КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы  

Билдер (fb2)


Настройки текста:



Олег Борисов Билдер

Пролог

Давай за них, давай за нас…

И за десант, и за спецназ…

Любэ

[май 1983-го]

Дверной звонок противно тарахтел на всю площадку, не желая никак уняться. Острый палец отпустил потертую пластиковую кнопку-пуговку лишь тогда, когда фанерная дверь медленно приоткрылась и в щель выглянул хозяин квартиры:

— Что надо?

Незваный гость протянул тонкий запечатанный конверт, равнодушно проронив в ответ:

— Семеныч просил передать и ответ получить.

— Я не знаю ни…

— Северьянов Алексей Семенович, твой бывший командир. Как мне показалось, вы раньше были в хороших отношениях. Иначе меня бы не прислали… Так мне как? Ждать? Или ну его на?

Худые пальцы осторожно взяли конверт и дверь закрылась.

— Пять минут! А потом пойду… И дернула же нелегкая…

Бритый налысо худощавый мужчина подозрительно присмотрелся к уляпанным чем-то ступенькам, потом со вздохом смахнул пыль и пристроился на относительно чистом куске. Но не успел он поудобнее прислониться к облезлым перилам, как раздался протяжный скрип, и хозяин дома выглянул наружу:

— Заходи…

Шагнув в кухню, гость недовольно поморщился и с натугой распахнул окно, впуская внутрь свежий весенний воздух. Затем покосился на сгорбленную фигуру в кресле-каталке, мазнул взглядом по грязной майке, дырявым «треникам» и веренице пустых бутылок рядом с раковиной. Из посуды на плите в гордом одиночестве господствовал лишь мятый чайник с перекошенным жестяным носиком.

— Я должен Семенычу. Он для меня одного человека из больших неприятностей вытащил. Ну и когда узнал про то, что его сержант на вольных хлебах спиваться начал, предложил обмен. Баш на баш, так сказать. И мне выгодно, и одному молодому человеку можно помочь.

— С какой стати? — дернул кадыком хозяин обшарпанной квартиры, подцепив чайник и жадно присосавшись к носику.

Дождавшись, когда собеседник напьется, бритый добыл из угла табурет, сел рядом с усыпанным крошками столом и ответил, в упор разглядывая чужое лицо:

— У меня уговор. Я помогаю тебе — и мы с твоим бывшим командиром в расчете. Или — ты меня посылаешь куда подальше — и я опять же без долгов. А свои долги я плачу всегда. Это — чтобы иллюзий не было. Я всего лишь хочу выполнить свою работу, как и обещал. А нравится тебе это или нет, хотел бы ты вежливого обращения или правду-матку привык от других слышать — мне плевать. Да и клиентов я обычно выбираю все же не зассанных и без спятивших тараканов в голове.

— Понятно… Так я ведь и не напрашиваюсь. Выход — там, никто не держит.

Гость с усмешкой кивнул на сиротливо лежащий посреди столешницы конверт:

— Можешь прямо поверх написать, что в моих услугах не нуждаешься. Правда, Семеныч очень просил, чтобы ты ему отзвонился сначала. Должен был номер в письме указать. Ему как раз квартиру выделили на новом месте службы с телефоном, вечерами легко дома застать теперь можно.

— Тебе надо, ты и пиши… И звони…

Но слабая вспышка ненависти лишь рассмешила незнакомца. Легко поднявшись, он заглянул в пустую раковину, потом распахнул дверцу настенного шкафчика и добыл чашку с отбитой ручкой. Набрав воды из-под крана, вернулся на табурет, сделал пару глотков и вздохнул:

— Вот почему в разведке всегда такие упертые? Тебя ведь Сергеем зовут, так? Вот и объясни мне, почему ты от помощи отказываешься? Ладно, я человек посторонний, так ведь и твой командир пытался тебе помочь, и не один раз. Как ты вернулся с Афганистана и потом спину навернул на гражданке — он мне сам рассказал. И про то, как пытались тебя пристроить куда-нибудь в мастерскую или даже вахтером. Так ведь нет, гордые мы. Нам стыдно от друзей помощь принять.

Бывший разведчик медленно подкатил коляску к дверному проему и протянул худую руку в сторону выхода:

— Пшел вон… Я ни копейки за твои услуги платить не собираюсь, да и слушать больше не желаю. Так и передай капитану.

Гость усмехнулся, затем жестом фокусника достал из потертой куртки кошелек и выложил на стол пять бумажек:

— Семеныч уже не капитан, новую звездочку получил на днях. Так что вот пятьдесят рублей, как раз на такси и межгород. Позвони, поздравь. А насчет лечения — для тебя было бы бесплатно… Но как говорится, хозяин — барин. Поэтому навязываться не стану… Сегодня у нас вторник, я еще в пятницу вечером загляну, часиков в шесть. Если передумаешь, дверь откроешь и договорим.

Встав, бритый мужчина допил остатки воды и, оставив чашку на высоте полуметра над столом, шагнул к выходу. Хозяин квартиры недоуменно разглядывал зависшую в воздухе посуду, а чужак прогремел сапогами по коридору, бросив напоследок:

— Можешь и дальше себя жалеть и водкой выдуманные обиды заливать. Но надо быть последней сволочью, чтобы не поздравить командира, который вас, салажат, из Афгана живыми вернул…

Хлопнула дверь, пустив слабую волну сквозняка по кухне. И, будто специально дождавшись это слабое дуновение ветра, чашка медленно опустилась вниз, звонко стукнув дном об исцарапанную столешницу. Вздрогнув, Сергей осторожно подкатил поближе, потрогал пальцем нарушителя законов физики и поморщился. Можно было бы просто дождаться пятницы и швырнуть деньги в рожу нахалу. Но в голове уже свербела крохотная мыслишка, что бывшего ротного хорошо бы в самом деле поздравить с новым званием. И не его вина, что так паршиво жизнь повернулась, усадив демобилизованного сержанта в проклятую коляску до гробовой доски. Позвонить, а на обратном пути заехать в гастроном, где на остатки чужой щедрости прикупить пару бутылок. Раз уж выдалась такая возможность…

Вечером пятницы дверь открылась почти сразу после первого и единственного звонка. Мрачный хозяин в мятой рубашке жестом пригласил гостя внутрь, покатив сразу на кухню. Дождавшись, пока чужак устроится на единственном табурете, Сергей медленно произнес, сжимая худыми руками подлокотники:

— Я поговорил с Северьяновым. Он подтвердил, что письмо написал. И что все в нем — правда, до последнего слова… И что ты можешь меня на ноги поставить.

— Могу. Семеныч это прекрасно знает. У них во время учебы «дух» гранату неудачно бросил, замкомроты зацепило. Я парня выходил, а то бы комиссовали.

— И все лечение — бесплатно.

— Именно. Хотя два условия будут.

— Условия? В письме ни о каких условиях не написано, — с легким вздохом протянул хозяин. В самом деле — вот оно, скрытое! Ну ведь не бывает халявы, да еще столь явно! Если человеку здоровье возвращают, возможность снова жить в полную силу — то за такое спросят, да и не раз потом вернутся, чтобы тянуть, тянуть жилы.

Бритый же в свою очередь еще раз оглядел Сергея, затем отметил про себя, что вереница пустых бутылок пропала, пол на кухне худо-бедно протерли, оставив после себя мутные разводы. Да и выглядел собеседник чуть лучше, чем в прошлый раз. Похоже, взял себя в руки и, хотя бы из запоя вышел.

— Два условия. Первое — анестезии не будет. Придется спинной мозг восстанавливать, работать надо «на живую». Поэтому будет больно. Очень больно. И если на других ранах я мог бы блокировать нервы, то здесь наоборот, придется по каждому пройтись, чтобы ты потом на карачках не ползал.

— А второе?

— Месяц реабилитации за мой счет. В соседней области турбаза есть, завхоз мой старый знакомый. Откормишься, силы восстановишь. Я тебе мышцы встряхну, на ноги реально поставлю. Побегаешь, попрыгаешь, в форму начнешь входить. И заодно подумаешь, как жить дальше. Потому что я слишком уж следить начал, вот-вот бодрые ребята из Конторы начнут вопросы задавать. Потому что не тебе одному хочется быть здоровым и молодым. Так что ты, Сергей, мой последний пациент на ближайшие пять-десять лет. Как закончим лечение, так я и съеду подальше. Чтобы вопросов избежать… Нет человека — нет проблемы. И тебе того же желаю. Здоровому молодому специалисту место где угодно найдется: на Северах, или еще где.

Калека помолчал, затем достал из кармана аккуратно сложенное письмо, еще раз его перечитал и убрал листок обратно. Расправил многократно штопанный плед на коленях и произнес:

— Я согласен.

Гость улыбнулся кончиками губ и протянул руку:

— Тогда давай знакомиться. Меня зовут Тимур.

— Сергей, — и хозяин протянул свою худую ладонь навстречу…

Глава 1

[двадцать лет спустя]

Солнце только-только поднималось над перламутровой зеленью залива, а жаркая духота липкими щупальцами уже опутала Юдалу, превратив порт-жемчужину Королевства в потный муравейник. Чуть позже дневной бриз принесет кратковременную обманчивую свежесть, а затем в полдень летнее солнце окончательно разгонит людей с мощенных белым камнем улиц. Но пока многоликая толпа старалась успеть сделать как можно больше: разгрузить корабли, развезти вереницу ящиков, сорвать голос на рынке, расхваливая товар.

Постояв у зарешеченного окна, барон Крафти вернулся за стол, заваленный бумагами. Еще одна бессонная ночь, которая оставивила после себя лишь головную боль и резь в уставших глазах. Еще одна ночь, которая добавила новых проблем в общую безразмерную кучу, способную похоронить любую карьеру.

— Да! — раздразженно отозвался барон, услышав вежливый стук в высокую дубовую дверь.

Распахнув створки, внутрь вкатился вечно довольный жизнью архивариус городской Стражи. С момента, как Крафти занял должность начальника столь уважаемой королевской службы, толстяк присвоил себе место личного секретаря и неплохо справлялся с многочисленными обязанностями. Например, с подачей свежезаваренного чая:

— Ваша почта, господин барон. И ваш утренний липовый чай. Без сахара и с двумя ложками сиропа, как вы любите.

— Спасибо, Фатти. Вы сегодня очень рано.

— Жара, ваша милость. Дома совершенно невозможно находиться. Спасаюсь в наших подвалах. Даже обед заказываю сюда, лишь бы не появляться на улице.

Отпив глоток освежающего напитка, худой высокий мужчина рассеянно кивнул, даже не пытаясь поддержать пустой разговор.

Не успел архивариус выкатиться из комнаты, как в двери шагнул еще один уважаемый член Стражи — Ежи Хакурра, глава полицейского департамента. И хоть тридцатипятилетний добродушный балагур не мог похвастать знатными родственниками, но место свое заслужил по праву и достался барону Крафти в наследство еще от старых хозяев Стражи.

— Позвольте угадать, ваша милость… Ставлю марку, что вы так домой и не добрались. Угадал?

— К чертям тебя и твое пари, Ежи, — буркнул в ответ хозяин всех вооруженных государственных служащих Юдалы, прихлебывая пахучий кипяток. — Вчера в обед на рынке нашли фискалийский шелк, а кто и как умудрился протащить контрабанду — даже крохотной зацепки нет.

Заняв угловой стол господин полицмейстер лишь развел руками: вопросы контрабанды давно и надежно были отданы начальству, освободив руки бравых городовых для других, более прозаических дел.

Спрятав лицо в ладонях, барон пробормотал, с трудом подавив зевоту:

— Каждое второе судно умудряется тащить что-нибудь незаконное. Стража не укомплектована на четверть, а по деньгам еле-еле сводим концы с концами с обычными выплатами… За две недели потеряли еще пять контролеров, таможенные офицеры уже воют и напрямую шлют депеши Его Величеству. Если за месяц я не закрою эту дыру и не обеспечу таможне защиту при досмотрах, меня показательно повесят на главной площади.

— Да ладно вам, это всего лишь жара! Она навевает хандру и портит настроение. Еще день-два, потом прийдут обещанные дожди и станет намного легче, поверьте мне!

Барон поймал себя на том, что все же задремал и чуть не клюнул носом в бумаги. Сосед по комнате шуршал газетными листами и комментировал те или иные куски в прочитанных новостях, попутно обсуждая слухи и сплетни, собранные еще вчера:

— Солевары обещают поднять цены, вы подумайте! Как только в ратуше подписали соглашение о поставках дополнительного проводольствия флоту, так у ребят появилось желание запустить лапу в казну. Солонину придется докупать, на складах сейчас только голодные крысы бродят, а где солонина, там и соль. Ну а за соль теперь просят вдвое… Кстати, ваша милость, вы не поверите, кого я видел позавчера в припортовых тавернах!

— Да-да, конечно… — попытался стряхнуть сонное оцепенение Крафти.

— Билдера! Мерзавец вернулся из какой-то очередной авантюры, удачно провел караван и отряд королевских гренадер на западное побережье через джунгли. И теперь высочайшим повелением с него сняты все обвинения в незаконной торговле оружием, каперстве и еще множестве других интересных дел. Так что сидит, подлец такой, вино попивает и жизнью наслаждается!.. Помните, я про него рассказывал? Бретер, сорви-голова и отчаянный наемник. Жаль, что не прикопали его в этом походе. Опять с кем-нибудь сцепится, а мне расхлебывай.

— Билдер? За каким лешим его в город принесло? Помню я его, как же. Когда видел в последний раз, он командовал собранными живодерами из пригородов столицы. Сумел сколотить неплохой отряд из всех, кто потерял кого-нибудь из близких в начале первого мятежа аристократов. Потом резал благородных господ во время второй большой заварухи, больше я с ним не пересекался. Хотя поговаривали, что от государственной службы он как-то отбрыкался и снова подался в наемники.

— Именно, господин барон, именно. Отбрыкался он просто — сбежал. Сами понимаете, когда тебе приносят патент, подписанный королевской канцелярией — очень трудно отказаться. Потому что Его Величество Лилит подобных шуток не понимает и не принимает. Вот и подался Билдер в бега.

Взяв пустую тонкостенную чашку, Крафти поднялся во весь свой немалый рост, по привычке ссутулился и пошел к выходу из комнаты:

— Я бы тоже подался, только вот не успел. Получил баронство, которое нужно как собаке пятая лапа, и кучу обязанностей в придачу… Значит, принесло диким ветром в Юдалу бывшего ночного потрошителя. Зачем хоть объявился, выяснили?

— Мне кажется, он хотел освободить приятеля, горбуна Додо. Фальшивомонетчик, продавец подложных векселей и липовых бумаг. Взяли с поличным две недели тому назад. Шепчутся, что коротышка гоблин обжулил кого-то из родни, вот его и сдали. Суд уже вынес приговор и завтра в обед Додо с подельниками попробуют примерить пеньковый галстук. Говорят, в молодости горбун и Билдер воевали вместе. Правда, отбить мерзавца вряд ли получится. Казнь не публичная, а в одиночку штурмовать городскую тюрьму — надо быть полным идиотом.

— Билдер может. Он и раньше предпочитал ночами в рейды ходить. Так что я бы охрану увеличил.

Глава полицейской службы самодовольно кивнул:

— Уже сделали. Двойной наряд арбалетчиков, пикинеры и запрет на любое посещение казематов до завершения казни… Одно не пойму, почему на Билдера зуб остался у королевской канцелярии? Ведь сколько людей успели поучаствовать в прошлых заварухах, сколько древних аристократических кланов в землю закопали, а запрет на посещение столицы — лишь у него и разных проходимцев.

— Потому что мы с тобой спасали династию и королевство, а он удовлетворял личную месть! — зло сверкнул глазами начальник Стражи. Все же иногда у слишком независимого подчиненного отказывало чувство меры. — Поэтому и на службе остались, и сейчас разную шваль чистим, а не кандалами гремим…

Постояв в дверях, барон вернулся к столу, поставил чашку на место и уточнил:

— Где ты его видел? Хочу прогуляться до самой жары, пока еще дышать на улице можно…

Юдалу отстраивали заново раз пять. Порт, удобно расположенный в глубокой бухте, пытались удержать под собой бесконечные бароны, герцоги, графы и короли, мелькавшие на бурном политическом небосклоне местных земель какое столетие подряд. Плодородные земли, остатки старого кряжа с богатыми залежами железа и угля, несколько мелких речушек, бегущих к морю — райское место. И болотистые джунгли на приличном расстоянии от старого города, не способные одарить лихорадкой или выплеснуть неожиданно полчища дикарей. Поэтому жемчужину Королевства последний из победителей уже не выпускал из крепких рук, восстановив высокие стены, а затем вовсе усилил гарнизон и отодвинул границу государства как можно дальше от богатой провинции.

Но превратившись в крупный торговый центр, Юдала получила в придачу и все сопутствующие болячки. На улицах города теперь можно было встретить кого угодно: людей из любых удаленных уголков обжитого мира, орков из Ошарских степей, гоблинов с болот или вообще мало известных в центральных провинциях обитателей диких лесов, чьи имена даже и не выговоришь. И вся эта разноликая толпа облюбовала для себя именно припортовые районы, где лихо влилась в местный устоявшийся коктейль из разных жуликов и проходимцев. Так появились Плутовской Пристрой и Мокрый Рынок, где днем торговали чем угодно, а ночью спускали нажитое, при нужде не гнушаясь обнажить и оружие.

Спокойно шагавший в сторону моря барон Крафти знал эти улицы и закоулки не понаслышке. После того, как король даровал ему титул и отправил разгребать проблемы в Юдале, бывший командир второго гвардейского полка успел сунуть нос почти в каждую местную дыру. По другому Крафти просто не умел. И уж если служил, то честно, с полной отдачей, за что и был отмечен год назад, сразу после подавления второго мятежа отодвинутых от власти аристократов.

Но хоть гражданская война и закончилась, но еле живое государство требовало прорву денег на восстановление разрушенных городов, выплату долгов и затыкание накопившихся дыр. А ушлые контрабандисты совсем не хотели делиться доходами, скупив на корню предыдущую таможенную службу. И на медленное наведение порядка в порту отвечали сначала саботажем, а потом и вовсе стали огрызаться оружием. Что, в свою очередь, категорически не понравилось обновленной депортаменту Сбора податей и Пограничных выплат. Мало того, что взятки стало брать опасно, так и при досмотре вполне можно было неожиданно оступиться на шатких мостках и отправиться на корм рыбам со ржавым ножом в спине.

Прошлая неделя закончилась для барона куда как печально. Курьер из столицы выгрузил на широкий стол груду свитков с жалобами и на словах передал неудовольствие вышестоящего начальства:

— Милорд, Его Величество намекнул, что его терпение может закончиться. Вам разрешено использовать всю власть, которая дарована, и навести порядок в городе. Слишком многие при дворе претендовали на этот пост. И слишком многие ждут момента, когда вы окончательно не справитесь… Ваше падение бросит пятно на репутацию гвардии. Его Величество готов оказать помощь добрым советом, если это необходимо, и ждет других вестей из Юдалы. Рапорты о проблемах Стражи приказано доставить вам, но следующие уже отправят дознавателям.

Вот и шел барон вниз по улице, мрачнея с каждым шагом. Потому что толку от советов было мало, а грамотных людей прислать не могли. Это у Крафти одна морская жемчужина в управлении, а королю Лилит приходится восстанавливать целое государство. Которому позарез нужны таможенные сборы и работающий без сбоев огромный порт…

— К пиву что подать?

Когда Алья набрал в официантки орчих, многие лишь покрутили пальцем у виска: где это видано, чтобы еду подавали страхолюдины размером с винную бочку, увенчатую клыкастой мордой? Но старый Алья был не только бывшим пиратом. Хитрый душегуб знал, как удачно вложить деньги в новую таверну, и как держать нос по ветру при любых городских властях, поддерживая железный порядок не только в личном хозяйстве, но и в квартале. После того, как местные жители выбрали пропеченного солнцем старика старшим в районе, на улицах намного меньше стало беспорядка, а любителей в дневное время обижать прохожих и вовсе без затей уложили в ближайших канавах, распахав клинком горло от уха до уха. Ну а через месяц Алья посчитал доходы, да и перевел двух вышибал в квартальное ополчение, чтобы зря штаны не просиживали. Потому что любая широкоплечая мадам с легкостью могла свернуть шею хоть пьяному бузотеру, хоть пойманному за руку проходимцу, сдуру заглянувшему на огонек. Ну и трудившиеся грузчиками орки не забыли, кто дал возможность их женам приносить домой честно заработанное, предоставив сначала таверне скидки, а потом и вовсе начав закупать обеды только тут.

— Спасибо, моржак #1, пока ничего не надо.

#1 — умница (оркское)

Сидевший в дальнем углу мужчина вежливо улыбнулся и покачал в руке тяжелую кружку. Время раннее, еще успеет и заказать, и перекусить. Пока же хочется просто побездельничать, посмотреть на почти пустую таверну, послушать шум просыпающегося города, волнами залетающий в широко распахнутые окна. Полюбоваться лесом мачт, на которых бриз медленно полощет разноцветные флаги. Выпить глоток холодного хмельного напитка без боязни подцепить какую-нибудь дрянь и не оглядываться за спину, ожидая чужую стрелу или арбалетный болт. Счастье еще, что местные умельцы огнестрельное оружие только-только начали доводить до ума и по джунглям не шляются головорезы с аркебузами на плечах. Порох до сих пор — экзотика, как и пищали, кулеврины и другие изрыгающие дым и свинец игрушки. Провалился в болото — и все, можно считать, одним стрелком меньше. Куда как проще с арбалетом по кустам бродить. Там хоть разок ответить на прилетевшую стрелу успеешь. Или — нет, как повезет.

Все же прогулка на западное побережье Билдеру далась куда как тяжко. Надо было не просто выступить в качестве проводника для будущего королевского гарнизона. Надо было доставить их всех живыми и здоровыми, не растеряв по дороге кучу амуниции и припасов, сваленных на телеги. Протащить через территории диких племен, проследить, чтобы не пили из луж под палящим солнцем и не тащили в рот найденные по дороге ягоды и фрукты. И еще тысяча разных «надо», благодаря которым отряд потерял лишь четырнадцать человек и смог добраться до места без «подарков» вроде лихорадки или еще какой местной заразы. Обратный путь до Юдалы одинокому путнику получился в итоге раз в пять быстрее и в тысячу раз проще.

Бывший Сергей Афанасьевич Капустин откинулся на высокую спинку скамьи и прикрыл глаза. Давным-давно уже нет бывшего сержанта-афганца, чудом вернувшего себе здоровье. Хотя, чудо имело вполне себе конкретное имя — Тимур с Ладаргеза. Крохотный городок в горах, где большая часть населения так или иначе умела врачевать, используя для этого силы собственного организма. Конечно, травы и хитрые лечебные смеси они не игнорировали, но именно благодаря рукам кудесников и воспитанию с рождения под присмотром мудрых старцев удалось заштатному Ладаргезу превратиться в поставщика медиков для всего континента. А кое-кто так и вовсе по другим мирам поболтался, посмотрев на чужеземные диковины и заработав звонкую монету своим талантом.

Самое забавное, что тогда в крохотной комнате, которую делили врач и его пациент, Тимур не удивился высказанной просьбе. Может и не ожидал, но отказываться не стал. Просто предупредил Сергея, задумчиво разглядывая жаркие языке пламени в приоткрытой печной дверце:

— Понимаешь, это дорога в один конец. Назад ты уже не вернешься, никогда. Я слабо разбираюсь в этих сложных материях, но в доставшемся мне амулете осталось лишь последнее заклинание. И, насколько я знаю, вряд ли получится найти что-то подобное. Слишком уж редкая вещь, служившая еще моему прадеду. Врата откроются только ко мне домой и лишь один раз.

— Я согласен… Сирота, кому тут еще нужен. На службу вряд ли уже попаду, не поверят чудесам, затаскают по местным эскулапам, а то и вовсе под нож сунут. Чтобы из коляски паралитик выскочил и опять горным козлом заскакал — так не бывает. Будут резать и резать, как лягушку… А там — шанс начать все с начала.

— Врачом не будешь, — предупредил Тимур. — Обучать начинают с рождения и чужаков не берут. Никогда. Потому что были случаи, когда пытались подсунуть «кукушат». Очень многие хотят завести собственных лекарей и платить в пять, в десять раз меньше.

— А солдатом? Или бродяг без роду-племени в вашем мире не привечают?

Кудесник горько усмехнулся:

— Бродяг нигде не любят, это факт. Солдатом же ты легко сможешь стать, воюют у нас без конца и края. Поэтому и не сидим без работы. То бароны между собой сцепятся и заливные луга делят, то кто посильнее уже государственные границы перекраивает, людей тысячами в землю укладывая. Правда, всяких ваших новомодных штучек нет, больше мечами и копьями обходимся. А если ополчение из крестьян, так и вообще вилами машет.

— Ну, я в секцию фехтования ходил. И вообще, спортивным парнем был, в детдоме за себя постоять надо было.

— Посмотрим. В любом случае, сначала у меня остановишься, обживешься. А там будет видно. Раз одну войну ты прошел, это уже о многом говорит. Люди, кровью меченные, они и голыми руками убивают, не оглядываясь на тени за спиной. Главное, не жалеть о сделанном выборе. Новая жизнь, с чистого листа.

Так в Ладаргезе появился новый житель — молчаливый слуга Тимура, вернувшегося из дальнего путешествия по чужим краям. Затем был год акклиматизации, за который Сергей выучил несколько основных наречий, окончательно восстановил здоровье и неплохо освоил арбалет и короткий клинок. Попрощавшись со своим врачевателем, ставшим почти близким другом, бывший сержант напросился в попутчики к пожилому наемнику, подкопившему в местной охране денег на старость. И это был второй большой подарок ветреной богини удачи. Отметив, как к Сергею относились в закрытом клане врачевателей, старик Шон не стал чиниться, а принял парня в ученики, по дороге обучая разным воинским хитростям, попутно готовя его к самостоятельной бродячей жизни. И потом еще три года держал рядом с собой в маленьком городке на границе джунглей, принимая законную долю с выполненных учеником контрактов и помогая налаживать нужные контакты. Там же к Сергею прицепилось и прозвище, превратившись с годами в местное имя.

— Ловко ты с топором управляешься, — одобрительно проворчал Шон, посматривая, как ученик подтесывает новый столбик для покосившегося забора. — Как там Тимур таких называл?.. Балдер… Булдер… Не, не так… А, билдер!

— Билдер? Строитель, что ли? — Сергей приложился к кожаному бурдюки и жадно напился. — Ну, в каких только странах его не носило, где только за излечение от болячек деньги не собирал. Вот и мешал в кучу, что услышал.

— Не знаю, где, а про вот таких рукастых именно так и говорил… Билдер, однако…

Так занесенное чужими ветрами слово осталось навсегда с мужчиной, допившим пиво в таверне на краю Плутовского Пристроя.

— Что желает ваша милость? — Алья вежливо поклонился, сумев продемонстрировать должную толику уважения посетителю и попутно намекнуть, кто под крышей таверны настоящий хозяин.

— Чего-нибудь холодного за стол к Билдеру. Ну и присмотри, чтобы кто ненароком не пристроился рядом.

— Брусничный морс сейчас будет, рыбки и солений чуть-чуть добавлю, по жаре тяжко другое пойдет. Ну и с чужими ушами — не извольте беспокоиться.

Барон Крафти молча сел на скамью, с интересом разглядывая, как огромная орчиха споро выставляет принесенную снедь на широкую столешницу. Дождавшись, когда официантка отправится обратно на кухню, глава городской Стражи пригубил ледяной напиток и вздохнул:

— Насколько я помню, Билдер, ты всегда был упрямым сукиным сыном. И терпеть не мог, когда тебя пытались водить за нос.

— При моей работе по другому нельзя. Дашь слабину и вместе с командой гробанешься, — согласился жилистый мужчина, раздумывая, стоит ли попросить еще кружку, или лучше пока воздержаться. Мало ли, вдруг побегать придется. И не важно, что барон пришел лишь с двумя мордоворотами, занявшими столик у входа. Вполне возможно, что уже весь квартал оцеплен. Правда, вроде грехов больших за душой нет, но и гостей таких с утра никто не обещал.

— Поэтому я сразу к делу, чтобы до жары управиться… У каждого из нас есть проблема. Твоя — зеленая мартышка, которую завтра вздернут как фальшивомонетчика. У меня — шальной сброд в порту, поднявший руку на таможенных офицеров. Предлагаю эти проблемы решить к совместному удовольствию.

— Это как? — не понял наемник. — Додо с контрабандистами дела в жизни не имел.

— А теперь будет иметь… Я сумею добиться его освобождения под твое поручительство. Его и трех идиотов, кого сгребли во время облавы. И пока ты наводишь порядок в порту, гоблин будет рядом с тобой. Есть, пить, дышать под твоим приглядом. Вздумает сбежать — ответишь головой. Но зато — приятель жив и здоров. Пока вы оба служите на благо Юдалы и Королевства.

— Отличная шутка, ваша милость! — захохотал Билдер, пытаясь найти хотя бы тень усмешки на чужом лице. Постепенно смех стих и мужчина недоверчиво переспросил: — Вы в самом деле? Нас — и в таможенники?!

— Вас и близко к таможне не подпустят, что ты. А вот охранять их — это да, это будет твоей головной болью. И охранять так, чтобы с их головы даже волос не упал.

— Вчетвером? Я и четверо гоблинов?

— Сможешь набрать, кого сочтешь нужным. Мне лишь нужен результат… Отдел Пограничных выплат потерял за три месяца девять человек. Еще один покойник — и я просто выжгу весь сброд, который обитает сейчас рядом с пирсами.

— Вряд ли вы сможете это сделать. Я видел патрули, которые ходят вечерами. Похоже, слухи не врут, у Стражи большая нехватка людей.

— Значит, займу у соседей, — фыркнул Крафти, с подозрением ковыряя железной вилкой щедро проперченные жареные рыбные куски на широкой тарелке. — Пригоню солдат, перекрою город и порт. Прочешу квартал за кварталом и повешу всех, кто мне не понравится. Устрою еще один Лидеринский забой.

Билдер зябко передернул плечами:

— В Лидерине всех горожан перебили благородные, которых вы потом сами же пустили под нож.

— Значит, у меня были хорошие чужие учителя, солдат. Ты сам воевал. И знаешь, как именно армия умеет наводить порядок.

— И что? Через неделею в ночлежках уже будут новые жители. Через две контрабандисты встретят первый корабль. Через месяц все вернется на старую дорожку.

— Именно поэтому я и предлагаю тебе помочь решить эту проблему. В таможне — новые люди. Молодые ребята из мастеровых, из бывших мелких торговцев. Те, кого родители отправили на королевскую службу в надежде на помощь в будущем. Дойдут в чинах до офицеров, смогут прокормить и свою семью, и родных. И все это — на жалование, без поборов и взяток… Вот только если их прибьют сейчас, то вряд ли получится набрать новых.

Наемник косо усмехнулся:

— Кто мешает нанять охрану? Только свистните — прибежит толпа желающих. Мало ли бывших вояк без работы слоняется по округе.

— Платить как? В казне золота нет совсем.

— С найденной контрабанды полагается половина таможне, насколько я знаю.

— Нам оставили лишь десять процентов. Я готов отдать тебе пять. И можешь подобрать в арсенале из старого оружия что хочешь для команды. Ну и отвечать головой за всех, кого возьмешь под крыло.

— За пять процентов? И самому в петлю? Первая же проверка по доносу — и на эшафот. Спасибо, я знаю, как относятся к наемникам в королевских судах, — Билдер встал из-за стола и аккуратно выложил несколько медяков за выпитое пиво.

— Отвечать вы будете передо мной. И только… Кляузы выброшу в мусор. А если в самом деле куда лапу запустишь или за головорезами не присмотришь — тогда разговор будет короткий. Это — правда.

— И почему я должен в это верить?

— Потому что у тебя выбора нет. Или ты соглашаешься и сколачиваешь для меня полноценную роту защиты таможни. Или завтра твоего дружка вздернут, а я потребую выдворить тебя из Юдалы навсегда. Не забывай, стоит мне послать запрос в столицу, как мигом пришлют твой королевский патент. А отказ от официальной службы — это дорога на каторгу. Времена сейчас такие, что никто жалеть не станет.

— Я и без вас придумаю, как оправдать Додо. Добьюсь пересмотра дела, найду поручителей.

— Не найдешь. Его сдала община. Поэтому горбуна вздернут. Мало того, я не поленюсь и прямо сейчас загляну в тюрьму. И приговор приведут в исполнение не завтра в полдень, а сегодня вечером…

Билдер медленно-медленно сел, потом сипло выдохнул и прошептал:

— Это бесчестно, барон. А ведь вы были человеком слова. Даже когда ваш сын погиб под Лидерином, вы согласились выпустить семьи мятежников и никого из них не тронули. Потому что вы дали слово…

— Тогда я был всего лишь гвардейским капитаном. А сейчас я — командир Стражи. Выше меня только король и Бог… Мне нужно, чтобы через месяц в порту стало спокойно. У тебя будет неделя, максимум две на подготовку команд. И я не полезу в твои дела, если ты дашь мне результат… Таможня должна работать, в порту должен быть порядок. Контрабандисты должны запомнить, что если поднимут руку на власти — им эту руку отрубят вместе с головой… Ну и ты спасешь жизнь своему другу. Это все, что я могу пообещать.

— И сдержите слово, даже если из столицы потребуют наши головы?

— Если такое случится, а вы будете невиновны, я дам вам сутки и открою ворота Юдалы. Это — обещаю.

Наемник долго молчал, разглядывая свои сжатые кулаки, потом хрипло уточнил:

— Я могу набрать кого пожелаю под свою ответственность? Королевская штурмовая рота, с оружием из арсенала? Пять процентов с найденной контрабанды при продаже на официальных торгах и столоваться за счет городской казны?

— Любая дополнительная амуниция и премии — выплачиваешь из заработанного. Под жилье отдам казармы у соляного пирса.

— И Додо будет служить в отряде вместе с его помощниками?

— Мне даром это зеленое отродье не нужно, — поморщился Крафти, поглаживая чуть свернутый на левую сторону нос. — Если бы гоблины не побежали при Шуцце, мы бы удержали фланги. И мне не пришлось бы потом штопать разбитое лицо…

— Никто не станет служить вечно, ваша милость. Какой срок? Месяц, три?

— Минимум год. Но за этот год я не желаю даже слышать, что у офицеров таможни возникли какие-либо проблемы с досмотром.

Билдер поднял глаза:

— Или я могу встать и уйти. И не возвращаться в Юдалу никогда.

— Совершенно верно. Запрос на твой патент я пошлю только завтра утром. Сегодня — казнь фальшивомонетчика, запрос — завтра. И петля уже тебе, если захочешь все же вернуться. Джунгли большие. Ну и кроме нашего королевства полно мест, где можно продать меч купцам или местной власти.

— Я должен подумать, барон. Я должен подумать.

Крафти поднялся, не глядя высыпал мелочь из кармана и зло воткнул вилку в столешницу:

— Думай, Билдер. Поможешь мне — я помогу тебе и прикрою, если где-то по мелкому вляпаетесь. Но если мы не договорились, то мне останется лишь пригласить пару полков и устроить тут светопреставление… Могу дать слово, что я это сделаю.

— Это да. Слово вы держите. Всегда… Когда я могу дать ответ?

— Завтра в девять я буду в ратуше. Найдешь меня там. Или сегодня вечером в крепости Стражи, я никуда не собираюсь…

Чуть наклонившись вперед, барон закончил разговор:

— И не пытайся устроить глупости. Горбуна тебе не отбить, я об этом позабочусь. Никакие твои штучки не помогут. Но зато можешь спасти ему жизнь, приняв мое предложение. Ты ведь тоже своих не бросаешь, не так ли?

Сутулый незванный гость давно ушел, а Билдер все так и сидел, обхватив руками голову. Потому что барон был прав. Наемник действительно не бросал своих. Даже если за их спасение приходилось платить непомерную цену.

Глава 2

Шум шагов в тюремном коридоре застал Додо врасплох. Рано было еще появляться страже, ох — рано. Лишь на завтрашнее утро была назначена казнь. И звон кандалов в столь поздний час не сулил ничего хорошего.

— Собирайтесь жабы, на выход! — гулко разнесся по сырой камере голос охранника.

— Кому именно? — донеслось из вонючей переполненной камеры, куда затолкали почти полсотню будущих каторжан, осужденных за преступления против короны. Неделю назад у любимой супруги городского судьи срезали на рынке кошелек, он взгрел городскую стражу, та сгребла всех, кто не успел попрятаться по щелям и скопом отправила на судилище. Воры, карманники, лихие люди и больше половины разномастных бывших крестьян, трудившихся на подхвате у родственников за кров и стол. Не слушая попыток оправдаться, каждому влепили по десять лет каторжных работ, попутно закрыв потребности казны на дешевую рабочую силу.

— Шайка Додо. Сюда, живо! — поздним вечером охрана была совершенно не в духе. Вместо того, чтобы пить пиво в караулке, приходится тянуться перед начальством и сбивать ноги на истертых каменных лестницах. Походи в куче железа туда-обратно в тюремные подвалы, и не так еще настроение испортится.

Выстроив в коридоре четверых заключенных, стражники быстро нацепили на бедолаг тяжелые кандалы, закрыли камеру и погнали всех вперед, к широкой винтовой лестнице. Двое гоблинов и двое молодых парней понуро семенили, с тоской разглядывая серые известняковые стены, щурясь на редкие пятна чадивших факелов в держателях. Через пятнадцать минут вся процессия выбралась во внутренний двор, где посередине над помостом из грубых досок возвышалась перекладина с петлей. Последнее, что видят осужденные за особо тяжкие преступления. Скороговоркой пробормочет молитву тюремный монах, после чего палач нажмет рычаг и пляши последний танец.

Но в этот раз на обычно пустой крохотной площади было людно. Больше двадцати арбалетчиков на защищенной от дождя верхней галерее, которые походили в наступивших сумерках на грифов. И рядом со ступенями к закрытому пока люку под петлей стояли двое. Первого Додо раньше не видел, но по описанию легко узнал. Трудно не узнать главу Стражи, барона Юдала. А вот второго зеленый гоблин встретить совсем не ожидал. Билдер. Жилистый мужчина среднего роста с выгоревшими до белизны волосами. Как обычно, в рубахе из грубой материи с завязками, как любят носить моряки. В безразмерных серых штанах и разношенных коротких сапогах. На широком кожаном поясе два ножа. Но в отличие от прошлой встречи, выглядел сейчас Билдер недовольным, хмурил брови и косился на арбалетчиков. Только зазеваешься, так тут же клюнут каленым болтом прямо в темечко.

— Привет, Додо.

— И тебе не кашлять. С чего такая спешка? Вроде мне обещали с ребятами дать полюбоваться на взошедшее солнышко.

— Настроение у властей словно туман на ветру. Сейчас хотят одно, через минуту уже другое. Но выбор у тебя с парнями прост. Или идете под мою руку на год и слушаете, как родную маму. Или без солнышка — за шею и в безымянную яму на кладбище.

Скривившись, гоблин погремел цепями и уточнил:

— Помирать как-то не очень хочется. Что потребуешь за отмену приговора?

— Не я требую, это господин барон хочет дать нам последний шанс. И если кто из вас вздумает клятву нарушить, то запросто и меня за ребра подвесят. Поэтому и предупреждаю — слово будете давать на оберегах Падших Сестер. Каждый. Либо — никакой отсрочки, исполнение приговора здесь и сейчас… Если пойдете со мной и за год ничего не отчебучите, тогда будет вам подписанное короной прощение и право на вольную жизнь. Хотя год продержаться еще нужно.

Совсем скуксившись, Додо посмотрел на черное жемчужное ожерелье, которое сразу и не заметил в руках приятеля. Паршиво. Про Сестер ходили разные слухи. Будто больше ста лет назад пятеро состарившихся проституток купили на границе с джунглями ферму, чтобы дожить отпущенное богами. Но при первом же набеге лихих людей сараюшки пожгли, бабок снасильничали и живыми в болотах утопили. Но перед смертью успели проклясть вредные старухи и убийц, и расхищенное имущество. Из налетчиков никто не выжил, за месяц все так или иначе сгинули. И барахло радости никому не принесло. Новые владельцы начинали болеть или еще какие неприятности сыпались, как из рога изобилия. В итоге собрали, что нашли, да сожгли от греха подальше. Но осталось пара амулетов, которые до сих пор в большом почете у аборигенов. Рассказывают, что если принести клятву на такой безделушке и сдуру нарушить, то проклятье Падших Сестер на тебя перейдет. Похоже, сильно господина барона прижало, если он не поленился и у местной Торговой Гильдии один из амулетов позаимствовал на вечернюю встречу. Купцы дорого берут за проклятый артефакт. Только самые серьезные сделки с его помощью заверяют, дабы якобы нерушимое торгашеское слово подкрепить. И тут крепко призадумаешься, стоит ли в авантюру ввязываться, или лучше прямо сейчас отмучаться.

— Иначе никак?

— Дураков нет. Даже те, кто твои векселя брал, и то с мозгами оказались. Сдали властям и еще премию получили. Так что — решайте прямо сейчас. Годовой кабальный контракт или конец пути.

Когда перед глазами покачивается петля, выбор делаешь почти без раздумий. Правда, осадочек останется, никуда не денется. Но Додо решил пока рот держать на замке. Вот чуть от тюремных харчей дух переведет, осмотрится, а дальше будет видно что и как. Главное, шанс появился и это уже не так плохо.

Когда раскованных бывших заключенных погрузили в телегу, барон Крафти задержал на минуту Билдера. Протянул будущему капитану таможенной роты тубус с бумагами и повторил:

— Неделя у тебя на обустройство быта и поиск будущих солдат. Через две недели с этого момента хотя бы один взвод должен уже сопровождать таможенников. Разрешение нанимать любых осужденных я тебе подписал. Как и патент на капитанскую должность. Через два месяца максимум полную роту мне предоставь. И с первого же выхода твои ухорезы будут головой отвечать за безопасность мальчишек с таможни.

— Казармы?

— Займешь Южные, которые рядом с соляным пирсом. Они почти в центре порта, удобно на досмотры мотаться. Оружие в арсенале выдадут, с остальным пока паршиво. В городской казне до осенней ярмарки шаром покати, поэтому думай сам. За явный криминал спрошу, остальное меня не касается. И на питание тебе выдал расписки Стражи. Сможешь получить пару бочек солонины и крупу на первое время.

Взяв документы, Билдер отсалютовал и взобрался на телегу. Надо было ехать, принимать хозяйство. О том, что в случае побега бывших заключенных или еще какой дурости новоиспеченного капитана первым вздернут, можно было и не напоминать. У господина барона с порядком было строго. Пообещал — сделает. Но и от проблем с королевского Олимпа на первое время прикроет.

Так что — обычная солдатская доля. Тебя жрут, а ты отбиваешься и еще песни орешь, дабы выглядеть в должной мере молодцевато.

* * *
Снаружи старые казармы выглядели крайне неприглядно. Огромные бревенчатые плахи в массивных стенах, покрытые мхом и бурыми пятнами, куча мусора рядом с тяжелыми закрытыми дверьми в два человеческих роста. Подслеповатые узкие бойницы, прорубленные на втором и третьем этажах, причем последний был без чердака и поэтому узкий скат крыши нависал над черными провалами и казалось, что многоглазое чудовище хмурится.

Место с точки зрения портовых работников было хорошим и относительно удобным для хранения грузов. Но лет сорок тому назад бывший склад переоборудовали под новобранцев, которых сгребали со всей округи на очередную войну. В итоге внутренние помещения переделали, вместо привычного одного огромного объема слепили три этажа, проделали бойницы в стенах, да так и оставили, закончив драку на границах. После чего казармы использовали то городские стражники, то королевские рейтары, заглядывавшие одно время на огонек. Последние пару лет в здание стаскивали разнокалиберное портовое барахло, которое жалко было оставлять гнить под открытым небом, но и хранить никто у себя из городских властей не желал. Купцы от бывших складов открещивались, потому что таскать тюки и разнокалиберные грузы с этажа на этаж было лень, а перестраивать заново запрещал королевский эдикт, согласно которому бывшие военные сооружения могли в любой момент реквизировать обратно для нужд государства. И в таком случае пришлось бы демонтировать любое установленное оборудование и восстанавливать прорубленные полы для грузовых лифтов.

На Билдера же мрачное неказистое знание произвело приятное впечатление. Если убрать наваленное чужое барахло, то здесь запросто можно разместить не одну роту, а целых три. Внизу есть место для кухни и выгороженный угол под припасы. Окна заделать слюдяными рамами, на крыше построить пару будок для охраны. В случае любых проблем можно засесть внутри и отбивать атаки идиотов, вздумавших попробовать на зуб вооруженных защитников. Осталось лишь их найти. Но первым делом — навести порядок в подразделении и на территории.

— Додо, представь своих. Буду решать, куда их пристроить.

Печальный гоблин окинул взглядом распахнутые ворота, груды барахла внутри и ткнул пальцем во второго зеленого коротышку, едва доходившему ему до плеча:

— Сич. Замки, инструмент, гравировка.

Капитан роты покрутил в голове озвученное и расшифровал:

— Замки взламывает или только ремонтирует? Инструмент какой именно? И гравировка лишь как резьба по золоту и прочим металлам или что-то связанное с твоими вексельными проделками?

Почесав подбородок, Додо оскалился:

— Ты всегда был хитрым и знающим местные тонкости мерзавцем. Коготь тебе в рот не клади, да, сожрешь вместе с лапой и не подавишься.

— Я задал вопрос. И не как старый приятель, с которым ты выпил не один бочонок пива, а как твой командир. Постарайся свыкнуться с новыми реалиями.

— Понял я, понял… Значит, Сич у нас мастер по любым железкам. Починить, подпилить, вскрыть или еще чего. Хоть колесцовый механизм на пищали у гномов до ума довести, хоть сейф распотрошить или дверь открыть. Ну и гравировку любую делает для украшения или дела. Может печать изобразить или оттиск правильный на бумагах. Кстати, сделанные им векселя вопросов ни у кого не вызвали. Просто сразу знали, что подделка.

— Чего тогда с подобными талантами в вольные люди подался?

— На мастера не потянул, слишком много в гильдии запросили. Запил сдуру, в долги влетел. Потом уже ко мне прибился.

Билдер посмотрел на флегматичного Сича и погрозил тому кулаком:

— Никаких больше шуток. При любой проблеме спрашиваешь меня, если в одном месте загорится и захочется по-быстрому разрулить. Понятно? Мы теперь государевы люди и с нас спрос будет жестокий. Кто накосорезил — колесуют. Понял?

— Само собой, — неожиданным басом ответил криволапый гоблин.

— Так, а эти два братца откуда? Явно не горожане.

— Это Бэзи и Рэйс, — представил парочку Додо. — Но не братья, просто друзья-приятели.

Парочка втянула и без того впалые животы, расправила плечи и постаралась выглядеть браво. Оба были похожи друг на друга, как одинаковые потертые гроши на рыночном торгу. Среднего роста, крепко сбитые, широкоплечие. Светлые волосы обкромсаны под горшок, подбородки явно не так давно еще скоблили.

— Какие таланты? — уточнил Билдер.

— Подай-принеси. Два года назад засуха была, подались к нам подзаработать. Но ты Юдалу знаешь — прожевала и выплюнула. Поэтому подрабатывали везде, где можно, чтобы с голоду не подохнуть. Я к себе прибрал вместо грузчиков и посыльных. Пока лавку скобяную держал, то как раз было чем занять. Ну и потом по вечерам на стреме постоять, мешок с добытым по-быстрому уволочь. Пока болтались по городу, все закоулки неплохо узнали. Еще кашеварить умеют. Не как повара в тавернах, но мы с Сичем ни разу после их стряпни животом не страдали.

— Понятно… Тогда слушайте сюда, великие ухорезы. У нас приказ — сколотить роту мордоворотов, чтобы таможню прикрыть от любых возможных проблем при досмотре судов в порту. И порядок здесь поддерживать, если потребуется. С телеги нам тюфяки и чуть припасов сгрузили, поэтому обустраиваемся на ночлег. Завтра с утра начинаем делами заниматься. Кстати, Додо, твой бывший гравер командовать может?

— Когда я был в отъезде, завсегда вместо доверенного лица оставлял.

— Отлично. Значит, с утречка поднимаемся и Сич вместе с парнями трясет барахло в казарме. Что-то реально ценное припрятать на будущее. Остальное поближе к выходу сгрести. К обеду местные власти должны забрать все, что тут складировали, это приказ барона. Послезавтра я приволоку барахольщиков и они скопом забесплатно остатки вывезут.

— Понятно. А я чем буду заниматься?

— А ты получаешь официальную должность «жабы» — штаб-сержанта. Не забыл, кто это?

— Это в каждой дырке затычка, помощник капитана по любым вопросам.

— Именно. Мой заместитель. Будем на пару выбираться из той задницы, куда попали. Вот после завтрака и поедем за первым пополнением и по нужным людям. Я худо-бедно прикинул, кто может подсобить, по ним и прокатимся. А пока — давайте барахло наше затаскивать и ужинать. Заодно и разные мелочи обсудим…

* * *
Перед сном перекусили копченым мясом, сыром, свежей зеленью и запили все разбавленным вином. Судя по всему, перед визитом в тюрьму Билдер заглянул на рынок и прикупил разного. Обещанную солонину и крупы еще надо было выбить из армейских интендантов.

Дожевывая свою порцию, Рэйс поинтересовался у командира. Похоже, из этой парочки «подай-принеси» он был самый непосредственный.

— А почему мистера Додо вы назвали «жабой»? Это ведь не ругательное?

— Нет, это военное. Служил?

— Боги миловали.

— Точно, вас же обычно в необученную пехоту, дыры затыкать… Тогда я вам сейчас быстро раскидаю на пальцах, о чем речь, постарайтесь потом это выучить. Это для вас теперь будет и дом, и семья. Надо понимать, что и как организовано.

Подняв валявшуюся рядом палочку, Билдер начал чертить на земляном полу.

— Основой нынешней армии является полк. В полку от пяти до десяти рот. Зависит от боевых задач и того, сколько народу с деревень смогли сгрести под призыв. Последнее время, насколько знаю, держат шесть рот. Четыре маршевые пехотные, одну конную и одну стрелковую. Там лучники, арбалетчики или у совсем богатых пытаются мушкеты выдавать. У нашего Лилита Первого с деньгами после всех мятежей аристократии плохо, так что арбалетчиками обычно обходится… Но, полк для нас слишком круто, мы будем говорить про роту. Потому как рота для нас — основа основ. И сколачивать я ее стану по правилам шерлегов, горных племен. Они воюют сколько себя помнят и многие новомодные веяния не перенимают, используют лишь проверенное временем. Это местные короли могут себе позволить реформу армии затевать каждый раз, как на престол взлезут…

Нарисовав несколько квадратиков, Билдер продолжил объяснения:

— Это идет с традиций давних времен. Минимальный отряд, который используется в атаке или защите — «копье». От рыцарей тянется. В нем старшим капрал. У него есть нюхач — его заместитель и помощник. Зачастую он же знаменосец и почти всегда хранит кубышку «копья». То, что на пропитание выдали, премиальные и прочие деньги. Вот это у нас — «копье». Понятно?

Четверо сидевших рядом синхронно кивнули. Додо успел давным-давно зацепить кусок армейской службы и что-то еще помнил. Остальные старались впитать новую науку сразу и накрепко.

— В стандартном «копье» двое стрелков. Это лучники или арбалетчики. Для нас лук на кораблях бесполезен, крайне неудобно с ним в трюме воевать, поэтому малые арбалеты возьмем или еще что придумаем для стрелков… Еще четверо — обычных бойцов, кто с мечом или палашом управляется. Двое «тяжей» — их бронируют по максимуму. Идут первыми в прорыв, прикрывая остальных собой. Последним держат лекаря, его же барахлом грузят, если что-то надо в атаку прихватить. Болты запасные или еще что. Получаем десять человек и один командир, всего одиннадцать.

Рядом с первым квадратиком появились еще два.

— Три «копья» собирают в один взвод. У него старшим сержант. Опора и помощь капитану роты. Обычно у сержанта помощником трубач. На нем знамя взвода и решение бытовых проблем. Всего взвод включает в себя тридцать пять бойцов вместе с командирами.

Объединив все это одним большим прямоугольником, Билдер продолжил:

— Три взвода дают роту. Старшим капитан с личным патентом, подписанным командующим полком или городскими властями, если роту сколачивают как ополчение. У нас это — я. Для всех служивых капитан — царь и бог. За неподчинение его приказу — в военное время смерть. В мирное наказание выбирает командир. Может палок прописать или на каторгу отправить. И вместе с капитаном в роте сто семь рыл, которых надо поить, кормить, одевать и занимать делом. Делом я всех займу, не волнуйтесь, а вот с бытовыми проблемами разбираются специальные люди.

В картинке добавился маленький кружок сбоку.

— Здесь старший каптенармус хозяйничает. У него до десяти человек, кто на войну не ходит, зато отвечает за все остальное. Это повар и истопник, плотник, шорник, оружейник. Набирают в зависимости от нужд роты. В больших отрядах эти люди числятся за полком. У нас будут свои. Ну и каптенармус по хозяйственной части командует нюхачами и «жабами». А те уже дальше по цепочке до каждого солдата доберутся.

— А «жаба»?

— Командир любой боевой единицы рутинную работу отдает помощнику. У капрала в «копье» — это нюхач. У сержанта во взводе — трубач. А у капитана помощник штаб-сержант или «жаба». Так еще со времен Артура-Потрошителя пошло. Штаб-сержанты тогда за мародерство отвечали, много награбленного себе лично в карман положили. Поэтому позже специальные команды создали, которые грабежом захваченных земель занимаются. А прозвище прилипло… Но Додо у нас будет правильной «жабой», которая любого местного проходимца из городских властей на место поставит. Потому как подчиняется он лишь мне, а я подчиняюсь только барону Крафти.

Бэзи и Рэйс заулыбались. Похоже, они уже представляли себе счастливое и богатое будущее. Билдер не стал сразу разрушать эти хрустальные мечты и, отбросив палочку, скомандовал отбой:

— Все, отдыхаем. Завтра начинаем новую жизнь. Весе-е-е-лую…

* * *
Когда друзей и знакомых спрашивали «каков его величество Лилит Первый», все в один голос утверждали:

— Прекрасный человек! Душа любой компании! Сибарит, балагур и весельчак! А сколько историй и анекдотов знает!

И ведь не врали. Все эти графы, маркизы, бароны и прочие аристократы любых мастей, кто пережил две кардинальные чистки и доказал преданность короне. Других, мечтавших заветный трон под себя подмять, уже сгноили. Кого в тюремных казематах, а кого просто укоротили на голову и прикопали, от греха подальше. Но в остальном — да, его величество был очень добрым, душевным человеком. Высокий, грузный, любитель хорошо поесть и выпить. При этом не утративший силу и не заросший окончательно салом. Мог при случае и мечом помахать, хотя больше предпочитал смотреть, как этим занимаются другие. Раз в месяц обязательно выбирался на охоту, размять косточки. И на охоту старался пригласить кого-то из ближнего или дальнего окружения. Покататься по лесу, пообщаться в неформальной обстановке, так сказать. Собрать слухи и сплетни, провентилировать интересные для него вопросы.

Но одновременно с этим король обладал энциклопедическими знаниями, прекрасной памятью и был жестким и прагматичным дядькой пятидесяти лет. Который удержал государство от развала, задавил активную оппозицию и теперь методично выкорчевывал остатки мятежников, затаившихся после разгрома. Сделав ставку на верные войска, всячески продвигал умных и грамотных офицеров, щедро раздавая награды и титулы, формируя новую местную знать. В процессе драки за трон умудрился пройтись раскаленным железом по хребтине соседей, отучив разевать рты на чужое имущество. И неожиданно второстепенное рыхлое образование под именем Пришерлегское Малое Королевство Всех Святых превратилось просто в Королевство с большой буквы, оставшись единоличным владельцем королевского титула на всем побережье. Да, на север и юг за непроходимыми джунглями были другие крупные государства, но здесь, на пятачке плодородной освоенной земли, осталось лишь имущество Лилита Первого, мудрого сына Дагора Пятого. Ну и россыпь разной мелочи по бокам, кого трудно додавить окончательно и проще держать в качестве независимых и гордых нищих соседей. Утвердив границы на востоке с горскими племенами и обновив россыпь портов на западном побережье, венценосный владыка хотел оставить двум сыновьям отлаженное хозяйство, дабы и дальше богатели и правили себе на благо и народу на радость.

Вот только с имуществом пока было все не так радужно, как хотелось. Сначала папаша потерпел ряд поражений от россыпи независимых баронств, так и не сумевших передавить большую часть правителей и выбрать единого владыку. Пришлось потом шаг за шагом отбирать разрушенные войной земли, предоставлять приграничью налоговые послабления, вливать деньги на восстановление. Затем свои собственные благородные вздумали дурить, окрысившись на требование короля затянуть пояса и помочь измордованному войнами государству. Первый бунт, через несколько лет второй. И если сразу до кого-то не дошло, кто теперь главный, то после второй заварухи мозги вправили уже кардинально. Недовольных перевешали, поместья забрали, семьи загнали на каторгу. Конечно, Лилит понимал, что многие из старых семей спят и видят, как бы сместить слишком опасного для них хозяина Королевства. Но пока армия безоговорочно поддерживает своего повелителя, пока сохраняется хрупкий баланс сил и противовесов — можно барахтаться и с легким оптимизмом смотреть в будущее. Главное — держать руку на пульсе и не стоять на месте. Торговля, дипломатические проблемы с не до конца урегулированными границами, получившие по носу соседи и дикари из непролазных джунглей — голова пухнет от всего этого. Вот и приходится делегировать часть проблем людям, в которых уверен. Или кем не так жалко пожертвовать. Не справятся — выберем других. Осилят — нагрузим новой работой еще и еще. Не одному Лилиту отдуваться.

Именно поэтому десятки бывших командиров получили титулы и новые назначения. Именно поэтому тот же новоиспеченный барон Крафти возглавил Стражу Юдалы. И отвечать за успех или поражение будет только перед его величеством лично. За выданный авансом штандарт и почти неограниченные полномочия.

Вскрыв запечатанный конверт, Лилит пробежал глазами письмо и покосился на вторую бумагу, которую прочел только что. Сначала король ознакомился с кратким отчетом, доставленным ночью напрямую из Юдалы. Господин Крафти писал о возникших проблемах с преступностью, контрабандистами и слабым обеспечением кадрами. Обещал решить эту проблему любым способом или привлечь для наведения порядка войска. В письме соглядатая рассказывалось все то же самое, разве что под другим углом зрения. В любом случае, король с легким сердцем решил, что бардак в Юдале так или иначе в ближайшие пару месяцев разгребут. Или придется менять несправившегося назначенца. Что поделать, баронов в Королевстве много, пошлем другого. Хороших управленцев не хватает даже в столице, так что пусть на месте разбираются. В крайнем случае, займем кого у соседей. Амбициозных безземельных господ со шпорами полным-полно, можно каждую кочку на болотах украсить флагом с намалеванным гербом.

Убрав письма в нужную папку, Лилит взял следующие. Наступил обычный бесконечный рабочий день.

Глава 3

Утро началось хорошо. В сумках еще нашлось, чем позавтракать. Короткий ночной дождь чуть прибил пыль и принес долгожданную прохладу. Конечно, когда солнце поднимется повыше, на улицах снова будет не продохнуть, но пока — пока Додо стоял у распахнутых ворот и радовался новому дню. Вчера утром он думал, что в это самое время будет улыбаться палачу. А вон оно как все обернулось. Живой и без пенькового украшения на шее.

Неслышной тенью рядом возник Билдер. Гоблин покосился и дернул ушами — зеленый коротышка терпеть не мог, когда рядом кто-то появлялся подобно призраку. Но ничего не поделаешь, бывший наемник и командир еще не созданной роты предпочитал производить как можно меньше шума. Профессиональная деформация.

