз, нога давит на сцепление, первая скорость и нога давит на газ. Машина вылетает на простор улицы и набирает скорость, прижимаясь к правому тротуару. Стучит пулемёт в кузове пикапа, Иван вдавливает звуковой сигнал и ведёт машину на средину улицы.

– Право двадцать!!!

Пикап по дуге, очень плавно входит в правый поворот на третьей скорости, а гроздь пуль стучит по его кузову на расстоянии примерно от десяти до двадцати сантиметров от заднего борта. «Видали мы эти прямые улицы в заду!» Выбранная улица, может и была кривая, а выезд из города отстоял от места переправы через мост километров на десять дальше, зато на ней не было танка, стреляющего по людям.

У моста пикап остановили. Какой – то хилый, но пост из окопов по бокам дороги с парой максимов со щитами. Началась обычная проверка документов и прочие формальности. Иван отвечал на вопросы охраны в лице пехотного лейтенанта, а сам оценивал шансы поста задержать немцев при танках. Шансов таких не было, вообще! Просто напасть немощная на всю Красную армию навалилась. Нет у неё ничего, чтобы дать отпор самым простеньким группам с одной, может, двумя лёгкими единицами бронетехники, даже не танки, а бронетранспортёры или даже какие квёлые броневики. Обидно до соплей! Только соплёй броню не перешибёшь. Навык нужен. Бутылкой с коктейлем Молотова тоже надо умудриться бронетехнику суметь остановить. Это же смех! Два окопа не полного профиля. Это не оборона, а полная безнадёга.

– Что младший техник загрустили? – лейтенант посмотрел на Ивана.

– Смотрю я на вашу оборону и прикидываю за сколько секунд танк её раскатает без единого выстрела.

– Вот даже как?

– Ага. Именно так. Вам бы пулемёты на ту сторону реки и мост сразу подорвать. Вот тогда до ночи сегодня есть шанс с немцами чуток пободаться. Дела такие, что немцы в городе уже. Или вы выстрелов не слышали?

– Слышали, но это ничего не значит.

– Понимаю, товарищ лейтенант. Вам по званию понятнее, что такое есть расстрел танком на прямой улице, что выходит к вашему мосту, повозки с гражданским населением.

– А вам об этом, откуда известно?

– Да пришлось танк этот бутылками с горючей смесью чуток забрасывать, а потом уезжать на другую улицу, от пулемёта немцев отстреливаясь.

– Давайте младший техник поподробнее об этом расскажите.

– Можно. Только есть у меня желание вначале на ту сторону моста попасть, поскольку надеюсь, что мост этот заминировали и его подорвать можно. Если это не так, то будет возможность удрать от танков.

– Танков боитесь?

– Очень боюсь, особенно с красной звездой на броне, которые при этом расстреливают из пушек и пулемётов мирное советское население.

– Вы бредите!

– Нисколько. Только проедем за мост, там я вам всё поясню про немецкие группы разведки и специальные группы по захвату мостов на пути продвижения Вермахта. Поверьте, что вам это пригодится. И пулемёты за мост отведите. Здесь оставьте отделение солдат и толкового командира, чтобы любой транспорт перегонять через мост самим, а не потенциальному врагу, даже с красной звездой на броне. Оружие и вещи пусть в машине оставляют, а люди все высаживаются. Особенно из бронетехники.

– Получился не рассказ, а целая инструкция. Даже приказ.

– Если у вас лейтенант ко мне и моим людям по документам особо претензий нет, то позвольте нам продолжить движение. У нас нет желания не выполнить приказ. Эшелон с госпиталем не стоит на месте.

– Как это нет претензий? Есть!

– Какие? Только коротко, время уходит, и мы с товарищами ранеными спешим.

– Откуда у вас немецкое оружие?

– Трофеи. Перебили немецкую разведгруппу. Не оставлять же немцам оружие, чтобы они по нам стреляли. Желаете отобрать?

– Вам придётся оружие отдать…

– Отдам, лейтенант. На том берегу отдам. Сажайте в кузов расчёты с пулемётами и поехали на тот берег. Там всё и получите. Ну, нет у меня желания подыхать второй раз из – за упрямства и желания показать власть главного на посту при переправе через реку.

– Как вы разговариваете?

– Не убивать же тебя идиота! Сам же видишь пулемёты в кузове и автоматы в руках. Пять секунд и из тебя и бойцов фарш был бы. Ты хоть в бою был, два кубаря? Командуй пулемётчикам и поехали! Надоело тебе сопли вытирать и пояснять очевидное. Не дури у нас тоже нервы… Тимоха!

– Понял, командир, уже в прицеле.

– Едешь, два кубаря? Или мы сами на ту сторону проедем? Или пулемётчиков с нами отправишь? Думай быстрее!

– Расчёты пулемётов грузите на машину пулемёты и ленты. Быстрее! Остальные занять оборону и всех тормозить на обочине. Моторы глушить. Сержант, принимай командование здесь.

Пикап на первой скорости, даже перегруженный, вполне спокойно переехал мост, и Иван его направил в кювет при дороге с выемкой земли поросшей травой. Трусившие пешком рядом с пикапом пулемётчики и лейтенант остановились.

– Значит, так бойцы. Берём пулемёты и отрываете траншеи длиной по десять метров на три позиции, две на флангах и одна в середине. Траншея в форме галочки, глубина по пояс, дёрн рубить квадратами для маскировки бруствера спереди. Только вначале огневую точку для стрельбы лёжа сделайте. От неё будите вести хвосты траншеи. Возражений нет? Товарищ лейтенант?

– Слышали? Позиции сами выберите или помочь?

– Сами, только людей бы для скорости надо.

– Скажите первому отделению и … второму, укажите там, а третье отделение сюда. Экипаж броневика в дозоре. Никого через мост пока не пускать, им скажите. Всё.

– Странно, лейтенант. Так долго сомневались и вдруг поверили?

– Поверил, даже сам не понял отчего, но поверил и осознал.

– Без обид. Просто есть у нас опыт боёв и примерная ситуация, где нас подранили. Вот только и лечимся после подобного. Поможем вам, конечно. Только потом уедем. Сам видел наше предписание. Пояснения своего приказа вначале дай.

Диспозиция была самая простая. Пулемётная команда из тринадцати человек под командой сержанта, тот который за мостом сейчас. Взвод охраны моста из комендантской роты, что квартирует в городе с винтовками Мосина и наган у лейтенанта. Вчера прибыла команда из трёх сапёров, которая заминировала мост. Главный там старшина третьей статьи они краснофлотцы из флотилии на Днепре. У них свой приказ и сапёры вне подчинения лейтенанта. Есть броневик с пушкой, но не исправный или топлива нет или всё вместе, вчера около полуночи прибыли. Против командования лейтенанта не возражают, но толку от них никакого, только что в кювет съехали с дороги при помощи красноармейцев. Вроде пытаются разобраться с их проблемами в броневике. Вот такие дела и диспозиция.

Дела, ясно, не фонтан! Особенно после уточнения, что городская комендантская рота имеет состав из трёх взводов. Один взвод на въезде в город, один в городе и один на охране моста. Пулемётная команда приписана к охране моста. Больше никого из военных в данном месте постоянно нет, только проездом и то очень редко. Выходило, что пост на въезде, перебит или пленён, как и взвод в самом городе. Как иначе, если над городом тишина и к мосту не вышел ни один человек. Вот и все городские дела. Выходило, что надо решить задачу. Очень простую задачу. Когда рвать мост? Сразу или немного погодя. Это с тем прицелом, что на мосту подорвать технику или живую силу, чтобы урон врагу нанести.

Для лучшего понимания задачи по подрыву моста пришлось вначале пообщаться с краснофлотцами. Знания по подрыву мостов у Ивана палаточные, в том смысле, что лежал он в госпитале в общей палате и был там геройский сапёр из минёров. Он с удовольствием рассказывал, как они рвали мост перед немцами. Его там ранило и контузило от своего же заряда. Дело подрыва было подобно искусству, но с упором на сопромат. Сопромат, это сила! Вот из – за этого самого сопромата, лейтенант сапёров напихал столько взрывчатки, что всем сапёрам стало плохо, а некоторых и ранило. Раненый минёр не серчал на лейтенанта, поскольку рвануло так, что любо было посмотреть, фермы многотонные, оказывается, летают, а быки моста все в труху! Результат конечный того сопромата, это мат без всяких там сопро.

