КулЛиб электронная библиотека 

Провальный план [Самат Айдосович Сейтимбетов] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Samus Провальный план

Глава 1


* * *

24 день 7 месяца 879 года, Сечет, столица вольной республики Занд



Нимрод быстро шагнул к Марене, помогая ей подняться, и тихо спросил:

— Госпожа, богиня ответила вам?

— Я стала паладином Эммиды, — ответила Марена с гордостью и облегчением в голосе, — и получила пожизненный квест!

Бран чуть нахмурился, но промолчал. Возможно, не самый плохой выход, ведь Марену явно распирало от желания отомстить, иначе богиня и не откликнулась бы. Узда профессии паладина, необходимость растить атрибут Веры и нести справедливость, может и обойдется без Проклятия Маны. Но сомнительно.

— Поздравляю вас, госпожа, — сказал Нимрод, но радости в его голосе не слышалось.

Тут Бран мог его понять, профессии, основанные на Вере, были обоюдоострым оружием: заимствующие частичку божественной мощи, легко могли сами оказаться объектом божественного гнева. Хорошо, если живой приходил к богу по велению души и искреннему желанию, как это было у Ролло. Но кидаться в объятия богини, не просто богини — справедливости и возмездия! — из-за желания отомстить?

— Я знала, что вы будете против, — нахмурилась Марена, — поэтому и не стала ничего говорить.

— Я не против, госпожа, — спокойно ответил Нимрод, — но профессия паладина и пожизненный квест это большая ответственность, которая может создать в будущем проблемы. Как ваш телохранитель, я обязан предвидеть и предсказывать опасности для вас, чтобы не допустить их.

Живые вокруг обтекали их группку, не обращали внимания, занятые суетливой городской жизнью. Убийцы из числа спецслужб Стордора и Тарбада вроде пока не крались, но если уж говорить о будущих проблемах, то следовало убираться из Сечета, да и из Занда в целом тоже.

— Предсказывать? — неожиданно переспросила Марена. — Мы же сейчас в храмовом районе, нам надо отправиться в храм Ордалии!

— Зачем?

— Узнать о судьбе клана Барганент. Да, они выгнали меня, но они все же родственники мне, — чуть помрачнела и дернула головой Марена. — Кому еще, как не богине жизни, знать, жив клан или нет?

— Но это храм Ордалии, не рассердится ли ваша покровительница, Эммида, госпожа? — указал Нимрод. — Возможно, лучше обратиться к какому-нибудь магу?

Узнать о родственниках, подумал Бран, да, это был бы неплохой шанс проверить, внучка ему Марена или нет. Вот только проблемка с Покровом Тайны. Ролло, истово верующий в Серкану, одну из Тринадцати. Чемпион богини, тот, в ком она могла, при желании, воплощаться вживую в этом мире, со значением Атрибута Веры поболее, чем у многих верховных жрецов. К тому же, Покров ставился Особенностью Ролло, а особенности стояли выше магии.

Маг, ищущий родственников, точно не укажет на Брана, да и жрецы, пожалуй, не справятся.

Все это приводило к другой мысли: надо найти Ролло. Во-первых, чтобы тот снял Покров Тайны, а во-вторых, им самим не помешает скрытность. С таким противником, как Хозяин Подземелий, внедрившим своих живых в окружение короля и внедрившим своим живым кусочки кристаллов… пожалуй, с таким противником Бран еще ни разу не сталкивался.

— Мастер Бран? — обратилась к нему Марена. — Я знаю, что вы не верите в богов, но у вас богатый опыт. Возможно, вы посоветуете, как поступить в данной ситуации?

Ролло неоднократно посещал храмы чужих богов и богинь и обращался за помощью к их жрецам. Он практически не рассказывал о секретах своей веры, а Бран не интересовался особо, но за годы совместных подвигов бок о бок, кое-что все равно узнал и приметил.

— Первым твоим помыслом должно быть устремление мыслей к богине, — сказал он Марене. — Ответит она или нет, неважно — ты теперь ее паладин и в сердце твоем, в мыслях, в действиях, должна быть только Эммида. Объяснение, почему ты считаешь нужным так поступить, не попытки оправдаться или увильнуть, а искренние твои помыслы. Ты должна совершать дела с верой в Эммиду в сердце и именем ее на устах.

Судя по озадаченному лицу Марены, такие мысли ей в голову не приходили. Нимрод пару раз коротко кивнул.

— Еще можно зайти в храм, — самым будничным тоном продолжил Бран, — и поинтересоваться у жрецов Эммиды, можно ли что-то делать или нет.

— Я… благодарю, мастер Бран, так я и сделаю, — ответила Марена.

— Подожду вас вон там, — указал Бран на площадь неподалеку.

Марена кивнула и устремилась внутрь храма Эммиды, Нимрод последовал за ней, бросая по сторонам хмурые взгляды.


Внутри храма Серканы царил таинственный полумрак, в котором так и тянуло спрятать парочку секретов. Из темноты выступил жрец, сухонький пожилой эльф. Темное одеяние маскировало его и скрывало звуки шагов, капюшон надежно скрывал лысину.

— Что привело вас в храм Серканы? — чуть пришептывая, спросил он.

Плохо, подумал Бран. Жрец с достаточным атрибутом Веры как минимум ощутил бы тень Покрова Тайны и отнесся бы по-другому.

— Мне нужно найти чемпиона Серканы, Ролло Скрытника, — ответил Бран.

Жрец, лицо которого скрывалось в тени капюшона, удивился, но не растерялся.

— Вознесите молитву богине и если она пожелает, то вы найдете его.

— Я не верю в богов и не молюсь им, — сообщил Бран.

— Но вы хотите найти чемпиона моей богини? — насмешливо спросил жрец. — Наверное, сейчас будете предлагать золото?

— Потому что я Торговец? — насмешливо спросил в ответ Бран. — Нет, я достаточно пожил и знаю, что жрецы не меняют веру на драгоценности.

А те, кто меняет, чаще всего лишаются и веры, и драгоценностей, и жизни.

— Тогда? — жрец даже капюшон скинул, чтобы мимикой подчеркнуть вопрос.

По меркам эльфов, перед ним стоял невероятный урод. По меркам людей, ну, обычный пожилой живой, ну лысый, ну шрамы, ну голова слегка неправильной формы, вообще ерунда. Но зато, возможно, стало понятно, почему он выбрал служение богине секретов. Впрочем, внешность тут была не главной, вопрос стоял так, может ли Бран доверить ему свою историю? Да, жрец Серканы вряд ли побежит трубить о ней на ближайшем базаре, но, возможно, такой секрет ему окажется не по плечу. Информация доберется до хозяина подземелий и тогда что-то да случится. Занд тоже испытает на себе Прорыв Бездны или хозяин, осознав, кто ему противостоит, начнет действовать иначе.

Например, подготовит ловушку и вытащит наружу монстров 500-го уровня или еще раз обвалит все в Бездну, вытащив тройку Демолордов прямо на Брана.

— Мне нужно найти Ролло, но причин я вам рассказать не могу, — пожал плечами Бран. — Думаю, уж вы-то должны понимать важность сохранения тайны.

— Тогда я ничем не могу вам помочь, — усмехнулся жрец, накидывая капюшон.

Бран пожал плечами и вышел из храма. Не вышло и демоны с ним. Попытка была хороша уже тем, что натолкнула его на мысли о секретности. Нет, не так. Натолкнула на мысль о чрезмерной опасности Хозяина Подземелий, вот. Если он способен омонстрять подземелья и вызывать Прорывы Бездны, то при любом намеке на опасность может повториться то, что случилось в Альбанде.


— Судя по вашим лицам, новости не слишком утешительные? — спросил Бран.

— Клан Барганент уцелел, — ответила угрюмая Марена, — но больше никаких родственников у меня не нашлось.

Что опять же ничего не доказывает, в который раз подумал Бран. Он не мог похвастаться, что понимает Марену до конца, все же родственников и семьи у него не было. Но если представить команду семьей, а соратников родственниками, вот тогда все становилось немного понятнее. Старая боль кольнула куда-то в ребра и Бран вспомнил, каким он сам был семь лет назад, сразу после убийства собственной команды своими же руками.

Марене, конечно, не пришлось, убивать отца и бабушку, но все же, все же.

— Думаю, у тебя еще будет шанс ими обзавестись, — с искренним сочувствием произнес он.

Марена метнула злой взгляд, но промолчала и хотя бы перестала киснуть. Лет через двадцать, возможно, она поймет, подумал Бран, но тоже промолчал. Сейчас только начни читать нравоучения, так Марена еще больше обозлится.

— Думаю, — поднялся он, — нам стоит вернуться в гостиницу и обсудить случившееся, возможные пути развития профессий, а также то, как мы собираемся выполнить нашу основную задачу.

— Профессий? — заинтересовался Нимрод.

Он, похоже, тоже беспокоился о Марене и ее новой профессии, слишком близко стоящей к мести, а значит и проклятию маны. Только беспокоился на свой лад, не высказывая прямо вслух и стараясь действовать исподволь. Пожалуй, подумал Бран, стоит сойтись с ним поближе, дабы вместе придерживать Марену.

— Конечно, ведь профессия Эмпата, особенно с Питомцами, отлично дополняет паладина справедливости и возмездия, — пояснил Бран.

Марена шла впереди, но Бран видел — она слушает.

— Три основных атрибута профессии паладина: Вера, Интеллект, Восприятие. Вера — понятно, Интеллект, чтобы разбираться и понимать мотивы и поступки живых, что ими движет, где проходит черта в их действиях, между справедливостью и, например, злобой или жадностью.

— Так вот почему я получила умение «Взор Справедливости», — пробормотала Марена под нос, не оглядываясь.

Нимрод, похоже, думал о том, что не стоило толкаться в потоке горожан, где так удобно можно было незаметно подобраться ближе, но о найме экипажа ничего не говорил. Возможно, он считал, что прогулка пешком пойдет Марене на пользу. Все это, вкупе с прошлыми действиями Нимрода, далеко выходило за обычные рамки телохранителя, так что с этим тоже стоило разобраться.

— Но профессия Эмпата так же повышает Восприятие, — продолжал излагать ход своих мыслей Бран, — и попутно повышает еще и Харизму, которая отлично дополнит профессию паладина. Эмпатия с питомцами, особенно, если завести еще какую-нибудь птицу, поможет в расследованиях во имя справедливости и возмездия, ну и так далее. Профессии дополняют друг друга, жаль только, что основная профессия может быть только одна. Но в принципе можно и чередовать, для этого тоже существуют приёмы.

Бран замолчал, поймав себя на мысли, что уже прикидывает план «прокачки» Марены. Путешествие к Провалу и возвращение с героями, несомненно, можно рассматривать как глобальный квест во имя справедливости и возмездия, так что Эммида будет довольна. Еще два питомца, летающий и кусающий, и Марена будет сама себе команда, попутно поднимется профессия Эмпата. По дороге не пренебрегать делами, требующими справедливости, и профессия Паладина тоже подрастет. Главное — атрибут Веры, обоюдоострое оружие, конечно, но раз уж Марена вступила на этот путь, то надо работать с ним, а не закрывать испуганно глазки.

Но готов ли он брать Марену в ученицы? На этот вопрос Бран не мог дать точного ответа.

— Будет, конечно, трудновато, — продолжал он вслух, мысленно пытаясь разобраться в себе, — но возможно.

А еще возня с питомцами, эмпатия и переключение с профессии паладина и мести, могли помочь Марене удержать себя в руках. Брану очень хотелось помочь ей удержать себя в руках, но и судьба его последнего ученика снова и снова всплывала в голове. Готов ли он был к повторению той ситуации, убийству Марены своими руками? Но что, если без его руководства, Марена как раз и сорвется и ее все равно придется убивать?

Пожалуй, не стоило торопиться с наставничеством.

— Впрочем, это, пожалуй, надо решить самой Марене, — повел рукой на ходу Бран. — Повторю банальность, но любой путь имеет свои преимущества и недостатки. Лично я всегда придерживался подхода, при котором надо развивать умения и не торопиться взлетать по уровням.

Чистейшая правда. С высоты прожитых лет Бран теперь отчетливо видел, что смог бы добраться и до 400-го уровня, если бы посвятил именно этому свои силы и время. Если бы не умер в процессе, повышая уровни в одиночку в драконьих горах. Много если бы, включая неясность в моменте — компенсировали бы полученные Атрибуты ослабленные умения или нет? Конечно, уровни от 300 до 400 — это по +40 в Атрибуты и по +4 в умения основной профессии за каждый уровень, но ведь и противников то надо было выбирать соответствующих, чтобы не по 1 опыта за каждого давали. И в таких сражениях ослабленные умения могли его подвести и он разделил бы судьбу сотен тех, кто гнался за уровнями, да так и сложил голову в гонке.

— Поэтому вы так и остались со 103-м уровнем? — спросил Нимрод.

— Не рвался в бои, повышал умения, ездил и торговал, зарабатывая себе на кусок хлеба с маслом, — выдал часть привычной легенды Бран.

Он долго и старательно вживался в эту роль, в личину Торговца Брана, в сущности, стал им, стал другим человеком, что и помогло ему не скатиться окончательно.

— Как я и говорил, у каждого способа свои недостатки, — развел он руками.

— Благодарю вас, мастер Бран, — обернулась на ходу Марена, — я подумаю над тем, куда хочу двигаться. В профессиях, конечно, так-то ясно, куда нам двигаться.

К Провалу и тамошним героям.

— Но неясно как туда двигаться, — добавил Нимрод. — Впрочем, мастер Бран прав — вернемся в номер и все подробно обсудим, решим и начнем действовать.


Глава 2


Как и с путями развития, олигархия в Занде имела свои плюсы и минусы. Например, за небольшие деньги расторопный служка немедленно принес им подробнейшую карту всего материка Мойна. Но точно так же, за деньги (пускай и большие), Занд легко мог продать Марену, Брана и Нимрода обратно в Стордор.

— Итак, мы здесь, — палец Нимрода ткнул в западную часть материка, прямо в Сечет. — А попасть нам надо сюда.

В этот раз его палец указал на область восточнее драконьих гор, помеченную красным цветом.

— Сухопутная дорога через Тарбад и Стордор нам отрезана, — палец Нимрода прошелся от Занда на восток, — по понятным причинам. Вообще, любые порталы через Бирюзовый Хребет сейчас опасны. И вряд ли работают, с этим Прорывом Бездны в Альбанде, скорее всего все портальщики и телепортеры работают на столицу. А тех, кто хочет переправиться, дополнительно трясет Подгорная Палата.

Надо было оставить изуродованные трупы — обманки, подумал Бран. Хотя нет, все равно разобрались бы. Надо было завалить весь уровень, вот, тогда удалось бы выиграть немного времени.

— Стало быть, у нас три возможных маршрута — вдоль драконьих гор, по ничьей земле, — продолжал рассуждать Нимрод, обводя пальцем местность. — Проходим в провале между драконьими горами и бирюзовым хребтом и мчимся, оставляя Стордор южнее. Там нет государств и вряд ли мы найдем мага, владеющего порталами, который согласится нас сопровождать.

Это да, подумал Бран, путешествующие портальные маги — редкие птицы. Просто потому, что им этого не требовалось. Сиди на одном месте, открывай порталы в изученные точки, греби деньги лопатой. Среди героев… хотя нет, был один, припомнил Бран. Шис Сзади, телепортер и убийца, молниеносно появлявшийся сзади, наносивший удар отравленным кинжалом и уходивший телепортом до ответной атаки. Система работала, пока однажды его все же не подловили в излюбленной атаке.

Возможно, будь перемещения мирными, все же удалось бы сторговаться, все же в Занде любили деньги, а Брану было что предложить и помимо них. Но серия порталов по ничейной земле вдоль драконьих гор? Нет, на такое никто не пойдет. А стало быть, оставался только один способ.

— Стало быть, остается только один способ, — продолжал Нимрод. — Скоростные курьерские химеры.

— Можно махнуть и через северную часть хребта, — указал Бран, — или, пройдя в разрыве хребта, спуститься чуть южнее, пойти по границе ничейных земель. Тогда можно и грузовую виверну взять, или отряд грифонов, они выносливее будут, пусть и в скорости уступают.

Пролететь между драконами и Стордором, нагло, пока никто не опомнился и раз-два, они уже на востоке. Оттуда рывок к Провалу и за несколько дней они будут на месте.

— Кто-то из химер сумеет обогнать дракона? — уточнила Марена.

— Нет, — ответил Бран машинально, — так как за пределы гор обычно вылетают уже опытные, старые драконы. В чистой скорости курьерские химеры их превосходят, немного, но этот недостаток драконы восполняют магией.

Сказал и тут же задумался, не ляпнул ли он чего-то лишнего. Все же невозможно было до конца выдерживать личину и роль Торговца, то там, то сям вылезали несоответствия. Отчасти поэтому Бран и забился в Благую Тишь, самое низкоуровневое и тихое место во всем Стордоре.

— Как я уже говорил, — кашлянул он, — я изучал вопрос, собираясь торговать в том районе и отступился.

— Да, драконы шутить не любят, — согласился Нимрод. — Вариант очень опасный, но его точно от нас не ждут.

— А какие еще есть варианты? — немного нервно спросила Марена, вглядываясь в карту.

Склонилась, чтобы лучше рассмотреть, но Бран увидел, что она покусывает губы. Испугалась драконов? Или опять вспомнила бабушку? Помнится, Плата помимо подземелья собиралась еще как-нибудь и дракона укротить.

— Нанимаем корабль, плывем на север, — палец Нимрода прошелся по карте вверх, очертил дугу выше драконьих гор. — Высаживаемся как можно ближе к Провалу, добираемся пешком. Опасности: холод, лед, драконы и обитатели северных земель, которые вроде как очень опасные бойцы.

— Не вроде, — обронил Бран, — а очень опасные, своей незаметностью и умением подкрадываться. К тому же, они выживают под боком у драконов, не забывайте.

Нимрод посмотрел пристально, словно хотел спросить, откуда Бран это знает, но сказал иное:

— Там безлюдные земли, не особо интересные никому. Можно уплыть и затеряться.

— На север плавают караванами, с особой охраной, — указал Бран в ответ. — Мы можем купить или нанять корабль, можем собрать команду, но скрыть цель нашего плавания точно не удастся. Нас будут ждать у Провала или перехватят в его окрестностях.

Либо этот гадский Хозяин Подземелий устроит там еще один Прорыв, расширив провал вдвое, неожиданно подумал Бран.

— Да, здесь же Занд, — печально согласился Нимрод. — Что легко покупается, то легко и продается.

— Не надо драконов, — с усилием произнесла Марена.

Она ощутимо побледнела, словно бы выцвела, даже рыжина волос поблекла.

— Бабушка как-то упомянула, что хочет укротить дракона, — тихо произнесла Марена. — Я была тогда еще совсем маленькой и многого не понимала, поэтому потом неоднократно спрашивала ее, когда же она уже укротит дракона? Помню, мне ужасно хотелось на нем покататься, чтобы все вокруг завидовали. И уже после того, как она и папа поругались из-за меня, из-за моей быстрой прокачки, еще раз зашла речь о драконах. И бабушка, она сказала, что никогда не покорит дракона, что уже просто не успеет. Помню, в глазах ее стояли слезы, а она говорила мне, чтобы я никогда не связывалась с драконами и драконьими горами. Пускай они и горы, но кажется, они пугали ее.

— В том нет позора, госпожа, — сказал Нимрод, — драконьи горы пугают всех. Многие ходили туда, но считанные герои вернулись.

А те, кто не вернулся, зачастую превращались во всяких Лордов Ночи да Обольстителей, мрачно подумал Бран, которого тоже захлестнуло воспоминаниями. Драконам было плевать, только радовались новой закуске, но, как правило, новоявленные Лорды сохраняли достаточно мозгов, чтобы начинать с набегов на живых, не трогая летающих хозяев гор.

— А мы даже не герои, — щека Марены дернулась, но она удержалась от всхлипа. — Мой родной клан выгнал меня, отец и бабушка погибли, у меня больше нет родственников.

— Я всегда буду с вами, госпожа, — просто ответил Нимрод.

— И я не хочу потерять тебя! — выкрикнула Марена, все же смахивая слезу. — Я никого больше не хочу терять, даже мастера Брана!

Бран невольно хмыкнул, размышляя, не оскорбиться ли ему на это «даже».

— Госпожа, вы ступили на опасный путь, который невозможен без крови, потерь и смертей, боли и страданий, потому что справедливость и возмездие, особенно возмездие, без них не обходятся, — сказал Нимрод.

Вот он, в эту минуту, в сто раз больше, чем Бран, походил на заботливого дедушку, который пытается вразумить неразумную внучку. Из рассказов обитателей поместья Платы Бран знал, что телохранитель у Марены появился несколько лет назад, неведомо откуда. Все приписывали его появление некоей неведомой опасности, из-за которой Плата перестала брать Марену с собой на выезды, перестала прокачивать в ускоренном темпе. Но вот о прошлом Нимрода и откуда он такой взялся, никто не знал, а сам он не рассказывал. Особого волнения это не вызывало, раз уж сама Плата Укротительница его привела и доверяла.

Да, доверяла, даже «Биение Жизни» доверила, куда уж больше?

— Ты предлагаешь мне отступить? — опять разозлилась Марена.

Злость эту стоило бы направить в конструктивное русло, отметил Бран.

— Нет, госпожа, — склонил голову Нимрод.

Бран ожидал споров и возражений, указаний, что надо выбрать — или путь возмездия, или отсутствие потерь — но Нимрод, похоже, решил не биться в лоб.

— Тогда мы выберем другой путь, — чуть спокойнее ответила Марена.

— Третий путь самый длинный, — тут же заговорил Нимрод, снова подходя к карте. — Мы переходим порталами в Катарангу и оттуда еще дальше на юг, где Тарбад уже, фактически заканчивается. Бирюзовый Хребет тянется до самого Срединного моря, но в той части гор хозяйничают уже авианы, у них там государство свое, Авиата. Переходим порталом через хребет и Авиату, оказываясь в степях орков и затем кентавров, или обходим их по морю, оказываясь в Срединном море, и там серией порталов уходим на восток. Возможно, даже смещаемся еще южнее, на другой материк, Кирф и там уже переходим порталами по южному берегу Срединного моря.

Нимрод указывал, а Марена опять выглядела так, словно у нее заранее началась морская болезнь.

— Затем на востоке Срединного моря можно срезать угол через Долину Великанов или пройти через Ирий, в сущности, неважно, главное, что мы им безразличны. Либо можно нанять корабль и проплыть через Тысячу Островов, а затем уже уйти вдоль реки Пены прямо на север, до самого Провала. Это будет дорого, но в то же время быстро, мы просто будем прыгать порталами везде, где можно, нанимать летающих химер или прибегать к услугам скоростных кораблей. Мы обогнем Стордор и Тарбад с юга, практически в каждой точке пути, кроме начальных, между нами и этими королевствами будет находиться как минимум еще одно. Таким образом, мы избежим опасностей драконьих гор, просто больше порталов и расходов, чуть дольше в пути, вот и все. К тому же, наша цель, при таком маршруте, будет вовсе не очевидна Тайной Канцелярии и Подгорной Палате, потому что у нас там будет широкий выбор направлений. Может быть, даже стоит изобразить все так, словно мы бежим на юг, как можно дальше, тогда переправа через Срединное Море будет выглядеть естественно. И никто не будет ожидать от нас поворота на север, к Провалу.

— Я…, - Марена чуть покачнулась. — Это будет несправедливо. Да, несправедливо. Мы должны не только позвать на помощь героев Провала, но и предупредить остальные королевства вокруг Стордора и дальше. Чтобы все знали, что королю Стордора нельзя доверять!

И это еще правду про хозяина подземелий ей не рассказал, вздохнул мысленно Бран.

— Поэтому мы должны, — она сглотнула, снова вскинула голову, — должны сесть на корабль и проплыть весь путь! Предупреждая всех по дороге!

— Госпожа, это не только удлинит время в пути, — заговорил Нимрод.

Бран отключился от его речи и возражений Марены, всмотрелся в нее, пытаясь понять, что происходит. Возможно, он и не разбирался в юных девицах, но вот в юных героях и героинях кое-что понимал. И если приложить их мерки к Марене, то неожиданно все становилось намного понятнее.

— Мастер Нимрод, на пару слов, — негромко сказал он.

Они вышли на террасу, с видом на море, и Нимрод активировал щит против подслушивания. Бран же в который раз подумал, насколько проще и легче со стариками и опытными людьми.

— Не надо на нее давить, — произнес Бран, поглядывая на море. — Даже в интересах дела.

— Почему?

— Потому что она боится. Не тем страхом, от которого мочат штанишки и забиваются в угол, а страхом перед большим и непосильным делом. Жизнь ее изменилась и сама она изменилась, но эта новая реальность пугает ее. Марена не знает, справится ли, но при этом хочет довести дело до конца. Просто не сразу.

— Комплекс юного героя, — понимающе кивнул Нимрод.

— Плавание растягивает момент достижения цели и страх, — кивнул в ответ Бран. — Приглушает его.

Впрочем, обвинять Марену он не стал бы, так как и сам испытывал страх. Опять же, не тот страх, который парализует и от которого мочатся, но все же страх. Что произойдет, если он сам сбросит личину? Если Марена окажется его внучкой, сможет ли он быть хоть каким-то дедом? Сможет ли он вернуться к прежнему себе и снова работать в команде? Ничего такого смертельного, вроде бы, но в то же время Бран оттягивал момент признания, раскрытия того, кто он на самом деле.

Так ему ли осуждать Марену?

— К тому же в ее словах есть здравый смысл, — продолжил Бран. — Враг, способный организовать Прорыв Бездны — это страшный враг. Враг, способный организовать убийство сильнейшей героини королевства и ложное обвинение — втройне страшный враг.

Нимрод нахмурился, провел рукой по тронутым сединой волосам.

— Понимаю, — сказал он. — Если начать собирать стандартную коалицию, то враг ударит первым и утопит нас в монстрах и демонах.

— Дилемма, да? — невесело искривил губы Бран. — Даже предупреждая только самых ответственных, тех, кто сможет сохранить тайну, мы мало чего добьемся. Едва начнутся приготовления к войне, как враг ударит. Не уверен, что даже герои у Провала спасут — мы не знаем, что это за враг, как он выглядит и где находится. Любые попытки узнать о нем могут привести к тому, что он узнает о нас и ударит в ответ.

— Но это не повод отсиживаться в кустах.

— Не повод, — согласился Бран. — Просто надо соблюдать осторожность и вдвойне приглядывать за Мареной. Кстати, еще один повод долго плыть морем — она, возможно, немного успокоится сама. Сейчас у нее злость брызжет из ушей, а где злость и месть, там и проклятие маны.

— Да, это так, — согласился Нимрод.

Взгляды их встретились и Бран понял, что молчаливый союз «соблюдать осторожность и охранять Марену» заключен. С остальным можно было разобраться в ходе плавания.


Глава 3



24 день 7 месяца 879 года, Сечет, столица вольной республики Занд



— Благодарю за то, что уговорили Нимрода, — сказала Марена, разглядывая стойку с молотами.

Нимрод отправился искать подходящий корабль, а Бран и Марена отправились за снаряжением. Для самой Марены и для Моростона, который сейчас спал в гостинице, наевшись мрамора.

— Он же и так тебя слушает, — пожал плечами Бран.

— Но я не хотела бы ему приказывать, — ответила Марена, дергая косу, перекинутую на грудь. — Он мне больше как… как троюродный дядя, понимаете?

— Вполне.

— А приказывать — это больше к бабушке, я вот толком так и не научилась.

— Ничего, — хладнокровно заверил ее Бран, — теперь научишься. Иначе просто не сможешь нести справедливость и возмездие во имя Эммиды. Или ты решила вернуться к профессии Кузнеца?

— Нет. Профессия паладина дала мне два умения, Взор Справедливости и Молот Правосудия, я вот, собственно, и думаю, не взять ли мне снова молот оружием?

— Берите, госпожа, конечно же, берите! — подкатился продавец-полурослик, рассыпаясь в улыбках. — В моей лавке лучшие молоты! Прямые поставки из Тарбада, прямо из столицы! Слышали, что там случилось? Ужасное дело! Но не волнуйтесь, на качестве молотов это никак не отразилось, ведь они были заказаны еще задолго до трагедии!

При этом полурослик постоянно двигался, взмахивал короткими руками и в целом «обрабатывал» Марену. Профессия Торговца, как и Воина, делилась на множество подпрофессий или специализаций, и этот полурослик явно работал с умениями продажи товара. Заговорить зубы, правильно оценить клиента, ввести его в некоторый ступор всеми этими жестами, дабы ослаб Интеллект, воздействовать Харизмой, чтобы покупатель раскрылся. Масса умений, приемов и способностей, включая даже Особенности, связанные с продажей.

— Лучшие молоты, говоришь? — уточнил Бран, сдвигаясь так, чтобы встать между Мареной и полуросликом.

Разрыв воздействия вывел ее из ступора, Марена заморгала озадаченно. Полурослик помедлил мгновение, явно Оценивая Брана, после чего помедлил еще мгновение. Сам полурослик был 132-го уровня, так что наверняка бы возобновил атаку, но тут Марена возмутилась:

— Нельзя так воздействовать на живых!

— Я всего лишь рассказывал вам о товаре, госпожа, я не виноват, что мои прекрасные черты и красноречие настолько очаровали вас, что вы начали грезить наяву, — затараторил полурослик по новой.

Он снова белозубо улыбался, явно пытаясь подействовать Харизмой на Брана, зацепить его и обработать сразу двоих покупателей, выдоить все их деньги. В Занде это не считалось чем-то предосудительным, даже ходили поговорки про «вежливых воров», то есть таких вот торговцев. В принципе, Бран мог отпустить привычную сдерживающую узду, перебить харизму полурослика своей, обаять его настолько, что тот продал бы всю свою лавку себе в убыток. Или отпустить из узды Волю, почти буквально вбить торговца в пол, и тот сам отдал бы лавку, лишь бы угодить. Вот переторговать полурослика не вышло бы, да Бран и не стремился, только хотел уточнить насчет молотов, изготовленных Траином.

— Очаровал меня?! — возопила Марена неожиданно громко. — Да чтобы я посмотрела на такого тощего коротышку?! Да еще и с волосатыми руками и ногами?! Да тьфу на тебя!

Бран ожидал выкриков и призывов убираться, обещаний позвать стражу, но полурослик неприятно удивил.

— Вы считаете, госпожа, что это справедливо оценивать товар по внешности Торговца? Что на этот счет вещает ваш Взор Справедливости?

Марена надулась и побагровела, а полурослик и не думал останавливаться.

— Прошу прощения, госпожа, возможно, я тоже поступил отчасти несправедливо, слишком сильно расхваливая свой товар, но я просто хотел предложить вам самое лучшее, достойное вашей бесподобной красоты и золота ваших волос.

Силен, мысленно хмыкнул Бран, наблюдая за реакцией Марены. За свою жизнь он повидал немало таких умельцев обаять и продать и мог смело заявить, что у полурослика большое будущее. Если не зарвется, не перейдет черты и его не прибьет кто из высокопоставленных и могучих покупателей. Товары на первые 150 уровней были многочисленны, доступны и широко распространены, здесь полурослику особо ничего не угрожало. Но если он хотел расти в уровнях и дальше (а он явно хотел), то ему придется продавать товары живым с уровнями повыше 200-го, живым, которые и сами не дураки заговорить зубы или придавить харизмой.

— Если у вас есть молоты работы Траина Молотобойца, то мы возьмем один по справедливой цене и разойдемся на этом без скандала, — негромко произнес Бран.

— Вы хоть представляете, сколько стоят молоты работа Траина, да еще и на уровень юной госпожи? — в этот раз в голосе полурослика промелькнуло даже искреннее удивление.

— Представляю, — усмехнулся Бран.

Полурослик и тут попытался словчить и набить цену. Как раз молоты, подходящие маленьким уровням, Траин регулярно изготавливал сотнями, для своих сородичей-гномов, Бран даже однажды видел такое вживую. Не просто Кузнец, достигший высот своей профессии, но еще и маг-артефактор, Траин разом ковал сотню молотов, управляя мысленно инструментами так, словно те лежали в его руке.

— Так что, посостязаемся в умениях или мы уже пойдем в другую лавку?

Полурослик долго — секунды две — молчал, явно еще раз все взвешивая и оценивая. Затем удалился куда-то за дверь и тут же вернулся с молотом в руках. Далеко пойдет, снова подумал Бран, не только нагл и обаятелен, но и знает, когда не стоит зарываться.

— Отличный молот, — произнес он, — смело можно брать.

Марена ухватилась за потертую рукоять, взмахнула, подбросила и поймала, едва не стукнув о пол. Полурослик смотрел, не прекращая улыбаться, но Бран ощущал его настороженное внимание в свой адрес.

— Чувствую умение молота возросло, — сообщила Марена, — что-то еще?

— Повышенная прочность и свечение в темноте, впрочем, его можно отключить, — сообщил Бран. — В требованиях сотый уровень, так что ты как раз соответствуешь. А когда подрастешь, еще что-нибудь найдем.

Бран активировал свой магический карман и пять мешочков звонко плюхнулись о прилавок. Полурослик смахнул пятьсот золотых, задумчиво произнес:

— Мне казалось, что я знаю всех местных торговцев.

— Так я вчера приехал, — любезно сообщил Бран.

— И уже в курсе всех цен? Потрясающе, — вот теперь полурослик говорил действительно искренне.

— Я долго торговал магическими артефактами и развил умения оценки, — еще любезнее сообщил Бран. — Возможно, мы еще заглянем в вашу лавку.

С этими словами он подтолкнул Марену к выходу, пока полурослик не начал интересоваться, где это Бран торговал и почему он о нем ни разу не слышал. Как и с героями, представители любой профессии, достигшие определенных высот, знали друг друга, может и не в лицо, но по именам и достижениям уж точно. Еще одна натяжечка с легендой, ни разу не всплывавшая в Благой Тиши.

Впрочем, это не имело значения, уже скоро они уплывут, полурослик их забудет, а если и не забудет, то плевать на него. Рассказывать ему об Особенности «Взгляд ветерана», полученной на 300-м уровне, Бран уж точно не собирался.

— Мы собираемся вернуться? — обеспокоенно переспросила Марена уже на улице. — Чтобы он снова врал о том, как я в него влюбилась?

— Нет, конечно, — вздохнул Бран. — Вокруг полно лавок, купим там остальное. И обязательно какую-нибудь магическую переноску для Моростона.

Они пошли к следующей лавке, с вычурной вывеской «Посохи! От палочек до бревен!»

— Мне казалось, что тут должны быть шум, гомон и толпа, — оглянулась Марена, снова взмахивая молотом, — а тут как-то тихо и спокойно.

— Ты путаешь с базаром, вот там да, шум, гомон и толпа, и товары по низким ценам. А мы на Торговой, чувствуешь, тут даже камни мостовой ароматической водой помыты?

От камней и правда шел слабый запах яблок.

— Нет, — ответила Марена, принюхавшись. — Вы развивали Восприятие, чтобы лучше оценивать артефакты?

— Да, — вынужденно согласился Бран. — Без восприятия в Торговле никуда. И без много чего еще. Так вот, в этих магазинчиках и лавках цены начинаются, как правило, от полусотни золотых, поэтому здесь мало живых. Можешь считать это уроком жизни.

К удовлетворению Брана, Марена не стала вскидываться, злиться и дергать косу.

— Уроком жизни? — переспросила она, останавливаясь перед дверью в магазин посохов.

— Тебе предстоит нести справедливость и возмездие живым, — объяснил он, — и поэтому ты должна понимать их. Чем они живут, о чем думают, почему совершают те или иные поступки. Как устроено королевство, как взаимодействуют живые с разными профессиями. Иначе ты можешь осудить несправедливо или принести возмездие не тому.

Марена кивнула и молчала все то время, пока Бран выбирал себе посох.

— Никаких дополнительных свойств, только чары и знаки неразрушимости, — сказал он.

— Не бывает неразрушимых вещей, кроме адамантита и тот можно разрушить другим адамантитом, — меланхолично отозвался продавец, тощий человек средних лет и роста.

Выглядел он при этом так, словно его пожирала изнутри лихорадка: возбужденный взгляд, красные щеки.

— Максимально неразрушимый посох из возможных, — не стал спорить Бран.

Умение посоха, некогда бывшее чуть ли не отдельной профессией, теперь стало общим, уже не требующим этой самой профессии для изучения. Посох, предложенный Брану, был зачарован достаточно, чтобы если что, суметь ударить вполсилы, не сломав оружия. Отчасти именно из-за этой проблемы — ни одно оружие не выдерживало чрезмерной силы — Бран в свое время и перешел к сражению голыми руками и перчаткой.


— Мастер Бран, вы считаете, что мне нужно больше общаться с живыми? — задумчиво спросила Марена, когда они вышли из лавки посохов.

— Молот Правосудия карает, а если без экивоков, тебе предстоит убивать живых, — сказал Бран, глядя на нее сверху вниз. — За дело, по справедливости, да, но в таких делах очень легко ошибиться. Чем лучше ты будешь знать живых, тем увереннее будешь в своем решении.

Марена, сосредоточенная и мрачная, покусывала губы, точно так, как это делала Плата.

— Многие почему-то ошибочно считают, что боги, которым они служат, укажут им верный путь. В корне неверное мнение! Атрибут Веры позволяет тебе заимствовать частичку божественной мощи, но делать за живого его работу боги не станут! Ошибешься и лишишься веры, а то и получишь свою порцию божественного гнева — это обратная сторона получаемой мощи. Бояться не надо, надо верить в себя, но прежде всего в свою богиню.

Марена кивнула, явно стараясь отогнать страх.

— Все, как и в любой другой профессии — прежде всего надо уметь и действовать самому. Просто последствия грознее, так это издержки, они везде бывают. Мирный крестьянин не ломает голову над судьбами мира, но и убить его может любой монстр, например.

Они молча дошли до лавки с походной одеждой.

— Возможно, вы что-то посоветуете мне, мастер Бран? — спросила Марена.

— Я бы предложил за время плавания изучить корабль и команду, — тут же ответил Бран. — Изучить их всех, понять, кто чем живет, о чем мечтает, к чему стремится. Замкнутое небольшое общество живых, чтобы легче было изучать.

— И всё? — в голосе Марены слышалось разочарование.

— Если тебе хочется сложностей, то сдружись с ними, стань своей, раскрой несколько их тайн, — пожал плечами Бран. — Найди несколько случаев несправедливости и исправь их, принеси возмездие, если оно потребуется.

Марена снова глубоко задумалась и молчала еще несколько лавок и магазинов, в которых они покупали снаряжение. По большей части для самой Марены, но и себе Бран прикупил несколько мелочей.

Заговорила она уже только в лавке снаряжения для Питомцев.

— Можно мне какую-то переноску на спину, чтобы Моростону, скальной черепахе, было удобно в ней, а я могла, если что, быстро сбросить его, не повредив?

— Обычно мы предлагаем татуировку особого магического кармана для Питомцев, где они не задохнутся, смогут отдохнуть и где у них всегда будет вода и еда, — удивленно ответила продавец, девушка-эльфийка с карими глазами и вздернутым носиком. — Вы хотите таскать свою черепаху за спиной? Их панцирь достаточно прочен, чтобы выступать заменой броне, но самой черепахе будет некомфортно.

— Я собиралась прокачивать атрибут силы, — коротко пояснила Марена.

— Ах да, вы же наполовину гном, — улыбнулась девушка.

— И что?!

— Ничего такого, не подумайте, — замахала руками девушка, — просто говорят же, что у каждой расы есть два Атрибута, один, который они повышают охотнее всего, а другой, который наоборот, растет слабее всех. Для гномов это Сила и Ловкость, соответственно. Для нас, эльфов, наоборот, Ловкость и Сила. А для людей…

Тут она ойкнула и покосилась на Брана.

— Для людей это Выносливость и Интеллект, — спокойно продолжил Бран. — Дескать мы выносливы, но глуповаты, а некоторые еще и добавляют, что мы особо выносливы как раз в силу глупости.

— Я не хотела вас обидеть, — тихо пролепетала эльфийка. — Простите, я только недавно здесь работаю, я больше привыкла общаться с питомцами и призывами.

— Ничего страшного. А тем, кто говорит про глупость людей, стоило бы подумать, почему именно их язык стал общим, на котором общаются все, — сообщил Бран. — Так что вы можете посоветовать по поводу перевозки и переноски скальной черепахи-Питомца?


Глава 4



26 день 7 месяца 879 года



За бортом «Рыбомеча» плескались волны, ласково поддувал свежий ветерок, Бран и Нимрод, удобно расположившись на палубе так, чтобы не мешать команде, грелись на солнце и вели неспешную беседу.

— Где мы сейчас? — спросил Нимрод, поглядывая за левый борт.

— Где-то у южной границы Катаранги, — ответил Бран, отпивая глоток вина. — Ходко идем.

— Уже бывали здесь раньше?

На самом деле Бран, конечно, просто видел профиль вершин Бирюзового Хребта, невидимых отсюда обычным взглядом.

— Нет, — пожал плечами Бран, — но как я уже сказал, ходко идем, корабельный маг знает свое дело, капитан и его команда с хорошими уровнями профессии, а у корабля нормальные обводы, не купеческое пузо. Стало быть, вон те пятна земли с правого борта никак не могут быть островами Красного моря. Но и для архипелага Кляксы, за которым уже начинается Море Водоворотов, еще рановато. Так что примерно юг Катаранги.

Нимрод уважительно кивнул, как бы отдавая дань почета цепочке рассуждений. Бран лишь пожал плечами и отпил еще глоток воды, смешанной со слабым вином. Уже два дня они ничего не делали, только отдыхали, болтали и наблюдали за Мареной, которая, быстро отойдя от морской болезни, взялась знакомиться с командой и помогать по кораблю. Соответственно, Бран приглядывался и прощупывал Нимрода, а тот изучал его в ответ. До тайны Алмазного Кулака пока не добрался, но если что можно ее и открыть, решил Бран, в обмен на рассказ о самом Нимроде и где тот столкнулся с Платой.

— Сразу видно богатый опыт путешествий, — изрек Нимрод задумчиво, — вкупе с работой над умениями, а не уровнями.

— В моей работе неприметность все же очень важна, — выдал кусочек легенды Бран, — дабы ездить туда-сюда, не привлекая внимания и экономя на расходах.

— Взять рифы на всех парусах! — прокатился зычный приказ.

Команда, стуча ногами по палубе, ринулась выполнять, площадь парусов начала уменьшаться. Ветер усилился, корабль вздрогнул и качнулся, но при этом пошел быстрее. Бран бросил взгляд на корму судна, отметив, что корабельный маг — со специализацией в воде, разумеется — сидел, отдыхая, и никакого отношения к ускорению не имел.

«Рыбомеч», в сущности, специализировался на скоростных перевозках не очень больших, но ценных или скоропортящихся, грузов и небольшого количества пассажиров. То есть Нимрод, учтя желание Марены плыть морем, одновременно с этим сделал все, чтобы как можно быстрее добраться до Провала. Завтра «Рыбомеч» должен был, обогнув южный полуостров, где заканчивался Бирюзовый Хребет, войти в Срединное море и оттуда рвануть прямо на восток. В Срединном море хватало пиратов и просто любителей прихватить одинокий беззащитный корабль, но большинство из таких охотников вряд ли смогли бы угнаться за «Рыбомечом».

Бран не сомневался, что именно это Нимрод скажет Марене, когда та начнет тихо и вскользь жаловаться, что они плывут слишком быстро.

— Здесь я не экономил на расходах, — улыбнулся Нимрод.

— Я на чужих деньгах тоже никогда не экономил, — чуть заметно пожал плечами Бран.

— Это намек?

— Да нет, вполне прямое утверждение — Плата Укротительница оставила на ваше имя счет, а может и не один, на деньги с которого вы и наняли «Рыбомеч», а до этого гнома-портальщика и что там вы еще покупали в Таркенте, неважно. Возможно, мне стоит спросить прямо, чем вы заслужили такое доверие Укротительницы, что она доверила вам не только деньги, но и амулет «Биения Жизни» Марены? Возможно, я чего-то о вас не знаю?

— Возможно, и мне стоит спросить, как это Укротительница обратила свою последнюю просьбу именно к вам, мастер Бран? — в тон ему спросил Нимрод. — Причем просьбу присмотреть за Мареной и позаботиться о ней? Возможно, я чего-то о вас не знаю?

Сдержанные, едва заметные усмешки, обмен взглядами.

— Личные секреты — это личные секреты, — первым заговорил Нимрод, перебирая рукой небольшой нож, перекатывая его между пальцев, — пусть они останутся тайной. Главное, что мы сходимся в двух вещах: каждому из нас Плата Укротительница доверяла настолько, что поручила заботу о Марене, и мы оба намерены сдержать свое слово и позаботиться о ней.

Бран обдумал его слова и кивнул. Дважды, в Таркенте и Альбанде, Нимрод приходил на выручку в нужный момент, так что он доказал все делами. Что же касается тайны его встречи с Платой… да и демоны с ней, в жизни Брана хватало таких тайн и загадок, так и оставшихся нераскрытыми.

— Мне еще интересен вот такой момент, мастер Бран, — снова заговорил Нимрод, не отрывая взгляда.

Руки его при этом сложились в какой-то жест и их окутало заклинание против подслушивания. В принципе, заклинания являлись умениями, каждое из которых надо было улучшать отдельно, но так уж исторически сложилось, из-за Проклятия Маны, что все связанное с магией немного сакрализировалось и искажалось.

— Мы направляемся к Провалу, где Марена попросит о помощи тамошних героев и, скорее всего, воинов из монастырей, — произнес Нимрод, даже не думая прикрывать рот ладонью.

Надо полагать его умение-заклинание было достаточно высокоуровневым, чтобы искажать не только звук, но и вид, скрывать шевеление губ, подумал Бран.

— Почему ты думаешь, что они согласятся? — прямо спросил Бран в ответ.

— Потому что она внучка Платы Укротительницы? События с Касселем и королем Стордора прямо указывают, что госпожу Плату направили в засаду, убили в спину, а потом еще и отняли все деньги и земли? Конечно, Плата Укротительница была А-ранга, не выходила формально из подданства Стордора и король формально был в своем праве, — негромким, спокойным голосом рассуждал Нимрод под шум волн. — Но героям все равно такое не понравится и если мы собираемся обращаться к кому-то по дороге, то надо обращаться именно к героям. Лучше всего к тем, кто лично знал Плату и то, какое место в ее сердце занимает Марена.

— Это, — Бран потер подбородок. — Разумно.

Думал он, правда, о другом. Герои могли добраться до короля Стордора, но тем самым только предупредили бы хозяина подземелий. Похоже, инкогнито Брана проживет только до Провала, там все же придется выдать себя, дабы отставные герои не наломали дров.

Это решение неожиданно принесло нотку успокоения.

— И если гибель госпожи Платы, прорыв Бездны в Альбанде и омонстрения подземелий связаны, то герои-ветераны у Провала — наилучший выбор, — закончил свою мысль Нимрод. — Они может, уже не так могучи, как раньше, все-таки возраст и деградация, но зато опыт и навыки сражений именно с демонами.

— Нам не помешал бы хороший герой-демонолог, — задумался Бран. — А то и два.

Шарон Плеть вроде бы уехал куда-то на юг. Галатея Инкуб, жива ли она еще? Стоило освежить знания того, кто где из героев и чем он занят. Возможно, во время остановки в Срединном море представится шанс.

— Но я не договорил, — снова свернула на своё Нимрод. — Госпожа Марена уже сейчас практически догнала вас по уровням, мастер Бран. Что вы будете делать, когда она вас перерастет?

— Заботиться не обязательно означает кидаться в битву и закрывать ее своим телом, — пожал плечами Бран.

— Но все же?

— Что толку гадать о непризванном демоне? Вначале надо доплыть или еще как-то добраться до Провала. Призывы к героическому братству и мести за своих — прекрасная идея, но ведь герои и войска там находятся не просто так. Провал он и есть Провал, что за ним надо присматривать постоянно. И не будем забывать, что там есть и войска Стордора.

— Да, — помрачнел Нимрод, — и скорее всего парочка людей Тайной Канцелярии там будет.

— А когда мы решим все эти проблемы, — Бран вспомнил свое решение раскрыть себя у Провала (где он якобы и обитал по легенде) и улыбнулся широко, — то, думаю что-то да придумается.

— Какой-то немного легкомысленный подход, — нахмурился Нимрод.

— Это еще одно из преимуществ низких уровней, — уже почти откровенно веселился Бран. — Ты не можешь повлиять на все вокруг и задавить с высоты уровня и учишься мириться со многими обстоятельствами. Поэтому предлагаю не гадать о том, на что мы повлиять не в силах, а поговорить о том, что нам доступно.

— О Марене, — кивнул Нимрод, тоже наливая себе воды, разведенной вином, и снимая заклинание.

Пробегавшие мимо матросы кидали на них слегка завистливые взгляды. Скорее всего, им тоже хотелось выпить разбавленного вина и поболтать, вместо беготни и выполнения команд капитана. Ветер усиливался, волнение моря тоже, хотя небо оставалось безоблачным. «Рыбомеч» слегка потрескивал корпусом, скрипел мачтами и снастями, мчался все быстрее, закладывая дугу куда-то вправо, словно капитану захотелось высадиться на одном из островов архипелага.

— О Марене, — согласился Бран, провожая ее взглядом.

Марена искренне пыталась помогать команде, бегала, таскала, тянула какие-то канаты. Матросы не возражали, скорее наоборот, капитан вот поглядывал хмуро, но ерунды о «женщина на корабле — к несчастью» не нес. Скорее всего, Марена за эти дни прибавила несколько очков в Выносливости и Силе, за счет тягания канатов и прочего. Социальными успехами она пока что не хвасталась.

— Она не видела толком жизни, обитая в поместье бабушки, — прямо сказал Бран. — Романы о молодых героях и возвышенной мести исказили ее взгляд на мир. Возможно, знакомство с командой напомнит ей о том, что живые бывают разные. И что не стоит утопать в мести.

Марена и огромный тролль вместе тянули канат, перекрикиваясь.

Бран и Нимрод уже вели этот разговор два дня назад, когда только взошли на корабль и тот медленно выползал из гавани Сечета, собираясь устремиться на юг.

— Я все же уверен, что разок в мести утонуть стоит, — повторил свои доводы Нимрод. — За госпожу Плату и отца, чужими руками, то есть сейчас, пока госпожа Марена еще не в состоянии отомстить сама. Уверен, после этого риск получить проклятие маны резко снизится.

— Риск получить проклятие маны остается всегда, а уж герои ему подвержены больше всех, — мрачно ответил Бран и вздохнул. — Кажется, мы повторяем самих себя слово в слово.

— И вы настаиваете на питомцах и погружении в жизнь?

— Знаете, мастер Нимрод, возможно и нет, — медленно произнес Бран, наблюдая за волнами за бортом.

Просто наблюдая. Выносливость и Воля Брана были слишком высоки, пожалуй, даже в самый лютый шторм, его не стошнило бы и он устоял бы на ногах на палубе.

— Возможно, в наших попытках помочь Марене, нам стоит ориентироваться на первую часть титула Эммиды. Питомцы, погружение в обычную жизнь и справедливость. Не швырять ее с обрыва, дабы вынужденно полетела, а лететь рядом, поддерживая при необходимости. Но чтобы летела сама, по полной хлебнув жизни и справедливости. Не мести, возможно, в этих случаях нам придется вмешиваться и брать на себя, а именно справедливости.

— Но вы же знаете, мастер Бран, насколько несправедлива жизнь, — подумав, ответил Нимрод.

Сверху что-то закричали, капитан крикнул в ответ, и снова закричали, но Бран не вслушивался, думал над словами Нимрода.

— Но Марена этого не знает и если мы оградим ее, — медленно произнес он. — Но это будет все та же жизнь в поместье, в огороженном мирке. А если не скрывать ничего, то ее желание мести только усилится.

— Поэтому я и предлагаю то, что предлагаю, — кивнул Нимрод.

— Либо стоит признать, что мы ничего не понимаем в подобных вещах, — вздохнул Бран. — И просто не вмешиваться. Вообще.

— Но мы обещали заботиться и охранять госпожу Марену, — не согласился Нимрод. — То, как она ведет себя сейчас, эти неразумные поступки и квест и профессия паладина, желание мести…

— Но мести справедливой! — перебил его Бран. — Не мести, а именно что возмездия и желания помочь жителям Стордора!

Не вмешиваться, но наблюдать и быть готовым подхватить Марену, если та оступится. И помочь советом, если она попросит. Хороший, солидный план, с одним большим изъяном: Марена была молода, самоуверенна и жаждала мести. Практически готовый рецепт катастрофы.

— Так мы ни к чему не придём, — вздохнул Бран. — Поэтому я пожалуй отстранюсь и понаблюдаю.

— А я вот попробую все же повлиять, — откликнулся Нимрод. — Она все-таки не чужой мне человек! Возможно, стоит завести еще Питомца, да чаще выносить Моростона на палубу, чтобы он напоминал о госпоже Плате!

Шум волн и самого корабля, команды на ней усиливался с каждой секундой, приходилось практически кричать.

— Действуй, как считаешь нужным, — махнул рукой Бран. — Я переосмыслил свою позицию и не буду мешать.

Он уже пробовал влезть и насильственно навязать свою заботу, вышло только хуже. Потом Марена сама пришла к мысли, что ей нужна помощь Брана, вот тогда все пошло нормально. Возможно, и здесь стоит подождать и уж точно не стоит лезть с насильственной заботой. Жаль, конечно, что до этой мысли сам Бран доходил несколько суток, но умение «понимание молодых девушек» все так же оставалось на низком уровне.

Возможно, стоило прибегнуть к прошлой уловке и думать о Марене, как о юной героине?

— По местам стоять! — раскатился над кораблем выкрик капитана. — Полная готовность! Впереди — пираты!


Глава 5


Нимрод кинулся к Марене, которая уже извлекала броню и молот из заново нанесенного в Сечете магического кармана. Бран, сложив руки за спиной, задумчиво наблюдал за командой и «Рыбомечом», пытаясь вспомнить, когда он последний раз участвовал в морском сражении.

Затем его Восприятие уловило эхо движения и магии внизу.

— Глубинники! — крикнул он, не сдерживаясь.

В общей толчее вооружения и раскрытия парусов, скрипе мачт и крене корпуса, никто даже не понял, откуда исходил крик, но зато его сразу подхватили.

— Глубинные бомбы — за борт! — прозвучал новый приказ.

Три тролля уже тащили огромные шары, воняющие алхимией и магическим зарядом. Подскочивший к ним полуэльф ловко и быстро на ходу пришлепнул артефакты-активаторы и тролли тут же метнули заряды вперед, со всей своей могучей силушки.

«Рыбомеч» набирал скорость с каждой секундой, маг Воды колдовал быстро и сосредоточенно, и корабль пронесся над зарядами за мгновение до того, как те взорвались. Три столба воды взлетели к по прежнему безоблачному небу и над палубой прокатился радостный рев. Глубинники и их питомцы всплывали кверху брюхом, загрязняя воду кровью и кишками.

— Слева!

— Щиты поднять! Активировать кристаллы по бортам!

Дождь стрел застучал по борту корабля и щитам, несколько матросов в какой-то странной одежде ринулись тушить вспыхнувшие пожары, снизу раздался треск и Бран ощутил два пролома, в которые тут же хлынула вода. «Рыбомеч» начал замедляться, стрелы, не прекращая, стучали по щитам, стремясь истощить щиты, найти слабое место, проломить борт или устроить новый пожар. Пираты мчались параллельно кораблю на нескольких лодках, используя ту же систему — скоростное движение за счет мага Воды. Стрелки на лодках, явно превосходившие Ираниэль, дергали тетивы луков, с бешеной скоростью растрачивая ману на выстрелы. За щитами, прикрывавшими борт лодки, сидело еще несколько живых. Еще маги воды, сейчас тормозившие корабль, пытающиеся наносить удары по бортам и палубе.

— Стрелять в ответ! Не ждать команды! Выбить магов! — разносились команды.

Внизу несколько членов команды уже подбежали с магическими пластырями к пробоинам, заделали их и спешно убирали ту воду, что успела проникнуть в трюм. В бортах «Рыбомеча» приоткрылись стрелковые порты, в которые высунулись изголовья болтов особых корабельных арбалетов, практически баллист.

Толстые болты, больше смахивавшие на короткие копья, рванули вперед, маги воды на лодках немедленно изменили ход движения, лодки пошли зигзагами, завиляли. Волны взмывали ввысь, принимая в себя болты, выстраивались стенкой, превращались в плети и копья, сбивающие атаки «Рыбомеча». Лишь один болт достиг цели, пробил щит, мага за ней и саму лодку, но все равно, команда «Рыбомеча» достигла своей цели — лодки отстали.

И самое главное — вражеские маги воды уже не дотягивались во всю мощь, а остальное рассеивали кристаллы на носу «Рыбомеча».

— Не спать, не спать, селедки вы пузатые! — доносились выкрики боцмана.

Корабль накренился, забирая вправо, и Бран увидел, что от островка слева к ним мчатся еще несколько лодок. И впереди величественно и медленно выплывают два огромных корабля, явно выжидая, какой еще маневр предпримет «Рыбомеч», дабы тут же зайти на перехват.

На мачтах их вились черные флаги.

— Лучники! Воздух!

И тут же новый выкрик:

— Управляемые заряды!!! Приготовиться к маневру уклонения!

С двух кораблей впереди сорвались огромные магические шары, помчались по дуге, разбрызгивая искры. «Рыбомеч» застонал, чуть ли не лег на борт, пытаясь на ходу ускользнуть. Команда привычно хваталась за специально набитые повсюду деревяшки, некоторые матросы даже не сбились со своего бега или стремительно перебирания вант. Бран придержал себя рукой за борт, бросив взгляд назад. Марена полетела кубарем, Нимрод успел ее подхватить, не дал выпасть за борт.

Шары метнулись зигзагом, следуя за кораблем, но все равно замедлились, не попали, и арбалеты с левого борта хлопнули тетивами, сбивая заряды болтами.

— Берегись! — крикнул Бран, но было уже поздно.

Болты прошили заряды, которые тут же и взорвались, огненно-магической шрапнелью осыпая выравнивающийся «Рыбомеч» и самое главное его паруса. Взлетевшие с палуб вражеских кораблей маги и авианы, и стрелки на химерах приближались, а «Рыбомеч» пылал, прямо на глазах теряя скорость. Бран, успевший сбить в полете пару зарядов за борт, чуть повел головой.

Нимрод успел прикрыть Марену, но все равно, битва принимала неприятный оборот.

Бран активировал карман, незаметное глазу движение рукой и металлический диск с треть фута в диаметре помчался на бешеной скорости к одному из вражеских кораблей. Его заметили, кто-то из лучников даже попробовал сбить, но как раз в этот момент диск снизился, срикошетил от воды и резко ушел влево, ко второму кораблю, где его просто не ожидали. Вспышка взрыва, снесшего нос, и пару мгновений спустя к вспышке добавился звук.

Команда «Рыбомеча» спешно тушила паруса, корабль разворачивался, едва ли не ложась на борт. Сверху ударила молния, промахнулась, ударив в воду, затрещало и потянуло свежестью.

— Воздух! — новый выкрик.

Дождь стрел ударил сверху, пробивая ноги, руки и тела, Бран закрутил посохом, делая вид, что защищается. Рядом с Браном грохнулось тело, попытавшись пробить головой толстые доски палубы, но безуспешно. Еще две молнии ударили в корму «Рыбомеча», выжигая там все, и заклинание грохнуло в борт, снеся его наполовину. В образовавшийся пролом выскочило три глубинника, пучеглазых, страшных в своих масках, прикрывавших голову и жабры.

Один из них метнул какого-то колючего ерша, мгновение спустя троицу смело выстрелом. Два шара, связанных цепью, скрутили глубинников, проломили одному из них грудь и метнули обратно в пучины. В палубе «Рыбомеча» открылись новые порты, арбалеты внизу начали лупить в воздух.

— Шевелись, немочь!

— Щиты! Щиты на правый борт!

— Огненные заряды! Не экономить!

Пускай «Рыбомеч» и не останавливался, но он сильно сбавил скорость, и пираты с глубинниками пошли на абордаж. Густо лезли на корму, рядом с магом Воды началась рукопашная свалка, в которой то и дело мелькал молот Марены и кинжалы Нимрода. Сверху свистнуло, ухнуло, ломая реи и ванты, наматывая на себя парус, рухнул грифон, в теле и крыльях которого торчал добрый десяток болтов.

Бран отступил на два шага, взмахнул посохом, выбивая за борт двоих лучников, сумевших удержаться за тело. Третьего просто сбросило, хрякнуло о мачту, ломая позвоночник. Наездника, управлявшего грифоном, так и пригвоздило к нему болтом и сейчас он судорожно хватал ртом воздух, не понимая, что уже мертв.

— Сдохни! — молния ударила в грудь Брана.



Вы атакованы! Жизнь -0.



«Паралич» отражен!



— Нет, ты! — посох крутнулся, ударил точно в раззявленный от удивления рот мага, вышел из затылка.

Мгновение спустя Бран пожалел об этом, можно было взять в плен и расспросить, не торчат ли за этим нападением уши Хозяина Подземелий, но тут же вспомнил судьбу Хорторна. Не хватало еще получить тут посреди моря омонстревшую команду и пиратов! Нет, Бран их, конечно, перебил бы, но потом пришлось бы долго грести к берегу в утлой лодчонке.

— Глубинные бомбы! Живей!

Бран бросил взгляд назад. Корма «Рыбомеча» пылала, тех, кто не успел спрыгнуть, быстро дорезали, попутно сбивая огонь и не давая ему подобраться к штурвалу и магу Воды. Корабль покачивался и кренился, наверху, насадившись на мачту, словно бабочка, торчал еще грифон и вокруг, как перезрелые плоды, свисали тела живых, заливая палубу кровью.

Слева и справа пылали лодки, пираты и глубинники лезли на «Рыбомеч» пытаясь спастись, арбалеты лупили в упор, команда била баграми и копьями, рубила топорами, не давая взобраться. Два тролля с огромными шарами снова выметнулись из трюма, один получил какой-то магией глубинников в лицо, молча качнулся и сгинул в пучине, сметя собой еще трех пиратов. Второй тролль сумел метнуть заряд, но тоже не ушел целым, в толстую кожу его впились два десятка стрел, три из них вспыхнули. Тролль завизжал оглушающим тонким голоском, завертелся, давя своих же и угрожая поджечь корабль.

Двое из пожарной команды хлопнули о него кристаллами, огонь немедленно стих.

— Держитесь!

Взрыв слева был несильным, зато тот, что снизу, подкинул «Рыбомеча», тяжело, натужно, словно вода обзавелась корнями и держала корабль. Все, кто был занят сражением, тушением пожаров или заделкой пробоин, попадали, покатились по палубам, когда корабль плюхнуло обратно. «Рыбомеч» накренило, команда и пираты покатились по палубе, пытаясь ухватиться за набойки и срываясь навстречу всплывающим глубинникам, даже не думающим в этот раз показывать свое брюхо.

Корабль трещал и кренился, даже не думая выравниваться, словно грифон на мачте перевешивал весь балласт в трюме. Крики и призывы о помощи, никто не смотрел на Брана, который сделал два коротких шага и треснул кулаком по основанию центральной мачты. Дерево переломило, мачту вырвало и потащило в глубину, благодаря невидимым обычным глазом нитям.

«Рыбомеч» немедленно выровнялся и живых швырнуло в противоположную сторону. Несколько карабкавшихся пиратов улетели спинами в огонь, еще одному помог Бран, снова пустив в ход посох.

— Поднять все уцелевшие паруса! — крик капитана легко перекрыл шум битвы. — Скорости не сбавлять! Лучникам и арбалетчикам — сбивать всех, кто в воздухе!

От таких прыжков туда-сюда и проломленной палубы, в строю осталась едва ли треть станковых арбалетов. Но и воздушные силы врага понесли огромные потери, в воздухе кружили три авиана и грифон, на котором сидели два лучника и практически лежал раненый маг. Лодки за кормой пылали, пираты прыгали уже в воду, уплывали, и можно было считать, что эта угроза устранена на время. Оставались только глубинники и два огромных корабля, бравших «Рыбомеча» в клещи.

Можно было не сомневаться, без Брана кораблю не отбиться и если он хотел помочь, не раскрывая себя, то следовало действовать именно сейчас. Бран посмотрел на капитана, который что-то командовал, то и дело вскидывая руку и указывая за борт, в сторону ближайшего вражеского корабля.

Неподалеку Нимрод, поглядывая по сторонам, оказывал первую помощь Марене. Внучка Платы лишилась шлема, части шевелюры и косы, а также бровей, опаленных огнем. На броне ее темнели две глубокие зарубки, с оголовья молота медленно стекала кровавая жижа. Изможденно-усталый взгляд, устремленный в бесконечность, Марена, казалось, не видела даже Нимрода рядом, который как раз подносил к ее губам склянку с целительным зельем. Судя по тому, что это было обычное зелье, не регенерации, Марена обошлась просто потерей здоровья, без переломов, недостатков и прочего.

— Почему бы и нет, — усмехнулся Бран.

Шагнуть в пролом, выпадая из поля зрения большей части оставшихся в живых, тут же метнуться в воду. В то краткое мгновение, что отделяло его тело от воды, убрать всю одежду в магический карман и сменить тело на алмазное. Прозрачное и невидимое обычным людям, способное до известной степени менять форму по желанию Брана.

Восприятие на максимум, Волю не сдерживать, подавляя ей окружающих, нанося удар по их решимости и готовности сражаться. Мгновение промедления, скользнуть рядом, ударить, формируя иглы в этот момент. Когда-то Бран много экспериментировал, пытаясь приспособить на руки кастеты, с запасами яда внутри. По его замыслу, алмазные иглы, проходя сквозь кастет, должны были смазываться ядом, сразу занося его в организм противника. Мол, если удар и не убьет, то яд точно достанет.

Полгода опытов и работа трех мастеров и кастет был готов. Он не пропускал яд в обычном состоянии, исправно смазывал иглы, и так далее. А потом Бран ударил слишком сильно и сломал его, после чего плюнул и больше к этой идее не возвращался.

— Буль-буль-буль! — возмущенно булькали вокруг одни глубинники.

— Свись-свись-свись! — возмущенно свистели им в ответ другие.

Бран не реагировал, убивал всех, кто оказывался рядом, пропускал через себя заряды магии и бил в ответ. Бил и убивал, догонял тех, кто пытался бежать и их тоже убивал, а когда к нему сунулись две ручные хищные химерорыбы и акула, прибил и их.

Глубинники попробовали разбежаться, но Бран прибег к оглушающей способности, парализовал их и немедленно добил. Затем прибавил скорости, догоняя «Рыбомеч» и оставляя за спиной кровавое облако рыбьего фарша.


Бран, незаметно скользнув обратно на «Рыбомеч», поднялся на палубу, сделав вид, что просто оступился. Никого его появление не заинтересовало, взгляды всех были прикованы к двум кораблям, которые заходили на «Рыбомеча» с двух сторон. Пускай корабль и прибавил скорости, стряхнув глубинников, но эта прибавка ничего не решала — уйти от погони с проломами в бортах, отсутствующей центральной мачтой, раненым магом воды и уцелевшей третью команды, было просто невозможно.

— Приготовиться к абордажу, — мрачно скомандовал капитан. — Возьмем на таран левого. Дэнт, твоей команде пробиться и захватить метатели, сбить из них второго. Остальным…

— Капитан, возможно, я смогу помочь, — подошел к нему Бран. — Нет, не деньгами. Найдется у вас кто-то сильный, способный добросить вот это до врагов?

Он вытащил флакон толстого, зачарованного стекла.

— Джефр! — тут же крикнул капитан.

Тролль, один из кидавших глубинные бомбы, подбросил флакон в ладони, словно взвешивая, а затем резко метнул. Флакон чуть не пролетел мимо, так как корабль продолжал сближаться с «Рыбомечом», но повезло, ударился о верхнюю рею и разлетелся, разбрасывая содержимое.

Мачта, паруса, канаты, все вспыхнуло факелом, донесся истошный рев заживо сгорающего впередсмотрящего пирата. По обеим бортам корабля взметнулись волны, ударили, но огонь только вспыхнул сильнее. Магические щиты не помогли, факел бил в небеса, рев пламени сопровождался криками заживо сгорающих живых.

Мчавшиеся к «Рыбомечу» лодки замедлились, второй корабль вообще остановился. Бран достал еще флакон, подбросил в воздух, и пираты рванули прочь, под насмешливые выкрики с «Рыбомеча».

— Что это было, мастер Бран? — спросил капитан, утирая пот.

— «Дыхание Бездны».

Особая алхимическая смесь, становящаяся сильнее от воды и магии. Для тушения требовалась другая смесь или усилия отряда аэромантов, магов воздуха, убирающих этот самый воздух от огня. Судя по действиям пиратов, они о смеси тоже не знали. Никто не знал, кроме Талана Алхимика, который вскоре и сам пал жертвой своего же изобретения. Бран же после его смерти удалился в Благую Тишь и, по понятным причинам, рецепт смеси никому не слал.

— Вполне подходит, — злорадно оскалился капитан. — Поднять паруса, что там осталось! Шевелись! Курс на Затар!


Глава 6



27 день 7 месяца 879 года, остров Затар, вольная республика Занд



Признаться честно, наберись пираты духа и смелости, погонись вослед, легко добрались бы до «Рыбомеча» и Брану все же пришлось бы раскрыть себя. А так искалеченный корабль, ковыляя в четверть прежней скорости, кое-как за остаток дня и ночь добрался до ближайшего порта, Затара, на одноименном острове.

Когда порт показался на горизонте, маг Воды закрыл глаза, упал на палубу и захрапел, подергивая ногой.

— Мастер Нимрод, мастер Бран, госпожа Марена, — подошел к ним капитан. — Должен честно предупредить, тут ремонта минимум на десять дней и то, если будут свободны доки и удастся нанять бригаду магов, в дополнение к корабелам. Если же смотреть реалистично, то месяц, не меньше. Вот. Но как только сойдем на береге, мы немедленно отправимся в банк и я верну вам ваши деньги.

Бран и Нимрод переглянулись.

— Думаю, будет справедливо, если часть денег останется у вас, капитан, — вмешалась Марена, — мы же приплыли сюда, верно?

Она замерла в нерешительности, оглянулась на Брана и Нимрода, те синхронно кивнули ей.

— В общем, оставьте деньги себе, — закончила Марена. — Я не успела хорошо познакомиться со всей командой, но слышала о вас только хорошее. Уверена, вы не пропьете эти деньги, семьи погибших получат что-то, а корабль будет восстановлен.

Капитан молча низко поклонился, после чего развернулся и ушел.

— Я все правильно сказала? — повернулась к ним Марена.

— Да, — кивнул Нимрод. — Ты поступила справедливо.

Бран разглядывал Марену, пытаясь понять, как на ней отразилось сражение. Не с монстрами, не с демонами, с обычными живыми, пускай и живущими нападениями на других живых. Попутно в голове крутилась мысль, что будь у них больше времени, стоило бы расширить «урок жизни» и путешествовать только на деньги, заработанные своим трудом. Но такое, пожалуй, было бы несправедливо по отношению к торопящейся Марене.

Тяжело, жизненно, но несправедливо.

— Мастер Бран? Вы осуждаете меня? Но ведь это по вашему совету я познакомилась с командой и теперь просто не могу…, - Марена говорила все растеряннее с каждым словом.

— Все правильно, — кашлянул Бран. — Я просто задумался, как мы будем отсюда выбираться.

— Можно нанять еще корабль? — спросила Марена. — Я уже получила три очка силы за работу на корабле, думаю, еще немного и мне дадут профессию моряка! С ней я и сама смогу управиться с кораблем!

Не все так просто и одного умения «Тянуть снасти» или «Паруса» не хватит, подумал Бран, пытаясь вспомнить, чем там профессии боцмана и штурмана отличаются от капитана и зачем они вообще нужны на корабле. Вспоминалось плохо, так как Бран в своей жизни не часто сталкивался с плаванием на кораблях. Порталы, перелеты, даже заплывы на питомцах, это да, а корабли нет. Познаний еще хватало, чтобы понять, что «Рыбомеч» хороший и быстрый корабль, с отличной командой, но и только.

— Небольшой корабль, — подумав, добавила Марена, — а то не успею бегать туда-сюда между тремя мачтами.

— Отличный вариант, — кивнул Бран, — но вначале, думаю, стоит сойти на берег и узнать, что тут вообще происходит и какие возможности доступны.

«Рыбомеч» как раз проходил сторожевые башни гавани Затара, подавая какие-то сигналы флажками, и Бран увидел, что они не одни тут такие пострадавшие. Корабли, лежащие на боку на берегу, словно загнанные лошади, которых предстоит добить. Корабли с отсутствующими мачтами и проломленными бортами. Корабли военного флота Занда, укрепленные не чета «Рыбомечу», который был именно что курьером.

— И на башнях многовато метателей, — негромко произнес сбоку Нимрод.

Рыболовецкие лодки и всякие там мелкие баржи сновали туда-сюда по гавани, создавая иллюзию толкучки и оживленности.

— Возможно, какие-то местные дела, — озадаченно произнес Бран, — о которых не болтали в Сечете.

Еще одна проблема с кораблями, на них не поставишь кристаллы обмена информацией. Можно было нанять мага-менталиста, способного к дальносвязи, но к такому обычно прибегали не для получения свежих местных новостей, а для чего-то более крупного.

— Как-то слишком уж массово, — пробормотал Нимрод, оглядываясь. — У меня нехорошее предчувствие.