— Додо, кто из твоих родных может ссудить под терпимый процент на полгода-год? На обустройство понадобятся деньги, у меня столько нет.

— Меня обобрали еще до того, как городская стража надела кандалы. Поэтому я тоже пустой, словно армейский драный барабан.

— А двоюродные-троюродные братья и сестры?

— Знаешь, мне придется тебе рассказать, чего это вдруг я связался с липовыми векселями… — Гоблин вздохнул, пригладил вздыбившиеся волосы и продолжил: — У господина Жака есть дочь. Страшная уродина по нашим меркам. Дамочка пропустила через передок кучу охранников, одно время умудрялась удирать в бордель в конце Кривого Переулка. Сколько господин Жак потом потратил на лечение подхваченных болячек — это никто посчитать не сможет. Много… Но — он в состоянии себе подобное позволить. Потому что он — выборный от всех ушастых на побережье.

— Даже не Юдалы?

— Нет, бери выше. Под ним гоблинские общины из десяти городов минимум. Стоит ему шевельнуть пальцем, как любого из моего народа согнут в бараний рог. Очень серьезный господин с обширными связями. Правда, пока он заботился о благосостоянии семьи, дочку переклинило, но вроде последнее время удалось чуток обуздать.

— И?

— Но если девочка что-то хочет, она это получает. А ей втемяшилось, что я могу стать неплохим любовником на время, пока папочка подберет солидного жениха. Ларриэль часто гуляла по улице мимо моей лавки, покупала там разные безделушки и решила, что может прикупить на время живую игрушку для себя.

Билдер затянул пояс, проверил, насколько удобно расположены ножи, после чего спросил:

— Так чего не женился?

— Я же сказал — меня выбрали в качестве ночной подстилки на несколько месяцев. Учитывая, что пришлось бы болтаться рядом с папашей, то перед свадьбой наверняка прирезали бы в каком-то грязном углу. Потому что я мог что-нибудь лишнее услышать. Или просто — чтобы сделать жениху приятное. Поэтому я категорически отказался.

— Десять городов. Выборный для кучи гоблинских общин. И любвеобильный папочка для единственной дочки. Я правильно понимаю?

— Ага. Так что мне прекрыли дыхалку, разорили лавку, выгребли все, что я пытался держать на черный день. И оставалось только свалить куда подальше, а для этого нужно было золото. Вот я и попытался провернуть аферу с векселями. Если бы получилось, получил половину от номинала, но вполне неплохо для того, чтобы стартовать где-нибудь в другой стране. Подальше отсюда.

— Мда. Значит, ушастая родня пойдет на принцип и ни гроша не выделит под любой процент… Тогда пошли в другое место. Может быть, там монетой-другой разживемся.

Чуть помявшись, Додо все же озвучил свои опасения:

— Я не против насчет должности штаб-сержанта. Но, ты все же понимай, что меня запросто могут прибить. Просто, чтобы жизнь медом не казалась.

— Не волнуйся, жизнь тебя будет радовать совсем другими частями тела, это я тебе обещаю. И другие это тоже поймут. Пошли, пока жара не накатила. Нам сегодня придется таскаться по всему городу. В казармах один мусор, бойцов пока нет, одна инвалидная команда. А песок в часах сыплется.

Уже на выходе Билдер обернулся и крикнул Сичу, который как раз уже шпынял двух бывших крестьян:

— За старшего остаешься! Можешь раздавать все, что здесь валяется, быстрее от барахла избавимся. Только проверь сначала, может какой сумасшедший горшок с золотишком припрятал.

Бэзи и Рейс встрепенулись и с куда большим рвением полезли ковыряться в мусоре. Додо лишь вздохнул — что возьмешь с деревенщины.

* * *
Без приключений парочке удалось добраться лишь до границы порта. Там, между двух высоких каменных столбов, на которых когда-то висели дубовые створки, дорогу преградила зеленокожая кучка гоблинов, среди которых выделялся кряжистый крепыш, по росту лишь чуть уступающий Билдеру.

— Это Буйвол, личный телохранитель господина Жака. Он обычно решает разные паршивые проблемы, после которых находят покойников у пирсов, — успел шепнуть Додо, стараясь пристроиться за спиной командира.

Остановившись перед сплоченной группой, новоиспеченный капитан спросил, цедя слова и разглядывая довольные рожи напротив:

— Похоже, кто-то забыл главное правило гренадерских гончих. Если исполнителю королевской воли мешают пройти, то служивые люди сначала сжигают деревню дотла, а потом добивают выживших, если они еще остались… Что надо, ущербные?

— Меня просили передать привет одному гоблину, который оскорбил уважаемых людей и чудом избежал петли. Меня просили передать, что ничего еще не закончилось, — прогудил Буйвол. — Меня…

Но продолжить он не сумел, потому что Билдер уже снял с пояса один из ножей в ножнах и резко ударил в зеленое горло. Подождал, пока захрипевший боец рухнет на колени, хватая ладонями шею, и начал медленно говорить, разглядывая разом погрустневшую шпану:

— Я капитан роты ухорезов его величества Лилита Первого. Согласно закона, имею полное право любого обнаруженного мной преступника повесить или четвертовать по собственному усмотрению. А преступником я буду считать любого, кто пытается помешать мне исполнять королевскую волю. Поэтому, твари, повторю для вас один единственный раз… Додо мой штаб-сержант. И шкуру с него снять могу только я. И любая попытка влезть в мою епархию будет расцениваться как мятеж. А я мятежников не люблю. Если не верите, спросите об этом у графа Франкавиллы. Где найти могилку для вызова духа могу подсказать.

— И про кого спрашивать? — пискнул один из гоблинов.

Осмелевший Додо высунулся из-за спины и посоветовал:

— Капитана Билдера в тех краях называют Потрошителем Пескары. Он тогда все семейство графа вместе с дружками-приятелями на деревьях развешал. Франкавиллу с супругой на грушах, остальным яблони достались.

Зеленоухие шагнули назад, оставив рядом с неприятной парочкой хрипевшего Буйвола. Подцепив того за одежду, Билдер рывком поднял посиневшего боевика и ласково прошептал, глядя ему прямо в выпученные глаза:

— Столкнемся еще раз, ножны уберу. И вскрою тебя, как жабу-переростка. А хозяину передай, что я человек занятой, не всегда буду за Додо присматривать. Но если без моего разрешения с него упадет хотя бы волос, я прийду к господину Жаку, отрежу ему яйца и заставлю сожрать. А если у Додо будут действительно серьезные неприятности, то не пожалею и всю родню твоего хозяина. Ты меня понял? Вот и ладушки…

После чего больше никто не мешал идти дальше, наслаждаясь легкой прохладой и раскланиваясь с симпатичными горожанками, которые спешили домой с рыбных рядов.

* * *
— Старшо’й, тут до тебя человек и зелень пришли.

Сидевший за широким столом старик удивленно посмотрел на телохранителя, пожевал кончик гусиного пера и переспросил:

— И что за человек? Вроде я просил не беспокоить, когда с бумагами разбираюсь.

— Он был у нас, когда лошадей для армейских продавали. Смотрел, чтобы каждая была привита от болотной лихорадки и не сдохла в джунглях. Ты, старшо’й, приказал его запомнить и если снова зайдет, то тебе сказать.

— А, вот кто это… Да, правильно все сделал, правильно. Господина Билдера лучше не держать на солнцепеке. Проводи его в малую гостинную, подай вина и воды с лимоном с ледника. Я сейчас подойду…

Бывший пират походил на милого дедушку: невысокого, в нужных местах пухленького, с огромной лысиной и носом картошкой. Маленькие глазки с участием смотрели на любых гостей, но даже последний выпивоха в Плутовском Пристрое знал, кто контролирует все припортовые трущобы и кому подчиняются мордовороты, следившие днем за порядком на кривых улочках.

— Как я рад тебя видеть живым и невредимым! — распахнул руки Алья, обнимая нежданного гостя. — Надеюсь, проданные мной лошади прекрасно себя зарекомендовали!

— Это да, лошади были вкусными. Когда мы доползли до внутренних болот, то сожрали за милую душу, — усмехнулся Билдер, возвращаясь на невысокий стул и снова поднимая большую кружку с холодным лимонным напитком.

— Ну, я гарантировал, что они не подведут. Значит, так и получилось…

Несколько минут хозяин с гостями поговорил о погоде, о последних городских слухах, о ценах на рынке. Причем Додо больше сидел сбоку застывшим чучелом и лишь изредка мычал что-то невразумительное. Конечно, господин Алья птица не столь высокого полета, как выборный гоблинских общин, но свои проблемы так же привык решать кардинально. И пока у зеленоухого была скобяная лавка, он каждую неделю честно платил положенную мзду вышибалам, крышевавшим любой бизнес в округе. А кому подчинялись эти парни — можно не гадать, вон, напротив сидит.

Наконец, стороны сочли, что отдали должное завязке беседы и перешли к насущным проблемам.

— Уважаемый Айла, могу ли я у вас занять на год некоторую сумму. Под фиксированный процент, само собой.

— Решили купить дом?

— К сожалению, дом мне уже выдали, вместе с патентом королевской стражи. Я теперь капитан роты таможенных головорезов. Буду следить за порядком в порту.

— Мда?.. — старик удивился. Похоже, эту новость он еще не получил. — Наверное, Братство немного расстроится, учитывая вашу репутацию.

Теперь настал черед удивляться Билдеру:

— А разве Братство режет таможенников? Насколько я знаю, все вольные бродяги волокут через порт по минимуму, стараясь разгружаться на побережье. Там приграничная стража прикормленная, никто железками не машет зря и мелочь у бедных контрабандистов из карманов не тащит без спроса.

— Это да, здесь вы правы, — старик закивал, — у правильных людей все отлажено и без лишних глупостей. Власти не обижают, положенное в казну заносят, запрещенные вещи у соседей не покупают. Неприятности никому не нужны… Хотя часть грузов через порт возят, да. Кто чуть побогаче и кому легче сразу одной бригантиной все доставить.

— Как вы только что сказали, это наши соседи, живущие по неписанным законам. Они всегда с таможней нормально договорятся. Я же буду следить за тем, чтобы никакие залетные парней в мундирах не обижали. Ну и со мной всегда можно обсудить возникшую проблему, а не хвататься за железо. Пятеро были убиты на днях, пятеро королевских служащих. Еще чуть-чуть и барон Крафти введет войска для наведения порядка. И пострадают в первую очередь жители Юдалы. А вся шваль, кто лишь таскает иноземную контрабанду под штандартами независимых баронов, снова вывернется.

Додо краем глаза заметил, как заледенели глаза у хозяина дома и замер. Именно в такие моменты и понимаешь, что из себя представляет человек. И как он смог выжить среди пиратской вольницы, а потом с успехом обустроиться на твердой земле.

— Я вас понял, уважаемый господин капитан. Думаю, к вам в гости еще подойдут мои знакомые из Братства, уточнить кое-какие детали… А то в самом деле, в порту форменный бардак. Любой шепелявый матрос задирает нос и пытается торговать дурью прямо на причалах.

Шепелявыми обычно обзывали жителей южных земель, за их специфический акцент. Ну и как любых чужаков, их не любили. Особенно, если это наглые чужаки.

— Так сколько вы хотите занять и под какое обеспечение?

— Давайте посчитаем… Надо обустроить Южные казармы, которые теперь мои. Прокормить год полноценную роту. В казне мыши доедают труху, поэтому хозяин Стражи вряд ли мне чем поможет. Но зато я получу пять процентов с таможенного конфиската. Думаю, как обустроюсь, мне наверняка шепнут знающие люди, кого именно стоит пощипать из залетных. Других активов у меня нет. И звонкую монету от властей начну получать где-то через полгода, не раньше.

Алья задумался. Он прикидывал так и эдак, затем начал загибать пухлые пальцы:

— Да, в банке вам точно откажут. Работа опасная, в любой момент могут остро заточенной железкой в брюхо ткнуть. Казармы у Крафти отнимать ради покрытия убытков — так он запросто за попытку разграбления королевской собственности на плаху пошлет. А роту напоить-накормить в месяц обойдется в десять золотых как минимум. И это без премиальных и прочих выплат. Вот тебе сто двадцать монет приготовь. А еще одежда, которая на солдатах горит, только успевай менять. Еще лекаря своего где-то приманить… Я бы на две сотни закладывался, как минимум.

— Около того, — согласился Билдер.

— За сотню сейчас в Юдале можно особняк в центре города прикупить. Не на главной линии, конечно, но не из последних. И еще обставить его, слуг нанять и каждый день с серебра и золота кушать… С другой стороны, если дело хорошо пойдет, то с таможенных премиальных вы долги еще к зиме вернете… И свой цепной пес в порту куда как лучше, чем полная анархия. Тем более, что мы всегда сможем договориться.

— В рамках закона, — усмехнулся гость.

— Само собой, — оскорбился старик. — Мы не дурные, границы понимаем. Кроме того, ваша работа за порядком следить, а с новой таможней мы рано или поздно сработаемся, куда без этого. Молодые парни семьями начнут обзаводиться, разные дополнительные расходы появятся… Главное — меру знать и в казну руку не тянуть, там своих растратчиков хватает…

Почесав затылок, Алья достал сбоку от стола коробку из красного полированного дерева, достал оттуда лист бумаги и перо с чернильницей, после чего спросил:

— Под десять процентов на год три сотни могу дать. Устроит?

— Более чем.

— Тогда я сейчас напишу расписку, с ней заглянете к Кривому Салли, что держит меняльную лавку у рынка. К вечеру соберет всю сумму.

— А он может придержать наличные у себя? Чтобы мой штаб-сержант приходил и брал, сколько надо. Ну, монет тридцать-сорок я сразу выгребу, чтобы было с чего ремонт делать и бойцов обуть-одеть. Но держать столько золота в пустой казарме — это только в искушение портовую шпану вводить.

— Думаю, он не откажет… И как обустроитесь, приглашайте на огонек, я с удовольствием заеду в гости.

Приняв расписку, Билдер поинтересовался:

— Последний вопрос, уважаемый Алья. Двух-трех грамотных отставников не посоветуете? Кто не в Братстве, но готов тряхнуть стариной. Я бы их сначала капралами назначил, а потом до сержантов повысил.

— Оклад-то какой у служивых будет?

— Двойной армейский, без дураков.

— По законам военного времени? Уважаю, да. Это серьезно. Значит, по две серебрянных имперских марки сержант за месяц службы получит. И зачастую в конце года еще десятину сверху за беспорочную службу.

Додо на секунду «отмерз», в очередной раз удивившись широте познаний хозяина, потом мимолетно мазнул взглядом по «доброму дедушке» и снова замер. Лучше и не спрашивать, откуда старик узнал такие тонкости.

— Именно. И за любую заваруху с призовыми доля.

— Что же. Тогда могу двоих посоветовать. Слышал про них. Запоминайте, где можно найти. Первого зовут Весельчак Брида. Мы с ним иногда на абордаж вместе ходили. Хороший парень, крепкий, уверенный в себе, отлично может и топором орудовать и саблей. Давно на покой ушел, семьей обзавелся. Дом у него в Рыбном переулке, напротив старых скотобоен. Три года назад вся родня от лихоманки слегла, не уберег. Тогда весь дальний конец пластом лежал, покойников телегами вывозили. Запил, насколько знаю. В ватагу вряд ли на палубу снова пойдет, все же люди с крепкой семьей в Береговое Братство дорогу забывают. Но вам наверняка пригодится. И до сих пор, хоть бражничает без меры, но слово держит. Жаль его, пропьет все рано или поздно. Если с кривой дорожки выдернете, господин Билдер, доброе дело сделаете.

— Понял, найду его.

— От меня поклон передайте, мы раньше даже приятельствовали одно время, пока к разным капитанам не ушли. В последний раз лицом к лицу я с ним столкнулся на купеческом кече. Хотели уже было перестать орать друг другу разные нехорошие слова и к делу приступить, но оказалось, что купец не только ребят Брида нанял для охраны, но и коронных арбалетчиков. Так что еле ноги унесли в итоге, да…

Ухмыльнувшись, Алья разгладил остатки куцых вихров и продолжил:

— Второй живет у Старого рынка, у мадам Коши угол снимает. Зовут Дести. Наемничал, сам небольшую шхуну водил, немало контрабанды в свое время перевез. Но потом попал в лапы дикарям при погрузке в тайной бухте в джунглях. Выжил, не смотря на пытки. Сбежал.

— Дести? Бретер с Улыбкой? Помню его. Вроде даже слухи ходили, что он с кем-то по болотам шарил, резней занимался. Какое-то племя полностью истребил.

— Да, это он. Вроде как договор у него теперь с дикими. Те его не трогают, он их. Разошлись бортами… После джунглей в торговлю не вернулся, опять наемничал. Брал контракты, многих шпагой под заказ проткнул. Но и сам не одной царапиной обзавелся. Сейчас купцов по городу охраняет, если кому нужно ценности до места без проблем доставить. Поговаривают, что хотел в охрану караванов податься, но не решился. Здоровье уже не то, чтобы по местным дорогам пыль глотать.

— Отлично. Я обязательно к нему загляну… Огромное спасибо вам, господин Алья. Вы мне очень помогли.

На улицу Додо с трудом перевел дух и мрачно спросил, одергивая поношеный сюртук:

— Если в конце года мы расплатиться не сможем, нас сразу прибьют или заставят помучаться?

— Думаю, что сразу. В счет старой дружбы…

* * *
Найти Бриду удалось до того, как на город опустилась влажная жара. Уже припекало, но белые камни еще не раскалились и ветерок пытался обдувать остатками прохлады, а не выпивал влагу с пересушенных губ.

Будущего капрала обнаружили в большой таверне, подслеповато смотревшей распахнутыми окнами на узкую улицу рядом с Рыбным переулком. Отловленный босоногий пацаненок ткнул пальцем в нужного человека, подхватил медную монетку и ускакал обратно к другим сорванцам, хвастать заработанным. Билдер же заказал три пива и вежливо поприветствовал огромного детину, мрачно сидевшего в одиночестве за угловым столом:

— Можем ли мы составить кампанию уважаемому господину Бриде? Будем рады угостить пивом и передать привет от старого Альи.

— Пиво — это правильно. Пока есть пиво, можно и посидеть вместе, — прогудел здоровяк, с интересом разглядывая незнакомцев.

Додо устроился на краю скамьи и тут же припал к кружке, сунув в пену крючковатый нос. Гоблин не представлял, как можно договариваться с человеком, у которого на украшенном шрамами лице написано: бандит и душегуб. И такого в королевские солдаты? Разве что в штурмовую роту, чтобы своими телами подходы к крепости завалили для регуляров. Ну, или на охрану таможенников. Интересно, как он в двери проходит? Боком, разве что.

— Я капитан ухорезов. Барон Крафти хочет, чтобы мои ребята навели порядок в порту. А то слишком часто таможенники стали всплывать с распоротым брюхом. А король не любит, когда его людей ножиками тыкают.

— Понятно. А я — рыбак. Если погода радует, хожу, треску ловлю. Королю рыба тоже нужна, оказывается.

— Значит, мы выполняем одну и ту же работу — заботимся о любимом Королевстве… У меня куча вакансий в новой роте. И я ищу человека, который примет сначала под себя «копье», там выберет капрала себе на замену, а сам уйдет на сержанство. Две серебрянных марки в месяц и положенная доля с добычи.

— С добычи? — удивился Брида. — Откуда в мирное время добыча?

— Пять процентов изъятой контрабанды — наши. Как обычно делят, знаешь?

— Треть на корабль, треть офицерам, треть матросам. Старики получают две доли обычно.

— Вот именно. И у нас: треть на роту, треть командирам, треть рядовым. Капрал получает долю с выделенного, сержант две, капитан три.

— Обычно капитану давали десять, — усмехнулся здоровяк, ставя пустую кружку на грязный стол.

— В Береговом братстве свои правила, в армии — свои. Так что, интересно?

Брида помотал головой:

— За пиво спасибо, но я…

— Ты сопьешься окончательно через полгода. К зиме придут холода, долгие тоскливые вечера в пустом доме. Ты оставишь пиво и возьмешь чего покрепче. И ближе к весне твое задубевшее тело найдут в канаве, куда бросят раздетого и обобранного… На могиле близких давно был?

Услышав вопрос, Додо подавился и закашлялся. Он с ужасом понимал, что вот сейчас этот все еще крепкий и крайне опасный человек по другую сторону столешницы взбесится и запросто скамьей раскроит череп командиру. Потому что люди, ходившие на абордаж, они шуток не понимают и обид не прощают. Но Билдер был абсолютно спокоен.

— Готов поспорить, что не был уже несколько месяцев… А я каждый год стараюсь навестить моих парней, кого похоронил под Пескарой. Мы там крепко аристократическую нечисть почистили. Хотя многие так и остались навсегда на холмах, что к северу от города. И я знаю, что мои ребята рядом со мной до той поры, пока я их помню и навещаю. А твоя семья скоро окончательно уйдет за Грань, потому что их муж опустил руки и плюнул и на себя, и на память о них.

Казалось, что Бриду ударили под дых. Он болезненно сморщился и перестал вставать. Медленно сел, зло посмотрел на собеседника и прохрипел:

— Как ты можешь знать, каково это? Как?!

— Я пережил два мятежа. Я снимал повешенных и посаженных на кол в деревнях, где веселились так называемые благородные. Я видел такое, чего ни один пират в жизни не сможет представить… Я знаю, каково это, когда ты хоронишь девочку пяти лет, которую насиловало целое «копье»… Поэтому не нужно мне рассказывать, что, где и как… Я ищу бойца, который возьмет железной рукой молодняк и сделает под моим руководством из них душегубов, преданных нам и короне. Кто легко пойдет на абордаж или в джунгли, чтобы предать там огню и мечу все живое. Мне нужен мастер клинка. И я считаю, что ты подходишь. Тем более, что за тебя поручился сам Алья, а его слово в этом городе дорого стоит… Поэтому я сейчас пойду расплатиться за пиво, затем вернусь и спрошу тебя еще раз — хочешь ли ты снова стать человеком, или так и будешь катиться к занесенной снегом канаве?

— И если я скажу «да»?

— Тогда мы пойдем ко второму будущему сержанту, а затем в тюрьму, за пополнением. Его величество щедро делится будущими кандальниками, грех этим не воспользоваться.

Додо заключил сам с собой сделку. И проиграл. Гоблин решил, что после такой беседы любого нанимателя пошлют куда подальше. Кому нравится, если тебя в собственное дерьмой рожей макают. И был очень удивлен, когда Брида выбрался из-за стола, отряхнул налипшие на рубаху крошки и согласился подписать контракт на службу в роте ухорезов.

* * *
С Дести беседа пошла по совсем другому сценарию. Билдер пожал протянутую бывшим бретером руку, затем задал несколько вопросов про общих знакомых и озвучил условия найма. От себя еще добавил, что на королевскую пенсию отставникам вряд ли есть смысл рассчитывать, но вот освобождение от налогов для любых доходов на службе можно точно расчитывать. А это значит, что разумный человек запросто после нескольких лет службы может окончательно уйти на покой вполне обеспеченным человеком. И это — говоря про капралов. Для сержантов будущее просто обязано быть куда как интереснее.

— Много придется драться?

— Первое время — да. Себя зарекомендовать, излишне наглым зубы вколотить, чтобы прониклись.

— Чем арсенал порадует?

— Скорее всего, барахлом. Но я наизнанку вывернусь, а ребят правильным железом обеспечу. Чтобы не терять людей из-за гнилых доспехов.

— И кого берем? Есть какой-нибудь свободный отряд наемников на примете?

— Нет. Берем каторжан и всех, кто под руку попадется. Правда, мне одна знающая птичка напела, что сегодня в тюрьме аншлаг и наверняка сможем поживиться. А как только первые «два» копья сколотим и в порту мечами погремим, можно будет уже и отставников привлекать. Когда я помогал снаряжать экспедицию властям в джунгли, рядом много народу крутилось. С работой не очень, бывших служивых наверняка подберем. На полк я бы не рассчитывал, а уж роту запросто укомплектуем.

— На сколько лет кабала? — уточнил Дести. На первый взгляд он производил отталкивающее впечатление. Высокий, худой, жилистый, с постоянной неприятной усмешкой на губах. Длинные черные волосы завязывал в хвост, не смотря на жару любил вырядиться в пижонскую кожаную жилетку. Короткий палаш на поясе носил небрежно, словно зубочистку. Но, насколько понимал Додо, с той же обманчивой легкостью мог отточенным железом угробить любого, кто вздумал бы зубоскалить на его счет.

— Год, с продлением по желанию.

— Год, это терпимо. Будет интересно посмотреть, как именно мы успеем разгуляться в порту, пока сверху не начнут кидаться молниями.

— Крафти прикроет на первое время. А если барона уберут, то у нас будет право распустить роту без каких-либо последствий, в бумагах это указано.

— Я в деле, — легким кивком обозначил свое согласие пижон. — Сейчас в тюрьму?

— Сначала на рынок, надо прикупить телеги, чтобы зря ноги не сбивать и на своем горбу не таскать разную мелочевку. А потом — да, в тюрьму. Додо, слышишь, сможешь раскланяться со старыми знакомыми, кто еще вчера кормил тебя баландой.

Гоблин даже отвечать не стал. Он лишь раздумывал, насколько быстро все контрабандисты разбегутся, когда будущая шайка душегубов и бывших каторжников вломится в порт во славу короля.

Глава 4

— Всегда мечтал спросить у автора шедевра, в каком стиле он оформил свое произведение, — озвучил сокровенную мысль Билдер, когда нанятая им телега дотащилась по жаре до тюрьмы.

— Это ты о чем? — не удержался Додо, который пристроил на голове широкополую соломенную шляпу и теперь поглядывал свысока на спешащих мимо горожан, многие из которых даже по солнцепеку вынуждены были куда-то шагать по делам.

— Ну, обычно тюрьмы строят похожими на гробы. Большие, квадратные, сверху еще частокол влепят, чтобы можно было от любых незванных гостей отбиться. А тут — и колонны тебе, и лепнина поверху, и даже ангелочки какие-то приделаны.

— Это местные святые, только имен не помню, — вступил в беседу Брида, слезая с телеги. На первый взгляд казалось, что охрана перепутала и очередному клиенту местного заведения забыла надеть кандалы. Очень уж фактурно выглядел господин первый капрал. — Старую тюрьму развалили лет сорок назад, когда очередной соляной бунт случился. Поэтому новый наместник отобрал у проворовавшегося королевского интенданта поместье, оставил дом как фасад, остальную часть обнес стеной и внутри уже дополнительно всякое разное понапихал. Мне отец рассказывал, он тогда строителем был и помогал казематы возводить.

— О как. А я все голову ломал, кому это делать было нечего… Ладно, раз святые, то пусть будут святые. Главное, нам нужных людей под свои нужды отобрать, а в гости сюда заглядывать — себе дороже. Обойдемся.

Стоявший под навесом у ворот стражник увидел гоблина и заржал, скаля желтые зубы:

— Никак обратно отправили, не смог воровскую натуру сдержать? Так завтра приходите, как раз свободные места появятся!

Додо открыл рот, чтобы выдать что-нибудь язвительное в ответ, но Билдер хлопнул его по затылку, нахлобучивая соломенную шляпу почти до плеч. После чего усмехнулся солдату, от которого отчетливо несло кислым потом, выразительно вздохнул и посочувствовал:

— Представляешь, какая несправедливость. Ты месяц за месяцем трудишься во благо короля, а даже капральские лычки не заслужил. Охраняешь город от разного сброда, но никто бесплатно в таверне даже пива не нальет, чтобы сказать спасибо… А этот бывший кандальник всего день как вышел на свободу, а уже хапнул штаб-сержанта. И когда заедем к вам в гости в конце осени, у него уже будет новый мундир, сапоги со скрипом и шляпа с золотой кокардой… Жизнь несправедлива, братец… А теперь позови нам дежурного. Вот предписание господина барона о рекрутском наборе среди сброда, до сих пор не отправленного на виселицу.

Переставший ухмыляться стражник внимательно осмотрел развернутый пергамент, чуть ли не обнюхал его, после чего несколько раз обухом алебарды шарахнул в закрытые двери:

— Готье, черти тебя раздери, позови коменданта! Тут от господина Крафти люди приехали. И пусть арбалетчиков поднимает, придется кандальников на продажу выставлять.

Фыркающий от застрявших в зубах ругательствах Додо справился наконец со шляпой и хмуро окрысился на довольного жизнью Дести, который стоял сбоку, перекатываясь с пятки на носок и придерживая большими пальцами рук кармашки расшитой серебром кожаной жилетки:

— Ты ведь все слышал, капрал? Когда на мостовую упадут первые снежинки, я вытрясу с Билдера мою законную золотую кокарду. И клянусь крысами преисподней, это будет не паршивая надраенная медяшка, а настоящее золото!

— Само собой, слышал. До первых метелей еще полгода, за это время я наверняка тоже поменяю лычки, а ты успеешь проставиться неоднократно с премиальных. Боги любят смелых и удачливых, а наш командир из таких.

— Мда?.. Интересно, с чего ты это взял.

— В Пескаре только его отряд понес самые малые потери, при этом устроив форменное побоище для дружин аристократов. Я думаю, что и в будущем Фортуна не отвернется от капитана.

Пикировку прекратил скрип распахнувшихся дверей. На яркое солнце выглянул уставший от жизни комендант тюрьмы, больше похожий на жеваного жизнью хомяка-переростка. Прохромав вперед, мужчина молча взял бумагу, прочел, провел перстнем над ярко блеснувшей печатью. Убедившись в подлинности документа, вернул его Билдеру и жестом позвал за собой, так же молча направившись назад. Учитывая, что с новоявленным капитаном таможенной роты комендант виделся еще вчера и успел обсудить все последние городские сплетни, удивляться подобной встрече не следовало. Просто никому не хочется терять время на оформлении кучи документов и сидеть в духоте внутреннего двора, пока из будущих каторжан станут отбирать возможных солдат. Но приказ барона Крафти заволокитить нельзя, командующий Стражей Юдалы такие шутки не понимает. Поэтому волей-неволей придется помочь Билдеру в его трудах-заботах и постараться как можно быстрее выпнуть надоедливого капитана в порт. Вчера из-за него пропал целый вечер, сегодня весь день насмарку.

Следом за капитаном засеменил внутрь Додо, после чего загремели сапогами оба капрала. Причем гоблин уже вернул себе отличное распоряжение духа и тихо съехидничал, обращаясь к Дести:

— Боюсь, что охранник никогда выше своего места не прыгнет. Он же читать не умеет. Билдер ему письмо о рекрутском наборе вверх ногами подал, тот и не заметил.

— Это нам положено хотя бы до десяти считать и пару букв в платежной ведомости уметь накорябать. А простым копейщикам достаточно крест на бумажке вывести, вот тебе и все знания… Кстати, господин штаб-сержант, вы второй после нашего бога в роте, да и вроде с армейским опытом. Это так?

— Ага, год по второму королевскому набору с алебардистами по побережью шастал. Они бунтовщиков железом тыкали, а я выискивал, куда при случае драпать. В легкой пехоте был.

— Тогда не забывайте, что отбирать парней простых будем. И если излишнюю грамотность капитану они простят, то вас могут и чем тяжелым в казарме по башке стукнуть. Нечаянно.

И хорошее настроение Додо испарилось, будто его и не было. Вот ведь язва, пижон чертов, все бы ему против шерсти гоблина погладить!

* * *
— Кого можете отдать? Чтобы выходя за ворота не сдохли с голодухи, — Билдер даже не стал смотреть списки. Если комендант тюрьмы не захочет помочь, то нормальных головорезов не получишь. Смухлюет, чтобы с охраны каторжан чего слупить. В каменоломнях всегда ценят качественный товар и не забывают проставиться.

— Смотря о чем идет речь, — высушенный солнцем и тяжелой жизнью мужчина в сером мундире прогнал дрему и с интересом посмотрел на незванного гостя. Вроде как с бароном Крафти вчера капитан ухорезов общался нормально, так что может и в самом деле что понимает в сложностях местного быта.

— Речь идет о ящике фасилийского вина. Десять бутылок десятилетней выдержки.

— Подкуп?

— Подарок, господин комендант. Я еще со старыми интендантами в Ризерге дружбу водил. Иногда идешь с ребятами в рейд по чужим поместьям скверну потрошить, к ботинкам какая грязь и налипнет. А парней кормить-поить надо было, оружие прикупить и коней поприличнее. Вот и крутился… Так что, готов за каждую голову по серебряной марке выдать. Но только если голова в самом деле будет нормальной, без червоточины.

— Таких цен давно нет, — поморщился комендант. — Перекупщики с приисков по три дают за любую шваль. Бароны людей больше не поставляют за провинности, вот цены и взлетели.

— Зато я много сразу возьму. Сорок душ, причем можно и не людей, мне любые подойдут. Что с клыками, что с хвостами.

— Накинуть бы надо…

— Давайте так. Полста марками и вам из будущих трофеев по таможенным ценам дам возможность конфискат закупать. Сами знаете, какие расценки обычно власти за выбитое с контрабандистов ставят, почти что даром. Вот по ним и возьмете, что понравится.

Пока шел торг, капралы дремали в уголочке на скамье. Додо же сидел сбоку от капитана на скрипучем табурете, разглядывая освещенный ярким солнцем двор, помост с виселицей и четырех арбалетчиков по углам. Заключенных пока не было, Билдер упорно пытался сбить цену, время тянулось словно растаявшая смола. Но вот звякнули жестяные кубки, сделку закрепили терпким вином и тяжелый кошель исчез в коробке с бумагами, которые даже не посмотрели.

— Значит, сорок душ… Десять бывших степняков в подвале сидят. Разбой, грабеж, караваны щипали в приграничье. На каком тарабарском наречии разговаривают — никто понять не может. По мне — прикидываются больше. Но крепкие ребята. Их местная шпана пыталась в камере под себя прогнуть, так пришлось в холодную переводить, чтобы кого не затоптали напрочь. Ничего не боятся. Справитесь?

— Возьму. Драчуны нужны.

— Отлично. Еще восемь орков есть. По пьяному делу сцепились с грузчиками в порту, потом страже бока намяли, когда их пытались разнять. Один клыкастый хромоног, правда, но рожа здоровая и кулаками махать умеет. Им пять лет каторги прописали за драку со стражей.

— Покажете, вроде подходят.

— Ну и остальные — из трех деревень, мужики в возрасте в основном. Может, родня, может просто знакомцы. Тех человек двадцать, насколько помню. На бирже отработали весну с бескормицы, а при расчете им якобы меньше выплатили, чем договаривались. Так сиволапые взбунтовались и биржу разгромили. Купцов, что их подряжали, сильно избили. За что и загремели в кутузку. Им по золотому на нос убытков насчитали. Пока не выплатят, будут горбатиться.

— Так их в самом деле обсчитали, как обычно на бирже бывает, или наговаривают?

Усмехнувшись, комендант пожал плечами:

— Без понятия. Но, зная наших городских жуликов, наверняка решили по-быстрому денег срубить. Заодно судье занесли, не без этого.

— Тогда возьму. Обычные бунтовщики мне без надобности, такие опять чего учудят. Да и королевский прево вряд ли обрадуется, если городское собрание жалобу пришлет с фактами о покушении на закон и порядок.

Здесь Билдер был прав. Между официальными назначенцами короны и самоуправлением на местах постоянно шла тихая вражда. Но обе ветви власти моментально кооперировались и выступали единым фронтом, если беднота пыталась взять в руки оружие и сцепиться с наиболее выдающимися кровопийцами. В случае последующего судилища отловленных бузотеров ждали крупные неприятности. Особенно, если крестьяне пытались вспороть брюхо не прямым обидчикам, а вообще любому господину, попавшемуся на глаза. За самосуд гнали на каторгу, за бунт и попытку пограбить богатых — вешали без сантиментов. Так сказать, тонкий нюанс, но крайне важный, если собираешься кандальников использовать во благо короны.

— Ну и последние, кого могу сосватать, это егеря. Бывшие, само собой. Мародерство, неподчинение приказу и разные другие мелочи. Я побаиваюсь их в горы отправлять. Сбегут или прирежут кого по дороге, но работать в шахтах точно не станут. Настрой не тот. Пятеро, все злые как собаки. Их сразу отдельно держали. И сейчас в колодках, чтобы цепями кого не удавили.

— Это царский подарок, господин комендант. Если они мне понравятся, я с первой же серьезной премии вам какую диковинку пришлю. Знающие головорезы для меня будут очень полезны.

— Хорошо, сейчас всех приведут.

Вслед за отмашкой на галерею потянулись еще арбалетчики. Это после выхода за ворота любая буза будет исключительно на совести Билдера. А здесь и сейчас никто шкурой рисковать не станет. Особенно с орками, дикарями или дезертирами. Тем все равно подыхать в каменоломнях, могут и попытаться умереть повеселее.

* * *
Толпа заключенных выглядела крайне непрезентабельно. Большинство в грязной рваной одежде, с разбитыми лицами и всклокоченными бородами. Нескольких вообще поддерживали сбоку товарищи, так как бедолаги толком и стоять не могли. Стража постаралась выстроить всех в одну шеренгу, которая кривой змеей протянулась вдоль стен внутреннего двора. В голове колонны стояли орки, замыкали бывшие егеря, которые стоялись скрючившись под весом огромных колодок.

Пройдя вдоль строя, Билдер посмотрел на каждого, затем встал в центре и ткнул пальцем ближе к концу:

— Старуху зачем с собой таскаете?

Сидевший под пологом комендант тюрьмы фыркнул:

— Это ее вместе с батраками загребли. Что-то там непотребное орала в сторону охраны, вот и взяли. Да и жаловались на нее местные. Но полезная бабка оказалась, вроде как врачевать даже пыталась, кого шибко помяли.

— Да?.. Бесплатно отдашь?

— Бери, на нее все равно документов из суда нет, она мне без надобности.

— Выходит сорок три каторжанина и бесхозная старуха. Возьму всех.

Продавец казенных душ подумал, затем махнул рукой. Все под одним бароном ходим, одно дело вроде как делаем. Ну и потом можно будет намекнуть, если подарки покажутся не очень дорогими. Так что пусть забирает Билдер бедолаг, хоть на вечерней баланде получится сэкономить.

Измученные кандальники смотрели на мужчину перед собой и внимательно слушали. Стоявший сбоку гоблин каждое им сказанное слово тут же переводил на одно из основных лесных наречий.

— Я капитан новой таможенной роты. Его величеством Лилитом Первым мне даровано право нанимать желающих на службу. Годовой контракт. Двойной армейский оклад. Харчи за счет короны и кормежка будет от пуза. Наша задача — защищать офицеров таможни при досмотрах кораблей и работе в порту. Любого, кто вздумает косо посмотреть в их сторону — вешать в назидание другим. За ваши проступки отвечать буду я. Но и спрашивать тоже буду я… После года службы можете подписать новый контракт или отправиться домой. Обвинения с вас будут сняты полностью… Вопросы?

Первым осторожно поднял руку один из крестьян:

— Ваша милость, так вроде как война-то закончилась. Рекрутерские наборы последний раз были три года назад. Сейчас в солдатчину забирают лишь по желанию.

— Это так.

— Значит, у нас есть выбор, ваша милость?

Стоявший позади Брида хрюкнул, давя смех. Билдер повернулся к нему, показал кулак и ответил на вопрос:

— Выбор есть всегда. Давай посмотрим, какой выбор у тебя… Значит, обвинение в бунте. Каждый должен выплатить золотой в казну за причиненные убытки. И пока за всех не расплатитесь, вместе будете лямку тянуть. В каменоломнях выработку дневную оценивают в пару грошей. То есть стучать вам кайлом лет сто, если не больше. Так как вы не имеете родни в городе среди местных бандитов, то вас не выкупят. Это местные вольные и разные цеха своих стараются беречь, вы же будете гнить на каторге до самого конца. Ну и так как впаяли вам бунт и покушение на устои государства, то никаких помилований не светит… Выбор понятен? Или год со мной с мечом и щитом, или через три-четыре от вечной каменной пыли от чахотки загнуться.

Мужики молчали. Похоже, если и теплилась надежда на какое-нибудь чудо, то она пропала. Слишком просто и на пальцах ближайшее будущее разжевали. Да и наверняка местные обитатели кутузки успели уже мозги вправить бедолагам.

— Теперь с вами, ваганзы*. Кого вы там грабили и почему — меня не интересует. Я с вас буду требовать службу. Себя покажете как следует, получите через год коня, серебряный пояс и вернетесь домой с почетом. Вздумаете дурить, ваши головы закопают в местных помойных ямах, а тела скормят крысам. Это понятно?

[Ваганзы — собирательное название кочующих в степях племен. Причем это могут быть относительно оседлые народности, кто занимается скотоводством и периодически распахивает ровные участки под свои временные наделы, так и скотоводы, меняющие место жительства каждую весну.]

Одни из желтолицых кривоногих батыров потряс над головой цепью:

— Плохо поступаешь, сусегтей! Мы к вашему королю шли с просьбой о помощи! Бароны землю отняли, с пастбищ прогнали! У скота падеж, дети голодают! Что нам делать, а? И теперь за это — позорная смерть?

— Иди на каторгу, кто против. Будешь кандалами звенеть, камень долбить, кровью харкать. Хороший выбор?

— Плохой!.. Но мы не виноваты были! Тот караван вообще не ваш, он баронский был!

— Грифам в степи пожалуйся… Мое слово сказано. Вам думать, решать. Мне хорошие воины нужны. Поить, кормить буду. За каждого лично с чужого хана шкуру спущу, если вздумает на моих ухорезов рот без спроса разевать. Но и за проступки спрошу как должно. Кто будет у своих воровать, приказ ослушается — сидеть тому на колу…

К оркам Билдер подошел поближе, внимательно рассмотрел все амулеты на остатках одежды, вязь черных татуировок на насупленных мордах. Затем спросил стоявшего первым громилу, явно припавшего на левую ногу:

— Я тебя где-то видел. Если правильно помню, ты был в рутьерах Карлито. Так?

— Был.

— Почему ушел?

— Капитан нанял молодняк в пополнение после одной заварухи. Я понял, что лягут все в первом же серьезном бою, да с собой утянут. Не стал продлевать контракт.

— Понятно. И чем на жизнь зарабатываешь?

— Охранником был. Вышибалой. Долги по кварталу собирал.

— Значит, читать и писать умеешь, это хорошо. Почему свои первым поставили? Вроде увечных у вас не жалуют.

— Потому что из-за дурнины своей в тюрьму попали. Я пытался их из таверны раньше вывести, так все удаль хотели показать. Вот и показали…

— И как такого умного кличут?

— Чака я, со Старых Холмов.

Усмехнувшись, Билдер окинул взглядом остальных орков и задал вопрос уже всем:

— Меня знают как Потрошителя Пескары. Ко мне пойдете на год? Или в каменоломни?

Бурозеленые здоровяки помолчали, затем забубнили:

— Это нам подумать надо, это дело такое…

— Думайте. Как господин комендант кувшин вина допьет, так время и выйдет. Только сразу предупреждаю, что раздергаю вас по разным «копьям». Тяжами будете. В хорошем доспехе первыми на мечи и копья пойдете. За это почет и уважение… А Чаку после проверки третьим капралом поставлю. Если за месяц-другой себя покажет, то дальше на повышение, а из вас уже себе кого на замену присмотрит.

С бывшими егерями разговор был короткий.

— Под кем ходили, служивые?

— Капитан Шольц, из благородных.

— Это у которого дважды казначеи пропадали?

— Он, паскуда… Жалованье порченной монетой опять выдал, вот мы и попытались чуть свое получить. Да только не догадались, что мерзавец с собой наемников прихватит.

— Ясно… Правосудие решило, что вы виноваты. Выбор у вас паршивый. Солдат на каторге не любят, слишком независимые и пытаются бежать при любой возможности. Поэтому замордуют, если туда попадете. У меня шансов на хорошую жизнь больше. И я обещаю, что с бароном Крафти поговорю, никто вас в роте не тронет. После годового контракта, если без залетов, получите возможность в местной Службе остаться или вольную оформлю.

— Боюсь, господин капитан, вас заставят нас на расправу обратно выдать. Ранили мы Шольца, когда драка была. Он не простит.

Билдер шагнул вперед, заглянул в лицо говорившему и прошипел:

— Мне его желания до фиолетовой звезды. Может хоть гору жалоб написать. Потому как я — карающая длань его величества. И у меня всего два начальника — Крафти и Лилит Первый. Поэтому любой благородный за оскорбление королевской роты ухорезов рискует проверить на прочность пеньковый галстук. За мной не заржавеет. А с моей роты выдачи нет. Если кто обгадится, сам с ним разберусь.

В наступившей тишине стоявший последним бритый налысо парень прокашлялся и уточнил:

— А чем заниматься будем, ваша милость?

— Глотки кромсать, если кто против плевать вздумает… Я найду, чем вам заняться. Сначала тюфяков с деревни чуть поднатаскаем, затем «копья» собьем, со службой разберемся. А потом уже будем думать, чем себя занять. Не волнуйтесь, развлечениями я всех обеспечу.

Через полчаса господин комендант допил вино и вышедший в центр двора Брида спросил у кандальников:

— Кто хочет вернуться в тюрьму и завтра отправиться в каменоломни, поднимите руку… Нет таких?.. Еще раз спрашиваю, потому что за попытку обмануть капитана наказание одно — смерть! За невыполнение приказа — смерть! За воровство в роте — смерть! За попытку без разрешения бражничать — по десять плетей, за повторное нарушение — смерть! Нам платят не за танцы на городских площадях на потеху публики. Нам платят за боль, кровь и убитых врагов короны… Есть желающие на каторгу? Тогда — по одному к кузнецу, снимать железо…

Через час у тюремных ворот в телегу погрузили самых слабых, кто еле волочил ноги. Остальные худо-бедно выстроились в подобие колонны и побрели следом, хмуро разглядывая окружающий город. Додо, нагруженный тубусом с подписанными бумагами, нагонял остальных, успев услышать тихий говор среди бывших заключенных:

— Может, домой рванем? В любой переулок и затеряемся!

— Дурак ты. Татуировку с короной тебе сделали? Сделали. Это метка, что служивый. Вывести эту заразу невозможно, никакой лекарь не возьмется. Только алхимики королевские, когда на пенсию отправляют по выслуге лет или за какой подвиг. Если где с ней заметят, считай, колесование ты заслужил. Дезертиров изничтожают беспощадно, приказ Лилита… Так что лучше молись, чтобы капитан слово сдержал. Про жратву и покровительство свое.

— Думаешь, он стоящий, не погонит на убой?

— От имени Потрошителя до сих пор благородные кровавым поносом исходят, многих он в землю вогнал. И за своих в самом деле глотки рвал, без дураков. Так что, может и не только ваганзам по коню через год достанется.

Но самым неожиданным приобретением оказалась старуха, которая категорически отказалась уходить, когда зародыш будущей роты отошел подальше от тюрьмы.

— И куда я пойду, касатик? Уж лучше с вами. Вон, мальчиков моих чуть обиходила, чтобы не подохли как собаки в темнице. Может, мне за это корка хлеба перепадет.

Билдер почесал затылок и спросил:

— Ты с ними родня, что ли?

Невысокая старая женщина фыркнула:

— Не, таких телков в бродяги бы не взяли.

— Бродяги? Ну, судя по твоему цветастому платку и куче юбок в жару, ты явно из какого-то табора. Ворожила, поди?

— Разве что по-мелочи. Но ты не волнуйся, капитан, без спросу кости раскидывать не стану. Зато раны шить могу, врачую помаленьку. Если мне травы прикупишь, то полезной буду… Мои домашние все в прошлую лихоманку полегли. Я как-то выкарабкалась, не захотели боги прибрать. Вот и мыкаюсь теперь одинешенька.

— За что в тюрьму угодила?

— Кто-то из городских лекарей пожаловался, что без патента деньги зарабатываю. Вот и схватили на рынке.

Важно вышагивающий рядом Додо затараторил:

— Я ее вспомнил, Билдер, хорошая бабка. Многим бесплатно помогала, кто совсем без гроша за душой. Наверное, за это и накляузнячили. Ты же знаешь местных коновалов, им бы только звонкую монету сшибать.

— Хорошо, пусть остается… Как тебя, уважаемая? Бруджа? Тогда садись тоже на телегу, чего по старости лет ноги сбивать. Поживешь у нас месяц-другой, дальше будет видно…

Подходя к порту, капитан ухорезов еще раз пересчитал по головам пополнение и улыбнулся:

— Что же, первый шаг сделали, мясо для первого взвода у нас есть. Теперь чуток попыхтеть, основу в них вколотить и можно выходить на службу. Крафти наверняка уже извертелся весь в ожидании…

Глава 5

Господин Ворши стоял рядом с солевым пирсом и задумчиво разглядывал происходящее в ста шагах от него. Помощник тяжело пыхтел позади, держа аляпистый цветной зонт над головой начальства. Сбоку скрючился в подобострастном поклоне писец. Потел под заходящим жарким солнцем, мял переброшенный через плечо ремень сумки с необходимыми для работы материалами: стопкой серых листов папируса, плотно закрытыми бутыльками с черной тушью и пучком гусиных перьев. Писец первым прибежал в портовую управу с доносом, а сейчас все никак не мог определиться: то ли продолжать злословить, то ли заткнуться. Потому что Ворши, спокойный как дремлющий лев, лишь наблюдал за суетой у казармы и никак не выказывал личного отношения к происходящему.

— Значит, муниципалитет жалуется, что их имущество на улицу выбрасывают. Вот оно как… А кто именно в жалобщики записался, не припомнишь?

Плешивый, изъеденный временем мужичок озабоченно заквохтал:

— Что вы, сеньор, где же их упомнишь всех! По старой памяти забежали, про беспорядки поведали. Выносят со складов все, что туда заботливо сложили, на мостовую без разбора бросают. Оборванцы в чужом роются, тащут по домам без пригляда. Того и случится, что вообще ничего ценного не останется.

— Ценного. Конечно. А как я помню, на бывший склад ничего полезного и не пихали. Только мусор… А ты, чернильная душа, печешься не про службу, а про дружков-приятелей, которые могли в барахле контрабанду или еще чего припрятать. И узнали про наведение порядка последними, когда все из казармы на божий свет выволокли. Сейчас старьевщики на телеги погрузят — и все, плакали захоронки… То, что о происходящем уведомил, за это тебе благодарность. А за то, что ради корысти подсуетился, так я припомню… Пшел прочь, не мозоль глаза сегодня.

Писец испарился. А господин Ворши достал белоснежный огромный платок, промокнул пот и медленно двинулся вперед всей своей безразмерной тушей. Вслед затопал помощник, заботливо поддерживая зонт.

Начальник порта был в курсе, что в пустующую казарму должны вселиться новые постояльцы. Правда, лично с капитаном роты Ворши не был знаком, но нахмурил бровь и ему тут же нашептали в ухо все, что удалось узнать про нового в местных раскладах человека. Бывший наемник, которого с радостью брали в охрану купцы и прочие состоятельные и уважаемые люди. Контракты выполнял безукоризненно, подчиненных держал в ежовых рукавицах. Но при этом людей зря не гробил, жил по неписанному кодексу, вдовам и сиротам всегда щедрый пансион предоставлял, если бойцы где во время службы гибли. Во времена аристократической смуты поначалу пропадал в джунглях, но как вернулся — так сразу принял сторону короля и активно участвовал в подавлении мятежей. Настолько активно, что с бывшим наемником никто даже не пытается счеты свести. Слишком жуткую память о себе оставил. И вот этот человек — протеже барона Крафти, недавно возглавившего Стражу Юдалы. А, судя по тому, с каким рвением начал выполнять полученный приказ, то в ближайшее время тихое и спокойное портовое болото взбаламутят, и до самого донышка.

— Ваша милость, — поклонился подошедшему толстяку Билдер. — А я как раз собирался зайти в гости, вручить верительную грамоту.

— Успеется, копию я еще с утра получил. Как вам на новом месте?

— В целом неплохо. Сейчас еще мусор окончательно выгребем и можно обустраиваться.

— А это, как я понимаю, новые солдаты?

Сколько именно людей и нелюдей сновало туда-сюда, на первый взгляд определить было сложно, но явно больше тридцати. Хотя для полноценной роты — маловато.

Будто и не чувствующий жару Билдер полюбовался подчиненными и подтвердил:

— Да, новобранцы. По приказу господина барона нужно будет через две недели обеспечить безопасность таможенной службы.

Поморщившись, толстяк вздохнул. Таможня. Клубок неприятностей. Старые офицеры брали мзду и в казну практически ничего не приносили. Новые толком еще в работе ничего не понимают, но уже успели оттоптать мозоли чужеземным купцам, за что несколько человек скоропостижно проследовали к предкам. Детали держали внутри реорганизованного ведомства, но слухи все равно ползли по округе. А самое главное, городские власти переподчинили таможню себе, поэтому господину Ворши оставалось лишь со стороны наблюдать за происходящим. Нет, сам порт и грузы остались в его ведении, но вот за досмотры теперь отвечали другие. Поэтому ручеек добровольных пожертвований существенно уменьшился, хотя и не прекратился. Умный человек всегда найдет, где и как заработать официально, не рискуя головой. Кому место удобное под постоянную стоянку оформить. Кому скидку на складские помещения пробить. Кому грузчиков для авральных работ сторговать, да чтоб еще товар ненароком с пирса не уронили. Одним словом, начальник порта уже сейчас мог считаться одним из самых обеспеченных людей в Юдале. А если лет через пять-десять титул небольшой прикупит, так детям не только состояние оставит, но и отличные перспективы в будущей карьере откроет. Только подождать чуть надо, пока вся эта свистопляска с четвертованием старых родов закончится. А то так сдуру баронство какое хапнешь, а через месяц — добро пожаловать на плаху за умышления против короны…

Но солдатики новые — забавные, этого не отнять. Оборванцы, морды взмыленные, но приказы выполняют беспрекословно. Хотя почти все увальни, на личный взгляд господина Ворши. Да и ладно, не его вотчина, пусть непосредственное начальство с ними разбирается. Особенно вон с теми клыкастыми мордоворотами.

— Помощь какая-нибудь нужна?

— Если подскажете, кто из отставников в порту хочет на службу вернуться. Может, где объявление разрешите повесить. Я бы еще желающих добрал.

— Служба? Служба, это интересно. Хотя наше величество прижимист, платит гроши, а требует много.

— Плачу я по контракту, двойной армейский оклад.

Снова промокнув пот, Ворши уточнил:

— Я в ваших заморочках плохо понимаю. Это сколько примерно будет, если кто спрашивать про найм начнет?

— Месячную ставку в роте солевары, рыбаки или грузчики примерно за год заработают. Кормежка моя, мундиры также за счет казны справим. Но и спрашивать буду как положено. Порядок — он понимания требует. А кто плохо понимает, тому палкой по хребтине достается, чтобы соображал побыстрее.

— Это да, это я одобряю. Иногда своих нахлебников в управе тоже приходится поколачивать… Что же, можете объявления развешать и с людьми потолковать. Не уверен, что под ножи и топоры кто захочет просто так голову подставлять, но с работой сейчас плохо. И деньги вполне приличные обещаете, для многих такой заработок серьезное подспорье… Насчет остального, с железом не связанного, что надумали? Харчеваться где, обстирывать и прочее?

— Каптенармуса с «жабами» у себя оставлю, казармы вполне позволяют не тесниться. Прачек в ближайших районах найму. А вот свежую рыбу и прочее буду рад у вас закупать.

Порт — это не только склады, корабли и причалы. Порт — это еще огромное количество рыбаков, многие из которых сдают улов напрямую властям. Пусть чуть дешевле, зато не надо платить сбор за место на рынке, терять время на мотание по городу с доставкой и спокойно идти отдыхать, звеня монетой в кармане. Кроме того, попробуй еще продай сразу целый баркас, когда ранним утром за прилавками твои же соседи нахваливают точно такую же рыбу. А порт скупает все махом. Что-то пойдет в поместья за городом, что-то на засолку. Благо, соль тоже под присмотром умного и прагматичного хозяина порта.

— Ну что же, это не проблема. Как только определитесь с количеством, пошлите записку. Я распоряжусь, чтобы каждое утро свежую рыбу вам к порогу привозили, — повеселевший господин Ворши убрал платок.

— По себестоимости отдадите или чуток дороже? Если по рыночным ценам, мне проще с какой из артелей напрямую договориться.

— Разве что по казенным расценкам, чтобы себе не в убыток.

— Так ведь и будущий конфискат у меня тоже можно будет приобрести не по казенным расценкам, — подмигнул Билдер.

— Мы с вами определенно сработаемся, господин капитан. Определенно.

— Разумеется. Потому что вы не враг таможне и моих будущих подопечных не обижаете. А вот уродам, кто вздумает на парней руку поднять, я головы поотрываю.

— Обижать? — фыркнул Ворши, прощаясь. — Зачем обижать королевских чиновников, когда с ними можно наладить отношения?.. Что же, не думаю, что вы меня объедите. Поэтому свежая рыба, кое-что из зелени и разные прочие полезности к столу я вам по себестоимости продам. Ну и не забывайте старика, когда начнете свою долю с призов на продажу выставлять.

На этой приятной ноте обе высокие договаривающиеся стороны расстались, вполне довольные друг другом. Начальник порта пошел к себе в управу, а командир формируемой роты двинул ближе к казарме, где почти закончили погрузку на подводы выброшенного из всех закоулков мусора.

* * *
Проводив старьевщиков, взмыленный народ пошел внутрь, где в углу Бэзи и Рэйс уже умудрились соорудить помывочную. Благо, в казармы городской водопровод был проведен в момент переделки складов, часть воды шла через трубы с крохотными носатыми «сосками» и оттуда в канализацию. За десять минут вполне можно ополоснуть полное «копье». А холодная вода позволяет не затягивать процесс.

Переодели всех в рубище из мешковины. Безразмерные штаны с веревками вместо поясов и такие же рубахи. Зато чистые. Как отчитался Сич, остававшийся за старшего, он обменял часть найденного в мусоре барахла местным рыбакам на рабочую одежду. Очень многие ватаги, кто жил за счет моря, предпочитали в теплое время ходить именно в подобном суррогате одежды. Порвать не страшно и сменить не жалко.

— Что с ужином?

— Кухню надо за пару дней до ума довести, поэтому сейчас только из закупленного в ближайших тавернах. Мясо тушеное с овощами, морс и свежий хлеб с сыром и зеленью.

— Отлично. По утру возьмешь четверых из тех, кого назначим дежурными, съездишь на рынок. Там лавка Карима Рябого, он торговлю баранами и бычками держит почти по всей Юдале. У него казаны купишь и все остальное, что для кашеваров наших понадобится. Посуду у горшечников, это Рэйс знает, где. Ну и остальное по мелочи для быта уже будем по мере необходимости добирать. А сейчас давай кормить бойцов, потом распределим по местам и на боковую.

На боковую народ был готов отправиться с радостью. С непривычки и голодухи сытный ужин шибанул по голове сильнее дубины. Поэтому разобрали набитые соломой тюфяки и разлеглись по широким комнатам, каждый в указанном порядке. Порядок же Билдер во время ужина установил волевым решением такой:

— Слушать сюда. Первое «копье». Капралом господин Брида. Его нюхач — Ян, первый из егерей. Вы двое, клыкастые, в тяжи пойдете. Четверо ваганзов мечниками. Из фермеров, кто охотой промышлял, тем по арбалету и в стрелки запишем. Одного из ваших еще обучим медицине, чтобы мог помощь оказать и таскал все необходимое. Так, руки подняли еще раз все, кто в первое мной записан. Друг на друга посмотрели, пересели с тарелками, чтобы рядом были…

Дождавшись, когда пройдет первое «великое переселение народов», Билдер продолжил:

— Второе «копье». Капрал господин Дести. Нюхачом будет Патрик, второй егерь. Двое орков, трое ваганзов и вот его из крестьян прихватите. Поднатаскаете на мечах, чтобы сдуру кого не ткнул ненароком вслепую. Еще двое арбалетчиков и один медик. Руки подняли, друг на друга посмотрели… Плошки собрали, рассаживаемся на новое место.