Вот с такими знаниями, как говорят из уст в уста, Иван и навестил подрывную команду краснофлотцев. Зная суровое превосходство ботинок над сапогами или ботинками с обмотками перед клёшем чёрного цвета, Иван приоделся в парадную форму с синими галифе и френч с наградами. От наградного триптиха в глазах лейтенанта тучей промелькнула дикая зависть, а желваки на скулах заходили. Странная реакция, по идее, обычные два кубаря должны отвалить челюсть в восхищении. Значит, не так прост лейтенант!

Пока Микола и Тимоха обучали бойцов третьего отделения, что такое трофейный пулемёт, как с ним обращаться в бою и разбирать для чистки после боя, Иван с лейтенантом побывали в гостях у гордых краснофлотцев и печальных бронеходов. Минёры краснофлотцы заверили товарища орденоносца, что взрыв моста обеспечат в лучшем виде, для чего и машинка подрывная есть и шнур взрывной для подрыва установлен, а бикфордов шнур уложен и даже присыпан в канаве. Фермы и быки гарантированно перемелет в труху.

Бронеходы гарантировать ничего не могли. Баки под топливо у них были сухие. Топливо из бочек в кузове пикапа от щедрот товарища младшего техника не помогло. Мотор работать не желал. Мотор чихал и на топливо и на усилия людей заставить его работать. Не помог даже кривой стартер. Пришлось Ивану переключать Тимоху и Миколу на организацию ремонта бронеавтомобиля, а самому обучать и сразу же экзаменовать бойцов по трофейному оружию. Третье отделение охраны, окрылённое перспективами бить врага из его же оружия, пошло копать позицию под броневик. Управляющей, направляющей и помогающей силой к ним был прикомандирован экипаж броневика.

В общем и целом, к обеду рубеж обороны моста был закончен. Почти. Броневик имел целых две огневые позиции, на которых он мог вести огонь из орудия и пулемёта в башне. Пулемёт ДТ из кабины броневика реквизировали в пользу пехоты. Траншея по пояс, огневые точки стрелков примерно полного профиля, огневые позиции под пулемёты, практически всё по уставу. Пришлось бойцам взвода охраны моста хорошо пропатеть. Повезло бойцам, что большая сапёрная лопата и кирка были в наличии у бронеходов, а в пикапе, лопат было аж четыре штуки, те самые из инструмента отделения ефрейтора Ковалева.

Самым главным достижением был успех в ремонте броневика. После чистки карбюратора, продува трубок подачи топлива на всём пути от бака до впрыска смеси бензина с воздухом в цилиндр двигателя, чистки свечей зажигания, продувки фильтров и фильтрации бензина через фильтровальную ткань, двигатель уверенно заработал. Клапана постукивали, на скорости выше второй проявлялась плохая регулировка опережения зажигания и много прочего мелкого и неприятного, но в целом боевая машина имела свой ход, а значит, могла помочь пехоте огнём и манёвром. На больший ремонт не было времени.

Лёгкий завтрак на пятьдесят человек пехоты Иван организовал за счёт трофеев прошлого дня. Бронеходы и минёры от завтрака вежливо отказались, а вот за сигареты поблагодарили. Сомнения на счёт захвата города немцами у лейтенанта пропало совсем. Именно из – за факта этого самого лёгкого завтрака на самообеспечении. Пищу в термосах на мост уже давным – давно, должны были привезти, но не привезли. Младший техник предупредил, что накормить всех по норме он не сможет, а вот создать иллюзию сытости часа на два готов. Потом он и его люди уедут, они и так потратили много времени. Дальше всё ляжет на плечи лейтенанта, минёров и бронеходов.

Смысл попробовать подловить немцев на том, что они придут из города, и возможно на технике, был. Про броневик с пушкой и пять ручных пулемётов с приличным запасом патронов в городе никто не знает. Если делать по схеме, что техника через мост перегоняется только людьми лейтенанта, то есть шанс захватить технику у врага. Косить надо под тупого служаку. Плести, что это ради сохранности, а то вот был случай, а кому охота под трибунал? Оружие и вещи в кузове остаются, а бойцы пешком идут через мост, человек по десять. Можно перевести за мост и мордой в землю, мол, полежите и вызывать по документам. Документы перед мостом изъять. Это если есть сомнения. Только какие сомнения, если приедут гости из прямой улицы? Танк если захватить, так это вообще праздник будет.

– Прощай, лейтенант. Вот тебе карта. Помни, что краснофлотцы мост подорвут, если машины с людьми по мосту поедут или ты им приказ дашь.

Пикап поехал дальше. Сделать больше того, что сделано было не реально. Третью бочку с остатками бензина, после дозаправки пикапа, Иван отдал, бочка была пробита, и везти в ней бензин было опасно. Там всего литров пятьдесят бензина осталось, а вот искры достаточно одной и самой малой. Пары бензина с воздухом жахнут так, что ищите нас на небесах. По этой же причине Иван отдал ящик с бутылками с горючей жидкостью, сам он видел, как горит та жидкость, если загорится. Оно ему надо? Впрочем, всё лишнее оружие и патроны отдали, оставили всего по цинку для Светок и Маузера. Гранат, тех по четыре штуки на человека и две дымовых сверху.

Уменьшение груза позволило гнать пикап по дороге постоянно на третьей скорости. Хотелось догнать упущенное время. Пустынная дорога этому благоприятствовала. В сумерках выехали к некому мосту, практически выйдя на предписанный маршрут в документах. Не было никакой возможности проехать иным маршрутом, может, если только где есть паром и самые глухие просёлочные дороги, что ведут к нему.

Ощущение того, что их «приняли» у Ивана появилось после того, как у него проверили документы и не отдали обратно. Успокоили, что надо нечто уточнить. Потом, после уточнения, предложили следовать за мотоциклом, который их проводит в город. Сейчас темно и ездить опасно, тем более в городе комендантский час. Возникшее у Ивана желание проехать город и уехать от него подальше никто на мосту не озвучил. Местные органы зачислили пикап и его экипаж в свои гости. Считали по своему размышлению: «Ты ведь гость у меня!»

Что это органы НКВД никакого сомнения не было. Во – первых, форма. Понятно, что этого одного вполне достаточно, чем прочие во – вторых и даже в – третьих. Привезли пикап во двор местного филиала наблюдения за порядком в стране и показали поставить его поближе к стене ограды из сплошного кирпича, высотой метра в два. Эта высота равнялась высоте маскировочной сетки, что была натянута над пикапом, так сказать во избежание, обнаружения с воздуха.

Сопровождение уехало обратно на пост, а местный человек всем кто был в пикапе, посоветовал оружие и личные вещи оставить в машине, а с собой взять только документы. Пройти надо в двери и по лестнице подняться на второй этаж. Дверь прямо, вход по приглашению. Единственно о чём не поставили в известность, что всех входящих обыскивают перед подъёмом на лестницу. Странно, но ничего, ни у кого не нашли. Даже ножа за голенищем сапог.

В комнате, совсем не гигантских размеров Ивана, Миколу и Тимоху усадили на три стула в двух шагах от покрытого зелёным сукном стола. За столом сидел капитан госбезопасности, на столе лежала папка с завязками из тесьмы. На ней крупным типографским шрифтом было написано «Дело» и далее надпись, выведенная чернильной ручкой или химическим карандашом. В комнате за спинами у сидящих стоял второй человек, он в разговор не вмешивался, просто стоял и молчал.

– Давно ждём вас, товарищи путешественники. Жаждем от вас услышать, откуда и куда путь держите, что везёте. Сами понимаете, время военное.

– Товарищ капитан госбезопасности, всё в документах указано.

– Всё? Сомнительно. Там не указано, что вы везёте ценности, целых двадцать килограммов золота! Вот об этом попытайтесь мне рассказать. Только говорите правду, мне брехать не надо!

– Извините, но впечатление такое, что вы как и особист капитан госбезопасности Соломин служили под началом Лёвы Задова, тот который махновец.