— Опасности? — усмехнулся Бран.

Потому что вся эта история с Хозяином Подземелий просто смердела опасностью. Если это и правда его рук дело, то в ближайшее время следовало ожидать массового омонстрения моря. Бран не знал, как этот неведомый хозяин проворачивает свои дела, но знал, что в море, особенно на дне, в подводных подземельях, все гораздо ближе к Бездне и выбросы потому сильнее.

Глубинники и сами в целом были сильнее обычных живых суши, но. Но ведь они были в числе нападавших и действовали заодно с пиратами! Возможно, это все просто случайность? Неужели глубинники стали бы связываться с монстрами и демонами? Или их разыграли вслепую, ведь все тот же Хорторн был слугой хозяина, при этом возглавляя не какую-то там мелкую булочную, а целую Тайную Канцелярию!

— Опасности в том числе, — кивнул Нимрод. — Нам невероятно повезло в этот раз, вырвались, но в следующий может и не повезти.

— Тем больше поводов покинуть море и острова, причем не на корабле, — высказал свою идею Бран.

Придя к молчаливому согласию, они начали действовать, едва сойдя на берег. Нимрод отправился добывать информацию и узнавать насчет местных порталов, химер, магов-телепортистов и других кораблей, а Бран взял на себя Марену и Моростона.

— Неизвестно, сколько нам придется провести тут времени, так что лучше узнать насчет мест в гостиницах, — пояснил Бран. — Не в каждой примут даже с питомцем, не говоря уже обо всех остальных.

— Можно просто поставить шатер за чертой города, скажем вон там, — палец Марены ткнул в гряду скал, окаймлявшую порт с севера, — заодно Моростон погрызет местных деликатесов.

— Можно и так, — пожал плечами Бран. — Но тебе хочется спать на камнях?

— Нет, — подумав, признала Марена.

Она остановилась. Моростон, которого она катила за собой в особой тележке, выглянул из панциря, ухватил кусок базальта и снова спрятал голову. Бран оглянулся — все вокруг было какое-то неряшливое. Не той небрежностью бурно кипящей городской жизни столицы, а просто неряшливое, потому что даже не старались особо. Не дома на поколения, а хижины, просто уронить тело и поспать. Не любовно проложенные дороги, а нечто кривое, следующее линии построенных домов, явно в дождь превращающееся в непролазное болото. Яркие, аляповатые одежды, грубые, обветренные и загорелые лица живых острова, и оценивающие взгляды.

Похоже на Затаре и сами недалеко ушли от пиратов, подумал Бран.

Или еще недавно ими и были, пока не пришел Занд.

— Не желаете освежиться, мастер Торговец? Юная госпожа? Для вашей черепахи у меня есть отличный кусочек мягкого известняка!

— Вы знаете, что ест моя черепаха? — обернулась к говорившему Марена.

Бородатый здоровяк — человек, неопределенного возраста, но вполне понятной наружности. Да еще и сверкающий двумя выбитыми зубами. Встретишь такого в темном переулке, сам все деньги отдашь без уговоров. Образ довершался здоровенным ножом в руке, практически тесаком, какие используют в южных джунглях, с лезвия которого тягуче стекала желто-красная масса.

— Конечно! — улыбнулся бородач, демонстрируя отсутствие зубов. — У нас тут хоть и граница Занда, но не дикие места! Вон в тех скалах живет община гномов, у них есть черепахи-скалогрызы, так что я можно сказать почти мастер по крепкой выпивке для гномов и камням для их черепах! Злик, это меня так зовут.

— В Занде очень любят все на букву З, не так ли? — спросил Бран.

— Поэтому я и сменил имя! — радостно объявил Злик. — Иначе трактирщику в нашем городке не выжить!

Взгляд Брана опустился чуть ниже, к ножу.

— А, не обращайте внимания, это я фрукты резал, для обеденного сока! — объявил Злик. — Вижу, вы приезжие!

Догадаться, конечно, было нетрудно. Иная одежда, иной вид — в первую очередь отсутствие загара, делающего обитателей Затара намного смуглее, если не чернее. Опять же — черепаха на тележке.

— Хотите, я угощу вас местной выпивкой, а вы мне расскажете о том, что творится вокруг? Вы же на «Рыбомече» приплыли, да? Нечасто я его видел в таком разбитом состоянии!

— Мы искали гостиницу, где можно поселиться с черепахой-скалогрызом.

— Так можете у меня поселиться! — взмахнул ножом Злик, указывая за спину. — Отличные виды на гавань и до порта недалеко!

Вывеска за его спиной гласила «На гребне волны», с изображением корабля на гребне этой самой волны.

— Про скалогрызов я знаю все, — продолжал распинаться Злик, — так что смело завозите черепаху, у меня все из дерева — не съест, а если и уронит лепешечку ценной руды, так я не обижусь!

Марена посмотрела на Брана, он покрутил рукой, мол, поступай, как хочешь. Подумав еще секунду, Марена проследовала под навес из каких-то широких зеленых листьев, под которым стоял разделочный стол, заваленный разрезанными фруктами. Злик уже успел зайти внутрь и вернулся с бутылкой «местной выпивки», а попросту говоря самогона на все тех же фруктах. Грубого, крепкого, практически не очищенного, маслянистого на вид.

— Доброе утро, — помахал Злик какой-то пожилой тетке, несущей на голове корзину и тут же пояснил. — Люблю работать на свежем воздухе! На людей посмотришь, себя покажешь, новости послушаешь, как-то день веселей и пройдет!

В сущности Бран и Марена сейчас, присев сбоку от разделочного стола, так и остались на улице, только под навесом. Мимо туда-сюда ходили по своим делам местные, посматривали на Марену восхищенно, приветствовали Злика, а тот их в ответ.

— Так что в мире-то творится, расскажете?

— Расскажу, когда ты объяснишь, почему в твоей гостинице пусто, — спокойно ответил Бран.

Злик запнулся на мгновение, чуть не оттяпал себе палец, но тут же снова улыбнулся.

— Бывалый путешественник, а? — подмигнул он Брану. — Ну да, да, чего скрывать, времена нынче настали тяжелые. Вы же видели корабли в гавани? Ну вот, у нас тут всегда были трения с пиратами, ну как всегда, когда-то и Затар ходил под пиратами, хотя и назывался вольным островом, но по факту тут хозяйничали пираты. Занд, понимаете ли, постепенно расширялся, расширялся и расширился до наших краев, кого побили, кто просто сдался, маги возвели насыпь, поставили вон башни, верфи и доки отгрохали, стал Затар первейшим корабельным центром во всей округе!

Бран мысленно хмыкнул, что все это по масштабам вроде того, как Минт был первым бардом на деревне.

— Пираты то вольные птахи, а Занд — государство, как ни крути, ну кто из пиратов уступил по деньгам, вошел в долю, тех простили, остальных на виселицу, ну и значит, так оно дело и тянулось, — многословно рассказывал Злик, не переставая резать фрукты.

Если у него не было постояльцев, кому он их режет, подумал Бран машинально. Взглядом предостерег Марену от самогона, такое только местные и могли пить, указал на сок.

— А тут недавно начался страх и ужас, пираты начали в армады сбиваться, жечь да резать, резать и жечь, говорят, другие острова штурмом берут, всех вокруг в кольцо взяли, никого никуда не пропускают, ужас просто!

Злик привычным движением смахнул кусочки фруктов в чашу, придавил тяжелым камнем, начал выжимать сок. Бран, наблюдая за вытекающей жижей («с мякотью полезной для мозгов», как горделиво заявил Злик), спросил:

— Поэтому в гавани так много пострадавших кораблей?

— Агась! — радостно подтвердил Злик. — Видали, да, военные приплыли? Говорят, будут бить Рыжую Бороду в хвост и гриву!

— Кого? — насторожился Бран.

— Та не, то не настоящий Рыжий Борода, не из легенды, но бают, у пиратов завелся вожак, который всех в кулак, значит и собрал, и он себя Рыжебородым назвал, чтобы значит, в нас страх вселять!

— А на самом деле?

— Да никто его не видел, — Злик отпустил давилку, снова застучал ножом. — Только раньше пираты были сами по себе, а теперь толпой плавают. Драться на море они умеют, да и на земле злы, только Занд бы все одно их растоптал. А живы они до сих пор потому, что им из-за океана помогают, вот как я считаю!

— Прямо из-за океана? — усмехнулся Бран.

— Нет, ну может не с самой Перты, но ведь у нас тут вон южнее архипелаг Кляксы есть, да еще там дальше Каменный Остров и если брать к западу еще Две Ландии, а это я вам скажу, большие острова, не такие, как Перта, но все равно, не монстр чихнул! — горделиво объявил Злик. — К северу тоже есть землица, так что эти гады с Перты наверняка через них и действуют! Там у них своя вольная республика есть, Дорбана, так вот они нашему Занду завидуют и у них эта, торговая кинькуренция! Так что дорбанцы денег пиратам дают, а те за это на Занд войной пошли, требуют вернуть их исконные земли, то бишь эти самые вот острова!

— Война? — встрепенулась Марена. — Здесь идет война?

— Самая настоящая, со вчерашнего дня! — подтвердил Злик, зачем-то проводя пальцем по лезвию ножа. — И вы в самой ее середине!


Глава 7



28 день 7 месяца 879 года, остров Затар



Марена прыгнула вперед, вскидывая молот, и Нимрод сместился вправо, делая вид, что собирается ударить кинжалом в подмышку левой руки. Марена в прыжке сдвинула руку, подставляя щит, и Нимрод тут же ударил ногой, прямо в этот самый щит. Марену смело, швырнуло спиной прямо о панцирь Моростона, пытавшегося зайти с фланга, перекувыркнуло и бросило дальше на песок.

— Тьха, тьфу, какая гадость, — с трудом поднялась Марена, стряхивая с себя водоросли и ил, выброшенные на берег ночным штормом, сплевывая песок.

Бран, сидевший чуть поодаль на теплом от солнца камне, молча наблюдал. Не вмешивался в тренировку Марены, но очень, очень хотелось. Прямо чесалось и зудело внутри подсказать, направить, показать.

— Нападать на противника в лоб — не самая лучшая тактика, — спокойно пояснил Нимрод, поигрывая кинжалом и крутя его между пальцев. — Зачастую напавший первым — проигрывает, именно по причине того, что явно обозначает свои намерения.

— Тогда что мне нужно было сделать?

— Пустить вперед Моростона, прикрываясь им, как щитом.

— Но тогда Моростон пострадает! — возмутилась Марена.

— Да, это слабое место всех эмпатов с питомцами, — невозмутимо кивнул Нимрод, — так что противник наверняка атаковал бы в лоб, спеша поразить черепаху под панцирь. И в этот момент и следовало контратаковать его, то есть меня. А он пытался бы подловить эмпата на попытке защиты питомца.

— Это все потому, что мне не хватает ловкости, да? — нахмурилась Марена, почесывая шею Моростону.

Черепаха вытягивала голову, терлась панцирем о наголенники, разве что не мурлыкала.

— Как вот мастер Бран говорил, что у гномов ловкость слабое место, — продолжила со вздохом Марена.

Нимрод посмотрел удивленно, Бран пожал плечами и обронил:

— Пока в Сечете по лавкам ходили, кто-то озвучил эту глупость, про слабые и сильные атрибуты.

— А, — понимающе вскинул густые черные брови Нимрод. — Очень живучая глупость. Забудьте о ней, госпожа Марена, ерунда это все. Да, есть расы, сразу получающие повышенные значения атрибута Силы, например, как великаны, или ловкости, как полурослики или эльфы. Некоторые сразу рождаются с Особенностью, как драконы, но по большому счету это ничего не значит.

— Как это?

— Вы можете развить в себе Ловкость до таких высот, что станете, не знаю, гибче и быстрее эльфов. Какой-нибудь полурослик, развивший атрибут Силы до нескольких тысяч, легко зашвырнет за горизонт все племя великанов и даже не вспотеет. Про нас, людей, там говорится, что мы глуповаты, но наш язык стал общим!

— Да, мастер Бран тоже это упоминал, — смущенно сказала Марена.

— И сколько среди людей магов, посмотрите! А ведь для магии нужны Интеллект и Мудрость, так что начальные атрибуты — это начальные атрибуты. Что потом с ними делать, определяет уже сам живой. Продолжим.

Марена попробовала пустить вперед Моростона, как ей и посоветовал Нимрод. Вполне ожидаемо тот махнул прямо через черепаху, атаковав якобы в лоб, но контратака Марены не дала результата. Нимрод коснулся ногой панциря черепахи, толкнулся, изменяя направление движения и успешно «убил» Марену.

Затем начался разбор ошибок и движений, но Бран их уже не слышал, захваченный воспоминаниями.



Много лет назад


Химера, припав к песку, настороженно прижав уши к голове, следила за врагом. Хвост химеры подергивался, разравнивая песок тренировочного двора.



— Гаааа!!! — с оглушающим криком рванул вперед Никл, ученик Бранда.



Он прыгнул и химера прыгнула навстречу, вскидывая мощную лапу. Никл толкнулся ногой, уходя вбок, и с пальцев его сорвалось заклинание, короткая оглушающая молния. Но хвост химеры ударил сбоку, обвивая руку Никла, и заклинание ушло вниз, сплавив песок в уродливый струп. Хвост химеры дернул Никла, мешая устойчивому приземлению, а лапа коснулась камня.



Правая рука Никла, с мечом в ней, нанесла удар, взрезая хвост, но все равно жало на кончике хвоста успело воткнуться, впрыскивая яд, а сама химера, сменив направление движения, пробороздила лапой плечо ученику Бранда.



Никл, ничуть не смутившись, коснулся правой ногой земли, согнулся-присел и выпрямился, кидая тело навстречу химере. Они столкнулись и теперь химера улетела прочь, ударилась о камень, перевернулась и покатилась, загребая лапами песок и жалобно подвывая.



— Ха! — заорал победно Никл, вскидывая меч над головой.



— Стоп, — негромко скомандовал ему Бранд, подходя ближе.



Имрана и Ролло остались сидеть, тут же занявшись своими делами. Имрана достала блокнот и погрузилась в какие-то расчеты очередной своей зубодробительной магии. Ролло задумчиво подрезал ногти кинжалом, разглядывая химеру, которая, еле слышно подвывая, зализывала заново отрастающий хвост. Регенерирующие конечности (без Целителей и их магии) тренировочные химеры появились лишь недавно и стоили сумасшедших денег, но Бранд мог себе их позволить.



— Мастер, зачем вы остановили меня?! — с еле слышным возмущением в голосе воскликнул Никл. — Я победил!



Бранд всмотрелся в его молодое, самоуверенное лицо, украшенное веснушками, и покачал головой.



— Но я победил! — повторил Никл. — Отрубил хвост, отбросил химеру. Если бы вы не остановили меня, я бы достал ее следующей атакой и подрезал брюхо!



— Ты получил порцию яда и дал себя ранить, без всякой на то нужды.



— У меня достаточно Выносливости, так что яд — ерунда, а царапины эти уже вылечились!



— Вот-вот, ты полагаешься на атрибуты, вместо умений и способностей, — вздохнул Бранд. — Не учел хвоста химеры при атаке, поэтому заклинание прошло мимо, тогда как следовало начинать именно с него. А уже потом, когда химера атаковала бы, подрезать ее в прыжке. Пренебрег защитой, дал уколоть себя ядом, допустил ранение плеча ведущей руки. Чуть сильнее удар и ты остался бы без руки и оружия.



— Тогда я прибег бы к магии!



— К ней следовало прибегать непрерывно, — указал Бранд. — Если ты хочешь стать Воином-Магом, то ты должен уметь работать с двух рук, в одной меч, в другой заклинание. И завершающая атака всем телом — что это было? Я тебя вообще ничему не научил за эти годы?



— Но ведь получилось же! У меня хватало Силы и я провел удар!



— Вот-вот, опять атрибуты! Я устроил тебе быпур, чтобы ты потом работал над умениями на новом уровне, а вместо этого прыжок в атрибутах, похоже, затмил тебе голову! — уже злее отозвался Бранд. — Испытание ты не прошел.



— Но, учитель, вы обещали! — в свою очередь разозлился Никл.



— Если ты покажешь себя. Ты не показал!



— Но вы даже не спросили остальных!



— Мы уже несколько лет работаем командой. Если бы мне сейчас потребовались слова для выяснения, то это могло бы означать только одно — плохая из нас команда. Никакого понимания и сработанности. Но так как у нас хорошая команда, то слова мне не потребовались. Ты не прошел. Двойные тренировки против стрелковых автоматов и не надо морщиться!



— Но я их так не люблю! Никакой атаки, только защита и увороты!



— Врагам плевать на то, что тебе там нравится. Они как раз будут делать все то, что тебе не нравится. Помимо этого, к моему возвращению напишешь разбор испытания, какие ошибки, где, сколько, что можно было сделать иначе. Подробно, не меньше, чем на десяти листах и не пытайся делать буквы крупнее!



— Да, учитель, — не слишком охотно ответил Никл, кривя губы.



Бранд кивнул и пошел к напарникам, так как их ждала миссия.



— Я все равно превзойду вас, учитель, — пробормотал ему в спину Никл.



Слова его Бранд, конечно же расслышал, но тогда счел их правильными. Мол, ученик стремится превзойти учителя, прилагает усилия, повышает умения и это хорошо. Возможно, обернись он и разгляди на лице Никла злобу, так не пришлось бы потом убивать его.



Но Бранд не обернулся, лишь коротко спросил у Имраны и Ролло:



— Как?



— Магии мало и неправильно ее использует, не ко времени, — ответила Имрана.



— Я понимаю, что у тебя иной стиль, но он даже не попробовал уйти в слепую зону за камнем, чтобы вынудить химеру к атаке, — добавил Ролло.



Бранд лишь вздохнул, думая о том, не поспешил ли он с быпуром для ученика.


— Ха-ха! Вот так! Да!

Радостный возглас Марены вырвал Брана из воспоминаний и он озадаченно моргнул. Отвлекся, отключился, даже перестал воспринимать мир вокруг, давно с ним такого не бывало. К счастью, берег вокруг оставался пустынным, но все равно, когда спецслужбы Стордора и Тарбада их найдут, подобная отключка может стоить всем жизни. Даже ему, ибо все смертны, кроме богов.

— Мастер Бран, вы видели, да? Вы видели? — радостно восклицала Марена, потрясая молотом.

— Извини, не видел, погрузился в воспоминания да чуть не уснул, с нами стариками такое постоянно бывает. Живем как во сне, да еще и прошлым, — с усмешкой развел Бран руками. — Но я так полагаю, тебе удалось задеть Нимрода?

— Да!

Для почти никогда не сражавшегося живого — отличный результат. Если только Нимрод не поддался, но сейчас это значения, пожалуй, не имело. И еще Бран понял, что не возьмет Марену в ученицы, несмотря на зуд внутри. Слишком много ошибок, слишком много непонимания с его стороны в той истории с Никлом. То, что он сейчас, с высоты прошедших лет, видел их, не означало, что с Мареной подобного не повторится.

Нимрод справится лучше, по крайней мере, сейчас.

— Паладин Эммиды должен уметь сражаться, — добавил Нимрод, приседая у кромки воды и омывая лицо, — но кто сказал, что нельзя сражаться молотом? Силовой стиль, работа от защиты, в команде с питомцами. Что скажете, мастер Бран?

— Звучит разумно и солидно, сочетается с остальными профессиями, — кивнул Бран. — Насчет самих сражений вот не подскажу, так как развивал умения самообороны: посох, метание ножей, рукопашный бой, благо они общие и не требуют профессии.

Нимрод, споласкивающий руки, бросил острый взгляд, словно хотел спросить, зачем Бран их развивал, если по легенде всегда бегал от сражений? На это у Брана тоже был готовый ответ, мол, не всегда получалось убежать, но Нимрод промолчал.

— Но, думаю, у нас будет шанс проверить все на практике, когда мы выберемся с этого островка.

— А мы выберемся? — вскинулась Марена, которая грузила Моростона на тележку.

— Мы только вчера сюда приплыли, как-то рано терять надежду, — хмыкнул Бран, тоже поднимаясь.

— Ощущение, словно мы здесь уже вечность, — призналась Марена. — Все какое-то чужое, непривычное, странное.

— Помнишь совет об уроке жизни? — спросил Бран. — Представь, что остров — это корабль.

Марена задумалась, похоже, не горя желанием вникать в жизнь Затара. Тут Бран ее мог понять, жизнь Затара была бедна разнообразием, практически ничем не отличаясь от сотен других таких островков. Плантации разных растений и съедобных злаков, разведение свиней и коз, сбор фруктов, выход в море за рыбой. Руда в скалах, корабли в порту, торговля и путешественники, глазеющие на Затар с бортов различных судов. Пираты и редкие нападения, да морские монстры, глубинники, иногда появляющиеся на поверхности.

Со стороны все выглядит красиво и романтично, по факту — как везде, тяжелый труд ради пропитания, подъем уровней, работа над профессией, монстры и убийства, возможно походы в подземелья, вроде бы где-то в середине Затара имелось одно.

Профессии другие в почете, это да, но такое могло показаться экзотикой только тому, кто не жил у моря. Рыбаки вместо Крестьян, так и что с того? Но вот именно для Марены знакомство с этим кусочком жизни могло оказаться полезным. Найти сходство со Стордором, ощутить общность живых, и в то же время увидеть разницу. Не только во власти денег в Занде против монархии Стордора, а просто разницу, вызванную жизнью в иных условиях.

— Думаете, мы здесь задержимся? — спросила Марена.

Бран привычно пожал плечами. Портал на острове был, равно как и маг, даже два мага, но их забрали себе вояки. Мол, кому надо — плывите, а у нас тут переправка важных грузов. Попытки дать денег результатов не дали и это само по себе говорило о величине проблемы, в которую случайно влетела их троица.

Занд долгие годы неспешно расширял свои владения в море, двигался от острова к острову, силой денег и оружия, собираясь сделать Красное море и море Водоворотов исключительно своими. Не буквально, конечно, просто занять всю сушу, все острова, монополизировать торговлю с глубинниками и прочие промыслы, прибрать к рукам торговые пути и проливы.

Теперь же, все, что было нажито долгими годами упорного труда, находилось под угрозой. Еще на день Безлуния никто не слышал о Рыжей Бороде, да что там, еще в позапрошлом месяце Алианны никто не воспринимал пиратов как угрозу, так, посмеивались над слухами, что те, дескать, собирают армаду. Даже больше, в Сечете Нимрод и Бран собирали информацию, но никто о блокаде морей и угрозе пиратов и полусловом не обмолвился.

Что наводило на прежнее, страшное подозрение — не происки ли это Хозяина Подземелий?

Если так, то со дня на день можно было ожидать взрыва в местном подземелье, с тотальным омонстрением. Бран даже думал сходить к военным и предупредить их, но тут же передумал — ведь пришлось бы объяснять, откуда он все знает. К тому же, по слухам со дня на день ожидалось огромное сражение где-то к западу от Затара, так что военные вполне могли и уплыть туда.

— Думаю, мы продолжим поиск способов выбраться отсюда, — улыбнулся ей Бран


Глава 8



29 день 7 месяца 879 года, остров Затар



— Это как-то…, - пробормотала Марена.

— Несправедливо? — закончил ее мысль Бран.

Огромный храм Антрума, бога торговли, нависал над окружающими зданиями, сверкал и подавлял роскошью отделки. Словно бы кричал «вот она сила торговли и денег, склонитесь перед ней». По большому счету, такому храму место было в Сечете, столице Занда, а не каком-то занюханном островке на границе республики.

— Да, — кивнула Марена.

Храм Эммиды выглядел жалкой избенкой. Бран поискал взглядом и не нашел храмов Серканы и Филоры. Он, собственно, и не ожидал тут встретить верховного жреца Серканы, который смог бы снять покров тайны, но все равно, полное отсутствие храма неожиданно царапнуло.

— Скажи, если бы ты не была паладином Эммиды, тебя бы задел этот вид? — спросил он у Марены.

Та задумалась, поднеся к губам согнутый палец. Солнце уже поднялось над горизонтом и жители острова по большей части занялись своими делами. Тем не менее, хватало и зевак, потягивающих вино или просто глазеющих и перешептывающихся, со взрывами хохота. Марена тоже привлекала взоры, но в основном судачили о ее внешности и женских качествах. Некоторые предполагали, что она содержанка при богатом Торговце.

— Нет, — ответила Марена. — Но это все равно было бы несправедливо!

— Думаешь? — спросил Бран. — Занд, хоть и республика, но олигархическая, тут всем правят деньги и Торговая Сотня или как там их сейчас называют. Купеческая Сотня, да. Поэтому вполне справедливо, что храм Антруму — богу торговли — самый большой и яркий. Вот если бы мы находились в Тарбаде, то там самым большим был бы храм Сайроса, потому что гномы ставят мастерство выше торговли. Как, по-твоему, это справедливо?

— Ну-у-у-у, — задумчиво протянула Марена, складывая губы трубочкой.

До слуха Брана донеслось несколько неприличных комментариев на этот счет.

— И вот рядом храм Диаты, богини морей, воды и рыб, — указал Бран. — Поклонение ей пришло к нам от глубинников и она не относится к Тринадцати, но это не отменяет того факта, что жизнь островов связана с водой и морем вокруг. Поэтому как, справедливо, что у нее большой храм?

— Наверное, — еще задумчивее отозвалась Марена. — Вы хотите сказать, мастер Бран, что справедливость она разная и зависит от того, кто смотрит на храм?

Бран хотел возразить, что храм тут не при чем, так как подобное можно сказать практически о любой вещи, но остановился. Желание учить (и поучать, чего уж там) незаметно прокралось и взяло вверх. Он даже не заметил, как начал давать урок Марене. И ладно бы просто там перечислял какие-то факты о храмах и богах, так нет же, начал давать урок по теме, прямо относящейся к ее богине.

Пожалуй, так и правда, можно дождаться визита Эммиды вживую.

— Разная, — кивнул Бран, — потому что живые все разные. Богиня дала тебе умение «Взора Справедливости», но и без него ты должна уметь отличать одно от другого. Разумеется, если ты рвешься послужить Эммиде со всем пылом.

Марена кивнула решительно, затем добавила:

— Я хотела зайти и помолиться Эммиде. Как вы думаете, мастер Бран, уместно ли будет вопросить богиню о моих сомнениях?

— Никогда не молился, так что вряд ли смогу помочь в этом вопросе, — спокойно напомнил Бран.

На самом деле, конечно, мог. Встречались в жизни Брана, помимо Ролло, и другие истово верующие герои с героинями, та же Антафа Два Пальца или Келлик Рифмач, так что да, он мог бы много чего рассказать Марене. Но ведь это означало бы учить и наставлять ее, не так ли?

Марена скрылась в двери храма, а Бран отошел в сторону и присел на бревно, задумавшись.

Боги — ладно, с ними все было понятно, а вот в себе Бран что-то немного запутался. Обычно, твердо решив что-то, он следовал принятому, не особо терзаясь и не возвращаясь мысленно снова и снова. С годами еще добавилось равнодушия и опыта, но теперь все это куда-то делось. Влияла личина Брана, скромного Торговца? Пожалуй, что нет, решил он, вспоминая, как вживался в шкуру Брана, отстраняясь от Бранда.

Какой-то мелкий воришка из местных попробовал подобраться к «приезжему старику», но замер в пяти шагах, затем неуверенно удалился. Бран, отпугнувший его импульсом Воли, задумался — не в этом ли дело? Что личина Брана треснула и из-под нее выглянул Бранд?

Который, кстати, когда-то твердо решил больше не брать учеников.

Неужели он признал в Марене внучку и тихо трансформировался в обычного брюзжащего деда, которого хлебом не корми, дай поучить? Вроде нет. Да и внучка ли она ему? С Платы сталось бы… ну не схитрить, ладно, выдать желаемое за действительное в последнюю секунду. Бросить жирный намек, да помереть, чтобы Бранд не успел отказаться. Но нет, она же не знала про его Покров Тайны, а без него родство установить дело простое.

На площади появился Нимрод, посмотрел на храм Эммиды, заметил Брана и пошел к нему.

— Отличные новости, — сказал Нимрод, присаживаясь рядом. — Есть возможность покинуть остров.

— Лучше, чем уплыть на лодке на соседний? — проворчал Бран.

Потому что именно таков был текущий план. Купить, арендовать или отобрать силой лодку или даже какую-нибудь рыболовецкую шаланду и на ней уплыть на соседний остров. А с него на еще один. А там на следующий. Постепенно забирая севернее, дальше от войны, пока не доберутся до порта, где не ввели военное положение. Или где найдется маг-портальщик, способный переправить их в Катарангу.

Увы, все остальные планы требовали или усиленного насилия — с боем прорваться на военный фрегат и отобрать силой мага-портальщика, например, или виверну — или раскрытия своей личности, в сущности того же насилия, но завуалированного. Военные охотно брали деньги, но даже не думали что-то разрешать, посмеивались, хлопали по плечу и предлагали пересидеть дней десять на острове, пока они дескать не надерут задницу и рыжую бороду главному пирату.

Все, что могло летать или перемещаться магией военные изъяли, выход лодок в море запретили, дескать, пираты могут изловить и узнать «секретные планы». Поэтому даже план «уплыть на соседний остров» был крайне рискованным, из-за чего, собственно, Нимрод и Бран и не брались пока за него.

— Намного лучше! — уверенно заявил Нимрод. — Видите, вон там несколько кораблей в гавани?

— Не вижу, — проворчал Бран, — но кажется, понимаю о чем идет речь. Караван, пришедший с утра?

— Точно. Я тут повертелся немного, там-сам разнюхал, залез на сами корабли, — пальцы Нимрода сложились в жест, их окутало заклинание против подслушивания. — Они идут на Каменный Остров. Богатый груз, я проверил, и вышел караван до того, как война началась открыто, практически одновременно с нами. Военные Занда явились на флагман, хотели запретить плавание дальше, да не тут-то было, нашла коса на монстра. Владелец каравана плывет там лично и он из Купеческой Сотни. Поругались они, конечно, знатно, и купец вояк просто и без затей послал. Мол, ценный груз, который надо доставить к определенному сроку и точка.

— Понятно, — задумчиво отозвался Бран.

Расход маны на порталы возрастал в зависимости от расстояния и массы переправляемого груза. Чтобы не зависеть от уровня мага, строились стационарные порталы, но даже с ними, переправить три корабля груза из Занда на Каменный Остров? Пожалуй, даже купец из Сотни разорился бы. То, что он плыл лично, еще ничего не означало, возможно, собирался заключить какой-нибудь договор с каменным островом, а порталом лично не отправился, дабы сэкономить денег. Например.

— А что насчет этой войны с пиратами? — спросил он.

— О, купец долго ругался, — усмехнулся Нимрод. — Затем позвал капитана флагмана, в общем, пришлось сидеть и слушать общее обсуждение, с другими капитанами и штурманами.

Нимрод опять косвенно подтвердил свою профессию «тайного убийцы», ибо обычный телохранитель просто не смог бы так затаиться.

— В общем, купец собирался плыть почти по прямой, но после ругани с вояками передумал. Долго судили-рядили и решили проскочить Кляксу бочком, потом уйти на восток к Срединному морю и оттуда сдать к югу, мимо берегов Кирфа. А уже оттуда, вне островов, по дуге плыть к Каменному Острову.

Что предлагал Нимрод было понятно — присоединиться к каравану на короткий отрезок, затем доплыть до берега и оттуда продолжить путешествие. Вне блокады военных Занда варианты всегда нашлись бы.

— Как думаешь, возможно, что этот купец связан с пиратами? А те действуют при поддержке Каменного Острова? — спросил его Бран.

Нимрод не стал восклицать, что это невозможно, задумался. Каменный Остров был богат и силен, а экспансия Занда на острова вполне могла вызвать беспокойство. Также этот вариант объяснял бы присутствие глубинников, которые обычно не связывались с пиратами. Не так массово, во всяком случае.

Пока Нимрод размышлял, Бран вернулся к своим мыслям.

Перерыв пошел на пользу, мысли неожиданно сошлись и пришел ответ. Бран покатал его в голове, походил мысленно вокруг, рассмотрел со всех сторон и мысленно же вздохнул. Возвращение Бранда вернуло и мысли о старых проблемах: убийство ученика, пускай и за дело, убийство соратников, пускай опять же и за дело. Теперь ему хотелось реабилитироваться за все: за убийство Никла — путем доблестного и успешного обучения Марены. За бегство от самого себя — путем героического возвращения и уничтожения угрозы Хозяина Подземелий. За убийство соратников — нахождением Ролло и сколачиванием новой команды, которая как раз помогла бы с первыми двумя проблемами: обучением и уничтожением.

— Бред какой-то, — вздохнул он вслух.

— Да нет, не бред, — отозвался Нимрод, — вы правы, мастер Бран, вот что значит житейский опыт, мне такой вариант даже в голову не пришел! Не знаю насчет Каменного Острова, но купец точно не с пиратами. Даже наедине с самим собой, он еще долго ругал пиратов и задержки в пути и долго считал, не удастся ли выжать из магов дополнительной скорости кораблям и во сколько это ему обойдется. Он еще и до этого пытался надавить на капитанов, мол, пять кораблей охраны для того и взяты, чтобы проплыть через любых пиратов. Но так как своих капитанов, в отличие от военных, он слушает, то решили сменить маршрут. И поплывут быстро.

— Тогда, может просто пробраться тайком и затаиться в трюме? — задумчиво спросил Бран.

— Такой вариант приходил мне в голову, — кивнул Нимрод. — Мы-то с вами справимся, а вот госпожа Марена выдаст себя. Да и Моростон, сами понимаете. Лучше было бы присоединиться к ним открыто и так же открыто сойти в дороге, не вызывая ненависти, погони, подозрений в шпионаже и заклинаний в спину.

— И тут на сцену выхожу я.

— И тут на сцену выходите вы, — подтвердил Нимрод. — Я бы даже предложил восстановить прежнюю легенду и придерживаться ее.

— Поездка на Каменный Остров за быпуром?

— Именно. Вы — старый Торговец, с кучей денег, Марена — ваша внучка, я — телохранитель. Плыли и не доплыли, теперь хотим вот продолжить путь, как сможем.

— Непонятно, как мы узнали о их пункте назначения, это раз, и если мы плывем на Каменный Остров, то зачем нам сходить посреди дороги, это два, — ответил Бран, подумав. — И как отреагирует Марена, три.

— Тогда мы просто плыли на юг, — на ходу скорректировал легенду Нимрод, — они плывут на юг, так что нам по пути. Застряли на Затаре, хотим продолжить путь как можно скорее. Остальное так же, кроме быпура или с ним, но не Каменном Острове, а там на Белой Горе или еще каких местах в тех краях. Нам скажут, что просто проходят мимо, мы согласимся и потом уплывем прочь. Может, прихватим с собой лодку или плот, чтобы не вплавь добираться. Так как мы не плывем на самом деле на Каменный Остров, думаю, госпожа Марена не будет возражать.

Бран медленно кивнул. У него были опасения, что Марена кинется в эту войну, наводить справедливость и мстить пиратам за «Рыбомеч» и его команду. Мелькало что-то такое во взоре, да и оценка с точки зрения «юной героини» показывала — самое время ринуться совершать подвиги. Дать выход злости и мести, прославить себя, явиться к Провалу и предстать перед героями не с пустыми руками.

— Допустим, — сказал он.

Можно и нужно было прихватить с собой в магическом кармане бревен, веревок, еды и питья, на случай, если их решат в дороге высадить за борт или продать куда-нибудь в рабство. Хотя, как раз в этом Бран не видел проблемы: немного осторожности, если что, чувство опасности предупредит, а дальше он просто побьет там всех. Хотелось бы избежать такого, но даже если раскроется раньше времени — невелика беда.

— Я — хеккалец, — бросил Нимрод, похоже, неверно истолковав молчание.

— В жизни бы не подумал, — искренне ответил Бран.

— Я так давно не был дома, что загар, акцент и привычки исчезли, — не слишком весело усмехнулся Нимрод.

Хеккалия располагалась на южном берегу Срединного моря, разделявшего два материка, Мойн и Кирф. В этом смысле Нимрод был соседом Ираниэль, хотя вряд ли они встречались вживую до того прорыва Бездны в Альбанде.

— Тогда, может и не стоило рассказывать? — усомнился Бран. — И какое отношение это имеет к нашему путешествию?

Если Нимрод намекал, что знает те места, то намек вышел слабым — ведь сам признался, что давно там не был. Да и чем бы помогло знание Хеккалии, когда высаживаться предстояло в западной части Срединного моря?

— Да так, мы вроде неплохо сработались и можем доверять друг другу, — развел руками Нимрод.

Или на тебя действует Темное Очарование, мрачно подумал Бран. Еще один довод не брать Марену в ученицы, но голове, похоже, было на него плевать.

— А вот и госпожа Марена! — воскликнул Нимрод, вскидывая руку.

Марена подошла, вся одухотворенная и возвышенная, даже волосы ее, казалось из рыжих превратились в золотистые.

— Грознейшая Эммида ответила на мою молитву и развеяла сомнения, — напевно произнесла Марена. — Мой путь справедлив, а дело затеянное мной, принесет возмездие. Впереди меня ждет множество испытаний, но вы же поможете мне не сбиться с пути, мастер Бран, мастер Нимрод?

— Конечно, госпожа, — ответил Нимрод.

Бран кивнул и поднялся, сказал с мрачным предвкушением.

— Ну что же, давайте проверим, насколько заржавели мои навыки Торговли.


Глава 9



30 день 7 месяца 879 года, где-то в районе архипелага Кляксы



Бран, сложив руки и уперевшись в них подбородком, наблюдал за разворачивающимся на палубе «Грозного Глаза» поединком.

— А ваш телохранитель хорош, — раздался сбоку голос купца Баоло.

— Не мой, а внучки, — поправил его Бран, чуть покосившись на Купца.

Кто другой возмутился бы занудству, но только не чистокровный гном из клана Альтас, старейшего не только в Бирюзовом Хребте, но и всех других горах материка Мойна, где только обитали гномы. Педантичность, занудство, правильность в деталях и мелочность. Как он с такой мелочностью пробился в купцы, не просто купцы, а в Купеческую Сотню, союз сотни богатейших Купцов, управлявших Зандом, Бран просто не представлял.

Да и не стремился представлять, собственно.

Профессии Торговца, именно что торговавшего чужим товаром да по большей части в одиночку, и Купца, управлявшего собственными предприятиями и различными кампаниями, при внешнем сходстве в вопросе торговли, отличались достаточно, чтобы Баоло ничего не заподозрил. Проявленный Браном «талант Торговца», благодаря которому он и остальные попали на борт «Грозного Глаза», флагмана каравана, на самом деле был лишь следствием высокой Харизмы и воздействием Темного Очарования.

— Я бы охотно перекупил его контракт, если возможно, — важно надувая щеки, заявил Баоло.

На палубе перед ними Нимрод, несмотря на пожилые годы, быстрой и ловкой белкой вертелся вокруг Сандерса Одноударника, одного из местных героев Занда. Если Брану не изменяла память, раньше он ходил в учениках у Альты Разящей, похоже, подцепив у наставницы страсть к мощным, размашистым ударам. Вообще начиналось все как разминка, демонстрация пары приемов для Марены, но затем быстро переросло практически в настоящий поединок, разве что без желания убить противника.

Нимрод моментально оценил Сандерса и теперь работал в клинче, не давая Одноударнику как следует размахнуться и ударить своим широким мечом. Также Сандерс был в одних лишь кожаных штанах, с голым торсом и мускулистыми руками, при виде которых лицо Марены принимало глуповато-восхищенное выражение, а изо рта сейчас, казалось, побежит слюна. Затем она спохватывалась, тревожилась за Нимрода, который уступал Сандерсу на 63 уровня, и снова расплывалась в глупой улыбке, глядя на мускулистый торс Одноударника.

— Боюсь, что невозможно, — с притворным сожалением развел Бран руками. — Нимрод поклялся служить, пока госпожа Марена сама не откажется от его услуг, так что тут я бессилен. Зато сэкономил на найме.

Он подмигнул Баоло, который в ответ обозначил уголками губ понимающую улыбку. И то сказать, Купцу 212 уровня было как-то невместно сидеть с Браном, но Баоло, видимо, все никак не мог отойти от вчерашних «талантов Торговца». А может очень хотел перекупить Нимрода.

— Ваша внучка очаровательна, — произнес Баоло, — и ей, кажется, по душе Одноударник. Возможно, нам стоит провести взаимовыгодный обмен?

Да, Сандерс был на контракте с Баоло, но такое предложение купли-продажи, словно вещей, покоробило Брана.

— Тогда ваши корабли утратят героя, — указал он на очевидное, — а ведь вы сами знаете, что такое присутствие героя. Не просто могучий живой, способный в одиночку сразить целый отряд, но еще и огромные плюсы к боевому духу и морали.

— Верно, верно, — засопел Баоло, снова важно надувая щеки и поправляя что-то на своей жилетке, украшенной клановым гербом.

Вообще, клан Альтас относился к подданным короля Тарбада и проживал в Бирюзовом Хребте, как и клан родичей Марены. Возможно, Баоло станет следующим главой клана.

Поединок на палубе затягивался. Нимрод был ловчее, не давал Сандерсу нанести удар, то и дело подрезал кинжалами. Но Сандерс был моложе, выносливее и вообще превосходил Нимрода на 63 уровня, поэтому не сбавлял напора, а раны затягивались сами собой под воздействием природной регенерации.

— Сейчас он устанет и мой герой возьмет вверх! — с ноткой азарта заявил Баоло.

Азарт, скорее всего, был вызван его ставкой в начале поединка: полная оплата проезда и лодки, в которой Брана с остальными отправят в Срединное море, если Нимрод проиграет. Бран еще подумал, что сделал ошибку, выторговав у Баоло четырехкратное снижение цены за проезд, но, увы, промаха было не исправить. Соответствуя образу, торговался до последнего и не сдерживался в воздействиях, опасаясь, что иначе им дадут от ворот поворот.

Обычных пассажиров караван не перевозил и не брал. Три вместительных пузатых флейта несли основной груз, а для охраны их сопровождали пять бригов, и весь этот флот принадлежал лично Баоло. Скорее всего, груз в трюмах в тысячи раз по стоимости превосходил то, что Бран заплатил за проезд до траверза Срединного моря, но как показала ставка Баоло, даже такая мелкая потеря денег сильно его задела.

— Увы, увы, — пробормотал Бран.

На самом деле он предпочел бы, чтобы Нимрод уступил или явно проиграл, деньги за проезд — ерунда, в отличие от ущемленной жадности Баоло. В какой-то момент она могла перевесить обаяние Харизмы Брана и тогда начались бы проблемы.

— Давай, Сандерс, покажи свой удар! — не утерпев, крикнул купец.

По факту Нимрод уже давно мог бы закончить поединок, подрезав Сандерсу конечности, наградив Недостатками, которые не снимала обычная регенерация жизни. Затем не дать Одноударнику выпить зелья регенерации или применить лечебную магию, и еще покалечить, снижая подвижность. Ослепить, оглушить, затем отрезать голову или пробить сердце, убив на месте. Возможно, отравить ядом, если пробить кожу не получилось бы. Но скорее всего в настоящем бою и Сандерс сдерживаться не стал бы, так что неизвестно еще, кто кого одолел бы.

— Уважаемый мастер Баоло, возможно стоит объявить ничью и мы останемся при своих? — предложил Бран.

Баоло повернул голову, уставился на него подозрительно своими маленькими черными глазками. Но тут же лицо его смягчилось, он вскинул короткий указательный палец, украшенный перстнем, и захохотал громко:

— Умеете вы торговаться, мастер Бран! Хорошо, что вы Торговец, а не Купец, иначе разорили бы половину Занда!

И снова захохотал, удивительно могучим для такого мелкого тела голосом.

— Сандерс, хватит! — крикнул Баоло, отсмеявшись.

Бран сидел с вежливо-дипломатичной улыбкой на губах. Не пристало мелкому Торговцу обижаться на такие слова, не пристало задевать и обижать одного из повелителей Занда. Плевать, конечно, по большому счету, но раз уж решил держаться в рамках роли, так следовало соответствовать.

— Подводишь меня, подводишь, Сандерс, — шутливым тоном сказал Баоло подошедшему ближе, взмыленному и потному герою.

Но под внешне шутливым тоном, скрывались обида и разочарование. Бран опять мысленно выругался на самого себя. Твердил-твердил Марене об уроках жизни, а сам-то! На пустом месте так сильно задел главу каравана, создав потенциальную кучу проблем в будущем. Нет, определенно следовало как-то извернуться, изыскать предлог и всучить Баоло деньги за проезд. Сейчас, без предлога, только обидится еще сильнее.

— Я мог бы окончить поединок одним ударом, но тогда корабль утонул бы, — проворчал Сандерс.

Был он молод, лет тридцати, не старше.

— Как поживает ваша уважаемая наставница, Альта Разящая? — поинтересовался у него Бран.

С известностью героев, к ним легко и просто можно было проявлять интерес, задавать вопросы и никого не удивляло, откуда вы об этом знаете. С Альтой и ее командой Бран пару раз участвовал в совместных делах и в целом у него осталось приятное впечатление о героине. Пускай она и была излишне эмоциональна и вспыльчива.

— Наставница Альта погибла три года назад, — угрюмо проворчал Сандерс. — Спасала корабль на северном пути, а с гор слетел дракон.

— О, мои соболезнования, — с искренней горечью ответил Бран.

Марена за спиной Сандерса подбиралась все ближе и ближе, а лицо ее становилось все глупее и глупее.

— Она хорошо вас выучила, — добавил Нимрод спокойным, почти без одышки голосом. — Уверен, сражайся мы оба в полную силу, я бы проиграл.

Сандерс немного повеселел, а Бран едва удержался от осуждающего замечания. Дескать, не подобает герою поддаваться на чужую лесть, так и до гибели недалеко. Возможно, дело было все же не в Марене и не в желании расквитаться за Никла. Возможно, он просто стал стар и его тянуло поучать всех вокруг.

Тем не менее, слова Нимрода открывали отличную возможность и Бран не стал ей пренебрегать.

— Видите, уважаемый Баоло, я ошибся, а вы были правы. Разрешите со всем почтением вручить вам ваш выигрыш.

Бран активировал магический карман и извлек мешочек с деньгами.

— Раз уж ваш боец сам это утверждает, — изображая нерешительность, протянул Баоло.

На самом деле руки его так и тянулись, в глазах плясала жадность. Бран опять подивился, как можно было пробиться наверх с такой мелочной жадностью и еще раз отвесил самому себе мысленного подзатыльника. За то, что не увидел этого сразу и не перевел все в шутку еще на Затаре, мол, торговался для души, вот ваши деньги, уважаемый купец Баоло и так далее.

Лишний повод покинуть «Грозный Глаз» как можно быстрее.

— Думаю, стоит ополоснуться и продолжить вашу тренировку, госпожа, — сказал Нимрод, обращаясь к Марене.

Та как раз, высунув кончик языка, следила за ополаскиванием Сандерса. Никаких забрасываний ведерка по ходу движения корабля, вытаскиваний и опрокидываний, нет. К чему банальности, когда на кораблях было полно магов воды и ветра? Заклинание, Сандерса окатило волной и следовало признать, кожаные штаны тут были крайне уместны, еще заклинание и мощный поток ветра тут же высушил его.

— Госпожа?

— Пусть полюбуется, когда еще выпадет шанс насладиться таким зрелищем, — сухо усмехнулся Бран, отводя Нимрода в сторону.

Настоящего уединения на корабле, конечно, было не получить, но Нимрод все верно понял, незаметно активировал заклинание против подслушивания.

— Проблемы? — спросил он еле слышно, не шевеля губами.

— Купец очень жаден и злобен, хочет нанять тебя, — ответил Бран. — Даже предлагал Сандерса взамен.

— Может, прикинуться заинтересованным? — задумался Нимрод. — Нет, могут быть проблемы, когда мы решим сойти. Предлагаете покинуть караван тайком?

— И как можно раньше, — согласился Бран. — Возможно даже этой ночью.

Нимрод нахмурился.

— Там же Авиата, — напомнил он.

Горы Авиаты — страны авианов — в сущности являлись южной оконечностью Бирюзового Хребта и материка Мойна. Множество скал и рифов у берега, хитрые подводные течения и прочие опасности, из-за которых там вдоль берега старались не плавать. Даже Баоло, несмотря на желание избежать пиратов, предпочел плыть через архипелаг, а уже потом отклониться к берегу, за проливом, ведущим в Срединное море. Собственно, где-то там и предполагалось спускание лодки и загребание к Корфу Брана и остальных, а караван просто продолжил бы движение на юг.

— Со скалами и течениями можно справиться, в отличие от жадности, обид и самодурства посреди моря, — проворчал Бран. — Ладно, посмотрим по обстановке.

Нимрод кивнул и пошел к Марене, после чего они вдвоем пошли за Моростоном, дабы продолжить тренировку вместе с ним. Капитан «Грозного глаза» (одноглазый, но весьма грозный) одобрительно поглядывал на Марену, подкручивал пышный ус.

Вот еще проблемка, подумал Бран, внезапная страсть посреди моря.

Команды флейтов и бригов опять же, отличались от «Рыбомеча». Не только моряки, по совместительству являющиеся еще и лучниками, арбалетчиками и прочими, а и морские вояки. Те же солдаты, но с уклоном в битвы на море, больше ловкости, меньше брони, дабы не потонуть в ней ненароком, иначе развитые умения. Вооружение тоже отличалось, да и в тактиках боя на кораблях, насколько помнил Бран, непременно присутствовал еще и элемент высоты.

В общем, кто-то мог успеть дотянуться до Марены, пока Бран объяснял бы дуракам, что они дураки. Возможно, стоило отойти от идеи лодки и обратить свой взор на виверн и химер? Нимрод точно сумеет приставить кинжал к горлу одного из наездников, небольшой полет и они на берегу. Не надо пробиваться сквозь течения, а виверна и наездник легко смогут вернуться к каравану. Если даже Баоло спятит настолько, что решит отомстить (что вряд ли, учитывая, как его поджимает время), то пока корабли подплывут к Авиате, Бран и остальные затеряются в горных ущельях.

Авианы — не вояки Занда, не Тайная Канцелярия и Подгорная Палата, с ними Бран сторгуется.

— Вот по этой обстановке и будем действовать, — решил Бран вслух.

Поделиться планом с Нимродом он не успел. Шар дальней связи под рукой одноглазого капитана вспыхнул, передавая сообщение с разведывательного альдора, летящего впереди каравана. Что же, это вполне логично, подумал Бран, раз уж есть разведывательный альдор, так чего бы не дать ему шар дальносвязи? Обычно на кораблях обходились и без того, и без другого, как на «Рыбомече», но там просто экономили.

А чего Баоло не экономил?

— Вижу сражение впереди, — докладывал наездник. — Три пиратские шхуны пытаются прижать к островам курьерский корабль. Вижу флаг Занда на курьере. Наблюдаю применение метателей и магии.

Еще один «Рыбомеч», подумал Бран. Только «Рыбомеч» выкрутился, с помощью Брана и благодаря тому, что капитан, экономя, предпочитал обходиться одним магом воды, но высокоуровневым. А Баоло не экономил на альдоре и шарах, потому что они должны были помочь ему сохранить груз и корабли.

Стало быть, сейчас последует команда принять правее.

— Прибавить ходу! — скомандовал Грозный Глаз. — Кораблям перестроиться по схеме «Сеть»! Метатели — готовить! Брони — надеть! Щиты — активировать!

Бран чуть удивленно приподнял брови и подумал, что опять ошибся в оценке Баоло.

— Точно, старею, — вздохнул он.


Глава 10



30 день 7 месяца 879 года, неподалеку от островов архипелага Кляксы


Вы ощущаете воздействие «Приказа капитана»!



+ 10 к Ловкости на 600 секунд



+ 10 к Воле на 600 секунд



+5 ко всем морским умениям



Марена ощутила, как ее буквально переполняет высокое вдохновение битвы и в припадке чувств взмахнула молотом, едва не задев пробегающего мимо Амина, Матроса 78-го уровня. Тот успел уклониться, оглянулся на ходу и Марена улыбнулась ему виновато. Амин просиял, помчался дальше.

Поступок Марены был несправедлив, но не ходить же из-за этого на свидание с ним?

— Благодарю тебя, о грознейшая Эммида, за грядущую битву, справедливую и приносящую возмездие, — забормотала Марена молитву, не отрывая взгляда от горизонта впереди.

Возмездие пиратам, тем, кто сорвал поездку к Провалу. На Затаре сердечко Марены металось из стороны в сторону, ей хотелось и помочь Занду, и покарать пиратов, и в то же время она понимала, что никто, кроме нее, не принесет горестную весть, не поднимет героев Провала на битву.

В целом же Марена ощущала себя ребенком, забравшимся в доспехи взрослого и пытающегося соответствовать новому размеру. Однажды она дорастет до нужного размера, не буквально, конечно, но дорастет, в этом Марена была убеждена твердо. Путь бабушки — ее путь, с которого она теперь не свернет!

Выбрать сторону ей, как ни странно, помогли разговоры со Зликом.

Марена осознала, что для местных пираты были привычным злом, а в недавнем прошлом, до того, как сюда пришел Занд, и вовсе не злом. Борьба за острова укладывалась в привычные рамки войны живых между собой, тогда как события на материке сопровождались омонстрением и прорывами Бездны. Осознание этого факта вышло хорошим таким уроком жизни, как их называл мастер Бран.

— Да пребудет с нами благословение твое, сила и ярость! — чуть повысила голос Марена.



Богиня Эммида услышала вашу молитву! Вера +5



Получено умение «Благословение Паладина»! Восприятие +1



— Благодарю тебя, о грознейшая, — пробормотала Марена тихо.

Она хотела добавить, что молилась не ради умений, но остановилась. Богиня и так видела в ее сердце, знала, что помыслы ее чисты и наполнены желанием помочь другим.

— Благодарю, госпожа, — произнес рядом Нимрод.

Марена посмотрела на него, потом обернулась на мастера Брана. Тот стоял, сложив руки за спиной, и как всегда равнодушно взирал на окружающее. Иногда Марена завидовала ему, столько повидать, столько пережить, чтобы оставаться спокойным в любой ситуации, даже перед лицом демонов, монстров и высокоуровневых живых. Но только иногда, ведь, набирая этот опыт, мастер Бран состарился, а Марене хотелось оставаться молодой и красивой. Желательно всегда.

— Как мне лучше действовать в бою? — спросила она Нимрода. — Возможно, стоит принести на палубу Моростона?

— Если бы мы отражали вражеские атаки — да, — кивнул Нимрод, — но вы же слышали капитана, госпожа? Ордер «Сеть», мы будем ловить кого-то. Видите, наши три флейта идут вперед треугольником, а бриги уплыли вбок, словно удирают?

Марена кивнула. Смысла этого маневра она не поняла, так она и не разбиралась в морских делах. Говорят, раньше гномы вообще не плавали по морям, сидели в горах кланами, добывали руду и камни и были счастливы в своем неведении.

— Наверняка впереди два или три корабля врага, не больше, — объяснял Нимрод. — Они попытаются вцепиться в нас или промедлят, не видя угрозы, а за это время бриги завершат окружение. Тогда наши флейты выступят наковальней, а бриги — молотом, и врагам будет просто некуда удирать.

— Но если мы выступаем наковальней, разве не означает это, что нам придется защищаться? — задумалась Марена.

В юности она, бывало, получала по +1 Мудрости за такие догадки, но те времена давно прошли.

— Поверьте, госпожа, пираты не те противники, чтобы прибегать к таким приемам, — покачал головой Нимрод, глядя то на Марену, то на море.

А ведь и он далеко немолод, неожиданно подумала Марена, словно впервые увидев седину в волосах Нимрода и морщины на лице. Он так лихо сражался в прошлом деле, на «Рыбомече», так ловко двигался на тренировках, что возраст как-то и забывался.

— Но все же это возможно? — настаивала Марена, пытаясь разобраться. — Ведь флейты вооружены хуже, чем бриги, так? Может, пираты кинутся на прорыв через нас, например?

— Если на прорыв, то увязать в абордаже они не будут, — задумался Нимрод, — дабы не терять время. Но они могут попробовать «скоростную высадку», тут вы правы.

Матрос на носу корабля заорал, все невольно повернули головы, все, кроме Брана, который так и продолжал смотреть вперед. Теперь даже Марена увидела там впереди паруса и мачты и три, нет, четыре корабля. Кажется, три корабля пытались загнать четвертый, да, точно так, как было с «Рыбомечом»!

Только без лодок, вырванной мачты и стены пламени до небес.

Сейчас хищники сами станут добычей, было в этом что-то мстительно-удовлетворительное!

— Что такое скоростная высадка? — спросила она, еще раз оглядывая себя.

Броня, молот, наголенники, укрепленная обувь, перчатки, да шлем на голове. Тяжеловато, но надежно. По хорошему, стоило бы положить молот, снять шлем, дабы не давил, дабы не уставать раньше времени. А уже перед боем надеть шлем, ухватить молот и щит, благо все это дело пары секунд. Но Марена не могла удержаться, испытывала какую-то странную дрожь внутри, и молот в руках придавал спокойствия.

Возможно ей, как и Минту, стоило развивать Волю.

— Это когда на вражеский корабль забрасывается группа, цель которой одна — как можно быстрее испортить все, что можно. Штурвал, такелаж, паруса, возможно, даже добраться до крюйт-камеры, где хранятся магические заряды для метателей. Порезать капитана, штурмана, боцмана, старпома, всех, кто умеет управлять кораблем. И потом удрать обратно на свой корабль, который в это время просто снижает скорость, но не останавливается, продолжает плыть мимо.

— Ого! — вырвалось у Марены.

— Да, высадка не зря зовется скоростной. Чаще всего те, кто прыгает на вражеский корабль — просто смертники и они знают об этом.

— Но они все равно прыгают?

— Чтобы задержать врагов, дать своим товарищам уплыть, — кивнул Нимрод.

Марена зябко повела плечами. В мысли о том, как она прыгает на вражеский корабль, крушит врагов молотом, ломает, даже не помышляя о возвращении, было что-то такое. Волнующее. Притягательное. Возвышенное.

Но если она пожертвует собой, кто доведет дело с Провалом до конца? Кто спасет Стордор?

— Мастер Нимрод, если дело дойдет до такой высадки, прошу вас потом отправиться к Провалу и сообщить им о случившемся в Таркенте! — неестественно-официальным голосом произнесла Марена, выпрямляясь и горделиво вскидывая голову.

Она и хотела бы, чтобы голос звучал естественно, небрежно, но не выходило. Пока что не выходило. Она станет могучей героиней, защитницей справедливости, грозой Эммиды, о которой будут рассказывать истории, которой будут восхищаться и на которую будут уповать! Да, однажды она дорастет, если не сложит голову, защищая друзей и прикрывая их отход.

— Без обид, госпожа, но в такие высадки идут самые умелые, самые высокоуровневые, чтобы у них был шанс малым числом успеть сокрушить врага и вернуться на корабль.

— А если они не рассчитывают вернуться? — спросила Марена, глотая обидную пилюлю намека на свой малый уровень.

— Тогда, конечно, — спокойно ответил Нимрод. — Но вы забываете об одном обстоятельстве.

— Метатели — товсь! — прокатилось над кораблем. — Магам — держать щиты, контрчары — по необходимости!

В дополнение к команде заиграли какие-то дудки, похоже, передавая команду и на другие корабли условленными сигналами. Зачем, если есть шары дальносвязи? Но об этом Марена решила подумать потом.

— Какое еще обстоятельство? — нахмурилась она, крепче сжимая молот.

Удирающий корабль увидел флейты, свернул к ним. Видны были пробоины в парусах, проломы в бортах, валяющиеся на палубе тела. Вылитый «Рыбомеч» несколько дней назад.

— Я поклялся охранять вас, — напомнил Нимрод, — так что на высадку последую за вами и буду защищать до последнего вздоха. Если и просить кого-то, то мастера Брана.

Марена посмотрела в спину Брану, но спрашивать не стала. Еще начнет нудеть, как он обещал бабушке заботиться о Марене и что последует за ней на высадку.

— Возможно, вам стоит, госпожа, взять с собой Моростона в магическом кармане? — предложил Нимрод, возвращаясь к первоначальной теме.

Марена бросила взгляд на море, подбитый корабль, выжимая все крохи оставшейся скорости, ковылял к флейтам. Три пиратских корабля, разойдясь в стороны, осыпали его выстрелами из метателей и баллист, посылали стрелы и заклинания. С одного из пиратских кораблей сорвалось несколько авианов, закружили над раненой добычей, спеша прикончить ее, пока «Грозный Глаз» и остальные флейты не примчались на помощь.

Метатели флейтов тоже заработали, посылая заряды в сторону пиратов.

— Я быстро! — Марена сорвалась с места, помчалась вниз, кляня себя за нерешительность.

Вот чего она медлила, болтала? Страшно, да, страшно перед такой битвой, но ведь у них преимущество, не правда ли? Сверху донеслась новая команда, флейт накренился вправо, Марена едва устояла на ногах. Помчалась вниз, надеясь, что она не споткнется, не покатится кубарем по лестнице, ломая ступеньки и кости. Битва пугала ее, но и показаться трусишкой, сбежавшей в каюту, Марене не хотелось. Вот бы сообразить раньше про карман!

В том же магазине, в Сечете, где она купила тележку, ей нанесли и татуировку магического кармана. Особого, для Питомцев. В нем можно было держать и вещи, конечно, потому что магический карман все равно оставался карманом. Но там же находились и приспособления для очистки воздуха, запас воды и камней для Моростона, удобное ложе для отдыха. Моростон смело мог жить в кармане хоть круглые сутки, только поспевай менять магические фильтры, для восстановления воздуха, да подливать воздуха и подсыпать камней. Собственно, Марена так и думала сделать, купив запас фильтров — чтобы таскать Моростона всегда с собой, улучшать Силу и Выносливость и при необходимости извлекать Питомца, как секретное оружие.

Но потом передумала, ведь все-таки Моростон был живым, связанным с ней особой связью. При всей подготовке магического кармана, эмпатическая связь с Питомцем внутри отсутствовала. Словно его и не было. И поэтому Марена держала Моростона вне кармана и возила за собой повсюду на тележке.

— Извини, милый, — пробормотала она, обнимая изрядно подросшую черепаху за шею, — но тебе придется посидеть в кармане!

Моростон прислал ощущение любви и обожания хозяйки. И нежелание сидеть в кармане вдали от нее.

— Я тоже тебя люблю, — ответила ему Марена, — но тебе и правда посидеть там. Там тебе будет безопасно, а я не буду переживать за тебя! Ведь ты единственное, что осталось у меня от бабушки!

И еще Нимрод, мелькнула мысль. Как бы избавить его от клятвы, чтобы он не жертвовал жизнью?

Флейт тряхнуло, затем чуть ли не подбросило, словно корабль внезапно налетел на скалу. Ударом Моростона швырнуло прямо в ноги Марене, словно ударило огромной заготовкой.



Вы ранены! Жизнь -20



— Да, ты стал совсем большим, Моростон, — искривила губы Марена, наклоняясь к черепахе. — Обещаю, если появятся враги, я дам тебе шанс укусить их!

Немного магии и черепаха скрылась в магическом кармане, послав напоследок еще одну волну обожания хозяйки и уверения, что всех за нее разорвет, раздавит и загрызет. Флейт снова тряхнуло и в этот раз Марена не устояла, покатилась кубарем.

— Да что такое-то? — вскричала она.

С палубы доносились приглушенные крики — слов не разобрать — и Марена помчалась обратно, жалея о том, что у нее нет высокого Восприятия. Тогда она смогла бы сразу понять, что происходит и нервничать меньше. Этот страх и нервное состояние беспокоили ее, подталкивали к мысли, что она не справится, подведет в бою. Марена знала, что потом все пройдет, она сможет бестрепетно сражаться, сможет действовать умело и точно, как мастер Нимрод, но страх и нервы все равно не проходили.

Возможно, она сможет обратить их к своей пользе?



Вы испытываете прилив решимости!



+ 20 к Воле на следующие 60 секунд!



Флейт тряхнуло, но в этот раз меньше, да и Марена успела ухватиться за что-то, устояла на ногах и вылетела на палубу, спеша охватить все вокруг взором, понять, что происходит.

— Держитесь!

Огромное пылающее ядро врезалось в «Грозный Глаз», вспыхнули кристаллы по бортам, но полностью отразить удар не смогли. Ядро проломило щиты, сломало борт и вонзилось в палубу, ломая и ее, размазывая в кровавую кашу двоих из команды, включая несчастного Амина.

Марена замерла, ощущая, что не может сдвинуться с места.



Проверка Воли провалена! Вы парализованы страхом и не можете двигаться в течение 10 секунд!



Даже прилив решимости не помог, подумала тоскливо Марена. Странное дело, она превосходила уровнями многих в команде флейта, но они бегали и бесстрашно сражались, а она… а она…!

— Госпожа! — рука Нимрода дернула ее, уводя от следующего удара и роняя на палубу.

— Что происходит? — заорала, практически взвизгнула Марена.

— Нас заманили в ловушку, — сообщил спокойно сверху мастер Бран. — Пока мы окружали пиратов, они сами окружили нас, и хищник из дичи превратился снова в хищника.

Стыд Марены, вызванный взвизгом, тут же резко усилился, ибо именно это она и думала ранее. Она приподнялась и выглянула осторожно, укрываясь за мастером Браном, который продолжал стоять, сложив руки за спиной.

— О великая Эммида, — вырвалось у нее.


Глава 11



30 день 7 месяца 879 года, неподалеку от островов архипелага Кляксы



Ловушка удалась пиратам на отлично, даже Бран ничего не заподозрил, до последнего момента, когда уже сработало «Чувство Опасности». Израненный и ковылявший курьер внезапно рванул вперед, как стрела, а в бортах его тут же открылись стрелковые порты в три ряда. Проносясь мимо «Грозного Глаза» он дал залп с левого борта и щиты флейта не смогли его отразить. Корабль содрогнулся, а курьер уже промчался дальше, влупил с правого борта по второму флейту и попутно отрезал путь к отступлению.

Преследовавшие курьера три шхуны тоже рванули вперед.

— Вправо все вдруг! — рявкнул Грозный Глаз. — Залп в развороте!

Флейты синхронно заложили дуги и, оказываясь бортами к пиратам, стреляли. Один, особо удачный залп, разбил нос шхуне, взметнул там языки пламени, впрочем, быстро погасшие.

— Все назад! — орал Баоло в шар дальновидения. — Это ловушка!

Кто-то из капитанов бригов ответил и ответ был вполне ожидаем. Остальные бриги, подумал Бран мрачно, надо полагать тоже попали в засады. Лодки, корабли в укромных местах, подводные пловцы, заранее расставленные заряды, нет, тут мог быть только один ответ. Их ждали и ждали именно их, заранее рассчитали, как поступит Баоло и расставили засаду заранее.

— Впереди!

Курьер не просто так промчался в тыл, нет, он еще и подал сигнал. Опять глубинники и опять в тесной связке с пиратами, нет, определенно это не могло быть случайностью. Флейты заложили разворот, стреляя по глубинникам впереди и пираты за спинами тоже заложили разворот, становясь бортами и расстреливая корабли Баоло.

Метко расстреливая.

— О великая Эммида, — прозвучал у уха голос Марены.

Три осьминога, несколько акул, подводные корабли и не менее сотни глубинной пехоты, с трезубцами и прочим. Вне воды они может и были средними бойцами, но вот в своей стихии — нет, жителям суши с ними было не тягаться.

— Поднимайте всех! — орал Баоло в шары дальносвязи. — Да плевать, что их некуда будет сажать! Нас тут зажали!

Бран мысленно покачал головой. Если ждали именно их, то враги… да, с пары островов чуть в отдалении взмыли три отряда: грифоны, а них лучники и маги. Похоже, подкреплений ждать не стоит, да и с ними дела выглядели не ахти.

— Щиты! Щиты держать!

И секунду спустя новый выкрик:

— Воздух!

Двойной заряд ударил в корму «Грозного Глаза» пробивая ее насквозь и разнося рули. Одновременно с этим незаметно подкравшийся сверху маг воздуха уронил вниз целую связку бомб. Активировал карман и вывалил, вызвав у Брана неожиданную вспышку злости. Он ухватил ближайшее копье и метнул, не сдерживаясь. Копье промчалось с такой скоростью, что маг даже не успел его заметить, так и умер мгновенно, с открытым от радости ртом.



Маг Воздуха 182-го уровня повержен!



— В воду! — крикнул Бран, хватая Марену за руку и выбрасываясь за борт.

Развернулся, прикрывая собой Марену, ощущая, как наверху вспыхивает мощнейшее зарево. Что это за пираты, которым не нужен груз? При чем тут глубинники? Бран ощущал, что все это взаимосвязано, но разобраться можно было и позже, после спасения Марены.

Они вынырнули и рядом вынырнул Нимрод.

«Грозный Глаз» догорал и тонул, вспыхивал, трещал, разваливался. По палубе еще метался кто-то, то ли тушил, то ли пытался кого-то спасти, но Бран видел — все бесполезно. Второй и третий флейты расходились, и за каждым устремлялась шхуна пиратов, не прекращая расстрела. Взгляд в небо — нет, воздушных подкреплений с бригов не видно.

— Еще не все потеряно! — неожиданно крикнула Марена. — Вперед!

Она вырвалась и поплыла, коротко и смешно загребая руками, компенсируя энергией и величиной атрибута Силы отсутствие умений. Нимрод рванул за ней, поддержал, Бран поплыл следом, экономно, спокойно, не отрывая взгляда от Сандерса.

Одноударник, держась за оторванный кусок корабля, загребал ногами так, словно там бил хвостом молодой кит. Маги Воды на куске корабля раздвигали волны, ускоряли движение, ставили щиты. Баоло, в блестящей кольчуге, что-то орал, призывая проклятия на головы пиратов, Грозный Глаз грозно сопел, покачивая в руках топор.

— Мы отстаем! Быстрее! — орала Марена.

Вот поэтому герои и стоят особняком, подумал Бран на плаву, хоть и нет такой профессии. Но когда ты всю жизнь проводишь в сражениях, тренировках и подготовках в сражениях, и учишься сражаться один, рассчитывая только на себя и команду, то приходит умение думать и действовать иначе. Может Альта Разящая и была вспыльчива, может Сандерс и не был так умел, как хотел выглядеть, но ему хватило мозгов и реакции оторвать кусок корабля — нет, отрезать его своим ударом.

И ринуться на абордаж пиратов.

Залп, еще и еще, вспышки и грохот заклинаний, кусок корабля осыпало ударами, а шхуна пиратов в это же время разворачивалась и уходила, совершенно не собираясь подставляться под абордаж. Уплыть, расстрелять издалека, а то и подставить уцелевших под глубинников, которые легко с ними справятся.

— Зерос, молю тебя, дай мне сил! — заорал неожиданно Сандерс.

Бог Солнца? Тоже выбор, подумал Бран, наблюдая, как Одноударник выпрыгивает из воды, взмывает в небеса и за спиной его вспыхивают огромные прозрачные крылья. В чем-то даже логично, подумал Бран, раз уже его наставница была авианом, но все же, все же, получить второй Особенностью «Крылья Света»? Это надо было очень уж специфически повышать профессию, да еще и с упором на веру в Зероса.

Сандерс вообще не выглядел верующим, но судя по величине крыльев… которые еще к тому же вспыхнули, исторгая из себя добрую дюжину нестерпимо пылающих лучей! Да уж это требовало немалой Веры, настолько немалой, что Одноударник легко прошел бы в Верховные жрецы.

— Быстрее, быстрее! — кричала Марена.

— Давайте! Быстрее! — надрывался Баоло.

Сандерс приземлился, вбив шхуну в волны, а меч его отбросил мачту на добрую сотню футов, в полете срубив все растяжки и опоры. Пиратов раскидало под раскаты громогласного хохота.

— Он один! Один! Убейте его! — кричал кто-то из пиратов, похоже особенно дурной.

— Задержать его! Быстрее! — прогремел другой голос.

Вперед выдвинулся мощный здоровяк, как и Сандерс обнаженный до пояса. Топор против меча. Лишившись подталкиваний Одноударника, кусок корабля с часть команды «Грозного Глаза» и купцом Баоло, резко потерял в скорости.

Мгновение спустя Бран понял, почему — маги глубинников начали противодействие.

Бросив короткий взгляд — Марена неостановимо мчалась к пиратской шхуне, где Сандерс рубил и орал, оглушал и разрубал, а его пытались подколоть и ударить в спину, подрезать колени и отравить, уронить на голову несколько магических зарядов. Кто-то спешно разворачивал баллисту, кричал и звал на помощь, маги обрушивали на Сандерса воду, воздух, лед, металл и пламень. Сандерс вспыхивал и жег в ответ, отмахивался, продолжал кружить по шхуне.

Две другие шхуны да и курьер, бросив погоню за флейтами, мчались на выручку.

Одежду в карман, сменить тело на алмазное и Бран ушел под воду, помчался стремительной прозрачной болванкой. Опыт и интуиция не подвели, один из глубинников мчался под водой на выручку. Двести семьдесят первый уровень, неплохо. Поправку на воздух и палубу, в принципе Сандерс мог бы схлестнуться с ним на равных, проходи стычка один на один.

Бран наддал, ощущая, что не успевает — все-таки глубинник был в своей стихии. Как его зовут, Бран не знал, с героями глубинников он сталкивался редко, не следил за их подвигами, все же иная стихия. Да и считался ли у них 271-й героем? Неважно, все равно сейчас Бран не успевал. Он выхватил перчатку и еще наплечник, ударил ими друг о друга.