Сидевший на полу, как и другие, франт Дести довольно усмехнулся, разглядывая своих подчиненных. Пока еще вальяжные, головами без дела крутят, пытаются привыкнуть к новому положению. Ничего, скоро взвоют, когда настоящий солдатский хлеб распробуют. Он — горек.

— Третье «копье». Капрал господин Чака… Кто там скалится, какой утырок еще не понял, что сказано? Господин капрал — ваша любимая мама. Он сопельки подотрет, одеялком укроет и сказку на ночь расскажет. А кто сдуру решит с ним пререкаться, так и плетей пропишет. Потому что для своего «копья» и бог, и пресвятая Мадонна. И отвечать за ваши загривки будет пока предо мной, а позже сержанту. И драть нещадно за любую глупость тоже он будет… Значит, господин Чака. Лайм из егерей у него нюхачом. И как обычно в нашем распорядке: двое зеленых на тяжей, трое мечников берут себе четвертым увальня с деревни, еще двоим арбалеты и одному медицину. Все. Три «копья» сформированы.

Отпив горячего травяного отвара, капитан ухорезов продолжил:

— Лечение и обучение лекарским премудростям на почтенной Бруджа. С любыми болячками — к ней обращаемся. Если что-то серьезное найдет, с чем сама не справится, тогда в городской лазарет. Хотя я попадал туда пару раз, местные коновалы скорее тебя залечат, чем действительно помогут… Значит, последнего клыкастого я передаю ей в помощь. И не надо морду морщить, тебе парни в ноги еще не раз поклонятся. Потому что на тебе — вынос раненных с места потасовки и оказание первой помощи. От того, как ты быстро и правильно все сделаешь, зависит их будущее… Этта и Тео из егерей на усиление в случае сложных досмотров, в остальное время инструкторами по фехтованию и стрельбе. Пока капралы сбивают «копья», вы придумаете и поможете с организацией учебного процесса. Нам нужно за две недели минимально всех натаскать на стандартные действия и выбить тюремную пыль.

Посмотрев на оставшихся, Билдер закончил:

— С вами я переговорил, возможно, что-то еще поменяем. Но вы, девять крепких лбов, остаетесь в подчинении у Додо. На вас обустройство хозяйства, починка одежды, обуви, строительство и любой ремонт. Обучать вас так же будем на легкую пехоту и в случае ранения кого-либо из основных пойдете на замену. Так что мечами владеть будете не хуже остальных… Сич за оружейника. Когда кузню доделаем, будет ремонтом заниматься, доспехами и всем остальным. Бэзи и Рэйс в моем личном резерве. Вам придется мотаться по всему городу, решая кучу проблем, пока окончательно не обустроимся. Дальше будет видно…

Убедившись, что разномастная все еще аморфная толпа худо-бедно определилась с будущим и закончила жевать, объявили отбой, оставив троих «вечных дежурных» прибирать на застеленном тряпками полу и мыть посуду. Предупредив следующих дневальных, когда именно их с утра поднимут, Билдер сел в углу с Сичем и Додо, чтобы выслушать последний доклад на сегодня.

— Чем порадуешь?

— Что из древесины поприличнее, оставили, убрали на второй этаж. Чуть досок, обломки бревен и то, что приспособить для ремонта можно. Остальное на дрова пустим.

— Хорошо, очаги завтра прочистим, плиты на кухне в порядок приведем. На сколько этого мусора хватит?

— На неделю. Так что надо будет закупать для готовки. Можно и сланец, на рынке из-за жары цены упали, как раз запас можно сделать.

Поглядев в бурые каракули на грязных листах папируса, Сич продолжил, водя обгрызенным когтем по понятным лишь ему значкам:

— Остатки сетей, багры старые и битый баркас я выменял на тряпье. Больше торговать с рыбаками нечем. Железо, какое удалось найти, также на втором этаже в дальнем углу. Не так много, но на перековку можно пустить. Хотя бы ножей наделать. Из полезного только три укладки кирпичей, частью битых. Это оставил. Ну и штук двадцать сгнивших парусов было, там получилось три куска откромсать, из которых портянки сделать или просто дверные проемы пока занавесить. Остальное — хлам. Причем впечатление, что сюда стаскивали с порта последнюю дрянь, которую у пирсов топить побоялись из-за штрафов. Старьевщики забрали все, но никаких кладов или чего полезного найти не удалось.

— Это и к лучшему, а то бы хозяева на нас зуб заимели. Избавились от мусора и то ладно. Теперь к делу… Ты с утра за посудой и прочим, список я сейчас продиктую, покумекайте еще с Додо, может что вспомните. А ты, мой верный оруженосец, как закончишь план набрасывать, шагай тоже на боковую. Мы с утра поедем на верфи. Там было полным-полно отбракованного леса и материалов, которые на корабли не годны, зато нам в самый раз. Закажем с запасом, за пару дней кровати, столы сделаем, двери сколотим. Затем со смотровыми башнями на крыше определимся. И в левом крыле на первом этаже сделаем копию кубрика, пары коридоров и болванов с дубинами в деревянных лапах. Будем мечников наших муштровать. В подвале, который пока закрыт, устроим тир. Он короче, чем основное здание, но нам не нужно охотников на дичь натаскивать, нам с арбалетами тренироваться и учиться из-за спин тяжей чужие глотки железом кормить.

— В подвале бочки какие-то, часть вроде не совсем пустые, — вспомнил хозяйственный Додо, который уже успел сунуть в подземелье нос.

— Вот и проверим заодно. На этом — все, теперь на боковую. В порту колокольня есть, там для всех склянки бьют. Вот на пятой утренней я вас и подниму.

Разложив перед собой пустой лист и обмакнув в чернильницу перо, важный от порученного дела штаб-сержант собрался было рисовать список необходимого для кухни, но вдруг спохватился:

— Подожди, мы все по делам поскачем, а солдаты будут завтра балду пинать? Их-то не озадачили!

— Их? У них теперь капралы есть и наши капралы те еще живодеры. Поверь, уже к обеду, как вернемся, с пополнения сто потов сойдет. Успеют пожалеть, что кандалы сбросили и на бесплатную кормежку польстились. Кстати, не забудь записать, рядом с Каримом Рябым есть лавка, на ней еще конь намалеван на вывеске. У них многие фураж для скота закупают. Так вот, они же торгуют крупами для походов. Берут чуть дороже, чем в развес на рынке, но качество очень хорошее. Я всегда у них брал. Ржаную, кукурузную, перловку, рис. На месте определишься. Деньги я дам…

Раздав последние указания, Билдер поднялся и пошел к лестнице на верх. Он хотел еще раз осмотреть очищенные от мусора комнаты и оценить сваленное в угол железо. Надо знать, сгодится ли оставленный хлам на что-то полезное или его тоже можно выменять не глядя…

* * *
По слабо освещенному каменному коридору шествовала хозяйка замка. Графиня Тереза Санчос, вдовствующая наследница огромного состояния. Высокая, болезненно худая, в любимом темно-синем платье с обилием кружев на вороте и рукавах. Шла так, что каждому встречному было понятно, кто в этих стенах хозяин. Хотя чужих и не было, не любила Тереза незванных гостей. Да и излишне желчный и язвительный характер отвадил большую часть потенциальных ухажеров. Одно дело — подсчитывать поголовье в многочисленных стадах и пускать слюни на припрятанное в банках золотишко, но совсем другое выслушивать шпильки в свой адрес. Дурой госпожа Санчос отнюдь не была, обладала отменным здоровьем, не смотря на бледный внешний вид, могла при случае и за накрытым столом брови нахмурить, после чего стража спускала с лестницы любого, кто хозяйке не понравился.

Единственный, кого с радостью и показным радушием встречала Тереза, это был король. Только вот беда, заглядывал в гости он крайне редко. А к себе в Государственный совет не приглашал. В гости звал иногда, интересовался мнением по тем или иным вопросам, но приблизить не хотел и тем более властью не делился.

А для одной из самых богатых аристократок Королевства власть была настоящим наркотиком. Тем, без чего ее жизнь превращалась в серую череду никчемных событий. Одна лишь беда, что ее желания никто воплощать в жизнь не собирался.

Супруг, чтоб его черти на том свете подольше жарили, скоропостижно скончался на одной из очередных любовниц, изрядно повеселив высший свет. До сих пор многие в сторону вдовы смотрят с презрением: не смогла мужика удержать, стоптался по чужим бабам. Детей боги не дали, вот и оставалось из всех развлечений лишь одно — строить козни соседям. Правда, количество серьезных фигур на шахматной доске сильно уменьшилось, что позволило взглянуть на окружающий мир под новым углом и задуматься о будущем.

Первую свару госпожа Санчос пережила относительно удачно. Покойный супруг считал себя завзятым интриганом и любил поучаствовать в какой-нибудь грязной политической возне. Вот на него и свалила бедная вдова всю дрянь, что всплыла во время допросов. Что с бедной и несчастной женщины можно взять? Ее дело домашним хозяйством заниматься, а куда там благоверный мотался и кому какие обещания раздавал — так у него и спросите. Семейный склеп открыт, можете там сколько угодно с могилой общаться.

Вторую заваруху графиня восприняла уже во всеоружии. Оценив размах событий и то, насколько бездарно их организовали, приняла сторону короля и даже чуть-чуть заработала на поставках мяса и лошадей для действующей армии. После чего ожидала множество подарков и возвышения, но так и осталась у разбитого корыта. Нет, его величество аристократку ценил и называл опорой престола. Вот только этого вошедшей во вкус подковерных игр женщине было мало. И она решила, что если желаемое не падает в руки само, то придется чуть потрясти дерево власти. Благо, мозгов и средств для достижения поставленных целей у нее хватает.

Конечно, на трон претендовать Тереза не стала. Носить корону и пугать соседей — прерогатива мужчин, так в этом мире повелось с давних пор. Но вот превратиться в серого кардинала, который из-за спины руководит процессом — это интересно. Тем более, что лично она никаких показаний против взбунтовавшихся старых семей не давала, аккуратно даже помогла кое-кому выехать за пределы государства, скупив попутно часть брошенного имущества. Поэтому числилась сейчас заядлым консерватором, выбравшим нейтралитет по отношению ко всем окружающим. И настолько уже свыклась с выбранной личиной, что сама поверила в выбранную роль.

Дело оставалось за малым. Войти в Госсовет с правом совещательного голоса. Для этого надо доказать, что назначенные королем люди ничего не понимают в управлении государством, организовать какой-нибудь несмертельный кризис и с блеском его решить. Ну и посадить на выбранные финансовые потоки своих людей, которые не забудут отстегивать в будущим положенный процент.

После долгих раздумий был выбран простой, но вполне работоспособный вариант. Ближе всего к ее землям из портов была расположена Юдала. Через нее шли продажи мяса за границу, через нее закупались различные нужные в хозяйстве инструменты и полезные ископаемые. Часть удобрений, например, взять можно было только южнее, где на огромных птичьих базарах толпами ходили сборщики помета, набивая мешки под завязку. Вот Юдалу и выбрала интриганка, дабы приблизиться к заветной должности тайного советника короля.

Первым делом необходимо было прибрать к рукам таможню и городскую Стражу. А для этого — свалить выскочку барона, вообразившего, будто он что-то понимает в сложной науке выживания на верхушке пирамиды власти. Спихнуть Крафти, поменять чиновников на преданных лично ей, после чего можно везти горы контрабанды и грузы, которые позволят заработать очень большие деньги. Просто неприлично большие.

Кто лучше других может помочь в решении проблемы? Конечно свободные мелкие баронства, которые спят и видят, как бы пустить кровь неожиданно возвысившемуся соседу. Силенок на полноценную войну не хватает, но подгадить всегда готовы.

К сожалению, опоры на местный криминал у графини не было. Люди не того полета, чтобы с такими яшкаться. Поэтому через рекомендованных людей наняла чужих бандитов, которые под присмотром щедро проплаченных эмиссаров отправились в Юдалу. Ну и ситуацию помогали раскачивать наемники, часть из которых включили в экипажи купеческих кораблей, навещавших город. Как именно отразится эскалация конфликта на жизни обычных обывателей города — госпожу Санчос абсолютно не волновало.

Бароны же в свою очередь лишь потирали руки. Когда тебе обещают снять большую часть таможенных пошлин и в ближайшем будущем закрыть глаза на торговлю наркотиками, рабами и прочими запрещенными грузами, то при подсчете будущих барышей воешь от восторга и просишь лишь об одном — организовать желаемое как можно быстрее.

Зайдя к себе в кабинет, женщина расправила манжеты и устроилась в большом кресле. Предстояло разобрать накопившуюся с вечера почту, ответить компаньонам и проверить, все ли идет по плану. Потому что планы она придумывала прекрасные, подобные выдающимся произведениям искусства. Вот только с исполнителями не всегда везло и приходилось пользоваться тем, что попалось под руку. А значит — контроль, учет и снова контроль. Зато к осени, в крайнем случае к зиме, одним нахальным бароном в Юдале станет меньше…

Глава 6

— Этот болван требует идти, не обращая внимание на погоду. Вместо того, чтобы отстояться в порту и переждать шторм, мы рвем снасти и мчимся к морскому демону в зубы.

— Болван — это ты, раз распускаешь язык. О таких вещах лучше говорить шепотом или вообще помалкивать.

— Ага. Только если мы все разом пойдем ко дну, то кормить рыб будут и молчуны, и недовольные.

— Ничего, капитан знает, что делает.

— Проблема лишь в том, что над капитаном сидит проклятый выскочка…

Боцман вздохнул, натянул покрепче шерстяную шапку и глянул на затянутое серыми тучами небо. Сверху сыпал мелкий дождь, злой ветер срывал белую пену с высоких волн, периодически обдавая солеными брызгами шхуну, идущую под частью парусов. Увы, главным помощником на корабле сейчас господин Гоз, а ему глубоко плевать на возможные проблемы экипажа. Сразу видно дурную баронскую кровь. Молод, горяч, мечтает доказать родне, что способен справиться с любым сложным делом. И доставка груза контрабанды как раз ему по силам. Вот только море — оно торопыг не любит. И запросто может проучить любого, не взирая на родословную.

Рейс не задался с самого начала. Как только на палубу вступил напыщенный хлыщ, так и началось. И на погрузке мешался под ногами, совал свой нос куда не попадя. И потом с таможенным офицером поцапался, доказывая право на внеочередной выход с рейда. И потом капитану выговаривал несколько дней подряд, пеняя на излишнюю осторожность и попытку идти более спокойным маршрутом, избегая слишком опасных вод.

В итоге капитан вызверился и начал орать на команду. Паре матросов досталось боцманской плетки. Теперь вся команда мечтала, как бы дурака помощника скормить акулам. Потому что обещанные премиальные — до них еще дожить надо. А довольная щекастая морда — маячит перед глазами прямо здесь и сейчас. И никакая морская болезнь придурка не берет, чтоб ему…

— Капитан, когда мы должны прибыть на место?

— Через три дня, господин Гоз. Если шторм не догонит. Разгружаться рядом с берегом в штормовую погоду — это самоубийство.

— Я надеюсь, что все будет хорошо. Тем более, что рыбаки — они парни смелые. Что им небольшое волнение. Передадим груз и в порт. Получите пару лишних дней на отдых.

— Мы будем стараться. Главное, успеть до серьезного ветра…

Убедившись, что Тонта Гоз убрался с палубы, капитан поморщился. Плохо, когда закладные на корабль у барона. Хочешь — не хочешь, а пляшешь под чужую дудку. И ведь ненароком даже реей по тупой башке не приложишь. Если отпрыска домой в целости и сохранности не вернешь, то выплата кредита покажется мелочью по сравнению с настоящими проблемами. Поэтому — терпеть и надеяться, что морские боги будут милостливы. А по возвращению домой нужно будет зайти в банк, взять кредит и перевыкупить вексель. Банки дерут три шкуры, но хотя бы не пихают тупоголовых надсмотрщиков на корабль.

— Взять рифы, разгильдяи! Боцман, куда смотришь?! Скоро черпать бортами начнем!..

* * *
В это же самое время севернее зеленый здоровый орк орал на свое «копье», также не стесняясь в выражениях:

— Не спать, желудки! Пришло время чуток согнать накопленный жир, растрясти задницу! Не спать!

Хромоногий Чака подошел к вопросам муштры со всей ответственностью. Если уж капитан оказал доверие и поставил капралом, то стоит постараться ради сержантских лычек. До уровня командира роты зеленомордому вряд ли добраться, такие должности уже на большую политику завязаны. Или на безземельных титулованных родственников. Или на хороших друзей. Вряд ли Билдера начальник Стражи просто так среди остальных наемников выбрал. Но через пару лет службы на пенсию уйти сержантом — тоже очень неплохо. Службу в королевских частях родня ценит. Как кирасиры пару раз против шерсти прошлись и клыки самым отчаянным бузотерам повышибали, так сразу и уважение заслужили. А если еще и с призовыми не обманут, то вполне можно будет на заработанное открыть маленькую таверну или воинскую школу. Получить стабильный кусок хлеба и толстый шмат сала сверху. Поэтому…

— Пятьдесят отжиманий! Кто считать не умеет, орет просто с остальными! И-раз! И-два! И-…

Три дня пролетели как один миг. На верфях внаглую сослались на господина Ворши. Имя начальника порта обладало волшебной силой, поэтому вычистили чужие склады от обрезков и некондиции буквально под ноль. Что не сгодилось на ремонт и изготовление мебели, сложили как дрова. Зато теперь у каждого — свой крепкий топчан, под ним выдвижной рундук для будущего барахла и грубое подобие корабельных кубриков и коридоров в левой части казармы на первом этаже для тренировок. Сич командует девятью работягами, кого определили в хозяйственную службу. Судя по грому молотков с крыши — как раз заканчивают обустраивать две сторожевые башни. Теперь ночами там будут присматривать за порядком караульные. Столы и лавки вчера вечером закончили шкурить. Завтракали уже как белые люди.

Пока третье «копье» истязают упражнениями на выносливость, второе мутузит деревянных болванов. Сволочные штуковины. Кусок бревна с растопыренными палками, на одну из которых навесили щит, на другую подобие меча. Конструкция вращается вокруг своей оси на вертикальном столбе и норовит шарахнуть по загривку, только зазеваешься. А капрал Дести не отстает от орка:

— Кто так меч держит, дубина? И почему щит опустил? Держи выше, чтобы чуть глаза было видно, меч не опускать! Удар сверху! Коли! Раз! Два! Щитом дави!

Франт сменил любимую жилетку и белоснежную рубаху на такое же рубище, как остальные. Только вместо веревки подпоясался потертым кожаным ремнем с коротким клинком в ножнах. Он потный, грязный, злой. И теперь заставлял своих оболтусов отрабатывать базовые приемы мечников. Прямой удар, сверху через щит, снизу в приоткрытое чужое брюхо. И рубящий наискось. Раз за разом. Разумеется, из оружия пока лишь тяжелые деревянные бруски, лишь отдаленно напоминающие настоящие мечи. И грубые щиты, сколоченные из досок. Все намного тяжелее будущего снаряжения. Зато — хотя бы голову кому ненароком не смахнут. И руки привыкнут к основным движениям.

В проходе между «кубриками» развлекался Брида. Его «копье» то семенило вперед, то пятилось обратно, подобно злобному скорпиону. Правда, толку пока было мало, но первый капрал не унывал. Он уже измочалил о загривки одну палку и теперь периодически пускал в ход вторую. От взмыленных бойцов не требовали чего-то экстраординарного. Всего лишь держать строй, прикрывая двух «тяжей» и не растягиваясь в узком коридоре подобно беременной гусенице.

Заглянувший на шум Билдер с довольной улыбкой полюбовался на процесс и скомандовал:

— «Копье», стой! Так, молодцы. Строй держим, мечами уже как попало не машем. Правда, сгрудились что-то кучей, это не порядок… А если так?

Капитан подшагнул и впечатал сапог в щит одному из орков. Мордастый от неожиданности хрюкнул, пошатнулся, споткнулся о стоявшего позади бывшего крестьянина и через секунду на полу барахталась куча-мала.

— Мда. Знаешь что, Брида. Погоняй их пока просто на раз-два в ходьбе. Пусть привыкнут плотным строем ходить.

— Половина из них хоть немного, но воинскую науку знает. Но это только половина. Остальные разве что ложку в руках держать умеют.

— Ничего, подтянем. Только-только начали. Обучим. Желание у них есть, это главное… Кстати, сегодня вечером у нас конец первой недели, завтра выходной. Утром до обеда тренировка, затем отдых. Баня, законная чарка и возможность перевести дух. Ну и получение жалованья. Так что разбирай эту головоломку из рук и ног, строй заново и по новой. Чтобы потом как единое целое…

Сам Билдер за три дня успел многое.

После набега на верфи озадачил команду строительными проблемами и следующий день ухлопал на ругань в арсенале. Ничего приличного там подобрать не удалось, но целую гору старья все же выбил. Оружие оставил для тренировок, доспехи в основном для будущего ремонта. Где заплату выкроить, где кусок кольчуги к делу пристроить. Вот только хоть что-то действительно стоящее найти в арсенале не удалось. И эту проблему придется решать.

Еще день ухлопали на получение солонины и круп, организацию работы кухни и оборудование комнатки для лекарки. Бруджа получила в свое распоряжение угол на втором этаже, где рядом оставили свободное место под будущий лазарет. Травы, чистую материю на бинты и разные хитрые бутыльки с резкими запахами старуха отбирала сама на рынке и теперь с удовольствием переставляла полученные богатства на крепких широких полках, все еще пахнущих свежей смолой.

Единственный, кто бродил мрачной тенью за боссом, был Додо. Он подбил итоги первых дней и теперь гундел, почесывая старый шрам от сабельного удара, который тянулся через лоб, левую бровь и левую щеку:

— Мы еще ни гроша не заработали на таможенниках, а уже четыре золотых спустили! Четыре! А с утра сожрали два полных казана каши и гору мяса! Такими темпами мы не только долги не сможем отдать, мы кредит спустим за пару месяцев!

— От Крафти гонец был?

— Был, — гоблин поморщился, будто проглотил лимон. — Какой-то молодой хлыщ. Прибежал, наорал, отчет потребовал. Я, как ты и велел, посоветовал вечером зайти, чтобы лично с господином капитаном пообщаться. Не захотел. Убежал… Думал ему какую-нибудь гадость на дорожку сказать, да не успел. Как раз с Тео лаялся. Он полученные в арсенале арбалеты забраковал и на дрова собирается их пустить. А у меня они уже в ведомости записаны.

— Пометь, как не подлежащие восстановлению и оформи бумаги на списание. Те железяки, что отложили для будущих тренировок, можно оставить как учебный инвентарь. Остальное все — на выброс. Что-то в печку пойдет, что-то на переплавку. Я вечером приеду, подмахну. И оформим как кляузу господину барону. Чтобы задницу прикрыть.

— А воевать чем?

— Это другой вопрос. Так что ты пока заканчивай инвентаризацию, готовь медь к выплате недельного жалованья и кляузу на мое имя. Я к девятым вечерним склянкам буду. Успеешь?

Почесав спутанные буро-зеленые вихры, Додо решил подойти к вопросу творчески.

— Я тогда Тео припрягу помогать. Будет железо ворочать.

— Хорошо, разрешаю. Все, я в город… Кто Этту видел?

Мелькнувший в конце коридора бывший егерь помахал рукой:

— Почти готов, капитан!

— Давай, жду у выхода.

Через пять минут пара подтянутых мужчин с мечами на поясе села в ожидавшую их разрисованную пролетку и покатила на выход из порта. Билдер отправился общаться с теневой властью города.

* * *
В каждом большом городе существует королевский прево. На эту должность назначает лично Лилит Первый. Потому что его ставленник превращается в глаза и уши короля, может наложить вето на любой местный закон или вообще сцепиться с мэрией, посчитав их излишне вольнодумными. Но так как с вышестоящими властями выборное собрание старается уживаться мирно, вовремя подмасливая очередного назначенца, то и лишний раз полномочиями не размахивают. Бдят, куда без этого, но сосуществуют вместе, как кошка с собакой под одной крышей. Городские тянут одеяло на себя, пытаясь по возможности схитрить с налогами и прочими поборами. Прево сует нос в любую дыру, стараясь по возможности быть в курсе нововведений. Но и от возможной опалы и дурных наветов перед королем прикроет, потому что вполне серьезно считает выданный на кормление надел личной вотчиной, за которую радеет.

Вторыми по важности и первыми по самомнению в городской властной пирамиде могут считаться разномастные цеховые гильдии. Это и купеческая, и оружейная, и галантерейная, и еще больше ста сорока разных наименований, занесенных в официальные книги. Со своими гербами, уставами, кварталами и неписанными правилами. И только попробуй задеть кого мимоходом, все как один встанут на защиту. Год назад золотарей на Старых Холмах обидели, мэрия сдуру в проблеме не разобралась и попыталась штраф на пострадавшего наложить. Так неделю бочками дерьмо со всей округи на центральную площадь свозили и складировали у входа в здание с колоннами. Вони и ругани было — до небес. В итоге разобрались, вонючую субстанцию убрали, мостовую щелоком отдраили и оштрафовали всех, до кого успели дотянуться. Половина штрафа пошла на выплату золотарям, половина в казну. Но — гильдия за своих заступилась. Лишний раз показала, насколько важно в какой-нибудь организованной шайке состоять. Плати положенный сбор, зато будешь как за каменной стеной.

Среди всех цехов существовало еще несколько неофициальных, но известных каждому в Юдале. Их совершенно серьезно называли «Ночными». Сюда относили Воровскую гильдию, Нищее Паломничество и Братство, которое контролировало всю контрабанду и любые проблемы, связанные с морским извозом. Иногда люди, днем носившие официальный знак того или иного цеха, ночами решали совсем другие вопросы. И властью обладали ничуть не меньшей, чем важные господа, заседавшие в Городском Совете. Просто делали это тихо, не привлекая лишнего внимания. Благо, с королевскими палачами пересекаться старались как можно реже, соседей по возможности не обижали и совсем уж полного беспредела не допускали. Организованный бандитизм, что вы хотите. Все в пределах средневековых норм и правил.

Вот на встречу с представителями этих уважаемых людей и приехал Билдер, взяв в качестве сопровождения лишь одного из егерей. Ехали беседовать, а не воевать. Ну а если вдруг у кого из чужих головорезов возникнет желание глотку распахать от горла до горла, так и толпой не отобьешься. Быстрее на рынке в спину заточку сунут — вот и все, будь готов к свиданию с любимой прабабушкой.

— Да хранят вас боги, — поклонившись, бывший наемник устроился за столом на отведенном месте. Этта застыл позади неслышной тенью. На плече у него сумка, в ней бумаги, которые могут понадобиться капитану. Открывать рот или махать мечом неположено.

Встречу проводили в саду, который давно холил и лелеял один из трактирщиков в южных кварталах. В летнюю жару многие из клиентов с удовольствием обедали под сенью высоких деревьев, где слабый ветерок дарил ощущение прохлады. Ну и для особо важных клиентов была всегда наготове беседка, увитая плющом. Охранники рядом не дадут подобраться незамеченным, а густая листва укроет от пустого любопытного взгляда.

— И вам долгих лет жизни, господин капитан, — отозвались в разнобой четверо мужчин, сидевшие за богато накрытым столом. Имен не называли, знатностью не кичились, хотя друг друга все давно знали. Когда много лет решаешь разнообразные вопросы тайной городской жизни, не один раз лицом к лицу столкнешься. Сам Билдер пару раз проводил караваны от молчаливых заказчиков, обеспечивая их безопасность. Вопросов о грузах не задавал, гарантировал сохранность товаров и доставку в срок. Единственное, о чем предупредил давно — работорговля. За подобного рода «груз» запросто мог заказчика прямо в начале переговоров на голову укоротить. Таким наемник не занимался и торговцев живым товаром терпеть не мог. В остальном у теневых гильдий с битым жизнью мужчиной трений не было.

Сегодня капитан роты ухорезов пригласил смотрящих для беседы. Выпить хорошего вина, оценить прекрасно приготовленное мясо, сдобренное должным количеством специй. Обсудить погоду, последние рыночные слухи и сплетни, после чего медленно перейти к делам, добравшись до десерта.

— Я хотел бы уточнить у общества, как оно относится к моей работе. Чтобы не было какого-либо недопонимания. Городская Стража за любую выявленную провинность может в кутузку законопатить. У меня же проблемы другие. Мне надо, чтобы таможня в порту работала, как отлично смазанный механизм. Чтобы не было каких-либо проблем ни у офицеров, ни у рядовых. Пришли на судно, груз проверили, таможенные и портовые сборы взяли и вернулись обратно. Живые и здоровые. Если при досмотре что-то нашли, то капитан штраф выплатил или полное непотребство конфисковали. И без обид с вашей стороны.

— Мы все еще про порт говорим? — уточнил сидевший по правую руку продубленный солнцем мужчина, какой год подряд выступавший на разнообразных толковищах от имени Берегового Братства.

— Да. Если меня приказом не загнали дюны шерстить, то я туда и не полезу. Мне бы со своими проблемами разобраться. Облавы и проверки рыбаков — это пусть у господина барона голова болит.

— Тогда общество совершенно не против. Господин капитан и его служивые под законом ходят, королевской властью лишний раз злоупотреблять не собираются. Мы всегда тогда рады, когда все в рамках положенного, по понятиям.

— Отлично, — Билдер отсалютовал пиалой с пахучим чаем и продолжил. — Тогда вопрос второй. Насколько я помню, Братство и прочие уважаемые люди в порту не безобразничают. У вас свои якорные стоянки есть, свои купцы по нужным маршрутам ходят. Но раз мы теперь по закону живем, то давайте еще раз проговорим и убедимся, что достигли полного взаимопонимания… Если что-то вы на торговце спрятали, а таможня нашла, то договариваться и выкупать товар уже у городских властей. Меня эти проблемы не трогают. Если мне таможенный офицер сказал, что груз чистый, то я претензий не имею. Разумеется, кроме Южного Чумного списка.

Все четверо собеседников согласно кивнули. Да, это дикари-соседи готовы в город тащить любую пакость, а местные уже обожглись на подобном. Поэтому даже среди уголовников существовал запрет на определенные товары. Оружие, тяжелые наркотики и яды, определенные зелья и еще кое-что по мелочи. За продажу подобного купца могли утром найти у себя в конторе с прибитыми к полу кишками. И если капитан заявляет, что подобного рода дрянь будет давить беспощадно — то полностью в своем праве. Ну а с таможенными офицерами о разных мелких прегрешениях всегда можно договориться.

— Последнее. Что вы можете сказать о возможных проблемах в порту? Кто действительно может Юдале помешать навести порядок?

Бридер посмотрел на сидевших за столом и усмехнулся про себя. По негласным обычаям помогать властям — это на грани правил. Сдать конкурента, слить информацию — можно. А вот корешиться с законниками может и боком выйти. Поэтому надо хорошенько подумать. Чтобы в чужих глазах крысой не выглядеть. Значит, нужно чуть-чуть подтолкнуть в правильном направлении. Благо, слухи кое-какие собрать успел.

— Насколько я знаю, баронства больше всего гадят. Привыкли кичиться правами и привилегиями, вот и плюют с высокой колокольни на местные правила.

Народ тут же оттаял. Слово было сказано, теперь можно и в деталях.

— Ваша правда, господин капитан. Гадят. Как есть, гадят. Лодки наши зачастую пытаются топить, если кто ненароком на пути подвернется. Тащат в Юдалу всякое непотребство. Своих людей на старых пирсах завели, через них ночами разгружаются. Золотом сорят, молодые умы смущают.

— А что же Братство на берегу не прижмет?

— Так пока все по-правилам. С заявленного в общак отделяют, в драку сами не лезут. Хотя явно куда как больше провозят. И на складах охрану держат постоянно. Причем не местных нанимают, а кто-то из аристократов присылает своих. Скот на продажу гонят, доски, пеньку и прочее. А уж что обратно выгребают — так и не узнаешь толком.

— Понятно… Значит, если таможня им дыхалку перекроет по закону, то вам никакого ущерба. Да и баронства проучить не помешает. Все же это наш город. И наш порт.

— Только рады будем… У нас с пришлыми особой дружбы нет.

Через десять минут уверений о взаимном уважении стороны начали раскланиваться. Правда, напоследок Билдер забросил на удачу:

— Я слышал, что пять лет назад во время последней заварухи где-то за городом на фермах целый полк бузотеров прижали. То, что было на солдатах, в казну сдали. А вот обоз распотрошили еще до того, как гренадеры в него загребущие лапы запустили. Там вроде как и одежда, и нормальное оружие, и разные полезности были. Если вдруг где мертвым грузом лежит, я бы выкупил. Или обменял на что-нибудь полезное. Мое мальчики пока сущие оборванцы. А щеголять по Юдале в чужих мундирах может быть чревато. Его величество сильно обиделся тогда на разграбленный обоз. Вроде как обещал за попытку продать подобранное на дороге разные кары, из которых каторга будет легким развлечением.

— Мда? Что-то не припомнится такого…

— Жаль. Но если вдруг вспомните или кто найдет ненароком, я бы взял. А то любой купец над ротой смеяться до слез будет. Сплошной урон чести и достоинству ухорезов…

Когда Билдер вместе с Эттой снова загрузился в коляску и в свете заходящего солнца покатил в центр города, егерь тихо сказал:

— Вряд ли они что-то с разграбленного обоза нам отдадут. Два года назад на рынке кого-то отловили с приметной курткой. Видимо, хотели на пробу предложить. Гербы спороли, но уж больно необычный товар оказался. Стража успела оборванца отловить, так тот язык себе откусил и кровью изошел. Понимал, что у палача выдаст настоящего продавца. Похоже, очень серьезные люди за ним стояли, не мог он позволить себе язык развязать.

— Ворам и убийцам военное имущество продавать чревато, это так. А вот если бы мы лапу наложили, то на любые вопросы смело бы орали в ответ: «Никак нет! Виноват! Дурак, ваша милость!». Зато одеты по форме и оружие приличное… Ладно, будем пока плясать с того, что есть. Заедем в казарму, тебе стрелков драть, а мне с бумагами на доклад. Может, смогу с Крафти чего полезного добыть. Солониной ведь обеспечил…

* * *
Поздно вечером начальник Стражи мельком просмотрел пачку рапортов, поморщился и убрал в ящик стола. Понятно, что Билдер будет жаловаться на отсутствие снаряжения, на полученный в арсенале хлам и прочие проблемы, вываленные капитану скопом. Но это все можно решить по ходу дела. Главное — другое:

— Когда будешь готов прикрывать таможню?

— Через неделю два «копья» будут готовы. Третье на подмену. Чудес от них ждать не стоит, но от небольших неприятностей прикроют. Целиком роту надеюсь укомплектовать через полтора месяца, как и обещал.

— Три «копья»… Один взвод. Это значит, что за день вы сможете осмотреть не больше десяти кораблей. Мало… У нас на рейде в день до двадцати купцов минимум.

— По хорошо знакомым торговцам можно пускать с минимальным прикрытием. А вот на баронские корабли — там уже как положено.

Крафти скривился:

— Купцы под баронскими флагами… Не забывай, что его величество требует их без причины не обижать. Они сели монополистами на поставки с юга. Если кого без вины взгреем или по любимым мозолям пройдемся, так встанут на прикол и тогда казна взвоет. Оттуда треть продаж, если не больше.

— Пусть не наглеют. Того и гляди, целый квартал в старых доках обустроят из прикормленных жуликов.

Вздохнув, барон ткнул пальцем в тонкую потрепанную книжку, притулившуюся на куче неразобранных бумаг:

— Таможенный кодекс помнишь? Купец-чужеземец есть персона неприкасаемая. По прибытии в порт он обязан принять таможенного и портового офицеров для демонстрации груза и уплаты сборов. Если корабль не собирается торговать, а всего лишь будет закупать провиант и воду, то вывешивает желтый флаг с широкой красной поперечной полосой. По факту успешного досмотра, если таможне заявлено о личном грузе на борту, так же вывешивают желто-красный флаг. Формально подобного рода судно обязано стоять на внешнем рейде. Но у Юдалы огромная гавань, поэтому часто ставим их у мола или в южной части лагуны, дабы от штормов прикрыть… Если купец прибыл с грузом и прошел досмотр, на мачту поднимают малый желтый вымпел. Значит, на борту нет болезней и запрещенных товаров. В случае обнаружения контрабанды или каких нарушений, обязаны поднять желтое полотнище с косым красным крестом и двумя фонарями на бушприте. С арестованного купца запрещен сход на берег, на борту зачастую выставляется караул для пресечения любых противоправных действий.

Билдер достал из кармана собственный томик таможенных уложений и помахал над собой:

— Да, да. Читал. Самые интересные куски готов дословно цитировать… Главное, при этом не обидеть господ негоциантов, которые тут же побегут жаловаться начальнику порта и городской голове. За нанесенные обиды. А то, что замордованных таможенников потом где из воды дохлыми вытаскивают — так никто ничего не видел, не знает, и на борту очередной шхуны половина экипажа в цветах паршивого барончика. Ну и контрабандой битком трюмы забиты. Зато желтую тряпку с красной полосой вздернули — и все, они только поесть-попить на огонек заглянули.

— До-ка-за-тель-ства! — припечатал в ответ Крафти. — Если ты поймаешь их на горячем, то в своем праве. Если твое «копье» за борт вышвырнули, значит с работой не справился. И штурмовать любую затрапезную шхуну после того, как таможня покинула ее — по королевскому эдикту не имеем никакого права. А уж по своей воле они в воду шагнули или помогли — это будут в суде до хрипоты законники спорить. Ну и с тебя спросят, за поклеп и наветы на того самого барона… Одного из многих…

Поднявшись, капитан роты отсалютовал и напоследок уточнил:

— Это если вышибут. А если нет?.. По тому же эдикту я имею полное право тогда применять дарованную мне его величеством власть. А за нападение на офицеров королевской таможни положена петля… Ничего не путаю?

Хозяин кабинета долго молчал. Затем покосился на застывшего в углу соляным столбом господина полицмейстера и хрипло подтвердил:

— Будут у тебя железные доказательства контрабанды и попытки нападения на таможенников, я тебя прикрою. Но если попытаешься мне пустышку подсунуть, самого вздерну… Эту неделю еще досмотры формальные, на следующей неделе начинай работу. В начале осени хочу видеть, как полная рота взяла в ежовые рукавицы баронскую вольницу.

— Так точно! А еще можно мне с господином Хакуррой парой слов наедине переброситься?

Начальник полиции выслушал просьбу, удивился, но возражать не стал:

— Конфискованное у бандитов железо? Да лежит что-то в кладовых. Не сказать, что много, но набрали за этот год. Каждую зиму обычно распродаем накопленное или старьевщикам на переплавку сдаем. То, что судьи осмотрели и больше не требуется. Могу отдать.

— Сколько рыл вооружить получится? На два-три десятка наберется?

— Вполне. Правда, там больше ножи и палаши. Мечей, алебард и прочего нет. Это выкупают почти сразу для городской стражи.

— Мне с алебардами в трюмах не развернуться. А палаши на первое время вполне сойдут. Тогда я с утра заеду?..

* * *
Шторм все же нагнал шхуну, как та ни пыталась от него убежать. И затянутый серой пеленой дождя далекий берег был окутан стеной высоких волн, взметающих мутную пену к черным скалам.

— Извините, господин Гоз, но разгружаться здесь мы точно не сможем. Надо уходить в порт, пока ветер совсем не разгулялся.

Бледный от бесконечной качки помощник капитана зло выругался, затем потеребил завитой пижонский ус и приказал:

— Тогда в Юдалу. Баронский стяг поднять. Укройте нужный товар, чтобы таможня сразу не увидела. Встанем под разгрузку, заявим к продаже крупы, вино и прочее. Думаю, ничего не найдут. Мальчишки теперь пуганые, сдохнуть не хотят. Глянут и уберутся. А мы ночью спокойно потом все перегрузим на лодки. Благо, такую возможность предусмотрели.

— Как прикажете…

Поднявшись на мостик, капитан внимательно осмотрел горизонт и скомандовал:

— Два румба левее! Идем в Юдалу! Флаг Легардии поднять!

Может и в самом деле морские боги помогут. В прошлый раз так же в порту по-тихому разгружались. Конечно, тогда добра было куда меньше, но вроде как бардака у соседей никак не меньше в последнее время. Но по возвращению домой — обязательно нужно будет свечку поставить. И в банк. За кредитом…

Глава 7

Пара таможенников напоминала головастиков: худенькие тельца на длинных ножках, затянутые в зеленые мундиры, с большими головами, выпученными глазами и новомодными шляпами на загривках. Каждую шляпу украшала безразмерная кокарда. Рулевой штурвал и бдящее око посередине. Все заботливо выточено из медной пластины и надраено до блеска.

Хотя, выпученные глаза можно было отнести на свой счет. Потому как Билдер прекрасно понимал, насколько нелепо выглядят его парни, приданные для усиления таможенного досмотра. Двое высоченных мрачных орков с тяжеленными самодельными щитами, четверо крепких мужиков в возрасте с тесаками в кожаных ножнах на поясах. Двое арбалетчиков в хвосте и подпирающая их троица в лице капрала, его егеря-нюхача и медика, нагруженного сумками с разными полезными штуками. Причем все — в рубище, сварганенном из рыбацкой мешковины. Белой от соли и вонючей от слабо простиранного пота. Билдер решил не лишать парней права явить себя миру во всей красе. Единственное, что он сделал, так это на левом плече каждого поверх дерюги намалевал черной краской жирный крест.

Додо долго разглядывал художества капитана, затем вздохнул и попытался воззвать к разуму:

— Не, все и так в курсе, как ты своих врагов распял после драки с наемниками Франкавиллы. Ублюдки захваченных гонцов заживо сожгли, ты в ответ и вояк, и их покровителя заставил подыхать долго и мучительно. Но местные могут и не понять.

— Ничего, лишний раз напомнить не помешает. А главное, парни должны знать, что за пролитую ими кровь я спрошу полной мерой… Так что не ворчи и давай к делу. Лодки нам нашел?

Второй день как «копья» ходили на досмотры с таможней. Где парами, где вчетвером, где полным составом. Привыкали к тому, что надо сопровождать молодых офицеров в зеленых мундирах, прикрывать их от возможных проблем. Мелькать перед ошарашенными лицами моряков с купеческих лоханок. Демонстрировать чудеса ловкости, взбираясь на борт по спущенным трапам. Точно такие же вывесили на задней стены казармы и каждый, кто на время не успевал с земли вскарабкаться очумелой обезьяной до узкой бойницы на третьем этаже, рисковал повторить забег еще пару-тройку раз с тяжеленным мешком за спиной, набитым камнями. Пару раз слетали на груду хвороста внизу и острая на язык Бруджа костерила криворуких бойцов, смазывая ссадины едкой мазью. Но зато теперь на борт любой посудины головорезы взмывали, словно только этим и занимались с рождения.

Затем прогулка по слабо освещенному трюму, монотонный речитатив таможенника, недовольное бухтение очередного капитана, который пытается хоть как-то снизить насчитанные пошлины. Но — все в пределах нормы. Старые, проверенные купцы, кому не с руки оказаться замешанным в какой-нибудь тухло воняющей истории. Обкатка наспех обученных «копий» в условиях наиболее близких к серьезной работе. И затем — заглянуть на огонек к торговцам, которые пришли под баронскими стягами. Там пришлось уже выкладываться в полную силу, ощущая шкурой исходящую от окружающих ненависть и сжимая зубы под градом насмешек. Именно там каждый из ухорезов вспоминал сказанное капитаном:

— Самое легкое идти в атаку лоб в лоб. Когда с другой стороны ты видишь врагов. Когда они грозят тебе в лицо обнаженным железом. Там — просто… Куда сложнее выжить в джунглях. Где за каждым кустом может скрываться ловушка. Где на тебя запросто сбросят ядовитую змею с ближайшей ветки. Где аборигены криво улыбаются и зовут торговать, а сами готовы всадить копье в спину… Мы идем туда, где славят закон подлых и слабых. Где нас ненавидят, но вынуждены улыбаться, чтобы продать как можно дороже дешевые бусы из сушеных орехов. И где вас с удовольствием при первой же возможности постараются прибить, а трупы выбросить за борт. Чтобы потом объявить себя «кораблем без товара» и отказать в допуске на борт. И ради будущих доходов король закроет на это глаза… Поэтому отрастить каждому пару глаз на затылке, никому из команды не верить и ждать удара в любую секунду. Но если вы бросите отданных вам под защиту шпанят из таможни, то лучше топитесь самостоятельно. Ибо их жизнь дороже вашей стократ…

* * *
Шхуна «Святой Агарон» вошла в Юдалу после обеда, притащив за кормой затяжной дождь. Зарифленные паруса, следы спешного ремонта на юте, торчащий гнилым зубом кусок бизань-мачты. Знающий взгляд сразу мог определить, что купец буквально чудом успел удрать от набирающего силу шторма. Здесь, в гавани, за огромным волноломом можно было не опасаться непогоды. Разве что поаккуратнее морячкам на верхотуре паруса убирать, чтобы не сдуло ненароком. Но в остальном — легко отделались.

— Дайте нам место поближе к южным пирсам. Сначала с ремонтом разберемся, потом все остальное, — прокричали сверху лоцману, который почесал спутанные вихры, затем жестом показал, куда лучше всего приткнуться. Шторм заставил встать на прикол в Юдале всех, кто уже закончил торговлю и собирался домой, но зато и новых гостей вынудил держаться подальше от берегов, дабы не пропороть днище о камни. Поэтому свободных мест в порту было полно.

— Вставайте на якорь, через пару часов к вам с досмотром пожалуют.

Обычная практика. Если на корабле проблемы, то сначала команда разбирается с ними, а потом уже предъявляет грузы таможенникам. А могут и сразу желтый флаг с красной полосой поднять. Тогда дадут команде разрешение на сход на берег, закупят они воду и провиант, да пойдут дальше по своим делам. Единственное, для таких судов место у пирса не предусмотрено. Поэтому плати звонкой монетой лодочникам за перевозку или свои шлюпки гоняй по любому поводу.

Когда в наступающих сумерках к расцвеченной огнями шхуне направился вместительный баркас, Тонта Гоз уже успел изрядно промочить горло и теперь с легкой улыбкой разглядывал мрачного капитана. Старому Курье хватало мозгов, чтобы держать язык за зубами. Хотя будь его воля, наверняка бы вспомнил какие-нибудь замшелые обычаи. Типа: первую чарку поднимать лишь когда пришвартуешься. А пришвартуешься, когда с местными властями договоришься. Или когда все убранное с чужих глаз подальше заказчику отправишь и деньги за товар получишь. Одним словом — перестраховывается капитан, на воду дует. А вот он, наследник славного рода Гоз, ничего не бо…

— Это кто?!

По спущенному веревочному трапу на палубу один за другим взобрались ряженые в белые рыбацкие рубахи и штаны воины. Воины — потому что почти у каждого был щит, меч или арбалет. На головах — легкие шлемы, успевшие сменить явно не одного хозяина. На рубахах на левом плече у каждого черным пауком выделялся жирно намалеванный крест. Причем первыми появились двое орков, чьи мрачные морды погасили волну смешков среди команды.

— Нас что, грабят? — еще больше изумился Тонта, но тут следом за оборванцами на шхуну вскарабкались двое молодых таможенных офицеров в мятых зеленых мундирах с неизменными шляпами с загнутыми по бокам полями.

— Господа, предоставьте бумаги на груз и заявите товары на продажу, — начал привычную речь старший из таможенников, успев бросить равнодушный взгляд на развевающийся на порывистом ветру штандарт Легардии. Понятно, торговец официально под покровительством барона. И команда — морды одна другой краше. Хотя если присмотреться, то вон тех субчиков явно не морем крестили, эти на случай встречи с пиратами. И платки на шеях опять же с такой же расцветкой.

Шагнувший вперед Курье протянул свернутый в рулон манускрипт:

— Все здесь, господин тан. Зерно на продажу, восемнадцать бочек рогского с оттисками винокурни, отрезы полотна и прочее, по списку. Досматривать будете?

— Само собой. Вы и один провожатый с нами.

— А…

— Охрана присмотрит, чтобы мы ненароком где головой о бимс не приложились. Не заявленных грузов в трюме нет? Нет? Тогда приступим.

Вот оно как. Двое таможенников — это уже привычно. Это чтобы друг за другом присматривали и не давали напрямую с торгашами за мзду сговориться. Причем пары постоянно тасуют. И если кого за взятку прихватят, то второй тоже не отвертится. А вот если доложит о непотребном поведении, то могут и наградить. Поэтому королевские служащие друг за дружкой бдят похлеще церберов.

Но охрана — это что-то новое. Не сказать пока, насколько неприятно, но могут создать проблемы. Поэтому капитан с поклоном показал на распахнутый люк рядом с фок-мачтой и вопросительно покосился на помощника: может, все же откажемся от досмотра? Но прилично уже нагрузившийся вином Гоз только вздернул нос повыше и пошел следом за гостями, презрительно кривя губы. За баронским наследником потянулись головорезы, нанятые для охраны и решения разного рода неожиданных проблем.

В первом трюме осмотр закончили достаточно быстро. Груз в основном лежал у бортов, проходы были широкими, ничего лишнего под ногами не мешалось. А вот перед входом во второй Брида тормознул таможенников:

— Специи в списке есть?

— Нет, — тут же насторожился похожий на худую щепку офицер. — А что?

— Мои парни шепнули, что перцем и прочим пованивает. Причем явно не с кухни.

— Та-а-ак. Мы с капитаном впереди, вы прикрывайте.

«Копье» быстро перестроилось. Мрачного Курье пропустили вперед, следом за ним шли проверяющие, затем страхуя их с боков и сзади боевики Билдера. Последним топал один из орков. Когда вся процессия втянулась во второй трюм, «тяж» развернулся и запер собой узкий проход, прикрывшись щитом от сбившихся позади абордажников с Тонтой Гозом во главе. Получилось, что наиболее опасных и непредсказуемых членов команды отрезали от капитана, который теперь один на один объяснял таможенникам, что именно лежит под грудами парусины, досок для ремонта корабля и прочего хлама.

— Извините, господин Курье, я вас не первый раз в порту вижу. И помню, как уточнил у вас насчет не указанного в торговой сказке груза. А тут у нас… Что это? Судя по надписям на бочонке, гвоздика. Рядом торговый знак Солидаров, они поставляют имбирь и сушеные гаппы. Вот тот мешок явно с перцем… Дальше смотреть или сразу пойдем флаг о найденной контрабанде вывешивать?

— Если флаг «вода и провиант» подниму, то во сколько это обойдется?

— Шутить изволите? — офицер в самом деле удивился. — Вам, как капитану, грозит на каторгу прогуляться. Потому что полный трюм нелегальным товаром забит. А вы про какие-то переговоры.

— Груз не мой. Это вам надо у хозяина спрашивать…

Настоящий хозяин тем временем явно понял, что дело идет совсем не так, как было задумано и заголосил:

— Это кто там такой недовольный?! Это кто рот открыл? Да я сам барон Гоз! И это мои ящики!

— Отлично. Значим мы знаем, кто будет платить штраф за изъятую контрабанду, — усмехнулся побледневший таможенник. Парень успел заметить, что столпившихся рядом с вопившим благородным мордоворотов явно под два десятка, они затопчут выданную охрану и почти не заметят. А сверху в другой открытый люк уже морды остальной матросни маячат. Крышку прикрыть, недовольных уконтрапупить, после чего тела за борт и флаг с полосой поднять. Все, они в своем праве. Но все равно, даже в ожидании возможной близкой смерти офицер стоял ровно, цедил слова лениво и лишь краем глаза успел отметить, как напарник начал беззвучно шептать молитву.

Поняв, что глоткой ничего не решить, Тонта рявкнул:

— За борт голодранцев! Десять марок за каждого, живого или мертвого!

В ответ на довольный рев абордажников Брида быстро достал из небольшой сумки скрученный баранкой медный горн и дунул изо-всех сил. Трюм огласил чудовищный рев, ему тут же следом заверещал свисток с пришвартованного к сброшенному трапу баркаса. Причем лодочник уже спрятался под выданным ему щитом и продолжал пускать трели, в надежде на скорую помощь. «Копье» же отработало согласно вколоченным правилам — один «тяж» прикрывает проход в носовой трюм, ему сзади помогают пара мечников и один из арбалетчиков. Остальные задвинули за спины таможенников и готовы встретить гремевших по трапу матросов, причем первым среагировал егерь Ян, «нюхач» у Бриды. Увидев, что в руках одного из нападающих арбалет, тут же хлопнул по плечу бывшего крестьянина с подобной деревяшкой, взятой на изготовку, после чего стрелок выбрал слабину у пускового крючка и мелькнувший красным оперением болт воткнулся прямо в середину груди.

— Бой! Жалость забыть! За короля! — нескладно прорычало «копье» в ответ на крики ярости, накатившие волной. Ухорезы собирались продать жизнь как можно дороже.

* * *
— Как знал! — зло выругавшись, Билдер сиганул с пирса в стоявший наготове баркас и заорал замешкавшимся бойцам, которые в полном снаряжении отдыхали после досмотров на пирсе под небольшими навесами: — Наших бьют, не спать!

Две широкобортые лодки еле покачивались на слабой волне, способные каждая вместить полное «копье». Уже неделю вместо утренней разминки солдаты по утрам устраивали гонки, осваиваясь с веслами, постигая науку «как доплыть до места, не утопив себя и окружающих». Лодочники сидели на руле, с удовольствием подсчитывая барыши. За каждый день получали полпфеннига, да еще за выход таможня доплачивала. Поэтому от желающих предложить себя в качестве постоянных перевозчиков отбоя не было. И теперь оба рыбака задавали максимально быстрый ритм, помогая шестерым гребцам работать слаженно.

Арбалетчики на обоих баркасах приготовились к стрельбе и лишь ждали момента, чтобы подловить кого-нибудь из контрабандистов в навалившихся сумерках. Благо, над деревяшками неплохо подшаманил Сич, попутно сменив тетиву на более слабую. Поэтому теперь для перезарядки вполне можно было использовать небольшой крюк, максимально увеличив скорострельность. В условиях близкой стычки сшибать закованных в железо рыцарей за сотню шагов не требовалось, а оставшейся мощи вполне должно было хватить против слабо бронированных моряков. Кольчугу новый арбалет дырявил без проблем, что и требовалось.

Щелкнул выстрел с правого баркаса и на борту «Святого Агарона» заорал раненный. Остальные стрелки выжидали. Судя по суете и изредка мелькающим головам над планширом, драка для основного экипажа торговца оказалась такой же неожиданностью, как и для таможенников. Вот еще кто-то появился серой тенью, занося топор, дабы обрубить спущенный трап, но покачнулся и рухнул назад, получив сразу два арбалетных болта в грудь. После чего желающие рискнуть здоровьем закончились.

Драка же в трюме лишь набирала силу. Те из команды, кто польстился на деньги, сунулись толпой на голову отряда ухорезов, попытались помахать ножами и тесаками, но быстро откатились, теряя людей. Плотная группа с орком в качестве опорной точки легко отбила натиск, раскроив несколько черепов и отстреляв заводил. Ян успевал где жестами, где матерным словом поддержать своих, не давая потеснить с выгодной позиции солдат. Капрал Брида отвечал за хвост, как наиболее опасное направление, откуда с остервенением ломились более подготовленные к схватке абордажники, подгоняемые Гозом. Эти головорезы сумели заставить «тяжа» с прикрытием отойти на три шага назад, после чего оказались в крайне неудобном положении. Узкий проем почти полностью был перекрыт огромным щитом, орк с парой ваганзов по бокам вовсю орудовал палашами, да еще в каждый свободный миг арбалетчик норовил всадить болт в атакующих. Благо — расстояние было плевым, промазать в толпу при всем желании сложно, а загруженный сумками медикус не забывал вовремя подкладывать в висевший на боку колчан очередную порцию остроносого железа.

Наконец в проход свалили стоявшие сбоку ящики и протрезвевший Тонта заблажил:

— Здесь не пройдем, пошли наверх! Арбалеты с кубрика достать, сверху перещелкаем!

Оставив пару абордажников сторожить забаррикадированный проход, помощник капитана грохоча сапогами выбрался на палубу, мечтая как можно скорее возглавить новую атаку на проклятых оборванцев, спутавших все карты. Он успел сделать ровно один шаг, когда от левого борта раздался щелчок и дикая боль пронзила колено — арбалетчик не промазал. А взобравшимся перед ним зеленомордый здоровяк шагнул вперед и от души влепил пинок безразмерной ноги прямо в живот, отправив Гоза вниз, собирая по дороге идиотов, вздумавших напасть на роту Билдера.

Еще через несколько секунд над палубой шхуны полетели бешенные крики:

— Всем лежать! Мордой в пол! Кто шевельнется — покойник!

Отерев тонкую струйку крови, сочившуюся с рассеченной брови, Брида облегченно вздохнул:

— Парни, похоже, легко отделались. Узнаю капитана, его голосина.

Подтверждая сказанное, в трюм через распахнутый люк кувыркнулся один из матросов, не успевший выполнить приказ. Хрустнула сломанная шея, по углам стали расползаться раненные, тихо подвывая. «Копье» настороженно стояло на занятой позиции, все так же щитами и телами прикрывая таможенных офицеров. Ведь приказа «отбой» не было.

Команду связали и рядком уложили у правого борта рожами вниз. Абордажники пытались было торговаться и качать права, но Билдер лишь махнул рукой и арбалетчики устроили охоту за каждым, кого могли заметить сквозь открытый люк в темноте носового трюма. Буквально через десять секунд снизу заорали, что сдаются и начали выходить, бросая оружие на палубу перед собой. Этих обыскивали, вязали куда тщательнее и рассаживали отдельно, ближе к корме. Последним снизу выволокли стонущего от боли Тонту. Капитан поднялся сам, умудрившись отсидеться с начала заварухи за тюками с товаром. Затем выгребли раненных и, освободив от любых железок, уволокли на нос. Там обученные Бруджей санитары начали накладывать повязки и решать, кто оклемается, а кому уже вряд ли получится помочь. Таких оттащили в сторону и влили каждому по пузырьку горькой настройки, отправив в забытье. Когда все закончится, отправят на берег, может кого и довезут до городского госпиталя.

Стоявший посреди организованной суеты Билдер тем временем выговаривал Бриду:

— Ты же битый жизнью волк, как умудрился подставиться? Вон, всю рожу кровякой уляпал. Да и ладно бы еще, если чужой. Свою проливаешь.

— Сунулся один прыткий, еле увернуться успел.

— И что?

— Пальцы я ему на лапе зацепил, а Ракш добавил. Когда покойников будем считать, на него запиши.

Стоявший рядом орк довольно осклабился. Похоже, мордовороту понравилась забава, из которой удалось выбраться без царапины, зато отведя душу в потрошении нахалов.

— Ладно, иди, пусть заштопают… Молодцы, хорошо справились. Ни одного серьезно не зацепили и чужие зубы повышибали…

Через десять минут таможенники закончили беглый осмотр и уже докладывали командиру ухорезов:

— Понятно, чего это они взбеленились. Если особо не приглядываться и внутрь кучи не лезть, то можно внимание и не обратить. Тюки с тканями, да парусина. А под ней специи, шелк, ящики с красителями. Как минимум один тюк с кружевами видел, что-то из фарфоровой посуды, которую так любят аристократам дарить по большим праздникам. Ну и в одном из сундучков золотые побрякушки с камнями. Может в качестве оплаты, может еще для каких нужд. Все тысяч на пятьдесят по рыночным ценам потянет.