– Поверьте мне, молодой человек, что я служил под началом пламенного революционера и начальника одесской ЧК. Что касается Нестора Петровича Махно, то он был награждён таким же орденом Красного Знамени, как и вы, только намного раньше. Это если вы не знали.

В комнате повисла тягостная тишина. Капитан госбезопасности смотрел на троих, которые сидели с торца в двух метрах от его стола и изредка постукивал указательным пальцем по столу. Вдруг он быстро продолжил.

– Хорошо. Уточню. После уничтожения немецких парашютистов, ваш отряд увидел полуторку с бойцами в форме НКВД. Где золото и прочие ценности, что вы нашли в полуторке?

Все трое, сидящих на стульях, переглянулись недоумённо друг на друга. Начался базар. Междусобойчик. Иван сразу заявил, что помнит смутно. Даже не уверен, что помнит по тому случаю. Где и когда это было? Помнит хутор, помнит, что там хоронили из НКВД. Была бомбёжка. Что касается телеги, то там её он не помнит. Если разговор о вещмешках, то имущество всегда собирали. Проверяли потом. Двадцать килограммов, это тяжело и вес не спрячешь. Если столько тянуть на себе, от этого сразу сдохнешь! Это же полная выкладка!

Концом обсуждения стало решение капитана госбезопасности прикрыть на время Миколу и Тимоху в подвале, а с Иваном поговорить. Этак более вдумчиво, поскольку известно, что пока остальные люди занимались погребением, Иван был рядом с машиной и вещами погибших. Что касается контузий и амнезии, то сотрудники НКВД сейчас приложат все силы, чтобы вылечить Ивана Ивановича Ковалева или Ковалёва, как утверждает сам младший техник, от всех его болячек.

– Чем больше боли, тем больше будет облегчения? Вот в этом заключается леченье? Похоже, что забьёте вы меня по указанию капитана госбезопасности Соломина. Редкая, выходит он сволочь!

– Ты, сопляк, его не сволочи. Он свою работу делает и делает хорошо. И замечу, что чутьё его пока не подводило. Делай выводы.

– Ну, да. Мне ли не знать, как он делает свою нужную работу и как хорошо. Все довольны, кроме тех, кто с ним не согласен. С вами тоже всё понятно, кукушка хвалит петуха, старая побасенка.

– Хм. На будущее, могу посоветовать, не надо перечить людям облечённым властью. Тогда и жить станет лучше и веселей. Что касается текущего момента, то будьте любезны и разденьтесь до исподнего. Сложите всё на стул и поставьте его под стену. Быстрее!

Помощник капитана госбезопасности, взял остальные стулья и отставил их в сторону. Потом расстегнул френч и аккуратно повесил его на спинку одного из стульев. Уверенно закатав рукава армейской исподней рубашки, помощник достал из кармана шнур из бельевой верёвки.

– Повернулся лицом к стене! Руки назад! Быстро!

Было слышно, как подручный капитана идёт, скрепя половицами вперёд по направлению к Ивану. Петля обхватила запястья. Мгновением позже стекло окна брызнуло осколками, а петля на руках ослабла. В комнате что – то упало и забулькало. В глазах у Ивана потемнело, закружился рой светляков, его толкнуло лицом в холодную стену. Этот холод вернул сознание и мозг отметил, что ноги медленно подгибаются, а тело скользит по стене вниз, разворачиваясь лицом от стены на комнату.

Жуткая картина предстала перед глазами Ивана. Несостоявшийся его мучитель, распростёрся на полу, а из его горла, пронзённого тонким осколком стекла, хлюпая, вытекала струя крови. Фрагменты стекла играли отблесками от света керосиновой лампы, впившись в лицо и исподнюю рубаху на руках и груди. Какая чудовищная смерть! Голова и спина Ивана опирались на холодную стену здания, а мысли кипели в мозгу. Кровь из горла погибшего, так и булькала, заливая пол комнаты, чёрным и блестящим в свете лампы пятном. Чёрная, чёрная кровь! Иван поднял руки к лицу и начал растирать виски, в которых шумела и клокотала боль. Лицо саднило, похоже, его сильно впечатало в стену.

Капитан особист выскочил из – за стола и бросился к лежащему умирающему, выдернул осколок стекла из горла, достав платок, попробовал остановить кровавую струю. Напрасно. Можно попробовать пережать вены и артерии на шее, но это мало поможет. Пять минут без питания мозга кровью и это труп, хотя и живой. Звуки на улице и запах через окно нисколько не радуют обоняние и уши. Картина смерти в полутора метрах, тоже малоприятная. Что – то в ней есть от картины «Иван Грозный убивает своего сына Алексея», но это не эстетика, а кровь. Похоже, что Репин был тот отморозок, раз такое решил нарисовать. Эстетика смерти? Это как ублюдок глумится и причиняет боль другим, до момента испытать боль самому. Появляется личная реальная боль и куда девается эстетика, мораль и вдохновение?

Какая эстетика или мораль??? У Ивана сейчас есть только проклятая пульсирующая боль в голове и только в голове! Проклятые звенящие железом шестерёнки. Железом по стеклу!!! Распирающая череп боль! За что? Капитан поднял от тела глаза и посмотрел на Ивана. В свете лампы видно, что глаза налились кровью, а это признак явного безумия, человек в состоянии аффекта.

– Ты!!! Ты!!! Из – за тебя! Из – за тебя! Гад!!! Сдохни!!!

Иван видит, как рука в кровавых сгустках скребёт пальцами по кобуре. Проклятье, как всё глупо получается. Из – за какого – то особиста, специалиста мять рёбра на допросах отправляться на небеса. Люди гибнут за металл? Люди гибнут за металл!!! Сознание взревело. Мозг потребовал влить адреналин в кровь. Тело Ивана взлетело на ноги, упираясь спиной в стену. Руки схватили стул с его вещами. Шагнув от стены, Иван крутанул стул на голову капитана госбезопасности, при этом помогая корпусом. Хруст костей, продолжающий полёт по комнате стул, осевший на пол Иван и глухо ударившийся о пол наган, всё вместе и сразу отпечаталось в сознании. Всё в сумме дало мысль – «Надо уходить!»

Керосин из лампы облил комнату и стол. Горящий фитиль поджог бумаги на столе. Иван подошел к окну. Присел на подоконник. Надо прыгать на пикап. Он всего в нескольких метрах от окна, а там за забор. Не успел. Свист, грохот, толчок чудовищной силы и ощущение полёта. Темнота. Это последнее, что осталось в сознании Ивана от пребывания в управлении НКВД неизвестного города.

Глава 18

В который раз тело раскачивало и железо звенело в голове. Ты – дых, ты – дых. Пауза. Ты – дых, ты – дых. Опять пауза. Вокруг только скрип железа. Только качает, качает и качает. Из стороны в сторону качает, с боку на бок. Бокам больно. Одному боку больно точно, а вот второй непонятно. Ты – дых, ты – дых. Бок один точно больно, бок другой ничего особого. Запах непривычный. Нет, совсем не так. Запах знакомый, но насыщенный и густой, если это применимо к запахам. Про тупую ноющую боль на лице, что думать не понятно. Раньше такого не было. Да. Голова болела, тело горело, кололо иголками, вращалось всё кругом и звенело в черепе чаще, чем просто шумело. Теперь бросает не так, стучит не так, болит не так. Всё иначе и спина, и нога, и лицо, даже скулу свело. Полный боли бедлам! Болит спина слева и лицо с ногою справа. Ага. Точно болит! Значит, муки мне, за грехи мои тяжкие! У – у–у! Что за …?

Гудок это! Честное слово, это гудок. Гудок железнодорожный, а звук «Ты – дых, ты – дых», это колёса на стыке рельсов стучат. Качает по сторонам тело, точь в точь, как в движущимся поезде. Получается, что я в эшелоне, но вот в каком? Хотя терпкие запахи йодоформа, гниющего мяса и испражнений вариантов не слишком много оставляет. Это что – то санитарное. Как там поют? «Мечты сбываются и не сбываются!» С одной стороны, подальше от всевидящего глаза, а с другой повторный прыжок в неизвестность. Как бы ни было, а от фронта подальше. И долго мне так слоняться? Когда и кто меня комиссует??? Мысли в голове Ивана кружатся роем.