Глубинник уловил вибрацию, молниеносно развернулся, атаковал чем-то из оглушающе-водного арсенала. Такой удар легко мог бы отправить на дно весь тот отряд глубинников, что Бран видел ранее, но алмазное тело его словно и не заметило. Так, царапнуло на пару очков жизни, и глубинник тоже увидел сообщение об этом.

Отлично, подумал Бран, теперь не проиграть в скорости. Глубинник, пытаясь понять, что за противник перед ним, обрушил ряд магических атак, попытался достать Брана какой-то своей особенностью. Алмазное тело и Несокрушимый разум отразили всё, а лед расколол удар перчаткой.

Бран отыграл расстояние, был уже рядом с глубинником, который похоже потратил еще секунду, пытаясь понять, с чем столкнулся. Две руки, две ноги, чешуя, широкие губы и глаза, отлично, снова подумал Бран. Бывало, глубинники шли по пути «рыбьей формы» и могли трансформироваться, склеивая ноги в хвост, превращая руки в плавник, изменяя форму головы и достигая в таком виде невероятных скоростей, особенно с помощью магии. Но этот, похоже, рыбоформу не развивал.

— Буль-буль-буль! — возмущенно сообщил глубинник.

Удар трезубцем отколол кусок бока Брана и тут же глубинник попытался уколоть ножом. Лезвие отскочило от алмазного тела, яд не разнесло кровью, потому что ее просто не было. Бран нанес удар перчаткой, но глубинник уклонился, все-таки он был быстрее в родной стихии.

Широкие глаза глубинника стали еще шире — он понял, что здесь что-то нечисто.

Бран понял, что надо все закончить одним ударом, иначе глубинник удерет и его будет не догнать.

Прошло неощутимо краткое мгновение.

Чешуйка-артефакт на груди глубинника вспыхнула, усиливая удар Водной Хватки.

Бран усилил Оглушающий Крик ударом перчатки по куску металла, бывшему наплечнику.

Прошло еще одно неощутимо краткое мгновение.

Брана стиснуло Водной Хваткой, Алмазное тело хрустнуло и треснуло, зазмеилось трещинами, казалось, еще немного и голову вдавит в шею и дальше прямо ниже задницы. Но хватка тут же разжалась.

Кровь брызнула из ушей, носа, рта и глаз глубинника, захват руки разжался.

Еще мгновение.

Бран метнулся вперед, перчатка пробила тело глубинника насквозь, через чешую, броню и кости.

Три коротких мгновения, время, за которое обычный человек успел бы моргнуть и стычка завершилась. Глубинник начал опускаться вниз, в облаке крови и потрохов, а Бран помчался дальше, ощущая, как хрустит и трещит алмазное тело, пытаясь собраться обратно воедино. Но некогда было останавливаться, следовало успеть на шхуну, пока остальные заняты абордажем и не обратят внимания на его короткое исчезновение.


Бран вынырнул, охватывая взглядом сражение. Баоло, во главе своих матросов и вояк, врубался в ряды пиратов, и топор купца подрубил противника Сандерса. Одноударник тут же воспользовался моментом и одним ударом завершил дело.

Марена и Нимрод зашли с носа, напирали слаженным дуэтом. Марена махала молотом, принимала удары на щит, а Нимрод молниеносно колол пиратов, подрезал, метал ножи, не давая им навалиться толпой. Удар Сандерса стал последней каплей, пираты начали прыгать за борт, поплыли к двум другим шхунам.

— Оставьте их! — крикнул Баоло тем, кто высунулся за борт, расстреливая уплывающих.

— Вы слышали! — крикнул Грозный Глаз. — Бегом! Скорости этому корыту! Мастер Джейсон, займитесь метателями и потопите еще хотя бы одно корыто, тогда у нас будет шанс!

Не будет, подумал Бран, тяжело забираясь на шхуну, пока та не уплыла. Неясно, кто там еще есть у глубинников, которые, кстати, тоже не стояли на месте и навалились на два других флейта, облепили их и похоже брали верх. Неужели все-таки Каменный Остров решил пободаться с Зандом чужими руками? Вот уж не было печали — встрять в чужую войну.

— Мастер Бран, вы ранены! — крикнула Марена встревоженно.

— Ерунда, — отмахнулся он, — цапнулся с глубинником по дороге.

Кровь с каждой секундой вытекала из ран все слабее, восстановление жизни брало верх. Шхуна тронулась с места, начала забирать влево, спеша уйти от глубинников. Хлопнула тетива, выстрел прошел мимо, со стремительно приближающейся пиратской шхуны ответили и тоже промазали. Останавливаться и подбирать своих, уплывающих, они не стали.

— Да чтоб вас! — заорал Грозный Глаз. — Они идут на таран! Скорости, черепахи, скорости!

Как будто и не пираты вовсе, устало подумал Бран, прикидывая варианты.

— Вам мало было моих грузов?! — неожиданно заорал Баоло, едва ли не разрывая на себе кольчугу. — Моих кораблей?! Вам нужна еще и моя жизнь?! Да выкусите!

О да, судя по отголоскам издалека, дела у бригов шли не лучшим образом. В общем, разделали караван Баоло под орех.

— Вернусь в Сечет, снаряжу сюда флот и всех вас пере…! — продолжал разоряться Баоло, но осекся на полуслове и выпучил свои маленькие гномьи глаза.

Небо излилось огненным дождем, ударившим по летящей на таран пиратской шхуне. Щиты вспыхнули и погасли, а вот пираты и корабль вспыхнули факелом. За спиной бил еще один дождь, снося третью шхуну, и еще один сбоку, доставая лже-курьера.

— Вон там, в воздухе! — заорал кто-то, указывая в небо.

Маги на альдорах и Баоло неожиданно взвыл раненым монстром.

— Гады! Уроды! Сволочи! — орал он на гномьем, потрясая кулаками. — Сыны землероек! Испражнения троллей!

Бран разглядел на магах униформу Занда и все понял. У игры в хищника и добычу было три слоя и военные, не в силах воспрепятствовать Баоло, обратили его караван к своей пользе. А чтобы купец не обвинил их, сейчас они сотрут все вокруг «ударами по пиратам». А те корабли вдалеке пройдут частым гребнем, «вылавливая уцелевших», а на самом деле гарантируя, что Баоло не выплыл.

А уж как все это подать в рапорте выгодным образом, военные разберутся.

Возможно, им даже заплатил кто-то из конкурентов Баоло из Купеческой Сотни.

Мысли эти пронеслись в голове Брана и он неожиданно понял, что будет дальше. Ведь с пиратами были глубинники, которых тоже следовало зачистить, попутно окончательно убирая улики и свидетелей!

— Надо было сразу бросить караван, — пробормотал он, глядя в море.

Стофутовая волна Морского Шторма вспыхнула и помчалась к ним быстрее любого курьера.


Глава 12


Резко воняло рвотой и страхом, черепашьим потом. Держаться не требовалось, Моростон прижимал их своим телом к панцирю изнутри, но саму черепаху так крутило и вертело, швыряло и бросало штормом, что Марену уже стошнило несколько раз. Даже Нимрод выглядел зеленовато и бледно.

Новый рывок, треск и шуршание, удар! Еще удар! Панцирь опасно трещал, Моростон внутри пищал и взвизгивал тоненько, тыкался головой в хозяйку.

— Госпо… жа, — прохрипел Нимрод. — Вам хва… тает ма… ны?

Черепаху резко ударило, перевернуло и еще, снова ударило, приподняло и швырнуло, словно неведомые великаны играли ей вместо мяча. Бран держался, мысленно качая головой. Все же Моростон был еще слишком молод и мал в уровнях для такой вот бури.

— Да, — выдохнула Марена. — Благо… дарю, ма….

Она не договорила, снова начала изрыгать желудочный сок чуть ли не в пасть Моростону. Черепаха возмущалась, пульсировала внутри панциря, придавливая Брана и Нимрода. Все же Моростон был слишком молод и неопытен, да и откуда бы взяться такому опыту у черепах-скалогрызов?

— Просто ки… вайте, гос… пожа, — с паузами выдохнул Нимрод. — Ак…куратней.

Марена осторожно, едва заметно кивнула. В другой раз Бран обязательно отметил бы, что Восприятия Нимрода хватает для зрения в полной темноте, но сейчас эти игры в наблюдение друг за другом, пожалуй, были немного неуместны. И то чудо, что он вспомнил об особой перевязи, много лет валявшейся в уголке его обширного магического кармана, дававшей бонусы к умениям, связанным с Питомцами.

Новый удар, треск панциря и в этот раз Моростон завопил жалобно, словно завыл на высокой ноте.

— Зелье, быстро! — рявкнул Бран оглушительно.

Под панцирем любой выкрик звучал оглушительно. Марена, к счастью, не растерялась, уже пила зелье, передавая часть здоровья питомцу. Панцирь выпрямился, затвердел, отсекая просачивающуюся внутрь воду. Теперь внутри хлюпало и журчало, Моростона перекувыркнуло и струя окатила самого Брана, утекла куда-то вниз.

Надо было еще запастись зельями от тошноты, но кто бы знал? Морская болезнь должна была пройти за пару дней, да она и прошла, на палубе кораблей Марену и Нимрода не тошнило. Путешествия же внутри черепахи Бран не предполагал, так как… да чего там, так как выступил старым дурнем, потерявшим хватку за годы безделья.

Кто-то еще пытался развернуть шхуну, кто-то прыгал под воду, Сандерс, активировав крылья, попробовал улететь, прихватив Баоло и Грозного Глаза. Бран же Восприятием и опытом понял — бесполезно. Снизу, из-под воды, надвигались свои вихри, которые на поверхности станут водоворотами. Сверху мчались тучи, которые прольются секущим градом, сбрасывая с небес все воздушные силы пиратов.

Военные не поскупились на магов и подготовку общего ритуала.

Сам Бран еще мог бы спастись, но исключительно за счет алмазного тела и огромной силы. Прыгнуть в воду и молниеносно уплыть вниз, ниже шторма, на глубину в пару тысяч футов, затаиться там под огромным камнем, дабы не выдернуло наружу. Марена и Нимрод, несомненно, погибли бы.

— Держись, милый, держись, мой хороший, — прошептала Марена Моростону.

Похоже, прием целебного зелья пошел ей на пользу, а может, дело было в том, что их стало меньше швырять, крутить, переворачивать и ударять обо что-то. Но теперь Брана чуть сильнее вжимало в панцирь, похоже, их тащило куда-то. Подводное течение? Возможно.

— Вода у нас теперь есть, — пошутил Нимрод, уже не делая пауз, — а воздуха как, хватит?

— Моростон сейчас выполняет одну из основных функций черепах-скалогрызов, — ответил ему Бран. — То есть раздувается и спасает внутри себя хозяев, запечатывая самого себя в непроницаемый кокон. После окончания обвала, панцирь распечатывается и скалогрыз начинает проедать выход наружу, попутно за счет этого выделяя из себя воздух. Это умение заложено в него при создании, нужно только активировать. А камни есть в магическом кармане у Марены.

— Да, — ответила та. — Есть.

— Также ты можешь вбирать в карман воздух отсюда, а из себя выдавать уже восстановленный, благодаря фильтрам внутри.

— Воздух?! — воскликнула Марена и тут же поплатилась.

Моростона завертело, словно великаны решили начать новую игру — привязать веревку к многофутовой черепахе и начать крутить ее над головой. А потом отпустить и желательно так, чтобы треснуло о мишень на всей скорости.

— Тут, конечно, потренироваться надо, — сообщил Бран Нимроду, под звуки судорожной рвоты.

— Как вы вообще до такого додумались, — пробормотал тот в ответ.

— Опыт, — скромно ответил Бран. — И немного удачи. Без перевязи спаслась бы только Марена, уж для своей хозяйки Моростон бы потеснился.

От Нимрода пришло молчаливое ощущение, что его это устроило бы. Бран не стал указывать на очевидные недостатки плана — Моростона все так же могло расколоть пополам, без подсказок Марена не успела бы залечить или, возможно, задохнулась бы. Или распечатала черепаху слишком рано. Марена и без того порывалась спасти еще живых, орала и хватала их за руки, чуть ли не силой тащила под панцирь. Возможно, ей и удалось бы, места для пары живых тут хватило бы, в тесноте и духоте, но влезли бы.

Если бы не скорость и мощь, с которой ударил Шторм.

Здесь Бран, конечно, понимал военных. Глубинники те еще враги, да в своей стихии, только промедли с ударом, не добери мощи и уплывут, возможно, даже в спину ударят. Но все же, по сути открытая война, ибо применение Шторма такой силы — не шутки. Возможно, за те пять лет, что Бран сидел в Благой Тиши, что-то изменилось в отношениях с глубинниками? Они перестали грызться между собой и начали наступление на сушу?

Да нет, об этом он услышал бы, хоть краем уха, обрывком сплетни, но услышал бы. Военные, конечно, знали больше, недаром они караван Баоло не хотели пропускать, но что тогда получается? Занд не стесняется бить во всю мощь, но надеется отстоять острова против глубинников? Ерунда. Каменный Остров мог бы поддержать пиратов, но именно как способ занозить Занд и остановить продвижение — любому государству, собирающемуся твердой ногой встать на островах, пираты не нужны.

Против государства глубинников Занд не попер бы, заюлили бы, сторговались или еще что. Следовательно, оставался самый неприятный вариант. Кто-то там, под водой, получил проклятия маны и превратился в Короля Стихий или как там глубинники своих спятивших обзывали. Увлек за собой часть глубинников, кого-то способностями, кто-то всегда шел за сильным, неважно, насколько кровожадным и безумным тот был. Привлек пиратов, скорее всего пообещав им свободное плавание в Красном и в море Водоворотов, после чего они слаженно начали отбирать острова у Занда.

Скорость, с которой разворачивались события, косвенно подтверждала эту версию о проклятии у кого-то из подводных жителей. Скорее всего, пираты даже не осознавали, что имеют дело с проклятым, желающим истребить все живое на суше. Либо действительно у пиратов завелся свой Рыжий Борода, но тогда еще хуже: воздействовать на глубинников, моментально объединить пиратскую вольницу и зажать ее в своем кулаке, все это требовало высоких уровней и неординарных умений.

— Слышите? — спросил Марена. — Кажется, все стихло.

На самом деле, конечно, мир вокруг был полон звуков. Скрипел панцирь, доносилось дыхание, плескалась вода, но удары, развороты, переворачивания и треск панциря пропали. Теперь их просто покачивало и вжимало в панцирь, похоже, несло куда-то течением.

— Неужели все? — еще спросила Марена.

Накликала неудачу, могли бы сказать суеверные люди. Просто совпало, заметил бы кто-то вроде Нимрода. Вынесло в «око шторма» и затем вышвырнуло из него, решил Бран.

Все началось по новой, броски, кручения, перевороты, удары о камни, треск панциря и струйки воды внутрь. Затем Марена неожиданно начала рыдать, всхлипывать и выть, что все это ее вина, она должна была попробовать спасти других живых, а она поступила несправедливо и вот оно, возмездие. Нимрод пытался ее утешать, как мог, Бран мрачно размышлял о грядущих перспективах. Течения, камни и удары вроде бы указывали на побережье Авиаты, но военные появились с севера и наносили удар от себя, то есть Моростона вроде бы, должно было тащить куда-то на юг.

Сейчас даже Бран, со всем своим Восприятием и опытом не мог сказать, где именно они оказались.

Время шло, Марена постепенно стихла и лишь всхлипывала изредка. Два раза она пила зелья маны, поддерживая умения, а Моростон, по правде говоря, уже еле держался. Если бы их снова швырнуло в начальную круговерть, его панцирь, скорее всего, просто разлетелся бы. Но в какой-то момент удары, кручения и перевороты стихли, остались лишь покачивание и легкое вдавливание в панцирь.

Бран даже задремал немного, благо нехватка воздуха способствовала, а потом они все-таки приплыли.


Марена выбралась первой, уцепившись за шею Моростона, и Бран чуть прищурился от хлынувшего внутрь солнечного света. Моростон чуть ужался, выпуская их и Нимрод ловко вывернулся, скрылся, а Бран пополз следом. Опять же, мало того, что Моростон был слишком мал и юн, так и они сами ни разу не тренировали подобных перемещений. Наверняка, можно было и устроиться удобнее, и все остальное проделать легче — вряд ли гномы стали бы мириться с таким зажимом под панцирем.

В чем-то, конечно, вышло даже лучше, в шторм никого не болтало внутри.

— О-о-о-о, — донесся стон Марены и какие-то странные звуки.

Спазмы пустого желудка, которому нечего было больше извергать, понял Бран, наблюдая дивную картину стоящей на четвереньках и чуть ли не целующей песок Марены. Рядом стоял слегка бледноватый Нимрод, настороженно оглядывался. Берег был завален водорослями, каким-то мусором, ракушками, пахло свежестью, как бывает после шторма.

— Моростон, — пробормотала Марена, пытаясь подняться.

Нимрод помог ей, а черепаха, жалобно поскуливая, уменьшилась до своих обычных размеров.

— У него повреждены внутренности и ослаблен панцирь, — пояснила Марена, утирая рот рукой. — Ему нужны уход, лечение и целебные камни.

Она потянулась, собираясь снять перевязь.

— Не глупи, — оборвал ее Бран. — Она твоя.

Марена со вздохом опустила руку, затем снова подняла и все же сняла перевязь.

— Отмою, — пояснила она.

Выцветшая и грязная перевязь сейчас смотрелась вполне уместно. Все они были грязными, воняли блевотиной и выделениями Моростона. На фоне безоблачного неба, синей воды, словно умытого штормом острова, грязь и вонь ощущались вдвойне неуместными.

— А где мы? — спросила Марена, присаживаясь у кромки воды рядом с Моростоном и разглядывая воду.

Волны накатывали, принося мусор и захватывая его с берега, и Бран подумал, что поторопился объявить воду синей и прозрачной. Он тоже поднес руку, зачерпнул и попробовал.

— Мы все еще где-то в море, — объявил он, снова оглядываясь.

Вершины Бирюзового Хребта не проглядывали даже смутной тенью.

— Да, это точно не Авиата, — кивнул Нимрод, — да и шторм должен был унести нас к югу. Но я не наблюдаю и других островов. Возможно, нас унесло за пределы архипелага Кляксы.

— А почему он так назван? — неожиданно спросила Марена.

— Потому что на карте он выглядит так, словно кто-то взял чернил и посадил кляксу, а потом разбрызгал ее во все стороны, — пояснил Бран.

— Вы бывали здесь? — оживился Нимрод.

— Нет, только слышал. Пару раз мимо пролетал, когда с Каменным Островом торговал. Но неужели нас пронесло мимо всего архипелага, куда-то в Грозовой океан? Надо, наверное, пройти и осмотреться?

Нимрод замер в нерешительности. Он явно не хотел оставлять Марену без присмотра в неизвестном месте, но в то же время считал, что быстрее и лучше Брана сумеет пробежаться и осмотреться, оценить возможные опасности.

— Не волнуйтесь, я опытный путешественник и умею выживать в одиночку, — улыбнулся Бран. — Как видите, до сих пор не съели.

Ходить по берегу он не стал, сразу отправился вглубь острова. Бран ощущал слегка встревоженный взгляд Нимрода и жалобы Марены на собственную слабость, то, что она не успела спасти всех и как это несправедливо. Без тех рыданий, что были внутри Моростона, но все же боль и горечь сквозили в ее словах. Ощущение собственного бессилия, да, как с бабушкой и отцом, как с Касселем.

Бран только покачал головой и вздохнул, продолжая путь.

Возможно, со временем боль утихнет, придет понимание, что невозможно спасти всех. Нимрод говорил что-то утешающее, но Бран не стал вслушиваться. Возможно, потому что сам не взялся бы утешать, зная, что, скорее всего, выйдет только хуже. Возможно, поэтому с его учеником и вышло то, то вышло.

Бран поднялся на холмик, охватывая взглядом весь небольшой островок. Никаких следов человека, даже промысловых хижин, развалин каких-нибудь коптилен или следов от очага. Пара небольших рощиц, какие-то мелкие животные и птицы, но опять же непуганые, ни разу не видевшие человека. Более того, он всмотрелся вдаль и неожиданно понял, куда их занесло.

— Что же, это объясняет тряску и удары, — хмыкнул он.

Спустившись с холма, он подошел к Нимроду и Марене, ощущая на себе их вопросительные взгляды. Даже Моростон, казалось, вытянул шею, дабы быстрее услышать ответ. Бран подошел и сказал спокойным голосом:

— Мы на необитаемом острове в море Водоворотов.


Глава 13



1 день 8 месяца (Зероса) 879 года, безымянный остров в море Водоворотов



Весело потрескивал огонь, Марена, пыхтя и ругаясь на гномьем, снова забрасывала самодельную удочку, изготовленную Браном из палки и куска лианы. В качестве крючка выступал кусок колючки, а червей из земли Марена накопала сама.

Подошел Нимрод и уронил на землю какую-то местную птицу, яркую, под стать природе вокруг.

— У нас хватает еды, — скромно напомнил Бран, как раз неспешно смакующий плитку «Быстроеда». — Даже для черепахи.

Из самодельной хижины (вот и пригодились веревки и бревна для плота) как раз неспешно выбрался Моростон, пережевывая на ходу каменный завтрак.

— Да я поймать хотел и выдрессировать, — смутился Нимрод, — думал, может весточку подать выйдет.

Бран посмотрел удивленно, так как птичья почта строилась на совсем иных принципах, но потом понял, что Нимрод просто не разбирается в вопросе. Немного неожиданно и удивительно, до сих пор он выказывал себя специалистом практически во всем. Вчера, например, давал толковые советы по растениям, деревьям и ягодам, умело помогал строить хижину. Бран-то, по легенде и на самом деле имел высокий уровень профессии Путешественника, куда входили соответствующие умения, поэтому вполне мог оценить профессионализм Нимрода.

— Совсем уж подкрался, а птица вдруг сорвалась да об дерево головой! Ну и все, сразу насмерть, подобрал, не пропадать же добру, — объяснил Нимрод. — Надо было, наверное, все же нож метнуть, крыло перебить, а потом вылечить.

Марена снова дернула леску, завизжала азартно, словно хотела оглушить бьющуюся на крючке рыбу. Но вышло иначе, рыба сорвалась и упала на берег, забилась, пытаясь добраться до воды. Моростон замер, выронил кусок камня из пасти и поспешил, перебирая лапками, на помощь хозяйке, но все равно опоздал.

— ТЫ НЕ УЙДЕШЬ!!! — заорала окончательно вошедшая в раж Марена, выхватывая молот.

Бран торопливо вскинул руку, прикрывая лицо от песчинок, плитку спрятал за спину. Нимрод невозмутимо отряхнулся, заметил:

— Отличная отбивная получилась.

Марена, чуть покраснев, ногой замела песок над расплесканной в кашицу рыбиной, потянулась за новым крючком и червяком.

— А как ты планировал ее дрессировать? — спросил Бран на всякий случай.

— Да никак, — отмахнулся Нимрод. — В смысле, собирался отдать Марене в Питомцы, а та уж объяснила бы, что делать по эмпатической связи. Проще, надежнее, да и профессию развивает.

— О-о-о, — уважительно протянул Бран, вскидывая брови.

Он ошибся в оценке Нимрода, как ранее с Баоло? Пожалуй, что нет, решил Бран, слова о дрессировке ввели в заблуждение.

— Да еще неизвестно, долетит ли, — отмахнулся Нимрод. — Мы же даже не знаем, где мы!

Карта у них с собой была, но общая. Размером с ладонь Марены там было обозначено «Море водоворотов», без каких-либо подробностей. Знаменитые водовороты тоже присутствовали, что превращало идею «построить плот и уплыть» из опасной в смертельную. Забраться в Моростона и отдаться на волю течений не подходило тем, что они не знали местных течений. Унесет ли их вообще за пределы моря или просто швырнет в водоворот и в этот раз все-таки доконает бедную черепаху?

— Не знаем, — согласился Бран. — Но в полдень солнце будет на юге, так что примерно стороны света определим.

— Госпожа Марена, лучше не заходить далеко! — крикнул Нимрод.

Марена, закатав штанины, уже зашла по колено в воду и удила оттуда, азартно размахивая удочкой.

— Кто бы мог подумать? — покачал головой Нимрод. — Дома ее все это не интересовало, хотя под боком был Унай, а уж в нем рыбы было, ого-го!

— Так дома она и жила другим, — высказал очевидное Бран. — Пока живешь мирно и в тепле, грезишь приключениями и опасностями, а выбрался, хлебнул и тянет домой, в тепло.

— Было бы неплохо поселиться здесь, — кивнул Нимрод. — Уж точно никаких опасностей, подземелий, монстров, демонов и мировых забот. Тихая, спокойная жизнь. Правда, без благ цивилизации быстро все стало бы не так интересно, но зато опасностей нет.

— Ее жизнь настолько дорога?

— Я давал клятву, — просто ответил Нимрод. — Госпожа Плата спасла самого дорогого мне человека, я поклялся отплатить ей тем же, десятикратно.

Бран уже собиравшийся заметить, что Нимрод и так спас Марену несколько раз, понимающе кивнул. Вот, стало быть как оно. Добровольная клятва служения. Плате понятное дело защита не требовалась, да если бы и требовалась, Нимрод все равно уступал ей в уровнях. Все равно, что Марена взялась бы охранять самого Брана.

И Нимрод стал охранять внучку Платы.

Отчасти это объясняло даже навыки и умения, Нимрод просто готовился ко всему подряд, в ожидании момента, когда Марена станет взрослой и покинет поместье бабушки.

— Нечасто встретишь такое, — заметил Бран, а Нимрод лишь пожал плечами. — Но Марена все равно не стала бы сидеть здесь, даже до того, как принесла клятву Эммиде.

— Так я ее и не останавливаю, — как-то неожиданно беспомощно пожал плечами Нимрод. — Следую за госпожой, охраняю в меру сил. Иногда мечтаю о безопасном месте, где ей не грозила бы опасность.

— Понятно, — кашлянул Бран, покосившись на Марену.

Та продолжала удить, а в воду сполз Моростон, загребал лапами вокруг нее, вроде как охраняя от морской живности. По факту просто распугивая всех вокруг, включая рыбу, но Марена, кажется, еще не осознала этого факта и азартно забрасывала удочку заново.

А что он сам бы делал на месте Нимрода? Воздвиг бы охраняемое поместье? Просто следовал бы за Мареной, незаметно устраняя опасности? Да он так, собственно и делает, только ясно, что заботливого и любящего деда из него не выйдет. Наверное. Если приложить время и усилия, освоить умения, то можно, можно, но где взять эти семейные тепло и любовь?

Бран знал ответ, ведь для него семьей всегда была команда. Знал, но не хотел о нем думать.

— Я рад, что мы оба согласны — хоть умений и припасов у нас хватает, нет смысла здесь сидеть, — заговорил он о другом. — Опасности и монстры никуда не денутся, а война вряд ли закончится за пару дней. Нужно выбираться и продолжить путешествие. Поэтому я хотел предложить определиться в полдень с югом и двигать неспешно в сторону Каменного Острова.

— Переплывать с острова на остров, сдвигаясь к юго-западу? — догадался Нимрод. — А почему не Две Ландии?

— Каменный остров крупнее и богаче. Там мы найдем портальщиков, грузовые химеры, корабли, все, что нужно будет для путешествия. Или перескочим сразу обратно на Мойн или Кирф, перелетим или обплывем, неважно, уйдем от войны, в общем.

— А на восток? — спросил Нимрод. — Если нас принесло оттуда, путь обратно будет самым коротким.

— И мы приплывем или прилетим обратно на войну, не говоря уже о том, что по дороге была масса водоворотов, — возразил Бран.

— Мы можем их обплыть. Непонятно, правда, на чем.

— Это да.

Плот, лодку, даже большую лодку он еще мог построить. Но корабль с парусами? Нет. Магического движителя тоже нет, маги воды отсутствуют, без них только Моростона запрягать. Ну ладно — лодка, загребая веслами можно плыть, но только от острова к острову, в пределах видимости.

А здесь в пределах видимости были только водовороты.

Куда плыть? На чем плыть? Как плыть? Будь Бран один, так сделал бы лодку и поплыл, веря в себя и свои силы. Но будь Бран один он, скорее всего, и не попал бы в такую ситуацию. Следовало помнить, что с ним Марена и Нимрод, и Бран не мог рассчитывать на их силу, неуязвимость, возможность не дышать под водой. Да и Моростон тот же.

— Питомцы, — чуть прищурился Бран, подумав о черепахе. — Питомцы, ха!

Он даже хлопнул себя по колену, придя неожиданно в полный восторг. Вот это будет приключение! Не стыдно будет похвастаться перед другими героями, когда Покров все же будет снят.

— Местная живность слишком мелкая, не пойдет, — сказал Нимрод. — Самая удачная идея из тех, что пришли мне в голову, так это снова увеличить Моростона и плыть на нем обратно.

— Он хоть и черепаха, но скалогрыз и плавать не умеет, — машинально возразил Бран.

— Но он может увеличиваться, можно подоткнуть дыры в панцире, чтобы воздух не выходил, или бревен приделать, для плавучести. Госпожа Марена посылала бы ему сигналы загребать лапами, ну и понятно.

— От водоворотов это не избавило бы, а маневренность у лодки лучше.

— Да, я потом тоже об этом подумал, — вздохнул Нимрод.

При том, что они оба могли видеть и ощущать водовороты издалека, волны на море оставались вне их власти. И проплыть, ловко лавируя, удалось бы только при спокойном море, которого здесь не бывало никогда из-за водоворотов. Поговаривали, что это проклятие глубинников, а то и прямые провалы в Бездну, но по факту никто не знал наверняка. Море Водоворотов старались обплывать не только из-за водоворотов и опасных течений, скал и прочего, но и потому, что в глубинах его таились весьма высокоуровневые и кровожадные рыбищи.

Помесь китов, акул и кашалотов, словно бы образованные выбросами маны, из-за чего и шли слухи, что где-то там внизу напрямую просачивается все из Бездны. Бран, правда, всегда сомневался в этих слухах. Да, со дна моря было ближе до Бездны, но начнись там омонстрение, глубинники бы вмешались. Скорее всего, рыбищи были продуктом подводных химерологов, возможно, даже сбежали они по неосторожности этих самых химерологов. На суше такое бывало сплошь и рядом, некоторые химеры даже успешно приживались и размножались взрывообразно, поедая обычных зверушек, и тогда живым приходилось вмешиваться, а то и звать героев.

— На самом деле мысль верная, — улыбнулся Бран, — просто надо брать живность не с этого острова.

— Переплыть на соседний?

— Как вариант, — кивнул Бран. — Отплываем — не к водоворотам, конечно, и осматриваемся. Так, постепенно, даже на лодке можно и приплыть куда-то. Риски, разумеется, все те же — нас волнами снесет на водовороты, нас просто унесет куда-то течениями, хоть загребись. С Моростоном то же самое. И не мы выбираем направление, а просто проплываем туда, где вроде бы безопасно. Но среди живых хватает безбашенных голов, будь здесь безопасное, хотя бы условно безопасная возможность проплыть, те же пираты давно бы плавали.

Вроде бы они так и делали, смутно припомнил Бран чьи-то давнишние рассказы. Мол, пираты, чуть что сбегали в море Водоворотов, не все возвращались, но погоню с хвостов точно стряхивали. Якобы у них там даже была устроена секретная база-остров, защищенная магией, и поэтому, дескать, пиратов никак искоренить и не могут. Бран еще тогда усомнился в этом рассказе, уж рядовые пираты все равно разболтали бы о таком чудо-острове. Проход не смогли бы показать, так те же военные Занда или купцы, да кто угодно, справились бы и прошли, нашли. Тайну можно было бы беречь, знай о ней ограниченное количество живых, а когда там целое гнездовье якобы с тысячами пиратов и десятками кораблей, так уж точно давно нашли бы.

— Либо мы можем устроить ловушку и поймать кого-то из живности не с этого острова, — размеренно произнес Бран. — Кого-то, годящегося в Питомцы, но при этом способного унести нас всех. Приспособленного к водной или воздушной стихии.

Нимрод посмотрел на него ошарашенно, потом воскликнул:

— Госпожа Марена не справится с таким монстром!

— Не-не-не, никаких монстров, — решительно отмел такой вариант Бран. — Мало того, что они не годятся в Питомцы, их только укрощать и всю жизнь держать в узде, так у нас еще и нет под рукой ничего такого. Подземелья на этом острове нет, а и было бы, так низкоуровневое. Живых-то нет.

Нимрод понимающе кивнул. Враждебный всем живым кристалл подземелья (и монстры в нем) развивался лучше всего именно при постоянном противодействии живым. Порождал все новые ловушки, зарывался глубже в землю, ближе к источнику маны — Бездне — порождал все новых и новых монстров. Живые обычно при этом потирали руки и радовались, что подземелье растет и крепчает, выдает все больше маны, опыта, материалов, частей монстров, целебных слизней и прочего.

— Произойди тут омонстрение, так глубинники бы вмешались, — произнес Бран и замер, озаренный догадкой.

Что, если местные рыбищи затем и плавали тут? Хрупкое дно, частые прорывы, омонстрения, но ведь можно поставить и закрепить водовороты, напустить рыбищ, чтобы те пожирали демонов? Правда, неясно, как это стыковалось с водой и пламенем Бездны, но факт оставался фактом — прорывы на дне морей и океанов тоже происходили.

— Мастер Бран?

— Нет-нет, ничего, просто посторонняя мысль в голову пришла. Так вот, чтобы не сидеть здесь годами и не переплывать осторожно на лодке, рискуя каждый раз, мы можем рискнуть немного иначе. Подманить одну из местных огромных рыбищ. Или, если вдруг будут пролетать какие-нибудь огромные птицы, приманить их.

Нимрод чуть нахмурился непонимающе, а Бран со вздохом полез в карман за флаконом с вытяжкой.


Глава 14



4 день 8 месяца 879 года



Волны моря Водоворотов с легким шипением накатывали на берег безымянного островка.

— Делай, как я! — донесся крик Марены.

Рыжие волосы скрылись под водой и плывший рядом с ней Моростон тоже скрылся.

— Поразительные успехи, — заметил Нимрод, — хотя, наверное, черепаха все равно остается черепахой?

— Наверное, — согласился Бран.

В химерологии он разбирался в той части, где нужно было быстро определить, из каких частей составили и вырастили эту химеру и как ее быстро убить. Или как ухаживать, если потребуется. Переделки и выращивание Брана особо не интересовали.

— Пришла пора? — спросил Нимрод.

— Наверное, — повторил Бран, бросая взгляд в небо.

Гигантские птицы, способные унести их всех троих, так и не пролетели ни разу мимо. Ловушка с эссенцией привлекла массу летающей мелочи, но вся эта галдящая пестрая куча, даже свяжи их в один пучок, не смогла бы поднять и Моростона.

Поэтому Бран и Нимрод сосредоточились на водной части плана. Сразу вылезли новые проблемы — близко к поверхности рыбищи не поднимались, а на эссенцию сплывалась опять же разная мелочь, только водная. Следовало не просто нырнуть как можно глубже, но и удержаться там, успеть найти рыбищу, приманить ее к себе, а потом успеть удрать к поверхности, чтобы там подвесить приманку.

Идея всем забраться в Моростона, а потом дать его проглотить, была отвергнута, да и не гарантировала такая затея ничего, кроме очередной проверки черепашьего панциря на прочность. Нет, следовало именно что поднять рыбищу на поверхность, а потом направлять ее при помощи приманки. Самый крупный зверь острова, невесть откуда взявшаяся огромная старая свинья, уже сидела в клетке из прутьев, вяло похрюкивая в ожидании своей участи.

Дело оставалось за малым — нырнуть и подманить.

Бран вообще думал, что он справится с этой задачей, сославшись на какую-нибудь очередную пару «артефактов». В принципе все уже привыкли, что он то и дело вытаскивает какую-нибудь полезную мелочь из магического кармана, так почему бы и нет? Активно изображать «слабого, но опытного Торговца» было весело, а если потребовалось, Бран тут же скинул бы фальшивую личину, испытав немало другого веселья и облегчения.

Но неожиданно вмешалась Марена.

Плавать она уже умела, потребовала научить ее нырять и задерживать дыхание. Активно взялась обучать Моростона, упирая на то, что ей, с Особенностью «Единения с миром» легче будет уловить, где же тут особо крупные рыбины, а потом удрать на Моростоне. И его же выставить приманкой, мол, если что, то она просто раздует его в горле рыбищи и та подавится. Потом они долго спорили с Нимродом, который указывал, что ему, как самому высокоуровневому надо браться за эту миссию.

В конечном итоге аргумент про связь с черепахой победил.

— Может, все-таки поплыть за ней? — почесал в затылке Нимрод.

Бран ничего не ответил, продолжая смотреть на волны и Марену, которая как раз забралась на Моростона, изображая «лихую наездницу на морских животных». Плыть за Мареной и опекать ее со всех сторон было так же плохо, как и не плыть и не опекать, уповая на то, что ей надо, дескать, расправить крылья и она сама справится.

Возможно, следовало сплавать самому ночью, да притащить рыбину куда-нибудь рядом с островом.

— Возможно, вам стоит попробовать погрузиться на пару, — наконец изрек Бран. — Кто сможет глубже заплыть, дольше продержится. Вдруг вы оба не доплывете до нужной глубины? Тогда нам придется прибегнуть к плану с камнем.

То есть выворотить огромный камень, чтобы гарантированно утонул, потом как-то вывезти его подальше от острова, намазать вытяжкой и сбросить вниз, привязав толстый канат, которого у них тоже не было. Пока не было, в конце концов, можно было приспособить кустарники и лианы. Но все равно это был крайне идиотский план, даже на лодке от острова к острову и то выглядело надежнее.

Неудивительно, что Нимрод лишь покривил губы да хмыкнул.

— Пожалуй, так и сделаю, — сказал он, поднимаясь.

Замахал рукой Марене и та поплыла к берегу, старательно балансируя на спине Моростона. Черепаха гребла лапами не слишком умело, но старательно, мощно. Марена стояла в горделивой позе, словно старалась выпятить грудь сквозь тугую повязку. Повязка на бедрах не скрывала ног, уже покрывшихся за эти дни легким загаром.

Как там Милли, мысленно вздохнул Бран, припомнивший свою домохозяйку из Благой Тиши. Хотя, сколько прошло с момента его отъезда? Двадцать дней? Ха, да в Благой Тиши наверняка до сих пор судачили об этом отъезде. И еще будут судачить до самого конца года.

— Госпожа Марена, — обратился к ней Нимрод, — мастер Бран предлагает нам нырнуть вместе и посмотреть, что из этого выйдет.

Марена ответила не сразу, вначале скрутила волосы, выжимая их, попрыгала на ноге.

— Заботитесь, значит, — проворчала она.

— Как и обещал твоей бабушке, — кивнул Бран, потом добавил. — Возможно, будь с ней кто-то в ту ночь, она осталась бы жива.

Марена чуть побледнела, сходила в хижину и переоделась, вернулась и только потом ответила.

— Она была сильнейшей героиней в Стордоре! Кто смог бы ей помочь?

— Иногда уровни не самое главное, — покачал головой Бран. — Прикрыть спину, поднести зелье, отвлечь врага, да мало ли. Ты же стала сильнее, когда установила связь с Моростоном? Вместе вы одолели врага, который был вдвое сильнее вас!

— Только с вашей помощью, мастер Бран, — не слишком уверенно возразила Марена.

— Вот именно. Заметь, я даже не сражался, просто помог, дал пару советов. Вот так же и Нимрод, просто будет рядом, если что поможет советом. В опасной ситуации прикроет, но не забывай, что это его профессия, работа, за которую он взялся еще давно, причем по просьбе твоей бабушки.

Марена смотрела мрачно, явно думая, что бы возразить такого и не находя аргументов. Неоднократное высказанное вслух стремление идти «путем бабушки», стать героиней и обожание Моростона практически кричали о том, что в голове у Марены сложился «культ Платы».

— И я забочусь о тебе, по ее же просьбе, — снова напомнил Бран.

Не слишком честные приемчики, но Марена явно вбила себе в голову новую блажь. Показать себя сильной, независимой, избавиться от «ненужной опеки» и прочие благоглупости, частенько гуляющие в головах юных героев и героинь.

— Поверь, мы будем только рады, если ты справишься сама, — искренне и спокойно произнес Бран, — и будем втройне рады, если и дальше будешь со всем справляться сама. Чем меньше опеки, заботы и охраны с нашей стороны потребуется, тем выше будут твои шансы самостоятельно справиться с непредвиденными проблемами.

Главное — не напоминать о бабушке, которая самостоятельно не справилась. А напоминать о Плате в другие моменты, более подходящие. Опять не слишком честные приемчики, но Бран уже успел убедиться, что Марена может быть упряма, как чистокровный гном, и приказы в лоб только усилят это самое упрямство.

— Но иногда всем требуется помощь, поддержка, кто-то, просто находящийся рядом и способный протянуть руку.

— Ладно, ладно, я поняла, — проворчала Марена. — Уж простите мне желание не быть обузой на ваших шеях!

— Ты никогда не была обузой, — покачал головой Бран. — В этом…

Он хотел сказать «сила команды», но вовремя прикусил язык.

— … не может быть никаких сомнений! — подхватил Нимрод. — Если бы не Моростон, нас бы просто убило тем штормом!

— Да, — все так же угрюмо и печально вздохнула Марена. — Убило бы. Как думаете, Баоло и Сандерс выжили?

— Одноударника хорошо учили, — подумав, ответил Бран, — наверняка он успел взлететь выше туч, ударил по магам-погодникам там, захватил одного грифона и удрал на нем.

И если Баоло выжил, то мог устроить ответный водоворот военным. Думать о разборках во власти Занда не хотелось, поэтому Бран не стал прикидывать варианты. Что случилось, то случилось, потом узнает, в виде слухов или новостей.

— Или полетел мстить! — неожиданно воодушевилась Марена. — Всем тем, кто наслал этот шторм!

— Или так, — не стал спорить Бран, не вдаваясь в детали судьбы Одноударника. — Но пока не выберемся с острова — не узнаем.

— Тогда давайте действовать! — переключилась Марена.

То ли доводы подействовали, то ли ей хотелось быстрее узнать, спас ли Сандерс свой голый торс и кубики пресса на животе. А может просто вспомнила какой-нибудь урок Платы, сейчас это было неважно. Действовать. Скорее всего, Марена и Нимрод не занырнут слишком глубоко, тогда надо будет брать все в свои руки. Сплавать ночью, набить пару чешуйчатых морд? Возможно. Подозрительно, правда, будет, откуда тут под островом вдруг взялась рыбища, придавленная камнем, чтобы не уплыла? Имитировать землетрясение?

— Похоже, придется подождать, — сказал Нимрод, указывая на горизонт.

Черная полоска шторма виднелась на горизонте. Позавчера они уже убедились, насколько быстро тут двигаются тучи и налетают шторма. Тогда повезло, их задело самым краешком, так, подуло сильно, да дождем похлестало, хижина выдержала. Теперь же, похоже, им предстояло оказаться в самой середине буйства стихий.

Если остров не смоет целиком в море.

— Не может быть, — тихо прошептал Бран под нос.

Если его не обманывало Восприятие, то в основании шторма на них надвигался целый косяк огромных рыбищ. Может, не тех же самых, что охраняли море Водоворотов, но какая разница?! Они были огромными, вот что главное!

— Что там? — повернулась Марена. — Мы не успеем спрятаться?

— Рыбы сами плывут к нам, — ответил ей Нимрод.

Глаза Марены чуть расширились, она обернулась к стремительно надвигающейся полоске туч. Выглядело все так, словно рыбищи убегали от шторма, а может, так оно и было, только ни разу не нашлось никого, кто описал бы это явление.

— Я не чувствую их, — пробормотала она под нос.

Потому что умения в профессии Эмпата слишком малы, подумал Бран.

— Так что, попробуем? — спросил он.

— Конечно! — воскликнула Марена. — Они же сами плывут к нам!

Бран и Нимрод переглянулись и кивнули друг другу. Трудности будут, но не большие, чем занырнуть на дно моря и подманить там к себе рыбищу, а потом удрать от нее, да еще успеть потом взгромоздиться и как-то соорудить приманку. Здесь, считай, природа сама сделала половину дела, оставалось только как-то зацепиться, да сунуть приманку, дабы рыба тянулась за ней, не уходила под воду.


Хижина моментально превратилась в плот и Бран с Нимродом, отталкиваясь шестами от дна, направили его в море, которое уже изрядно волновалось и бурлило. Вместо знамени посреди плота торчал шест, с привязанной к нему свиньей, которая истошно хрюкала и регулярно дристала.

— Надо было вбить ей пробку, — проворчал Бран под нос, ощущая прилет очередного «снаряда».

Но не было времени, они и так чуть не опоздали. Рыбищи неслись, казалось, прямо на них, ныряли и выныривали, огромные и блестящие. Сила стихии, неостановимая в своем движении. Следом шел грозовой фронт, заволакивая все небо чернотой, раскалываемой вспышками молний. Дождем не просто пахло, било по обонянию так, что заранее становилось зябко.

— Разом!! — гаркнул Нимрод, кидая копье-гарпун изо всех сил.

Рядом Марена и Нимрод, бросивший шест, повторили его движение. Копье Нимрода ушло вверх, у Марены плюхнулось в воду, и только Бран метнул удачно, потому что не сдерживал силу. Копье с хрустом проломило бок рыбищи, ушло глубоко, и все трое, ухватившись за канат, начали дружно тянуть.

— Воздух! — крикнул Нимрод.

Рыбища нырнула, увлекая их за собой. Не успели, но планом все было предусмотрено, и Бран спрятал к себе в карман свинью, обрушил на нее гору золотых монет, чтобы животинка не обгадила ему все вокруг. Рыбина вынырнула и Нимрод помчался по ее боку, словно по твердой поверхности. Возможно, у него тоже была способность «Лапы Ящерицы», позволявшая бегать по любой поверхности.

Бросок веревки, Бран тоже забрался, рванул к голове рыбины, на ходу извлекая обратно шест со свиньей. Рыбу осыпало золотыми монетами, Нимрод придержал шест, а Бран торопливо извлек флакон с эссенцией, щедро плеснул прямо на свинку.

Шест на всю длину, под нос рыбине и… сработало!

Ощутив желанного, идеального партнера прямо перед собой, рыбина рванула так, что их всех чуть не уронило. К счастью, они были готовы к такому рывку, устояли, удержались за вбитые Нимродом кинжалы, и теперь торопливо сколачивали помост прямо на голове рыбины. Молот Марены загонял колья, но рыбина не обращала внимания, мчалась и мчалась за свиньей и чем быстрее она мчалась, тем быстрее летела впереди свинья.

— Подпорку! — скомандовал Бран Марене, начал приколачивать шест на один кол.

Свинья торчала немного под углом, задранной вверх, чтобы рыбина и не думала нырнуть. Она мчалась с такой скоростью, что косяк остальных рыбин и шторм отдалялись прямо на глазах.

— Ну вот, — выдохнул Бран, пробуя, как поворачивается шест, — теперь мы можем даже поворачивать.

— Рассказать кому — не поверят, — пробормотал Нимрод, осторожно садясь на помост.

Марена, чуть ли не высунув язык, смотрела вперед, наслаждаясь сильнейшим ветром в лицо и ощущением своего первого подвига.


Глава 15



4 день 8 месяца 879 года, где-то неподалеку от Моря Водоворотов



— Это же просто удивительно! — заорал Нимрод, перекрикивая ветер. — Почему никто таким не пользуется?

— Потому что этот флакончик стоит дороже, чем сотня таких полностью укрощенных монстров! — крикнул Бран в ответ.

И тут же подумал, что зря, наверное, ляпнул, в глазах Нимрода снова загорелась подозрительность, вспыхнувшая при виде броска самодельного копья. Но выяснять отношения на голове рыбины, мчащейся стрелой через море, Нимрод не стал. Решил подождать, пока та остановится и сдохнет от переутомления (а первые признаки уже виднелись) или впереди покажется суша.

Но вместо ощущения суши до Брана донеслись отголоски морской битвы.

Он чуть довернул свинью, посылая рыбину вправо, дабы зайти к сражению сбоку. Мало ли кто с кем там сражается? Останавливать рыбину и плыть на плоту — так себе вариант, врываться в гущу сражения — тоже. А вот промчаться мимо, поглядев, что почем — очень даже неплохо.

Морское сражение — это корабли, а то и маги-портальщики, летающие создания, наконец. Точно лучше могучей сумасшедшей рыбины, которая к тому же скоро сдохнет, загнав себя, словно улучшенная лошадь.

— Готовьтесь, — бросил Бран, предупреждая возможные вопросы и подозрения. — Впереди битва.

— И мы не упустим этот шанс! — оскалился Нимрод, тут же ухвативший мысль.

— Вы собираетесь сражаться? — удивленно посмотрела на них Марена. — Но за кого?

— А это уж вы нам скажете, госпожа, — дипломатично заметил Нимрод. — Ваш Взор Справедливости поможет вам выбрать сторону, а мы уж постараемся вас не подвести!

Марена кивнула сосредоточенно, вглядываясь в горизонт. Моростона предусмотрительно усадили к ней в магический карман, чтобы не тянулся за свиньей, и теперь Марена извлекала обслюнявленную броню, молот, башмаки. Судя по лицу, она вспомнила про риски магических карманов и то, что сломайся он, Моростона раздавит в черепаший фарш.

— Когда окажемся на корабле, — бросил ей Нимрод и Марена кивнула.

Сражение стремительно приближалось, наполняя воздух шумом и криками, грохотом и вибрацией магии. Бран всматривался, пытаясь понять, что происходит. Ближе к ним находилась кучка кораблей, ощетинившаяся, словно еж или морской иглобрюх, откатывающаяся навстречу Брану и компании, огрызаясь выстрелами.

В небе над кораблями тоже творился кавардак, драка, да такая, что только пух и перья летели. Не каждый корабль мог нести в своем трюме химер, но держать хоть что-то летающее для разведки старались все. Здесь же дрались тяжеловесы, грифоны и виверны, носились на альдорах маги, разбрасываясь заклинаниями, и уже по одной этой детали можно было сказать — битва не из простых стычек на море.

Бран тут же припомнил атаку на «Рыбомеч», засаду на караван Баоло и задумчиво хмыкнул. Глубинники, пираты и… авианы? Союз трех стихий против Занда? Ощетинившийся комок кораблей, похоже, принадлежал пиратам, и действовали они более вольно, и флаги у них реяли какие-то подозрительные.

— Наши — те, — указал Бран рукой.

Потому что кто угодно будет их, если они против пиратов. Впрочем, мгновение спустя он увидел, кто накатывает на пиратов. Двойная дуга, в центре военные Занда, видимо основная ударная сила и вспомогательные крылья, из всевозможных наемников, купцов, просто конфискованных лодчонок — возможно, даже с Затара.

— Госпожа? — обернулся Нимрод к Марене.

Та, в броне, шлеме и с молотом, лишь покачала головой.

— Слишком далеко!

— Да, мне бы такое зрение, как у мастера Брана, — с добродушной завистью сказал Нимрод.

Бран хотел сказать про обострение зрения к старости, но решил промолчать.

— Мастер Бран? — повернулась к нему Марена. — Вы не наденете броню?

— Да меня ж на дно утянет, — ответил он, поворачивая шест со свиньей.

Сражение было уже совсем рядом, по левую руку, и, кажется, кто-то их даже заметил. Плевать, решил Бран, сейчас, обойти еще, да вбить рыбе мозги в хвост или просто прыгать, но как-то да сбросить скорость и плыть к кораблям. Конечно, там еще придется доказывать, что они не пираты, но это уже будет наименьшей из проблем.

— Надо было прихватить с собой лодку, — вздохнул Нимрод, явно подумавший о том же. — Госпожа Марена, если устанете, выпускайте Моростона и цепляйтесь за него.

Битва грохотала по левую руку от них, а они неслись мимо, словно сторонние наблюдатели, да что там, они ими и были. Плевать на битву, ну, может помочь с этими пиратами, да плыть прочь, а там уж порталами наверстать время. В Срединном море вроде никто не воевал, хотя, не факт, да, подумал Бран, глядя на сцепившиеся друг с другом три корабля. Об этой войне тоже никто не слышал, но это не помешало ему и остальным вляпаться в нее по самые ноздри, а то и глубже.

Возможно, и правда стоило сидеть на Затаре и тренировать Марену.

— А как же броня? Мне плыть в ней? — недоуменно спросила Марена. — Или снять?

Ответить Нимрод не успел, так как рыбища неожиданно содрогнулась, словно налетела на огромную колючку. Воды вокруг пронзило вибрацией и не только вокруг рыбы, но и на всем поле боя. Рубившиеся под водой глубинники, рыбы вокруг, все, кто услышал Зов Моря, потеряли рассудок и устремились к его источнику.

— Держитесь! — крикнул Бран, ощущая треск помоста под ногами.

Рыбища не просто заложила разворот, нет, она еще и ускорилась, хотя это, казалось, было невозможно. Бран лениво шевельнул ногой, шест со свиньей пошел вбок, под сдавленное «хрю-ю-ю», но рыбища и не подумала реагировать.

— Ее разум, — удивилась Марена. — Она… счастлива?

О да, мрачно подумал Бран, еще бы ей не быть счастливой, когда она узрела свое предназначение. Хорошо еще, что Зов Моря действовал только на морских созданий, иначе Марена с Нимродом сейчас точно так же пускали слюни и были бы счастливы, как эта рыбища.

Она неслась прямо на корабли купцов, даже не думая выбирать дороги.

Бран хотел крикнуть остальным, чтобы прыгали на корабли, но не успел. Чувство Опасности взвыло, Бран чуть присел, уходя вбок и уклоняясь от удара, а также нанося ответный посохом. Неведомый враг скрежетнул когтями, посох разлетелся в клочья, оставив в руках Брана лишь огрызок дубинки.

ДАДАХ!!!

Сверху хлопнуло оглушающим ударом, швырнувшим Нимрода и Брана о бревна.



Вы атакованы! Жизнь -10



Вы оглушены! — 5 к Ловкости на 10 секунд!



— Это же Трентор Громоптах! — восхищенно выдохнула Марена, пытаясь подняться и не замечая, что у нее из носа течет кровь. — Быстрей…

ДАДАХ!!!

Рыбища врезалась в корабль, швырнула его вперед, разламывая пополам. Бран стремительной серией ударов отбросил все обломки, летевшие ему в лицо и угрожавшие сбросить Марену и Нимрода.

Дадах! Дадах! Дадах!

Рыбища снесла три небольших кораблика, одна из мачт воткнулась ей в губу огромной занозой, но рыбища даже не свернула, продолжая рваться куда-то к источнику Зова. Где-то по дороге то ли корабли, то ли Громоптах оборвали мучения….

— ХРЮЮЮЮЮЮЮЮ!!!

Бран, уже нацепивший комплект брони и шлем, вздевший перчатку, все равно потерял на этом действе то краткое мгновение, когда еще можно было уклониться. Трентора Громоптаха не зря называли быстрейшим из героев, он собственно им и был, проносился на такой скорости, что воздух вслед за ним схлопывался с громом, убивающим и оглушающим врагов (за что он и получил свое прозвище). Перчатка Брана врезалась в свинью, обрывая ее мучения и осыпая все вокруг дождем из фарша.

Воспользовавшись мгновением, пока Бран разносил свинью, Громоптах оказался рядом, атаковал, сбросив Брана с головы рыбищи. Бран промчался по воде живым снарядом, прошибая собой борта и палубы кораблей и Громоптах мчался следом, щелкая клювом, почти невидимый для обычных живых. Но Бран успел Оценить уровень Трентора — 356-й — и мысленно собрался. Мало того, что расстались они врагами, так еще и Трентор все эти годы, пока Бран приходил в себя в Благой Тиши — похоже, только и делал, что повышал уровни.

Странно, как еще Проклятия Маны не получил.



«Лапы Ящерицы» активированы!



Любая поверхность для вас теперь все равно, что ровная и твердая земля. Пока способность активирована, вы не испытываете страха высоты, головокружения или прилива крови к голове, находясь вверх ногами. Расход — 100 ед. маны/сек.



Шамсена Лапы Ящерицы прославилась как раз тем, что с помощью этой способности могла бегать даже по воздуху. Бран до таких высот так и не добрался — просто не требовалось, но по воде бегать научился. Продолжая лететь спиной вперед, он коснулся ногами воды, оттолкнулся и ударил Громоптаха, который промчался мимо, уйдя от атаки стремительным пируэтом.

Высокий по меркам своего народа, Трентор едва ли дотягивал до груди Брана и то, только хохолком, но слабее от этого его удары не стали. Разворот и новая атака!

Хрясь! Бум! Дрызь! Бабах!

Несколько секунд они обменивались ударами, Бран больше держал оборону, отлетая от ударов Трентора, смещаясь, перебегая по воде, уклоняясь и контратакуя. Какой-то пиратский корабль оказался между ними, но разлетелся горой щепок. Им что-то орали с других кораблей, голоса даже показались Брану смутно знакомыми, но он сейчас не мог, просто не мог отвлечься. Все его Восприятие и Ловкость, опыт, все умения были направлены на Трентора, который бил, наседал и что-то выкрикивал на языке авианов.

Бран знал язык авианов, но опять же, давно в нем не практиковался и не мог сейчас отвлекаться на него.

— Ты!!! — заклекотал Громоптах громко, разрывая дистанцию. — Эта перчатка!!!

Он висел в воздухе, чуть поводя крыльями, тяжело дыша. Они промчались, пролетели и пробежали по воде прямо в центр сражения, переломав по дороге все, что попадалось под руку. Град выстрелов и магии обрушился на них обоих, потому что в процессе обмена ударами два героя зацепили флагман пиратов и какой-то важный корабль военных Занда, и разнесли оба. А также, кажется, прибили лидера пиратов, сами не осознавая того.

По крайней мере, крики про месть за Рыжебородого неслись со всех сторон.

— Ты! — снова выкрикнул Трентор, сбивая крылом несколько стрел.

Голос его сорвался от избытка чувств на обычное кудахтанье, ибо Трентор был авианом. Крылья, перья, когти, клюв и разум, ибо авианы были разумны, несмотря на излюбленное ругательство в их адрес про «птичьи мозги». Они, как и драконы, жили на вершинах гор, использовали «очищенную ману» (ибо, чем выше, тем она становилась чище, а чем ниже и ближе к Бездне, тем грязнее), но легко могли и спускаться к земле. Ощущения у них при этом были примерно те же, что у людей, забравшихся на вершины гор: слабость, головокружение, одышка, но с опытом и временем все проходило. Трентор был родом из Авиаты и его появление здесь, на морях сражений рядом с родными горами, было в принципе понятно. Разумеется, от одышки и слабостей он не страдал, и Бран видел, что Громоптах не достал его лишь потому, что не ожидал таких умений от Торговца 103-го уровня.

Но теперь это непонимание исчезло.

— Н-на! — выкрикнул Бран.

Он сдвинулся, ударяя казалось бы, по воздуху. Ядра, летевшие в него, помчались к Громоптаху, который ушел от атаки, заложив вираж, поднырнул вниз, помчался на бреющем полете вдоль воды. Ядра промчались мимо и ударили в борт пиратского галеона, проломив его в трех местах.

— ГААААА!!!! — Оглушающий Крик Брана хлестнул по всем вокруг без разбора.

Пираты и вояки, все, кто там носился на кораблях, все, кто пытался приблизиться и отомстить, попадали, словно деревяшки. С небес начали валиться другие авианы и парочка слишком близко подлетевших грифонов. Трентор еще попробовал уйти выше, но не успел, ослаб и в свою очередь потерял пару мгновений, как Бран в начале их схватки. Рыбища налетела, зацепила Громоптаха, оглушив еще на секунду и швырнув его в неконтролируемый полет, прямо внутрь корабля, искалеченного ранее ядрами.

Бран взмыл в воздух, словно подражая Трентору, пролетел в прыжке над головой Марены, смотревшей на него с восхищенно-обалделым выражением, почти буквально уронив окровавленную челюсть. Таким прыжком Бран легко мог достать Громоптаха в эту секунду оглушения, пробить ему грудь навылет верной перчаткой. Мог, но не стал, ибо Трентор был своим, был героем, пускай и мечтал убить Брана. Нет, целью его прыжка была именно рыбища.



Химера — Страж Глубин 254-го уровня повержена! Получено опыта: 1



Страж Глубин резко замедлился, почти остановился и Бран на мгновение встревожился, что рыбина сейчас начнет тонуть, но ему тут же стало не до того. Громоптах приподнялся над проломом в борту корабля, и из тени сзади на его голову обрушилась страшного вида клешня. Трентора, потерявшего сознание, выбило из пролома, швырнуло в воду, и вослед ему из пролома выскочил огромный, выше остальных на две головы, пират. Ветер подхватил его рыжую бороду, попробовал оторвать, но не смог, а лидер пиратов взмахнул гигантской, под стать его росту, саблей.

Рука Брана взметнулась, нож сломал крыло Трентора, пробил его и плечо, вышел наружу и раскрылся зацепами.

— Х-ха! — выдохнул Бран, дергая цепочку.

Плюх! Сабля Рыжей Бороды пробила ущелье в воде в том месте, где только что было тело Трентора. Бран дернул еще, забрасывая тело Громоптаха на рыбину и сразу за спину, к Марене и Нимроду.

— Отдай мою добычу! — крикнул Рыжая Борода, подходя по воде ближе.


Пират (лидер) 326-го уровня. Мило.

— Возьми, если сможешь, — спокойно ответил Бран.


Глава 16


Все вернулось, словно и не было этих пяти лет. Оценка себя, поля боя, противника.

— Смотри, я даже дам тебе фору, сложу руки за спиной, — улыбнулся Бран.

Пальцы тут же начали складывать жесты на неофициальном «языке» телохранителей. Опасность. Подчинение. Бег. Громоптах.

Как и ожидалось, Рыжая Борода замер, промедлил секунду, выискивая подвох в словах. Не помогло, Марена и Нимрод не поняли жестов, а Громоптах все еще валялся без сознания после удара по голове. То, что Бран проткнул его ножом, здоровья Трентору тоже не добавило.

— Убейте…, - начал орать приказ Рыжая Борода.

Страх того, что сейчас случится, страх повторения истории с Обольстителем и необходимости убийства Марены и Нимрода, полыхнул в Бране могучим вулканом, придавая сил и временно повышая Атрибуты. Тело метнулось вперед могучим прыжком, словно на бреющем полете над водой, а нога толкнула дохлую рыбищу, посылая ее назад, прочь, как можно дальше.

Коснуться воды, притормозить, уйти от контратаки пирата, сместиться, нанести удар и уйти, снова атаковать, еще и еще, не давая опомниться. Оглушающий Крик в готовности, но нет, пират оборвал свой приказ, переключившись на защиту против Брана. Силен, но не слишком умел, уровней набрал, а умения не подтянул. Обычная беда быпурщиков и Лордов Ночи, которым мана в голову ударила.

— Стой! — крикнул Рыжая Борода.


Несокрушимый Разум отразил попытку подчинения, а значит, Бран верно просчитал врага.

Пират чуть промедлил, привычно ожидая подчинения, Бран сдвинулся, демонстративно угрожая атакой сбоку. Рыжая Борода рефлекторно закрылся левой рукой-клешней и Бран ударил по ней перчаткой, не жалея силы, раскрываясь, лишь бы не ослаблять удар.

Топор пирата с глухим лязгом врубился в бок Брана, вышибая дух на мгновение, снимая тысячу Жизни и швыряя вбок. Клешня, нарост на руке, дававший Рыжей Бороде возможность использовать Зов Моря и прочие штучки, разлетелся кусочками хитинового панциря, а Бран отлетел, перекатился по воде, на мгновение активировав «Лапы Ящерицы» и вскочил на кусок корабля, плававший неподалеку.

— Ты-ы-ы-ы-ы, — прохрипел Рыжая Борода, ошарашенно глядя на бывшую клешню.

Да, силен и умен, раз хватило мозгов не лезть вперед, пытаться подловить Громоптаха из засады, но все же не умел и не опытен. Когда вокруг все ниже уровнями и подчиняются, откуда взяться опыту подобных поединков?

— Ты-ы-ы-ы за это поплатишься! — неожиданно высоким голоском взвизгнул Рыжая Борода.

Бран позволил себе легкий намек на улыбку, ведь своего он добился. Там, за спиной лидера пиратов, Марена и Нимрод скользнули под воду, держась за Моростона, а значит, они не услышат приказов Рыжей Бороды и не будут им подчиняться. А обитателей моря и глубинников он не подчинит, по крайней мере, пока не отрастит себе заново клешню-панцирь на руке.

Заклятый на неразрушимость панцирь, улучшающий мастерство топор, серьга усиления голоса, пояс, повышающий Выносливость, а значит и количество Жизни, все это была ерунда, по сравнению с тем, что Рыжая Борода лишился доступа и возможности приказывать обитателям моря. Теперь Рыжебородый не мог просто так добраться до команды Брана, да что там, Брану предстояло сражаться в одиночку и это было прекрасно!

Легко, весело, приятно и чуточку ностальгично, чего уж там.

— Заплачу? А деньги Занда принимаешь? — уже откровенно ухмыляясь, спросил Бран.

Попутно еще немного потянул время, давая Марене уплыть дальше и восстанавливая себе еще очков Жизни. Рыжая Борода тоже исцелялся, конечно, но это не имело значения, так как он был Скрытым Лидером, по классификации героев — неофициальной, но весьма распространенной. Он подчинял и воздействовал, влиял и приказывал, но действовал из задних рядов, больше полагаясь на подчиненных. Не лез на свет и в первый ряд, дабы не попасть под удар героев.

Надо полагать, Громоптаха спасала его скорость, Рыжая Борода просто не успевал ударить подчинением, а не поразив героя, нечего было и думать о победе. Поэтому пират выжидал, как и подобает Скрытому Лидеру, даже дал окружить свои корабли, надеясь заманить Громоптаха. Рыбищу вот позвал на помощь, уловив удобный момент, только с Браном промахнулся, благодаря Покрову Тайны.

— Убейте его!! — выкрикнул Рыжая Борода, указывая остальным на Брана.

Стандартная тактика Скрытых Лидеров — чуть что, кидать в бой подчиненных. Умелец, вроде Обольстителя, обрушил бы на Брана те свои умения, которые он поднял до невиданных высот. Боец просто ринулся бы в бой, забыв о битве и сосредоточившись только на поединке.

— Сила Торговца-а-а-а-а!!! — насмешливо пропел Бран, потому что легкое настроение не покидало его, хотелось петь и дурачиться.

Неужели он настолько скучал по всему этому? Бран прыгнул высоко, закручивая тело, чтобы оно вращалось в прыжке-полете, при этом непрерывно дергая рукой, словно попал под какое-то проклятие. Каждое движение кистью, слишком быстрое для взгляда обычного живого, швыряло вперед золотую монету, одну из запаса, прихваченного в столице гномов. Тяжелые кругляши врезались в зубы, вбивая их в глотки, ломали пальцы и носы, выбивали дыхание, дробили коленные чашечки, вгибали внутрь пластины брони.

— Н-на!!

Бран толкнулся ногой о пролетавшее мимо ядро, закручивая себя в настоящий вихрь, образуя щит из собственного тела. Стрелы отлетали в сторону, дробились, ломались, сыпались дождем в воду. Пираты, услышавшие приказ Рыжей Бороды, лезли вперед, словно одержимые, стреляли и кидались заклинаниями, некоторые даже прыгали в воду, лишь бы быстрей добраться.

Бран уловил движение за спиной, еще толкнулся, изогнулся, снова хекая:

— Н-на!!!

Вояки всегда придавали особое значение тому, чтобы их заряды долетали до врага и старались укреплять их заклинаниями. Перчатка Брана врезалась в заряд, меняя его траекторию, моментально обрушивая с небес в воду, прямо на голову Рыжей Бороды.

Заряд ударил в воду с такой скоростью, что Громоптах изошел бы слюной, выбивая натуральную воронку и швыряя Рыжую Бороду прочь, словно куклу. В следующее мгновение заряд взорвался, вознося воду вверх и обрушивая огромнейшую, чуть ли не двухсотфутовую волну во все стороны.

— ГААААААААА!!!!! — выдал Оглушающий Крик Бран в то краткое мгновение, когда фонтан воды дошел до верхней точки, но волна еще не покатилась во все стороны.

Все живое вокруг оцепенело и замерло в страхе, даже маги воды, и волна рухнула, ударила, сметая корабли Занда и пиратов, словно игрушки, опрокидывая их на бок, переворачивая, швыряя на соседей и ломая им мачты и борта, запутывая в единой клубок.

Бран помчался вниз вместе с волной, ощущая, как сверху потерявшим сознание дождем валятся химеры и живые, сидевшие на спинах химер. Перебьет ли оглушение и минута страха приказ Рыжей Бороды? Бран вошел в воду, на ходу пряча броню и одежду, превращаясь в прозрачный алмазный снаряд. Глубже и быстрее, еще быстрее и вперед, догнать Бороду, пока тот не опомнился, пока не начал орать приказы на подчинение всем.

Неопытность лидера пиратов, его снова подвела неопытность.

Бран для того и прыгнул изначально, чтобы отрезать Бороду от флота Занда, не дать ему приказами превратить всех в своих марионеток. Чуть расслабился, конечно, после спасения Марены, а так надо было бить Оглушающим Криком еще в момент приказа «убейте его», а затем наседать на Бороду, не давать тому разорвать дистанцию и не давать прибегнуть к силе лидера — подчиненным. Опытный Проклятый, уже сходившийся с героями, сразу нырнул бы в воду, оберегая клешню и действуя наверняка.

Бран, конечно, последовал бы за ним, но не факт, что одолел бы, совсем не факт. Проклятый с небольшим опытом обрадовался бы падению Громоптаха, попробовал бы уйти в небо, попутно рассчитывая кричать оттуда приказы своим врагам.

Там он и узнал бы, что Бран умеет метать не только ножи, камни, золотые монеты, но еще и корабли.



Мощный Прыжок активирован!



Бран выскочил прозрачной летающей рыбой, сверкнул в лучах солнца алмазным телом.

— Вот он!

— Мощное Разъятие!

— Удушение!

— Таран Воды!

— Разъедающая Радуга!

Прямо в полете на Брана обрушился десяток заклинаний, не причинивших ему вреда. Таран воды снес нос кораблю, кислота разъела палубу, а удушение просто не подействовало. Какой-то огромный мускулистый пират, похоже, наполовину великан, уже бежал, размахивая багром. Бран в полете вернулся в обычное тело, скользнул в одежду и броню, снова нацепил перчатку на руку. Не только эффективный, но и очень эффектный трюк, который он доводил до совершенства добрую дюжину лет.

— Низко пошел, к дождю, наверное, — выдал Бран дежурную старую шутку.

Полувеликан отлетел прочь, снеся корму и все надстройки на ней, после чего с громким плюхом ушел под воду.

— Я тебя уничтожу, уничтожу!! — яростно орал Рыжая Борода, от гнева теряя голову. — Убить его, убить!!!

Лицо его было красным, даже борода, казалось, побагровела, на одежде алела кровь. Бран, словно танцуя, переступил в сторону, еще, отпрыгнул, позволяя зарядам с других кораблей дырявить этот. Рыжая Борода, осознав, что наделал, побагровел еще больше, стоял, хватая ртом воздух и размахивая руками, в одной из которых был зажат топор.

Три пирата пали жертвой топора, одна из растяжек оказалась подрублена, но Рыжебородый, казалось, не замечал этого, настолько его разозлил Бран и собственная промашка. Бран, широко улыбаясь, не отрывал взгляда от Рыжей Бороды, не прекращая уклоняться от зарядов и разрядов заклинаний. Переступал, подставляя вместо себя пиратов, набегавших с топорами, баграми, копьями и мечами.

— Ты!! Да кто ты такой?!! — наконец прорвало лидера пиратов.

Бран ответил не сразу, продолжая «танцевать» и следить за ним. Никогда не следовало до конца полагаться на установленный типаж. У Бойца всегда могло оказаться мощное заклинание, Лидер мог неожиданно выхватить оружие и явить умения запредельного уровня, Некромант мог обладать и магией природы, а Творец неожиданно кинуться в рукопашную, перестав полагаться на свои изобретения.

Рыжебородый не на пустом месте стал лидером пиратов, явно обладал весом еще до своего Проклятия и получения клешни-панциря, а значит, просто обязан был приберечь пару тузов в рукаве. Редкие умения, особое оружие, зелье, какой-то союзник или призванный Демон, не считая Особенностей, которые уж точно все старались хранить в тайне.

Вполне возможно, что Рыжая Борода ничем не располагал или просто растерялся, в отсутствие опыта, слишком уж легко Бран навязал ему свой рисунок боя, слишком легко вывел из себя и заставил совершать промах за промахом. Но возможно не значит обязательно и Бран тянул паузу, давая Рыжебородому окончательно потерять голову, атаковать первым и явить свои козыри.

— Разве сам не видишь? Или ты уже не могучий лидер, способный оценить таланты любого с первого взгляда? — иронично спросил Бран.

— Ты здесь один! — рявкнул Рыжая Борода, вскидывая руку. — Некому будет тебе помочь!


«Чувство Опасности» звякнуло одновременно с ударом и Брана затрясло, словно в припадке. Шокирующий Удар, одна из Особенностей, хорошо подходящих для поражения толпы врагов или одного противника, а также для наказания нерадивых подчиненных. Как и с другими Особенностями, магия и броня не блокировали этого удара, того самого козыря в рукаве. Или в бороде?