— Пятьдесят? Это значит, что хотя бы на десять таможня документы подтвердит. Уже хлеб… Так… Миралд, если не ошибаюсь? — Билдер поманил к себе Чаку. — Вот тебе старший третьего «копья». Организуете внизу пост. Фонари туда. И чтобы никого постороннего не было. На шхуну сейчас запросим отдельную команду и поставим ее у моего причала. Поднимай пока перекрещенный флаг, корабль под арестом. Ну и я пока с мерзавцами побеседую, до визита портового начальства. Очень хочется пару ласковых сказать.

Но Билдер обманул. Он был совсем не ласков. И первым это осознал капитан Курье, успевший заглянуть в чужие глаза.

— Значит так, уроды. Вы напали на королевских таможенных офицеров и солдат охраны. По закону за это полагается петля. Я имею все полномочия, чтобы привести приговор в исполнение немедленно. Поэтому… Вы сейчас выдадите мне зачинщиков беспорядков и хозяина груза. Тогда я решу, что с вами делать. Если будете запираться, то капитан корыта и боцман примерят пеньковый галстук, после чего я вздерну каждого десятого из команды. Не считая тех, у кого есть следы крови на руках… Все понятно? Итак, задаю свой вопрос. Кто хозяин контрабандного груза?

— Господин, мы не можем… Нам же не жить тогда, — прохрипел боцман, с ужасом разглядывая человека, столь щедрого на ужасные обещания. — Гозы нас в масле заживо сварят!

— До возвращения обратно в баронство еще дожить надо. А я здесь и сейчас. Так что, ты первым на эшафот?

Скуливший от боли Тонта заверещал от мачты, где лежал в набежавшей луже крови из пробитого колена:

— Он не посмеет! Это — объявление войны!

— Это — закон, урод хромоногий, — оборвал его Билдер. — Вы напали на представителей королевской власти. Вы посмели поднять руку на моих парней. И согласно подписанных всеми вольными баронствами таможенных уложений, за такое буду карать беспощадно… Капитан, ничего сказать не хочешь?

Убедившись, что старый Курье никак не может принять правильное решение, командир ухорезов жестом подозвал Дести. Тот выслушал короткий приказ и через минуту переброшенная через рею веревка уже затягивалась на шее приговоренного.

— Считаю до трех. После чего следующим пойдет боцман. И каждый десятый, как и обещал.

— Груз господина Гоза, наследника старшего Тонта. Мы лишь наемная команда, — просипел Курье, а сидевший рядом обмочившийся боцман завыл, торопливо выплевывая слова:

— Да, это так, так! Мы не виноваты! Мы простые матросы, а барон должен был груз продать и премию выдать!.. Мы не виноваты!

Теперь вместо капитана на пузатую бочку взгромоздили наследника Легардии. Похоже, тот все еще считал, что все вокруг лишь представление, шоу для запугивания пойманных за руку контрабандистов. Дабы рассказали о местных знакомых, с кем собирались торговать. Потянуть за возможную ниточку.

— Ты не посмеешь, деревенщина! За такое с тебя живого шкуру снимут! — брызгая слюной, орал Тонта, с трудом удерживая равновесие на здоровой ноге.

— Где-то я уже это слышал… А, да. В Пескаре. Мне там тоже карами небесными грозили… Заигрались вы в небожителей, господин барон. Придется поставить точку…

Билдер сильным ударом вышиб бочку и отошел в сторону. Дождавшись, когда казненный перестанет дергаться в петле, посмотрел на перепуганных матросов и абордажников, после чего огласил решение:

— Если бы хоть один из моих парней был убит сегодня, я бы вас всех на мачтах развешал. Всех до последнего… А так — отправим на берег и сдадим властям. Но поверьте, участвоваших в нападении ждет пожизненная каторга. И если кто-то умудрится сбежать и снова попадет мне в руки, то второго шанса он уже не получит. Обещаю… Дести, что там с берега слышно? Будет нам команда, чтобы переставить лоханку на место?

— Вон, гребут с гонцами, мой капитан. Сейчас узнаем…

* * *
Барона Крафти господин полицмейстер поймал в дверях кабинета. Судя по всему, ближе к полуночи руководство решило все же отбыть домой, чтобы отдохнуть по-человечески. Но увидев ошарашенное лицо Хакурры, начальник Стражи притормозил, вспомнил все наиболее значимые события последних дней и задал единственный вопрос:

— Что, Билдер отличился?

— Взяли на меч корыто, на половину забитое контрабандой. Сейчас шхуну пришвартовали рядом с казармами, под присмотром таможни начали разгрузку.

— Что с досмотровой командой?

— Офицеры все еще бледные и чуток заикаются. Когда заваруха началась, с жизнью распрощались. Но живы и здоровы. Ухорезы отделались царапинами. Абордажников баронских прорядили знатно, больше половины убито, много раненных. Всего восемнадцать трупов, остальных в кандалы на пирсе заклепали и в тюрьму отправили. Четверых тяжелых в госпиталь повезли, но вряд ли до утра дотянут, с ними во время драки не церемонились.

— Но все в пределах закона, ведь так?

— Абсолютно… И вот еще что. Согласно закону, Билдер помощника капитана вздернул на рее. Так и висит там сейчас, народ смущает. Младший отпрыск Гозов, хозяев Легардии.

Сонливость Крафти как рукой сняло.

— Поехали…

Действительно, некий худощавый субъект с франтовато закрученными усиками болтался в петле, колыхаясь вслед порывам злого ветра. На корме шхуны в такт покойнику хлопал ярко-желтый флаг с кровавым косым крестом. На бушприте сияли два фонаря, подтверждая статус «Святого Агарона» — под арестом.

У борта стоял на огромных колесах передвижной кран, ворочая скрипучей стрелой. Из безразмерного трюма сетью поднимали груз и складировали рядом на пирсе, где вовсю муравьям суетились портовые рабочие под присмотром многочисленных таможенников. От основной набережной пирс отделяла редкая цепь солдат в белых рубищах с нарисованными черными крестами на левом плече. Сам командир роты в это время о чем-то общался с капралами, умудряясь попутно диктовать Додо чеканные фразы будущего рапорта. Заметив руководство, подошел и задал вопрос, которым поставил Крафти в тупик:

— Премиальные завтра к вечеру успеют выплатить? Или сначала распродажи конфиската придется ждать?

— Хочешь взять кассу и рвануть с приятелем, пока неприятные вопросы задавать не начали?

Билдер зло окрысился:

— Мне один важный господин говорил, что все по закону будет. Что бандитов согласно королевского эдикта в петлю, а моим парням за это премию. Неужели обманул?

Теперь уже начальник Стражи взбеленился и зашипел в ответ:

— Язык придержи, умник! Мое слово дороже всей Юдалы, если до дела дойдет! Сейчас проверку выполним, полицмейстер показания снимет и примем решение. Но в любом случае соседи тебе барончика повешенного не простят.

— Пф, невелика беда. Пусть в гости приходят, мачт на кораблях для всех хватит.

Глубоко вздохнув, Крафти медленно выдохнул и уже более спокойным голосом ответил:

— Будут тебе деньги. Не придется аукциона ждать, на такое дело в казне найдем. И через полчаса можешь парней на отдых отправлять, городская стража сменит… Ежи, хватит тебе полчаса на завершение формальностей?

Господин полицмейстер флегматично согласился:

— Более чем. Вон мои мальчики с борта машут, что уже все там закончили. Капралам пару вопросов задать и рапорт к делу приобщить. Рутина… Кстати, капитан, палаши-то пригодились?

— А то, — улыбнулся Билдер, медленно превращаясь из разъяренного бабуина в подобие человека: — очень даже вовремя я у вас прибарахлился. Заточили их как следует и вломили каждому, кто пытался с железом в нашу стороны прыгать… Додо, тащи бумаги сюда. Будем дописывать последнюю фразу: «Досмотр проведен согласно королевского эдикта о таможенной службе». И постарайся клякс поменьше налепить, документ все же…

Глава 8

Утром Юдалу затопило водой. Шторм принес с собой проливной дождь, смывая с улиц грязь и даря передышку, сменив застоявшуюся жару ранним осенним холодом.

И вместе с ветром по городу стремительно распространялись слухи:

— Корабль захватили, команду на реях вздернули! Всех, всех до единого! А в трюме — золота и драгоценности, без счета! Говорят, несколько подвод к себе в казарму под шумок уволокли… И да, все в кровище после этого, с ног до головы!..

— Один? Да там пять баронских лоханок стояло и все, все теперь битком покойниками забиты! За ночь в темноте на каждый по сотне головорезов взобралось и как задали им жару!..

— А на аукцион уже все купечество собралось! Говорят, добра приволокли на продажу — прорву! И все за бесценок таможня выставлять будет!

— Тех, кто сразу за борт сиганул, из воды выловили и в тюрьму отправили. Всю ночь кандалами по улицам гремели. Шли и шли, почти тысяча морячков… Или даже две…

Билдер же к слухам относился абсолютно индифферентно. Построив бойцов перед входом в казарму, похвалил их за отлично выполненную работу и выдал сутки отдыха. Все равно порт закрыт из-за шторма, а после подобной встряски надо отоспаться. Так же для успокоения нервов каждому накапали по чарке вина. После чего из подменной девятки выставили охрану у запертых ворот, посадили двух караульных в башнях и завалились спать. Таможня обещала лишь к вечеру закончить оценку захваченной контрабанды, так что требовать заработанные пять процентов было еще рано. Вот как только — так сразу…

Поэтому ухорезы с чистой совестью храпели на все лады, совершенно не обращая внимание на шум и гам рядом на пирсе. Они свою работу сделали, остальное — пусть голова у руководства болит и таможенников.

* * *
К вечеру в ярко освещенной зале собралось все городское управление. Господин бургомистр, представители цехового совета, начальник Стражи и господин полицмейстер. Ну и еще разные полезные и важные люди, кто так или иначе обычно участвовал в организации аукционов по продаже конфиската. Правда, в этот раз народ выглядел озабоченным, а не счастливым. И все, кроме барона Крафти, с напряжением в глазах ждали выступление господина Сардажа, королевского прево.

Глаза и уши Лилита Первого походил на карлика-переростка. Невысокий, невзрачный, с грубо вылепленным лицом и огромным носом-крючком. Обычно наряжался в черные шерстяные костюмы, жалуясь на старость, больные кости и привычку проводить большую часть дня в различных городских службах, где постоянные сквозняки. Но сегодня господин Сардаж вырядился в парадный белоснежный мундир, с вышитым золотой нитью королевским гербом на правом плече. На левом сияла золотая многолучевая звезда, украшенная крупными рубинами — знак власти, врученной венценосным повелителем.

— Господа, я рад вас поздравить с успехом, — еле слышно начал свою речь прево и в зале тут же наступила мертвая тишина. Глас короля в Юдале предпочитал говорить тихо и мало, больше слушая и запоминая. Но каждое сказанное им было неоднократно взвешено на весах будущей выгоды, оценено с точки зрения законов и выполнялось без проволочек.

— Э… — Бургомистр попытался сформулировать вопрос: — В смысле, успех? Драка в порту — это успех?

— Драка? Что вы, уважаемый господин Ланге. Драка, это когда матросы друг друга за вихры в кабаке таскают. У нас же — пресечение незаконного ввоза контрабанды. То, чем и должна заниматься таможня. А учитывая три последних месяца, исполнено все было так, как и следует… Соседи слишком много себе начали позволять. И дошли до того, что вздумали поднимать руку на представителей власти. Побои и даже убийства — вот на что стоит обратить внимание. И если люди начальника Стражи наведут порядок, то его величество будет только рад, да…

Достав из стопки листов перед собой один, Сардаж продолжил:

— Я ознакомился с рапортами и выписал себе наиболее важные факты. Итак, со стороны преступников звучали призывы к уничтожению таможенных офицеров, обещания выплатить золотом за голову каждого убитого или раненного, требования вооружиться арбалетами и перестрелять всех, кто окажется на борту «Святого Агарона». Далее, в процессе досмотра капитана и барона Гоза спрашивали, есть ли незаконные грузы на борту, на что был получен однозначный отрицательный ответ. Ну и после обнаружения контрабанды вышеупомянутые господа приказали нанятым головорезам напасть на офицеров и охрану… Все вышеназванное однозначно трактуется как угроза королевской власти и карается смертью. Что и было исполнено против главного бунтовщика и зачинщика смуты. Остальные в процессе допросов раскаялись, поэтому им виселицу заменили на пожизненную каторгу. Те, кто с оружием в руках пытался воевать, уничтожены.

Положив лист обратно, прево откашлялся и все тем же тихим голосом закончил выступление:

— Час назад оценщики назвали итоговую цифру. Специи, шелка, кружева, красители для тканей, фарфор и золотая посуда, а так же украшения… Десять тысяч сто золотых марок. Это начальная стоимость, по которой контрабанду выставят на аукцион на следующей неделе. Положенные в казну налоги мэрия выплатит по завершению торгов. Думаю, вы сможете продать товары с куда большей прибылью. Роте Билдера причитается пятьсот пять золотых. Я своим решением добавлю еще девяносто пять, чтобы получилась круглая цифра. Думаю, капитан прекрасно сможет распорядиться деньгами. Казначейство должно выдать именной вексель прямо сейчас… В остальном, я надеюсь получить полное одобрение нашим действиям из столицы.

Народ в зале оттаял. Пошли довольные шепотки, кто-то еле слышно уже пытался выторговать себе право прикупить что-то минуя аукцион. Молчавший до этого момента Крафти поднял руку, дождался одобрительного кивка от прево и уточнил:

— Что делать с телом главного бунтовщика?

— На ледник его пока. Насколько я знаю, кто-то из родственников Гоз в Юдале был. Послушаем, что они скажут и как себя будут вести. Если вежливо попросят выдать погибшего и попытаются в рамках закона урегулировать конфликт, то получат покойника со всем положенным уважением. Только пусть сначала штраф за контрабанду выплатят. Это будет десятая часть оценки по аукционным ценам. Ну а если вздумают и дальше норов показывать, то бунтовщика закопаем как собаку, согласно уложению о наказаниях. И будем конфисковывать все суда под флагами Легардии, дабы привести в чувство… Здесь не баронства, здесь Королевство. И на нашей земле мы хозяева.

С последним никто не спорил. Тем более, что глаза и уши Лилита полностью одобрили показательную порку зарвавшихся соседей.

* * *
— Как они посмели?!

Полированный серебряный поднос полетел в стену, чтобы отскочив с грохотом рухнуть на груду битой посуды. Но, в отличие от фарфорового сервиза, отделался только глубокими царапинами. А вот несколько тарелок, блюдце, чашка и кувшинчик для сливок пали смертью героев, безвозвратно.

— Это был мой груз! За который коновалам из Легардии заплачено до последнего золотого! И который теперь жулье из Юдалы будет распродавать на потеху черни!

Госпожа Санчос пребывала в ярости. Подобное состояние для нее было совершенно не характерным, поэтому слуги постарались попрятаться по углам и ждали, когда шторм утихнет.

Полчаса назад вдовствующая графиня получила срочную депешу, доставленную курьером. В кратком письме Олливог буквально тремя строчками описал проблему. При этом не смотря на завуалированные намеки, Тереза отлично поняла, о чем именно идет речь. И теперь бушевала.

Нет, и раньше случались накладки. То часть груза протечка в трюме подмочит. То при перегрузке какой ящик в высокие волны уронят. То еще какая мелкая неприятность. Но вот так, на пустом месте, лишиться целой горы золота! И в тот самый момент, когда она собиралась активизировать свою деятельность и большую часть иноземных товаров потратить на подкуп нужных людей. А самое главное, что бесило больше всего, так это предоплата. Бароны в последнее время с ее же подачи вооружались, сводили активно старые счеты и качали мускулы. Поэтому деньги требовали вперед. И никакой компенсации убытков. Если что — спрашивайте с капитана. А с кого спрашивать, если в писульке черным по белому: «Наследник Гозов повешен, капитан и остатки команды пойдут на каторгу». С кого спрашивать-то?

В стену с треском влетело пресс-папье, лишний раз доказав, что графиня находится в отличной физической форме. Удовлетворив таким образом страсть к разрушению, Тереза перевела дух и позвонила в крохотный колокольчик. Из-за двери тут же появился верный секретарь с кожаной папкой под мышкой:

— Да, госпожа?

— Пусть здесь наведут порядок. И через полчаса подать мне чай в малой гостиной. Мне нужно будет подумать…

Поразмыслить в самом деле придется. Потому что это странное начинание барона Крафти не просто выбило Санчос из привычного и размеренного ритма жизни. Если дело пойдет и дальше в том же духе, то свалить королевского фаворита простой кляузой не получится. Ему любые прегрешения спишут ради полученных результатов. Кстати, насчет кляузы. Бумажку обязательно стоит послать, главное, найти конкретного идиота, который с ней под внимательный взгляд короля нарисуется. Сам факт возможного произвола в качестве будоражащих слухов пойдет по двору, взбаламутит затаившуюся аристократию. Глядишь, желание не раскачивать лишний раз лодку чуть-чуть свяжет Лилиту руки. А к тому времени Тереза как раз придумает, как лучше всего реагировать в изменившейся обстановке. И для этого придется вызвать к себе верного исполнителя, Олливога. Так что как раз после чайной церемонии отправить обратно в Юдалу ответ, потребовать собрать всю возможную информацию о новшествах в Страже и прибыть лично с докладом. Все равно, новый караван для торговли отправится только через месяц.

Мысль об утраченных богатствах заставила нахмуриться, но графиня уже успокоилась и не собиралась срывать пустую злобу на ни в чем не повинной посуде. Она поквитается позже, стократно. Выцедив у возможных обидчиков всю кровь, до капли.

— Курьеру отдыхать. Через пару часов придется отправиться обратно. Поэтому готовьте пока лошадей.

Расправив кружевные манжеты, Тереза вздохнула еще раз. Прости-прощай заказанные в Легардии бархат и кружева. Но пытаться выкупить твой же товар на таможенном аукционе — это дурной вкус. Ничего, добавим эту обиду в копилочку. В отличие от мужа-покойника, госпожа Санчос ничего не забывала. Никому и никогда.

* * *
На следующее утро шторм стал стихать. В порту все так же ветер трепал флаги на мачтах, с низких серых туч периодически сыпало мокрой взвесью, но знающие люди уже обещали через день-другой солнечную погоду. Но, несмотря на общую городскую дремоту, почти сразу после завтрака в дверь казармы постучал Миралд. Молодой таможенный офицер успел уже побриться и привести себя в порядок после двух суматошных суток и теперь выглядел куда лучше, чем сразу после завершения разгрузки арестованной шхуны. Отсалютовав стоявшему на страже головорезу, просочился внутрь казармы и там почти у самого входа нашел Билдера. Капитан роты как раз закончил что-то объяснять задумчивому Сичу, загрузив того исчерканными листами и озадачив новыми проблемами.

— А, таможня. Рад видеть. Как служба идет?

— Вашими молитвами, господин капитан. Кстати, спасибо, что словечко замолвили. Меня поставили пока как раз на досмотры баронских лоханок.

— И не страшно?

— Ну, если прикрывать будете как в прошлый раз, то чего бояться? Кстати, в портовой управе уже очередь из капитанов. По законам, если сразу от досмотра не отказался, то команду на берег спускать не можешь. Обязан только боцмана и помощника с грузчиками отпустить, не больше. А у нас сейчас половина экипажей по кабакам и борделям шляется, хотя и не успели еще таможенную проверку пройти. Выходит, что как шторм стихнет, мы в гости заглянем. И у многих рыльце в пушку зачесалось. В петлю никто не хочет. Вот и пытаются договориться — можно ли как-то решить проблему.

— И что хотят?

— Хотят по старой дружбе отказаться от досмотра, собрать матросов и домой, от греха подальше. А кто понаглее, те о каких-то вольностях все напоминают и даже пытаются кулаком по столу стучать.

Задумчиво разглядывая кокарду на мятой шляпе гостя, Билдер перебил Миралда и задал неожиданный вопрос:

— Вот не знаю, кто такие красивые штуки мастерит. Не подскажешь адрес, где можно полезным к амуниции разжиться? Очень уж качество хорошее.

— Вы про «государево око»? — таможенник снял головной убор, протер рукавом мундира эмблему и улыбнулся. — Это у нас традиция такая. Как десять досмотров провел, имеешь право заказать и на положенное место установить. А делают в Булыжном Переулке, у господина Ринори. И берет недорого.

— Понял, спрошу при случае… Так зачем пожаловал? Вроде как досмотры лишь послезавтра собираются продолжить.

Водрузив шляпу обратно, Миралд высказал заветное желание:

— У нас в порту лишь четыре корабля осталось, на кого руководство зуб имеет. Остальные уже сегодня команды сгребают и садятся на карантин. Очень не хотят трюмы лишний раз демонстрировать. А вот четверо — или слишком смелые, или наглые без меры. Я договорюсь, чтобы меня в досмотровую команду старшим поставили. Потому как на паре купцов точно чего-нибудь не заявленного найдем.

— С конфиската хоть что-нибудь перепадет?

— Конечно. Это вы на фиксированном проценте, а нам после распродажи на аукционе начисляют. Неплохо должно получиться, ведь платят всего паре офицеров, кто таможню на борту представляет. Конечно, большая часть пойдет на нужды таможни и начальству, но и нас не забудут… Так вот я был бы рад, если вы таких же знающих и крепких ребят со мной послали. Может, чего еще разнюхают. Ну и я сам ушами хлопать не стану, в каждую дырку загляну. Наверняка сейчас лихорадочно все перепрятывают.

— Запросто. Тогда поступим следующим образом. На каждый корабль выдам двойное «копье». Одно с тобой и напарником будет потроха шерстить, второе на палубе за командой присматривать. Ну и третье наготове. Кроме того, сегодня же вечером мы сети с бакенами и фонарями между причалами и проблемной четверкой натянем. Чтобы никто ночью не шастал и не пытался груз сбросить. Заодно сразу при начале досмотра борта снаружи проверим. Некоторые умники на веревках спускают в воду совсем уж опасные вещи, причем крепят концы канатов ниже ватерлинии, чтобы незаметно было. Может, кто на этой уловке проколется… В любом случае, я головой за ваши жизни отвечаю. И ребята у меня прониклись, так что не волнуйся. Как бы на тебя не пытались баронские прихвостни рот разевать, укорот получат сразу же. Главное — тряхни их хорошенько. Ну и если ухорезы что заметят, тут же шепнут на ушко.

Проводив гостя до порога, Билдер высунул нос наружу, посмотрел на мелкий слабый дождь и ползущие над головой тучи, после чего обратил внимание на пятерых мужиков, сидевших на пирсе неподалеку. Заметив капитана, рыбаки встали, сдержанно поклонились и вперед шагнул невысокий крепыш, в плечах чуть ли не шириной с орка:

— Здравь-будь, старший. Мы тут объявление видели. Там написано, что рота народ вербует на годовой контракт. И что платишь по двойным армейским расценкам. Будто обычному солдату до сорока пфеннигов выдают в месяц.

Похоже, сработала реклама. Народ потянулся с вопросами. Но тащить их в казарму — это последнее дело. Там чужакам делать особо нечего. Поэтому Билдер прислушался к себе, ощутил слабое чувство голода после завтрака и решил поступить проще:

— «Веселого китобоя» знаете? Пиво там отменное. Предлагаю встретиться там через полчасика. Может, кто еще из знакомых захочет присоединиться. У меня праздник, парни жирных контрабандистов по-закону прижали, сами без царапины. Поэтому проставлюсь. Подходите, там и обсудим все детали. Заодно капралов с собой прихвачу, они расскажут о бытье-житье. О том, насколько легко солдатский хлеб достается.

Рыбаки переглянулись и откланялись, расходясь в разные стороны. Похоже, в этот раз в трактире народу будет не протолкнуться, не смотря на непогоду.

* * *
В «Китобой» от роты прибыли семеро. Сам Билдер и трое капралов, Додо с сумкой, где лежали бумаги и писчие принадлежности, а еще Бэзи и Рэйс. Эта развеселая парочка волокла мешки с рекламками, которые капитан заказал в самом начале и теперь при любом удобном случае распространял по городу. Благо, умельцы в газетной мастерской были хорошими специалистами. Поэтому и картинку нужную изобразили и отштамповали на каждом листке, и текст собрали из кривоватых буковок набора, который теперь черной краской пытался зацепить любого прохожего, бредущего мимо: «Рота ухорезов дает обеспеченное будущее тебе и твоей семье!»

В таверне оказалось людно. Это по серьезному делу попытайся еще доораться с конца Юдалы в конец, а слухи и сплетни, да приглашение на пиво сарафанное радио разнесет буквально за секунды. Пошептавшись с хозяином, Билдер передал тому несколько тяжелых золотых кругляшей, после чего на крохотной сцене вместо игравшего по вечерам оркестрика устроился капитан с помощником, остальные расселись за столами рядом с многочисленными моряками, рыбаками и грузчиками. В зале пахло мокрой одеждой, табаком, рыбой и кучей портовых запахов, которыми давным-давно пропиталась вся округа.

Бэзи с Рэйсом развязали тесемки у мешков и по рукам зашелестели рекламные листки. Билдер дождался, пока разносчицы выставят на столешницы первые кружки с пивом, сделал глоток и откашлялся.

— Ну что, соседи, с хорошим почином. Начали мы потихоньку порядок дома наводить. Теперь таможня будет разнаряженных барончиков за вымя щупать, деньги от конфиската в казну и на неотложные нужды. Слышал, что уже с первой премии займутся починкой южных пирсов, затем склады общественные обновят, лодочные сараи и остальное, за что порт ренту берет.

Так же отхлебнув пиво, народ настроился слушать. Одно дело — когда из управы прискачет какой хлыщ да скороговоркой на крохотном пятачке что-то там протараторит. И совсем другое, когда к тебе со всем уважением обращается человек, занимающий явно не последнее место в местной управленческой пирамиде. Да еще вести — из первых рук, без «мне двоюродная бабка рассказала».

— Далее. Спрашивали про найм… Да, рота набирает. Еще до сотни готов под свою руку принять. Вот только сразу предупреждаю, что люди требуются знающие, с какой стороны за меч держаться. Вон, первый серьезный выход и в трюме парней пытались на куски порубить, да арбалетными болтами попотчевать. Отбились, потому что выучка хорошая и командиры знающие. Но знающий командир — это не тот, кто с подчиненными по кабакам заработанное спускает. Знающий — кто шкуру с нерадивых бойцов спустит, но службу поставит как следует и людям жизнь сбережет. Это раз…

Когда первые кружки подошли к концу, народ уже узнал, чем именно занимаются ухорезы. Как тренируются, сколько пота проливают, как до кровавых мозолей руки оружием сбивают. А еще — что обязаны ценой свой жизни защитить таможенных офицеров. И это — при любых раскладах. Послушали, посмотрели на сидевших рядом с ними капралов, прониклись.

— Теперь по оплате. Рядовые у меня получают сорок пфеннигов в месяц. Много это или мало? Возьмем грузчиков в порту, кто тяжелые мешки день деньской ворочает. Грузчику в день на руки дают пятьдесят медяков, это полпфеннига, не больше. Значит, в месяц он может заработать без отдыха пятнадцать пфеннигов. Выходит, что солдат у меня получает больше. Конечно, если дисциплину блюдет, баб в казарму не таскает и за спинами товарищей не прячется. Тех, кто служить не хочет, капрал поначалу штрафует. А если кто за голову не возьмется — так с роты долой. Нам дармоеды не нужны… Но вот с другой стороны — риск у рядового куда выше, чем у любого рыбака или работника в порту. Вам железом в пузо могут сунуть только разве что в кабацкой драке, да и то по большому празднику. У нас же — каждый день под богами ходим.

Трактирщик тем временем выставил на столы уже вторую партию пива. Народ же тихо шептался, примериваясь к названным ценам. С одной стороны — прав ротный, голову на службе потерять легко. Но ведь — ни единой царапины в последней заварухе и жалованье явно больше, чем у той же городской стражи, что по ночам воришек гоняет.

— Дальше. С каждой премии половина идет на нужды ухорезов. Это покупка оружия, одежды, обуви. Выплаты лекарям и за лечение в госпитале. Любые траты по городским сборам и прочее. Четверть откладывается в пенсионный фонд. С него после года службы получат свое те, кто контракт продлять не будет. Так же с этих денег платят вдовам и детям погибших. Ну и последняя четверть делится между всей ротой. Закон — как в любой артели или на купеческой шхуне. Рядовой получает одну долю, нюхач полторы, капрал две, трубач две с половиной и сержант три. Капитану дают десять, но я себе назначил пять, не ради денег служу. Все помощники, кто служит поварами, сапожниками и прочими полезными людьми — тем положена половинная доля. Значит, что заработали, то и поделили. Если контрабанды много и таможня сразу же рассчиталась, то в хороший месяц на долю может золотая марка набежать. Хотя — это как повезет… Ну и харчи с обмундированием и оружием полностью за счет роты, это само собой.

Листочки с мордастым бравым воякой с интересом разглядывали, кто лучше владел грамотой водил пальцем по крупным буквам и объяснял соседям, что именно написано. Попутно самые отчаянные уже прикидывали, сколько разного можно купить, если за месяц золотой заработаешь. А за год? Это ведь по завершении контракта вполне обеспеченным человеком будешь, не голытьбой подзаборной. А в городе, где с работой до сих пор после отгремевшей гражданской войны кисло — так и вовсе заманчиво завербоваться.

— И последнее. Если кто в самом деле надумает к нам, то правила найма простые. Один день — на пробу. Новички занимаются тем, чему им предстоит год посвятить. Тренировки, гребля, учебные поединки. Чтобы прониклись и осознали — нужно ли им такое счастье… Затем, кто готов лямку тянуть и бросать не собирается, нужно две рекомендации представить. Я людей в городе знаю, поэтому подойдет любой из служивших в королевских частях, из стражи, с биржи наемников. Будьте готовы, что этих людей расспросят, чем вы на самом деле дышите и что о вас на самом деле другие думают. После чего — подписываете бумаги и годовой контракт ваш… Но хочу еще раз напомнить. Кто вздумает контракт разорвать досрочно, обязан будет выплатить штраф и лично с бароном Крафти пообщаться. Доказать нашему старшему, что причина для разрыва веская. Потому как согласно законам Королевства, за дезертирство и попытку покинуть армейскую службу без причины полагается десять лет каторги. И это развлечение любой дезертир получит сразу же, без промедления.

В поднявшемся шуме от дверей долетел вопрос:

— А если кто уже кайлом отмахал и домой вернулся, ему можно записаться?

Билдер присмотрелся, нашел взглядом высокого бородача с рваными отметинами на лице и ответил, перекрывая другие голоса:

— Местных беру, перекати поле — это буду каждого проверять и трясти как грушу. Если из Юдалы — то третье поручительство от старосты квартала потребую. Душегубов Ночная гильдия к себе берет, а у меня все же королевская служба, не абы как. Ну и повторю, что каждому молокососу известно. Второй каторги обычно не бывает. Если кто из бывших снова за провинность под суд попал как дезертир или еще чего хуже, то ему петля однозначно… В остальном — милости просим. У нас вместо кайла — меч, но намахаетесь до одури, обещаю.

* * *
Его величество перечитывал письмо, которое доставили в королевскую канцелярию. Над помятым листком бумаги уже провели все необходимые исследования, гарантируя безопасность от возможных ядов и прочей дряни. Вот только это нисколько не изменило содержимого, которое успело шепотками расползтись по всей округе. Возможно, письмо было не одно и автор успел свою кляузу сунуть во множестве экземпляров по другим адресатам.

— «И подрывает основы государства»… Высокий стиль, кто бы мог подумать. Кстати, где там приписка от моего умника? Ага, вот. «По совокупности»… Прибью его когда-нибудь за канцеляризмы. Язык и голову сломаешь, пока до последней точки продерешься.

Год назад Лилит Первый сделал очень ценное приобретение. Тайная Стража доложила о чародее, который по чужим текстам мог назвать их создателя. Правда, после детального разбирательства оказалось, что никакой магией и не пахнет. Просто бывший студиозус обладал отличной памятью и мог по оговоркам, любимым словечкам и оборотам с высокой точностью определить, кто именно из высокочтимых аристократов баловался тем или иным памфлетом, а то и злобной эпиграммой на власти. Лилит несколько раз лично проверил умника, после чего прибрал к рукам, подальше от костоломов-дознавателей. Знаток получил должность, неплохой оклад и теперь день-деньской занимался любимым делом: читал книги, посещал различные официальные мероприятия где в качестве архивариуса общался со знатью и закидывал удочки на тему создания мемуаров. Попутно перлюстрировал выбранные послания, на которые каллиграфическим почерком выдавал справки: кто мог приложить руку к тому или иному произведению. Учитывая, что зачастую подметные письма рисовали сами обладатели благородной крови, результаты получались очень интересными. Король после нескольких месяцев даже начал подумывать, что объявленная им реформа по созданию школ для одаренных бедняков может в будущем создать проблемы. Если хотя бы сотая часть жителей государства сможет худо-бедно складывать буквы в слова, то попробуй отыщи потом в груде макулатуры ее создателя.

— Значит, беспокоимся мы об основах мироздания… Вот урод прыщавый. До Юдалы четыре дня королевскому курьеру мчать на сменных лошадях, часть дороги зачастую голубиной почтой покрывают, а они уже кляузы рисуют. Я только утром отчет Крафти прочел и докладную Сардажа, а в обед по дворцу уже шепотки пошли о повешенном барончике.

Задумавшись, король поскреб гладко выбритый подбородок и стал обдумывать неожиданную мысль. С одной стороны, все эти слухи и бухтение за спиной до добра не доведут. Потому что аристократы до сих пор заикаются, как только заходит речь о возможных поисках бунтовщиков и смутьянов. Слишком радикально две чистки выбили старую знать. Но то, что недовольство никуда не исчезло и корни дважды разгромленного заговора так и не выкорчевали до конца — это факт. Зато теперь у Лилита появилась возможнось сыграть на опережение. Он с очень высокой долей вероятности знает, кто накарябал писульку. А так же прекрасно понимает, что этот старый пердун не способен на самостоятельную интригу. Значит, кто-то другой, более хитрый и прагматичный постарался помочь идиоту и пустил волну. И значит, подставился, показавшись на мгновение из-за кулис. А это шанс нащупать истинного кукловода. Потому что в Королевстве не так много людей, способных оперативно реагировать на свежую информацию, получать ее, обрабатывать и пересылать дальше.

Через полчаса его величество уже отдавал приказ одному из доверенных лиц в Тайном Сыске:

— Предоставить мне список всех благородных, кто мог за пять дней получить информацию о событиях в Юдале, а затем передал эту информацию в северные пригороды столицы. Могли воспользоваться курьерами, голубиной почтой или наемниками. В список включить всех. Попутно проверить, кто из этих персонажей так или иначе проявил себя в эти самые пять дней. Срок на выполнение — неделя…

Значит, играть в очередное свержение королевской власти вздумали? Подкопы под трон устраивать? Ну ничего, мои хорошие. Лилит обычно добрый, но бывает и беспощадным…

Глава 9

На следующие четыре досмотра народ привалил на пристань, как на представление. Похоже, ожидали продолжения шоу со стрельбой, рубкой и виселицей для проигравших. И вот эта самая толпа, с улюлюканьем комментирующая подъем ухорезов на очередной корабль, явно нервировала выбранных купцов и экипажи. Кому понравится, когда к тебе вваливается под два десятка головорезов, настроенных «топить всех». А у тебя при этом — рыльце в пушку.

Поэтому два корыта сразу заявили, что у них тут по недоразумению нашлось что-то лишнее в трюмах и готовы это лишнее сдать, заплатив попутно необходимые штрафы. После чего ближе к вечеру, закончив необходимую волокиту, отбыли от греха подальше из Юдалы.

С двумя другими получилось чуть веселее.

На «Игривой Лили» ничего лишнего не было. Просто снаружи ниже ватерлинии досмотровая команда обнаружила пять крепких канатов, которые крепились к днищу. А уж на канатах болтались разные на совесть проконопаченные бочонки, из которых на берегу достали потом много разного. На самой шхуне ничего постороннего не нашли. Правда, когда выгребли «ничейные груз», на капитана было жалко смотреть. Потому как пусть и без штрафа, но сумма утраченных барышей его явно опечалила.

Последним в списке оказалась окрашенная в буро-коричневую краску каракка с Шагоры. Шагорянцы умудрились в давние времена подмять под себя часть горных племен, что позволило получить доступ к железным рудникам. Попутно много лет подряд молодых и горячих парней вербовали в армию, что давало возможность устраивать бесконечные набеги на соседей. Кстати, тех же Гоз из Легардии пару раз брали на меч, выпотрошив приграничные районы. Поэтому не стоило надеяться, что именно на палубе «Золотого цыпленка» все пройдет тихо и спокойно. У этих парней в башке полным полно было здоровенных откормленных тараканов, а уж в оружии они никогда недостатка не испытывали. Наоборот, торговали острыми железками со всем побережьем. Вот только вместе с «копьями» Дести и Чаки на борт поднялся и сам Билдер. Он посмотрел на мрачные рожи вокруг, затем слегка поклонился разряженному в бархат капитану и тихо спросил:

— Борта мы осмотрели, снаружи лишнего ничего нет. Но таможне кажется, что какая-нибудь неожиданная мелочь наверняка найдется. Поэтому вопрос простой — сами сдадите или вам помочь?

— Мы честные купцы, у нас никакой контрабанды на борту нет, — фыркнул горбоносый представитель шагорянцев.

— Тогда предлагаю честную сделку. Если мы ничего не найдем, я ставлю ящик хорошего вина и приношу извинения за надуманные подозрения. Если что-то будет обнаружено, то я заставлю одного надменного капитана искупаться. Ну, а если дело дойдет до драки, то пленных не будет. Совсем…

Про пленных команде не понравилось. Но — промолчали. Лишь зыркали из-под кустистых бровей и посматривали на своего старшего. Капитан же довольно осклабился и согласился:

— Вино на халяву не помешает. Ищите, господа. «Пламя Шаги» в вашем распоряжении.

Через час мрачный и насупленный Миралд выбрался из трюма и подошел к сидевшему на канатной бухте Билдеру:

— У меня ощущение, что нас провели как слепых котят. Все строго по описи, ничего лишнего. В ведомости даже указаны такие вещи, за которые обычно таможня не цепляется, но хозяину каракки придется раскошелиться. И при всем этом, чисто. Будто никто и не помышлял о контрабанде.

— При этом — лишние расходы, груз наверняка обычный, из-за которого в другой раз бы еще полаялись на пошлины и поборы… Так?

— Да.

— Тогда я тебе раскрою один маленький секрет. Кстати, не ходи я несколько раз с охраной купцов к соседям морем, мог бы и не заметить. А так — память подсказала. Учись, наверняка пригодится… Самый дорогой сейчас товар в Юдале — это кружева. Но не простые, а какие-то хитрые, тонкотканные. Рулон таких кружев можно скатать в трубку толщиной меньше запястья. Вот только мять, пытаясь сложить в несколько раз — не надо. Внешний вид потеряют… Думай, Миралд, думай. Ответ у тебя перед глазами…

Таможенник стоял, в растерянности разглядывая корабль, рассевшихся на ящиках матросов, рассыпавшихся цепью ухорезов. И, судя по его растерянному виду, ответ он найти так и не смог. Его напарник и вовсе переминался с ноги на ногу, мечтая побыстрее убраться с негостеприимного судна и порадоваться заслуженному отдыху.

Помолчав, Билдер поднялся, вздохнул и приказал:

— Ты и ты, вот эти ящики поставить друг на друга сюда. А вы, господа, разверните мне грота-рей, чтобы вот тот конец оказался как раз над ними… Что я непонятного сказал?

Матросы покосились на командира ухорезов, затем на капитана, встали и в развалочку потопали к распахнутой двери в трюм. Типа — тебе надо, ты и ворочай. Подождав, Билдер жестами отдал необходимые распоряжения своим парням, попутно отметив, как темная тень пробежала по лицу хозяина «Пламени». Похоже, со своей догадкой лучший друг таможенников попал в цель.

— Смотри, Миралд. Вот это явно заглушка в торце. Она промазана воском, но если ее подцепить вот здесь, у щербинки, то можно достать. Аккуратно так… А теперь что мы видим? Мы видим веревочку, за которую можно потянуть. И на свет божий появляется…

Все так же молчавший капитан на деревянных негнущихся ногах добрел до фальшборта и шагнул оттуда вниз, в воду. Гордый шагорянец исполнял данное слово. То, сколько ему насчитают штрафных золотых, узнает позже, когда выловят и вернут обратно.

— Но ведь такелаж это ослабляет, — попытался было сойти за умного Миралд, на что Билдер ткнул пальцем в бронзовые кольца, опоясывающие деревянный брусок и поправил неуча:

— Закладку делают только на самых концах. Их еще чуть усиливают. Полым весь рей делать смысла нет. И такие хитрости только для очень специфичного груза. А, насколько я знаю, один подобный рулончик у нас на черном рынке с руками за три-четыре тысячи марок оторвут. Проверим все хвостовики. Не удивлюсь, если и там тоже полно подарков. Вот тебе рейс с лихвой и окупили. Все, оформляй бумаги, а я пойду разопью стопочку-другую с пловцом. Сглажу горечь проигрыша человеку…

Стоит отметить, что в отличие от других «совсем-совсем благородных», закутанный в теплое лоскутное одеяло капитан от чарки крепкой настойки не отказался. Лишь буркнул, переводя дыхание:

— Ведь пытался вспомнить, где твою рожу видел, и никак не мог. А ведь явно раньше по торговым делам пересекались. Знал бы — с остальными выплатил продуктовый и водный сбор да убрался подобру-поздорову.

— Впредь наука, уважаемый. И можешь прикинуть, что теперь лучше сюда возить, а что лучше оставить дома. В Юдале с контрабандой будет совсем кисло. Так что проще положенное в казну отстегнуть и официально те же кружева продавать.

— Теряя при этом тысячу золотом на каждом рулоне. Знаешь, проще решить эту проблему другим способом.

На столь незаувалированную угрозу Билдер даже не обиделся:

— Меня притопят, другой продолжит. Королю нужен порядок в порту, он его получит. Я покажу дорогу, по ней спокойно пойдут другие. Вольница в Юдале закончилась. Кто первый это поймет, сумеет подгрести под себя рынок. Остальные будут платить штрафы и жаловаться на судьбу…

* * *
Через три дня в роте сформировали еще три «копья». Капитан лично отбирал кандидатов среди желающих и нагрузил их до кровавых соплей в первый испытательный день. Половина любителей высоких заработков на этом этапе отсеялась. Остальные тридцать три новобранца получили такие же белые тряпки с намалеванными черными крестами, ржавые тесаки и день на обустройство. Двое бывших относительно свободными егерей после некоторых раздумий решили не принимать командование, а остались инструкторами. Этта продолжал вколачивать науку короткого клинка в ухорезов, Тео колдовал с арбалетами и зачастую на пару с Сичем поднимал такой крик, что новички начинали делать ставки, когда кривоногий гоблин-коротышка перегрызет глотку бывшему дезертиру. Но в итоге парочка умудрялась найти компромис, после чего отлавливала Билдера и демонстрировала очередную новинку, облегчающую жизнь. Либо сборный приклад, в четыре раза легче обычного. Либо хитро скрученную и промасленную тетиву, которая не боялась влаги. Либо болт, пробивающий в упор любую кольчугу или доспех, который удалось с боем выдрать из запасов Додо. Ротная «жаба» в таких случая тоже был не дурак поорать, применяя богатый лексикон и взывая ко всем возможным богам. Потому что идей у экспериментаторов было еще много, а паршивых доспехов почти не осталось.

Но больше всех на Билдера орал барон Крафти, разглядывая пачку листов с кратким описанием биографии новобранцев.

— Половину надо на виселицу, строем и песнями! Жулье сплошное, с которыми даже Ночная гильдия отказалась связываться! А ты их на кошт ставишь. Да еще с правом после завершения годового контракта получить положенные для солдат льготы по налогам!..

— Зато все в драке неплохо себя покажут, с любимых таможенников будут пылинки сдувать и к концу месяца позволят проводить досмотры без задержек… Часть бывших наемников и служивых уже на огонек заглядывали, но ждут выплат за эту неделю. Хотят понять, сколько примерно они будут в самом деле получать поверх жалования.

— Хрен морской они будут получать! Как контрабанду придавишь основную, так на двойном армейском окладе и останутся!

Сидевший за любимым столом в другом конце комнаты господин полицмейстер вздохнул:

— Я бы на это сильно не расчитывал. Осень начинается. На все местное побережье единственная нормальная бухта — у нас. Остальные места худо-бедно разъездами прикроем, Его Величество под это дело деньги выделяет. Получается, что на берег при помощи лодок разгружаться станет еще сложнее, чем раньше. Шторма, проще ненароком груз утопить или разбиться о скалы, чем большое количество грузов перекантовать. Поэтому будут, будут через Юдалу тащить. Никуда от этого жулью не деться. А, значит, и таможня будет находить контрабанду и господин Билдер свою долю с золотого пирога так же получит. Разве что, прятать станут получше.

Ротный оживился:

— Пирог — это хорошо. Я как раз по дороге к зеленым мундирам зашел, выписал оценку последних призов. Хорошо бы сегодня положенные пять процентов получить. А то народу все больше, после тренировок кушать хотят.

Успокоившийся было Крафти снова начал наливаться дурной кровью и опять заорал:

— Кушать хотят? Жрать в три горла и песни горланить?! А не подскажешь ли мне, кого ты из этой кодлы капралом в пятое «копье» выбрал? Туга? Каторжанина, который кайлом махал за шесть трупов? Удивительно еще, что его не вздернули тогда!

Аккуратно мизинцем прочистив зазвеневшее от криков ухо, Билдер флегматично добавил красок в общую картину:

— Ну, там было дело семейное. Солдат пришел на побывку домой, к любимой супруге. Которая из уютного домашнего гнездышка соорудила вертеп и обслуживала дезертиров. Те ей ворованное и награбленное, она ноги раздвигала. И еще пыталась подбить уродов, чтобы надоевшего муженька прикопали в ближайшей канаве. Вот Туг и расстроился. Кстати, драка была серьезная, двоих лишь сразу смог завалить, а троица его пыталась там прижать. Но в итоге всех прирезал, да и женушку за компанию. А господин судья вошел в положение. Все же прибили дезертиров, которые грабили мирное население. За это — каторга, с которой по решению нашего повелителя отбывшие три года бывшие военнослужащие получили право вернуться к мирной жизни.

Подняв тяжелый кувшин, Крафти начал жадно пить. Снова впавший в меланхоличное созерцание полицмейстер размышлял — попытается ли барон опустевшим кувшином приложить по голове строптивого капитана ухорезов или обойдется. Наконец посуда вернулась на законное место в центре подноса и Крафти сунул Билдеру обратно кучу бумаг:

— Черт с тобой. У тебя еще три недели, чтобы окончательно сколотить полную роту. Можешь хоть уголовников брать, тебе отвечать.

— Уголовники ко мне не пойдут, у них и так все хорошо, — хмыкнул капитан, убирая бумаги в распухшую папку. — А у меня за каждого новобранца двое уважаемых горожан поручаются, а за имевших проблемы с законом еще и поклон от старосты квартала приносят. Так что бедокурить они не станут. Скорее, порт спалят к чертям вместе с купцами, если кто вздумает перечить.

— Вот этого и боюсь, что спалят… Все, проваливай, а то прибью ненароком. Вот тебе подписанный чек за призовые. И чтобы я про тебя никаких гадостей больше не слышал. А только лишь благодарности от счастливого городского начальства и купечества.

Полюбовавшись цифрами на чеке с кучей печатей, Билдер откланялся и потопал в бухгалтерию. Господин Хакурра прав, в ближайшее время контрабандисты должны затаиться. Хотя бы на месяц, чтобы сообразить, как жить в новых условиях. Поэтому заработанное надо потратить с умом. Но первым делом — выдать заслуженное парням, чтобы другие кандидаты перестали сомневаться и пошли на службу. С полноценной ротой получится прикрыть всех таможенников во время рутинной работы, да еще и подстраховать друг друга на случай возможных проблем. И за все это — выплачивать звонкое золото. За которым и зайдем к любителям сводить дебит с кредитом.

* * *
— Мое почтение, уважаемый Алья.

— И вам не болеть, господин капитан. Похолодало, а вы все в рубище каком-то по городу бегаете.

В этот раз Билдер встретился с бывшим пиратом в таверне «Якорь», в которой похожий на любимого милого дядюшку Алья был хозяином. За барной стойкой не стоял, это уже ему давно наскучило, но зачастую посиживал в отдельном кабинете, решая накопившиеся дела и встречаясь с забегавшими на огонек людьми.

Вот в данный момент попутным ветром занесло командира роты ухорезов. Причем не с пустыми руками, а с подписанным именным векселем.

— Ну, погода пока еще не совсем испортилась, поэтому потерплю. Вот ближе к настоящим холодам посмотрим, что подобрать для себя и парней. Кстати, благодаря их стараниям мы чуток подзаработали, поэтому я две сотни золотых возвращаю. За мной еще сто монет и проценты.

Аккуратно разгладив полученный цветной лист бумаги ладонью, Алья для проформы уточнил:

— Не спешишь? Брал на год, можно и не торопиться.

— Нормально, у нас чуток жирок завелся, самое время кредиторов порадовать. Остальное на оружейников и портных спущу. Времени мало осталось, а рота похожа на сборище оборванцев.

Убрав полученный вексель, хозяин трактира погладил лысину и задал неожиданный вопрос:

— Ты откуда про разграбленный военный обоз знаешь? Вроде тебя тогда в Юдале не было.

— Приятель жаловался вечером за пивом. Они там всем кагалом хотели руки погреть, а в итоге остались с носом.

— Я его знаю?

— Кузнечный Шип, пару лет назад с семейством на выкупленную ферму перебрался.

Когда большую часть жизни проводишь среди наемников и разного рода вооруженых людей, рано или поздно образуются связи, заводятся полезные знакомства и вскоре оказывается, что все про всех знают. Потяни за цепочку имен и окажется, что ты уже где-то оставил след, про тебя можно навести справки и понять, что ты за субъект. Вот и сейчас — пара слов, а уже общие знакомые нашлись, с кем-то на поминках гуляли, у кого-то чуть ли не крестным мелькал для многочисленных отпрысков.

— Хороший мужик, работящий, — кивнул Алья. — И вроде как прошлой осенью несколько пришлых пытались его данью обложить. Вроде как за право свободно дышать на вольной земле. А потом эти беспредельщики куда-то подевались. Раз — и сгинули. А Шип две бочки отменного домашнего вина отряду наемников подарил, которые как раз в Юдале на постое стояли. И один из этих наемников сейчас стал королевским капитаном в порту.

Билдер отхлебнул пива и не стал развивать тему. Мало ли что с идиотами на границе джунглей могло случиться? Главное, что у хорошего знакомого никаких проблем больше с лихими людьми нет. Стороной обходят и дружков-приятелей предупреждают, где им не рады.

Закончив с выяснением, кто кого знает, Алья перешел непосредственно к делу:

— Так вот, насчет каравана. Если совершенно случайно тебе повезет найти его содержимое, то как поступишь?

Налив себе еще пива, капитан ухорезов уточнил:

— Смотря, что мне повезет найти. Поговаривают, там было оружие и обмундирование. Мне и то, и другое очень сейчас нужно. Бойцов приодеть, железки хорошие выдать.

— А власти?

— Что, власти? Можно сказать, я сам сейчас — власть. Что нашел, то мое. Тем более, что найду я это не для продажи, а для повышения общей боеспособности.

— И сколько в звонкой монете ты готов потратить, чтобы клад оказался у тебя под руками?

Вопрос заставил бравого вояку задуматься. С одной стороны, речь идет о скупке краденого. Если кто-то из офицеров Стражи вздумает на костях Билдера прогуляться, то лучше повода не придумать. Но c другой стороны, разграбленный обоз давным-давно уже списали. И если потратить «найденное» барахло на благо любимой армии, то на подобную вольность прикроют глаза. По одной-единственной причине: достанься то же обмундирование сейчас барону Крафти, он бы его выдал ухорезам, чтобы превратить сборище уголовников в подобие регулярный части. Правда, заставил бы повоевать за подобного рода милость, да еще с тыловыми крысами в Арсенале полаяться, но выдал бы. А раз так, то есть смысл упростить цепочку и прийти сразу к финальной черте.

— У меня на все отложено до сотни марок. Это — потолок. Если все скопом «найду», то приму грех на душу и кучу сопутствующих проблем. Но если нынешним хозяевам сумма не нравится или какие-то условия захотят добавить, то мне проще не связываться.

Настала очередь наморщить лоб Алье. Теперь он прикидывал шансы тайной перепродажи военной амуниции, риски быть пойманным за руку и затраты на забитые барахлом склады. Ведь на полках в тайных схронах вполне можно держать что-то менее опасное, за что судейские не поволокут на виселицу. Это за проклятый обоз король обещал карать без жалости, а за шелковые женские подштанники или те же специи в худшем случае оштрафуют.

— Сотня устроит. Сегодня вечером тебе дрова привезут. Десять телег. Как разгрузишь, старшему кошелек и отдашь. Ну а про то, где и как ты нашел, это уже сам голову ломай. Ни я, никто из горожан к этому барахлу не причастен.

* * *
Ранним утром Додо потер красные от недосыпа глаза и прохрипел такому же мятому от тяжелой работы капитану:

— Сто девяносто пять комплектов одежды. Причем я размеры смотрел, почти все на гренадер, так что даже на мордоворотов наших подойдут. Остальным разве что ушить где чуть-чуть придется. Сундуков для барахла полсотни, там и бритвы, и гуттааперча, и бинты с разными медицинскими склянками. Бинты сгнили, правда, но вот лекарские штуки вполне еще годные. Бруджа их к себе пока уволокла, проверит. Но уже кудахчет, словно курица, нашедшая золотое зерно.

— Так, живем. Через пару-тройку дней одежку поменяем. И зимой уже мерзнуть не будем, шерстяные куртки я уже в руках помял, очень неплохо для нашей погоды. И движений почти не стесняют… Что с железом?

— Сич еще считает, но тесаков армейских больше сотни, хорошей ковки. Офицерских палашей штук десять видел. Наконечников для арбалетных болтов три корзины, наплечников, кольчуг и пластин для ремонта доспехов гора. Алебарды, щиты небольшие ручные, ножи, топоры… Считай, три телеги с этим разгрузили. Парни до сих пор в мыле.

— Помоются, воды горячей полно. Зато — задницу теперь есть чем прикрыть, когда со спины ножиком тыкать удумают… Что в последней телеге было?

— Тапки. Но я так и не понял, зачем они.

— Тапки?

Билдер развернул Додо к выходу из комнаты, где теперь жил в казарме, заставив показать ему непонятную обновку.

Покрутив в руках бесформенную поделку из кожи, капитан расхохотался:

— Тапки? Додо, ты ведь в самом деле армейскую лямку тянул! Что, у вас народ в разведку не ходил? Это же передранные у дикарей чувяки. Не видел никогда? Зря, отличная штука. Смотри: двойная прошитая подошва из буйволовой кожи, сносу ей нет. Тут запах на голеностоп и ремни, чтобы по ноге подогнать. Две минуты — и ты обут. При этом нога не преет и не мерзнет. Стоит дешевле, чем сапоги на каждого бойца закупать, зато подогнать можно любому, хоть орку, хоть гоблину. Чувяки для разведчиков в конце войны закупали, а еще бароны для пехотинцев. Как раз для нашего климата, чтобы по болотам шастать.

— Мдя? — Додо с подозрением принюхался к кисло пахнущей обувке и отвернулся: — Пусть молодые таскают. Я в своей обувке похожу.

— Без проблем. Но для роты мы и эту проблему прикрыли… Похоже, кто-то из благородных пытался у Лилита новинки перенять. Мундиры однотипные, оружие стандартное, общий вид солдатиков единообразный, чтобы с чужими не путать. Вот и воспользуемся подарком. Надо только будет кресты золотой нитью на левом плече вышить, как отличительный знак. И можно на досмотры ходить, как положено.

Ушастый хотел было бросить чувяк в сваленную в углу кучу, но затем покосился на капитана и аккуратно положил, буркнув напоследок:

— Вздернут нас за это барахло. Помяни мое слово, вздернут. Скажут, что королевское имущество разграбили.

— Нам просто с Арсенала больше и ржавого гвоздя не выдадут. Хотя мы там все мало-мальски ценное уже выгребли…

Поздно вечером Билдер в каморке собирался укладываться спать. Он уже закончил приводить себя в порядок, чтобы утром зря не тратить время на бритье, и теперь сидел устало на жесткой кровати, разглядывая бездумно модный резной сундучок, установленный на козлах у стены. Судя по всему, этот походный набор принадлежал кому-то из высокопоставленных офицеров-бунтовщиков, потому как выгодно отличался дорогой инкрустацией и серерянными пластинками, врезанными в бока. Перламутрованная полированная крышка с встроенным металлическим зеркалом. Выдвижные ящики для разных полезных мелочей. И даже несколько флаконов туалетной воды в бутылях с притертыми крышками, не успевшими растерять запахи за прошедшие годы. Куртуазность и ренессанс в полный рост, однако.

Неожиданно капитан бесшумно встал и подошел к сундучку. Перебазировав его на стол, повернул к себе тыльной стороной и задумчиво потрогал нижнюю часть стенки, плавно переходившей в резные ножки. Пощупал края, после чего аккуратно провернул левую «лапку», затем правую. И, потянув на себя за выступ, вытянул поддон, вмонтированный в днище. Спасибо наставнику, который давным-давно показывал разные забавные безделушки, пользовавшиеся популярностью у разномастных наемников и служивого люда. В подобного рода тайничках хранили важные письма или заначку на черный день. Вот и бывший хозяин оставил после себя целую груду крупного жемчуга, проложенного тонким войлоком. Насколько знал Билдер, каждая из таких «горошин» запросто оценивалась в четыре-пять золотых марок. И выходило, что он только что нашел груду золота, которого вполне хватает экипировать еще одну роту. Или позаботиться о той, что сейчас под его руководством.

Только подумать надо хорошенько, как все правильно сделать. Потому что совсем не зря представители властей с таким старанием охотились за пропавшим обозом. Вполне может статься, что начнешь продавать жемчуг и к тебе в двери постучат неприятные гости…

* * *
Недостающие три «копья» Билдер набрал буквально за сутки. Остальных головорезов вербовал среди бывших солдат и абордажников, кто по-большей части остался без работы. Брал только по личным рекомендациям хороших знакомых, прогнал через несколько тренировок и объявил, что на этом общий найм закончен. Теперь в роту может попасть только действительно выдающийся душегуб, умеющий творить с оружием чудеса. Но и то — лишь в обслугу, на минимальное содержание. И если кто-то из основного состава вынужден будет покинуть строй, тогда с «запасной скамейки» подгребут на замену. Как ни странно, даже на этих условиях в подчинение к Додо записались еще шестеро. И теперь в роте насчитывалось сто семь бойцов, два инструктора и двадцать помощников, включая непризнанную колдунью-лекарку. Теперь в казарме не осталось свободных мест и жизнь кипела в любое время дня и ночи. С утра шесть «копий» помогали таможенникам проверять купеческие суда, хозяйственная служба же кашеварила, пилила, строгала, обшивала и попутно тренировалась по мере возможностей, чтобы в случае любых проблем помочь товарищам. Ухорезы втянулись в рутину, превратившись в такую же привычную деталь портового пейзажа, как рыбацкие лодки или чайки, орущие над головой.

На третье утро на рассвете перед казармой появились барон Крафти вместе с господином полицмейстером. Хакурра умудрился с утра растолкать начальство, передав приглашение Билдера на официальный смотр. Построение личного состава, подъем королевского стяга и раздача задач для сержантов и капралов.