Впрочем, какая разница, если отлить хочется, спасу нет! Хотелось позвать кого, чтобы помогли, но крика нет. Сипит горло, хрипит, а звука нормального нет! Осознал и начал стучать по стенке. Стенки не видно, темно, но правая рука чувствует ограничение. Правильно сообразил и вовремя пришли, утку сунули, куда положено. Как стало хорошо. Какой умница, а не сообрази, так и лежал бы в мокром. А что попутчики по купе от стука проснулись и вспоминают мать родину, так это привычка или бред в забытье. Видимо вспоминают, как в атаку ходили на врага с матерью родиной на устах.

На первой же стоянке поезда Ивана из купе перенесли в общий плацкартный вагон. Место нашлось прямо за стенкой туалета. Так и пролежал он на этом месте до самого прибытия санитарного поезда в конечный пункт назначения. Сбылась очередная мечта идиота, поезд прибыл в город района кавказских минеральных вод. Началась общая профильная сортировка раненых. Врачи с полным правом могли определить Ивана сразу в дурдом. Только постоянный призыв уток для испражнения и повторение сказанных больному слов, посеяли в умах лекарей надежду. Вроде и дурак, но что – то иногда видимо понимает.

Были и сомнения. Первое появилось, когда при принятии ванны обнаружили у больного гематому на всю левую половину спины. Потом оказалось, что правая нога из – за сдвига костей таза работает не совсем правильно. На рваные раны лица и разорванный на правой щеке рот от места соединения губ, даже внимания не обратили, когда посмотрели на сделанный рентген черепа. Что так всё плохо, никто не ожидал. Диагноз удручал и шокировал, швы на черепе треснули и есть явное расслоение костной ткани черепа.

Статистика штука коварная. Если решили там на верху, что после излечения в строй должно встать некоторый процент бойцов, которые попали в госпиталь, значит, так и должно быть. Больше можно, а вот меньше никак! Это и по госпиталю в целом и даже по каждому врачу в частности. Процент годных к службе, определяется при сортировке и там уже понятно, кто будет самым передовым стахановцем, а кто явно окажется отстающим. Иван точно статистику потянет вниз, а это плохо. Только мир не без энтузиастов. Этим энтузиастом оказался обычный терапевт, но дореволюционного образования, из «бывших», почти, что явная контра. Тем не менее, специалист медик.

Дело в том, что данный врач был приписан к госпиталю из рядов местных эскулапов и жил не на один паёк, а содержал огород, ну и на дому принимал пациентов, поскольку работал до войны и до госпиталя в местном санатории. Вот ему и подсунули на излечение Ивана. Врачи они люди понимающие, ничего лишнего не пообещают, а что можно то сделают. Если сделать можно что – то определённое.

– Что – то молодой человек, у вас ни имя, ни отчество, ни фамилия не указаны. С чего бы это? Вас как зовут?

– Ага. Зовут…

– Как вы сказали?

– Ага. Зовут…

– Да. Однако, мама вас как – то звала? Как мама звала, а?

– Мама звала. Да, мама звала…

– Да. Как мама тебя звала домой с улицы, покушать?

– Мама? Мама кушать звала! Да. «Ваня!» Да. Ваня…

– Иван, значит. Значит, тебя Иван зовут?

– Нет. Мама «Ваня!», зовёт. Ваня…

– А папа как зовёт?

– «Ванечка!» зовёт. Ага.

– Папа тебя «Ванечка!» зовёт?

– Нет. Мама «Ванечка!» папу зовёт, а я «Ваня!» Да. Я Ваня.

– Значит, папу «Ванечка» зовут?

– Да. Папа Ванечка, а я Ваня. Мама кушать зовёт. Ага… Кушать.

– Так понятно. Выходит Иван Иванович, вас величают молодой человек. Что ж, не плохо. Очень даже не плохо.

– Да. Не плохо. Ага. Да…

– А как ваша фамилия?

– …ваша фамиля? Фа – ми – ля…

– Кхм. Да, забавно. А всё же?

– Всё же? Всё же. Всё же.

– Да.

– Нет. Всё же, нет. Нет.

– Например, как к тебе, папе, маме обращались? Товарищ…, вот как? На работе, в школе, в организации, управдом или товарищи по работе.

– Молоток!

– Товарищ Молоток?

– Нет. Молоток, вот бум, бум, бум… огонь, дует вот. Огонь, жарко.

Скрипнула половица, открылась дверь, в комнату вошел вполне благообразный, почти двойник опрашивающего доктора. Белый колпак, белый халат и видимо, всё прочее белое вплоть до тапочек.

– Здравствуйте, Ипполит Илларионович. Чем изволите, сударь, заниматься с больным?

– Здравствуйте, товарищ главный врач. Вот пытаюсь заполнить данные на больного.

– Да. Знаете, трудный случай. Ничего по нему неизвестно, и просто не ясно как быть, хоть придумать что – то придётся. Да…

– Не всё так печально, знаете. Удалось выяснить даже, что он Иван Иванович. Только вот с фамилией трудности. Ребус просто! Молоток, огонь, дует, жарко.

– Да. Ребусы. Признаюсь, не силён. Пришлю вам доктора, что его принимал в эшелон. Может он что скажет. Может, что сказали при погрузке.

Главный врач вышел, доктор начал в очередной раз читать историю болезни, а Иван приготовился услышать, как оно так всё получилось, что он оказался в санитарном эшелоне. Последнее, что он помнил, правильнее вспомнил за долгий путь в эшелоне, это забор впритирку к которому стоит пикап и в десятке метров за забором горящие постройки частного сектора. Иван помнит, что ему надо прыгать на пикап, что он готов сделать, он уже сгруппировался. Что произошло дальше, это вспомнить не удалось. Что было до этого, тоже смутно и не понятно, но свист бомб и взрывы были точно. Огонь, дым, запах гари, звон стекла и отблески огня на поверхности чёрной лужи.

– Здравствуйте, Ипполит Илларионович, прислан в ваше полное распоряжение для прояснения неизвестных обстоятельств. Одно могу сказать точно, что сказать что – то о раненом не имею возможности. О чём начальству доложил, но меня все, же послали, знаете ли!

– Здравствуйте. Да, печально, если не знал, потом это забыл, а потом и желания знать отсутствует напрочь. И тем не менее, больного принимали вы.

– Принимал. Только там такое творилось, что ничего сказать определённого и вспомнить невозможно. Станцию не знаю и я тогда на нервах был, стресс снимал. Бомбёжка, сирены, взрывы, пожары и прочая чертовщина. Мы там и останавливаться не должны были. Это точно или даже не знаю, что сказать.

– Да бог с ним, со всем прочим, вы про больного что помните?

– Раненый? Да ничего особого. Лицо драное и щека от губы рваная. гуимплем прямо. Пришлось шить наскоро, пока всё свежее и потом в купе определили.

– А что на станции должны больных были принять и почему в купе?

– Трудный вопрос. Хотя привезли его к эшелону, потому что была бомбёжка и городскую больницу разбомбило. Раненый был в трусах и майке. Наверное, я решил, что начальство, раз не по форме и определил в купе поэтому. Правда потом переодели в рубаху и кальсоны, чтобы не мёрз, осень всё же.

– Гуимплена вы ему сшили?

– Так получилось. Под стрессом был… Потом без освещения.

– Понятно.

– Уверяю, что получилось само собой и хорошо, что даже так.

– Бывает. Ничего не поделаешь, теперь от нас ничего не зависит. Ипполит Илларионович простучал пальцами мотивчик по дереву стола и продолжил конкурс знатоков для заполнения анкеты на ранбольного.

– Ну – с, милостивый сударь, фантазии у вас, однако хоть и не вполне, но всё же. Решаем ребус. Молоток, огонь, дует, жарко. Ах, да. Бум – бум!

– Может дзинь – дзинь?

– Бум – бум! Дзинь – дзинь!

– Ага. Вроде Ваня согласен с вашей фантазией. Так что?

– Похоже, кузня.

– Кузя. Да кузя! Ага, ага.

– Хм. Товарищ, Кузня. Для фамилии непривычно, М – да.

– Товарищ, Коваль? Так вроде бывает. Хотя там Украина или рядом была, поэтому, скорее всего, Коваленко.