Сообщения о потере Жизни так и мелькали перед глазами, но Бран даже не смотрел, стремительно меняя тело изнутри, подставляя под разряды Шокирующего Удара свою Особенность, становясь алмазным изнутри. Он продолжал подергиваться, для вида, незаметно поглядывая на Рыжую Бороду. «Ну же! Давай! Подойди и добей!» мысленно подзуживал врага Бран.

Можно было вырваться, ударить или просто сбежать, но Брана снова охватило легкое настроение, захотелось не просто победить, но еще и ошарашить врага напоследок, шокировать в ответ и насладиться моментом. Пираты вокруг прекратили атаки, внимательно следили за своим лидером, несомненно, они были подчинены и сами не осознавали того. Что же, гибель пирата должна освободить их. Наверное.

— Стой! — снова крикнул Рыжая Борода.

— Не могу, господин! — закричал Бран, делая вид, что хочет остановиться и не может под шокирующими ударами.

Упал, подергиваясь и пытаясь остановить себя, задергался вдвое сильнее, даже пену изо рта пустил. Под руководством Ролло они разучили массу подобных трюков, относящихся не столько к полному сокрытию, сколько к умению обмануть врага и заставить его поверить в твою слабость.

— Убей себя! — крикнул Рыжая Борода.

Бран чуть не захохотал в голос, настолько удачно все пришлось. Выхватить меч, пронзить себя, брызнуть кровью во все стороны и активировать способность «Притвориться мертвым». Подергаться и затихнуть, благо статус сохранялся еще некоторое время после смерти. Для всех вокруг его очки жизни и маны теперь равны нулю, чуть позднее еще изрыгнуть золота, опорожняя магический карман, якобы заряд исчерпался, и обязательно выкатить парочку редких вещиц. Рыжая Борода подойдет и получит перчаткой прямо по бороде!

Самым слабым местом этого трюка всегда было отсутствие сообщения о том, что враг повержен, но пират и тут внезапно помог, приказав убить себя.

Вот что значит отсутствие опыта.

— Вот так! — заорал Рыжебородый, чуть подаваясь вперед. — Я же сказал, что уничтожу тебя!

Бран остекленевшим взглядом отметил, что снизу пират выглядит сущим великаном, не восьми, а восьмидесяти футов роста. Сейчас он подойдет и тогда…

— Эй, вы! Соберите все, что выпадет, отрубите голову и выбросьте тело в море! — крикнул Рыжая Борода своим пиратам, после чего захохотал громко и грубо.

Он вскочил на спину спорхнувшего с небес альдора и умчался прочь.

Вот что значит отсутствие опыта, снова подумал Бран, даже не проверил лично. И еще Бран подумал, что он сам старый трижды дурак, раз допустил такую промашку.


Глава 17


Пираты приближались осторожно, а Бран все лежал, мысленно пережевывая свой промах. Он должен был учесть все, даже неопытность Рыжебородого. Но не учел. Победить его будет просто, но надо было бить сразу, не поддаваться эйфории. Еще одна промашка. Шокирующий Удар, конечно, грозная штука, как и любая Особенность в сущности, но нечего было играться.

Рыжая Борода успел удалиться на полтысячи футов, а Бран услышал голоса пиратов.

— Давай, ткни его копьем.

— Сам ткни!

— Ты же видишь, он мертв!

— Так чего ты тогда боишься? Мертвые не кусаются!

— Мертвые еще как кусаются, только успевай ману подавать, — сообщил третий голос. — Так, Одноухий, давай, оттяпай ему башку. Без башки никто жить не может, кроме големов и нежити, а они и так неживые.

— А че сразу Одноухий? Всегда Одноухий! Я может потому и Одноухий, что вот так вот тыкал.

Пираты заржали, начали давать советы не тыкать куда попало.

— Слушай, а разве не должен был он опорожнить магический карман? — спросил еще кто-то.

Меня окружают одни неучи, зло подумал Бран. Стараешься, убедительно изображаешь смерть, с задержкой опорожнения кармана, потому что у высокоуровневых всегда есть страховка от потери маны, и что в итоге? Один улетает, даже не подумав проверить, другие ругаются и несут ерунду, вместо того, чтобы подойти уже ближе.

Конечно, наверняка они убивали только живых своего уровня или разрушали карман, и там все выпадало сразу, но все равно — неучи! Бран отметил, что в отсутствие Рыжей Бороды пираты не кидаются выполнять приказы фанатично и немедленно. Вряд ли это чем бы помогло, но все равно отметил, злясь на себя за только что совершенные промашки.

— Тем более! Значит, мана еще есть! Дернет рукой, а я стану еще и Одноглазым!

Бран успокоился, активировал карман, широкой волной выплескивая золото, полученное еще в Альбанде и незаметно нанося удар по палубе под собой. Эта мелочь не страшна, но могут предупредить Рыжебородого, лучше уйти, не вызвав подозрений.

Редких вещиц к золоту он добавлять не стал.

— Ого!

— Вот это да!

— Так он что и правда Торговец?

— Дурачьё, деньги спасай!

— Держи его!

Но было уже поздно, Бран провалился под палубу и там пробил еще и днище, представив все так, что то проломилось от падения тела. Так себе маскировочка, хуже плохого, но ему сейчас и не требовалось поражать взыскательную публику. Отыграть минуту, попутно слегка успокоить пиратов, якобы тело его просто ушло под воду, да дать им заняться спасением и дележкой денег.

Главное, чтобы никто не помчался к Рыжей Бороде и не предупредил.


Бран, мысленно ругнувшись, метнул в воду еще монет, одежды и запасной комплект брони. Теперь те пираты, кто будет нырять за монетами, да вглядываться в воду в поисках тех же монет, решат, что тело вон оно, погружается неспешно. Пока еще рассмотрят детали, пока выскочат, главное, чтобы сразу ничего не заметили, а уж там потом ничего и не разберут.

Остальное в карман и он помчался вперед, прозрачной алмазной рыбой. Двести футов воды над головой, достаточный экран от взоров, магией его не засечь, а водные дела Рыжая Борода временно растерял, лишившись клешни. Может ли он быстро вырастить ее? Вопрос. Неважно. Клешня, конечно, объясняла, эту непонятную историю с глубинниками и пиратами в союзе и почему Занд еще не вскинул лапки.

Инициатива отдельного Морского Босса, могущественного, но все же не государства.

На перспективу Рыжая Борода явно не думал, ведь рано или поздно глубинники бы за него взялись, но что поделать. Умения, опыт, мозги — все это можно было нарастить со временем, да мана, бьющая в голову, как раз и лишала терпения и мозгов, необходимых для всего этого. Быстрей, быстрей, захватить, удержать, поднять еще уровней, покорить, прибрать к рукам. Быпур без умений, на радость героям, кровожадность и отсутствие сдержанности, на горе живым.

И все равно, нередко герои гибли. Как вот Бран сейчас, любой другой герой и правда мог бы потерять сознание под ударом Особенности Рыжей Бороды, улегся бы на палубу, подергивая конечностями. Потом Одноухий отрубил бы ему голову, или подчинил бы и приказал убить себя, а герой опорожнил бы кишечник и магический карман прямо на палубу, к вящей радости пиратов.

Еще и еще корабли, обломки, трупы, да где же Рыжая Борода? Как он… ах да.

Пират, скорее всего, обманом подманил к себе флот Занда, изобразив, что его поймали в ловушку или еще что. Вопрос, почему он с такими способностями не попробовал обработать тихо и незаметно силы Занда, даже не стоял — все то же нетерпение и неспособность долго и тихо подчинять. Заманил, рассчитывая разом ударить и подчинить, присвоить себе флот военных, для того и скрывал свои способности, чтобы Занд не подготовился. Вмешался Трентор Громоптах и Рыжая Борода отступил и спрятался, пытаясь как-то подманить к себе героя или подчинить его на лету, но так, чтобы авиан не влепил ему клювом между глаз.

А потом приплыл Бран.

— Буль-буль! — радостно булькнул Бран, ощутив пирата-лидера впереди.

Покинул альдора, слез на корабль, вместо того, чтобы оставаться в воздухе! Там бы Бран не сумел к нему незаметно подобраться, хотя можно было бы рискнуть, например, выстрелить из катапульты, но зыбко все, ненадежно, промахнулся и раскрыл себя, а вот так, на кораблях — отлично! Бран чуть свернул, устремляясь к скоплению кораблей, в центре которого ощущал Рыжую Бороду.

Наверняка подчиняет и наслаждается властью, ладно, судя по отсутствию глубинников вокруг, эффекты подчинения спали, когда Бран разбил пирату его клешню. Теперь сломать вторую клешню, вырвать сердце, пробить голову, а также дать в пах за Марену. Ох, наверняка и до нее попробует добраться, но уж Марена то должна понимать, что такое схватка героев и должна держаться подальше, не так ли?

Будь Бран не в алмазном теле, так уже горячился бы и пылал, глаза и разум застилало багровым. Подчинение команды, приказы и убийства, Обольститель — картинки прошлого так и мелькали перед глазами Брана. Тоже неплохо, подумал он, резко устремляясь к поверхности, теперь, если вдруг потянет остаться в алмазном теле, всегда можно будет вспоминать эти эпизоды.

Горячить несуществующую кровь, напоминать о том, чего нельзя забывать.

Промах с Особенностью Рыжей Бороды, промах с языком жестов, да что там, скажем прямо — форму Бран потерял. С Громоптахом просто повезло, а Рыжая Борода оказался недостаточно опытен, чтобы понять, что происходит. Удача Брана была не слишком велика, но все же следовало сказать спасибо этому Атрибуту, за такое везение, закрывшее промахи.

Бранд Алмазный Кулак, полагающийся на удачу, расскажи — так герои животики от смеха надорвут.

— Буль-буль!

Он понял, что едва не наступил дважды в одну и ту же мусорную кучу. Собирался выскочить эффектно из-под воды, полагаясь на удачу! Как какой-нибудь Доррз Счастливчик, который, кстати, закончил свои дни идиотским образом. Бран резко сбавил скорость, замер, вслушиваясь в то, что творилось наверху. Вспышки магии, отдаленный грохот сталкивающихся кораблей, шлепки по воде, громкие бульки и проплывающие мимо тела.

Проткнутые животы, взрезанное горло, раскроенный череп. Один из падавших вниз был еще жив, успел заметить Брана, широко раскрыл глаза, протягивая руку. Бран, поддавшись импульсу, подплыл чуть ближе и сразу понял, что опоздал. Хороший маг-целитель еще мог бы спасти бедолагу, если бы удалось его вытащить и тут же прооперировать, поколдовать, залить целебными зельями по самые ноздри.

Увы, реальность мира, в котором жизнь восстанавливалась сама и очень быстро, диктовала такие вот удары, чтобы жертва уже не успела оправиться. А еще лучше — сразу бить насмерть. Взгляд раненого застыл, да и сам он замер, продолжил медленно опускаться.

Бран метнулся выше, уклонившись от еще одного тела, выметнулся бесшумно из воды, между двумя сцепившимися в абордаже кораблями и чуть не оглох. Над головой грохотала магия, звенело железо, надсадно хрипели дерущиеся, остро воняло кровью, потом и выпущенными кишками. Что-то звенело и орало, подозрительно знакомое цвирканье царапало слух. Сквозь оглушающий шум битвы и уколы магии пробился еще и знакомый голос.

— Вы не пройдете! — голос Марены. — Я не отдам вам Громоптаха!

Глухой удар, как будто молот врезался во что-то не слишком твердое. Трески и вскрик, возглас Нимрода. Проклятье! Ну да, конечно, Рыжебородый же видел ее на той рыбине! Проклятье и все демоны Бездны! Опять он промахнулся, не сообразил, что внучка Платы будет защищать раненого героя до последней капли крови.

— Отдашь, еще как отдашь! — прогремел уверенный в себе голос Рыжей Бороды.

Не Обольститель, конечно, так и противостояли ему отнюдь не герои. Какая-то версия Зова Моря, только для сухопутных живых. Подчинение Лидеру? Возможно.

Бран скользнул в стрелковый порт пиратского корабля, тычком в шею успокоил пирата-полуэльфа, мгновенно сдернул с него одежду. Не совсем то, что требовалось, но выбирать не приходилось, да и остальные пираты скорее всего были еще более мускулистыми и раздутыми. Бран быстро начал переодеваться, хватко затянул головной платок, зачем-то дающий +1 к Выносливости.

— Сложите оружие! — гремел приказ Рыжей Бороды

— Мы не сдадимся никогда, все, что сказал ты — ерунда! — отчаянный визг фальцетом Минта резанул слух Брана. — Друзья, продолжим этой бой, ведь…

Самое смешное, что визг Минта действовал, глушил приказ Рыжей Бороды и бил по слуху живых. Но одним визгом было не спастись, те, кто стоял ближе к лидеру пиратов, все же бросили оружие и волна пиратов захлестнула военный корабль Занда. Марена и остальные еще попробовали сопротивляться, а Минт метким взвизгом даже отогнал авиана, слетевшего, чтобы стащить Барда с мачты, но это были последние, жалкие крохи сопротивления.

— Прекрати сопротивление! — повысил голос Рыжебородый, перепрыгивая на корабль вояк Занда. — Бросьте оружие!

Марена уронила молот, а Бран выругался. Все это было исключительно его ошибкой! Заигрался! Старый дурень! Обещая самому себе, что уж теперь он возьмется за ум и вернет себе форму, Бран бегом ринулся наверх.

Можно было и не переодеваться! Опять промашка!



Отвод Глаз активирован!



Здесь, на этих двух кораблях, словно в «оке шторма» царило спокойствие подчинения Рыжей Бороде, но зато вокруг бушевала битва. Пираты наседали и ломили, не исключено, что Рыжая Борода, прежде чем высадиться здесь, успел ударить по флоту Занда там и сям, сломав им общий строй. Неважно. После того удара Штормом сочувствия к воякам Занда Бран не испытывал.

— Отдай мне Громоптаха! — громогласно приказал Рыжая Борода.

— Да, — тихо ответила Марена.

На палубу плюхнулся Трентор, все еще выглядевший как измолоченный кусок мясной вырезки. Все так же со сломанным крылом, без возможности улететь, но хотя бы в сознании. Мгновение узнавания.

— Поцелуй меня под хвост! — разнесся клекот Трентора над палубой.

Ярость Рыжей Бороды полыхнула столбом, в воздух опять взлетела гигантская сабля, артефакт, как подсказывал Брану «Взгляд Ветерана». Сам Бран уже мчался, почти летел, благо расстояние тут было минимальным. Прыгнул прямо с палубы пиратского корабля, качнув его, и Рыжая Борода в последнее мгновение ощутил что-то.

Не было у него Чувства Опасности, опыта не хватало, да и Бран подстраховался.

Подручный Рыжей Бороды, даже не думавший оборачиваться, так как он не видел Брана, заслонил своему командиру поле зрения на мгновение. И в это мгновение кулак Брана прошел сквозь подручного, врезался в тело Рыжебородого, проламывая ему грудную клетку и сжимая сердце в захвате.

Подручного швырнуло вперед, стряхнуло вместе с Рыжей Бородой с руки Брана и ударило о мачту, на которой сидел Минт. Тела их шлепнулись о палубу и рядом шлепнулось вырванное Браном сердце, словно комок кровавого творога. Одновременно с этим он отменил Отвод Глаз, дабы не пугать Марену и остальных зазря, и наступившую жутковатую тишину прорезал крик Минта сверху:

— Де-е-е-е-е-ед!!! Ну ты дал!!!

Бран ощутил еще одно давно забытое чувство и понял, что сейчас засветится.



Рыжая Борода, Пират (лидер) 326-го уровня повержен! Получено опыта 90 000 000



Поздравляем! Вы получили 304-й уровень! Воля +40!



Умение «Пробивающий Удар» +4 — получен 129-й уровень!


Совершен подвиг силы!



Вы получаете особенность «Рожденный в пучине»



Обитатели моря по умолчанию относятся к вам с приязнью, пока вы не отпугнете их плохими поступками или словами. Вы понимаете любые языки обитателей моря и можете общаться под водой, а также оставаться в воде и под водой неограниченно долгое время!



Бран озадаченно моргнул. Особенность, как правило, доставалась после битвы за пределом сил, на краю смерти, а здесь? Какой к демонам подвиг? Или Покров Тайны обманул… нет, тогда бы ему не засчитали 304-й уровень. И почему Особенность морская? Из-за той клешни что ли? В нем была часть крови глубинника? Впрочем, об этом можно было подумать и потом, сейчас имелись более важные проблемы.

Рыжая Борода умер и подчинение спало с живых.

— БЕЙ ПИРАТОВ!! — взревел трубно какой-то огромный военный, взмахивая саблей так, что чуть не отрубил голову стоящему рядом капитану корабля. — ПЛЕННЫХ НЕ БРАТЬ!!

Находившиеся на палубе похватали оружие, ринулись на растерянных пиратов, истребляя их, словно стая голодных птиц рассыпанное зерно. Кровь хлынула рекой.

Взгляд Брана обратился на Марену, рот которой кривился во всхлипе, а губы шептали «Мастер Бран». Нимрод, бок и плечо которого были окрашены кровью, кивнул уважительно. Рядом с Браном на палубу мешком песен плюхнулся Минт.

Раненый Гатар полулежал, привалившись к Моростону, в панцире которого зияли две зарубки. Склонившаяся над ним Ираниэль, как и орк, смотрела только на Брана, а в глазах их застыл молчаливый вопрос. Такой же, как во взглядах Марены и Нимрода, вопрос, который осмелился выразить вслух только упавший с мачты Минт:

— Дед?! Ты кто, вообще такой?!

— Уверен, что хочешь знать? — спросил его Бран в ответ. — В прошлый раз после того, как я назвал свое имя, случился Прорыв Бездны в Тарбаде.

Все побледнели, Минт даже отшатнулся, любопытство в нем боролось со страхом.

— Да чего там знать, перед вами самый большой говнюк на всех шести материках! — яростно закудахтал Трентор. — Готовься к смерти, Алмазный Кулак!


Глава 18


— Тише, — шагнул к нему Бран и остановился, так как неожиданно перед ним оказалась Марена.

— Вы, вы, вы не можете убить его! — воскликнула она. — Это будет несправедливо!

Бран отступил обратно и вздохнул. Не собирался он убивать Громоптаха.

— Чего это тише? — возмущенно прокудахтал Трентор. — Эти живые знакомы с тобой и почему-то высоко тебя ценят, Бранд! Обманщик! Давай, признай перед ними свои преступления!

А был бы не ранен, так и накинулся бы, подумал Бран устало.

— Ну же, давай! — перья на кончиках крыльев Громоптаха подергивались, словно он сжимал кулаки. — Или ты струсил? Пять лет прятался, трус! Давай, убей меня у них на глазах, как ты убил Вольту!

Марена тихо ахнула, прикрывая рот. Остальные морщили лбы, пытаясь вспомнить, кто такая Вольта.

— Дед, нельзя убивать женщин, — укоризненно заметил Минт сбоку.

Бран метнул в него злой взгляд, но Минт закутался в броню самодовольства и, похоже, распускал хвост перед Мареной и Ираниэль. Не вовремя, как всегда все не вовремя! Одно хорошо, замершая было, после убийства Рыжей Бороды, битва, снова возобновилась и теперь уже силы Занда брали верх. Пираты не стали сражаться хуже, но теперь они были растеряны, разобщены, бежали прочь и бойцы Занда радостно их догоняли и пытались прибить, мстя за всё, что случилось.

— Вы не понимаете, — вздохнул Бран.

— Так объясни! — снова вскинулся Громоптах. — Или убей нас всех, покажи свою настоящую натуру!

— Да ты спятил со своей местью, если думаешь, что я подниму руку на свою внучку! — не выдержав, рявкнул Бран.

Разумеется, это не было никакой оговоркой, скорее нечто вроде удара заклинанием Шока. Переключением внимания, потому что разводить сейчас, без защиты, долгие разговоры, было смерти подобно. Слухи пронесутся над морем быстрее ветра, быстрее чего угодно, достигнут Занда, а значит и Стордора с Тарбадом, доберутся до слуха прислужников Хозяина подземелий.

И хорошо, если после этого весь Мойн не провалится в Бездну.

— Вну… чку? — перепросила Марена, судорожно икнув посреди слова.

— Да поставьте уже защиту, пока о наших личностях не узнал весь мир! — продолжая делать вид, что он горячится, воскликнул Бран.

Вот теперь сработало, Нимрод наконец-то прибег к своим умениям и их окутала защита. Так себе, конечно, защита, защитка даже, под уровень Нимрода, но все же. Пускай сейчас внимание адмирала или кто он там, занято битвой, но взгляды в сторону Брана и остальных он бросал постоянно. Да и остальные, кто еще не рубился на вражеском корабле, не помчался на выручку к другим судам, тоже глазели и слушали. Пускай и не адмиралы с 200+ уровнем, но слухи, слухи!

— Возможно внучку, Плата не успела ничего сказать перед смертью, — объяснил Бран уже спокойным голосом.

— Но как же? Ведь жрецы Ордалии не нашли родственников? — растерянно спросила Марена.

— На мне Покров Тайны, который скрывает все, в том числе и это, — ответил Бран.

— Ах скрывает?! — неожиданно зло крикнула Марена. — А ты стало быть скрывался?! Не помог! Мы сражались, а ты шел сзади! Нас чуть не казнили, а ты в Торговца играл! Прятался там где-то! Бабушке не помог! Ненавижу тебя!

Марена рванула прочь, но ее перехватил Нимрод. Хоть кто-то сохранил каплю мозгов, не поддавшись эмоциям, подумал Бран устало, глядя, как Марена заходится в плаче, а Нимрод, обняв ее, пытается утешить.

— Ай молодца, Бранд, — издевательски протянул Громоптах. — Мастер обращения с женщинами! Не убить, так до слез довести!

— Да заткнись уже! — крикнул ему Бран. — Семь лет прошло, а у тебя все перья с твоей местью подгорают!

Увы, с Трентором фокусы вроде обаяния Харизмой или давления Волей не проходили, и авиан продолжал злобно пощелкивать клювом, похоже, окончательно потеряв голову. Бран не ощущал в Громоптахе Проклятия, но герой-авиан, вполне возможно, стоял на его пороге. Это вполне объясняло бы, как он сумел добраться до 356-го уровня за несколько лет, став, скорее всего, не только быстрейшим, но и сильнейшим из героев.

— Не боишься Проклятия словить? — спросил его Бран.

Вот это подействовало, да еще как, уж Трентор, будучи героем, отлично знал об опасностях Проклятия. Не задумывался, возможно, пока летел по уровням, так как думал о Бранде и мести, но теперь вот притих.

— Вы! — Бран повернулся к Ираниэль, Гатару и Минту. — Валите прочь!

— Мастер Бран! — возмущенно воскликнул Гатар, похоже оскорбленный до глубины своей честной воинской души.

Затем он бухнулся на колени, сдергивая пояс и вешая его на шею.

— Ох и встала бы я перед вами на колени, — расплылась в похотливой улыбке Ираниэль, глядя на Брана, как кошка на сливки, — да как сняла бы с себя поясок, ммм.

— Дед! Так это, из-за тебя я лютню, значит, потерял! И был душевно ранен демонами! Теперь ты должен мне концерт, нет, два, три! Три концерта! И суккубу, нет, два, три суккубы! — затарахтел Минт. — Теперь уж точно не отстану! Ты нас бросил в Сечете, но теперь!

— Да никто вас не бросал, вы сами уплыли, — со вздохом напомнил Бран.

— А теперь уже не уплыве-е-е-е-ем, — умильным голоском произнесла Ираниэль. — Берите нас в ученики-и-и-и!

Она плавно опустилась на колени, чуть выпятила грудь, чтобы Брану сверху было лучше видно.

— Или мы всем расскаже-е-е-е-ем, кто вы тако-о-о-ой, — продолжала томно тянуть гласные Ираниэль. — Если вы не возьмете меня-я-я-я-я немедленно-о-о-о-о!

— Точно! — Минт бухнулся на колени рядом с ней. — А я сложу сотню песен! Всем расскажу, если не будет концертов и демониц!

Бран скрежетнул зубами, чем вызвал искренний смех Громоптаха.

— Вы что, не понимаете? — зло спросил он. — Наш противник омонстряет подземелья, он убил Плату Укротительницу (голова Марены дернулась), он устроил Прорыв Бездны в Альбанде через своего слугу, главу Тайной Канцелярии Стордора!

Вот теперь до Громоптаха дошло и авиан перестал кулдыкать и щелкать. Правда, троица так и не подумала вставать с колен, похоже, решив взять Брана измором.

— Это враг, который может уничтожить всех живых вокруг! Это тайна, которая убивает! Ведь я говорил тебе, Минт, не ходи за мной — сдохнешь! Так и будет, если вы останетесь, а значит, влезете в это дело с головой!

Может и подействовало бы, но вмешалась Ираниэль.

— Значит, это тайна, которую вы точно-точно-точно захотите сохранить, — пропела она.

— Не шути с такими вещами, девочка, — прорычал Бран, не сдерживая злости.

Ираниэль побледнела и похотливая улыбка медленно сползла с ее лица.

— Я убил своих друзей и соратников, убил женщину, которую любил, — заговорил низким голосом Бран, — лишь бы Обольститель не прошел дальше, не поработил все страны. Ты думаешь, я не смогу убить вас троих, чтобы Хозяин Подземелий не обрушил в Бездну весь Мойн? Ошибаешься, еще как смогу!

— А меня? — неожиданно всхлипнула Марена.

— Если бы ты попала под власть Обольстителя, утратила себя и стала его марионеткой, то даже тебя!

Игра на публику, чтобы до Громоптаха дошло, и он поумерил пламя своей мести. Подчеркивание родственных чувств (коих Бран не испытывал, по правде говоря), дабы Марена угомонилась. Урезание наглой троицы, чтобы даже не думали, будто смогут шантажировать Брана.

— Тайная Канцелярия и Подгорная Палата и без того знают, что мы были вместе, — неожиданно рассудительно заговорил Гатар, продолжавший стоять на коленях, — а значит, прикоснулись к тайне, которая убивает.

— И если мы останемся, то вам не надо будет волноваться, что мы что-то расскажем! — радость Ираниэль была немного фальшивой, но в ее словах был резон.

Как и в словах Гатара. Бран дернул щекой.

— Да демоны с вами, оставайтесь! И встаньте уже с колен, я не беру в ученики тех, кто пытается из меня что-то вымогать!

Надо полагать, троица, увидев возможности, даже не подумала, как опасно шантажировать героя, превосходящего их в уровнях вдвое. И уж тем более проситься в ученики. Связь наставника с учеником, конечно, расширяла границы, но ведь пользоваться расширением можно было и не только в том смысле, о котором сейчас пускала слюни Ираниэль. Например, Бран легко мог бы подвести их под проклятие маны, а потом убить. Или дать невыполнимое задание. Или поднять им уровни и умения неправильно, чтобы они убились сами.

Потом ему, правда, пришлось бы снова сражаться с внутренними демонами, но этой троице незадачливых учеников уж точно было бы все равно. Впрочем, они были не одиноки в таких стремлениях, регулярно находилась такие же дураки, пытающиеся пролезть в ученики, дающие взятки артефактами, деньгами или телом, пытающиеся давить на героев и совершать прочие идиотские поступки.

— Эх, — завздыхал было Минт, но получив подзатыльник от Ираниэль заткнулся.

— Я…

— Посмотрим, — оборвал Бран Гатара. — Потом.

Тот и правда не пытался вымогать, это эльфийка завела свои любовные песни, а Минт подхватил. Орк повеселел, начал цеплять пояс.

— Да ладно тебе! — возмутился Минт в адрес темной эльфийки. — Я может, хотел возвышенную балладу о вражде двух героев сложить! Предательство, любовь и месть!

— Даже не думай, я тебе лично клювом мозги в пятки вобью, — посоветовал Громоптах и повернулся к Брану. — Так что, все настолько серьезно?

— Минимум — второй Провал, — мрачно ответил Бран, — прямо на месте Таркента. Минимум.

Громоптах тоже помрачнел и явно первым делом подумал об общине авианов, живущей там над королевским дворцом.

— Надо предупредить всех! — воскликнул он.

— Едва враг узнает, как тут же устроит новый прорыв, чтобы скрыть следы! — ткнул в него пальцем Бран.

— А ты не держи меня за желторотого! — снова вскипел Трентор. — И знай, еще ничего не закончено! Твои слова это лишь твои слова! Чтобы там ни было, ты убил Вольту! Да в жопу себе засунь слова про марионеток! Вон он ты! Мог бы и попробовать их спасти!

Бран лишь повел головой, ибо Громоптах попал клювом в больное место. Бран и сам много размышлял, пытаясь понять, можно ли было как-то спасти соратников. Отступить, сбежать при помощи Ролло, потом вернуться и убить Обольстителя, дабы чары его спали Вольты, Имраны, Джаггера и остальных. Он думал, перебирал варианты, растравлял сам себя и не мог найти ясного, однозначного ответа. Потом со временем смирился, стал думать об этом все реже, повторяя, словно молитву «свершенного не изменить».

— Так вы любили Вольту Пересмешницу? — томно вздохнула Ираниэль, явно думая о своем.

— Больше жизни! — снова раскудахтался Трентор. — Она была совершенством! Перышки на ногах, крылья, изгиб ее шейки, я мечтал свить с ней гнездо! Предложения делал! А она с Брандом спала!

— Будто ты со своей командой не спал! — ядовито огрызнулся Бран. — Нашел бы себе уже другую пташку!

— Когда я прилетел к тебе семь лет назад, что ты мне ответил?! В Бездну послал!

Бран снова скрежетнул зубами. Тогда он пил, рана была еще свежа и явление Трентора было словно мешок соли на эту самую рану. Рассказывать, как он убил Вольту и остальных? Неужели Громоптах до сих пор не понял, почему Бран тогда так поступил?

— Но я вознес дары богам, умолил жрецов и мне приоткрыли завесу тайны! Я узнал, что Вольту убил сам Бранд и начал готовиться к мести! — рассказывал Трентор, которого словно прорвало.

Минт кивал, рука его подергивалась, словно уже перебирая струны в такт новой песне.

— А он взял и исчез! Засранец ты, Бранд!

— А, — неожиданно понял Бран. — Ты искал меня в драконьих горах?!

— Да уж точно не в монастыре, — язвительно щелкнул клювом Громоптах. — Да, в горах. Сотню раз чуть не сдох, уровней вот набрал, думал, уж больше не увижу тебя никогда, решил, что ты — сдох, решил отвлечься, погонять пиратов, а ты сразу вылез! Ну что за засранец, Бранд!

Вот и ответ, подумал Бран. Расшатались нервы, попил Трентор демонической маны в драконьих горах, вот и ослаб слегка на голову.

— Ты сам сказал — ничего еще не закончено, — бросил ему Бран. — Я найду Ролло и он снимет Покров, а также придет к тебе и расскажет про то убийство. Поклявшись Серканой — расскажет! Ему-то то ты поверишь?

— Ему — поверю, — ответил Громоптах и тут же воскликнул с искренним, глубоким чувством. — Нет, ну что ты за засранец, Бранд! Столько лет демонам под хвост!

— Мы сразимся, даю тебе слово, — пообещал ему Бран. — Ты и я, один на один, без пиратов, кораблей и прочих помех. Но вначале мне надо закончить с этим делом, желательно не выдав тайны раньше времени, чтобы суметь подобраться к этому Хозяину Подземелий, не наделав ошибок, как с этим Рыжебородым.

Марена вскинула голову, уставившись на Брана пылающими ненавистью глазами.


Глава 19


— Ошибок?! Ошибок?! А с моей бабушкой тоже были ошибки, да? А может, и я была ошибкой, от которой ты сбежал?!!!!

Выплюнув, но не доплюнув до Брана, Марена буквально задохнулась и вынужденно прервалась, хватая ртом воздух.

— Госпожа, — положил ей руку на плечо Нимрод.

Рука была тяжелой, взгляд осуждающим, отчего упрямство и злость Марены сразу удвоились. Внезапно найденный родственник (хотя и не факт, но Марена об этом сейчас не думала), обманывавший ее, возможно бросивший бабушку и так далее, и так далее. Бран мог понять рассудком, от чего злится именно Марена, но это понимание не подсказывало ему, что такого можно сказать, дабы прервать эту вспышку.

— Во имя всей той помощи, что оказал вам мастер Бран, он заслуживает хотя бы права высказаться, — произнес Нимрод.

— Какой еще помощи? — вскинулась Марена. — Ведь он же…

Она осеклась, на лицах остальных тоже появилось задумчивое выражение, похоже вспоминали все свои чудесные спасения.

— Я просто немного помогал, — чуть пожал плечами Бран, — правда.

— Но!

— Если бы дело дошло до чего-то серьезного, я бы вмешался, — сказал он, глядя прямо в глаза Марены.

Собственно, так оно и было пару раз, но Бран решил не вдаваться в детали.

— То есть мы могли в любой момент спастись с острова?

— Я мог бы, — откровенно ответил Бран. — Уплыть втроем и уцелеть? Вряд ли.

А карман его не был приспособлен для таких вещей, как-то не требовалось никогда.

— Если ты можешь подождать, я предпочел бы поговорить позже, не посреди битвы и без лишних глаз и ушей, — продолжил Бран, глядя сверху вниз на Марену.

Он хотел еще добавить про судьбу Стордора и лишние уши, шпионов хозяина подземелий, но не стал.

— Ладно, — ответила Марена, неожиданно совсем по-детски всхлипнув и утерев нос рукавом.

Затем почти упала на палубу и разрыдалась, закрыв лицо руками, и что-то там восклицая, что если бы Бран жил и дальше с бабушкой, то они бы, как пара героев, были бы героями и научили бы всему Марену и все остались бы живы, и так далее.

— Похоже, это надолго, — вздохнул Бран, разворачиваясь к остальным, — так что вернемся к делам. Трентор?

— Сам не видишь? — огрызнулся авиан. — Целитель нужен! Да-да, помню про секретность, не вчера вылупился. Сейчас пойду отвлекать адмирала, намекать, что никого и ничего не было, ему все привиделось. Засранец ты, Бранд, вот что! Семь лет я к мести готовился, а теперь бегаю, твою дряхлую жопу прикрываю!

— Считай, что я тебе должен, — без тени улыбки заверил его Бран.

Трентор заковылял к адмиралу, смешно переваливаясь на птичьих ножках и оберегая сломанное крыло и бок. Извечная беда героев, подумал машинально Бран, глядя в спину Громоптаха. Получать профессию мага и повышать умения целительства — не будет полноценной боевой подготовки и станешь слабым звеном. Да и целителем останешься так себе, а ведь высокоуровневым героям и целитель требовался соответствующий.

Универсального рецепта так никто и не нашел, как с профессиями и повышением уровней, везде были недостатки. Команда Брана использовала самый распространенный и дешевый способ, сводившийся к ситуации Громоптаха сейчас. Подрались, победили, подняли здоровье до возможности ковылять и поползли обратно в город, к целителям, чтобы те недостатки сняли, конечности вернули или еще что.

Но еще были зелья и Бран на мгновение прикрыл глаза, ощущая себя полнейшим идиотом, самым великим идиотом за всю историю мира. Как он мог забыть?! Как?!!! Зачем он вливал в Плату зелья исцеления, когда одного этого флакона… проклятье! Все было бы иначе, не заморозь он себе мозги за пять лет в Благой Тиши! А не столкнись с Громоптахом, так может и еще пять лет не вспомнил бы о нем.

— Трентор! — окликнул его Бран.

Тот развернулся, а Бран извлек из магического кармана продолговатый прозрачный флакон, внутри которого плескалась коричневая жидкость.

— С печатью Алхимика? — прищурился Громоптах, уже ковыляя обратно.

— Да, — ответил Бран, — поработали немного вместе перед его гибелью. Так и пылилось в углу.

— Ох и засранец ты, Бранд, — в который раз повторил Трентор, стремительно осушая флакон. — Зелье Полного Восстановления в углу пылилось! Расскажи кому — не поверят!

Бран искривил губы в горькой усмешке. Обычные зелья восстанавливали здоровье, регенерация повышала естественное восстановление организма и могла залечить кое-что из того, с чем не справлялись зелья исцеления. Но серьезные недостатки исправляло только зелье полного восстановления и стоило оно безумных денег. Недостатки оставались те же, что и с целителем — все зависело от уровня зельевара, но Талан Алхимик приближался к 300-му уровню. Собственно, чтобы его достигнуть, он и обратился к Брану, а тот попробовал заново начать, собрать команду… и гибель Талана стала последней каплей, толкнувшей на путь, приведший в Благую Тишь.

В которой он забыл о прошлом и о зелье, забыл обо всем.

Бран моментально решил — если Марена спросит, рассказать обо всем, включая эту ошибку, и стало легче.

— Другое дело!! — клекотнул Трентор, когда его крыло и грудь затрещали, выпрямляясь.

Он взмахнул крыльями, ввинтился вертикально в небо, что-то грозно хохоча. В небе грянул гром.

— А вы мне чего расскажете? — повернулся Бран к уплывшей было и вернувшейся троице, то есть Гатару, Ираниэль и Минту. — Как вы мирно плыли по морю, а потом началась война и военные вас всех погнали пинками на юг?

— Вроде того, — умильно улыбнулась Ираниэль. — Только наш наниматель сам поплыл, хотел пиратов обобрать, прикрывшись военными, ну а нам возражать было как-то не с руки, да и денежки у пиратов водились, я то знаю, плавала с ними! Потом Марену с мастером Нимродом увидели, она ж вроде как своя, а тут пираты налетели, Гатар прыгнул, ну и завертелось, слово за слово, секирой по щиту, так вот здесь и оказались, а тут вы, мастер Бран.

Голос ее постепенно становился все более томным, она грациозно пыталась придвинуться ближе.

— Ведь вы нас третий раз спасли, — голос Ираниэль прервался, искусно дрогнул. — Мы просто обязаны вас отблагодарить, ах.

— Главное, чтобы не каждый по разу, — откровенно съязвил Бран.

— Вы же…

— Да-да, ты благородно прикроешь грудью напарников и поблагодаришь меня три раза, — перебил ее Бран, все так же язвительно. — Раз уж вы передумали и решили теперь следовать за нами, то думаю, у нас еще будет время и возможность все это обсудить.

Возможно, оплошай военные и приблизься битва снова сюда, болтовни было бы меньше. Если бы только не Хозяин Подземелий и необходимость таиться от него!

Мимо промчался Громоптах, извернулся, в мгновение ока затормозил и оказался перед Браном.

— Все, считай, что ты мне не должен! — крикнул он. — Давай! Собирайся!

— Куда?

— Поболтаешь, — Трентор дернул клювом в сторону Марены, — заодно с глаз скроешься, ты же этого хотел? А я вернусь и займусь остальными!

Минт немного побледнел, видимо опять вообразив себе какой-то ерунды.

— Благодарю вас, мастер Трентор, — церемонно поклонился Гатар, как раз понявший все правильно.

Рассчитаться с нанимателем, собраться, ускользнуть от повышенного внимания военных Занда, дел, можно сказать, по горло. Попутно Громоптах наверняка расспросит их о Бране, да и пусть. Плевать.


— Надевайте! — швырнул им веревочную сбрую Громоптах.

Перехватил когтями, вздернул и понесся вдаль. Без своей фирменной скорости с громом, иначе от Марены возможно мокрое пятно осталось бы. Но она все равно подергивалась и не визжала от восторга только потому, что не хотела сбить Громоптаха.

Возможно, будь она одна, Трентор прокатил бы ее на спине, а то потом бы и в гнездо к себе пригласил.

— Вот это да! — выдохнула Марена, когда Громоптах опустил их на берегу пустынного островка.

— В жизни не поверю, чтобы внучка Платы не летала!

— Летала, конечно, — чуть смутилась Марена, — но не так. И меня еще ни разу не возил настоящий герой!

— А как же твоя бабушка? — ошарашил ее Трентор.

Коротко кивнув Бранду, мол, «мы не друзья, пока что сотрудничаем в интересах общего дела, но уж потом я тебе все лицо клювом раздеру!», умчался прочь. Марена, так и не нашедшая слов, проводила его взглядом, а Бран оглянулся. Мелкий островок, почти что скала, ну, в принципе, с таким же успехом можно было высадиться в море, да поболтать, сидя на Моростоне. Впрочем, какая разница?

— Давай, сразу перейдем к главному, — заговорил Бран. — Не знаю, дед я тебе или нет, и невозможно будет узнать, пока не снимут Покров Тайны или не найдется могучий Верховный Жрец, способный заглянуть за него и умеющий определять родство.

— Как мне теперь вас звать? — спросила Марена, глядя вбок. — Браном или Брандом?

— Зови, как звала, — пожал Бран плечами. — Мало того, что я несколько лет вживался в шкуру Торговца, так еще и надежнее будет. Услышит кто, дойдет слушок до слуг Хозяина Подземелий и все, прощай Стордор.

— Вам дорог Стордор?

— Я все-таки там родился и вырос, пускай и не в самых лучших условиях. Первый раз влюбился, совершил первый подвиг, добыл первую Особенность. Да, Стордор мне дорог. Как и другие страны, расы, все живые, кто просто не заслуживает смерти от лап монстров и демонов, которых спятившие от Проклятия то и дело выпускают наружу.

Марена помолчала, затем соединила руки, похоже, вознося молитву. Бран стоял и спокойно ждал, глядя на море и прислушиваясь к шелесту набегающих на берег волн.

— Я очень зла на вас, мастер Бран, — заговорила Марена, открыв глаза. — Но это злость моя личная, за то, что вы не спасли мою бабушку, за то, что не были мне дедом, за то, что обманывали прошлый месяц, не рассказав сразу правды. Личная и очень несправедливая злость.

— Понимаю, — чуть повел головой Бран.

— Грознейшая Эммида ответила на мою молитву, сообщив, что вы поможете мне принести справедливое возмездие и добиться моей цели, спасти Стордор, — произнесла Марена, слегка напыщенным тоном, явно принуждая себя горделиво приподнять голову. — И это все, что имеет значение!

В Бране тут же вспыхнуло подозрение, прорвавшееся наружу вопросом:

— Богиня ответила тебе и говорила обо мне?

— Да. Я знаю, что вы не верите в богов, но это не значит же…

— Нет, не значит, — перебил ее Бран, растягивая губы в улыбке.

Подозрение никуда не делось, но говорить о нем было рано и бессмысленно. Бесполезно даже.

— Как-то у нас все не задалось с самого начала, — сказал он спокойно. — Из-за меня, пожалуй, у меня никогда не было детей, родственников — все погибли, когда я был еще молод — и я просто не знал, что делать, как с тобой разговаривать.

— Вы?! — изумленно воскликнула Марена. — Не знали?!

— Не знал. Герой — это не всегда приятный в общении живой или любящий родственник. Твоя бабушка, надо сказать, этим выделялась среди остальных, мало кто из героев ставит семью выше уровней и подвигов.

— Вы всю жизнь были один? — неожиданно спросила Марена.

— Команда была моей семьей, — снова выдавил из себя улыбку Бран. — Но так как там не было молодежи, сама понимаешь.

Он-то всего лишь хотел вернуться к теме общения, но Марена поняла что-то свое, неожиданно подошла и крепко обняла его. Никакого сексуального подтекста, просто утешающие объятия, желание разделить и взять себе часть горя, рождающееся из понимания того, насколько плохо другому.

— Вам пришлось убить их, — тихо произнесла Марена. — Это ужасно. Я бы не смогла.

Она отстранилась, выдохнула.

— Будь у меня время, тоже не смог бы, — признал Бран. — И потом мне было плохо. Я пил, кидался в подвиги, пытался забыться в сражениях, даже три уровня получил, но не помогло. Попробовал собрать новую команду, но стало только хуже. И я пошел к тому, кто еще оставался у меня от семьи — Ролло Скрытнику. Он применил Покров Тайны и я спрятался в самую глухую глушь Стордора, сбежал от себя, старательно вживаясь в шкуру другого живого. Не просто притворялся Браном Торговцем, а стал им, научился сдерживать Волю и Харизму, как-то ограничивать Темное Очарование, не показывать свою настоящую силу, ходить, говорить, все делать по-другому.

— Вы вылечились?

— Не до конца, — признался ей Бран, чувствуя облегчение, так как Марена не спросила, что же такое Темное Очарование. — Но теперь я могу жить с этим, не теряя рассудка от постоянных мыслей о том, что натворил. Глупо как-то все вышло, возможно, и правда следовало отправиться в монастырь у Провала, да сложить там голову в битвах с демонами.

— Я все еще зла на вас, — призналась Марена, — но ваша жизнь! Никто не заслуживает такого! Давайте я попробую вам помочь, а вы поможете мне с возмездием?

А заодно, возможно, станете ближе к Эммиде, которая потом явится с предложением последовать примеру Марены. Хитро, хитро, подумал Бран, ничем не выдавая своих подозрений.

— Начнем все заново, с чистого листа? — спросил он с сомнением и легкой надеждой.

Ему такое было по силам, но Марене?

— Вы не берете учеников, — серьезным тоном ответила Марена, принимаясь дергать рыжие волосы, — но что мешает мне на самом деле побыть вашей внучкой? Попробовать хоть как-то заменить вам семью?

— А если окажется, что это не так и я тебе не родственник?

— Вы могли быть мужем моей бабушки. Это все равно дедушка, хоть и не родственник.

Бран не нашелся, что возразить.


Глава 20


— Стало быть, внучка твоя, а? — склонил голову набок Трентор, разглядывая Марену, сейчас игравшую неподалеку на берегу с Моростоном.

Бран посмотрел на него, пытаясь понять, чем вызван такой вопрос. Трентор стоял в спокойной позе, крылья сложены по бокам, перья на груди и хвосте не топорщились. Клюв чуть приоткрыт, во взгляде и вопросе дружелюбный интерес. Но это еще ничего не значило, притворяться Бран умел и сам.

— Тронешь ее хоть пером — шею сверну, — пообещал он.

— Да за кого ты меня принимаешь? — возмущенно щелкнул клювом Трентор.

Замечательный у него был клюв, усиленный атрибутом Выносливости, способностями и умениями авианов, а может даже и какой-нибудь особенностью. Однажды он прямо на глазах Брана клювом расколол скалу, да и в атаки на бешеной скорости Громоптах носился постоянно, а клюв вот он, все еще целый.

— За авиана, который постоянно называет меня засранцем, — проворчал Бран.

— Ты убил Вольту, а я с тобой разговариваю! — снова возмутился Трентор. — Если бы я заехал клювом в затылок Имране или Плате, ты бы со мной говорил?

— Как минимум поинтересовался бы вначале причиной, а не лез сразу в драку, — ответил Бран, подумав.

— Так нечего было маскироваться! Я, значит, летаю, — взмахнул крыло Трентор, — высматриваю Морского Лорда, а тут рыбища плывет! До Моря Водоворотов Зов не достает, значит, вы пособники! Укротили, заманили, не знаю, пригнали сюда рыбищу, в помощь этому гаду! Что мне вам, массаж спины предлагать нужно было?

Бран подумал и признал, что Громоптах прав.

— Ну вот то-то же! Только не думай, что так сможешь сбежать от поединка!

— Когда это я бегал от поединков? — мрачно поинтересовался Бран.

Благая Тишь и Покров Тайны? Поединок с самим собой. В маскировке, такое в жизни героев случалось сплошь и рядом. Пробиваться через бесконечные ряды мелких подручных, вроде пиратов Рыжей Бороды, забавно только первый раз, ну два, не больше пяти. Крошение живых в мелкий фарш, не приносящее ни опыта, ни победы, такое себе занятие. Ни уровням, ни атрибутам, как обычно говорили в таких случаях. Поэтому герои, обычно, используя свое превосходство, проникали тайно, стремились ударить сразу по самому главному.

— А как же я?!

— А ты бросил мне вызов?

Трентор возмущенно встопорщил хохолок на голове, заходил по земле, смешно подпрыгивая и немного расправляя крылья.

— Не бросал! — в конце концов, ответил Громоптах, но тут же возмущенно закудахтал. — Но только потому, что ты уже спрятался! Я так тебя искал! Так искал! Даже на другие материки летал!

— Там ты и набрал уровней? — поинтересовался Бран.

— Нет, это в драконьих горах, — неохотно признался Трентор. — Сто раз был на волоске от смерти, даже застрял там на полгода, в этой дурацкой Алмазной Библиотеке!

Бран кашлянул. Ну да, выбор Громоптаха был логичен, одним из самых выдающихся подвигов Бранда как раз и считались визиты в драконьи горы, за адамантитом. Кто другой бы отступился, но Трентору, видать, и правда припекло хвост. Неужели он настолько сильно любил Вольту? Или все же слегка спятил на почве мести, надышавшись испарений маны в драконьих горах?

— Как там Хранитель? — спросил он.

— Занудный кусок помета!

— Особенности, стало быть, ты не получил?

— Какой еще особенности? — подпрыгнул Громоптах. — Мне там лапы с крыльями сожгло при подлете к этой Библиотеке!

О да, туда не попасть просто так, подумал Бран, вспоминая, как сам перевалил через сияющую стену наполовину обгорелым трупом, с пятью единицами жизни. Только привычка не сдаваться и упрямство еще похлеще Марены не дали ему отступить.

— Валялся там почти что трупом! А эта скотина даже не подошла!

Значит, не получил Алмазного Тела, резюмировал Бран. Правда, зачем оно Громоптаху? Еще расколется от его скоростного полета или при ударе с громом.

— А он Особенность мог дать? Ах да, ну конечно! Алмазный Кулак, Алмазная библиотека, — Громоптах огорченно защелкал клювом. — Дурак, дурак, дурак! Хранитель отказался рассказывать о тебе, и я окончательно обозлился на него, ах! Все думал, что он тебя прячет, метался там, за пять лет впервые решил отвлечься, помочь родной стране, а тут ты!

Называть себя земляным червяком, кормом для птенцов и прочими ругательствами Трентор не стал.

— Будем считать, что вежливый разговор о родственниках и знакомых героях у нас состоялся, — заявил он, глядя на Брана и снова наклоняя голову. — Теперь к делу. Расскажи мне об этом новом враге.

Бран рассказал, от самых истоков, как он столкнулся с омонстревшим подземельем возле Благой Тиши и к чему все это привело. Марена, услышав или почуяв о чем идет речь, примчалась и села рядом, внимательно слушая и не мешая ни единым звуком. Если кто и издавал звуки, так это Моростон, все шипевший на Громоптаха и даже попробовавший выдернуть у него перо из хвоста. Наверное, за то, что герой-авиан занимал «дом» Моростона, то есть магический карман, и наследил там своими лапами или еще что.

— Хозяин Подземелий, значит. Удивительно подходит. Но эта способность открывать каналы в Бездну, конечно, неизмеримо опасна.

Громоптах расправил и сложил крылья несколько раз, словно разминал их.

— Пожалуй, не способность, а Особенность, как считаешь? — спросил он.

— Или он достиг прорыва в изучении кристаллов подземелий, — указал Бран. — Подчинение кристаллов и внедрение их живым, это знаешь, не то же самое, что открыть канал для притока маны из Бездны.

— Есть мысли по обнаружению?

— Никаких, — признал Бран. — Вообще ничего такого не чуял в этом Хорторне, пока в нем не сработал этот заряд маны.

— Уже кое-что, — заметил Громоптах, снова принимаясь выхаживать туда-сюда мимо Брана, сидевшего на камне. — Кристалл маны, да со скрывающей оболочкой, наверняка в голове или животе. Целители, биомаги, какие-то определяющие умения, можно найти способы. Необязательно даже посвящать их в тайну, но все равно, слуги Хозяина могут насторожиться, хм, хм. Тайное сканирование, ограниченный круг привлеченных, массово всех не проверишь. А как вы планировали с ним разобраться?

— Мы направляемся к Провалу, — тут же начала объяснять Марена, — чтобы попросить о помощи тамошних героев и, возможно, монастырских воинов, раз уж нам придется иметь дело с демонами.

— И ты еще говоришь о соблюдении секретности? — изумился Громоптах, посмотрев на Брана.

— Говорю и буду говорить. Нужно выиграть время, подготовиться, предупредить тех, кому можно доверять, собрать силы, чтобы потом одним стремительным броском накрыть его. Это тебе не Обольститель, не Трехглазый Череп, не Повелитель Птиц. Демонов в Бездне хватит на весь мир и еще останется. Ему даже показываться открыто не надо, омонстряй подземелья, пробивай каналы из Бездны и мы сами тут захлебнемся во врагах, не будем успевать отбиваться. Поэтому мы сейчас идем скрытно, готовимся, пытаемся, вместо того, чтобы кидаться с мечом в руке на врага.

Повисла тяжелая пауза, Марене, похоже, опять было не себе, она яростно крутила косу и покусывала губы, даже не замечая того.

— Если нам удастся подготовиться, мы ударим, — продолжал ронять слова Бран. — Хорошо, если удастся накрыть хозяина первым же ударом, но сомневаюсь. Мы не знаем, кто он, где он, что он, может он использует Стордор как раз для обмана героев. Наверняка он продолжит подрывать силы соседей Стордора омонстрением подземелий и убийством героев, почти наверняка, если мы промедлим, начнется просто война и под шумок он там будет устраивать прорывы.

Трентор раскрыл клюв во всю ширь, перья на шее встопорщились, стала видна побелевшая кожа. В общем, проникся, осознал и ужаснулся.

— Представь себе Провал на месте Таркента, — повторил Бран свои же слова. — Из омонстревшего подземелья вырываются твари, с уровнями за 300-й, а потом земля лопается и хлещет река демонической маны. Пока мы прорвемся туда, Провал будет уже не закрыть, а с помощью этого Хозяина там все так раскроется, что демолорды полезут.

— Драконы, — стремительно произнес Громоптах. — Ты прав, Бран, вы должны продолжить свою миссию, уж ты точно сможешь поднять героев Провала и ты единственный сталкивался со слугами хозяина. Так, вам нужно убираться отсюда и как можно быстрее.

Бран кивнул удовлетворенно, ибо это была не их война. И вообще они изначально собирались проплыть мимо.

— Я помогу, — стремительно клекотал Громоптах, помахивая крыльями, — переправлю вас в Авиату. Посмотришь наши подземелья?

— Конечно, — ответил Бран, подумав, что это будет хороший шанс еще проверить Гатара и остальных.

— Гнездо Мудрых… нет, они разболтают, — продолжал быстро рассуждать Громоптах. — Герои! Прорыв Бездны в Альбанде, надо будет отправиться туда! Драконы!

— Они не будут тебя слушать, пока ты их не побьешь, — напомнил Бран.

— Опасность второго Провала, демолорды, опыт, уровни! — речь Громоптаха становилась все быстрее и невнятнее. — Шанс остановить! Бросить записку! Удрать! Точно! Нужно улетать отсюда! Скоро придут твои люди! Полечу собирать авианов!

— А как же война? — спросил Бран.

— Лично я прилетал заклевать Морского Лорда, а теперь, когда пираты лишились подчинения, лидера и помощи глубинников, военные и сами с ними разберутся. Если успеют опередить купцов с наемниками.

Хохотнув, Громоптах резко взлетел и умчался. Бран и Марена остались ждать: Гатар, Ираниэль и Минт пошли к своему нанимателю (и наверняка еще завернули пропустить кружечку в честь победы), а Нимрод отправился разузнать насчет магов-портальщиков и грузовых химер.

— Странно это как-то, — заметила Марена и замолчала, хмыкнула. — Если я буду называть вас дедом, это не будет слишком отдавать Минтом?

— Думаю, тогда он запишет тебя в сестры, — пошутил в ответ Бран. — Так что именно странно?

— Он же несколько лет готовился к мести, искал вас, чтобы убить. А теперь вот вы беседуете, словно старые друзья, он помощь предлагает, вы ему зелье дали, чтобы крыло вылечить. Это солидарность героев, о которой мне бабушка рассказывала?

— Пожалуй, что да, — ответил Бран. — Не знаю, что еще тебе рассказывала Плата, но взаимоотношения героев штука сложная и запутанная, хотя, возможно, у обычных живых все еще сложнее. Героями не становятся просто так и во всех нас, помимо мощнейшего позыва быть первыми, лучшими, сильнейшими, сидит еще и желание защитить других живых. Кто-то сразу идет с ним в герои, кто-то приходит к нему через кровь, пот и смерть, но если ты не защищаешь живых от монстров, демонов, драконов и других опасностей, то ты не герой. Одни лишь уровни не делают живого героем — иначе им бы был и Рыжая Борода, да что там, любой старый дракон был бы героем или живой, набравший уровней за счет Проклятия Маны, тоже считался бы героем.

— Так ты не герой, дедушка? — спросила Марена и слегка смутилась. — Как-то все равно не то.

— Мне тоже как-то неловко звать тебя внучкой, — признался Бран. — Да, сейчас я не герой, хотя и был им. Защитим Стордор, спасем всех от хозяина подземелий и снова стану им, если найду Ролло или другой способ снять Покров Тайны. Но это сейчас неважно. А рассказываю я тебе это, чтобы ты понимала, почему так поступил Громоптах. Мы сейчас в квесте по защите живых. Ни один нормальный герой не будет мешать другому герою в таком деле, а то еще и поможет.

— А Трентор Громоптах — нормальный герой? Поэтому он нам помогает?

— Именно. И я ему помогаю, потому что он сильный герой, а против хозяина подземелий нам потребуются все герои. Но при этом Трентор — живой, как и все мы, и не надо думать, что он меня простил или что-то забыл. Нет. В боях мы будем прикрывать друг другу спину и спасать, но когда история с этим хозяином подземелий закончится, Громоптах бросит мне вызов и мы сойдемся в поединке.

— Насмерть?

— Если он так сильно любил Вольту, то да, насмерть. Если он осознает и примет историю ее смерти, то мы просто подеремся, выпуская пар. В любом случае, он мне наваляет, полсотни уровней разницы и я пять лет сидел без дела, а он непрерывно тренировался, — равнодушным тоном объяснил Бран.

— А ты любил бабушку?

— Да.

— Больше жизни? — жадно спросила Марена, подаваясь вперед.

— Пожалуй, что нет. Она поставила семью выше геройства и мы расстались.

— А мне теперь тоже все это предстоит? Раз я решила стать героиней?

— Что именно?

— Сражения с врагами спина к спине и поединки после битв? Запутанные отношения и любовь без семьи?

— Хотел бы я тебе сказать, что будет все, как ты сама захочешь, да не могу, — вздохнул Бран. — Но для начала тебе все равно надо бы получить хотя бы сотню уровней.

Марена взглянула лукаво, но от разговора о внучках, дедушках, путях бабушки и быпуре его спасло появление Гатара и остальных, а также возвращение Громоптаха.

— Все здесь? — окинул их взглядом Трентор. — Тогда вылетаем!


Глава 21



4 день 8 месяца 879 года, Авиата



Торчащие из воды скалы и завихрения воды вокруг них сменились узенькой полоской бесплодного берега, мелькнули зелено-коричневые холмы, сменившись каменистыми ущельями предгорий. Орлы над головами мерно взмахивали крыльями, неся сетку с деревянным помостом в ней. На помосте находились Бран и остальные

Нести их на себе Громоптах отказался, дескать слишком заметно и будет привлекать внимание. То, что с авианами и их ручными орлами улетала целая группа живых Трентора ничуть не взволновало и он заверил Брана, мол, все учтено могучим разумом. Добавил еще, дескать с адмиралом тоже все обговорено, и Бран кивнул, не стал поднимать шумихи. Месть или не месть, но героем Трентор был опытным, знал, что к чему.

— Ух ты! — заорал Минт, лежавший на краю помоста, поднимая голову. — Мы летим выше облаков!

Ниже по ущелью ветер гнал туман, вздымал, перекраивал, лепил из него странные, загадочные фигуры, колыхал и белая стена двигалась, словно вздыхая.

— Э-ге-ге-гей!! — заорал Минт, снова свесив голову. — Э-э-э-эх-х-хо-о-о!

Эхо не ответило, выкрик Минта увяз в стене тумана, что ничуть не огорчило барда.



Лечу я в небе, словно птица



И подо мною облака



Как будто мне все это снится



Ведь жизнь у Барда нелегка!



Пропел Минт, при этом задумчиво-лирично выпевая первую и третью строчку, а вторую и четвертую выкрикивая, словно команды в бою. Казалось, вот-вот и свалится с края, впрочем таково было свойство высоты в горах: всегда казалось, что сейчас упадешь.

— Стиль свой ищет, — хихикнула Ираниэль, придвигаясь ближе к Брану, словно пытаясь укрыться и согреться.

На самом деле, если от кого и веяло жаром, так это от нее, словно от гномьей печки, похоже Ираниэль сама себя разогревала непристойными фантазиями. Марена с примерно той же целью жалась к Гатару, который сидел, подогнув под себя, как будто находился в родной степи, а не в добрых трех тысячах футов над горами.

— Сделали из него боевого барда? — поинтересовался Бран, глядя на заслоняющие уже треть неба горы.

Южная оконечность Бирюзового Хребта. Авиата. Горы без особой жизни и залежей чего-либо ценного, поэтому гномы Тарбада и не думали сюда соваться. Высокие вершины, покрытые снегом и льдом круглый год, чистейший холодный горный воздух, от которого слабело тело и становилось труднее дышать. И чистейшая высотная мана, от которой с непривычки тоже могло поплохеть.

К ней, как и к горному воздуху, следовало привыкать постепенно и не слишком увлекаться, как, впрочем и маной подземелий. Изменения, омонстрение, отравление, всякое бывало и поэтому живые, летая в небесах, старались не подниматься выше чем на милю, за исключением случаев, когда требовалось перемахнуть через горы.

— Мы эти десять дней только и делали, что плавали туда-сюда, какой уж там боевой бард, — хмыкнула Ираниэль, придвигаясь еще ближе. — Единственное сражение, в котором мы участвовали — вот, сегодня случилось, и то, больше в задних рядах стояли, наниматель все экономил, твердил, чтобы вперед не лезли. Это мы уж сами не утерпели, вперед полезли, когда Марену и ее черепаху увидели.

Она смешно сморщила нос, чихнула, шмыгнула и добавила уже серьезным тоном:

— Но в драке против Рыжей Бороды молодцом держался.

— Серьезно? — удивился Бран.

— Да-да, — хихикнула Ираниэль. — Так орал фальцетом, что никто приказов Рыжей Бороды не слышал, а когда за ним погнались, белкой на мачту взлетел, еще и дорожку скользкую за собой оставил, чтобы никто не взобрался. Три пирата насмерть о палубу расшиблись!

— Да врешь ты все! — крикнул Минт, приподняв голову на мгновение. — Я песню пел, вам дух поднимал! А что высоким голоском, то я певец, я так вижу! И что я тебе, птица какая, чтобы срать в полете?

— Мы приплыли к вам при помощи свиньи, подвешенной в воздухе, — хихикнула Марена, глядя на Гатара. — И уж она-то гадила!

— Ты бы меньше орал про птиц, малец, — посоветовал Нимрод Минту, указывая взглядом на орлов.

Родственники авианов, а то и их прямые предки, как утверждали некоторые. Вроде кентавров и лошадей. Про тех и других злые языки поговаривали, мол, любят разумные своих неразумных сородичей, в хвост и в гриву, и в остальные места. Надо заметить, что подобное утверждали практически про любых живых: люди дескать любили коз и овец, гномы — своих черепах, эльфы — оленей, полурослики кого-то там еще, подходящего им по размеру и тоже живущего в норах.

— Кстати, дед! — переключился Минт, перекатываясь обратно на помост. — Если я женюсь на твоей внучке, я же тогда смогу называть тебя дедом!

— Нет, — ответил Бран.

— А ну вставай! — гаркнула Марена, вскакивая. — Давай, давай, вставай, время не ждет!

— О, слушай, отличное начало для песни, — обрадовался Минт, поднимаясь. — Давай, давай, вставай, время не ждет, бой предстоит горячий, давай, давай, руби и убивай, лови за хвост удачу! О, слушай, у нас уже отличный дуэт получается! Дед твой, правда, против, но я уверен, мы поладим. Я мог бы петь твоим питомцам, ты знала, что под музыку живые лучше растут и легче набирают уровни?

— Да замолчи ты уже! — крикнула злая Марена. — Доставай оружие и бейся! Побьешь — будешь моим мужем! Вот тебе в том мое паладинское слово!

Бран, уже открывший было рот, чтобы одернуть, досадливо крякнул и провел рукой по волосам. Молодость, конечно, крупный недостаток, но нельзя же так ляпать языком! Следовало бы поработать над ее сдержанностью… следовало бы, будь она ученицей Брана.

Старшие родственники поучали младших и покрикивали на них, та же Милли регулярно вправляла мозги внукам. Возможно, Брану тоже следовало вмешаться, но не как учителю и герою, а как деду?

— А вот и побью! — выпятил грудь Минт, словно изображая отощавшего Гатара, распахнул широко руки. — Поражу в самое сердце своей добротой и лаской, и заботой!

Ираниэль попробовала придвинуться ближе, но наткнулась на локоть Брана.

— Я ведь могу и измениться, стать другой, — взволновано произнесла Ираниэль. — Каких женщин вы предпочитаете?

Бран припомнил предпочитаемых им в последние годы женщин, пожилых, толстых, опытных в домохозяйстве и усмехнулся. Точно не типаж Ираниэль. Минт и Марена перекрикивались, словно хотели оглушить друг друга.

— С мозгами, — ответил он, — и способных понимать отказы.

— Но вы же герой! — взмолилась эльфийка, прикладывая руки к своей огромной груди. — Неужели вы не спасете девицу в опасности?

— Нет, — отрезал Бран.

Ираниэль, помрачнев, поднялась и удалилась на несколько шагов, на другой край помоста, бормоча что-то под нос о дураках-писателях, дурацких героических романах и дурах, которые их читают и верят. Возможно, это тоже был жест «на публику», так что Бран не стал торопиться с угрызениями совести.

Разумеется, он мог бы «спасти» Ираниэль, благо Адаптивное Сопротивление удерживало его тело и разум пока что от возрастной деградации. Тело ее не оставляло Брана равнодушным, хотя и юнцом, которому вид сисек затмевает разум, он давно уже не был.

— Выходи и дерись или я тебе так молотом врежу! — настаивала Марена.

— Ты и без того победила меня своим видом! — уверял ее Минт, прикладывая руки к сердцу.

Закончилось все вполне ожидаемо. Бац! Кулачок Марены мелькнул и Минта сбило с ног, перекувыркнуло через голову и едва не сбросило с помоста — сеть удержала.

— Я думал, мы одна команда, — надулся Минт, трогая подбитый глаз.

— И что с того? — запальчиво крикнула Марена.

— То, что в командах героев все спят друг с другом! А я так вообще, жениться предлагал!

— Чего это мы команда, да еще и героев?!

Минт, продолжая закрывать одной рукой глаз, второй покрутил у головы жестом, каким обычно изображали спятивших, а затем этой же рукой указал на Брана.

— С нами герой! Стало быть и мы команда героев!

Вот оно, подумал Бран. Опять все возвращается к одному и тому же. Не ученики, так команда. Совместное путешествие, только теперь уже не прикинешься стареньким Торговцем. Будут ждать наставлений, указаний, помощи, даже концертов, пожалуй.

Будут ждать, но готов ли к этому сам Бран? Пожалуй, что и нет. Но разве жизнь интересовалась его желаниями? Нет. Бран сделал выбор, выйдя из Благой Тиши, и теперь просто пожинал плоды своих же действий, не так ли? Жизнь и без того вкатила в его, кгхм, жизнь Марену, уже вписавшую себя в графу «внучка». Возможно и правда стоило выбить клин клином? Взять их как команду и учеников? А то, что уровни малые… легче будет переносить потерю, так как на серьезных высокоуровневых Лордов они точно вместе ходить не будут?

— Нет, — сказал Бран, принимая решение.

— Да! — воскликнула Марена. — Дед сам сказал — он теперь не герой!

У Гатара что-то скрипнуло внутри, глаза Ираниэль округлились. Только Нимрод ухмылялся, явно наслаждаясь этим бесплатным представлением под названием «дурная молодежь».

— Нет, вы не команда, — расширил мысль Бран.

— Но мы можем ей стать? — уточнил Гатар.

— Можете.

— И вы скажете нам, как?

— В этом-то вся и беда, — вздохнул Бран, поглядывая по сторонам.

Он ощущал впереди растения, лес и даже озеро, и поселение авианов где-то сильно выше в горах и мысленно покрутил головой. То ли авианы знали и скрывали этот оазис за горами и ущельями, то ли сами его создали, дабы жить и плодиться.

— Вы будете ждать от меня указаний и команд, подсказок, помощи, всего, — пояснил Бран. — А когда я умру или впаду в старческий маразм, вы перестанете быть командой, так как все будет замыкаться на меня.

— А если не будет? — с надеждой в голосе высунулась Ираниэль.

— С тройной разницей в уровнях? Будет, не сомневайся. А чтобы не замыкалось на меня, вам нужно стать командой без меня. Разумеется, если вы вообще хотите становиться командой. Если вы вообще сможете стать командой, найдете свою внутреннюю динамику, притретесь друг к другу.

— Я согласен! — выкрикнул Минт. — Пускай Ираниэль и Марена не любят меня, но так как мое сердце Барда больше меня самого, а великодушие и широта души выше гор, то я готов найти внутреннюю динамику и притереться к ним!

Масляное выражение лица его говорило само за себя, тем более, что именно Минт кричал чуть ранее, дескать в геройских командах все спят друг с другом. Чистая правда, хотя Бран ему вроде такого и не говорил. Наверное, где-то еще услышал, с известностью героев и стремлением обычных живых судачить и сплетничать о любой, даже самой незначительной детали из жизни героев, все рано или поздно выходило наружу.

— Ой дура-а-а-а-а-ак, — протянула Ираниэль.

— Разве ты не слышала, мол, не дали боги мозгов барду, чтобы лучше пел? — горделиво парировал Минт.

Ираниэль и Марена переглянулись, покачали головами, как бы говоря друг другу «такой дурак, что даже не понимает этого».

— А вы станете нашим наставником? — продолжал гнуть свое Гатар, благо его вопросы благосклонности девиц не особо интересовали.

Сами подбегали, вешались на шею, умоляли о капельке внимания орка.

— Если вы станете командой, — кивнул Бран, придумавший такую вот увертку.

Вроде и согласен, а по факту пока ничего и нет. Будет ли команда — еще боги надвое сказали. Во ссю эту «внутреннюю динамику» Бран уж точно не собирался влезать, только хуже будет.

— Но вы дадите нам пару советов?

— Дам, дам, не сомневайтесь, — заверил его Бран.

— Ого!! — заорал Минт, увидевший впереди озеро. — Чур я первый купаться!

«Го-го! Го-го!» неожиданно загремело эхо его голоса.

— Я бы не советовал, — заметил Бран.

Теплое время года, но оно уже близилось к концу, как и этот день. Высота была примерно с ту самую милю, условно безопасную для всех живых. Проточная вода, ибо из озера выбегала речка, так что вода там скорее всего была ледяная.

— Ничего, дед, я разгорячился! Ух! Занырну! — радостно орал Минт. — Смою соль и рыбу! Нет, свою поймаю! Приманю пением!

— Громоптах просил посмотреть их подземелья на предмет омонстрения, а я заодно посмотрю и вас всех, — пояснил Бран Гатару. — В движении, так сказать. Я уже видел вас в Альбанде и до этого в лесном поселении, но посмотрю еще раз. Дам советы. Следовать им или нет — дело ваше.

Взгляд Гатара перешел на подпрыгивающего и кричащего от радости Минта, словно и забывшего о притязаниях на руку Марены, и орк наморщил лоб. Бран тоже посмотрел на Минта и тоже наморщил лоб, пускай и мысленно. Пожалуй, стоит отдельно намекнуть Марене, что обещание она дала без срока давности, а певец, Бард, может и подрасти в уровнях, очаровать ее песней, победить мелодией.

Глядишь и будет рвать Марена жилы, дабы Минт ее не обогнал, а там и героиней станет.


Глава 22



5 день 8 месяца 879 года, неподалеку от центрального пика Авиаты



Озеро населяла холодоустойчивая прыгающая рыба, которую авианы ловили на лету и тащили куда-то вдаль, к нескольким величественным вершинам, склоны которых были покрыты снегом. Юные авианы носились на бреющем полете над водами, красуясь друг перед другом, и попутно разглядывали «чужаков». Местные то ли не боялись нелетающих пришельцев, то ли доверяли мнению Громоптаха, мол, если пригласил, значит свои, не нападут.

— Как она это делает? — поежилась Ираниэль, глядя на Марену, плескавшуюся в озере с Моростоном.

Темная эльфийка сидела, укутавшись в походное одеяло, уткнувшись носом в дымящуюся кружку. Нимрод и Гатар проводили дружеский поединок, звенели железом, обозначали удары и оглашали берег возгласами.

— Для нее это практически дом, — рассеянно заметил Бран, тоже отхлебывая горячего напитка на травах.

Никто не предполагал долго тут оставаться и вчера соорудили просто навес, на всякий случай. Дождя не выпало, но замерли все знатно, кроме, пожалуй, самого Брана.

— Все равно, что тебя пригласили бы на верхушку мега-дерева дома.

— Да ну их в пень, — фыркнула в кружку Ираниэль. — Они меня изгнали!

— Как и Марену ее родной клан. Но горы не перестали быть ее домом, — пожал плечами Бран.

— Вы так хорошо разбираетесь в живых, мастер Бран, — вкрадчиво произнесла Ираниэль.

Бран посмотрел на нее, хотел сказать «Нет», но тут же задумался. Марену он уже мотивировал, почему бы и Ираниэль не подтолкнуть слегка? Применить тот же прием, что она использовала с Минтом? Пообещать немного телесной любви по достижении 200-го уровня? Опасно и чревато проклятием маны, Ираниэль — не легкомысленный Минт.