Хмуро щурясь на солнышко, показавшее багровый краешек из-за горизонта, глава Стражи шепотом поинтересовался у Хакурры:

— Ежи, скажи мне, что это все сон. Какого дьявола бывшие уголовники щеголяют в камзолах расцветки покойного герцога Корилесского? И не его ли разграбленный обоз с таким тщанием наши интенданты искали столько лет?

— Я так понимаю, что господа тыловики опоздали. Кто первым на жирный кусок лапу наложил, тот и пользуется. Кроме того, Билдер ведь не на рынок поволок продавать, он на дело пустил. Вон, какие бравые ухорезы получились. Единообразные, с отличным оружием и мордами довольными.

— Именно. Но я все же спрошу, каким образом это одному прохвосту удалось так ловко толпу народу обойти на крутом повороте.

На заданный после развода вопрос капитан сделал удивленно-честные глаза и отрапортовал:

— Так ведь в подвале нашли, ваша милость! Как завалы закончили разгребать, так в углу и нашли. Как раз туда сунулись, чтобы на зиму дрова сложить. Вот и откопали. А уж как сами обрадовались, просто слов нет! Зато теперь — можно смело зимовать без проблем. И главное — для казны-то какое облегчение!

— По краешку ходишь, Билдер, — только и смог ответить Крафти, любуясь шагающими мимо вояками. — Скажи спасибо, что таможня на тебя просто молится. Потому как кроме них ты себе уже кучу недоброжелателей подобным финтом заработал.

— Если кто недоволен, пусть в гости приходит. У меня костюмчик-другой еще остался. Приму на должность рядового и суну на первую же баронскую шхуну. Как по башке во время какой заварухи получит, так сразу станет смотреть на мир куда как радостнее. Ну, мне так кажется…

Глава 10

Обычно графиня Санчос предпочитала не встречаться лицом к лицу с исполнителями отданных приказов. Но в новой необычной ситуации требовалось собрать всю возможную информацию и хотя бы выслушать человека, который лично варился во всех теневых операциях в Юдале. Ее верный пес — Олливог. Совершенно неприметный серый человек, который достался в наследство от мужа-покойника. Причем в последний год разудалой веселой жизни супруга Олливог выполнял больше заданий графини, чем графа. Вместо тяжелой и грязной работы на угольных ямах, куда его сослали за провинность, сначала было одно тайное дельце, затем другое. А потом, неожиданно для себя, бывший углежог превратился в тайное доверенное лицо госпожи Терезы, помогая проворачивать сделки с контрабандой, устраняя излишне наглых посредников и поддерживая связи с опасными людьми по всему побережью. Возможно, кто-то другой мог бы попытаться найти лучшее применение новым открытым талантам, но мужчина обладал незаурядным умом и прекрасно осознавал свои сильные и слабые стороны. Так вот, долгосрочное планирование было его слабым местом. Ему было скучно задумываться о столь далеком будущем. Поэтому после того, как несколько многоходовых операций принесли графине серьезные дивиденды и полный золотых монет кошель лично ему, Олливог прикинул перспективы и принял однозначное решение. Пока он служит верой и правдой единственной хозяйке, у него все будет хорошо. Мало того, скорее всего через пять или десять лет он воспитает такого же верного молодого пса и отойдет от дел. Сейчас же нужно продолжать следовать выбранным курсом: делать все возможное, чтобы госпожа Санчос была довольна.

Докладывал Олливог на расстоянии, чтобы лишний раз не смущать неприятными запахами. Что поделать, для пользы дела он носил замызганную одежду приказчика, мылся через раз и даже перед выходом на улицу прополаскивал рот специальным настоем, чтобы любого собеседника с ног валило. И жил агент в одном из углов Юдалы, где старались ночами не ходить и двери всегда держать на запоре. Зато нужных людей завербовать легко и соглядатаев вычислят в момент. Ну и разговор с чужаками заканчивается одинаково — острое железо в бок, затем обобранное тело в канаву. Вот только теперь приходится стоять ближе к дверям в огромной гостиной и дышать больше в сторону.

— Значит, барон Крафти нанял себе личных головорезов.

— Выходит так, ваше сиятельство.

— Олливог, не надо козырять титулами. Я плачу не за умение начисто вылизывать сиятельную задницу, а за дело… Еще раз — почему король позволил командиру городской Стражи навербовать убийц и насильников с городских улиц?

— К сожалению, госпожа, я могу лишь предполагать. Все, что мне удалось собрать, это обрывки сплетен, слухов и никакой достоверной информации. Получить доступ к документам пока невозможно, в секретариат отобраны люди, служившие раньше с бароном и они умеют держать язык за зубами… Его величество, Лилит Первый, был недоволен беспорядками в порту и городе. Но так как в казне денег очень мало, то просто отдал на откуп город барону Крафти. Условие предельно простое. Тот наводит порядок, король закрывает глаза на то, какими методами это сделано. В итоге власть в Юдале сейчас делится на три части. Первая — это официальный совет. Это цеха, выборные председатели и королевский прево. Эти люди определяют основные законы, сбор налогов и правила для простых горожан.

— Так. Дальше.

— Вторая власть — это Ночная гильдия и все бандиты, которые так или иначе мелькают на улицах. Примерно с начала весны между этой гильдией и мэрией заключена негласная договоренность. Если кто-то попадается страже, то судить его будут по всей строгости. Но если местные сдадут чужаков, посмевших грабить без разрешения, то таким помощникам власти выдадут премию и при случае будут снисходительны в случае поимки. Каторжные работы заменяются на что-то другое, либо вообще пострадавший получает крупную денежную компенсацию и дело закрывают.

Женщина удивленно приподняла бровь:

— И это работает?

— Сейчас кроме нескольких районов по ночам можно ходить почти безопасно. Мало того, некоторые кварталы ввели небольшой сбор с жителей, из которого выплачивают своим мордоворотам содержание. И бывшие шайки мародеров и душегубов ночами присматривают за порядком. Стоит заметить, что большая часть таких людей вернулась с войны и подалась в грабители из-за безработицы. Поэтому многие крепкие мужчины с оружием в руках с большим удовольствием становятся неофициальной стражей, защищая как свою семью, так и соседей. Да, в Юдале полно еще мест, куда лучше не соваться даже с дюжиной телохранителей, но это уж совсем неприятные закоулки. В остальных кварталах худо-бедно Крафти порядок навел.

— Вот как… Очень интересно. И кто же представляет третью власть?

— Наемники. В Юдале давно действует местная биржа, которая поставляет профессионалов по всему побережью. Некоторых регулярно нанимают для охраны на границу с баронствами во время сбора урожая. Так же для защиты караванов. Эти люди квартируют на севере, рядом с гренадерскими казармами. Те, кто уходит на заслуженный отдых, зачастую становится или выборным старейшиной в своем квартале, или держит лавки, таверны и прочие злачные места. Эти люди снабжают информацией тайную полицию, поддерживают отношения с такими же бывшими наемниками в других городах, оказывают разного рода услуги, выступая посредниками между Ночной гильдией и обычными людьми. После того, как война закончилась, наемники были одними из первых, кто пожелал вернуться к мирной жизни. Чем меньше бардака на дорогах и меньше банд в округе, тем им лучше.

Заметив приподнятый палец, Олливог замолк, застыв в почтительном полупоклоне. Тереза же пыталась сформулировать вопрос:

— Я не совсем поняла последнее. Если не будет бандитов на дорогах, кто станет платить за охрану караванов?

— Работы для наемников все равно будет полным-полно еще лет пятьдесят. Приграничье не так далеко от Юдалы. Джунгли не выкорчуют еще очень долго. Баронства не задавить повелением из столицы. Поэтому лихих людей, зверья и неприятностей хватит с лихвой. Зато при наведении относительного порядка меньше наемников будет гибнуть при возможных нападениях. Три года назад половина таких отрядов уничтожалась в схватках, засадах и драках между собой. За прошлый год сожрали только самых слабых. Именно поэтому биржа заинтересована, чтобы король навел хотя бы подобие порядка на основных трактах и в Юдале. Если крупнейший город на побережье станет оплотом стабильности, это увеличит торговлю, что опять же потребует дополнительно людей для охраны, создаст новые места для торговли по всей округе и туда будут нанимать вышибал и прочих крепких парней. Одно тянет за собой другое. Возможная война же лишь разрушит уже созданное. Поэтому с вольницей стараются бороться любыми силами.

Теперь графиня задумалась надолго. Похоже, с такой точки зрения она свою проблему еще не рассматривала. Разложив новую информацию по полочкам, задала очередной вопрос:

— Но в порту мы пока еще можем диктовать свою волю?

— Месяц назад я бы согласился с вами, госпожа. Но сейчас уже сомневаюсь. Крафти разрешил сформировать одну единственную роту для охраны таможни. Но их капитан настолько рьяно взялся за наведение порядка, что к зиме перекроет большую часть контрабанды через порт. Кроме того, Береговое Братство всегда гнало грузы мимо Юдалы, по своим точкам. Поэтому местные будут только рады, если чужим купцам надают по рукам. Ну и, как результат, наши проплаченные торговцы не смогут больше возить нужные вещи напрямую, минуя досмотр. Оборудованных стоянок на побережье больше нет, придется так или иначе разгружаться в Юдале. И там или платить положенные сборы, или подкупать таможню. Скорее всего, новые зеленые мундиры получится прибрать к рукам через год-другой, но сейчас я бы не рисковал. Сейчас все хотят выслужиться перед Лилитом и будут устраивать показательные экзекуции. Чего стоит повешенный за контрабанду младший Гоз.

— Но если в порту наведут порядок, то проклятого барона Крафти так и оставят на должности.

— Любого человека можно сменить. Камень на голову упадет ненароком или еще какая беда случится. Вот только сломать систему целиком очень сложно. И если король хочет, чтобы в городе таможня работала как следует и сборы выплачивали все иностранные купцы, то так и будет. Даже если для этого придется перевешать всех назначенных таможенных офицеров.

Через полчаса Санчос отпустила агента:

— Можешь отдыхать. Завтра утром получишь новые указания и вернешься обратно.

Разложив перед собой бумаги, графиня размышляла о свалившихся неприятностях. С одной стороны, Лилит не стал трясти идиота, через которого аристократам подбросили жалобу на невместное поведение барона Крафти и его ухорезов. И не похоже, чтобы король не обратил на это никакого внимания. Скорее всего, он выбрал наихудший для заговорщиков вариант: стал разматывать клубок медленно и методично. Не сорвался, не устроил показательное судилище, а обложил возможную жертву со всех сторон и ждет, когда настоящие игроки появятся а сцене.

В самой Юдале тоже все складывается паршиво. Кажется, что со сменой Крафти госпожа Санчос опоздала. Буквально чуть-чуть, но опоздала. Пытаться теперь напрямую устраивать беспорядки в порту, покрывать контрабандистов и стараться пропихнуть свою кандидатуру на это место — может быть чревато. Похоже, Крафти покрывают на самом верху, выше просто уже некуда. И биться головой о каменную стену — лишь терять время и деньги. Поэтому надо поступить иначе.

Сначала графиня Санчос умоет руки насчет активных отношений с мятежными баронами. Хочется тем бодаться с королевской властью — всегда пожалуйста. Но — лично.

Все друзья-знакомые, которые неплохо грели руки на контрабанде, сядут на голодный паек. Потому что у госпожи Терезы больше ничего нет. Она всего лишь возила через Юдалу грузы, которые сейчас пойдут исключительно через таможню. А если кто недоволен — то обращайтесь к торговцам напрямую. Или к их хозяевам. Те же владыки Легардии наверняка будут рады с предоплатой продать чего-нибудь с дикой наценкой.

А вот когда с той и другой стороны границы накопится нужное количество недовольных, тогда через посредников можно будет вбросить идею. Которая так или иначе сводится к старой задаче: сменить неугодного аристократам барона на своего человека. И для этого Санчос выделит дополнительные деньги верному Олливогу, дабы начал потихоньку и аккуратно вербовать людей для будущей заварухи. Бунт в Юдале будет вполне серьезным основанием, чтобы сместить Крафти с насиженного места. Благо, против него отыграли еще не все козыри и есть разные варианты, как усложнить жизнь упрямому служаке. При этом не давая повода королю вмешаться лично. Всего лишь поставить перед фактом служебного несоответствия. В нужный, подготовленный момент.

Потому что госпожа Тереза никогда обид не прощает. А эта выдумка с ротой головорезов — просто наглое попрание привычных методов тайной войны под ковром. Такое уж точно она не забудет. И обязательно использует, когда надо будет столкнуть Крафти в могилу…

* * *
В узком проходе застыли друг против друга двое. В плотных стеганых куртках, с тяжелыми шлемами с тонкими прорезями для глаз, с деревянными тесаками в руках, прикрытых кожаными крагами. Пока основная масса ухорезов занималась тренировками по утвержденной программе или сопровождала таможенников, Билдер показывал Этта, что хотел в будущем передать солдатам в качестве основы.

Обозначив укол в голову, капитан стремительно сократил дистанцию и сцепился с бывшим егерем в рукопашной. Жесткие удары в корпус, по коленям, вот инструктору прилетело в челюсть с локтя. И пока Этта все пытался хоть как-то использовать свой клинок, Билдер подбил выдвинутую вперед левую ногу противника и уронил того на пол. Двойной укол в грудь и голову — и тут же отскочил. Стоявший чуть в стороне Тео громко объявил:

— Общий счет пять — один. И то, в первый раз капитан решил с тобой на тесаках потягаться. Можно сказать, дал фору.

Стянув шлем, егерь так и остался лежать на полу, хватая ртом воздух:

— Черти бы вас побрали, господин капитан! Я как представлю, что таким же образом наш молодняк будут по трюмам потрошить, так тошно становится!

— Поэтому и будем учить свалке в закрытых помещениях. Сбились в кучу, прикрыли таможенников. Скопом ударили, вернулись назад. Огрызнулись — и опять в глухую оборону. А вторая команда, которая идет на выручку, обязана с максимальной скоростью подавить любое сопротивление и выбить наиболее опасных противников: арбалетчиков и абордажников. Основную массу матросов можно будет позже пинками разогнать.

— Боюсь, после такого обучения половина подаст рапорты на увольнение. Даже штрафы не остановят.

Билдер подал руку и помог Этта подняться. Затем повернулся к Тео и спросил:

— Ты все приготовил, что я просил?

— Да, все чертежи и список от колдуньи. Правда, я в ее закорючках ничего не понимаю.

— Главное, чтобы она понимала. Все, я купаться и через пять минут выезжаем.

Капитан роты достаточно адекватно оценивал реальную мощь своего подразделения. Первый удар по контрабандистам удалось нанести без потерь. Муштра позволит повысить общий уровень, но как только в баронствах осознают всю глубину проблемы, то в абордажные команды запросто могут набрать реальных головорезов. И за звонкую монету завербуются хоть бойцы из дружин, хоть наемники. Благо, отребья по приграничью полным-полно. Поэтому еще месяц-два относительно спокойной жизни, затем потери от конфискуемой контрабанды превысят минимально допустимый порог и нечистые на руку дельцы попытаются решить проблему радикально. Пока не отменили королевский эдикт о праве команды на свободную территорию под «кормовым» флагом — этим будут пользоваться. Не удержался на чужом купце во время досмотра — твои проблемы. Значит, надо натаскивать парней на максимально жесткую работу в этом случае. Ну а раздергать досмотровые команды — элементарно. Пригнать сразу штук десять корыт, вот тебе и одно «копье» на палубе без прикрытия. А против них запросто могут выставить три-четыре десятка ублюдков, вооруженных до зубов.

Поэтому Билдер решил сделать все возможное, чтобы защитить ухорезов от будущих неприятностей. И для этого ему придется делать ставку на несколько ключевых пунктов.

Во-первых, будет натаскивать всю кодлу на жесткую рубку в трюмах, в проходах, где придется драться одному против всех. Это — залог выживания.

Во-вторых, обязательно придется воплотить в жизнь разного рода технические штучки, которые до сих пор не нашли применения в действующих строевых частях из-за дороговизны или капризности в использовании. Здесь у роты преимущество. Все под боком, механик свой, деньги пока есть. Можно поколдовать, отладить, использовать почти в тепличных условиях.

Ну и в-третьих, после разговора с лекаркой Билдер решился еще на одну авантюру. Потому как помнил, как именно дикари в джунглях откармливали и отпаивали своих избранных бойцов для будущих поединков. Конечно, превращать ухорезов в настоящее зверье нельзя, но вот эликсиры для улучшения реакции, укрепления мышц и связок стоит закупить и начать поить в профилактических целях. Если даже это поможет хотя бы чуть-чуть быстрее среагировать на неожиданный удар в спину — то уже окупится сторицей в будущем. Терять парней никак нельзя. Потому что других обучить и поставить в строй — уйдет прорва времени. А оно, время, утекает просто как песок между пальцев. Так ощущал капитан.

* * *
Лавка в Булыжном Переулке Билдеру понравилась. Он даже притормозил у входа, разглядывая каменный двухэтажный дом, высокий деревянный забор и широкий тротуар, по которому вода в непогоду стекала на мощеную мостовую и по узким канавам в канализацию.

— Что-то не так? — забеспокоился Тео, нагруженный кожаными тубусами с бумагами.

— Не, все нормально. С одной стороны — видно добротного хозяина, который старается жизнь обустроить по-уму. А с другой — достатка большого не вижу. Что-то и подновить не помешает, и подмазать-подкрасить. Значит, вряд ли от нашего предложения откажется, подобно разнаряженному придурку из оружейной гильдии.

Егерь поморщился. Да, к оружейникам на днях заглядывали. Просто узнать — чем дышат и что могут предложить. Походили, посмотрели, послушали надменное «мы тут делом заняты» и ушли. Общаться с раздутыми без меры от самомнения идиотами не было никакого желания.

Зайдя в лавку, Билдер кивнул хозяину, огляделся и подошел к деревянному болвану в углу зала. На манекене красовалась двойной вязки кольчуга, округлый шлем и прочие необходимые в дальней дороге вещи: наручи, поножи, пояс с карманами, короткий меч в ножнах и небольшие метательные ножи на перевязи. Одним словом — хоть сейчас покупай и в дорогу. Причем выглядело это все несколько шизофренично. Потому что на полках и крюках рядом на стенах лежали и висели молотки, серпы, различного вида металлическая посуда и прочий хозбыт.

— На слабой тетиве арбалетный болт на какой дистанции удержит? — поинтересовался капитан.

— Пятьдесят шагов. И то ребра удар запросто переломает. Если против арбалетчиков вздумали воевать, вам тяжелый доспех нужен.

— Меня в трюме в железной банке куском мачты забьют. Не, нужно или из наборных пластинок что-то, или кольчугу как-то усилить.

Медленно выбравшись из-за прилавка, к возможному заказчику подошел Ринори — высокий широкоплечий гном, похожий на вставшего на задние лапы медведя. Правда, звери не носят такую густую окладистую черную с проседью бороду. И вряд ли лапы все в отметинах от раскаленного металла.

— Видел, как двойную пластинчатую броню ладили горцы. По весу тяжелее, чем кольчуга, но не слишком. Вот только цена на нее кусается.

— Сколько?

— Такой набор за пять марок отдают, а шагорянцы свое пытались за десять-пятнадцать продать. Но никто не взял. Чуть ближе в строю к арбалетчикам подошел — и пластины все равно пробивает.

Порывшись в кармане, Билдер достал небольшой матовый прямоугольник и показал хозяину лавки:

— Можешь такое изготовить? Тогда верхний слой из них сладить, а второй из мягкого, не закаленного металла. Между ними войлочную подбивку, чтобы удар смягчать. Ну и поддоспешник будет, само собой. Я точно знаю, что ваши умельцы подобное делали на продажу. Гнется, но даже бронебойный наконечник держит.

Покрутив образец в грубых мозолистых пальцах Ринори вздохнул:

— Это печь надо специальную складывать. Кирпичи особые, меха для наддува, уголь отборный. В Юдале все есть, но продадут лишь тому, кто в гильдии состоит. Оружейной или кузнечной. Я по скобяной части, меня развернут.

— Про эту проблему можно позже поговорить. Сейчас вопрос звучит просто — можешь или нет? И если тебе подскажу, как пресс сделать и станок для рубки полос под заготовки, то сколько за работу попросишь?

Гном долго молчал, перебрасывая пластинку между ладоней и сумрачно разглядывая заказчика и сопровождающего. Потом прогудел:

— Вот ты кто… А я сначала по одежде подумал, будто с баронств гости пожаловали или с приграничья наши с караваном приехали. А вы — местные, люди Крафти.

Молчавший до этого момента Тео буркнул, явно обиженный пренебрежением, с которым о его роте отозвался бородач:

— Да, местные. В Юдале родились, здесь и умрем, если понадобится.

Но на слабо завуалированную грубость хозяин не обиделся:

— Мне происхождением с переезда в лицо тычут. И что не человек, и что под местные гильдии не прогнулся. А насчет местный-пришлый, это лучше у мытаря спросить. Он за проживание каждую осень берет положенное, как с горожанина.

Пока парочка лениво препиралась, Билдер прошел вдоль выставленных на продажу товаров, снял с крюка небольшой серп, осмотрел кромку, проверил заточку. Вернув изделие на место, уточнил:

— Супруга у тебя из селлеров? Дальние отроги к востоку отсюда? Вроде как за это и родня отвернулась, что посмел женщину в жены выбрать?.. Все, не сердись, Ринори-ран, просто ты про меня что-то наверняка слышал и я справки навел. Так вот, нравится мне качество твоих работ. И как разные мелкие вещи придумываешь, вроде кокард и тех же насосов для откачки воды. Видно, что настоящий мастер делал, а не бракоделы из гильдии. Представляешь, смотрел у тут у оружейников на днях кирасу с насечкой, ткнул пальцем — а она прогнулась. И мне еще орать в лицо вздумали, что это парадная вещь, специально облегченная, дабы господам офицерам лишнюю тяжесть не таскать.

Здоровяк лишь фыркнул в ответ. Похоже, нелюбовь между местными оружейниками и гномом была давняя и взаимная. Протянув пластинку обратно, Ринори объявил:

— Двойной наборный доспех размером на меня могу за двадцать золотых марок сделать. А станки купить не проблема. Я их даже до ума доведу, чтобы работали как надо. Только ради такого заказа никуда не поеду.

— Ехать? Это зачем? — удивился командир ухорезов.

— В Юдале меня в гильдию никто не возьмет. Боятся, что всех клиентов у них переманю. Да и скучно мне кривые железяки каждый день молотом околачивать.

Усмехнувшись, Билдер уточнил:

— Последний вопрос. С порохом работал? Пищали ручные сделать сможешь? Можно даже двухствольные, для ближнего боя.

— На палубе драться будешь? — сообразил гном.

— Там и в трюме. Расстояние до цели вряд ли будет большим, куда важнее вместо метательных ножей на перевязь три-четыре громыхалки подвесить и при нужде валить любого, кто в легких доспехах в атаку на тебя пойдет.

Засопев, Ринори вернулся на свое место, повозился под стойкой и выложил на полированную поверхность монстра-раскоряку. Взглядом спросив разрешение, гость аккуратно взял оружие в руки и начал разглядывать.

Три ствола, собранные в кучу, колесцовый замок, изогнутая рукоятка с тяжелым шаром на конце. Размеры впечатляли, явно мастер делал для себя. При этом качество изготовления выше любых похвал. Все детали отполированы, подогнаны так, будто создан пистолет цельным неразборным куском. Причем никаких украшательств, абсолютно добротная и функциональная вещь.

— Да. Размеры только поменьше. Можно даже два ствола, а не три… И во сколько такая радость обойдется, если много сразу заказывать?

— Если металл и уголь найти со скидкой, то две марки за штуку запрошу.

Вернув оружие владельцу, Билдер забрал первый тубус у Тео, добыл оттуда разрисованный широкий лист серой бумаги и положил на столешницу.

— Тогда у меня есть предложение. Которое может заинтересовать одного почтенного гнома… Городская Стража имеет право выдавать именную лицензию любому мастеру, которого сочтет достойным. Мало того, барон Крафти имеет право выдать коронную гербовую метку подобному специалисту. Выходит, что взяв мой заказ, ты станешь поставщиком оружия и припасов для армии. И будешь считаться таковым до момента, пока сам не захочешь расторгнуть договор или пока Стража не пожелает найти другого кудесника.

На Ринори было больно смотреть. Гном побледнел, положил сжатые кулаки поверх развернутого листа и тихо прохрипел:

— Шутки плохие у вас, господин хороший. За коронную гербовую отметку в Юдале просят пятьдесят тысяч золотом, я интересовался. И то — даже наши оружейники до сих пор получить не смогли, хотя деньги бы собрали.

— Будут и дальше гниль в Арсенал продавать и пытаться на казне нажиться, так и останутся жульем разукрашенным… Уголь и металл тебе смогу выбить, в этом году припасы не до конца выбрали. Может даже несколько партий отдадут в счет новых поставок бесплатно… Но мне нужны доспехи через месяц, не позже. Сто комплектов, размеры я вот здесь написал. А еще хотя бы сотню таких вот пистолетов, тоже как можно быстрее. И за броню я готов платить пять марок, за пару громыхалок одну марку. На круг выходит пятьсот пятьдесят… Две сотни золотом заплачу завтра, остальное как будет готов результат. И каждый месяц будут еще заказы. Ну и по мелочи тоже, вроде вот этих деталей для арбалетов и прочего. Мы нарисовали как смогли, так что можешь сразу проверить, что по срокам и цене.

С трудом продышавшись, Ринори поднялся, и ушел внутрь лавки, буркнув:

— Я сейчас…

Вернулся он с тремя большими стаканами и пузатой бутылкой. Свернув пробку, разлил вино и провозгласил тост:

— За капитана ухорезов… Ты прав, старшой, я тоже справки наводил. Юдала слухами полнится. И все говорят, что бывший наемник на службу к королю вернулся, порядок в порту наводит. Так наводит, что у многих наглых чубы трещат. Поэтому оружия тебе понадобится много. Хорошего… Нет, даже не так. Лучшего оружия!.. Если ты слово сдержишь и я договор со Стражей и городом подпишу, то получишь свой заказ в срок. Это за выселенца никто слова дома не замолвит. А к коронному мастеру в очередь встанут, дабы подмастерьем ума-разума набраться. Печи и станки я за две недели справлю, заодно начну работу по тем деталям, где можно и в старой кузне справиться. Для хорошего человека постараться — это только в радость…

* * *
На следующей день в полдень Билдер вместе с гномом вышел из мэрии и остановился на верхней ступени. Было похоже, что Ринори до сих пор не может поверить собственному счастью, баюкая свернутый в трубочку пергамент. Целый час пришлось бородачу проторчать в приемной, пока командир ухорезов о чем-то договаривался с руководством. Что он пообещал Крафти, какие тайные обязательства на себя взял — неизвестно. Но барон лично проследил, чтобы необходимые бумаги были оформлены с невероятной скоростью и оплатил городской сбор из фондов Стражи.

Юдала — хоть и большой город, но слухи разлетаются по ней мгновенно. Особенно, если эти слухи щедро оплачиваются заинтересованными лицами. Поэтому явно кто-то из многочисленных клерков уже успел послать гонца, потому что внизу на площади стояли кучками люди, с трудом переводившие дыхание после бега. Знакомые лица, однако. Из двух оружейных гильдий, от кузнецов, от рудожогов. Потом трое лавочников-жезелячников, старавшихся лишний раз не мелькать перед глазами и скромно приткнувшиеся позади. Плюс подмастерья, просто любопытствующие. Человек тридцать набежало.

И перед этой встречающей делегацией Билдер произнес короткую речь, дабы сразу и на месте дать понять, как дальше жить-поживать собирается.

— Господа! С этого момента мастер Ринори является коронным оружейником Юдалы и всего побережья. Он имеет право изготавливать и поставлять Страже и Арсеналу заказанное оружие любого типа, будь то холодное или огненного боя. А также доспехи, детали для ремонта и все, что корона сочтет нужным заказать ему… Каждый из заказов будет согласовываться со мной. Если мастер откажется от выполнения работы, договор будет с ним расторгнут… Так же господин Ринори имеет право любые излишки продавать в лавке или по другим городам с минимальной наценкой в двадцать процентов или выше от цены, по которой его товар берет казна. С каждой проданной вещи указанные двадцать процентов будут взиматься в качестве оружейного налога, не считая обычных годовых сборов.

Гильдийцы и прохожие стояли молча, внимательно слушая. Здесь и сейчас Стража устанавливала новый порядок. Не хочешь помогать властям и печешься лишь о собственном кошельке? Пшел прочь — мы найдем других специалистов. Вздумал задрать цены на гнилую кирасу? Можешь пытаться продать ее оркам, а власти получат за те же деньги полный доспех, да еще мастер будет счастлив, что именно у него разместили заказ. Война закончилась, острых железок надо куда как меньше. Конкуренция растет. И вам надо было облизывать заглянувшего на огонек капитана роты ухорезов, а не жить прошлым, поплевывая на молчаливого потенциального заказчика.

— И последнее… Я знаю, как обычно в Юдале пытаются гадить конкурентам. Поэтому предупреждаю сразу. Если у господина Ринори возникнет хотя бы тень проблемы… Если кто-то вздумает в руду что подмешать или уголь какой дрянью сдобрить… Если вдруг какая скотина поджог вздумает учинить… Я такого ублюдка найду и доберусь до заказчика. До самого конца цепочки дойду. После чего отдам мерзавца своим парням. Они у меня ребята простые. С живого шкуру снимут и в масле сварят. Всем семейством… Это понятно? И поверьте, даже если заказчик сбежит, я его достану. Слово даю…

И Билдеру поверили. Сразу и бесповоротно.

Как не поверить человеку, который в прошлом резал благородных аристократов, словно свиней по всему побережью. Да и сейчас не утратил прошлых привычек. А какой-нибудь глава гильдии, это ведь даже не аристократ. Попадет в лапы тех же орков с нашитым золотым крестом на левом плече — и в котел.

Одна радость, что мастер-одиночка будет лишь вояками заниматься. И вряд ли в одно рыло весь рынок оружия сможет сожрать. Только этой мыслью и приходится утешаться.

Стоявший с самого краю старик с зеленым после забега лицом подтянул за ухо молодого лоботряса и зашипел тихо-тихо, чтобы чужие не услышали:

— Что хочешь делай, но чтобы до вечера я знал: с кем Ринори знается, кого терпеть не может, кого в друзьях числит. Еще письмо дам, как домой вернемся, отнесешь. У нас после ремонта много всякого осталось, можем продать.

— Мастер, так ведь потом самим где брать?

— Дурак ты, Фарди. Дураком родился и помрешь, не переделать… Если мы первыми новому коронному поставщику поможем, даже с небольшим убытком прямо сейчас, то в будущем можем ему что-то под заказ продавать. Не осилит он в одиночку армию вооружать. Вот и надо будет подсуетиться. Сегодня вопрос уже не о том, чтобы на войне барыши заколачивать. Сегодня вопрос о выживании пошел. И кто первым с проклятым гномом в одну упряжку сможет впрячься, тот и завтра будет в гильдии. Остальные же с бескормицы передохнут…

Глава 11

Отвары Бруджа варила сама, никому не доверила. Каким образом она узнала рецепты из джунглей — тайна, в которой Билдер не собирался разбираться. Но мерзкая на вкус настойка получилась именно такой, как ее помнил капитан ухорезов. Была возможность сравнить. И в нос шибала похлеще тухлой рыбы, и во рту оставляла гадкий запах надолго. Но теперь по утрам по стопочке дряни принимал каждый в роте, запивая затем второй стопкой горькой травяной настойки. Самое забавное, что аппетит ни у кого после столь бодрого начала нового дня не пропадал. Билдер в свое время двое суток блевал, а жевать смог лишь к концу недели. Возможно, их лекарша-колдунья оказалась лучшим специалистом, чем разряженный в попугайские перья шаман из джунглей.

— Как первый снег выпадет, отвар сменю. Послабее сделаю и больше для поддержания сил, — тихо рассказывала начальнику о своих планах бывшая бродяга. При этом она водила костлявым пальцем по отрисованным квадратикам дат. Календарь, который ей подарили, неожиданно очень понравился старухе и теперь все свои действия она так или иначе сверяла с перекидными листами, делая одной ей понятные отметки на серой бумаге.

— В продукты что добавить стоит?

— Порцию мяса чуть увеличить, остальное и так хорошо.

— А рожи у парней не треснут? Тебе дай волю, их закормишь. И так после обеда еле ползают.

— Это после тренировки они еле ползают, — фыркнула бабка, — а кушать надо. Особенно, как варевом подстегнем. Сам должен понимать, опыт ведь имеется.

Капитан пропустил топавшее мимо на утреннюю смену «копье» и уточнил:

— Опыт? Откуда знаешь?

— Пахнешь ты характерно. Запах почти выветрился, но я в этом отлично разбираюсь… Главное, мальчиков не загони совсем. Дикари после таких угощений за пару лет сгорают.

— Потому как на убой готовят, вот и дохнут. Мы за месяц чуть подтолкнем потроха в нужную сторону, а потом только поддерживать будем, чтобы от навалившейся работы не свалились.

Насчет работы капитан был прав. Рота в полной комплектации теперь прикрывала все таможенные проверки и страховала молодых офицеров от любых проблем. А это — на каждое «копье» по два-три выхода в день. А еще тренировка. А еще на пирсе положенное отбыть, когда другие по «купцам» болтаются. Вдруг понадобится с места сорваться, в диком темпе догрести до нужного корабля и поддержать товарищей. Да и после каждого выхода — зачастую нательное белье хоть выжимай. Потому как не всем столь пристальное внимание королевских служащих нравится. Многие мечтают наглецам глотку раскроить, но пока стерегутся. Только буравят спину злыми взглядами и шипят в сторону. Но зубы ядовитые остались, не всем повыбивали.

Первым о полученных результатах рассказал Миралд. Дважды уже намекали капитаны о возможных приятных бонусах для людей в зеленых мундирах. И за прошедшие две недели в руки попадались в основном идиоты, до конца не поверившие в изменившиеся правила. Где-то права качать пытались без особого фанатизма, где-то пришлось разок-другой в рожу дать, чтобы угомонились. Контрабанда была в основном мелкая, основные игроки предпочли притихнуть. И засылали эмиссаров с подарками по разнокалиберным чиновникам, дабы те как-нибудь повлияли на неожиданно обнаглевших таможенников и охрану. Вот только начальник реформированного ведомства был из пришлых, на охрану семьи поставил отборных головорезов из наемников. Поэтому мог себе позволить поплевывать на любые завуалированные угрозы. И лишь тыкал пальцем в сторону ухорезов: «Вам надо, сами с ними и разбирайтесь». Ну и официальная позиция короля тоже пресекала в зародыше возможное брожение умов: «Порядок должен быть». Все. Раз Лилит Первый приказал вольницу придавить, значит так и будет.

Вторым новостями поделился господин полицмейстер. Господин Хакурра заглянул однажды вечером на огонек и по секрету рассказал, что часть гренадер из вновь сформированного полка, отправлены на патрулирование округи. Регулярно сменяются в разъездах, чистят любые глухие закоулки от лихих людей. На побережье налаживают близкие отношения с рыбаками. А рыбаки, в свою очередь, охотно продают рыбу по цене раз в пять меньше ее стоимости. Зато гренадеры «своих» не трогают и поток мелкой контрабанды через лодочников никто не пресекает. Таскают они давно устоявшийся ассортимент, с властями предпочитают договариваться, к армейцам и полиции со всем почтением. Поэтому сформировавшийся симбиоз всех и устраивает.

Это подтвердил и господин Алья, когда Билдер занес ему остаток долга:

— Хорошо твои ребята поступают. Наглецов прижали, Береговое Братство не обижают. Ну и мы на твоей территории не гадим… И еще одно. Ты, капитан, будь уверен. В Юдале вряд ли найдется какой отмороженный, чтобы в толпе тебе в спину железкой тыкать. Общество не поймет. Да и присматривает за тобой и портом, чтобы никаких чужаков лишних не мелькало… Поэтому если и опасаться, то разве что головорезов каких среди матросни. Особенно с баронств. Те могут на палубу кого угодно загнать.

— И еще у южных пирсов, — чуть-чуть поправил бывшего пирата Билдер.

— Да, там новеньких много, местные аристократы понабрали отребья со всей округи, чтобы склады охраняли. Эти тоже мутные какие-то, никак с ними общего языка найти не можем.

По всему выходило, что ухорезы получили пару-другую недель передышки. Как раз, когда осенние шторма пройдут и на вновь установившихся северных пассатах потянутся многочисленные караваны кораблей в единственный приличный порт в округе. И к этому наплыву купцов нужно было приготовиться.

О чем, кстати, предупредил и сам барон Крафти.

— Стража побережьем занимается по приказу из столицы. Разрешили наших мелких жуликов не трогать. Они за это сами за чужаками присмотрят, не дадут никому постоянную точку перегрузки товаров организовать. Поэтому нам необходимо будет Юдалу защитить от любых неприятностей. Обязательно постараются через порт что-нибудь серьезное провезти. Уже крутятся по городу людишки, золото суют. Все надеются, что король вожжи отпустит и рано или поздно вернется мздоимство на круги своя… Поэтому смотри, капитан, смотри в оба. Таможенников и их семьи на берегу я прикрою, а вот с досмотрами вся надежда на тебя. К сожалению, не может пока его величество Таможенный Кодекс переписывать. Поэтому статья про законное право команды считать свой корабль свободным под «кормовым» флагом останется без изменений. И все проблемы, с ней связанные, так же останутся. Как минимум, до лета. Так что — терпи…

Вот и поил Билдер парней отварами, вот и вкладывался в оружие и амуницию. Потому что до лета еще надо было дожить.

* * *
— Трум-пум-пум, — напевал себе под нос его величество Лилит Первый. Большая фигура короля на удивление бесшумно скользила по мраморным плиткам, выписывая замысловатые па новомодного бального танца. При этом мужчина умудрялся в том же ритме напевать один из гвардейских маршей. Двое стоявших на страже мордоворотов косили удивленно глазами, но на закаменевших лицах не отражалось никаких эмоций. Хочется правителю почудить — его право. А кто сдуру от восторга хрюкнет — может не только должности, но и головы лишиться. Добрый и милый король охрану пестовал жестко и спуску не давал. Зато и полагался на лично отобранных и многократно проверенных головорезов целиком и полностью. Эти — не продадут и языком нигде не треплют. Не люди — кремень…

— Трум-пум-пум! — закончил очередной пируэт Лилит и остановился отдышаться. Сегодня утром казначей принес справку о доходах, где неожиданно на пятой строке мелькнула Юдала. За конец лета и осень город умудрился ободрать пойманных контрабандистов и пополнил казну приличной суммой. Мало того, многие испуганные купцы предпочли не рисковать и ввозимые ранее тайком товары задекларировали, заплатив положенные сборы. Если даже поток контрабанды упадет до ноля, все равно выгода будет очевидна. Так что — отличный повод наградить чем-нибудь причастных к этой небольшой, но важной победе. Чем-нибудь нематериальным, и необременительным для короны.

Тем более, что «виновник» один-одинешенек. Барон Крафти. Справился с проблемой, от которой отступились многие благородные господа, предлагавшие себя на должность главы городской Стражи. Правда, они явно мечтали о теплом месте и подношениях, поэтому жесткое условие короля о наведении порядка и личной ответственности за возможный провал быстро свели количество кандидатов к единственной персоне. Которую и назначили практически вопреки желанию Крафти уйти на покой. Ничего, пусть послужит государству. Сам послужит и других к делу приставит. А кандальники это, бандиты или еще какой сброд — дело десятое. Глотки врагам рвут, за своих горой стоят, королевство на их содержание тратит минимум — чего еще желать?

Значит, господин барон и заслужил поощрение. Повышать его особо некуда, он и так формально занимает одну из ведущих должностей в Юдале. А вот наградить…

Перестав танцевать, Лилит подошел к столу, задумался на секунду и добыл из многочисленных книг на краю столешницы нужную. Атлас приморских земель. Вот нужная страница и подробная карта. Что здесь у нас?

Насколько помнится, Крафти из безземельных. Баронство получил как придаток к новому назначению. Формально, при уходе в отставку, останется перекати-полем и может уехать куда-то, передав отлаженное хозяйство в чужие руки. А нужно ли королю, чтобы знающий все ходы-выходы человек срывался в дальние страны? Куда как лучше, если он останется в Юдале. Ну и местные власти окончательно станут считать бывшего вояку за своего. Заодно лишний повод появится не только городом заниматься, но и за округой при случае приглядывать. Выходит, лучшим решением будет…

Еще раз сверившись с атласом, Лилит позвонил в колокольчик. Распахнулись двери и на пороге возник слуга, молча смотревший на господина.

— Архивариуса ко мне, с полной справкой по заложенному в казну поместью Ритц рядом с Юдалой. Что за земли, кто соседи, сколько налогов собирали и прочее. Полный расклад.

Слуга испарился, а король покрутил в голове родившуюся идею и остался ей доволен. Вот так. И убыточное для казны поместье в умелые руки отдать. И человека сельским хозяйством попутно озадачить. Пусть приказчиков сажает, дом восстанавливает, деньги вкладывает. Попутно кусок большого тракта будет прикрыт новым хозяином, который не позволит разной шелупони по его землям шататься и караваны за мошну щупать. Со всех сторон — хорошо. А Крафти? Крафти справится. Не сам, так помощи у мэра попросит, там все так или иначе землями по округе владеют, подскажут новому собственнику и соседу. И награду по достоинству оценят, поместье до бардака с аристократами было очень богатым. Так что пусть радуется барон, он теперь не перекати-поле, он теперь важная и богатая особа. Будет что детям и внукам в наследство оставить…

* * *
Поздно вечером на втором этаже было шумно. Обычно умаявшиеся за день ухорезы расползались по кубрикам и падали без задних ног. Сейчас же азартно что-то обсуждали, перекрывая непонятные визгливые вопли.

Билдер только что проверил караулы на башнях и у запертых на ночь ворот, поэтому на непонятное шевеление отреагировал не сразу. Раз сержанты с капралами молчат, глотки не дерут, то все в пределах допустимого. Вот только что — «все»?

В центре небольшого пятачка стояла крепкая плетеная клетка, в которой прыгали две маленькие взъерошенные обезьяны. Они лупили лапами по прутьям, орали от души, умудряясь в промежутках между криками прожевать кусок сладкой чищенной моркови. Сидевший рядом на полу Чака с улыбкой разглядывал питомцев. Остальные бойцы лишь гадали, зачем это сержанту понадобились столь склочные обжоры. Известное ведь дело — этих тварей в джунглях терпеть не могут. Мясо у них вонючее, на них даже не охотятся ради пропитания. Тащат все, до чего лапы дотянутся, любят охотников сопровождать по лесу и воплями зверье распугивают. На рынке их если и продают, то разве что каким-нибудь залетным морякам в качестве диковинки. Местные взбалмошных зверей стараются дома не держать, шума слишком много.

Пройдя в освободившийся проход, Билдер посмотрел на обезьянок, затем вопросительно уставился на Чаку. Хромоногий орк получил повышение, щеголяя тепреь сержантскими нашивками. Остальные орки остались на солдатских должностях, а вот увечный здоровяк пробился наверх, как и мечтал. Командовал взводом грамотно, все три «копья» держал в ежовых рукавицах, но при этом парни за старшим были готовы в огонь и воду. При этом капитан не помнил, чтобы зеленомордый хотя бы раз какую глупость учудил. Значит, орущая и блохастая парочка в казарме появилась не зря.

— Мяса у нас полно. Поэтому ты явно не для завтрака их притащил. Зачем взял?

Народ притих, хотя за спиной еще порхали шепотки «ставку принял, принял». Азартные игры были строго запрещены, но ухорезы придумали другое развлечение. Заключали пари и если кто-то проигрывал, то отдувался на тренажерах или лазал по канатам на третий этаж под смех и шуточки победителей. Похоже, вся рота уже умудрилась поспорить, зачем это сержант хвостатых притащил.

— У меня еще дед их держал. Я с такими же мальцом играл. Если их правильно воспитать, обучить, то цены просто нет. Лучше любой собаки… Рейс, дай тряпки, что я приготовил.

Один из каптерщиков и помощников Додо приволок сумку и начал выкладывать оттуда обрывки мешковины. Разложил все это на свободном месте и по команде Чаки стал подносить поближе к клетке один за другим. На четвертом грязном комке обезьяны неожиданно заинтересовались, сунулись поближе, одна даже попыталась протянуть лапу сквозь решетку. На остальные куски реагировали привычно — верещали, требовали лакомство и строили рожи солдатам.

— Чем пахнет этот кусок? — спросил Билдер, не поленившись проверить каждый из клочков.

— Гаппой. Обезьяны ее любят, иногда им даже в корм добавляют. За неделю можно натаскать на основные запахи. На перец, имбирь и прочее. Будут хозяину знак подавать, что именно учуяли.

— А рожу не раздерут? Ведь таскать их с собой придется.

— Нет, капитан. Говорю же, я с детства с ними возился, пока не подохли от старости. Они шкодные, поэтому надо клетку большую сделать и там не больше пары одновременно держать. Кормить их на убой, чтобы дерьмо из задницы торчало, сластями баловать. Вычесывать. И чтобы у обезьяны только один хозяин был, к нему они быстро привыкают. Цепочку на шею, когти чуток подстричь и можно на плече носить. И сахар колотый мелкими кусками, чтобы сосала, когда скучно и заняться нечем.

Судя по наступившей тишине, ухорезы со ставками проиграли все и разом. Никто даже представить не мог, что двух крикливых зверьков сержант хочет к службе приставить.

— Кого подрядим на эту работу? Лекарей в каждом «копье»?

— Их можно. Все равно большую часть из деревенских на должности набрали, им не впервой за скотиной ухаживать.

— По сколько нам одна такая образина обойдется?

— Морякам пытаются за полмарки отдать, я лучших отберу за пфенниг.

— Хорошо, — согласился Билдер. — На клетки, ошейники и прочее у Додо возьмешь на расходы. Ну и на покупку зверья и лакомств для них. Место выделим в левом углу на третьем этаже, рядом со складами. Там заодно можно щиты на окнах приоткрывать чуток, чтобы сквозняком вонь вытягивало.

— Чистить за ними надо, вот и не будут вонять, — оскорбился за обезьян Чака. Но капитан уже командовал, не обращая внимание на ворчливого орка:

— Остальным сержантам, запомнить. Завтра остальных хвостатых купят, вечером чтобы уже обустроены были. На довольствие поставим. Парням, кто станет с ними заниматься, дополнительная доля к оплате. Если по уму их использовать, много времени и нервов сэкономим… Всем все понятно? Тогда через десять минут — отбой!

Так в роте на девять желудков стало больше.

* * *
С утра примеряли обновку. Ринори расстарался и выдал первые двадцать новых пластинчатых доспехов для «тяжей». Орки и другие крепкие телом бойцы колупали ногтями матовые широкие чешуйки, нюхали войлочную прокладку, аккуратно пробовали на разрыв шуршащие рукава по локоть. Затем натягивали на себя, регулировали ремни и начинали крутиться на месте, проверяя — не давит, не жмет, не мешает ли двигаться. Затем привычно подхватывали щиты и мечи, уходили в сторону тренировочного зала, где с уханьем отрабатывали атаку и защиту, хлопались о гудящие стены спиной или боком, падали с перекатом и веселились от души. Стоявший молчаливым столбом мастер внимательно смотрел над издевательствами над обновками, явно что-то для себя подмечая. Но когда все восемнадцать здоровяков выстроились в ряд и поклонились, Ринори заулыбался в бороду, начал обнимать бойцов и загудел:

— Вижу, что понравилось! Вот и добре! Я несколько таких в мастерской издырявил. Обычный арбалетный болт держит на тридцати шагах, из ручного корабельного на десяти, хотя и бьет сильно. Ну и меч или топор разве что погнет доспехи. Хотя, лучше под такие удары не подставляться, кости дороже.

Потом еще больше часа крутил, вертел всячески «тяжей», уточняя с ними не давит ли где, не мешает ли двигаться. Попутно добыл блокнотик и туда что-то писал корявыми буквами. Под конец нашел Билдера и показал на стоявший в проходе большой ящик:

— Принимай, старшой. Сорок пищалей ручных мои ученики сладили. Все оставшееся будет готово только через две недели.

Откинув крышку, капитан достал небольшой пистолет и покрутил в руках. Два вертикально расположенных ствола, крохотный колесцовый механизм с правого боку. Широкий спусковой крючок за разлапистой защитной скобой. Явно — чтобы удобно было палец в перчатке просунуть. Рукоять с небольшим утолщением на конце, дабы в руке не скользил и можно было при случае кому по башке наподдать. Красивая машинка. Главное — небольшая, легкая, с крюком под крепление на перевязь. По две-три таких на грудь «нюхачу» и капралу — и огневая мощь на первую атаку у «копья» возрастет вдвое. Потом можно подобными игрушками большую часть ухорезов вооружить. В узких трюмных переходах — отличная вещь. Перезаряжать — долго и муторно, но эти пистолеты — оружие исключительно разовое, сбить чужую атаку и смешать ряды нападающих. Потом в любом случае придется клинками черепа крошить.

— Отлично, мастер Ринори. Какая-нибудь помощь нужна?

Гном посопел, вспоминая сделанное за неделю, затем замотал головой:

— Не, пока все нормально. Уголь и руду я получил, с арсенала еще лом железный привезли, так что есть что на перековку пустить. Две печи новые уже закончил почти, как и новый цех над ними. Крышу сегодня достелют. Ну и благодаря вашему заступничеству человек пять из оружейной гильдии с поклоном пришли, свои услуги предложили. Что-то полезное у них прикупил из материалов, некоторую мелочь им на откуп отдал. За качеством посмотрю, само собой. Ну и домашние весточку получили, вроде как собираются несколько молодых лоботрясов прислать, чтобы руки им вправил.

— А сейчас учеников откуда набрал?

— Из «подсечных». Я старался иногда их к работе привлекать, кто посмышленее. Мастеровых много оказалось, войной с места сдернутых. Вот как только гарантированный заказ появился, так клич по народу бросил, десятерых к делу пристроил.

Два мятежа и развязанные за ними боевые действия за прошлые годы в самом деле многим судьбы перекорежили. Где деревни были сожжены, где люди бежали от начавшегося позже мора. Таких называли «подсечными», оставшимися без родных корней. Кто раньше крестьянствовал, давно по ближайшей округе осел в деревнях и хуторах, заселив раньше слабо освоенные приморские земли. А мастеровые так или иначе оставались в Юдале. Где на подхвате, где пробивались в гильдии, получая гроши за работу. Трудно бросать дело, которым долгие годы занимался. А свободных мест — почти и нет, своих учеников и подмастерий полно. Ну или если куда пристроишься, то за гроши. Не нравится? Иди грузчиком, в гильдии нахальных не любят.

Так что удачно Ринори работниками прибарахлился. Если знающих и рукастых поддержать, то сначала свой клан усилишь, потом можно и через Стражу им худо-бедно официальную лицензию свободного мастера справить. А это — дорога уже в ближайшие крупные деревни, где таких мужиков со всем уважением примут. И Юдале выгодно, что растет разное производство вокруг, и люди зарабатывают неплохо, лишний медяк каждый год в налоговую кубышку отдают.

По итогам визита Билдер заставил вечером изучать новинку, успев попутно смотаться в доки, где в одном пустом углу устроил временный тир. Греметь из пистолетов в подвале, где никакой вентиляции, это было бы форменным самоубийством. Так что ближайшие три-четыре дня ухорезы пожгут немало пороху и привыкнут к тому, как на короткой дистанции кормить свинцом неприятеля.

* * *
Отмечать последние дни осени вместе с незванными гостями — дурная идея. Но вот ведь проблема, эти гости пока были нужны графине Санчос. Часть торговли шла через них. Часть полезных услуг они могли еще оказать. Ну и в дальних планах выступить неплохой опорой, если получится продавить личную кандидатуру в королевские советники. Поэтому пришлось накрывать стол, улыбаться и принимать комплименты, а под конец чествований ответить на ряд крайне неприятных вопросов.

— Любезная Тереза, что вы можете посоветовать с торговлей через Юдалу? Давят ведь, продыху не дают. Раньше мы зарабатывали с корабля по две тысячи золотом, сейчас половину придется отдавать Лилиту. Ладно бы еще десятую часть, перетерпели бы. Но — половину?!

— Знаете, господа, я ничего в этих ваших делах не понимаю, у меня этим оставшийся в наследство от мужа человек занимается. Но если вам так хочется услышать мое мнение, то скажу следующее. Если король что-то в руки взял, то уже не отдаст. И если он узнает, что золото можно зарабатывать на всех товарах, которые в порту отмечаются, то так и будет. Правда, я слышала, будто власти пока в столицу не докладывают о реальных успехах, стараются придержать информацию. Поэтому никакой определенности до сих пор нет. Может быть весной нового кого пришлют. А новая метла всегда метет заново, по другим правилам и законам.

И так — больше часа, изображая клушу, которая дальше собственного носа вряд ли что видит и больше обеспокоена поголовьем скота, да разговорами про цены на зерно.

Вечером, выпроводив последнего из визитеров, еле стоявшего на ногах от выпитого вина, Тереза подозвала молоденькую служанку, которая подавала мужчинам сигары в курительной комнате.

— Что слышала?

Девочка была смышленой, наученной как задницей вертеть и ушки на макушке держать. Через несколько лет запросто пойдет замуж с хорошим приданым. Главное, чтобы не болтала почем зря. А уж хозяйка слово данное сдержит.

— Жаловались, что не смогли у вас ничего полезного выспросить. Власти портовые поносили всячески. Про тяжелую длань его величества вздыхали. А потом обсуждали, что если нынешние крохоборы с Юдалы перед королем опростоволосятся, то явно кого-то нового поставят. И уже не из вояк. А с новичком всегда договориться можно будет. Поэтому решили баронам мысль подкинуть, чтобы те побезобразничали на побережье или в самом городе. Такое от столицы не скроешь, за такое обязательно голову снимут.

— Умница. Вот тебе пфенниг, купи что-нибудь завтра у коробейников.

Отправив служанку с глаз долой, Тереза про себя усмехнулась. Все же можно соседей в нужном направлении подвинуть, подбросив им мыслишку-другую. При этом, если какие проблемы вдруг случатся, так она никоим образом народ к смуте не подбивала и в заговоре не участвовала. Она выше всего этого. Теперь еще через Олливога в независимые торговые дома идею общего пиратского налета подбросить и можно ждать, как забегают на раскаленных углях Крафти с подручными. Пошуметь в округе Юдалы, чтобы гренадер для наведения порядка куда подальше отправили. И все — бери порт и склады голыми руками. Что против серьезной атаки сможет противопоставить Стража? Пузатых служивых, которые ночами под ближайшие фонари жмутся? Даже не смешно.

А после того, как текущая власть с налетом не справится, можно и кого-то из соседей или их родни на освободившееся место протолкнуть. Столичных ухарей даром не нужно, они и без того к каждому золотому ручейку присосаться норовят. Так что по весне стоит ожидать больших изменений. И уж до весны она, госпожа Санчос, подождет. Пусть пока часть товаров полежит дома. Не будет она королевскую казну радовать. Обойдутся…

Глава 12

Гигантизмом господин Батиста заболел давным давно, еще до кончины любимого папочки. Старался коней подобрать себе размером с тяжеловозов. Мечом махал, который и двумя руками особо не удержишь. Или хотя бы старался махнуть разок-другой. Сколько безразмерных плащей о камни и колючки изодрал — так и не сосчитать, постоянно позади что-то в пыли волочилось. И очень расстраивался, что росту среднего, ничем выдающимся не прославился и вообще. После того, как старый Батиста преставился, молодой и единственный наследник взял в руки управление крохотным баронством и начал думать, как лучше перерасти сначала хотя бы в герцогство, а потом и отдельное карликовое государство. Или не карликовое.

Но хоть планов громадье на столе в свитках все множилось, но окончательно боги мозгами Батисту не обделили, поэтому на окружающий мир смотрел он худо-бедно с должной толикой понимания доступных ресурсов. Поэтому в войны ввязываться не спешил, в силу трусоватости лишний раз в явных авантюрах не участвовал и за десять лет сумел тихой сапой наложить лапы на те куски соседских земель, которые в силу различных причин остались без хозяина. Где-то народ в драке за наследство слишком в потрошительство ударился и весь род под изничтожение подвел. Где-то на единственно могучее Королевство тявкать сдуру удумал, за что и поплатился. Но в любом случае, к тридцати пяти годам Батиста оказался вполне состоятельным господином с крепким хозяйством, неплохо укрепленными границами и немалыми запасами золота в подвалах. А самое интересное, что попутно открыл он в себе талант в торговле. Но не в той, где надо везти и продавать что-то, играя на разнице в ценах между различными рынками. Нет, талант в той, где можно с честной рожей пропихнуть запретное, навариться на этом и при случае продать туда же и того же еще раз с большей наценкой. Ну и учитывая относительно спокойные дороги в баронстве, купцы зачастую заглядывали на огонек и сбрасывали излишки разных товаров, которые не получалось протащить через чужие таможни.

При этом вспомним про страсть к гигантизму и станет понятно, почему именно Бариста оказался одним из ведущих тайных королей контрабанды на всем побережье. Были более богатые и успешные, за счет специализации на чем-то одном. Но вот такими объемами вряд ли кто-либо из соседей ворочал. Поэтому попытки таможни в Юдале прижать отлаженные поставки господин барон воспринял как личное оскорбление.

«Мария и угодники» так же пострадала от страсти хозяина ко всему «самому-самому». Поэтому спущенная на воду каракка возвышалась над товарками, словно Голиаф. Три огромные мачты возносились над головами, задранные поближе к облакам. Безразмерные бак и ют со множеством резных деревянных фигур, позолоченная носовая женская фигура, закутанная в саван, больше сорока матросов и столько же абордажников, способных дать отпор любым пиратам в округе. Одним словом — «Мария» подавляла, вызывала зависть и считалась одним из лучших кораблей флотилии Батисты. А еще имела в трюме прекрасно оборудованные двойные стенки, которые при самом дотошном досмотре нельзя было обнаружить. И между которыми легко помещалось десять-пятнадцать телег разнообразного добра, расфасованного в удобные для перегрузки тюки и мешки. Получил право на сход команды и якорную стоянку в облюбованном месте, оплатил положенное за фрукты-овощи. Ну а что там ночью на лодки перекантовали и почему туда-сюда матросики шастают — не вашего ума дела. Таможня дала добро, значит с любыми вопросами можете проваливать куда подальше.

И вот на «Марию» ближе к обеду и пожаловали сразу два «копья», прикрывавших господина Миралда и его очередного заместителя. После того, как молодой офицер начал удачно давить контрабандистов, в пару к нему рвались попасть многие, буквально в очередь выстраивались. Потому как в надежную защиту ухорезов поверили, а нюх у Миралда на разного рода тайники оказался вне всяких похвал. Вот и зазвенели звонкие призовые в карманах, пошли шепотки по Юдале о холостяке, поцелованном удачей в темечко. Если до следующего лета не прибьют, запросто вырастет до какой-нибудь из хлебных должностей в департаменте, перестанет лично подставлять голову на досмотрах и окончательно превратится в завидного жениха.

Второй капрал, смахивающий на орка драным лицом и недобрым оскалом, придержал веревочную лестницу и тихо попросил таможенника:

— Вы ходите рядом, господин хороший. Если вдруг в заварухе помнут, капитан меня вместе с уродами на рее подвесит проветриться.

— А что так? — удивился Миралд.

— С берега посчитали, в этот раз на палубе народу лишнего многовато. И про выкормышей Батистовых слава дурная ходит. В тавернах народ задирают почем зря, в торговле мухлюют. Ну и волокут дрянь разную, с которой остальные побрезгуют связываться.

— Значит, богатую добычу можем взять.