– Вполне, может быть. Только малоросского говора у больного нет, а это требует в конце фамилии на ов или ев. Ев отпадает, у меня фантазия не такая извращённая. Остаётся Ковален – ков! Ков – ков, вполне звучит. Да вполне! Бум – бум! Дзинь – дзинь! Однако!

– Да какой он Коваленков? Вы на него посмотрите! Валенок валенком. Валенков он, не иначе. Там когда валяют валенки и колотят, вот и бум – бум, и жарко, и огонь и жарко.

– Неужели, в самом деле? Почему тогда больной о кузне говорил?

– Так он всё повторяет, как попугай. Считай ни одного своего слова, только что скажут. Это в эшелоне все заметили.

– Хм. Заметили? Давно?

– Да считай…

– Ладно, молодой человек. Вы принимали больного, значит, извольте заполнить его данные. За Ивана Ивановича, я готов ответить, а прочее за вами. Сами решите, где его подобрали, год его рождения, а место рождения хоть Урюпинск. Кстати фамилия тоже на вас. Оформите приём и операцию, как следует, стресса у вас сейчас нет? Впрочем. Даже, если решили снять его, советую это сделать только после оформления всех документов. Право слово, попробуйте уж сегодня соответствовать должности!

Ипполит Илларионович передал бумажную папку с тесёмками и вышел из палаты. Воцарилась тишина, почти тишина, поскольку раненый и доктор оба сопели. Раненый сопел из – за повреждённого носа, а врач из – за признаков очередного стресса. Сопение затянулось, врач что – то записывал.

– Короче. Запоминай свои данные, валенок. Иван Иванович Валенков, родился тридцать первого декабря двадцатого года в городе Урюпинск. Попал в эшелон примерно Харьковская или Воронежская области, ночью в гражданской одежде, трусы и майка, это не по уставу, значит штатский. Всё ясно? Корябай подпись, хоть крестик поставь, вот здесь. И радуйся, день рождения у тебя под Новый год! Повезло тебе!

– Кузня. Ага…

– Валенок! Мать твою. Ва – ле – нок! Не переживай болезный, от тебя в самом лучшем случае от Ко – ва – лен – ков, остался Ва – лен – ков. Это я тебе как своему гуимплену откровенно заявляю. Ты лучше освой путь до туалета на своих ногах топтать и на очко садиться и вставать. Остальное приложится. Как – нибудь, но приложится.

Совет просто царский. Иван вспомнил, что лежачие больные, первый самостоятельный поход в туалет, после утки, считают прорывом в некое «прекрасное далёко». Оказывается и доктор этот об этом знает. Что касается валенка, то разум отметил допустимость подобного. Иванов Ивановичей всегда более чем достаточно, а валенки вполне нужная вещь, тем более, когда холодная и снежная зима. Осталось для поддержания легенды освоить процесс валяния валенков. Что делать, если придётся осваивать премудрости валяния Ваньки дурака, чтобы органы не добрались. От связей порочащих его, Иван худо – бедно увильнул, пути дороги Миколы, Тимохи и девчонок медичек разошлись. Остаётся избегать случайных встреч.

Когда позже Иван увидел себя в зеркале, то его пробил холодный пот и осознание, что никто, кто раньше его видел прежнего Ваню или Иван Ивановича Ковалева – Ковалёва не опознает. Из зеркала на Ивана смотрел некто с кривой ухмылкой даже при закрытом рте. С виду этот, который теперь в зеркале поселился, участливо может предложить вам выбить оба глаза, интересуясь с какого глаза начинать. Можно было бы опознать по голосу, но хрящи горла и носа пострадали. Если нос кое – как врачи поправили, расширили отверстия и поравняли переднюю стенку носа, то помятый кадык и голосовые связки править никто не стал. Ничего страшного. Сипит немного человек, хрипит, и некоторые звуки у него получаются не в классическом исполнении? Это совсем не страшно. В целом, речь вся внятная. Плохо, что кричать практически трудно, почти невозможно, так это плюс при спорах.

Что касается возможности узнать Ивана по походке, то и тут проблемы, подволакивание ноги и шатание из – за этого из стороны в сторону, это нечто специфическое. Попробуй, опознай в этом летящую походку! Какая походка будет у Ивана после окончания лечения, это загадка, но явно, это будет не прежняя. Походка всегда меняется в процессе лечения, иногда кардинально, поскольку любая процедура, вносит нечто новое. Когда ровняли нос без наркоза, это было больно. Теперь, когда правят позвоночный столб и кости таза, это пытка без права потерять сознание. Без сознания Иван не может пояснить доктору насколько процедура хорошо или плохо отзывается в его организме.

Итогом всего стало превращение Ивана в неподвижную мумию, только из марли и гипса на целых две недели. Потом две недели почти непрерывные физические нагрузки и упражнения в корсете. Перерыв только на краткий сон. Итогом появилась вполне терпимая шаркающая походка. Делать вытяжку лечащий врач отказался. При всей своей интеллигентности на просьбу Ивана о вытяжке, очень предельно прочувственно, но с около матерными пояснениями категорически отказался. Вот когда организм прочувствует, что произошло с его скелетной структурой, тогда можно и подумать, только после подробных рентгеновских снимков и никак иначе!

Однако, в сравнении с головой все прочие проблемы, это цветочки! Дёргать и качать головой, как деревянный болванчик, это нормально. Особенно, когда повторяешь за собеседником слова. Только Иван не ребёнок, чтобы так себя вести. Надо более ответственно подходить к лечению. Конечно, амнезия и расстройство рассудка, это плохо, но надо пробовать читать книжки и газеты. Прочитал, перескажи другому человеку и не одному. Задачки и примеры из арифметики, стихи, всё надо пробовать.

Ноябрь стал последним месяцем, который Иван провёл в палате госпиталя на излечении. Общая комиссия признала нецелесообразным дальнейшее лечение в стационаре Ивана Ивановича Валенкова, одна тысяча двадцатого года рождения. С учётом того, что больной страдает амнезией, имеет расслоение черепа, головные боли, смещение костей позвоночника и таза, признать призыв данного гражданина в ряды РККА невозможным, как в строевые части, так и в не строевые. На этом основании выдать документ с отсрочкой от призыва, до следующей комиссии по усмотрению военного комиссариата.

Получалось, что Иван, конечно дурак, но при необходимости дурак вполне перспективный. Насколько Иван помнил, данная перспектива назреет как раз к началу лета следующего года, а к концу лета перезреет и если Иван не сможет отсюда сбежать, то война придёт сюда сама. Куда немцы не дойдут на Кавказе, так это узкая полоса у моря, начиная от Туапсе. Берегов Каспия немцы тоже не достигнут. Получалось, что до июня, а то и до июля Ивану надо получить документы и покинуть гостеприимный район кавказских минеральных вод. Сибирь и Дальний Восток для такого плана вполне подойдут. Как вариант Иран или Турция, но там союзники англичане и враги турки. Или как минимум не союзники. Кривая сделала загогулину в судьбе Ивана.

Кривая никуда пока не вывозила. Как гражданскому, денежного довольствия от Красной армии Ивану не полагалось за три прошедших месяца. Особист госпиталя на страже государственных интересов стоял уверенно. Голым и босым из госпиталя Ивана никто не выпроводил, люди имеют свойство умирать, а вещи остаются. Сушить сухари до выхода из госпиталя Иван начал заранее. Последнюю неделю пытался помогать на кухне, но не очень удачно. Кухня, это некая мёдом намазанная молочная река с кисельными берегами. Многие туда стремятся, но не многие туда могут попасть. Отбор сюда жёсткий, но справедливый, эволюционный.

Иван не был сильным и здоровым, а поэтому, только один раз помог исправить электромясорубку, используя силу знаний по электротехнике, а второй раз разгребал сверх вонючую субстанцию, которой побрезговали сильные и ловкие. Две банки тушёнки, вот и весь гешефт. Сухари и немного мяса позволяли протянуть неделю, а что делать потом? Зима не лучшее время для разгрузочного голодания, если у тебя на ногах ботинки, а на плечах шинель в комплекте с шапкой будёновкой. Раритет вроде, но используется в РККА достаточно широко. Пробежался Иван по городу, работа есть, а вот с жильём очень туго. Попробовал пойти на хитрость, оформиться в ФЗО. Таких умных со справкой дурака и без аттестата об образовании был явный перебор, мест для воспитания образованных пролетариев не было, просто они все были заняты местными чабанами, согласно комсомольской путёвке.