— К героям тянет, да? — спросил он.

— Да, — призналась Ираниэль, бесстыдно улыбаясь. — И чем героичнее, тем больше тянет. Я думала, вы чем-то на меня воздействовали, а это мне сердце подсказывало, что вы герой!

Поединок Гатара и Нимрода подходил к концу, опыт и уровни опять взяли верх над молодостью. Марена тоже замерзла и собиралась выходить из воды. Авианов над озером стало еще больше, похоже, гости, да еще и не летающие тут бывали редко.

— Не сердце, — произнес он, — а тот кусок монстра-оборотня, что ты приживила себе.

— Что?!

— Ты думаешь, что первая, дошедшая до такой оригинальной мысли? Все давно исследовано, описано, разложено по классам, занесено в пирамиды Оценки. Твое счастье, что ты поглотила маленький кусок, потому тебя и пускали повсюду, так как ты не представляла опасности.

— ЧТО?!! — снова вскричала страшным голосом Ираниэль, вскакивая.

— Этот кусочек следует простейшим инстинктам и хочет размножиться, оставить потомство от самых сильных, а так как он мал, то остальное твое тело легко берет верх и ты просто предаешься радостям плоти, — спокойно пояснил Бран, делая еще глоток.

Ираниэль почернела, буквально, словно решила вернуться к форме настоящей темной эльфийки, несколько секунд гневно сверкала глазами и дышала так, как будто хотела порвать грудью одежду. Брану она неожиданно напомнила Скальную Колючую Кошку, с которой он однажды столкнулся в горах, на западе Перты. Несмотря на трехкратную разницу в уровнях, Кошка так же гневно сверкала глазами, взмахивала лапой с когтями и раздувала колючки на спине, стараясь отпугнуть Брана от своего логова.

— Гнилые корни гор! — выкрикнула Ираниэль, срываясь с места.

Она умчалась куда-то в деревья выше по склону. «Куда стремится гном? В горы! А эльф? В лес! Кентавр? В степь! А дурак? В могилу!» неожиданно вспомнилось Брану присловье из детства. Идиотское присловье. В родном селении не было дураков, а все легли в могилу, а потом поднялись из нее.

С тех пор некромантов, нежить и всяких Лордов Скелетов Бран не любил до дрожи в кулаках.

— Ира! — крикнул Гатар, но эльфийка даже не замедлилась.

— Чего это она? — подбежала встревоженная Марена.

Полуголая, с волос капала вода, но молот в руке она держала крепко. Следом уже ковылял-спешил Моростон, грозно клацая лапами по камням.

— Она опять стала предлагать мне свое тело, а я рассказал немного правды о нем, — равнодушно ответил Бран, глядя в тлеющие угли под котелком.

— Дед, ну зачем ты так? — с укоризной сказала Марена, успокоившись и начиная отжимать волосы.

Мотивация собственным телом не слишком удалась, подумал Бран. Да и плевать.

— Тебе не понравится мой ответ, — честно предупредил он Марену.

— Как он не понравился Ираниэль?

— Правда зачастую бывает обидна, даже если рассказывается без цели задеть, — пожал плечами Бран. — А прежде чем возмущаться, что я не собираюсь извиняться, припомни, сколько раз таким занималась твоя бабушка?

Марена замолчала, сердито поглядывая в сторону леса, покрывающего склон. Бран ощущал, Ираниэль носится там, прыгает, задыхается, останавливается, обнимает деревья, снова скачет. Разве что не пытается вырвать из себя тот кусок монстра.

— Мне очень хочется стать вашим учеником, мастер Бран, — заметил Гатар, подходя ближе, — но и напарница мне очень дорога. Надеюсь, вы не пробудите в ней монстра.

Вежливо, сдержанно, но и с почти открытой угрозой. Воин. Воин, но не командир. Командира из Гатара, скорее всего, не выйдет. Выдвинуть Марену? Добавить мотивации Гатару? В груди заныло, потянуло холодком прошлого.

— Он мог пробудиться и позже, когда Ираниэль уже стала бы героиней, — равнодушно ответил Бран. — Сейчас ее удержали страх и желание, но удвой она свои уровни, могла бы и не сдержаться. Такое уже бывало среди героев, Тиана Прелестница и Пректор Пять Копыт тому порукой. Монстр в них взял верх и они без всякого проклятия маны отдались своим желаниям, начали портить жизнь людям.

После чего их убили другие герои, как раз за то, что Тиана и Пректор из защитников превратились в угрозу. Перестали быть героями, стали еще одними Лордами Плоти. Пускай профессии «герой» и не существовало, но путь героя нес в себе не меньше опасностей, чем любой другой. Живые небольших уровней обычно не различали таких деталей, герои и аристократы им казались сияющим воплощением счастья на земле.

— И тогда вы убили бы ее? — насупился Гатар.

— Не я, так другой герой.

— Так же, как вы убили Рыжую Бороду? Кстати, а как вы его так убили? Он же был выше вас на…

— Двадцать три уровня, — подсказал Бран. — Теперь уже двадцать два. Тысячу опыта не дотянул до 305-го уровня.

С годами пыл погони за уровнями прошел, Бран занялся больше оттачиванием умений. Иначе вполне мог бы и до 400-го добраться, поставь он себе такую цель.

Неуклюжая смены темы Гатаром вполне отвечала целям Брана и поэтому он ответил орку.

— Это много, — заметил Гатар. — Особенно после 300-го уровня.

— Много, — согласился Бран. — Если сравнивать только цифры, то разница в 700 единиц Атрибутов и 70 очков Умений, не считая повышения уровня профессии, при которой растут все умения. Но все не сводится только к цифрам, иначе Проклятые и демоны давно взяли бы верх и истребили бы всех живых.

— Бабушка всегда первым делом говорила об Особенностях, — вмешалась Марена, уже успевшая переодеться, ухватить свою порцию кипятка и сунуть Моростону камушек. — Сколько их у тебя, дед?

Новая версия отношений и обращений была непривычной. Сказал бы настоящий дедушка Марене правду? Бабушка бы точно сказала.

— Восемь, — ответил Бран, продолжая вглядываться в тлеющие угли. — Теперь восемь.

Собиравшийся что-то сказать, судя по всему насчет «деда» и Минта, Гатар так и застыл с восхищенно открытым ртом. Сам Минт, ни о чем не подозревая, уже наладил контакт и ухлестывал за двумя молоденькими прекрасными птичками. По крайней мере, он так думал. Два молодых авиана, с прекрасно развитыми грудными мышцами, введшими Минта в заблуждение, мало того, что плохо знали общий, так еще и робели перед чужаком, почему-то считая Минта личным другом Громоптаха. Они говорили, страшно коверкая слова, а Минт считал, что они просто робеют перед его обаянием и усиленно намекал на то, что они втроем прекрасно проведут время. Авианы, в силу плохого знания языка, понимали его иначе и робели, считая, что Минт предлагает им познакомиться с Громоптахом.

— У бабушки было пять, — прошептала Марена.

Бывало, с пятью особенностями громили армии, захватывали страны.

— Так и у Рыжей Бороды было, как минимум три, — рассудительно заметил Гатар. — Я вот получил «Мастера Оружия» на 100-м уровне. Прекрасная Особенность, пару раз выручала меня, но ведь она не увеличивает урон и не дает мне возможности одним ударом убить кого-то на 70 уровней выше меня, я просто владею любым оружием.

— Ты тоже хочешь знать правду? — спросил у него Бран, не поднимая головы. — Не боишься обжечься, как твоя напарница?

— Не боюсь! — вскинулся Гатар.

Бран извлек свою верную перчатку и протянул орку. Тот немного недоуменно взял, начал всматриваться, принюхиваться, разве что не лизнул. Траин Молотобоец специально, по просьбе Брана, когда-то сделал перчатку обычной на вид, чтобы не тянулись высокоуровневые Воры, желая украсть вещь из адамантита. Потом перчатка изменилась — украсть ее еще можно было, а вот использовать вряд ли.

Гатар даже надел (еле налезла) на свою ручищу перчатку и со вздохом признал:

— У меня нет оценки вещей в умениях.

— У меня есть, — пришел на помощь Нимрод, протягивая руку. — Да и кристалл оценки где-то лежал.

Он принял латную перчатку, сосредоточился на секунду и начал озвучивать вслух то, что узнал.



Легендарная Несокрушимая Перчатка Силы.



Сила +2000.



Выкованная знаменитым Траином Молотобойцем из сплава мифрила с адамантитом, эта перчатка некогда испытала прикосновение бога. Только те, кто достоин, смогут раскрыть всю мощь перчатки и получить частичку его силы.



Условие использования перчатки Силы: продержаться три минуты в поединке с Теруном.



Гатар застыл, замер, словно впав в ступор. Нож выскользнул из его рук и с лязгом подпрыгнул на камнях.

— Чего это он? — удивился Нимрод.

— Две тысячи Силы, — прошептала Марена, — я бы тоже остолбенела.

— Дело в том, — усмехнулся Бран, — что Гатар ревностный последователь Теруна.

Нимрод понимающе кивнул, затем сообразил и удивленно приподнял седеющие брови.

— Обычно в таких случаях говорят, что-то вроде «я был молод и глуп», но нет, — искривил губы Бран, отлично понявший его без слов. — Я был уже в годах, опытен и умел, может потому и сумел продержаться три минуты.

А еще не распознал обманку, так как Терун использовал какую-то божественную версию Покрова Тайны (да и уровни, наверное, урезал). Собственно, в этом и был смысл, конечно, иначе никто не стал бы вступать в схватку с богом, но Брану от того легче не стало. Он стоял на волосок от смерти, когда Терун отступил и рассмеялся, мол, давно не встречал таких достойных противников. Как раз после того поединка Бран и приналег на умения, даже слишком, в ущерб уровням.

— Пришлось немного изменить стиль боя под перчатку, но не слишком, — пояснил Бран.

Собственно, несокрушимая перчатка ему и требовалась как броня для хрупкого алмазного кулака, сочетание физической и магической несокрушимости. Без несокрушимости перчатка давно бы сломалась.

— И что было дальше? — прохрипел Гатар, похоже, возносивший молитву Теруну. — Вы стали противником моего бога?! Скажите правду!

Голос его звучал угрожающе и умоляюще одновременно. Похоже, Гатар помнил, что Бран не верит в богов, но при этом, вот же она перчатка, доказательство милости (сам Бран считал иначе) Теруна! Но поединок, длившийся три минуты? Поэтому орка раздирало на части изнутри.

— Он предложил мне место в своей небесной дружине, — отсутствующим голосом ответил Бран, продолжая глядеть в угли, — предложил возглавить в ней первую сотню. Я отказался и заявил, что не верю в него, да и в любых других богов.

Гатар, не выдержав правды, сорвался с места и с громким воем убежал вверх по склону, вслед за напарницей. Возможно, даже волосы рвал бы на бегу, не брейся он налысо. Хорошо, хоть в обморок не грохнулся аки девица, подумал Бран, провожая спину орка взглядом. Потом же не простил бы себя!

— Правда героев, похоже, опасная штука, — усмехнулся Нимрод, протягивая перчатку обратно Брану. — А что было дальше?

— Думаешь, тебе правда героев не опасна?

— Я много лет прожил рядом с Платой Укротительницей, думаю, как-нибудь выдержу, — спокойно ответил Нимрод.

— Терун улыбнулся, заявил, что, мол, зато он верит в меня, коснулся перчатки и ушел. Больше я с ним не сталкивался, но тот поединок неожиданно пригодился много лет спустя.

В драке с Обольстителем, когда Ролло пронзил его божественным оружием. Да, те раны от оружия Теруна заживали долго, но молиться ему Бран так и не стал.

— Так боги являются вживую? — задумчиво спросила Марена.

— Обычно героям, которых хотят склонить на свою сторону, — ответил ей Бран. — Если тебя интересует, то нет, я не встречался с Эммидой, во мне было маловато справедливости, как ни крути. Но мне являлись Ордалия и Гарос, с похожими словами, дескать, я спас столько живых и убил, что достоин их расположения. Ну и с Серканой встречался, но она вселялась в своего чемпиона и моего друга, Ролло Скрытника, а это немного иное.

— Вселялась, — прошептала Марена под нос.

— И чем все закончилось? — спросил Нимрод.

— Ордалии я просто отказал, а с Гаросом едва не дошло до драки, но он не стал насылать свои легионы мертвых, — воспоминание до сих пор вызывало у Брана легкое подергивание щеки.

— Какая насыщенная жизнь, — уважительно отозвался Нимрод. — А Трентору Громоптаху кто-то являлся? Мы же его ждем?

— Его, — кивнул Бран, — или когда Минта начнут бить по лютне за попытку добиться благосклонности авианов мужского пола.

Нимрод, чуть переменившись в лице, вскочил, безошибочно определил направление и помчался прочь.

— Не, дед, — вскинулась Марена, — знаешь, я передумала, ты мне лучше правды не рассказывай. Опасное это дело.

Бран лишь усмехнулся и снова склонил голову, глазея бездумно на тлеющие угли.


Глава 23



5 день 8 месяца 879 года



— Эй! — громко возмущался Минт. — У меня уже почти получилось! И они были не против!

Он пытался вырываться, но Нимрод держал его крепко, тащил, казалось, без каких-либо усилий. Как выяснилось, Нимрод немного знал язык авианов и парой фраз вроде «он хотеть ваша любовь» сумел погасить в зародыше намечающийся конфликт. Не из-за страсти, конечно, а потому что молодые авианы решили, что ученика Громоптаха обижают.

— Они думали, что ты их познакомишь с Громоптахом и они смогут стать его учениками, — пояснил Бран.

Прежде чем Минт успел бы разораться заново, Бран добавил коротко:

— И это самцы.

Минт так и замер с раскрытым ртом, покраснел, замахал руками, словно отгонял комаров, затем плюхнулся на землю.

— Еще один пример жестокой правды, выводящей из строя живых, — хихикнула Марена. — Дед, так ты много языков знаешь?

— Не столько, как в моем фальшивом Статусе с Лингвистом 85-го уровня, — Нимрод кивнул, мол, он сам его видел, — но дюжину основных знаю, еще на паре дюжин вполне смогу объясниться и уж точно обругать. Ругательства, еда, кров и предложение спариться — основы языка, которые как-то сами учатся в первую очередь.

— А общего недостаточно?

— Вот он, яркий пример достаточности общего, — усмехнулся Бран, указывая на Минта.

— Ничего! — огрызнулся тот, быстро приходя в себя. — У меня есть умения и способности! О да! Я смогу изъясняться без слов, только музыкой! О да, я составлю такую песню, которая будет поражать женщин в самое сердце! Без слов!

— Это возможно? — насторожилась Марена, даже придвинулась чуть ближе.

— Конечно, — ответил Бран.

Минт подбоченился, выпятил грудь, похоже, уже забыв про свою неудачу с авианами.

— Поэтому соглашайся на женитьбу прямо сейчас!

— Ты забываешь кое о чем, — сказал Бран, подмигивая Марене. — Тогда я стану твоим дедом и если ты обидишь мою внучку, начнешь там гулять налево или еще что, то вот.

Он сжал кулак, демонстративно делая его прозрачным. Авианов поблизости не было, насмотрелись на чужаков и разлетелись, да и устроено их зрение было чуть иначе. Неважно. Как только Громоптах раздаст указания, напишет письма другим героям, может, поговорит с кем-то из доверенных авианов из Гнезда Мудрых, то он сразу вернется и проводит их в подземелья.

А потом они покинут горы Авиаты и устремятся дальше.

— А я составлю такую песню, что она и тебя, дед, проймет! — продолжал хорохориться Минт.

— Обольститель тоже так думал, — с прорвавшейся горечью в голосе ответил Бран. — И выбрось эту песню из головы, живые очень не любят, когда им дурят головы. Найдется кто-то, со щитами, с Особенностью, с артефактами, кого твоя песня не возьмет и против тебя выступят герои.

— Если его песня будет брать всех, — заговорила Марена фальшиво-невинным голоском, — то значит, его будут любить не только женщины, но и мужчины, да?

— Особенно старики, — добавил Нимрод неожиданно, — у кого защиты от возрастной деградации ослабли. Готов поклясться, у авианов много стариков.

— Да, — подтвердил Бран, думая о своем, — сидят по гнездам, присматривают за птенцами, а также…

— Да меня сейчас стошнит! Фу-у-у-у!!! — вскочил на ноги Минт. — Я же Бард, у меня богатое воображение!

Он гневно удалился прямо на берег озера, долго там умывался холодной озерной водой, затем начал напевать, подбирая слова, при этом взмахивал рукой, словно собирался начать танцевать.

— А как оно вообще у авианов устроено? — поинтересовался Нимрод. — Вот в Таркенте жила община авианов, они подчинялись Авиате?

Вот откуда познания в птичьем, подумал Бран, глядя на Нимрода. Те жили неподалеку, возможно, контактировали с Платой, даже прилетали в ее поместье. Дрессированные и одомашненные орлы это прекрасно, но им могли потребоваться и какие-то укрощенные монстры.

— Авианы устроены противоречиво, — объяснил Бран. — Им подходит не каждое место, нужна чистая мана высот, а стало быть, нужны горы. Когда-то они даже пытались селиться в драконьих горах, но быстро бросили. Селятся общинами, вроде табунов у кентавров или кочевий у орков и так же, как кочевники, не спешат строить дома, ограничиваясь гнездами. Малость и разобщенность общин компенсируется тем, что дороги им не нужны, они — хозяева неба и мана высот их не беспокоит, ну и на их вершины, как правило, просто так армию не проведешь. Тем не менее, авианы в массе своей миролюбивы, возможно, потому что их общинам, как правило, приходится жить в симбиозе с теми, кто населяет подножия гор. Но встречаются и воинственные авианы, вроде Трентора. И, несмотря на разобщенность, а может как раз из-за нее, авианы всех стран крепко поддерживают друг друга. Нападая на общину, будь готов к тому, что туда слетятся авианы со всего мира, забыв о миролюбии, и забросают камнями в отместку. И это очень хорошо.

— Почему? — машинально спросила Марена и тут же просияла. — Община в Таркенте!

— Да, ради нее когда-то маги подняли скалу, что называется, выше облаков. Королевский дворец и столица получили надежных союзников и охранников, но как авианы поведут себя теперь? В силу своих высотных особенностей, они вдвойне нетерпимы к подземной мане и потому отношения у авианов с подземельями тоже противоречивые.

Бран неожиданно поймал себя на странном ощущении, что ему нравится вот так сидеть и объяснять. Словно в старые времена.

— Они там слабее и их подвижность ограничена, а ведь полеты как раз главная сила авианов. При том, что они миролюбивы и не любят лезть в драки, ничто не мешает им, прихватив несколько камней, скинуть их вам на головы. На вершинах не слишком много еды, но зато хватает камней и те, кто живут у подножия гор, тоже быстро понимают, что лучше жить в мире. При этом те, кто ощущает в себе воинственный настрой, кто хочет путешествовать и сражаться, специально ходят в подземелья, приучают себя ко всему. Вначале к мане у земли, затем к подземной, учатся сражаться в замкнутых пространствах, ну и так далее, сами можете представить, какую пользу можно извлечь из такого преодоления своих слабостей.

Нимрод кивнул, Марена сидела с задумчивым видом, чуть постукивая по черепашьему панцирю.

— То есть мне стоит развивать Моростона так, чтобы он преодолевал слабости?

— Тебе стоит подумать над вторым Питомцем, желательно летающим, чтобы он дополнял группу разведкой и желательно крупным, чтобы ты могла на нем летать, — подумав, ответил Бран.

— Второй питомец?! Да у меня из-за Моростона и так все внутри болит каждый день! Когда нас тащило под водой, я словно сама ощущала все удары!

— Профессия Эмпата нелегка, — согласился Бран, — так как она дает немалые преимущества. А где преимущества, там и недостатки, так уж устроен мир.

— Таким его устроили боги, — неожиданно поправил его Нимрод.

Бран лишь пожал плечами, не желая устраивать пустой спор. Ему самому больше импонировала версия, что боги когда-то были обычными живыми, которые сумели заполучить бессмертие или набрали за свою жизнь достаточно уровней, чтобы обойти возрастную деградацию. Соответственно, они не теряли атрибутов и продолжали подниматься по уровням, пока не ушли в совсем уж заоблачные выси — буквально, ибо где-то там невероятно высоко и располагались обиталища богов. Поклонение им и принесение жертв поддерживали богов, а когда вера слабела, слабели и боги и у них все-таки начинали падать атрибуты.

Возможных соперников-героев боги заранее сманивали на свою сторону и тем самым устраняли.

— Нет, — решила тем временем Марена, — пусть вначале Моростон подрастет! Станет таким прочным и могучим, что сможет позаботиться о себе сам! Но как его тогда возить? Магический карман и без того уже за пределами безопасного, его же раздавит. Подрасти самой, чтобы никто не сумел разрушить? Поселиться отдельно и жить, никуда не уезжая? Но как же моя профессия паладина?

Марена сложила руки перед грудью, прикрыла глаза, похоже, перейдя к вознесению молитвы Эммиде. Бран и Нимрод сидели молча, думая каждый о своем. Затем вернулись Гатар и Ираниэль, вместе и тоже уселись молча, лишь кидая на Брана исполненные смешанных чувств взгляды. На вид темной эльфийки подтянулся и Минт, но снова завести свои песни не успел.

В небесах прогремел гром.


Трентор почти упал с небес, затормозил в последнюю секунду, обдав всех ветром и запахом немытых лап.

— Вы все здесь, отлично! — заявил он. — Готовы к новым сражениям?

Все молчали. Трентор, переступив с лапы на лапу, чуть наклонил голову вбок, потом повернулся к Брану.

— Ты им что-то про меня сказал?

— Они попросили правды, — равнодушно отозвался Бран.

Возможно, идея завести новую команду была и глупой.

— А, как всегда, — присвистнул Трентор.

— В смысле, как всегда? — открыла глаза Марена. — Герои всегда так жестоки? Или дед?

— От героев часто требуют раскрыть смысл жизни, требуют ответов на вопросы, даже не думая, что ответ может оказаться крайне неприятным, — ответил Трентор. — Правда, сама идея требовать чего-то от живого, который выше тебя на сотню уровней, она не свидетельствует о развитом уме.

Он насмешливо пощелкал клювом, встопорщил крылья, приглашая посмеяться над шуткой.

— Так у вас команда не получится, — снова повернулся он к Брану.

— Идея о том, что из меня и остальных здесь может получиться команда, она не свидетельствует о развитом уме, — ответил ему Бран.

— Всегда говорил, что наставник из тебя, как из монстра Питомец, — оскалился Трентор. — Но даже ты о чем-то таком догадался, когда пришлось убить своего же ученика, не так ли?

— Он сошел с ума от Проклятия Маны! — выкрикнула Марена, вскакивая. — Дедушка не виноват!

— Дед, чет мне уже расхотелось быть твоим учеником, — заелозил на одном месте Минт.

— Не виноват так не виноват, — расплылся в улыбке Трентор. — Подумаешь, немного сошел с ума от желания обогнать наставника, который не давал ему ходу.

— Хватит, — прорычал Бран, поднимая взгляд.

Не давал ходу?! Это он-то не давал?!

— Так-то лучше! — клекотнул Трентор. — Вот это прежний Бранд, а не какая-то старая сопля! Давай, копи злость, чтобы потом, когда сойдемся, было приятно тебя вбить в землю!

— А зачем тогда предупреждать? — не понял Минт.

— Это достойный поступок, — одобрил Гатар. — Поединок славных воинов во славу Теруна! Недостойно было бы таиться и бить исподтишка, не предупредив.

Бран хотел сказать, что именно этим Трентор в битве и занимался, но подумал, что не стоит разжигать. Ненависть Громоптаха и будущая месть за Вольту, поединок насмерть, его странным образом вообще не волновали.

— Слышал, Бранд? Таиться недостойно!

— И бить исподтишка, не предупредив. Сколько твоих противников успевали заметить тебя, прежде чем ты беззвучно налетал на них сзади?

— Вот так! Давай! Не сиди слизняком! Дерись! Давай отпор! Добери еще уровней! — запрыгал Громоптах на месте, словно исполнял какой-то загадочный брачный танец птиц.

— Ты еще в дорогу со мной напросись, чтобы от врагов меня охранять, — проворчал Бран.

Трентор громогласно захохотал-закурлыкал, аж подлетел, перекувыркнулся через голову и спросил:

— Ну что, хотите добраться быстро или медленно?

— Быстро, конечно! — выкрикнул Минт.

При этом Бард явно вообразил себе какую-то глупость, вроде лежания на спине девушки-авиана, с ощупыванием груди, а может и секса прямо в полете, чтобы не замерзнуть.

— Задержите дыхание и полезайте в карман к Бранду!

— Что?

— Минута полета на моей максимальной скорости, чтобы горы дрожали и гудели, и мы на месте! Из вас такой полет выдержит только Бранд, так что вы лезете к нему в карман, а я несу его! Попутно воткну в него свои когти, а он даже не возразит! — снова захохотал Трентор.

— Уже возражаю, — бросил Бран.

— Я тоже, — провел рукой по седеющим волосам Нимрод. — Ваша героическая вражда угрожает моей подопечной, которую я клялся защищать.

Он указал на Марену.

— А в кармане очень тесно? — спросил Минт, поглядывая на Ираниэль и Марену.

— Хочешь потренироваться в моем кармане? — огрызнулась Марена. — Моростону там не хватает компании!

— А ну угомонитесь все! Как вы себя ведете перед лицом уважаемых героев?! — ступил вперед Гатар. — Вы же позорите сами себя!

Бран запоздало подумал, что надо было просто взять и самому сходить в местное подземелье. Не сидеть на берегу озера, а взять и сходить, еще до прилета Громоптаха. Вряд ли, конечно, Хозяин Подземелий добрался сюда, но вдруг? В одиночку у Брана был бы шанс ухватить кого-то из его слуг. Или подставить Авиату под новый Прорыв Бездны.

— Судьба предоставила нам шанс, а вы все продолжаете вести себя по-старому! — разорялся Гатар. — Мы же хотим быть одной командой?

— Да! — торопливо воскликнула Марена.

Громоптах открыл клюв, собираясь пошутить про молодых девиц и их любовь к мышцам.

— Не боишься Прорыва Бездны? — опередил его Бран.

— Мы готовы, для того и улетал, — помрачнел Громоптах. — Лучше уж сейчас, чем потом. Ладно, давайте за мной, там топать и топать. Пожалуй, часа три по камням.

Он медленно взлетел, постепенно отклоняясь к северо-востоку.

— Ну вот, — огорчился Минт. — Теперь топать пешком, а я такой уставший! Можно, я на черепахе поеду?

— Нет.

— Можно я не пойду?

— Да.

— Точно?

— Точно. Раз ты не с нами, то ты не в команде, иди куда хочешь, — отрезал Гатар.

— Злые вы, — шмыгнул носом Минт. — Придется остаться и попробовать заронить в вас добро своими песнями!


Глава 24



Вы вступили в подземелье Каменной Тьмы!



Внутри и правда было темновато. Молот в руке Марены засветился, отгоняя тени, демонстрируя каменные стены, потолок и пол, уходящий наклонно вниз.

— Мастер Бран? — обернулся Гатар.

Свет от молота бил ему в спину, смазывал черты, казалось, что одна половина лица орка зеленая, а другая черная.

— Спускаемся вниз, до самого кристалла, — сделал приглашающий жест рукой Бран, — а я понаблюдаю за вашими действиями.

— Дед, да я вообще ни разу в подземелье не был! — тут же возмутился Минт. — Давай чего попроще! На поверхности! Лучше всего в эльфийском лесу!

— Самый слабый элемент вашей команды? — спросил Бран.

Все повернулись к Минту, который в свою очередь возмущенно посмотрел сверху вниз на Моростона и заявил тому:

— Слышал? Ты самый слабый элемент! Подымай силушку, черепаха, например, можешь меня покатать!

Моростон, явно отражая импульс Марены, посмотрел на него снизу вверх и попробовал цапнуть за ногу.

— Самый слабый элемент — ваша неслаженность, — объяснил Бран. — Но задатки у вас есть, например, вы втроем очень дружно сбежали, когда мы влетели в Тарбад.

— Мы думали, вы на нас влияете, — помрачнел Гатар.

Нимрод сдвинулся чуть вперед, терпеливо замер там в тени, на случай возможного нападения созданий подземелья. Разумная предосторожность, особенно, если подземелье тут омонстрело. Бран пока ничего такого не ощущал, но кто сказал, что хозяин подземелий не способен учиться?

— Так я и влиял, — ответил Бран, складывая руки за спиной. — И продолжаю влиять. Особенность «Темное Очарование», если вы слышали о такой. Нет? Если я перестану сдерживать чувства и эмоции, то вам всем захочется со мной дружить. Или переспать. Это уж как я захочу.

Гатар отступил на шаг, во взгляде Ираниэль зажегся огонек надежды и она облизала смуглые губы.

— Нет, — сказал ей Бран, — все твои желания — исключительно твои.

— Да что же ты творишь-то, дед! — в сердцах вскричал Минт, вскидывая руки. — Ты уже исполнил мою заветную мечту! Как теперь жить?!

Бард даже начал дергать волосы на голове, но так ничего и не выдрал.

— Это… опять ужасно, деда! — высказалась Марена. — От этого можно как-то избавиться?!

— Ты же сама знаешь, что нет, — ответил ей Бран. — Особенности могут быть не только величайшим оружием, но и слабостью, чем-то медленно сводящим с ума, подводящим к проклятию маны, например. Вот достанься такая Особенность Минту, чтобы он сделал?

— Я бы любил и дружил! Пел и вдохновлял! Давал концерты! — в голосе барда слышалась страсть.

— Стал бы вторым Обольстителем, — безжалостно припечатал Бран, — так как слушал бы только себя и уж точно не держал бы в узде свои желания. Вот, Минт уже обиделся, а я ведь даже еще не начинал наставлять. Вы дружно пришли на помощь Марене, там, в морском сражении и потом не менее дружно решили, что хотите стать моими учениками — так что какие-то зачатки командной работы у вас есть. Наверное, из-за того, что Ираниэль и Гатар — уже были командой, слаженно работали в паре. Но при этом вы как-то странно представляете себе ученичество у меня, словно непрерывный поток уровней, артефактов и развлечений. Что я сделаю Гатара могучим воином, подарю ему секиру Джаггера, а также лично познакомлю с Теруном и замолвлю за него словечко перед богом.

— Вот и нет, я собирался упорно трудиться, — промямлил орк, но так неубедительно, что даже Моростон не поверил.

— Ираниэль думает, что я буду спать с ней и работать в паре, заменив Гатара.

— А вот и нет! Только спать!

— Минт считает, что я извлеку суперлютню, догоню его быпуром до 300-го уровня, дам денег, подгоню девушек, обустрою ему жизнь так, что он будет там, как сыр в масле кататься.

— Эй, дед, петь я собирался самостоятельно!

— Ну а Марена считает, что я заменю ей бабушку, а также помогу отомстить и стать величайшей героиней. Только Нимрод ничего особо не хочет, потому что он как раз умудрен годами и опытом жизни рядом с Платой Укротительницей.

Конечно, они вроде бы пришли в подземелье проверять монстров и кристалл, а не устраивать воспитательные моменты, но хитрый план Брана опять провалился. Да и уверенность в том, что он так уж хочет новую команду и учеников опять оказалась поколеблена. Как с Мареной, еще там, в Таркенте, когда он все не мог решить, опекать ее или просто уехать.

Повод задуматься над собой и своим состоянием. Старость? Неуверенность после Обольстителя? Слишком много размышлений, когда следовало просто действовать? Все не мог выйти из образа Брана?

— На практике же ваши мечты превратятся в монстра. Или вы будете видеть во мне монстра, без разницы. Вы говорите, что хотите стать одной командой, но вместо этого мысленно ждете, что я надавлю на вас, согну (Ираниэль тут же кивнула и оскалилась предвкушающе, демонстрируя мелкие острые зубки), сломаю и вылеплю команду героев. Но у меня что-то желания всем этим заниматься нет.

— Поэтому вы запугиваете нас реальностью?

— Я предлагал вам убираться, но вы опять не послушались. Прилипли, словно кусок смолы к подошве, — Бран посмотрел на Минта, но тот опять ничего не понял, — и не отстаете. Поэтому, если уж применять силу, так для того, чтобы прогнать вас.

— Или?

— Или вы все же можете начать слушаться. Например, если я говорю, что вы идете вниз до кристалла, то вы идете вниз до кристалла. Слушаете мои советы. Злость вымещаете на монстрах, а не на мне.

Возможно, и не стоило возиться с молодежью, но Бран подумал, что они и правда все оказались в одной лодке из-за этой истории с хозяином подземелья. Следовало хотя бы направить их на путь сплачивания в команду, чтобы они сами рвали на этом пути жилы и требовали подтирания носов и задниц не каждый раз, а хотя бы через один. А там, глядишь, и с хозяином подземелий будет покончено, после чего можно будет с чистой совестью послать команду прочь, замаскировав под что-нибудь возвышенное, мол Бран наставил их на путь истинный, идите и ищите себя.

— Вот, прогуляйтесь, подеритесь, решите уже для себя. На словах вы прямо горите рвением, а на деле как-то не очень. Все какие-то возражения, потягушечки, ожидания помощи и подтирания сопелек. Мастер Нимрод, прошу вас — переместитесь назад и только наблюдайте.

— Дед, ну я и так отстаю по уровням, — все равно заныл Минт. — Внучку ты вон быстренько поднял до сотки, а меня что, нельзя? Я вон всех поддерживаю, а опыта идет просто слёзки!

— А это уже проблема команды, — указал Бран. — Взаимоотношения и выручка, готовность прийти на помощь. Насколько тебе доверяют? Не считают ли тебя самым слабым звеном, которое всех подводит? Вы же не думаете, что группа живых, собравшись вместе и объявив себя командой, сразу становится по щелчку пальцев сплоченной и дружной? Нет. Как и везде, масса труда, работы над собой и профессией, притирания, умения мириться с недостатками сокомандников и выполнять приказы командира. У вас перед глазами примеры успешных команд, где все выглядит легко и просто, но узнали вы об этих командах только потому, что они стали успешными. Сколько команд так и погибло, развалилось и сгинуло в безвестности на первом же подвиге, потому что им не хватило слаженности? Подумайте об этом, пока идете вниз.

Завершив эту мотивационную речь, Бран сделал приглашающий жест и Гатар принялся за работу, благо сейчас особо стараться и не требовалось. Марена и без того готова была биться бок о бок с орком, тыл прикрывали Бран и Нимрод, так что оставалось только поместить Минта в центр и сзади к нему приставить Ираниэль, для мотивации и подталкивания.

Группа пошла вперед, Бран наблюдал и отмечал ошибки. Ничего такого серьезного, да и само подземелье было обычным, не взбесившимся. И росло на противодействиях авианам, так что старалось ограничивать свободу полетов, стеснять в помещениях, нападать внезапно из-за угла. Да вот беда, все эти привычные приемы подземелья и монстров в нем сейчас не работали.

Моростон прогрызал проходы, смачно чавкая камнями, Марена включала «внутреннего гнома» и указывала направления, а узость коридоров означала, что любой удар попадал в цель. Особенность Марены подсказывала ей притаившихся врагов, а взвизги Минта глушили монстров сильнее.

В какой-то момент Нимрод опять применил заклинание против подслушивания. Они вдвоем и без того шагали в темноте, за границей круга света факелов и молота, так что сейчас можно сказать окончательно выпали из внимания команды Гатара.

— Действительно думаешь, что такие речи помогут? — спросил Нимрод.

— Не с первого раза, конечно, — пожал плечами Бран. — Если сбить с них эту спесь, нетерпение молодости и ожидания взлета до небес, настроить на упорный труд, выйти может очень неплохо.

— Команда пойдет на пользу госпоже Марене.

— Не хочешь, чтобы она это слышала?

Бран посмотрел на Нимрода, подумав, что вот из телохранителя вышел бы хороший командир остальной четверки. Опытен, умел, терпелив, заодно мог бы охранять Марену прямо в гуще боя. Но Нимрод уже неоднократно доказывал свои умения и понимание ситуации, так что Бран решил не давать ему советов.

— Подземелье здесь тесное, но готов поклясться, Трентор прошел бы его, не запачкав перьев на крыльях.

— Именно так, — кивнул Бран. — Если ты подозреваешь ловушку, то она есть. Не надо хвататься за кинжалы. Громоптах просто решил посмотреть, не вылезет ли из кристалла хозяин подземелий, отреагировав на меня или Марену.

— А может?

— Да демоны его знают! В том-то вся и проблема, что мы ничего не знаем о противнике, а то, что знаем, может оказаться ложью. И та оказалась добыта ценой Прорыва в столице Тарбада! Как он действует, зачем он действует, чего добивается, как пробился и подчинил себе верхушку Стордора? Одни вопросы без ответов. Может даже сейчас слушает, раз уж мы в подземелье, а он их хозяин. Ничего не известно, а действовать опасно, чтобы не дать знать о себе.

— Возможно, он не сумел подобраться к кристаллу этого подземелья? — предположил Нимрод.

— Или потерял наш след, — кивнул Бран. — Возможно, он не знает, кто я, хотя из-за Трентора, конечно и пришлось немного раскрыться. При этом возникает вилка, в которой оба выбора так себе. Показать себя, возможно, привлекая слуг хозяина и рискуя новым Прорывом. Или не показываться, не зная, что он делает и где, а выяснять уже потом, после начала открытой войны.

— В которой все равно будут Прорывы и омонстрения, мда, задачка, — потер подбородок Нимрод. — Команда в таком случае не спасет. Для безопасности госпожи Марены я бы предпочел вариант, где мы скрываемся.

— Тоже так думаю. Трентор теперь обратит внимание на Прорыв Бездны в Альбанде, слетает туда вживую, разнюхает, пообщается с героями, посмотрит. Доказать вряд ли что получится, диверсию для Прорыва смыло выбросом демонической маны и самих демонов и так далее. Больше всего меня тут тревожит, что в Альбанде не было подземелья, а Прорыв все равно случился. Пусть даже с подготовкой со стороны слуг хозяина, неважно, это фактически прямое доказательство того, что он может устроить Прорыв где угодно.

Нимрод задумался и надолго. Они успели миновать два этажа, уровень подземных монстров неуклонно рос, но пока что оставался в границах, указанных Громоптахом. Четверка уже успела несколько раз ранить друг друга, а также подпалить задницу Моростона. Несколько синяков и два раза поругались. В целом неплохо, хотя Бран готов был поставить свою перчатку против камня под ногами — если бы не слаженность Гатара и Ираниэль — результаты вышли бы намного хуже.

Так-то Гатар в целом неплохо начал — Минта мотивировал на достижение 100-го уровня, не отвергал Марену, оставалось только, подманив их телесами, сработаться и немного выровнять команду по уровням.

— Прошу прощения, мастер Бран, но вы должны вернуться в Стордор, — неожиданно церемонно заявил Нимрод, кланяясь и снова переходя на «вы».

Бран посмотрел внимательно в ответ.

— Очевидно, что вы не желаете учить команду, но я займусь ими в ваше отсутствие, — объяснил Нимрод. — И присмотрю за госпожой Мареной. Мы продолжим скрытное путешествие, а вы вернетесь в Таркент и найдете хозяина подземелья или его слуг и через них выйдете на врага. Вы будете под Покровом Тайны и один, значит, мы не будем стеснять вас, вы сможете действовать в полную силу, застанете врага врасплох, как это случилось с Трентором Громоптахом.

— Хороший план, — обронил тяжело Бран.

Именно так он и собирался поступить, если бы Марена отправилась на Каменный Остров. Не исключено, что сейчас она была бы уже мертва или в плену Рыжей Бороды, а сам Бран… скорее всего тоже. Промахи в истории Рыжей Бороды ясно показывали, что Бран не справился бы и в Таркенте. Пока речь шла о пригляде за мелкими уровнями, он легко справлялся, но едва дело дошло до серьезных противников, как сразу вылезли огрехи.

— Но нет.

Остаток пути до кристалла подземелья они проделали молча.


Глава 25



6 день 8 месяца 879 года



Отряд орлов под руководством Громоптаха петлял по ущельям, старательно не взлетая выше гребней. Для удобства маскировки отказались от общего помоста, несли каждого отдельно в сетке. Брана тащил сам Громоптах.

— Надо бы нам в драконьи горы так слетать, — неожиданно предложил Трентор сверху.

— Что, уже передумал меня убивать? — проворчал Бран.

Бесплодные камни и снега закончились, на склонах появились кустарники, зажурчал ручеек, превращаясь в реку. Затем ей предстояло вырваться из ущелья, разлиться по степи и впасть в Срединное море. Где-то там, на берегах реки расставило свои шатры племя Полосатой Козы, от которого, собственно, сейчас и таились Бран и остальные. Неудобно как-то разыгрывать из себя жертв кораблекрушения, когда тебя видели слетающим с гор на авиане, не так ли?

— Нет, конечно, но месть может и подождать немного, — ответил Громоптах. — Нас же двое будет, побывавших в драконьих горах, а я еще и летать умею! Допрыгнем за один полет до 400-го уровня, а там еще раз подеремся. Потом еще подымем уровней, драконам их глаза на хвост натянем, а Хранителю его библиотеку переломаем!

— Так бы и сказал, что помочь с местью надо, — проворчал Бран.

Идея вломить драконам выглядела крайне привлекательно. Если Трентор сумел продержаться в драконьих горах все эти годы, то не оплошает, а уровней там и правда можно будет получить знатно. Скорее всего, Трентор еще держал в уме занятие авианами тех вершин, где гнездились драконы, но это как раз Брана не волновало.

В отличие от возможности убрать угрозу драконов.

— Странная ты птица, Громоптах, — продолжал ворчать Бран. — Впереди еще война с неизвестным врагом, у тебя со мной смертельная месть, а ты уже о дружбе талдычишь и предлагаешь биться с теми, кто нас раздавит, как первоуровневых котят. Что дальше, предложишь всех глубинников перебить, дабы вашу рыбу не таскали?

Трентор на лету захохотал, защелкал клювом. Свернул в боковое ущелье, на юго-восток, к Срединному морю.


— Ты спас мне перья на хвосте пару раз, не дай себя убить, Бранд! — воскликнул Громоптах напоследок.

Орлы, похватав веревочную сбрую, уже летели обратно к горам. Трентор исчез, несколько секунд спустя грянул гром, прокатился над берегом моря, словно предвещая шторм.

— Вот же шутник, — проворчал Бран.

Громоптах явно переосмыслил кое-что после правды о смерти Вольты, но и отступиться просто так от мести не мог. Если повезет, к следующей встрече герой-авиан окончательно остынет. Смахнутся, проверят навыки, да махнут в драконьи горы. Может даже втроем, если Ролло поддержит, а Трентор поделится секретом, как ему удавалось там избегать выбросов маны и не монстреть. Или он просто наврал про Хранителя, а сам все-таки получил Алмазное Тело?

— Проверили снаряжение и оружие, — командовал Гатар, — чтобы не натирало, не давило, не жало.

— Хочу магический карман, как у деда! — заявил Минт. — Чтобы у меня в нем все было, а мне за это ничего не было!

— Хорошая мысль, — одобрил Гатар. — А еще туда камней тебе напихаю, чтобы силу развивал!

— Сила Барда в голосе! — самоуверенно отозвался Минт, но ныть про магический карман прекратил.

Все равно его здесь некому было ставить, наносить татуировку, делать магическую привязку.

— Еще раз напоминаю легенду: мы плыли в Пирк, но на наш корабль напали пираты, повредили и потому корабль отнесло к Авиате, где и разбило. Мы выплыли, выбрались на берег, вот сюда и я решил отвести вас к стойбищу родного племени, — вещал Гатар.

Неплохая легенда, какой орк откажется навестить родное племя и похвастаться чем-нибудь? Например, своей девушкой-эльфийкой — то есть Ираниэль. При общей вражде эльфов и орков, такая вот «добыча», вроде военного трофея, очень почиталась в степях. Не вслух, ибо времена открытых войн давно прошли, но молчаливо все всё понимали.

Самое главное тут, что ни у одного орка вопросов «что делают чужаки в степях» не возникло бы. Вот он Гатар, едет к родному племени, оказывает гостеприимство. Все просто, понятно, доступно, нечего ломать голову.

— Если что-то лишнее, можно ко мне сложить, — сказала Марена Гатару.

— У меня все нужное, — коротко ответил тот.

Фляга и ножи на поясе, секира и небольшой щит на спине, там же мешок с вещами. Просторные штаны и разношенные сапоги, оголенная грудь и руки, побритая налысо голова. Типичный орк-наемник, возвращающийся домой из дальних краев. Что он, что Ираниэль, хоть и рванули вслед за Мареной прямо посреди боя, все равно сохранили при себе нехитрые пожитки, а Минту просто повезло, послушался опытных товарищей.

Бран и сам переоделся в привычное, одежду старого Торговца, разве что нож открыто на пояс повесил.

— Если что-то неясно или сомневаетесь, спрашивайте у меня, — добавил Гатар. — Или у мастера Брана.

— Дед, ты сразу скажи, мои песни тут как, по нраву придутся? — немедленно спросил Минт.

Рука его коснулась лютни, а голос стал мягким, словно он уже собирался петь.

— Конечно, — заверил его Бран с самым серьезным выражением лица.

Гатар, уже открывший рот для предупреждения, неожиданно все понял и расплылся в хитрой (как ему казалось) улыбке. Минт тут же насторожился:

— Дед!

— Орки, как и прочие кочевники, любят песни, чего ты, думаешь, Гатара в Барды тянет? Поди хочет вернуться да перепеть какого-нибудь Артара, которому в юности все девки давали, так как он был первый певец.

Улыбка Гатара стала еще шире:

— Теперь я выставлю против него Минта! Друг, ты станешь первым певцом в племени и названым братом орков!

Ручища Гатара пришлепнула барда, но осторожно, дабы не сломать тому ничего.

— И все девки мои будут? — по-прежнему настороженно спросил Минт.

— Клянусь Теруном! У нас, орков, душа широкая, как степь и грудь такая же, поэтому из нее всегда рвутся песни! Под небосводом и куполом звезд, с которых на нас взирают боги, песни рождаются сами! Орчанские девы, чье дыхание слаще меда…

Ну, все, подумал Бран, понесло поэта по строчкам. Конечно, каждый живой свой край хвалит, но орчанские девы пахли обычно далеко не медом. Зато ходили с оголенной верхней частью тела, что должно было вызвать у Минта понятную реакцию. Вариантов там было немного: либо ему дадут в глаз, приглашая на дружеский поединок, в котором бард должен был одержать верх. Либо он сумеет сдержаться и вначале запоет песни. После чего парочка очарованных «орчанских дев» ухватит Минта за волосы и потащит на сеновал, благодарить.

Вырваться он не сможет, отказаться от благосклонности орчанок тоже, заодно узнает, чем они там пахнут.

— Гатар, — по щекам Минта буквально текли слезы, — да ты же… ты же настоящий Бард!

— Это все твоя помощь! — вдохновенно вскричал в ответ Гатар. — Ты — настоящий бард и учитель!

— А потом они поцеловались, — скучающим тоном проворчала Ираниэль. — И жили долго и счастливо, и умерли в один день, достигнув 1000-го уровня.

Похоже, подобные сцены повторялись в прошлые дни неоднократно и она успела от них устать.

— Ничего-то ты не понимаешь в мужской дружбе, — насмешливо ответил Гатар. — В женской, впрочем, тоже.

— Я все понимаю в женской дружбе! Марена, мы же подруги?

Марена замерла, пытаясь сообразить, подруги ли они и не собирается ли Ираниэль совершить нечто противоестественное.

— Соглашайся и она поможет тебе добиться Гатара, — шепнул ей Бран.

— Да, мы — подруги!! — вырвалось у Марены.

Потом она посмотрела немного изумленно на Брана, но решила не ломать голову и снова повернулась к Ираниэль, спросила у нее, пытаясь сделать голос игривым.

— Хочешь покататься на Моростоне?

Черепаха как раз плескалась у берега, что-то там хватала со дна и хрустела. Услышав, а точнее почуяв эмпатический посыл от хозяйки, Моростон поднял голову, затрещал там что-то радостно по-своему.

— Эй, так нечестно! — возмутился Гатар. — С советами от мастера Брана любой сможет!

Ираниэль немедленно наклонилась к другому уху Марены и что-то зашептала, потом они обе захихикали. Белокожая, рыжая, крепкая и мускулистая Марена и худощавая, темнокожая и черноволосая Ираниэль, практически одинакового росточка, они сейчас удивительно походили на подружек, несмотря на разницу во внешности и возрасте.

— Так, хватит разговоров! — сердито заявил Гатар. — Давайте, собрались и выходим из ущелья! Если что мы шли вдоль гор, а потом наткнулись на речку и повернули! Когда дойдем до речки — наполним фляги!

— А не опасно? — поинтересовался Нимрод.

— Нет, — отмахнулся Гатар, — чуть зайдем в ущелье, у нас из горных рек скот не поят, по давнему уговору с авианами. Бывают, конечно, дураки, из племени Толстого Голубя или там, Дикого Крота, но мы — никогда!

Похоже, Нимрода он ничуть не убедил, даже наоборот.

— Я проверю воду, — сказал ему Бран.

Моростон отправился в магический карман, а группа вдоль ущелий. Насколько помнил Бран, практически весь южный полуостров выглядел так же — к морю выходили скалы, не пристанешь, не высадишься. Еще одна причина, по которой никто не лез в Авиату, оставляя горы крылатым обитателям.

— А чего нас сразу возле стойбища не высадили? — сердито поинтересовался запыхавшийся Минт. — Если все так дружат с авианами?

— Для достоверности, — объяснил Гатар и горделиво добавил. — Мы, орки, лучшие следопыты!

В степях, мысленно добавил Бран. Тут да, им не было равных. Хоть с копытами, хоть без, не скроешься, если не обладаешь особыми умениями или знаниями орков. Или умениями сокрытия. В общем, масса способов была обмануть следопытов, что орочьих, что эльфийских, что человечьих.

Хорошо хоть Громоптах ничей корабль для достоверности крушить не стал.

— А нам как лучше себя вести? — спросила Марена, утирая пот со лба.

Легкий загар, приобретенный на безымянном острове, должен был уберечь ее от обгорания. Гатар и Минт тоже успели немного загореть, пока плавали туда-сюда, а Ираниэль и без того была смуглой. Выглядели, впрочем, все пока неплохо, в обморок от усиленной ходьбы падать не спешили.

— Ты что-то знаешь об орках?

— Ну-у-у-у, они живут в степи, — ответила Марена, глядя в спину Гатару. — Разводят скот, ценят силу, и у них зеленая кожа, почему-то.

— Чтобы прятаться в траве и ловко ловить животных, подкрадываясь к ним, — пояснил Бран. — И чтобы прятаться в лесах и ловко ловить эльфов, подкрадываясь к ним.

— Что за чушь! — фыркнула Ираниэль. — В лесах надо сливаться с корой деревьев!

— Чего ты хотела от кочевников, да еще в те времена, когда даже драконы еще не поселились в горах на севере? — спросил Бран.

— Зеленый цвет — самый лучший! — горделиво заявил Гатар, даже подбросил ловко свою секиру.

Та взмыла к небесам, рухнула, гудя, прямо в подставленную ручищу орка.

— Я бы согласилась, если бы этот цвет не использовался для подкрадывания к моим сородичам! Наверняка, с целью страшного насилия!

— Эй, ты же не любишь своих сородичей?! — простодушно изумился Гатар.

— Ха-ха-ха, точно! — захохотала Ираниэль. — Тогда зеленый — самый лучший! Можете смело ходить на них в набеги, я разрешаю!

— Неплохо, — кивнул Бран Марене, — в общем, запомни, что для орков самая главная ценность — свобода. И их скот. Пока ты не пытаешься их в чем-то ограничить или поиметь их овец, все в порядке. Если тебе что-то не нравится, так и скажи. Если ты сделаешь что-то не так, не сомневайся, тебе сразу об этом скажут. Если тебе кто-то нравится, подходишь к нему и говоришь «Эй, красавчик, ты мне нравишься!»

— Правда?!! — аж подпрыгнул Минт.

— Правда, — ответил Бран раньше Гатара. — Но и в отношении тебя действует та же свобода: к тебе могут подойти и сказать, что ты нравишься. Или начать изводить вопросами. Наверняка начнут изводить вопросами, мы же чужаки и пришельцы, значит, нас надо долго и обстоятельно расспросить. Поговорить о делах, чавкая и вытирая жирные пальцы о побритый череп, чтобы лучше блестел.

— Эй, мы окультуриваемся, — вяло возмутился Гатар. — Уже не везде сморкаются и даже почти не мочатся, не слезая с седла!

Бран только рассмеялся коротко.


Гатар шел, хватая руками верхушки сухой степной травы, счастливо хохотал и вдыхал полной грудью воздух, уверяя, что именно так и пахнет родина. Стойбище племени Полосатой Козы было уже близко, от него несло запахами скота, гавкали собаки, могучие орки неспешно занимались какими-то работами у шатров. Вскакивать и поднимать тревогу из-за нескольких пеших живых никто не спешил, так, лениво поглядывали, ожидая, пока те приблизятся.

Окажутся врагами — будет добрая драка, окажутся своими — будет добрый пир. Куда торопиться?

— Мир вам, живые, испейте с дороги, — с улыбкой подошла орчанка.

Могучая, крепкая, словно налитое зеленое яблочко семи футов роста.

— Красавица, ты мне нравишься, — прохрипел Минт.

— Ты хочешь сразиться со мной? — удивилась орчанка. — По-дружески?

— Ага, — кивнул Минт, похоже, даже не понявший вопроса.

Бац! Бард отлетел и растянулся на сухой земле, похоже потеряв сознание. Счастливая улыбка так и не покинула лица, из уголка губ тянулась ниточка слюны.

— Хорошо вернуться домой! — счастливо выдохнул Гатар, принимая из рук орчанки запотевший кувшин с водой.



Глава 26



8 день 8 месяца 879 года



Медленно, лениво мимо текла степь, желто-зеленая, бескрайняя, под таким же бескрайним небом, с которого нестерпимо жарило солнце. Изредка возникало еще что-то кроме травы, проплешин и нор местных сусликов — то небольшой холмик, то высохший ствол дерева, расколотого молнией, то невесть откуда взявшийся огромный валун.

— Мы уже целую вечность едем! — заканючил Минт. — Я вспотел везде и не чувствую всего, что ниже пояса! Я себе так скоро Недостаток заработаю!

— Мы сами решили идти через степи! — сердито отрезал Гатар, бросая взгляд на Брана.

Так оно и было, никто не хотел снова плыть по морю, или перебираться на другой берег Срединного, чтобы сделать крюк через материк Корфа. Гатар расхваливал степи, Марена с ним соглашалась, а Нимрод просто молчал, возможно, степи отвечали его идее скрытного передвижения. А когда вскрылось, что не у всех есть умение Верховой Езды, то было уже поздно возвращаться.

Гатар принял решение поднимать умения, все равно портальщиков или укротителей с летающими созданиями поблизости не было, и вот уже второй день они медленно, но верно пересекали степи, с запада на северо-восток.

— А вспотел ты потому, что пьешь непрерывно! — сердито выговаривал Гатар Минту.

Орк сильно оживился, попав в родные степи, командовал, учил, наставлял и пока что справлялся. Немалую роль в этом играло то, что Минт сильно уставал и у него просто не хватало сил на свое обычное поведение. Вчера они проезжали мимо орчанки, пасущей стадо, так Минт даже глазом не повел, хотя зеленокожая дочь степей стояла во весь свой семифутовый рост, чесала могучий зад (Гатар аж впился взором) и потягивалась, не обращая внимания на окружающих.

Ночевали вне стойбищ, попутно Гатар учил тех, кто не знал, как надо ухаживать за лошадьми, как их мыть, чесать и обтирать, проверять, поить и кормить. Пускай за годы и столетия оркские химерологи постепенно улучшили породу, укрепили копыта, увеличили выносливость и неприхотливость, грузоподъемность и сопротивляемость всяким степным насекомым, но все же.

Бран не возражавший против степей, молчал и теперь, наблюдая, как медленно, мучительно неспешно возникают какие-то зыбкие очертания возможной будущей команды. Совместные страдания и приключения все же сплачивают, как ни крути, хотя полагаться полностью только на них не стоило. Также Брану нравилось, что его прошлые отповеди и «сеансы правды» возымели воздействие.

Опять же, мучительно медленно, но до команды доходило: Бран не будет подтирать им сопельки, просто так подкидывать уровней, спать с ними и рассказывать сказки на ночь лишь потому, что им довелось посидеть в одной камере и немного попутешествовать вместе. С этим уже можно было потихоньку начинать работать. Торопиться, конечно, не следовало, иначе можно было получить рецидив «завышенных ожиданий», и поэтому Бран вместе со всеми молча трясся в седле, благо лошадки — из-за Минта и Марены — шли практически пешком.

— Что думаешь о быпуре? — подъехал Нимрод.

Вот уж кто всегда оставался в рамках роли и продолжал вести себя с Браном так, как и подобало себя вести живому его уровня с Торговцем 103-го уровня. С нюансами того, что Торговец старше лет на двадцать, а также приходится условным дедом его подопечной.

Вопрос, правда, не соответствовал маскировке, но подслушивать тут было просто некому.

— Быпур без бырума — опыт на ветер, — стандартно пошутил Бран.

Потом покосился на Нимрода, который ехал с непокрытой головой, словно не замечая палящих лучей. В седле телохранитель держался уверенно, словно настоящий сын степей. Можно было не сомневаться, за годы, проведенные в поместье Платы, Нимрод старательно освоил езду на всем, что скачет, плавает и летает, а также возможно, даже на необъезженных монстрах. На всякий случай.

— Поднять их всех, — Бран указал кивком головы вперед, — до 200-го уровня, чтобы случись чего, они и сами могли отбиться?

Нимрод кивнул, затем добавил после паузы:

— Вполне возможно, что ни я, ни ты не успеем прийти на помощь. Госпожа Марена старается, но 101-й уровень это слишком мало в таких делах.

Марена, словно услышав, что речь идет о ней, оглянулась, всматриваясь в «дедов». Речь Минта оказалась неожиданно заразной, обращение «дед» по отношению не только к Брану, но и к Нимроду, проскакивало все чаще. Бран улыбнулся, Марена улыбнулась в ответ и повернулась обратно. Броня, теплые вещи — все давно уже было снято и спрятано в магический карман на радость Моростону — и Марена на собственном опыте познавала, почему орки предпочитают ходить без верхней одежды. Сама она еще пока стеснялась, носила легкую рубаху, но не будь тут Минта, возможно, Ираниэль и Марена уже давно бы разделись.

— Да и то, если бы не поход в подземелье авианов, не было бы и этого 101-го уровня.

— Раньше ты вроде был против быстрого подъема уровней?

— Был, — не стал отрицать Нимрод. — Когда ее сводило с ума желание мести, когда считал тебя Торговцем, что-то прячущим, но все же Торговцем. Когда не знал, кто именно у нас в противниках.

Не один я ошибаюсь, подумал Бран. Нимрод долгое время прожил рядом с Платой, но некоторые моменты все равно упустил. Зато вовремя появился в Таркенте и Альбанде, не пришлось раскрывать себя. Да и утешаться тем, что другие тоже ошибаются — так себе идея.

— Лучше пусть так и остается, все равно здесь негде взять подземелье с монстрами нужного уровня. Разве что в Паланторе, но он граничит с Тарбадом и Стордором, да и находится к северу от степей, так что нам не по пути.

Возможно, Палантор — неплохое место для ловли слуг хозяина, подумал Бран. Основная часть населения — люди, легко можно раствориться в толпе, компактные размеры королевства, то есть далеко бегать не придется и если что, всегда можно скрыться в недрах Бирюзового Хребта. Почти наверняка Тайная Канцелярия их всех и выставила виновниками Прорыва, но все же — гномы ослаблены, да и смотрит Подгорная Палата в другую сторону.

— Что у нас там дальше? Алавия, королевство эльфов, славное своими лесами и древонами. Подземелья у них ослаблены мега-деревьями. К северу от Алавии — Дарния, извечный соперник Стордора. Неплохой вариант, но опять же — крюк на север и слишком близко к Стордору. Возможно, что-то есть в Орске, молодой столице оркских племен, но вряд ли, слишком там все молодое. К востоку все те же степи, только там вместо орков — кентавры, и уж они враждуют между собой не хуже, чем орки с эльфами. Вроде бы и неплохой вариант, но надо будет ввязываться в серьезную войну.

— Почему?

— Так у них набеги молодежи, желающей подраться, а какие уровни у молодежи? Еще хуже, чем у Минта. Для быпура потребуются кентавры хороших, 200-х уровней, — Бран ощутил, что навстречу им движется кочевье, — а это уже война. Тайная Канцелярия и Подгорная Палата также могут обратить внимание на внезапные исчезновения кентавров высоких уровней. Необязательно подумают на нас, но все же, привлечение внимания.

Помолчав, Бран добавил.

— Да и неохота мне убивать кентавров ради такого.

Умозрительно говоря, сейчас следовало бы как можно быстрее добраться до Провала, а уже там устроить быпура на демонах, которых не жалко. Все равно придется устраивать хорошую такую экспедицию вглубь Провала, чтобы демоны поджали хвосты и сбежали в Бездну на какое-то время. Во время этой передышки и налететь на Стордор, быстро затоптать всех. Эх, знать бы, где этот хозяин подземелий, да что с ним, можно было бы налететь сборной командой героев, да вот не повезло.

Возможно, Плату убили, чтобы хозяин смог занять подземелье Таркента?

— Марена точно не поймет.

— Да уж, — вздохнул Нимрод. — Не поймет.

Бран ожидал, что Нимрод заговорит о подъеме уровней ему самому, но телохранитель учуял приближение орков и поскакал ближе к Марене. Со стороны кочевья, которое уже клубилось и пахло на горизонте, скакал головной дозор — три молодых орка, нет, два орка и одна орчанка.

Гатар выехал им навстречу, вступил в переговоры. Не то, чтобы группе что-то угрожало — дозорную троицу, конечно, распирало от силы и молодой дурости, но просто так нападать они не стали бы. Но порядок есть порядок, положено расспросить, дабы было что рассказать, когда вернутся к кочевью. Если вдруг враги, двое останутся биться, третий или третья поскачут, дабы предупредить остальных.

— Они недавно встречались с моим племенем! — крикнул Гатар, обернувшись. — Давайте заедем в гости!

Гости — это почетно, гостю уважение и лучшие блюда из мяса, возможно даже с запихиванием в рот, в качестве особого почета. Неповторимая атмосфера орочьего пира, с шутками, хохотом, рыганием, швырянием костей за спину и вытиранием рук о голову, хмельные напитки из перебродившего молока, байки, хвастовство, поединки, отливание и спаривание, не отходя слишком далеко от накрытого стола.

Бран ощутил нотку ностальгии, отгоняя воспоминания буйной молодости.

— Заодно поедим мяса!

— Да, давайте заедем, — неожиданно оживился Минт, — я спою пару песен!

Сил складывать новые у него не было, но и старых песен хватало. Судя по оживлению и взгляду на грудь орчанки, Минт, вопреки своему же нытью, постепенно приходил в себя, привыкал к нагрузке и новому способу передвижения. Спешить к орчанке с криками насчет красавицы тоже не стал, хорошо, сумел извлечь уроки из прошлого.

— Главное, чтобы нас потом не побили после твоих песен, — ухмыльнулась Ираниэль, явно посылая намекающие улыбки оркам-дозорным.

Да, гость — это почетно, но бойся оскорбить или прогневать хозяев. Все племя схватится за топоры, сабли и секиры, луки и заклинания, а тело бросят на поживу степным падальщикам. Если у тебя хватает уровней, то конечно, пострадает только само племя, но потом мстить за сородичей прибудут герои орков. Воинственные, крепкие, исполненные яростной веры в Теруна или Алианну.

— Когда это нас били после моих песен? — оскорбился Минт.

Дозорные орки развернулись, поскакали к кочевью во весь опор, а орчанка осталась. То ли провокация гостей — нападут ли на одинокую орчанку? — то ли желание потрогать секиру Гатара, а может просто самоуверенность молодости.

Дозорные видели, что Марена и Минт очень плохо сидят в седлах, и сразу исполнились к ним скрытого пренебрежения. Они видели и оценили уровни и профессии всех в группе, и заранее записали Брана и Нимрода, особенно Брана, в категорию «плохие бойцы». Настоящим воином в их глазах выглядел только Гатар, а Ираниэль представлялась скорее возможной помехой, которую потом можно будет увезти к себе шатер, бросив поперек седла, как военную добычу.

Разумеется, в отличие от Минта, ничего этого вслух юные орки не произнесли.

— А в той таверне на Зоомунде?

— Так это же мы там всех побили!

— Мы! — фыркнула Ираниэль, встретилась взглядом с орчанкой, которая подъехала ближе к ним.

Да, пожалуй, с быпуром стоило подождать, подумал в который раз Бран. Поход в подземелье авианов, пускай и выдался скучным и бедным на опыт, позволил Брану кое-что понять, наметить пути развития команды. Три пути, если уж быть точным, но опять и снова — спешить с ними не стоило. Не навязывать силой команде, а подождать, пока они сами дозреют и придут.

Поработать над командой, вылепить, уравновесить умения. Возможно, и быпур не потребуется. Недаром ученики героев годами ходили в этих самых учениках — растянутый во времени подъем уровней позволял не только не отставать в умениях, но еще и расти и взрослеть психологически.

Жаль только, подумал Бран, что понял я это сейчас, а не десять, двадцать, тридцать лет назад.


Мечтам Гатара не суждено было сбыться, по крайней мере, не в тот день. Никто не стал останавливаться и разбивать шатры из-за кучки чужаков. Вот был бы Гатар героем… хотя и тогда, возможно, не стали бы останавливаться. Все же перегоняемым стадам плевать, герой там перед ними или нет, им траву, воду и остальные дела подавай. В степях орков хватало рек, стекавших, как правило, к Срединному морю, но это не означало, что можно просто взять и остановиться где угодно.

— Мы встречали племя Однорогого Быка три дня назад, — сказал степенно выехавший им навстречу орк неопределенного возраста.

За его спиной скрипели телеги, носились и галдели дети, делая вид, что играют во что-то, но больше глазея на «странных и загадочных чужаков». Больше всего внимания доставалось, конечно, Марене и Ираниэль, и вовсе не из-за принадлежности к женскому полу. Внешность и то, что Марена выпустила Моростона размять лапы. Малышня тут же налетела, облепила черепаху, пытаясь забраться на панцирь, галдя наперебой, так что ничего нельзя было разобрать.

Впрочем, Марена все равно не знала орочьего.

— Они, как всегда, направлялись к соленому озеру.

— Ну конечно! — звонко хлопнул себя по лбу Гатар. — Стоянка у глубокого колодца!

Степь широка, подумал Бран, но в то же время поделена между племенами, чтобы не стукаться лбами, не драться из-за травы на пастбищах. Гатар забыл о том, но теперь вспомнил.

— Вперед! — вскричал Гатар. — Еще день-два, ну максимум три и мы будем дома!


На следующий день ближе к вечеру они увидели шатры племени Однорогого Быка.


Глава 27



9 день 8 месяца 879 года, степи орков, племя Однорогого Быка



«Укрепи волю мою, Терун, ибо не подобает воину», вознес Гатар короткую, рваную даже не молитву, просьбу. Терун не ответил, дрожь в руках и губах, слеза в правом глазу, волнение в груди не прошли. Возможно, бог воинов тоже считал, что не подобает так себя вести.

Гатар ткнул пятками в бока Резвого, посылая вперед, чтобы друзья не видели его состояния. Правда, так он быстрее приближался к родным шатрам, с выцветшими зелено-желто-белыми полосками, но разве не этого сейчас хотел Гатар? Столько лет на чужбине и никогда он так не волновался. Думал о родной степи с теплотой, говорил о ней с гордостью, но волнение и перестук сердца, словно то хотело выскочить из груди и побежать впереди лошади? Никогда.

— Я — воин, — напомнил себе Гатар, но тщетно.

Запах степных трав, недаром говорили, что тот, кто вдохнул его хоть раз, обречен вернуться. Но ведь он сбежал из дома, чтобы больше не видеть его! Что на него нашло? Духи гор помутили его разум, когда он заговорил о путешествии в родное племя? Почему он так волнуется?! Живы ли родители? Крошка Энта? Неприступная Мадыська?

— Я выгляжу недостойно, стану посмешищем, — напомнил себе Гатар.



Воля +1!



Подействовало, он собрался. Выпятил челюсть вперед, выпрямил спину, замедлил бег Резвого, заставил перейти на важный, медленный шаг. Не мелочь из норы суслика едет, Воин 141-го уровня! Почти что ученик самого Бранда Алмазного Кулака, который лично общался с Теруном и получил от бога в дар перчатку! Рассказать кому — не поверят, на поединок вызовут, с ума сойдут, будут Гатара носить на плечах всем племенем! Но нет, он должен быть сдержан, спокоен, всегда спокоен. Как сам Бранд.

— А ну стой! Назови себя! — навстречу выметнулись двое, тоже голые по пояс, тоже с секирами.

Гатар мысленно поклялся себе, что добьется и сможет, получит в дар секиру Джаггера Мясника и уж в следующий приезд!

— Гатар Моргат вернулся в родное племя, — свысока бросил Гатар.

Сколько он не был дома? Десять лет? Дюжину? Эту молодую парочку он не узнавал. Возможно, когда он уезжал, те еще бегали голозадые на четвереньках, крутили хвосты овцам.

— Непутевый сынок Анеи Моргат? — неожиданно прыснул парень.

Пастух 67-го уровня. Возможно, этим объяснялся недостаток ума.

— Что ты сказал? — прищурился Гатар, стараясь говорить сдержанно. — А ну, слезай со своей клячи и держи ответ за слова!

Ярость пыталась ударить в голову, застлать глаза багровым, но Гатар сдерживался. Кажется, он начинал понимать мастера Брана, почему тот всегда такой демонстративно сонно-равнодушно-спокойный. Когда настолько превосходишь противника, нет, когда настолько превосходишь живых вокруг, никак нельзя давать волю ярости и гневу. Слишком просто поубивать всех вокруг, а это недостойно. Ну что Гатару этот Пастух? Он же его одним мизинцем побьет!

Но и смолчать нельзя, особенно когда слова косвенно оскорбляют его родную мать!

Круг, прочерченный ножом по сухой траве и земле. Сверкающие глаза молодого пастушка, когда-то и Гатар был таким же. Молодым, дурным, желающим красоваться перед девками.

— А сейчас мы видим традиционный поединок внутри круга, — раздался за спиной голос Брана.

— Да в Стордоре в селах так же развлекаются, — насмешливый голос Минта.

Богатырский, медленный замах пастушка. Наверняка он казался себе очень умелым и быстрым. Гатар тоже был таким же, когда уехал из родной степи. Наглым и безмозглым, не смотрел на уровни, не понимал, когда следует придержать язык. Удивительное дело, для орка, выросшего с пониманием, что за слова надо держать ответ.

Гатар смотрел на продолжающийся, медленный и тягучий удар, и словно в прошлое заглядывал. Он покинул степи и охамел, все вокруг казались такими мелкими и жалкими, по сравнению с его могучим телом. Не было родителей, не было племени, казалось, некому было призвать его к ответу. Очень больно его тогда жизнь отхлестала по лицу, вразумила.

Гатар даже не стал прибегать к умениям или обману, просто шагнул вперед и чуть вбок, вдарил с левой.

— Кха-а-а, — выдохнула орчанка, провожая взглядом тело.

Юного пастушка смело и швырнуло прочь, он полетел, ударяясь о землю, подпрыгивая, хватая полные пригоршни травы, в тщетных попытках остановиться, щедро разбрызгивая кровь и зубы. Отлетел, еще попытался встать, но тут же упал и затих.

Сообщения о том, что он повержен, не последовало.

— Ты чего? — возмутилась орчанка.

— Проучил немного, — снова выпятил челюсть Гатар. — Преподал урок жизни, пока сама жизнь не взялась за него. Жить будет, но если не укоротит язык, то проживет недолго.

Прозвучало как-то напыщенно, но Гатар решил, что и так сойдет. Главное — волнение в груди стихло, вернулось самообладание. А урок пастушку следовало преподать. Еще бы прямо мать Гатара оскорбил, вообще пришлось бы убить!

Взгляд Гатара снова пробежал по орчанке перед ним, отмечая осанку, посадку в седле, мускулистые ноги и крепкий зад. О боги, нигде на чужбине Гатар не встречал такого зада! Только у той троллихи, но как же потом Гатару было стыдно!

— Цэ-цэ-цэ, — зацокала орчанка осуждающе. — А знаешь ли ты, что это я называла тебя непутевым сынком Анеи? А мой муж лишь повторил мои слова?

Команда за спиной наблюдала с ясно ощутимым интересом, хотя вряд ли что-то понимала, а мастер Бран не спешил переводить. Орки, выходившие из шатров, тоже смотрели заинтересованно, похоже, предвкушая доброе развлечение. Двое уже тащили в сторону сбитого с ног Гатаром, похоже к шатру шамана.

— Тоже хочешь поединка? — мрачно осведомился Гатар. — Я бы с тобой вышел на поединок, только дружеский. А может даже в жены взял бы перед лицом Теруна, не будь ты замужем!

— Цэ-цэ-цэ, — повторила орчанка, качая гладко выбритой головой. — Нахватался же на чужбине дряни. С чего ты взял, братец, что я не могу называть тебя непутевым?!