Туг повел плечами и промолчал. Что возьмешь с малохольного, ему бы лишь головоломки чужие разгадывать. Капитаны прячут незаконные товары, таможня их находит и штрафует нещадно. А острые железки в брюхо получать мордоворотам из роты капитана Билдера. За это кормят, поят, по загривку поддают, чтобы на тренировках не спали. Вот только свербило что-то внутри, заставляло смотреть кругом внимательно и тихо порыкивать на подчиненных. Два «копья» — это всего лишь двадцать два человека. Сколько же их ждет наверху — только темным богам известно. Но службу придется исполнять, как положено.

С полчаса шла обычная рутина. Вопросы — ответы, проверка таможенной заявки, уточнение мелких деталей и первоначальный осмотр палубы и мачт. После того, как пару умников с кружевом выпотрошили, народ перестал использовать старые трюки и все пытался изобразить что-то новенькое. Но в кабаках шептались, что после каждого визита кораблей Батисты в Юдале всплывает новый товар. Особенно после захода в порт флагмана. Поэтому спустившись в трюм, Миралд начал дотошно проверять груз, осматривая все закоулки. Наверху остались один орк из «тяжей», мечник и пара стрелков из первого «копья». Остальные ушли вниз, страховать спину таможенникам. Тем более, что внаглую матросы не лезли, кучковались у юта в основном, да капитан с боцманом и парой мужиков покрепче бродили следом за офицерами. Где ящик переставить, где подсказать, что именно в том или ином тюке укрыто. Идиллия.

Когда добрались до кормы, к Миралду протиснулся Туг, прикрыл широкой грудью от флегматично жевавшего табак капитана и прошептал:

— Там, где корзины с фруктами, ближе к правому борту обезьяна стойку сделала.

— На фрукты?

— Нет, ее на специи натаскивали. Озес с рук выкармливал, божится, что именно там что-то запретное. Можно привезти еще одну, перепроверить. Но мы с этим зверем уже неделю ходим, пока ошибок не было.

Вздохнув, таможенник развернул список и подошел к насторожившимся морякам:

— Я тут проверил, вроде ничего лишнего не заявлено… И прошлый раз вы тоже приходили чистыми, помню, сам разрешение на берег давал… Больше никуда по дороге не заглядывали?

— Мы только к вам и ходим, — набычился боцман, а капитан изобразил подобие улыбки и кивнул.

— Значит специи не перевозили… Тогда надо кое-что проверить.

И вся процессия прошествовала обратно в центр каракки, при этом один из грузчиков остался у кормы, рядом с задней лестницей. Спустив обезьяну на длинном поводке, отвечавший за животину лекарь пошел следом, внимательно следя за поведением подопечной. Зверек попрыгал по коробкам, сунулся было к закрытой корзине с фруктами, а потом решительно уцепился за доски борта и начал активно принюхиваться. Подошедший следом мечник кулаком простучал снизу до верху, затем еще раз. После чего повернулся и ткнул пальцем:

— Звук не как от забортной воды. И под подволоком пустота вроде есть.

Подобравшийся перед назревающим скандалом Миралд сжал бумажный свиток и задал формальный вопрос:

— Так контрабанду сдадите или нам самим доставать? Пойдет тогда отягчающим.

— У нас нет ничего незаконного, — поднял голос капитан, а стоявший чуть сзади Туг успел краем глаза заметить, как «отставший» матрос неслышной тенью вскарабкался по лестнице наверх, на ют. Понимая, что время пошло буквально на секунды, капрал выхватил из-за пояса небольшой топорик и рубанул доску рядом с обезьяной, которая с воплем отскочила в сторону. Удар был такой силы, что образовался небольшой пролом, зацепившись за который обломки тут же выворотили и в свете фонарей стало видно — лежит что-то за фальшивым бортом. И явно не один мешок, а намного больше.

Ни капитан, ни боцман с оставшимся грузчиком не успели даже рот открыть, как капрал первого «копья» уже выдернул рог и затрубил. В закрытом пространстве громогласный рев больно ударил по ушам. Стоявшие наверху у среднего раскрытого люка ухорезы успели среагировать и даже повторили сигнал, хотя из распахнутый дверей на корме на палубу уже рванули абордажники, увешанные оружием. Вот только застать врасплох четверку охраны не удалось, бойцы уже были готовы дать отпор.

«Тяж» прикрыл щитом остальных, приняв два арбалетных болта, воткнувшихся в крепкую древесину. В ответ в толпу стрелки тут же разрядили свои маленькие арбалеты, затем прогремели выстрелы из пистолетов и под прикрытием клубов серого дыма вся веселая компания спикировала в трюм. Вчетвером рубиться с полусотней или больше ублюдков — дураков нет. Пусть попробуют здесь достать!

Капитану от щедрот душевых просто шарахнули по загривку и он улетел в угол. Боцман потянул нож из кармана, за что тут же получил мечом в брюхо. Матрос упал на пол сам, заголосив и прикрыв руками голову. Ухорезы тем временем сдвинулись ближе к носу, сооружая из ящиков и мешков две баррикады — спереди и сзади. Теперь надо продержаться, пока не подойдет подмога. Если люди барона успеют два десятка солдат вышвырнуть за борт, то никого на палубу больше не пустят. А отбиваться придется явно под активным обстрелом из арбалетов и отражая слаженные атаки. Очень уж быстро и слаженно абордажная команда заняла палубу и начала готовиться к штурму трюма.

— Валим всех! Пленных не берем! За короля! — долетело снизу, после чего по щитам и ящикам защелкали первые арбалетные гостинцы. Веселье набирало силу.

На помощь к «Марии и угодникам» выдвинулось сразу четыре «копья». Билдер заранее постарался придержать часть людей на пирсе, чтобы в случае любых проблем оказать максимально возможную помощь. Попутно с этим получили отмашку на свободную охоту Додо и Сич. Они как раз засели на крыше казармы в сторожевых башенках с длинноствольными штуцерами, на которые капитан приладил подобие трубок-прицелов. Таких ружей у каждого из стрелков было по четыре штуки. С одного выцеливаешь гада на чужой палубе, остальные готовят к стрельбе Бэзи и Рэйс, которые выступали в качестве помощника в самодельных снайперских парах. Сколько нервов и мата потратил ротный, сначала добывая диковинку у гильдии оружейников, а потом тренируя парочку гоблинов — не сосчитать. Зато сейчас они могли поддержать огнем будущий штурм каракки, которая стояла не очень далеко и где каждый чужой абордажник при свете дня был как на ладони.

— Передай, наши все внизу, — буркнул Додо, высмотрев первую жертву.

Выстрел! Слабый ветер потащил прочь бурое облако, а Бэзи уже заиграл нужный сигнал на своем рожке. Теперь каждое из «копий», идущих на выручку, знает — наверху только чужаки, можно резвиться в полную силу. Вторя Бэзи со второй сторожевой башенки громыхнул Сич, развалив тяжелой пулей чью-то голову. В ответ с борта ударил арбалетный залп, но все болты завязли в предусмотрительно поднятых щитах. «Тяжи» не давали зацепить гребцов, страхуя товарищей от слишком агрессивно настроенных баронских бойцов. В ответ пока не палили, расстояние еще было великовато, хотя сокращалось с каждой секундой.

Внизу же, в трюме, ситуация накалялась. По широким лестницам вниз успели скатиться человек шестьдесят, не меньше. И хотя часть из них так и остались лежать убитыми и ранеными на грязных досках, но перевес в живой силе пока был на стороне абордажников «Марии». Правда, неприятным сюрпризом для них стали пистолеты, которые позволили выбить еще семерых, после чего ухорезы контратаковали, отбросив слишком наглых назад. Ликвидировав возможный прорыв и попытку навязать ближний бой, оба «копья» откатились назад, прикрывшись опять щитами и попрятавшись за сваленным грузом. Теперь в сером дыму лишь были слышны крики боли, щелчки арбалетных тетив и звонкие удары болтов, дырявивших доски. Обе стороны устроили подобие игры в смертельные пятнашки, пытаясь зацепить любого неудачника, мелькнувшего в вонючем кислом мареве. Только вот для команды подобного рода развлечение тянуло на проигрыш. Потому что время утекало, в трюме таможня с охраной, а где-то рядом подгребает подмога. И если не поднапрячься, то можно бросать оружие и готовиться к будущей каторге. Дома за утерю любимого корабля Батиста с живых шкуру спустит.

Вот и пошли изрядно потрепанные абордажники вперед, хрипя от ненависти, умирая, но пытаясь хотя бы массой задавить проклятых ухорезов. В последнюю решительную атаку.

За высоким бортом вскрикнули и вниз полетел очередной матрос. Судя по тому, что от головы у него осталась лишь нижняя челюсть, этого угробил один из снайперов. Те, кто ловил ответные арбалетные болты, обычно так и корчились на палубе.

С четырех подошедших лодок наверх полетели горшки, оставившие за собой дымный след. Секунда, другая и над фальшбортом выплеснуло дымное пламя. Самодельные бомбы взорвались, выкашивая остатки живых и разрывая тела на куски. А в древесину уже вцепились стальные крюки и первые из бойцов в бешенном темпе стали подниматься, чтобы ввязаться в драку. Потому как на проклятом корабле убивают друзей. И надо их спасти, даже если за это придется заплатить своей жизнью.

Первыми на залитую кровью палубу кувыркнулись «тяжи», тут же присев за щитами и организовав подобие защищенного пятачка рядом с бортом. Следом стрелки, из которых один успел даже разрядить оба ствола у пистолета, вышибая дух у метнувшегося навстречу живчика. Потом остатки команды опомнились и бросились в контратаку. Озверевший народ уже плевать хотел на какие-либо законы и правила, стараясь всего лишь подороже продать жизнь.

Додо убедился, что в получившейся каше он вряд ли кого-то сможет с гарантией свалить, поэтому свистнул Сичу и жестами показал: мой бак, твой ют! Не давай стрелкам резвиться! И снова приник к прицелу. Ага, вот кто-то пытается за мачтой пристроиться и болт арбалетный на ложе ладит. В бок ему сейчас гостинец всадим. Грохот выстрела, горячий ствол не глядя назад, Бэзи, руки подхватывают уже готовый следующий штуцер и снова пытаемся найти новую цель.

Сорок с лишним ухорезов тем временем уже полностью поднялись и отчаянно рубились, не жалея никого. Руки, ноги, головы — пластать кусками! Если где рожа чужая мелькнет — всадить пулю, пока не все пистолеты разряжены! Арбалетчики даже успевают перезарядиться, спасибо Сичу за доработанное оружие, колчан опустошаем буквально за секунды! А если лицом к лицу сошелся, то тяжелый клинок в руку и бей гада, чтобы увернуться не успел!

Билдер не успел к тому моменту, когда заревели трубы, призывая на помощь. Он как раз возвращался из портовой управы, поэтому к пирсу прибежал, когда его парни начали взбираться на проклятый корабль. Но сержанты все сделали четко, как учил. Поэтому теперь сам капитан вместе с еще одним «копьем» грузился в лодку, чтобы поставить точку в затянувшемся таможенном досмотре.

Когда Билдер поднялся наверх по веревочной лестнице, бой уже закончился. В трюме еще орали в углу, грозили разными карами, но при этом сидели в углу у кормы, спрятавшись от обозленных ухорезов. Убедившись, что больше никто не стреляет и до каждого выжившего дошло, кто победил и кто проиграл, начали медленно наводить порядок. И первым делом подняли снизу парней, кто сумел выжить, прикрывая при этом таможенников.

— Туг, все целы?

— Четверо ранены, надо будет штопать. Но без покойников обошлись.

— А сверху?

— Девятерых потрепали. Арти плечо умудрились прострелить, остальным мечами или топорами прилетело. Доспех у основных бойцов выдержал, просто в драку влезли все, стрелки в том числе. Вот и зацепило.

— Сейчас еще лодки подойдут, раненных на берег, к Брудже. Остальным пока перетряхнуть лоханку от мачты до клотика. Проверить все закоулки, чтобы ни одна зараза не зашихарилась. Кто из матросов жив — пусть покойников сгребает. Только перед этим пройдите, раненых добить. Они только это и заслужили…

* * *
Через час пятнадцать оставшихся в живых матросов, не бравших в руки оружие, закончили наводить подобие порядка. Мертвых сгребли в одну кучу, побросав туда целые тела и отрубленные в горячке боя руки-ноги. Затем забортной водой чуть смыли кровь. После чего на стул посадили капитана и Билдер рассказал ему про ближайшее будущее:

— Всех, кто участвовал в нападении, ждет рея. Вас же, как старшего в этом борделе, хочу на ремни распустить. Но есть вариант. Крохотный… Вы, господин капитан, поете соловьем. Рассказываете про корабль, показываете все схроны, сдаете всю контрабанду. И я передаю вас городским властям. Получите свой каторжный срок и живым отправитесь на перевоспитание. Родные подсуетятся, соберут сначала подарки для стражи в каменоломне, чтобы вас там не обижали. А чуть позже, как уляжется, выкупят. Для особо ценных персон наши судьи делают послабление. Через годик-другой. То есть шансы вернуться домой есть. И очень большие, я бы сказал…

— Другой вариант — это туда? — сгорбленный мужчина ткнул пальцем вверх.

— Именно. Но сначала, дабы время не терять, я вас допрошу. Так допрошу, что увидев все это оставшаяся в живых команда поседеет. И вы мне все покажете. Каждую дыру вспомните… Вот такой расклад.

Когда тебе предлагают умереть мучительно или пожить еще чуть-чуть с далекой перспективой на освобождение, умный человек сделает правильный выбор. Это боцман был скор на руку, предпочитая ножом проблемы решать. Вот и лежит теперь в куче с другими покойниками. А капитан вздохнул и начал объяснять, где, что и как припрятано. Потому как с командира ухорезов вполне могло статься разобрать «Марию» по досточкам, найти что-то не учтенное и поджарить пятки идиоту, дабы не изображал из себя слишком умного. Тем более, что за устроенный бардак каракку все равно конфискуют. Поэтому скрывать что-либо смысла уже не было.

Ближе к вечеру на пирс подъехал барон Крафти в сопровождении мрачного полицмейстера. Судя по всему, Хакурре не понравился натюрморт, торчащий перед глазами. Огромная торговая лохань и гроздья висельников на мачтах. Всех абордажников, кто не сдох во время драки, порадовали пеньковым галстуком. Конечно, Билдер имел полное право. Особенно после того, как его парням кровь пустили. Вот только теперь отписываться придется и местные власти успокаивать. Слишком свежи в памяти еще старая резня, когда королевские войска и бунтующие аристократы таким же образом украшали округу.

— Надеюсь, оно того стоило, — буркнул Крафти, разглядывая замотанных в бинты бойцов. Тяжелых уже утащили, на пирсе остались лишь ходячие. Горячка боя прошла, но до сих пор большую часть ухорезов потряхивало от пережитого. Поэтому сидели, пили пиво, зачерпывая прямо из вскрытых бочонков и смотрели на проклятую «Марию и угодников». Буквально по краешку с безглазой разминулись. Зазевались бы чуток — и могли запросто там в трюме и сгинуть. Все, вместе с таможней.

Скрипнув сапогами, подошел Билдер. Подергал себя за мочку уха, потом решил не трогать парней и не изображать жизнь по уставу. Вместо этого попытался сразу взять быка за рога:

— Господин барон, можно нам сутки отгула? Надо будет «копья» перетасовать, с раненными разобраться и с офицерами новый график утрясти.

— Хватит суток?

— Да.

— Разрешаю… Но все же еще раз спрошу, с чего бы вдруг баронские выкормыши так взъелись?

— А, это… Миралд на две сотни тысяч марок насчитал, потом сбился. Будут еще раз все оценивать. Там двойные борта на каракке, все пустоши битком контрабандой забиты. И не барахлом каким-либо, а отборным товаром. Ну и ублюдков вооруженных почти сотня была. Поэтому и дернулись.

— Дернулись… А у тебя лишь раненные… Есть кто на списание?

— Нет, к счастью. Трое на месяц-полтора выбыли, остальные раньше оклемаются. Но обошлись малой кровью.

Подойдя к краю пирса, Крафти поманил за собой капитана ухорезов, после чего вполголоса начал устраивать разнос:

— Вот почему ты все поперек норовишь сделать? Послал бы не одну группу, а сразу три-четыре. И драки бы не было… И деньги тратишь явно больше того, что рота зарабатывает… Мэра и чиновников скоро от тебя кондратий хватит. Двадцать с лишним повешенных, не считая горы трупов. Причем многих добили уже после того, как все закончилось… Что мне королю докладывать?

— Что его люди дали отпор, как это разрешено таможенным эдиктом. И что если какой дурак вздумает еще раз на цепных псов Лилита пасть раззявить, так его голову на частокол воткнут в назидание другим. И я это сделаю. А если бы вздумал толпу послать, они бы сразу флаг «вода и провиант» выбросили, чтобы потом через месяц вернуться. Так что все правильно сделали.

— Дурак ты, Билдер. Как есть, дурак. Да, долг выполнил. Но мог бы остальное на тормозах спустить. Уродов на каторгу, благодарность от властей. И все довольны.

Но капитан был не согласен с таким вариантом:

— Ага. И в следующий раз еще какой урод попытался бы повторить фокус с зачисткой корабля. Набрал бы побольше наемников, каждому по арбалету в зубы — и вперед… Нет, я буду служить так, чтобы нас до дрожи в коленях боялись. И чтобы последняя паскуда в округе знала — не лезь. Даже не думай руку на ухорезов поднимать. Затопчем. А кто выжить сумеет, так все равно прибьем. Потому что обнажившему оружие пощады не будет.

Помолчав, Крафти сплюнул в грязную воду и лишь махнул рукой:

— Тебя не переделать. Просто оглядывайся теперь почаще. Наверняка найдутся желающие с тобой поквитаться… А молодцам твоим я премию выпишу, как аукцион пройдет. Потому что за таможенников — отдельное спасибо…

* * *
Поздно вечером человек с говором южных баронств тихо беседовал за угловым столом в таверне с незнакомцем, закутанным в плащ.

— Меня по старой памяти просили тебе несколько вопросов задать. Потому как серьезные люди беспокоятся, в толк не возьмут, что за безобразия у вас творятся.

— Серьезным людям надо было обещание сдержать, тогда я бы все лично им разжевал.

— Ну, обстоятельства неудачно сложились, сам знаешь… Так вот. Вопрос простой — можно ли дурного капитана на довольствие поставить? Когда королевские гренадеры зачистками занимались, командир полка так же выкаблучивался. Резал без жалости, страх наводил. А потом, когда себя во всей красе продемонстрировал, назвал цену. Может, тут тот же расклад? Человек старается, цену набивает?

Собеседник хмыкнул, покачал головой:

— Нет, ошибаются твои хозяева. Билдер из идейных. Для него дело принципа — в порту по-своему все устроить. Местные через него контрабанду не тащат, им побережья хватает. Поэтому в Юдале по загривку чужим купцам достается. Кто слишком привык к вольной жизни. И пока Билдер жив, так и будет. Его не купить. Он покупателю золото в глотку забьет и лишь посмеется.

— А солдатики? Если им кому намекнуть и на лапу сунуть? С таможенниками мы все равно рано или поздно договоримся, не в первой. Надо лишь, чтобы головорезы в правильный момент в другую сторону смотрели. Им приказано охранять? Вот пусть и охраняют. А через год на пенсию, да с солидным приварком.

— Вторая ошибка. Вы забыли, кто боевиков вербовал. Билдер их отбирал. Отобрал и натаскивает. Может, когда капитан роты сменится, что-то и будет иначе. Но пока расклады пиковые для вас. Никто взятку не возьмет. И никто груз незаконный мимо не пропустит.

Представитель контрабандистов поморщился:

— Выходит, только силой проблему решать? Нет идейного идиота и нет проблемы?

— Выходит, так. Только не забывайте, что идея принадлежит барону Крафти. Даже если вы Билдера где-то прикопаете, начальник Стражи другого такого же найдет. Наемников со свернутыми мозгами полным-полно, без работы маются. За процент с конфиската любой будет глотки рвать. Так что думайте, как вам эту проблему решить целиком. Одну голову срубить — это всего лишь разозлить местных окончательно. Они тогда вместо одной роты три сформируют. И начнут нарушителей вешать, а не штрафовать.

— Начнут? — мужчина криво ухмыльнулся. — Так давно уже начали. Сначала Гоза подвесили, а сегодня вообще кучу народа…

— Я и говорю. Идейные…

Глава 13

Воевали — веселились, подсчитали — прослезились.

С такими мыслями капитан ухорезов сидел за столом и ужинал, аккуратно выгребая наваристую гущу из миски. Сегодня кухня расстаралась особо.

Во-первых, всем перепало вне очереди от щедрот сверху. Господин барон получил оценку захваченного груза с флагмана Батисты, протер глаза и молча выписал премиальный вексель из своих фондов. Сложно сказать, чего это южанин решил так вложиться в теневой рынок, но в итоге таможня насчитала почти триста тысяч золотом. И это до аукциона, на котором получится заработать куда как больше. Вот и порадовали каждого в роте честно заработанным.

Во-вторых, сам Миралд проставился. Очень уж его мясорубка в трюме впечатлила. Явно осознал, что родился заново. Поэтому купил на рынке и пригнал четверых упитанных барашков. А еще там же выбрал пару бочек неплохого вина, которое пока в подвале складировано до ближайших выходных. Потому как день отгула — это хорошо, но распорядок службы никто нарушать не будет. Вот в субботу вечером можно будет расслабиться.

Однако, не смотря на пир желудка, Билдер сидел чуток смурной, прикидывая размер финансовой дыры после столь эпично завершившегося сражения. Потому что по итогам стало понятно, что доспехи придется заказывать всем ухорезам, а не только «тяжам». Ну и пистолеты себя настолько хорошо зарекомендовали, что бородатый Ринори явно озолотится на следующем заказе. А где деньги под это все брать? Не считая расходов на порох и свинец, которые в Юдале особым спросом не пользуются и завозятся от соседей в основном.

— Не грусти, старшой, парни поправятся, — присел рядом Туг. Бывший каторжанин вбил себе в голову, что новое место и возможное светлое будущее целиком зависит только от ротного и старался не просто себя зарекомендовать, а вообще брался за любую работу, чтобы хоть как-то отплатить за добро. Ведь шептались бойцы-товарищи, что из-за его кандидатуры на должность капрала у капитана была размолвка со всесильным бароном Крафти. Но — отстоял. И теперь здоровяк сыт, обут, одет, пользуется нешуточным уважением в городе. И без какого-либо криминала.

— Парни — да, заглядывал уже к ним. Чуть подтасуем команды, «копья» дополним новичками и теми, кто в запасе числился. Думаю, что полный состав роты восстановим уже после выходных.

— Так что тогда хмуришься?

— Думаю, какую бы еще пакость вам на тренировки добавить, чтобы больше железом не давали в брюхо тыкать… Ты поужинал? Тогда отлови мне любимую «жабу» и оружейника. Пусть подгребают, надо пообщаться.

Когда неразлучная парочка устроилась рядом, Билдер сообщил новости, которые можно было трактовать разными способами:

— За мою голову пытаются уже награду назначить. Хвостики тянутся в торговые представительства баронов, которых мы уже столько раз нахлобучили.

Оба гоблина недовольно оскалились. Но пока Сич думал, что бы высказать по поводу услышанного, Додо уже распахнул пасть:

— Давить гнид надо! Это наш город, за такое в припортовых кварталах режут ночами.

— Резать мы пока не будем. Потому как местные мне про ублюдков шепнули и еще раз подтвердили, что ни Братство, ни Ночная Гильдия заказ принимать не станут. Я к обществу со всем уважением, они мне тем же платят. Если только кого из наемников подошлют пришлых… Речь о другом. Мы знаем, через кого можно за хвост уродов подергать. И если все оформить красиво, можно им такой фитиль вставить, что небо в овчинку покажется.

— В смысле — спалить живьем? — попытался представить наиболее страшную казнь Додо. Но Билдер лишь продемонстрировал душегубу кулак и развил мысль в более конструктивном русле:

— Надо сделать так, чтобы ребята пострадали финансово. И чем больше они потеряют золота, тем меньше будет желание с нами бодаться.

В отличие от приятеля, Сич отличался некоторым тугодумием, ему нужно было время, чтобы уложить идею в голову, затем покрутить с разных сторон и попытаться найти решение. Но зато если замысел помещался целиком и полностью, то иногда кривоногий гоблин проявлял чудеса изобретательности.

— Так мы их и так уже неплохо пощипали. Особенно южан. Думаю, когда до Батисты дойдут слухи об аресте корабля и груза, он от злобы лопнет.

— А нам нужно так, чтобы не лопнул, а вложился еще. Это как с шулерами на рынке. Дать возможность отыграться. Чтобы оставить в одном исподнем. Тогда и желания войнушкой пойти или еще какую пакость устроить долго не возникнет. Ну и если возникнет, то денег на развлечения уже не будет.

— Пакость? До исподнего? — мастер-коротышка добыл трубочку, прижал клыками щербатый мундштук и задумался. Курить в казарме запрещалось, на улицу под холодный дождь идти было лень, но пустую носогрейку посасывать — сколько душе угодно. Зато так думалось лучше. Думалось, думалось и придумалось…

— Капитан, а если мы твою голову продадим?

От такого предложения Билдер чуть не подавился:

— Это как?

— Ну, ты же теперь вроде как враг всех барончиков. Эдакое шило в заднице. Как ни повернись — все больно… Если их представительства спят и видят, как бы подгадить, давай подарим им эту возможность. Подсунем липовых наемников, которые из-за безденежья готовы на любую авантюру вписаться. Пусть платят. Заказ возьмем, деньги приберем к рукам, жулье потом в суд и пинком домой. Чтобы не гадили.

Сич еще не успел до конца рассказать задумку, а Додо уже ухватил суть, прикинул варианты и со вздохом вернул на доработку:

— Судья потребует свидетелей, которые вес имеют, типа почетных граждан. Золото за такой заказ целиком сразу не выплатят. Дадут чуть авансом, потом потребуют доказательств. Если смерть разыграть, слухи нехорошие пойдут. Не, паршиво получается.

Но командир ухорезов зацепился за общую идею и довольно осклабился:

— Мы проще сделаем. Предложим выпотрошить таможенные склады. Охрана там слабая. Поэтому удачливые наемники легко могут содержимое прибрать. И удрать с самым ценным на корабль в порту, который будет готов сняться с якоря немедленно. Нужно лишь оружие под это дело. И лучше всего — тот же порох, которого у нас мало. Двери взрывать или стену какую. Ну и мушкеты запросить у того же Батисты. Мушкеты, пистолеты и все, что для налета потребуется. Типа — большой отряд хочет к нему под руку уйти. Головорезов-то прорядили, наверняка люди понадобятся.

— И что, нам перекрашиваться под наемников?

— Зачем? Предложим в операцию вложиться. А в качестве гарантий предложим вексели именные Центрального банка. Шепчутся, что не так давно почтовую карету обнесли. Причем так ловко, что охрана цела, запоры никто не взламывал, а бумажки исчезли. Вот эти векселя и сунем в качестве оплаты.

Распахнув жилетку, Додо поскреб впалую грудь и сообразил:

— А что, хорошо может получиться. Сич поспособствует. Зато я бы на месте любого барона на такую авантюру подписался. Вот векселя, в качестве оплаты за снаряжение. Берите, от щедрот даже переплатим. А потом через месяц корыто пригоняйте, мы туда с грузами после налета прибежим. И никуда потом не денешься — за разбой тут петля, за награбленные товары барон может заплатить вообще гроши. И держать потом за глотку наемников, изредка им золотишко подбрасывая… Осталось только придумать, кого на встречу послать.

* * *
Стоявший на коленях рядом с троном мужчина старался не поднимать глаз. Потому что хозяин был в бешенстве. Правда, вряд ли господин Батиста до конца еще осознал все последствия рейда таможни, но это ненадолго. А вот когда ощутит, что остался без груза, без любимого флагмана и еще обязан выплатить штраф, озвученный властями Юдалы… Вот тогда кому-нибудь голову отчекрыжат, это уж точно. И личному представителю торгового дома очень не хотелось, чтобы по ступенькам заскакала его голова. Она ему была дорога и запасной нигде не завалялось.

— Что они сделали?.. Мой корабль?! Мой груз?! Да…

— Есть вариант, господин, как это поражение обернуть в победу… Смелое, но если действовать быстро и прямо сейчас, то вполне выполнимое…

Привстав, Батиста разглядывал затянутую в серый камзол спину. Его — прервали! И кто?! Человек, который отвечал… Хотя, именно господин Эридо вряд ли лично виноват в проколе. Это местные советники все нашептывали: пошли, пошли побольше грузов! «Мария» уже с полгода проходит все досмотры без сучка и задоринки. А если вывалим через подставных лиц кучу контрабанды на опустевший рынок, то будем диктовать цены и сорвем куш. Вот и вывалили… Ни корабля, ни груза. И лишь примчавшийся быстрее ветра на скоростной шхуне Эридо, глава торгового дома и человек, на котором в Юдале замыкаются очень многие важные связи. Любитель дорогих костюмов, скроенных по столичной моде. Ничем не выдающийся мужчина, который давно уже врос корнями в чужую землю, но не забыл — кто у него хозяин.

— Вариант, говоришь?.. Говори. Потому что у меня сейчас только одно желание — пустить кровь виновным. Из-за кого я потерял доходы за несколько лет… За пять чертовых лет!!!

Подождав, когда Батиста переведет дух, все такой же скрюченный Эридо начал скороговоркой:

— В Юдале сейчас праздник, на каждом углу ваше имя склоняют. Да, формально виноват капитан, он про вас молчит и будет держать язык на привязи. Но последний бродяга знает, что склады таможенные конфискатом забиты. И большой аукцион будут проводить лишь через полтора месяца. Специально приглашают туда купцов из центральных районов. Местным просто не переварить захваченное.

— Конечно, там отборные вещи, можно всю паршивую Юдалу озолотить… И что?

— Ко мне пришел человек с рекомендациями от старых знакомых. Говорит, что у него под рукой почти сорок крепких и смелых парней. Они буквально не так давно перехватили сундучок с векселями на предъявителя. На сумму в двести тысяч золотом. Но сбывать их в Королевстве опасно, всех уже на уши поставили и в каждом банке будут покупателя трясти, откуда он бумаги взял. Зато любой подобный вексель соседи возьмут с радостью. Если чуть-чуть в цене подвинуться.

— Вексель? Зачем мне вексель?

— Потому что главарь наемников предложил следующее. Они все равно хотят перебраться под крыло к кому-нибудь серьезному, потому как пятки уже пригорают. И готовы оплатить проезд по высшему разряду. Если мы успеем, то парни вскроют таможенные склады, выгребут оттуда все и доставят в порт. У южных причалов пустое судно может стоять под погрузкой. Тот же лес, пеньку или еще что. Поэтому буквально с телег захваченное перебрасываем на корабль и уходим вместе с головорезами. Заодно убыль покроем, старую команду абордажников уничтожили полностью, а тут будут проверенные в деле люди. И преданные лично вам.

Задумавшись, Батиста шевельнул пальцем и вышколенный слуга тут же налил еще вина в высокий кубок. Затем, повинуясь еще одному жесту, поставил рядом второй, туда так же плеснул янтарную жидкость.

— Садись, Эридо. Ты начал рассказывать интересную историю. Поэтому давай в деталях… Почему наемники пришли к тебе?

Пристроившись на краешке стула, торговец пригубил вино и продолжил, смахнув капли пота со лба:

— Им нужно будет пробиться через двери. Ключей нет. Надо будет ломать. Лучше всего — порохом взорвать. Или даже стену заднюю обрушить. Еще хотят внимание отвлечь, несколько взрывов в городе устроить, чтобы туда стража умчалась. Убеждают, что на все им понадобится полчаса времени или даже меньше. А если мушкеты и ручные аркебузы будут, то вообще от любых преследователей отобьются. Таможенная рота их не тронет, она в городские дела не лезет. Поэтому как раз успеют и груз прибрать, и на корабль загрузиться, и отчалить. Причем выгребут со склада не только наше добро, а все, что там будет до аукциона складировано.

— А гренадеры? Что, вояки будут спокойно сидеть и смотреть, как в городе разбой происходит?

— Их с вечера выдернут. Пустят слух, что банда с награбленным на дальней ферме пирует. Уж кто-кто, а именно вояки туда сорвутся первыми. Может даже кого из стражи с собой прихватят, чтобы дороги перекрыть. Поэтому шансы для нашего дела будут очень хорошими.

— Значит, порох и оружие… За так. За обещание помочь в возвращении моего товара.

Поежившись, Эридо все же решился поправить хозяина:

— Не за так, господин. За векселя… Если я завтра утром с нужными припасами выйду, как раз успею через пару недель добраться назад. Вы же попутно отправляете один или два корабля за грузом. Можно под чужим флагом, чтобы зря глаза не мозолить. Я буду в Юдале первым. Забираю векселя, выдаю запрошенное. Уточняем, как именно наемники и когда собираются все провернуть. Затем приходят каракки, встают у южных пирсов наготове. Пока я изображаю проблемы с заказом, команда наготове поднять паруса. Налет на склады, захваченное к нам на борт и уходят домой. Все…

— Все?.. В самом деле, вроде бы все… Две сотни тысяч золотом в векселях. Две сотни…

— Я предупредил чужака, что всю сумму они не получат. Мы готовы в лучшем случае оружием им обеспечить половину, а остальное уже здесь вы выплатите сами. Сколько посчитаете нужным… Ну и насчет возможной службы так же уже на месте будут договариваться.

Но Батиста уже почти не слушал. Он прикидывал варианты, пытался сообразить, насколько реален рассказанный план, какие риски. И главное, стоит ли подставляться с налетом. Ведь за такое барон Крафти постарается содрать шкуру с любого, до кого руки дотянутся. Но только — с кого? Это у него головорезы по Юдале шастают, а барон Батиста совершенно не при чем. Ну и вернуть отнятое — просто сам бог велел…

— Значит, на сто тысяч максимум. Мушкеты, аркебузы, порох… И если даже уродов прямо там рядом со складами положат, мы все равно в плюсе…

— Да, господин.

— Угум… Так. Возьмешь с собой моего крючкотвора. Он векселя проверит. Сначала — векселя, лишь потом железки, никак иначе. Насчет запрошенного, прямо сейчас отдам приказ, твою шхуну начнут набивать до клотика. Чтобы с утра уже мог отправиться назад. Три каракки я подготовлю за пару дней, выйдут следом. Должны успеть. Векселя передашь заранее, чтобы в Юдале не болтались. И с основным грузом вернешься… Я так думаю, что вряд ли тебе дадут там работать после налета.

— Слушаюсь…

Вот так. И мы еще посмотрим, кто в итоге останется с носом, господа Крафти и Хакурра. Вполне может статься, что получится захватить куда больше, чем у него изъяли. Таким образом, покроет репутационные убытки. А куда высоколиквидный товар пристроить — это он найдет…

— Отлично. Соседи как раз воевать собирались, так что у меня разного гремящего в сараях полно. Потерпят чуть-чуть. Может, через них бумаги на золото и обменяю…

И барон Батиста впервые с утра улыбнулся.

* * *
— Главное в этом деле — это правильная бумага, — разглагольствовал Додо. Довольный собой гоблин разгуливал по столу, перешагивая через сваленное барахло, размахивал палочкой и вещал, обучая босса хитростям тайного ремесла.

— Поэтому мы выложили три золотых за несколько рулонов?

— Именно. Потому как подделать вшитую нить и запах можно, но очень накладно. Да и знающие люди заметят подмену. А так — на этой бумаге купчии на землю оформляют. И зачастую именно на них же печатают разного рода полезные и важные договора. А Центральный банк в конце войны как раз закладные и векселя выпускал. Небольшими партиями, но даже я в руках подобное держал. Не ошибешься.

— А еще Ринори машинку отличную изготовил, — вздохнул Сич, отрываясь от процесса. Мастер-гравер мог по праву гордиться своим последним шедевром. Уже первый пробный оттиск показали приглашенному в гости Хакурре, чуть не вызвав у господина полицмейстера инфаркт. Потому как он оценил качество работы и пообещал, что оторвет голову и Билдеру, и его помощникам, если хотя бы одна подобная бумажка уйдет на сторону. После чего получил список номеров будущих фальшивок и приставил пару своих костоломов для охраны комнаты с самодельной типографией.

Несмотря на приоткрытые крохотные бойницы, кисло пахло красками, мокрыми тряпками и химикатами. Билдер как раз заканчивал мастерить свою придумку — подобие большого деревянного барабана с ручкой. Туда надо будет уложить просушенные «векселя», подбросить несколько кип рванины и покрутить какое-то время, дабы изготовленные вручную шедевры живописи чуть-чуть «состарились». И выглядели после завершения всех процедур максимально достоверно. Ведь считается, что именно эта партия ценных бумаг имела хождение по рукам после разгрома бунта аристократов. И до сих пор принимается к оплате по всем банкам как в Королевстве, так и за его пределами.

— Вот. Еще обычно левый верхний угол чуть махрится. Потому что по нему чаще всего пересчитывают стопку и качество изготовления проверяют. Только не надо щетками с жестким ворсом тереть, это сразу выдает неумех. Нет, нужна бархотка чуть-чуть засаленная, ей уголочки обработаешь, потом каждый листик еще несколько раз мазнешь — и все, любой клерк твой, с потрохами. Ну и остальное уже Сич оформил. Сколы на шрифтах, кривая запятая в наборе, прочие особенности… Когда давно с государственным казначейством дела ведешь, то можешь даже назвать, в какой типографии ту или иную вещь печатали и в каком году.

Положив молоток на стол, Билдер крутнул барабан, прислушался к поскрипыванию оси и еще раз предупредил:

— Я понимаю, что вас родня аккуратно сдала за все хорошее. Потому как с подобными талантами вряд ли кто из местных смог бы фальшивку легко отличить. Но если вдруг мысль дурная где затесалась чуток для себя нарисовать, то лучше сразу камень потяжелее присмотреть. Хакурра лично с пирса плавать отправит. Он и так весь на нервах после визита.

— Мы что, дурные? — удивился Сич. — Не, баронам свинью подложить, это я только рад. А так — лучше контракт отслужу, потом можно на покой. Или вообще свою ювелирную лавку открыть. Ринори как раз на эту тему уже интересовался. Буду у него подарочное оружие оформлять.

Додо спрыгнул со стола, подтянул к себе огромное увеличительное стекло и начал придирчиво разглядывать лист за листом. Проверенные складывал на краю, бормоча под нос:

— А я съеду отсюда, наверное. Наторговался, хватит. Да и не простят мне родственнички, как бы не замаливал. Тронуть побоятся, но гадить будут обязательно… Так, этот вот уберем, оттиск печати бледноватый…

Через сутки работа была полностью закончена и Билдер снова поехал на встречу с одним из старых знакомых, кто согласился отыграть четко прописанную роль. Настала пора организовывать сделку.

* * *
Мерно стучали каблуки по паркету, шуршала огромная юбка — госпожа Санчос вышагивала вдоль стола, пытаясь задавить душившую злобу. Потому как меньше всего на свете хитрая и расчетливая графиня любила ощущать себя дурой. Но, судя по очередному докладу Олливога, она вполне могла претендовать на столь незавидный титул.

Подумать только. Столько времени убить на проклятую Юдалу, чтобы вляпаться в проблемы с таможней, потерять часть грузов и сидеть теперь тихо-тихо, как мышь под веником. А кто-то из баронов сумел найти подход и подсуетился вовремя. Конечно, это всего лишь слух, полученный через пятые руки. Но Олливог докладывает, что на таможне удалось организовать одному из умников дырку. Заплатив немалые деньги, но зато посадив цепных псов Крафти на привязь. И вот-вот должна прийти целая шхуна с товаром, который пройдет по одним бумагам, а что там на самом деле — не вашего ума дело… Проклятье! Ведь это должна была она, самая умная и богатая женщина Королевства, организовать для себя подобного рода отнорочек. Ничего слишком выдающегося. Просто смотреть в другую сторону, когда ящик-другой минует таможню без лишнего внимания. Но — вот итог. Задрипанные бароны закормили золотом молодых офицеров, подсуетились и будут дальше крутить деньги по разного рода мутным схемам. А уважаемая Тереза Санчос так и продолжит платить грабительские сборы, роняя скупую слезу.

Убедившись, что желание крушить чуть-чуть улеглось, женщина вернулась за стол и начала писать ответ.

Кто. Где. Когда. Каким образом. Можно ли влезть в чужую схему и переключить на себя. Или вообще сломать, подставив под молотки конкурентов. Да, Олливогу придется попотеть, но он справится. Потому что госпожа графиня любит получать хорошие новости. И в последнее время крайне раздражительно принимает плохие.

* * *
Встречу с представителем наемников господин Эридо решил провести в задней комнате торгового представительства. С одной стороны — да, огромный риск. Если что-то пойдет не так, будет скандал. Но именно все тот же пресловутый «не так» диктовал именно это решение. Потому что труп спрятать легче на своей территории и потом вывезти за город. Проверить возможные хвосты по ближайшим улочкам — так же намного проще здесь. Ну и лишний раз усиленной охраной в какой-нибудь забегаловкой дразнить соглядатаев не придется. Поэтому, как ни хотелось Эридо встречу назначить в другом месте, но все же пригласил головореза к себе.

Невысокий седой мужчина сидел развалившись в кресле и потягивал вино. От гостя несло кислятиной, запахами несвежего тела и невысказанной угрозой. То, что незнакомец пришел один, ничего не значило. Времени — чуть после полудни, на улице на перекрестке еще пара бродяг ошивается, как сообщила охрана. Так что опасаться уличных проблем вряд ли эти люди будут. Вон, руки выдают профессионала: все в мозолях от оружия и с вкрапинами от сгоревшего пороха. Да и шрамы подобные зарабатывают всю жизнь. Долгую и опасную жизнь. Вот только запах…

— Любезный, а что вы в таверне бак с горячей водой не закажете? — не удержался все же Эридо.

Наемник допил вино, поставил небрежно на стол и ухмыльнулся:

— В таверне хозяин обязательно о чужаках доложит. А мы в местных гильдиях не состоим, местные цвета не носим, сплошь подозрительные личности. Вот и приходится по чужим дворам мыкаться, в скотных дворах отсиживаться. Зато ни одна ищейка носу не сунет… Ничего, как дело справим, так отмокну. И оденусь, как положено…

Сидевший с другого конца стола старик тем временем закончил перебирать бумаги, придвинул поближе свечу и начал придирчиво обнюхивать то один лист, то другой. На что гость лишь хмыкнул:

— Если вы кровь ищете, господин хороший, то этого нет. Чисто сработали. Сундучок подменили, никого из служивых даже не поцарапали. Так и мыкаются сейчас на допросах, пытаются продажную шкуру среди своих найти.

— Да, да, — буркнул в ответ специалист, не отрываясь от дела.

Хозяин торгового дома поднял бутылку, но седой грабитель поморщился и отказался от новой порции. Может, хотел сохранить ясную голову. Может просто дешевое пойло не понравилось. Эридо не собирался тратить на подобного рода клиентов что-либо стоящее.

— Если все с векселями нормально, то мы готовы будем разгрузиться в любой точке побережья.

— Это лишнее. Как только ваш пыльный мешок закончит, я дам вам одну вещицу, которую капитан покажет таможенному офицеру. В описи должно быть два листа. Первый на обычный груз, второй лист — на мой. Дальше уже не ваша головная боль. И вечером надо будет встать у Горбатого пирса, он как раз на границе между южной частью порта и центральными складами. Там мои люди примут заказанное.

— И что, ищейки Крафти не станут совать нос в ящики?

— Не будут. Доставка согласована в Городской Страже. Просто надо знать, через кого из секретарей правильную бумагу хмельному руководству на подпись подсунуть. Наглеть просто не нужно, но с правильными печатями этот груз будет считаться собственностью Юдалы. А брать пошлины с самих себя они еще не научились.

— Ловко! — восхитился Эридо. — И можно таким фокусом будет еще воспользоваться?

— Зависит от того, насколько хорошие условия службы предложит ваш хозяин. У меня немало крапленых карт в колоде, будет чем Юдалу порадовать.

Тем временем сидевший в углу старик аккуратно сложил бумаги в стопку и скрипучим голосом озвучил итог:

— Двести семь тысяч золотых марок по векселям Центрального столичного банка. Выпущены шесть лет назад, на них выкупали заложенное после бунта имущество.

Облегченно вздохнув, Эридо встал, одернул сюртук и объявил:

— Как и договаривались, на сто тысяч оружие и порох на моей шхуне. «Старая роза», я смогу запросить досмотр на завтра. Остальное вы получите уже дома, когда с нужными товарами будете докладывать моему господину.

— На сегодня таможню вызывайте. Скажите, что груз скоропортящийся. С моим письмом все пройдет как надо. А держать такой опасный товар не нужно, можно в самом деле заполучить неприятности. Выгрузили, обычной коммерцией занялись и все довольны.

— Хорошо. Тогда я еду в порт.

— Отлично. Я парней с телегами так же пришлю в условленное место. — Поднявшись, седовласый надел мятую шляпу с обвислым пером и обронил: — Да, чтобы мы друг друга поняли. Векселя у вас. Если вдруг возникнет желание пошутить и поднять паруса, не расплатившись, то я найду вас хоть на краю света и нарежу ремней со спины… Аукцион через месяц. Через три недели, ближе к выходным, со свинарников съедем и будем готовы повеселиться. Гренадеры помчат к джунглям, а мы тряхнем таможню.

— Я буду в городе. Пришлите весточку, когда точно с датой определитесь.

— Само собой. До скорой встречи.

* * *
Триффи нервничал. Не сказать, чтобы уж совсем-совсем, но свербело где-то внутри, никак не отпускало. Шутка ли — пять тюков с шерстью, а все остальное — груды оружия и порох. Если таможня как обычно возьмет за глотку — то все, лишь лапки кверху. Куда ты рыпнешься с небольшой командой, которая на «Розе» нужна лишь с парусами управляться?

Но встречал двух сумрачных офицеров, как положено. Представился, протянул два мелко исписанных листа и небольшой запечатанный конверт:

— Первое на продажу, второй список ваш.

Таможенник взломал сургуч, быстро пробежал текст и кивнул. После чего попросил:

— Покажите груз на продажу.

Спустившись в трюм, пересчитал тюки, затем начал вышагивать между ящиками и сваленными в угол кипами мушкетов, расставляя галки по другому листу. Замер на секунду и переспросил:

— Не вижу три бочонка пороха.

— Вон они, сбоку стоят, господин офицер. Просто догружали в спешке, поэтому туда приткнули.

— Понятно… У меня вопросов нет. Когда товары для Стражи будете на берег переправлять?

— Просили сегодня вечером, у них спешка какая-то.

— Да, меня уже с утра теребили на эту тему. Хорошо. Лоцман сейчас будет, лодки для швартовки тоже. Ваше место пятое на Горбатом пирсе. Можете вывешивать флаг о завершении таможенного досмотра.

Облегченно вздохнув, Триффи выбрался на палубу и начал командовать. Чудеса, не иначе. Но если уж господин Батиста умудрился как-то такой дикий и опасный груз переправить, то может позже и остальные дела наладятся?

Стоявший в тени Билдер с интересом наблюдал, как по сходням тянется цепочка грузчиков, аккуратно складируя палки-громыхалки и прочее добро в большие телеги. Рядом с ними суетились человек десять неприятного вида с самыми бандитскими рожами. В этом помог Туг, который договорился и с грузчиками, и со старыми приятелями по службе для массовки. Главное — ни один человек даже близко рядом с ухорезами не мелькал. Поэтому вряд ли клиент что-либо заподозрит. А вот, кстати, и он. С охраной, с заветным сундучком. Не утерпел, поспешил на борт. Скорее всего, с утренним приливом уже домой рванут. Ворованные векселя карман жгут.

Попутного вам ветра, господа хорошие, что еще скажешь. А мы тем временем большую часть кривого огнестрела отдадим Ринори, он или переделает, или на переплавку пустит. Потому что качество поставляемых стволов с баронств оставляет желать лучшего. Порох хороший, это не отнять. Порох у них несколько кланов делают, кто за качество головой отвечает. А вот с остальным — лучше своему мастеру заплатить. Благо, часть добытого даже Крафти готов взять по бросовым ценам, дабы городская стража не с одними мечами по улицам гремела. В итоге в кармане у Билдера так и останется фига, зато парни с пистолетами, а свинца и пороха до весны более чем достаточно.

Про то, как именно расстроится вторично одураченный Батиста, капитан ухорезов не волновался. Потом слухи так или иначе докатятся.

Глава 14

С неба моросил холодный дождь, но на подворье барона Батисты было не протолкнуться от разукрашенных карет. В гости к некоронованному покровителю контрабанды пожаловали друзья, знакомые, деловые партнеры и все те, кто имел вес на этом рынке. Одним словом, невысокий господин в расшитом золоте костюме устраивал прием, на который собрал весь цвет южных независимых карликовых государств и дворцовых прихлебателей.

Конечно, Батиста мог бы вместо шумихи и искусственного раздутого ажиотажа встретиться с нужными людьми в частном кругу. Но жадность все же пересилила и поэтому из распродажи обретенных активов барон решил устроить шоу. С выпивкой, полуголыми танцовщицами и кругленькой суммой в звонкой монете по итогам вечера. Потому как отдать векселя за две трети цены — много ума не надо. А вот разыграть аукцион — совсем другое дело. И кто больше заплатит, то и получит заветные бумаги.

Правда, в начале вечера пришлось приватно пообщаться с соседями, для кого были обещаны порох и ружья. Обещаны, но проданы в Юдалу наемникам, предложившим столь прибыльную сделку. Поэтому пришлось успокаивать, обещать отступные, дарить подарки и заключать соглашения на поставку других товаров. Тем более, зима уже докатилась и сюда, в теплые края. Кому в самом деле захочется устраивать мордобой по столь паршивой погоде? Лучше отложить войну. Тем более, что урожай давно собран и зачастую перепродан. Ограбить голодранца, насолившего давным-давно с перепродажей ворованного, вряд ли легко получится. Так что — вот вам ящик вина для поднятия настроения, доля в будущем дележе ожидаемой добычи и ценные бумаги на пять сотен золотом. Мало? Тогда на тысячу максимум и право первого голоса на торгах.

К тому моменту, когда толпа успела продегустировать богато накрытый стол и оттоптала ноги в паре танцев, Батиста заглянул к себе, чтобы сбросить пропотевшую одежду и освежиться. Супруга подала новый костюм, слуги начали суетиться вокруг, помогая надеть сиявшие в свете ламп наряды.

— Как прошли встречи? Ты выглядишь усталым.

Фарэ Батиста была отличной женой. Умной, преданной, с прекрасной памятью. И никогда не забывала, из какого захолустного рода взял ее супруг. Останься под опекой маменьки, так бы и прозябала у себя в крохотном городишке, название которого барон не всегда мог выговорить даже на трезвую голову. Кроме того, Фарэ лично проверяла качество поставок разных товаров, которые пользовались спросом у различных модниц, поэтому была в курсе почти всех проблем, связанных с семейной торговлей. Вот и сейчас, поправила бант, убедилась, что уложенные и покрытые лаком волосы не растрепались, ободряюще улыбнулась.

— Хорошо все прошло. Старик Рамбер скалится, как обычно, но остальные сожрали подачки и угомонились. Поворчат по углам, но как только каракка с таможенными грузами будет у нас, тут же выстроятся в очередь. Сейчас уже готовы торговаться ради векселей.

— Рамбер — опасен, мой дорогой. Он слишком себе на уме и с достаточно неплохо вооруженной дружиной.

— Поэтому пришлось ему пообещать поставки оружия первому. Кстати, он уже отказался и от векселей, и от покупки захваченных товаров. Заявил, что ссориться с Королевством не будет. Он с ними по северной границе соседствует и не хочет, чтобы Лилит заявился в гости… Старый дурак, кто пойдет с ним выяснять отношения, продираясь через джунгли?

Глянув в зеркало, Батиста подхватил бархотку и еще раз чуть-чуть припудрил лицо. Отлично. Теперь можно продолжать. Главное шоу сегодняшнего вечера — аукцион. После которого барон станет богаче минимум на пятьдесят тысяч золотом. А это — серьезный куш, ради которого можно и расстараться.

* * *
Крики в большом зале не стихали уже почти час. Торги шли азартно, хотя до мордобоя чуть-чуть и не дотягивали. Лоты по десять тысяч, разгоряченная спиртным публика, желание перехватить лакомый кусок у соседа, который срывает голос в ответ. Какие там две-трети, векселя брали почти по реальному номиналу, чем несказанно радовали хозяина поместья.

И лишь сидевший в углу седой старик в потертом камзоле зло кривился, разглядывая представление. Похоже, господин Рамбер уже жалел, что не взял отступные, когда щедрый Батиста предлагал желающим компенсацию за перепроданные порох и оружие. Что с того, что тебя считают единственно достойным присвоенного давным-давно графского титула? Титул всегда надо подкреплять или деньгами, или войной. А на грандиозных планах по перекраиванию границ придется временно поставить крест. И если так дело и дальше пойдет, то дерзкие соседи запросто смогут сговориться окончательно и вцепятся в глотку одряхлевшего волка.

Скрипнула половица и за спиной Рамбера материализовался звякнувший железом костолом — верный пес и телохранитель Дезире. Обычно люди старались побыстрее отвести взгляд, если оказывались рядом. Громила с рваными ноздрями и глубокими рубцами на щеках не был красавчиком. Но при этом был безусловно предан хозяину, который выкупил десять лет назад с королевской каторги, держал при себе и даже разрешил завести семью. Убийца и висельник оказался умен и теперь отвечал при старике за решение разного рода темных вопросов, о которых вслух не принято говорить в любом обществе.

— Что-то узнал?

— Бароны привезли с собой пятерых банкиров, те проверили векселя и готовы взять хоть сейчас. Вот только Мигун нос морщит.

— Да? — Старик задумался, после чего усмехнулся, скривив худые синюшные губы и приказал: — Пригласи его сюда. Стул, вино, закуски. Я хочу с ним парой слов переброситься.

Так же бесшумно, как появился, Дезире исчез. Его место заняли слуги, поставив небольшой столик и пустое кресло рядом с Рамбером. Господин хочет о чем-то поговорить с лучшим шулером в баронствах? Имеет полное право. Рубить головы или чужих жен лапать — это дурной тон, Батиста не одобрит. А общаться — сколько вашей душе угодно, для этого всех и приглашали.

Мигун был лучшим специалистом в карточных играх. Мог раздеть любого, кто сядет с ним за один стол. Несмотря на крайне молодой возраст, уже успел прогреметь по всей округе, появившись после столь же бурного турне по северным вольным землям. В Королевство старался не заезжать. Там на него давно уже лежал ордер. Правда, благодаря накопленному опыту, ловелас и любитель пустить пыль в глаза теперь старался у сильных мира сего слишком много не выигрывать. Но в остальном мелькал то тут, то там, сшибая деньги на любой игре, куда ему получалось напроситься. Прозвище шулер заработал за нервный тик, который иногда заставлял его правый глаз непроизвольно дергаться. Шептались, что рубец на виске заработал одновременно с этой проблемой, чудом увернувшись от удара проигравшегося в пух и прах аристократа.

Устроившись в кресле, Мигун отсалютовал бокалом вина и чуть подался вперед, всем видом демонстрируя должное почтение к собеседнику. Дешевой лестью графа не проймешь, но показное уважение он любит.

— Чем вам не понравились векселя, мой друг? — старик покрутил в руке бокал, но поставил обратно на столик. Выпито за вечер уже достаточно, а возраст не тот, чтобы кутить всю ночь.

— Боюсь, что мое мнение вряд ли понравится покупателям, кто как раз сейчас ругается из-за последней пачки бумаги.

— Ну, это их проблемы. Я же предпочитаю знать правду, даже если она колет глаза. Итак?

Мигун стал говорить, тщательно подбирая слова. Все же цена ошибки в этом разговоре была слишком высока. Если тебя сочтут лгуном или еще кем хуже, то запросто вздернут на ближайшем дереве. Чтобы не смущал благородных господ.

— У меня глаз наметан, Ваше Сиятельство. Колоду — ее любить надо. Цвет, фактуру, любые мелочи подмечать. Я, когда сажусь за чужой стол, даже тогда выиграю. Потому что ко второй раздаче большую часть карт уже для себя приметил… Так вот. Векселя изготовил отличный мастер, с этим не спорю. Только мастер этот не в казначействе сидит. А явно где-то в отдельном доме, под охраной крепких парней. И получает за свою работу куда больше, чем любой мокрушник или прочий специалист. Потому как руки золотые.

Интересное заявление. Но Рамбер был готов слушать. Старик ощущал, как испорченное еще вчера настроение начало медленно улучшаться.

— Значит, не в казначействе… И что тебя насторожило? Вроде как приглашенные крючкотворы каждую букву облизали.

— Чернила. Векселям несколько лет, а они слишком яркие. Да, бумага настоящая, как я смог разглядеть. И шрифты вроде правильные. Наверное, печати и все остальное в порядке, все же не ерунду какую-то нам подсунули. Но для бумаг, которым уже больше пяти лет, чернила не должны при отблеске давать такой цвет. Они должны быть светлее. Выцвести самую малость. Поэтому я бы такие векселя брать не стал.

— Но если качество изумительное, то чем покупатель рискует?

— Это бумаги Центрального банка. Номера все в гроссбухах есть и обновляются регулярно. Чужих к такой информации не подпустят, государственная тайна. Но банк при покупке проведет сверку. И человеку, который вздумает фальшивку сдать в Королевство или кому из грамотных крючкотворов, крайне не поздоровится.

Старик довольно осклабился и поднял открытую левую ладонь над деревянным подлокотником. Застывший мрачной глыбой позади Дезире положил в руку хозяина увесистый кошель. Телохранитель по малейшим оттенкам поведения понимал, что тот хочет в конкретный момент времени. Сейчас граф желал щедро наградить человека, который дал ему ценную информацию.

* * *
Через полчаса всех пригласили на завершение праздничного ужина. Дождавшись, когда шум чуть уляжется, Рамбер медленно поднялся, постучал серебрянной двузубой вилкой по пустому бокалу и, с насмешкой разглядывая чванливого хозяина, начал говорить. С каждым произнесенным словом из Батисты будто выпускали воздух. А под конец он вообще сидел белый, как мел:

— Господа. К превеликому сожалению, должен откланяться. Возраст уже, как вы понимаете. Представление было очень хорошим, я получил огромное удовольствие. Особенно меня порадовала продажа фальшивок за полноценное золото… Что, вы не знали? Ну, можете поздравить друг друга. Люди, изготовившие векселя, истинные мастера своего дела. Но польза от бумажек — даже в нужнике не пригодятся, слишком краски на них много, задницу лишь перепачкаешь… Господин Батиста. Я заплатил десять тысяч за порох и ружья и надеялся еще неделю назад получить свой заказ. Но в результате сейчас у меня ни оружия, ни денег… У вас ровно сутки, чтобы завтра доставить мне полновесной монетой все, до последней марки. Если денег не будет, то заберу их сам и вытряхну куда больше, чем потратил…

В наступившей тишине зловредный старик медленно пошел к выходу. На конце стола его задержал один из знакомых, вытирая обильный пот:

— Граф, вы уверены насчет фальшивки? Я выложил сегодня очень большие деньги за эти бумаги!

— Гоните взашей нанятых консультантов, они больше озабочены гонораром, чем качеством работы. Мои же люди ошибок не совершают. Кстати, как я понимаю, обещанные захваченные на таможне грузы можно тоже не ждать. Так что — вы знаете, с кого спросить за дурной розыгрыш.

Это да. Оставшие в зале знали, на кого выплеснуть охватившую их ярость.