Удача пришла неожиданно. Иван пошел в котельную госпиталя для консультации, куда податься, где готовят истопников и получил неожиданно предложение. Предложили работу неофициальную. Условия простые, вполне достойные, питание в кухне госпиталя, спать можно в котельной, денег пол оклада за месяц работы. Работа в ночную смену, ежедневно и когда надо подменить. Всё прочее время личное, занимайся, чем хочешь! Иван хотел в ШРМ.

Школа рабочей молодёжи, это для Ивана был один из способов стать тем, кем его записали в справке от госпиталя. Аттестат об окончании семилетки, это вполне солидный документ, хотя и без фотографии. Документ от ФЗО в этом отношении предпочтительнее, но и общее образование получить никогда и никому не помешает. Условие одно и простое, проучиться в школе учебный год и сдать летом нужные экзамены. Всё просто. Только вот, чтобы поступить в школу рабочей молодёжи, нужны документы. Справка, что ты работаешь, выписка где ты проживаешь. Начальство госпиталя эти документы Ивану сразу предоставило. Дураком больше или меньше, но образование никому не помешает, даже истопнику Валенкову.

Записали Ивана разнорабочим в госпитале и справки выписали. Со школой получились проблемы. Это же надо в декабре поступать на обучение в школу, когда сентябрь для этого есть? Как всегда решили ради обоснования устроить Ивану вступительный экзамен. Отказать работнику местного санатория, это отказать самому начальству, а тут надо иметь обоснование. Иначе не поймут уважаемые люди. Кавказ, это менталитет уважаемых людей. Тут никто никого никогда и нигде не вопрошает типа – «Ты меня уважаешь?» Здесь все общаются только с уважаемыми людьми.

Спасибо Ипполиту Илларионовичу и его подходу к процессу восстановления памяти. Понятно, что избирательно Иван что – то помнил, а вот что – то «вспомнить» у него никак не получалось. Что касается местного школьного семилетнего курса обучения, то никаких проблем для Ивана не возникло. Какие проблемы могут быть у парня закончившего обучение в колледже или техникуме, если так переназвать учебное заведение. Да Иван и десятилетку сдать готов, только вначале стоит посмотреть, что там по истории СССР и Сталинской конституции СССР надо говорить. Всё прочее никаких проблем не вызовет, только надо геометрию от тригонометрии отделить, словом разделить плоское от объёмного. Плохое знание немецкого языка? Так он в двадцать первом веке не в топе, но немного Иван и немецкий осваивал. «Гебен зи мир бите айне сигарете.» Вполне даже хорошо, да и в Киеве Иван что – то учил, вроде бы не совсем забыл.

В общем, пристали к Ивану все и сразу. Вместо простых одного или двух вопросов начали засыпать вопросами практически по всему курсу семилетки. Это Иван понял, когда неожиданно вспомнил дату какого – то исторического события, до которого ему никакого дела не было, а тут вот курс истории семилетки заканчивается. Математик тоже вошёл в раж, и пытается системой из трёх уравнений с тремя неизвестными пригнуть. Химик отстала сразу, как увидела, что все уравнения имеют баланс правой и левой частей. Физик загрустил после решения задачи по электротехнике на законы Кирхгофа. Преподаватель немецкого языка посетовала, что читать немецкий текст без ошибок и вполне быстро, это не говорить и не понимать на слух. Один астроном был без сомнения вполне удовлетворён доказательством отсутствия жизни на Луне и Марсе из – за космического холода на поверхности этих небесных тел.

Приёмные экзамены закончились, когда преподаватель геометрии решила выяснить объём шара с усечённым фрагментом. Иван просто ответил, что данный вопрос в семилетке не изучают, хотя ответ будет вот такой, но это выпускной экзамен за десятый класс. К сожалению, начинать отвечать на задачи с использованием интегралов и дифференциалов в школе не имеет никакого смысла, хотя уравнения Эйлера, утверждают, достаточно хорошо описывают траекторию снаряда из одной точки земли в другую.

На замечание Ивана, что хотелось бы получить аттестат за семилетку в ближайшее время, ему сказали, что желать не вредно. Только придётся для этого походить Ивану на занятия и сдать в июне экзамены. Ничего сложного. Пока комиссия допускает Валенкова Ивана Ивановича к занятиям в школе рабочей молодёжи. Добро пожаловать! Комиссии аттестат выдать не жалко, вот только надо приходить в срок. На всякий случай Ивану напомнили, что это июнь месяц, каждого учебного года. С тем и расстались.

Приятные мелочи вполне скрашивали жизнь Ивана. Два месяца работы в госпитале позволили обзавестись некоторой суммой денег, самодельной кроватью, столом, стульями и армейской посудой. Мелочь вроде, но приятно. Эмалированный котелок тёмно синего цвета и к нему жёлтая эмалированная кружка, это было самое ценное приобретение последнего месяца. Теперь, можно было набрать целый котелок еды и перекусить в котельной в любое удобное время. Что касается компота или кипячёной воды, то графин зелёного стекла, лишившийся части гранёного горлышка, был подработан наждачным кругом до приемлемых эстетических кондиций. Три литра влаги, вполне утоляли жажду сидящего у топки истопника ночной смены. Смены ночные тяжелы и сильно выматывали, но Иван вынужденно с этим мирился.

Более выгодного места работы найти в зимнем городе человеку без семьи и родных, просто невозможно. Хорошая новость, что после Нового года ФЗО на истопника будут комплектовать. В апреле даже документ с фотографией и печатью выдадут. Два оклада истопника в кармане Ивана появится к апрелю, а к июню все три, но может два и останется. Сезон отопительный только до середины апреля, а потом в разнорабочие или как по – другому. На учёбе в ФЗО должны платить учащемуся деньги, а потом учащийся должен за это отработать. Отработки Иван не боялся. Не будет её, если немцы в город придут. Бояться следовало того, что денег не хватит для оплаты за аттестат за десятилетку. Вопрос сдачи экзаменов экстерном тоже напрягает. Эх, иметь бы тысячу рублей и все проблемы можно решить с обучением и даже аттестатом.

Курочка по зёрнышку, а Иван чем хуже? Это до того момента, как не навалилась усталость. Так навалилась, что просто хоть вой. Спать хочется и больше ничего не надо. Вот тогда посетила мысль, что не стоит на мелочи размениваться. Времени много уходит, а прибыток мизерный. Мысль в мозгу созрела, нанять кого – либо вместо себя истопником? Понятно, что не на всю смену, а примерно до часа ночи, а потом сам. Легкораненый или даже кто – то выздоравливающий до часа ночи посидит, а там и самому дорабатывать уже можно смену. Бывает, что смена до десяти дня длится, если сменщик в десять ночи сменился. Сутки раз пришлось отдежурить, а потом свою смену сверху отстоять. Но, то в начале было, может, пробовали Ивана на прочность?

Вот с машиной повезло как – то раз. Шел Иван из ШРМ, спешил в кочегарку. Но подвернулся автомобиль и водитель под ним, решил помочь. Пол часа и водитель полушубок Ивану подарил, а сам уехал. Полушубок в ГСМ, грязи и похоже в крови, по швам порванный, но полушубок! Пришлось химчистку на бензине делать, а потом в поташе стирать, потом промывать в воде. Вполне нормально получилось, всего – то швы поправили и обметали в размер по фигуре Ивана.

Новый год пришлось встречать у котлов в кочегарке. Впрочем, Ивану так лучше. Никто не пристаёт с предложением выпить, а вот праздничный стол ничем не хуже чем у других. Работники кухни не щедрость проявили, а должок отдали. Кто его знает почему, но в последний день все нужные механизмы начали показывать свой норов. Скорее виноваты люди, что решили перегрузить все возможные мощности, а как результат смена подшипников и прогибы с выгибами, где их не должно быть. Общественный праздник он вроде властью и не поощряется, а продукты для дома и семьи лучше уж приготовить на работе, это святое. Иначе праздник превратится в ад у плиты на кухне.