Молния Теруна с небес не поразила бы Гатара сильнее, чем эти слова. ЭТО крошка Энта?! Его младшая сестренка, которую он помнил зеленым комочком в качающейся колыбели?! И он смотрел… он смотрел на нее… о боги, он предложил ей… предложил ей такое!!

Он, наказавший мужа своей сестры за слишком длинный язык (и, возможно, несправедливо наказавший), сам распустил язык! Да так, что его стоило бы укоротить!



Вы получаете недостаток «Головокружение!»



— 50 % Ловкости и Интеллекта на 300 секунд



Вы получаете недостаток «Растерянность»!



Вы неспособны мыслить ясно в течение 300 секунд



Вы наносите урон самому себе! Вера -50!



Это было ужасно, но недостатки неожиданно смягчили удар. Неспособность мыслить ясно не давала осознать всю глубину ужаса сотворенного им. Гатар пошатнулся еще и упал с лошади, прямо в сухую, горячую землю. Впился в нее зубами, ощущая горький привкус, ощущая себя таким же горьким и ядовитым. До него донесся смех других орков.

— Сын вашего племени вернулся домой и заступился за честь матери, — раздался над головой спокойный голос Брана. — Да, он произнес недостойные слова, но сейчас раскаивается в них, как и подобает Воину, не забывшему о чести.

Если бы Гатар сейчас мог мыслить ясно, он бы что-то сделал. А так он мог лишь кусать траву, желая вспороть себе кишки, дабы унять боль внутри. Орки примолкли, тишину нарушало только гавканье пустобрехных собак, да и то какое-то сдавленное, словно они боялись приблизиться к Гатару.

— Встань, Гатар.

Даже пожелай он воспротивиться, не смог бы. Все равно, что он попытался бы противиться съезжающей на него скале. Мастер Бран поднял его за плечо одной рукой, повел, словно Гатар шел сам, за пределы шатров. На пригорок с установленной там статуей Теруна. Пока они шли, Недостатки спали с Гатара, сознание прояснилось, и он чуть не захлебнулся в смеси жгучего стыда с признательностью, застонал, не зная, как выразить все словами.

— Послушай меня, — заговорил Бран. — Я знаю, тебе кажется, что проще умереть, чем жить с таким позором, но не терзай себя. Ты не знал и не мог знать, а твоя сестра первой должна была остановить мужа. Или хотя бы назвать себя. Помолись Теруну, да-да, я знаю, что ему можно молиться где угодно и что вы ставите статуи для лучшей концентрации на образе, потому и притащил тебя сюда. Потом сходи и обними родителей, извинись перед сестрой и ее мужем, выпей с ним. Упейся этой вашей кобыльей дури, порази какую-нибудь прекрасную орчанскую деву, чье дыхание слаще меда и попотей с ней как следует в каком-нибудь шатре. Сам расскажи все Марене и Ираниэль, пока им не поведали остальные, и посмейся вместе с ними. Завтра ты увидишь, что жизнь не закончилась и тебе станет легче.

Гатар угрюмо молчал, глядя на стойбище родного племени. Чего он вообще волновался, чего он вообще сюда вернулся?

— Я понимаю, — неожиданно сухо рассмеялся Бран, — это все стариковские нравоучения, кто их слушает? Да и советы от меня, никогда не имевшего семьи, тоже не вызывают доверия. Ты ошибся, промахнулся — бывает. Вставай и сражайся, как подобает воину, потому что эту ошибку еще можно исправить.

Сейчас наверняка про внучку свою начнет нудеть, подумал Гатар, и почти не ошибся.

— Я когда-то был как ты, — заговорил Бран. — Молод, полон дури в голове и желания кому-то чего-то доказать. Я разругался с родителями в пух и прах и ушел. Выбился наверх, десять раз чуть не помер, получил свою первую Особенность, не стоуровневую от профессии, и гордый, с раздутой грудью, выпяченным вперед подбородком, помчался домой. Ты знаешь, что я там нашел? Ничего. Никого не было, всех их убили, все они стали нежитью, кого не порубали на куски в процессе. Я даже не узнал, где они, потому что Короля-Демона Скелетов уже успела прибить другая команда героев. Всю поднятую им нежить прибили, очистили и сожгли, а прах развеяли. Долгое время мне казалось, что это из-за меня, из-за моих выкриков и пожеланий им сдохнуть, когда я уходил. Но я даже извиниться перед ними не мог. Ты волновался из-за….

— Дед! Де-е-е-е-е-ед!!! — донесся из стойбища голос Минта, явно усиленный умениями Барда.

Бран сухо хмыкнул, поднялся и пошел в ту сторону. Гатар остался, пытаясь переварить услышанное и случившееся. Не так он себе представлял возвращение в родное племя, совсем не так. Он повернулся к статуе Теруна — в виде орка, разумеется, с щитом и мечом, открытым торсом, надменным взглядом воина и лысой головой.

— Терун, — начал он и осекся.

Ведь Бранд не верил в богов! Но Терун общался с ним, сражался, явил свою милость. Что это было, как не знаки, посланные богом? Да что там знаки — прямое указание. Не духи гор помутили его разум, а наоборот, великий Терун взял и направил своего воина!

Гатар поднялся, сжал правую руку в кулак, приложил к нему левую ладонью и поклонился статуе.

— Да будет сила и слава твоя, Терун, на земле, в небесах и в Бездне. Благодарю тебя за указанный путь. Я последую за мастером Браном и обещаю быть достойным такого наставника, а также нести имя твое, Терун, повсюду!

Гатар ощутил присутствие чего-то необъятного и величественного, горделивого и могучего.



Бог Терун услышал ваше обещание!



На мгновение Гатар дрогнул, раньше бог никогда не отвечал ему. Теперь уже не увильнуть, не скрыться, не струсить, ведь Терун видит все! Гатар выпрямился и еще раз коротко поклонился статуе, всем корпусом. Да, будет тяжело, но это испытание, которое Терун посылает только лучшим из лучших!

Он блуждал по дорогам и странам, но теперь ступил на путь предназначения, путь к мечте. На душе Гатара стало легко и спокойно, он начал спускаться с холмика к стойбищу. Будут насмешки, будут упреки со стороны родителей, но он примет их, пройдет испытание и выйдет из него крепче прежнего. Последует за мастером Браном и станет Воином не хуже его.

Просто, понятно, надежно.

Ноги несли его к шатрам, а разум затопляли воспоминания детства. С этого же холмика они катались кубарем, на спор, кто дальше. Вон там ставил шатер старый Аптар и точно так же сладко тянуло жареной бараниной, разве что собаки не гавкали — ведь маленький Гатар с ними дружил и катался на них верхом. Раздался перестук толкушек, тянуло замоченными кожами — на этом месте племя оставалось долго, обычно предпочитая посылать отдельный отряд за солью на солончаки.

— Хорошего тебе вечера, Мадыська, — сказал он, глядя на ту, что был влюблен в юности. — Ты все так же прекрасна.

Возможно, это хотел ему сказать Терун? Что невозможно понять, насколько ты изменился, пока не столкнешься с прошлым? Обязательно надо будет спросить мастера Брана о пути Воина. Еще вчера Гатар посмеялся бы сам над собою, в полной уверенности, что и так знает, что же такое путь воина.

Но то вчера.

— И тебе, Гатар, — подбоченилась Мадыська, все такая же прекрасная.

Кто-то сказал бы, что она постарела, но Гатар научился ценить и красоту зрелости.

— Говорят, ты набрался дурных вкусов в других странах, — прыснула она, — и теперь любишь сестру?

— Моя маленькая сестренка стала красавицей, — мягко согласился Гатар, — но люблю я ее исключительно как сестру.

— Докажи! Выходи со мной на поединок! — приглашающе отставила зад Мадыська.

«Благодарю тебя, Терун», подумал Гатар, укрепляясь духом.

— Непременно, как только навещу родителей и поприсутствую на пиру в честь нашего приезда.

— Твоего приезда!

— Нашего, — качнул головой Гатар.

Он пошел к шатру родителей, ощущая, что все сделал правильно.


Глава 28


В стойбище было шумно, весело, жирно, начинались приготовления к пиру горой, а где-то в центре веселья и кучи-малы сдавленно взывал о помощи Минт.

— Дайте угадаю, — произнес Бран, останавливаясь рядом с Нимродом. — Наш юный Бард закатил пару песенок, не сдерживая умений и способностей, а потом еще и ляпнул что-то вроде того, что его хватит на всех?

— Так все и было, — кивнул Нимрод. — Не силен в орчанском, но, кажется, барышни решили, что такого хилого человека на всех не хватит и как-то спонтанно вспыхнула драка, кто будет первой. Что-то про раздирание козла, что ли.

— Козлодрание, есть у орков такое состязание, — кивнул Бран. — И если дамы не задерут нашего молодого козла, то это сделают вон они.

Молодые орки неподалеку неодобрительно смотрели на кучу-малу, явно прикидывая, как бы вызвать Минта на поединок и побить на законных основаниях.

— Сбудется его мечта, умереть в объятиях множества женщин, — хихикнула Ираниэль.

— Как-то несправедливо выходит, — нахмурилась Марена. — Надо бы ему помочь.

Только что она и Ираниэль шушукались о Гатаре и тех самых молодых орках неподалеку, болтали непристойности и разве что открыто не подбивали друг друга проверить, везде ли у них такие мощные мышцы.

— А где Гатар? — спросила Ираниэль.

— Молится Теруну, — сухо ответил Бран.

С Гатаром вышло как-то спонтанно, не слишком правильно, но зато слишком уж проникновенно. Пускай момент признания и оборвали, но опыт подсказывал Брану — теперь от Гатара будет уже не отделаться. Запишется в ученики и будет ходить следом, «перенимать науку». Не самый плохой вариант, с точки зрения становления команды, но ведь Бран планировал совсем другое! Пожалуй, следовало встряхнуться всерьез, раз планы один за другим терпели провал.

— Направь руку мою, Эммида! — неожиданно воскликнула Марена, прыгая вперед.

Молот ее ударил, казалось, прямо в кучу-малу, но вместо этого почему-то просто раскидал всех вокруг. В центре обнаружился помятый, затисканный, еле живой Минт, руки которого до сих пор сжимались и разжимались.

— Де-е-е-ед, — прохрипел он, подбираясь ближе, — помоги-и-и-и! Я знаю, ты можешь!

— Могу, — не стал возражать Бран.

Даже не сильно раскрыл бы себя, хотя, конечно, повесть о старом Торговце, который за ночь удовлетворил все орчанок племени Однорогого Быка, немедленно облетела бы степь. Привлекла бы внимание соседей. Сами орчанки, кто понимал общий, смотрели на Брана оценивающе, словно пытались понять, действительно ли старый Торговец такое сможет.

— Но не хочу, — добавил он, глядя на собравшихся.

Минт на фоне орчанок смотрелся бледным грибком в могучем зеленом ельнике. Бран помог ему подняться, прошептал тихо в ухо:

— Скажешь, что соврал, нас изгонят с позором и никто в степи тебе после этого не даст. Ираниэль тоже. Так что, пой свои песенки, а потом наслаждайся женскими телами, как ты хотел. Вот тебе концерт и бабы, которых ты давно у меня выпрашивал. Так что держи свое слово и удовлетвори всех.

Он сунул Минту в руку флакон, бард просиял. Обычное зелье повышения Выносливости, по правде говоря, но какая разница? Возможно, Минт поймет, как важно не ляпать языком всё подряд, что приходит в голову. Скорее всего, его заездят за ночь так, что он еще дня три не будет болтать о женщинах. Если они задержатся в племени Гатара, возможно, Минт наконец-то перестанет думать нижней частью тела и возьмется за верхнюю.

А если нет, Бран ему поможет.

— Понял, — прошептал в ответ Минт и развернулся. — Дамы, дамы, произошло недопонимание! Давайте, я спою вам еще пару песен и мы решим все мирно, как это делают в столицах Стордора, Тарбада и других могучих королевств, где я давал свои концерты!

— Ну вот, никто его не убивает, справедливость восстановлена, — заметил Бран, обращаясь к Марене.

— А эти? — хмуро указала Марена на молодых орков.

Бран посмотрел на нее. Пожалуй, слова «Вот и займись с подругой ими» были бы неуместны, наверное, дедушки не говорят такого внучкам? Марена разозлится и поступит наоборот, предложит самому Брану их побить?

— Побей их, — пожал он плечами. — Если кто-то понравится, сходи с ним на свидание в степь.

— Ох, дед, — вздохнула Марена. — Ну, разве так себя ведут в таких случаях?

— Мне начать нудеть, что юные девицы так не поступают? — нарочито прошамкал Бран.

Две орчанки, несмотря на скороговорки Минта и обаяние Барда, отошли от него и подошли к Марене.

— Справедливо бить молотом? — сердито спросила одна из них.

— А вы, правда, смогли бы помочь внуку? — спросила вторая у Брана.

— Справедливо, если это молот Правосудия! — вскинулась Марена.

Но даже так макушка ее головы едва доставала до груди орчанки. Марена, неожиданно расплывшись в улыбке, вызвала Моростона, встала на него, оказавшись выше соперницы. Посмотрела свысока, покручивая молот в руке.

— А правда, что она ваша внучка? — не унималась орчанка. — И что она любит Гатара, который любит свою сестру? Какие восхитительно-извращенные обычаи в других краях!

— О да, — согласился Бран, которому не понравилось, куда идет этот разговор. — Ираниэль!

Темная эльфийка подскочила с готовностью. У Марены и ее соперницы дело, похоже, шло к драке. Парни двинули было к Минту, но тот, не будь дурак, предложил им состязание в песнях, и молодые орки приуныли. Пускай каждый тут был сам себе бард, певец и поэт, но выходило это, как правило, примерно как у Гатара. Желание есть, усердия — море, толку — практически ноль. Минт, уступая молодежи орков в уровнях в целом, превосходил их в песнях на два корпуса, за счет специализации.

— Да, мастер Бран? — спросила она, пылая всем телом.

— Юная мисс…

— Истея!

— Мисс Истея испытывает глубочайшее желание познакомиться с извращенными обычаями чужаков. Не будешь ли ты так любезна устроить с ней дружеский поединок и устроить потом знакомство с этими самыми обычаями?

Ираниэль с готовностью развернулась, а орчанка неожиданно отшатнулась, затем сплюнула им под ноги, развернулась и пошла обратно к Минту.

— Вот и остались вы, мастер Бран, без женщины на ночь, — с притворной грустью вздохнула Ираниэль.

— Нет, это ты осталась без женщины на ночь, — хмыкнул Бран, — а я все равно не собирался с ней играть в пастуха и овечку в степи. Холодновато по ночам, поясницу и колени застудить можно, да и староват я уже для всего этого. Если же тебя беспокоят серьезные вопросы, то не волнуйся, здесь все и так знают, что эльфы и эльфийки — грязные извращенцы. Вполне возможно, что вон та кучка блеющих силачей, пытающихся сейчас изобразить песню, после того, как слухи разойдутся, воспылают к тебе удвоенной страстью и оставят нашего барда в покое.

— Я думала, вам хотелось посмотреть на наш «поединок», — лукаво произнесла Ираниэль.



Орчанка Порокуда была очень сильна,



Как-то в южных джунглях встретила слона!



Сверкнул на солнце бивень и хобот отлетел



Сбежать от Порокуды слонище не успел!


— Я так думаю, Минт все же тебя заразил, — серьезным тоном ответил Бран. — Только он ко всем женщинам лез, а ты исключительно ко мне.

— Но вы же подарили ему целую толпу женщин!

— Хочешь, бери толпу мужчин, — махнул Бран рукой в сторону молодых орков. — Дарю.

— А вы что, не мужчина? — неожиданно ядовито прошипела темная эльфийка.

— Это тебе надо вон тем юнцам говорить, — хохотнул Бран, снова указывая на молодых орков. — Они тебе сразу все докажут!

Сплюнув, да так, что казалось, плевок сейчас проест утоптанную до каменной твердости землю, Ираниэль удалилась, сердито размахивая руками. Марена и орчанка — поборница справедливости уже начали поединок, к вящему развлечению зрителей. Часть молодежи, обзывая бездельниками и лентяями, разогнали на работы, но те, кто их разогнал, теперь сами наслаждались зрелищем, даже двумя. Выступлением Минта и поединком Марены.



Орчанка и гномка сошлись в поединке



И выглядят обе, словно с картинки,



Мышцы, металл, грудь и броня



Никак не поделят девицы меня!



— Да на кой ты мне сдался?! — крикнула Марена зло, блокируя удар щитом.

Тем не менее, песня Минта добавила ему еще очков в глазах собравшихся, ибо орки очень ценили умение импровизировать на ходу и петь песни о том, что происходит вот прямо сейчас. В связи с отсутствием умений Барда и правильных инструментов, обычно это выглядело чем-то вроде «Еду я по степи, вот такой красавчик, конь мой топчет копытами траву, а я песни пою».

— Давай, так его!

— Ория, слева, слева!

— Молотом в щит!

Маловато все-таки в степи развлечений, подумал Бран, глядя на кричащих орков, искренне болеющих за поединщиков. Продолжающаяся песня Минта, со вставками про прекрасных воительницы-дев, придавала поединку зрелищности и антуража. По крайней мере, в глазах орков.

— Я вызываю вас на дружеский поединок, — остановилась перед Браном орчанка, заслоняя ему обзор.

Сестра Гатара. По меркам орков — первостатейная красавица, могучие плечи, мускулистые ноги, идеально выбритая голова, задница, как орех, а если сунуть туда орех, то еще поди расколет его. Сколько ей, пятнадцать? Шестнадцать? Про мужа, конечно, насвистела в небо, максимум — нравящийся ей парень, так как оба были лысыми. Пока орк не связывал себя брачными клятвами и семейными обязательствами, он (или она), как правило, брились налысо и ходили без верхней одежды.

Не впади Гатар в ступор веры и сам бы это понял.

— У вас, Энта, кажется, есть муж, — заметил спокойно на орчанском Бран, складывая руки за спиной.

Орчанка чуть смутилась, даже покраснела слегка из-за своего обмана. Скорее всего, она представляла все себе немного иначе — Бран не откажется от вызова, а когда победит, то не откажется от ее тела. Или она победит и отъездит Брана вдоль и поперек, назло Гатару. Или же Бран не разбирался в юных девицах и Энта просто хотела его отмутузить вдоль и поперек, опять же назло брату.

Охотница 89 уровня, для такого юного возраста, в степи да без быпура, просто отличнейший результат. Наверняка она сочла, что старый Торговец ей окажется по силам.

— Нет у меня мужа! — воскликнула она, решив, что чужак просто не разбирается в орках. — Когда муж или жена, то головы не бреют!

Рука ее провела по гладкой зеленой коже черепа. То, что Бран отлично понимал орчанский, ничуть не смутило Энту в ее выводах. Самоуверенность молодости.

Можно было отказаться или даже позвать на помощь Ираниэль. Забавно, но неуместно. Сразиться и побить ее одним мизинцем, а потом отказаться продолжать знакомство. Обычаями допустимо, но крайне унизительно, поединок недаром назывался дружеским. Хотя, пожалуй, скорее его стоило бы называть любовным. Марена занята. Обаять Энту, просто отпустив на волю Харизму? Да тут все племя сбежится ноги Брану целовать, а Минт потом опять бубнить будет, как дед ему всю малину обгадил.

Бран размышлял, не спеша давать ответ, Энта теряла терпение и, похоже, уже собиралась начать крики о трусости. Не слишком приятный исход, из-за того, что он отразится на остальных. Может и правда ее нагнуть в степи, только чтобы Гатар не видел? Чтобы потом встать не смогла и не портила Гатару вечер?

Но вышло все иначе.

— Ты наврала мне! — налетел Гатар зеленой глыбой. — Нет у тебя мужа! Ты врала мне прямо в глаза! Называла своего брата неподобающими словами!

— Очень даже подобающими! — взвилась Энта, неожиданно напомнив Брану кошку. — Или не ты бросил нас и сбежал?! Ты разбил родителям сердце! Я росла без брата и надо мной насмехались!

— КТО?! — прорычал Гатар, зверея на глазах, оглядываясь и сверкая красными глазами.

— Не волнуйся, я уже всех их побила! Сама! Потому что старшего брата, чтобы помочь, у меня не было! А ты не писал, не заезжал, не передавал весточку! Шлялся где попало да с эльфийками и гномками спал! Взял в наставники, — Энта остановилась, подчеркнуто-оскорбительно, артикулируя каждую букву произнесла, глядя пылающим взором в лицо брата, — Торговца.

— Извинись! — вскипел Гатар.

Собственно, он и был во взбешенном состоянии, но тут похоже, вообще подошел к черте. Все его легкое и спокойное состояние слетело, словно пушинка, сдутая ветром.

— Старого трусливого Торговца, — произнесла Энта.

Рука Гатара метнулась вперед, словно он решил, что сестре стоит разделись судьбу ее якобы мужа. Вполне возможно, что Энта так же пролетела бы, ударяясь о землю, сшибая шатры и собак, и выплевывая зубы с кровью, но удар так и не достиг цели.

— Остынь, — бросил Бран, удерживая руку Гатара своей.

— Мастер Бран, она оскорбила вас! Назвала трусом!

— Так оно и есть, в каком-то смысле, — спокойно ответил Бран, глядя на него.

Ибо как еще можно было назвать всю эту историю с изменением статуса и Благой Тишью? Бегством от себя и борьбой? Да, но по факту все та же трусость, только пафосная.

— Или ты хотел, чтобы я ответил на ее вызов на дружеский поединок? — спросил Бран.

Энта сплюнула и удалилась, а Гатар переменился в лице. То ли переживал, что все чуть не случилось, то ли наоборот, расстроился, что не случилось и не знал, как сказать об этом. А может вовсе хотел снова бухнуться в колени и повесить пояс на шею. Неприличным и недостойным считалось просить об ученичестве больше одного раза, но Гатар явно уже дошел до предела.

— Пойдем, — сказал ему Бран, — пир вот-вот начнется.


Глава 29


Пиром это, пожалуй, являлось только по меркам орков. Масса мяса, приготовленного разными способами, жир, кости, мозг из которых выбивали прямо о столы, гогот, шутки, крики, шлепки по спинам. Хмельная арака кувшинами и здравицы в честь «Великого Воина Гатара». Уровнями он, конечно, всех в племени превзошел, да и воинские умения освоил — хотя тут у орков, конечно, было где разгуляться. Набеги на соседние племена, поединки друг с другом, стычки с кентаврами, походы к эльфам, а то и к Срединному морю. Там орки или на месте быстро мастерили плоские лодки по старинному рецепту, или несли их на себе через степь, благо лодки были легкие, а орки сильные.

Прыгнули, ударили в весла, помчались в набег на соседние острова, а то и прямо через море. Немало орков тонуло в таких набегах, но хватало и тех, кто возвращался с богатой добычей. Нередко такие флотилии из лодок налетали даже на пиратов, грабили их прямо в море, если успевали доплыть, конечно. Или догнать, так как пираты не стеснялись убегать.

— Выпьем за Гатара!

— За Гатара!

— Достойный сын Анеи и Тардара!

Гатар сидел по одну руку от матери — орчанки в годах, которая сейчас горделиво поглядывала по сторонам — а по другую сидела Энта, какая-то странно притихшая и не смеющая поднять взора. Все сходились на том, что Гатар и мама ее пристыдили за недостойное поведение, шепотки про самого Гатара тоже как-то стихли. Отец, надо полагать, уже погиб, пока Гатар наемничал.

— Расскажи нам, как ты к эльфам в лес ходил!

— На корабле плавал!

— В горных подземельях гномов побывал!

— На далеком востоке в подземелья спускался!

Вскидывались деревянные кубки, рекой лилась арака, орки хмелели прямо на глазах, благо было кому подогреть их интерес. Минт распевал без устали свои нехитрые песенки, здесь имевшие огромный успех. То, за что его освистали в Таркенте, тут вызывало у орчанок прямо-таки приступы страсти. Не соврал Гатар, этим вечером Минт, можно сказать, был первым парнем на деревне.

Марена сидела между Браном и Нимродом и с тоской смотрела на Гатара.

— Ты не забыла, что дала обещание перед лицом богини? — тихо спросил ее Бран, наклонившись.

С таким же успехом можно было просто спросить, за чавканьем, стуком ножей, песнями, криками и скулежом собак под ногами все равно ничего не было слышно. Будь праздник мельче размером, сидели бы в шатрах, без каких-либо столов и собак.

— Нет, — ответила Марена. — Каждую секунду о нем помню.

— Так иди и дай ему в глаз, а потом за хобот и в шатер или что там тебе Ираниэль советовала?

Эльфийка находилась на другом конце стола, где непрерывно вызывала приступы хохота у собравшихся вокруг нее орков. При этом Ираниэль не забывала чавкать и призывно облизывать жирные пальцы, хотя молодежь вокруг и без того была распалена. Делала она это все вроде как назло Брану, но от такого ребячества оставалось только закатывать глаза.

— Прямо посреди пира?

— Чуть позже они перепьются еще и будут блевать и сношаться прямо за шатрами, в лучшем случае. Никто и половины не вспомнит, а то, что вспомнят, будут воспевать в своих заунывных песнях.

— У него уже сговорено с другой, — опустила голову Марена. — Это будет нечестно.

Вот теперь Бран закатил глаза. Ну и чего, спрашивается, новоявленная внучка сиськи мяла все время путешествия? Пока не приехали в родное племя Гатара, пока не обратили на него внимание другие, так и Марена не страдала, получается? Измором его взять хотела? Или на советы Ираниэль надеялась?

Да, если бы здесь была Ираниэль, она бы влезла третьей, но Марене это не подходило.

— Понятно, — произнес Бран, поднимаясь. — Пойду, пройдусь.

— Дед! — вскинулась, вскочила на ноги Марена.

Бран взглядом и толчком Воли усадил ее обратно, зашагал вдоль стола, размышляя о том, что он опять где-то ошибся. Не собирался никому помогать и вот нате! Гатару помог, Минту помог, идет Марене помогать, осталось только Ираниэль осчастливить и седло на шею пристраивать, чтобы команде там сидеть было удобнее.

По дороге вокруг столов Брану три раза предлагали мяса, четыре — араки, и еще какой-то упившийся орк попробовал вызвать его на поединок.



Орчанка Порокуда по морю плыла



И там она пирата без штанов нашла!



Напрасно пытался сражаться он с ней!



Все равно орчанка сильней!


— Все равно орчанка сильней! — дружно подхватили за столом.

— Доброго вечера вам, госпожа Моргат, — произнес Бран, останавливаясь возле Анеи.

— Кто это, сынок? — повернулась Анея.

— Торговец в отставке, Бран Хантрис, — представился он, обаятельно улыбаясь, — а также наставник вашего сына.

Гатар посмотрел удивленно, затем расплылся в улыбке, стараясь при этом скрыть ее. Судя по взгляду Энты, Гатар не выдержал и рассказал ей правду о «мастере Бране», попутно взяв страшную клятву молчать. Глупо, плохо, но и Гатара Бран отчасти понимал — заткнуть тех, кто не хочет затыкаться и кому при этом нельзя дать по голове — ну очень тяжело.

— О нем я и пришел поговорить с вами, госпожа Анея, — продолжая источать обаяние, сказал Бран.

— Со мной? — удивилась та.

Не любил Бран туманить живым мозги Харизмой, но сейчас вынужденно прибег к ней, дабы сразу не послали из-за профессии Торговца. Плохо то, что Энта уже «поплыла», явное следствие рассказа Гатара.

— Наставник — это в каком-то смысле отец, — пояснил Бран, — к кому еще обращаться за советом, как не к матери? Прошу вас, госпожа, давайте отойдем в сторонку, чтобы не портить веселье скучными разговорами и не смущать вашего сына.

Так они и сделали, остановившись возле шатра Моргатов. Старенького такого, латаного, выцветшего шатра.

— Возможно, вы хотите кобыльего молока? — спросила Анея.

Уже восходил Мос и лунный свет скрадывал морщины на ее лице, сглаживал запутанность прядей на голове. Бран ощущал ее гордость и тревогу и подумал, что у сестры были причины называть Гатара непутевым.

— Я просто хотел поговорить с вами, госпожа, — произнес Бран, даже не думая двигаться с места. — Вашего сына не было в племени дюжину лет, вернувшись, он устроил скандал, но, тем не менее, уже сговорился о свидании с какой-то из красавиц.

— Мадыська, — немедленно ответила Анея, искривила губы. — В молодости Гатар все по ней сох, мне кажется, даже убежал лишь затем, чтобы драться научиться и всех побить, кто к Мадыське лип. Так он теперь с эльфийкой этой темненькой? Или с вашей внучкой? Или с двумя?

— Нет, он как раз свободен и берег себя для некоей прекрасной орчанской девы, с дыханием слаще меда, — ответил Бран.

— Мадыська, — повторила Анея Моргат. — Гатар и раньше пытался ей подобное сочинять. А тут смотрю, разбогател, целого Барда с собой привез, да такого умелого!

Бран мысленно заржал, не хуже лошади, но сохранил лицо спокойным.

— Вроде того, — ответил он. — Стало быть, останется он в родном племени.

— Нет, — неожиданно встревожилась Анея, — он сам сказал — дальше поедет! Какая-то у него важная миссия, чуть ли не спасение мира! Ох, только приехал, не будет его потом еще дюжину лет.

— Пару дней, наверное, погостим, — рассеянно отозвался Бран, обдумывая услышанное. — Стало быть, намерен и дальше продолжать учебу?

— Намерен. Вы уж там с ним строже будьте, чтобы не развлекался много, особенно с эльфийками! Так-то конечно, сердцу не прикажешь, дюжину лет о Мадыське помнил, как не сходить с ней в степь? Мужа-то ее убили в прошлом году, когда кентавры набег устроили, так она погоревала, голову побрила и снова вышла, а тут Гатар. Уж такой справный Воин из него получился!

Анея сама не замечала, что ее «несет», информация лилась потоком, словно она разговаривала с кем-то близким и родным. Таково было влияние атрибута Харизмы, в случае Брана приправленной еще и Темным Очарованием. В чем-то оно было надежнее давления Волей, но требовало, как правило, времени и спокойной обстановки. В свое время Бранд с командой придумали и немало потрудились над фокусом воздействием «качелями»: давлением Волей, с сокрушением ментальных барьеров и преград внутри живых, и тут же влиянием Харизмой, дабы живой раскрылся сильнее, полнее, благодаря сломанным барьерам.

— И ведь наставник он и правда как отец, — неожиданно переключилась Анея, — жаль, Тардар не дожил до этого дня. Благодарю вас, мастер Бран, что вы заменили моему мальчику его!

Рука ее прошлась по прядям волос, пригладила собранный сзади «хвост». Зеленоватый свет Моса словно бы делал ее моложе и Бран, в принципе, сразу понял, куда все идет. Мгновение взвешивал варианты и мысленно пожал плечами, а почему бы и нет? Возраст у Анеи подходящий, тело крепкое, а женщины у него не было с самого поместья Платы.

И вспоминать будет с теплотой, а не страдать, что ее бросили.

— Возможно, вы сможете и мне заменить его? — рука Анеи ухватила Брана за плечо, но он даже не сдвинулся. — Ого! Тардар таким же был, внешне вроде никакой, а внутри сталь!

День такой просто, подумал Бран, потянуло помогать и никак остановиться не могу. Нет уж, пусть Марена сама разбирается, что иногда надо просто действовать. Жалко ее немного, конечно, но лезть и устраивать судьбу внучки, убирать в сторону соперницу, переспав с любовью всей жизни Гатара? Фу, просто фу.

— В шатер, пожалуй, не пойдем, нет, — Анея неожиданно расплылась в улыбке, — это же первый раз! Положено в степи!

Ну вот, подумал Бран, точно потом коленки болеть будут и поясницу продует.


Анея, упершись руками и головой в траву, постанывала и двигала бедрами. В зеленом свете Моса спина ее блестела ярко, а бок подсвечивало золотистым светом медленно поднимающего Боса. Одного раза вдовушке не хватило, а может Бран просто перестарался с Харизмой. Он придерживал Анею руками, водил ладонями по ягодицам, а большими пальцами по пояснице.

В спину неприятно потягивало холодком.

— Что? — затуманено выдохнула Анея, пытаясь приподнять голову.

— Ничего, — отозвался Бран, возвращая руку на место. — Суслика отгонял.



Орк 152-го уровня повержен!



— Повезло Гатару, — выдохнула Анея, заходясь в пароксизме страсти, — такой бдительный наставник!

Когда она поднялась после третьего раза и, пошатываясь, сделала пару шагов к одежде, пир и пьянка уже стихали. Где-то поодаль Ираниэль развлекалась с двумя молодыми орками. На грани слышимости страдал Минт, правда, с перерывами, словно ему чем-то периодически затыкали рот.

— Я… пойду, — Анею качнуло. — Не надо Гатару нас видеть.

С этим Бран был согласен, не совсем красиво получилось. Приятно, но и утомительно, темперамент и выносливость орчанок как-то позабылись с годами. К тому же, у него было тут еще дело.

Он прошел по траве, присел возле трупа, извлекая торчащий из глазницы нож. Потыкал пальцем в кожу, вгляделся во второй глаз, заглянул в рот и вынес вердикт.

— Ночник.

Так называли живых, чьи умения становились сильнее под светом лун. Этот, похоже, сделал пару шагов дальше, по дороге оборотничества, полной трансформации в лунном свете. Само по себе это еще ни о чем не говорило, не означало, что этот живой непременно плох. Как и наличие противоположных умений, становящихся сильнее днем, не делало живого сразу хорошим.

Но вот в сочетании со всем остальным, появление тут ночника наводило на подозрения.

Никаких цветов какого-либо племени, никаких отличительных знаков. Немалый для степи уровень. Подкрадывался, правда, не слишком умело, но зачем? Посмотреть хотел? Или на Брана охотился? Теперь уже не скажет. И был один, в набег или разведку обычно ходят минимум втроем.

Спрятав тело в магический карман, Бран быстро зашагал к речке. Избавиться от тела, сполоснуться после телесных утех, дать Анее время вернуться, да самому осмотреться — вдруг действительно пришло несколько, а на разведку отправился только один? Если они там не спрятались при помощи особых Способностей, Бран их почует или узнает, уроки Ролло еще не забылись до конца.

Вот кого надо Марене вторым Питомцем, подумал он на ходу. Скрытую Ласку.

Разведка, скрытность, свирепая мощь и малый размер, хоть на плече носи, хоть за пазухой.

— Кто же тебя прислал, — пробормотал Бран, наблюдая, как тело неспешно уносит по реке.

Подельников у него не обнаружилось, так что, пожалуй стоило удвоить осторожность. Бран не торопил поездку по степям, чтобы их потеряли, если кто и обратил внимание там, на островах Занда. Возможно, стоило изменить маршрут и вместо столицы, Орска, двинуть на восток, в степи кентавров? Или все же выскочить из степей да помчаться порталами?

Пожалуй, этот вопрос стоило обсудить завтра с Нимродом и, может быть, с Гатаром. Не вышло бы худого, если враг их обнаружил — а отсутствие орка, высланного именно к этому племени, тоже хороший такой сигнал, если разобраться — то ведь и Прорыв может устроить. Пока еще орки соберутся со всей степи, демоны уже расползутся, а о путешествии к Провалу точно можно будет забыть.

Бран, слегка качая головой в такт мыслям, продолжал спокойно шагать к стойбищу.


Глава 30



10 день 8 месяца 879 года



Самое удобное время для нападения — перед рассветом и Бран поднялся заранее, обошел, а кое-где и оббежал стойбище, проверяя степь вокруг. Никого не нашел. Вернулся он с первым лучом рассвета, застав дивную картину.

— Вставайте, сони! Все уровни проспите! — громко и насмешливо вещал Гатар, стоя на пороге шатра, отведенного для гостей. — Кто рано встает, тому опыт сам идет!

— Сам иди в жопу, Гатар! — донесся сонный и раздраженный голос Ираниэль.

Бран встал в сторонке, размышляя о вчерашнем орке.

— Доброе утро, мастер Бран, — сказала с улыбкой проходившая мимо Анея.

— Доброе утро, госпожа Моргат, — склонил он голову в ответ.

Вот поэтому женщины в возрасте лучше, подумал Бран, провожая мать Гатара взглядом. Видно же, что все поняла, насладилась моментом, если повторится — совсем хорошо будет, а когда Бран и Гатар уедут, только тихо вздохнет и пожелает им хорошей дороги. Уступи он вчера той же Энте или прихвати за задницу эту загадочную Мадыську, сейчас все было бы иначе. А уж при отъезде так и вовсе, сопли-слёзы… хотя, возможно, как раз орчанки бы без них обошлись. Просто отправились бы с Браном и все воспитательные моменты с Гатаром оказались бы спущены драконам под хвост.

— Что случилось? — тихо спросил подошедший Нимрод.

Они поприветствовали еще нескольких орков, Пастухов и Охотников. Выглядели те немного похмельно, но двигались вполне уверенно. Вполне возможно, что благодаря такой суровой жизни у них была повышенная Выносливость.

— Вчера сюда пытался подкрасться орк, — пояснил тихо Бран.

Он рассказал Нимроду о вчерашних событиях и своих подозрениях. Гатар, преисполнившись рвения, вошел в шатер и выкинул наружу Минта. Бард, вместо того, чтобы вскочить, начать отряхиваться и орать, дескать, его любой обидеть может, так и остался лежать на утоптанной земле, раскинув руки-ноги.

— Укатали орчанки бодрого жеребенка, — хмыкнул Нимрод.

— Главное, что хвост не оторвали, — проворчал Бран.

Расстроенным Минт не выглядел. Точно, припомнил Бран, Минт же шлялся по селам, морочил мозги Крестьянкам своими песенками, явно не раз валял их по сеновалам. Только сегодня его самого отваляли по полной.

— Вон, молодежь гоняй, а я и так свои движения знаю, — донеслось ворчание Ираниэль.

Из шатра высунулась зеленая ручища, выставляя полуодетую эльфийку на улицу. Ираниэль тоже вчера «крутила хвосты», но выглядела не в пример лучше Минта. Увидев Брана и Нимрода, начала потягиваться, изгибаться и почесываться. Проходящие мимо орки и орчанки косились, ворчали, но стереотип «эльфы-извращенцы» неожиданно оказался на пользу Ираниэль.

— Я тут вчера повертелся, расспросил, подслушал, — снова заговорил тихо Нимрод. — В степи не слишком спокойно.

— Когда тут вообще было спокойно? — проворчал Бран.

— Нет, речь не об обычных претензиях племен друг к другу, набегах на эльфов или перестуках копытами с кентаврами.

Гатар вытащил Марену, которая, кажется, кусала его за руку. В ногу орка впился Моростон, но не смог прокусить сапога.

— На севере появился какой-то новый самозваный хан, мутит воду, смущает живых речами и уже два улуса за него. Дескать, Орск надо срыть с лица земли, не пристало оркам держать города, а вместо этого лучше сбиться в большую орду и затоптать копытами лошадей всех, от моря до моря.

— Стандартные песни, — усмехнулся Бран, — пока Абадия Жестокий всех держал в кулаке, так никто и не вякал про города, а стоило чуть упустить, пошли пересуды. Но два улуса — это серьезно. Думаешь, кто-то вроде Рыжебородого?

Все эти Повелители Степей и Лорды Ужаса очень, очень часто обладали способностями, умениями и Особенностями, связанными с подчинением и порабощением. В мягком варианте — Воля лидера, способности вести за собой живых. Но подчинение и порабощение были надежнее, потому что не все живые стремились слушаться кровожадного Властелина и резать глотки другим соседям-живым. Еще одна загадка Проклятия Маны, над которой бились, но пока что не разгадали.

— Или слуга хозяина подземелий.

Который ускорил свои планы из-за нас, мрачно подумал Бран, кивая. Ломиться напролом — встревожить врага, долго брести окольными путями — терять время. Пожалуй, стоило немного ускориться, хотя бы ускакать дальше на восток, где влияние и возможности Стордора уменьшались.

— А еще Гатар называл свою фамилию и племя там, в лесном поселении, — припомнил Бран.

Сам Гатар, даже не подозревая, что речь идет о нем, пытался силой и уговорами вдохновить команду на утреннюю тренировку, упирая на то, что героям приходится биться в любых условиях. Надо полагать, вчерашний, успешно преодоленный кризис веры и не менее успешное соитие с мечтой из детства вдохновили его сверх меры.

— Возможно, стоит вернуться к морю? — спросил Нимрод.

Минта погрузили на черепаху и команда отправилась за пределы стойбища, уступив Гатару. Бран и Нимрод последовали за ними.

— Я не хочу портить момента, — объяснил Бран. — Команда только начала собираться в нечто более-менее целое.

Гатар шагал медленно, с одной стороны к нему прислонялась Ираниэль, с другой Марена, да что там, они практически лежали на нем. Темная эльфийка, кажется, даже слегка похрапывала. Следом, с Минтом на спине, важно выступал Моростон, вытягивая шею и стараясь казаться выше. К счастью, объяснять, что объединяющие моменты бывают и такие, не пришлось.

— И я сам двумя руками поддерживаю, но больно уж тревожная картинка складывается, — провел рукой по щетине на подбородке Нимрод. — Тут прорыв, там восстание, здесь Рыжая Борода, а вон там монстры разбежались.

— Мда, — кашлянул Бран.

С виду вполне естественные причины в каждом из случаев, по итогу — королевство получает огромную проблему под боком и слабеет. Сбиваться вместе вроде бы и нет причин — ведь новый Король Ужаса не заявлял открыто о себе. Стордор решил завоевать Дарнию? Да ну бросьте, они же постоянно враждуют! Подрались с эльфами? Так у них же конфликт из-за отказа принцессе эльфов! Истребили троллей на севере? Так они омонстрели, так как не следили за своим подземельем! Пощипали Занд, ослабленный войной на море? Так просто пограничный конфликт, а Стордор поддержал давнего союзника, Тарбад, ослабленный Прорывом Бездны.

— Тогда мы тем более не можем возвращаться к морю, — вынес вердикт Бран.

— Почему?

— Надо предупредить правителей.

Минту влили протрезвляющего и укрепляющего бульона и Гатар теперь объяснял задачу. Отработка одной из основ команды — умения сражаться бок о бок, не задевая друг друга. Спуск в подземелье авианов ясно все показал, вещал Гатар, так что они должны научиться двигаться, если не хотят убить друг друга! И заодно, возможно, придумать какую-то формацию, в которой они будут особенно эффективны.

— Разве этим не занимается Громоптах?

— Нет, он занимается героями и прощупывает почву, двигается еще осторожнее и медленнее, чем мы по степи, — объяснил Бран.

Хочешь — не хочешь, а придется ехать на север, в Орск и затем в Алавию, к эльфам. Судя по визиту принцессы светлых эльфов в Стордор, поголовье древонов в Алавии восстановили, пригодятся в войне. Ох, не обрадуются там визиту Брана, а что поделать, ему вон тоже не хочется ехать в Алавию, а надо.

И Дарния, туда тоже придется завернуть. Плевать на Палантор, слишком мелок, но если хозяин подземелий и правда из Стордора, то без Дарнии не обойтись. А если враг прячется в Дарнии (выставляя Стордор врагом), то вся идея скрытного передвижения пропадет зазря.

— Мы же этого и собирались добиться?

— Собирались. Вот уж никогда не думал, что скажу это, но Проклятие Маны — прямо благо. Теряют осторожность, лезут кровожадно напролом, вот он враг — приходи сражаться. В кои-то веки попался скрытный враг и сразу начались проблемы, — озадаченно ответил Бран.

Скрытный Лидер? Нет, Рыжая Борода просто таился сам, а вот войну и объединение пиратов не скрывал. Хозяин Подземелий нашел способ не только омонстрять кристаллы сверх меры, но еще и порождать своих Проклятых? С учетом Хорторна — вполне, вполне возможно. Плохо, плохо.

— Правители должны знать и они должны понимать, с каким врагом столкнулись. Придется завернуть в Орск и Алавию, возможно посетить Дарнию.

Тут у Брана была пара мыслишек на этот счет, но озвучивать он их пока не стал. Посмотрел на команду.

Минт вяло распевал «уложите меня на кровать, дайте барду немного поспать, заплатите ему перед сном, он споет вам конечно потом», стрелы Ираниэль летели в степь и она шла, позевывая, их собирать, долго нагибалась и возилась. Молот Марены уже пару раз чуть не заехал по заднице Гатара.

— Мастер Бран?

— Старость все ближе, задумчивость все глубже, — хохотнул коротко и сухо Бран, — пора уже в отставку! На чем я остановился? Ах да, Дарния. Подать бы еще весточку Баоло, чтобы не лютовал против военных, да не поверит же. С востока Стордор граничит еще с Урдаром, но это мелочь, так что надо будет заглянуть только в Лотонию.

Демоны знают, что там происходит, в Лотонии, так что стоило вначале добраться да осмотреться на месте. Какой-то такой тайный заградительный барьер вокруг Стордора выстроить, хотя бы фундамент заложить. А потом мчаться к Провалу, тут Марена придумала просто отличный план.

Все равно, конечно, словно поединок двух криворуких слепых. Блуждания на ощупь, в попытках не спугнуть врага, удары, не видя цели, противодействие, не зная, кто на самом деле твой враг.

— То есть Орск? — спросил Нимрод.

— Да, дальше нам дорога на север, в Орск, — подтвердил Бран.

Некоторое время они молча следили за тренировкой. Затем Гатар привел «врагов» — пятерку молодых орков, трех парней и двух девушек. Молодежь явно была не против, предпочитая махание оружием скучным ежедневным работам.

— Страшное зрелище, — произнес Нимрод.

— Удручающее, я бы сказал, — заметил Бран. — Гатар даже не подумал, что уровни живых в его команде вполне компенсируют их не сработанность.

Пятерка орков сражалась дружнее, конечно, но назвать это слаженной командой работой тоже язык не поворачивался. Так что раздувшийся до десяти футов в высоту Моростон и носящая с бешеной скоростью Ираниэль легко взяли верх. Сам Гатар, надо полагать, в одиночку бы разбил эту пятерку молодежи, просто за счет уровней, опыта и умений.

— Хватит! — воскликнул Гатар. — Я понял свою ошибку. Возвращаемся.

Проводил пятерку молодежи и вернулся, но старших, опытных орков с собой не привел. Возможно, его просто вежливо послали или в племени не нашлось подходящих воинов. Из обмолвок орка следовало, что племя его было нищим и слабым, но ничего такого вокруг Бран не наблюдал. Либо годы на чужбине исказили восприятие Гатара, либо за время его отсутствия Однорогий Бык серьезно укрепился.

— Мастер Бран, окажите нам честь, — подошел Гатар ближе.

— Побить вас командой? — усмехнулся Бран.

— Совершенно ясно, что нам не хватает слаженности, это раз, и мы не дополняем друг друга профессиями, это два, — вполне серьезно ответил Гатар. — Два бойца первой линии и Моростон, при этом тыл у нас открыт и не защищен толком, так как Бард не умеет сражаться. Ираниэль чуточку маг, с ее умениями, но у нее основная профессия Охотница!

— Не самый серьезный недостаток в дальних походах, — не менее серьезно ответил Бран. — Найдет следы, обеспечит едой. Согреет ночью.

— А на следующий день сражаться не сможет.

— Что же теперь, не любить друг друга? — пожал плечами Бран.

Он и Гатар уже подходили к команде, когда Нимрод, оставшийся стоять на небольшой возвышенности, замахал рукой. Бран, уже собиравшийся начать лекцию о профессиях собравшихся и их сильных сторонах в деле героизма, чуть расширил восприятие. К ним несся какой-то паренек, судя по всему, ученик шамана.

— Мастер Гатар! — заорал паренек на бегу. — Мастер Гатар!

Гатар аж смутился на мгновение от такого обращения и Бран его прекрасно понимал. В начале карьеры героя его тоже все это смущало, ну какой он герой? Какой мастер? Потом привык, да и убедился на практике, что не последний, далеко не последний из героев.

— Мастер Гатар! Шаман Партанар ощутил Дыхание Степи! Орск атакуют! Хан Додания разослал призыв! В стойбище уже седлают коней! Вождь Тондар говорит, что он стар, а ваше возвращение — это знак, посланный Теруном! Вы должны вести воинов племени Однорогого Быка!

У паренька серьезная подготовка, отметил Бран, так орать и бежать, не теряя скорости и почти не задыхаясь, это прямо особое умение, поднятое на хороший уровень постоянными тренировками.

— А можно я не поеду? — вяло осведомился Минт. — Я уже наскакался ночью.

— Я поеду! — вскинулась Ираниэль.

— А мы останемся и подождем их возвращения? — спросила Марена, глядя, конечно же, на Брана.

Удар вслепую хозяина подземелья? Или просто так совпало, северный хан ударил удивительно не вовремя, как и Рыжая Борода? Не многовато ли совпадений и провалившихся из-за них планов? Дыхание Степи штука серьезная, орков там будет много, но вот Бран и компания на их фоне будут выделяться еще сильнее.

— Нет, — отрезал Бран, приняв решение.

Хватит колебаться и думать, нужно действовать.

— Бегом за вещами — мы отправляемся в Орск!


Глава 31



10 день 8 месяца 879 года, Орск



— Мне казалось, что шаманы орков такого не умеют, — заметил тихо Нимрод.

Старый орк камлал, пел и завывал почище Минта, обходя ритуальный круг, торопливо вычерченный учеником прямо по земле и траве. Команда Гатара, да Бран с Нимродом, все на лошадях, тех самых, что они купили, спустившись с гор авианов и дюжина орков из племени Однорогого Быка, тоже верхом. Ездить на разной живности в степях, как правило, учились чуть ли не раньше, чем ходить.

— Все они умеют, — поморщился Бран, — только без Дыхания Степи, без приказа хана демона лысого этот старый шаман бы нам портал открыл. Степь якобы от этого портится. Это же магия природы, ну вот как Ираниэль лес ощущает, так эти — степь, и уговаривают два куска поменяться местами. И в жизни они не признают, что их магия сродни эльфийской.

— Вы еще скажите, что орки и эльфы родственники! — возмущенно обернулась Ираниэль.

Бран лишь улыбнулся, не желая вдаваться в дебри Вопроса Происхождения, а воздух вокруг неожиданно стал мутным, словно изломанным и скрученным.

— Если враг…

Рассказать, что эта система сложилась с древних времен — на случай общей обороны от слишком сильного врага — и что она тоже сродни эльфийской, с призывами через мега-деревья, Бран не успел. Воздух словно с силой встряхнули и распрямили, он снова стал прозрачным, а они оказались неподалеку от Орска.


Тишина взорвалась какофонией рёва монстров, боевых кличей орков, треска разламываемых стен, истошного ржания лошадей и мычания быков, ударов топоров по дереву. Хрясь! Катапульта дернулась, посылая в горящий город огромный снаряд. Дынь! Хлопнула тетива огромной баллисты и копье смело со стены показавшегося там монстра.

— К Синим воротам! К Синим! — орал кто-то, перекрывая весь шум.

— Кто такие? — подскочил к ним орк верхом на коне. — Однорогий Бык?! Отлично! Туда! Вон туда, к Рыжим лисицам! Держать пролом в стене, сдохнуть, но держать! Не пускать монстров в степь!

И тут же умчался, только комья земли из-под копыт полетели. Возникла заминка, дюжина орков из племени смотрели на Гатара, а тот смотрел на Бран, который в свою очередь смотрел на Орск, пытаясь понять, что там внутри происходит. Ираниэль направила было лошадь в указанную сторону, но ее тут же чуть не стоптали:

— Дорогу! Дорогу!

Мимо промчалась сотня могучих орков, в одинаковой броне, верхом на семифутовых химерах — шестиногих лошадях. Гатар и остальные орки смотрели на них с завистью и восторгом. Марена повернулась с вопросом в глазах.

— Ханская сотня, вроде королевской гвардии в Стордоре, — пояснил Бран. — Лучшие из лучших.

Уровни у орков там были немаленькие, под 200 и выше.

— Айро! — на скаку взревела сотня. — Айро! Айро!

Город — с широкими улицами, удобными для всадников и прогона скота, одноэтажными домами — в форме шатров — пылал, выбрасывая в небеса столбы вонючего дыма и сажи. Орки поджигали дома, стремясь отрезать путь монстрам, рубили их топорами и секирами, забрасывали стрелами и заклинаниями, постепенно отступая к стенам. В нескольких местах стены зияли проломами и орки стояли там насмерть, пытаясь не дать монстрам вырваться в степь.

Степь вокруг была полна орков и орчанок, спешно сооружавших метательные машины, рывших рвы, пока старики и дети уходили прочь, отгоняя скот и увозя вещи. То и дело воздух мутнел, новые отряды орков из разных племен появлялись и к ним сразу подлетал орк из ханской ставки, указывал куда направиться, где бить монстров и держать оборону.

И все же орки пока проигрывали битву. Пока.

— Дорога свободна! — крикнул кто-то из орков.

— Смотрите! — вскричал Гатар, вскидывая руку.

— Айро! Айро! — ханская Сотня неслась, словно не видя препятствия.

На стену впереди заскочили несколько монстров и с ними орки, явно получившие запредельную порцию маны, словившие Проклятие. Вздутые, гипертрофированные, с камнями в руках, издающие трубные звуки, боевой крик, не имеющий ничего общего с речью. Скакавший впереди сотни орк подпрыгнул, встал на седло и тут же прыгнул, прямо в воздухе превращаясь в огромного, чуть ли не в полсотни футов в холке, быка. Могучего, выше стен, с костяным панцирем на груди, с рогами, на кончиках которых ветвились молнии.

— Это же Айро Бык!! — восхищенно взвизгнула Марена, едва не ударяя себя молотом по шлему от избытка чувств.

— М-да, — глубокомысленно изрек Бран, — а ведь был когда-то совсем теленочком.

Бык на бегу ударил грудью, снося стену Орска вместе со всеми, кто там пытался ему помешать, разметав насыпь и частокол, словно тот был сделан из тростинок. Впрочем, стены в столице орков — по меркам того же Таркента — были так, монстрам на смех. Орки всегда твердили, мол, оружие в руках воинов — вот лучшая защита, если требовалось, легко уступали и отступали, обходили с другой стороны и били сзади.

— Пролом! Он проломил стену и мчится к центру! Однорогий Бык поможет Айро Быку!! — заорал Гатар, вздувая грудь так, что та чуть ли не удвоилась. — Вперед, за мной!

Он сорвался с места и помчался вослед скрывающейся в проломе ханской сотне. В него попытались еще выскочить монстры, но орки сотни рубили, кололи, атаковали какими-то способностями, в момент смели всех и помчались вослед за героем.

— Гатар! — Ираниэль толкнула лошадь, посылая ее следом.

Промчалась вихрем и скрылась за стенами. Марена тоже попробовала рвануть, да тут же вылетела из седла.

— А мне и здесь как-то неплохо, — почесал за ухом Минт, — да и оружия у меня нет.

— Почему, кстати, нет? — хмуро поинтересовался Нимрод, придерживая Марену и помогая забраться обратно в седло. — Ты же ставишь под угрозу безопасность всей команды! Хотя бы метательные ножи! Профессии не требуют, Ловкости у тебя хватает. Повесишь на пояс — все девки твои будут.

— Да они и так мои, — приосанился важно Минт, словно не бушевала вокруг битва.

— Прорыв! Прорыв!

— Все на прорыв!

— К центру, вослед Быку!

Орки стекались, словно зеленая река, кто-то прямо с седел карабкался на стены, тут же начинал стрелять по монстрам в городе. Откуда-то из центра доносился ужасающий рёв, Бык столкнулся с кем-то огромным. Ударила молния, да такая, что даже Бран прикрыл глаза от вспышки.

— Бей их!

— Терун, во славу твою!

— Алианна!!

— Вперед, Серые Волки!

— Руби смело, потом зажарим!

Марена слегка содрогнулась, потом спросила:

— Они их будут есть?

— В степи едят все, — пожал плечами Бран. — А что нельзя есть — все равно едят, только сначала как следует жарят.

Их группа в стороне никого не интересовала, орки проносились мимо, спеша успеть к решающей битве. С противоположной стороны в Орск ворвался еще кто-то, похоже отборный отряд из Воинов разных племен, при поддержке парочки шаманов. Сразу начали топтать и рубить, быстро продвигаясь к центру, к дворцу хана Додании, единственному двухэтажному строению во всем городе.

Бывшему строению.

— А они не отравятся маной?

— Убитый теряет все Атрибуты, так что чуть подождать и вся мана уйдет сама, — пожал плечами Бран.

Снова содрогнулись катапульты и хлопнули баллисты, в небе сверкнул росчерк молнии, складываясь в какой-то странный знак.

— Общий штурм!

— Общий штурм!

— На штурм! Пусть сильнее грянет буря!

— Вперед! Вперед, воины степей!

Зеленая река разлилась, начала захлестывать стены, словно вода плотину. Монстры там не столько пытались давать отпор, сколько рвались наружу, убивать живых. Две волны столкнулись на гребне, затем зеленая начала захлестывать, одолевать. Орки в городе, кто еще держал оборону, теперь рвались вперед, сражаясь вдвое яростнее, рубили направо и налево, пробиваясь тоже к центру, где рвал и метал огромный Бык.

— Нет, я так больше не могу, — неожиданно выдохнула Марена, складывая руки перед собой и переплетая пальцы в знаке Эммиды: указательный и средний смотрят прямо, остальные сплетены крест-накрест. — Грознейшая, укрепи руку мою, ибо знаешь ты, что ведет ею!

Она сорвалась с места, в этот раз, не вылетев из седла, промчалась вихрем, влившись в зеленую реку.

— Я найду вас, — бросил Бран в спину Нимроду.

Тот лишь кивнул на скаку, следом за Мареной ввинтился в ряды орков, разве что по головам их не побежал. Бран покосился на Минта, но тот не спешил заикаться, осторожно спрашивать, можно ли ему остаться или бесконечно трещать о чем-то.

— Громкий голос! — объявил он зачем-то.

Причем сначала активировал Способность, а уже потом оглушающе проревел о ней на всю округу. Бран даже слегка поморщился.



Орк! Оружие крепче держи!



Орк! Пред врагом не робей!



Орк! Друга в бою поддержи!



Орк! Встретил монстра — убей!



Рваный ритм, не песня — выкрики, надсадные, исполненные ярости. Орки прямо на глазах ускорялись, рвались к стенам еще яростней, растекались по городу.

— Хм-м, пойдет, — одобрительно сказал Бран. — Поехали.

Поток рвущихся в битву орков стал реже, можно было лавировать, пробиваться влево, к тем самым Синим воротам.

— Погоди, дед, разве мы не ринемся в гущу битвы? — недоуменно спросил Минт, бросив поднимать оркам умения и Атрибуты своими песнями.

— А ты хотел ринуться в гущу битвы? — спросил Бран, бросая удивленный взгляд.

— Так я же Боевой Бард! — выпятил тощую грудь Минт.

— Неужели вчера насосался из грудей орчанок храбрости? — не удержался от подколки Бран.

— Обижаешь, дед! Чтобы ты знал, я и раньше с женщинами спал! — Минт горделиво вскинул голову.

На фоне пылающего Орска выглядел он вдвойне величественно. Правда, стоило так красоваться перед девками, а не Браном.

— Спал так спал, — отмахнулся Бран.

С крестьянками низкоуровневыми, но какая разница? Не трусит, не ссытся, не болтает без умолку, уже хорошо! В городе что-то ухнуло, бахнуло и жахнуло, молния расколола небеса и вонзилась куда-то, казалось прямо в центр.

УААААААААААА, прокатился трубный рёв Быка, а земля содрогнулась и задрожала.

— Размером — Бык, а внутри все еще теленок, — покачал головой Бран, возобновляя движение к Синим воротам.

— Дед! — оживился Минт, обрывая строчку на полуслове. — Так ты с ним знаком?

— Я тебе даже больше скажу, как-то его башкой рогатой эти самые ворота выбил, — усмехнулся Бран, указывая на лежащие расколотые синие створки. — Выглядели они потом примерно так же.

— А за что ты его так, дед?

— Старших не слушался, — ответил чистую правду Бран.

По правде говоря, стоило бы, конечно, тогда сдержаться. Но когда долго сражаешься, то метод «дать по морде» внезапно начинает казаться решением всех проблем и иногда бывает трудно сдержаться. Да и Айро не стоило так истово верить, что размеры его Быка дают ему преимущество.

— Ну, чего встал? — спросил Бран у Минта, указывая рукой в проем ворот. — Вон она, гуща битвы! Залезай!

Прямо в полутысяче футов от ворот как раз шло рубилово. Какая-то разновидность Скального Тролля вертелась под ударами, крушила дубиной зеленые черепа. Обычное оружие щербилось, стрелы отскакивали, а попытавшегося сунуться вперед ученика шамана Тролль тут же отбросил дубиной, словно заряд из метателя.

— Езжай и пой, давай, ты же Боевой Бард! — еще раз указал рукой Бран, наконец, заметив, что хотел.

Шагнул ближе, приподнял розыскной статусный лист. Без изображения — орки то ли поленились, то ли не смогли его принять на таком расстоянии. В остальном же, слегка мятый и испачканный глиной лист вещал клинышками и треугольниками орчанской письменности статус Брана Хантриса, с добавлениями, дескать, занимается различной нехорошей деятельностью, вызывает монстров, убивает живых, бежал из королевской тюрьмы и вообще по нему плаха в Таркенте плачет.

Рука Брана сжала лист, взгляд метнулся по сторонам. Некому было хватать их и волочить в тюрьму, но он должен был, обязан был предвидеть подобный ход! Сотрудничество против тех, кто вызывает монстров, и Тайная Канцелярия не поскупилась на сообщения, приписывая Брану все то, что делала сама. Если бы не это омонстрение подземелья в Орске, нет, не сейчас, но несколько дней спустя, когда они приехали бы сюда в поисках портальщика, могли бы возникнуть проблемы. Проклятье!

Не стоило все же приближаться к Стордору.

— Да ты не понял, дед, — неожиданно заговорил Минт, даже не думавший куда-то ехать. — Ты езжай в гущу битвы, а я, как Боевой Бард тебя поддержу! Тебе опыт, мне опыт, а там и соточка недалеко!

Похоже, что теперь, зная о Бранде, Минт чувствовал себя в полной безопасности рядом с ним. Оттого и сам был спокоен и даже вел себя местами, как приличный живой.

— И?

— Да ты сам подумай, дед, тебя же все Ираниэль достает, а так мы быстренько набьем мне соточку, а она обещала мне дать! А уж я расстараюсь, таких ей песен напою, спереди и сзади, что она от тебя отстанет, дед! Одна сплошная выгода и удовольствие всем, а мне еще и уровни!

Бран не ответил, так как вокруг начало стремительно темнеть, словно надвигался тропический шторм. А над центром города эти тучи скручивались еще и в водоворот, уже вытягивающий жадный хобот вниз, ища, кого бы втянуть в себя.

— Дед? Чего это? — побледнел Минт, вглядываясь в небеса.

Воздух вокруг трещал и искрился, в тучах громыхало и влажность стремительно увеличивалась. Бран сложил руки за спиной и неожиданно скрипучим голосом изрек:

— Кажется, у нас возникла небольшая проблемка.


Глава 32



10 день 8 месяца 879 года, Орск



— Небольшая? — взвился Минт. — НЕБОЛЬШАЯ?!! Дед, да ты…

Бард осекся, вспомнив, на кого орет. Был он бледен, дышал тяжело, словно глубоководная рыбина, вытащенная на сушу, а глазки так и бегали.

— Тебе небольшая, а нас всех убьет!

— С чего бы Мартахару убивать своих? — удивился Бран и покачал головой. — Вот уж не думал, что старикан еще жив.

Старше Брана на двадцать лет, стало быть, ему сейчас девяносто или около того. Но от туч, собиравшихся над Орском, веяло такой силищей, словно Мартахар Буря находился в расцвете возможностей.

— Какой еще Мартахар? — взвизгнул Минт.

— Вон тот, — указал Бран рукой в центр вихря. — Не видишь?

Минт замотал головой ошалело, все еще бледный и ничего не соображающий. Опять навоображал себе невесть чего. Вот она, оборотная сторона профессии Барда, подумал Бран, воображение развилось, а атрибуты Интеллекта и Мудрости нет. В результате крайняя самоуверенность, граничащая с наглостью, и при этом самовлюбленность, питающая страхи. Желание подняться выше, соседствующее с трусостью. Скорее всего, Минт потому и гастролировал по селам и весям, а в город выбрался только тогда, когда профессия Барда перестала расти.

— Постой!! — заорал Минт, подпрыгивая на месте. — Дед! Так ты его знаешь!! Значит, он из наших?!!

Бран только кивнул, не отрывая взгляда от облака в центре вихря. Маленький, сморщенный и зеленый, словно старая лягушка, Мартахар размахивал руками и крутился, заклиная силы природы. Бояться вроде бы было и нечего, он не справился с Браном тогда, не справится и сейчас, но все же, все же.

— Давай, старикан! Задай им жару!! — заорал Минт, размахивая руками.

— Кричи вежливо, — предупредил его Бран. — Мартахар очень обидчив.

Минт осекся, оглянулся. Раскрасневшееся от прилива крови и храбрости лицо в сгущающихся сумерках выглядело немного жутковато. Волосы Минта, несмотря на ветер и капельки влаги, постепенно приподнимались, потрескивая зарядами и испуская искорки.

— Так он нас слышит?! — заорал Минт.

— Он слышит все, что происходит в его буре! — крикнул в ответ Бран.

Сражение еще продолжалось, когти монстров рвали броню орков, которые в ответ вонзали в них секиры и топоры, ревел и бесновался Бык, налетая на своего врага, взлетали к небесам языки огня и за стенами продолжали свой обстрел катапульты и баллисты. Гремели заклинания шаманов, бежали в битву новоприбывшие отряды орков, но Бран, не раз видевший Мартахара в деле, знал — битва фактически закончена.

— Сейчас начнется Песня Бури! — крикнул он Минту и подколол еще раз. — В эту гущу битвы лучше не соваться!

Здесь было пусто, орки рвались в пролом, оставленный Быком и мчались сразу на стены, благо те, по сути представляли собой обычную насыпь с частоколом. Оно и к лучшему, подумал Бран отстраненно. Омонстрение подземелья и выплеск их наружу не могли быть случайностью, но где теперь искать слуг хозяина, устроивших прорыв? Они легко могли смешаться с ордой воинственных орков, могли сражаться с монстрами в первых рядах, а то и могли мчаться, нахлестывая коней, на север. Привести орков оттуда портала, ударить в спину защитникам Орска, окончательно развязать внутреннюю смуту, дабы орки резали друг друга, забыв обо всем.

Подло? Да. Удар в спину во время Дыхания Степи? Подло втройне. Но хозяина подземелий это точно не волновало.

— Песня? — Минт приосанился, вскинул голову. — Так это мой собрат там бьется?! Громкий Голос!



Монстров убей ты, дедуга-а-ан!



Всех замочи, старый шама-а-ан!



Молнией, молнией жахни сильне-е-ей!



Монстров сегодня ты не жале-е-ей!



Громко, яростно, пафосно, с протяжным затягиванием последних гласных. Мартахар, почти наверняка, слышал песню Минта, но вряд ли обращал на нее внимание, как и Бран на сообщения вроде «+0 к Ловкости». Но все же, со стороны, могло показаться, что именно песня Минта толкнула старого шамана начать атаку.

Тяжелые черные тучи изрыгнули стену молний, дождь вспышек такой яркости, что на несколько секунд вокруг стало беспредельно светло. Ветер засвистел и застонал, обрушиваясь на монстров, вбивая в них секущий град, вихрь острейших капелек, превратившихся в водные лезвия.

Бран в прошлом стоял под атакой такой Бури и помнил, как это было. Слишком хорошо помнил.



Резче размах, сильнее удар,



Пусть не пугает сегодня пожар!



Вода хлестала стеной, все пожары в Орске погасли разом.



Резче размах, сильнее удар



С небес нам поможет шаман Мартахар!



Вряд ли кто-то из орков слышал выкрики Минта, даже несмотря на активированный громкий голос. Но нельзя было не признать, песня Минта, рваные выкрики и резкие переборы струн лютни, удивительно гармонировали с буйством стихии вокруг. Песня Минта вплеталась в Песню Бури, словно подпевала ей, поддерживала и дополняла свист порывов ветра, грохот воды, треск молний.

Талант и призвание Барда, помимо умений профессии, у него явно были. Остального вот не хватало.


— Слушай, дед! — заорал Минт чуть ли не в ухо Брану, перекрикивая бурю. — Я тут понял, пока пел!

Вихрь в центре города втягивал монстров, отрывал от земли и крутил в себе, разрывал на части, поджаривал молниями. Нижняя часть вихря втягивалась куда-то в дворец, похоже, стремясь добраться до подземелья, устранить источник монстров.

Ветер и вода глушили и ослепляли, били в спину огромному монстру и Айро Бык, скакнув с места, неожиданно вонзил рога в пузо твари, вскинул ее к небесам с победным ревом. Молнии, единственные освещавшие это буйство стихий, немедленно собрались в пучок, огромное толстое копье, размером с доброго дракона. Удар, словно великан размером с гору швырнул это копье, и монстр на рогах Быка обмяк, разнесенный в клочья, под сверкание молний. Секунду спустя тело монстра вспыхнуло и его разорвало изнутри избытком молний, осыпая все вокруг вспышками и кусками тел.

— Ты же говорил о небольшой проблемке! — продолжал орать Минт. — Признайся, дед, ты с ним дрался в прошлом?

Бран кивнул, а Минт зашелся в счастливом хохоте, даже по ногам себя прихлопнул.

— Дед, дед, а все герои такие?!

— Какие? — вперил в него тяжелый взгляд Бран.

Но Минта, осознавшего, что сегодня побьют монстров, а не его, уже было не остановить, несло на волнах счастья и облегчения.

— С героями мужского пола ты дрался, а женского — спал, — горделиво объяснил Минт. — У остальных все так же было? А ты со всеми героинями переспал, а, дед?

Бран, осознавший, как Минт пришел к таким выводам, искривил губы. Затем ему в голову пришла одна мысль.

— Чтобы спать с героинями, надо и самому быть героем, — сказал он, привычно складывая руки за спиной.

Плата в этом отношении — с семьей и мужем, обычным живым — была редким исключением. Да и то сказать, героями становились, как правило, те, кто стремился к вершинам, кто хотел быть лучше и сильнее остальных, кого манили и звали приключения, сражения, борьба с монстрами и Проклятыми (те, кому хотелось драться с живыми, как правило, шли в армию или просто подвизались в наемниках). Сидеть дома, подстригать кусты, заготавливать ягоды на зиму? Нет, такая жизнь была не для героев, а если кто и пробовал, то быстро сбегал обратно.

Частые смерти и неизвестность будущих угроз — кроме определенности, что эти угрозы будут — тоже вносили свой вклад в «бессемейность» героев. Но герои все равно оставались живыми, с их потребностями и нуждами, и в принципе у Минта был шанс переспать с героиней. Мальчиком на ночь, о котором героиня на завтра и не вспомнила бы, устремившись дальше.

Но об этом Бран, разумеется, говорить не стал.

— Ты хочешь спать с героинями?

— Очень! — страстно выдохнул Минт. — Чтобы слава и известность, подвиги эти и пересуды обо мне, купания в деньгах и красавицах! И чтобы куда ни приеду, повсюду мои песни пели!

При этом он смотрел на Брана так, словно ожидал, что тот сейчас прищелкнет пальцами своего знаменитого алмазного кулака и желание Минта немедленно сбудется. Тяжелый случай, подумал Бран, за который не стоило бы и браться, если бы не Марена. Сразу начнет стучать молотом по черепахе, дескать, несправедливо выгонять Минта! Гатар еще добавит про недостойные поступки, к шаману не ходи.

— Ну вот, видишь, какая красивая мечта, — заметил небрежно Бран, — а ты трусишь в бою.

— И?

Вихрь Мартахара окончательно разнес дворец, разбросал обломки во все стороны и к провалу немедленно подскочил Бык, начал рыть землю копытом. Бран отлично знал, насколько сильно замедляется ощущение времени в подобных битвах — даже если смотреть со стороны. Кажется, что прошел час, если не вечность, а на самом деле сражались от силы пару минут. Но даже с поправкой на это замедление, способности Айро впечатляли. В те времена, когда Бран выбивал его головой ворота, Айро был совсем еще теленочком, раза в три меньше размерами, да и те он удерживал не дольше пятнадцати секунд.

— Сам припомни, о ком песни поют? — спросил Бран. — О трусах или тех, кто сражался храбро, сразил врага, всех спас? Кого считают героем? Кому на шею вешаются девушки?

— Тебе, дед! — вскричал обиженно Минт. — Вечно всех себе забираешь, а мне одни… орчанки достаются!

При этом он еще и головой дергал, словно открутить ее себе хотел. Похоже, ночь с зелеными «красавицами, чье дыхание слаще меда» все же оставила пару вмятин внутри барда.

— Во-о-от, а почему?

Битва резко пошла на спад, орки дорезали последних монстров в городе, Айро и Мартахар разносили подземелье. Впрочем, Минт все равно уже не смотрел на битву, занятый более важным для него вопросом.

— Потому что ты герой, дед, — ответил он хмуро, разве что щеки не надул.

— Во-о-от, — опять протянул Бран, — а как я им стал?

— Да не нуди, дед, все я понял! — возмутился Минт. — Ты эта, упорно трудился, ходил в крови монстров по колено, убивал демониц, обламывал рога всяким могущественным гадам, и у тебя за это было всё!

— Стало быть, ты знаешь рецепт, — улыбнулся Бран. — Захочешь стать героем — обращайся.