Морду барону Батисте все же набили. Не так, чтобы покалечить, но несколько плюх все же прилетело. Ну и фальшивыми векселями завалили, требуя кровно заработанное назад. Пришлось отдать. Мало того, пришлось открыть казну и расчитываться не только с любителями поучаствовать в аукционах, но и с воинственными соседями, которые стрясли все до последней монеты и за порох, и за ружья, и за все хорошее. Под конец, когда уже толпа повалила к выходу, хозяин дома взобрался на стол и заорал оттуда, с бешенством разглядывая спины:

— Я даю слово, что за эту подлую шутку Юдала поплатится! Их рук дело! Бумаги оттуда, разыграли как по нотам, ничего не скажешь! Но я клянусь, что теперь это уже будет личная месть! И я сам своими руками брошу факел на разграбленный город! Господа, кто пойдет со мной? Кто ответит за столь наглый вызов?!

В ответ сначала донесся хохот, но он быстро стих. Потому что стоявший в дверях высокий мужчина не просто закрыл собой проход. Хозяин Легардии громогласно ответил Батисте:

— Я пойду с вами, барон! Я, Гаспар Гоз, выставлю три корабля и команды для атаки Юдалы. Мне есть, за что поквитаться.

Где-то в середине толпы кто-то выкрикнул про личные счеты, ему что-то ответили, замелькали кулаки. Затихший было скандал и драка снова набрали силу. Но через час, когда относительный порядок все же восстановили, в поместье осталось не так много гостей. Человек десять, не больше. Однако, как успел заметить Гоз, это были очень серьезные люди. Многие, как и он в молодости, успели успешно попиратствовать, сколотив и приумножив первоначальные капиталы. Теперь — обзавелись новыми титулами или унаследовали от столь же почтенных предков. У каждого под рукой вполне достаточно головорезов, чтобы удержать власть в беспокойных землях. Ну и желание пощупать за вымя разбогатевший в последнее время порт у соседей. Там наверняка можно будет неплохо поживиться.

— Мы вполне понимаем, что движет вами, господа. Вопрос лишь в том, как именно ответим на претензии Лилита позже?

— На побережье не одно Королевство. Как торговали раньше, так и продолжим и в будущем, если уж совсем плохо станет. Вот только с какой стати он должен прийти к нам? Пусть диких с архипелагов гоняет. Под их флагами наведаемся, все вопросы — туда.

Гоз поддержал Батисту. В самом деле — разве речь идет о войне? Нет, всего лишь пиратский набег, после которого от Юдалы останутся одни головешки. А грабить и убивать будут мерзавцы из независимых кланов, которые как плесень заселили далекие западные острова и временами пытаются терроризировать побережье. Так что — если Королевству не понравится, пусть там порядок и наводит. А на соседей кивать — дело дурное. Даже если соседи мечтают посчитаться за повешенного сына…

* * *
Пачка бумаги на краю стола медленно уменьшалась. Просматривая очередной отчет, барон Крафти изредка делал отметки и перекладывал листок в одну из кучек по правую руку. Это — к исполнению. Это отдать в архив, Фатти. Это вернуть на перепроверку. Доклады, сплетни, общая выжимка по накопленной информации. Рутина, которая жрет время, но от которой нельзя просто так отделаться. Всесильному повелителю Стражи нужно держать руку на пульсе. Мало ли, что интересное проскользнет мимо и обернется в будущем головной болью.

Заскочивший вечером в кабинет господин полицмейстер лучился радостью и напевал что-то явно фривольное.

— Что-то неожиданное случилось, Ежи? Вроде как с утра ты устраивал разнос подчиненным за неопрятный внешний вид.

— Наоборот, день прошел и в городе относительно тихо. Ни тебе покойника, ни драки какой разнузданной. Сплошное благолепие.

— Даже так? Вроде в порту обычно к вечеру народ неплохо разминается.

— Так большей части баронских кораблей нет на рейде. Билдер их неплохо отвадил. Таскают в основном по чуть-чуть, наглые все дома сидят. Миралд вообще счастлив — на досмотры уходит времени не так много, после обеда уже штаны протирают в департаменте. И шипеть в сторону таможни перестали, чревато.

— Да, помню… — Крафти оценил оставшуюся стопку и решил все же ее добить. Вполне возможно, что получится не засиживаться сегодня допоздна. — Правда, наш капитан ухорезов ворчит, что это все затишье перед бурей. Даже несколько раз наведывался в Арсенал и о чем-то шептался там с народом.

Упоминание про Билдера несколько подпортило настроение Хакурре.

— Про затишье? Вообще-то пока все предсказания вашего ставленника сбывались. Так или иначе… Может, в самом деле стоит пнуть осведомителей в порту, пусть уши раскроют? Не хотелось бы потом неожиданно усесться задницей на раскаленную сковородку.

— Может и так… Ладно, не буду отвлекать, я-то со своими бумагами уже почти закончил.

Полицмейстер полюбовался кипой листов на своем столе, после чего сгреб это все подмышку и отправился на выход.

— Все срочное мне уже доложили, это отдам дежурным. Вместо того, чтобы спать на посту, пусть лучше полезным делом займутся.

И откозыряв, Хакурра исчез, оставив барона в легкой задумчивости.

— Вот оно даже как можно… Может, секретаря завести? Пусть сидит, глаза ломает…

Пока руководство воевало с бюрократией и делопроизводством, не к ночи помянутый Билдер стоял в подвале казармы и разглядывал добытое у тыловиков. Арсенал — он большой. Иногда в нем что-то списывают, объявляют утраченным или сожранным мышами. В разумных количествах, разумеется. Потому что если заиграться, то любая регулярная проверка превратит твою жизнь в ад.

В этот раз грызуны очень постарались и изничтожили пару листов из толстой книги, в которой были записаны разные полезные штуки. Например, эти три милые бронзовые пушки, сданные на склад за ненадобностью. Две малютки оказались слабоваты для борьбы с серьезным противником, поэтому от них презрительно отказались. А третья была слишком тяжела, чтобы гренадеры таскались с ней на постоянных выездах на природу. Вот и пылились бедолаги, пока Билдер не положил на них глаз.

— И зачем нам это счастье? — поинтересовался Додо. Нет, в первую очередь он спросил, сколько за железки уплочено. И лишь узнав, что обменяли по бартеру, успокоился и теперь колупал когтем завитушки на стволах.

— Пару воткнем на башнях. Только так, чтобы никто снизу не видел. Борт у корабля они не прошибут, калибр и мощь не те. Но вот гранаты с зажигательной начинкой и шрапнелью забрасывать смогут замечательно. Надо только подумать, кого мы обучим и где потренируем. Зато потом — весь порт как на ладони.

— Это да, это неплохо. А толстушку куда пристроим?

— Напротив дверей. Там как раз место есть. Если вдруг кто штурмовать в лоб надумает, получит нежданный гостинец. Главное, самим под выстрел не подставиться. Зато любые идиоты на пирсе или рядом с ним — все схлопочут разом.

— Солидно, — согласился гоблин, после чего сунул нос в чертежи, которыми шуршал Сич: — Улучшательством будешь заниматься?

— Нет, смысла нет. На башнях обычный вертлюг, малютку пара бойцов легко установит и наведет. А вот к последней лафет попроще смастерим и достаточно. Таскать ее по всему порту смысла нет. Будет дома, в казарме, отсиживаться. И зарядов для нее не так много у нас, придется еще изготовить.

Убедившись, что новые приобретения скоро будут пристроены к делу, Билдер пошел с вечерней проверкой, дабы позже завалиться спать. Все же общение с интендантами выматывало. Очень неприятная публика. Вроде как и готовы продать что-то втихую, но в глаза ворьем и жульем лучше не называть, обижаются. Вот и разводишь «политик». Зато после того, как все громыхающее железо ухорезы пристроят на место, казарму брать штурмом решится только полный идиот. Теперь мы и против вооруженных кораблей огрызаться сможем. А если еще смеси правильные приготовить и гранат ими побольше начинить, то никому мало не покажется…

* * *
В этот раз встречу проводили в темном переулке. На входе стену подпирало двое оборванцев, отбивая любую охоту совать нос в темноту. А внутри человек с южным говором передал закутанному в плащ незнакомцу тяжелую сумку.

— Как и договаривались, оплата за информацию. Еще задаток за одно дельце.

— Судя по весу, дельце должно быть неприятным.

— Нам нужно узнать, как именно организована работа сторожевой службы в порту. Куда именно привлекают солдат капитана Билдера, ночные патрули, участие в облавах городской стражи.

— Можете на все вопросы смело писать «нет». Ухорезы используются для одной единственной задачи — охраны таможенных офицеров на досмотрах. И только. Порядок в порту поддерживают четыре «копья», приписанных напрямую к Ворши. Это люди, набранные лично начальником порта, со своим жалованием и четко расписанными задачами. Собирают деньги за стоянку у рыбаков, гоняют пьяниц из таверн, если те слишком бузотерят, пресекают драки на пирсах. Охраной грузов занимаются вообще другие люди, которые напрямую так или иначе связаны с торговыми домами.

— А южные склады?

— Там наемники от аристократов. Они даже с Ночной Гильдией не связаны и с Братством обычно на ножах. Сами по себе.

Посланник баронов вернулся к главной проблеме:

— И все же. Если в порту заваруха, что сделает Билдер?

— Закроет двери на засов, выставит стрелков у всех бойниц и будет валить любого, кто сунется к нему в гости.

— А в атаку не пойдет?

— С какой стати? У него приказ, он его выполняет. Геройствовать Билдера отучили, еще когда он служил. Вы не понимаете главного. Капитан ухорезов — циничный и практичный сукин сын. Его волнует лишь одно — чтобы подписанный контракт не заставили продлить. И чтобы его парней не трогали. Поэтому никуда и никто не пойдет воевать, если даже в порту будет идти война. Не надо лишь сидящего в казарме волка за хвост дергать, он и не окрысится.

— Отлично… Значит, если даже городские власти потребуют вывести роту на поддержку…

— Рота их пошлет, — перебила южанина черная тень. — Приказ о любых действиях может отдать лишь Крафти. Билдер же воякам не подчиняется. Да те и не попытаются к нему лезть. Они же в большинстве своем благородные. Ухорезов же набрали из разного отребья. Ну и городская стража в проблемы порта не лезет. Им проще ворота закрыть и ждать, пока тут любая буза закончится.

Переварив услышанное, наниматель постучал пальцем по сумке и озвучил свое предложение:

— Очень хорошо. Тогда мы хотим, чтобы в нужный день вы подсыпали чуть снотворного в пищу солдатам. Ничего такого, просто поубавить им немного прыть. Пусть сидят в казарме, никто возражать не станет. Только — тихо сидят. Не дергаются.

— Да? С какой стати я должен это делать?

— Вы назвали сумму, которую потеряли из-за ошибки вашего старого клиента. Мало того, вам отказали в оплате выполненной услуги. Мы же предлагаем закрыть проблему. Вы получите все до пфеннига за прошлое и столько же за эту маленькую услугу. Еще документы и возможность уехать из Юдалы раз и навсегда.

Еще раз взвесив в руке тяжелую сумку, шпион переспросил:

— Вы знаете, о каких именно деньгах идет речь? И какие будут гарантии в этом случае?

— Гаспар Гоз дает слово, что расплатится по долгам.

— Слово?

— В тот день, когда нужно будет накормить сонным ужином, вы получите письмо с личными гарантиями барона.

— Письмо… Господин Гоз — серьезный человек, это факт. Тогда, утром вы отдадите мне письмо, вечером я выполню вашу просьбу.

— Пусть так и будет. И сразу после этого буду ждать на условленном месте, чтобы переправить на корабль. Моих людей вы в городе видели. Если вдруг что-то изменится за эти дни или Билдера попытаются привлечь к охране в городе, обязательно сообщите.

— Сделаю…

* * *
Сегодня утром графиня Санчос впервые в жизни узнала, что такое настоящяя мигрень. А все нежданное появление серой мышки Олливога. Верный помощник и организатор различных неприятностей для барона Крафти приехал, чтобы рассказать крайне интересные новости. И Тереза лишний раз убедилась, что иногда ничего не делать — это куда как выгоднее, чем оказаться полной дурой у разбитого корыта.

Олливог лишь успел умыться с дороги, сменить одежду и уже докладывал, сгорбившись на гостевом стуле:

— Я проверил всю информацию, а еще сунул нос в несколько дыр. Похоже, заявленный канал через таможню — обманка. Кто-то использует торговые представительства втемную, водит их за нос.

— Это как? Люди там тертые.

— Не знаю, как именно их обыграли, но мой осведомитель у Эридо сумел подслушать кое-что интересное.

— Эридо? Кто это?

— Доверенное лицо барона Батисты в Юдале. Торговля, контрабанда, подкуп нужных людей.

— А, вспомнила, — графиня вздохнула. Сколько разных имен надо держать в голове. Все эти пешки, которые мнят себя вершителями судеб. — И что же удалось узнать?

— Будто в Юдале собиралась пошалить группа наемников. Взяли под это оружие и порох с избытком. За несколько дней до аукциона вскрыли бы склады, выгребли все на корабли и уплыли, оставив власти с носом.

— Надо же. Можно подумать, те так и сидели бы, не пытаясь этому помешать.

— Видимо, план был хорош. В любом случае, барон на это купился. Я потратил немало времени, пытаясь найти этих пресловутых наемников. А потом видел одно из ружей на продаже в пригородной лавке. Хозяин рассказал, что партию как раз гильдия распродает по Юдале. Что получше, досталось Страже. Что похуже починили и выбросили на рынок. То есть наемники не одну железку сбросили, а всю партию пристроили напрямую через власти. Думаю, что и порох в Арсенал перевезли сразу, как с корабля выгрузили.

— То есть, подставной груз… И если бы мы полезли туда со своими предложениями, то нас бы уже трясли королевские дознаватели.

— Возможно. На заметку бы точно взяли…

И теперь графиня пыталась выстроить новый план на ближайшее будущее. Раз в Юдале уже играют в столь странные игры, то кто знает, может и к притихшим контрабандистам так же заглянут с интересным предложением. Ты согласишься, начнешь вкладывать деньги, товары, а потом проснешься утром от стука в дверь. И гости будут в мундирах с очередным королевским эдиктом в руках.

Паршиво…

Но мигрень прошла, как только в замок прибыла целая кавалькада соседей со слугами. Господа аристократы захотели навестить вдову, засвидетельствовать ей свое почтение и переброситься парой слов за обедом. Один плюс — с собой притащили двух убитых оленей и кучу прочей мелочи, так что хотя бы на прокорм оравы сильно тратиться не придется.

Вот только вопрос, заданный в лоб, отбил остатки аппетита и поставил кусок мяса поперек горла:

— Госпожа Санчос, как вы смотрите на помощь в наведении порядка в Юдале? Мы знаем, что вы уже долгое время пытаетесь доказать Его Величеству свою пользу для государства. Попутно решаете вопросы с заменой этого недалекого вояки, получившего баронство на пустом месте… И вы так же знаете, что мы готовы оказать вам любую поддержку в решении этой проблемы. Если вы поможете нам с рейдом на Юдалу. Не сами лично, разумеется. Но — люди, лошади, финансы… Так как, есть тема для беседы?

Глава 15

— Что я с этого буду иметь?

В другое время графиня Санчос плела бы словесные кружева, напускала побольше туману и старалась не называть вещи своими именами. Потому что любой заговор рано или поздно расползается сквозь заданные границы и его участников обсуждают по всем кабакам Королевства. Ну а если ты ввязался в игры против Лилита, то запросто можно на следующий день после очередной встречи повидаться с друзьями и знакомыми уже в темнице. Потому как хоть король у нас и один, но эта зараза умудряется пережить любых заговорщиков, что бы они ни планировали.

Но здесь и сейчас разговор пошел куда серьезнее. А ставки — можно за один кон и баронство или даже герцогство проиграть. Только люди за столом умные, поэтому про венценосца даже не заикались, а беседовали исключительно на тему наведения порядка в одном единственном городе, чьи управленцы явно не справляются с возложенными на них обязанностями. Поэтому чиновников — поправить, порядок навести и доложить его величеству, что проблема решена еще до того момента, как о ней стали рапортовать бдительные надзирающие органы.

— Ваши грузы будут проходить таможню без досмотра. Торговый дом станет платить половину пошлин в Юдале. И сможете держать на охране складов личную дружину в двадцать человек.

— Это не дружина. Это прислуга в приличном доме. Поэтому сразу говорим про сотню, как минимум. Ну и мое имя единственное в списке выборных кандидатов от всех восточных земель в Государственный совет.

Гости поморщились. Хозяйка выкручивала руки с ловкостью, которую сложно было ожидать от милой женщины с вечными жалобами на здоровье. Обычно от многочисленных богатых семей подавали целый список кандидатур, из которых Лилит уже мог присмотреть себе кого-нибудь для ротации засидевшихся в столице кадров. И вот так, одним росчерком нанести обиду уважаемым людям?

— То есть просто в списке вы быть не хотите?

— В этом списке я уже была трижды. Результат мне известен. Буду одна — и королю не получится игнорировать общественное мнение. А восточные кланы — это почти треть всех аристократических семейств, которые еще остались в государстве. Даже наш повелитель вряд ли станет столь публично плевать в нашу сторону. И мои требования — лишь малая часть, которую я хочу получить за оказанную поддержку. Включая верных людей в Юдале и полный расклад по их внутренним проблемам, включая таможенные.

— Но тогда и мы можем задать тот же вопрос. Что мы получим за нашу поддержку?

Усмехнувшись, Тереза стала перечислять. На память она никогда не жаловалась, поэтому сыпала цифрами и фактами, не заглядывая в какие-либо бумажки:

— Сорок мулов. К ним все необходимое: сбруя, седла, переметные сумы для похода. Сорок пищалей с припасами. Десять палаток, полсотни одеял и два десятка мешков с крупами и вяленым мясом. Если вы подберете людей, то получите полностью укомплектованный отряд.

— Этого хватит только чтобы прикрыть одну из дорог в Юдалу. А там их куда больше!

— Я знаю. В Юдалу входит четыре тракта, из которых два южных, один восточный и один северный. Все контролируются укрепленными башнями с регулярным караулом, на ночь ворота закрываются. В городской страже сейчас две сотни солдат и двенадцать офицеров. Они занимаются патрулированием и охраной городской стены и ворот. Кроме того в полицейском управлении еще человек сорок списочного состава и столько же привлеченных, кто следит за улицами. Ну и в каждом квартале староста и с десяток-другой головорезов, кто гоняет мелкую шпану. Хотя последние вряд ли будут для нас проблемой.

Съели? Думаете, вы одни знаете, что на самом деле творится в Юдале? Рожи-то скривили, будто не жареное мясо только что жрали, а навоз из тарелок выгребали.

— Но оказанной вами поддержки все равно мало. Если нам набирать еще людей, то придется привлекать наемников. А это…

— Это — деньги. И я готова выложить пять тысяч марок под расписку. И составленный договор о наших намерениях навести порядок среди казнокрадов и предателей государства. Ну и к уже сказанному добавлю, что в гренадерах сейчас некое брожение. Им не по нраву, что вместо балов и пьянок в казармах приходится мотаться по побережью в любую погоду и патрулировать округу. Если офицерам чуть-чуть скрасить тяготы существования, они вполне могут перед началом подавления беспорядков уйти из Юдалы. А потом и поддержать вас, когда будете гонять чернь по подворотням.

Споры до хрипоты затянулись почти до полуночи. Договор все же подписали, как и расписку. Но графине пришлось достать из изрядно опустевших подвалов все необходимое для двух отрядов, а не одного. И в звонкой монете сторговались на десять тысяч. Единственное, что к своим хотелкам сумела продавить госпожа Санчос, так это два года беспошлинной торговли на побережье и затем половину городских налогов, по сравнению с остальными. Что поделаешь — наведение порядка вещь затратная. И если хочешь получить желаемое, то или развязываешь мошну, или тебя выбрасывают из любых политических раскладов. А быть выброшенной Тереза не хотела.

* * *
На юте черной как смоль каракки стоял Гаспар Гоз. Высокий мужчина кутался в теплую меховую шубу и косился на медленно встающее солнце. Хозяин Легардии терпеть не мог морские путешествия, но среди возможных кандидатов на командование сводной пиратской эскадрой не нашлось столь же уважаемого и сведущего в военном деле человека. Мало того, барон вряд ли позволил чужакам возглавить будущий разгром проклятого города, отнявшего у него сына. Месть — это блюдо, которое нужно готовить самому. И потчевать тоже лично, вливая раскаленный свинец в чужие глотки.

Неделя сборов прошла достаточно быстро. Нашлись корабли, люди, припасы. На брошенный клич отозвались болтавшиеся без работы наемники и капитаны, промышлявшие по округе различного рода незаконными промыслами. Больше времени потратили на согласование планов и обсуждение деталей будущего нападения. В итоге сводная эскадра теперь включала в себя четырнадцать кораблей, на каждый из которых, словно сельди в бочке, набились абордажники. Где под полторы сотни, а где и под две. Всего пехоты навербовали тысячу восемьсот головорезов. И с такой силой Гоз был готов идти маршем хоть до самой столицы Королевства. Что ему теперь Юдала? Плюнуть и растереть. Пушки, баллисты с зажигательными снарядами. И жадные до чужого добра насильники и убийцы — лучшие кадры местной швали, успевшие зарекомендовать себя разбоем по южным дорогам.

По утвержденному плану эскадра вышла из портов, собралась в условленном месте и теперь двинулась на север. Учитывая свежий попутный ветер и обещанную относительно спокойную погоду, до цели оставалось шесть дней пути. После чего встать на якорь рядом с берегом, дождаться вечера и обрушиться ночью на спящий город. Дабы ни одна собака больше не смела рот открывать на благородных южных горячих господ.

* * *
Поеживаясь от свежего ветерка, Додо с верхотуры разглядывал построившуюся внизу роту. Через распахнутый в крыше люк было слышно, как на кухне гремели котлами. Там же трудились четверо не до конца излечившихся ухорезов. Но благодаря ожидавшим свою очередь запасникам все вакансии были закрыты и теперь все три взвода сияли начищенным железом под ярким солнцем. Развод по дневным задачам. Кому из «копий» таможню сопровождать, кому на подхвате дежурить, кому на тренировках пот проливать. Кораблей в порту не так много, горячка прошлых недель схлынула. Появилась возможность бойцов перетасовать так, чтобы и отдохнуть успели, и манекены деревянными мечами подубасить.

— Два дня еще пыхтеть, а потом еженедельная чарка и целый день сам себе предоставлен, — мечтательно протянул Сич, нахлобучивая поглубже мохнатую шапку. Зеленоухий мастер не любил зиму и всегда мерз, даже напялив на себя два или три комплекта одежды. Поэтому предпочитал по возможности отсиживаться внутри казармы, в мастерской, рядом с жарко пылающей печью. Но по утрам взбирался на одну из смотровых башен на крыше и оттуда любовался процессом развода. А если рядом оказывался Додо — так вообще здорово, можно сплетни свежие рассказать, за жизнь языками зацепиться. Тем более, что почти половина срока контракта долой, не успеешь обернуться, как уже снова свободный гоблин. Делай что хочешь, никто из властей слова плохого не скажет.

— Ты когда в следующий раз будешь медную дуру проверять, предупреждай заранее, — буркнул Додо, ковыряясь в ухе. — Я после вчерашних стрельб ничего толком не слышу.

— Так ведь всем затычки давали!

— Которые у меня вывалились почти сразу…

Ротная «жаба» была печальна. На вопрос, почему это личный помощник капитана смурной, гоблин лениво отшучивался, что плохо на погоду реагирует. Но погода, или иная какая причина, а желчности и вредности у Додо теперь хватало на всех и с избытком. А после того, как вчера проверяли пушки за городом, так и совсем вызверился и ворчал по любому поводу. Ну, не любил бывший лавочник и потенциальный висельник огнестрельное оружие. Слишком оно шумное, вонючее и неудобное. То ли дело в темном переулке шилом в почку конкуренту ткнуть. Так нет — фитиль, курящийся дымок, затем разрывающий уши грохот и ошметки мишеней, на которых проверяли действие картечи. Хотя — впечатляет. А если учесть, что тот же Сич отобранных канониров муштрует нещадно, то выстрел в минуту они обеспечат. А это — гора трупов вместо нападающих. Что Билдера вместе с парнями радует несказанно. Потому что в казарме можно отсидеться в случае проблем, но проблемы бывают разными. И командир роты упорно считает, что лучше перебдеть, чем потом вонючим куском мяса в канаве валяться.

Закончив развод, Билдер передал бразды правления сержантам, заметил две зеленые рожи наверху и жестом поманил к себе. Вздохнув, Додо начал спускаться, аккуратно нашаривая лапами ступени. Это молодые и бодрые слетают вниз, будто всю жизнь по трапам туда-сюда мотались. А помятому жизнью гоблину лучше не суетиться. Места свободные в лазарете есть, но зачем себя любимого о твердые предметы стукать?

— Рапорты готовы? — уточнил капитан, принимая увесистую папку из рук помощника.

— На кормовое вряд ли подпишут. В Арсенале умника поменяли, кто за фураж и провиант отвечал. Теперь просто так ничего полезного не выцыганить.

— Так вроде судейские никого под белы ручки не забирали? — удивился Билдер.

— Не, господин Лаурэ отбыл в семейное поместье по причине здоровья. Уволился в запас. Предусмотрительно, до первой серьезной проверки.

— Жаль, хороший был человек. Полезный. И меру знал… Ладно, разберемся. Все, я в город, получать заслуженные нагоняи. Вы на хозяйстве и без фанатизма. А то приеду вечером и вместо боеготовой роты снова найду загнанных лошадей.

Убедившись, что больше никого строить лично не нужно, командование исчезло, оставив ушастых присматривать за порядком.

Стремительное передвижение по гулкому коридору департамента Стражи было прервано возникшим из-за угла Хакуррой:

— О, какие люди. И даже без скальпов, — усмехнулся полицмейстер, после чего шепнул: — Плохая идея прямо сейчас господина барона беспокоить. У него мигрень, хандра и сто причин четвертовать каждого, кто под руку подвернется. Даже я из кабинета улизнул.

— Да? И что же так сильно повлияло на руководство? Вроде бы король далеко, городские чиновники лишний раз не досаждают.

— Вот издалека первый подарок и прислали. Теперь господин Крафти еще и владелец поместья в пригородах. Причем отказаться вряд ли получится. От монарших подарков не принято отказываться.

Билдер усмехнулся и двинулся дальше:

— Нет, я это должен видеть!

В кабинете на расчищенном от бумаг столе стояла пузатая бутылка и два высоких стакана. Посмотрев налитыми кровью глазами на гостя, барон молча наполнил оба глиняных сосуда почти до краев и протянул один Билдеру:

— Пей. А то этот… Дезертировал. В одиночестве бросил…

Сделав первый глоток, капитан ухорезов покатал вино во рту, довольно кивнул и допил оставшееся. В освободившуюся тару тут же снова полилась ярко-красная струя.

— Чего отмечаем? Или провожаем?

— Отмечаем?.. — Крафти задумался. Затем икнул, влил в себя свою порцию и выцедил остатки бутылки. — Провожаю свободную жизнь. И отмечаю дарованные королевской милостью земли. Две деревни, мельница и еще разного по мелочи, не считая спаленного к чертям собачьим поместья.

— Это где такая радость? — поинтересовался бывший каратель, разглядывая огромную карту на стене.

— Вон, где нож торчит.

Правее от контуров Юдалы в самом деле торчал в стене обоюдоострый клинок. То ли метали на точность, то ли просто в сердцах в стенку вонзили, заодно пробив плотную бумагу.

— Бывшее поместье Ритц? Помню те места. Правда, жареного петуха не мои ребята пускали, это еще до нас кто-то отличился. Зато речка там хорошая и рыбалка отменная. У нас на остатки сухарей огромные карпы клевали.

— К чертям рыбалку. И тебя тоже — к чертям… Фатти уже вторую полку доносами забил, в которых кости роте в целом и тебе в отдельности перемывают. И это не считая официальных жалоб.

— Кстати, о жалобах… Можно мои в общую кипу добавить? Пытался с короедов положенное стрясти, так орут, какую-то печать особенную требуют. Без нее теперь в Арсенале ничего не получишь.

Вздохнув, глава Стражи аккуратно опустился на скрипнувший стул, сделал еще глоток и пригорюнился.

— Вот чего тебе не сидится? Другие на похожей должности как хозяйство обустроят, так перестают по городу ошпаренным зайцем метаться. Любовницу заводят, на службе лишь утром появляются. И все довольны. Особенно если таможня худо-бедно оскотинится и начнет взятки брать как раньше, то и тебе перепадет. Так нет. Досмотры по полной строгости, купцы уже на стены с тоски лезут. Обезьяны твои проклятые любые захоронки находят. Штрафы за контрабанду казну города под завязку забили. От желающих в таможенники податься отбоя нет.

— Как будто, если я перестану весь этот сброд в ежовых рукавицах держать, вы меня не попрете сразу же.

— Попру, — пьяно согласился Крафти. — Сначала освежую за нарушение порядка. А потом попру… Хотя, как контракт закончится, так ты и уйдешь. Тебя ведь не удержишь. Да и Лилит наверняка кого-то из своих на эту должность пришлет. Пугало больше не понадобится, все по правилам и законам привыкнут прыгать, вот и попросит подвинуться…

— Тогда чего страдаете, господин барон?

— Завидую я тебе потому что. Ты-то уйдешь, а я новыми землями уже по рукам и ногам связан. Ни продать, ни отказаться.

Допив свою порцию, Билдер положил на стол рапорты и хмыкнул:

— Будь у вас семья, не стал бы спорить. Но сейчас никто не мешает вернуть дарственную и в любой удобный момент от должности отказаться. Имеете полное право.

Убрав пустую бутылку, хозяин кабинета зло зыркнул из-под кустистых бровей и проворчал:

— Чтобы разное жулье отлаженное дело разрушило?

Подойдя к окну, капитан ухорезов полюбовался присыпанной белоснежным снегом улицей, ярким солнцем и аккуратно бредущими внизу горожанами. Песком дорогу посыпали лишь там, где у хозяев не было желания рожей камни полировать. Поэтому по раскатанной мостовой нужно было двигаться с максимальной осторожностью, от одного желтого островка до другого.

— Вы, господин барон, человек чести. И привыкли приказам подчиняться. Это я слишком долго отвечал лишь за себя и парней, кого в ватагу собирал. У вас ситуация другая. Командовали ротой, потом полком. Для вас порядок и государство — это данность, которые нужно любым способом поддерживать. И Его Величество — олицетворение всего перечисленного.

— Будто у тебя не так.

— Так. Пока Лилит на троне, Королевство будет существовать как одно целое. Именно поэтому я принял его сторону во время мятежей. Без короля, без именно этого человека вся округа с удовольствием свалится в хаос. Будет точно такой же бардак, как и на севере или юге в независимых баронствах. Кучка живодеров, набивающих карманы. И толпы забитых бедолаг, кто своим потом и кровью обеспечивает сытую и богатую жизнь для аристократии.

— Тогда почему ты бы отказался от своего надела?

— Потому что я вольный. Я до сих пор перекати поле. Могу жить в джунглях, на пиратских островах, в той же столице или здесь. Для меня место не важно. Семьи нет, привязанностей тоже. И служу я сейчас исключительно ради того, чтобы вытащить из петли Додо и ему подобных, а еще поддержать вас в трудную минуту. Ведь если в силу каких-либо причин один барон попадет в немилость, то ему и старые заслуги особо не помогут. От милости до опалы один крохотный шаг. И тогда Юдала в самом деле за пару лет превратится в еще один пиратский порт, в котором опять будут по ночам резать глотки зазевавшимся прохожим. Откупаясь от проверяющих награбленным раз в полгода.

Пошарив под столом, Крафти нашел лишь еще одну пустую бутылку, подумал и решительно убрал оба стакана в ящик стола.

— Пока я жив, бардака в городе не будет.

— Вот поэтому я и тяну пока лямку. Как и договаривались… Ладно, господин барон. Пойду, еще дел куча, а вечер уже вот-вот наступит.

Билдер уже взялся было за ручку двери, как в спину прилетел вопрос:

— Зачем тебе пушки, головорез? Ты что, мэрию штурмовать вздумал?

— Вояки нажаловались?

Крафти скривился:

— Эти прощелыги не знают даже, что у них в Арсенале есть, а что давно по округе растащили. Как перебросили сюда, так и стонут непрестанно. Патрулировать им тяжко, балов и развлечений нет, жалованье минимальное, грабить купцов вместо таможенников не пускают.

— Что поделаешь, можно вытащить из столицы кирасир, но вот вытравить столичные замашки из них — это уже проблема. Причем рядовые вполне себе нормальные парни, многие с серьезным боевым опытом. Но вот старших я бы на пенсию вышиб без содержания. Жаль только, что Его Величество действительно отлично обученные части поближе к себе подгреб.

— Треть доносов, кстати, от этих будущих пенсионеров… Так ты не ответил, зачем тебе пушки?

— Потому что получивших плюху баронов больше не видать. Но они вряд ли забыли, кто против шерсти чесал. И знакомые из наемников шепнули, что вся мелкая шелупонь убралась куда подальше. Похоже, кто-то собирает вооруженный кулак. Которым потом постарается постучать по башке каждому, кто не озаботится пушками, пистолями, бомбами и прочими радостями жизни.

— Ты считаешь, что найдутся безумцы штурмовать город?

— А почему бы и нет? Объявить местные власти врагами короны, подкинуть компромат после того, как своих людей пихнуть на нужные места. И намекнуть королю, что новые чиновники куда как лучше старых, за порядком присмотрят и вся титулованная шваль их всячески поддержит. Если видимость порядка изобразят, вряд ли Лилит станет сгоряча головы рубить. Главное — нас сковырнуть, как самых непримиримых. Тем более, что мы и мэрии изрядно досаждаем, не даем в некоторых проектах развернуться в полную силу.

Выдернув из карты нож, Крафти убрал его в ножны и уточнил:

— Что-то предложить можешь или пока лишь воздух сотрясаешь?

— Боюсь, что наши патрули могут и не обратить внимание на чужаков. Они до сих пор рыбаков в лица не знают. Поэтому я бы доплатил немного Береговому Братству, чтобы они через своих за округой тоже присмотрели. Вдруг где новые стоянки появились. Или кто-то из контрабандистов-соседей ведет себя необычно. Или еще что. Чтобы мы хотя бы готовы были к возможным неприятностям. А не как дворники на улице — про песок вспомнили, когда уже снег на голову свалился.

— Платить Братству?

— Три-четыре сотни в месяц. Думаю, что не разоримся. А людей на нужный лад настроим. И за звонкую монету народ нам любую сплетню, любой слух приволокут первыми, да еще и доказательства нароют. Что и требуется…

— Что еще?

— Давайте завтра, господин барон. Я сразу после завтрака подойду, тогда и засядем. Есть у меня еще мыслишки. Надо будет их вместе с разных сторон покрутить. Может где на воду дую, а может где что полезное найдется. Заодно и Хакурру подтянем, чтобы по коридорам не слонялся без дела…

* * *
Когда Билдер говорил о куче дел, он не кривил душой. Успел заглянуть сначала к Ринори, обсудить с ним оружейные вопросы. Затем на биржу наемников, чтобы уточнить ряд сплетен, добравшихся окольными путями. И напоследок зашел в таверну к Алье, который пригласил на ужин несколько уважаемых людей, представлявших интересы ночной городской тайной власти.

— Господа, — взял слово капитан, отдав должное угощению. — За эти полгода у нас в городе худо-бедно установился порядок. Бывают мелкие неприятности на улицах, но в целом чужаков приструнили, дрянью разной молодым головы не дурманят, выборные в кварталах за возможными безобразиями присматривают. Слышал даже, что торговые и ремесленные гильдии выделили чуть денег для того, чтобы оплачивать вышибал, которые теперь до полуночи улицы патрулируют.

— Есть такое. Не так, чтобы много отсыпали, но ребятам лишний пфенниг-другой перепадает.

— Тогда у меня просьба. До меня дошли смутные слухи, что нехорошее шевеление у соседей пошло. Чуть ли не грозят в гости заглянуть и все здесь вверх-дном перевернуть. Я так понимаю, что без подготовки подобные дела не делаются. Должны сначала соглядатаев заслать, может и людишек заранее пристроить. Чтобы в нужный момент ворота открыли и с полицией сцепились. Поэтому буду признателен, если вы по своим знакомым пошепчетесь и таких вот чужаков на заметку возьмете. Я под это даже готов сто марок золотом пожертвовать. Потому что если нам неожиданно ударят в спину в Юдале, то город мы вряд ли удержим. И тогда достанется всем. И служивым, и обычным горожанам.

Помрачневший Алья порылся в безразмерном кармане и выложил рядом с кошелем Билдера свой, гулко звякнув монетами.

— И я сотню жертвую. Худо-бедно, а с Крафти и его людьми мы как-то бортами расходимся. Дерут они лишь за дело, вымогательством не занимаются, чужие грехи на пойманных не вешают. Так что пусть лучше эта власть пока остается, чем придет новая метла и начнет другие порядки устанавливать. Времени не так много прошло, я еще хорошо помню размер отступных каждую неделю для мэрии. Тогда как раз они задницу аристократам лизали, а те лишь одно требовали — золота, золота и еще раз золота.

Народ за столом зашевелился. С одной стороны было видно, что скидываться в общую кубышку никому особо не хочется. Но и прослыть человеком, который не заботится о соседях, тоже выглядело бы некрасиво. В лицо ничего не прозвучит, но на общем уважении скажется. Кроме того, все представители криминальных кланов попали в ловушку собственной значимости. Они имели полное право принимать важные решения, выступая как голос той или иной организации. И мямлить «мне бы посоветоваться» — это совсем лицо потерять. Поэтому сначала один, потом другой стали осторожно высказываться:

— Мы поговорим с капитанами, они раскроют глаза и уши и обязательно сообщат о любых новых кораблях и обнаруженных стоянках… Мы шепнем парням в ночлежках, чтобы чужаков проверили… Мы глянем, кто в южной части порта без дела шатается и нет ли посторонних. Заодно за самыми бодрыми мальчишек пустим, пусть проверят.

В итоге после ужина Юдала незаметно для себя перешла на полувоенное положение. Никому бы и в голову не пришло, что местные оборванцы и контрабандисты помогают законникам, да еще получают за это звонкую монету. Одновременно с тихими разговорами с глазу на глаз по всем подворотням знающие люди начали обустраивать тайники с холодным оружием. С рук больше не продавали ни арбалеты, ни болты к ним — все уже разобрали мордовороты с ледяными глазами. А оружейная гильдия за два дня распродала запасы старых доспехов и весь хлам, который раньше пылился на полках в лавках. Дорогие и вычурно украшенные железки так и остались на витринах, но все практичное и проверенное в реальных драках исчезло до поры, до времени.

Билдер мог быть доволен. Его слова о возможных будущих проблемах восприняли максимально серьезно. Потому что капитан ухорезов заработал определенную репутацию и никогда зря языком не молол. Обещает, что соседи в гости заглянут, значит имеет на это все основания.

Так пусть приходят. Каждому гостинцев хватит, горожане уже позаботились об этом.

* * *
Лязгнули цепи, корабли встали на ночь у берега. Маленькая бухта, в дневном переходе от Юдалы. Болотистые берега, крохотная речушка, покрытая льдом. Отличное место, чтобы укрыться от чужих глаз. Патрули в болото не полезут, лед слишком слабый и лошадь не удержит. Ну и место для любых контрабандистов зимой абсолютно бесполезное. Поэтому пираты смогут спокойно переночевать, чтобы завтра с попутным ветром ближе к вечеру добраться до цели.

— Господа, у нас несколько ключевых задач в этом походе.

Яркий свет лампы освещал собравшихся в адмиральской каюте. Гаспар Гоз кончиком стилета показывал капитанам места высадки и ключевые опорные пункты на подробном плане Юдалы. Конечно, это уже обсуждали несколько недель назад, но лучше еще раз пройтись по всем деталям и освежить память.

— В первую очередь нам нужен порт. Там нас ждет поддержка и люди, которые блокируют вход и выход с территории. Кроме того, будет обезврежена проклятая рота таможни. Нам лишь придется войти внутрь и перерезать их, как баранов.

— Эти бараны слишком зубасты. Сдачи не дадут?

— Нет. Их должны усыпить. Но даже если кто-то из стражи останется на ногах, то мы ставим вот здесь «Веселую Вдову», а тут «Пастушку». По десять тяжелых карронад на каждый борт. Двадцать ядер в одном залпе. Если из казармы хоть кто-то вздумает в нашу сторону хотя бы плюнуть — раскатаем сарай по бревнышку… Далее. Высадка десанта исключительно на территории порта. От него всего пять кварталов до таможенных складов. Нашей основной цели. Захватим их — окупим поход. После чего вывозим товары, попутно принуждая другие корабли спустить флаги. Вряд ли кто-то из купцов захочет неприятностей. На захваченные каракки свозим все ценное, что до утра успеем выгрести с города. И с первыми лучами солнца — уходим. Времени для веселья более чем достаточно.

— С соседями поссоримся.

— С чего бы? Никто их корабли не тронет. Пригоним на один из западных островов, там все на берег сгрузим и пусть проваливают. Заодно всем расскажут, что Юдалу выпотрошили именно пираты, а мы не участвовали.

— Вояки?

— Должны убраться из города. У них очередные маневры и погоня за отрядом наемников, которые якобы сожгут несколько ферм к северу. Поэтому бравая конница Лилита заявится обратно через день после нашего ухода.

— Городская стража?

— Можете развешать их на ближайших деревьях, если вздумают мешаться. Но не забудьте — я выделяю сотню лучших бойцов для поимки барона Крафти. Хочу, чтобы с него живого содрали шкуру и посадили на кол. Это по его приказу отребье посмело убить моего сына. Поэтому надо будет посчитаться.

С этой маленькой прихотью адмирала никто спорить не стал. Еще через полчаса шлюпки развезли капитанов обратно по кораблям. Завтра вечером их ждало веселье.

Глава 16

Из камышей выбрались двое — старик, закутанный в латанную рванину и мальчишка лет шести в мешковине. Оба были синие от мороза, но двигались быстро, не шумели и проскользили по натоптанной среди сугробов тропинке, будто тени. В небе сияли злые холодные звезды, снег поскрипывал под ногами да чуть шелестел камыш под слабыми порывами ветра. Добравшись до стоянки, старик быстро проверил понурую лошаденку и подсадил парня в седло:

— Ни с кем не разговаривай. Сивоухую можешь не жалеть. Главное — до города добраться на ней. Если даже загонишь, потом другую возьмем. Тебе надо найти орков, что на старом складе сейчас крышу чинят. Скажешь, что от меня весточка господину Алье и весточка — крайне важная. Без клыкастых вряд ли тебя к нему пустят. Расскажешь, что видел. Потом домой, к матери.

— Сивоухую жалко.

— Если ее будем жалеть, город спалят, внучок. Много людей погибнет. Поэтому — давай. И арбалет под рукой держи. Волков в округе давно не видели, но мало ли что.

Кивнув, мальчишка тронул поводья и порысил по тропинке дальше. А старик остался греться у крохотного костра, чтобы утром еще раз взглянуть тихонько из камышей на незванных гостей — что там поделывают.

За обеденными столами сидели два «копья» и господин капитан собственной персоной. Огромные миски с наваристой похлебкой со шкварками, исходящие паром котлы с кашей, пучки зелени в коробах среди плоских чаш с толсто нарезанными кусками черного хлеба. Ухорезов кормили так, что с непривычки можно было вывалиться и лежать на полу, тяжко отдуваясь. Но бойцы лишь уплетали за обе щеки все, что давали, и нередко просили добавку. Служба такая, в бездонной утробе сгорает все, что не проглотишь.

— Сегодня вечером ребятам положенную чарку, заслужили. Кстати, что там за ворчание было утром у купца?

Сидевший рядом с командиром Додо на секунду задумался, после чего хрюкнул с усмешкой:

— А, мелочи. Один из членов команды для себя кисет с дурью держал и не придумал ничего лучше, чем в карман спрятать. Хвостатые сразу на него сунулись. Команда идиоту без нас наваляла, потому что по правилам за такое можно и на штраф нарваться.

— Но обошлось?

— Хороший капитан. Кисет тут же таможенникам сдали, те его за борт вытрусили. Любителю дряни свои же объяснили, как себя вести надо. Офицеры не стали лютовать, просто попросили больше так не делать. Ну и мальчики наши чуть взбодрились и хотели уже размяться как следует, так что никто там на палубе даже глотку не драл о произволе.

Для зеленомордого любой из служивых был мальчиком. Хоть безразмерный орк или другой тяж в полированных доспехах, хоть шустрый и верткий стрелок или медик. «Жаба» знал все о всех, держал руку на пульсе и о любых проблемах в роте умудрялся разнюхать до того, как они могли создать мало-мальские неприятности. Одним словом — прекрасный образец замкомроты. Или «жабы» в просторечии.

— Ну и ладушки. Я с руководством все нужное обговорил, сейчас пойду обоз из Арсенала принимать. Крупы и вяленое мясо. Нашим бравым воякам оно не по вкусу пришлось, а мы возьмем.

Додо чуть не подавился:

— Там же вроде как тухлятина и зерно жучками сожранное!

— Именно. Поэтому нам все оформили как корм для скота и попутно мы сумели спасти одного из тыловиков от огромных неприятностей. Он получил всю эту дрянь в наследство, взобравшись на должность. И теперь будет нам обязан.

— Он — обязан, а нам что с этим делать? В котел это класть нельзя!

— Не верещи, Додо. Никто и не будет класть, дураков нет парней травить. Но зато все это у нас с удовольствием берут рыбаки, чтобы в нужных местах прикорм был богатый. А в ответ проставляются уловом. Причем часть даже авансом уже дают. Так что вечером у нас жареная свежая рыба и чарка каждому.

Гоблин на секунду замер, потом сморщился и еле слышно прошипел:

— Вот как так?! Я каждую дыру в Юдале знаю, какие схемы крутил! А ты умудряешься золото ковшами черпать на пустом месте! И вся рота — одета, обута, да еще на складе на черный день уже припрятано…

— Ничего. Полгодика со мной покрутишься, тоже так сможешь. Глядишь, свою ватагу соберешь потом и капитаном наемников станешь.

Судя по роже, заниматься членовредительством следующим летом уж точно не входило в планы помощника. Вздохнув, Додо расправил поникшие уши и продолжил обед. Жевать он был готов в любом настроении.

* * *
После того, как последняя заваруха в Королевстве закончилась, народ чуть-чуть перевел дух и неожиданно для самого себя начал отмечать зимние праздники. То есть раньше тоже с ледяных горок катались, в первые дни нового года устраивали ярмарки и веселились. Но именно последние четыре года гулянья неожиданно набрали такую силу, что никто из старожилов и не упомнит. Может, люди стосковались по небольшим радостям после двух кровопролитных мятежей. А может, просто звезды так сложились. Но теперь почти неделю в Юдале шло зимой веселье, баловали горожан горячим грогом, шутовскими представлениями и свежей сдобой. В семьях дарили друг другу приятные мелочи, вешали на стены бумажные гирлянды с изображениями святых и заступников, зажигали ароматные свечи.

Отодвинув в стороны все дела, бывший пират сидел и с интересом разглядывал новинку — перекидной настенный календарь. Причем на широких цветных листах были отмечены дни каждого месяца, а вот в качестве картинок почему-то красовались портреты святых исключительно в зимних одеждах. За диковинку просили две марки, что было не по карману большинству обитателей Юдалы, но господин Алья уж мог себе позволить купить новинку и порадовать внуков. Ручная работа, она всегда дорого стоит, особенно если качественно выполнена.

На третьем листе красовался хранитель моряков мученик Парисий. В давние времена этот персонаж то ли попал под горячую руку пиратам, то ли был повешен властями за разбой на море, но теперь его горячо любил каждый, кто поднимал парус. Поэтому похожий на милого дедушку старик с интересом сравнивал картинку с изображением в зеркале, находя определенное сходство. Может, на праздник в святого нарядиться? Детям точно понравится.

В дверь поскреблись и в приоткрывшуюся щель просунулась огромная рожа официантки:

— Господин, можно вас отвлечь?

Клыкастую прислугу хозяин таверны холил и лелеял. Мало того, что на вышибалах можно сэкономить, так ведь ни крупинки с кухни не сопрут и другим не дадут. Орки — они если кому служат, так верно и без дурнины. И если к ним со всем положенным уважением, то и в ответ получишь тоже самое.

— Да, Ри?

— Тут вас малец спрашивает. Говорит, с очень важным посланием старый Лефр с болот отправил.

Тонкая морщина прорезала лоб, но почти сразу исчезла. Пусть годков Алья набрал изрядно, но голова работала отлично и на память не жаловался. Лефр, надо же. Вроде как даже до боцмана поднялся в свое время в одном из вольных экипажей. Потом сильно во время абордажа помяли, ушел на берег, стал рыбачить. Сейчас иногда можно в порту с ним столкнуться. Причем вредная кочерыжка по старой памяти даже скидку не даст, хотя сети ставит исключительно ради собственного удовольствия. Давно уже и дом-полная чаша, и дети все неплохо пристроены, а все на месте не сидится. Значит, весточку прислал.

— Давай сюда парня, послушаем, что скажет.

Мальчишку заставили рассказать все, что он видел, два раза. Уточнили про флаги на мачтах, про одежду матросов и наемников, кто на палубах мелькнул. Про оснастку кораблей. После чего Алья пошарил в столе, достал шкатулку и выложил десять тяжелых желтых кругляшей.

— Бери, честно заработал. Все гильдии решили, что это премия за важную информацию. С дедом поделишь. Теперь беги домой и постарайся нос на улицу не показывать. Боюсь, несколько дней в городе будет очень неспокойно.

Отправив пацана, старик спустился вниз, нашел взглядом скучавших в углу двух крепких парней и позвал за собой на кухню. Там приказал, разглядывая разом помрачневшие лица:

— Ты сначала к капитану ухорезов, потом к барону Крафти. Скажешь, что четырнадцать тяжелых пиратских каракк в дневном переходе от нас и битком забиты солдатами. Сколько головорезов посчитать не удалось, но вряд ли меньше тысячи. Затем на склад, оттуда всех приказчиков по кварталу, пусть поднимают народ без шума и начинают вооружать. А ты — к смотрящим, с той же самой вестью. Чтобы через пару часов каждый из знакомых был в курсе, какие неприятности нас ожидают.

Выпроводив охранников, Алья заметил, как одна из официанток перегородила ему дорогу.

— Хозяин, можно и нам оружие? Мы с мужьями поможем. Многие знают, с какой стороны за клинок держаться.

— Мужьям?.. Мужьям-мужьям… Так. Оставьте одну на обслуживание, остальные могут быть свободны. Где у меня склады — знаешь? Вот туда и подходите. Будет вам и железо, и может что из доспехов достанется. Заодно по своим весточку пустите. Народ лишний раз баламутить не нужно, наверняка в городе кто из баронских прихвостней шляется. Но чтобы были готовы.

После чего хозяин таверны поднялся к себе в кабинет и открыл стоящий в углу шкаф. Почесал затылок и начал доставать поножи, поручи и прочие полезные вещи, которые давным-давно пылились на всякий пожарный случай. Похоже, случай все же настал.

* * *
Зимнее мутное солнце уже потихоньку скатилось вниз, коснувшись нижним краем далекой заснеженной кромки леса и свинцово-черного моря за ним. У входа в казарму лениво вышагивала пара стражников, притопывая мохнатыми мокасинами и поругивая по привычке погоду. Из высоких труб над крышей курился слабый дымок. До ужина еще пара часов. Перед приемом пищи — развод, назначение караулов и долгожданный отдых. Бойцы примут положенное на грудь, устроятся в кубриках или разбредутся по свободным местам в казарме. В последнее время многие берут с собой лампы поярче и кучкуются в тренировочном зале. Кто-то зубрит букварь и постигает сложную науку плетения слов. Кто-то мелом скрипит на доске, складывая цифры. Народ проникся сказанным капитаном про светлое будущее и уже сейчас приглядывает возможную будущую работу. Нет, лямку в роте можно будет и дальше тянуть, военная стезя не закрыта. Но многие всерьез озадачились возможностью открыть собственное дело. Кто лавку, кто мастерскую, кто собирается личные торговые караваны по трактам гонять. А для этого нужно многое знать и понимать, чтобы хитрые управляющие ротозея до нитки не обобрали. Что касается гильдийской печати, так старший обещал с этим поспособствовать. Потому как взять к себе неплохо обученного и состоятельного будущего купца или ремесленника куда лучше чем заполучить еще одного независимого специалиста подобно Рамберу. Особенно, если за твоей спиной братья и поддержка главного человека в Страже. В гильдийских советах все же не дураки сидят, одного урока было достаточно. Поэтому как только Билдер забросил сети о возможном будущем для ухорезов, то его выслушали со всем вниманием и пообещали полную поддержку. Сможет новичок доказать свою состоятельность и умение поддерживать высокие стандарты — милости просим. Тем более, что ходят слухи о компенсации части вступительного сбора за счет казны. И тем, кто возьмет под крыло бывших бойцов роты, отсыплют преференций от казны. Да и связи с другими такими же головастыми тоже лишними не будут. Вот и скрипят мелом будущие умники, зубрят «мама мыла раму», разбираются в особенностях ценообразования.

Но сегодня вечером капитан повел себя странно.

Сначала он зашел к Сичу и тихо приказал:

— По всем арбалетам приготовь тройной боезапас. И достань из хранилища запасные сумки с зарядами для ручниц. Дальнобойные выложить у бойниц на третьем этаже, пару рядом с лестницами на караульные вышки.

— Пушки?

— К ним двойной боезапас, так же у лестниц наверх. Для «Толстушки» пока не надо — там и так дежурный комплект и до арсенала рукой подать. И Бэзи с Рейсом за ними с утра присматривают, бархоткой полируют.

— Парней вооружаем?

— Подождем чуток. Но ужин на час-другой передвинем. Если дела плохо пойдут, то лучше воевать на пустое брюхо. Коль кишки вскроет, лучше, чтобы жратвы было внутри поменьше. Но суетиться лишний раз не нужно и соседей пугать. Вполне может так, что ложная тревога. Будем выглядеть смешно, если прямо сейчас железо напялим и станем по округе как наскипидаренные бегать.

Оружейник подтянул ремень с подвешенным тесаком и согласился:

— Это да, суетиться зря смысла нет.

— Кстати, Додо где?

Закончив возиться со снаряжением, Сич задумчиво хмыкнул:

— В город сорвался только что. Говорит, померещилось ему что-то, хочет проверить.

— Один? Ночью, в холод собачий? Ладно, спросим потом…

После чего Билдер наведался на кухню и приказал с готовкой особо не торопиться, а что уже приготовлено, оставить доходить на плите. Нужно выдержать небольшую паузу и понять, чем именно сегодня вечером ухорезам придется заниматься. На выходе его перехватила Бруджа и что-то долго втолковывала. После чего капитан нахмурился и подозвал Туга. Тот выслушал приказ, откозырял и исчез в наступающих сумерках. Вернулся бывший каторжанин достаточно быстро и лишь молча кивнул. Больше до быстро наступившего вечера никто на улицу не показывался.

* * *
Горожанин в сером поношенном плаще быстро шел, стараясь держаться менее освещенной стороны улицы. Благо, ночь уже расправила крылья над Юдалой, а фонарями в этом районе если и кто и озаботился, так только держатели кабаков и доходных домов. В Старом Пристрое больше ценили относительную тишину и нежелание соседей совать нос в чужие дела. Поэтому жили здесь тихо, студентов университета особо не привечали и чаще сдавали угол разным лавочникам и мелким купцам, кто платил регулярно и бражничал за пределами района. В столь же поздний час сквозь закрытые ставни пробивались лишь тонкие лучики света, глухо доносились голоса и изредка за высокими заборами брехали собаки, отмечая запоздавших прохожих.

Оглянувшись, серая фигура свернула за угол, не заметив пару внимательных глаз, следивших за хозяином плаща от самого порта. Правда, соглядатай следом в проулок не двинулся, а ловко зацепился за крышу невысокого сарая и по ней пробрался на другой пристрой, чтобы оттуда уже неслышно спуститься на соседнюю улочку. Если незнакомец в сером и пытался заметить возможный хвост, шансов у него практически не было. Слежкой занимался специалист, отточивший этот навык до совершенства и бравший серьезные деньги за подобного рода работу…

Отшатнувшись к стене, Додо пропустил чужой клинок мимо себя, походя резанув острым ножом по мелькнувшей руке. Проклятье, надо же было так проколоться! Ведь хорошо все начиналось! Он на месте, лишь осмотреться — и тут с боков повалили чужие ублюдки с южным загаром на рожах, который было видно даже в слабых отсветах фонарей с улицы. Причем выскочили из неприметных распахнувшихся дверей в заборах, перекрыв пути отхода и сразу пустив железо в ход. Было видно, что не собирались о чем-либо распрашивать, а намеревались просто выпустить гоблину кишки.

Крутанувшись, коротышка достал стоящего слева каблуком в колено, ткнул острием в чужое лицо, заставив отскочить наиболее резвого и продвинулся поближе к выходу из проулка. Ждали, ждали здесь бедолагу! В ловушку завели, сволочи! Ну ничего, он еще покажет, что не зря вместе с парнями на тренировках пот проливал! Вон, один уже субчик валяется в сугробе, подвывает, прижав окровавленные руки к располосованному брюху. Не у всех одежда поверх наброшена, мешает она в драке. И доспехи лишь у двоих, а еще четверо лишь в плотных рубахах и безрукавках. Вот их бы друг против друга выставить, щелочку себе огранизовать — и ходу! Пока в самом деле не прирезали.

Но нападающие были отнюдь не любителями и хоть один уже готовился отбыть к предкам, остальные продолжали наседать, атакуя одновременно и норовя подловить верткого гоблина. Левую лапу уже чуть зацепили, заставив рукав потемнеть от крови. Попутно разок вскользь досталось по голове, но там слетевшая шапка чуть удар смягчила. Но все дальше отжимали от натоптанных тропинок на улице, все тяжелее Додо удавалось парировать чужие выпады.

Скрипнул у входа в проулок снег, щелкнула тетива. Один из южан выгнулся, потянулся к спине, пытаясь зацепить влепившийся между лопаток болт. Постоял секунду и упал перекошенным лицом вниз. Пока остальные пытались понять, что за нежданная подмога нагрянула, гоблин извернулся и ткнул таки мокрым от крови клинком ближайшему противнику в глаз. Тот завыл, схватился за лицо, а на выручку уже бежали трое высоких крепких парней с обнаженными мечами. Они сразу молча сцепились с чужаками, изменив расклад с проигрышного на более удачный для криволапого коротышки. Додо даже успел отскочить ближе к забору, уткнувшись спиной в загудевшие доски, а в проулке уже вовсю рубились, зло матерясь и звеня железом.

Еще двоих убийц походя снесли, воспользовавшись отсутствием какой-либо брони. Рубахи — плохая защита от рубящих и колющих ударов. Свалился один, зажимая разваленное плечо, следом с пробитой головой рухнул второй. Из южан остался лишь вожак — самый сильный, быстрый и умелый. Он все вертел финты длинным ножом, больше похожим на короткий абордажный тесак, все пытался выгадать себе возможность развернуться и рвануть прочь. Но арбалетчик уже взвел тетиву, вложил новый болт и подошел поближе.

— Прочь!

Мечники отшагнули и остроносая смерть ударила прямо в лоб. Четверо убитых и двое раненных, которые отходят. Неплохой расклад.

Зачерпнув трясущейся лапой снег, Додо отер морду и просипел:

— Спасибо, братцы! Это вы меня шибко выручили…

— Чьих будешь?

— Рота капитана Билдера. Крутился один из этих уродов рядом, решил за ним посмотреть. Вот и вляпался…

— Сейчас перевяжем и домой проводим. Вдруг еще какая зараза рядом шляется.