На главный праздник страны у Ивана стоял котелок с кашей под слоем мяса и всё. Котелок даже не Ивану принадлежал. А вот прошла пара месяцев и всё иначе. Человеку труда стол заставили деликатесами, хоть и не само начальство, а свой брат рабочий, но приятно. Просили только не светить перед «прочими». Бережёного и … партия бережёт, а прочих злой конвой стережёт. Примерно так. Впрочем, Ипполиту Илларионовичу, Иван без всякого подарил шоколадку, правда, без свидетелей. Зашел в кабинет к доктору и поздравил с наступающим Новым одна тысяча девятьсот сорок вторым годом. Положил плитку шоколада на стол и вышел. Что тут лишние сантименты разводить? Летом если что наобщаются, если Ивану потребуется.

Ивана тоже поздравили, уже с наступившим Новым годом его наёмные сменщики. Пришли после полуночи, начали стучать. Пришлось убрать стол за занавеску, за раскладушку из медицинских кабинетов, но рюмашки и закуску выставить на стул. Маленькая такая военная хитрость. Стоя долго стоять, не выстоят. Не хуже чем у Цезаря получится, пришли, выпили, ушли. Все довольны и всем хорошо. Мало? Так котельная храм света и тепла, а не место для злоупотребления наркомовским наркоголем. Ага! Потом куривом от Ивана полирнут парни эти праздничные сто грамм! Чем это не праздник?

Примерно так и получилось. Были предложения посидеть и поговорить в тесной компании, но Иван охладил пыл жаждущих общения и страждущих излить душу. Понятно, что у всех праздник, а поэтому никто не гарантирует, что не придётся Ивану одному самому день завтра простоять и потом ночь продержаться. Вот и гости его завтра не привлекаются, поскольку праздник, это для всех святое. А за поздравление, спасибо. Всегда очень приятно услышать поздравление с чем – то новым. Будем все надеяться, что всё будет хорошо!

Хорошо – то хорошо, но ничего хорошего. Выжить бы, вот это уже настоящее счастье. Только про это не то, что слова, звука нельзя прохрипеть. Да. Вот такое оно наступившее время. Неудобно даже людям улыбаться. От такой улыбки мороз по коже у многих внезапно проходит и мозг выносит до полной прострации. Такая вот теперь у Ивана улыбочка, особенно, когда смех больше напоминает хрип человека с перерезанным горлом. Что горло перебито, что перерезано, слишком много общего.

Под утро сон Ивана сморил. Ничего страшного в котельной от этого не произошло, а вот за дверью на улице бушевал настоящий ураган. Рёв одного из гостей госпиталя спокойно мог соперничать с рёвом турбо реактивного двигателя на форсаже при взлёте.

Выходить из тёплой котельной на морозную улицу желания никакого не было. Температура на градуснике показывала предельный минимальный нагрев воды в системе отопления, правда с учётом мороза вечером. Стоило проверить температуру на улице, но перед этим надо добавить угля в топку или даже вначале дров, а потом угля, для более быстрого поднятия температуры воды в котлах. Жарко не холодно. Рёв урагана тоже убедительно мотивирует рабочий режим по графику температур на улице. Правда там чаще проскакивают призывы или рассказы о матери родине и возможно, отце вожде. И судя по всему, Ураган с ними знаком так, что ближе и нельзя представить. Возможно, это пламенная речь в порыве патриотического экстаза. Хотя, лично Ивану какая разница?

Мы кочегары, а не плотники! Три охапки дров в три топки и по три лопаты угля сверху на дрова. Только обвалить боковые козлы на дрова с боков. Как раз свежий уголь на уровне одном с осыпью. Спасибо тебе, Ураган, за моё своевременное пробуждение. Через пол часа градуса три или даже все четыре котлы в систему добавят. Так, значит. Пришло время истопнику привести себя в нормальный вид и показать личико на улицу, чтобы увидеть отметку на термометре. Нам не страшен Ураган, Ураган, Ураган! Только штаны для начала нужно подтянуть.

«Отважный истопник выглянул за дверь котельной». А какую иную мысль мог родить мозг у Ивана, когда Ураган сразу начал на него кричать, как на какого – то поросёнка Нах, – Нах, Нах – Нах! Иван широко улыбнулся, в знак благодарности, личной и неподражаемой улыбкой своему спасителю и закрыл дверь. По графику температур требовалось поднять температуру в системе отопления госпиталя на ожидаемые три градуса. Иными словами суетиться не было нужды, а вот проведать кухню с личным котелком, определённо стоило. Завтрак уже закончился и можно посмотреть, что там, в вечном остатке, в котлах. Тем более, что Ураган затих. Тем не менее, будёновка на бараньем меху по морозу нисколько не помешает. Эх, цигейковую бы шапку, да ватную куртку в виде телогрейки. Ведь есть на складах, а до всех работников котельной госпиталя такие нужные вещи не дошли. Комплект той же будёновки тоже не полный, а где сабелька острая или шашка на худой конец? Ладно, где в тепле истопники не пропадали, подождём!

– Боец! Ты откуда и куда? Тебе, рожа зверская, сказано!

– Я истопник, человек штатский, иду на кухню. Процесс этот у меня циклический не терпит промедления и остановки, адиабата не должна превратиться в изобару! Так прописано в наставлении. Ага.

– Чего?

Только Иван уже прикрыл за собой двери входа на кухню и пошел в направлении котлов для приготовления пищи. Каков, запах, однако! Гречневая каша с мясом! Интересно, подлива или жир? В том смысле мясо или тушенка? Так. Американская тушенка! Кто бы мог вчера об этом подумать! Не прошло и пол года и вот их ответ Гитлеру! Гитлер лох, что объявил войну САСШ. Или это он чтобы побыстрее со всем закончить? Ничего не выйдет, герр Адольф, придётся вам долго и упорно наступать год, а потом придётся год отступать и только тогда коварные янки типа американцы соизволят приехать и вас немножко попинать. Ну и фиг с ним! А вот за ящик тушенки и шапку ушанку некоторым военным, помочь можно. Точно! Но никак не за меньшее!

Только надо уяснить задачу, то есть – узнать, каким должно быть решение задачи. Это по – научному называется – решение обратной задачи. Ответ известен, а вот что приведёт к решению, это надо найти. Как ни странно, но все задачи из жизни именно такие. Ответ известен, а вот исходные условия приходится долго и упорно находить.

Глава 19

Иван прошел, молча до самой двери в котельную, зашел, поставил котелок на стул со стопками, посмотрел на температуру воды в системе, потом посмотрел на показания термометра на улице. Где – то как в аптеке на весах все пропорции температур. Судя по звукам от капота эмки, мотор машины работал, ритмично и уверенно. Это если совсем не понимать, что звуки эти не от мотора, а от водителя машины. Тот самый водитель, с той самой оценкой «отлично» в документе на управление машиной. Лакомый кусочек! Ну и ладно, пусть урчит и согревает душу своего начальника иллюзией поездки. Ага, нашли идиотов! В салоне «эмки» температура для слонов в брачный период, самое то. Но, сам начальник у водителя не слон, а человек. Впечатлительный, но человек. Только бы не улыбнуться! Только бы не улыбнуться! Ивану и так на местном рынке даже знакомые готовы и кошелёк, и выручку отдать, не торгуясь, только бы он прошел мимо.

– Товарищ генерал! Ящик тушенки и шапка ушанка с ватными штанами и курткой с валенками, после чего эмка повезёт вас сразу в указанном вами направлении.

– Чего? Ты что сказал???

– Мне что, я в котельной, условие без торга, я и так тут, похоже, сутки дежурить буду до смены. Мне спешить некуда.

Топки просили угля. Три лопаты угля в каждую топку! Тут тонкость простая, чем более мелкими порциями вбрасывать уголь, тем больше тепла получат котлы. В общем, чем жарче горит в топке, тем меньше топлива нужно для нагрева воды в системе. Шаманизм чистой воды, но вместо бубна и завываний духов лопата и уголь, летящий в топку. За сутки вполне набежит экономия в две, а то и все три бочки угля на двести литров. Это на самом минимуме графика температур. Максимум получить не удастся, уголь частично уже до котельной госпиталя ушел на сторону. Завоз весь рассчитан на некий минимум температуры воздуха внутри госпиталя при сжигании всего суточного угля. Шаманизм у топки в котельной с лопатой в руке, это точная наука, которая скрыта пока от всех посторонних глаз. Трудная в исполнении и больше эмпирическая дисциплина.