Мало было поманить Минта мечтой, следовало еще как-то разжечь в нем интерес и готовность преодолевать трудности. Не нудить «дед, организуй концерт!», а трудиться самому, действительно самому. Без вот этого огонька, нет, пожара стремления, горящего в Минте, нечего было и браться за превращение его в героя. Обломать, согнуть, пинками загнать — да, но выйдет ли из Минта при этом герой? Нет. Затевать такое можно было бы только ради страданий Минта в ходе учебы, но Бран уже давно вышел из того возраста. Да и учить, зная, что ученик сложит голову в первом же походе? Даже такой хреновый, как Минт?

Нет уж, таким Бран заниматься точно не собирался.

— Так я же звал тебя в гущу битвы! — возмутился Минт. — Ты бы геройствовал, а я бы пел! Ну что, я же Бард, мне положено петь, а не стоять в первой линии!

Тут он был, конечно, прав, но ответить Бран ничего не успел. Молнии, капли и воздух сгустились и перед ними возник Мартахар. Сгорбленный — росточком не выше трех футов с небольшим, сморщенный, словно высохшая слива, с трясущимися руками, словно «коней крал», как говорили в таких случаях орки.

— Што-то не похоши вы на хероеф, — прошамкал Мартахар, глядя на них.

Ох и не хотелось же Брану этой встречи, но и шанс упускать было нельзя.

— Да ты и сам дед, больше на старую луковицу похож! — возмутился Минт.

С пальца старого шамана сорвалась молния, но Бран уже сдвинулся, поймал ее в ладонь, сжал в алмазном кулаке.

— Эхе, — прокашлял Мартахар.

Бран лишь кашлянул в ответ.

— Дед, ну ты скажи этому старому деду, что я твой ученик! — продолжал возмущаться Минт.

Глаза Мартахара словно заискрились и Минт упал. Распластался среди грязи и камней, задергал руками и ногами, как будто плыл.

— Куа-а-а-а-а, — вырвалось из его груди протяжное кваканье.

Минт широко раскрывал рот, кажется, даже пытался ловить головастиков в грязи на земле.

— Смотрю, ты до сих пор зол, — покачал головой Бран.

— Уфе не ошень, — ответил Мартахар. — Ты моим уфеником форота выфил, да луфшую уфеницу уфел, а я тфоефо фсефо лиш в ляфушку фревратил!

— Справедливо, — признал Бран, снова посмотрев сверху вниз на Минта.

Тот продолжал загребать грязь и квакать.

— Но Имрана ушла со мной сама, — продолжил он. — И у тебя осталась Лана!

Мартахар причмокнул сморщенными губами, сморщился и сплюнул.

— А фы фсе такой фе нафлеф, Франф, — произнес он.

— Понятно, будем драться?

— Я флифком уфтал. Фофори фефо фотел и фрофалифай.

Часть отсутствующих зубов, возможно, была выбита еще Браном в прошлой их драке из-за Имраны. Все-таки Минт в чем-то был прав насчет героев мужского и женского пола, но вслух такого Бран, конечно, признавать не собирался. Потом, может быть.

— Если вкратце, то у нас завелся новый Лорд Бездны, научившийся устраивать Прорывы и омонстрять подземелья, — произнес Бран.

— Фрофолфай.


Глава 33



10 день 8 месяца 879 года, граница Авалии и степей орков



— Не мог этот старый дед нас ближе высадить, — ворчал Минт, глядя под ноги и все равно постоянно спотыкаясь о разные кочки и бугорочки.

Полосу пограничной, «ничейной» земли между лесами эльфов и степью орков — вроде той, что отделяла драконьи горы от остального мира — густо населяли суслики, кроты и какие-то химерные гибриды. Все они были пугливы, крикливы, постоянно рыли норы и тем самым создавали «полосу безопасности». По одним только звукам их криков дозорные эльфов легко определяли, где именно пытается пробраться чужак, а в рытвинах и норах на полосе переломали бы ноги даже лошади орков.

— Радуйся, что этот старый дед, а на самом деле один из сильнейших шаманов мира, вообще что-то смог. Тем более после такой бури, которая накрыла весь Орск, — заметил Бран.

Мартахар Буря, выслушав его, пожевал губами, пошамкал что-то про «флефных фелофефеских нафлефоф фасранфоф», но все же признал, что угроза и правда серьезная. Подземелье в Орске было так себе, а вот выброс из него омонстревших созданий вышел серьезным, едва весь город не захватили и в степь не выплеснулись. Не будь у орков каждый — помимо основной профессии — еще и бойцом, размазали бы в кашу. Бран пропустил мимо ушей все эти старческие подколки насчет городов людей и какие мягкотелые слабаки там живут, и попросил Мартахара отправить их порталом в Алавию, к светлым эльфам. Удачно получилось, пока старый шаман бухтел про то, какие извращенцы эти эльфы, собралась остальная команда.

Никто не пострадал, а Марена даже набила себе новый уровень.

— Дед, ну ты определись, он сильнейший или все же что-то смог? — не унимался Минт. — Ну что ты меня локтем в ребра пихаешь! Я может, героем решил стать и теперь интересуюсь всем!

Ираниэль смотрела на барда пару секунд, потом не выдержала и повалилась на спину, едва не придавив какого-то крота, заходясь в приступах захлебывающегося, всепоглощающего смеха. Даже ногами задрыгала, к вящему удивлению эльфийских рейнджеров, которые наблюдали из своих укрытий, на деревьях и под ними. В обратную сторону, надо заметить, система не работала — орки не следили за границей, не пытались ее как-то охранять, снимать Статусы с въезжающих в степи или допытываться, зачем приехали.

Приехал как враг? Орки всегда рады доброй драке, да и за добычей ездить не надо!

Приехал как друг? Орки всегда рады друзьям!

Просто проезжал мимо? Так проезжай, если сможешь. Не сумел? Извини, в степи слабым не место.

— Героем? — переспросил Гатар, останавливаясь.

— Героем, — нетерпеливо подтвердил Минт. — Буду как дед, только молодой и красивый! А не как тот второй дед, фу, блин, словно сморщенная лягушка, бэ-э-э-э.

— Мартахар Буря — величайший из героев орков! — резко воскликнул Гатар. — В детстве я слушал легенды о его подвигах, ибо он и тогда был величайшим! Я бы наказал тебя за такие непочтительные слова, да Мартахар и тут показал себя героем, справился так, что лучше некуда!

Минт перекривился и начал отплевываться, словно рот у него по-прежнему был набит землей. Ираниэль уже закончила хохотать и теперь лежала на земле, широко, бесстыдно раскинув согнутые в коленях ноги, и подрагивала от последних судорог смеха.

— Уф-ф-ф-ф, — выдохнула она, держась за живот, — извини, Минт, это было очень не по-товарищески.

Бран отметил ее слова. Добрые шутки и подколки над другими в команде — обычное дело, если все остается в дружеских рамках. Ираниэль же ощутила, что переступила грань и извинилась, стало быть где-то что-то как-то, но считала Минта своим, одним из команды. Мелочь? Конечно. Но на этом этапе важно было все.

— Мне понравилось, как ты трясла, — Минт показал руками, — своими аргументами. Когда я доберусь до 100-го уровня, будет отличный повод похохотать вместе!

— За нами следят, — тихо сказал Нимрод Брану.

— Разумеется.

Наверное, все деревянные пирамидки-детекторы магии взбесились и раскололись, когда Мартахар портал открыл. Бран и не собирался проскакивать тайком мимо пограничной стражи эльфов, ведь он пришел с миром и дружбой.

— Ладно, это было весело, — сказала Ираниэль, поднимаясь и отряхиваясь, — ну что, пойдем дальше?

— Погоди, дед мне еще не ответил про этого, — Минт покосился на Гатара, — старичка-шамана!

— Да смилуйся же, Филора! Меора, дай ему памяти! — уже не картинно вскинула руки к небесам Ираниэль. — Из какой же глухой дыры ты вылез, что не знаешь таких вещей!

— Из той же, что и наш дед, — ткнул пальцем Минт.

Если Бран его и не обрывал, то в целях маскировки. «Дед» и в целом запанибратское поведение вполне соответствовали образу Барда почти 80-го уровня, но при этом с ветром в голове вместо мозгов, который обращается к старому Торговцу 103-го уровня.

— Да я лютней своей клянусь, мы с ним столкнулись в воротах в Амальк и я…

— Эту историю я слышала раз сто! — рявкнула Ираниэль.

— Ну вот, а еще спрашиваешь — откуда я, — обиделся Минт. — Сама запомнить не можешь, а меня же еще попрекаешь, что я чего-то не знаю! У меня может и пустая голова, зато там много места, можно запоминать все и еще слова для песен туда складывать!

— Так знай, пустая голова, что с возрастом начинается деградация Атрибутов и Умений! У кого-то раньше, у кого-то позже (взгляд в сторону Брана), но она приходит ко всем, кроме богов! Смотришь, уровень 200-й, а Силы нет, даже ложку поднять. Или Интеллект ушел в ноль, сидит маг и слюни пускает, мощь есть, а применить не может, мозг закончился!

За мощь заклинаний и количество маны (в основном) отвечал атрибут Мудрости, так что формально Ираниэль все сказала верно. Вот только Бран ни разу не видел такого — при возрастной деградации — чтобы один атрибут ушел в ноль, а остальные нет.

— Так что радуйся, что мастер Мартахар еще не до конца растерял всё! Хватило накрыть город, спасти все наши задницы, включая твою, непутевую, и еще потом сумел порталом нас отправить сюда!

Вот здесь удачно получилось, подумал Бран, следя за перемещениями рейнджеров. Кажется, те занервничали из-за постоянных упоминаний Бури и отправили кого-то за подмогой.

— Да и плевать, у нас же, — начал в запале орать в ответ Минт, но поперхнулся, натолкнувшись на взгляд Брана.

Нельзя же так орать на всю округу, дескать, у нас есть дед, он бы нас вытащил и всех там затоптал! Кто сказал, что у хозяина подземелий нет своих эльфов в лесу? Тот орк из степи, подкравшийся к нему и Анее, теперь казался все более и более подозрительным. Опять неизвестность — сколько у врага своих живых, где они, кто они, что они.

— Может, мы не будем препираться в пограничной полосе у всех на виду?! — резко воскликнула Марена.

— В общем, Мартахар Буря — сильнейший, но в силу возраста, хорошо, что смог спасти Орск и нас, — закончила Ираниэль уже мирным тоном.

— Все, ты получил ответ на свой вопрос? — сердито осведомилась Марена у Минта. — Теперь уже давайте войдем в лес, а то торчим тут.

«Как орки посреди степи», она проглотила. Группа двинула дальше, держась настороже — ну, насколько умели. Бран, шагающий позади, отметил, что Нимрод совершенно естественно, словно так все и должно быть, держится рядом с Мареной, похоже, готовясь закрывать ее от стрел. Пока что необходимости в том не было, тетивы не скрипели, командир рейнджеров не спешил с командой на атаку.

Светлые эльфы наблюдали и изучали, в полной уверенности, что их не видят.

— Ой, — вырвалось у Марены, когда до границы леса оставалось шагов десять, не больше.

Шедший впереди Гатар моментально остановился, перехватив рукоять своей секиры, чтобы если что прикрыться лезвием оружия вместо щита. Ираниэль уже стояла, натянув тетиву, выцеливая врага. Нимрод прибег к какому-то из своих умений скрытности, став слегка туманным. Скорее всего, для обычного взора он был наполовину невидим, если не просто прозрачен. Только Минт легкомысленно спросил:

— Что, в дерьмо суслика вступила?

— Сам ты!!! — прошипела Марена, выдергивая молот.

Бран наблюдал задумчиво, готовый вмешаться, если потребуется. Несколько секунд все стояли, напряженно обдумывая, что делать, куда бежать, нападать или не нападать, затем Ираниэль прошипела:

— Действуйте уже!

Тут бы Марене громко и вслух признаться, что она своей Особенностью ощутила эльфа пограничной стражи, сидящего в секрете, под надежными щитами, но увы. Мало тренировались, не понимали друг друга, не изучили умения и способности, не довели все до уровня рефлексов, как вот у самой Ираниэль с Гатаром было. Вскинул тот оружие, так эльфийка даже не задумалась, сразу вскинула лук.

— Пограничная стража Алавии! — громко крикнул Бран на языке светлых эльфов. — Моя внучка обнаружила одного из вас своей Особенностью! Это не враждебный жест, просто случайность! Мы пришли с миром и дружбой!

— Из степей орков порталом Мартахара Бури? — прозвучало в ответ. — Не слишком ли громкие слова о мире и дружбе?

Эльфы всегда любили пошелестеть словами, как деревья листвой. Иногда это их подводило, иногда помогало. Не лучше и не хуже орков, которые становились разговорчивы обычно только после араки. Или вдоволь настранствовавшись по другим странам, как Гатар.

— Разве важно, откуда к тебе пришел гость? — вопросил Бран словами из эльфийского трактата. — Важнее, кто именно к тебе пришел.

Нимрод явно понимал светлоэльфийский, сразу после слов о мире и дружбе спрятал оружие и взглядом показал Марене, чтобы та спрятала молот. Ираниэль тоже, похоже, понимала, в силу схожести языков, но вот лук опускать не спешила.

— Давайте посмотрим, кто к нам пришел! Ааалииааэ!

Небольшой куст под ногами Гатара зашевелился, выпрямляясь и превращаясь в светлую эльфийку. Все как полагается, белая кожа, от жизни в лесу, большие глаза и уши, чтобы лучше видеть и слышать. Крепкие стройные ноги — бегать по лесу и прыгать по деревьям, цепкие, сильные руки и практически полностью отсутствующая грудь. Жопа тоже была плосковата, в общем, по меркам орков — уродлива непомерно.

— Орк! Только что из степей! — звонко выкрикнула Ааалииааэ чуть ли не в лицо Гатару.

Тот надо заметить не подпрыгнул, хотя Ааалииааэ еще в форме куста явно сдвинулась вперед, чтобы оказаться практически у него под ногами. Так, отступил на шаг, перехватив секиру ближе к лезвию.

— И он только что с кем-то сражался!

Похоже, стражница была не такой уж юной и неопытной, как пыталась изображать. Так, проверки реакций, затягивание времени.

— Мы прибыли из Орска, на который напали монстры подземелья! — крикнул Бран. — У нас важные новости, с которыми нам срочно нужно попасть в Королевский Лес!

Королевский Лес — столица Алавии, древесный город. Сколько лет там Бран не бывал?

— Вот так сразу в Королевский Лес, явившись порталом Мартахара Бури? С новостями об омонстревшем подземелье?

Голос командира чуть дрогнул, рука дернулась, донесся шелест бумаги. Ну, конечно, устало подумал Бран, если уж даже орков предупредили, то уж Алавию не обошли предупреждением.

— Ааалииааэ! Сними с них Статусы!

И тут же какой-то еще сигнал, скорее всего, о максимальной бдительности и чтобы всех держали под прицелом. Нимрод ощутимо напрягся, Ираниэль тоже что-то ощутила, начала медленно пятиться.

— Спокойнее! — резко бросил Бран, выходя вперед.

Не хватало еще перебить пограничную стражу, а потом ломиться к королеве с таким видом, словно ничего и не было.

— Если что, хватай Марену и беги, — бросил он тихо Нимроду на ходу.

Потому что желания желаниями, а дело легко могло дойти до драки.

— Нам нужно увидеть светлейшую и прекраснейшую королеву Оаэлиниииэ, да будет крона Королевского Леса вечно густой над ее головой! — крикнул Бран, подходя вплотную к лесу.

Пограничная стража суетливо окружала их, маскируясь и готовясь к атаке. Бран уже потянулся за перчаткой, когда ему все же ответили.

— Бросьте оружие, сдайте артефакты и даже не пытайтесь сопротивляться! Вы все под прицелом наших луков и заклинаний!

— Мне нужно увидеть королеву Оаэлиниииэ!

Если откажет, то все — только драка. Потом пинка спутникам, чтобы драпали в степь, а самому нестись внутрь Алавии, к Королевскому Лесу. Но ответ оказался неожиданным.

— Светлейшая в своей мудрости предвидела эту просьбу и приказала доставить к ней самого главного из вашей группы!

— Это я! Мы сдадимся, не стреляйте! — ощущая облегчение, крикнул Бран и повернулся к остальным. — Не сопротивляйтесь, бросьте оружие.

Секира Гатара глухо ударилась о землю, Ираниэль опустила лук и плечи.

— Дед? — удивленно спросил Минт.

Разумеется, светлоэльфийского он не знал, а объяснять что-то Брану не хотелось. Да и не смог бы, заранее толковать о королеве в присутствии этих стражей? Да проще было рассказать, кто он такой на самом деле! Нет, тайна и секретность — пускай и плохонькие — но до конца. Применить силу и снова вытащить всех из тюрьмы, если что-то пойдет не так, он и так успеет.

К Брану направилась троица светлых эльфов, иных, не пограничных стражей. Та самая подмога? Возможно. Тайная Ветвь? Нет, не похоже. Да и плевать.

— Следуйте за нами и не пытайтесь бежать, — сказал один из троицы.

— Даже в мыслях не было, — искренне заверил их Бран.


Глава 34


Какие-то очередные стражи, ведущие Брана, остановились и отсалютовали Хранителям Деревьев, тем же королевским гвардейцам на эльфийский лад. Командир стражей вытолкнул вперед Брана, в глазах старшего Хранителя мелькнуло удивление. Оценивающий взгляд в сторону Брана, который стоял со скучающим видом, словно вышло обычное недоразумение.

— Пойманы нарушители по особому списку! — доложил командир стражей. — Предводитель доставлен к Светлейшей Оаэлиниииэ, по ее особому распоряжению!

— Хвалю за службу! — ответил старший Хранитель. — Мы принимаем его под свою крону!

— Служу Лесу! — воскликнул командир стражей.

Бран мысленно закатил глаза. Ох уж этот эльфийский шелест фразочек.

— В Узы Леса его! — скомандовал старший Хранитель. — Нельзя рисковать!

Руки и ноги Брана оплел особый побег, аналог тюремных кандалов, поглощающий ману, сковывающий движения, способный впрыснуть яд или удушить, если потребуется. Помимо этого прямо в затылок ему упирался магический кинжал одного из Хранителей, а еще один вертел в руках какой-то жезл, судя по информации от «Взгляда Ветерана», заряженный Всепожирающим Огнем.

Неприятная штука. Двери в форме листа распахнулись и Брана ввели в особый королевский зал. Внутри все было точно так, как он помнил, разве что зеркало справа стало чуть шире.

— На колени перед Светлейшей Оаэлиниииэ, нарушитель! — рявкнул старший Хранитель.

Бран стоял, смотрел, ощущая боль в сердце. Как всегда прекрасно бледна, невыносимо грациозна, невесомо стройна, Оаэлиниииэ, как и ее зал, казалось, вообще не изменилась. Но Бран видел приметы возраста, умело скрытые тенями и белилами, видел осторожность походки и у него щемило в груди. Конечно, он и сам давно уже был не мальчик, но Оа!

— На колени!

Брана ткнули под колени, надавили жилистыми руками. Бран даже не шелохнулся, продолжая смотреть только на Оаэлиниииэ и ощущая, как перед глазами встают тени прошлого. Прекрасного, изумительного прошлого, которое уже не вернуть.

— За что на самом деле вас разыскивает Тайная Канцелярия Стордора? — спросила королева эльфов.

Прекрасный, мелодичный голос, в котором Бран слышал надтреснутые нотки старости. Оаэлиниииэ прошла, села на кресло-трон, подперла голову рукой и теперь смотрела задумчиво.

— Светлейшая! — пропыхтел Хранитель. — Этот человек не тот, за кого себя выдает! Он опасен!

— Конечно, опасен, иначе его не искали бы. Кто ты такой? Сними с себя маскировку!

— Не могу, — ответил Бран. — Но могу показать, кто я такой.

Он приподнял руку, несмотря на сопротивление Хранителей, ощущая, как кинжал сразу вонзился глубже в затылок. Активировал магический карман, словно и не было никаких Уз, извлек простенькое деревянное колечко. Старший Хранитель уже хотел отдать какой-то приказ, то ли на убийство Брана, то ли на сожжение кольца, но Оаэлиниииэ повела рукой.

Все замерло. Королева смотрела на колечко.

— Оставьте нас, — тихо произнесла она.

— Вверяю этого нарушителя вашей мудрости, светлейшая, — склонился старший Хранитель.

Едва гвардейцы удалились толпой, Бран чуть напряг мышцы, разорвал Узы на руках, затем освободил ноги. Оаэлиниииэ смотрела все так же задумчиво, затем чуть повела пальцем и кольцо вырвалось из рук Брана, полетело к ней по воздуху. Она провела длинным бледным пальцем по узору на кольце, чуть задела ногтем, словно собиралась убрать потемнение от времени. Кольцо некогда подарила Брану сама Оаэлиниииэ, в знак любви, и теперь она же, похоже, была готова казнить за это кольцо.

— Пожалуй, я получила ответы на свои вопросы, — изрекла королева эльфов, глядя на Брана. — Да и кольцо бы разрушилось в чужих руках. Но все это порождает новый вопрос: кто же новый враг, требующий таких мер предосторожности?

— Умна, как всегда, — ответил Бран. — Мне всегда это нравилось в тебе, Оа.

— Но пять фунтов грудей и задницы все равно оказались тебе привлекательнее пяти фунтов моего мозга.

— Ты же умна, Оа, — спокойно ответил Бран, — ты знала, что я не буду вечно сидеть под кроной Королевского Леса. Просто совпало так, что я сходил в набег на орков, по твоей же просьбе, и там встретил Имрану. Не встреть я ее, все равно ушел бы, потому что засиделся рядом с тобой.

— Разве тебе было плохо? — спросила Оаэлиниииэ с горечью в голосе. — Ты мог быть героем и мы все еще были бы вместе!

— И опять я скажу, что ты умна, Оа, потому и правишь все эти годы Алавией. У тебя долг королевы, у меня долг героя.

— И сейчас он снова ведет тебя, — вздохнула Оаэлиниииэ.

Смежила бледные веки, прикрывая черные глаза, словно невыносимо устала. Возможно, так оно и было, у Оаэлиниииэ всегда были проблемы с контролем. Те же Хранители, как и раньше, не смели и слова против нее пикнуть. Наверняка она, как и раньше, вмешивалась во все дела, даже там, где этого не требовалось. Такой контроль и желание оставить Бранда навсегда возле себя, стали одной из причин, по которой он в свое время ушел, не оглядываясь на Алавию и ее королеву.

Но кольцо, собственноручно вырезанное Оаэлиниииэ, сохранил. На всякий случай.

— Когда ты ушел, мне очень хотелось послать вслед за тобой своих лучших Следопытов и Охотников — призналась королева эльфов. — И я непременно послала бы их, не знай твоих возможностей.

Бран пожал плечами. Было бы чего искать, он ушел открыто, не скрываясь.

— И вот, долгие годы спустя ты здесь, в чужом обличье, с чужим Статусом, в бегах от Тайной Канцелярии Стордора. С твоими-то возможностями! Хотя нет, я упустила еще одну возможность. Ведь тебе семьдесят?

— Будет через пару месяцев, — чуть улыбнулся Бран, — и нет, у меня нет возрастной деградации.

Что-то такое мелькнуло во взгляде Оаэлиниииэ, который тут же сменился на задумчивость. Она обожала быть самой умной, да зачастую ей и оказывалась, без всякого подхалимажа со стороны подданных. Выдрессировала их, не хуже, чем Плата своих монстров, говорить только правду. Кажется, даже развивала соответствующие умения, позволяющие определять ложь, но Бран так и не собрался проверить, насколько эти слухи соответствуют действительности.

— До меня доходили слухи о твоих похождениях и гибели твоей команды в том деле с Обольстителем, а потом ты словно пропал. Жил в монастыре возле Провала? — рассуждала Оаэлиниииэ вслух. — Нет, нет, конечно же, Ролло Скрытник! И ты все эти годы скрывался… неужели твои Атрибуты соответствуют новому Статусу? Нет, Узы Леса ты разорвал.

— Возможно, будет проще, если я расскажу?

— Как всегда, невыносимо прагматичен и скучен, — вздохнула королева эльфов.

— Раньше тебе нравилось, — усмехнулся Бран.

— Раньше я была моложе, — сухо отозвалась Оаэлиниииэ.

— Для меня ты все так же прекрасна, Оа.

Королева эльфов долго молчала, разглядывая Брана так, словно видела в первый раз. Затем растянула узкие бледные губы в улыбке и бросила:

— Докажи.

Бран молча шагнул к ней, мгновенно покрыл расстояние до трона, рванул платье на Оаэлиниииэ. Зачарованное, белое, украшенное артефактами-бриллиантами, с пуговицами — бледно-голубыми сапфирами, тоже несущими в себя заклинания. Бран разорвал его, словно старую тряпку, даже не заметив ответных атак защитных амулетов и артефактов, надвинулся на Оаэлиниииэ, которая была ниже его на две головы. Сдвинул руки ниже, подхватывая королеву и приподнимая ее, после чего грубо взял прямо на троне, не давая вырваться.

— А теперь в алмазном теле, — простонала Оаэлиниииэ, — и чтобы я видела!

В другой бы раз Бран подумал что-то о желании все контролировать и приказывать, но только не сейчас. Былая страсть вернулась, словно и не уходила никуда — хотя за такую резвость Брану следовало бы скорее благодарить огромную Выносливость — и он молча вздернул Оаэлиниииэ, развернул, словно собирался уронить плашмя, и королева со стоном ухватилась руками за верхнюю часть спинки трона, свесила голову. Взял ее, молча, грубо, не сдерживаясь, кажется, даже пару раз стукнул головой о спинку трона.

Что-то там точно хрустнуло, хотя, возможно, это была поясница самой королевы.

— Ве… верю, — кое-как поднялась Оаэлиниииэ, когда все закончилось. — Не ос… не ослаб.

Белые ноги ее подкосились, она присела неловко на трон, прямо на обрывки платья. На бедрах алели следы пальцев Брана, а небольшая, изящная грудь, казалось, увеличилась вдвое, налилась изнутри кровью, словно поспевший фрукт.

— Давненько меня так не тарабанили, словно обычную охотницу на водопое, — расплылась в улыбке Оаэлиниииэ.

Бран натянул обратно штаны, накинул рубаху, а королева осталась сидеть нагишом, бесстыдно раздвинув ноги, словно приглашая полюбоваться, как там все натерто.

— Так нашла бы себе мужа, — проворчал Бран, подтягивая пояс.

— Ни один из них не годился в отцы моей девочке, — произнесла Оаэлиниииэ, прищелкивая пальцами.

Трон хрустнул, треснул, но все же открылся, и из потайного отделения вылетела бутылка вина и изящные, почти невидимые бокалы.

— Платье порвал, трон сломал, — мечтательно произнесла Оаэлиниииэ, принимая фривольную позу и отпивая красного вина из бокала. — Бранд, да ты мне долг натурой сто лет отрабатывать будешь! Опять же отец моей девочке.

— Ты же не? — насторожился Бран.

— Бранд Алмазный Кулак боится детей! — коротко рассмеялась Оаэлиниииэ, запрокидывая голову. — Вот это будет шутка на века! Обязательно надо было бы сказать, что ты — отец моей Амалиниииэ, но помню, тебя не обманешь. Уверена, она полюбила бы тебя!

— Еще не поздно, — проворчал Бран, размышляя о том, стоит ли говорить о Темном Очаровании.

— Рассказывай, — потребовала Оаэлиниииэ. — Я помню, ты избегал детей, но относился к этой теме спокойнее.

— Да я тут как бы это, дедом стал, — пожал плечами Бран.

И тут же пожалел о сказанном. Оаэлиниииэ словно засветилась изнутри, засияла магией. Кстати, примерно такого приема Бран и ждал — криков, обвинений, что он ее бросил, атак магией, злости, а он бы потихоньку взывал к долгу королевы и упирал на опасность для Алавии.

— Рассказывай, — снова потребовала Оаэлиниииэ.

История, относящая к Хозяину Подземелий, ее заинтересовала меньше, чем Плата и Марена.

— Бранд, Бранд, — укоризненно заявила королева светлых эльфов, выслушав все подробности.

Она слезла с трона, встала перед ним, укоризненно качая головой, четыре с половиной фута бледной красоты. Теперь Бран видел приметы старости и на ее теле, впрочем, имело ли это значение? Его тело, со старческой кожей, морщинами, бляшками и всем прочим, уж точно не являлось эталоном красоты.

— Сколько раз я просила тебя о ребенке?

— Да может Плата все наврала, — проворчал Бран, отводя взгляд. — Пока на мне Покров Тайны не проверить, хотя… есть одна возможность.

— Только приехал и уже норовишь улизнуть в Дарнию?

— Что, я недостаточно тебе вещей сломал, доказывая свою страсть? — все так же ворчливо отозвался Бран вопросом на вопрос. — Я все равно собирался искать Ролло, заодно и про Покров спрошу.

На самом деле идея оформилась у него буквально считанные секунды назад. Прошлые провалы планов, близость Дарнии к Стордору и их вековое соперничество, а также поведение Оаэлиниииэ, в которой не угасло пламя былой любви. Оставить команду здесь, в Королевском Лесу Алавии, под присмотром Оа, кровно заинтересованной в их благополучии. Свою страну, леса и эльфов, она, впрочем, тоже любила и можно было не сомневаться: подземелья проверят, шпионов хозяина — если они есть — разыщут, разноса Королевского Леса, как Альбанда или Орска не допустят.

А самому посетить Дарнию, в одиночку, без необходимости оглядываться на новых подопечных и внучку.

— Внучка, — почти мечтательно произнесла Оаэлиниииэ, щелкая пальцами. — Стало быть, ты не бесплоден.

— Да еще неизвестно, внучка она мне или нет! — в сердцах произнес Бран, понимая, что бесполезно.

Оаэлиниииэ, призвав платье, вторым щелчком пальцев избавилась от прежнего, разорванного.

— Везунчик ты, Бранд, — произнесла она. — Не заинтересуйся я, почему Тайная Канцелярия ищет кучку низкоуровневых, с неподходящими профессиями, тебя бы ко мне не привели.

— Это тебе повезло, — мрачно ответил Бран, — а то на пару мега-деревьев стало бы меньше.

— Да, мне повезло, — хихикнула Оаэлиниииэ, словно девчонка, подходя ближе и проводя рукой по его груди и животу. — За помощь против хозяина подземелий я возьму с тебя недорого: три года ты будешь моим мужем и отцом моей Амэ, а также сделаешь мне двух детей.

— Да ты сдурела, Оа! — искренне воскликнул Бран. — Дважды рожать в твои-то годы!

— А мне показалось, что ты научился делать комплименты. Ошиблась, похоже. Не волнуйся, Бран, то будет не твоя забота.

— Как это не моя, если я буду твоим мужем? Сколько там твоей Амэ и в таком возрасте она получит еще двух сестричек?

— Не твоя забота, — отрезала Оаэлиниииэ. — Хочешь помощи? Вот цена. И радуйся, что я не приказала отрубить тебе голову!

— Да твои эльфы не осилили бы.

— А твою команду?

— Ты не посмеешь, — с угрозой в голосе произнес Бран.

— Конечно же, нет, — спокойно ответила Оаэлиниииэ, — мне дорого мое королевство. Но они дороги тебе.

— Дети? Правление королевством? Нет, это все не мое. Оа, прошу тебя, присмотри за ними, пока я сбегаю в Дарнию, помоги против Хозяина — тебе же дорога Алавия! Даже не буду тебе говорить, что надо соблюдать тайну, ты и сама все поняла!

— Хорошо, но за присмотр ты мне будешь должен. Нет-нет, не надо рвать на мне платье. Посетишь Дарнию, вернешься и расплатишься. Ночь любви без твоей защиты от зачатия.

— А может, я не вернусь, — проворчал Бран.

Оаэлиниииэ рассмеялась и в колокольчике смеха слух Брана уловил трещину.

— Может и не получится ничего с первого раза, — еще проворчал он.

— Вот и проверим судьбу и насколько благосклонны к нам боги.

— К тебе, потому что я не верю в богов, — мрачно ответил Бран, но ясно было, что он уступил.


Глава 35


Брана повели прочь в окружении пышно разодетых стражей.

— Эй, да вы еще не знаете! — закричал Минт.

Нимрод незаметно ткнул его в какую-то точку на спине, Минт согнулся и закашлялся. Старый телохранитель уже стоял рядом с ним, якобы придержать, чтобы не упал, а на самом деле прошептал в ухо:

— Заткнись, дурак. Захочет мастер Бран рассказать — сам расскажет.

Минт посмотрел на него зло, явно не успевая хватать воздух, чтобы поорать чего-нибудь в ответ. Затем их обыскали, все отобрали, после чего повели прочь, переправили тремя стационарными порталами, куда-то вглубь Алавии, внутрь какого-то мега-дерева. Ведущие их стражи молчали, встречные эльфы поглядывали с умеренным презрением и огромным превосходством. Иааиуиэль хотелось наорать на них, повозить бледными рожами о дерево, вбить в их тупые деревянные головы, как они не правы.

Впрочем, ей всегда этого хотелось, независимо от ситуации.

— Особый список, распоряжение светлейшей, — кратко произнес один из сопровождающих их охранников.

Встречавший светлый эльф-Надзиратель 153-го уровня скривился, полез в дупло за бумагами. Навел деревянную пирамидку, снимая Статус, сравнил с бумагами у себя, подал какой-то магический сигнал.

— Благодарю за службу, — произнес он, попутно подавая какой-то магический сигнал.

Появились еще три охранника, уровнями под 200, уставились свирепо, словно собирались убить на месте.

— Все, я принял их под свою ответственность, — продолжал Надзиратель. — Королева будет довольна вашей службой.

— Слава светлейшей! — выкрикнул тот же, что говорил об особом списке.

Потом они развернулись и утопали прочь, а Иааиуиэль захотелось сплюнуть.

— Что такое особый список? — тихо спросил у нее Нимрод.

Иааиуиэль тихо засопела, подбирая слова. Страшные преступники, натворившие таких дел в своих странах, что те не поленились разослать их Статусы соседям. Но при этом не Проклятые, не омонстревшие, не всякие там Лорды Ночи. Как все это высказать коротко и понятно?

— Я все слышу, — преувеличенно тщательно артикулируя звуки общего, заметил Надзиратель.

Он быстро что-то писал, похоже, внося их в реестр заключенных.

— Тогда вы скажите, что такое особый список? — спросил уже у него Нимрод.

— Оружие, артефакты, оценка. Проверить их всех еще раз, — распорядился Надзиратель, словно не слыша вопроса.

Нимрод не стал переспрашивать, лишь положение тела чуть изменилось. Нет, с этими тремя он бы не справился. Мастер Бран мог бы, да что мечтать о несбыточном? А еще этот мастер Бран мог бы кое-что другое, зло подумала Иааиуиэль.

— Сдайте добровольно то, что у вас в магических карманах, — равнодушным тоном продолжал Надзиратель, не поднимая головы.

— А то что? — вскинулась Марена.

— А то оно разрушится вместе с карманом. Или вывалится, неважно.

Ну да, подумала мрачно Иааиуиэль, куда еще нас могли привести? Королевская тюрьма. Равнодушие этого Надзирателя, странным образом придававшее ему сходства с Браном бесило так, что хотелось вскочить, впиться ему пальцами в глазницы, выдавить, разодрать рот, чтобы тот больше не раскрывался, и одновременно с этим отдаться ему. Отдаться прямо в процессе раздирания.

Неужели монстр в ней и в самом деле брал верх?

— И что будет, если мы сдадим все добровольно? — не унималась Марена.

Ах да, у нее же там черепаха-питомец, припомнила Иааиуиэль, отвлекаясь от своих мрачных мыслей.

— То оно все останется в целости и сохранности, — пояснил Надзиратель. — Расскажете все о своих преступлениях добровольно, то обойдетесь без пыток и допросов.

Марена и Минт, явно припомнившие Подгорную Палату, разом побледнели, попробовали отступить на шаг и замерли, так как три эльфа за спиной Надзирателя сдвинули оружие.

— В камеры их, — распорядился Надзиратель и в этот раз поднял голову.

Белая кожа — за что этих эльфов и называли светлыми — бывала разных оттенков. Чем ближе к границам леса, различным «черным работам» на солнце, тем смуглее, загорелее была эта белая кожа. По одному только оттенку можно было судить о положении светлого эльфа в его лесном обществе, и чем выше он стоял, тем бледнее была его кожа.

Дескать, вся жизнь в лесу, в тени кроны мега-дерева, не видя солнца.

Так вот, этот Надзиратель был очень бледен. Пускай уровнями и не ушел за 200-й, но явно происходил из старинного аристократического эльфийского рода. Еще один пунктик для превосходства эльфов над орками, мол, у тех, только вожди племен, выборные, вчерашние простолюдины, не смывшие навоза с зеленых лапищ, а у нас вот долгий и тщательный отбор лучших.

— Стойте, — выдохнула Марена.

— Черепаха-скалогрыз, ее Питомец, — торопливо добавил Нимрод.

Она медленно вскинула руку, активировала магический карман и извлекла оттуда Моростона. Если бы не предупреждение Нимрода, сейчас черепаха вполне могла заработать дырку в панцире. Пускай черепаха и разожралась, заматерела и окрепла, но против 200-х уровней не плясала. Кстати, присутствие таких высокоуровневых подтверждало догадки Иааиуиэль.

Их точно собирались посадить в королевскую тюрьму. Опять!

— Он ест только камни, вот! — Марена торопливо добавила кучку камней.

Моростон, озиравшийся с таким видом, словно попал на помойку из дерева, тут же ухватил щербатый булыжник, захрустел им, словно листом салата.

— Черепаха-питомец 85-го уровня, — дописал Надзиратель.

Посмотрел опять этим бесящим до колик в животе взглядом, мол, давайте, трудитесь, выкладывайте все, а я еще подумаю, снисходить до вас или нет. Марена со вздохом сдала остальные вещи из кармана, потом еще Нимрод долго выкладывал оружие, зелья, какие-то колечки и под конец амулет «Биения жизни».

Вот поэтому мы и не используем магические карманы, подумала было Иааиуиэль, но тут же скисла, так как и без кармана у них все равно отобрали. Снятие Статуса, оценка вещей, тут и правда, только в задницу пихать, да и там найдут, только чуть позже, после осмотра. Обычно она пользовалась им, чтобы соблазнить тюремщика, но пример прошлых двух королевских тюрем показывал — с этими такое не пройдет.


— Прошу прощения, госпожа, — произнес Нимрод, когда их рассадили по клеткам после осмотра.

Огромное дупло, точнее пещера в стволе мега-дерева, с особым фокусом на вытягивание маны. Практически то же самое, что в Таркенте, только здесь эльфы ловко приспособили одну из функций своего огромного дерева. Деревянные прутья, деревянные стены, пол и потолок, но можно было даже не думать зажечь их или сломать — по крайней мере, с их уровнями.

— За что? — подавленно спросила Марена из своей камеры-клетки.

— Амулет «Биения Жизни» был заклят на меня, чтобы никто другой не смог за вами следить. Теперь он разрушится, а я больше не смогу находить вас на любом расстоянии и приходить на помощь.

Для обычно молчаливого Нимрода прямо целая речь. Наверное, тоже нервничает, подумала Иааиуиэль. Или переживает, что долг не выполнил. Сдался, послушавшись и веря Брану.

— Значит, теперь тебе просто нужно быть всегда рядом, — через силу улыбнулась Марена, но тут же снова помрачнела.

Интересно, неожиданно подумала Иааиуиэль, насколько близки ее отношения с Питомцем? Что это такое вообще, как выглядит их связь? Раскрытие через эмпатию, ведь это как две половинки одного целого? Вот бы ей такое! Нет, тогда она кто будет, Питомец Брана? Нет-нет-нет, это не то.

— Послушайте, нет, я просто не могу больше молчать! — вдруг оживился Минт.

Да вообще удивительно, что так долго рта не открывал, продолжала она дуться и мысленно ворчать. Странно, вроде только вчера развлеклась с двумя могучими молодыми орками, напилась и повеселилась, а состояние такое, как будто ничего и не было.

— Сдашь команду? — спросил у него Гатар.

— Расскажешь — шею сверну, — спокойным тоном добавил Нимрод.

— А я Моростона отправлю, пусть придавит тебя!

Странное дело, переключились мысли Иааиуиэль. Бард выдал всех и вся там, в Альбанде, а мы даже и не подумали винить его. Теперь наша единственная надежда — Бран, что он раскроет себя, а мы дружно шикаем на Минта, чтобы тот молчал. А он может просто повторения пыток боится?

— Ир, ну ты чего молчишь? — услышала она голос Гатара, но даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней. — Ир?

— Ну, чего ты от меня хочешь? Чтобы я дала ему на расстоянии? — проворчала она, не глядя ни на кого.

— О, точно! — оживился Минт. — Спляши с раздеванием!

— Обязательно. На твоих похоронах так и сделаю! — огрызнулась Иааиуиэль.

Камеры располагались полукругом относительно входа, где скучал охранник, Воин 202-го уровня. Судя по его виду, он гордился назначением на этот высокий пост, возможности послужить этой старой стерве, «Светлейшей и Прекраснейшей» королеве Алавии Оаэлиниииэ. Но при этом до него уже дошло, что профессию Воина тут особо не подымешь и вообще скука смертная, клетки надежны, заключенные редки и лишены маны и так далее.

По центру, напротив входа, посадили Нимрода, видимо, как самого высокоуровневого. Слева от него Гатара, потом Минта. Справа Иааиуиэль и рядом с ней Марену. В общем, из клетки Минта было прекрасно видно камеру Иааиуиэль и наоборот.

— Я всего лишь хотел сказать, что все повторяется! — торжественно объявил Минт. — С тех пор, как мы решили стать героями, это уже третья королевская тюрьма, в которой мы сидим совместно!

Воин даже голову чуть повернул, явно отметив слова барда. Потом сообщит Надзирателю, тот передаст дальше тем, кто будет их допрашивать. Или не будет, если Бран опять устроит массовый побег. Тюрьму в Таркенте старый герой разнес, хотя, не скрывался бы, так просто обвалил бы всю скалу. Неужели он устроил Прорыв Бездны, чтобы скрыть и облегчить их побег? Бред, бред. Чтобы герои устраивали Прорывы Бездны? Тогда они уже не герои!

Она ухмыльнулась злорадно, представив, как Бран разносит мега-дерево.

— Вон, видите, даже Ираниэль радуется! Мы точно команда! — объявил радостно бард. — Давайте я вам спою по такому поводу!

И немедленно запел.



В команде вместе с Бардом, конечно, веселей!



Споет он вам и спляшет и сделает сильней!



Без Барда не команда, без Барда просто банда



Без умений и способностей Барда голос его звучал не так красиво, но все равно, весьма неплохо. Вот только допеть Минту не дали, так как он забыл, что происходило в других тюрьмах.

— Петь не положено, — проронил охранник.

— Через барда с живыми говорят боги! — неожиданно возразил Минт.

— Мастер Аулининаиаэ! — чуть повернув голову, крикнул охранник. — Один из заключенных признался, что не может молчать и что через него вещают боги!

Ну вот, допелся, подумала мрачно Иааиуиэль, хотя, возможно, стукни охранник барда, так ей стало бы чуть легче? Или нет? Юный Бард так настойчиво домогался ее тела, как… как… как она сама пыталась добиться благосклонности Бранда. Иааиуиэль дернула щекой, тут же решив, что это немного другое.

— Если он не может молчать, так заткни его! — последовал ответ.

— Он уже выболтал, что не первый раз сидит в королевской тюрьме!

— Да мы это и так знали! Если не скажет ничего важного, заткни его!

Затем Надзиратель неожиданно появился на пороге, окинул все камеры-клетки взглядом.

— Заковать вас в Узы Леса, что ли, — пробормотал он демонстративно на общем и повернулся к охраннику. — Голова тебе для чего, чтобы листьями ее украшать, что ли? Если они сбежали из нескольких тюрем, значит, особо опасны! Не позволяй внешности обмануть себя! Бди! Тебя поставили на важный пост не просто так!

— Служу Лесу! — сразу подтянулся Воин.

Старайтесь, старайтесь, злорадно подумала Иааиуиэль, все равно придет Бран и все вам испортит. Спасет, освободит и опять не посмотрит на нее.

— Вы можете сковать меня, заткнуть рот, но это ничего не изменит! — горделиво воскликнул Минт. — Вернется наш дед и вы освободите нас!

— Фанатики, — вынес вердикт Надзиратель, — с потрясающей верой в своего лидера. Будь настороже, воин, они замышляют что-то нехорошее. Если кто-то еще откроет рот, сразу бей на поражение.

Вот это было уже серьезно, даже Минт проникся. Судя по виду, ему очень хотелось еще поорать про «деда», погрозить, пообещать, как все будут их в зад целовать, когда Бран вернется, но бард сдержался. Хоть чему-то он да научился за эти дни совместных странствий.

— Хотя нет, давай вот этого на допрос, — Надзиратель указал на Минта. — Фанатик, конечно, но все же болтливый Бард. Пусть споет нам песенку о делах своего лидера.

Минт покатился от хохота, возможно вызванного страхом перед допросом, но все же странным образом искреннего. Наверное, представил, как поет песни о подвигах Алмазного Кулака. Надзиратель, разговаривая на общем, рассчитывал напугать, а не развеселить, но тут же сделал новый вывод.

— Возможно, он даже под подчинением. Хорошо. Люблю крепкие орешки, профессия быстрее растет.

— Дед меня спасет! — выкрикнул Минт, которому уже было нечего терять.

— Да ты что? — усмехнулся Надзиратель. — Как же? Очарует Светлейшую и та явится лично, чтобы приказать освободить вас? Какую еще…

Едва не врезавшись в Надзирателя, подлетел светлый эльф, чья благородная бледность сменилась красными вульгарными пятнами.

— Све… Светлейшая!!! — заорал он, не сдерживаясь от избытка чувств.

Надзиратель даже не поверил, гневно раздул ноздри, но тут же глаза его расширились, а сам он склонился в глубоком поклоне. Воин выпрямился, глаза остекленели. В зал с камерами вошли несколько Хранителей, эльфийских гвардейцев, а следом за ними важно прошествовала Светлейшая. Рядом с ней — кто бы сомневался! — спокойно шел Бран, с таким видом, словно всю жизнь сопровождал королев.

— ДЕД!!! — заорал Минт. — Я говорил им, а они не верили! Пусть вернут мою лютню и в зад поцелуют!! Я требую компенсации!!!

— Освободите моих личных гостей, — напевно изрекла Светлейшая.

Иааиуиэль шестым чувством ревнивой женщины неожиданно поняла, что Бран только что сливался с ней в объятиях, дарил свое тело и любовь. Хотелось завыть и она закусила губу до крови.

— Я отлучусь на пару дней по делам, а вы пока наслаждайтесь гостеприимством светлейшей королевы Алавии, прекраснейшей Оаэлиниииэ, — спокойно произнес Бран, после чего развернулся и ушел.

Иааиуиэль смотрела ему вслед, ощущая, как слезы из глаз текут по лицу и смешиваются с кровью из прокушенной губы.


Глава 36



11 день 8 месяц 879 года, Амадия, столица Дарнии



Разумеется, в Дарнию Статусы «особо злобных преступников» тоже разослали, поэтому Бран и не стал официально переходить границу. Умения сокрытия, из арсенала Воров, Шпионов и прочих темных личностей, в данном случае ему явно не подходили, так как позволяли обмануть лишь заклинание Оценки, но не пирамиду-артефакт. И то, обычно подобные умения искажали Статус, тогда как Брану требовалось представить все так, словно его и не было никогда в Дарнии.

Полеты по воздуху и порталы напрямую в Дарнию тоже отпадали, по той же причине — снятие Статуса или, как минимум, оценка. Разумеется, на границе Алавии и Дарнии не было мощной стены на всем протяжении с круглосуточной бдящей охраной, зорко вглядывающейся вдаль, не идет ли враг? Но и беспечности орков, вообще не охраняющих границы степи, также не имелось.

В Дарнии использовалась примерно та же система, что и в окрестных странах, в Алавии, Стордоре, Тарбаде, Лотонии, повсюду. Небольшие гарнизоны пограничной стражи, с порталами, складами, мощными защитными системами. Укомплектованные Следопытами высоких уровней, с отрядами летающих созданий, химерами или просто укрощенными — неважно. «Магические сети», раскинутые на огромной территории, подающие сигналы о том, что кто-то живой переместился мимо. Отдельное внимание уделялось порталам через границы. Не идеальная система, требующая поддержания и обновления артефактов сети, реагирования на сигналы, мастерства Следопытов и прочего, но все же работающая.

Поэтому Бран переместился как можно ближе к границе — в самое северное мега-дерево, так как у королевы эльфов в каждом из них были устроены личные апартаменты с порталом. Выскользнул незаметно, прозрачный и не обнаружимый для магии. С Алмазным Телом все срабатывания сторожевых заклинаний оставались в пределах «магического шума», не отличались от всевозможных фоновых воздействий, вызванных тем, что все живые и масса животных то и дело колдовали, благо в мане недостатка не имелось.

В другой раз Бран сказал бы и про монстров, но уж на границе их точно не имелось — все-таки тут постоянно следили за местностью и чуть что зачищали возможных монстров. Не стал Бран связываться и с различными животными, хотя мог бы. Схватить какого-нибудь Могучего Волка, прокатиться на нем, дабы заклинания слежки срабатывали на зверя, а потом бросить, перейдя границу.

Имелись у контрабандистов, беглецов и прочих личностей, желающих втайне перейти границу, и другие способы, но все они были слишком хлопотливы и избыточны. Для Брана, во всяком случае. Он просто изменил форму ступни, благо Алмазное Тело позволяло такие манипуляции, до известной степени. Превратиться там, в какого-нибудь шестиного коня-химеру орков, у Брана не вышло, но при общем сохранении очертаний: две руки, две ноги, тело и голова, можно было тут раздуть, там расширить, здесь ужать и так далее.

Потом Бран изменил форму кистей рук, на манер обезьян из южных джунглей. Разумеется, Следопыты бы сразу задались вопросом, откуда же здесь такие экзотические животные? А увидев отпечатки ступней, спросили бы, почему зверь передвигался на своих двоих, а не на четвереньках? Поэтому Бран и не планировал оставлять обычных следов, а все эти изменения требовались на тот случай, если обычный патруль что-то да заметит.

После прошлых своих промашек Бран не стал бы ручаться, что сумеет перейти границу безупречно. Но все же он сделал все, что было в его силах. Незаметно выскользнув из мега-дерева, промчался в Алмазном Теле до границы, обошел патрули эльфийской стражи, скользнул через сторожевые заклинания, промчался вихрем по верхушкам деревьев, хватаясь руками за ветки и не касаясь земли. Скопления птиц, поселенных для охраны, он тоже обходил или незаметно скользил мимо, не поднимая тревоги. То, что Алмазное Тело не считалось «живым» (скорее големом), помогало отдельно.

На границе Дарнии и Алавии не было полосы ничейной земли с кротами и сусликами. Так, река, по обе стороны которой рос лес, и Бран просто проскользнул по дну, без шума, всплеска, оставления следов на берегу. На стороне Дарнии углубился в лес, сделал передышку, вернувшись в обычное тело.

Мысли о прежней команде, мести за них, помогали. Пребывание в Алмазном Теле проходило легче, без желания все бросить и навсегда остаться в этой спокойной, бесчувственной форме. Выход тоже дался легче, без апатии и борьбы с собой. Бран подумал, что это хороший знак, возможно, он не только излечился от прошлой раны, но и сумел отчасти вернуться к себе-герою.

Затем он быстро перекусил, размышляя об Оа и вслушиваясь во все вокруг.

Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на чужака (место Бран, разумеется, выбрал подальше от скоплений галдящих птиц). Не летели сигналы, не мчались следопыты, да вообще вокруг не ощущалось ни единого разумного живого. Вполне возможно, что сейчас Дарния обращала свое внимание больше на север, в сторону Стордора, и на северо-запад, к Тарбаду и Занду, из-за Прорыва и войны.

Вот и еще промашка, отметил Бран. Следовало расспросить Оа о политической обстановке вокруг, чем живут соседние страны, что вообще происходит в мире. Но он торопился. Возможно, из-за самой Оа. Второй причиной, по которой Бран в свое время сбежал от нее, было то, что королева эльфов все не унималась и требовала от него ребенка, за которым последовала бы семья, женитьба, подрезание веточек мега-дерева и заготовка ягод на зиму.

Единственной, кто не требовал от него ребенка и семьи, была Имрана, может потому они так хорошо и сошлись? Два пожилых героя в одной команде, почти идеальное сочетание.

А останься он и начни расспросы, Оа снова начала бы стягивать с него штаны и — чего уж там! — Бран не стал бы отказываться. Пускай у королевы эльфов были проблемы с контролем, пускай она хотела семьи, пускай она не соответствовала новому «идеалу» Брана — теплой жопастой домохозяйке с вот такими формами — но былая страсть никуда не делась, как выяснилось.

Но зато и предупреждение Брана восприняла всерьез, не стала морщить лоб и недоверчиво хмуриться.

Поев и так и не обнаружив каких-либо признаков переполоха, что со стороны эльфов, что со стороны Дарнии, Бран помчался дальше. Обогнул ближайший городок и села, ибо за ними тоже следили. Может не так строго, как за границей, но контрабандистам хватало. Вечная борьба живых, как и везде, улучшение умений, придумывание новых трюков, получение новых Способностей, даже создание новых профессий.

Во втором городке Бран махнул через стену, сменил одежду и под видом старого ворчливого Торговца, желающего купить внуку лошадь, но такую, чтобы этот засранец не слишком задавался, и вообще, нужно экономить, обзавелся транспортом. На этой кляче он проехал дальше, купил себе двух лучших ездовых лошадей, даже лучше тех, что запрягали в рейсовые кареты. Разумеется, можно было купить себе билет в такой до самой Амадии, но Бран решил, что так будет надежнее.

«Заправив» лошадей под завязку едой и водой, он вскочил и помчался в ночь и к утру был у стен Амадии, благополучно избежав патрулей, застав, рейсовых карет и вообще какого-либо внимания к себе. Леса Дарнии пока что не кишели монстрами, каких-либо обрывков слухов о тревожных событиях не доносилось, то ли хозяин подземелий еще не взялся за соседей, то ли местные власти скрывали все более умело.

Зато о несчастьях в Стордоре судачили много, громко, со вкусом.

В Амадию Бран также проник без проблем, благо в столицу, как всегда, рвалась масса народа. Никакого «Отвода Глаз», на него могла стоять сигнализация (шанс мизерный, конечно, но все же), просто воспользоваться давкой, незаметно еще подбросить несколько золотых монет и скользнуть за спинами стражников, слиться с толпой.

Еще раз переодеться, оставаясь каждый раз Торговцем, но в иных ипостасях.

А затем уже начать поездки по Амадии, определяясь с первой целью.


Книжная лавка «Л. Смит и сыновья» подвернулась очень кстати.

— Вот здесь, пожалуйста, книги про Эл Дожа, — указал ему молодой человек, наверное один из тех самых сыновей. — Вот здесь, на этих прилавках, книги об иных героях, как существовавших на самом деле, так и выдуманных.

Находились ловкачи, сочинявшие книги про еще пока живущих героев. Зачастую это были просто жизнеописания, с перечислением подвигов и указанием умений и способностей, подтвержденных свидетельствами очевидцев. Встречались и дураки или ненавистники, выпускавшие прямую ложь или побасенки, а то и просто стремившиеся метнуть грязью в спину кому-то из героев.

Жили они, как правило, недолго.

— Я тут слышал, про Эл Дожа новая книга вышла, что-то там на дне морском, — заметил Бран небрежно.

«Алмазный Кулак Ярости» и «Бранд в драконьих горах» лежали среди других книг на соседних прилавках. Судя по всему, дела у этого Эл Смита шли отлично, лавка с видом на королевский дворец, огромные прилавки с различными книгами, не только развлекательными. Наставления по оружию, учебники магии, справочники по профессиям, хватало и специальной литературы.

— Да-да, вот она, Эл Дож на дне морском, — указал ему продавец.

Бран взял ее, раскрыл, делая вид, что вчитывается внимательно, выискивая любовные сцены. Собственно, в этом он был не одинок — как и с серией «Повелительницы корней» (книги которой занимали отдельный прилавок), многие читали Эл Дожа только ради любовных сцен и сражений.

Заглянув туда-сюда, пролистнув через страницы, Бран быстро уловил содержимое. Эл Дож в книге, как всегда, использовал свой излюбленный приём, добивался своего через женщин. Русалка-глубинница уже, стремясь доказать ему, что она тоже женщина, достойная любви, сменила свою рыбоформу на обычную и раздвинула хвост, ставший ногами.

Можно было не сомневаться, через пару глав Эл Дож получит то, что хочет, информацию о какой-то загадочной огромной жемчужине, обладающей божественными свойствами. Затем ему потребуется достать жемчужину и он переспит с другой русалкой, а первая будет ревновать, и где-то там вылезет страж жемчужины или Эл Дож в последнюю секунду ускользнет от погони.

Разумеется с помощью Диаты, богини морей, которую он тоже того. Возможно даже на жемчужине.

В общем, можно было почитать, а также понаблюдать тем временем за королевским дворцом.

— Благодарю, я возьму, — подергивая головой, обратился он к продавцу. — Люблю, знаете ли, хорошо прожаренную рыбу.

Продавец, отвернувшись, слегка поморщился, наверное не любил глубинников в их рыбоформах. Да и то сказать, глубинники зачастую отвечали взаимностью в этом вопросе жителям суши, и потому ходило так много легенд и баек, дескать, увидеть русалку к беде. Разумеется, ходили и иные их вариации, обычно про ловкого морячка или храброго капитана, который так продрал оную русалку, что та — непременно какая-нибудь глубоководная принцесса — преисполнилась благодарности и тут уже байки расходились в плане награды.

— Что тут у нас еще есть, — пробормотал под нос Бран, обращая внимание на соседние столики — прилавки.

Взял в руки «Алмазный Кулак Ярости», раскрыл посредине. Разумеется, он его читал и ранее, и автор там даже не слишком наврал. Или, точнее говоря, не настолько наврал, чтобы Брану захотелось найти его и пристукнуть.

— Отличная книга, — оживился продавец, — я сам два раза перечитывал! Слышали же, что случилось в Альбанде? Ужасный Прорыв, да, но вот готов поставить все свои книги, будь там Бранд, уж он бы демонов вколотил обратно до самой Бездны!

Бран сдержал усмешку и желание заявить, мол, проспорил ты, мил человек, давай свои книги.

— Так Бранд же вроде Провал охраняет, — заметил он, листая страницы.

Да, вот здесь отлично смотрелись бы строчки «А потом у Бранда родилась дочь, о которой он ничего не знал, так как Плата Укротительница…».

— Вот именно! Представляете, как он там набил руку, — продавец хихикнул, — даже вернее будет сказать, кулак, на уничтожении демонов!

Демонов, подумал Бран, неожиданно вспомнив ту суккубу из подземелья возле Благой Тиши. Ах, ну как он мог пропустить такой намек? Уже тогда надо было бить набат, а он расслабился.

— Пожалуй, две книги сразу будут мне не по карману, — нахмурившись, сказал Бран, разыгрывая роль экономного Торговца средней руки. — Но вы придержите ее, у меня тут еще дела на несколько дней, глядишь и найдется после торговли пара золотых на эту книгу, раз вы рекомендуете.

Любезно распрощавшись, Бран покинул лавку и, кинув последний взгляд на дворец, пошел в ближайший парк. Там он сел на скамейку и, делая вид, что читает, задумался о дальнейших действиях.

Королевский дворец был защищен от наблюдения, стены и ограды заколдованы, стража бдительна и весьма высоких уровней. Ничего опасного или сложного Бран не заметил. Конечно, Ролло всегда был ведущим специалистом по скрытным проникновениям, но Бран и остальные многому у него научились, как и Ролло у них. Другой вопрос, что обычно Бранду не требовалось скрытно проникать в королевские дворцы.

Нет, Дариус Двенадцатый (с какого-то момента в Дарнии все короли после восхождения на престол брали имя Дариус, наверное, из-за созвучности с названием страны), подождет, решил Бран. Да и знакомы они были шапочно, сказывалось стордорское происхождение Брана.

Надо было, пожалуй, вернуться к тому плану, который он придумал в Альбанде, да так и не реализовал толком. Снизу вверх. Проверить подземелье под Амадией, затем заглянуть к стражникам, оттуда навестить местный аналог Тайной Канцелярии. Скрытно, разумеется, не поднимая шума. Уже оттуда навестить Свентуса, благо тот до сих пор советник короля или, как минимум, человек, близкий к нему.

А там уж будет ясно, навещать короля Дариуса или нет.

Бран, ощущая спокойствие и легкую радость, встал и направился к зданию управления по делам подземелий.


Глава 37



11 день 8 месяца, Королевский Лес Алавии



Растения и природа. Лес кормил, укрывал, защищал и помогал своим детям — эльфам. Еще один повод для распрей со скотоводами — орками или гномами — любителями гор, где ничего не растет. Иааиуиэль недолюбливала сородичей, что темных, что светлых, но к лесу — любому — продолжала относиться с теплотой и приязнью. И леса повсюду отвечали ей тем же, раскрывали свои объятия, помогали охотиться, дарили ветки для костра и не прятали родников для утоления жажды.

Но сейчас Иааиуиэль ненавидела лес.

Особенно вот этот, Королевский Лес, столицу Алавии, недаром воспетую в стихах и песнях. Величественный комплекс из семи мега-деревьев (главное в центре и шесть по границе города) и обычные леса в промежутках между ними, зелень повсюду и тоненькие прожилки дорог и просек, образующие рисунок «лепестков», словно столица была цветком. Величие и красота дополнительно бесили Иааиуиэль и если в обычном лесу ей захотелось бы сломать пару веток, то здесь хотелось выплеснуть струю пламени, драконьего огня и сжечь все. Или воззвать к богам, чтобы те обрушили землю под лесом, раскрыли под ним огненные глубины Бездны.

— Недостойно, но как приятно, — пробормотала она под нос.

Она чуть оперлась на изгиб коры, служащий бортиком, посмотрела вниз. Гатар тренировал Марену, которая нападала на него в паре с Моростоном. За тренировкой наблюдал Нимрод, присев на наплыв коры, давал советы Марене. Чуть поодаль Минт, в новой одежде по последней эльфийской моде, но также в шапочке и с бантом на стордорский манер, пытался выглядеть «первым парнем на дереве». Какая-то особо изогнутая лютня и статус «личного гостя светлейшей» очень этому способствовали — две эльфийки хихикали и внимали шуткам и песням юного барда.

— Сжечь, всех сжечь, — вырвалось у Иааиуиэль.

Опасно было так бормотать — они все-таки не в обычном буреломе грибы собирали. Личные гости Светлейшей, апартаменты на одной из верхних ветвей — упадешь, лететь вниз устанешь — почет, уважение, внимание. Высокоуровневая охрана, способная услышать ее бормотание за милю, не хуже Брана.

Но как же приятно было произносить вслух, представлять, словно наяву!

Никогда с ней такого не было, никогда ей не хотелось убивать и жечь всех вокруг, начиная с этой высокомерной бледной королевы. Нет, вначале Иааиуиэль бы как следует вонзила ей ногти в лицо, разодрала эту бледную маску в кровь, а потом бы сунула ее голой жопой в огненный муравейник, раз уж у королевы там так припекло.

О да, никогда с ней такого не было и причина одна: Бран. Бранд. Алмазный Кулак.

И еще немного эта светлейшая стерва, которая тут же с ним переспала, не снимая сапогов, как говорится! То, что королева была эльфийкой — светлой эльфийкой! — тоже добавляло ярости в груди Иааиуиэль. Казалось, еще немного и что-то в ней треснет, лопнет, мана ударит по голове и она резко подскочит в уровнях, получив Проклятия и потеряв рассудок. Иааиуиэль знала, что ошибается, что в ней самой маловато маны для Проклятия, но это знание сейчас не имело никакого значения.

Эмоции, вот что клокотало в Иааиуиэль сейчас, эмоции, а не разум.

— Послушайте!

Она легко перепрыгнула через наплыв, заскользила вниз, словно решила съехать с горки. Чуть ошибись и улетишь с ветки, словно мифическая птица счастья. Неудивительно, что у эльфов больше Ловкости, подумала Иааиуиэль, атрибут сам развивается в детстве и потом растет во время жизни в лесу. И тут же клокочущая в голове ревность подсунула ей объяснение, чего такого Бран нашел в этой тощей бледной старой жерди с короной на голове. Ловкость! Королевская Ловкость и способность согнуться как угодно!

— Ир? — спросил Гатар, глядя на нее удивленно. — Ты чего?

Поединок остановился, все смотрели на нее, а Иааиуиэль застыла, отвлекшись на картинки того, как Бран изгибал королеву. Она попыталась собраться, облизала губы.

— Мы допустили ошибку, — произнесла Иааиуиэль хрипло. — Не надо было ехать с мастером Браном.

— Ир, ты не заболела? — нахмурился Гатар. — Пыльца и мана мега-дерева там, с непривычки тебе в голову ударили? Выглядишь ты как-то странно, опять же. Целителя, может быть, тебе позвать?

О да, болезни проходили по разряду Недостатков, которые не брало обычное восстановление очков жизни. Более того, зачастую болезнь подавляла или отключала это восстановление. Одна беда — не было у Иааиуиэль болезни. Легкий недостаток Ревности, пожалуй, который мог стать постоянным — это да, а болезнь — нет.

— Себе целителя позови! — огрызнулась Иааиуиэль.

— Да мне-то зачем? — простодушно удивился Гатар. — Хвала Теруну, со мной все в порядке! А вот тебе точно не помешала бы помощь. В Ирии и Оалэне тебе вроде плохо не становилось, да и в Алавии мы бывали неоднократно без проблем. Но не в столице. Может, это Королевский Лес так на тебя влияет?

В голосе его звучала искренняя тревога и Иааиуиэль переключилась, вспомнила, кто перед ней. Гатар. Старый верный друг Гатар, с которым они столько прошли вместе. Истоптали весь Мойн и даже часть Кирфа, в каких только передрягах не побывали — своего уровня, конечно, не героического, иначе бы их и в живых не было. Сколько раз они спали вместе и поддерживали друг друга!

— Да, точно! Королевский лес и королева! Нам нужно срочно уходить отсюда! Мы же уже однажды поступили верно, ушли, уплыли! А потом сделали ошибку и вернулись! — Иааиуиэль чувствовала, что ее несет, но остановиться не могла. — А ведь мастер Бран говорил нам — проваливайте! Надо было проваливать!

— Нет, Ира, ты определенно не в себе, — развел ручищами Гатар, сделал шаг ближе. — Не волнуйся, мы тебе поможем. Вспомни, мы же сами решили помочь Марене и мастеру Нимроду!

— А дед в это время вас от Рыжей Бороды спасал, — сердито добавила Марена.

— Гатар! — вырвалось у нее. — Давай уедем! Ты прав, я не в себе, мне нужно уехать, излечиться! Только ты и я, как раньше!

Гатар остановился, подвигал могучей челюстью. На его честном зеленом лице отражалась борьба чувств, обещаний, желаний и долга.

— Я дал обещание перед лицом Теруна, — медленно, тяжело произнес он, — и он услышал мои слова. Извини, Ир, я понимаю, тебя отвергли, но я поклялся следовать за мастером Браном и не опозорить его. Что я буду за Воин, если нарушу свое слово?

— Да ничего ты не понимаешь! — взвилась Иааиуиэль, взвизгивая, словно какая-то свинья.

Бац! Тяжелая ручища Гатара припечатала ее по лицу, отбросила к стенке из коры. Мелькнуло сообщение о потере жизни, но Иааиуиэль пропустила его мимо глаз.

— Пришла в себя? — спросил Гатар, слегка набычась. — Стало легче?

Чуть опустил голову, руки сложил за спиной, «да он же копирует позу Брана!» мысленно закричала Иааиуиэль.

— Да, мы ввязались в дело не по своим уровням и, возможно, не представляли, во что влезаем.

О да, подумала Иааиуиэль вяло, ощущая, как медленно спадает звон в ушах. Все казалось таким радужным, легким, казалось, сейчас Бранд решит все их проблемы. Вознесет ее на вершину счастья. А он вместо этого пугал их и отпугивал от себя… чтобы слиться в экстазе с королевой эльфов в ту же секунду. Их заставил сдаться и сидеть в тюрьме, а сам!

— Но теперь я последую за мастером Браном.

— И я, — добавила Марена. — За дедушкой и мастером Браном.

Нимрод, наблюдавший за этой сценой, лишь пожал плечами, мол, я с госпожой Мареной. Иааиуиэль открыла было рот и застыла. Нет, она слишком хорошо знала Гатара и поняла, что предлагать ему себя слишком поздно. Даже стань она сейчас самой жопастой орчанкой во всех степях, Гатар уже не свернет, так как выбрал путь Брана, который спал с женщинами, но делал все по-своему.

Взгляд ее упал на Марену. Эммида!

Отомстить! Отомстить обоим, и Брану, и Гатару! Ради Брана она готова была соблазнить ту орчанку, неужели Марена окажется крепче? Нет, Марена — внучка Брана, соблазнить ее и увести от деда. Нет, не выйдет. Соблазнить ее и соблазнить ее Гатаром, уйти втроем?! Нет, опять не то. Иааиуиэль словно наяву увидела, как Бран пожимает плечами и идет дальше по своим делам.

А Грознейшая Эммида накажет ее саму, за неправедную месть, несправедливые дела.

— Похоже, легче ей не стало, — озадаченно произнесла Марена. — Я ощущаю какое-то страшное отчаяние, желание завыть и кидаться на всех. Гатар, хватит, не бей ее больше!

— Да никогда она так сопли не распускала! Даже в других эльфийских лесах! Тут что-то не то!

— Для Воина, щедро одаренного женским вниманием, вы на удивление невнимательны, — заметил Нимрод, который так и продолжал сидеть на пеньке-наплыве. — Хотя я не исключаю, что щедрость внимания как раз и не давала вам необходимости тренировать и развивать набюдательность по этой части.

Гатар посмотрел на старого телохранителя с таким видом, как будто тот на подводном изъяснялся.

— Ей нужен мужчина, — со вздохом пояснил Нимрод.

— Я, я, я здесь! — тут же рядом объявился Минт. — Всегда готов на все ради команды!

— Дурак, — вздохнула устало Иааиуиэль.

Злость не делась никуда, только отступила на время, стала не такой острой. Впору было начинать ужасаться и рвать на себе волосы за все подряд. Истерику, мысли, крики, неподобающее поведение.

— Дурак, — охотно согласился Минт, — обменял двух высокопоставленных эльфийских дам на одну злую темную эльфийку!

— Каких еще высокопоставленных? — вырвалось злое у Иааиуиэль.

Минт загадочно закатил глаза и произнес:

— Я не буду называть их титулы, дабы не порочить таких дам, но на дереве королевских церемоний они занимают очень высокие ветви! Старинный, как сами эти леса, род, а бледность кожи безупречна!

— Ну и проваливай к ним! Поступай, как твой ненаглядный мастер Бран — обстругай эту бледную доску!

— Ох и дура же ты, — снова закатил глаза Минт. — Ведь я же здесь, с тобой! Полный дурак для очаровательной дуры, тебе не кажется, что мы станем идеальной парой? Ну что ты молотом машешь? Сама, значит, влюблена в Гатара до готовности пасти ему овец, а мне нельзя?!

— Чего? — изумился Гатар.

— Да ты вообще задрал голову и не смотришь, что происходит рядом, — вошел в раж Минт. — Бедное маленькое гномье сердечко бьется только для тебя, а ты не видишь! Нет, не стать тебе бардом!

И разочарованно потряс головой, словно и правда был наставником Гатара.

— Слушайте, без обид, но я все лучше начинаю понимать путь мастера Брана! — закипел орк. — Нам надо тренироваться, становиться сильнее, становиться командой, а вместо этого у нас споры и ругань, кто на кого смотрит и у кого где щемит при виде другого!

— Правильно, тоже сходи вставь сучок в белую доску, чтобы окончательно они всех позабирали, — ворчала под нос Иааиуиэль, даже не замечая того.

Она может и могла стать по внешности бледной и плоской — ненадолго, очень ненадолго. Любое превращение, уменьшавшее размер груди, сразу начинало жадно поглощать ману, но все же на какой-то срок этого хватило бы. Но толку с того превращения, если титулы и положение в обществе ей не светили? Система аристократии у эльфов отличалась от людской, гномьей и орочьей, и включала в себя смесь личных уровней, заслуг перед Лесом, древности и обширности рода и заслуг предков.

Она могла перепрыгнуть 200-й уровень, стать аристократкой по уровням, но что это изменило бы? Посмотрел бы на нее Бран, вернулся бы? Нет. Или королева, или героиня, и Иааиуиэль знала — ни той, ни той ей не стать в ближайшем времени. Минт? Так тот и так смотрел, взгляда не мог оторвать, с титулом или без.

Как все было просто раньше!

— Собственно, перед вами один из этапов становления команды героев, — заметил Нимрод, обращаясь к Гатару, — только обычно он не так ярко выражен. Подбираются по одному, да и живые обычно с большим опытом и уровнями, но где-то что-то вот так и есть. Отношения, ревность, ссоры. Вы, можно сказать, прошли этот этап с Ираниэль, а теперь вот увидели в расширенном виде.

— А чтобы разрешить вопрос, надо всем друг с другом переспать? — почесал со скрипом в затылке Гатар.

Марена оживилась было, но тут же с сомнением посмотрела на Минта. Тот выпятил тощую грудь, затем с сомнением посмотрел на Гатара и Моростона.