— Спасибо…

Ноги не держали и гоблин тихо осел в сугроб. В голове звенело, сил не было даже пошевелиться. Лишь одна мысль крутилась по кругу: «Вот ведь повезло! Выжил, назло всем…»

* * *
Городские патрули сегодня вечером ходили по укороченным маршрутам, почти не заглядывая в дальние районы. Там на улицы вышли местные ополченцы, перекрыв попутно входы и выходы в свои кварталы. Большую часть сил Хакурра по приказу барона отрядил на городские стены и навратные башни. Там заранее заперли все двери, подготовили сигнальные огни и теперь ждали, не попытается ли кто со старым паролем или без него сунуться в гости.

Сам Крафти забаррикадировался в здании Стражи, успев напутствовать два часа назад трех гонцов:

— Вот ваши адреса. Постарайтесь найти кирасир. Приказ их командирам — немедленно возвращаться назад. Ожидаем нападение пиратов, требуется поддержка. Если от вас потребуют остаться в распоряжении офицеров — не возражайте. Не найдете — вернетесь в таверну «Горячие ключи», что в трех милях от Юдалы. В город даже не пробуйте соваться, без моего личного разрешения никакие ворота не отроют, а мне будет явно не до вас.

Теперь Крафти принимал доклады от развернутой по всей округе сети соглядатаев и людей, которых раньше с радостью бы проводил на эшафот. Но что поделаешь, если сейчас именно Береговое Братство и Ночная Гильдия прочесывали заранее отмеченные адреса и выгребали оттуда подозрительный сброд, дабы доставить всех задержанных в тюрьму. Благо, места там много, стены и засовы крепкие, на день-другой сменят крышу над головой. И уже потом, на свежую голову с этими господами обстоятельно разберемся. Ну а кто права пытается качать, тому в рыло или тяжелой дубинкой по темечку. А если за железо хвататься вздумал, то сразу в морг. Рассерженные бандиты не церемонились. Может, кого из конкурентов попутно придавят, но пока в основном волокли помятых гостей Юдалы с явно выраженным южным и северным говором.

— Четверых наших положили, сволочи, — прошипел очередной головорез, баюкая замотанную в тряпицу руку.

— Где?

— У вдовы в Хромом переулке дом снимали. Пятнадцать человек, самая крупная толпа, что на глаза попалась. Уже на улицу сунулись, оттуда до северных ворот ближе всего. Мы половину с арбалетов положили, но остальные дрались, словно звери.

— Понятно. Еще в вашем квартале кто-либо из чужаков остался?

— Нет, всех дочистили.

— Отлично. Передайте мою благодарность старшим. Как заваруха закончится, обсудим компенсацию семьям погибших…

Сделав очередную отметку на карте города, Крафти вздохнул:

— Боюсь сглазить, но мелкие проблемы мы сумели задавить в зародыше.

Оторвавшийся от своих бумаг полицмейстер уточнил:

— Вы про возможное нападение снаружи? Ведь для чего-то им ворота нужны.

— Да. Как я понимаю, кто-то идет на подмогу пиратам. Но этот «кто-то» объявится лишь утром, сейчас он вряд ли в город полезет. А вот пираты… Чистку мы почти закончили. И теперь две или даже три сотни сможем подтянуть к порту. Вот только вопрос — сколько именно ублюдков на тех самых четырнадцати каракках. И насколько они хорошо вооружены и обучены? Потому что попытаться сдержать пять или шесть сотен до подхода армии — это одно. А драться с тысячей или больше — совсем другое. И мне так кажется, что нас ждет именно второй вариант. Наиболее кровавый и жестокий…

Когда Додо дотащили до казармы, он уже пришел в себя и смог войти внутрь. Там его моментально раздели, осмотрели, перевязали и отвели в дальний чулан, где уже был подготовлен застеленный топчан, стоял табурет с полным кувшином и ночной горшок в углу. Билдер вручил кружку с отваром и заставил выпить:

— Давай, не вороти рожу. Считай, второй или даже третий раз родился. Если бы не парни, что на драку примчались, тебя бы уже в каком сугробе прикопали. Выпил? Молодец. Ложись и отдыхай. Бруджа говорит, раны не тяжелые, даже швы накладывать не придется. Мазь от любой заразы защитит, без лихоманки поправишься.

Устроив гоблина спать, капитан вышел, прикрыв тяжелую дверь. Посмотрел на лекаршу, та взяла пустую кружку и пообещала:

— До обеда проспит как минимум. А может и больше.

— Хорошо. Двоих я оставлю, чтобы еще кто не попытался нашу «жабу» прибить. А разговоры позже будем разговаривать. Сначала надо с гостями разобраться.

— Думаешь, будут?

Билдер не стал отвечать, пошел вниз. Пусть снаружи не было видно, но рота уже вовсю готовилась к отражению возможного нападения. Перво-наперво, у мола с вечера уже стояло шесть баркасов. «Копье» Бриды уложили в них бочки с порохом, прикрытые мешковиной запальные шнуры и теперь ждали возможности использовать адские приспособления против вражеских кораблей. Якорные стоянки заняты почти все, свободные места лишь у южных складов и почти напротив Горбатого пирса. Хочешь-не хочешь, а придется выстроиться в две линии, причем вторая как раз ближе к молу. Откуда тихо и незаметно можно подгрести на баркасе, зацепить его за борт и в ледяную воду, чтобы как можно быстрее удрать обратно. Там, среди высоких валунов, сменная одежда и бочонок для внутреннего согрева. И еще оружие, чтобы при случае отправить на тот свет десяток-другой пиратов. Главное — камнем на дно не пойти в момент заплыва. Но на вылазку добровольцами вызвались все и парней Бриды выбрали путем лотереи.

Остальные уже подготовили «Толстушку», разложив рядом припасы и подтянув тяжелую пушку к закрытым пока воротам. Две легкие карронады давно стояли наверху, рядом с уложенными там мерными мешочками с порохом и зажигательными гранатами. С какого залпа сторожевые башни накроют — вопрос сложный. Все же высоко над крышей торчат, попробуй еще на корабле ствол задрать под таким углом. А вот зато ухорезы смогут неплохо по чужим палубам пробежаться.

У закрытых пока бойниц уже выложены пищали. Второй и третий этаж толстыми стенами укроют от вражеского огня, зато сами стрелки смогут собрать знатную кровавую дань. Ну и в стороне от казармы вплоть до кабаков и сараев из бочек и ящиков с разным хламом устроили неплохое подобие баррикад. От чужих стрел и арбалетных болтов пехоту укроют, позволяя сберечь силы, а затем ударить по чужому десанту. В центре порта нельзя дать баронскому воинству закрепиться. Надо их гнать к южной части, пусть там с себе подобными любуются. Там же их потом всех разом и задавим, если в самом деле до вторжения дойдет. Пока же — тихо кругом. Пусто и лишь мелкие снежинки изредка срывает с серых туч холодный ветер.

— Так ты и не ответил — заявятся пираты сегодня или мы зря парней голодом морим?

Ответ неугомонная Бруджа получила от караульного с башни. Он сунулся в распахнутый люк и по казарме разнеслось:

— Чужие корабли в порт входят! С мола наблюдатели знак подали!

Вот и дождались…

Глава 17

Поглядывая на темное небо, Гаспар Гоз довольно щерился. Отличная ночка выдалась. Низкая облачность. Снег периодически сыплет. И ветер не подвел, удалось как раз к намеченному времени добраться до Юдалы, тихо войти в порт и занять заранее оговоренные места. Город спит, вдали лишь слабо освещенные причалы да сгрудившиеся по левую руку чужие купеческие лоханки. Вот обрадуются, когда их возьмут за жабры и заставят вывозить награбленное. Но сейчас — тишина и благолепие. С каракк спускают шлюпки, в них грузятся наемники. Эти пойдут первой волной. На них — блокирование казармы роты ухорезов, захват причалов и ворот в город. После чего из второй линии корабли поставят под разгрузку и следующая волна головорезов хлынет на заснеженные улицы. Захватят таможенный квартал, здание Стражи. Приволокут на аркане проклятого барона Крафти. Вешать ублюдка будет сам Гоз лично, об этом отдельно предупредили всех наемников. За мертвого начальника Стражи в лучшем случае устная благодарность, за живого пятьдесят марок золотом.

Но это все — в ближайшем будущем. А пока — тишина, еле слышная матерщина матросов и поскрипывание блоков, через которые переброшены тали для спуска шлюпок. Половина уже медленно двинулась вперед, остальные заполняются десантом.

Неожиданно из-за спины долетел вопль:

— Бей его, бей! Что он там задумал?!

Загремели башмаки, раскатисто грохнул выстрел. Потом дико заорали, будто кого-то режут.

— Какого демона эти идиоты творят?! — взъярился пиратский адмирал, а с объятого непонятной суетой корабля снова застучали выстрелы, отдаваясь эхом от высоких камней насыпного мола. Похоже, надежда на тихую и незаметную высадку пошли прахом. Хотя, пока еще местные сообразят, что происходит, первые лодки как раз успеют причалить. Расстояние-то плевое.

— Господин барон, похоже, лазутчиков истребляют. Только вот что они там пытались делать?

— Придурки! Да жулье там сдуру решило на кораблях пошарить! Здесь вор на воре сидит и вором погоняет! Вот и полезли сдуру на корабль без огней, а эти криволапые уроды не придумали ничего лучше, чем греметь на всю округу!.. Ладно, позже с них шкуру спущу. Что там у нас с высадкой?

Часть наемников уже выбрались на широкий и абсолютно пустой причал, который торцом как раз упирался в широкое темное здание казармы. Головорезы успели даже неровной кучей преодолеть половину расстояния, как неожиданно широкие ворота распахнулись и из черного зева вырвался багряный сноп огня. Тяжело ухнул пушечный выстрел, сноп картечи буквально снес первые ряды нападавших, превратив голову колонны в клубок окровавленных и переломанных тел. Секундой позже из прикрытых до этого момента бойниц выплеснуло уже желтыми языками пламени и первые пули нашли своих жертв на палубах стоящих напротив кораблей. Стрелки били по каждому, кого можно было принять за офицера. На простых боевиков не разменивались.

Стоявший сбоку от Гаспара телохранитель в богато украшенном камзоле захрипел и рухнул на палубу, заливая ее кровью из пробитой головы. Капитан каракки дернул на себя замешкавшегося барона и повалил рядом с бортом, наплевав на любые правила приличия — жизнь адмирала дороже. Но больно ударившись локтем о холодные доски, Гоз успел понять главное: похоже, о неожиданном налете можно и не мечтать, их ждали. И чтобы всех не перебили, как куропаток, придется давить массой и как можно быстрее.

— Пусть отдают приказ атаковать прямо сейчас! И где наши пушки?! Я хочу, чтобы мерзавцев накормили свинцом!

Вторя ему еще раз надсадно громыхнуло орудие ухорезов, сшибая остатки высадившихся на пирс наемников. Кто был посообразительнее, уже сиганул обратно в лодки или воду, лишь бы не погибнуть на залитых кровью камнях.

Вторую попытку высадиться рядом с казармой отбили уже с потерями. То есть основную массу баронских наемников успели все же причесать с «Толстушки», но потом три бортовых залпа заставили уйти из перекосившегося здания. Фасад начал разваливаться, не выдержав массированного обстрела. Хотя за этот локальный успех враги заплатили большую цену. Три каракки пылали, подожженные с карронад, еще на пяти пожар сумели погасить, но убитых и раненных там было очень много.

Сами ухорезы рассредоточились за подготовленными баррикадами и прицельно уничтожали наемников на баркасах. Когда почти две сотни все же сунулись на широкую мощеную площадь по бокам от затянутой дымом казармы, их сначала встретили ручными бомбами, а потом остатки просто смели в воду, помогая себе оглушительной стрельбой из пистолетов. С чужих кораблей стрелять в спину десанту побоялись, надеясь на успех высадки и теперь лишь в бессильной злобе смотрели, как ухорезы снова растворились в ночи, укрывшись за ящиками, бочками и мешками. Одновременно с завершением контратаки подала голос «Толстушка». Ее вместе с маленькими товарками выволокли через задний ход и теперь решили порадовать стоявшие на якоре мишени горячим подарком. Первым же выстрелом угодили прямо в середину высокого борта, который вспучился разбитой щепой, а затем еще и выплюнул раскаленное пламя. Четвертый корабль хрустнул, разламываясь посередине и начал тонуть.

— Уходим правее! — зло скомандовал Гоз, оценивая уже понесенные потери и стараясь хоть как-то выправить ситуацию. — Нас там ждут. Высадим оставшихся наемников, они смогут прорваться к воротам и выйдут в город. Здесь, на узких пирсах нет смысла пихаться, только время теряем!

Засвистели дудки, разнося новый приказ. На стоявших в голове пиратской колонны кораблях уже выбирали якоря и поднимали паруса. Не получилось в лоб, так зайдут сбоку. Справятся, ничего еще не решено.

Но именно в этот момент догорели фитили на лодках, которые прикрепили к бортам бойцы Бриды. Прогремел сначала один взрыв, второй. А потом еще три, круша доски и открывая доступ для безжалостной воды внутрь кораблей. Гребцов с шестой уничтожили бдительные вахтенные, но в суматохе развернувшегося сражения никто особо не стал искать других возможных воров или диверсантов. Все взгляды были обращены в сторону порта. Что там за гостинцы доставили с мола — никто не обратил внимания, за что сейчас и расплачивались.

Диверсанты успели вернуться на мол, переоделись и дождались этого момента, чтобы добавить из ружей. Грохот сражения прикроет залп-другой, можно ловить вражеские силуэты на фоне всполохов пожара. Смогут ли пираты ответить из пушек? Да запросто! И не факт, что за камнями спрячешься, ведь запросто картечь может шарахнуть, когда выцеливаешь очередного мерзавца. Но про это не думали, потому что понимали — товарищей убивают! И чем меньше врагов будет на палубах, тем больше шансов выжить всем. Поэтому стреляли, не жалея припасов. Надо будет — еще раз сплаваем, тесаками рубить гадов будем!

Четыре каракки, включая флагмана, выполнили приказ Гоза и ушли дальше, к южным пирсам. Там встали, высаживая наемников. За ними проковыляли еще трое с пробитыми бортами, пытаясь или выброситься на отмель или хотя бы затонуть рядом с берегом. Еще семеро развернулись направились на выход, хлопая посеченными парусами и чадя потушенными пожарами. Их капитаны решили, что налет явно не удался и нет смысла подыхать ради удовлетворения личной мести. Потому как если уж одна единственная рота ухорезов сумела выкосить почти треть нападающих, то что будет в самой Юдале? Ведь подготовились горожане к встрече и очень хорошо подготовились.

Гоз лишь сыпал проклятиями им вслед. А по спущенным сходням на южные пирсы все шли и шли увешанные оружием наемники. Пусть не почти две тысячи, но семь сотен у барона еще осталось. Да на местных складах заранее укрылись еще почти триста ублюдков, готовых поучаствовать в резне. Так что ничего еще не закончилось, господа хорошие! Можно сказать, все только начинается! А пушки, что пушки? Выгрузку закончим, да с четырех бортов прикроем подготовленную атаку. Никакие баррикады не спасут!

* * *
Барон Крафти проверил, насколько удобно выходит палаш из ножен и притопнул ногой. Ждать, как же тяжело ждать! Уже и люди расставлены в нужных местах, уже все дороги к южной части порта перекрыты, чтобы никто пробраться не смог. Широкие улицы перегорожены телегами, в узких проулках из бочек устроены импровизированные пропускные пункты. И больше половины вооруженных до зубов горожан рассредоточены перед атакой. Но пока нет отмашки от Билдера. И примчавшийся от него второй гонец настоятельно просит не спешить. Будет еще дан сигнал, чуть позже. Потому как первый серьезный натиск пиратов отбит, ублюдков заставили отползти к складам аристократов, где вся шобла сейчас копит силы. И откуда обязательно попытается пойти на штурм города. Но — капитан ухорезов явно знает, что делает. Иначе бы его с парнями уже бы уничтожили.

В порту тем временем стихает лихорадочная пальба. Лишь изредка сухо щелкают ручные пищали, звук которых Крафти хорошо помнит. Один из самых дорогих подарков Билдеру. Ручной работы стволы, пристрелянные под смотровые трубки, выданные лучшим снайперам роты. Похоже, выбивают вражеских наблюдателей, беспокоят огнем, не дают зря голову поднять. Заставляют пока сгрудиться в одном месте. Вот только зачем?

Билдеру должно было икаться, потому что поминали его много и часто. Но капитан в этот момент сидел притаившись за большим ящиком, который изрядно успел наловить свинца и стрел за ночь. Сидел и зло шипел Сичу на ухо:

— Вот слово даю, кочерыжка зеленая, если твой запал отсырел или еще какая зараза, так я тебя сам удавлю, собственными руками…

— Вместе вымеряли и проверяли. Еще до десяти досчитать и…

— Трижды уже считали! А…

Что «А» Сич так и не узнал. Потому что заранее заложенные под южными складами бочки с порохом наконец-то дождались запущенный огонь и прошлись серией чудовищных взрывов с одного края до другого. Семь закладок, семь гигантских воронок, семь рукотворных вулканов, смешавших с камнями и щебнем готовых к штурму пиратов. Казалось, Юдалу тряхнуло целиком, настолько страшной была эта пророкотавшая серия рукотворного ада.

Пока медленно оседала пыль, пока в звеневшие уши начинали пробиваться боли раненных и крики умирающих, Билдер выбрался из-под навалившегося мусора и посмотрел на перепуганных ухорезов. Момент был паршивый. Слишком страшную шутку отчебучил их безбашенный капитан. Слишком пугающим выглядели остатки южной части порта, покрытые пылающими обломками и заваленные кусками тел. Но еще не все гости подохли, судя по воплям. И надо переламывать ситуацию в свою пользу, пока парни не дрогнули окончательно.

— Братцы! Вот — наш шанс! Наша возможность отомстить! За убитых друзей! За пролитую пиратами кровь! За то, что какие-то крысы посмели скалиться на роту ухорезов!

Проблеск сознания в глазах. Вернувшийся оскал на лица. Поднявшиеся «тяжи» и шагнувшие из-за их спин арбалетчики с мечниками.

— Добьем ублюдков! Сбросим отребье в море, пусть искупаются! Давайте закончим начатое!

Хрип, переходящий в звериный рык. Вера в капитана вернулась, на секунду растворившись в грохоте взрывов. Капитан — знает, что надо делать. Он отбил все атаки до этого и сейчас укажет как завершить долгую кровавую ночь.

— За короля!

И ответный рев из пересохших глоток:

— За короля!

Обнаженный палаш указывает на зарево пожара:

— За Юдалу!

Поредевшие «копья» сбивают привычно строй:

— За Юдалу!

И Билдер первым на острие атаки, как всегда:

— Пленных не брать!

И долетевший до ошалевшего барона Крафти громогласный вой:

— Не брать!

* * *
Когда холодное солнце решилось выглянуть между редких просветов в низко ползущих тучах, пожар в порту практически потушили. Мало того, даже успели рассортировать живых и мертвых, потратив на это почти три часа. Натиск озверевших ухорезов был настолько страшен, что остатки пиратов бросили оружие и рванули через забор и обвалившиеся сараи прямо в руки горожан, прося о пощаде. Кто успел сдаться — тех связали и погнали в тюрьму. Кто не успел — так и остался хладными телами среди развалин. Билдер посчитал, что нет смысла возиться с ублюдками, посмевшими убить его людей. Да и что потом делать с такой кучей народу? Это они сейчас смирные и готовые на все, а как придут в себя, да в тюремных камерах между собой снюхаются или даже по дороге туда — и все, лови их потом по всей Юдале. Терять-то головорезам точно уже нечего.

Поэтому барон Крафти смог на будущие каменоломни получить всего лишь чуть больше сотни перепуганных до смерти бывших наемников. Остальные же или погибли в момент взрыва или их добили в стремительной атаке залитые кровью с ног до головы бойцы Билдера. Хотя часть ополченцев им все же успела помочь в процессе тотального геноцида. После чего не теряя зря время горожане начали изымать все мало-мальски ценное, попутно оттаскивая тела на единственный уцелевший пирс, рядом с которым стояла траченная огнем каравелла. На ней же потом на следующий день покойников вывезли в море, после чего корабль затопили вместе со всем содержимым. Власти решили таким образом избавиться от необходимости возиться с погребением, наплевав на возможную выгоду от перепродажи потрепанной торговой лохани.

Убедившись, что Юдале не грозит воспламениться от недотушенных пожаров, Крафти добрался таки до казармы ухорезов. Постоял, посмотрел, оценил внешний вид перекошенного фасада и вереницу тел, выложенных перед распахнутыми воротами. Оглянулся на прихромавшего капитана и спросил, расстегивая ставшим тугим ворот камзола:

— Насколько все плохо с потерями?

— Тридцать четыре погибло. Еще тридцать с ранениями, которые можно вытянуть и вернуть в строй, но зима и весна уйдут на поправку. Можно сказать, что в строю остался один взвод, который еще надо будет перетасовать. Боеприпасов для пушек нет, для пищалей на пару выстрелов на ствол, если не меньше. Болтов по колчану наскребу для арбалетов, но из них в лучшем случае половина уцелела, парни в рукопашной со второй волной нападавших дрались, чем под руку подвернется.

— Треть погибла, треть ранена и треть в строю. И это — одна-единственная рота и горстка ополченцев, которые лишь помогли добить раненных и увечных. А пленные сказали, что в поход на Юдалу собрали почти две тысячи наемников… Так не бывает, Билдер. По моему опыту, нас должны были сейчас вешать, пустив огненного петуха по округе. И никакие кирасиры Лилита не смогли бы помешать.

— Насчет кирасир. Слишком они вовремя удрали из города. И мне так кажется, что вернуться могут под знаменами своих покровителей из тех или иных старых семейств. Кто дарил подарки и дудел в уши про прижимистого короля.

— Я помню про это. Поэтому отослал часть ополченцев на стены, укрепить от возможного прорыва. Ворота без моего разрешения не откроют. А если кто вздумает сунуться без спроса, так еще и угостят железом, потому что я так приказал.

В закопченном и драном мундире Билдер сейчас походил на покойника, случайно брошенного на поле боя похоронной командой. Поискав кусок чистого снега рядом, капитан зачерпнул побольше и попытался умыть лицо, прогоняя накопившуюся усталость, накопившуюся за безумно долгую ночь.

— Народу на стенах будет слишком мало. Не удержим, если нас в самом деле кирасиры вздумают взять штурмом. Надо их убеждать, что Лилит за попытку мятежа точно по голове не погладит. И в этом должен помочь мэр. Одно дело — если только ты будешь со стены про присягу кричать. И совсем другое, когда наш жулик вместе с прево ультиматум предъявят. Хотите примазаться к блестящей победе — любых пришлых к ногтю, город оцепить снаружи и следить за порядком. А мы внутри уже окончательно разберемся. Ради такого дела я даже обе кулеврины на восточных воротах воткну. Мнится мне, что именно оттуда и ждать гостей, самое удобное и слабо защищенное место.

— И толку с твоих пукалок?

— Солдат гонять смысла нет. А вот продемонстрировать решимость и пощипать кого из чужих наемных дружин — это будет неплохо. Кроме того, кто сказал, что их только две? Я могу заявить, что еще штук сорок вот-вот на стены установят. Потому что пиратов в порту именно ими побили, да еще на кораблях захватили целую кучу.

Крафти не успел усомниться в предложенном плане, как в их разговор вмешался примчавшийся мальчишка. Пацанята сейчас в городе выполняли роль гонцов, успевая проскакать с одного квартала до другого и передать эстафету следующему отдохнувшему сорванцу:

— Господин барон! По восточному тракту кто-то в Юдалу едет! Вроде как конница! Охрана только что передала.

Похоже, сама судьба требовала от защитников города рискнуть и отразить еще одно возможное нападение всем, что имелось в наличии.

— Вот так, — хмыкнул Билдер. — И мои парни только что с захваченных каракк порох приволокли, сколько успели выгрести…

Повернувшись, капитан ухорезов скомандовал:

— Дасти, Чака, три «копья» поднять! У нас незванные гости у восточных ворот! Обе кулеврины и порох на телеги, гоните туда! Бойцы за вами! Раненным оставаться в казарме, помогать Брудже с лечением тяжелых, собрать оружие и подготовиться к возможной осаде. Выполнять!

* * *
— Не нравится мне это…

На высоком дереве устроились двое в наброшенных поверх коттах с цветами виконта Швага. Хотя еще неделю назад парочка считалась вольными наемниками и совершенно не собиралась участвовать в какой-либо войне. Вот только капитан их ватаги умудрился проиграться по пьяни, за что и был зарезан своими же бойцами. И чтобы решить денежную проблему банда охотников за приключениями нанялась в поход под чужими флагами, купившись на посулы вербовщика. Кормят и поят за счет нового хозяина. В Юдале придется всего лишь чуть-чуть чернь погонять и склады выпотрошить. После чего важные господа с королем договорятся о переделе власти, а шустрые ребята за это время неплохо успеют набить карманы чужим добром. И все это — без малейшего риска.

Вот только добравшись до заветного города по давным-давно знакомому тракту небольшая армия столкнулась с первым препятствием. Ворота в Юдалу оказались заперты. И охрана на стенах недвусмысленно дала понять, что ждет каждого, кто вздумает без просу подойти поближе.

Второй проблемой были кирасиры. Откуда их черти принесли — неизвестно, но три сотни отлично вооруженных и злых с мороза мордоворотов влились в благородное воинство и теперь топтались вместе с наемниками недалеко от высоких стен. Пока офицеры заседали вместе с предводителями похода в наспех поставленной палатке и пытались решить, что делать дальше, народ потихоньку начал подтаскивать обоз поближе и сгребать сушняк из ближайшего леса, чтобы разжечь костры. Похоже, наскоком войти в якобы охваченный беспорядками город не получится, так что зря мерзнуть? Рано или поздно ворота все равно откроют, вот тогда и пойдем дальше.

— А что не нравится? Вон, дымит у них что-то. Значит, нападение прошляпили и сейчас в Юдале вешают проигравших. К вечеру пираты закончат, охрану сменят и наступит наш черед.

— Потому что дымит слабо. Когда город грабят, то пылает вся округа. И охрана не из баронств, а местные. Я это даже отсюда вижу. Поэтому запросто может быть, что пираты захватили лишь порт и склады рядом с ним, а остальной кусок бросят нам. Вот только получится ли у нас его сжевать…

Поерзав на толстом суку, ворчун замер, затем приложил ладонь ко лбу и начал напряженно всматриваться. Потом зло сплюнул и засобирался вниз.

— Чего увидел? Чего там? — засуетился второй.

— Пушки над воротами ставят, вот что. Может, с купцов сгрузили, может в арсенале взяли. У кирасир точно пушек нет, я специально мимо прошел, якобы знакомцев искал. А лезть на стены под картечью — это без меня. Пусть Швага сам штурмует, пердун старый. У него денег не хватит, чтобы меня на такое дерьмо подбить.

Одновременно с этим от палатки потянулась вереница богато разряженных всадников. Судя по всему — они тоже что-то такое разглядели и теперь ехали пообщаться.

— Господа, чем мы обязаны вашему визиту?

Господин прево с легкой улыбкой разглядывал сгрудившихся внизу парламентеров, среди которых мелькали как знакомые офицерские рожи, так и разнокалиберные аристократы, чудом избежавшие виселицы за два прошлых мятежа. В своем любимом черном костюме старик походил на ворона, который пожаловал полакомиться мертвечиной. Когда Сардажу в два часа ночи доложили, что в порту идет бой, он с определенной долей фатализма приказал подать себе футляр с парой пистолетов и налил вина. То, что слишком независимого представителя королевской власти обязательно «случайно» убьют, прево не сомневался. Значит, появится повод опробовать новомодную игрушку, купленную недавно у ставшего популярным мастера. Но еще через час слуга доложил, что пробегавший мимо мальчишка-посыльный заявил о полной победе над врагами, чем зародил толику интереса к жизни в приготовившимся умирать старике.

— Так и сказал — победили?

— Да, господин прево. Нападение в порту отбили, мерзавцев вместе с кораблями взорвали и сейчас тушат пожары. Вы еще спрашивали, что там гремело… Пленных толпу погнали в тюрьму, больше опасаться нечего.

— Вот как?.. Подай мне тогда шубу.

Сардаж не поленился — лично прогулялся и в сторону порта, и даже заглянул в закрытое на замок здание городской Стражи. Оценил порядок на улицах, толпы вооруженных мордоворотов, которые встречались на каждом шагу и почтительно раскланивались. Похоже, Юдала в самом деле каким-то чудом разобралась с пиратами и не собиралась гибнуть. Любопытный личный представитель короля даже умудрился выяснить, чье имя носит то самое чудо. И теперь стоял на стене рядом с мэром Юдалы и легкой иронией разглядывал сгрудившихся внизу «спасителей».

— Мы прибыли в Юдалу, чтобы подавить бунт! — визгливо донеслось снизу.

— Бунт? Позвольте, но Его Величество последний бунт подавил лет семь тому назад. А сейчас в городе полный порядок. Это утверждаю я, представитель королевской власти… Или вы про пиратов?

Народ внизу явно смешался. Одно дело — войти в охваченный волнениями город, развешать под горячую руку бывшее руководство, поделить с залетными бандитами добычу и объявить себя спасителями всех и каждого. И совсем другое — топтаться перед закрытыми воротами, выслушивая насмешки.

— Да, про пиратов! Мы прибыли, чтобы оказать помощь…

— Ну, как прибыли, так можете и проваливать, — не удержался от колкости старик. — Пиратов уже истребили, корабли их вместе с пушками и прочими припасами захватили. А сейчас полиция и гарнизон Юдалы готовы дать отпор и вам, если у кого-то хватит дерзости нарушить покой мирного города… Кстати, я вижу среди вас господина полковника королевских кирасир. И для меня странно, почему это он не выполняет полученный приказ. Я лично смотрел его копию, которую мне вручил барон Крафти. Вам, полковник, надлежит занять все подходы к Юдале, установить временные рогатки и досматривать любого, кто вздумает пройти внутрь. Причем пропускать будут только по одному и без оружия. Никаких вооруженных толп здесь быть не должно…

Передохнув, Сардаж чуть наклонился и уже зло закончил:

— А для тех, кто плохо слышит, я готов повторить. Его Величество очень не любит, когда кто-то пытается взбунтовать верные ему части. И в этом случае методы наведения порядка у него очень простые. Капитан таможенной роты, господин Билдер, может вам помочь освежить память. Если кто-то забыл, как именно поступили с бунтовщиками в Пескаре. Надо напоминать?

Похоже, с памятью у командования кирасир все было в порядке. И одно дело — прибиться к победителям и с развернутыми знаменами записаться в спасители Юдалы. И совсем другое — получить обвинение в мятеже. Причем второе никакими щедрыми подарками не компенсировалось. Поэтому полковник наорал на подвернувшегося под руку хлыща в расшитом золоте костюме для выезда, после чего начал хрипло отдавать приказания. Повеселевшие офицеры откозыряли и рысью направились к своим подразделениям. Устанавливать фильтрационные пункты, никого не впускать и не выпускать. И махать платочком в спину наемников, которым придется убраться не солоно хлебавши вместе с хозяевами. Не сложилось, господа. Так что — проваливайте домой.

Еще с полчаса шло вялое препирательство. Самые упрямые или больше всего вложившие в авантюру разнокалиберные господа и их подручные требовали открыть ворота и продемонстрировать им, насколько в городе все хорошо с точки зрения закона. А те самые представители закона с надвратной башни всячески высказывались, куда именно эти требования могут засунуть люди, кто уже одной ногой встал на первую ступеньку лестницы на эшафот. И если продолжат в том же духе, то очень быстро остальной путь закончат.

Может быть, затянувшаяся комедия длилась бы до обеда или даже дальше, но у кого-то из благородных не выдержали нервы и он попытался сунуться левее метров на сто к стене, которая в том месте была чуть ниже, чем следовало бы. Появились лестницы, группа увешанных железками бодрых парней двинулась на приступ. После чего с двух кулеврин ухорезы влупили по гранате в кучно идущих бузотеров, убив человек пятнадцать и разогнав остальных с криками боли по всей округе. После чего топтавшиеся на месте кирасиры окончательно определились с планами на будущее и рванули хватать и вязать бунтовщиков. Остальные отряды наемников молча развернулись и двинулись обратно на восток, по тому же тракту, который уже прошагали по утру. Перепуганные командиры и покупатели храброго воинства рванули следом, не желая прямо здесь и сейчас объясняться с вояками, которые вспомнили про данную королю присягу.

Освобождение Юдалы от пиратского ига и смена власти закончились, не успев начаться. Билдер, разглядывая исчезающие в дали колонны, удивленно повернулся к барону Крафти:

— Я не понял, это все?! А штурм? А героизм и эпические подвиги во имя великого будущего? С чем потом к Лилиту этой шпане на доклад идти?

— Героев ты еще в Пескаре распял. Те, что остались, теперь даже ссать против ветра опасаются… Все, пусть наши доблестные кирасиры округу дочищают, завтра утром можно будет балаган заканчивать и возвращаться к нормальной жизни. Голубей в столицу я отправил. Думаю, уже через несколько дней к нам подкрепления перебросят и начнут выяснять, кто это вздумал трон под Лилитом шатать.

Глава 18

Ведь знала, что мужикам ничего доверить нельзя. Ни-че-го! Муженек бывший так же умудрился в свое время обгадиться. И эти соседи, дружки-приятели… Что стоило тогда отказаться от сомнительного предложения? Какой бес под локоток подтолкнул? Жадность проклятая погубила, не иначе! Все мнилось, что в Юдале уже без нее с таможней договорились, уже товары кораблями туда-сюда вдоль побережья таскают и золото лопатой гребут. А еще бесили аукционы, на которых ее добро заново распродавали. Шелк, кружева, специи. Звонкой монетой оплаченные. И все это — при живой хозяйке, которой пришлось рот закрыть и от любых претензий отказаться. Потому как не может графиня Санчос контрабандой заниматься, ей невместно. У нее скот, владения, положение в обществе. И злоба, которая сослужила крайне плохую службу.

Поэтому как только ночью примчался гонец с паршивыми вестями, тут же Тереза приказала собираться. Готовить карету, укладывать вещи, паковать ценные бумаги. Стоило скататься на юг или север, подальше от Королевства. К друзьям и знакомым, кто вряд ли решится прямо сейчас окончательно ограбить беглянку. Ничего такого, всего лишь визит к людям, давно звавшим в гости. А почему на ее деньги были навербованы наемники? Ответ на этот вопрос графиня придумает попозже, в безопасном месте. Подальше от загребущих рук Лилита.

Доверенная служанка заглянула в комнату и пискнула:

— Госпожа, все готово! И егерь советует ехать по старому тракту, там никого чужих давно не видели. А на выезде с поместья еще вчера днем какие-то молодые господа охотились. Хотя вроде к соседям гости не приезжали.

— Охотились? Зимой, когда даже волков в округе уже какой день не видели?.. Хорошо. Проследи, чтобы все сундуки уложили во вторую карету, в ней поедешь следом, адрес кучер знает. Я уже спускаюсь.

Стремительно промчав по разом опустевшим коридорам, Санчос процокала каблуками по мраморным ступеням и проскользнула в темное нутро кареты. Выглянула в окошко и приказала почтительно склонившему голову вознице:

— Старым трактом до Лисягино, затем оттуда на юг, к границе. Дорогу помнишь?

— Да, госпожа.

— Тогда поехали, нечего ворон считать.

Похоже, успела. И пусть теперь липовые охотники ждут ее поближе к центральным воротам поместья. Как раз успеет выиграть время, ускользнув от тайной стражи. А в баронствах пусть только вздумают ей какие-либо вопросы задавать. Она с удовольствием незванных гостей вздернет в назидание другим.

Главное — сейчас оторваться…

Под мерный стук копыт женщина успела задремать, когда неожиданно карета остановилась и в дверь вежливо постучали.

— Да?!

— Госпожа Санчос? Будьте добры открыть.

В висках забухала кровь и разом ослабевшая рука с трудом слепо нашарила задвижку. Скрипнула дверь, в проем заглянул высокий статный офицер с седым ершиком усов.

— Именем Его Величества вам надлежит прибыть в столицу. Чтобы вы не заплутали, я провожу вас, ваше сиятельство. И моя помощница побудет рядом, чтобы скрасить долгое путешествие.

Мелькнула серебрянная бляха с выгравированной волчьей оскаленной головой. Внутрь кареты забралась дама в лиловом мундире, по габаритам больше похожая на медведя. Дверь закрылась, снова застучали копыта. Вот только сейчас эти звуки напевали Терезе похоронный мотив. Раз-два, милю прочь. Три-четыре, скоро ночь. А на утро придет дознаватель с раскаленным железом. Следом за ним — палач. И даже не удавишься с тоски по дороге, потому что рядом бдит огромная тварь. И лишь злые бессильные слезы капают из глаз…

* * *
На ремонт казармы нужны были деньги и как минимум неделя времени. Но прежде чем заняться решением бытовых проблем, Билдер выстроил на заднем дворе всех, кто мог держаться на ногах, после чего привел Додо. Поставил его перед строем и спросил:

— Почему?

Гоблин крутил головой, пытался понять, что происходит. Но затем перед ушастым поставили один из котлов с кашей и ротная «жаба» посерел мордой.

— Ты был моей правой рукой, Додо. Летом получил бы вольную и уехал, куда душа пожелает. Я тебя выдернул с эшафота, а ты начал торговать нашими жизнями… Что происходит с тобой?.. Сонное зелье в пищу. Шашни с баронскими прихвостнями. И на встречу к ним ты бежал не для того, чтобы проследить, а чтобы деньги получить. Может, стоило тебя там в переулке оставить, чтобы твои же работодатели прибили?

Будь это разговор с глазу на глаз, бывший висельник бы придумал, как отбрехаться. Или хотя бы попытаться. Но когда на тебя смотрят десятки глаз, когда мертвая тишина давит на плечи, когда ты только что еще лежал на теплом топчане и считал себя самым хитрым, а через секунду выслушиваешь крайне неприятные вопросы… Нервы у Додо сдали.

— А я тебя просил меня откуда-то вытаскивать? Все, все из-за тебя прахом пошло! С Жаком бы договорился, часть поддельных векселей у меня в нужном месте лежали. Что с того, что родственнички сдали, сумел и без них нужным людям заплатить и дорогу на свободу почти получил. Так нет — ты влез с этой дурниной! С этой проклятой ротой, с этими бесконечными досмотрами, драками, кровью! А я всего лишь хотел убраться из гадюшника подальше!

— Тебя бы повесили. Вместе с Сичем.

— Потому что Крафти был нужен рычаг давления на тебя! На тебя, урода! — рассвирепевший гоблин орал, махал лапами и брызгал слюной. — Если бы ты не заявился в город, я бы еще летом с новыми документами открыл лавку где-нибудь у баронов! А так под молотки загнали!.. И ведь всего лишь пару раз проигрался, всего лишь пару раз!.. И деньги взял из кубышки клановой, где они мертвым грузом лежали. Так ведь вернул бы, если бы свои же не сдали… Хотя — какие они свои, жабы зеленорожие!..

Оглянувшись кругом, Додо завыл:

— Ненавижу тебя, Билдер! Ненавижу! Ты ломаешь все, к чем прикасаешься! Как наемником глотки резал, так и остался ухорезом без мозгов и понятий о правильной жизни! С тобой же договориться нельзя ни о чем! Если что-то втемяшится в башку, все должны сдохнуть, но выполнить… А я не хочу подыхать! Я хочу жить так, как мне нужно, а не королю или последнему нищему в Юдале… Плевать я на вас хотел, уроды… Сил больше никаких нет…

Рота молчала. Они еще даже не успели похоронить павших и навести порядок в разгромленной казарме, как столкнулись с этим… С куском дерьма, которое столько времени было рядом, улыбалось сквозь силу, ело за одним столом, попутно прикидывая, как подороже продать ухорезов. Чтобы где-то далеко потом жить в свое удовольствие…

— Я, капитан Билдер, данной мне королем властью объявляю…

Слова падали на утоптанную землю, словно тяжелые чугунные пушечные ядра.

— За нарушение присяги. За связи с пиратами. За предательство тех, что считал его братом… Бывший старший помощник роты ухорезов приговаривается к смерти через повешенье. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Сначала Додо еще верещал, матерился и поносил стоявших вокруг ухорезов. Потом попытался удрать, но полетел на землю от сильного удара в спину и на покрытом сажей ящике стоял уже молча, лишь изредка дергая связанными за спиной лапами. Сич подошел к капитану и попросил:

— Разреши мне… Я ведь…

Билдер молча кивнул. И оружейник зло выбил подпорку из-под бывшего лучшего друга.

Когда все закончилось, капитан приказал:

— Оттащите эту падаль на корабль, куда дохлых пиратов грузят. Там ему самое место…

Вечером в каморку к Билдеру протиснулся Туг. Он постоял, переминаясь у порога. Потом попросил:

— Старшой, там все ребята внизу собрались. Хотят с тобой вместе за упокой парней выпить. За тех, кто не скурвился. Кого ты учил, как своих детей берег. За кого в атаку ходил… Не дело в одиночку надираться. Мы ведь живы. И нам дальше еще служить за короля и Юдалу.

Подняв налитые кровью глаза, капитан с трудом поднялся. Затем, пошатываясь, пошел на выход. Слабый свет лампы отразился на волосах мужчины и было непонятно, то ли они выгорели до белизны за лето и осень, то ли поседели от навалившихся проблем.

Но спустившись к остальным ухорезам, Билдер встал ровно, поднял кружку и просипел:

— Нас можно убить, но нельзя заставить поступиться честью. Тех, кто носит герб роты, серебрянный крест. Нас можно изгнать со службы, оклеветать и посадить в тюрьму. Но мы всегда будем чтить память павших, держать данное слово и смеяться в лицо любым напастям. Потому что мы — семья. Так было. Так есть. И так будет. Юдала наш дом и мы стоим на страже, чтобы никакая нечисть не смогла пробраться ни под светом солнца, ни под покровом ночи… Так давайте помянем братьев, кто подарил нам еще один день. И чьи имена я высеку на гранитной плите, установив ее у входа в наш дом. Чтобы помнили…

* * *
В этот раз гостей в поместье барона Батисты не пустили. Они стояли перед запертыми кованными воротами и драли глотки, обещая многочисленные кары на голову слишком много возомнившего о себе соседа. Потому как свалившийся с жесточайшей простудой барон в поход не отправился, валялся дома. И вести о провале пиратского набега получил одним из первых от вернувшихся назад капитанов. Тех, кто успел удрать, бросив на произвол судьбы старшего Гоза и наемников, кто все же пытался идти в атаку на ощетинившийся сталью город.

Сейчас же все акционеры неудачного предприятия искали козла отпущения. Потому как деньги потрачены немалые, добычи никакой, дружки-приятели кто с ранениями назад вернулся, а кто так и сгинул в чужих краях. И все это — с подачи одного живчика, который даже в этой ситуации остался с прибылью. Наемникам заплатил? Нет, лишь пообещал по итогам. Поэтому золотишко худо-бедно осталось. Отряд свой на убой послал? Тоже нет. Разве что самых горластых идиотов спровадил. А так — дружина с бароном и запросто даст укорот любому, кто без спросу полезет. Да, с конфискованной контрабандой часть товаров потерял, но флот не целиком погиб, быстро восстановит влияние. Даже быстрее, чем раньше, потому что многие конкуренты сгинули. И как теперь все эти расклады понимать?

Выслушивать вопли соседей Батиста не стал, вот еще. Но зарубочку на будущее сделал: кто приезжал, что именно орал и как быстро домой убрался. Попутно для себя отметил, что теперь без охраны лучше из дому не появляться. Запросто могут подбить какого-нибудь идиота шпагой помахать. Так что — головорезов из проверенных кадров еще довербовать, забор надстроить и собачек завести к тем, что уже по кустам гадят.

Из всех текущих неприятностей неизвестным фактором пока был возможный ответ Королевства. То, что Лилит обязательно посчитается, это можно к гадалке не ходить, так и будет. Вопрос лишь в том — как именно? Налоги на чужие товары повысит, кому-то вообще запретит в порты заходить или еще как подгадит? То, что это будет ответный ход на их выходку, обитатель вольных баронств даже не думал. Для него кругом всегда были враги и жулье. Поэтому теперь в рамках привычного мира следовало еще оценить возможный ущерб от действий сильного соседа. Скорее всего, придется кого-то на побережье подрядить в качестве перевозчика. Взять их герб, флаг и пусть теперь торговцы ходят в Юдалу под чужой личиной. Дальше будет видно.

Ну и последним пунктом для себя барон Батиста обозначил будущую месть одному наглому капитанишке, посмевшему влезть в чужой отлаженный бизнес. Потерянные деньги, грызня с соседями, куча неприятностей за полгода — такое не прощают. Пусть не сегодня, не сейчас, но Батиста отомстит. У него долгая память. И он всегда отдает такого рода долги.

* * *
Сообщение о попытке мятежа в Юдале застало короля врасплох. Нет, шепотки ходили и разные намеки заинтересованные лица делали. А еще прево буквально на днях присылал развернутый отчет о текущем положении. О том, как высланные из столицы вояки стонут в провинции. Как упершийся и принципиальный Крафти давит любые попытки в казне пошарить. Как мэр уже вздрагивает от любого шума, ожидая визит дознавателей. Но при этом хитрозадый жулик умудряется все же крутить разные мутные делишки, пуская часть золотых потоков мимо всевидящего взора налоговиков.

И вдруг — раз и весточка оттуда про ожидаемый пиратский рейд и запрос помощи. Хорошо еще, что буквально на половине дороги между столицей и побережьем как раз два полка обживали новые казармы. Место уж очень удобное — легко можно солдат перебросить в любую сторону, буквально за три-четыре дня сформировав ударный кулак рядом с границами. Вот и пошли оттуда три усиленных эскадрона для наведения порядка. Они же разогнали толпу наемников, которые попались по дороге и пытались что-то там стрясти с нанимателей. Либо денег хотели, либо повесить, либо властям сдать как бунтовщиков и так откупиться от возможной виселицы. С этим еще будут разбираться.

Но вот затем начался настоящий цирк. По другому Лилит назвать происходящее не мог.

Во-первых, Юдала оказалась пиратам не по зубам. Власти подняли горожан, таможенная рота тихой сапой обзавелась пушками и огнестрельным оружием. После чего превратила в фарш нападавших и продемонстрировала голую задницу со стен города аристократам. Хотели под шумок на чужом горе подзаработать? Не выйдет.

Кстати, именно этот второй неудачный рейд разнаряженных павлинов развязал королю руки. Это в случае смены чиновников в Юдале пришлось бы сто раз подумать, как именно разрешить ситуацию с меньшими потерями. Потому что формально все необходимые бумаги нарисовали бы и на всех углах трубили, что новые ублюдки теперь руководят исключительно по закону. Резать заново старые династии, подавившие мятеж? Не поймут. Ну а вот наподдать заигравшимся умникам, кто с толпой вооруженного отребья пытался штурмовать город, это уже совсем другое. Это отличный повод и Лилит им воспользуется.

Вот и выходило во-вторых, что сейчас тайная полиция вылавливала на границе разного рода уважаемых господ, поспешивших удрать от греха подальше. Наверняка многие успеют так или иначе просочиться, но часть фигурантов перехватят, а у остальных в поместьях будут посажены королевские управляющие. И несостоявшимся заговорщикам придется приложить изрядные усилия, чтобы снова наладить отношения с Королевством и вернуть хотя бы часть имущества.

А в-третьих, при дворе теперь уже новое поколение придворных готово отправиться на побережье и присматривать за разросшимся хозяйством. Потому что механизм отлажен, таможня работает как должно, в той же Юдале по ночам больше на центральных улицах не грабят и не убивают. Плюс хороший климат и возможность погреть руки на тех же таможенных аукционах.

Коррупция. Что с этим поделаешь. Берут все, вопрос лишь в том — насколько много тащат и насколько хорошо при этом исполняют возложенные обязанности. Вот с будущей вакантной позицией и надо будет окончательно разобраться.

Пока же король закончил читать отчет и покосился на замершего в кресле начальника Тайной Службы.

— Значит, умная девочка?

— Да, ваше величество. Умная, преданная исключительно вам и понимающая, что может ее ожидать в случае попытки работать на сторону.

— Это хорошо… Два года рядом с графиней Санчос был наш человек. Который постепенно втерся в доверие и смог поставлять очень важную информацию. Удачно, удачно сработали… Куда служанку теперь?

— Считается, что она ваша жертва. Хозяйка арестована, но девочка была в курсе некоторых личных дел, ее с радостью примут в качестве прислуги в других семьях. Закрепится, оглядится и мы сможем воспользоваться ей еще не один раз.

Усмехнувшись, Лилит поставил подпись на отчете. Теперь бумагу передадут в канцелярию, там подошьют в архив и выдадут за успешную работу звонкое золото. Большая часть достанется руководству отдела, часть осядет в карманах нижестоящих клерков и чуть-чуть перепадет той самой умной девочке, сдавшей свою госпожу с потрохами. Зато — осталась живой и возможными перспективами.

Кстати, графиня Санчос тоже приняла правильное решение. Выбор был простой. Или публичный суд и гильотина. Или монастырь, в котором можно дожить тихо-мирно до самой старости. Вот и поет Тереза, выкладывает все, что когда-либо услышала или увидела. Сдает соседей, друзей и знакомых. Считает, что раз уж сама в дерьме с ног до головы, то почему бы не кинуть лопату-другую на чужие белоснежные одежды. А дознаватели все фиксируют. И потом еще раз проверят и перепроверят каждую крупицу полученной информации. Потому что мест в монастырях много, а тлеющую ненависть так или иначе придется давить, пока не выплеснулась кровавыми брызгами по всей округе.

— Так, с этим разобрались. Какое следующее дело вы для меня приготовили?

Лилит продолжал рутинную работу по управлению Королевством. Добрым словом и раскаленным железом, если необходимо. Год за годом, как и надлежит королю.

* * *
Весна пришла неожиданно. Еще два дня назад с моря тянуло хмарью и промозглой сыростью, как вдруг тучи исчезли, солнце залило теплым светом все вокруг и дремавшие почки на деревьях буквально за ночь распустились и окутали зелеными облаками еще недавно голые ветви.

В распахнутые окна таверны задувал слабый ветерок, теребя белоснежные занавески. Сидевший за угловым столом Билдер крутил в руках кружку с пивом. Можно было выпить и заказать еще, но капитан ухорезов ждал барона Крафти. После того пиратского налета на Юдалу они неожиданно сошлись. Начальник Стражи лучше других представил себе возможные последствия вражеской победы. Прости-прощай тогда баронство. Да и выжить в подобного рода заварухе вряд бы получилось. И подход у Его Величества простой. Не справился — отползай на кладбище и освободи дорогу более успешным и хватким. А раз удержал добычу, не сплоховал, то можно и на похвалу расчитывать. Или что повесомее.

Скрипнула дверь и высокая орчиха приняла у посетителя теплый плащ, шляпу и перчатки. Билдер отсалютовал другу кружкой и сделал первый глоток. Сейчас еще копченые острые колбаски подадут и можно обедать.

— Не жалко уходить?

Крафти после второй съеденной тарелки чуть-чуть осоловел, на обычно бледном лице заиграл слабый румянец.

— Я так понимаю, что главную дрянь мы в порту расчистили, теперь и две новые таможенные роты вполне справятся с наведением порядка. Заодно хорошие вакансии для столичных молодых лоботрясов. Пусть служат, может в приличных людей вырастут.

— А ухорезов куда пристроишь? Мэр категорически отказался им новые контракты продлять. Говорит, что кандальникам Юдала благодарна за все хорошее, но методы убеждения у вас слишком радикальные.

Кстати, мэр в городе ожидается новый. Зима несколько подорвала здоровье старого и всеми уважаемого господина, вкупе с тихой проверкой налоговой службы. До серьезного скандала дело не дошло, все же люди свои, все понимают и готовы откупиться и покаяться в нужный момент. Но насиженное место придется уступить.

— Я хотел их по домам отправить. Кстати, часть и уехала. Ваганзы домой вернулись, орки почти все. Треть горожан по домам подалась, на премиальные собственное дело будут открывать. Парочка даже к Ринори на учебу напросилась. Хотят разные механизмы хитрые изготавливать: воду на шахтах откачивать, лес валить и прочее. Тем более, что с твоей подачи им гильдийские знаки выдали.

— А остальные?

— Остальные с головой совсем не дружат, — нахмурился Билдер. После предательства Додо капитан ухорезов надолго замкнулся и к своей обычной сдержанно-флегматичной манере общения с окружающим миром вернулся буквально недавно. — Остальные хотят со мной. На бирже наемников новую кампанию зарегистрировали, оплатили необходимые взносы с общего котла. Завтра пойдем в порт выкупать «Марию и угодников», бывший флагман Батисты. Купцы боятся каракку брать, вдруг бароны посчитаться захотят. А нам как раз подойдет. Назовем «Машей» и на юг, в сторону Питти.

Чуть распустив пояс, Крафти сыто вздохнул и понимающе кивнул. Да, чего еще ждать от трех десятков головорезов, мечтающих о приключениях. Город на одном из островов в дельте реки в джунглях. Истории о богатейших россыпях золота в тех краях. Возможность сорвать куш.

— Шахту собираешься заложить?

— Пока набьем полный трюм лопатами, кирками и лекарствами с одеждой. Думаю, очень неплохо на таком товаре заработаем. Ну и сами по кустам пошарим, куда без этого.

— Понятно. Но жаль, что ты от офицерского патента отказался.

Когда власти объявили, что бывшую таможенную роту расформировывают досрочно, на столе у начальника Стражи лежало письмо из столицы. Где Его Величество требовал вручить отлично проявившему себя капитану новое назначение и отправить служить дальше. Но барон Крафти поступил иначе. Он лишь оформил патент вольного капера для друга, дав тому возможность остаться свободным и служить короне без принуждения, в меру собственного понимания. За что был вызван в столицу и получил разнос от Лилита. Но именно в этом вопросе высокие договаривающиеся стороне не нашли взаимопонимания. Крафти уперся и твердил лишь одно.

— Ваше Величество. Я дал ему слово. Мое слово. Которое стоит дороже баронства и земель, дарованных вами.

— Но я отдал приказ.

— Вы всего лишь рекомендовали использовать отличного командира на пользу государству. И я придумал, как это сделать. Он будет занозой у всех вольных баронов, станет гонять при любом случае встречных пиратов и обязательно сунет нос в любую интересную дыру, куда у нас до сих пор руки не доходят. И все это — не из-под палки, а по личной инициативе.

— Но вы, барон, все равно ослушались моего приказа!

Лилит не был в ярости. Скорее, он ощущал чувство легкого недоумения. Потому что привык, что его приказы, заувалированные под пожелания, в столице исполняются немедленно и как можно быстрее. А тут — эдакая фронда.

Но Крафти лишь выложил на стол пачку бумаг, достав их из потертой походной шкатулки.

— Если мой король считает, что я посмел нарушить присягу, я готов сложить полномочия и полученный титул прямо сейчас.

К сожалению, когда ты живешь на окраине государства, сложно поддерживать придворный лоск. Особенно, когда упрям как осел и чувство личного достоинства ценишь куда как больше, чем королевские милости.

Но Лилит не смог бы удержаться так долго у власти, если бы окружал себя лишь подхалимами и идиотами. Он всего лишь поддерживал их минимальное количество, дабы держать этот паучатник под контролем. А в делах предпочитал опираться на тех, кто в самом деле что-то знал и умел. Поэтому лишь подозвал жестом слугу, разливавшего вино и указал на небольшой ларец в углу. Тяжелый ящик перекочевал на центр стола.

Открыв крышку, король поворошил драгоценности, после чего приказал барону:

— Вы не оборванец, Крафти. Вы уважаемый человек, владелец земель рядом с Юдалой, надежда и опора порядка. Господин Сардаж прямо говорит, что исполняет обязанности прево без каких-либо проблем благодаря вашей защите. И при этом вы до сих возите важные документы в какой-то драной коробке.

— Я получил ее с капитанским назначением, Ваше Величество.

— Хорошо. Поставьте дома на каминную полку, будете демонстрировать детям. А это — возьмите в подарок вместе с содержимым. Положите туда титульные бумаги и все остальное. И перестаньте тыкать мне в лицо полученным баронством. Я его вам вручил за пролитую кровь, а не за умение вылизывать зад вышестоящему руководству… Кстати, вот вам еще один свиток в коллекцию. С этого момента вы возглавляете все военные силы на побережье. Сардаж — глаз закона. Вы — мой вооруженный кулак. Если сочтете нужным, можете перетасовать офицерский состав у кирасир. Заглянете сейчас в казначейство, обсудите бюджет для вербовки новых полков. Я хочу, чтобы дурацкий зимний пиратский набег на Юдалу был последним. Можете использовать своего любимчика в качестве шпиона, если вам так хочется. Но прикройте приморскую границу от любых серьезных инцидентов…

И теперь Билдер и Крафти обмывали новые назначения. Один собирался отправиться путешествовать, чтобы неожиданные приключения заглушили в душе горечь чужого предательства. А другому предстояло возродить военную мощь Королевства на территории, где больше привыкли доверять наемникам, а не официальной власти. Но вместе они все равно собирались делать одно и то же — служить своему королю и людям, живущим под его управлением. В чем они поклялись и держали данное слово назло любым обстоятельствам.

Эпилог

— Ветер не сильно свежеет?

На юте «Маши» стоял невысокий жилистый мужчина с белыми коротко стриженными волосами: то ли выгоревшими на солнце, то ли седыми от прожитых невзгод. Рядом с ним покуривал трубку капитан, похожий на безразмерную бочку — Абулладар, получивший свободу в Юдале волею богов или морских демонов. Лучший кормчий на всех островах и обжитых землях, как его рекомендовал дядюшка Алья. Бедолагу капитана расковали в трюме одной из захваченных пиратских каракк и теперь Абулладар отвечал за огромный корабль, идущий под всеми парусами на юг.

— Нет, паша. Шторм пройдет западнее, нас лишь чуть покачает.

— Отлично. Тогда я пойду пока разомнусь с ухорезами, а то они чуток заскучали.

Билдер легко сбежал по крутой лестнице на палубу и двинулся вдоль строя головорезов, которые предпочли остаться с командиром и настояли на будущих совместных походах. Что поделаешь, мы отвечаем за тех, кого приручили.

— Мастер Чака!

Худой хромоногий орк поклонился.

— Разрешаю вам, как инструктору по холодному оружию, чуть-чуть спустить шкуру с этих засранцев. Мы в море второй день, а они лишь блюют за борт и жалуются на судьбу. Думаю, небольшая разминка им не повредит. Потому что я не смогу брать на абордаж пирата, если мои верные ухорезы ползают по палубе на карачках.

— Да, господин кондотьер!

После того, как бывшая рота превратилась в самостоятельный наемный отряд, Билдера называли только так. Откуда именно приползло это слово, какими странными путями добралось из глубины веков и чужих миров — неизвестно. Но каждый, кто становился не просто наемным командиром, а хозяином целой торговой компании с личным гербом и тем более каперской лицензией, именовался только так. Ну и капитан на борту может быть лишь один и это сейчас Абулладар.

Господин кондотьер сбросил куртку на бухту каната и встал в строй к остальным. Чака же приподнял тонкий металлический прутик, которым зачастую доходчиво вколачивал обнаруженные ошибки ученикам и рявкнул:

— На пары разбиться! Первые атакуют, вторые защищаются! Корпус, правая рука, левая нога! А-р-р-ш!

И первые двинулись вперед. Чтобы не забывать:

Во славу Лилита и Королевства!

Своих не бросать!

Пленных не брать!

И пусть чертям в аду будет тошно, когда ухорезы закончат свой земной путь и заглянут к ним на огонек!..

Веди нас, Билдер, наш господин кондотьер! Мы не предадим и не подведем. Никогда…

* * *
Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги📚:

https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!


Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Эпилог



  • MyBook - читай и слушай по одной подписке