– Ящик тушенки, говоришь? – донеслось от двери.

– Плюс к ней ватная куртка со штанами и шапка ушанка с валенками.

– А не слишком?

– Нет. В самый раз! Каждый труд должен соответственно, главное достойно оплачиваться. Мне ведь разрываться придётся между котлами и вашей машиной.

– Ты что, дурак?

– Ага. Даже справка есть. Комиссовали меня от армии подальше, чтобы я чего не сделал.

– А чего ты сделать можешь? А?

– Не знаю. Это вам у докторов надо узнать, что я с дырой в голове и больной на всю голову сделать могу.

– Звучит зловеще. Ладно. Что там с машиной?

– Смотреть надо, Я ведь не ясновидящий.

– Не понял, чего не ты?

– Не умею я предсказывать. Смотреть машину надо. Оплата вперёд!

Ящик тушенки материализовался достаточно в короткий срок. Это вам не кто – то, а очень солидный чин в портовом городе. Может и не городе, а всего посёлке городского типа, но причал в бухте и склады через которые материальные ценности имеют некоторый оборот, это вполне солидно. Вот в данном случае поставки продовольствия по ленд – лизу идут в госпиталь через склады этого городка. Кто – то, когда – то решил, что место удобное для каботажного плавания и перевоза грузов через ближайший горный массив, как вглубь горной системы, так и вывоза морем всего нужного с берега. Понятное дело, что всё было частным в отсталой дореволюционной империи. Теперь народ пользуется плодами гнилого капитализма. На это ума и через двадцать пять лет вполне хватает у советской власти.

С машиной разобрались не за пол часа, а только за час вдумчивого разбирательства. Всё вроде в норме, а двигатель напрочь, отказывается работать. Бензина плеснули через свечи, двигатель чих – пых, немного покрутился и всё. Все симптомы по песенке «я её и так и этак с матюгами и без слов». Потом крутившаяся в голове мысль оформилась в действие. Пришлось слить всё топливо, а эмка и на керосине в жаркое время года вполне нормально работает при горячем моторе. Запах у топлива специфический, но явно это не керосин, зима на улице и о тепле только мечтать можно. Оказалось, что это трофейный немецкий синтетический бензин, топливо проверенное и очень надёжное по качеству. Немецкое качество! Вопросов нет. Только это вам здесь не Европы и не Германии, поэтому лучше быть патриотом! Так надёжнее.

Иван вспомнил, что ходили слухи в мемуарах военачальников периода первой зимы на фронте под Москвой, что целые танковые соединения панцерваффе захватывали. Синтетический немецкий бензин при низких температурах превращался иногда в желеобразную массу, этакий холодец. Потом немцы что – то добавили, и от этой напасти удалось избавиться. Выходило, что нечто подобное имеет место быть и в данном случае. Смена топлива на бензин отечественный, полностью подтвердила догадку Ивана. Холод в горах и холод у моря, это вещи разные, вот и получилась ситуация, что топливо вроде есть, а реально оно уже и не топливо из – за низкой температуры в горах и на ветру.

Лимит на топливо и поездки без учёта расхода бензина, это требует неучтенного поставщика ГСМ. Трофеи считать можно по – разному. На складах рулит пересортица и это позволяет иногда встретиться спросу с предложением. Встречи неофициальные и сертификаты качества никто не требует. Главное, чтобы маркировка товара в бочке соответствовала содержимому. Кроме всего прочего, содержимое вполне соответствовало само себе, до текущего момента, исключая данное место и некоторые погодные условия. Горячий мотор вполне мог и синтетику потреблять, но вот остывший не только мотор, но и вся топливная система работать отказались. Так пришлось пояснить данную проблему главному пассажиру эмки.

– Вот, значит, как! Это выходит, что мотор на спирту, это самый надёжный вид транспорта! Да. Бензин вроде, и бензин, только не всё так просто. Дело такое Валенок, что отберу я тебя у госпиталя. Мне такой головастый механик по машинам в мастерских порта нужен. Вот после сезона отопления, чтобы без обид, и отберу.

– Только у меня ШРМ здесь, мне экзамены в июне сдавать надо.

– Не бойся, вопрос решим, будет тебе белка, будет и свисток!

Система в стране с началом войны стала карточной, но никто не запретил бартер, он же обмен товара на товар. Можно некоторые вещи и за деньги купить без карточек. Например, газеты, это без карточек. Там и от Совинформбюро можно прочесть, как гонят немца от Москвы и прочие указы и постановления. Конечно, есть в газетах описание зверств немецких оккупантов. Фашисты, одним словом! Только могучая наша Красная армия мощным ударом гонит врага и можно подумать уже о штурме Берлина, осталось всего немного напрячься в общем народном усилии. Продемонстрировать личный вклад в победу должны все!

Январь прошел именно в таком патриотическом ключе. Немцев отогнали от столицы страны города Москва на расстояние более чем в сотню километров. Про голод в Ленинграде Совинформбюро молчало. Про трудности самого государства граждан информировали, а вот про сотни тысяч трупов самих граждан в городе Ленина, об этом говорить не стоило. Что касается людской молвы, то где ей тягаться с заявлениями вождей и военачальников? Впрочем, про голод в Ленинградской блокаде промолчали не только коммунисты, но и сменившие их демократы. Это тайна более страшная, чем начало войны советского народа против фашисткой Германии.

Откровенно говоря, Иван будущее ворошил неохотно. Зачем его ворошить? Рассказывать вождю всех народов страны о том, что враг хитёр и коварен? Это он и так знает, даже намного лучше Ивана. Тайна Директивы номер один от восемнадцатого июня одна тысяча сорок первого года была отослана в войска? Была. Павлова именно за неё расстреляли. На суде так и стоял вопрос, а что вы сделали, чтобы ничего не сделать? Смешно как! Потом реабилитировали предателя. Это в свете концепции и тотальной брехни, что всё было внезапно. Ага. СССР тоже внезапно разделили в Беловежской пуще. Хрясь и нет СССР… внезапно.

Главный итог жизни Ивана в будущем такой – он усвоил, что всё внезапное готовится долго и за большие деньги. Когда ресурсов просто не хватает, тогда «внезапно» никогда не наступает. Есть вариант, что ресурсов достаточно, но руководит внезапным процессом тупой управленец или им тупо руководят. Как бы там ни было, но внезапное наступление Красной армии в декабре месяце произошло, когда под Москву, наконец, прибыли эшелоны из Дальнего Востока, те самые Сибирские. Продолжалось оно до тех пор, пока не наступило второе февраля сорок второго года, как дата в календаре.

В этот момент Гитлер успел в передовые окопы загнать немецких тыловиков. Разбившая отборные части Вермахта Красная армия опрокинуть немецких писарей, поваров и обозников не смогла. Дух бюрократизма, контроля и учёта красноармейцам оказался не по зубам. Эти виртуозы пера и черпака умудрились разгромить две армии и рассеять кавалерийские корпуса РККА. Это без учёта уничтоженного десантного корпуса в тылу Вермахта. Великие умы всех времён и народов решили вместо фронта озаботиться задом немецкой армии, что привело к известному результату. Всё пошло через этот самый зад. Западный фронт потерял три армии, а три армии были потеряны в Крыму. Партия усиленно сжигала щепки от гражданской войны, коллективизации, голодомора, индустриализации и ГУЛАГа. Все недовольные и патриоты были брошены в топку войны, не особо огорчаясь потерям во имя потерь.

Откровенно говоря, у Ивана не было переживаний по невинным или виновным загубленным жизням во имя чего – то там типа жупела морковки. Ясно, что морковка эта простые обещания, в которые желали верить жители страны постоянно находящиеся в состоянии стресса. Как потом скажут про все эти годы, начиная с семнадцатого года. «Белые придут, грабят, красные придут, экспроприируют, зелёные тоже готовы забрать всё, что им надо». Куда бедному крестьянину податься? Чуждый всем классовый элемент, это тот, кто имел хоть что – то для обеспечения своей жизни в автономном режиме.

Каждый шестой или седьмой житель страны должен был погибнуть, причём, три четверти из них мужчины. Вначале немцы разгромили три армии РККА на Крымск