— Дед, а точно всем со всеми?

— Это только так говорится, на самом деле никто никого не принуждает вступать в нездоровые отношения, — пояснил ему Нимрод. — Просто обычно выходит такой вот… геройский разврат, как его называют в народе.

Злость снова вспыхнула в Иааиуиэль, прострелила с головы до пят.

— А в этот раз не выйдет! — заявила она, вскакивая. — Да вообще не выйдет! Я тебе обещала что-то, Минт? Забудь!

Бард огорченно выпучил глаза и надул щеки.

— Тебе нужна помощь, — опять сказал Гатар.

— Поэтому я отправлюсь в храм Филоры и буду там молиться, — отрезала Иааиуиэль.

А не поможет, так спрыгну и убегу прочь сама, все лучше, чем рвать волосы и портить жизнь себе и друзьям, добавила она мысленно.


Глава 38



11 день 8 месяца 879 года, Амадия



Навещая подземелье — вполне себе спокойное, кстати — Бран невольно вспомнил такой же визит в Таркенте. Если бы он тогда действовал смелее, не стеснялся использовать Способности, успел бы он к Плате? Выиграл бы те драгоценные секунды, за которые она успела бы рассказать про Марену? Если бы вспомнил про зелье Алхимика, помогло бы оно Укротительнице?

Пожалуй, на такое могли ответить только боги.

В среде героев было не принято жалеть о прошлом и бесплодно размышлять о том, «что могло бы быть». Верная дорога к Проклятию или, как минимум, к тому, что в решающий момент герой медлил секунду и погибал. Или погибали его друзья.

Да, вздохнул Бран, все дело в последних годах и тому, что им предшествовало. Он привык бесплодно размышлять, привык перебирать мысли и воспоминания, снова и снова переживая те моменты, в которых он убивал своих друзей, соратников, любимую. Он долго вживался в шкуру Брана и теперь та не хотела слезать, вела, подталкивала.

Но демоны побери!

Пожалуй, он даже немного привязался — сам того не желая — к своей новой команде. Горделивой, упрямой, дурной внучке, не знающей жизни. Ее старому телохранителю, с не слишком светлым, похоже, прошлым. Честному, до сих пор простодушному, несмотря на столько лет в наемниках, воину Гатару. Похотливой, но в то же время недолюбливающей сородичей Ираниэль, которая, похоже, дико взревновала его к Оа.

Но это была не команда равных, а команда учеников, за которую он теперь нес ответственность. Чтобы защищать их и вести, следовало вылезти из шкуры Брана, снова стать Брандом. Действовать, обдумывая, но не предаваясь бесплодным размышлениям. Нет, снова припомнил он, ведь угроза хозяина подземелий все еще в силе! Нельзя раскрывать себя.

Бран еще раз вздохнул, усмехаясь — да, от шкуры старого Торговца не избавиться так просто! Возможно, именно она его подводила прошлый месяц, вела ко всем тем мелким промашкам и провалам планов.


Удобно устроившись за потемневшим от времени столиком, Бран заказал себе горячих мясных блюд, салатов и кувшин вина, после чего приступил к ужину, поглядывая по сторонам и выжидая. Как и ожидалось, ближе к вечеру, таверна постепенно начала заполняться разнообразной публикой, в том числе и жаждущей напиться. Не то, чтобы в такой маскировке имелся какой-то особый смысл, Бран скорее работал над собой, пытался отключиться от мелких мыслишек.

Сосредоточиться на деле, собрать информацию, действовать.


— А что, Дармаус Камень еще жив? — спросил Бран, подливая еще вина.

Два его сокувшинника, если можно так выразиться, дружно начали кивать. Портной 92-го уровня и Пекарь 93-го, они были приятелями, уроженцами столицы Дарнии. И в качестве таковых были склонны относиться свысока к приезжим, а также мнили себя самыми хитрыми.

Случайная фраза для начала разговора, немного Харизмы, кувшины с вином и готово. Выносливости и опыта распития у них хватало, так что они пока не спешили падать под стол. Но бдительность утратили и Бран сейчас казался им лучшим другом на все времена, не смотри, что старше их раза в два.

— Да что ему сделается, он же Камень! — неожиданно захохотал Портной, Сиглиус Артам.

— И поэтому торчит в горах этих коротышек-гомов! — пьяненько добавил Пекарь, Кониус Бардам.

Всю свою историю Дарния соперничала со Стордором. Во всем. В именах, моде, оружии, дипломатии, отношениях. У Стордора был союз с Тарбадом, в пику ему в Дарнии тесно дружили с Алавией. В Стордоре использовали имена, заканчивающиеся на «-он»? В Дарнии начали добавлять к своим именам приставку «-ус», чтобы отличаться.

— Да, Дармаус Камень могуч, покажет там всем, — согласился Бран. — Стало быть, в Амадии сейчас нет героев?

Все же, вопреки стенаниям Минта, не со всеми героями он дрался и спал. Но большую часть знал, некоторым смело мог бы доверить тайну Хозяина.

— Анитола Фонтан! Вот так! — Сиглиус стукнул кружкой о стол и заорал. — Хозяин, еще вина за этот столик!

Хозяин поглядывал с сомнением, похоже, эта парочка не первый раз тут пила и буянила, или просто забывала платить. Бран подал ему знак, мол, я заплачу и успокоенный хозяин послал служанку с новым кувшином вина. Все же в профессии Торговца имелись иногда и плюсы.

— Кр-р-расавица, с-с-садись с нами! — раскатисто заявил Кониус, шлепая служанку по заду.

Старая добрая традиция, да чего уж там, служанки регулярно за деньги оказывали и иные услуги, бывало прямо на заднем дворе за таверной.

— Не положено, — пискнула та. — Хозяин Матиус ругается сильно!

— А что нам тот хозяин! — вошел в раж Кониус. — Веди с собой подр-р-р-ружку! Нет, две… дед, тебя сколько двое или один?

— Беги, красавица, — махнул рукой Бран и служанка зарделась.

Пожалуй, воздействие Харизмы стоит прикрутить, подумал Бран. Но он еще не услышал обо всех героях Дарнии, да и время имелось. Не то, чтобы в проникновении в здание Службы Безопасности Короны — как называлась местная Тайная Канцелярия — нужно было подгадывать какой-то особый момент и все же, ночью проще. Меньше живых в здании, меньше внимания, меньше случайностей.

Бран хотел проделать все быстро, рассчитывая за эту ночь навестить еще два места.

— Так что там с Фонтан? — спросил Бран.

— Она здесь, — заверил его Сиглиус, — фонтанирует!

Оба дружка заржали пьяно, а Бран мысленно вздохнул. Анитола не подходила, с ней он практически не встречался, так пару раз шапочно раскланивались. Дармаусу бы он рассказал, да, но его присутствие в Альбанде было, пожалуй, что и понятно. Похоже, там спешно трудились над заделкой всего, чтобы прорыв не повторился, не случился второй Провал.

Что же, тем легче будет Громоптаху, который, наверное уже давно там летает.

— Дед, — спросил Кониус, — а зачем тебе героини? Тут знаешь какие с-с-служанки?! Во!

Он показал руками, что именно во — спереди и сзади. Бран искренне ответил, что это его любимый размер, но лучше выпить еще вина, а то они сейчас пойдут по служанкам, а кто-то коварно выпьет их вино! Кониус и Сиглиус согласились, а Бран продолжил незаметные расспросы.

С огорчением узнал, что Галаус Лесоруб погиб, где-то в Срединном море. Феола Три Глаза удалилась в монастырь у Провала. Мириус Бегун куда-то убежал, по слухам уехал куда-то на Перту, а может и на Каменный Остров. Называли еще какие-то имена, парочку из которых Бран с трудом, да припомнил. Ученики героев, сейчас сами выбившиеся наверх.

В общем, кто-то вроде Сандерса Одноударника. Даже при всей выучке, доверить им тайну Хозяина Подземелья, Бран не смог бы, так как не настолько доверял тем, кого не знал. Да и влияние на короля? Вряд ли. Героям следовало перешагнуть определенную ступень, вырасти уровнями выше аристократии и королей, поездить по другим странам, чтобы немного да оторваться от родных королей и ощущения, что своя страна прежде всего. Перерасти правителя своей страны, чтобы иметь возможность влиять на него, дружить как с равным.

И всех таких героев Дарнии уже перечислили.

Искать их и бегать по другим странам? Нет ни времени, ни желания. Дарния очень, очень важна, естественный враг Стордора, как заявили бы какие-нибудь исследователи природы. Возможно поэтому здесь еще не монстреют подземелья, не ползут слухи о страшных тварях. Потому что первым делом дарнийцы заподозрят Стордор и в кои-то веки будут правы! Не гадь там, где живешь? Но не факт, не факт, что хозяин подземелий жил в Стордоре.

— А я еще знаю тут одну вдовушку! — не унимался Кониус. — Размеры — во! Страстная — во! Сдобная, как опара, горячая, как печь, ну такая пышечка-а-а!!

Вот с Минтом он бы спелся, подумал Бран со смешком, особенно на почве сравнений.

— Сладкая такая булочка, м-м-м-м! Дед, давай с нами!

— Да я уже в том возрасте, когда борозду не пашут, — скромно заметил Бран.

— А мы пойдем, правда, друг Сиглиус?

— Правда, друг Кониус!

— В гости нельзя ходить с пустыми руками!

С этим глубокомысленным заявлением они подхватили кувшин с вином и удалились, распевая похабную песенку о полурослике и двух великаншах. Наверняка, самим себе друзья-пьянчуги казались очень хитрыми, почти наверняка они завтра будут хихикать, как ловко обманули Торговца. Возможно, даже заработают пару очков в глазах соседей и других работников, из числа тех, кто не любит Торговцев, Купцов, банковских и прочих проныр, связанных с деньгами.

— Все в порядке, — заверил Бран возникшего рядом со столиком хозяина таверны. — Они развлекли меня прибаутками, я за все заплачу. Пусть принесут еще жареного мяса да молодого и нежного, чтобы само таяло во рту.

Повеселевший хозяин удалился, вытирая руки передником, а Бран задумчиво отхлебнул еще кислого, разбавленного, молодого винца, которое тут выдавали за «трехлетнее срединное». Орки очень любили делать набеги на такие «виноградные» острова в Срединном море, даже целую систему выработали, как не перепиться всем вусмерть, а то однажды получилось очень нехорошо. Целая война тогда развернулась, пока сородичи Гатара, позвав других орков, с востока Срединного моря, воевали работорговцев Кирфа, выручая своих, попавших в плен.

То ли святыня с ними какая-то была, то ли очень важный шаман, Бран уже не помнил.

— Желаете еще что-то, господин? — раздался голос.

Та же самая служаночка, которую шлепали по заду, принесла мяса. Хозяин таверны расстарался, даже почти не обманул — мясо было нежным, хотя из молодого возраста уже год как вышло.

— Нет, красавица, благодарю, беги — работай, — Бран даже вручил ей серебряную монету Стордора.

Когда это миловидное юное создание, готовое отдаться ему просто так, пошло работать, Бран с силой помял грудь, вздохнул. Оа и дети! Да зачем ему мелкие дети, когда у него вон, целая команда крупных, которых он не успевает на горшок сажать и носы подтирать!

Усилием воли Бран вернулся мыслями к делам.

Подземелье Амадии не омонстрело, в королевстве относительно спокойно, Дариус Двенадцатый продолжает править… Бран замер на мгновение, отрезая себе очередной кусочек мяса от общего. Охранять Дариуса, чтобы не умер внезапно, как Горхорн? Нет, обойдется. Бехорна точно убрали, чтобы поставить во главе Тайной Канцелярии своего живого, а вот Джерарда, возможно, просто обманули. Напели в уши сладких баек о повышении уровней войск, чуть подогрели настроения — люди выше остальных живых! — убрали Плату с молчаливого согласия юного короля, взамен дав ему запустить руки в денежки.

Опять промахнулся, подумал Бран, отправляя в рот очередной кусок мяса и делая еще глоток кислого вина. Подгорная Палата в Альбанде, надо было там еще немного задержаться, проверить главу. Сменился ли старый Граин или нет, на кого, заглянуть в его кабинет. То, что Прорыв приехал осуществлять Хорторн, косвенно доказывало непричастность Тарбада, но только косвенно.

— Вот, перекусили, теперь можно и прогуляться, для лучшего пищеварения, — проворчал Бран, поднимаясь и оставляя на столе несколько монет.

Сложив руки за спиной, он вышел на улицы вечерней Амадии. Почти идеально, фонари только зажглись, основная масса работающих живых устремилась по домам. Включая и сотрудников Службы Безопасности Короны, так как они тоже живые. Те, что остались или заступили на ночную смену, расслаблены и не ожидают проблем — ведь еще не ночь!

Так себе уловка, но все же уловка.

Еще работали лавки и магазины, зазывали клиентов, носились курьеры, живые устремлялись по разным забегаловкам, поесть и выпить, проносились кареты по улицам и грузовые химеры над головой. Жизнь кипела и била ключом, который вскоре иссякнет, к полуночи превратившись в пересыхающий ручеек. На улицы потянутся различные сомнительные личности, глупые — считающие, что в ночи их не заметят, или умные, прикрывающиеся глупыми.

Бран отметил парочку таких личностей, рано выползших «на дело» и мгновение прикидывал вариант проникновения с взломом. Берется такой вот мелкий воришка или грабитель, решивший, что старый дед в темной проулке — легкая добыча. Аккуратно оглушается, порошком отбивается память, затем живой снаряд летит прямо в двери или окна Службы Безопасности, осуществляя, таким образом взлом.

Пока все носятся вокруг, пытаясь выяснить, кто тут кидается живыми, проходит проникновение.

— Нет, не тот случай, — решил Бран.

Ему нужно быть тенью в ночи, которую никто не видит. Ладно, Оа, ладно, Мартахар, эти не выдадут. Но любой намек, даже не на Бранда, нет, просто на появление тех преступников, Статусы которых рассылала Тайная Канцелярия, и хозяин подземелий вступит в дело. Вот о чем надо было помнить каждую секунду, вот о чем надо было размышлять, а не о детях!

Даже будь Бран один, пожалуй, не стоило бы дразнить хозяина подземелий открытыми вызовами. Сам Бран уцелеет, но сколько живых погибнет, пока враг будет омонстрять все вокруг и вызывать Прорывы? Только и пользы бы было, что герои со всего материка собрались бы на помощь. С этими мыслями Бран продолжил свою прогулку к зданию — практически дворцу — Службы Безопасности Короны.

СБК, Свентус, храм Серканы.

А там видно будет.


Глава 39



11 день 8 месяца 879 года, храм Филоры в Королевском Лесу



Иааиуиэль шагнула через порог храма и на нее неожиданно пахнуло детством. Не в буквальном смысле, все же в лесах светлых росли иные деревья и травы, да и сами они пахли иначе. Но ощущение! Полутьма и свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, ветки и листья, ощущение единения с природой, словно ты часть мега-дерева, а оно часть тебя.

В детстве Иааиуиэль не слишком охотно ходила в храм Филоры — там, дома, в южных джунглях — предпочитая сбегать и качаться на лианах, прыгать с ветки на ветку, носиться взапуски с другими детишками или воображать себя могучей и отважной исследовательницей, пробирающейся сквозь дикий лес, полный монстров и опасностей. Лес, где не ступала нога живого.

Но здесь и сейчас этот привет из детства, напоминание о доме неожиданно умерили пыл и ярость Иааиуиэль, смягчили страдания. Не убрали до конца, но Иааиуиэль стало легче.

— Благодарю тебя, Утешительница, — пробормотала она под нос, сотворяя знак Филоры.

Богиня не ответила, да Иааиуиэль и не ждала ответа. Сама знала, что она плохая верующая, негодная. Молилась мало, вспоминала о Филоре только время от времени, регулярно отзывалась о богах в ехидном ключе, да и угодных Филоре дел практически не творила, скорее даже наоборот, рубила деревья, жгла их в кострах.

Воинственный Терун орков, пожалуй, был ей ближе, чем мягкая покровительница растений и утешительница Филора. Возможно, не получи Иааиуиэль в детстве веры в Филору, так и осталась бы не верящей ни в кого, как Бран.

Продолжая возвращение в детство, Иааиуиэль обняла статую Филоры, словно росток, припавший к могучему древу, и забормотала:

— Вечнозеленая Филора, тебе угодна любая жизнь.

Да, плохая верующая, тут же остановилась Иааиуиэль, предавшись сомнениям. Ордалия, богиня целительства и любви — разве не она отвечала за жизнь. Или Алианна, богиня зверей и птиц? Эльфы почитали Алианну меньше Филоры, но все же, пожалуй, выше остальных богов.

— Ты утешаешь и ободряешь, помогаешь расцвести, — снова забормотала Иааиуиэль, ощущая, что слова остаются пустыми.

Мгновение возвращения в детство мелькнуло и ушло. Пустота вместо веры, разочарование вместо поддержки. И дело было даже не в низком значении атрибута Веры самой Иааиуиэль — все когда-то начинали с нуля в нем. Просто пустота и понимание, что Филора никогда не услышит ее и не ответит. Чтобы боги отвечали, требовалось самому верить и молиться, прежде чем просить, следовало давать, а Иааиуиэль ничего этого не делала.

Она произносила привычные, заученные в детстве слова, но те оставались пусты.

— Во мне нет веры и я, наверное, тот самый дурной росток, который следовало бы прополоть, — заговорила она, просто изливая душу статуе. — Та сухая ветка, которая лишь занимает место на общем стволе. Зараженный гнилью плод, портящий все вокруг.

Монстра кусок, если уж говорить прямо. Наверное, дело в этом, подумала Иааиуиэль, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы. Как мог старый герой полюбить ее, зная, что тело — лишь монстра кусок? Кто угодно, но только не Бранд!

Жгучие слезы катились из глаз, в этот раз не смешиваясь с кровью, но словно разъедая плоть.

— Недостойно, пожалуй, с моей стороны молить тебя об утешении и указании нового пути, — продолжала Иааиуиэль, — потому что на нем надо будет верить, а я не чувствую в себе веры.

Гатар бы, пожалуй, никогда не оказался в такой ситуации. Какой еще кризис веры, когда и так все ясно, вот он путь Воина, следуй ему и Терун вознаградит тебя! Марена ступила на этот путь, взыскуя возмездия и справедливости и неудивительно, что Грознейшая Эммида ответила ей.

— А что ты чувствуешь в себе? — неожиданно прозвучал вопрос.

Ошеломленная Иааиуиэль чуть отпрянула от статуи, на пару мгновений решив, что богиня заговорила с ней. Ее слезы оставили дорожки и теперь казалось, что это плачет деревянная статуя Филоры, целомудренно украшенная деревянными же побегами плюща и такими же листьями.

Но затем опыт наемницы взял верх, сдернул Иааиуиэль на землю с божественных высей. Сообщения перед глазами, дескать «Богиня Филора обратилась к вам!» не было. Следовательно, кто-то обращался к ней, кто-то с божественным голосом, сумевший подобраться незаметно.

Иааиуиэль развернулась, чуть ли не прыжком, оказавшись лицом к лицу с королевой Алавии. Светлейшая Оаэлиниииэ, Защитница Лесов, Опора Кроны и кто-то там еще, смотрела спокойно, изучающе. Иааиуиэль согнулась в низком поклоне.

— Ваше Величество, — почтительно произнесла она.

Но тут же обида и злость вспыхнули в груди, ломая привычное поведение и отключая разум. Жизнь наемника может и весела иногда, но отнюдь не так легка, как о том поют дурные барды. Умение кланяться нанимателям и аристократам, сильным мира сего, иначе останешься без денег, а то и без головы. Иааиуиэль не без оснований считала, что хорошо справляется, не раз гасила пожар опасных ситуаций, вызванных в том числе и тем, что Гатар отказывался кланяться.

Большая грудь и готовность к постельным утехам тоже помогали.

— Я! — воскликнула Иааиуиэль, дерзко вскидывая голову и руку.

Пальцы на руке согнулись, разве что когти не вылезли. Ударить, расцарапать, побить соперницу! Из полутьмы храма вокруг стремительно, легко выступили несколько Хранителей, готовясь покарать нарушительницу. Но за мгновение до этого Светлейшая переменилась. Не физически, конечно, королеве, надо полагать, не было нужды поедать куски монстра, чтобы получить способности трансформации.

Изменилось ощущение, исходящее от Светлейшей.

Величие. Мощь. Власть.

Оаэлиниииэ словно бы засветилась изнутри и Иааиуиэль ощутила, что задыхается. Стоящая перед ней воистину была королевой, имела право приказывать, казнить и прощать, каждое слово ее было благом и милостью, любое внимание — бесценной наградой.



Проверка Воли провалена!



Иааиуиэль упала на колени, словно перед богиней, осознавая собственную ничтожность, испытывая сильнейшее раскаяние за то, что посмела поднять руку на Королеву. Хранители тоже остановились, снова скрылись в тенях и полутьме храма.

— Встань, дитя мое, — прозвучал с небес ласковый голос.

Иааиуиэль поднялась. Она еще пыталась бороться, напоминала себе, что Бран пару раз показывал нечто очень похожее, приотпускал Волю на волю. Тщетно. Злость на Брана, на королеву, на себя таяла и исчезала, растворялась в радости того, что на нее обратили внимание.

Светлейшая была прекрасна, Иааиуиэль теперь видела ее словно бы глазами Брана и понимала, что за такую женщину действительно можно умереть. А любовь ее — словно подарок богов, за который вдвойне не жалко умереть.

— Я могла бы сейчас получить от тебя все ответы, — произнесла Светлейшая, подходя ближе.

Рука ее коснулась подбородка Иааиуиэль и по телу темной эльфийки прокатилась волна возбуждения.

— Но не буду, — улыбнулась Оаэлиниииэ уголками губ.

Наваждение схлынуло, перед Иааиуиэль снова стояла пожилая эльфийка. Властная, бледная, с какой-то легкой тиарой а-ля корона на голове, но все же — обычная живая. Не светящаяся богиня, за взгляд которой можно умереть.

Безумие эмоций ушло, вернулись осторожность и рассудок. Надо было что-то сказать, но что? Любые слова сейчас выглядели как хождение по тоненькой веточке над пропастью. Напасть на королеву? Но в глубине души она знала ответ. Не королеву, не было в тот момент перед глазами Иааиуиэль никакой королевы. Вот соперница, отнявшая любимого мужчину, была. Не разум, инстинкты и ревность требовали расцарапать сопернице лицо, порвать платье, повалить на пол и унизить, в общем, сделать не привлекательной.

Глупость? Колоссальная.

— Следуй за мной, — сказала Светлейшая, разворачиваясь.

Иааиуиэль последовала, понимая, что не последует, так ее подхватят под темны рученьки Хранители и понесут. Возможно даже без сознания. В то же время возродившийся внутри мелкий злой голосок нашептывал, что это все Бран виноват. Стал, понимаешь ли, героем, никому не кланяется, всех бьет, с королевами спит, да еще и других заражает своим дурным примером!


Маг-портальщик переправил их куда-то и какое-то количество шагов спустя они оказались на небольшой уютной террасе, балконе-уступе на теле мега-дерева. По высоте где-то две трети ствола, прикинула на глаз Иааиуиэль, бросив взгляд вниз.

— Это, можно сказать, мои личные покои, — сказала Оаэлиниииэ с легкой улыбкой. — Когда мне хочется отдохнуть, я сижу здесь, вдыхаю аромат дерева и горячего ягодного пунша, а также любуюсь закатом.

Иааиуиэль молчала, по-прежнему не зная, что говорить. Кидаться на королеву? Глупо и бессмысленно. Прыгать за балкон? Глупо и самоубийственно. Молчать и все отрицать? Так ее снова очаруют и она сама все выдаст.

— Садись, раздели со мной этот пунш и ответь, так что ты чувствуешь в себе?

— Я, я не понимаю, — презирая себя за этот жалкий лепет, ответила Иааиуиэль. — Что вы хотите услышать?

Она пыталась вызвать в себе прежнюю злость, ревность, ярость, напоминала, что вот он прекрасный шанс избавиться от соперницы! Падения с такой высоты, чуть ли не в восемьсот футов не переживет никто. Пыталась, но искра злобы не разгоралась в пожар, гасла в трусливых напоминаниях и дрожи тела.

— Что я хочу услышать, — задумчиво повторила Оаэлиниииэ, отпивая глоток пунша. — Ох, деточка, в этом-то и проблема. Когда ты королева — легко сделать так, чтобы говорили только то, что ты хочешь услышать. Слышать только приятное, упиваться этим нектаром восхвалений, за которым потом придет жестокое похмелье реальности.

Она провела изящным пальчиком по краю бокала, посмотрела на Иааиуиэль с легкой улыбкой.

— Живые стремятся говорить не правду, а то, что звучит правдоподобно и при этом, по их мнению, будет приятно моему слуху. Меньше шансов, что казнят за плохие новости или указание на ошибку, больше шансов получить какую-то награду, титул, просто благосклонную улыбку. Я задаю вопрос, рассчитывая на правдивый ответ, а живые вместо этого начинают лихорадочно потеть и соображать «что же она хочет услышать?»

— Простите, Ваше Величество, — пробормотала Иааиуиэль, прикрываясь бокалом пунша, словно тот мог скрыть ее смущение.

Да, королеве светлых было далеко до Брана, но при превосходстве в сотню уровней, Иааиуиэль уж точно была для нее открытой книгой, прячься хоть за бокал, хоть под стол.

— Никаких величеств, — заявила Оаэлиниииэ, опираясь локтями на стол и кладя голову поверх рук. — Я же объяснила, между королевой и подданными не бывает правдивых и честных разговоров, а мне нужна правда и искренность. Ты напала на меня, значит, способна отстраниться от образа королевы. Представь себе, что я твоя подружка. Или любимая тетушка, от которой у тебя нет тайн.

Странные какие-то желания, подумала Иааиуиэль настороженно, да кто поймет этих высокоуровневых во власти? Мысль о том, что Бран поплевывал на них и их желания сверху, неожиданно доставила какую-то извращенную радость.

— Честность и искренность? — переспросила задумчиво Иааиуиэль, небрежно разваливаясь в мягком древесном кресле.

Только бы не переиграть! Не забыться! Не впиться в лицо этой бледной стерве! Оправдание есть — сделав так, она подведет Брана, тот уже никогда на нее не посмотрит. Но тело за последние дни столько раз подводило Иааиуиэль, что расслабляться, пожалуй, не следовало.

— То есть в пунше ничего не было? — спросила она. — Для честности?

— Нет. Я могла бы подавить свою волю твоей, обаять, запугать, но это ненадежные методы. Попытки угодить ответом или избежать боли, это почти то же самое, что попытки угадать «что же она хочет услышать?» То же самое касается различных зелий и снадобий.

Тон королевы изменился. Закрыть глаза, так и правда, беседа с любимой тетушкой.

— А вам нужна честность. Зачем?

— Чтобы понять.

Иааиуиэль от удивления приоткрыла один глаз, посмотрела на «любимую тетушку».

— Никогда Бранд не интересовался семьей, не заводил детей, на нем всегда была защита, которую так никто и не смог снять, — заговорила Оаэлиниииэ, глядя вдаль. — И вдруг он дедушка! Как?! Как у Платы это получилось?!

У Иааиуиэль была одна идейка, но вслух ее сказать — без головы остаться. Да и давать советы сопернице? Соблазнить ее и через нее подобраться к Брану? Иааиуиэль вспомнила, как стояла на коленях, разве что хвостиком не виляла и отказалась от идеи.

— Никогда Бранд не интересовался молодежью, да еще такой низкоуровневой. Не издевался, не унижал, ничего такого, просто не замечал — не его уровень. А если и находился кто-то наглый и безмозглый, вроде вашего барда, так убегал прочь опозоренный. Своего последнего ученика Бран убил собственноручно и поклялся больше не брать учеников. И вдруг он возится с вами, словно и правда стал старым дедом с кучей внуков. Вот что я хочу понять, как он так изменился? Почему?

Так-так-так, счастливо запело что-то в груди Иааиуиэль и тут же оборвалось. Чему она радуется? У соперницы проблемы? Так она хотя бы Брана заполучила, а сама Иааиуиэль и того не добилась!

— И зачем вам все это? — спросила Иааиуиэль.

Вышло грубовато, но ведь королева сама настаивала на равном общении? Пусть получит! Потом наверняка отомстит, но то потом!

— По той же причине, что и у тебя. Кручу своими эльфийскими прелестями, добиваясь того, чтобы любимый мужчина, с которым я готова провести всю свою жизнь и которому готова нарожать детей, остался со мной.

Иааиуиэль словно молотом Марены между ушей влупили, а Оаэлиниииэ лишь улыбнулась слегка печально, с ностальгией, и откинулась на спинку кресла, уставилась на закат, ожидая, пока темная эльфийка придет в себя.


Глава 40



12 день 8 месяца 879 года, Амадия



В здании Службы Безопасности Короны Бран провел больше времени, чем собирался, и когда выскользнул наружу, уже перевалило за полночь и начался новый день. Мос и Бос сияли в небесах зеленым и золотистыми глазами, светили фонари, налетал ветерок, и в этой игре теней и света Бран легко скользил незамеченным по улицам столицы Дарнии.

Ему было о чем подумать.

Полностью сбрасывать подозрения было еще рано, но по совокупности косвенных признаков Служба выглядела чистой и не причастной к интригам хозяина подземелий. Отчеты из различных источников сходились друг с другом, без признаков подчисток и подделок, и подземной маной нигде не воняло. Слабые доказательства, конечно, рядовые сотрудники наверняка не были посвящены ни во что и трудились добросовестно, а что касается маны, так Бран при личной встрече с Хорторном до последнего ничего не почуял.

Гораздо важнее было другое: отсутствие суматохи и приказов по поводу Брана сотоварищи. Бумаги из Тайной Канцелярии имелись, Статусы, описания, перечисление злодеяний, правда, упор в них делался на Марену, как внучку Платы. Косвенно шли намеки, дескать, пользуясь таким родством, может подобраться к героям и ударить их в спину.

Не слишком хитрый ход, но и не самый глупый.

Прилагались и послания от Подгорной Палаты, без прямых улик, но косвенно создающие впечатление, что «группа Марены» те еще злодеи мирового масштаба. Омонстрение подземелий, убийства живых, Прорыв Бездны, покушения на разных лиц во власти (Хорторн тоже упоминался) и так далее. Будь глава Службы или кто-то из его помощников слугой хозяина, вряд ли упустил бы такую возможность развить бурную деятельность по поиску и поимке Марены Кладис и остальных. Предлог тот же самый, что и у королевы эльфов, узнать, чем так насолили Стордору — причем предлог вполне понятный и симпатичный каждому дарнийцу.

Но нет, вместо этого в бумагах царила тишина, если можно так выразиться. Стандартное указание об аресте и все. Разведка Стордора и творящегося там, засылка агентов в Альбанд, рапорты о войне Занда с пиратами, донесения об очередном расколе среди кентавров и настроениях орков в северных частях степей — вот над чем сейчас трудилась Служба. Пара мелких заговоров среди дворян в западных областях, граничащих с Урдаром, слухи, готовящееся покушение на Дариуса Двенадцатого — если брать внутренние дела самой страны.

Опять же, ничего серьезного или необычного, рутина.

— Ты чего дергаешься? — донесся до него возглас.

— Кто-то к нам шел, — последовал ворчливый ответ. — Показалось, похоже.

Легкий скрип намекал, что эти двое трудятся над замком.

Бран проследовал дальше, отметив только, что воришки явно не робкого десятка. Как и во многих других странах и городах, район вокруг королевского дворца (или места обитания градоправителя) являлся «золотым», элитным. Тут и стражи было больше, и патрулировали не в пример лучше, а самое главное дома защищали основательнее.

Советник Свентус тоже жил неподалеку от дворца. Раньше он обитал в самом дворце, так как активно помогал королю, являлся чуть ли не правой рукой. Но годы, годы взяли свое — ведь Свентус был фактически ровесником Брана — и советник удалился «на покой», в пожалованный ему особняк неподалеку. Разумеется, власти и влияния у Свентуса поубавилось, но Дариус Двенадцатый все так же прислушивался к его советам и приглашал в особо важных случаях для консультаций.

И самое главное — Бран был знаком со Свентусом.

Не настолько хорошо, чтобы полностью доверять ему или вваливаться, как к себе домой, но достаточно, чтобы знать, насколько сильно Свентус радеет за Дарнию и ее благополучие. Удивительное дело, думал Бран, незаметно обходя очередной патруль за спиной, насколько часто в обычной жизни встречалось полностью противоположное. Пословицы, поговорки, житейская мудрость, советы предков — все твердили, что самое главное выбрать основную профессию по душе, чтобы повышать уровни и умения с радостью, чтобы дело спорилось в руках и голове.

В итоге Бран регулярно встречал королей, не желающих править, пекарей, мечтающих о том, чтобы махать мечом, укротителей, вздыхающих о собственном садике и ненавидящих монстров, всяких там градоправителей, только и ждущих момента, чтобы просадить все деньги в чаде кутежа, после чего сбежать и податься в пираты. Встречал стражников, которые по ночам выходили на большую дорогу грабить, встречал и жрецов, предавших своего бога, даже солдат, не переносивших вида крови, да кого только не встречал Бран, и всех их объединяла одна общая черта — они занимались не тем, что им нравилось.

Казалось бы, вот, сам мир или боги, дали тебе возможность — занимайся любимым делом и получишь профессию, а с ней и первые два умения, затем еще и еще, будешь расти над собой, но нет. Положение в обществе, традиции, родители, отсутствие учителей, да что угодно, в оправдание занятиям нелюбимым делом.

Какой-нибудь герцог может хотел бы Портным стать, ан нет, не выйдет, учили другому, потом другие аристократы не поймут, долг перед страной и королем, и так всю жизнь. Какая-нибудь измученная работой Прачка и хотела бы бросить все, стать кем-то вроде Ираниэль — весело разъезжать по разным странам, спать со всеми подряд и бросаться монетами — да не выходило. Страх и боязнь что-то менять, отсутствие денег, понимание — надо будет сражаться, резать, убивать, и Прачка, вздыхая, мечтала о новой жизни, но никуда не сдвигалась с места.

Даже среди героев (правда профессии таковой не имелось) такие тоже встречались и даже не сказать, что реже, чем в других занятиях. Чтобы прыгнуть выше других, выше самого себя, требовалось не просто сражаться, а сражаться с теми, кто сильнее тебя. Рисковать и побеждать, раз за разом, чтобы стать лучшим. Некоторые, осознав это, вовремя уходили, большинство остальных, так и не понявших, просто гибло. О тех, кто выжил и пробился наверх, пели песни и с придыханием рассказывали восхищенные байки. Наслушавшись их, приходили новички и все повторялось.

Да-да, то самое «мир вокруг полон смерти», в том числе и по вине живых, занимающихся не своей профессией. С этими мыслями Бран приблизился к ограде особняка, в котором проживал Свентус Пальмон, и замер на несколько мгновений.

На прогулке днем Бран примерно оценил охрану, но теперь стоило перепроверить, возможно, ночью добавлялось что-то еще? Особенность «Взгляд Ветерана» подсвечивала шары-украшения на заборе — опорные узлы магической сети, с заклинанием обнаружения живых. Прутья зачарованы Шоком, где-то ниже земли сигнализационный слой — нарушь его при попытке подкопа и в особняке поднимется тревога.

Стандартно, просто, труднопреодолимо, легко охранять.

Бран убрал одежду, перешел в алмазное тело, слегка сплющив себя в толщину. Втиснулся между прутьями забора, ощущая легкую щекотку в местах касаний. Никакого срабатывания, он не был живым, он не проводил магию, так что и сигнализация тоже не сработала. Заклинания, улавливающие тепло, запахи и сеть, реагирующая на живых, тоже не срабатывали на алмазном теле, так что и вторую линию защиты Бран прошел легко.

— Свежа защита, да справляется с трудом, — пробормотал под нос Бран обычное присловье, оглядывая особняк.

И ведь находились, находились умельцы, которые в собственных телах проникали в такие места! Смеси, отбивающие запахи, заклинания, скрывающие тепло, зачастую какой-то артефакт или специально развитое умение, дабы видеть магическую «сеть». Третьей линией — тоже стандартно — шла защита против нежити, демонов и големов, единая, простая в установке и потому преодолимая легче всего. Достаточно было снова перекинуться в живого, оценить — нет ли здесь дополнительной ловушки как раз на живых (убаюканных мнимой безопасностью) — и уже входить в особняк.

В саду заклинание обнаружения звуков отсутствовало, это Бран уже проверил.

— И тут стандартно, — пробормотал он, оглядывая все «Взглядом Ветерана».

Артефакты и магия, свойства и возможности, Особенность подсвечивала и показывала информацию. Имейся в поле зрения Брана охранники, он и про них узнал бы многое. Не полный Статус, но и не куцая Оценка, с общим уровнем и профессией.

Магические замки, на принципе «размыкания ключом», заклинания опознания «свой-чужой», какие-то охранные модификации, срабатывающие по тревоге. Ничего такого, с чем бы ни справилось Алмазное Тело, даже отмычки не потребовались бы, оценил Бран, суй палец в замок и тот откроется. Воришки и грабители в таких случаях использовали специальные отмычки, полагаясь на умения и опыт.

Зачастую их так и находили под дверью, уже остывшими.

— И охрана тоже, — вынес он вердикт.

Два, нет, три охранника, бодрствующих по очереди. При налаженной системе охраны более чем достаточно от обычных живых. Против героев же вообще зачастую пасовало многое из обычной безопасности, что в тюрьмах, что в таких особняках, что на границах стран.

Бран спокойно пошел по особняку к покоям Свентуса.

Да, советник Дариуса занимался тем, что ему нравилось, управлял и направлял, радел о безопасности и процветании родной страны и, собственно, так Бран с ним и познакомился, много-много лет назад. Соперничество Стордора и Дарнии могло быть относительно мирным, в моде, красоте королев, подвигах героев, могло сопровождаться открытыми войнами, во время которых безлюдели целые области. Могли быть просто драки за клочок пограничной земли или выставление друг другу таких торговых пошлин, что дешевле было за океан сплавать и там что-то купить.

Всякое бывало, но соперничество оставалось неизменным.

Именно на это и рассчитывал сейчас Бран. Свентус, радеющий за благополучие своей страны, был дарнийцем до последнего волоска на голове, впитал соперничество со Стордором вместе с молоком матери. Услышь он, что Стордор превратился в угрозу, старыми костьми ляжет, извернется, но сделает все, чтобы Дарния оказалась первой, кто будет бороться с этой самой угрозой.


Некоторое время Бран разглядывал Свентуса, мирно похрапывавшего в постели. Морщины, дряблая кожа, трясущиеся даже во сне руки. Старческая деградация накатывала на Пальмона, грозя сожрать его в ближайшее время, оставив лишь трясущуюся оболочку.

Пожалуй, обычный разговор тут не годился. Свентус, скорее всего, понял бы все, но вот сохранить в тайне, скорее всего, не сумел бы. А какого-то странного незнакомца он точно слушать не будет… если только к нему не явится посланец бога. Богини Серканы, если уж быть точным. Имелось у Брана на этот счет умение, но, подумав, он решил вообще не показывать себя.

Больше соответствует образу посланца богини тайн и секретов, да и риск раскрытия ниже.

Воздействие Харизмой тут не годилось, ведь Свентус спал, но еще у Брана имелось Темное Очарование. Самое то, для воздействия во тьме, усмехнулся Бран. Потребовалось какое-то время на воздействие, за которое Бран успел обдумать детали.

Решив, что момент настал, он дернул рукой, вскидывая кровать и сбрасывая Свентуса на пол. Ночной фонарик в спальне он заранее потушил, да и сам скрылся за поставленной на спинку кроватью. Присел, чтобы голос шел по низу, словно Свентуса навестил полурослик-коротышка, не добравший и трех футов роста, и еще дополнительно исказил голос. Обе спинки кровати он заранее раскрасил особой смесью, которая теперь вспыхнула во тьме, словно гигантская огненная челюсть.

— Свентус Пальмон, граф Адварка, доверенный советник короля Дариуса Двенадцатого! — глубоким, отдающимся эхом между стенок, голосом произнес Бран. — Слушай и запоминай, ибо Ведающая Всё посылает тебе откровение!

Не Харизма, нет, немного Воли, чтобы Свентус ощутил присутствие кого-то могущественного. Но доброжелательного (спасибо Темному Очарованию), как и подобает посланцу Серканы, богини тайн и секретов. Она не была официальной покровительницей Дарнии, но все же не зря крупнейший ее на всем материке храм находился именно здесь.

— Я готов, о Таинственная! — провозгласил Свентус, выпрямляясь.

Говорил он спокойно, смотрел в темноту с достоинством, но в бодрствующем состоянии знаки деградации стали еще заметнее. Хоть и не были они близкими друзьями, да и выступал Свентус против Стордора, но все же Брана это неожиданно резануло.

— Хозяин подземелий угрожает смертью Дарнии, — пророкотал Бран.

— Хозяин Подземелий? — переспросил Свентус недоуменно, тем самым проходя нехитрый тест. — Кто это? Я никогда не слышал о нем!

— Он хитер и скрытен, порабощает и омонстряет подземелья и живых, превращая их в своих слуг. Он уже завладел верхушкой Стордора и готовит удары по всем соседям. Альбанд, столица Тарбада, пал жертвой его козней, и недавно чуть не оказался уничтожен Орск. У вас пока все спокойно, но уже завтра удар может прийтись и по Амадии.

Бран выдержал паузу, дабы подчеркнуть дальнейшие слова.

— Особенно, если вы начнете открыто рассказывать о хозяине подземелий и его злодеяниях.

Свентус уже взял себя в руки и теперь лишь подергивал головой, украшенной жиденькими волосиками, старательно запоминая откровения «посланца богини Серканы».

— Я все понял, Госпожа Вуали Небес, — склонился Свентус в темноте. — Я раскрою откровение только королю Дариусу и мы подготовимся, не дадим врагу осквернить Амадию и твой храм, о Ведающая Всё!

Надо же и правда все понял, мысленно одобрил Бран. Может, Атрибуты, отвечающие за тело, у него деградировали больше тех, что определяли крепость разума?

— Жизнь Дарнии в твоих руках, Свентус Пальмон! — изрек Бран напоследок.

Метнуться к советнику и ударить, аккуратно, чтобы не повредить ничего, только оглушить на короткое время. Вернуть кровать в исходное положение, стереть «пылающую» краску, а самого советника уложить обратно под одеяло. Когда придет в себя, пусть думает, что откровение пришло ему во сне.

Как и подобает посланию от богини.

После чего Бран покинул особняк, так же незаметно, как и приходил, и устремился к храму Серканы.


Глава 41


Лучшее средство от всего — упорный труд! Отцовская мудрость опять пришла на выручку, и Марена сейчас упорно трудилась, поднимая над собой на руках Моростона и одновременно с этим увеличивая его. Раз-два! Раз-два! Пот тек по ее лицу, мышцы потихоньку начинало ломить, а мана постепенно убывала, несмотря на естественное восполнение.

Марена знала — надо повышать Мудрость, чтобы маны было больше, чтобы она восстанавливалась быстрее, просто чтобы глубже понимать жизнь вокруг, как того хотел дедушка. Но Мудрость — это завтра, а сегодня она просто упорно трудилась.



Сила +1!



Умение «Переноска тяжестей» +1 — получен 34-й уровень! Выносливость +1!



Ну и еще немножечко повышала себе Атрибуты, благо Моростона пока хватало с запасом. Увеличь она Питомца до предела, так, пожалуй, и не удержала бы на руках. Моростон источал ощущение радости и довольства близостью с хозяйкой и где-то фоном слал пожелание, чтобы ему как следует поскребли панцирь.

— Раз-два! — выдохнула она, еще раз выживая Моростона на руках. — Спасибо, бабушка!

С Моростоном теперь не так страшно, некогда копаться в себе, надо заботиться о питомце. Можно встать на него и ха-ха, взирать на всех свысока! Можно поднимать его, повышая Атрибуты, а можно залезть внутрь и закрыться, словно в домике.

— А тебе идет, — вальяжно заявил появившийся Минт. — Мышцы напряжены, грудь очерчена, на лице такое грозное выражение. Был бы я скульптором, вырезал бы тебя в камне! Девушка с черепахой! Хотя нет, черепаху вырезать трудно, еще скажут, зачем она булыжник над головой держит? Давай лучше — девушка с молотом! И сверху можно такой кусок камня пристроить, как будто в него молния бьет!

— Да ты ж не скульптор, — выдохнула Марена, опуская и уменьшая Моростона.

Пожалуй, хватит на сегодня, решила она. Дело шло к вечеру, а она еще хотела пройтись и полюбоваться эльфийским городом, спуститься вниз с мега-дерева и пройтись по обычному лесу, посмотреть, как живут здесь светлые эльфы.

Чем не урок жизни?

— О да, но я — человек Искусства! — горделиво заявил Минт, поигрывая бровями.

Рядом с хлопком появился светлый эльф, в каких-то пышных одеждах, склонился в поклоне.

— Госпожа Кладис, Светлейшая королева Оаэлиниииэ приглашает вас в гости, — сказал он на чистом общем.

— Но я… не готова, — Марена обвела себя руками.

Встречаться с королевой ей как-то не хотелось, хватило и Джерарда Третьего. Тот посадил в тюрьму, эта светлейшая посадила в тюрьму, как бы не кончилось все точно так же!

— Вспотела после тренировки и одежда не слишком подходящая, — попятилась она, стараясь поставить между собой и магом Моростона.

Детская, наивная хитрость, если не глупость, конечно. Против мага такого высокого уровня ее не спасла бы и армия черепах-скалогрызов.

— Я могу потереть тебе спинку, — приглашающе прошептал в ухо Минт.

— Прибью, — огрызнулась Марена.

— Боюсь, госпожа, что Светлейшая будет очень расстроена, если я вернусь с пустыми руками, — с обаятельной улыбкой сообщил маг.

Но при этом Марена ощущала его страх, скрытый где-то глубоко внутри. Особенность единства с миром иногда давала удивительные результаты, словно бы демонстрирующие обычно скрытую изнанку мира. Похоть, самодовольство Минта, желание защитить Марену и быть героем, гнев Моростона и его желание защитить хозяйку — были понятны и привычны.

Страх такого высокоуровневого мага — нет.

— Очень расстроена, — повторил маг, делая жест этими самыми руками.

В мгновение ока она, Минт и Моростон вместе с магом оказались на какой-то открытой всем ветрам террасе. За изящным и невесомым на вид столиком сидела Светлейшая королева эльфов с длиннющим непроизносимым именем, держа в руке бокал с каким-то напитком. Рядом с ней не столько сидела, сколько расползалась по креслу аморфной массой Ираниэль.

Выглядела она мертвецки пьяной, не контролирующей себя, и оскал широчайшей улыбки на лице выглядел жутковато. В ощущениях Ираниэль была немногим лучше, словно не контролировала себя. Осознание, обида, ревность, злость и страх, на фоне пульсирующего, жгучего, ноющего и тянущего в животе плотского желания. Ко всем: королеве, Минту, самой Марене и даже к Моростону.

— Алилуэилилилилуэиилилилилиуэ, — торопливо выпалил маг, сгибаясь в поклоне.

— Ничего страшного, — с легкой улыбкой ответила ему королева на общем.

Маг исчез, снова согнувшись в поклоне, а Марена все медлила, словно оглушенная. К сумятице чувств Ираниэль добавлялось и смятение Моростона. Питомца разрывало противоречивыми чувствами. Он хотел защитить хозяйку и наказать ту, что так напоила Ираниэль, всегда угощавшую его вкусными камнями, но у Моростона просто лапы не поднимались и ему хотелось спрятаться в панцирь, от страха и благоговения перед этой белой живой за столиком.

— Ми-и-и-и-инт! — неожиданно заорала Ираниэль радостно.

Она попробовала встать, споткнулась, словно действительно напилась, упала на барда и при этом охватила его руками и тут же впилась ему в губы сочным, страстным поцелуем, словно хотела высосать досуха.

— Я обещала тебе! — заорала Ираниэль, отрываясь от барда. — В новую жизнь — без долгов! За честную любовь!

С этими словами она ухватила барда, чуть ли не швырнула к стенке дерева, на ходу срывая рубашку с него и обнажаясь сама.

— Не будем мешать им, — снова улыбнулась королева, поводя рукой.

Побеги и ветки взметнулась, скрывая Ираниэль и Минта. Марена торопливо отступила на шаг, не в силах вынести такой бури плотского желания. Прав был дед, подумала она, Особенности еще как могут быть проклятием.

— Что вы с ней сделали, Ваше Величество? — хмуро спросила она.

Пускай эта Светлейшая и не дотягивала до бабушки и тем паче деда Брана, но Марена прекрасно представляла, что такая высокоуровневая может сотворить, не вставая с места. Даже спрячься она в Моростона, королева могла бы стереть их в порошок движением пальца.

Но и отступить Марена не могла.



Взор Справедливости активирован!



Умение Взора постепенно росло, сила его тоже повышалась — вослед растущему атрибуту Веры. В описании умения говорилось, мол, сама Эммида взирает вашими глазами, выискивая несправедливость, и каждый раз Марена вздыхала и стискивала зубы, клялась быть достойной Грознейшей. Достичь таких высот, чтобы описание соответствовало правде, увидеть всю несправедливость вокруг, как ее видела Эммида.

Но сейчас вокруг не было ничего, ни малейшего багряного всполоха несправедливости.

— Сказала правду, — ответила королева. — Помогла ей увидеть и принять правду.

С губ ее сорвалось заклинание, Марену словно омыло волной свежести. Пот, грязь, усталость — все ушло, даже одежда из повседневной словно бы превратилась в нарядную праздничную, засияла новыми красками.

— Она любит Минта? — удивилась Марена машинально, оглядываясь на завесу веток.

Она ничего не видела и не слышала, но почему-то ей очень хотелось видеть и слышать.

— Она любит твоего дедушку, — просто ответила королева. — И еще дала обещание, а твой дедушка очень не любит тех, кто нарушает обещания.

— Да, — вырвалось невольно у Марены, — дед такой.

— Я помогла ей, объяснила, как направлять силу своего внутреннего зверя, пускай у нее внутри и монстр. Так она сумела преодолеть себя.

Все так же ни одного багряного сполоха. Умение, конечно, не было призвано распознавать ложь, но иного оружия в арсенале Марены не имелось. Да и сходилось вроде все, в здравом уме Ираниэль так на Минта не напрыгнула бы, постаралась бы вильнуть задом и увильнуть.

— Садись, дитя мое, — с улыбкой произнесла королева, делая жест рукой.

Марена села, поблагодарив в ответ, потому что помнила уроки бабушки и короткие выезды «в свет», а также общение с другими героями. Прямое сопротивление не имело смысла, да и желала ли им королева зла? Но при этом она могла преследовать какие-то свои цели и под видом помощи, например, опоить Ираниэль, а потом выдать правдивую побасенку о внутреннем звере.

Ведь она приглашала в гости только Марену, а при этом все равно одурманила Ираниэль!

— Не надо подозревать меня в дурном, прибудь ты одна, я услала бы твою подругу на встречу с этим молодым и пылким бардом, дабы прорастали ростки новой жизни, — улыбнулась ей королева.

Вот-вот, подумала Марена, растягивая губы в улыбке и отпивая глоток воды. Эти высокоуровневые вечно видят тебя насквозь.

— Правду, — пробормотала она. — Дедушка однажды демонстрировал нам правду героев. Она никому не понравилась.

Ее так и тянуло обернуться в сторону завесы, за которой сплетались два тела. Такова правда королей?

— Правда вообще редко кому нравится, — заверила ее королева, — но при этом правителям, если они действительно правители, ее всегда не хватает. Ты стала паладином Грознейшей Эммиды, Карающего Меча Небес, как ты думаешь, когда ты будешь изрекать справедливую правду, всем ли она понравится?

Марена не стала спешить с ответом, отпила еще воды.

— Думаю, что нет.

— А ведь ты приняла пожизненный квест. Всю жизнь ты будешь нести им правду, а живые будут лишь плеваться тебе вслед.

Стану героиней и не буду, мрачно подумала Марена. Обрисованная королевой картина выглядела… не так красиво, как в ее воображении там, в Сечете, перед храмом.

— Похоже, королевская правда тоже не слишком приятна, — проворчала Марена и осеклась.

Охотница и Бард, темная эльфийка и человек, Ираниэль и Минт, там, за завесой, точно не согласились бы с ней. Если бы королева эльфов уговорила Гатара и Марена оказалась бы с ним за покровом веток, стала бы она жаловаться на такую правду?

— А, ты начинаешь понимать и это хорошо. Я тоже хочу понять, но только твоего дедушку, этого нового, незнакомого мне Бранда, — королева отпила глоток и добавила. — Мы можем помочь друг другу, это будет справедливо.

— Я не предам дедушку! — вырвалось у Марены. — Делайте со мной, что хотите, но я его не предам!

— Филора с тобой, дитя мое! — всплеснула руками королева.

Пахнуло свежестью и мощью лесов, мелькнуло сообщение о благословении Филоры и Марена ощутила, как успокаивается, уподобляясь вековым деревьям.

— Я искренне надеюсь, что смогу обращаться так к тебе еще не раз, как к своей внучке.

Если бы не обретенное спокойствие леса, Марена бы, пожалуй, чем-нибудь да подавилась бы. Семью она очень хотела, правда, старалась не слишком думать о том, откуда та возьмется, если дед-герой за всю жизнь не обзавелся детьми, родной клан от нее отвернулся, а сама она, как верно заметила королева эльфов, дала обещание пожизненного квеста. «Не знать покоя» как-то плохо соотносилось с семьей, уютом и детьми. Разве что найти мужа, который будет странствовать с ней… но как же дети?! Рожать в походах, выкармливать в перерывах между несением справедливости?

— Я могу помочь тебе с Гатаром, — сказала Светлейшая, недвусмысленно поводя глазами в сторону завесы из веток. — Мы поможем друг другу и это будет справедливо.

Марена молчала, не зная, что сказать. Кричать про обман? Королева заверит ее, что скажет лишь чистую правду. Да так оно и будет, можно не сомневаться, а Гатара потом перекосит, как Ираниэль. И дед! Она предаст его за зеленый мускулистый живот и все остальное? Королева, конечно, скажет ей, что это не предательство, а просто помощь друг другу. По-родственному. Ее бабушка — королева светлых эльфов!!!

Бабушка?

— Нет, — поднялась Марена, — это не будет справедливо. Я воззвала к Эммиде, ища мести за свою настоящую бабушку, Плату Укротительницу! Я не предам деда, не предам своей семьи!

— Сядь! — хлестнул ее голос королевы.



Проверка Воли провалена!



Ноги Марены словно сами собой подогнулись и она почти упала обратно в кресло. Моростон зашипел что-то из панциря. Королева эльфов переменилась, стала грозной, куда там Эммиде! Ни дюйма росточка в ней не прибавилось, но она словно бы выросла, нависла над Мареной огромным стофутовым гигантом.

— Не глупи! — снова хлестнули слова. — Никто никого не предает!

Марена не могла поднять рук и заткнуть уши, поэтому сделала единственное, что еще могла — начала молиться Эммиде.

— Ты — эмпат! — горячо заговорила королева эльфов, снова изменив тональность слов. — Ты должна меня понять!

Грозная повелительница исчезла, сменившись просящей, умоляющей женщиной. Не такой, как Марена, но все же в чем-то странно схожей. Понимая, что она пожалеет об этом и все же не в силах отказаться, Марена снова задействовала свою Особенность. Казалось бы, изначально речь шла о животных и птицах, но нет, Марена ощущала единство со всеми живыми вокруг.

Даже с королевой эльфов, глухо тоскующей о семье и несбывшейся любви.

— Я понимаю вас, — через силу произнесла Марена.



Воля +1!



— А вот вы меня — нет, — добавила она.

— Но я хочу тебя понять! Хочу понять твоего дедушку! — горячо воскликнула королева.

Нет, сейчас она, пожалуй, не была королевой, лишь влюбленной женщиной, не знающей, как ей быть, что делать.

— Ты очень дорога мне, просто самим фактом своего существования, того, что ты его внучка! — вскричала королева, заламывая бледные руки. — Ты не хочешь помощи с Гатаром? Хочешь, я подарю тебе древона?!

— Нет, вы не понимаете меня, — Марена снова поднялась, упрямо, назло. — И вы хотите не понять деда, а понять, как лучше его удержать! Я еще слишком мала и юна, чтобы остановить вас, но помогать не буду, потому что вы задумали нечестное дело!



Вера +1!



Вот и зря, устало подумала Марена.

— И когда вернется дед, я все ему расскажу!

— Конечно, — вздохнула королева с непритворной горечью.

Но все же ощущение, что ее обвели вокруг пальца, так и не покинуло Марену, только окрепло.


Глава 42



12 день 8 месяца 879 года, окрестности Амадии



Главная проблема с «Отводом глаз» и прочими схожими способностями и умениями заключалась в том, что все они были известны, изучены и против них выработаны меры противодействия. К счастью, ни в одних воротах Амадии ничего такого не использовалось, поэтому Бран на своем пути за стены города тихо заглянул, проверил и скрылся в ночи, никого не потревожив. Из розыскных листов у стражников имелся только Статус Марены, да и тот погребенный в углу под другими бумагами.

Бран, подумав, что правильно оставил всех на попечении Оа (которая, несомненно, тут же начнет лично вертеть и крутить свои интриги для контроля), быстро добрался до последней цели на эту ночь. Замер на границе леса, оценивая хорошо видное в лучах двух лун огромное здание храма Серканы.

Пустое пространство между храмом и лесом сразу показалось каким-то зловещим.

— Можно было ожидать, — пробормотал Бран, сливаясь с деревом и продолжая вглядываться.

Главный храм на всем континенте, храм богини тайн и секретов. Конечно, он был украшен знаками Серканы и увешан благословениями, словно подарочное дерево конфетами. Для внутреннего взора Брана храм не просто светился, практически пылал, как будто горел огнем веры.

Храм Теруна был бы набит воинами, их Бран сумел бы обойти. Храм Ордалии наводняли жрецы исцеления, способные излечить и от жизни, но и их Бран обошел бы. Но как обходить божественную защиту, реагирующую на любые тайны и секреты? Особенно, когда на тебе Покров Тайны, поставленный с помощью чемпиона той же Серканы?

Странно, что все ворота и стены Амадии не украшены подобным, подумал Бран. Никто не смог бы проскользнуть в город, не оставшись незамеченным. Он попытался вспомнить, рассказывал ли что-то Ролло о конфликте жрецов Серканы с королем Дарнии, и ничего не вспомнилось. Кроме самого Ролло, который когда-то вырос в этом самом храме, получил свою первую профессию, да так и пронес благодарность богине через всю свою жизнь.

Обычное дело, после очередной войны, нашествия каких-нибудь омонстревших животных или легионов очередного Короля Ночи, оставалась масса сироток, искалеченных стариков, просто увечных, больных и проклятых. Их подбирали, давали приют в храмах, утирали носы, детей учили какой-нибудь профессии. Не обязательно той, которая была им по душе, но неизменно полезной в жизни.

Паства увеличивалась, вера росла, профессии поднимались.

Бран хмыкнул, вспомнив, что и правда, Ролло был дарнийцем. Никогда это не мешало их дружбе, возможно, потому что встретились они уже взрослыми и зрелыми героями, переросшими детские обидки своих стран. Так, изредка безобидно подкалывали друг друга и все. Но в молодости все было всерьез, Бран ходил в рядах армии Стордора воевать с Дарнией и дрался всерьез, тогда же получил свою первую Особенность.

Бессмертный, по классификации героев, которой Бран тогда еще не знал, тот, кто желал сделать себя еще мощнее, неуязвимее, обойти старость и так далее. Для них он был просто чудищем, монстром, жравшим их товарищей и они сражались, не жалея своих жизней. Выжил только Бран, чудом, можно сказать, поскользнулся на выпущенных кишках твари, которая все никак не хотела умирать, влетел в брюхо да вспорол его изнутри, искупавшись в ядовитой крови. Получил «Адаптивное Сопротивление», спасшее его от ядовитой крови и позднее, когда Дармаус, тогда еще не Камень, измолотил Брана и весь их отряд, даже не особо вспотев.

Профессия Воина, «Мастер Оружия» на 100-м уровне, первые шаги к геройству.

— Да я и правда старею, — проворчал Бран под нос. — Воспоминания, бормотание под нос, нежелание куда-то идти. Осталось только ворчать на всех, поучать непрерывно и рассказывать о распущенности нынешней молодежи.

С этими словами он вышел из леса, прошел к дороге, ведущей к храм. Зашагал по ней, неспешно, сложив руки за спиной, словно на прогулке после обеда. Желание Брана тайно пробраться внутрь храма богини тайн все же уступило необходимости дела.

Ворота раскрылись перед ним, и привратник склонился в глубоком поклоне.

— Верховный Жрец ожидает вас, — произнес он.

Наверное, этого тоже можно было ожидать, подумал Бран, проходя внутрь храма. Существовали ли для богини секретов секреты? Но если она знала все заранее, то почему не прислала весточку с ответом на вопрос Брана?

— Прошу вас, следуйте за мной, — из темноты выскользнул еще один жрец.

Ох уж эти умения, основанные на Вере, думал Бран, следуя за жрецом. Они мощнее, непредсказуемее, провожатого своего он заметил только в последнюю секунду, несмотря на разницу в уровнях. Но и оступись только, сойди с выбранного пути и с небес тебя покарают. Обоюдоострое оружие, делающее тебя сильнее, но способное и убить тебя же.

Заемная, чужая сила. Одна из причин, почему Бран предпочитал обходиться без веры.

— Верховный Жрец ожидает вас, — склонился жрец, открывая огромную дверь.

Главный зал, с алтарем и статуей Серканы. Лицо, как всегда, закрыто вуалью, потому что Серкана это тайна и никто не знает, как она выглядит. Так Брану объяснял Ролло и неизменно добавлял, что Госпожа Вуали Небес прекрасна, как никто другой. Бран не спорил, хотя всегда думал, что Адрофиту, богу любви, полагалось бы быть прекраснее всех.

Дверь закрылась за спиной Брана, а в зале вспыхнули фонари.

Еще статуи Серканы и небольшие двери, ведущие в места, где можно было не только помолиться уединенно, но и раскрыть все свои тайны, выговориться, зная, что никто их не услышит, кроме богини. Некоторые раскрывали свои тайны и секреты жрецам Серканы и те хранили их в себе до самой смерти.

— Я ждал вас, — произнес верховный жрец, откидывая капюшон с головы.

Человек и человек. Пожилой, но волосы все еще густые, черные, практически не тронутые сединой. Уровень неплохой, 210, но ничего такого сверхвыдающегося. По крайней мере, пока он не начал бы взывать к богине, потому что у Верховного Жреца одной из Тринадцати просто не могло быть мало веры. Вот, кстати, у кого бы Марене вере поучиться, у Ролло, подумал невпопад Бран, подходя ближе. Ничего, если его затея удастся, вскоре он найдет старого друга.

— Именно меня? — уточнил Бран.

— Только моя госпожа ведает всё, — спокойно ответил верховный, — а мне было явлено лишь откровение, что в ночи явится важный гость и я должен лично встретить его в главном зале.

Мгновение спустя Бран сообразил, зачем, но было уже поздно. Статуя, высокая, упирающая практически в потолок, словно вспыхнула и вместе с ней вспыхнули глаза верховного. Могучий ветер, вызывающий дрожь в теле и слабость в коленках, промчался по залу, окутывая его божественной Вуалью Тайн.

— Вот мы и встретились снова, Бранд, как и было обещано, — изрек верховный, сейчас выступающий лишь сосудом, проводником воли своей богини.

— Мне казалось, что это будет Ролло, — пожал плечами Бран.

Таинственность, секреты, ощущение божественной мощи, давящей на тело и разум. Поздновато, пожалуй, было падать на колени и ударяться в веру, так что Бран остался стоять, как делал это всю жизнь.

— Разве есть разница, чьими устами вещает богиня? — вопросил верховный.

Казалось, что он оторвался от пола и сейчас висит в воздухе. Впрочем, сейчас, выступая аватарой богини, верховный мог практически все. Боги могли вселиться в кого угодно из своих верующих, но мало кто из них смог бы выдержать такое божественное присутствие. Для большинства воплощение стало бы последним деянием в жизни, физическая оболочка не выдержала бы. Поэтому боги, по крайней мере из числа Тринадцати, старались вселяться только в своих верховных жрецов и чемпионов, тех, кто мог выдержать и остаться в живых.

По крайней мере, так объяснял Ролло.

— Наверное, нет, — пожал плечами Бран, — не разбираюсь в таких тонкостях.

Снова повисла тишина, Бран и богиня в теле верховного разглядывали друг друга.

Боги не помогали просто так — еще одна причина, по которой он избегал веры — они всегда выставляли какую-то цену и получали свое. Молитвами, увеличением количества верующих, поступками и деяниями, новыми храмами, иногда просто богатыми дарами. Но цена была всегда, пускай иногда казалось, что ее и нет.

Пауза в разговоре напомнила Брану затишье перед схваткой двух героев или героев с кем-то могущественным. Нельзя нападать слишком рано, ты можешь недооценить врага, но и тянуть нельзя, можешь попасть под воздействие какого-то умения или способности, требующей время на активацию. Нельзя нападать первым, но и медлить тоже.

— Раз ты ведаешь всё, о Таинственная, то ты знаешь, зачем я пришел? — спросил Бран.

Личного явления богини он, конечно, не ожидал. Думал пробраться внутрь, спросить Верховного или кого-то из близких к нему, где же Ролло. Разглядевшие Покров Тайны уж наверное поверили бы Брану, сумели бы сохранить его визит в тайне.

— Даже боги не всеведущи, — последовал неожиданный ответ. — Но ты нагло притворился моим посланцем и я сумела понять, что ты навестишь мой храм, подготовила тебе встречу.

Ну вот, с досадой подумал Бран, так и знал, что надо было просто поговорить со Свентусом. Чем проще, тем надежнее.

— Но если хочешь, я помогу тебе воплотить твою ложь в жизнь, — предложила богиня. — Ты станешь моим чемпионом, как и твой друг, сможешь смело говорить, что ты мой посланец.

А вот и цена, подумал Бран. Хочешь — плати, не хочешь — пошел вон. С самим верховным было бы легче договориться.

— Ты же знаешь, что мне делали подобные предложения, — выпятил челюсть Бран, — и знаешь, что я ответил.

К счастью, боги не принуждали к вере насильно, иначе даже он, пожалуй, не устоял бы. Возможно, боги договорились об этому между собой, чтобы не устраивать войн? Пожалуй, стоило спросить Ролло, когда он его найдет. Или Оа, она все-таки была не последней среди жриц Филоры.

— Пока ты не мой верующий, я не знаю, что ты хочешь спросить и как хочешь ответить, — отозвалась Серкана.

Вот и отлично, пусть так и остается, подумал Бран. Ворчать вслух было опасно. Пускай боги и не принуждали к вере, но легко могли ударить чем-нибудь из своего арсенала, только начни дерзить в лицо. Все равно, что Минт, привязавшийся к нему самому, ведущий себя нагло и развязно и рискующий получить по голове.

Не стоило уподобляться Минту.

— Задай вопрос и ты получишь ответ, узнаешь тайну, — продолжала богиня.

— А цена?

— Поможешь верующим в меня, окажешь им услугу, какую попрошу. Одна тайна — одна услуга.

Не хватало еще богине задолжать, мрачно подумал Бран. Ладно, Оа, не слишком приятные, но хотя бы посильные запросы, от которых еще, к тому же, можно увильнуть. Иное дело — богиня, там не сбежишь, не откажешься.

Но каков соблазн!

Снятие Покрова Тайны было первым, что приходило в голову, ведь оно открывало столько возможностей. Зачем спрашивать о тайне Марены, когда можно убрать Покров и узнать, не залезая в долги?

И тут же раскрыть себя перед хозяином подземелий. Не напрямую, но само появление Бранда встревожит его. Громоптах в Альбанде не встревожит — там был прорыв, туда слетелись герои, все понятно. Но сильнейший герой Стордора, бегающий по Дарнии? Даже если снять Покров и тайно убраться из Дарнии, Бранда все равно заметят, по дороге к Провалу.

Слухи и новости о героях всегда разносились, подобно лесному пожару.

Нет уж, Покров Тайны пусть и дальше висит, до встречи с Ролло. Старый друг не откажет, а богиня не разгневается, если продолжать сравнения с Минтом. Даже если Ролло не найдут, потом будет время объявить о себе, предъявить доказательства, в конце концов показательно, на виду у многих сразиться с Громоптахом в его поединке мести.

Слухи разнесутся и Ролло сам приедет в гости.

Тайна Марены подождет, снова подумал Бран. Хозяин подземелий — вот что важно. Спросить о его тайне? Кто он такой? В чем его сила? Прорывы Бездны? Что-то царапало Брана внутри и он понял, что. Раньше он даже не задумался бы о таком и не подумал бы прибегать к помощи жрецов и богов.

Пожалуй, весь визит в храм был одной большой ошибкой.

— Ничего, сам как-нибудь справлюсь, — ответил Бран.

— Как всегда, гордыня и наглость, — в голосе верховного слышались интонации заботливой мамочки, ласково разговаривающей с неразумным дитём.

Бран набычился, сжал челюсти.

— Неужели ты не хочешь узнать тайны, почему боги делают тебе такие предложения?

— Воин не болтает попусту, — ответил Бранд, цедя слова сквозь зубы. — Сам справлюсь.

Не слишком последовательно — ведь именно пришел в храм за помощью. Но зато царапающее чувство внутри исчезло, очень уж Бран не любил, когда на него давили и к чему-то вынуждали. Пускай не слишком разумно, но зато и в долгах у Серканы не окажется, а та не сможет на него давить.

— Эту тайну я дарю тебе бесплатно, Бранд Алмазный Кулак, — изрекла Серкана устами верховного. — Слуга хозяина подземелий с куском кристалла подземелий внутри, барон Астатус Килонам, главный поставщик и снабженец армии Дарнии, доверенное лицо короля Дариуса Двенадцатого. Сейчас он находится неподалеку от границы со Стордором, к северу от Мисании, с инспекцией войсковых складов.

Бран не удержался от гримасы. Не туда смотрел, ох не туда!

Он не стал кланяться и благодарить, стремительно покинул храм, пока верховный приходил в себя.


Глава 43



11 день 8 месяца 879 года, Королевский Лес, Алавия



Как приветствовать могучую правительницу соседней страны, которая при этом еще и женщина, светлая эльфийка, а также до этого беседовала с твоими товарищами по команде? Гатар не стал ломать голову и просто поклонился, словно сопернику перед предстоящим поединком.

— Честь. Мужество. Отвага. Путь Воина. Вера в Теруна, — перечислила королева светлых. — Идеальный ученик для Брана, если не считать, конечно, веры.

— Я не ученик уважаемого мастера Брана, Ваше Величество, — спокойно ответил Гатар.

— И честность, — кивнула королева.

Была она ниже Гатара на две головы, но властность излучала такую, что непрерывно хотелось кланяться. В зеленый покрасить, так вылитая бабушка была бы, та тоже согнулась к старости, словно ссохлась, но при этом всеми командовала и не стеснялась отвешивать подзатыльники.

— Сядь, сын вольного народа степей, Гатар Моргат, — указала королева рукой, — ибо я пригласила тебя для беседы. Честной и прямой, как меч. Ведь у вас любой может обратиться к вождю, я права?

— Да, — кивнул Гатар, хотя это было не совсем так.

Пускай он и был не слишком умным и образованным орком, но поездив туда-сюда, посмотрев на разные народы и страны, кое-что все-таки понял. Например, что жизнь в племени так же полна скрытой иерархии и оттенков, кому что можно, а кому нет. Неписанные правила регулировали жизнь орков не хуже титулов и сословий других народов. Да, любой мог обратиться к вождю, примерно так же, как любой эльф в окрестных лесах мог прийти и обратиться к сидящей напротив Гатара королеве.

Но еще жизнь научила Гатара, что иногда проще согласиться, чем что-то объяснять.

— Представь себе, что ты в родных степях и пришел к вождю.

Гатар, подавив желание сплюнуть и растереть сапогом, тут же спросил.

— Вождь, где мои соратники?

— Насладившись друг другом, они отбыли обратно, в свои покои, — тут же улыбнулась королева.

Гатар медленно, обдумывая слова про наслаждение друг другом, сел и плетеное креслице, воздушное и хрупкое, даже не скрипнуло под ним. Словно было сплетено из волокон железного дерева, способных выдержать вес любого зверя. Отпил воды, предложенной королевой.

— Твоя напарница Иааиуиэль, — королева так легко пропела ее настоящее имя, что Гатар даже вздрогнул слегка, — ищет радостей плоти, а также любви Бранда, как она осознала с моей помощью. Юный бард Минт Вольдорс тоже ищет радостей плоти, а еще он желает славы, известности и мощи барда, в чем я ему помогла. Марена Кладис, внучка Платы Укротительницы, хочет отомстить за бабушку и также ищет радостей плоти, но уже с тобой, Гатар Моргат.

Гатар лишь пожал плечами, мгновение спустя осознав, что подражает старому Брану. Ищет и ищет, попросила бы, так он бы и дал ей радостей. Но гномам, эльфам, людям, да даже кентаврам, вечно надо все усложнить! Нет бы брать пример с орков, жить просто, радоваться открытому миру вокруг и небу над головой. Но вместо этого живые вокруг все усложняли, разделялись и закрывались от мира и простора степей.

— А чего ищешь ты, воин?

— Достойных врагов и места в небесной дружине Теруна, — не задумываясь, ответил Гатар.

Королева кивнула уважи